Анна Завгородняя

КОЛДУН

Глава 1

Все вокруг было белым бело от свежевыпавшего снега. Метель кружила падающие с серого, затянутого косматыми облаками неба, сбитые в хлопья, снежинки. Укладывала их ровным слоем на лапы сосен и елей, притаившихся у едва различимого тракта. Небольшой обоз, состоящий из нескольких телег, окруженный всадниками, преодолевая ветер и снег, медленно продвигался вперед, пока не закончился лес и впереди не показался ровный простор полей, за которыми где-то вдали показались высокие шапки, укрывавшие крыши жилых домов какой-то деревеньки. Ехавший во главе обоза Серко внезапно приподнялся в стременах и, показал рукой на темнеющее впереди пятно на белом полотне снега.

— Что это может быть? — спросил он следующего за ним всадника. Отороченный волчьим мехом капюшон скрывал его лицо. Мужчина только повел плечами, явно несклонный отвечать.

— Я поеду, посмотрю? — спросил Серко оживленно. Ему и его коню уже давно надоело плестись неспешным шагом. Жеребец воинственно раздувал ноздри и бил копытом, готовый сорваться в галоп при одном единственном движении колена хозяина, прижатого к покатому боку.

— Езжай, — сказал тот, чье лицо было скрыто под капюшоном.

Мальчишка широко улыбнулся и направил коня в сторону поля. Через несколько минут он осадил своего скакуна и ловко спрыгнул на снег, провалившись при этом по колено. Серко сделал два шага и остановился у видневшегося из-под снега клочка ткани. Едва он различил то, что скрывал снег, как тут же с сорвавшимся с губ изумленным вскриком, упал на колени и стал поспешно разгребать руками сугроб. Потом обернулся назад в сторону обоза. Его глаза выдавали удивление и какой-то страх. Он отчаянно замахал руками, привлекая к себе внимание.

— Тут люди! — закричал он, — Замерзшие!

От обоза тот час отделилось несколько верховых, через минуту они уже подъехали к Серко. Спешившись, они вместе расчистили снег и достали из-под него девушку и маленького мальчика.

— Живы? — спросил кто-то.

— Девчонка дышит, — сказал один, — Правда слабо. Мальчишка получше. Она видно до последнего согревала его… еле вырвали из ее рук!

Серко изумленно оглядел мужчин.

— Как же так, прямо около деревни… — произнес он тихо и поглядел на старших, но ответа не дождался.

Мужчина в капюшоне склонился в седле, подхватил на руки девушку, переданную ему одним из мужчин. Ребенка взял еще один из всадников.

— Надо торопиться, — сказал он, и повернул лицо к мальчишке, — Серко, поезжай обратно к обозу, пусть едут в деревню, мы поскачем вперед.

Мальчишка кивнул и вихрем взлетел в седло. Ветер швырнул ему в лицо хлопья снега, когда обернувшись, он увидел, что всадники уже достигли границ поселения и въезжают в ворота. Обоз продолжил свой путь.

Боль по всему телу… такая нестерпимая боль, режущая, впивающаяся острыми иглами в кожу, убивающая, ранящая, приносящая мучение и невероятное желание забыться. Я выныриваю из тепла во тьму. Открываю глаза, хотя уже не надеялась, что когда-нибудь снова сделаю это. Пытаюсь привстать, но внезапно чьи-то без труда руки удерживают меня на подушках.

— Ярослав, — шепчу я и не узнаю свой голос в этом скрипе, который только что издала потрескавшимися до крови губами.

— Лежи, — отвечают мне.

— Мой брат? — пытаюсь спросить.

— С мальчиком все в порядке, — слышу ответ, и надо мной склоняется женское лицо. Обычное, круглое, ничем не примечательное. Тронутые сединой волосы спрятаны под платком, морщинки вокруг голубых глаз. Крупный нос и толстые губы. Я вздыхаю и снова проваливаюсь во тьму.

Когда я очнулась вновь, комната, в которой я лежала, была залита ярким солнечным светом. Я повернула голову в сторону окна, прищурила глаза, резавшие от солнечного света, заливавшего комнату, потом отвернулась. От очага напротив постели тянуло теплом. Я пошевелила рукой, потом ногами, попыталась встать, и внезапная слабость охватила меня, заставив снова упасть на подушки.

— Ослабела совсем, — услышала я уже знакомый женский голос, — Шутка ли, три дня пролежать без сознания.

Я увидела, как к кровати подошла та самая женщина, лицо которой я видела, очнувшись в первый раз. Ее лицо было некрасиво, да и сложена женщина была нескладно. Слишком крупная, покатые как у мужчины плечи, большая грудь, отсутствующая талия и невероятно широкие бедра, на которых сейчас покоились массивные руки. Дорогая одежда и широкий пояс, украшенный серебряными бляхами, выдавал в ней хозяйку дома.

— Где Ярослав, — спросила я первое, что волновало меня — это мой брат.

— На кухне с Серко, позже я позову его к тебе, — женщина пристально рассматривала меня. Голубые глаза прошлись по лицу и подозрительно сощурились.

— Где я? — спрашиваю тихо. Имя Серко мне ни о чем не говорит. Мой голос все еще скрипит ржавыми нотками.

— В Хотене, — ответила женщина, — Я Ульяна, хозяйка этого дома.

— Как я здесь оказалась? — я смутно припомнила, как шла по лесу, вокруг только снег, холод и ветер и впереди — белая пустота. Ярослав уже еле переступает и отстает, падает в сугроб. Я поворачиваюсь к нему и, хотя сил уже нет даже идти, нагибаюсь и поднимаю брата на руки. Еще какое-то время я несу его на руках. Снег вокруг меня поет мне сладкие песни, обещает тепло и покой. Я оступаюсь, падаю и больше не могу подняться. Понимаю, что все это время мы кружили на одном месте. Кажется, снова вернулись к деревне, но из-за этой ужасной метели ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. В деревню нам возвращаться нельзя. Нам ясно дали понять, что никто из ее обитателей не пустит нас на свой порог. Лучше уже здесь. Замерзнуть и тихо умереть, думаю я. Ноги подкашиваются, и я медленно оседаю в сугроб. Прижимаю к себе Ярослава, пытаясь согреть его остатками своего тепла, и странная дрема охватывает меня. Сначала чувствую только холод и больше ничего. Постепенно, вместе со сном приходит долгожданное тепло… Смертельное тепло. Я понимаю это, но уже нет сил противится. Я с облегчением закрываю глаза и валюсь в снег, понимая, что больше никогда не поднимусь на ноги. Может это и к лучшему, говорит мой внутренний голос и все затихает внутри.

— Мимо ехал обоз, вас нашли в поле, принесли сюда, — сказала Ульяна, и мои воспоминания разлетаются клочками дыма, словно кто-то развеял их рукой, а женщина тем временем продолжает, — Я не смогла отказать человеку, который это сделал. Если бы не он, ты никогда бы не переступила порог этого дома.

Я закрыла глаза. Голос Ульяны был пронизан страхом и ненавистью, но мне сейчас было как-то все равно. Главное, что мы с братом все-таки остались живы, остальное уже не важно, хотя зародившееся было во мне чувство благодарности к этой женщине за уход и приют, рассыпалось прахом после этих слов.

— Я пойду, приведу твоего брата и принесу горячего бульона. Чем раньше ты оклемаешься, тем раньше покинешь мой дом, — скрипнула дверь, и женщина покинула комнату. Прошло несколько минут, и дверь повторно заскрипела. С громким криком в комнату влетел Ярослав, следом за ним вошел какой-то высокий мальчик лет тринадцати. Шествие замыкала Ульяна, несущая в руках деревянную чашу, из которой доносился невообразимый аромат куриного бульона. Вдохнув его, я почувствовала, как мой желудок требовательно заурчал.

Ярослав сразу же запрыгнул ко мне на кровать, прижался щекой к моему лицу. Я подняла руку, погладила растрепанные кудри цвета пепла. Брат отстранился, пристально посмотрел мне в лицо не по детски серьезным взглядом.

— Я хотел прийти вчера, но меня к тебе не пустили, — сказал он.

Я с пониманием кивнула.

— Теперь все будет хорошо, — сказала я.

Ярослав повернул голову и кивнул на мальчика, с которым пришел.

— Это Серко, — сказал он, но я уже и так поняла без слов кто это.

Ульяна подала мне чашу с бульоном и присела на край кровати. Ярослав слез на пол и молча смотрел, как я пью. От горячего вкусного бульона на моем лице расплылась довольная счастливая улыбка.

— Это я нашел вас с братом, — внезапно сказал Серко. Я застыла и перевела взгляд на его лицо. Светлые волосы, щеки, еще не утратившие детскую полноту, ясные серые глаза. У него было не простое лицо. Мальчик явно из благородных. Даже тонкие черты выдавали в нем происхождение. Чей-то бастард, подумала я.

Мальчик смотрел на меня с интересом, чуть приоткрыв рот. Я улыбнулась, а он неожиданно покраснел и отвернулся.

— Значит, это ты спас нас, — сказала я, — Спасибо тебе.

Очевидно, почувствовав какую-то, свойственную лишь подросткам неловкость, мальчик поспешил к двери, уже у выхода обернулся.

— Пойду, скажу Ворону, что ты очнулась, — произнес он и закрыл за собой дверь.

Я допила бульон и с благодарностью вернула чашу Ульяне. Женщина покачала головой, когда Ярослав с ногами снова забрался ко мне на кровать, и поспешила выйти. Мы некоторое время болтали с братом, он рассказывал мне о деревеньке, куда нас занесла судьба. Несколько домов, сказал он, совсем маленькая. Нашедшие нас люди остановились переждать непогоду. Ярослав успел подружиться с мальчиком, нашедшим нас.

Снова скрипнула дверь. Вошла Ульяна. В руках она держала простое серое платье из домотканой шерсти и сапожки. Положила мне на постель, сверху бросила гребень.

— Это тебе, — сказала холодно и ушла.

Я тяжело вздохнула. Неужели и старуха знает обо мне, подумала я. Потому так и относится с неприязнью? Спасибо, что приютила хотя бы… могла ведь и отказать. Люди всегда боятся того, чего не понимают. Ведь недаром мы с Яриком оказались в метель в поле. Выгнали нас из деревни, когда узнали, кто мы, а точнее, кто я. Никто не захотел предоставить кров. Даже в свинарник переждать непогоду не пустили.

Ярослав все еще что-то оживленно рассказывал. Я лежала, прикрыв глаза уже совсем потеряв нить его повествования, думала, вспоминала…

— Ты спишь, что ли? — спросил внезапно мальчик.

— Нет, нет, — я посмотрела на брата, — Просто чувствую себя неважно.

Он снова начал болтать. Под звук его голоса я снова погрузилась в сон.

Глава 2

Одетая, с расчесанными и заплетенными в тугую косу волосами, я остановилась у дверей в общий зал. Постояла в нерешительности, помялась, а потом, набравшись храбрости, тихо толкнула дверь, но когда услышала голоса через образовавшийся проем, замерла на месте. Голос Ульяны я узнала сразу. Она разговаривала с каким-то мужчиной… и говорили они обо мне, а если быть точными, то о нас с Ярославом. Я осторожно прикрыла дверь, молясь про себя, чтобы она не заскрипела, оставив только узкую полосу, чтобы слышать. Подслушивать было не в моих правилах, но после всего, что произошло со мной и Яриком за последние три года, это оказалось не самым плохим из моих поступков и порой не раз спасало наши жизни. Поэтому я затихла и напряженно стала вслушиваться в разговор.

— Значит, это вы выгнали этих детей на улицу, да еще в такую погоду, — голос мужчины был спокойным, но где-то в его самой глубине я уловила отзвук стали, — Вы отдаете себе отчет в том, что если бы мы случайно не проезжали мимо, и Серко не заметил их в снегу, они бы погибли!

— Это было решение всей деревни, а не только мое, — спокойно ответила Ульяна, — К тому же я уже объясняла, чем оно было вызвано. И не вам решить, кого я вправе приютить в этом доме, а кого велю гнать прочь с порога. Я и сейчас с трудом сдерживаюсь, чтобы не вышвырнуть их отсюда. И я уже объяснила вам причины подобного поступка.

— Даже так? — в голосе мужчины прозвучала ирония, — И после всего этого вы называете себя людьми, — добавил он.

Некоторое время они молчали, потом женщина снова заговорила.

— Хочу сказать вам откровенно, господин Ворон. Как только вы покинете пределы нашей деревни, девчонку и ее брата я выставлю за дверь. Поэтому не может быть никакой речи о том, чтобы они остались здесь, сколько бы вы денег мне за это не предлагали.

— Я уже все понял, — сказал тот, кого Ульяна назвала Вороном, — И поверьте, не собираюсь больше настаивать.

— И что мне следует понимать из ваших слов?

— Только то, что я заберу детей с собой, — резко произнес он и внезапно, после короткой паузы, добавил, — Можешь больше не прятаться там, девочка. Выходи к нам. Тебя никто не обидит.

Я вздрогнула всем телом. Мужчина обращался ко мне. Откуда он узнал, что я стою под дверью? Неужели заметил меня, когда я пыталась войти? Или что-то другое?

Я открыла дверь и перешагнула через порог, тут же встретившись взглядом с двумя парами глаз. Одни — холодные, голубые, принадлежали Ульяне и смотрели почти что с ненавистью. Вторые — черные, словно ночь… , и я не могла понять их выражения. Я быстро отвела взгляд, чувствуя непонятное волнение, но тут же распрямила спину и взглянула на него уже с вызовом.

Мужчина, стоявший напротив, пристально разглядывал меня, а я — его. Он мне не понравился, хотя внешне был довольно красив, даже можно сказать, опасно красив. За такими как он, девки сами бегают табунами, предлагая себя на блюдечке с каемочкой. И действительно, очень похож на Ворона. Волосы черные как смоль, густые, спускающиеся ниже шеи. Глаза такие темные, что не видно зрачка и от этого пугающие. Высокий, крепкий. Я оценила ширину покатых плеч, узкие бедра, длинные ноги. Несмотря на внешнюю привлекательность, от него буквально волнами исходила опасность. Я чувствовала ее всем своим телом, пока черные глаза осматривали меня с ног до головы.

— Значит, вот ты какой, Ворон, — подумала я.

— Сколько тебе лет? — спросил он внезапно. В его глазах на мгновение мелькнул странный огонек интереса. Словно во мне он увидел то, что не ожидал.

— Семнадцать, — ответила я.

Ворон усмехнулся.

— Я думал, ты младше, — сказал он, но фраза предназначалась скорее самому себе. Потом мужчина повернулся к Ульяне.

— Завтра на рассвете мы покинем ваш дом, — сказал он. — Дети поедут со мной.

Я покосилась на женщину. По ее лицу можно было легко догадаться, что такой расклад дел ее вполне устраивал. Она заметно успокоилась. Никакой ответственности за нас с этой самой минуты она больше не несла, и это явно подняло ей настроение.

— Подберите девочке одежду, чтобы потеплее была да по размеру подходила, — кивнул на меня Ворон, — И мальчика оденьте, как подобает. Я заплачу.

Ульяна поспешно кивнула. Улыбка расползлась на квадратном мужеподобном лице.

— Устрою все, как полагается, — сказала она. По всему чувствовалось, что ей не терпится избавиться от незваных гостей и нас с братом в том числе.

Ворон вышел из комнаты, оставив меня наедине с Ульяной. Проходя мимо меня едва не задел плечом, но я вовремя отклонилась. Когда за ним закрылась дверь, женщина посмотрела на меня, сочувственно прищелкнула языком.

— Лучше бы вы с братом замерзли там, в поле, чем с этим Вороном… — она не договорила, только тяжело вздохнула на мой непонимающий взгляд и внезапно спросила, меняя тему, — Хотя, мне то что! Вы друг друга стоите, — и неожиданно смягчившись спросила, — Есть хочешь?

Я кивнула, все еще в ожидании глядя на Ульяну. Что могла обозначать ее странная фраза? Нам с Ярославом стоит опасаться этого человека? Но объяснений ее странным словам ждать не пришлось, а спросить я не решилась.

На рассвете следующего дня обоз продолжил свой путь. Одетая в теплую куртку и меховые штаны я сидела на самом краю телеги. Ярослав был рядом со мной, весело болтал ногами и вообще вполне жизнерадостно относился к нашему предстоящему путешествию в неизвестность. Он был просто маленьким пятилетним ребенком, и для него это было просто приключением, и я прекрасно понимала почему, ведь он многого еще не знал. Я же напротив была напугана, ожидая какого-то подвоха со стороны приютивших нас людей. Сидя на телеге, я пристально смотрела в широкую спину Ворона, ехавшего впереди на красивом гнедом жеребце, под стать своему владельцу. Рядом с мужчиной гарцевал на своем коне Серко. Мальчик явно благоговел перед ним, глядя на Ворона преданными глазами. Они вели какую-то беседу, но слов я не слышала, только обрывки фраз, которые, впрочем, мне ни о чем не говорили, потому что разговор велся на незнакомом мне языке. Я поняла только одно, Серко называет Ворона его настоящим именем — Бренн. Я поморщилась. Значит, он северянин, поняла я, но тогда что он делает здесь? Куда направляется?

С неба ярко светило зимнее солнце. Я спиной чувствовала его лучи. Покинув деревню, мы выехали на широкую лесную дорогу, петлявшую среди высоких сосен. Ярослав немного посидел рядом со мной, а потом завалился назад и уснул, убаюканный мерным покачиванием телеги. Я сидела, глядя перед собой на дорогу, слушая монотонный топот лошадиных копыт и тихие разговоры всадников. Потом ко мне подъехал Серко. Он придерживал коня, заставляя того ехать подле тихим шагом. Мальчик посмотрел на меня и неожиданно спросил:

— Почему вас с братом выгнали из деревни?

Я посмотрела в его светлые глаза, лучившиеся любопытством. Мне стало внезапно интересно, это сам мальчик интересуется или его надоумил расспросить меня Ворон? Я ответила Серко пристальным взглядом. Мальчик не выдержал и отвел глаза.

— Все очень просто, — сказала я минуту спустя, — Они выгнали нас, потому что посчитали меня ведьмой.

Серко удивленно вскинул брови. Видимо он совсем не ожидал от меня подобного ответа.

— А это правда? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Люди всякое говорят, — произнесла я, — Ты всему веришь?

— Нет, — он покачал головой и чуть заметно тронул коленями бока своего коня. Тот послушно затрусил вперед, обгоняя телегу. Нагнав ехавшего впереди Ворона, Серко что-то сказал ему. Ворон обернулся ко мне. Он не улыбался. Я внезапно подумала, что он на самом деле намного моложе, чем показался мне при первой встрече. Ему едва ли больше тридцати.

Я отвела глаза, сделав вид, что старательно рассматриваю собственные руки, сложенные на коленях.

Перед закатом остановились на привал. Мужчины нарубили дров, быстро развели костер, подогрели в котле похлебку, потом заварили травяной чай. Все это время я оставалась ото всех в стороне, гуляя у кромки леса и собирая хворост, при этом поглядывая по сторонам на наших попутчиков. Серко и Ярик все время не отходили друг от друга ни на шаг. Мальчики явно сдружились, несмотря на большую разницу в возрасте. Я тайно радовалась, поглядывая на то, как они сидят рядом у огня и что-то обсуждают, что-то доступное и интересное только мальчишкам.

Когда солнце стало садиться, пропадая за высокими вершинами деревьев, Ворон очертил вокруг нашего лагеря ровный круг, так что мы оказались в его середине со всеми телегами и лошадьми. Я заинтересованно наблюдала за его действиями, потом встала и подошла к нему со спины.

— Здесь есть нежить? — спросила я, прекрасно зная, что подобный круг делают только с целью защиты. Ворон оказался не так прост. Подобную защиту могут выставлять только те люди, кто проходил соответственное обучение и обладал при этом толикой волшбы.

— После войны ее здесь много, — ответил мужчина, не оборачиваясь, словно знал точно еще до того, как я заговорю, что именно я стою рядом, — А ночью она особенно активна, — добавил он, — И хотя я здесь ничего подозрительного не чувствую, лучше все равно поостеречься.

Я обернулась назад. Никто из мужчин, сидящих у костра, не смотрел на своего предводителя. Вероятно, они уже привыкли к подобным манипуляциям. Ворон тем временем поднял вверх руки и стал что-то шептать. Какие-то грубые, лающие слова, которых я не могла разобрать, но внезапно почувствовала исходящую от мужчины темную силу и невольно сделала шаг назад.

— Колдун, — вспыхнуло понимание в моей голове, — И не просто колдун — а черный ведьмак. Это все объясняло. Вот почему я так настороженно отнеслась к нему. Все мое существо предупреждало меня об опасности. Я затаила дыхание и прислушалась к наступившей внезапно в моей голове тишине. Мой слух обострился, отсеивая ненужные звуки и через какое-то короткое мгновение щемящей и давящей пустоты, я снова стала слышать. Вот где-то хрустнула сухая ветка под лапкой какого-то маленького зверька, выбравшегося из убежища в поисках пропитания. Вот в дупле старого дуба зашевелилась сова. С огромной лапы сосны сошел снег, обнажив темную зелень иголок. Один за другим на меня стали обрушиваться звуки леса. Но никакой опасности я не обнаружила. Даже в земле все было тихо. Я перевела взгляд на Ворона. Он все еще шептал заклинание, но теперь я могла слышать его слова, так, словно он кричал их мне в ухо. Только я все равно ничего не понимала. Язык, на котором он их произносил, мне был неизвестен. Я только понимала умом, что сотворенное им заклинание должно было защитить нас на случай, если в лесу окажется нежить или еще какой опасный зверь. Я даже не заметила за своими размышлениями, что он перестал читать и, повернувшись, разглядывает меня так, словно впервые видит.

— Так ты все-таки умеешь «слышать»? — голос Ворона вернул меня назад. В один миг лес замолчал, и мой слух взорвался человеческими голосами, смехом, долетавшим от сидящих у костра людей и треском горящих дров. Я вздрогнула и моргнула, словно сбрасывая оцепенение. Нерешительно взглянула на колдуна. Он смотрел на меня пристальным взглядом немигающих глаз. В какой-то момент мне показалось, что в их глубине вспыхнули огненные блики, но потом я решила, что мне просто померещилось.

Он сказал — слышать, подумала я. Да, действительно это слово как никакое другое подходило к тому, что я умела делать.

— Возвращайся к костру, — сказал спокойно Ворон и, переступив через начерченную им самим на снегу линию, исчез в темноте среди деревьев, — И не вздумай ночью пересечь эту черту, — донеслись до меня уже из ночи затихающие звуки его голоса.

Я медленно попятилась назад, потом развернувшись, поспешила к людям, сидящим у огня. Сердце гулко стучало в груди. Опасность — кричало что-то внутри меня, то чувство, которое еще ни разу не подводило, просто вопило об угрозе, и эта угроза исходила от нашего предводителя. Я ощутила ее, как только Ворон переступил черту…

Я присела рядом с братом, протянула дрожащие не от холода, а от страха пальцы ближе к огню, вдохнула запах горящих дров. Ярослав посмотрел на меня. Я старательно делала вид, что спокойна.

— Зачем Ворон начертил вокруг лагеря охранный круг, — обратилась я к Серко, сидевшему рядом с братом. Мальчик посмотрел на меня. От его лица повеяло странным спокойствием.

— Потому что это место опасно, — ответил он.

— А почему он сам тогда ушел? — спросила я.

— Ему можно, — Серко отвернулся, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. В этот момент его лицо на какие-то доли секунды стало намного старше. Словно передо мной сидел не маленький мальчик, а взрослый мужчина. Но впечатление моментально рассеялось, как дым на ветру. Я не настаивала на продолжении разговора, тем более, что отчетливо видела явное нежелание мальчика развивать эту тему.

Мы перекусили разогретым над огнем мясом, выпили чай и стали устраиваться на ночь около костра. Мужчины стреножили лошадей. Расстилая на подтаявшей от тепла земле толстые шкуры и набросав сверху одеял, я сделала для нас с братом подобие постели, заметив при этом, что многие мужчины просто ложились спать на землю, рядом друг с другом, спина к спине. Никто в этот вечер не покидал пределы начерченного Вороном круга. Даже по нужде ходили за телегу.

Ложась спать и укрывшись до самого подбородка, я еще раз попробовала прощупать лес вокруг, но ничего не почувствовала. Никакой опасности. То чувство, возникшее у меня после короткого разговора с Вороном, давно пропало и теперь мне начало казалось, что весь тот страх мне просто померещился. Дозорных не составляли. Только один человек остался сидеть за костром, чтобы поддерживать пламя, подбрасывая в него сухие ветви. Но все равно я подсознательно чувствовала, что в этом лесу что-то происходит. Мне казалось, что что-то необъяснимое скрывается там, в глухой темной чаще и следит за нами…

Ярослав заснул довольно быстро. Я же еще немного полежала, вслушиваясь в звуки леса и стараясь услышать шаги возвращающегося Ворона. Не помню, как уснула. Меня просто поглотила тьма без сновидений.

Я проснулась от шума людских голосов. Приподняла голову и прищурила глаза от солнечного света, заливавшего лесную поляну. Ярослава рядом со мной не оказалось. Я лежала аккуратно укрытая одеялом, когда услышала голос своего брата, доносившийся со стороны леса. Он разговаривал с Серко. Потом мальчики одновременно засмеялись. Я встала и принялась сворачивать одеяла. Уложила их на телегу и накрыла покрывалом. Затем взглядом нашла Ярослава. Они с Серко стояли возле коня старшего мальчика и пока Серко кормил своего скакуна, Ярослав украдкой гладил покатые гладкие бока жеребца, при этом на его лице светилось столько счастья и удовольствия, что я невольно улыбнулась.

У костра уже сидели собранные люди. Я увидела среди них Ворона. Он, как ни в чем не бывало, сидел со всеми, сдержанно улыбался и завтракал. Мне неожиданно стало интересно, куда он ходил прошлой ночью, что я едва сдержалась, чтобы не подойти к нему и напрямую не спросить его об этом. Мы с Ярославом присоединились к мужчинам. Нам выдали миски с горячей похлебкой и по куску хлеба. Я ела молча, время от времени поглядывая на Ворона. Ярослав все так же весело болтал с Серко. Закончив с завтраком, затушили костер, запрягли лошадей и тронулись в дальнейший пусть. Мы с братом снова забрались на телегу, а позже, когда выехали на дорогу, Серко забрал Ярослава и посадил его перед собой на коня, что вызвало бурный восторг у мальчика. Они поскакали вперед, чтобы ехать во главе обоза, поравнялись с Вороном. Я посмотрела им в след, завидуя брату. Мне самой тоже хотелось сейчас бы проехаться верхом, как в прежние времена, еще до того, как мы с Ярославом стали такими… Я внезапно вспомнила отца, его светлые серые глаза, глядящие на меня с любовью, когда он подсаживал меня в седло.

— Лети, Сорока! — говорил он. И я, пришпорив тонконогую кобылку, умчалась со двора, подняв за собой столб пыли.

Из задумчивости меня вывел стук копыт подъезжающего жеребца. Ворон придержал коня и теперь ехал рядом со мной.

— Расскажи о себе, — внезапно попросил он, — Я взял вас в свой обоз, а ведь даже твоего имени не знаю.

Я подняла на него взгляд. Ворон смотрел с любопытством. Черные глаза слегка прищурены, словно от яркого солнца, смотрят внимательно, словно хотят понять, скажу я правду, или солгу. Я обманывать не собиралась. Другое дело — кое-что утаить!

— Родители наши давно умерли, их забрала чума. Дом, вместе с их телами и все хозяйство сожгли соседи. Они и нас пытались убить, боялись, что мы с братом можем оказаться заражены, но нам удалось бежать из пылающего дома. Помог кузнец, друг моего отца, он выпустил нас, выбив дверь, когда весь дом уже был занят пламенем, — сказала я, — И вот мы с братом уже три года скитаемся от деревни к деревне, от города к городу, потому что остаться в родных краях грозило верной смертью.

Ворон кивнул. Никакого сочувствия моя история у него не вызвала, только холодный интерес. Колкий взгляд продолжал ощупывать мое лицо.

— А как получилось, что ты умеешь «слышать»? — спросил он и кивнул на Ярослава, — Твой брат тоже так умеет?

— Нет, — я покачала головой, — Возможно, этот дар в нем еще не открылся. Я сама начала слышать только в семь лет. Помню, меня это тогда страшно напугало.

— Кто-то из родителей обладал таким даром? — продолжил допрос Ворон, — Это наследственное?

— Нет, не думаю, — сказала я, — Мои родители так и не узнали, что я умею слышать.

— Интересно, — хмыкнул Ворон.

В этот момент телега наехала колесом на какой-то камень. Меня подбросило вверх, и я испуганно вцепилась руками в ткань, на которой сидела, но, не удержавшись, свалилась на снег, прямо под копыта жеребца. Ворон едва успел натянуть поводья и, тут же соскочив с коня, помог мне подняться. Но едва он прикоснулся рукой к моим пальцам, как меня словно окатило жаркой волной. У него оказались на редкость горячие руки. Заметив мое удивление, он тут же отдернул назад руку и, скривившись, как-то раздраженно произнес:

— Ты слишком неловкая, — он подхватил меня за талию и даже не глядя, почти что зашвырнул обратно на телегу, а сам вскочил на коня и через мгновение уже ехал рядом с мальчиками во главе обоза. Я проводила его раздраженным взглядом и поправила выбившиеся после падения из-под шапки волосы, внезапно вспомнив, что так и не сказала ему свое имя.

Глава 3

Через несколько дней пути, ближе к вечеру, когда солнце стало медленно клониться на закат, позолотив засыпанные снегом ветви деревьев, подступающие к дороге, мы въехали в ворота какого-то небольшого городка. Стоявшая у ворот стража пропустила нас спокойно, даже не проводив взглядом. Обычный купеческий обоз, наверняка подумали они.

За все дни, что мы ночевали в лесу, ничего интересного не происходило, кроме того, что каждый вечер на закате Ворон всегда выполнял одно и то же — очерчивал территорию стоянки охранным кругом, читал заклинание и исчезал в ночи, появляясь в лагере только на рассвете. Где он был, что делал, никто не говорил, а я не спрашивала, хотя мне было безумно любопытно.

Городок был довольно оживленный. По разбитой дороге то и дело сновали телеги и верховые. Из — под лошадиных копыт вылетали комья грязи. Женщины с корзинами, спешащие домой, прижимались к стенам домов, то и дело пропуская очередную телегу и приподнимая перепачканные подолы юбок. Где-то лаяла собака, раздавался детский плач и чьи-то рассерженные крики. На наш обоз никто не обращал ни малейшего внимания, мы словно слились с серой массой, спешащей казалось в никуда и всюду одновременно. Я уныло посмотрела на грязную дорогу и серые стены домов и вздохнула.

Миновав базарную площадь, мы выехали на длинную ровную улицу, застроенную двухэтажными деревянными домами, пестревшими яркими вывесками. В стенах домов уже зажигали прикрепленные факелы. Темнело довольно быстро. Я оглядела улицу, на которую выехал наш обоз. Здесь располагались лавки, таверны и дома развлечений, а также небольшой крытый рынок, но в это время суток он уже опустел и только деревянные остовы лавок сиротливо смотрели на нас пустыми глазницами полок.

Обоз проехал в гостеприимно распахнутые ворота, и мы оказались во дворе какой-то таверны. Я даже не разглядела толком название на потрескавшейся от дождей и ветров вывеске, висевшей над входом, уже почти утратившей свои изначальные цвета. Двор был вычищен от снега, несколько человек из челяди поспешили к нам, помогли распрячь лошадей из повозок и провести их в расположенную прямо возле таверны конюшню. К нам с Ярославом подошел Серко и позвал следовать за ним.

Пока остальные еще оставались во дворе, мальчик в нашем сопровождении вошел в таверну. Мы оказались внутри широкой просторной залы. Я, осмотревшись, увидела барную стойку и множество столов. За некоторыми сидели люди. На нас никто не обратил внимания, да и чему тут удивляться, просто очередные путники, приехавшие на постой.

Серко уверенным шагом прошествовал к стойке бара, за которой стоял высокий дородный господин в богатом расшитом кафтане. Густая длинная борода спадала ему на грудь. Светлые мелкие глаза с прищуром, оценивающе прошлись по потенциальным посетителям. Я была абсолютно уверена, что он уже знал, сколько человек сейчас толпится в его дворе, и мысленно прикидывал сумму, которую сможет снять за сданные комнаты. Хозяин с радушной улыбкой посмотрел на нас и едва заметно кивнул.

— Добро пожаловать, — сказал он, — Меня зовут Радомир, я хозяин этого заведения.

Серко остановился у стойки и поднял глаза на рослого мужчину.

— Нам нужно несколько комнат, хозяин, — сказал он, — Для десяти человек, и отдельная, для девушки с ребенком.

— На сколько дней? — полюбопытствовал мужчина и бегло оглядел меня и Ярослава.

— Мы не задержимся здесь надолго, — прозвучал за моей спиной голос Ворона. Я едва сдержалась, чтобы не обернутся и не посмотреть на него. По спине пробежал холодок. Ворон появился незаметно, я даже не услышала его шагов за своей спиной.

— Два дня, — продолжил он.

— У мен есть несколько свободных комнат, — хозяин поднял руку и задумчиво потеребил пышные усы. Его направленный на Ворона взгляд, смотрел за мою спину, — Думаю, вам подойдут. Они светлые и довольно просторные. Вам и вашим людям хватит места.

Ворон приблизился к барной стойке, мимоходом задев меня рукой. Я машинально отодвинулась в сторону.

— Мне нужна отдельная комната, — сказал он.

— Как пожелаете, — кивнул хозяин уже более почтительно, потом резко развернулся в сторону зала и заорал, — Игнат!

Буквально через минуту перед нашими глазами появился щуплый мужчинка в опрятной, но какой-то не по размеру большой, висевшей на тщедушном теле одежке. Он раболепно склонился перед своим хозяином, потом перед нами. Темные глаза перебегали по нашим лицам, с неожиданной цепкостью подмечая мелочи.

— Проведи гостей наверх и устрой, — сказал Игнату бородач.

— Да, хозяин, — Игнат вежливо указал нам рукой на длинную лестницу, ведущую на этаж выше. Серко пошел первым, за ним Ярослав. Я оглянулась на Ворона. Он остался ждать своих людей у барной стойки и уже разговаривал о чем-то с бородатым хозяином таверны. Я быстро догнала брата и Серко уже на лестнице.

Поднявшись на второй этаж, мы оказались в длинном узком коридоре, по обеим сторонам которого располагались двери. Игнат провел нас в самый конец коридора и распахнул передо мной и Ярославом дверь. Комнатка, в которую мы прошли, оказалась небольшой, с широкой застеленной кроватью, маленьким очагом и окном, выходящим во двор. Я первым делом распахнула ставни, впуская морозный воздух, проветривая помещение. Игнат тем временем поманил за собой Серко. Мальчик кивнул мне и вышел, прикрыв дверь. Ярослав забрался на постель, уселся с краю, болтая в воздухе ногами, посмотрел на меня. Я захлопнула ставни, потом подошла к очагу, около которого были выложены аккуратной стопкой дрова и мелкие щепки. Там же лежал и кремень. Несколько минут и в очаге весело запылал огонь, наполняя теплом помещение. Еще через пару минут двери в комнату бесцеремонно распахнулись и внутрь вошли двое крепких парней, несущих за собой длинную деревянную бадью. Еще двое тащили наполненные горячей водой ведра. Я изумленно вскочила на ноги и отступила к стене, пока они устанавливали бадью напротив камина и наполняли ее водой. Потом пришла молодая женщина, принесла чистые полотенца и, положив их на кровать, поклонилась и поспешно вышла вслед за мужчинами. Я с жадностью посмотрела на дышащую паром бадью, несколько секунд боролась с искушением, потом посмотрела на брата. Ярослав слез с кровати и лениво переставая ноги, направился на выход.

— Пойду, поищу Серко, — сказал он и вышел. Я тот час закрыла дверь на засов, во избежание незваных гостей, быстро сбросила с себя грязную одежду и почти запрыгнула в бадью. Насколько минут просто лежала, наслаждаясь теплом, потом тщательно вымылась, впервые за несколько месяцев и выбравшись из воды, ощущала себя необычайно чистой, словно заново рожденной.

Когда некоторое время спустя в дверь постучали, я открыла и увидела на пороге Серко. Рядом с мальчиком стоял Ярослав и те парни, которые принесли в комнату бадью. Судя по всему, именно за ней они сейчас и явились. Я отошла в сторону, позволив им ее унести, перевела взгляд на мальчишек, застывших у дверей.

— Ворон зовет тебя вниз, — сказал Серко, и добавил, — Ужинать.

Я кивнула. Взяла за руку Ярослава, но брат возмущенно вырвал пальцы из моего захвата.

— Я сам, — сказал он раздраженно, — Уже не маленький! — Я улыбнулась и пожала плечами, соглашаясь с его решением.

Мы снова вернулись обратно вниз в зал, где за длинным столом в самом углу я увидела Ворона и его людей. Нас не стали ждать. Мужчины уже ели, запивая жареных гусей и овощи сладким вином. Мы с Ярославом присели на самый край стола, на нас никто не обратил ни малейшего внимания. Серко примостился возле Ворона. Заполненный постояльцами зал гудел, словно пчелиный улей. Слышался смех, кто-то слишком сильно стукнул по столу кружкой, я невольно вздрогнула, потом огляделась, никто ли не заметил испуга в моих глазах. Мимо проскользнула ловкая девушка, разносящая пиво. Я едва прикоснулась к еде, старательно пряча глаза.

После ужина мы встали из-за стола. Ярик, вместе с Серко, бросился к лестнице, я собиралась последовать за ними, когда ощутила странное тепло, разливающееся по моей руке и в то же время почувствовала чье-то прикосновение к своим пальцам. Резко оглянулась назад и увидела Ворона, стоявшего за моей спиной. Непроизвольно дернулась от его пронзительного взгляда. Теперь в его глазах я прочитала страх. Он сделала шаг назад, словно пытаясь убежать от меня. Я удивленно изогнула брови, не понимая, что произошло, когда он снова стал самим собой.

— Завтра мы уезжаем, — сказал он.

— Хорошо, — я согласно кивнула.

— А вы с братом остаетесь здесь, — добавил мужчина, сверля меня немигающим темным взглядом в котором читалось откровенное раздражение.

Я похолодела.

— Господин Радомир, хозяин этой таверны, согласился оставить вас с Ярославом у себя и дать тебе работу, — продолжил между тем Ворон, — Ты можешь не переживать, я оставляю тебя в надежных руках. Ни тебя, ни брата здесь не обидят… Я договорился.

— Спасибо, — сказала я тихо. А в душе все перевернулось. Не знаю, почему, но к Ворону, Серко и их людям я как-то быстро привыкла, хотя мы и провели вместе всего несколько дней, но все это время я чувствовала себя надежно защищенной, хотя не могла доверять им полностью. Казалось после стольких лет скитания мы с Ярославом, наконец, нашли кого-то, оказавшегося неравнодушным к нашей судьбе, но я ошиблась. Я с наигранной благодарностью поклонилась мужчине и направилась к лестнице, стараясь, чтобы моя спина была прямой.

— Постой, — краем уха услышала я голос Ворона, но не остановилась, а только быстрее стала подниматься по ступенькам. Он больше не звал меня.

— С чего ты решила, что с вами будут вечно нянчиться, — сказал мой внутренний голос, — С какой стати? Будь благодарна за то, что спасли жизнь и пристроили. Чего ты еще хочешь?

Буквально влетев в комнату, захлопнула за собой дверь и села на постель, уставившись немигающим взглядом на блики огня, ползущие от очага по стене. Ярослава в комнате не оказалось. Наверное, подумала я, они сейчас вместе с Серко, в снятой отдельно для него и Ворона комнате. Остальных мужчин разместили по несколько человек этажом ниже. Я немного посидела на кровати, стараясь успокоить свое бешено стучащее сердце, потом решительно встала и вышла в коридор, намереваясь забрать брата. Но едва открыла двери, как чуть не столкнулась с мальчишками, стоявшими на пороге. Серко подтолкнул Ярослава в комнату, пожелал нам спокойной ночи и ушел.

Пред сном я сказала Ярику, что мы завтра остаемся в таверне. Он очень расстроился, узнав об этом, но ни слова не сказал, а только отвернулся ко мне спиной и уткнулся лицом в подушку. Я легла рядом, обняла брата и притянула его к себе. Так, обнимаясь, мы и уснули, когда прямо посреди ночи меня разбудил страшный грохот, доносившийся со двора. Я открыла глаза и привстала, осторожно вынимая руки из-под тельца Ярика, мирно сопящего в темноте. Встала, подошла к окну и, приоткрыв ставни, выглянула наружу. Небо было безоблачным. Растущая луна заливала двор золотым холодным светом. Никакого движения там, внизу, среди стоявших в один ряд телег, не обнаружилось. Я уже хотела было закрыть окно и лечь обратно спать, как внезапно увидела, как что-то огромное и черное пронеслось через весь двор с такой скоростью, что я не даже толком не успела разглядеть, что это было. Перед глазами осталось только сплошное размазанное пятно. Я замерла, потом стала прислушиваться. Мир снова заполнили далекие звуки. Залаяла собака на другом краю городка. Кто-то из дозора, обходящего крепостные стены, закашлялся, потом я услышала множество голосов, но тут же отбросила их в сторону как нечто ненужное и тогда услышала Его.

Низкий животный рык. Гортанный утробный зов от которого по моей спине пробежал холодок. Я замерла, чувствуя, как по телу разливается страх. Там, внизу среди теней, отбрасываемых домом и деревьями, растущими около таверны, таилось что-то темное, злое. Это не было человеком и это хотело убивать. Казалось, я даже почувствовала его жажду. Его голод. Во мне поднялось то чувство опасности, которое я ощутила еще тогда в лесу на нашей первой стоянке. И я внезапно поняла, что это существо тогда было там, за охранной кромкой, начерченной Вороном и сейчас оно последовало за обозом в этот городок.

Я быстро захлопнула ставни и заперла их. Потом почти запрыгнула на кровать и накрылась одеялом с головой, словно это могло избавиться от страха. Мои ощущения постепенно вернулись в нормальное, привычное состояние, но я все еще ощущала тот ужас, охвативший меня, когда я почувствовала это нечто во дворе таверны. Я успокоилась только к утру и заснула беспокойным сном, прижимаясь грудью к спящему брату.

Ранним утром, когда солнце только поднималось из-за горизонта, окрашивая нежным розовым светом, лежащий на крышах города снег, а горожане еще почивали в своих постелях, в таверне, расположенной в торговом квартале, двое мужчин сидели за дубовым столом и разговаривали.

— Я оставляю ее тебе на три года, — говорил черноволосый, глядя в лицо собеседнику, — По истечении этого срока я вернусь за ней.

Хозяин таверны коротко кивнул:

— Будь спокоен, Бренн, — ответил он, — Сохраню детей, как своих собственных, если бы они были у меня.

Ворон откинулся на спинку добротного стула, достал откуда-то из складок своей одежды увесистый кошель и бросил его на стол.

— Этого должно хватить, — произнес он.

— С лихвой, — взяв в руку кошель и подбросив ее в воздухе, ответил бородатый хозяин. Потом внезапно перевел взгляд на северянина.

— Скажи мне, зачем тебе девочка? Ты нашел в ней какой-то особый талант?

Ворон холодно улыбнулся.

— Не думаю, что тебе стоит знать ответ на этот вопрос, — сказал он.

— Но все-таки, — не унимался Радомир, — Она важна для тебя! За столько лет я впервые вижу, чтобы ты нашел ученика.

— Ученицу, — поправил Ворон.

— Да, ученицу, — согласился мужчина, — Мне важно знать только одно — не опасна ли она?

Бренн на секунду напрягся и прищурил темные глаза. На его лице отразилась странная гамма злости и недоверия, но это так быстро прошло, что Радомир едва успел заметить выражение лица у собеседника, прежде чем оно стало прежним — отстраненно холодным.

— Ты боишься, что она такая, как я? — спросил Ворон спокойно.

— Честно говоря, да, — последовал ответ.

— Тогда можешь вздохнуть спокойно, — сказал северянин, — Нет, она не такая, а если со временем и станет подобной мне, то сможет контролировать себя в отличие от меня. Ты хотел услышать это?

— А скажи мне, — Радомир пытливо заглянул в глаза собеседнику, — Если ты ее не инициируешь, она останется просто человеком?

Ворон некоторое время медлил с ответом, барабаня пальцами по деревянной поверхности столешницы, а потом покачал головой.

— Я не хочу отвечать тебе на этот вопрос, — отрезал он и резко поднялся из-за стола, но Радомир уже и так знал ответ.

— Три года, — напомнил ему Ворон. Радомир кивнул.

В дверь настойчиво постучали. Я села, сонно моргая и все еще не понимая, что происходит. Ярослав же уже спешил к дверям. На пороге оказался Серко. Я подтянула к самой груди одеяло, когда мальчик вошел в нашу с Яриком комнату, решительно пересек ее и остановился напротив меня. Он был полностью одет в вычищенную дорожную одежду. Окинул нас спокойным взглядом светлых глаз и сказал:

— Я пришел попрощаться.

Ярослав потупил глаза, я видела, что мальчик расстроен.

— Спасибо тебе за все, Серко, — сказала я. Мальчик кивнул.

— Я сейчас оденусь и спущусь попрощаться с остальными, — говорю я ему.

— Хорошо, — ответил он, — Только поторопись. Мы скоро уезжаем.

Они с Яриком вышли из комнаты. Я слезла с кровати, поспешно натянула платье, переплела косу и последовала за мальчиками. Сбежав вниз по ступенькам, увидела, что мужчины закончили завтрак. Ворона среди них не было. А Серко с Ярославом уже сидели рядом с ними, уплетая за обе щеки пшённую кашу, сдобренную медом. Я немного помялась, так и не присоединившись к сидящим за столом, прежде чем мне удалось выдавить слова прощания и пожелания доброго пути. К моему удивлению, мужчины заулыбались, глядя на меня, кто-то из них даже поблагодарил за напутствие.

— А где Ворон? — обратилась я к Серко, хотя почему-то прощаться именно с ним мне совершенно не хотелось. Возможно, я попросту боялась его? Но правила приличия заставляли меня сделать это. Элементарное чувство благодарности за спасение и проявленную заботу о нашей с Ярославом дальнейшей судьбе требовало от меня пойти и попрощаться, тем более, что я была уверена, что мы больше никогда уже не увидимся снова. Все-таки за последние месяцы наших скитаний с Ярославом, он был первым, кто отнесся к нам по-доброму и помог в трудную минуту.

Серко кивнул головой на дверь.

— Он на конюшне, — сказал мальчик.

Я направилась к выходу, попутно лавируя между переполненными столами. К моему удивлению, за завтраком свободных мест не оказалось. Кажется, все, кто остановился в таверне, решили одновременно спуститься вниз этим утром. Выскочив в двери, я с облегчением вдохнула свежий морозный воздух и пошла в сторону конюшни, отметив по пути, что ворота слегка приоткрыты. Я проскользнула в широкий проем и оказалась в довольно теплом помещении. В стойлах стояли кони. Терпкий лошадиный запах смешивался с ароматом сухого сена, наполняя воздух ароматом деревни. Я шагнула вперед. В конюшне царил полумрак, но я без труда разглядела высокую фигуру Ворона, стоявшего в нескольких шагах от меня. Мужчина гладил склоненную к нему морду коня и чем-то угощал его с руки, наверное, это был сахар. Жеребец тихо всхрапнул и повел ушами, почувствовав мое присутствие. Ворон медленно оглянулся назад.

— Влада? — произнес он мое имя, впервые за те несколько дней нашего знакомства он назвал меня по имени. Оказывается, он все-таки его знал, поняла я.

— Я не помешала? — спросила я.

Он покачал головой, при этом неотрывно глядя на меня. Потом поманил рукой, призывая подойти ближе. Я нерешительно приблизилась, остановившись от него на расстоянии вытянутой руки.

— У меня кое-что есть для тебя, — Ворон снял со своей груди круглый кулон на тонкой золотой цепочке и шагнул ко мне. Я едва сдержалась, чтобы не попятится. Мужчина тем временем надел мне на шею украшение и незаметным движением коснулся моего подбородка. Я снова почувствовала странное тепло, исходящее от него, подняла на Ворона изумленные глаза.

— Что это? — спросила я, поднимая руку и прикоснувшись пальцами к голубому камню в резной оправе. Мне показалось, или кулон источал то же тепло, что и его владелец.

— Это защитит тебя, — ответил Ворон. Его пальцы все еще держали меня за подбородок и, кажется, не собирались отпускать.

— От чего он меня защитит? — спросила я и осторожно повела головой, освобождаясь. Рука Ворона опустилась. Темные глаза в полумраке конюшни казались совсем черными.

— Поймешь, когда придет время, — сказал он и добавил, — А теперь говори то, что собиралась.

Я шумно выдохнула, протараторила слова благодарности за свое спасение от нас с Ярославом, потом что-то еще проговорила, какую-то несуразицу и вихрем выскочила из конюшни. Мое сердце испуганно билось в груди. Я обернулась назад, и мне на мгновение показалось, что из темноты на меня смотрят его черные глаза и в них опять полыхает пламя. И мне отчего-то стало легче от осознания того, что сегодня мы видимся с ним в последний раз.

Глава 4

После отъезда Ворона и его людей, жизнь для меня и Ярослава поменялась в лучшую сторону. Как и обещал мне северянин, он вполне надежно утроил нас у хозяина таверны. Мало того, что я получила постоянную работу, но даже Ярослав был пристроен. Он помогал на кухне, пас скот с мальчиком пастушонком, по имени Стипко. Они были почти одного возраста и быстро сдружились. Ярик даже получал от Радомира какие-то деньги, конечно, это были гроши, которые, впрочем, очень быстро тратил на леденцы и прочие сладости в соседней лавке у купца Путяты.

Сам городок, в котором мы теперь жили с братом, оказался довольно маленьким и серым, стоящем на торговом пути, что было только на руку Радомиру. Его таверна почти всегда была забита до отказа. Купеческие обозы, военные отряды, переправляющиеся из города в город, собирающие дань, простые путешественники — все останавливались в нашей таверне, наверное, потому, что сам хозяин славился честностью, да и готовили у него отменно, что было совсем не последним делом.

В городе главным был староста, но я никогда не видела его в лицо. Иногда он проезжал верхом мимо нашего двора, но я не особо стремилась посмотреть на этого мужчину. Какое мне было до него дело?

Так незаметно прошло два года. Вскоре я перестала думать о Вороне. Постепенно его образ стал стираться из моей памяти и если бы не тот кулон, что он подарил мне в последний день перед отъездом, кажется, я и вовсе позабыла бы о том, что когда-то знала его или попросту сделала бы вид, что забыла. А возможно, я просто хотела его забыть. Вместе с воспоминаниями об этом странном человеке из моей памяти стали уходить и ощущение страха, который я чувствовала находясь рядом с ним. И конечно же, больше никакие монстры, прячущиеся в темноте, не волновали мое сознание.

Все это время я работала на кухне. Работа у меня оказалась не сложная — помогать кухарке, да мыть посуду. Иногда, вечерами, когда таверна забивалась до отказа, меня посылали в зал, в помощь девушкам. А днем я занималась всякими мелочами и ничем определенным. Впрочем, меня все устраивало. Радомир, хоть и был строг, но оказался довольно добрым мужиком. Иногда давал мне выходные, платил исправно, денег при этом не зажимал, кормил как на убой и понапрасну не ругал. Он ценил трудолюбие и беспрекословность. Семьи у него не было, ни детей, ни жены. Люди поговаривали, что когда-то у него была жена, но она предпочла ему другого, вероятно, более удачливого и однажды, не сказав ни слова просто убежала с каким-то заезжим купчишкой… так по крайней мере судачили люди, но сам Радомир никогда при мне не упоминал о ней, да я и не спрашивала, стараясь не лезть не в свое дело.

Нам с Ярославом хозяин выделил небольшую комнату на первом этаже, скромно обставленная, но зато отдельная. Кроме нас с братом в таверне жили только сам хозяин Радомир и его слуга Игнат. Остальные жили в городе и приходили на работу с раннего утра, а вечером, после закрытия, расходились по домам.

Постепенно обживаясь, я начала знакомится с людьми. По вечерам к Радомиру приходили попить пива местные горожане, иногда с женами. Да и беготня с поручениями от кухарки, да нередко и от самого Радомира, по продуктовым лавкам сделала свое дело. Через несколько месяцев у меня появились друзья, теперь я могла ходить по свободным вечерам на посиделки к девчонкам, где мы сиживали на лавках, сплетничали, грызли семечки, распевали песни, а холодными зимними ночами сбивались в горницах у той или иной подружки. Жизнь налаживалась и скоро я и думать забыла о том, что когда-то у меня могла бы бать иная судьба. Порой вспоминала родителей, с тоской и болью, но понимала, что не смотря на их потерю, жизнь все же продолжается и мне есть о ком заботится. Ярослав был для меня и сыном и братом. А потом в моей жизни появился Кнут. Наверное, это был первый мужчина, после Ворона, на которого я обратила свое внимание. И если последний привлекал меня только своей таинственностью, оставаясь при этом недоступным пониманию, то второй ворвался, словно глоток свежего воздуха, тем самым внося разнообразие в мои будни.

Я помню, как мы встретились с ним первый раз. В тот вечер я заменяла приболевшую Милу, обычно прислуживающую в зале за столами. Помню, как меня подозвала небольшая компания. Они только прошли в зал и присели за единственный свободный столик в самом углу. Я поспешно приблизилась, оглядела молодых разодетых парней, явно не крестьянских сынков, усевшихся на лавки, и тут мой взгляд упал на одного из них. Мое сердце на мгновение остановилось и когда застучало вновь, я поняла, что во мне что-то изменилось.

Молодой мужчина, сидевший во главе стола, был невероятно красив. Длинные вьющиеся светлые волосы, необычного золотого медового оттенка спадали ему на плечи ровной волной. Черты лица были аккуратными. Тонкий нос, полные губы и необычайно серые глаза, чистого цвета, без всяких примесей голубого или зеленого. У него были широкие плечи и ровная осанка и что-то такое во взгляде, что я невольно замерла.

— Пиво принеси, — раздался прямо возле моего уха чей-то голос. Вздрогнув, я оглянулась, и увидела стоявшего рядом с собой полного коренастого паренька. Его голубые глаза светились озорством, а невероятно густые вьющиеся темные кудри спадали на широкий лоб забавными завитками. Парни, сидевшие за столом буквально покатились со смеху и я, покраснев, внезапно поняла, что непонятно, сколько долго неприлично пялилась на этого молодого мужчину.

— Пи-во! — повторил смешливый парень по слогам, словно я была умалишенная. Мое лицо тот час залила краска. Я кивнула и поспешила к деревянной стойке. Встретившись глазами с Радомиром, только пожала плечами на его настороженный взгляд.

— Пристают? — только и спросил он.

— Нет, — я покачала головой, следя, как он разливает пиво по высоким деревянным кружкам, затем взяла их в охапку и поспешила обратно к столику. Мой приход был встречен взрывом хохота. Я поставила кружки на стол и оглядела смеющихся. Сероглазый, тот, что мне так понравился, внезапно схватил меня за талию и силой усадил к себе на колени. Я, было, дернулась, пытаясь освободится от его захвата, но он только сильней прижал меня к себе одной рукой, вторая же быстро забралась в вырез моего платья, грубо сминая грудь. Я взвизгнула и тут же была отпущена под смех его дружков.

— Дурак! — крикнула я на сероглазого и, прежде чем он успел что-то произнести в ответ, схватила стоявшую на столе кружку с пивом и вылила ее содержимое ему на голову.

— Ах ты!!! — парень вскочил и тряхнул мокрыми волосами. Я рванула обратно к бару, он следом за мной, но путь ему тут же преградил Радомир. Окинув того холодным взглядом, он оттолкнул его рукой назад и произнес:

— Ничего, Кнут, тебе полезно было немного охладиться. Сам виноват, я все видел и Влада права.

— А что она тогда на меня так глаза пялила? — довольно резко спросил молодой мужчина, — Разве она не внимания добивалась? Что не так?

Радомир рассмеялся.

— Ой, ну подумаешь, глянули на него, — сказал он, — Тоже мне писаная торба нашлась. Может она что интересное и увидела, да ведь это не повод сразу девку лапать!

Сероглазый покосился на меня через плечо моего защитника и погрозил мне кулаком. Я, почему-то рассмеявшись, показала ему в ответ язык и гордо вскинула голову.

— Тронешь девочку еще хоть пальцем, — сказал Радомир Кнуту, — Ноги оторву. И даже отец не спасет!

Кнут пожал плечами, показывая всем своим видом, что ему все равно.

— Да ну ее, — сказал он, — Пусть живет! — и вернулся обратно за столик, демонстративно не глядя в мою сторону.

Когда Радомир поравнялся со мной, я с благодарностью кивнула ему.

— Поосторожнее с ним, — предупредил меня тихо хозяин, — Мальчишка вспыльчив и мстителен, хотя, в принципе, не злобен.

Я кивнула. Радомир позвал мою напарницу Илю, дородную девушку с пышными формами.

— Теперь ты обслуживаешь Кнута и его компанию, — сказал он, — Поменяйтесь.

Девчонка обрадованно забрала у меня последние кружки с пивом и почти бегом направилась в сторону столика, где сидели молодые люди. Я равнодушно пожала плечами. Пусть себе бежит, подумала я, если ей нравятся те, кто позволяет себе вольности.

Я взяла себе столик Или.

Спустя неделю после происшествия с Кнутом, в один из вечеров, когда я работала, Радомир послал меня в погреб за солеными огурцами. Я накинула на плечи теплую накидку, поправила на голове шерстяной платок и выскочила из таверны. Ранняя осень в этом году была необычайно холодной. С темного неба, затянутого темными, кучевыми облаками, моросил прохладный дождик. Я пробежала до погреба и нырнула внутрь. Набрав полную миску маленьких, хрустящих, пахнущих зеленью и чесноком огурчиков, вылезла из погреба и прикрыла за собой дверки. Но едва моя нога ступила на размоченную дождем землю, как кто-то подхватил меня за талию и прижал спиной к стене погреба. Я взвизгнула. Миска с огурцами упала в грязь, а моей щеки коснулись чьи-то теплые губы. Я дернулась в сильных руках, придавливающих меня к стене, и узнала в мужчине своего недавнего знакомого.

— Вот ты и попалась, курица, — рявкнул он.

— Пусти, — я попыталась ударить его ногой, но тщетно. Кнут увернулся.

— Не рыпайся, — зашипел он. Его руки сдавили мое тело еще сильнее. Его рот прижался к моим губам с властностью собственника, и в этот самый момент произошло что-то странное. Кнут вскрикнув, оторвался от меня и, отлетев назад на несколько шагов, сел задом в глубокую лужу, облюбованную днем местными свиньями. Я взвизгнула и бросилась бежать к таверне. Кнут вскочил на ноги и рванул за мной. Он догнал меня у самых дверей и схватил за руку, останавливая.

— Ты!!! — зарычал он и занес надо мной руку.

Я зажмурилась, ожидая удара, но его не последовало. Когда я разлепила залитые дождем глаза, Кнут стоял рядом, все еще не выпуская моей руки, на удивление, совершенно спокойный, и чесал затылок. Он совершенно не собирался меня бить.

— Как у тебя так получилось? — спросил он, — Ты колдунья?

— Нет, что ты! Сама не знаю, как такое получилось! — я покачала головой, расслабляясь. Кнут разжал мои пальцы, освобождая руку. Потом неожиданно произнес, — Ты уж извини меня. Сам виноват. Просто сильно разозлился на тебя за то, что пиво мне тогда на голову налила.

— А нечего было руки распускать, — буркнула я.

Кнут неловко улыбнулся.

— Тебя Влада зовут? — спросил он, вероятно, чтобы поддержать разговор, хотя и так знал прекрасно мое имя.

— Да, — ответила я, уже не торопясь обратно в таверну. К тому же мне надо было снова вернуться в погреб, набрать огурцов, те, что упали в грязь, были безнадежно испорчены. Завтра с утра их в земле найдут свиньи, будет хрюшкам лакомство.

— Извини, я напал на тебя так внезапно, — произнес Кнут, — Ты там что-то уронила?

— Да. Мне придется снова лезть из-за тебя в погреб, — рассержено сказала я, но на сердце почему-то внезапно стало спокойно, словно и не было между нами никакого раздора.

— Тебе помочь? — спросил он.

Я покачала головой.

— Уж как-нибудь сама, — ответила я.

— Ну, — он немного помялся, — Тогда бывай. Ты не злись на меня. Это больше не повторится.

Я проследила, как парень ушел со двора таверны, и неожиданно для себя рассмеялась, а после, шагая в направлении погреба, все еще вспоминала с теплом его горячие губы на своих губах.

С того самого вечера, после нашей стычки возле погреба, Кнут зачастил в таверну. Иногда он приходил в большой компании местных парней, иногда только со своим другом, тем самым коренастым, который заказал пиво. Радомир с усмешкой заметил, что садясь за столик, Кнут не переставая следил глазами за мной, о чем и поспешил меня оповестить.

— Да ладно! — улыбнулась я, но слова хозяина сделали свое дело. Я то и дело постоянно косилась на парня, словно проверяя, действительно ли он смотрит на меня. И он смотрел. Иногда улыбался мне, но не делал попытки заговорить. Его дружок, звавшийся Желудем, за мохнатую шапку волос на голове, тайком посмеивался, глядя на нас обоих. В один из вечеров мне выпала очередь прислуживать за их столиком. Радомир одними глазами спросил, хочу ли я этого. Я медленно пожала плечами, всем видом показывая, как мне все-равно и направилась брать заказ. Желудь и Кнут сидели в самом углу. Когда я подошла, Кнут как-то смущенно заулыбался. Желудь пихнул друга локтем в бок.

— Нам пиво, и что-нибудь перекусить, — выдавил Кнут и добавил, — На твое усмотрение, Влада.

— Хорошо, — наши глаза встретились. Я улыбнулась в ответ на его улыбку и поспешила назад к Радомиру.

— Не грубит? — как бы невзначай, небрежно поинтересовался тот, кивая на столик, за которым сидели Желудь и Кнут.

— Нет, — ответила я.

Радомир наполнил чаши пивом и, подавая их мне, сказал:

— Если я не ошибаюсь, этот стервец зачастил к нам именно из-за тебя, — он хмыкнул и добавил, уже обращаясь к самому себе, — Кто бы мог подумать!

Я почувствовала, что мое лицо заливает краской от слов хозяина.

— Ладно, ступай, — он легко подтолкнул меня в спину.

Я пересекла весь зал и, остановившись возле столика, поставила перед молодыми людьми заказ — пиво и жирную сушёную рыбу.

— Если вы хотите чего-нибудь более существенного, то только скажите, — произнесла я.

— Нет, нет, — ответил Кнут, не отрывая от меня серых пронзительных глаз, — Все в порядке.

Он замялся, а потом осторожно так добавил:

— А ты не откажешься прогуляться со мной после работы? Или вечером в выходной? Ты же не каждый день тут работаешь? А в Чилиге послезавтра состоится Ярмарка, может, вместе сходим?

Я посмотрела на молодого мужчину и неожиданно для себя отметила, что он явно волнуется, говоря все это мне. А еще я поняла, что испытываю к нему определенную симпатию. И к своему удивлению, я сразу согласилась. На губах Кнута заиграла широкая улыбка. Он облегченно вздохнул, запустив пальцы в густые кудри.

— Давай завтра встретимся? — предложила я, — Заодно и про Ярмарку обсудим!

— Хорошо! — как-то слишком поспешно ответил парень.

Я мило улыбнулась и вернулась обратно к стойке, при этом отметив, как хитро поглядывая на меня, улыбается в усы Радомир. Мое сердце радостно билось в груди.

— Отлично выглядишь, — голос Радомира остановил меня у дверей. Я медленно обернулась к говорившему. Хозяин таверны окинул взглядом мое новое цветастое платье, яркую шаль, наброшенную на плечи и сапожки из тонкой кожи, новые, купленные на отложенные деньги у заезжего торговца. Радомир искренне улыбался.

— Кнут уже пришел? — спросил он. Я пожала плечами, потом посторонилась, пропуская входящих мужчин. На нас с Радомиром покосились, и он взял меня под локоть и отвел в сторону.

— Кнут хороший парень, иначе я никогда бы не разрешил тебе сегодня с ним встречаться, — произнес Радомир, — Я надеюсь, у вас все получится. Тебе уже двадцать. Многие девушки в этом возрасте давно замужем и воспитывают детей.

Я подозрительно прищурила глаза, вглядываясь в хозяина и пытаясь понять, к чему он клонит.

— Я давно хотел спросить у тебя, да все как-то не было подходящего случая, — продолжил Радомир, — Тот кулон, что тебе подарил Ворон перед своим отъездом, он все еще у тебя?

— Да, — кивнула я. Стоило ли упоминать при нем, что я с того самого дня не снимала подарок? Не потому, что не хотела это сделать, а потому что просто не могла. Едва я предпринимала попытки, как кулон словно прирастал к моей коже, обжигая ее холодом и, в конце концов, я сдалась. Неудобств мне эта подвеска не причиняла и вскоре она стала как часть меня, и я перестала обращать на нее малейшее внимание, даже забыла, пока вот сейчас Радомир не напомнил.

Радомир посмотрел мне в глаза долгим пронзительным взглядом.

— Снять его не пыталась? — внезапно спросил он.

— Пыталась, но не получилось, — ответила я честно. Врать не было смысла.

— Понятно, — сказал мужчина. Он хотел что-то добавить, но в этот самый момент двери в очередной раз распахнулись, впуская вместе в прохладный порывом ветра, Кнута. Радомир подтолкнул меня к выходу со словами: Хорошо тебе погулять, и я почти упала на грудь молодого человека. Лицо тут же зарделось. Я проворно отскочила на шаг назад, глупо улыбнулась, пытаясь, словно, извинится одними губами, растянутыми в неловкой улыбке. Кнут протянул мне руку. Я заметила, что он приоделся, и мне неожиданно стало приятно осознание того, что он это сделал ради меня.

— Привет, — произнес он.

За моей спиной Радомир сделал Кнуту страшное лицо, словно говоря парню — тронешь девушку, ноги оторву! Я это поняла по взгляду Кнута, брошенному мне за плечо.

— Пойдем, что ли? — я взяла его за руку и буквально выволокла из таверны.

Уже оказавшись на улице, мы направились на окраину города, туда, где растекалась холодным серебром серая река. Когда вокруг нас остались только деревья, мы остановились на высоком берегу. Я захотела присесть и Кнут, услужливо скинув с себя дорогой кафтан, бросил его на лежащий ствол поваленной березы, жестом приглашая меня присесть. Я села и огляделась. Где-то недалеко от нас на берегу у самой воды гуляла еще какая-то парочка. Я невольно покраснела, понимая, что в моей жизни это первое свидание. Перевела смущенные глаза на реку, отражавшую золотые блики заходящего солнца.

— Красиво, — услышала я голос Кнута. Он присел рядом, придвинулся ко мне настолько близко, что я почувствовала тепло от его тела. Его рука легла на дерево рядом с моей, накрывая мои пальцы широкой ладонью. К своему удивлению, я руки не отняла и только вздохнула, продолжая смотреть на реку и плывущие над ней облака.

— Я иногда прихожу сюда, чтобы подумать, — продолжил Кнут.

— Один? — спросила я.

— На это место я впервые пришел с девушкой, — произнес он тихо.

— Ага, — только и сказала я. Хотя, почему-то хотелось ему поверить.

Я не знаю, сколько мы просидели там, на этом поваленном ветром дереве, но как-то постепенно заладился разговор. Кнут рассказал мне о своей семье. Я — кое-что о себе и брате. Незаметно на землю опустились сумерки, и вот уже последний свет растворился в бархате ночи. На небо выкатился золотой диск луны, еще не полный, но уже достаточно большой, чтобы залить всю землю, реку и деревья вокруг своим мягким светом. Я медленно встала, посмотрела на молодого мужчину, все еще сидевшего на дереве.

— Мне, наверное, уже пора возвращаться, — сказала я, — Иначе Радомир мне с утра устроит взбучку, — я улыбнулась.

— Да, конечно, — Кнут встал, поднял свой кафтан и, отряхнув его, надел.

— Пойдем, — он предложил мне свою руку. Я без колебаний вложила в нее свои пальцы.

— Замерзла? — спросил он и неожиданно поднес мою руку к своим губам, чтобы согреть прохладные пальцы своим горячим дыханием. При этом его глаза неотрывно смотрели в мои. Я невольно напряглась. По телу пробежали мурашки.

— Ты нравишься мне, — произнес Кнут.

— Ты мне тоже, — призналась я и отвела глаза.

Молодой мужчина радостно улыбнулся.

Вот так, переплетя наши пальцы, мы направились к таверне. Я шагала рядом с Кнутом, чувствуя, как ликует мое сердце. Оно радостно выстукивало мне какие-то глупости, и я внутренне сжималась от переполнявшего меня нового ощущения. Поглядывая на идущего рядом молодого мужчину, я понимала, как сильно он нравится мне и от этого становилось только легче на душе. А холодный камень на моей шее внезапно стал нагреваться, но я почти не обратила на это внимание. В сравнении с тем жаром, который полыхал сейчас у меня в груди тепло, исходящее от кулона, просто терялось.

После первого свидания, мы на следующий день отправились на Ярмарку. Там мы долго гуляли, покупали сладости, веселились глядя на представления приезжих балаганщиков. Потом Кнут пригласил меня снова. Как-то незаметно для самой себя мне он начал нравится. Все сильнее и сильнее, и я уже ничего не могла поделать с собой. Постепенно мне стало казаться, что я влюбляюсь в него. Мы начали встречаться. Теперь Кнут приходил в таверну почти каждый вечер, и если я не работала в тот день, мы шли гулять. Если же работала, то он сидел в зале и ждал, пока я освобожусь. Иногда с ним приходил его лучший друг. Желудь оказался славным малым. Остроумный, веселый, правда немного задиристый, но не в пример отходчивее того же Кнута. Мы как-то быстро нашли с ним общий язык.

К моему удивлению, Радомир поощрял ухаживания Кнута. Приблизительно через месяц Кнут предложил мне стать его женой. И я, даже не колеблясь ни минуты, дала согласие. Помолвку решили отметить в таверне у Радомира. Специально по этому поводу, были приглашены все наши общие друзья и родители жениха. Я с утра, вместе с остальными девочками, работавшими у Радомира, собственноручно украшала зал, мы вычистили пол и столы до идеальной чистоты. Кухарка на кухне тоже постаралась и столы к приходу гостей буквально ломились от всевозможных кушаний и яств. Радомир выставил бочонок лучшего пива. Родители Кнута пригласили музыкантов. Веселье обещало быть просто великолепным. Снующий под ногами Ярослав то и дело спрашивал меня, когда же все начнется.

Постепенно стали сходиться гости и вскоре зал оказался набит гудящей толпой. Родителей Кнута и Радомира, который представлял меня на помолвке, усадили во главе стола. Мы с Кнутом сели по обе стороны от них, друг напротив друга.

Играла легкая ненавязчивая музыка. Пиво лилось рекой. Голоса гостей и веселый смех приятно услаждали мои уши. Я поглядывала на Кнута, сидевшего напротив и улыбалась его родителям. Радомир налегал на жареных куропаток. Звучали тосты, все поздравляли нас с Кнутом и его родителей с принятием такого важного решения в жизни молодых… Вокруг царило веселье, когда внезапно все стихло. Словно в одночасье переполненный зал опустел. Я невольно опустила на стол поднятую было чашу с пивом и обвела взглядом притихших и как-то неестественно замерших гостей, пока не увидела застывшего Радомира. Он смотрел в направлении входной двери, и на лице его застыла отчужденная маска. Я проследила за его взглядом и невольно вздрогнула, увидев застывшую у входа высокую фигуру, одетую во все черное.

Не знаю, как, но даже по прошествии нескольких лет я узнала его сразу же, еще не видя лица и не слыша голоса.

— Ворон, — произнес Радомир, поднимаясь из-за стола.

Мужчина вошел в дом. Вслед за ним прошел Серко и еще несколько людей. Все, как один одеты в черное.

— Что тут у нас? — произнес Ворон, оглядывая сидящих за столами людей. Я посмотрела на Кнута. Он удивленно изогнул бровь, словно спрашивая меня, что происходит. Я покачала головой в ответ, потому что сама не знала, как это все объяснить.

— Значит, решил меня обмануть, — Ворон перевел глаза на побледневшего Радомира, — Я ведь просил тебя просто присмотреть. Еще один год, и я бы сам пришел за ней.

Радомир медленно вышел из-за стола и направился к Ворону.

— Не надо сейчас выяснять отношения, — сказал Радомир, пригнувшись к самому уху Ворона, — Не стоит портить людям праздник, — хозяин таверны выпрямился и сделал приглашающий широкий жест, — Присаживайтесь, будете гостями!

Ворон бросил быстрый взгляд себе за спину, где все еще стояли у входных дверей его люди и коротко им кивнул. Я заметила, что многие из них держали свои руки на рукоятках мечей. Только один Серко казался расслабленным и стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Он неотрывно смотрел на меня и улыбался. Я про себя отметила, что мальчик заметно вырос за эти два с лишним года, пока мы не виделись, и стал настоящим молодым мужчиной. Он раздался в плечах и вытянулся. А еще я поняла, что Ярослав не узнал своего прежнего дружка. Мой брат сидел за столом и с раскрытым ртом разглядывал Ворона и его людей.

— Хорошо, мы принимаем твое приглашение, — сказал тем временем Ворон и сел за стол прямо напротив меня. Его черный взгляд едва скользнул по моему лицу. С большим интересом он, казалось, рассматривал Кнута, около которого сидел. Я следила за ним глазами. Усмешка, появившаяся на его лице после того, как он закончил свой беглый осмотр, мне не понравилась. Прошедший мимо меня Радомир, словно бы случайно задел меня рукой. Я подняла на него глаза. Радомир пригнулся к моему лицу.

— Не бойся, все обойдется, — только и сказал он, ободряюще улыбнулся мне и занял свое место во главе стола.

Через какое-то время снова заиграла музыка и постепенно стали возобновляться разговоры. Я сидела, словно окаменев, не решаясь посмотреть на жениха, потому что знала, что тогда непременно встречусь взглядом с черными глазами Ворона. Что-то внутри меня понимало, он пришел за мной, хотя я и не догадывалась, чем был вызван подобный интерес к моей персоне, если он вернулся спустя два года, да еще так некстати. Почему именно сейчас?

Кулон на моей шее неожиданно стал нагреваться. Я машинально подняла вверх руку и прикоснулась к камню, сквозь тонкую ткань платья. Пальцы обожгло огнем, и я невольно вскрикнула от этой неожиданной боли. В тот же момент Кнут вскочил со своего места и через мгновение оказался рядом. Его сильные пальцы легли на мои плечи.

— Что случилось? — спросил он.

— Давай выйдем, — я поднялась из-за стола, облокотилась на руку жениха, чувствуя в ногах странную слабость. На какой-то миг, мои глаза все-таки встретились с глазами Ворона. Он смотрел на меня, хищно оскалившись, как будто он был зверем, а я — его жертвой. Мне стало страшно, и я поспешила отвернуться. Кнут прижал меня к своей груди и поцеловал в лоб.

— Да ты вся горишь, — внезапно произнес он. В его голосе отчетливо прозвучала забота и испуг.

— Мне что-то дурно, — прошептала я, — Пойдем на воздух!

Кнут кивнул, и мы прошли мимо длинного стола, за который сели люди Ворона и только потом оказались у дверей, ведущих во двор. Только на улице, вдыхая свежий, холодный воздух, пахнувший сыростью и мокрой опавшей листвой. Пространство перед крыльцом было освещено горящими факелами, отбрасывающими кровавые тени на влажную черную землю. Я вдохнула полные легкие воздуха и прижалась спиной к груди стоявшего рядом Кнута и только после этого позволила себе немного расслабиться. Парень обнял меня за плечи, прижал к себе.

— Мне страшно, — внезапно произнесла я.

Кнут только сильнее прижал меня к своему телу.

— Не переживай, — сказал он, — Скоро мы поженимся… — он не договорил.

Я почувствовала появление Ворона еще до того, как тот заговорил.

— Кто тебе сказал, что вы поженитесь? — его голос звучал холодно и уверенно. Мы с Кнутом обернулись назад одновременно.

— Кто ты вообще такой? — вспыхнул мой жених и, отодвинув меня себе за спину, посмотрел на стоявшего у дверей Ворона. От нас его отделяло всего несколько шагов, но он не торопился сократить это расстояние и просто смотрел на Кнута.

— После твоего появления, Влада стала сама не своя, — продолжил Кнут. От его голоса веяло угрозой, но Ворон только усмехнулся.

— Она моя, — только и сказал Ворон. Я заметила, как напряглась спина Кнута и положила свою ладонь ему на плечо, таким образом, пытаясь успокоить своего не в меру вспыльчивого жениха. Но Кнут только нервно повел плечом, сбрасывая мою руку.

— Что? — его голос сорвался на крик. Я посмотрела на Ворона, поверх плеча Кнута. Колдун стоял слишком спокойный и уверенный в себе. И он смотрел на меня.

— Завтра мы уезжаем, — слова были предназначены именно мне, — И ты отправляешься с нами.

— Нет, — произнесла я.

Ворон расплылся в улыбке, обнажая белые зубы.

— Девочка моя, ты еще не знаешь, кому имеешь наглость сейчас перечить! — его голос зашелестел, словно ветер, играющий сухой листвой. Я впервые видела его таким рассерженным.

Кнут внезапно рванулся вперед, и я не успела остановить его. Не знаю, как Ворону удалось уклониться от его удара, но через какое-то мгновение Кнут оказался на коленях с вывернутой за спину рукой. Все это произошло так быстро, что я даже не успела заметить его молниеносного движения. Ворон смотрел сверху вниз на замершего молодого мужчину.

— Только дернись, и я сломаю тебе руку, женишок, — сказал он с насмешкой, спокойно, так словно речь шла о каком-то пустяке. Я видела, что Кнут едва сдерживает стон. Ворон надавил сильнее. Я знала, что Кнут никогда не признает себя побежденным. Упрямый мой.

— Отпусти его, — я шагнула вперед. Ворон поднял на меня глаза, некоторое мгновение он медлил, а затем медленно разжал пальцы. Кнут моментально вскочил на ноги. Его лицо пылало. Губы изогнулись в кривом оскале. Он с ненавистью смотрел на Ворона, и я уже было подумала, что он сделает глупость и набросится на колдуна снова, но Кнут медленно отступил ко мне и, взяв меня за руку потянул за собой обратно в дом. Он сжал мои пальцы с такой силой, что мне показалось что еще немного, и они сломаются, но я стерпела боль, понимая, что он сейчас чувствует. И он, так же, как и я, ничего не понимал в происходящем.

— Будь готова на рассвете, — услышала я голос Ворона, прежде чем за нашими спинами закрылась дверь.

Едва мы вошли в дом, как Кнут развернул меня к себе лицом. Его пальцы с силой сжали мне плечи. Я чувствовала, как в полумраке глаза жениха смотрят на меня. Он был рассержен, и я прекрасно его понимала.

— Что происходит? — спросил он раздраженно, — Кто этот мужчина и почему ты позволяешь ему командовать тобой? Кто он для тебя и откуда ты его знаешь?

Я мгновение молчала. Затем тихо произнесла.

— Когда-то он спас нам с Ярославом жизнь, — наконец выдавила я.

— И из-за этого ты разрешаешь ему предъявлять на себя права? Как на рабыню? — он встряхнул меня, и продолжил, — Или я чего-то не знаю? — в голосе Кнута проскользнуло недоверие, — Ты ему что-то обещала в благодарность за свое спасение? — его воображение не на шутку разыгралось, — Ты обещала ему себя или уже когда-то ему принадлежала?

Я рванулась, высвобождаясь из его рук и возмущенно заговорила:

— Остынь, — его руки опустились, — Я никогда ничего ему не обещала, не заводись. Я сама удивлена его внезапному появлению. Ведь я уже и думать забыла об этом человеке! Не будь дураком, Кнут. Твоя вспыльчивость и ревность необоснованны!

— Да? — он вспыхнул, — Только кажется твой друг Ворон совсем иного мнения на этот счет.

— Он мне не друг, — я шагнула мимо жениха, намереваясь пройти в зал, чтобы избежать дальнейших выяснений отношений. Но Кнут преградил мне путь. Я мысленно застонала. Внезапно подумала о том, что вот сейчас в двери войдет Ворон и ему придется по душе сцена нашей ссоры. Но северянин не появился.

— Ты что-то от меня скрываешь, — сказал мой жених, останавливая меня.

— Нет. Я ничего не скрываю и не обманываю тебя, — ответила я уже спокойнее, хотя моя грудь все еще бурно вздымалась от негодования.

— Я хочу тебе верить, — произнес Кнут и прежде чем я успела ответить, схватил меня за талию и привлек к себе. Его губы накрыли мои, яростно сминая. Так он еще никогда меня не целовал, до боли, словно хотел доказать всем и прежде всего себе самому, что я принадлежу только ему. Я застонала и обхватив его за шею руками только сильнее притянула к себе, отдаваясь его ласкам, чувствуя, как он в этом поцелуе срывает на мне все свою злость.

Я не могла его винить за ревность и недоверие, но все равно мне безумно хотелось, чтобы он понял меня.

Когда двери в зал распахнулись, и на пороге появился кто-то из гостей, Кнут наконец оторвался от меня. Я улыбнулась ему, переводя сбившееся дыхание. Мужчина, изрядно подвыпивший, застыл в дверном проеме, глядя на нас с лукавой ухмылкой. Я покраснела и отвела взгляд, а Кнут взяв меня за руку, потянул за собой внутрь. Судя по его пальцам, сжавшим мою ладонь слишком сильно, я поняла, что он все еще злится.

Глава 5

Всю ночь я не спала, вертелась в своей постели, вспоминая голос Ворона и его обещание забрать меня. Я несколько раз порывалась встать, но все-таки оставалась в постели и лежала, глядя широко распахнутыми глазами в черный потолок, по которому плясали тени ночи. За окном шумел поднявшийся после полночи ветер. В таверне царила тишина. Все уже давно спали, и только я все не могла уснуть.

Кнут после того, как мы вернулись с улицы, сел на свое место. Он сверлил меня задумчивым взглядом. Ворон в зал так и не вернулся. Я отметила про себя, что он, как и прежде уходит куда-то, чтобы прийти с зарей. Радомир устроил людей Ворона спать на лавках прямо в зале, а нескольких, кому не хватило места, отправил ночевать на сеновал. Кнут попрощался со мной на удивление сухо. Его глаза при расставании показались мне встревоженными и злыми.

— Завтра ты никуда с ним не уедешь, — сказал он мне на прощание. Я кивнула, хотя не была в этом так уверена.

Он поцеловал меня в лоб и вышел вслед за родителями в дверь. Я осталась смотреть ему вослед, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Поспешно оглядевшись, не заметил ли кто моего подавленного состояния, поспешила уйти в свою комнату, даже раньше, чем это сделал мой младший брат.

Не знаю, как, но я все-таки умудрилась провалиться в спасительный сон, когда проснулась от резкого звука, словно кто-то молотил ногами в дверь моей комнаты. Я распахнула глаза. Предо мной распростерся серый потолок, по которому расползались солнечные лучи. В дверь постучали повторно, и я с неохотой села в постели.

— Влада, я пришел за тобой, — узнала я голос Ворона, — Нам пора! Я жду тебя внизу с вещами, — добавил он, и я услышала нарочито громкий удаляющийся звук его шагов.

— Значит, это был не сон, — сказала я сама себе вслух и тут же поняла, что никуда не пойду. Пусть делает все, что хочет, но я вовсе не обязана ехать с ним неизвестно куда. У меня здесь вполне устоявшаяся жизнь, брат, Радомир, заменивший мне отца, жених и будущая счастливая семейная жизнь.

— Не поеду, — подумала я, решительно укладываясь обратно в постель и натягивая одеяло себе на голову. Спустя некоторое время в мою дверь снова постучали, только теперь стук был словно извиняющимся, и я сразу же поняла, что за дверью стоит кто-то другой. Я слезла с кровати и, подойдя к двери, приоткрыла ее, высунув лицо. Серко стоял, расставив ноги на ширине плеч, и смотрел на меня подозрительно спокойно. Но в глазах его я увидела все тех же чертят, которые были у него и два года назад.

— Ворон послал меня за тобой, — проговорил Серко, — Сказал, что если ты не поторопишься, то отправишься с нами без завтрака на пустой желудок.

Я распахнула дверь и кивком головы пригласила мальчика войти. Увидев меня в одной ночной рубашке, Серко резко покраснел и отвернулся.

— Я не понимаю, — сказала я, тем временем доставая из сундука простое темное платье и надевая его поверх сорочки, — Зачем я ему, твоему Ворону. Почему он вернулся?

Серко прикрыл дверь и остался стоять ко мне спиной. Он прокашлялся.

— Я не могу тебе ничего рассказать сейчас, — сказал он, — Потом ты сама все узнаешь, когда придет время и поймешь, почему мы вернулись за тобой спустя столько месяцев…

Я расчесала волосы и быстро заплела их в косу.

— Я с вами никуда не поеду, — сказала я решительно и подпоясавшись, шагнула мимо Серко, толкнув дверь ногой, — И если Ворон этого еще не понял, то мне жаль разочаровывать его, — я почти сбежала по ступенькам вниз, Серко последовал за мной, скользя почти бесшумно. Внизу в большом обеденном зале я увидела Радомира, сидевшего за одним столом с Вороном. Больше посетителей не было, не смотря на то, что в такое время зал обычно гудел, словно пчелиный улей и моя сменщица едва успевала разносить заказы, ловко лавируя меж столиков. Едва я сошла с последней ступеньки, как мужчины, до этого что-то ожесточенно обсуждавшие, вмиг замолчали и повернули ко мне свои лица. Ворон был спокоен, а вот Радомир хмурился, но при виде меня сделал над собой усилие и улыбнулся, хотя я сразу почувствовала фальшь в его улыбке.

— Влада, — произнес хозяин таверны.

Серко обошел меня и встал за спиной Ворона, устремив свой пристальный взгляд на мое лицо.

— Я никуда не еду, — четко произнесла я, глядя прямо в глаза Бренну. Он встретил мой взгляд с ледяным спокойствием.

— А разве я говорил тебе, что ты имеешь право решать? — спросил колдун.

Я вспыхнула.

— Ты не можешь заставить меня, — возразила я, хотя не была так уверена в своих словах. Ворон почувствовал мое колебание.

— Хочешь проверить что я могу, а что нет? — в его голосе прозвучала угроза. И тут я услышала голос Радомира. То, что он произнес, меня удивило и поразило одновременно.

— Влада, — сказал он, — Тебе придется поехать. Как не тяжело мне это говорить…

Я перевела взгляд с лица Ворона на лицо Радомира.

— Что? — только и смогла сказать я, удивленная и в то же время обиженная его внезапным предательством. А я-то ожидала его поддержки.

— Так надо, — добавил поспешно хозяин таверны и встал из-за стола. Я посторонилась, пропуская его мимо себя. Словно мужчина спешил спрятаться от своих слов и от обвинения в моих глазах. Мои руки как-то сами собой сжались в кулаки.

— Ты уже собрала свои вещи? — голос Ворона нарушил тишину. Я открыла было рот, намереваясь ответить какой-то колкостью, когда двери в таверну распахнулись, пропуская людей Ворона. Они направлялись к нам. Уселись за стол, рядом с Бренном. Тут же появилась и моя сменщица. Она расставляла на столе тарелки и ложки, а я все это время глупо пялилась на невозмутимое лицо Ворона.

— Советую поторопиться, — сказал он, — Иначе поедешь в том, что на тебе сейчас. Никто ждать не будет, пока ты изволишь копаться, перебирая свои тряпки, — его тон выдавал раздражение.

Я резко развернулась и едва сделала шаг в направлении лестницы, как тут же услышала, как он продолжил:

— Бери только самое необходимое.

Я остановилась и повернулась к нему.

— А как же Ярослав? — спросила я, — Мне надо собрать мальчика…

— Он остается здесь, — последовал ответ.

Мое сердце упало вниз.

— Как остается? — я переместила взгляд на лицо Радомира, он стоял у стойки, натирая полотенцем и без того идеально блестящую поверхность огромного медного чана. Внезапно, я поняла, почему он не смотрит мне в глаза — он боится увидеть упрек и осуждение.

— Я присмотрю за ним, — сказал хозяин таверны, — Можешь не беспокоиться, буду заботиться, как о собственном сыне, пока ты не вернешься за ним… — произнес и осекся.

Я вздрогнула. Мой взгляд переместился на лицо Ворона. Он смотрел на меня равнодушно. На каменном лице не дрогнул единый мускул. И я поняла, что спорить бесполезно.

— А я вернусь? — спросила я. Ответом мне была тишина.

Положив кисти рук на луку седла, я покачивалась в такт равномерным шагам гнедой кобылки, выданной мне Серко. Грязный осенний день повис над нами тяжелыми, налитыми влагой, облаками, серыми и унылыми, так прекрасно передающими мое настроение. Я уныло смотрела в спину едущего впереди всадника. Наш небольшой обоз ехал цепочкой во главе с Вороном. За ним следовал Серко, затем несколько его людей и в самом центре находилась я. Мы были в дороге уже несколько часов. Признаюсь, до какого-то определенного момента я все еще надеялась, что появится Кнут и каким-то чудом мне удастся вернутся назад к такой спокойной и уже привычной устоявшейся жизни… Но ничего подобного не произошло. Все так же тряслась в седле. У меня, непривычной к такой долгой езде верхом, уже болела спина и ноги. Мне казалось, что они так и останутся до конца моих дней, согнутые колесом. За все время, проведенное в пути, никто из людей обоза не заговорил со мной, хотя и между собой они тоже не особенно общались, изредка перебрасываясь парой фраз. Ехали спокойные, молчаливые, с невероятно прямыми спинами. Люди, привыкшие проводить много времени в седле. К вечеру я отстала и плелась уже в самом хвосте обоза, за грохочущей по ухабам и выбоинам телегой.

На первом же привале я буквально упала с лошади и если бы не чьи-то заботливые руки, подхватившие меня при падении, я неминуемо растянулась бы прямо в луже, под копытами кобылы. Я была такой уставшей и разбитой, что даже не помню, поблагодарила ли мужчину, спасшего меня от позорного падения лицом в грязь. В тот момент мне было все равно. Я уехала так поспешно, что мне не дали попрощаться ни с братом, ни, тем более с Кнутом. Внутри меня царила полная неразбериха. Я не понимала, куда меня везут и зачем я понадобилась северянину. Я только и могла представить себе, что почувствует мой жених и Ярослав, когда узнают, что я уехала неизвестно куда, да еще в такой сомнительной компании.

Я сидела на корточках, прислонившись спиной к толстому стволу дуба. Закрыв глаза, я мечтала только об одном, что бы все, что сейчас происходило со мной, оказалось сном. Страшным кошмаром, от которого я благополучно проснулась бы ранним утром, находясь в таверне в своей маленькой, но такой уютной теплой комнате на втором этаже. В какой-то момент я даже порадовалась, что Ярослав сейчас находится в спасительном тепле дома, под присмотром Радомира и даже позавидовала ему. Как бы мне сейчас хотелось оказаться в своей маленькой теплой комнатке. Сидеть на кровати, укутав ноги в теплый плед и слушать ветер за окном.

— Эй, ты! — низкий мужской голос вывел меня из оцепенения. Я открыла глаза и повернулась на зов, твердо уверенная, что обращаются именно ко мне, и я не ошиблась. Один из воинов Ворона, высокий, светловолосый мужчина с короткой острой бородкой на квадратном лице, стоял в шаге от меня и смотрел мне прямо в глаза. Я удивленно изогнула брови, не понимая, что ему могло от меня понадобиться.

— Иди к костру, согреешься, — сказал он, как мне показалось, немного мягче, затем резко отвернувшись, пошел прочь, направляясь к пылающему костру.

Я встала. Ноги не слушались меня, став ватными, но я буквально заставила себя проковылять в сторону костра и села на поваленное бревно, рядом с каким-то мужчиной. Я едва взглянула на него. От огня шло приятное тепло и внезапно, я поняла, как сильно продрогла. Моя одежда была влажной от постоянно моросящего дождя. Волосы, выбившиеся из толстой косы, завивались забавными кудряшками от влажного воздуха. Я протянула к огню руки и невольно улыбнулась, почувствовав, как по телу разливается приятное тепло.

Подошедший Серко сунул мне в руки тарелку, полную тушёного мяса, приправленного овощами, и дал ложку.

— Ешь, — сказал он.

Я подняла на него глаза, но благодарить не стала, не было сил даже на то, чтобы кивнуть. Мужчина, позвавший меня, присел рядом. У него в руках была точно такая же тарелка, и он во всю уплетал мясо, даже не глядя на меня. Я поставила тарелку на колени и ложкой ковырнула еду. Потом решила попробовать. Оказалось, довольно вкусно. Я даже не заметила, как опустошила ее до дна и только потом огляделась вокруг. Все люди Ворона сидели кругом у костра. Сам Бренн не ел. Он сидел, положив руки на колени. Его взгляд был устремлен на огонь, и мне показалось, что я заметила оранжевые блики, играющие в его темных глазах. Я быстро отвернулась, едва он перевел свой тяжелый взгляд на меня, и уставилась в пустую тарелку. Медленно и бессмысленно поскребла по дну ложкой.

Через некоторое время Серко собрал посуду и исчез в лесу, наверное, поблизости был ручей, где он собирался ее вымыть, подумала я, продолжая сидеть у костра, согреваясь от его тепла. Серко вскоре вернулся. К этому времени тучи немного развеялись, и солнце успело в последний раз взглянуть на землю, прежде чем исчезло за вершинами деревьев, но небо все еще оставалось багряным, когда Ворон принялся, как и когда-то, два года назад, очерчивать круг возле места нашего привала. Я следила за его действиями с удивлением, а вот его люди в это время стали спокойно устраивать на ночлег, расстилая на земле шкуры и одеяла, опутывая ноги своих лошадей. Серко постелил мне рядом с собой, но я не спешила ложиться, а наоборот встала и, чувствуя боль в уставших ногах, медленно приблизилась к Ворону.

Как и в тот первый раз, несколько лет назад, он стоял ко мне спиной, быстро читая при этом заклинание. Я остановилась рядом с ним. Ворон напрягся, но даже не взглянул на меня, пока не закончил. Когда он оглянулся, чтобы взглянуть на меня, его пронизывающий взгляд заставил меня проглотить злые слова, уже вертевшиеся на языке. Я сглотнула, проглотив свое возмущение и протест, подавив их и запихнув куда-то глубоко вовнутрь. Каким-то внутренним чутьем я догадалась, что сейчас не стоит приставать к Ворону со своими претензиями и недовольством.

— Иди, ложись спать, — сказал он тихо, спустя минуту после того, как закончил шептать свои непонятные слова, — Ты устала, а завтра нам предстоит долгий путь, и остановок делать не будем. Поэтому ступай, отдохни! Мы поговорим позже, когда я посчитаю, что момент для нашего разговора настал.

Сказав это, он переступил черту и оказался за охранным барьером. Я хотела было окликнуть его, чтобы спросить, куда это он так торопится, но тут крик Серко заставил меня отказаться от подобной идеи и вернутся к костру, возле которого уже лежало толстое одеяло, предназначенное для меня.

— Куда он уходит? — спросила я Серко. Юноша только усмехнулся и лег на расстеленные, на земле шкуры рядом со мной.

— Спи, Влада, и не задавай вопросов, на которые иногда не стоит знать ответы, — сказал он и закрыл глаза.

Я проснулась незадолго до рассвета. Открыла глаза, привстала, сбрасывая с себя чей-то теплый кафтан, согревавший меня всю ночь. Воздух был неприятно колючим, морозным. Уже ощущалось явное приближение зимы. Я огляделась. Земля вокруг была тронута былой пеленой ледяной корки. Небо еще серое в предрассветной дымке казалось холодным и неприветливым. Я вздохнула, выдохнув в воздух облачко пара. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, спал Серко. Он был укрыт толстой шкурой, из чего я сделала вывод, что кафтан, согревавший меня всю ночь, принадлежал именно ему. Я привстала и осторожно, стараясь не разбудить, укрыла его плечи его же верхней одеждой. Серко словно почувствовав мои легкие прикосновения, моментально распахнул глаза, но, увидев меня, только улыбнулся, бросив:

— А… это ты.

Я встала. Спину неприятно саднило. Ноги от непривычной нагрузки болели, как, впрочем, поясница и зад. От мысли о том, что мне придется снова вернуться в седло, стало неприятно подташнивать. Я огляделась, стараясь отвлечься от неприятных позывов.

У костра возились двое. На импровизированном вертеле жарились несколько птичьих тушек, от запаха которых мой желудок издал громкое урчание.

— Доброе утро, — сказала я, приближаясь к ним, после того, как по-быстрому сбегала в ближайшие заросли орешника.

Один из мужчин, седобородый, средних лет, только сдержано кивнул мне. Второй, молодой, приветливо пожелал доброго утра.

— Как спалось? — за моей спиной возник Серко. Его взлохмаченные волосы как всегда смешно торчали в разные стороны.

— Спасибо, что укрыл… — я замялась.

Серко широко улыбнулся в ответ.

Рассвет тем временем вступал в свои права. На несколько минут все вокруг, земля, деревья и дальние лесные вершины стали нежно-розовыми. По светлеющему небу протянулись лентами длинные облака, предвещавшие ветер. Спящий лагерь постепенно пробуждался ото сна. Мужчины скручивали подстилки, кормила лошадей. Где-то вдалеке запели птицы. Я замерла, вслушалась в их голоса и на какое-то мгновение словно поднялась над поляной, над еще спящими людьми и птицей взмыла ввысь. Звуки стали насыщеннее, краски — ярче. И тут я услышала странный шум, словно треск ломающихся костей. Этот звук отрезвил меня, и я вмиг вернулась на поляну. Серко стоял рядом и как-то странно поглядывал на меня.

— Что это было? — спросил он, а я повернула голову в сторону, откуда издавался шум, и тут увидела выходящего из леса Ворона. Он уверенно перешагнул через охранную черту и направился к костру. Он казался свежим и отдохнувшим, хотя я уверена, его не было в лагере всю ночь. Любопытство одолело меня. Стало нестерпимо интересно, куда же он уходил ночью и главное, для чего. Возможно, если следующей ночью я последую за ним, то смогу все узнать, промелькнуло в моей голове.

Когда Бренн поравнялся со мной, он остановился, а его темный немигающий взгляд впился в мое лицо. Он некоторое время холодно рассматривал меня, потом произнес:

— Даже не думай, — и кивнул Серко.

— Что? — удивленно пробормотала я и неожиданно покраснела. Он прочитал мои мысли, или как-то догадался о чем я думаю, поняла я.

Ворон и Серко отошли в сторону. Я зло проводила его колючим взглядом. Они остановились на расстоянии, достаточном для того, чтобы никто не мог услышать то, о чем они говорят. Я усмехнулась. Для меня расстояние не было преградой. Я села возле костра, сделав вид, что греюсь, а сама переключила свой слух.

Сначала я не слышала ничего, кроме ожесточенного треска горящих поленьев, но затем нырнула дальше, отсеивая ненужные звуки. Чьи-то шаги, хруст тонкой сухой веточки под сапогом… Я покачала головой. Не то, совсем не то!

Закрыв глаза, мысленно переместилась к Ворону и Серко и тут же услышала голос мальчика.

— Они едут за нами, — сказал он.

— Я знаю, — последовал ответ, — Этой ночью мне едва удалось обойти их.

Серко вздохнул.

— Может, стоит с ними поговорить? — спросил он, — Как-то объяснить, что это опасно, следовать за нами!

Ворон издал звук, похожий на смешок.

— Не думаю, что разговоры тут помогут, — я услышала, как он провел рукой по своим волосам, — Этот мальчишка так упрям. Он будет следовать за ней до… — Бренн резко осекся и мою голову внезапно словно сдавила какая-то невидимая сила. Ворон вперил в меня немигающий взгляд, от которого вся моя кожа покрылась неприятными пупырышками, словно холод забрался под мою одежду.

— Не смей меня прослушивать! — заревел, вторгаясь в мои мысли злой низкий голос, и я тут же была отброшена назад. Я упала с бревна на спину прямо на землю. Голоса исчезли, лопнув в моей голове с громким звуком схожим на удар кнута. На долю секунды я просто оглохла. Я широко распахнула глаза и быстро поднялась на ноги. Мой взгляд скользнул в сторону, где стояли Серко и Ворон. Глаза последнего были, зло прищурены, взгляд направлен на меня. Я интуитивно подалась назад, оступилась и снова едва не упала, встряхивая при этом головой. Ворон глубоко вздохнул, успокаиваясь, затем отвернулся. Я тихо всхлипнула, мысленно ругая себя за то, что позволила себе подобную глупость. Слух постепенно восстановился.

— Ты что это? — удивился хлопотавший у костра седовласый воин.

Я перевела на него взгляд и только покачала головой, давая понять, что со мной все в порядке, хотя меня саму все еще трясло от страха.

Позавтракав, обоз быстро собрался. И уже через полчаса все были в седлах. Я снова ехала в самом хвосте, всем телом ощущая каждый камешек под копытом моей лошади и мысленно стонала, мечтая, чтобы эта пытка скорее прекратилась, но, как и обещал Ворон, в тот день мы сделали привал только на закате. Вечер прошел так же, как и предыдущий, а утро следующего дня встретило нас хмурым затянутым темными тучами небом и мелким дождем, обещавшим вскорости перейти в ливень. Когда я проснулась, Ворон уже был в лагере. Скручивая сырые после мокрой земли шкуры, согревавшие меня всю ночь, я отыскала глазами высокую фигуру колдуна, стоявшего у полыхающего костра и что-то обсуждавшего со своими людьми. Мне было любопытно, о чем они говорили, но помня прошлую неудачную попытку, я не решилась подслушать их разговор, опасаясь вызвать его гнев.

После горячего завтрака, состоявшего из жирной похлебки и куска ржаного хлеба, все снова уселись в седла и продолжили путь. Качаясь в седле, я поглядывала на темное небо и хмурилась. Перспектива промокнуть до нитки совсем не радовала меня. Ближе к полудню, как я и предполагала, небо разразилось проливным дождем. После яркой вспышки молнии, разделившей пространство над нами на две равные части, ударил гром. Морось так докучавшая мне уже второй день нашего путешествия, показалась мне раем в сравнении с тем, что началось потом. Совсем скоро я промокла настолько, что с моей одежды стекала вода, а толстая коса стала тяжелой от воды и тянула голову назад. Я пригнулась к шее своей лошади, сжавшись от холода в комок. Тело била мелкая дрожь. Разбитая дорога, казалось, не закончится никогда. Обступивший ее лес шумел листвой и склонял длинные ветви с ржавыми листьями к самой ее кромке.

— Скоро будет постоялый двор, — Серко говорил нарочито громко, стараясь перекричать шум дождя. Я приподнялась и посмотрела на него. С мальчишки, как и с меня самой, стекали маленькие ручейки. Его мокрые волосы смешно топорщились в разные стороны, и он невольно напомнил мне моего младшего брата, оставленного у Радомира.

— Постоялый двор? — переспросила я.

— Да. Там и заночуем, — ответил Серко.

— И обсушимся, — подумала я. Эта мысль приятно порадовала меня. Представив себе кровать с матрацем и пуховую подушку, я не смогла не сдержать счастливой улыбки. Серко покосился на меня, потом криво ухмыльнувшись, ударил своего коня пятками и поехал вперед, оставив меня плестись в самом конце обоза.

На постоялый двор мы приехали ближе к вечеру. Ливень к этому времени стих, и небо просветлело, как это бывает перед закатом. Я дрожала от холода, промокшая насквозь, съежившись в седле настолько, насколько позволяло мне мое тело. Казалось, замерзли даже кости.

Неловко спешившись, забросила на плечо седельную сумку со своими вещами и, позволив Серко забрать у себя поводья, первая вошла в широкую дубовую дверь деревянного здания. Едва переступив порог, я оказалась в хорошо освещенном теплом зале с высокими потолками, уставленном столами. К моему удивлению, внутри оказалось мало посетителей. Я сделала шаг по направлению к широкой стойке, за которой суетилась полноватая рыжеволосая женщина, как странное предчувствие охватило меня. Словно порыв холодного ветра на миг пронесся сквозь мое закоченевшее тело, покалывая тонкими морозными иглами кожу. Я в удивлении отшатнулась и тут же натолкнулась спиной на кого-то, стоявшего позади. Тяжелая рука легла на мое плечо, и я быстро обернулась.

— Что с тобой? — спросил Ворон, подозрительно прищурив глаза.

Я сбросила его руку со своего плеча.

— Ничего, — ответила тихо.

Он окинул меня взглядом с ног до головы и, заметив бьющую меня дрожь, усмехнулся.

— Тебе стоит переодеться, — сказал он и кивком головы велел следовать за ним.

У стойки он переговорил с рыжеволосой, и вскоре всучил мне какой-то ключ.

— Иди наверх, — коротко бросил он и указал мне на деревянную лестницу в конце зала. А сам тем временем поспешно вышел на улицу. Я недолго думая, поспешила найти свою комнату. Поднявшись на второй этаж, я опробовала несколько дверей, прежде чем ключ наконец-то подошел к одной из них. Ввалившись в маленькую комнату, я заперла ее на засов и, оглядевшись, увидела здесь только кровать и сундук в углу, предназначенный для вещей. Сбросив с себя сумку, я стала поспешно стягивать с тела мокрые вещи. Меня все еще била дрожь. Я потёрла руками озябшие плечи и руки и достала из кожаной сумки сухую смену белья и штаны с рубашкой. Быстро переодевшись, я запрыгнула в кровать и забралась под толстый шерстяной плед. Едва моя голова коснулась поверхности подушки, как усталость накатила на меня, и я моментально уснула.

На постоялом дворе мы не задержались. Всего один день, пока наш предводитель решал какие-то свои тайные дела в этом городишке. Воспользовавшись удобным случаем, я решила нормально отдохнуть и выспаться перед дальней дорогой, поэтому сразу же после завтрака вернулась обратно в выделенную мне комнатку, где тот час завалилась на постель и предалась сну. На ужин меня разбудили. В двери постучал Серко, а когда я открыла ему, все еще сонно моргая, молодой юноша только усмехнулся, глядя на мое помятое лицо и растрепанные волосы.

— Ты что, весь день спала? — спросил он.

— Угу, — кивнула я, подавив зевок.

— А что ночью будешь делать? — он махнул рукой, — Ладно, спускайся вниз. Мы ждем тебя, чтобы поужинать, — сказал он и еще раз бросив на меня смешливый взгляд, поспешил к лестнице.

Я закрыла за ним двери и поспешно привела себя в порядок, расчесав спутанные ото сна волосы и поправив одежду. Выглянув в окно, с удивлением отметила, что на землю уже опустилась ночь, а это означало, что я проспала весь день. Странное дело, я почему-то совсем не чувствовала себя отдохнувшей, а напротив, казалось, что я только что пришла с поля, где копала грядки. Спина болела, впрочем, как и голова.

Выскользнув за двери, я закрыла ее на ключ и положила его в карман. Затем медленно спустилась в зал, еще на ступенях оценив ароматы приготовленной пищи, витающие в воздухе. Оказавшись внизу, я обвела взглядом помещение и наконец увидела Серко, сидевшего вместе с остальными за длинным вместительным столом. Заметив меня, Серко махнул мне рукой, подзывая подойти и присоединится. Я поплелась в их сторону, по пути отметив, что Ворон как всегда отсутствует.

— Это ведь неспроста, — сказала я себе, — Каждую ночь, независимо от того, где мы ночуем, в лесу или таверне, он куда-то уходит, — подумала я, но тут же решив, что меня совершенно не касаются дела нашего предводителя, прогнала эти догадки прочь, присев рядом с Серко.

— А где Ворон? — я все же решила полюбопытствовать и спросила об этом молодого воина, заранее догадываясь каким будет его ответ.

— Ушел по делам, — Серко уже налег на пищу, уплетая за обе щеки жареную рыбу, — Сказал ужинать без него, так как он будет поздно.

— Понятно, — кивнула я равнодушно и, подтащив к себе блюдо с курицей, оторвала ножку и тут же вонзила в мягкое мясо зубы.

Ели молча. Никто из людей Ворона не разговаривали. Они едва перебросились меж собой парой фраз. Я тоже молча поглощала пищу, благо готовили на этом постоялом дворе довольно прилично. Когда я закончила ужин, то вытерев руки об лежащее на краю стола полотенце, поднялась и поблагодарив Серко, направилась обратно в свою комнату.

Прежней сонливости, как и не бывало. Я бодро поднялась по лестнице и, открыв двери в свою комнатку, поспешила к распахнутому окну, чтобы закрыть его. За окном поднялся ветер. Я выглянула наружу, прислушиваясь к скрипу вывески и ночным звукам, наполнившим двор. Ничего подозрительного не обнаружив, тот час закрыла окно и села на кровать. Почему-то мне вспомнилась та ночь, когда я была с Вороном в подобном месте и тот зверь, что я увидела из окна…

Неожиданно в ставни что-то с грохотом ударилось. Я вскочила на ноги и метнулась к двери, но тут же затихла, прогоняя страх. По спине прополз отвратительный холодок, словно меня коснулись ледяные руки мертвеца. Я поежилась и заставила себя подойти к окну, а затем решительно распахнула ставни и выглянула вниз. Ничего. Только ветер рванул мои волосы, рассыпав пряди по лицу. Я усмехнулась.

— Трусиха, — сказала я сама себе и закрыла окно.

Этой ночью я почти не спала. За стенами дома завывал не на шутку разыгравшийся ветер. Я лежала, ворочаясь в постели, думала о тех, кого оставила позади. О брате, о Кнуте и Радомире, о всех тех, кто остался там, в моей прежней жизни. Я скучала, мне было плохо. Я ругала Ворона и его непонятное желание забрать меня из дома, ставшего мне родным, от людей, которых я любила, от жизни, которая могла бы стать для меня счастливой.

Забывшись беспокойным сном, я проспала до самого рассвета, пока меня не разбудил стук в двери.

Глава 6

Я ехала в середине обоза, покачиваясь на своей лошадке в такт ее медленному шагу. Оставленный городок уже давно скрылся из виду. Дорога передо мной лежала разбитая, с канавами грязных лужиц и густой грязью, в которой почти тонули копыта лошадей, что существенно замедляло наше передвижение. Сырой, пронизывающий ветер все время норовил сорвать с моей головы теплый капюшон, но я только опустила вниз голову, словно разглядывая круп своего коня.

Небо над нами было неприветливым. Я опасалась, что к середине дня снова польет дождь. После ночевки в тепле и уюте постоялого двора, мне очень не хотелось снова спать под открытым небом. Я ежилась от холодного ветра и с тоской вспоминала тепло оставленного поутру очага, а впереди была только дорога, бесконечная и унылая.

В пути прошло еще несколько утомительных дней. Вскоре после нашего отъезда из маленького городка, дома и поселения крестьян стали попадаться все реже, пока вовсе не исчезли. Лес вокруг дороги, по которой пролегал наш путь, стоял мрачный и темный. Деревья росли так близко друг к другу, что переплетаясь ветвями в вышине, не пропускали сквозь эту толщу солнечный свет. Мои спутники и прежде не отличавшиеся разговорчивостью, стали угрюмыми и обращались друг к другу только по мере надобности. Почти все, кроме разве что самого предводителя, то и дело поглядывали по сторонам, словно ожидая нападения, из чего я сделала вывод, что земли, через которые мы сейчас держали свой путь, были опасны, но спросить у кого либо я не решалась.

Ближе к вечеру, перед самым привалом я еще на дороге почувствовала, что здесь что-то не так. Странное предчувствие охватило меня. А когда мы остановились перед небольшим прудом, заросшим высоким камышом, уже ставшим грязно-оранжевого цвета после прихода холодов, я первым делом, едва спешилась, поспешила в сторону леса, где встав у кромки, под ветвями высокой сосны, закрыла глаза и, привычно оттолкнувшись от своего тела, стала прощупывать землю и лес на присутствие нежити. И тут же вздрогнула, когда нашла несколько тел, закопавшихся прямо в паре шагов от разбитого лагеря. Ужас охватил меня. Я вздрогнула и поспешила назад. Сознание с хлопком вернулось в меня. Я распахнула глаза, испуганно таращась в закатное небо, выглядывавшее через сплетение ветвей.

— Надо сказать Ворону, — тут же решила я и поспешила вернуться к остальным, выискивая предводителя глазами.

Ворон уже обходил привычным дозором нашу стоянку, очерчивая охранный круг. В этот раз подобные предостережения были как нельзя кстати. Я осторожно приблизилась к нему, заранее зная, что он почувствует мое присутствие. Ворон определенно торопился и едва взглянул на меня, встав у границы защитного поля и привычно, закрыв глаза, накладывая заклинание. Я стала ждать, притаившись за его спиной, выжидая. Когда он закончил, я схватила его за руку, прежде чем он перешагнул за границы круга.

— Подожди, — сказала я.

Ворон резко оглянулся и посмотрел на меня взглядом, не предвещавшим ничего доброго, но я выдержала его взгляд и, набравшись храбрости, произнесла:

— Здесь полно нежити. Нам опасно оставаться на ночевку в этих землях!

Бренн бросил взгляд через мое плечо на темнеющее небо, затем посмотрел мне в глаза.

— Не беспокойся, — сказал он, — Через эту черту никто из тварей не пройдет.

— Ты уверен? — я отняла руку, но взгляда не отвела. Ворон смотрел на меня, храня молчание, затем только ухмыльнулся и, перешагнув черту, ушел в ночь. Я осталась стоять, глядя ему вослед.

— Влада, иди сюда, — услышала я голос Серко и только теперь поняла, что, наверное, слишком долго простояла вот так, глупо пялясь на лес. Я тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, охватившее меня, после ухода предводителя и вернулась в лагерь к уже разожженным кострам.

Серко и остальные уже ужинали, уминая холодный сыр и хлеб с мясом. Я присела рядом с одним из мужчин и принялась за еду, хотя кусок просто не лез в горло. А вокруг стремительно вступала в свои права ночь, окутывая все темным покрывалом. Я все время прислушивалась, не раздастся ли подозрительный шум из окружившего нас леса, но кроме треска горящих поленьев в костре, никаких посторонних звуков не было. И это заставило меня насторожиться еще сильнее. Отставив свою тарелку, я встала и отошла к границе охранного круга, вслушиваясь в тишину. Когда за моей спиной встал Серко и положил мне на плечо свою руку, я едва не подпрыгнула на месте от испуга.

— Ты что подкрадываешься? — зашипела я.

Серко встал рядом со мной и посмотрел на лес.

— Что-то случилось? — спросил он, не глядя на меня. Я приложила ладонь к груди, пытаясь успокоить сердце.

— Разве тебе не кажется подозрительной эта тишина? — спросила я.

Молодой воин покосился на меня, изогнув брови.

— Я ведь не зря спрашиваю, — продолжила я, — Ты не заметил, что на закате не пели птицы? И что сейчас лес стоит, словно мертвый. Даже ветер не тревожит его листву! — я сделала шаг назад, отступая вглубь лагеря, — Этот лес мертв.

Серко проследил за мной глазами и тут раздался странный шум. Словно что-то большое разбрасывает с земли камни и пожухлые листья. Я вскинула глаза на Серко.

— Нежить, — только и сказала я.

Серко кивнул головой, соглашаясь со мной. Очевидно, он знал, как опасно находится в этих землях. Юноша положил мне свою руку на плечо и слегка сжал его.

— Когда-то давно здесь была большая битва. Многие из тех, кто пал, так до сих пор и не нашли упокоения. Но нам не стоит опасаться их нападения. При всем своем желании, они не смогут пересечь начерченную Вороном границу.

Я пожала плечами. Ощущение опасности меня все равно не отпускало, даже после его успокаивающих слов. Но я позволила отвести себя обратно к костру. Серко подал мне мои шкуры и даже расстелил их для меня на земле, выбрав место поближе к огню и расположившись рядом, призывно похлопал ладонью по импровизированному ложу.

— Ложись спать и отдохни, — сказал он, пока я сидела, глядя на огонь, — Завтра нам предстоит тяжелый переход, тебе надо набраться сил.

Я посмотрела на молодого воина. Лицо его было серьезным. Я легла на бок, укрывшись толстой шкурой поверх одеяла и закрыв глаза, постаралась выбросить из головы мысли о том, что за чудовища находятся рядом. Расслабиться долго не удавалось, и даже засыпая, я видела перед своими глазами странные тени, поднимающиеся от темной земли. Я уснула, провалившись в темноту. Без снов. Усталая. Но сон оказался не глубоким.

Где-то далеко за полночь меня разбудила… тишина.

Я распахнула глаза и, задержав дыхание, вслушалась в звуки, царящие вокруг и тут же с удивлением села. Звуков не было. Ни единого. Казалось, даже спящие не дышат. Я посмотрела на костер, ярким пятном застывший в ночи и застыла в изумлении — пламя не шевелилось. Оно застыло, словно кто-то остановил время. Я могла разглядеть каждый язычок оранжевого огня, каждый уголек, застывший в момент вспышки. Люди спали, лошади стояли словно окаменевшие и даже не пряли губами, привычно что-то пережёвывая. Бросив с опаской взгляд в сторону леса, я сперва видела лишь темноту, а затем заметила и их.

Темные силуэты, скрытые от меня ветвями деревьев, они, тем не менее, были там. Я остро чувствовала их присутствие и запах разложения, хотя ни единое дуновение ветра не касалось моего лица. Все звуки затихли, все остановилось, но чужие, злые взгляды липкими лапками касались меня, заполнив отвращением все мое естество.

— Не бойся, — услышала я знакомый голос, и рядом из темноты появился Бренн. Я отпрянула от неожиданности и тут поняла, что впервые вижу его ночью. Он показался мне странно бледным. Глаза широко распахнуты и в их глубине пляшут огненные блики. В нем сейчас самом было что-то жуткое от мертвеца. Мне показалось, что стоит мне прикоснуться рукой к его коже, и она обожжет меня своим холодом. Не знаю, почему, но я тот час выкинула пальцы вперед и, вцепившись в кисть склонившегося надо мной мужчины, с облегчением перевела дыхание. Его рука оказалась теплой. Даже, я бы сказала, горячей.

Если Ворон и удивился моим действиям, вслух он ничего не произнес, только смерил меня настороженным взглядом. Я сразу же разжала пальцы, освобождая его руку из своего захвата.

— Почему они здесь? — я кивнула на тени, толпившиеся в темноте.

— Они голодны, — просто ответил Бренн.

Я обвела лагерь взглядом.

— Они спят? — спросила я.

— В некотором роде, — ответил Ворон, — Все, кроме Серко. Мальчик спит по-настоящему, а остальных усыпил я. Им незачем лишний раз видеть то, что сейчас видишь ты.

— Жаль, что я не сплю, как все, — подумала я. Уточнить, почему на Серко не действует колдовство Бренна, я не стала. Все равно я была уверена, что он мне не ответит.

— Они не смогут пересечь черту? — как бы на всякий случай уточнила я, стараясь, чтобы при этом мой голос звучал ровно, без тени страха.

— Не смогут, — словно успокаивая, Бренн положил свою руку мне на плечо. И снова я почувствовала, как из его пальцев словно полилось странное тепло. Мне стало спокойно от этого прикосновения. Бренн взглянул на меня так, словно впервые увидел. Его губы слабо дрогнули, и мимолетная улыбка пробежала по ним и тут же исчезла, когда мы услышали громкие крики, доносившиеся откуда-то из леса. Мимолетная нить, тонкая, что казалось, связала нас на короткий миг, исчезла. Я тот час вскочила на ноги, сбросив руку Ворона со своего плеча.

— Там кто-то есть! — сказала я.

Бренн встал рядом со мной.

Я заметила, как окружавшая нашу стоянку нежить стала постепенно исчезать. Скоро рядом с лагерем не осталось ни одного из них. Я взглянула на стоявшего рядом мужчину. Крики снова повторились, уже приближаясь. Мне показались знакомыми эти голоса, но возможно я просто ошибалась.

— Проклятый мальчишка все-таки продолжил следовать за нами, — рявкнул Бренн.

— Мальчишка, — мелькнула в моей голове догадка и тут меня озарило.

— Это ведь Кнут? — спросила я, уже заранее зная ответ. И прежде, чем Ворон успел меня остановить, я поспешила к границе лагеря.

Он поймал меня в тот самый момент, когда я уже собиралась пересечь начерченную им на земле линию. Схватив меня за руку, отшвырнул назад. Я неловко махнула руками и, не удержав равновесия, упала.

— Ни шагу отсюда, или пожалеешь, — бросил мне предводитель и выпрыгнул в ночь. Едва он исчез в темноте, как словно из ниоткуда передо мной появился мертвец. Я почти не успела испугаться, когда нежить с яростным шипением рванулась в мою сторону, но тут же будто ударилось о незримую стену, и от злости и разочарования принялась молотить по ней руками. Я с ужасом разглядела длинные когти, венчавшие тонкие истлевшие пальцы. На оскаленном лице яростью и жаждой светился единственный глаз. Второй отсутствовал, и эта пустая глазница пугала меня больше чем рваные раны, источавшие отвратительный смрад. Нежить разлагалась, оно умирало и единственной возможностью прекратить ее мучения было или дать ей насытится живой плотью или упокоить навеки. Меня второй вариант устраивал намного больше.

Крики тем временем приближались. Только из испуганных они стали яростными. Кто-то прорывался с боем к нашему лагерю.

Я поднялась на ноги. Мысль о том, что это мог быть мой жених, одновременно радовала и пугала меня. Я отошла как можно дальше от нежити, бесцельно и бесполезно бьющей руками по защите и стала всматриваться в темноту, надеясь, что скоро оттуда появится Бренн. В том, что он будет не один, мне не приходилось сомневаться. Лишь бы он успел помочь тем людям в лесу, подумала я, лишь бы это оказался Кнут!

Я огляделась. Лагерь казался неживым. Спящие на земле люди словно застыли. Только Серко, разбуженный криками, сидел, сонно глядя на меня.

— Что происходит? — спросил он.

— Бренн ушел в лес. Там эти твари, — я махнула рукой в темноту.

Серко выругался. Через мгновение он уже был на ногах, бормоча себе под нос какие-то неприличные ругательства. Я поняла только, что он ругает своего предводителя за неосторожность. Юноша тем временем подбежал к костру и простер руки над застывшим пламенем. Затем стал что-то быстро говорить. Огненные языки качнулись раз, затем еще раз и вот пламя взвилось вверх и, задрожав, разгорелось с новой силой. Ожило, вспыхнуло ярче, чем прежде.

— Я его ученик, — бросил мне Серко и стал доставать из огня горящие ветви и бросать их через защитную линию в сторону леса. Пожухлая трава за пределами лагеря с неохотой занялась. Это должно было отпугнуть нежить и не позволить ей подойти к лагерю. Кто знал, насколько защита продержится без того, кто ее создал.

И почему я не удивилась словам юного колдуна?

Взглянув в сторону леса, откуда продолжали доноситься звуки боя, я внезапно увидела, как из-за темных деревьев прямо на освещенную горящей травой поляну выскочили двое. Один из мужчин поддерживал второго, который припадал на ногу и заметно волочил ее за собой. Серко отчаянно замахал руками и закричал что было сил, призывая людей поспешить под защиту нашего охранного круга. Они увидели нас и поспешили в нашу сторону. В то же время из леса выскочил третий мужчина, и мое сердце болезненно сжалось. По густой шапке курчавых волос я опознала в нем лучшего друга своего жениха. Молодой мужчина замер. В его руках сверкнула сталь. Он определенно ждал кого-то и лишь через минуту, тянувшуюся казалось, целую вечность, на поляне появился и Кнут, преследуемый каким-то огромным монстром, похожим на гигантского полуволка — получеловека. Чудовище остановилось в темноте деревьев, опасливо покосилось на пламенеющую траву. Я разглядела острую большую морду, прижатые к голове уши. Чудовище передвигалось на задних лапах, подобно человеку. Оно оглядывалось, видимо в поисках добычи или того, кто потревожил его покой. Я метнула взгляд в сторону, где застыли, разглядывая оборотня, как я мгновение назад, Желудь и Кнут.

— Сюда, — только и смогла я пропищать. Звук моего голоса потонул в вопле Серко. Юноша выскочил, легко перемахнув через линию, начерченную Вороном, и поспешил к первым двум на помощь. В то время как я наблюдала странную сцену — на поляне появилась нежить и, к моему удивлению оборотень развернулся в сторону мертвецов и, издав ужасающий рык, бросился на них, тем самым дав возможность Кнуту и Желудю отойти к спасительной черте. Вероятно, нежить раздражала его куда больше. Серко и двое мужчин уже оказались в лагере, успев за мгновение до того, как несколько мертвецов прорвались мимо разъяренного зверя, раскидывающего нежить в стороны и устремились к оставшимся живым.

Кнут и его друг тем временем уже приближались к нашему защищенному лагерю. Они даже разглядели меня, когда за их спинами тенью возник оборотень. Взмах огромной лапы и Желудь отлетел в сторону, вместе с одним из мертвецов, почти ухватившим его. Кнут развернулся лицом у чудовищу, не собираясь оставлять друга и еще толком не понимая, от кого ему оборонятся, от подступавшей нежити или оборотня.

— Сделай что-нибудь! — я вцепилась в подоспевшего Серко. Юноша шагнул к черте и застыл, глядя на происходящее. Впрочем, замерли и нежить. Только оборотень повернул голову в нашу сторону и уставился на нас с Серко злым немигающим взглядом, полным ненависти и желания убивать.

Когда я посмотрела на юношу, то увидела, что он закрыл глаза, запрокинув голову назад. Он колдовал, поняла я. Нежить продолжала стоять, не шевелясь, заговоренная его волшбой, но на чудовище заклинание не действовало.

— Идите сюда, — сказала я достаточно громко, чтобы Серко и Желудь услышали. Последний уже медленно поднялся на ноги, косясь с опаской на мертвяков и оборотня. Никто на них не нападал, хотя полуволк был напряжен и все еще пылал жаждой убивать. Я видела это по пламени в его звериных глазах.

— Идите быстрее, я не знаю, сколько Серко сможет удерживать мертвецов, — уже почти прокричала я.

Кнут подхватил друга под руки, и они вместе рванули через черту. В одно мгновение оборотень бросил нежить, и прыгнул в нашу сторону в одном своем прыжке преодолев разделяющее нас расстояние. Я непроизвольно выбросила вперед руки, словно в попытке остановить зверя. Едва Кнут и Желудь, перемахнув черту, упали в границы лагеря, как оборотень с силой ударился в защитный купол и тут же, взвыв от боли и ярости, отскочил назад, отряхиваясь и злобно рыча. Но к моему удивлению, он больше не сделал ни единой попытки проникнуть через барьер, воздвигнутый Вороном. Он бросил на нас последний, полный лютой ненависти взгляд и, расшвыривая мертвецов, уже оживающих после чар, бросился назад в лес.

Я перевела взгляд от нежити, которая уже не представляла для нас опасности и взглянула на Кнута. Они вместе с Желудем лежали на земле и тяжело дышали, как после долгого бега. Затем Кнут поднял на меня свои глаза. Засветившаяся в них теплота и нежность толкнули меня в его объятия. Мгновение и я уже сидела рядом с ним. Он обнимал меня, а я тихо плакала, уткнувшись лицом в полы его кафтана, распахнутые после бега. Вдыхая его запах, я чувствовала, как вместе с появлением этого мужчины во мне зреет прежняя уверенность в себе. Кнут несколько минут укачивал меня, словно ребенка на своей груди, затем отстранил и поцеловал. Это не был поцелуй страсти. Прикосновение его губ оказались более похожими на братский поцелуй.

Желудь, сидящий рядом с нами, только хмыкнул и отвернулся.

— Вставай, — голос Серко вывел меня из счастливой прострации, в которой я находилась все это время, — Не стоит сидеть на земле. Давайте пройдем к костру, — Серко первым направился к огню, даже не оглянувшись на тех людей, которых недавно спас. Кнут встал сам и помог подняться на ноги мне. Я едва стояла, судорожно цепляясь за его руку, а он только смеялся моей внезапной слабости.

— Где Ворон, — спросила я, когда мы расселись у костра. Друзья Кнута с удивлением поглядывали на спящих людей Ворона. Ни один из них так и не проснулся на протяжении всего этого времени. Чары Ворона оказались сильнее чем весь тот шум, что устроили нежить в компании с оборотнем.

Серко посмотрел на меня с осуждением во взгляде. Ему определенно не нравилась та собственническая манера Кнута прижимать меня к себе. Но он ничего не сказал, за что я была ему признательна в тот миг.

— Он вернется как всегда, — произнес Серко.

— На рассвете, — поняла я и с внезапной злостью подумала о том, что когда наш предводитель был действительно нужен, его не оказалось рядом. Почему-то я была уверена в том, что с этим треклятым чудовищем и мелкой нежитью он бы справился в два счета, но он предпочел уйти в ночь, туда, где и так пропадал от заката до первого проблеска зари.

Серко тем временем посмотрел на наших неожиданных гостей. Он слегка и совсем не по-юношески хмурил брови, наверняка думая о том, как объяснить присутствие этих четверых своему вождю по его возвращении. Вслух же он только сказал:

— До рассвета вы останетесь в лагере. Когда вернется Ворон, он решит, как мы в дальнейшем поступим с вами. Но думаю, вам стоит настроиться на то, что наши пути с завтрашнего утра разойдутся.

Я подняла голову, оторвавшись от Кнута. Серко встретился со мной взглядом. Он казался мне недовольным.

— А что будет с нашим товарищем? — спросил подошедший Желудь. Он только что вернулся от своего друга, который в данный момент оказывал первую помощь раненому, перебинтовывая порванную нежитью ногу.

— Усадите его на лошадь и бережно довезете до ближайшей деревни, — отозвался Серко равнодушно.

Кнут молча поднялся на ноги и помог встать мне. Затем оглядел наш лагерь и присвистнул.

— У вас что, все умерли! — бросил он, глядя на спящих воинов, только теперь удивившись тому, что никто из мужчин даже не пошевелился во сне, хотя происходящее за пределами лагеря должно было их минимум потревожить. Воины просто мирно спали возле костра.

— Они зачарованы, — объяснила я.

Кнут скривил лицо.

— Колдун проклятый, — тихо сказал он, но я расслышала и быстро сжала ему руку.

Мы отошли в сторону к телеге. Уселись на расстеленную шкуру и прижавшись друг к другу некоторое время молчали. Желудь заметив наше желание уединится ушел к друзьям. Серко присел у костра, спиной к нам, явно не желая нас ни видеть, ни слышать. Мне было все равно. Я прижималась сейчас спиной к груди Кнута, чувствовала биение его сердца и тепло его рук, обнимавших меня и прижимавших к себе с силой. Я думала о том, как рада, что он снова рядом… даже понимая, что это, возможно, продлится только до завтрашнего утра.

— Как ты меня нашел? — спросила я, нарушая молчание.

Кнут прижался лицом к моим волосам, вдохнул их запах и ответил:

— Мы с ребятами следовали за вами от самой таверны Радомира.

— То есть, все это время ты был рядом, — выдохнула я, и внезапно до меня дошел смысл сказанного Вороном. Те люди, что следовали за нами, он знал о них. И Серко знал… Это был Кнут и его друзья. Он не бросил меня. Ощущение счастья наполнило мое сердце, и я заулыбалась. Наверное, со стороны моя улыбка могла бы показаться глупой, но нас никто не видел. Я повернула к нему свое лицо, и он жадно поцеловал меня в губы. Я отзываясь, тот час обхватила его за шею руками.

— Я не оставлю тебя, — сказал он, после того, как оторвался от меня с тихим стоном.

Я кивнула и уткнулась головой в его грудь. Он молча прижал меня к себе. Крепко, так, что, казалось, затрещали кости, но я не возражала.

Вот так, сидя на шкурах под телегой и обнимаясь, мы встретили рассвет.

Глава 7

Я не сомкнула глаз всю оставшуюся ночь, сидя в объятиях своего любимого и думая о том, что когда в лагерь вернется Ворон, нам предстоит расстаться. Я не знала, смогу ли сделать это во второй раз и заранее ненавидела колдуна за то, что еще не произошло, но должно было случиться, едва он пересечет заветную черту.

Я впервые видела его выход из леса.

Его приход я ощутила еще до того, как высокая фигура Ворона появилась из густой чащи. Я просто поняла, что он рядом и мое сердце сжалось от предчувствия скорого расставания с Кнутом. Молодой мужчина, сидевший рядом со мной, словно почувствовав перемену в моем настроении отреагировал молниеносно. Он резко поднялся на ноги и потянул меня следом. Я сразу же безошибочно повернулась в ту сторону, откуда, как я чувствовала, должен был появиться Ворон.

Он уже стоял там и спокойно смотрел на просыпающийся лагерь. Возле костра встал Серко. Он, как и я во все глаза глядел на своего учителя, а Ворон смотрел на меня. И хотя я с такого расстояния не могла видеть выражения его глаз, мне показалось, что он недоволен. Затем он направился к нам. Перешагнув через защитную черту, Ворон первым делом окинул взглядом чужаков. Он ничем не выказал своего удивления, встретившись взглядом с глазами Кнута и только молча кивнув Серко, подошел к нам.

Мы с Кнутом переплели наши пальцы, словно дети, пойманные на чем-то запретном, понимающие при этом, что сейчас последует выговор. Я нашла в себе силы не отвести глаз от внешне спокойного лица колдуна и смеясь над собственными страхами.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Ворон, обращаясь к Кнуту.

— Я пришел за ней, — ответил тот без малейшего колебания в голосе и только я почувствовала, что он чуть сильнее сжал мои пальцы.

— Зачем? — удивился колдун, — Разве я не понятно объяснил тебе, что эта девушка МОЯ? — Бренн чуть придвинулся к нам, нависая с высоты своего роста. Мне стало совсем не по себе. Я подавила желание втянуть голову в плечи.

— А кто дал тебе право называть ее своей? — спросил тогда Кнут.

— Я встретил ее раньше тебя, — в тон ему произнес Ворон, — Я надел ей на шею свой знак, который означает, что отныне эта женщина находится под моей властью. Я выбрал ее в свои ученицы, потому что она единственная, кто подошел мне после Серко.

Тут Кнут немного опешил.

— Что?

Я была удивлена не менее его.

— Ученица? — проговорила я тихо.

Ворон повернул ко мне свое лицо.

— А ты думала, я тебя в жены брать собрался? — он усмехнулся. — Еще с первой нашей встречи я нашел в тебе дар, который можно развить. Я оставил тебя у Радомира, чтобы ты стала старше, потому что не хотел пугать раньше времени. К тому же твой дар должен был окончательно сформироваться, не испорченный чужим влиянием. Оставить тебя в таверне было самым лучшим решением в этой ситуации.

— Я… — только и смогла я произнести и тут же осеклась. Если быть честной с самой собой, то, признаться я в мыслях не держала того, что интересую его, как женщина. Я просто не знала, для чего нужна северянину. Теперь все прояснилось. По облегченному взгляду, которым одарил Ворона Кнут, я поняла, что он тоже не ожидал такого поворота, но остался доволен.

— Я поеду с вами, — сказал Кнут с вызовом взглянув в лицо Ворону. Тот только усмехнулся, как-то горько и отстраненно.

— Нет, — сказал он.

Кнут нахмурил брови.

— Тогда и она не поедет, — упрямо заявил он, — Она моя невеста и мне плевать на то, что ты выбрал ее, якобы, своей ученицей. Почему я должен верить твоим словам? Что если ты обманываешь нас обоих? — Кнут прищурил глаза и воззрился на колдуна, — Я чувствую, что ты что-то не договариваешь? Она ведь интересна тебе не только в качестве ученицы, или я настолько ошибаюсь? К тому же, даже если твои слова правдивы, я имею право запретить ей ехать с тобой, хотя, она и так делает это против собственной воли.

Ворон шагнул к молодому мужчине и одним легким движением схватил его за грудки и приподнял вверх настолько высоко, что ноги Кнута не касались земли, причем проделал он это с видимой легкостью. А потом посмотрел на меня. И тут же в моей голове раздался его голос, как тогда, когда я сделала неудачную попытку подслушать его разговор с Серко, только теперь он не кричал.

— Ты действительно любишь его? — спросил он мысленно, при этом его губы даже не дрогнули. Он спрашивал про Кнута.

Я удивленно воззрилась на колдуна и медленно кивнула.

— Да, — коротко ответила я.

Колдун колебался не долго. Несколько мгновений он просто подержал Кнута над землей, словно получая от этого какое-то удовольствие, затем Ворон опустил парня на землю. Тот возмущенно вырвался из его рук.

— Тогда, я тебе сильно сочувствую, — сказал Ворон. Его рука легла на лицо молодого мужчины. Кнут замер, а я увидела, как Желудя, бросившегося было к нам, одним мановением руки остановил Серко. Мальчишка сделал лишь жест и Желудь повалился на землю. Я вновь перевела взгляд на своего жениха, вытянувшегося в струнку во власти колдуна. Бренн откинул голову назад и что-то быстро зашептал. Слова, хлесткие, злые разносились по лесу, словно он кричал их, а не шептал. Я не видела, но чувствовала, как что-то темное окутало колдуна словно саван. Затем Ворон толкнул Кнута и сказал:

— Ты уедешь домой, ты больше не будешь нас искать, ты забудешь Владу, словно никогда ее и не было в твоей жизни!

Я увидела, как Кнут опустился на землю, так же, как и минутой до него это сделал Желудь. Бренн повернул ко мне свое лицо. Я увидела, что его глаза стали совсем черными, слились с зрачком в одну сплошную беспроглядную тьму.

— Собираемся, — приказал он и отошел к Серко. Мальчишка что-то сказал своему учителю, указывая на раненого. Бренн кивнул.

— Я займусь им, а вы сделайте так, чтобы мы как можно быстрее отправились дальше.

Я подошла к колдуну, указала на лежащих на земле мужчин.

— А что будет с ними? — спросила я.

— Ничего особенного, — ответил Ворон, — Проспятся и вернуться домой. Раненого я подлечу.

Я на мгновение задержала дыхание, набираясь храбрости для следующего вопроса:

— Скажи, а Кнут действительно забудет меня.

Колдун посмотрел на меня долгим внимательным взглядом. Я заметила, что из глаз его стала уходить тьма, он словно стал успокаиваться.

— Да. Он уже тебя забыл и очень советую сделать то же самое в отношении него.

— Зачем? — только и спросила я, впрочем, даже не надеясь на ответ, но Бренн ответил.

— Потому что ты не такая как он, — холодно и честно.

Я отступила назад, опустила голову. Колдун приблизился к раненому, склонился над ним, а я посмотрела на лежащего на земле Кнута. Молодой мужчина словно безмятежно спал. Когда он проснётся, в его жизни больше не будет для меня места, подумалось мне. Я подошла к своему жениху, подложила ему под голову одно из своих одеял, укутала шкурами и со вздохом выпрямилась.

— Я вернусь, — сказала я сама себе, но услышав за спиной смешок, оглянулась и встретилась глазами с темным взглядом колдуна.

— Нет, — говорили они, — Не вернешься!

Глава 8

Море я видела впервые.

Огромное пространство, заполненное голубой, на тон темнее чем небо, водой… Крики птиц, пролетающих мимо, казались сиплым смехом. Песчаный берег, покрытый огромными валунами. Волны, накатывающие на песок и слизывающие его в морские глубины, чтобы потом выплеснуть с новой волной обратно на берег, с отшлифованными с особой тщательностью мелкими камешками…

Недалеко от берега нашла свой приют небольшая рыбачья деревенька с несколькими покосившимися избами, с обилием развешенных сетей и перевернутыми лодками, вытянутыми их моря. Несколько, впрочем, качались на волнах, у кривого причала. Там же я, к своему удивлению, увидела и огромный плоскодонный корабль, стоявший на приколе недалеко от берега. Рыбаки, завидев нас, с любопытством побросали свои дела. Но подойти никто не решился. Все с опаской косились на странную группу людей, одетых во все черное. Люди Ворона и вправду вызывали опасение, даже когда вели себя мирно и дружелюбно, но от них за версту веяло опасностью.

Как оказалось, нас уже ждали. Через некоторое время один из рыбаков убежал в сторону самого большого дома, стоявшего в отдалении от берега. Я так поняла, что строение принадлежало местному старосте или самому зажиточному рыбаку из деревни. Но как бы то ни было, скоро мы увидели двоих людей, поспешно вышедших из дома и направлявшихся в нашу сторону. К моему удивлению, никто из людей Ворона не тронулся с места, пока странная пара не приблизилась.

— Сэймур, Селла, — Ворон кивнул в знак приветствия.

Подошедшие оказались братом и сестрой. Они были приблизительно одного возраста и невероятно похожи, только девушка уступала брату в пропорциях, хотя оказалась не хрупкого сложения.

Оба, и он и она, были светловолосы. У мужчины длинные волосы, перехваченные лентой, спускались до самых лопаток. Карие глаза Сеймура оглядели Ворона и его людей, скользнули по лицу Кнута и чуть дольше положенного, задержались на мне. Селла оказалась не так скромна. Она приблизилась решительным шагом и остановилась рядом со мной с интересом глядя в мои глаза. Затем вдруг рванула вперед. Я не успела отстраниться, как руки молодой женщины обхватили мое лицо. Селла притянула меня к себе и словно погрузилась в мои глаза. Перед моим взором мелькнула странная картина. Мне показалось, словно я стою перед распахнутым окном, а чьи-то длинные черные руки, страшные, корявые, тянутся ко мне из темноты. Не выдержав, я с испугом вскрикнула и отскочила назад, и тут же снова увидела себя стоящей на морском берегу. Только теперь Селла уже не держала в своих ладонях мое лицо, а стояла молча рядом и пристально рассматривала меня, словно какую-то невиданную зверушку, при этом потирая ладони одна об другую. Ее большие темные глаза резко контрастировали с волосами цвета свежевыпавшего снега, обрамлявшими миловидное личико с упрямым острым подбородком. В отличие от брата, волосы девушки были коротко острижены, и едва доставали до плеч.

— Ворон, где ты ее нашел? — спросила Селла, обращаясь к Бренну так, будто меня здесь не было. Это мне совсем не понравилось. Я вскинула подбородок и как можно более надменно посмотрела на девушку, но ее мои действия не заинтересовали, а точнее, она просто не заметила изменения в выражении моего лица.

— Где нашел, там больше нет, — ответил мой будущий учитель и подошел к нас встав между мной и Селлой.

— Ты дал ей свой амулет! — в голосе Селлы послышалось удивление. Ворон бросил на девушку короткий предупреждающий взгляд. Она тот час с усмешкой кивнула, словно соглашаясь хранить молчание и переглянулась с братом.

Я стояла переминаясь с ноги на ногу, чувствуя себя лишней.

— Я бы хотела, чтобы ты отдал ее мне! — внезапно заявила Селла, обращаясь к колдуну, — Но теперь я вижу, что это невозможно.

Ворон проследил за ее взглядом.

— Ты специально для этого приехала сюда? — произнес он.

— Да. По чистой случайности, мы гостили у Заррона, когда узнали, что за тобой и твоей новой находкой отправляется корабль и просто не могли удержаться, чтобы не напроситься плыть с ними.

— Я понял, — сказал Ворон и дал знак своим людям. Они взяли лошадей под уздцы и повели в направлении пристани. С корабля их уже заметили и с палубы на пристань сошли несколько человек. Я поспешила за остальными. Проходя мимо странной пары брата и сестры, я заставила себя не оглянуться на них. Близнецы следовали за нами и мне даже не надо было оборачиваться, чтобы знать, что они смотрят в мою спину и шепотом, а может и мысленно, обсуждают меня.

Уже на пристани нас встретил высокий темноволосый мужчина. У него было довольно приятное лицо с крупными чертами, обрамленное светлыми длинными волосами, по бокам заплетенными в косички. Темные глаза окинули всех с равнодушием, а вот с Вороном они обнялись по-братски. Серко удостоился приветственного кивка.

— Давно ждете? — спросил Ворон мужчину.

— Нет. Только вчера приплыли, — отозвался тот низким голосом и глянул за плечо колдуна. Его глаза остановились на мне. Я вновь почувствовала себя какой-то диковинкой и это начинало меня раздражать.

— Это она? — только и спросил мужчина. Бренн кивнул.

Кажется, мужчина был удовлетворен увиденным. Он коротко кивнул и оглянулся на судно.

— Добро пожаловать на борт, — он сделал жест в сторону корабля, показывая нам на спущенные сходни.

Мы прошли следом за Вороном и его людьми, ведущими лошадей под уздцы. Серко замыкал шествие, следуя за близнецами. Оказавшись на палубе, я судорожно вцепилась пальцами в поручни. Меня слегка качало и ноги непривычно прогибались от движения корабля. Я представила себе, что твориться здесь, когда на море шторм, если даже небольшое волнение так качает судно. К горлу подступила тошнота и я невольно прижала к губам ладонь.

Мужчину, на корабле которого продолжалось наше путешествие, звали Холдор. Как я поняла, наблюдая за его отношениями с Вороном, их связывала довольно крепкая дружба и судя по всему, знакомы мужчины были давно. Пока судно удалялось прочь от берега, унося меня все дальше и дальше от родных берегов, я думала о том, увижу ли еще когда-нибудь своего брата и Радомира, человека, заменившего мне отца… А еще я с каким-то злорадством гадала о том, что будет делать Ворон, когда солнце утонет в море и ему просто некуда будет деться с корабля. В том, что он уходит из лагеря не просто так, я уже знала с уверенностью. А солнце тем временем катилось на склон и уже золотой диск стал тонуть в залитой золотом поверхности воды. Я нашла глазами Ворона, стоявшего на борту рядом с Холдором и стала выжидать.

Вспомнив, как Ворон подловил меня в прошлый раз на подслушивании его разговора с Серко, в этот раз я стала действовать осторожнее. Я прикрыла медленно глаза, погружаясь в звуки. Они накрыли меня, словно море, тихой волной. Шелест воды за бортом, ветер, наполнявший парус, голоса мужчин, сидящих на веслах… я плавно обошла их и приблизилась к Холдору. Я представила себе, что прячусь ему за спину и стала слушать… Кажется, Ворон меня не заметил. А я подумала о том, что возможно смогу услышать что-то такое, что поможет мне вернуться домой, к любимому… Шанс невелик, но все же есть, хотя, вспомнив о том, что Ворон сделал с Кнутом я паниковала. Я была забыта, но ведь все еще любила, пусть и заставила себя не думать о молодом мужчине, женой которого могла бы стать, не вмешайся судьба в лице северянина. Но все еще грезила о том, что смогу все изменить…

— Солнце уже садится, — Холдор кивнул на алеющий горизонт. Ворон повернул голову и прищурив темные глаза стал следить за тем, как оранжевый диск медленно погружается в глубину.

— Да, — сказал он спокойно.

Холдор протянул Ворону какую-то маленькую флягу. Тот принял ее с кривой усмешкой, исказившей его губы.

— Заррон передал, — сказал Холдор.

— Как раз вовремя, — Ворон откупорил флягу и сделал глоток, поморщился, — Мои запасы давно закончились. Я не пополнял их уже давно, а последний глоток потратил несколько дней назад.

— Была причина? — с интересом спросил его друг.

Я словно почувствовала, что Бренн сейчас взглянет на меня.

— Влада, уходи! — крикнула я сама себе и за долю секунды до того, как Ворон обернулся и посмотрел на меня, распахнула глаза, вернувшись назад. Я перевела дыхание и опустила голову, опасаясь, что он заметит и думаю, он бы действительно заметил. Просто что-то волновало его слишком сильно, и лишь странное совпадение позволило мне в этот раз подслушать разговор, хотя не думаю, что я извлекла из него что-то полезное для себя.

Я отвернулась, глядя за борт и радуясь тому, что тошнота немного отступила. Отчетливо ощущая на себе взгляд Ворона я с трудом сдерживалась, чтобы не обернуться. Мне казалось, встреться мы с ним сейчас взглядами, и он бы догадался, что я снова подслушивала его, вопреки здравому смыслу и его предупреждению, больше так не делать. Мысли вились в моей голове роем. Я все думала о том, что такое выпил Ворон. Что находится в той фляге такое, что необходимо ему позарез?

Когда через некоторое время, когда сумерки плавно перетекли в ночь, я все же повернулась назад, то увидела, что Холдор уже стоит один. Я в удивлении оглядела палубу, выискивая взглядом колдуна, но его нигде не было.

— Исчез? — подумала я, но только потом заметила приоткрытую крышку трюма и догадалась, что он спустился вниз. Мне стало нестерпимо любопытно узнать, что заставляет такого бесстрашного человека, как он, бояться темноты.

Мы плыли уже довольно долго. В темноте опустившейся ночи я не могла разглядеть очертания берега, а возможно, мы просто уже отдалились так далеко, что он полностью слился с горизонтом. Небо над нашими головами украсилось брызгами звезд. Я сидела, закутанная в одеяло, смотрела на то, как сидящие впереди на веслах гребцы монотонно выполняют свою работу. Ближе к полночи Холдор велел сменить гребцов. Дремота стала постепенно одолевать меня и едва я сомкнула веки, прислонилась спиной к борту корабля, намереваясь немного поспать, как почувствовала чье-то прикосновение к своему плечу. Я распахнула глаза и увидела склоненное над собой лицо Селлы. В ее руках дрожало пламя свечи, потревоженное слабым ветерком, несущим острый запах моря. Девушка странно посмотрела на меня, а затем сказала:

— Вставай.

— Что такое? — я сонно моргнула и села. Кафтан, наброшенный на меня, вместо одеяла, сполз вниз.

— Спустись в трюм, — произнесла она, — Кажется, твоему учителю требуется твоя помощь, — в голосе Селлы прозвучала насмешка.

Я встала и пошла за ней, покачиваясь в такт кораблю. Волнение на море заметно усилилось. Лошади, привязанные друг к другу, проявляли нетерпение. Им явно не нравилось это путешествие на ненадежной палубе, впрочем, как и мне самой. На нас с Селлой никто не обратив внимания, когда мы стали спускаться вниз.

Мы оказались в довольно низком помещении. Я пригнулась и прошла за Селлой. Девушка сделала всего несколько шагов вперед, затем резко обернулась и сунув мне в руки свечу, кивнула головой в темноту.

— Если что-то понадобиться, кричи, — сказала она и поспешно выбралась наружу.

— Что? — переспросила я, но меня или проигнорировали, или попросту не услышали.

Я замерла, оглядываясь и прислушалась к стону корабельных досок. С верху послышались чьи-то шаги. Кто-то прошел по палубе прямо над моей головой. Я тряхнула волосами, сбрасывая оцепенение и шагнула в темноту, стараясь держаться прямо, что оказалось не так легко. Качка усиливалась.

— Ворон, — позвала я и внезапно увидела его.

Колдун лежал на одеяле прямо на полу среди тюков с зерном и тканями. Он не шевелился, его глаза были закрыты и на какое-то мгновение мне показалось, что он спит. Но едва я сделала еще один шаг в его направлении, как он резко открыл глаза и приподнял голову.

— Что ты здесь делаешь? — я не узнала его голос. Он едва мог говорить. Скорее это были хрипы, чем слова. Я на мгновение растерялась.

— Меня привела Селла, — сказала я.

Ворон отвернулся.

— Проклятая девка, — произнес он тихо, и я не поняла, кому предназначались эти слова, мне или белокурой колдунье.

— Тебе плохо? — я приблизилась и опустилась на колени рядом с колдуном.

Ворон попытался рассмеяться, но вместо смеха у него получилось нечто похожее на карканье старой вороны, глупо сравнила я.

— Влада, самое худшее, что женщина может испытывать к мужчине — это жалость, — сказал он.

— Но… — я попыталась было возразить, когда он зло перебил меня.

— Уходи, — бросил он и закрыл глаза, давая мне понять таким образом, что в моих услугах не нуждаются. А я почему-то так и осталась сидеть рядом, разглядывая его бледное лицо в оранжевых бликах огня. Я внезапно поняла, что ему действительно нездоровилось. Что было тому виной, морская болезнь? Зелье, выпитое им на палубе или… Я растеряно моргнула. Не из-за этого ли он уходил каждую ночь в лес? Что сейчас происходило с ним?

Ворон тем временем повернул ко мне свое лицо. Внезапная вспышка боли заставила его содрогнуться и скорчиться у меня на глазах. Затем снова и снова… Я видела, что он испытывает боль и не знала, как ему помочь. Несколько минут он царапал ногтями деревянную обшивку, содрогаясь в конвульсиях, затем снова затих. Я заметила выступившую на его бледном лице испарину.

— Ты все еще здесь? — прохрипел он, — Я же сказал — пошла вон. Оставь меня в покое.

К своему удивлению, я только покачала головой в ответ на его грубые слова и закрепив свечу на полу, повинуясь какому-то внезапному порыву, протянула руку и прикоснулась ладонью ко лбу лежащего передо мной мужчины. Он вздрогнул, а меня опалило жаром, идущим от его кожи. Я ожидала, что он снова начнет меня гнать прочь от себя, но Ворон неожиданно расслабился и посмотрел на меня до странного спокойный взглядом. В его глазах мелькнуло изумление и когда я захотела отстраниться и убрать ладонь, он протестующе покачал головой. Я вздохнула и медленно погладила его пальцами по щеке.

— Зачем я тебе? — слова вырвались как-то сами собой. Я умоляюще взглянула на колдуна, продолжая при этом гладить его лицо. Он прикрыл глаза и заметно расслабился.

— Отпусти меня, — продолжила я, немного осмелев. На короткое мгновение мне показалось, что он сейчас согласиться.

Бренн распахнул свои темные глаза и посмотрел на меня с затаенной грустью.

— Я не могу, — ответил он просто и слишком мягко, — Прости, Влада, — его глаза закрылись, лицо разгладилось.

— Почему? — спросила я через некоторое время и тут с удивлением поняла, что он заснул. Но самое удивительное, что я продолжала гладить его лицо…

Я не заметила, когда уснула. Корабль убаюкал меня своим покачиванием, и я погрузилась в сон, чувствуя, как мой рука сползает с лица Ворона. Больше я ничего не помню.

Проснувшись, я увидела, что проспала всю ночь прислонившись спиной к тюку с тканью. Все тело затекло и нещадно ломило. Рядом никого не было и только смятое одеяло, лежащее на полу свидетельствовало о том, что здесь ночью был северянин. Я широко зевнула, ничуть не жалея, что встретила утро в одиночестве, а затем поднялась на ноги. Палуба над головой скрипела от тяжести тех, кто сейчас ходил по ней. Я направилась в сторону распахнутого люка, глядя на солнце, вытекающее в квадратное отверстие и расползающееся ярким пятном на полу. Только поднимаясь по деревянной лестнице я наконец смогла распрямить спину, чувствуя невероятное облегчение от этого. Я встала на ноги, захлопнула за собой крышку люка и щурясь, улыбнулась, озираясь по сторонам.

Море с утра было спокойным. Качка почти не ощущалась. Поднявшийся ветер наполнял парус, и гребцы отдыхали, развалившись кто на скамьях, кто прямо на деревянном полу. Я увидела близнецов. Селла и Саймур сидели рядышком на носу корабля. Девушка смотрела вперед, а Саймур дремал, откинувшись назад спиной на деревянные поручни. Там же я увидела Холдора и стоявшего рядом с ним Ворона. Они как обычно что-то обсуждали. Бренн скрестил на груди крепкие руки и внимательно слушал своего друга. Я отметила про себя, что выглядит колдун так, словно этой ночью не он лежал в трюме, бледный, как смерть и корчившийся от боли. Он казался мне воплощением здоровья. А еще я поняла, что скорее всего ошибалась на его счет — ничего с ним по ночам не происходило и куда он исчезал на каждом привале в лесу так и осталось для меня загадкой.

Меня никто не замечал, и я порадовалась этому. Примостившись на корме, я огляделась. Вокруг шумело море. Я расслабленно запрокинула голову, подставляя лицо солнечным лучам, радуясь такому неожиданному теплу. И почему-то я именно сейчас задумалась о том, чему собирается обучать меня Ворон. Что за дар он хочет раскрыть во мне? Что если в дальнейшем действительно пригодится то, что Ворон хочет мне дать. Ведь, если верить словам Радомира, то, чему собирается меня обучить северянин, необходимо больше мне, чем ему.

Скоро проснулись остальные. Каждому был выдан паек. Я с удовольствием жевала вяленое мясо, запивая его простой водой и смотрела за левый борт, разглядывая бледный силуэт берега, вдоль которого мы держали курс. Серко подошел и стоял рядом следя за тем, как на палубе несколько человек из дружины Ворона кормили лошадей и убирали за ними палубу, зачерпывая воду ведрами прямо из моря, подтягивая их на веревке и выливая ее прямо на деревянный пол. Вода стекала обратно в море, по специальным отверстиям, проделанным по бортам.

Весь остаток дня мы провели в открытом море и только к закаты судно стало приближаться к берегу. Все это время я страдая от безделья, сидела на тюках и развлекалась тем, что рассматривала гребцов, а иногда следила за близнецами или Холдором, при этом стараясь избегать смотреть на Ворона, но и сам колдун особо не искал со мной встреч. Наши взгляды ни разу не пересеклись. Я вспоминала прошлую ночь и его, лежащего на одеялах… Я никогда не могла даже подумать, что увижу его в подобном состоянии. Мне всегда казалось, что этот человек слишком несгибаемый и сильный, но я ошибалась.

Ближе к закату корабль пристал к берегу. За полосой песка раскинулся невысокий, но достаточно густой лес, уходящий по склону вверх. Со слов Холдора, оброненных в разговоре с Серко, я поняла, что скорее всего нашим пристанищем на сегодняшнюю ночь стал остров. Это явно огорчило и Серко и Холдора. Селла все время поглядывала на Ворона и что-то шептала своему брату, но лицо Сеймура оставалось невозмутимым. По широким сходням спустили лошадей. Я радовалась, снова ступив на твердую почву. Два дня проведенных на корабле показались мне не самыми приятными. Привыкшая всегда ходить только по земле, я тяжело привыкала к палубе под ногами.

Несколько мужчин разбили импровизированный лагерь. Еще пятеро отправились осматривать прибрежный лес, но очень скоро вернулись, сообщив что-то Холдору и Ворону. Наверняка, они сказали им, что остров безопасен, потому что с лиц предводителей сразу исчезло напряжение.

Когда соорудили большой костер, кто-то из мужчин занялся приготовлением ужина. Скоро воздух наполнился запахами жареного мяса и ароматной похлебки. Я почувствовала, как в моем животе заурчало в предвкушении предстоящей трапезы. Когда окончательно стемнело, раздали ужин. Я с удовольствием поела горячей похлебки вприкуску с куском мяса, отдававшим запахом костра. Поглядывая за мужчинами, рассевшимися у костра, я глазами нашла Ворона, сидевшего в окружении Серко и Холдора. И мне вновь показалось, что он выглядит совсем не важно. Я вскинула удивленно брови, но про себя решила не особо заморачиваться раздумывая над тем, что происходит с колдуном.

Ночь на острове прошла относительно спокойно. Прибой убаюкивал и я, кутаясь от холода в одеяла, смотрела на звезды, опрокинутые над головой и медленно засыпала.

Над горизонтом занималась заря. Но спящий лагерь еще дышал снами, они кружились над людьми, подобно призрачным птицам, иногда задевая того или иного своими крыльями и тогда человек беспокойно ворочался или счастливо улыбался — все зависело от того, какой сон он сейчас видел. У костра, взметнувшего свои огненные руки к небу, сидели несколько человек. Серко подбросил в огонь полено, которое тот час объяло пламя. Селла протянула к теплу свои былые руки. Холдор задумчиво смотрел перед собой, ничего не видя, погруженный в собственные мысли.

— Я, наверное, чего-то не понимаю, — внезапно подал голос Саймур и посмотрел на сидевшего рядом Ворона. Бледность постепенно сходила с лица последнего, как ночь отступала перед появлением зари на востоке. Бренн повернул к говорившему свое лицо.

— Что ты не понимаешь? — спросил он, — Скажи, и я тебе с радостью все объясню, — в голосе прозвучали нотки сарказма, но Саймур их проигнорировал.

— Почему ты не скажешь своей ученице правду и не решишь все, пока не стало слишком поздно? — произнесла вместо брата Селла.

Ворон вздохнул.

— Я не хочу торопиться, — сказал он, — Девушка должна привыкнуть ко мне. У меня будет только одна попытка и я просто не могу рисковать.

— Ты был глупцом, оставив ее на попечение Радомира, — вставил свое слово Холдор, — Если бы ты сразу забрал ее с собой, то все сейчас было иначе. Подумать только, у тебя было целых два года, чтобы заставить ее привыкнуть к тебе, возможно, она даже полюбила бы тебя, но ты потерял эту возможность! Теперь, когда ее сердце занято у тебя слишком мало шансов! Позволь мне напомнить тебе о том, сколько осталось у тебя времени…

— Еще целый год, — возразил Ворон спокойно.

— И ты так равнодушно об этом заявляешь? — воскликнула Селла и добавила, — К тому же не целый год, а несколько месяцев, и они пролетят быстрее, чем ты думаешь.

На некоторое время воцарилось молчание. Потом заговорил Серко. В его голосе прозвучала печаль.

— Если ты не успеешь, учитель, то даже зелье Заррона больше не сможет тебе помочь. Да и даже сейчас оно уже почти не действует. Я же вижу, что происходит. Оно убивает тебя.

Бренн поднялся на ноги. Остальные проводили его глазами, когда он отошел от костра, перешагивая через спящих и направился к морю, где встал, обратившись лицом на восток, встречая рождающееся солнце. Селла вздохнула, глядя ему во след, а Серко поднял вверх руки и с силой хлопнул в них.

Теперь все, кто спал, вышли из оцепенения. Колдовство развеялось, как утренний туман.

Глава 9

Как оказалось, этот привал на острове был единственным на протяжении всего пути. Больше мы ни разу не остановились и просто продолжали плыть на север, придерживаясь прежнего курса. С каждым днем становилось все холоднее. Иногда пролетал снег. Здесь зима раньше вступала в свои владения, оттеснив осень с ее последними теплыми деньками и затянув небо в неприглядный серый цвет.

За все это время, пока мы находились на корабле, ничего по сути знаменательного не произошло. Ворон старался не обращать на меня внимания, но я иногда успевала заметить странные взгляды, которые он бросал на меня, когда думал, что я не вижу этого. Серко оказался единственным, кто иногда обращался ко мне и даже пытался развлечь меня странными историями, я бы даже назвали их легендами севера, в которых обитало так много непонятного. И все это время мы плыли и плыли. Вокруг было только море и небо, запрокинутое над нами голубым простором.

Наконец, к исходу третьей недели плаванья, вдалеке показалась тонкой блеклой линией береговая полоса. На палубе ее заметили еще раньше, чем это сделала я. Вокруг воцарилось оживление и прежде молчаливые, мужчины взволнованно поглядывали на приближающуюся землю, переговариваясь о том, как приятно будет снова оказаться дома.

Я стояла на носу корабля и смотрела перед собой. Берег стремительно приближался и скоро я смогла разглядеть каменный голый утес, выступавший в море и длинную песчаную косу, за которой темнел вдалеке берег, поросший невысокими деревьями. Ни единого домика я не разглядела. Пристань также отсутствовала. Мне стало ясно, что люди, жившие в этом месте, не хотели, чтобы кто-то мог увидеть их с моря. С утеса вниз прямо в море срывался водопад. Я даже на несколько коротких минут забыла обо всех своих бедах, залюбовавшись этим великолепным зрелищем, подобного которому я еще никогда не видела.

Когда корабль пристал к берегу, мы спустились по трапу. Дружинники вывели лошадей, снесли поклажу. Холдор оставил на судне несколько человек из своей команды и отправился с нами в дельнейший путь.

Я снова была в седле, только теперь это почему-то радовало меня несказанно. Море с его постоянной качкой, мне уже давно надоело, и я с восторгом разглядывала окрестности, проезжая по широкой лесной тропинке, углубляясь в чащу. Кнут ехал рядом. В отличие от меня, он смотрел только перед собой, не выказывая особой радости от того, что мы наконец-то достигли цели. Во главе обоза привычно гарцевал на своем жеребце Серко, ехавший рядом с Вороном. Следом за ними расположились близнецы и Холдор. Я замыкала процессию, устроившись в самом хвосте.

Дорога от берега до нашей конечной цели заняла довольно много времени. Приблизительное через час с лишним мы выехали на широкую вырубку, за которой возвышалась высокая стена из частокола. Ворота были гостеприимно распахнуты, словно жители маленького поселения ждали нашего появления.

Едва мы проехали через ворота, как я поняла, что более мрачного места еще не встречала. Дома стояли крепкие и аккуратные, но какие-то не живые. Два огромный идола со злобными лицами стояли по обе стороны от въезда, словно охраняли его от недругов. Я рассмотрела их странные морды — один был похож на оскалившегося медведя, второй определенно был волком, хотя оба резных изображения были чем-то схожи и с человеком.

— Оборотни, — догадалась я и отчего-то по спине пробежал холодок. Неприятный такой, заставивший мою тело покрыться гусиной кожей.

Жуткие образы провели нас немигающими глазами, и я заставила себя не обернуться назад, чтобы удостовериться, не смотрят ли они мне во след. Несмотря на грубую резьбу идолы казались живыми.

— Кому поклоняются люди, что живут здесь? — промелькнула в голове мысль.

Мы все ехали вперед. Ни из единого дома никто не вышел, чтобы встретить гостей. Я глядела на деревянные избы, на ровную изгородь и заметила странное отсутствие сторожевых собак, а также кошек, хотя эти гибкие проныры холод не любили и могло оказаться. Я конечно, могла и ошибаться, но в этом поселении что-то определенно было не так и это меня сильно настораживало.

Наш путь закончился у огромного каменного дома. Над широкими дверями возвышалась странная фигура, ничуть не уступающая по своей жути тем болванам, что охраняли проезд в поселение. Но эта тварь, иначе ее я назвать бы и не смогла, имела ужасающий вид, и я неожиданно поняла, кого мне напомнила вытянутая морда страшилища. Тот самый зверь, что напал на Кнута и его друзей… это было именно его изображение, хотя может и не такое точное, но я была почти уверена, что не ошибаюсь.

Лошади остановились. Ворон первым спрыгнул на землю, за ним спешились остальные. Серко подошел ко мне, помог выбраться из седла, и я с благодарностью улыбнулась ему, получив ответную улыбку.

Когда я снова повернулась к каменному зданию, как увидела, что двери широко распахнулись и сквозь них нам на встречу вышел высокий худой старик. Его длинные совершенно седые волосы, были перехвачены на лбу обручем. Одежда представляла собой широкий балахон, поверх простых полотняных штанов. У старика было хищное лицо и очень пронзительный взгляд серых глаз из-под густых белых бровей.

Старик остановился в шаге от Бренна. Колдун первым склонился перед ним, а все остальные последовали его примеру, опустившись прямо в снег на одно колено и только я одна осталась стоять и смотреть на старца.

— С возвращением, Бренн, — сказал старик и положил широкую ладонь на лоб колдуна, — Встань.

Ворон послушно поднялся на ноги. Как я заметила, остальные по-прежнему не шевелились, словно ожидая приказа седого деда, но тот пока не проявлял к ним никакого внимания.

— Надеюсь, ты проделал свой путь не напрасно, — и тут старик посмотрел на меня. От этого взгляда меня прошиб холодный пот. И хотя он не выказал никаких эмоций я словно почувствовала недовольство старика.

— Да. Я делаю все, что в моих силах, чтобы исполнить свое предназначение! — ответил Ворон.

Старик улыбнулся и снова посмотрел на колдуна.

— Лишь бы ты не ошибся в своем выборе, Бренн, — сказал дед и махнул руками, сделав жест остальным подняться на ноги, что те и поспешили исполнить.

Странно все это, думала я, почему их встречает только этот старец? Где остальные жители? Неужели никому не интересно кто прибыл на их землю…

Старик отвернулся от Ворона и медленно направился обратно в дом. Бренн бросил на меня загадочный взгляд и последовал следом за ним, а после уже стайкой за своим главарем потянулись и остальные. Серко при этом старался держаться как можно ближе ко мне.

— Не обращай ни на что внимания, — шепнул мне паренек, — если что-то удивит, то после спроси у меня, а пока просто помалкивай, — мы прошли в двери и оказались в просторном коридоре, который не смотря на то, что на дворе был день, освещался светом множества светильников, развешанных по углам, отчего внутри все отчетливо было видно. Но никто не остановился и все пошли дальше, следом за седым старцем.

— Ты увидишь там в зале красивую черноволосую женщину, — снова зашептал Серко, — Если она попытается как-то тебя задеть, не реагируй и не отвечай на ее нападки!

— Что еще за женщина? — зашипела я, — И почему она будет меня цеплять?

Серко взял меня под локоть, сжал пальцы. Хватка у паренька оказалась не слабая.

— Ты потом все сама поймешь, а пока просто послушай моего совета. Я желаю тебе добра…

Я не успела ему ответить, как мы прошли в огромный зал.

Размер помещения просто поражал. Высокие потолки в несколько метров ростом. На самом верху круглое отверстие, прямо под которым располагался огромный очаг. Чуть дальше я разглядела несколько длинных столов и два таких же стояли по сторонам от очага. Массивные деревянные столбы поддерживали потолок. На каждом висел плоский светильник на тонкой цепи. Вместо деревянного пола песок, посыпанный сверху сухой травой вперемешку с ароматными травами, что делало воздух в зале необычайно свежим. А еще здесь были люди. Я заметила сперва тени, крадущиеся по углам, а затем тени стали выходить из своих укрытий принимая очертания мужчин и женщин. Всего их было человек двадцать и все одеты по образу старика. И только одна женщина выделялась из этой массы. Ее черные волосы струились по покатым плечам до самых колен. Невероятно густые, а сама она показалась мне опасно привлекательной. Властная и какая-то дикая. Именно дикая, так мне сразу пришло в голову. Я мысленно сравнила ее с волчицей… Темные глаза женщины казалось отыскали меня в толпе и теперь пристально рассматривали, словно захотели запечатлеть каждую черточку на моем лице. Нетрудно было догадаться, что именно о ней меня предупреждал Серко.

— Покажи мне девушку, — сказал старик, после того как уселся на высокий трон, что стоял ровно между столами. Бренн кивком велел Серко подвести меня к трону.

Когда мы подошли, Бренн и Серко отступили на шаг, оставив меня стоять перед седым старцем, рассматривавшем меня с не меньшим интересом чем черноволосая волчица, как я про себя окрестила женщину.

— Как твое имя? — спросил старик.

— Влада, — ответила я коротко.

— Влада, подойди ко мне поближе, я хочу лучше рассмотреть тебя, — произнес дед. Я шагнула к нему и остановилась буквально в шаге от его трона. Старик прошелся по мне ничего не выражающим взглядом, словно я не могла ему быть интересна, но и брезгливости тоже не выказал, а затем неожиданно попросил:

— Покажи мне амулет, тот что Ворон дал тебе!

Я склонилась ниже, одной рукой достала из-под одежды камень. Тот сверкнул в огне светильника, отбросив загадочный отблеск на лицо старика. За моей спиной кто-то охнул, кажется, женщина и мимо меня, взметнув облако черных волос пробежала черноволосая, та, что заинтересовалась мной. Старик никак не отреагировал на ее уход и только протянул сухую руку и прикоснулся к амулету, но тот час отбросил его и удовлетворенно улыбнулся.

— Меня зовут Заррон, я хозяин этого дома и всех земель лежащих на многие мили отсюда к югу и северу, — проговорил старик, затем посмотрел мимо меня на застывшего Ворона, — Тебе повезло. Кажется, это та, что ты искал. Камень не может ошибиться. Поздравляю! Я рад!

Ворон нахмурился.

— Пока еще рано поздравлять, — сухо сказал мужчина, — Еще ничего не решено.

Заррон качнул головой.

— Да, это так, но ты ведь постараешься, Бренн, — в глазах старика мелькнуло что-то такое, отчего я совсем не поверила в его наигранную радость.

Какие же они тут все странные, подумала я.

Заррон продолжал говорить с Бренном и я незаметно отошла в сторону, всего на пару шагов, но это не ускользнуло от глаз старика, хотя он и промолчал.

— Какое положение ты присваиваешь Владе, — спросил старик у колдуна.

— Моей ученицы, — ответил тот.

— Где она будет жить? — продолжал Заррон.

— В моем доме, — коротко ответил Ворон.

Старик удовлетворенно кивнул.

— Хорошо, — затем обвел взглядом всех присутствующих в зале, не упустив и те тени, что так и остались стоять по углам, не желая выйти на свет, — Все присутствующие здесь видели и слышали слова Бренна. Влада теперь его ученица и она неприкасаемая для вас. Нарушение карается… — он помедлил и выдержав паузу резко закончил, — Смертью.

Тени зашевелились, а люди в балахонах издали недовольные возгласы. Я оглянулась назад. Близнецы смотрели на меня и Селла неожиданно дружески мне подмигнула. Лица остальных не выражали никаких эмоций по поводу произошедшего. Я чувствовала, что старик только что сделал что-то важное для меня и, кажется, хорошее. Словно он обезопасил меня от чего-то страшного, но это было только предчувствие. Да, здешние обитатели были странными, но скорее всего, это было их единственным недостатком. Я подумала о том, что будь со мной рядом Кнут, я бы пережила и жизнь в подобном месте. А теперь придется терпеть… одной.

— Вы устали с дороги, — между тем проговорил Заррон, — Можете идти, но вечером я жду вас на ужин, — и он повернулся к тем людям, что стояли за моей спиной и произнес:

— Холдор, друг мой, подойди, есть разговор!

Я увидела, что тени и люди в балахонах расходятся, исчезают в бесконечных выходах из зала, которые прятались в тех местах, куда не доставал свет от светильников.

Бренн подошел ко мне, протянул свою руку, словно хотел взять мою, но тут же отдернул и только приказал следовать за ним и пошел вперед, уверенный в том, что я пойду следом. И я пошла.

Кнут качался в седле. Голова его раскалывалась от нестерпимой боли, а молодой мужчина все еще тщетно пытался вспомнить, что же такого произошло с ним и его друзьями и как они попали в такую глушь так далеко от родных мест.

Рядом спал в седле верный Желудь. Кнут пытался расспрашивать друга, но и тот тоже ничего не помнил и не знал, что их потянуло в такие пустынные края.

Мимо проплывали деревья и даже смотреть на их темные стволы, выделяющиеся на белом полотне снега, было больно. Третий спутник Кнута ехал молча, еще более странный чем сам Кнут. Он вообще просто смотрел перед собой и хмурил брови, словно пытался что-то припомнить и не мог, и это его сильно злило.

Но самое странное заключалось в том, что Кнут помнил все и дорогу домой, при этом он был уверен, что уже ехал по этому заброшенному тракту. Как помнил он и то, кто его родители и где он живет. Помнил все свое сознательное детство и отрочество и разные ненужные мелочи, а вот как оказался здесь совершенно себе не представлял. Словно кто-то вырвал солидный воспоминаний из его памяти.

Желудь странно всхрапнул и сам же проснулся от изданного им звука.

— А? Что? — он завертел кудрявой головой, затем очнувшись от остатков сна, уставился на друга.

— Где мы уже? — спросил Желудь.

Кнут посмотрел на него, хотел было улыбнуться, но губы отказывались растягиваться в улыбке.

— Скоро выедем на знакомую дорогу, — ответил он уверенно.

— Точно?

— Точно, — и чуть прижав покатые бока жеребца направил того вперед.

Над головой путников томились облака. Где-то за ними пряталась луна, придавая своему укрытию сказочного золотого свечения. Кнут поднял голову вверх. Откуда-то, словно с самого неба, на него упал холодный ком снега. Очевидно соскользнул с еловой лапы, согнувшейся под тяжестью. Ком был подледеневшим и Кнут поморщился, потер ушибленный лоб и вдруг увидел перед собой женское лицо. Окутанное дымкой воспоминания оно казалось знакомым и таки близким, что молодой мужчина удивленно моргнул. Видение тот час исчезло, а за спиной послушался смешок Желудя.

— Что это такое еще было? — подумал мужчина, но сколько не напрягал память, ничего она ему подсказать не смогла и даже тот мимолетный образ, что так зацепил его душу, стал снова медленно таять, исчезать из его головы. Кнут продолжал отчаянно цепляться за него, как за что-то дорогое, но прошло несколько минут, и он уже не смог бы сказать, точно ли ему привиделась далекая прекрасная девушка или все это оказалось плодом его воображения.

Мужчина посмотрел вперед на показавшуюся развилку. Он хорошо помнил поворот, который вел к дороге в его городок. Еще несколько часов, и он снова будет дома и возможно так кто-нибудь ему сможет объяснить, что произошло и как он оказался на многие мили от родных мест.

Глава 10

У Ворона оказался довольно большой и просторный дом. Деревянное строение в два этажа располагалось в отдалении от каменного дома Заррнона. Я так поняла при всем своем уважении к седому старцу, Бренн все же предпочитал держаться от него на расстоянии. Чем это объяснялось, я не могла понять. Отношения между ними мне показались на первый взгляд весьма своеобразными. И не друзья и не враги, оба держали нейтралитет.

Оставив лошадей одному из воинов Ворона, мы прошли в дом. Я шагала позади, рассматривая широкую спину мужчины, а сама думала о том, что все же ожидает меня в этом мрачном поселении. И чему Бренн собирается обучать меня? Все, что я умела необычного заключалось в моем даре слышать малейшие звуки, уноситься сознанием далеко от собственного тела и проникать даже под земной покров, но я считала это просто отменным редким слухом, хотя и понимала, что у простых людей такого слуха быть просто не должно. Я очень надеялась, что Ворон объяснит мне кто я такая.

Мы вошли в дом. Он оказался совсем простой, без изысков с обеденным залом внизу и спальнями на втором этаже. Кухня тоже находилась внизу в комнате смежной с залом. Нам на встречу вышла женщина. Я едва взглянула на ее роскошные черные волосы и лицо, так похожее на лицо Ворона, как тут же поняла, что передо мной его мать.

— Бренн! — женщина единым порывом шагнула к сыну, крепко обняла. Тот ответил на объятия, но отстранился слишком поспешно, возможно из-за того, что я присутствовала при этой встрече. Его мать бросила взгляд через плечо колдуна на меня. Смотрела пристально, но без каких-либо эмоций и за сегодняшний день я повторно услышала фразу:

— Это она?

Ворон кивнул и отошел в сторону, словно давал женщине возможность тщательно рассмотреть меня. Я почувствовала неловкость от столь пристального внимания к своей особе, но выстояла на этих странных смотринах.

— Мама, это Влада, — представил меня колдун, — Она будет жить у нас, пока я займусь ее обучением.

Женщина подошла ко мне, не отрывая глаз от моего лица, и я все же не выдержала, покраснела и от этого разозлилась на себя. Никакой выдержки, подумалось мне, но как оказалось, матери Бренна это неожиданно понравилось, потому что черты ее красивого лица смягчились, и она уже более дружелюбным голосом произнесла свое имя:

— Меня зовут Сорога и я поверь, искренне рада видеть тебя, — сказала и бросила короткий, но очень выразительный взгляд на сына, словно одобрила в чем-то его. Бренн улыбнулся одними губами.

— Наверное, вы устали с дороги, — Сорога взяла меня за руку и повела за собой, — Пойдем, Влада, я покажу тебе комнату, где ты будешь жить. У нас довольно просторный дом для нас с сыном, и мы здесь живем только вдвоем, потому я рада, что хоть кто-то теперь скрасит мое одиночество. Бренн постоянно отсутствует и мне будет приятна твоя компания.

Она подвела меня к деревянной лестнице, ведущей наверх и не отпуская руки, потянула за собой. Второй этаж оказался светлым. Здесь было много окон и несколько спален. Женщина вошла в самую крайнюю и распахнула передо мной дверь, приглашая пройти внутрь.

— Эту комнату я приготовила для тебя, Влада, — сказала она и тихо добавила, — Уже давно!

Я оставила эту ее фразу без внимания, осматривая помещение, где мне теперь предстояло жить. Комната мне понравилась. Просторная и светлая, с широкой кроватью и столом. С камином и большим сундуком для вещей, в который мне правда почти нечего было складывать. У камина прямо на деревянном полу лежала медвежья шкура, в углу стопка дров и кремень. На столе я заметила подсвечник с толстой свечой, коробку с иглой и нитками и гребень.

— Я смотрю, у тебя мало вещей, — она покосилась на скромный узел, который я все это время пока мы ходили по поселению держала в руках.

— Ну, ничего, мы что-нибудь придумаем, — сказала она скорее всего сама себе и добавила, уже глядя на меня, — Располагайся, отдыхай. Я позже позову тебя вниз пообедать. Если будет желание, то в доме есть бадья для купания…

— Спасибо, — кивнула я, — Пока мне хватит и непродолжительного сна.

— Хорошо, — кивнула Сорога и вышла, но прикрывая за собой двери еще раз с интересом глянула на меня.

Едва она вышла, как я подошла к окну. Внизу находился двор и за высоким забором виднелся край заснеженного леса с верхушками сосен, укрытыми шапками снега. Я оглянулась назад. Кровать с теплым пледом, наброшенным сверху вместо покрывала так и манила прилечь, расслабиться, отдохнуть и я не видела препятствий своему желанию. Все эти волнения и дорога в конец вымотали меня. Я легла сверху на плед, не раздеваясь и только сбросила сапоги. Поджала под себя ноги и закрыла глаза. Едва я расслабилась, как память услужливо подбросила мен горькие воспоминания о моей утрате.

— Не плакать, — сказала я сама себе. Несколько минут боролась с подступающим к горлу комком, но все же заставила себя забыться. Да и толку от слез, подумала я. Надо сперва во всем разобраться, а потом… Потом все может измениться для меня. А с Кнутом мы все равно будем вместе, как бы Ворон не старался нас разлучить, уверила я себя. Эта мысль придала бодрости моему отчаявшемуся сердцу и я задремала.

Тордис остановилась только оказавшись на расчищенном поле, где обычно тренировалась со своими людьми. Несмотря на то, что она пробежала, женщина дышала тяжело и на лбу выступили бисеринки пота. Она согнулась, упиревшись руками в колени, перевела дыхание и огляделась. Никого кроме нее на тренировочной площадке не оказалось. Конечно, подумала он, ведь уже слишком поздно для занятий и это было ей даже на руку.

Злость и обида захлестнули ее сердце. Тордис выпрямилась, обхватила руками свой балахон и в мановение ока сбросила ненавистную тряпку, оказавшись одета в тунику, подвязанную на талии широким поясом с бляхой, и в кожаные штаны, обтягивающие длинные ноги.

— Вернулся и притащил с собой эту серую мышку, девку, которая не знает о нем равным счетом совсем ничего! Девку, которой он не нужен, — Тордис чувствовала это и негодовала еще больше, — Как он мог? Почему не рискнул попробовать с ней, ведь она отдавала ему всю себя, предлагала так бесстыдно и так откровенно, но ведь не взял. Да еще и пристыдил.

Тордис подошла к бочке с тренировочными мечами, одним единым движением извлекла один на свет, взмахнула над головой, жалея, что он не боевой и ей не предстоит поединок, где она смогла бы дать волю своим чувствам, сумела выплеснуть всю свою боль и разочарование. Но ничего, она и так сумеет разрядиться, подумала молодая женщина и шагнула на поле, сделав выпад в сторону воображаемого противника.

Тордис провела серию воображаемой атаки. Меч ожил в ее руке, стал словно продолжением и отзывался на любой приказ воительницы. Тордис прыгала, уклонялась от воображаемых ударов, падала и поднималась, перебрасывала меч из одной руки в другую прокручиваясь вокруг собственной оси. Тело, разгоряченное опасным танцем было гибким и видно было сразу, что его владелица обладает им целиком и полностью.

Тордис рубила воздух, а сама представляла, как бы было прекрасно, будь на месте пустоты ее соперница. Уж она бы ей устроила. И хотя в глубине души женщина понимала, что привезенная из-за моря новая ученица даже ни сном ни духом не ведает о том, что причиняет одним своим видом боль ей, Тордис, она все равно ненавидела ее.

— Влада, — прошипела женщина и сделала резкий выпад, мысленно пронзая своим оружием чужое ненавистное сердце, а затем замерла, опустив меч. Руки разжались и оружие снова стало простой деревяшкой. Женщина в сердцах швырнула его через все поле, угодив в плетеный забор и проделав в нем дыру.

Тордис подошла к лежавшему на земле балахону, подхватила его одной рукой и перебросила через плечо. Злость после короткой, но очень агрессивной тренировки стала слабее и уже не так туманила мысли. Теперь воительница могла думать спокойнее.

— Еще не все потеряно, — сказала она себе, — Я буду бороться. Надо сперва узнать девчонку, ее слабости, ее мечты, а уже потом как следует и куда следует надавить. Я все еще смогу изменить и Ворон вернётся ко мне.

Родные смотрели на него как-то странно, словно чего-то боялись и Кнут злился на их скрытые взгляды, на сочувственные перешептывания за спиной и кажется не только они, весь городок знал что-то такое о нем, чего не знал он сам, но никто, ни единая душа ничего не могла ему сказать, даже когда он спрашивал открыто. Все молчали, переглядывались и отвечали, что все в порядке, но при этом не переставали смотреть на него так, словно у него произошло какое-то горе, или кто-то умер. Кнут злился, его друзья Желудь и Ян тоже ничего не понимали. Они, как и он, ничего не помнили, но на них по крайней мере никто ТАК не смотрел.

Даже родители, самые его близкие люди молчали, хотя Кнут был уверен в том, что они в курсе всех этих странных взглядов, которыми провожали его в городе. Но, самое странное заключалось в том, что и сам Кнут испытывал какую-то затаенную грусть. Чувство потери, что не оставляло его с того самого момента, когда он проснулся на незнакомой поляне далеко от родного города, да что там, каким-то чудом он и его друзья очнулись в нескольких днях пути от дома. Сначала он грешным делом подумал, что возможно они почудили малость, да выпили лишнего, но все же, чтобы до такой степени отбило память… нет, тут что-то было не так.

В один из дней, с прежней компанией Кнут пошел в трактир к дядьке Радомиру. Раньше он там часто бывал, да вот в последнее время, удрученный своим непонятным состоянием, позабыл туда дорогу, да вот друзья вытащили, заставили пойти, обещая, что возможно он развеяться и все встанет на свои места. Но Едва Кнут переступил порог таверны, как его словно молнией ударило. Видение девушки, красивой и до боли знакомой, образ которой уже всплывал перед его глазами еще тогда, на холодной зимней дороге… Это снова была она, но мелькнув перед глазами, всего на несколько секунд, она исчезла, а он остался стоять и глупо смотреть перед собой, пока один из друзей участливо не похлопал его по плечу.

— Влада! — он точно знал имя девушки из своего видения и был уверен целиком и полностью, что знает ее или знал когда-то.

— С тобой все в порядке? — кудрявая голова Желудя возникла перед глазами. Смешливые глаза в этот раз смотрели настороженно.

— Да, — он кивнул.

— Тогда пошли, — его друг направился к одному из столиков. Кнут следом, но ноги казались какими-то ватными.

Следивший за молодым мужчиной, хозяин таверны хмурил брови. Радомир проводил взглядом вошедших гостей, коротки кивнул им и отвернулся, думая о странном поведении Кнута. Он видел, как парни уселись за столик, тот, что обычно всегда занимали, когда приходили в его заведение, но вели они себя не так как прежде. От той веселой компании, где Кнут всегда был заводилой и что греха таить, забиякой, остались лишь воспоминания. Выпив пива, некоторые еще пытались шутить, но царящая за их столиком атмосфера была удручающе гнетущей. Словно облако на солнечном небе.

— Не стоило бы ему здесь появляться, — подумал Радомир, перебрасывая полотенце через плечо. Ему показалось, что Кнут начал вспоминать Владу. Ведь именно здесь они встретились впервые и здесь так часто виделись.

— Дядя Радомир, — к нему подбежал Ярослав. Мальчишка что-то держал в руке, наверное, леденец и его вид отвлек мужчину от печальных мыслей, — Можно я пойду поиграю во двор? — он заискивающе посмотрел на Радомира.

— Да, иди, — кивнул хозяин таверны и грустно подумал, глядя вслед убегающему ребенку, — Ты ведь тоже не помнишь Владу. Никто не помнит в этом городе, спасибо Ворону. Заклятье наполняло воздух и многие чувствовали что-то и многие помнили что-то и связывали почему-то печаль с Кнутом. Но никто не смог бы сказать, что именно произошло здесь не так давно.

Помнил только Радомир.

Заклятье колдуна сработало просто отлично.

Первые дни я просто жила. Отдыхала, ходила по поместью или в окрестностях всегда в компании или Серко, или матери Ворона, присматривалась, привыкала. Я к поместью, а оно ко мне. Казалось, это имение было живым. Да, я понимала, что просто позволила своему воображению разыграться. Но каждый раз, выходя в ворота и минуя страшных деревянных истуканов я покрывалась липким потом и старалась не глядеть на их морды, которые словно следили за мной. Ежась от паники я заставляла себя проходить мимо твердой походкой, но у моему стыду, получалось не всегда. Заметив мою реакцию на идолов, Серко сказал, чтобы я не переживала и что они только охраняют поселение от дурных людей и отводят незнающему глаза, заставляют проехать путника мимо…

— Они только с виду такие злые, но они внутри хорошие, — произнес он мне, когда мы шли по узкой тропинке, уводящей нас в глубину леса, — Так бывает и с людьми, — добавил парнишка, — С виду человек злой, а это только лишь видимость. Судить надо не по внешности, а по поступкам, — он покраснел, когда я пристально посмотрела на него.

— Ты интересно рассуждаешь, — заметила я, — Грубо, но правильно.

Серко улыбнулся широко и открыто. Так мне здесь больше никто не улыбался. Только он и Сорога.

Как оказалось, здесь в имении было много людей. Мало семей в основном мужчины — воины. И я почти не видела маленьких детей, но спросить ни у кого пока не решалась. Меня рассматривали, но никто из местных не решился даже заговорить со мной, но я пока не сильно была огорчена этим фактом. Все со временем образуется, говорила я себе. А пока мне хватало общества Серко и Сороги и иногда, совсем редко самого Ворона.

С тех пор, как мы прибыли прошла всего неделя. За это время я изучила расположение всех домов и несколько тропок. Один раз меня повели на ужин к Заррону, но находясь там и сидя на самом краю стола я едва могла прикасаться к еде, чувствуя на себе любопытные взгляды, причем, не всегда доброжелательные.

Ходили мы туда вместе с Вороном, хотя сидели по разные стороны стола. Он — рядом с самим главой, по левую руку от Заррона, я же на отшибе, как бедная родственница, хотя в данном случае все меня устраивало.

Еще я в тот день заметила ту красивую женщину, что при первом моем появлении поспешно покинула зал, когда Заррон расспрашивал меня у своего трона. Теперь то я могла ее внимательно рассмотреть, впрочем, как и она меня. Женщину звали Тордис и она была приближенной старика, потому что сидела через несколько человек от него. И эта самая Тордис, едва я вошла в зал следом за Бренном, стала следить за мной, при этом совершенно не таясь. Было совершенно очевидно, что эту женщину здесь уважали. Со слов воинов, следя за разговорами, я догадалась, что она предводительница целой дружины и у Тордис под началом только мужчины, отборные воины с которыми она занимается каждый день на тренировочном поле. И хотя ее сложение я не назвала бы хрупким, но она все же при всех своих натренированных мышцах, казалась вполне стройной.

Я попыталась было улыбнутся воительнице, но не получила встречной улыбки и потому решила больше не обращать на нее своего внимания. После мы еще несколько раз сталкивались с ней в поселении. Торлис всегда снисходительно кивала мне и приходила мимо. Я не могу сказать, что она проявляла по отношению ко мне злость или агрессию, но и благодушно настроена не была. Кажется, она просто хотела понять, что я за человек и чем дышу.

Ворон, в доме которого я обосновалась, продолжал, как и раньше свои ночные отлучки. Я спросила у его матери, что за причина заставляет его уходить в лес, но женщина только молчала или говорила просто:

— Спроси у него самого!

А я не могла даже подойти к нему, с ужасом ожидая того времени, когда он решит начать заниматься со мной. И этот день, как я не молилась о его задержке, все же настал.

Бренн в тот день вернулся не как обычно на рассвете, а чуть позже, когда солнце уже вышло целиком на небо и поселение полностью проснулось, стряхивая с себя остатки сна. Выглянув в окно, я увидела пушистые комки снега, медленно падающие с затянутого тучами неба. Сорога позвала меня завтракать, а после я отправилась мыть посуду на кухню, пока хозяйка дома убирала со стола.

Бренн вошел неслышно и я увидела его только когда обернулась, намереваясь выйти из кухни. Посуда вымытая и чистая аккуратной горкой возвышалась на столе. Ворон стоял в дверном проеме и смотрел прямо на меня, а я неожиданно подумала о том, что возможно он так стоит уже давно и это отчего-то разозлило меня.

— Влада, — позвал мужчина, — С сегодняшнего дня ты начинаешь обучение в качестве моей ученицы. Ступай в свою комнату и надень мужскую одежду, ту, что дала накануне тебе моя мать.

Я даже не посмела возражать. Безропотно протиснулась мимо колдуна, который, кстати, даже не подумал подвинуться, чтобы пропустить меня. Волей-неволей мне пришлось коснуться его, но Ворон словно даже хотел этого прикосновения наших тел. Я была так зла, что даже не покраснела и быстро взбежала на свой этаж. Переодевание также не заняло много времени и скоро я предстала перед колдуном во всей своей красе. Я не могла не признать, что мужская одежда более удобна и теперь как никто другой понимала воительницу Тордис, которая всегда, за исключением может быть посещения каменного дома, ходила в мужских штанах. И только на глаза Заррона она не рисковала попадаться без балахона, к которым старик питал непонятную нежность.

— Что мы будем делать? — спросила я, когда мы вышли из дома.

— Сегодня я покажу тебе то место, где ты будешь тренироваться и познакомлю с учителем боя на мечах, — сказал он.

— На мечах? — я была удивлена. Почему-то мне казалось, что обучать меня здесь будут магии или волшбе, но уж никак не владением оружия.

— А потом Тордис займется с тобой наукой приготовления ядов и способов их обезвреживания. Это не единственное, в чем она будет тебе учителем, но остальное потом, по мере освоения предыдущих наук.

Яды? Признаюсь, меня это поразило еще больше. Ладно оружие, все-таки уметь постоять за себя не такой уж и плохой навык, но яды? Я также была поражена узнав, что Тордис здесь заведует ядами и даже порадовалась, что не являюсь ее врагом в таком случае. Интересно, что эта женщина еще будет мне преподавать?

— Зачем яды? — спросила я, — Меня кто-то попытается отравить?

Ворон покачал головой.

— Не здесь, — коротко ответил он.

— Улучшением твоего дара мы будем заниматься дома в твоей комнате, — добавил колдун как-то тихо, — Потому что это твоя тайна. Никто пока не должен знать о том, что ты Слышащая, так что пока на все вопросы отвечай, что я не велел говорить, поняла?

Я кивнула. Как тут не понять, если тон у мужчины стал более яростным, будто он ждал, что я начну протестовать. А я и не стала. Не видела смысла.

Ворон привел меня к какому-то длинному дому. Я увидела широкую площадку, посыпанную песком, от снега ее расчищали, потому что сейчас она оказалась совершенно чистой. Не знаю, как, магией или просто руками, но казалось, снега на тренировочном поле не было и в помине. И тот снег, что сейчас падал мохнатыми комками таял, едва соприкоснувшись с песком. Нас уже ждали. На встречу колдуну вышел невысокий крепкий мужчина с короткой бородой, синеглазый с цепким, живым взглядом. У него были темные волосы, перехваченные в хвост и какие-то непропорционально длинные мускулистые руки, перевитые канатами жил. Для холодной зимней погды, мужчина был слишком легко одет — простые широкие штаны и безрукавка, распахнутая на груди.

— Это Влада, — Ворон вытащил меня мнущуюся от смущение из-за своей спины, толкнул к незнакомцу.

— Фолки, — представился тот, оглядывая меня с ног до головы изучающим взглядом. Он смотрела не так, как обычно мужчина смотрит на женщину, он видел во мне только своего будущего ученика, точнее ученицу и это меня немного успокоило.

— Она слабая, — сказал Фолки, обращаясь к Бренну и совершенно не стесняясь моего присутствия.

— Я знаю, — ответил колдун, — Потому и обратился именно к тебе. Доверить Владу кому-то другому чревато для нее самой. Мне не надо, чтобы ты делал из нее подобие Тордис. Влада должна уметь постоять за себя, но не более того.

Фолки перевел на меня взгляд. Прищурил синие глаза, а затем кивнул.

— Хорошо. Я сделаю, что смогу, но многого не обещаю.

Ворон криво усмехнулся.

— А ей много и не надо.

Фолки улыбнулся в ответ.

— Я понимаю, — сказал он.

Бренн посмотрел на меня, затем поднял руку, словно намеревался прикоснуться ко мне, но тут же, опомнившись, отдернул ее обратно и резко развернувшись, ушел прочь, оставив меня один на один с моим новым и пока самым первым учителем.

— Иди за мной, — произнес мужчина и мы направились в сторону строения.

Я еще не знала, что ждет меня дальше, но уже представляла, что легко не будет. И не ошиблась.

Тордис он увидел еще издали. Молодая женщина стояла, облокотившись спиной о стену его дома, под навесом, спасавшем от снега, который кажется стал идти сильнее. Ворон не сбавил шага, хотя и не хотел этой встречи. Но он прекрасно понимал, что поговорить в Тордис стоило уже давно, чтобы она перестала окончательно и бесповоротно строить иллюзии на счет него, так почему же не сделать это сейчас, тем более Бренн знал, что матери не должно быть дома. Она с утра собиралась в каменный дом к Заррону.

Когда колдун поравнялся с Тордис, она легко оттолкнулась от стены, шагнула ему наперерез, но Ворон и не думал игнорировать воительницу.

— Бренн! — сказала она громко, когда он остановился и посмотрел на нее, — Нам надо поговорить.

Ворон кивнул.

— Хорошо, — ответил он и поднялся на крыльцо своего дома, распахнув двери и сделал женщине знак рукой, приглашая ее пройти, — Мы же не будет разговаривать под домом?

Тордис легко взбежала по ступенькам, перескочила порог в спешке, словно опасалась, что мужчина передумает и захлопнет двери перед ее носом. Уже оказавшись внутри она огляделась и подумала о том, что давно уже не была здесь. Внутри совсем ничего не изменилось. Все казалось стоит на своих местах с ее последнего посещения. Женщина повернулась к колдуну. Ворон закрыл за ними двери и теперь стоял за ее спиной, скрестив руки на груди и ждал, что она скажет, или сделает.

Тордис решила действовать. Она шагнула к мужчине. Секунда и вот ее руки уже оплетают его шею, а губы тянутся к его губам, но на этом все и закончилось. Ворон развел женские руки и мягко оттолкнул Тордис от себя.

— Почему? — спросила она, — Из-за этой девчонки, что ты привез с собой?

Ворон вздохнул.

— Ты же сама видела, что у нее мой амулет, — ответил он.

Тордис вспыхнула. Гнев сдавил ее грудь. Она не понимала, как можно делать так!

— Она не любит тебя, — почти сорвался на крик ее голос, — А ты ее!

— Нет, не любит, — согласился мужчина, но за себя не ответил и это насторожило Тордис. Ее тонкие черные брови сошлись на переносице.

— Она тебе нравиться? — спросила она, но даже не дождавшись ответа мужчины горько продолжила, — Конечно, нравиться. Иначе ты никогда бы не отдал ей свой камень. А со мной ты даже не захотел попробовать, — она отвела глаза, уставившись на деревянные ступени, что вели на следующий этаж. Ворон положил руку на ее плечо, слегка сжал.

— Я не выбирал ее, — произнес он, — Ты ведь знаешь, как все произошло. Это не в нашей власти. Когда-нибудь ты почувствуешь тоже самое и поймешь меня.

Женщина резко сбросила его руку. Зло посмотрела в красивое лицо колдуна. Даже сейчас, когда она почти ненавидела его, почти желала причинить боль, она понимала, что все-равно любит, несмотря на то, что он отказывается от нее. Вот так просто. Отказывается от ее любви, от ее верности! И ведь ничего не поделаешь. Тордис не хотела признавать его правоту, но должна была и прекрасно осознавала это.

— А эта девушка, Влада, — внезапно спросила Тордис, — Она знает твои истинные намерения на ее счет? — колдун не ответил и женщина ехидно улыбнулась, — Значит не знает. Что ж, Бренн, тогда удачи тебе. Я не могу сказать, что отказываюсь от тебя. Этого ты никогда не услышишь, и я буду отстаивать свое право быть с тобой вопреки всем нашим законам…

Ворон посмотрел на говорившую, покачал головой, словно сочувствуя ее глупому стремлению. Возможно, если бы он сам любил Тордис, тогда все было бы иначе, но никакой любви не было. Только не с его стороны. Да и парой они так и не стали. Между ними не было не выполненных обещаний и ничего такого, чтобы связывало их. И Тордис это прекрасно знала, но будучи упрямой и независимой, она привыкла добиваться всего, чего хотела. А хотела она, как оказалось, именно его.

— Прости, — сказал Бренн и распахнул перед ней дверь. Снова, но на этот раз в его глазах была просьба… Он хотел, чтобы она ушла.

Тордис не заставила себя просить дважды.

Уже у калитки, отделяющей владения Ворона, она столкнулась с возвращающейся Сорогой. Обе женщины на мгновение остановилась друг против друга. Тордис посмотрела прямо в глаза матери своего любимого мужчины и увидела в них то же, что и мгновения назад в глазах самого Ворона, а затем Сорога посторонилась, выпуская Тордис.

— Не приходи сюда больше, — услышала молодая женщина, проходя мимо нее. Горечи во рту прибавилось, но спина осталась прямой, а шаг не сбился ни на миллиметр.

— Еще посмотрим, — подумала Тордис и не оглядываясь пошла вперед.

Кажется, для Фолки я стала самым большим разочарованием в жизни, потому что его взгляд, устремленный на меня именно это и выражал. Когда он первым делом спросил меня, что я предпочитаю из оружия и каковы мои навыки ведении боя, я удивленно посмотрела на него, и мужчина только тяжело вздохнул. Затем взял мою руку, прощупал от запястья до плеча и сухо заметил, что еще более хилая, чем он мог предположить.

— Меч определено не для тебя, — сказал он, — Даже самый легкий ты едва приподнимаешь, а уж о том, чтобы замахнуться не может быть и речи. Возможно лук или длинный нож! — он поманил меня в соседнее со складом помещение. Мы оказались в длинном зале с высокими потолками. Я увидела здесь много оружия, не так, конечно, как на оружейном складе, где мы провели более часа, подбирая мне снаряжение, но все равно его здесь оказалось предостаточно. У любителя разбежались бы глаза при одном взгляде на такое изобилие, но мне было не то что даже все равно, мне было тошно от вида этой красоты.

— Бери лук, — приказал Фолки и подвел меня к столу, на котором аккуратно были разложены луки и арбалеты всевозможных размеров и величины, — Выбирай такой, чтобы не оказался слишком легким или наоборот слишком тяжелым… — тут он осекся и сухо рассмеялся, — Кому я это говорю. Для тебя любой лук здесь слишком тяжелый.

Он выбрал сам и сунул мне в руки оружие, затем указал на противоположную стену, где были прибиты или подвешены мишени. Отсюда я точно не видела.

Фолки подошел ко мне, показал, как правильно приладить стрелу, затем натянул вместе со мной тетиву и разжал наши пальцы. Стрела запела, тонко и пронзительно и через секунду вонзилась ровно посередине мишени.

— Теперь сама, — он отошел на пару шагов назад. Я повторила его манипуляции с луком и разжала пальцы. Моя стрела, словно насмехаясь надо мной, поднялась под потолок и вонзилась в одну из ведущих балок. Фолки прыснул, отворачивая от меня свое лицо.

— Не-ет, — сказал он, — Так не пойдет. Начнем с самого простого. Надо тебе немного силенок набраться да руки подкачать. Силы в тебе нет, а без нее никуда. Я вечером зайду к Бренну, сам с ним все обсужу, ты только его предупреди о моем визите, — Фолки забрал оружие из моих рук и кивнул на двери.

— Начнем с азов, — произнес мой учитель и мы вышли во двор.

Как оказывается, все сводилось к примитивному бегу… по периметру тренировочного поля. Я сперва обрадовалась, но уже к середине дистанции поняла, что выдыхаюсь. Ноги предательски дрожали и заплетались, как после доброй чашки вина, а Фолки все еще стоял и кажется, даже не думал останавливать эту пытку, и я все бежала и бежала, злясь на весь мир, пока не свалилась позорно на песок.

Глава 11

Когда за мной пришел Серко, чтобы отвести меня к Тордис, я сидела на деревянной колоде для рубки дров до дворе перед домом. Фолки сказал, что завтра с утра мы продолжим с того, с чего закончили сегодня, а именно с бега. Затем он покажет мне как правильно метать ножи. Кажется, этот воин надеялся, что с этим видом оружия, относительно легким для женщины, нам может повезти больше. Я не сомневалась только в том, что смогу поднять нож, а дальше мои навыки оставляли желать лучшего.

— Я смотрю Фолки тебя совсем загонял, — произнес Серко, присев передо мной на корточки. Я кивнула и попыталась улыбнуться, при этом поправив выбившиеся из косы пряди волос.

— С Тордис тебе легче н будет, — заметил парнишка и дал мне руку, помогая встать.

— Кто она такая, эта Тордис? — спросила я, когда мы пошли прочь со двора моего первого учителя.

Серко молчал, словно обдумывая ответ, затем произнес:

— Скажем так, Влада. Тордис не тот человек, который рад видеть тебя здесь, — проговорил он.

— Мне кажется, она здесь такая не одна, — ответила я хмуро, — Я не чувствую себя на своем месте. Все смотрят на меня косо и как-то с любопытством, но при этом я понимаю, что этот интерес не совсем хороший!

— Тебе так просто кажется, — поспешил перебить меня Серко и добавил, — Хочу еще раз предупредить, с Тордис будь на стороже. Она не плохой человек, но раскрывать перед ней свою душу не советую.

— Спасибо, — кивнула я, хотя и без слов Серко это понимала и чувствовала.

Дом воительницы оказался рядом с главным каменным домом. Серко подошел к двери, требовательно постучал. Открыли нам не сразу. На пороге возникла высокая мужская фигура, заполнившая весь дверной проем. А затем, зыркнув на нас волчьим взглядом, мужчина отодвинулся в сторону, пропуская вышедшую из-за его спины Тордис.

— Влада! — она кивнула мне в знак приветствия. Затем бросила короткий взгляд на моего провожатого, — Можешь идти, Серко. И передавай привет своему учителю.

Парнишка сжал губы и перевел взгляд на меня. Кажется, он недолюбливал эту женщину, подумала я. Когда Серко ушел, Тордис велела мне проходить в дом.

— Я хочу сказать честно, — произнесла женщина, едва я переступила порог, — Сперва я не хотела заниматься с тобой, но… Ворон умеет быть настойчивым. Он обратился к Заррону и меня заставили, но теперь я совсем не против.

— Что же изменило твое мнение? — спросила я, сама удивившись подобной наглости.

— Да так, — последовал уклончивый ответ, — Есть мотив, только ты его не поймешь! — она сделала знак воину, открывшему мне ранее двери и тот поспешно покинул дом, оставив нас наедине.

— Как ты уже знаешь, меня зовут Тордис. Я здесь одна из женщин, равных по положению твоему учителю Ворону. У меня своя небольшая дружина и я отбирала всех мужчин сама. Но я вовсе не это хотела обсудить с тобой прежде чем мы приступим к изучению ядов.

— И что ты хочешь знать? — я вспомнила предупреждение Серко о том, что мне не стоит доверять этой женщине.

— Давай сперва сядем за стол, выпьем травяного отвара и познакомимся поближе, — Тордис взяла меня за руку. Ее ладонь оказалась такой же горячей, как и ладонь Ворона, — Я уже все приготовила. Так нам будет легче прийти к взаимопониманию, а это очень важно в обучении! — она потянула меня за собой в соседнюю комнату, где я увидела накрытый стол, помогла сбросить верхнюю одежду. И как бы мне не хотелось отказаться и даже убежать прочь из этого дома, но я не смогла так открыто показать этой женщине свою слабость. Свой страх. И потому села на лавку у стола, глядя на то, как она снимает над очагом кипящий горшок с чем-то пахнущим неимоверно вкусно. Затем Тордис разлила отвар по чашкам и сев напротив меня, придвинула ближе ко мне блюдо с пирожками.

— Ешь и пей, — произнесла она, — Мы просто поговорим сегодня. Я не хочу, чтобы ты боялась, но знаю, что Серко и Бренн настроили тебя против меня, ведь так?

Я хотела было опровергнуть ее догадку, но не смогла. Ведь Тордис говорила правду.

Пирожки оказались очень вкусными. Я даже не ожидала, что мой первый урок у женщины воительницы, показавшейся мне сперва злобной и опасной, пройдет в подобной обстановке.

Я ела, и пила чай, а женщина все подливала мне в чашку отвара и при этом что-то рассказывала из жизни поселения, о своих людях, о Зарроне, но при этом пристально следила за мной, за моими действиями, а когда я почувствовала внезапную дурноту, она резко вскочила на ноги, перегнулась через стол. У меня перед глазами все поплыло и только голос Тордис оставался единственной нитью, связывающей меня с реальностью. Я словно бы была и не я совсем. Мысли кружились, я не могла ни на чем сосредоточиться и только помнила, что Серко ведь предупреждал меня… Эта единственная мысль глубоко засела во мне, пока женщина говорила. Она спрашивала, я — отвечала. И я не могла заставить себя замолчать.

— Как твое имя? — спросил голос.

— Влада, — ответ получился вялым, едва слышным и Тордис еще ближе склонилась к моему лицу. Затем она спросила сколько мне лет, и я снова ответила, где-то в глубине сознания понимая, что таким образом Тордис проверяет действие того отвара, что она подлила мне.

— Скажи мне, Влада, — спросила она громко, — Скажи правду… Что связывает тебя и Ворона? Ты его любишь?

Я покачала головой. Какая глупость! Я и люблю колдуна!

— Не-ет! — произнесла я.

— А есть ли в твоей жизни мужчина, который владеет твоим сердцем? — продолжала свой допрос Тордис.

Я вздрогнула. Лицо Кнута вспыхнуло передо мной так ярко, словно я воочию видела его. Сердце мое сжалось от тоски. Я кивнула, чувствуя подступающие к глазам слёзы.

— Да, — ответила я, — Такой мужчина есть!

Тодис улыбнулась. Ее глаза вспыхнули зеленым огнем, лицо на мгновение стало хищным, сквозь красивые черты проступило что-то звериной, что сделало ее похожей на идолов у ворот, но мне тогда было все равно. Я качалась, плавая на волнах бессознательности.

— Назови его имя, — потребовала женщина, — И скажи мне где его искать!

— Его зовут — Кнут, — прошептала я.

— Расскажи мне о нем поподробнее, — попросила Тордис и я рассказала, ничего не утаив. Когда мы закончили, женщина села на свое место напротив меня и произнесла напоследок, — Ты забудешь все, о чем мы тут с тобой разговаривали. Считай, что тебя сморила усталость после занятий с Фолке.

Я кивнула и уронила голову на руки, сложенные на столе, а затем встрепенулась и открыв глаза подняла взгляд. Тордис сидела напротив меня и чем-то загадочно улыбалась. Увидев, что я проснулась, женщина взглянула на меня, уже совсем иначе, чем прежде.

— Вот ты и проснулась, — произнесла она, — Вижу замотал тебя совсем Фолке, что ты уснула прямо на моем столе.

Я качнула головой, стряхивая остатки сна. Кажется, я действительно уснула, что неудивительно после издевательств моего учителя по ведению боя. Он вымотал меня до предела и вот позорный результат — проспала весь следующий урок!

Когда в двери требовательно и настойчиво постучали я едва не подпрыгнула на месте. Тордис пошла открывать. Едва она отворила двери, как в дом вместе со всежим морозным воздухом ворвался Ворон. Его взгляд настороженный и какой-то взволнованный устремился к моему лицу.

— Влада, с тобой все в порядке? — спросил он.

Тордис ответила за меня.

— Что ты так переживаешь, девочка просто устала и уснула, — она прикрыла двери, чтобы тепло не выходило из комнат, затем добавила, — Твой Фолке ее измотал до предела. Не стоит гнать с такой поспешностью. Дайте Владе время…

Бренн так холодно посмотрел на говорившую, что она сразу же замолчала и на мгновение в доме повисла тяжелая тишина. Затем мужчина шагнул ко мне, властно взял за руку, потянул за собой. Подождал, пока я наброшу на плечи кафтан и только потом бросив взгляд на ухмыляющуюся Тордис шагнул к двери, увлекая меня следом. Но внезапно остановился и повернувшись ко мне схватил за плечи. Привлек близко и потянулся к губам. Я опешила. Остатки сна как рукой сняло. Я испуганно зажмурилась, глупо полагая, что сейчас меня поцелуют, но колдун только вдохнул мое дыхание и резко повернулся к Тордис. Его взгляд метал молнии.

— Сам виноват, — прошипела женщина, — Но я ничего твоей ученице не сделала, так что не переживай. Хотя могла.

— Если ты хоть еще раз дашь ей свои зелья… — предупредил северянин. Он зло посмотрел на воительницу и вышел из ее дома, потянув меня за собой.

Кнут лег спать далеко за полночь и не совсем трезвый. Сон долго не шел к нему, а когда наконец удалось уснуть, то молодой мужчина увидел перед собой широкий простор реки и себя самого, сидящего на поваленном дереве рядом с красивой девушкой. Она сидела к нему спиной и Кнут до остервенения и боли в груди мечтал, чтобы она обернулась. Словно от этого зависела его жизнь, но к своему удивлению не мог ни слова произнести, ни протянуть руки, чтобы коснуться плеча прекрасной незнакомки. Девушка что-то говорила ему, ее рука указывала на реку или за нее, но Кнут не слышал звука ее голоса и молил лишь о том, чтобы она обернулась к нему.

Звезды рассыпались на небе, и молодой мужчина видел из свет, отражавшийся в глади реки. Где-то вдалеке раздались слова грустной песни и Кнут подумала, что это девушки в березовой роще водят хороводы и тут же осекся. Он слышал их пение, а голос незнакомки, сидящей рядом нет.

— Обернись, — взмолился он, — Посмотри на меня и дай мне самому увидеть тебя!

Словно услышав его просьбу, она вздрогнула. Тонкая белая рука упала на ее колено, и она стала медленно оборачиваться. Слишком медленно… едва профиль красавицы стал отчетливо виден в лунном свете, как мужчина проснулся. Распахнул глаза и тут же зажмурил их от яркого солнца, лившегося сквозь распахнутые ставни. Его охватила непонятная злость и разочарование. Он так хотел увидеть девушку, как никогда не хотел ничего в своей жизни.

Кнут резко сел в постели, отчего испугал молоденькую девушку служанку, что открыла окна после того, как принесла хозяйскому сыну воды и полотенце для умывания.

— Пошла вон, — произнес Кнут, глядя на ту, что так не вовремя разбудила его. А ведь оставалось совсем немного, и он смог бы увидеть…

Запустив пальцы в густые волосы, молодой мужчина еще долго сидел на кровати, думая о своих снах. Ему уже не первый раз снилась эта незнакомка, хотя в глубине души он знал кто она…

В этот вечер, один из немногих Ворон остался дома. Он намеривался заняться со мной моим даром, но выглядел при этом так же неважно, как и тогда на корабле. Странный недуг, подумала я, глядя на бледное лицо учителя. Сорога взволнованно следила за сыном и качала головой. Она что-то не одобряла в его поведении, но только что, я не знала, а потом, после ужина Ворон качнувшись поднялся из-за стола. Я дернулась было к нему и схватила рукой его локоть. Колдун бросил на меня странный взгляд, затем посмотрел на свою мать. Пока я держала его за руку, он больше не качался и не подавал таких видимых признаков усталости. А затем я вспомнила, что Фолки обещал зайти к Бренну и поговорить на счет меня и передала это колдуну. Ворон едва глянул на Сорогу.

— Поговори с ним, когда придет. На счет меня скажешь, что я занимаюсь с Владой и выйти не могу…

Сорога сделала шаг к сыну, застыла.

— Ты сегодня уйдешь? — спросила она и странным образом в ее голосе мне послушалась надежда, словно мать хотела, чтобы ее сын ночевал вне дома.

— Да, — он кивнул, — Я выпил совсем немного зелья…

Женщина кивнула.

— Идите, не тратьте время зря, я встречу Фолки и поговорю с ним.

Ворон указал мне на лестницу, ведущую на второй этаж. Я беспрекословно подчинилась. Стала подниматься первой, он следом за мной, шаг в шаг… и снова при этом шатаясь.

Уже оказавшись в моей комнате, мы сели на шкуру у камина и пока я разжигала огонь, Ворон неотрывно следил за всеми моими действиями, прислонившись спиной к кровати. Когда пламя лизнуло сухую древесину я отодвинулась назад, любуясь яркими всполохами огня, не удержавшись, протянула над ним руки. Горячий воздух лизнул ладони, обжег. Я повернулась к Ворону. Он стал еще бледнее, чем прежде. Невольно посмотрела в окно и увидела закат, окрасивший небо в кровавый цвет. Снег перестал идти, но усилившийся ветер очистив небо заметал порошей двор.

— Что происходит с тобой после заката? — внезапно спросила я, придвинувшись к мужчине, — Кто ты и почему всегда уходишь? Тебе не кажется, что я должна знать…

Ворон улыбнулся, но улыбка получилась горькой.

— Пока не стоит, — ответил он и сел прямо. Протянул ко мне руки, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Дай мне свои руки. Ты должна почувствовать мою силу, и я помогу тебе узнать свою. Через наше единение, — я вложила руки в его ладони. Крепкие пальцы сжали мои чуть сильнее, чем следовало. Через секунду я дернулась, словно потеряв опору стала куда-то проваливаться.

— Закрой глаза, — потребовал колдун и я послушалась и теперь уже точно скользила в темноте, цепляясь за единственное спасение — его руки.

— Сейчас ты перестанешь падать. Попробуй увидеть все вокруг не открывая глаз. И скажи мне, что именно ты видишь! — попросил мужчина.

И правда, падение прекратилось, но я не почувствовала при этом твердой опоры под ногами, а казалось, словно парила в воздухе, но до сих пор не знала где и тогда колдун повел меня за собой. Я не видела его самого, только чувствовала сильные пальцы, сжимавшие мои. А затем словно впереди прорезался свет, и мы оказались в помещении, постепенно обретавшем очертания знакомого мне зала. Этот зал находился в каменном доме! Я вздрогнула, увидев старика, сидевшего снова на троне. У его ног расположился Серко и это почему-то удивило меня. Я открыла было рот, чтобы спросить у Ворона, что мы делаем здесь, но его вторая рука, такая же невидимая, накрыла мой рот, заставив молчать.

— Он не должен успеть, — сказал Заррон.

Серко смотрел на старика. Глаза непривычно холодные. Этого парнишку, такого приветливого всегда и улыбчивого со мной, я не узнавала в сидевшем рядом с Зарроном молодом человеке с каменным лицом.

— Он не успеет. Я все сделаю для этого, — произнес Серко. Даже голос у него был другой. Со стальными вкраплениями.

— Я даже не думал, что найдется подходящая пара нашему Ворону, — старик внезапно замер и словно стал прислушиваться к наступившей тишине. Бренн схватил меня за плечи и словно выдернул из липких пут, в которые мне показалось я попалась. Я открыла глаза и увидела, что мы с ним по-прежнему находимся в моей комнате и сидим на медвежьей шкуре у камина. Бренн снова прислонился к кровати. Его лицо стало серым, а затем я заметила выступившие на открытой шее синие вены.

— Что с тобой? — спросила я, потянувшись к мужчине, но он довольно прытко для своего состояния вскочил на ноги и рванул прочь из моей спальни, оставив меня в недоумении смотреть ему во след. Я промедлила несколько секунд, а затем встала и поспешила следом за колдуном, но внизу увидела только Сорогу, провожавшую Фолки. Ворона и след простыл, но больше всего меня удивило то, что сейчас за порогом открытой двери была ночь. Не тот закат, разливавшийся по небу, а самая настоящая глубокая ночь. Мне стало любопытно, сколько же мы просидели в моей комнате с учителем, но я почему-то только прикусила язык, вынуждая себя молчать.

— Завтра жду после рассвета, — попрощавшись с Сорогой сказал мне Фолки.

— Я буду, — только и произнесла я, прежде чем за мужчиной закрылись двери. Я повернулась к Сороге, но женщина почему-то отвела глаза и заторопилась на кухню, где у нее якобы подходили пироги.

— Кто-то же должен мне все рассказать, — подумала я с отчаянием, и тут же вспомнила взгляд Серко. Что его связывало со старым главой этого поселения? Они общались на равных…

Все это оставалось для меня пока загадкой, и чтобы разгадать ее мне требовалось время и удача.

Я поспешила на кухню к Сороге, намереваясь ей помочь. И застала женщину стоявшей у окна. Услышав мои шаги, она обернулась. В ее глазах застыла печаль, но увидев, как пристально я смотрю на нее, Сорога быстро улыбнулась и словно одела чужую маску. Все они что-то недоговаривали, думала я, подойдя к матери колдуна. Только вот что именно? Как же мне хотелось узнать… Но заговорили мы о Фолки и о том распорядке занятий, что он придумал для меня.

Тордис вошла в зал без приглашения. Демонстративно оттолкнув при этом в сторону охранника из людей Заррона, что сейчас стоял у входа. Он хотел что-то было возразить, но не успел, потому что женщина легко убрала его со своего пути и с ноги распахнув двери, стремительно прошла внутрь.

Она едва не столкнулась с Серко. Парнишка шел от трона и его взгляд, которым он наградил женщину, был далек от дружественного. Но и сама женщина теплых чувств к парнишке не питала, хотя он и был учеником Ворона.

Уверенным шагом Тордис приблизилась к трону. Заррон сидел на нем, глядя на приближающуюся воительницу. Его глаза подозрительно прищурились, а руки незаметно сжали подлокотники трона, так что на худых кистях еще больше обозначились костяшки пальцев.

— Я не звал тебя, Тордис, — сказал старик.

Женщина встала напротив, гордо вскинула голову. Длинные черные волосы рассыпались по плечам.

— Я сама себя позвала, — ответила она.

Заррон нахмурил брови.

— Ты одета неподобающим образом, — произнес он, глядя на облегающие штаны и подпоясанную тунику, выглядывающую из расстегнутой меховой куртки.

— Я хочу, чтобы ты нашел для ученицы Бренна другого учителя вместо меня, — Тордис глядела прямо в глаза старику.

— Ты отказываешься? — сухо спросил он.

— Не совсем, — ответила женщина, — Просто у меня изменились обстоятельства, и я должна на некоторое время уйти! Дело не во Владе. Она здесь не причем, — солгала и даже не покраснела.

Заррон прекрасно понимал, что Тордис обманывает, но ему в этот раз ему была только на руку ее ложь. Так кстати, подумал старик.

— Хорошо, — неожиданно для самой воительницы сказал старик, — Ты свободна. Я найду того, кто заменит тебя.

Она склонила голову, выражая свою почтительность и уважение.

— Спасибо, — произнесла Тордис, — Я вернусь как можно быстрее, — и поспешно развернувшись, вышла из зала, прямиком в ночь. Заррон встал с трона, встряхнул худой кистью и в руках у него появился посох, казалось созданный изо льда. Старик улыбался глядя в ту сторону, в которую ушла Тордис. Он был доволен. Все шло как нельзя лучше.

Небо над головой женщины было ясным, звездным. Ночь несмотря на редкие порывы уходящего ветра, была тиха и морозна.

Тордис скинула лыжи только убедившись, что ушла достаточно далеко от имения. Несколько минут она прост стояла, глядя не небо, на почти полную луну. Еще несколько дней и будет полнолуние, подумала молодая женщина и стала медленно раздеваться при этом укладывая свои вещи аккуратно в маленькую котомку, которую после повесила на кустарнике так, чтобы в лямки можно было протиснуться стоя на четвереньках.

Тордис стояла совсем голая на морозном воздухе, впитывая запахи ночи, тихие звуки и улыбалась, а затем присела и выгнула спину, запрокинув голову с густой гривой волос. Ее лицо, обращенное к луне стало меняться. Сначала оно вытянулось, превращаясь в волчью морду. Потом из кожи, словно молодые побеги из земли, быстро стали пробиваться волоски и скоро вся морда Тордис покрылась темным густым слоем шерсти. То же стало и с телом. Спина и руки изломало под немыслимым углом, женщина застонала от боли, такой привычной и даже немного сладостной, когда ее руки превратились в лапы. Обычные волчьи лапы. Несколько минут и на поляне под звёздным небом вместо красивой молодой девушки стояла огромная лохматая волчица. Она подняла голову к луне, но теперь из горла зверя вырвался вой. Он отразился от дальних гор и улетел, подхваченный ветром в сторону берега, миновав поселение и рассыпался над морскими волнами.

Тордис замолчала и огляделась. В зверином обличье зрение стало во много крат лучше, слух и обоняние тоже. Волчица подбежала к своей котомке, пролезла сквозь лямки и дернулась вперед, снимая ее с куста. Теперь на звериной спине болталась простая человеческая котомка.

Тордис бросила последний взгляд назад, туда, где за деревьями, далеко от нее засыпало поселение. Туда, где остались ее люди, где сидела у камина одинокая девушка по имени Влада… А где-то рядом с самой Тордис рыскал опасный зверь, встреча с которым была для волчицы опасной.

— Уходи! — зашептал человеческий голос в сознании зверя.

Тордис шагнула вперед, еще и еще и скоро сорвалась на бег. Еще немного, и женщина-волк скрылась за деревьями. Они скрыли ее толстыми ветвями. Ветер замел следы. Темный лес умел хранить свои тайны.

Глава 12

Жизнь для меня завертелась волчком, побежала стремительнее быстрой и полноводной реки, которую подпитывает весеннее таяние снегов.

Утро начиналось с того, что я привычно шла на заклание к Фолке, которое вскоре перестало быть таковым, потому что неожиданно мне понравилось все то, что он заставлял меня делать. Всего месяц, и я уже бегала с удовольствием, мои руки и ноги, да что там говорить, все мое тело благодаря всем тем упражнениям что заставлял меня выполнять мой учитель приобрели ту самую крепость, которой так недоставало мне по мнению Фолки. Я стала сильнее, не на много, но все же сильнее, к тому же мой магический дар усиливался и это помогало мне в учебе и в тренировках. И я, наконец, стала осваивать метательные мечи и стрельбу из лука.

Фолке, стоя за моей спиной и глядя, как я уже попадаю в десятку шесть-семь раз из десяти попыток, довольно улыбался и кивал мне, словно подбадривал… Иногда на тренировочную площадку приходил и Ворон, но почти всегда просто стоял в стороне и наблюдал и никогда ни единым словом или жестом не показал, радуют ли его мои явные успехи или он ожидал от меня чего-то большего?

Домой я возвращалась ближе к концу дня, после занятий по ядам и урокам самого колдуна и просто падала на кровать, едва прикоснувшись к ужину и замечая только, как вздыхает Сорога и печально качает головой, глядя на меня. Ворон продолжал уходить, едва за окном гас последний солнечный луч, и я решила, что наверное, стоит в один из прекрасных дней проследить за ним и все же узнать его тайну, раз он сам не хочет ее раскрывать, но все никак не решалась.

С того нашего самого первого урока, когда Ворон с моей помощью подслушал разговор между Серко и Зарроном, я не особо заметила, что отношения между колдуном и его молодым учеником сильно изменились. Мне показалось, что тогда я слышала слова предательства из уст парнишки, но видно Ворон думал иначе, потому что порой занимался с нами обоими наравне. В любом случае, по виду колдуна и не скажешь, что он стал свидетелем этого странного разговора.

Мой дар открывался медленно, постепенно, как распускается роза на рассвете. Приоткрывая сперва один, затем другой лепесток, неспешная и прекрасная в своем пробуждении, так было и со мной. Дар стал сильнее. Я слышала лучше и дальше и теперь могла почти незаметно подкрасться к тому, кого собиралась подслушать. Тренироваться приходилось на Вороне. Но с ним это было очень тяжело. Он почти всегда выталкивал меня из своей головы, едва я только проникала в его сознание, или пыталась подслушать разговор, когда его не было рядом.

Занимаясь в паре с Серко я осваивала совсем другой вид магии. Бренн так и не разрешил мне открыться даже Сороге и потому все думали, что я такая же, как и Ворон, а если точнее, то я обладала частью его таланта — ментальная магия… Что может быть прекраснее чем возможность проникать в сознание людей. Читать их мысли, контролировать более слабый разум? Именно так расписывал мне Ворон мой побочный дар, открывшийся в результате наших занятий.

А еще были занятия по ядам. Это оказалось не так легко, как я предполагала, но и не так тяжело, как могло быть. Самое страшное заключалось в том, что мой новый учитель, заменивший Тордис, учил меня изготовлять их и противоядия. Это было интересно и пугающе, но что самое удивительное… Мне все это нравилось. И занятия с Фолке и чашки с толчеными травами и уроки с Вороном. Но даже понимая, что колдун вопреки моему согласию смог открыть для меня новый мир, полный удивительных возможностей, я вспоминала городок, где рос без меня мой маленький брат, где жил Радомир, человек, заменивший мне отца и где я оставила свое сердце. Кнут… Я вспоминала его чаще чем кого-либо и порой благодарила свою усталость, что валила меня с ног, едва я видела свою кровать. Но однажды я поняла, что сплю так крепко, не только потому, что сильно устаю. Тело в конце концов освоилось с нагрузками, а вот спать хотелось постоянно. Едва я входила в дом, перед самым закатом, то сразу плелась в свою комнату и там засыпала… Но однажды что-то произошло, и я проснулась перед самым рассветом, чтобы замереть в ужасе. На моей постели, рядом со мной кто-то спал.

Я несколько коротких мгновений лежала не шевелясь, затем приоткрыла один глаз и повернула голову, чтобы разглядеть человека, лежавшего рядом и при этом обнимавшего меня своей огромной рукой, правда, поверх одеяла.

Мужчина был полностью одет и просто спал, касаясь меня. Я без труда узнала его. Колдун… И что он только делал рядом со мной? Зачем ему все это? Знает ли Сорога, что ее сын пришел ко мне в спальню и возможно, не в первый раз?

Я лежала и думала о том, что делать дальше. Притвориться, что сплю и дождаться его ухода, или немедленно разбудить и потребовать объяснений… Пока я думала, дыхание мужчины сбилось, и я увидела, как он открыл глаза и посмотрел прямо на меня.

Я решила не юлить и спросила напрямую, что он делает в моей постели.

— Только не говори мне, что я не пойму! — сказала я, приподнимаясь и разглядывая лежащего рядом мужчину.

К моему удивлению Бренн не ответил и только еще несколько секунд смотрел в мои глаза, а потом спросил:

— Скажи Влада, — после утреннего сна голос северянина отдавал легкой хрипотцой, — Я нравлюсь тебе, как мужчина? Смогла бы ты полюбить меня?

Мой рот открылся в безмолвном изумлении. Я ожидала чего угодно от Ворона, но только не подобного вопроса.

— Что? — пробормотала я.

— Ответь мне, — темные глаза прошлись по моему лицу, замерли на губах, и я почувствовала, что краснею, а мой камень, висевший на груди, его, Ворона, подарок, стал горячим, впервые за все время моего пребывания в этом поместье. Я бросила на колдуна изучающий взгляд. Он был красив, очень красив и да, он нравился мне внешне, но он не был тем мужчиной, что остался где-то там, далеко. Он не был Кнутом.

— Прости, — я встала с кровати, — Если тебе так важен мой ответ, то я скажу тебе — нет, — я повернулась к мужчине. Он уже сидел на постели, опустив при этом голову, так что я не смогла разглядеть его лица и не знала, порадовал его мой ответ или огорчил. Хотя, я не замечала его интереса ко мне как к женщине. Не чувствовала этого, или просто увлеченная своими занятиями не разглядела зарождающегося интереса в мужском сердце?

— И все же объясни, что ты делаешь в моей кровати? — спросила я твердо, он ответил только, — Спасибо за честность.

Ворон легко соскочил с кровати и широкими шагами направился к двери. Кажется, он снова решил оставить меня без ответа. Я вскипела и бросилась следом за ним, догнала уже на лестнице и рванулась вперед намереваясь преградить ему дорогу и вынудить все же поговорить со мной. Даже не знаю, как, но нога моя подвернулась, и я полетела вперед и упала бы, если б Ворон вовремя не подхватил меня. На короткое мгновение я почувствовала тот же самый укол в сердце, как тогда в хлеву, когда прощаясь Ворон подарил мне свой амулет. И вот теперь снова то же самое.

Я подняла глаза на лицо Бренна. Он был так близко, опасно близко, и я даже чувствовала его теплое дыхание, шевелившее выбившиеся из косы волоски, отчего по телу странным образом пробегала странная приятная дрожь, а потом он поцеловал меня и я, удивленная такой откровенной наглостью со стороны своего учителя, замерла в его руках. Это была мягкая нежность вперемешку со страстью. Мои губы отозвались на ласку, я сама отозвалась на его натиск, сомлела, забыла обо всем. Мне показалось правильным то, что мы сейчас с ним делали, как будто, так и было должно произойти между нами. Словно он принадлежал мне, а я ему! А потом он отпустил меня…

— Я должен был попробовать, — как-то криво усмехнувшись сказал колдун и очарование от поцелую словно испарилось. Я вырвалась из его рук, оттолкнула прочь и зашипела, не узнавая себя саму:

— Не смей больше приближаться к моей спальне! — и резко развернувшись, пошла обратно в свою комнату, сгорая от стыда и разочарования.

Когда мы целовались, я забыла о своей любви. Я забыла даже кто такой Кнут и это меня напугало.

Кнут поддался уговорам друзей и пошёл с ними на охоту. Мужчины в городе говорили, что в лесу появилась волчица. Необыкновенная, умная, она обходила все ловушки и водила охотников за нос, а еще у нее оказался по словам очевидцев, невероятно прекрасный мех, сравнимый только с мехом соболя и многие охотники, в том числе и закадычный друг Желудь, отправились в один прекрасный день на травлю зверя, уговорив Кнута пойти вместе с ними. Все мечтали поймать этого неуловимого зверя.

Раньше молодой мужчина был из первых охотников, но с тех пор, как более месяца назад он вернулся из неизвестности, Кнута словно подменили. Все в его жизни пошло не так. Пропал интерес ко всему. Еда стала невкусной, девушки некрасивыми, песни не такими звонкими, как раньше, а друзья не такими веселыми и верными, кроме одного Желудя, но тут была отдельная история и Кнут считал Желудя своим братом, потому в расчет тот и не шел. Родители смотрели на своего единственного сына и только качали головой, не зная, как ему помочь, а хозяин таверны, по имени Радомир, всегда, когда парень приходил к нему со своими друзьями, следил за Кнутом, но молчал, хотя и видел, что тот мучается от неизвестности, поглотившей его. Но сказать просто не мог. Радомир был связан словом, а данное колдуну слово нарушить нельзя. Кара за это велика…, и он продолжал наблюдать и молчать.

День охоты выдался морозным и солнечным. Небо над лесом запрокинулось яркое, синее и глубокое. Сугробы вокруг стояли достигая порой высотой по пояс среднему мужчине, потому пробираться по лесу иногда было трудно, но ни один из охотников не отступился. А псы, которых взяли на облаву, порой проваливались под снег и их приходилось вытягивать, что только затрудняло передвижение охотников.

В конце концов было принято разделиться на пары и разойтись в разные стороны.

Кнут пошел в паре с молодым охотником по имени Вышата. Они были знакомы, но никогда не ходили в одной компании и потому Кнут вел себя сдержанно при едва знакомом человеке. Молча кивая друг другу мужчины пробирались в глубь леса. Когда где-то сбоку послышался отчаянный лай и Вышата поспешил приладить стрелу.

— Скорее всего какой-то волк, или олень, его спугнули, и он идет прямо на нас, — сказал мужчина. Кнут прислушался и нехотя согласился с правдивостью слов своего временного напарника. Его рука медленно потянулась к арбалету, висевшему за спиной. Охотиться Кнут не хотел, но в то же время не мог позволить Вышате подстрелить первую добычу. И ни один из них даже не предполагал, что есть возможность, что это черная волчица.

— Это была бы удача, — подумал Кнут и замер увидев нечто огромное выскочившее на поляну прямо перед ними.

Кнут еще никогда в своей жизни не видел подобного зверя. Волчица была огромная, как приличный годовалый теленок, а ее мех поистине оказался еще прекраснее, чем говорили в городе. Кнут даже на мгновение залюбовался переливом черной шерсти. Соболь, не меньше, подумалось ему, и он вскинул оружие, но Вышата не стал любоваться на зверя и потому успел первым выстрелить в волчицу и к его удивлению, та взвилась в воздух, поймав при этом зубами стрелу. Вышата только рот разинул, а хищница сомкнула пасть и остатки древка посыпались в снег деревянными щепками.

— Кажется, стрелы для нее не проблема! — проговорил вслух Кнут и быстро достал из ножен меч. Вышата последовал его примеру, вооружившись длинным охотничьим ножом. Она оба обступили волчицу. Кнут с удивлением смотрел на ее размеры.

— Слишком большая для простого волка, — подумал он.

— Кнут, ты отвлеки ее, а я нападу сзади! — крикнул Вышата и Кнут мог поклясться в тот момент, что когда прозвучало его имя волчица с интересом посмотрела на него. И в хищных глазах был не дюжий ум.

— Это не волчица, — произнес Кнут. Перед его глазами метнулось темное пятно. Вышата взвыл, когда зверь бросился на него, повалил в снег, ухватив за руку, сжимавшую нож.

— Кнут! — завопил Вышата.

Красная кровь мужчины окрасила снег в алое. Кнут рванулся было на помощь, но волчица уже бросил свою жертву и неслась на него самого. Один быстрый взмах мощной лапы и его меч отлетает в сторону, а потом произошло удивительное. Когда молодой мужчина уже решил попрощаться с жизнью, волчица схватила его за шиворот и потащила в лес, как обычно они носят своих щенков, только мужчина был явно тяжелее, но зверь справлялся со своей ношей.

Кнут закричал, призывая остальных охотников на помощь, попытался вырваться из пасти хищницы. Ему это даже удалось. Ткань на рубашке треснула, оставив в пасти черное бестии только жалкий клочок его одежды. Мужчина не долго думая вскочил на ноги и бросился бежать, но волчица в два прыжка вновь настигла его, повалила и склонила над ним свою окровавленную пасть. А затем впилась в горло… но тоже как-то странно, словно просто придушила.

Боли не было. Кнут просто потерял сознание…

Его еще долго искали после в лесу, но так и не нашли ни тела, ни следов того, что волчица загрызла его… Желудь плакал, сидя на поваленном дереве и говорил о том, что напрасно потянул друга с собой в этот проклятый лес, за этой проклятой волчицей… А Вышата все описывал, показывая рану на руке, какая была громадная эта зверюга и как он едва спасся из ее пасти. Но даже несмотря на отсутствие крови и доказательств гибели кнута, мужчины решили, что скорее всего волчица утащила его в свое логово, где и прикончила. И только Желудь пошел на поиски друга, прихватив с собой одного из псов. Остальные вернулись в город, чтобы сообщить печальную новость родителям Кнута.

А желудь шел по следу, отмечая, что волчица просто волочила за собой тело его друга и удивлялся тому, что Кнут даже не пытался сопротивляться. А это был плохой признак… Только к закату, проходив по чаще, Желудь решил вернуться в город. Наступала ночь и одному в лесу находиться было опасно. Да и мороз усиливался…

— Я вернусь завтра и найду его, — сказал себе Желудь, хотя прекрасно понимал, что шансы выжить у друга к этому времени станут ничтожны.

Заррон находился в своей комнате, когда Ворон прошел к нему. Старик обернулся на вошедшего, пригласил присесть.

Колдун опустился на широкую лавку, бросил короткий взгляд на покои Старшего, отметив, что в них почти ничего не изменилось, только может стало больше дорогих побрякушек. Заррон имел слабость к красивым вещам и его люди порой, стараясь порадовать Старшего, привозили ему такие вещицы — хрупкие вазы из цветного стекла, серебряные кубки с непонятными гравировками, какие-то картины на стенах, изображающие непонятные пейзажи и много всего прочего, что Ворону не нравилось, но было так по сердцу Заррону. Сейчас старик любовался на одну из своих безделиц, держа ее в руке и вращая.

— Как успехи Влады? — спросил наконец Заррон, но при этом даже не оторвался от любования своим сокровищем.

— Она быстро постигает азы знаний, — ответил Бренн.

— А что происходит между вами? — теперь старик поднял глаза на сидящего перед ним мужчину, — Ты же знаешь, время не стоит на месте…

Ворон сжал губы, Старейший заметил, как на скулах колдуна заиграли желваки и улыбнулся злости мужчины. Он увидел то, что хотел, и реакция Бренна самое лучшее подтверждение его догадкам.

— Что-то Тордис не возвращается, заметил старик, как бы, между прочим.

— Она уже большая девочка и в состоянии позаботиться о себе, — произнес Бренн.

— И ты совсем не переживаешь за нее? — удивился Заррон.

— Нет, — прозвучал холодный ответ, — Она лучшая из моих учеников, из всех, что когда-то были.

— Мда… — протянул старик, — Как жаль, что вы не пара. Очень жаль. Это был бы сильный союз и кстати, — он отошел в сторону и взял со стола бутыль с какой-то жидкостью внутри. Протянул ее Ворону, — Ты давно что-то не брал свое зелье, а насколько я слышал, часто ночуешь дома. Как это понимать?

Ворон поднялся с лавки, улыбнулся Старшему, но ответить не спешил. Принял из его рук бутыль и поспешно кивнул вышел из покоев Заррона, оставив того со злостью смотреть ему во след. Паршивец все еще надеться обыграть его, подумал старик и сжал в руке ту самую хрупкую вещицу, что ранее волновала его мысли. Теперь же только осколки посыпались вниз. Старик отряхнул ладонь и вздохнул. Если Тордис поторопиться, что ее возвращение сведет на нет все действия Ворона. А она поспешит, Заррон уверен в этом, пусть даже женщина волчица и не знает своей истинной роли во всей этой истории. И хорошо, что не знает, подумалось ему.

Кнут лежал на снегу. Кто-то заботливо подстелил под него кафтан и уложил рядом с горящим костром, тепло которого согревало мужчину. Он приподнялся и увидел, что кроме него рядом у огня никого нет. Поспешно встал, оглядел полянку, затерянную в лесной чаще, такой густой, что между переплетенными разросшимися кустарниками не видно просвета. На небе занималась заря, едва-едва пробиваясь через темные сбитые тучи, обещавшие скорый обильный снег. Молодой мужчина вспомнил произошедшее. Волчицу, которая схватила его, крики Вышаты и потом темноту, когда он потерял сознание.

— Что за чертовщина? — произнес он вслух и сделал было шаг, намереваясь покинуть пустую поляну с одиноким огоньком костра, как от деревьев отделилась гибкая тень. Секунда и рядом с ним возникла женщина. Очень молодая и красивая. Кнут поднял на нее взгляд и внезапно понял, кого видит перед собой. Черные женские волосы, длинные и блестящие, струились по ее плечам, на губах застыла полуулыбка, словно она не знала, как начать разговор и выжидала, предоставляя мужчине шанс заговорить первым.

— Кто ты? — спросил Кнут, — Ты оборотень? Это ведь вчера на тебя мы охотились?

Женщина растянула губы в улыбке, кивнула.

— Мое имя Тордис, — произнесла она тихо. Голос был под стать хозяйке. Плавный, перетекающий густой, как мед, — Я искала тебя. Я бродила по вашему городу, подслушивала. высматривала и ничего, а тут такая встреча. Это просто должен быть Ты! А теперь назови мне свое имя! Позволь мне убедится в своей правоте.

Мужчина не колеблясь представился и ему показалось, что женщина рада, услышав, как его зовут.

— Скажи мне, Кнут… — она присела у огня и поманила мужчину последовать ее примеру.

— Ты помнишь девушку по имени Влада?

— Влада, — произнес молодой мужчина. Имя показалось ему до боли знакомым. Мелькнуло видение прекрасной девушки и тут же пропало.

Тордис придвинулась к нему, да так близко, что их лица находились друг от друга на минимальном расстоянии и заглянула в глаза. Несколько секунд она что-то искала в его взгляде, потом отодвинулась и проговорила:

— Тебя околдовали. Это работа Ворона и я, увы, не смогу полностью снять заклятье, но попытаюсь частично пробить его защиту, и ты постепенно станешь вспоминать…

Кнут нахмурился.

— А если я не хочу, чтобы ты что-то делала со мной? Почему я должен верить женщине, да еще и оборотню, которую впервые вижу…

Тордис дернулась вперед. Черты ее лица мгновенно заострились. Зверь проступил через них и Кнут отшатнулся от злости того, кто жил внутри прекрасной женщины.

— А разве я спрашивала твое мнение, человек? — произнесла она, — Ты мне нужен и ты пойдешь со мной. Твоя женщина, та, которую ты любишь и мечтал сделать своей находится в опасности. Другой мужчина, тот, который лишил тебя памяти, хочет, чтобы она стала его женой, но он использует ее, не любит, в отличие от тебя. И ты хочешь допустить это?

Тордис прикоснулась пальцами к его лбу. Что-то горячее обожгло кожу и Кнут вздрогнул. Внезапно увидел девушку, что стояла возле него. В руке у нее была кружка пива… Мужчина даже ощутил свою злость, когда эта девушка вылил ему содержимое кружки на голову.

— Влада, — произнес он и другое воспоминание, где они сидели вдвоем у реки, настигло его, приятно согрело сердце.

Тордис убрала руки, посмотрела на лицо сидевшего напротив человека.

— Я не могу все восстановить сразу. У меня слишком мало магии, у просто оборотень, как ты сказал раньше, но я буду стараться.

Кнут молчал, опустив голову, стал рассматривать свои руки. Рассвет почти расползся по небу, но солнце так и не показалось. Вот в чем было дело, понял он. Вот что мучило его на протяжении всех этих долгих дней. Он пытался вспомнить и не мог, и злился на самого себя, а оказывается всему виной было колдовство. И Влада, девушка из его видений, значит, она существовала на самом деле! Мужчина чувствовал, как важна ему эта девушка. Его сердце протяжно заныло в груди при одном только имени. Влада…

— Я даже не сомневаюсь, что ты пойдешь со мной, — произнесла Тордис, наблюдавшая за игрой чувств на лице молодого мужчины, — Если же нет, то я все равно заставлю тебя…

Он не дал ей договорить. Посмотрел решительно, твердо.

— Я хочу все вспомнить! И я пойду с тобой!

Тордис довольно хмыкнула, поднялась на ноги.

— Я и не сомневалась, — проговорила женщина оборотень и подхватив со снега свой кафтан, на котором лежал ранее бесчувственный Кнут, отряхнула его и одела, — Тогда идем прямо сейчас. У нас очень мало времени.

Кнут покачал головой.

— Я должен вернуться в город, предупредить семью, — сказал он, — Это не займет много времени. Я не хочу снова внезапно пропасть из их жизни…

Тордис забросала огонь снегом, посмотрела на мужчину холодно, ответила:

— Хорошо. Только учти, если передумаешь и не вернешься, я все равно найду тебя и заставлю пойти со мной… — и добавила уже жестче, — Только тебе это не совсем понравиться.

Кнут нахмурился.

— Не оскорбляй меня, волчица, — в тон ей ответил мужчина, — И не делай поспешных выводов. Будешь ждать меня на окраине, у главных ворот, что ведут на лесную дорогу. Я приду.

Тордис кивнула.

— Вот и замечательно, — сказала она, — Только давай, я тебя сейчас выведу из леса. Так будет быстрее, да и потом дома не задерживайся. До заката вернись, я буду на условленном месте.

Кнут посмотрел на женщину их взгляды встретились. Странное чувство охватило его, словно он уже где-то видел ее раньше, или мог знать?

— Пойдем! — Тордис первая отвела глаза и шагнула вперед. Кажется, сам лес расступился, пропуская ее сквозь свои владения. Кнут пошел следом.

Глава 13

Кнут шагал за Тордис, глядя на ее легкую походку и на узкие плечи. Длинная черная коса змеилась по спине. Женщина словно почувствовав на себе чужой взгляд обернулась, посмотрела холодно, отталкивая взглядом.

Она была вынослива, и молодой мужчина удивлялся тому, что когда он сам начинал уставать, а себя он слабым не считал, Тордис все еще продолжала идти впереди, указывая путь.

Когда Кнут вышел в ворота города, попрощавшись с матерью и отцом и со своим другом Желудем, рвавшимся идти с ним и радостным от чудесного спасения друга из лап огромного зверя, он не увидел Тордис, хотя знал точно, что она где-то здесь, за деревьями. Сколько он не всматривался в закатный лес, ему не удалось обнаружить женщину и лишь, когда она, насытившись его тщетными поисками, вышла сама, Кнут сам себе улыбнулся, признавая ее таланты. Наверняка, охотница из этой Тордис была отменная, с ее то обонянием и слухом, подумал он.

— Не опоздал, — произнесла она, оглядев мужчину с ног до головы. И коня, как она и велела, не взял.

— Мы пойдем лесными тропами, — сказала ему Тордис, когда они прощались на опушке недалеко от дороги, ведущей в городок, — Лошадь там не пройдет! А мне надо, чтобы мы как можно быстрее оказались у нашей цели!

Кнут кивнул, соглашаясь, но потом все же спросил:

— Какой тебе интерес во всем этом?

Тордис даже остановилась на мгновение. Запнулась, повернув лицо к мужчине.

— Такой же, как и у тебя.

И больше не сказала не слова. Она вообще оказалась не разговорчивой. За все время, что они шли, не проронила не слова, а когда он пытался что-то спросить, отвечала коротко и по смыслу. Кнут уважал подобных женщин. Тордис была умна, не болтлива и знала себе цену, даже более того. Она была бы прекрасной женой для любого мужчины, который бы потерпел равную себе по уму и силе… а еще, и Кнут не мог этого не признать, она была красива, той, опасной красотой, которая так привлекает мужчин. Яркая, жесткая и властная. И тут Кнут вспомнил другую, ту, к которой так стремилось его сердце. Полную противоположность Тордис — мягкую, нежную, зовущую девушку с длинной светлой косой.

— Влада, — шепнуло сердце.

— Влада, — повторил он тихо вслух.

Тордис услышала его шепот, улыбнулась жестко и довольно. Вспоминает, подумала он. Скоро он полностью вспомнит свою Владу и тогда Ворону придется посторониться, потому что она, Тордис проследит за тем, чтобы эти двое нашли друг друга. Соперницы для нее больше не будет, да, в принципе, и никогда не было. Девчонка помнит своего жениха, тогда, в ее доме, Влада все рассказала ей, находясь под действием зелья. И все мысли девчонки были только о Кнуте и ее семье — брате и человеке, заменившем ей отца.

— У Ворона не будет ни единого шанса, — подумала черноволосая воительница, пробираясь через лесную чащу. Шедший за нею следом молодой мужчина будет гарантом ее собственного счастья. Только бы поскорее вернуться домой!

Когда Ворон сказал мне, что Заррон хочет видеть меня у себя, я сперва удивилась, но потом поняла, что не могу не пойти. Я зашла домой, переоделась в читую одежду и сказав Сороге, куда иду, вышла во двор. Ворон стоял на крыльце, смотрел на снежную крупу, засыпавшую землю и ждал как я понял, меня.

— Я не хочу, чтобы ты шла к нему одна, — просто ответил он на мой вопросительный взгляд.

Я пожала плечами.

— Ты не знаешь, что он хочет от меня? — поинтересовалась я.

Ворон спустился с крыльца. Крупа тот час посыпала воротник его верхней одежды, украсила волчий мех ледяными жемчужинками.

— Он Старший и по нашим законам мы все, кто живет на территории этого поселения, должны подчиняться ему и повиноваться.

— Даже ты? — я вскинула брови и набросила на волосы капюшон.

— Даже я, — ответил мужчина и распахнул передо мной калитку.

— Мне казалось, что ты имеешь здесь больше прав, чем остальные, — проговорила я и прошла мимо Ворона, задев его рукавом.

— Возможно только самую малость, — улыбнулся он.

Я шагнула вперед. Бренн пристроился рядом. Я чувствовала его взгляд на своем лице и от этого моя кожа начинала гореть. Щеки полыхали алыми пятнами, и я сама не могла понять, что вызывало во мне подобную реакцию.

— Не доверяй Заррону, — сказал Ворон, когда перед нами вырос каменный дом Старшего. Я остановилась, резко посмотрела на стоявшего рядом колдуна.

— Почему?

— Потому что он не будет с тобой откровенен, — Ворон смотрел на меня немигающим взглядом черных, пугающих своей глубиной, глаз.

— Тогда я не могу доверять и тебе, — произнесла я, глядя прямо ему в лицо, — Ты ведь тоже не откровенен со мной.

— У меня есть причины, — отрезал он и шагнул мимо меня к входным дверям.

— И что за причины, позволь узнать? — я преградила ему путь и мужчина убрал руку от дверного кольца, — Ты не хочешь мне сказать сам, пока это не сделает за тебя кто-то другой? — я подошла слишком близко к Ворону и заметив это, поспешно отпрянула, что вызвало у него горькую усмешку.

— Ты изменилась, — проговорил он тихо, но я услышала.

— Заррон ждет, — ответила я, понимая, что Ворон мне ничего не скажет. Не сегодня, это точно!

— Тогда идем! — колдун открыл двери, и мы прошли внутрь.

Старик находился не в большом зале, где я обычно видела его сидящим на своем троне, а в маленькой комнате, прилегающей к нему. Заррон был в обществе одного из своих прислужников, мрачного мужчины с длинной черной косой, в привычном балахоне и с каменным взглядом. Увидев нас с Вороном, появившемся на пороге, Заррон сделал знак рукой, и его прислужник поспешил выйти. Затем старик взглянул на Бренна.

— Я бы хотел поговорить с Владой наедине, — при этом тон его возражений не допускал. Ворон поклонился и медленно вышел, напоследок бросив на меня взгляд, который дал мне ясно понять, как не хотелось мужчине оставлять меня наедине с этим стариком. Но он не мог ослушаться.

Я прошла в комнатку, огляделась. Все стены в помещении были заставлены полками. Посередине комнаты на квадратном возвышении был устроен очаг, над пламенем которого висел громадный котел. Заррон проследил взглядом за тем, как я рассматриваю его травы и зелья, закупоренные в маленьких глиняных бутылочках, что занимали почти все свободное место на полках, а уж самих полок здесь было немеряно. Они поднимались от самого пола до высокого, такого же, как и в большом зале, потолка, заставленные в несколько рядов. Я приблизилась к одной из стен, посмотрела на зелья.

— Интересно? — спросил голос старика за моей спиной.

— Любопытно, — ответила я, обернувшись к нему, — После занятий с ядами это кажется интересным!

Заррон смотрел на меня пристально, изучающе. Его глаза при этом странно мерцали.

— Но вы ведь не для этого меня пригласили, чтобы показать эту комнату, — напомнила я.

Старик кивнул.

— Как продвигаются твои успехи? — спросил он.

— Спасибо, хорошо, — и это была правда. И я знала, что Заррон прекрасно осведомлен обо всем, что касалось меня, кроме, возможно, того, что мы с Вороном так старательно скрывали от него — мой истинный дар.

Старик меж тем предложил мне присесть на один из табуретов, стоявших в углу, а сам продолжил колдовать над котлом. Я видела, как он влил в кипящую жидкость какой-то отвар из большой бутыли, предварительно взболтав содержимое. Затем бросил какие-то травы и снова перемешал.

— Скажи мне откровенно, Влада, — произнес Заррон после недолгого молчания, — Ворон, то есть Бренн, он оказывает тебе какие-нибудь знаки внимания, ну, как это обычно делают мужчины, когда им нравиться женщина?

Я опешила от подобного вопроса. Мне казалось, что мы будем говорить с ним, о чем угодно, но только не на подобную тему.

— Не совсем, — произнесла я тихо.

— Ты не должна верить ему, — сказал старик, — Помнишь ту женщину, Тордис, что должна была стать твоим учителем по ядам.

Я кивнула.

— Так вот, ее и Бренна связывают глубокие чувства, — старик внимательно взглянул мне в глаза, — Она его женщина была и будет, а ты…

— Я ему зачем-то нужна, — закончила я за Старшего и тут же прикусила язык, опасаясь, что он разгневается.

— Да, ты ему нужна.

— Тогда возможно, ты скажешь мне, что скрывает Ворон? — попросила я.

Старик улыбнулся.

— Я не могу, — произнес он и я сникла. Тот же ответ, что мне постоянно твердит Ворон, но тут Заррон добавил еле слышно, — Но ты можешь узнать все сама, а я просто дам тебе подсказку и кое что для того, что поможет тебе…

Я вскинула голову, заинтригованная. Особенно той мыслью, зачем это Старшему? Я понимала, что между этими двумя мужчинами идет война, пусть на первый взгляд и незаметная. Чем Ворон мешает Заррону, я не знала, но это было очевидно.

— Так дайте мне шанс во всем разобраться, — попросила я.

Старик хитро улыбнулся, затем отошел к полке за своей спиной, и взял оттуда маленькую бутылочку, вернулся ко мне и протянул на раскрытой ладони.

— Что это? — спросила я.

Старший сунул мне бутылочку в руки.

— Это то, что поможет Бренну не почувствовать тебя, если ты захочешь этой ночью пойти за ним после заката в лес, — ответил Заррон, — Я ведь догадываюсь, что ты давно хотела проследить за своим учителем, не так ли? С того самого первого дня, когда увидела, как он уходит на закате! Я прав? — он посмотрел на меня так, словно ни на секунду не сомневался в своей правоте и это действительно так и было. Я давно хотела проследить за колдуном, но никак не могла решиться. В последний момент меня останавливала или усталость, или страх перед Вороном.

— Что это за зелье? — спросила я.

— Выпьешь, когда выйдешь за пределы поместья, — ответил старик.

Ворон говорил мне, чтобы я не верила Заррону, но при этом сам не доверял мне настолько, чтобы рассказать все о себе. Мне было не просто любопытно. Я сгорала от желания узнать его тайну и поэтому решилась. Старик соблазнил меня своими словами. Я ведь действительно хотела во всем разобраться, понять…

— Бренн ждет тебя в зале, — сказал Старший, и тут я увидела нечто интересно. Старик поднял голову, чуть развел руки в стороны и закрыл глаза. Я невольно вздрогнула, увидев, что он полностью повторил мои манипуляции, когда я за кем-то подслушивала, покидая свое тело.

— Не может быть, — подумала я и в этот момент Заррон вернулся. Он был такой же, как и я!

Я увидела только как он распахнул глаза и посмотрел на меня.

— Бренн там в зале с Серко, — сказал старик, — Будь добра, когда выйдешь отсюда, передай мальчику, что я желаю видеть его.

Мне тактично намекнули, что наша встреча окончена, поняла я и встала с табурета.

— Будь осторожна, — догнал меня его голос у самой двери.

— Спасибо, — ответила я, не оборачиваясь и толкнула дверь.

— Как думаешь, что это могло быть? — спросил Кнут, рассматривая исковерканную тушу, раньше принадлежавшую лосю. Окровавленные ошметки были разбросаны на снегу. Клочья шерсти свисали с ближайшего куста. Животное было разорвано напополам, а после частично обглодано. Самое странное, что зверь съел голову, часть вроде бы не лучшая, но для зверя, как оказалось, вкусная, потому что белый череп с остатками плоти смотрел на мужчину из снега, пугая пустыми глазницами, на боках того, что раньше было величественным лосем, оставалось еще достаточно мяса.

— Что-то очень большое, — Тордис встала с корточек, брезгливо поморщилась, — Медведь скорее всего, — добавила она.

— Значит это шатун, — Кнут огляделся, словно опасался, что зверь вот-вот выскочит из зарослей и наброситься на них.

— Мда, — только и проговорила женщина, — Нам надо уходить отсюда поскорее. Эти животные опасны. И я чувствую, что он где-то поблизости. На лосе осталось еще так много вкусного.

Кнут покосился на Тордис, вспомнив тот ее вид, в котором они впервые встретились. Тордис волчица могла вполне оценить тушу на снегу, и мужчина прочитал это в ее глазах.

— Пойдем, — он дернулся было взять ее за руку, но женщина отвела ее в сторону, не дав к себе прикоснуться.

Они прошли поляну, и снова оказались в густом лесу. Пробираясь через старые завалы, Кнут думал о том, что память постепенно возвращается к нему и это радовало мужчину. Воспоминания были отрывистыми, но все же были и теперь Кнут помнил даже то, как на них с друзьями в лесу напало чудовище…

Тордис как всегда была впереди. Кнут удивлялся ее легкому шагу, казалось после молодой женщины на снегу даже не остается отпечатка ног, словно она ничего не весила. Ее спина, маячившая перед ним, казалась все привычнее, словно они были знакомы не несколько дней, а год или даже больше. Несмотря на то, что Тордис всегда держала между ними дистанцию, она все же стала более разговорчива и теперь ночуя под открытым небом и глядя на пламя костра, из разговоры стали длиннее и более откровенными. Нет, Тордис почти не говорила о себе. Чаще всего она рассказывала о своих людях. По ее словам в поселении, где жила женщина, у нее была своя дружина. Небольшая, но подвластная только ей.

— Мои люди оборотни, как и я, — вспомнил Кнут слова волчицы, — Мы слабее колдунов и конечно же мне не сравниться со Старшим, но мы все воины и на нас лежит ответственность за защиту поместья.

— А Старший, кто он такой? — поинтересовался мужчина, подбрасывая в огонь сухую ветку.

— Старший… — она замялась, — Ну, как бы тебе сказать. Он не человек и не оборотень. Нечто среднее. И таких как он очень мало. Люди, подобные Старшему раскрывают свою силу только когда встречают того, кто дополнит их.

— Как это понимать? — удивился Кнут, но Тордис неожиданно неестественно рассмеялась.

— Тебе не стоит вникать во все это, — сказала она, — Заберешь свою невесту и будь здоров.

Кнут задумчиво потер подбородок.

— А ты уверена, что твой, так называемый Старший, ее захочет отдать.

Тордис повернула к нему свое лицо. Ее глаза вспыхнули, отражая пламя. Улыбка скользнула на полные губы.

— Даже не сомневаюсь, — произнесла она…

… И вот теперь они шли по лесу. Кнут перебрался через поваленное дерево, и увидел, что идущая впереди него женщина-оборотень внезапно остановилась.

— Что такое? — спросил мужчина.

— Тсс, — она прижала палец к губам, повернувшись к нему в пол-оборота, — Слушай!

И Кнут затих. Сначала он совершенно ничего не услышал, а потом ему показалось, что откуда-то сбоку раздался едва различимый хруст, словно кто-то или что-то наступило на сухую ветку и тут же все снова погрузилось в безмолвие.

— Он идет за нами, — шепнула Тордис и покачала головой, — Это очень плохо. Зверь очень крупный… Я бы сама ушла, но ты! — она многозначительно посмотрела на стоящего за спиной мужчину.

— Он почуял нас еще на поляне, — она сделала знак Кнуту следовать за ней как можно тише, — И он идет следом. Ты когда-нибудь охотился на шатуна? — ее брови вопросительно взлетели вверх. Кнут покачал головой.

— Не приходилось, — ответил он.

Тордис снова пошла вперед.

— Тогда скоро узнаешь, что это такое, — произнесла она, — Медведь пойдет за нами, но нападать пока не будет. Он сыт, но зол… И он скорее всего пошел следом, потому что мы вступили так не вовремя на его территорию.

— Я знаю их повадки, — ответил мужчина, следуя за ней, — Наслышан.

Она снова оглянулась. Глаза задорно сверкнули.

— А я на такого охотилась и не раз, — сказала она, — Потому следи за спиной. Они любят нападать сзади, когда жертва меньше всего будет ожидать нападения.

Кнут непроизвольно оглянулся, словно медведь уже стоял за его спиной, но позади был только лес.

— Надо торопиться, — Тордис прибавила шагу, — Только не в коем случае не бежать. Этой ночью нам поспать не удастся, — добавила она уже тише.

Когда я вышла от Заррона, Ворон и Серко, разговаривавшие в зале, замолчали. Бренн пристально смотрел на меня, словно ожидал увидеть какие-то изменения.

— Влада? — произнес он, но Серко опередил его со своим приветствием.

— Заррон передал, что хочет тебя видеть, — сказала я парнишке. Тот кивнул. Широкая улыбка с которой он разговаривал со мной, исчезла, уступив место сосредоточенному выражению.

— Я и сам собирался к нему, — сказал Серко и кивнув мне, прошел в комнату Старшего. Мы с Вороном остались одни.

Светильники, развешенные по углам чадили, наполняя воздух удушливыми запахами сухих лечебных трав и еще чего-то неуловимого. Я шагнула к Ворону, сжимая в кулаке маленькую бутылочку, при этом спрятав руку в складки балахона, который мне так не терпелось снять.

— Что он хотел от тебя? — спросил колдун.

— Да так, — я пожала плечами, — Просто расспрашивал о моих успехах!

Ворон нахмурился, потянулся ко мне, положил свои большие руки на мои плечи. Развернул к себе лицом.

— И когда ты научилась только лгать? — спросил он.

Я посмотрела на лицо мужчины склонившееся надо мной. Невольно перевела взгляд на его губы и внезапно поймала себя на мысли, что мне интересно, что я почувствовала бы, если б Ворон поцеловал меня? Но тотчас прогнала прочь эту мысль.

— Молчишь, Влада? — спросил колдун.

Я легко улыбнулась уголками губ. Да, подумала я, молчу. Не у тебя одного могут быть тайны, учитель.

Ворон убрал руки, как-то слишком медленно. Его пальцы сползли по моим рукам, едва касаясь, но отчего-то вызывая во мне странную дрожь обжигая даже через ткань одежды. Я отпрянула, хотя мне не было неприятно. Совсем не было, даже наоборот…

— Если не хочешь мне ничего сказать, тогда пошли домой. Уже скоро закат, — сказал Бренн.

— Домой, — коротко ответила я, давай понять, что не собираюсь ничего передавать из нашего разговора со стариком.

Судя по тому, как Бренн произнес слово — закат, сегодня я смогу проследить за ним. Я все еще думала, стоит ли это делать, но очень хотела знать правду, а иного способа пока у меня не было.

Глава 14

Сидя на подоконнике в своей комнате, я следила за тем, как колдун выходит из дома. Вот внизу хлопнула дверь и раздались шаги Сороги, которая убирала со стола, а затем я увидела, как Ворон торопливо идет к калитке, а затем едва оглянувшись на дом, уходит прочь.

Я не могла медлить. Одетая в мужскую одежду, выданную мне Фолке для наших занятий, при боевом ноже, привязанном на поясе и с заветной бутылочкой за пазухой, я раскрыла окно, позволяя холодному воздуху ворваться в комнату. Смело ступила на подоконник и прыгнула вниз, так, как учил меня Фолке. Высота была маленькая и я опустилась прямо на ноги, быстро взглянула на оставшееся раскрытым окно и побежала в сторону, в которую несколько минут назад ушел Ворон. Спасибо снегу, следы колдуна четко отпечатались на белом холодном полотне, и я шагала медленно, опасаясь, что он сможет меня увидеть если я внезапно окажусь за его спиной. Но колдун явно торопился, а солнце быстро клонилось за горизонт, золотое, рассыпая лучи по ползущим облакам. Цвет их быстро менялся. Вот золото стало пропадать, уступая место насыщенному оранжевому пламени, потом стало алым и постепенно потемнело.

Я увидела, как Ворон выходит в ворота. Скоро их закроют, подумала я и прибавила шагу. Идолы молча проводили меня тяжелыми взглядами, застывшими на деревянных мордах.

Следы вели в лес, но не на привычную мне тропу, которая шла к утесу, и даже не на ту, что вела к морскому берегу, нет, они манили меня зайти в самую чащу, и я остановилась в нерешительности, думая о том, насколько мне надо знать правду о Вороне. Мне было страшно идти туда, где я могу оказаться одна наедине с темнотой и всем тем, что бродило в ней, и я не имела ввиду зверей, нет, на свете есть вещи пострашнее когтей медведя и голодной стаи волков. Я боялась того, чего не знала.

Мои колебания длились недолго и вот я, оправив на себе ножны, глубоко вздохнула, набрав полные легкие воздуха, словно это могло придать мне храбрости, и вступила под свод деревьев, присматриваясь к следам, ведущим все дальше от поместья.

Стоило поторопиться, подумала я, пока следы еще видны. Скоро окончательно стемнеет и мне придется идти, пользуясь своим даром, а это крайне опасно. Бренн сможет заметить меня… И тут я вспомнила про зелье, данное мне Зарроном. Я быстро откупорила бутылочку и опрокинула тягучую горькую смесь себе в рот. Едва подавив приступ тошноты, я заставила себя часто и глубоко дышать, привыкая к ощущению чего-то инородного в своем организме. Странное дело, я думала, что зелье, данное Старшим поможет мне быстрее двигаться или видеть в темноте, но ничего подобного не произошло. Спустя некоторое время я чувствовала себя так же, как и ранее. Даже неприятные ощущения прошли.

Ждать было некогда. Пока я стояла, думая о собственном взбунтовавшемся желудке, колдун уходил от меня, а сумерки вокруг сгустились до предела. Ночь вступала в свои права, вытесняя последний свет прочь, и я уже не могла видеть следы.

Раскинув руки в стороны я запрокинула лицо к небу, закрыла глаза и стала отдаляться от своего тела. Мое сознание впустило звуки леса, и я услышала даже как падают редкие легкие снежинки с темных облаков. Как под землей передвигается мышь, но не это надо было мне. Я искала Ворона и не могла найти. А потом услышала где-то далеко впереди странный звук, то ли рев, то ли рык. Вернулась назад, понимая, что это не может быть колдун, он не сумел бы так быстро оказаться за пару километров от поселения… или смог? Что я вообще знала о нем? Да, по сути ничего. А этот странный и устрашающий звук был единственным, что привлекло мое внимание, поэтому я решительно шагнула в ту сторону, где как помнила слышала этот рев.

Черный лес обступил меня со всех сторон. Темный, мрачный, он словно говорил мне, вернись домой, но я упорно шла, думая о том, каким бывает этот лес днем. Все зависит от моих собственных страхов, понимала я, но не переставала внутренне дрожать и все равно шагала вперед. Не знаю, сколько прошло времени, но скоро я снова воспользовалась своим даром, чтобы знать, не сбилась ли с пути. Как оказалось, тот, за кем я шла за это время ушел с прежнего места и вообще, звуки, издаваемые этим существом упорно говорили мне, что это явно не Ворон. Наверное, я сбилась с пути, но к моему удивлению, кроме странного зверя, которого я сперва ошибочно приняла за колдуна, в лесу никого не оказалось.

Сначала я подумала о том, чтобы вернуться назад, но какое-то чутье толкало меня увидеть существо, узнать, кто оно. Но, наверное, уже тогда я догадывалась, кого увижу перед собой, но отказывалась верить, пока не вышла на прогалину, где увидела в темноте как что-то огромное, сгорбилось над чьим-то телом. В этот самый миг, словно сама природа пришла мне на помощь. Тучи неожиданно разошлись и лунный свет открыл мне страшное зрелище. Я не могла не узнать то самое чудовище, что преследовало Кнута и его друзей в тот самый день, когда мы спасались от нежити, а Ворон усыпил весь лагерь. А еще я поняла, что именно оно все время, пока мы ехали в обозе Ворона и после, преследовало нас. Огромное, страшное, сейчас существо жрало какого-то зверя. Я не смогла догадаться по останкам бедного создания, кем оно было раньше. Чудовище разорвало его на части и теперь пожирало, урча от удовольствия. Я замерев молча наблюдало за жутким пиршеством и когда луна снова скрылась за тучами, была только благодарна наступившей темноте, которая вновь скрыла от меня монстра, превратив его просто в огромный черный силуэт на снегу. Я облокотилась ладонью о ствол дерева и нечаянно мои пальцы соскользнули вниз по коре. Я застыла в страхе, увидев, что зверь перестав есть поднял огромную голову и огляделся прислушиваясь. Его широкие ноздри гоняли воздух, словно он искал мой запах, и я внезапно поняла, как сглупила подобравшись так близко к твари с наветренной стороны.

— Ну и дура ты, Влада, — сказала я сама себе. Рука как-то сама собой потянулась к ножу, но я тут же остановила себя. Это было глупо, что мог мой ножик в сравнении с этими громадными клыками и когтями? К тому же, подумалось мне, он не мог не почувствовать меня, и я уже приготовилась готовиться к позорному побегу, хотя и сомневалась, что смогу уйти слишком далека, как произошло нечто странное. Чудовище закончив нюхать воздух что-то проворчало и вернулось к трапезе.

— Не может быть, — подумала я, — Он не мог меня не почувствовать, если только это не действие зелья, данного мне Зарроном. Но он сказал мне, что это для того, чтобы Бренн не смог меня заметить, а это значит… — я запнулась на собственной мысли не решаясь произнести ее даже мысленно, но все же подумала, — Это значит, что эта тварь и есть Ворон. И все это время, когда он уходил, он превращался в это чудовище, в этого ужасного оборотня, огромное страшилище! А тогда на корабле и в те дни, когда он оставался дома, а их можно было пересчитать по пальцам на руках, он что-то принимал и оставался в образе человека!

Я медленно поднесла руку к своим губам, сдерживая вскрик.

А все те дни, что он тайком спал со мной рядом, он тоже принимал отвар Старшего или я как-то влияла на процесс его превращения?

Я узнала все, что хотела. Теперь мне надо было уходить, но пока этот зверь находится здесь, это будет сложно сделать. Если я только хоть малейшим шумом выдам себя, он меня увидит и тогда даже зелье старика не поможет мне уйти от кровожадного чудовища. Надо было действовать очень осторожно, подумала я и стала следить за Вороном. Когда он отрывал от туши очередной кусок, трещала плоть, и я делала широкий шаг назад и так снова и снова. Порой оборотень увлекался какой-то костью и мне пришлось долго стоять с ногами, расставленными более чем широко. От напряжения на висках выступил пот, но вот колдун принялся за новый кусок, и я с облегчением приняла более удобное положение, заметив при этом, что отошла на приличное расстояние, но опасалась того, что он все равно сможет меня услышать. Медленно попятилась спиной, не сводя глаз с черного силуэта. И это было чистой воды везение, что мне удалось уйти незамеченной. Я долго после стояла, тяжело переводя дыхание и все еще слышала в ушах этот страшный хруст громадных челюстей перемалывающих кости.

Даже не помню, как вернулась домой. Еще у калитки увидела, что окно в моей комнате закрыто, а значит Сорога знает, что я уходила и скорее всего сейчас ждет меня на кухне.

Я прошла вперед, уставшая, после тяжелого дня, наполненного тренировками и этой слежкой за собственным учителем. Открыв двери, почти упала через порог и тут же услышала шаги. Сорога появилась незамедлительно. Посмотрела не меня встревоженным взглядом и кажется сразу поняла, где я была.

— Зачем? — только и спросила она уставшим голосом.

— Я должна была знать, — ответила я и с вызовом посмотрела на мать колдуна. Та не сказала мне больше ни единого слова и только посторонилась пропуская меня на лестницу.

Уже оказавшись в своей комнате я без сил упала на кровать, даже не раздевшись, просто повалилась на нее и почти сразу же забылась глубоким сном, хотя не думала, что после всего увиденного смогу спать этой ночью.

Тордис велела остановиться на привал. Кнут немного удивился, но спорить не стал. Уж кому, а женщине оборотню лучше знать, что стоит делать, когда по твоим следам идет медведь.

— Он пока еще далеко, поспеши набрать хворост, нам надо как можно быстрее развести огонь, — сказала женщина и сама побрела в лес, в поисках сухих дров. Скоро на крошечной полянке, которую они выбрали своим пристанищем на эту ночь, уже вовсю полыхали костры. Тордис развела из сразу несколько, по периметру их временного лагеря. Оранжевое с всполохами золота пламя взвивалось вверх, опаляя нижние ветви елей, но сейчас Тордис думала только о том, как им выжить и не жалела природу, хотя раньше не позволила бы себе подобного. Единение оборотня с лесом было сильно. Они казались неразделимыми. Это был ее второй родной дом. Сама она могла обернуться волчицей и уйти от медведя, но Кнут был просто человеком, а оставить его женщина не могла. Она видела, что мужчина устал, хотя он был вынослив, но тело, даже самое крепкое, требовало отдыха. А если им предстояла схватка с медведем, то Кнут должен был быть полон сил, отдохнувший и хорошо соображающий, пока его взгляд казался женщине тусклым, а движения вялыми.

— Жаль, что ты не охотник, — буркнула она себе под нос, глядя на то, как мужчина подбрасывает в огонь дрова, а затем обратилась к нему.

— Сейчас ты ляжешь спать, — сказала она, — Я буду поддерживать огонь первую половину ночи, надеюсь, зверь не сунется, испугавшись пламени. А потом, за несколько часов перед рассветом лягу я. Ты меня понял?

— Да, — произнес Кнут. Он не возражал против ее слова, понимая, что в данном вопросе она намного опытнее его самого.

— Тогда не жди, ложись! — она кивнула на импровизированную постель, что собрала для своего спутника.

Кнут кивнул и беспрекословно улегся на свое ложе. Через минуту он уже спал, провалившись в сновидение. Тордис посмотрела на лицо мужчины. Костры освещали его черты. Молодой и красивый, подумала женщина и присела рядом со спящим на корточки, втянула его запах и усмехнулась. Мальчишка в сравнении с ней. Его губы все еще пахли молоком, хотя он и казался почти одного возраста с женщиной. Сколько ему, подумала Тордис, едва ли достиг тридцати… Она еще немного посидела рядом с Кнутом, затем решительно встала и прошлась по периметру лагеря, всматриваясь в темный лес перед собой Тордис подбросила хвороста в пламя, посмотрела, как огонь набросился на добычу и отчего-то поежилась. Где-то там, в темноте, уже совсем близко от них ждал своей минуты хищник. Тордис даже чувствовала его зловонное дыхание, которое принес ветер. Медведь, как она и полагала, был сыт, но это не мешало ему догнать добычу, на след которой он напал, и убить.

— Пока горит огонь, они в безопасности, — сказала себе Тордис, — Завтра все будет по-другому. Медведь постарается отрезать от нее Кнута. Он чувствует более слабого, поэтому ей придется следить за своим спутником, если она хочет, чтобы они с Владой встретились. Она должна сохранить его любой ценой и если ей предстоит схватка с медведем, она вступит в нее. Но Тордис не хотела этого и надеялась, что скоро они окажутся в окрестностях их земель и тогда женщина волк сумеет призвать свою стаю. Она уже пожалела о том, что не взяла с собой хотя бы одного из своих людей, но дорога, по которой она вела Кнута, была безопасна. Тордис это знала точно. Ни нежити, ни чужих волков — свободные земли и если бы не этот шатун, все могло бы пройти более чем гладко. Но увы!

Волчица прошлась еще раз вдоль костров. Запах медведя стал еще сильнее и ближе. Она повела носом, втягивая воздух и поморщилась от вони, что источал зверь, затем подошла к горевшему в центре полянки костру и присела рядом, бросив при этом быстрый взгляд на спящего мужчину. Задумчиво уставилась в пламя, вспоминая Ворона. Так некстати пришли мысли о нем, так не вовремя. Тордис злилась на саму себя, опасаясь того, что возможно Бренн уже все рассказал Владе и они все решили между собой. Что если она напрасно ходила за этим человеком и для нее все уже поздно. Тордис чувствовала, что Влада нравится Ворону. Он всерьез решил соединиться с девушкой и это уже не было связано с его проклятьем.

— Как я хочу, чтобы все устроилось! — произнесла она вслух. Да, она не была парой своему избраннику, но уступить его так просто не могла и не хотела. Ведь Заррон мог и ошибаться. При всей его мудрости и хитрости, он был не всесилен и не мог знать всего. А Тордис так мечтала, чтобы ее надежды оправдались. Ее любовь может помочь Ворону, она была в этом уверена, а вот Влада…

В темноте среди деревьев мелькнули чьи-то глаза. Огромные красные, они отразили пламя. Медведь приблизился к поляне и сейчас находился в опасной близости от своих жертв.

Тордис вскочила на ноги, взяла одну из сухих ветвей, подожгла и швырнула через костер в темноту, туда, где находился шатун. Раздавшийся рев оповестил ее о том, что она не промахнулась. Женщина нагнулась, чтобы взять еще одну ветку, как что-то огромное и черное перепрыгнуло неловко через один из костров. Медведь подпалил себе брюхо и отчаянно взвыл. Боль еще больше напитала его злость, и он тараном понесся на Тордис. Женщина едва успела отскочить в сторону и прыгнув, зацепила Кнута. Они перекатились по земле. Мужчина распахнул глаза, увидев волчицу, сидящую на нем верхом, а затем она проворно соскочила с него.

— Вставай! — крикнула она.

Кнут сразу же понял, что произошло. Огонь не помог им, не смог остановить зверя. Тот оказался слишком зол и разъярен. Добыча была так близко и шатун не смог удержаться.

А медведь тем временем пошел в атаку. Круто развернувшись, огромный шатун пошел на Кнута, и мужчина едва успел выхватить свой меч из ножен, а Тордис проворно отскочила в сторону, при этом на ходу сбрасывая с себя одежду. Кнут даже не успел удивиться этому ее действию, он едва успел увернуться от зверя. Воздух пронзила сталь и ему даже удалось ударить по спине медведя, после чего он взмыл в воздух от удара огромной лапы. Только чудом мужчину не бросило на костер. Когти зверя вспороли кожу на правом плече, превратив в лохмотья одежду. Упав на мерзлую землю Кнут сильно приложился затылком, но поспешил встать, когда медведь поднялся над ним во весь свой величественный рост. Зверь и вправду оказался огромен. Те несколько секунд, что Кнут любовался шатуном позволили ему разглядеть огромные лапы, оскаленную пасть. Когда медведь рухнул вниз, намереваясь подмять под себя человека, Кнуту удалось откатиться в бок и даже встать на колени. И просто удача, подумал он, что меч до сих пор в его руке.

Медведь утробно зарычал, повернул голову к ушедшей добыче. Кнут поднялся на ноги, выставил перед собой меч, думая о том, куда подевалась его спутница, как на спину шатуну прыгнула огромная волчица. Она впилась своими клыками в незащищенную шею. Не ожидавший такого подвоха зверь дернулся назад и взмахнул страшными лапами в бесполезной попытке достать волчицу и смахнуть ее со свей спины. Когда это не помогло, он повалился на бок, намереваясь раздавить своим весом Тордис, но та оказалась проворнее и успела спрыгнуть до того, как медведь упал. Кнут же рванул вперед и воспользовавшись замешательством, рубанул шатуна, целясь в горло, но медведь увидел новую опасность и дернул головой. Удар пришелся плашмя. Кнут только срезал шерсть между ушей зверя, когда медведь ударил в ответ. Мощная лапа с острыми как лезвия ногтями вошла в ногу мужчине, ниже колена. Кнут закричал от неожиданной боли, шагнул назад ссаживаясь с когтей, повалился на землю. Тордис увидела, что шатун снова поднимается и теперь он намеревался закончить с человеком то, что начал. Волк внутри женщины сказал ей, чтобы она уходила, чтобы она бросила Кнута, но человеческая часть ее сознания была против, она еще помнила, какую цель преследовала воительница. И Тордис поспешила на помощь.

Она снова запрыгнула на медведя, только теперь сбоку, вгрызаясь клыками в горло и понимая при этом, что подставляется под его лапы. Она остервенело рвала плоть, намереваясь покончит с шатуном до того, как тот вспорет ее брюхо своими когтями. А медведь уже царапал ее бок. Еще немного, и он приноровится и достанет ее, понимала Тордис и это придавало ее злости дополнительные силы.

Кнут на земле уже лежал не шевелясь, но пока волчице было не до него. Теперь это был только ее бой и еще неизвестно, кто выйдет из него победителем, она или медведь.

Бок Тордис уже напоминал собой страшное месиво, когда наконец ей удалось вырвать вместе с горлом жизнь из своего противника. Прежде чем упасть мордой вниз, шатун взвыл, как человек и повалился. Волчица неуклюже спрыгнула и упала на землю. Пока медведь бился в конвульсиях, Тордис распластавшись на окровавленной земле возвращалась в свой прежний вид. Несколько долгих минут, пока тело протестовало против такого обращения с собой, процесс отнимал последние силы, и вот уже вместо волчицы лежит израненная обнаженная женщина. Тордис привстала, но боль заставила ее снова лечь на место. Кровь вытекала толчками из разорванного бока, Тордис становилось холодно, несмотря на горящие вокруг костры. Медведь шатун дернул лапами в последний раз и затих, а волчица посмотрела на него и подумала о том, что, наверное, скоро последует следом за ним. Ее глаза закрылись. Боль отключила сознание. Так будет легче, подумала Тордис проваливаясь в темноту.

Ворон вернулся как всегда на рассвете. Мы столкнулись с ним в дверях, я торопилась на занятия к Фолки, тот предпочитал гонять меня с утра пораньше, пока не встали остальные воины. Я застыла у дверей, глядя на высокого красивого мужчину, которого этой ночью видела в совсем иной ипостаси. Как же ужасен и страшен он был. Меня даже внутренне передернуло от воспоминания чудовища, потрошившего тушу лося. К горлу подступила тошнота и я отвела взгляд от колдуна, попытавшись как можно скорее пройти мимо него, но Бренн мне не дал, схватив за руку и остановив на пороге.

— Посмотри на меня, — сказал он жестко.

Я выдохнула и подняла голову. Посмотрела ему прямо в черные глаза, но скрыть эмоции не удалось. Видно на лице моем было столько отвращения, что Ворон разжал свои пальцы.

— Что произошло за эту ночь, пока меня не было? — спросил он надтреснутым голосом и посмотрел за мое плечо. Мне даже не стоило поворачивается назад, чтобы узнать, что там стояла Сорога.

— Извини, меня ждет Фолки, — я проскользнула мимо него, спрыгнула с крыльца и почти побежала вперед. Калитку перепрыгнула и сорвавшись на бег, помчалась на тренировочную площадку.

Фолки уже ждал меня. Сегодня он хотел снова возобновить наши тренировки на мечах, и я увидела в его руках обструганную деревяшку, а в бочке, что стояла под крышей дома меня ждала еще одна такая. Учитель едва глянул на мое лицо, чтобы понять, что со мной что-то не так.

— Влада? — спросил он, — Что-то случилось? — его голос выражал заботу и мне стало приятно.

— Нет, все в порядке, — сказала я, пробежала через площадку и взяла меч, примерялась, взмахнув им, прокрутила в воздухе. Дерево, из которого было вырезано тренировочное оружие было тяжелым, весило почти как настоящий меч, но мои руки уже не были такими слабыми, как в первый день моего знакомства с Фолки. И это меня радовало.

— Приступим? — учитель поманил меня к себе, и я приблизилась, подняла меч, — Сейчас немного по импровизируем, я посмотрю на твою сообразительность, оценю, насколько более гибкой ты стала…

— Прошел всего месяц с лишним, — ответила я, — Не жди от меня хорошего результата.

Фолки кивнул с усмешкой.

— Если бы тебя не подпитывала магия, ты бы не добилась и того, что умеешь сейчас, Влада, — сказал он и сделал первый выпад, от которого я отпрянула, отскочив назад. Фолки наступал. Он работал в пол силы, но мне едва удавалось парировать его удары, но кажется, учитель все же был доволен там, как я работаю. Но все-равно продержаться долго мне не удалось. Фолки прокрутил перед моим носом мечом и вот уже моя деревяшка отлетает прочь выбитая из моих рук. Я огорченно застонала, когда тупой конец оружия уткнулся мне в горло.

— Плохо, — сказал учитель, — Но для первого раза сойдет. Теперь мы будем заниматься на мечах. Арбалет ты освоила, метательные ножи тоже. Не думал, что мы дойдем до мечей, да и Ворон не просил об этом, но я сам хочу обучить тебя. Я считаю, что лишним подобное умение для тебя не будет, — он сунул мне в руки свою деревяшку, кивнул на ту, что выбил из моей руки, наказав поднять ее и положить обе на прежне место.

— А теперь пробежимся, — сказал мужчина, когда я подошла к нему, вернув тренировочные мечи в бочку.

— С удовольствием, — ответила я, но едва мы с Фолки тронулись с места, как я увидела высокую фигуру в черном, приближающуюся к нам. Колдун остановился на расстоянии, глядя на нас с Фолки, но не позвал меня и сам ближе не подошел.

— Бренн! — крикнул ему Фолки. Ворон приветственно кивнул в ответ и остался смотреть как мы побежали по кругу, а еще через несколько кругов, я заметила, что он ушел.

— К лучшему, — подумала я. Я не сомневалась, что Сорога все рассказала сыну, о том, что я сделала этой ночью и вряд ли услышанное могло понравиться Ворону. В любом случае, после занятий меня ждал серьезный разговор к которому стоило морально подготовиться.

Я ускорилась и обогнала Фолки, оставив его позади.

— Не спеши, выдохнешься, — крикнул он мне во след, — Еще десять кругов! — донеслось до меня, но я не могла остановиться.

Кнут очнулся от того, что замерз. Он привстал, и тут же острой болью пронзило ногу и правое плечо. Мужчина поморщился, оглядев запекшуюся кровь и остатки того, что раньше было богатой туникой, затем посмотрел вокруг, вспоминая случившееся. Медведя он увидел сразу и невольно поразился его размерам. В утреннем свете зверь казался еще более огромным, просто неестественно здоровенным, и он был мертв.

— Тордис! — мелькнула мысль в голове молодого мужчины, и он охнув от боли, встал на ноги, припадая на здоровую ногу.

Женщина лежала в стороне от медведя, рядом с потухшим костром в котором еще тлела жизнь. Маленькие алые угольки в самой середине золы моргнули, словно подзывая Кнута подойти ближе и покормить их. Кнут бросился к Тордис, насколько ему позволила раненая нога, кривясь от боли опустился возле нее на одно колено, вторая нога прострелила болью, но мужчина думал только о том, жива ли его спутница, та, которая судя по всему, спасла ему жизнь этой ночью, сразившись один на один с шатуном.

— Тордис! — позвал он и прикоснулся к волчице.

Она лежала лицом вниз и когда он перевернул ее, то увидел страшную рану, исполосовавшую весь живот женщины. Земля под ней пропиталась кровью. Тордис тихо застонала от его прикосновения и приоткрыла глаза.

— Кнут… — произнесла она.

— Все будет хорошо, — сказал он и скинул с себя остатки кафтана, подложил их под голову женщины. Затем метнулся к костру, подбросил щепок и стал раздувать пламя из умирающих угольков. Когда ему это наконец удалось, он подбросил в разгорающееся пламя сухих веток и вернулся к Тордис. Она лежала прикрыв глаза. Ее грудь медленно вздымалась. Дыхание было спокойным. Мужчина склонился над волчицей и удивленно округлил глаза. Рана начала медленно стягиваться. Сейчас она выглядела немного лучше, чем, когда он только увидел ее.

— Мне надо поесть, — прошептала Тордис, — Тогда появятся силы для регенерации… — она открыла глаза, тяжело взглянула на мужчину, зависшего над ней и озабоченно смотревшего на ее рану.

— Что там смотришь? — еле слышно проговорила волчица, — Я еще не собираюсь умирать! Я сильнее обычного человека, сам видишь… Только мне действительно надо поесть. Это не каприз!

Тут она окинула взглядом мужчину, поморщилась при виде его ран.

— Как ты? — спросила Тордис.

Он не ответил и только махнул рукой. Женщина криво усмехнулась, а Кнут поспешил к своему походному мешку. Вывернул его, осматривая оставшиеся запасы — кусок сыра и затвердевший ломоть хлеба.

— Не густо, — произнес он и тут же замер. Озарение пришло неожиданно, и улыбка легла на губы мужчины. На некоторое время он даже забыл о собственных ранах.

Медведь! Его мясо вполне пригодно для употребления в пищу!

Кнут повернулся к мертвому зверю и приблизился на расстоянии шага.

— Тот, кто хотел съесть нас, нами же и будет съеден, — проговорил мужчина вслух, — Вполне справедливо! — и вытащил из-за пояса короткий нож.

Глава 15

Едва я вошла в дом, как мне на встречу вышла мать Ворона. Сорога казалась мне взволнованной. Женщина мяла в руках полотенце, словно не решаясь начать важный разговор, и я догадывалась о ком пойдет речь.

— Не надо слов, — сказала я, — Это не ты сейчас должна что-то мне объяснять, а…

За моей спиной скрипнула дверь. Я вздрогнула, оглянулась через плечо. Ворон вошел в дом, стряхнул снег с мехового воротника и скинул его на стул, стоявший у стены.

— Мама, некоторое время нас не тревожь, — произнес он, — Я должен поговорить с Владой, — и он решительно взял меня за руку, потянул наверх под взволнованным взглядом Сороги. Я не сопротивлялась. После занятий с Фолке и последующих уроков по ядам, я была уже не в состоянии спорить, даже с моим чудовищным учителем.

Когда мы вошли в мою комнату, Ворон усадил меня на кровать, а сам встал напротив, скрестив руки на груди. Я бросила взгляд в окно и увидела, что скоро солнце станет клониться на закат и это не осталось незамеченным.

— Итак, — произнес он, — Как я понимаю, вчера ночью ты следила за мной.

Я не стала отпираться от очевидного и просто кивнула, избегая при этом смотреть в глаза мужчине.

— Я даже знаю, кто тебя надоумил сделать это, — продолжил Ворон, — Заррон! Не так ли?

Я снова промолчала, пытаясь отогнать от себя страшные воспоминания прошлой ночи. Но мне это никак не удавалось.

— Почему ты мне сам не рассказал? — спросила я неожиданно, — Неужели думал, что я не пойму? Ведь и тогда на Кнута напал именно ты, — я набралась храбрости и посмотрела Бренну прямо в глаза.

— Если я скажу, что боялся, ты мне поверишь? — он неожиданно опустился передо мной на корточки, взял мои руки, сложенные на коленях в свои, обжигая теплом.

— Ты и боялся? — усмехнулась я, — И что я могла сделать такого, что ты скрывал свою тайну?

— А ты уже сделала, — ответил он, — Когда я утром посмотрел в твои глаза, то увидел то, что опасался увидеть. Отвращение.

Я отвела взгляд, а Ворон снова заговорил:

— Да, я монстр. Чудовище, в которое я превращаюсь каждую ночь я не могу контролировать. Только зелье Заррона помогает мне подавить этого монстра, но само зелье медленно отравляет меня. Я не могу часто принимать его, да и ты сама видела, каким я становлюсь…

Я вспомнила Ворона, когда мы плыли на корабле и ту ночь, что я провела рядом с ним в трюме. Да и потом все те вечера, что он проводил дома…

— Но скажи мне хотя бы теперь, — попросила я, — Какова моя роль во всем этом?

Бренн сипло рассмеялся и сейчас его смех напомнил мне крик вороны, и я подумала, что возможно не зря он получил подобное прозвище.

— Я и сам не знал, когда решил помочь девочке сироте и ее брату, чем все обернется для меня, — сказал он, — Я заподозрил все в тот момент, когда ты упала с телеги, а мне пришлось поднимать тебя и усаживать обратно. Почувствовав, что ты именно та, что я так давно искал я сначала даже не поверил своим ощущениям. Когда-то мне сказали, что я найду женщину, которая сможет спасти меня. Пока мне не исполнилось тридцать лет, я должен взять ее в жены и сделать своей, но есть одно маленькое условие. Эта девушка должна добровольно согласиться на союз со мной. И эта девушка ты, Влада. Я старался беречь тебя, потому и оставил у Радомира, опасаясь, что здешние нравы и люди будут пугать тебя, но скоро почувствовал, что с тобой что-то происходит. Камень, тот самый, что я надел тебе на шею в день нашего расставания связывал меня с тобой. Я мог чувствовать все, что чувствовала ты и когда я понял, что в твоей жизни появился другой мужчина, то бросил все и поспешил забрать тебя к себе. Признаю, я был неправ, не стоило оставлять тебя у Радомира. У меня тогда был шанс завоевать свободное сердце, потом, когда оно оказалось занятым это стало труднее, почти невозможно!

Я нахмурила брови. Слова мужчины поразили меня, хотя я и ожидала чего-то подобного.

— А что произойдет если я не соглашусь стать твоей? — спросила я тихо.

Ворон встал, отпустив мои руки, которые я поспешно вернула на колени, словно это могло как-то придать мне сил.

— Я просто останусь тем монстром, что ты видела вчера ночью, — он повернулся ко мне спиной.

Я почти не медлила с ответом.

— Но я не люблю тебя, — сказала я.

Спина колдуна напряглась. Он словно обратился в камень, а я добавила чуть тише:

— Сколько тебе осталось до тридцатилетия?

Когда он повернул ко мне свое лицо, то выглядел вполне спокойным.

— Не переживай, еще хватает времени.

Я закусила губу. Он лгал, и я чувствовала это. Ради меня.

Мне не хотелось говорить то, что я собиралась сказать, но я все же произнесла:

— Я просто должна дать тебе свое согласие? Если я выйду за тебя без любви это все равно поможет?

Бренн не ответил. Он просто посмотрел на меня отстранённо, холодно, почти ненавидяще.

— Мне жаль, что это оказалась именно ты, Влада и жаль, что я не могу заменить тебя другой, — и прежде чем я смогла что-то сказать, вышел из моей комнаты, хлопнув с силой дверью. Я вскочила с кровати и сделала несколько шагов, словно хотела догнать его, но остановилась.

За окном пылал закат, и я выглянув во двор увидела Ворона. Он снова уходил в лес и неожиданно мне стало жалко этого мужчину, вынужденного вести подобный образ жизни. А еще я забыла спросить его, как ему удавалось сдерживать своего зверя, когда он находился рядом со мной в моей спальне? Неужели это я так действовала на монстра, что жил внутри него? Я подавляла страшную сущность Ворона, а значит он был прав. Я могу избавить его от этой напасти, только вот выходить замуж за колдуна я никак не хотела.

Ворон уже исчез из виду, а я все стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу и думала, пока не услышала звук открывающейся двери.

Сорога тихо вошла, приблизилась ко мне, обняла за плечи. Я знала, что она мне скажет, но все же ждала ее слов.

— Я умоляю тебя, помоги ему, — произнесла женщина, — Я сделаю для тебя все, что скажешь, только спаси моего сына.

Я повернулась к Сороге. В глазах матери колдуна застыли слезы. Она сдерживалась из последних сил.

— Заррон нарочно подговорил тебя подглядеть за Бренном, — она смотрела на меня, — Мой сын не рассказал тебе всего, но я должна сделать это.

Взяв женщину за руку я усадила ее на свою кровать, как раньше это сделал со мной ее сын, и присела рядом. Сорога продолжила:

— Если Бренну удастся остаться человеком, то он должен занять место Заррона. Таков закон. Прежний вожак уходит, уступив свой трон новому. А мой сын именно тот человек, который должен заменить Старшего. Потому то старик так желает, чтобы мой сын остался навсегда зверем. Он уже многие годы управляет нашим поместьем. И колдуны, и оборотни все подвластны Старшему. Заррон любит власть, любит силу, которую ему дает его дар. Он никогда самостоятельно не откажется от всего этого!

— Он Слышащий, — вспомнила я и отчего-то подосадовала о том, что не сказала об этом Ворону, хотя тот наверняка знал это.

— Да, — кивнула женщина, — Только об этом знаем лишь мы с Бренном.

— И теперь я!

Сорога потянулась ко мне. Ее ладонь легла на мою щеку, она ласково погладила меня, так как раньше это делала моя мать.

— Я прошу тебя, помоги моему сыну. Не надо его любить, если не можешь, просто будь с ним! Я все сделаю для тебя и… — она запнулась, явно нервничая, — Мне кажется, мой сын действительно любит тебя!

Я отшатнулась от ласковой ладони и посмотрела на Сорогу так, словно она сказала глупость. Быть такого не могло, подумала я. Какая любовь? Меня просто используют и ни о каких чувствах не может быть и речи!

— Я знаю своего сына, — заговорила снова женщина, — И я видела, как он смотрит на тебя, когда думает, что ты не замечаешь…

А я и вправду ничего такого не замечала, хотя, если быть честной, никогда особо на Ворона не заглядывалась.

— Я должна подумать, — ответила я. Усталость накатила на меня с новой силой. За окном спустились сумерки, и Сорога увидев, что я едва сижу, поднялась на ноги, улыбнулась с надеждой.

— Конечно, — кивнула она, — А сейчас отдохни, поспи.

Я разделась и повалилась обратно на кровать, глядя на то, как Сорога закрывает ставни. Пожелав мне спокойной ночи, женщина тихо вышла из комнаты, стараясь при этом не смотреть на меня, за что я была ей благодарна. Вынести взгляд ее таких печальных глаз оказалось делом очень трудным.

Я положила голову на подушку, но едва стоило мне закрыть глаза, как передо мной возникал образ Ворона, обращенного в чудовище. Я вздрогнула, села в постели, прижав пальцы к вискам. Слегка потерла думая о том, что не хотела бы никому подобной участи. Но что же мне было делать? Выйти за Ворона и тем самым оставить все надежды вернуться за Ярославом… к Кнуту…

Сжав голову руками я откинулась на подушку и думала, думала, пока голова не начала трещать по швам.

— Я не знаю, что делать, — произнесла я вслух.

За окном царила ночь. Я встала и распахнула ставни, вглядываясь во тьму. Где-то там бродил монстр… мужчина, который когда-то спас мне и моему брату жизнь. Разве я могла отплатить ему черной неблагодарностью. Да, я его не любила, но не могла не признаться сейчас, находясь с собой наедине, что он нравится мне, всего чуточку, но ведь нравится!

— Прости, Кнут, — прошептала я, — Я не вернусь, — и прижалась горячим лбом к стеклу. Я приняла решение.

Заррон печально вздохнул, возвращаясь в сознание. Опустил руки и несколько раз моргнул, возвращая резкость взгляду, затем посмотрел на Серко, сидевшего у его ног, в ожидании. Увидев лицо Старшего, парнишка нахмурился.

— Она решила помочь Ворону, — сказал глухо старик, — Я не могу позволить этому произойти. И Тордис как назло не возвращается.

Серко встал. Мрачно посмотрел на главу. Он уже знал, что Заррон скажет в следующий момент.

— Я не хочу, — произнес он, прежде чем Старший озвучил свой приказ.

— У тебя нет выбора, — ответил старик при этом широко улыбнувшись, — Ты слишком слаб, чтобы противится мне.

— Но я не хочу этого делать, — запротестовал парень.

— Не всегда нам приходится делать то, что мы хотим, — старик встал с трона, взмахнул руками и светильники в дальних углах зала погасли.

— Влада должна умереть, — сухо произнес он.

Серко попытался возразить.

— Давай еще немного подождем. Тордис приведет Кнута и Влада сама передумает выходить за Ворона! — попросил он.

— Я не могу ждать, — отрезал старик, — Девушка уже приняла решение и ждать Тордис нет времени. Бренн не будет тянуть со свадьбой, у него осталось слишком мало времени. Поэтому, мой мальчик, вся моя надежда теперь на тебя.

Серко отшатнулся от Заррона, но тот словно бы не заметил его реакции и продолжил:

— Вы же часто с ней гуляете. Своди ее к утесу, так просто прекрасный вид на море… — он внимательно посмотрел на паренька. Серко стал белее снега, — Она тебе доверяет и Ворон тоже! Не подведи меня, мой мальчик. А теперь иди, ты свободен, — взмахом руки Старший отпустил юношу. Заррон подумал о том, что уже никогда не найдет замену Ворону, после его полного обращения. И зверя конечно же придется убить. Серко хороший колдун и многое перенял у своего учителя и на первое время его хватит, а потом он, Заррон, что-нибудь придумает.

Девушку старику было немного жаль. При другом раскладе он хотел бы оставить ее в живых, но это оказалось невозможным. Ворон теперь крепко связан с Владой и спрячь ее Заррон, Бренн бы все равно достал девушку даже из-под земли. Потому оставалось только одно… Убить.

Старик не был уверен в исполнительности Серко и потому, когда парнишка ушел, вызвал к себе Келда, одного из своих прислужников. Келд получил указания проследить за мальчишкой и Владой и если у Серко дрогнет рука, убить сразу обоих. Старший не любил проявление слабости, а в мальчишке этого оказалось с избытком.

— Я все сделаю, — произнес Келд и с поклоном удалился.

Заррон погасил последние светильники и зал погрузился во тьму.

Тордис сидела на кафтане, облокотившись спиной о ствол дерева. Ее руки, испачканные жиром держали смачный кусок мяса от того самого шатуна, что ей едва удалось завалить, будучи в образе волчицы. Сидевший напротив мужчина смотрел на нее, сам при этом уплетая за обе щеки. Кнут кое-как перетянул свою рану на плече. Забинтовал ногу, но выглядел при этом не очень хорошо, а Тордис напротив чувствовала, что силы возвращаются к ней, и рана медленно не верно затягивается — большой плюс всех перевертышей, таких как она, это быстрая регенерация. А еще и сытный ужин сделал свое дело. Задрав на животе тунику женщина оглядела то, что раньше было жуткой раной, а теперь стало как след от сильного ожога, сморщенная красная кожа.

— Завтра надо уходить, — сказала Тордис, — На запах убитого мишки могут сбежаться еще желающие им полакомится, кроме нас с тобой, да и задержались мы тут, — она вздохнула. Кнут промолчал. Он хотел было сказать волчице, что вряд ли сможет передвигаться быстро с такой ногой, но решил ничего не говорить. Придется терпеть. Хромать, но идти, решил он.

Тордис вытерла жирные пальцы об остатки прежней туники, которая разорвалась прямо на ней, когда женщина не успела ее снять во время обращения в зверя. Тордис все еще краснела, вспомнив, что лежала перед Кнутом абсолютно голая, только вот тогда ни ей, ни ему было не до стеснения, да и что он так такого мог увидеть нового, успокаивала себя волчица, но при этом все равно зарделась, хотя и понимала, что слишком поздно уже стыдиться, особенно после того, как все что мог он в ней рассмотрел. Именно Кнут тогда собрал с земли всю ее оставшуюся целой одежду, после того, как она торопливо сорвала ее со своего тела и именно он надел на нее снова белье и штаны, с которыми, впрочем, пришлось повозится. Мужчина отдел ей свою запасную тунику, а сам остался в окровавленных ошметках прежней, порванной шатуном и молодая женщина была ему благодарна за подобную заботу.

Если бы не Бренн, подумалось ей, она легко могла бы полюбить этого мужчину. Кнут нравился ей, но пока это было только легкое увлечение, появившееся у женщины от пережитого, не более того, говорила она себе… и даже немного позавидовала Владе. Наверное, она хотела, чтобы ее любил именно такой мужчина, добрый, отзывчивый и ласковый.

— О чем думаешь? — прозвучал в тишине голос Кнута. Тордис даже вздрогнула, но потом мягко улыбнулась мужчине.

— Да так, — отмахнулась она и добавила, — Мне надо немного поспать. Это сделает процесс заживления моих ран намного быстрее.

Кнут кивнул и снял еще один кусок мяса, томившийся над огнем.

— Спи, — произнес он и странно посмотрел на молодую женщину. Она сонно моргнула и устроив щеку на ладонь задремала под тихий треск огня.

В этот вечер Ворон снова остался дома. Судя по его виду он принял зелье Заррона, потому что был бледен и казался слабым и больным. Сорога молчала, пока мы ужинали и только изредка бросала встревоженные взгляды то на своего сына, то на меня, молчаливо жевавшую гречневую кашу, сдобренную мясным рагу. А я не знала, что и сказать. Решение, принятое мной, казалось мне правильным, но что-то глубоко внутри все еще протестовало во мне. Бренн тоже не разговаривал и только поглядывал на меня, а я старательно отводила глаза, думая о том, что скажу ему о своем решении немного позже, когда сама свыкнусь с мыслью, что стану женой колдуна. Я старательно гнала прочь образ Кнута. Иногда мне даже казалось, что мой жених и помолвка, та жизнь, что была когда-то у меня просто сон. Прекрасный, но который, увы, как все сны заканчивается пробуждением и реальностью. Нет, я не винила Ворона в попытке привязать меня к себе. Он всегда вес себя со мной крайне благородно и сейчас, глядя на него исподтишка, я понимала, что возможно его мать была права. Кажется, я действительно нравилась ему, потому что в глазах колдуна, когда он смотрел на меня, было что-то такое, что заставляло мое сердце сжиматься в ответ. В его глазах была надежда, но мужчина так глубоко прятал ее, что возможно, не знай я всей правды теперь, я не смогла бы разглядеть это за его напускным равнодушием.

Ужин закончился. Сорога отказалась от моей помощи, сказав мне, что сама уберет со стола и вымоет посуду. Бренн остался сидеть за столом, глядя на то, как его мать суетится вокруг, а я смотрела на его белое как снег лицо и думала о том, почему он решил сегодня остаться, раз это причиняет ему столько боли.

— Я иду спать, — сказала я и бросив последний взгляд на мать и сына, вышла с кухни и быстро поднялась наверх к своей спальне. Развела огонь в камине, затем сняла верхнюю одежду, оставшись в одной сорочке и нырнула под одеяло, натянув его под самый подбородок. Скоро дрова прогорят и в комнате станет теплее. Я даже не стала зажигать свечу и просто лежала, наблюдая за всполохами пламени в камине и думая при этом о колдуне. Его судьбе не позавидуешь. Интересно, он всегда был таким или проклятье настигло Ворона уже в зрелом возрасте, да и кто мог пожелать такого северянину? Сорога говорила о Зарроне. Да, я чувствовала, что старик имеет зуб на Ворона, но чтобы попытаться избавиться от него… неужели трон и власть стоят человеческой жизни, подумала я. В таком случае, я просто ничего не понимаю. Я не такая, а поступок Старшего ужасен.

Огонь в камине догорал, и я встала, чтобы подбросить дров, когда услышала за дверью тихий шорох. Я замерла, прислушалась и на цыпочках подкралась к двери. Мне даже не надо было пользоваться своим даром, чтобы знать, кто стоит за ней.

Я уверенно положила пальцы на дверную ручку и широко распахнув увидела колдуна, сидевшего прямо на полу напротив моей двери. Выглядел он совсем плохо и я, не отдавая себе отчет в том, что делаю, протянула к нему руки, удивленная сама этому жесту, словно я действовала под каким-то непроизвольным порывом.

Бренн поднял голову, посмотрел на меня черными как ночь глазами, и я увидела глубокие тени, залегшие под ними.

— Влада, я не хотел приходить, но твоя близость помогает мне, — сказал он.

— Ты что, собирался просидеть под дверью всю ночь? — догадалась я.

Мужчина слабо улыбнулся.

— Ты себе даже не представляешь, что это за мука, видеть тебя и не иметь возможности даже прикоснуться, — сказал он, — Сначала я думал, что меня тянет к тебе просто потому что ты предназначена мне, но это нечто большее, чем простое притяжение, — его голос стал громче, и я была уверена, что Сорога там, внизу слышит все, что он говорит, и сам Ворон должен был знать об этом, но, наверное, не мог или больше не хотел сдерживаться.

— Я много думал сегодня, — продолжил он, — И пришел к выводу, что должен тебя отпустить…

Я открыла было рот, намереваясь возразить, но Бренн покачал головой, останавливая меня.

— Так не правильно. Я зря забрал тебя от твоего жениха, надеялся на чудо, наверное, — сказал колдун, — Но никакая магия на свете не заставит кого-то полюбить другого человека, если сердце молчит, поэтому… — он перевел дыхание, — Ты свободна. Завтра приезжают Селла и Сеймур и я принял решение, что отправлю тебя на том корабле, что привезет их, домой. Не переживай, я все обдумал. Я дам тебе сопровождение, и ты в безопасности вернешься к своей семье.

Сказать, что я была удивлена, означало вообще ничего не сказать. Вот уж чего я никак не ожидала от Ворона, так это подобного поступка. Это только еще раз доказывало слова Сороги. Я была небезразлична ее сыну и даже более чем, раз он решил отпустить меня, вопреки собственному счастью.

— Что будет с тобой? — спросила я и опустилась рядом с ним. Теперь наши глаза оказались на одном уровне. Камень на моей шее нагрелся до предела и уже обжигал кожу, покалывая ее.

— Со мной все будет хорошо, — ответил мужчина.

— Хорошо, — произнесла я и взяла Ворона за руку. Она была холодна как лед.

— А теперь пойдем со мной. У меня достаточно широкая постель и там хватит места для двоих, — я встала, потянув его за собой. Ворон не сопротивлялся и прошел в мою комнату, лег на самом краю кровати. Я устроилась с другой стороны, укрыла нас обоих одеялом и повернулась у мужчине спиной. Сна не было ни в одном глазу, мысли копошились в моем сознании, прогоняя дрему, а вот Бренн напротив кажется успокоился и затих. Вероятно, моя близость сделала свое дело, потому что спустя время я повернулась к спящему и легко прикоснулась пальцами к его руке. Она была теплой и дышал он ровно, как здоровый человек.

— Ты даже не понимаешь, что своим решением отпустить меня, только еще крепче привязал к себе, — подумала я прежде чем уснуть. Уже тогда я знала, что не покину Ворона. И мое решение стало только тверже и увереннее.

Глава 16

Я проснулась первая. Открыла глаза, глядя на солнечный луч пробившийся сквозь ставни и думала о мужчине, что спал рядом. Я приподнялась на локте, взглянула на лицо колдуна. Он выглядел усталым, и я решила дать ему возможность немного выспаться, потому встала очень осторожно, опасаясь потревожить моего ночного соседа, но не сдержалась и снова посмотрела на спящего мужчину.

Сон сделал черты его лицо более мягкими. Разгладил такое привычное каменное выражение и этот человек передо мной показался мне прекрасным. Я опустилась на колени перед кроватью, рядом с Вороном, разглядывая его черты, возможно впервые я могла смотреть на него спокойно. Даже страшный образ чудовища из леса куда-то пропал. Я видела перед собой только красивого, но одинокого и сильно уставшего мужчину. Человека, который вопреки всему решил дат мне свободу…

… Я встала и подхватив свой тренировочный костюм, вышла из комнаты, едва прикрыв дверь. Внизу переоделась под внимательным взглядом Сороги, пока она насыпала мне кашу с молоком. Женщина молчала. Я тоже.

Наспех перекусив и заторопилась к Фолки, где мне предстояло несколько часов бешеной борьбы и тренировок со своим учителем, к которому я уже привыкла. А потом, когда я попрощавшись с Фолки, направилась домой, по пути мне встретился Серко, шедший в компании небезызвестных мне близнецов. Селла, кажется, была рада видеть меня. Во всяком случае глаза ее довольно сверкнули, когда мы столкнулись, а вот Сеймур только снисходительно кивнул.

— Можешь меня поздравить, — сказала девушка после обмена приветствиями, — Я нашла себе ученика и привезла его сюда, чтобы Заррон одобрил его кандидатуру.

— Это замечательно, — ответила я.

Селла пригнулась ко мне, шепнула на ухо.

— А как обстоят ваши дела с Вороном?

Я в ответ только изогнула брови и тут в разговор вмешался Серко.

— Извини, Влада, — произнес он быстро, — Я чуть не забыл тебе сказать. Занятие по ядам отменили, и ты можешь быть свободна до вечера. Заррону понадобился твой учитель, они там вместе составляют какое-то сложное зелье, так вот, я подумал, может ты прогуляешься со мной к утесу. Мы так давно не общались? — парнишка заискивающе взглянул в мои глаза.

— Почему бы и нет, — пожала я плечами, — Только вымоюсь после урока Фолки. Он сегодня меня загнал до предела!

Селла посмотрела на нас с Серко, улыбнулась.

— Ну, а мы пошли отдыхать, — сказала девушка, — Вечером, думаю, Заррон пригласит вас с Вороном на ужин, там и встретимся, — она подмигнула мне на прощание и вместе с братом удалилась в сторону каменного дома. Я несколько секунд смотрела ей во след, а потом повернулась к парнишке.

— Разве у тебя нет сегодня днем занятий с Вороном? — поинтересовалась я, пока он провожал меня до дома.

— Бренн тоже будет занят, — ответил Серко.

— Ясно, — я открыла калитку, вошла во двор, — Через час у ворот, договорились? — сказала я Серко. Тот кивнул, расплываясь в улыбке, и я направилась к дому.

Тордис оглянулась на идущего следом мужчину. Он стал хромать еще заметнее и припадал на поврежденную ногу, хотя старался из всех сил не показать при ней своей слабости, но все равно начал отставать. Волчица злилась на него, за то, что задерживает ее, за то, что она рада и одновременно огорчена тем, что совсем скоро они придут на ее земли, где Кнут встретится со своей невестой. Тордис поймала себя на мысли, что хочет опоздать и тут же сама удивилась этому. Но что если она ошибается и Бренн действительно любит Владу. Что если у него это нечто большее, чем притяжение? Что, если она своим поступком сделает только хуже им обоим?

Тордис остановилась и взмахнула рукой, делая привал. Кнут привалился к стволу березы и перевел дыхание, а женщина огляделась, припоминая, что здесь она уже была и кажется неподалеку был заброшенный охотничий домик. Волчица снова посмотрела на Кнута. Тот выглядел неважно и ему необходим был отдых и сытная еда. Ее собственные раны уже затянулись, оставив лишь тонкие рубцы, которые через пару дней исчезнут словно их и не бывало. Но Кнут был всего лишь человек и это стило учитывать.

Тордис думала недолго. Повернув лицо с своему спутнику она негромко сказала:

— Я устала и если ты не против, тут неподалеку есть маленький домик, где мы могли бы спокойно переночевать, а уже завтра с новыми силами отправиться в дальнейший путь. Как тебе эта идея?

Кнут едва сдержал облегченный стон. Он уже не мог передвигаться и шел за Тордис только благодаря упорству и силе воли, хотя уже давно мечтал повалится в снег и дать отдыха гудящим ногам. К тому же рана на ноге снова стала кровоточить после такой нагрузки и ее следовало заново перебинтовать.

— Я только за, — произнес он, после минутной заминки.

Тордис отвела глаза, улыбнулась.

— Куда идти? — спросил мужчина, оттолкнувшись от березы.

Снова надев платье я почувствовала себя неудобно. Как же быстро я привыкла к мужской одежде, промелькнула мысль, и я невольно улыбнулась ей. Когда я вернулась домой после тренировки, Ворона уже там не оказалось, да я и была рада этому факту, который освобождал меня от стеснения и ненужного разговора. Но Сорога чему-то улыбалась и помогая мне таскать горячую воду в бадью, чтобы я могла смыть пот и грязь после занятий с Фолки, женщина поглядывала на меня так, словно я уже оправдала ее самые заветные надежды. Наспех перекусив, я поспешила к воротам, снова почувствовала неприятный холодок, когда проходила мимо идолов, а они все также провожали меня своими мрачными взглядами.

Серко стоял у начала тропы и сперва не заметил меня. Мне показалось, что лицо у него имело странное выражение, словно внутри у юноши происходила какая-то сложная борьба, но услышав мои шаги, он повернул ко мне свое лицо и выражение его изменилось на привычно благодушное.

Снег под ногами был мягким. Сегодня стояла на удивление теплая погода, словно весна на короткое мгновение одарила нас своим вниманием. С ветвей деревьев шумно опадал снег, Серко пошел вперед, оставляя после себя следы на смешанной с талым снегом земле. Я шагала следом. Тропинка, ведущая на утес была узкой, потому удобнее было идти следом друг за дружкой и половина пути проходила через лес, далее надо было подниматься в гору, но все это стоило того вида, что открывался с вершины. Я иногда терялась там, садилась на камень и смотрела на открывшееся взгляду море, на лежащий внизу берег, утыканный острыми зубами скал. И меня охватывало странное умиротворение, когда я с наслаждением вдыхала морской воздух и слушала крики чаек, что строили свои гнезда недалеко от утеса на ближайших скалах, куда не мог добраться человек.

Серко был необычайно молчалив и хотя с удовольствием отвечал на мои вопросы, сам предпочитал ничего не спрашивать и не рассказывать. Когда мы вышли из леса и стали подниматься по каменистой насыпи вверх, я решилась спросить у парнишки то, что уже так долго вызывало у меня любопытство.

— Ты можешь сказать мне откровенно, — начала я, ступая за парнем по осыпающейся тропинке.

— У меня нет тайн, — ответил Серко и оглянулся.

— Что связывает тебя с Зарроном? — спросила я. Серко даже не вздрогнул от этого вопроса, хотя я подозревала, что он его удивит, но парнишка спокойно ответил:

— Ты могла бы узнать это у любого, кто живет в нашем поместье, — сказал он и продолжил свое восхождение, — Это не тайна, но видимо даже Ворон ничего тебе не сказал.

— Да, — кивнула я.

— Все проще простого, — Серко снова обернулся ко мне, — Я его внук.

— А-аа, — промямлила я. Теперь стала понятна столь непонятная дружба между Старшим и учеником колдуна и то, что я часто видела их вместе. Хоть в отношении этих двоих все встало на свои места.

Вершина тем временем приближалась и уже находясь почти на самом верху я внезапно услышала, как где-то у начала тропинки раздались какие-то звуки. Словно кто-то шел следом и нечаянно наступил на камень. Насыпь зашевелилась, и я бросила быстрый взгляд назад, но за моей спиной никого не оказалось, только вниз сбегала змейкой вереница мелких камней.

Еще немного, и мы окажемся на самом верху, подумала я.

Селла прошла в зал, чадящий маслом из светильников, следом за ней шагал худенький паренек, на которого она очень надеялась. В последние годы с учениками было тяжело. Попадались совсем бездарные, а тут ей показался проблеск таланта. Девушка огляделась в поисках Заррона и внезапно увидела Ворона. Колдун стоял рядом с Старшим и оба что-то горячо обсуждали, возможно, даже спорили, но девушка не слышала их слов. Сделав знак будущему ученику ждать на месте, Селла поспешила к ним. Когда она приблизилась, и Заррон и Бренн резко замолчали, причем последний одарил ее не совсем дружественным взглядом. Но Селла не удивилась. Характер Ворона ей был знаком не понаслышке.

— Приветствую тебя, Старший, — она склонила голову в уважительном поклоне. Заррон снисходительно кивнул ей в ответ, — Я бы хотела поговорить с тобой, Заррон, — продолжила Селла, — Я нашла себе ученика и прошу тебя посмотреть на него и решить, подойдет ли он нам.

Заррон согласился, бросил взгляд через плечо девушки на стоявшего неподалеку паренька и позвал девушку в сторону своей комнаты. Она шагнула было следом, но поравнявшись с Вороном внезапно произнесла:

— Я видела сегодня Владу. Она изменилась с тех пор, как мы впервые с ней встретились.

Ворон хмурил брови.

— Да, изменилась и кажется стала о себе большого мнения, — произнес он недовольно.

Селла рассмеялась.

— С чего бы это? — спросила она.

— Я только что видел Эгира, он занимается с Владой ядами, вместо Тордис, так вот Эгир сказал, что она сегодня не пришла на занятие.

Улыбка Селлы медленно угасла. Девушка вспомнила утренний разговор между Владой и Серко. Она бросила быстрый взгляд в сторону Заррона, который с ожиданием смотрел на нее, стоя у входа в свою комнату. Неприятное предчувствие охватило Селлу. Она наклонилась к Ворону, прошептала всего пару фраз, после которых он в удивлении вскинул на нее глаза, а после перевел взгляд на Старшего. Лицо Заррона ничего не выражало, но в глазах было что-то такое, отчего Бренн сорвался с места и выбежал из зала. Селла проводила его тяжелым взглядом и вздохнув направилась к Старшему, подозвав за собой мальчика.

В домике пахло сыростью и плесенью. Наверное, здесь давно никто не бывал. Камин стоял затянутый старой паутиной, настолько густой, что Кнут мысленно подсчитал, сколько приблизительно этот домик простоял без жильцов. Устало опустившись на старую лавку, мужчина мысленно помолился, чтобы прогнившее дерево не проломилось от его веса. Не проломилось.

Тордис вошла внутрь, таща за собой охапку дров и сухих ветвей. Ей хватило одного взгляда на спутника, чтобы убедиться в правильности своего решения переночевать в этом доме и дать отдыха усталому Кнуту.

— Я сейчас разведу огонь, — сказала она, убирая руками паутину, — Потом поджарю остатки мяса, что мы прихватили с собой.

— Я помогу, — произнес мужчина и стал медленно подниматься, но Тордис покачала головой, — После я осмотрю твою рану, а пока сиди, отдыхай.

Кнут посмотрел на нее так, словно она сказала какую-то глупость, но послушался.

Тордис недолго колдовала над камином. Ей пришлось слазить на крышу, чтобы прочистить трубу от засыпавших ее пожухлых листьев и прочего мусора и к тому моменту, когда в камине запылал огонь, наполняя маленькой пространство теплом, Кнут уже спал, привалившись к стене. Тордис приблизилась к нему. Осторожно убрала широкую ладонь, которой тот прикрывал рану, с ноги. Поглядела, хмурясь Рана выглядела неважно и если с ней что-то не сделать в ближайшее время, то возможно воспаление, подумала женщина. Но, пока Кнут спал, на решила не тревожить его и занялась ужином.

Скоро воздух наполнился запахом жареной медвежатины. Кнут проснулся, открыл глаза и увидел Тордис хлопотавшую у огня. Она сидела к нему спиной, завязав свои густые волосы в косу и что-то делала, не замечая, что ее спутник больше не спит. А мужчина рассматривал ее с интересом, даже на некоторое время забыв о боли. Кнут не мог не признаться себе самому, что Тордис его привлекала. Возможно, подумал он, если бы им было суждено встреться раньше, до того, как он узнал Владу, между ними могло быть все иначе.

Словно почувствовав на себе чужой взгляд женщина-оборотень оглянулась. Ее глаза скользнули по лицу мужчины и на мгновение Кнуту показалось, что он видит ответный интерес в ее взгляде, но она поспешно улыбнулась и опустив голову, принялась за прерванную работу.

— Проголодался? — спросила Тордис.

— Есть немного, — признался Кнут.

— Пока на ужин только мясо, — она встала с корточек, сняв с огня прутья с насаженной на него медвежатиной, источавшей невероятный аромат, или это просто Кнут был так голоден?

— Когда мы придем в поместье, я накормлю тебя более приличным ужином, — сказала она и внезапно осеклась. Тордис закусила губу, мысленно ругая себя. Что она такое несет? Какой еще ужин? Там в поселении Кнута ждет Влада, а она сейчас болтает какую-то несусветную и несвойственную ей романтическую ерунду. Но Кнут удивил ее своим ответом.

— Я с удовольствие приду к тебе на ужин, — сказал он твердо и Тордис внезапно поняла, что он действительно придет к ней. Отчего-то на сердце у волчицы стало теплее и радостнее. Она положила мясо на вычищенную тарелку, найденную в закромах домика, не глядя при этом на своего спутника, который напротив в свою очередь не сводил глаз с Тордис.

— Твоя нога! — напомнила женщина, когда Кнут встал и хромая придвинул лавку к столу от стены, — После ужина я хочу посмотреть ее.

Кнут кивнул, соглашаясь. Они сели рядом. Лавка в доме оказалась единственным предметом мебели, не считая стола и пары полок на стенах, одна из которых висела на добром слове. Впервые они почувствовали неловкость от того, что оказались так близко друг от друга. Тордис почувствовала, что ее сердце забилось быстрее, а щеки запламенели. Она приложила к ним ладони, думая о том, что чувствует себя как юная влюбленная девочка. Кнут ел, но тоже чувствовал себя несколько скованно. Тордис глубоко вздохнула и приступила к еде.

Весь ужин они сидели в молчании, потом Тордис повернулась к мужчине и кивнула не его ногу.

— Покажи, — требовательно произнесла она.

Кнут задрал штанину, и волчица поморщилась от вида его раны. Она наклонилась и принюхалась. Рана не воняла, но до воспаления оставалось всего ничего. Женщина посмотрела в глаза Кнуту, затем медленно достала свой нож и подошла к камину. Протянув лезвие над огнем, она стала ждать, пока сталь раскалится. Рукоять начала медленно нагреваться в ее пальцах, но Тордис не боялась ожога. Тот быстро заживет на ней. Сейчас надо было думать о мужчине и его ране, грозящей стать большой проблемой.

— Это обязательно? — спросил Кнут, глядя на нож в ее руке и догадываясь, что за всем этим последует.

— Да. Если ты не хочешь, чтобы тебе после отрезали ногу, — спокойно проговорила волчица, — У меня нет с собой никаких трав и лекарств. Это пока единственный способ чтобы хоть как-то помочь тебе. В поселении есть лекарь, но до него еще надо дойти…

— Я понял, — оборвал волчицу на полуслове Кнут, — Делай как знаешь.

Когда лезвие накалилось докрасна, Тордис подошла к мужчине.

— Будет больно, — сказала она.

— Да я уже догадался, — вздохнул он.

— Если хочешь, кричи, — Тордис опустилась у его ног. Красное лезвие зависло над ногой мужчины, — Кричи, так будет легче, — добавила она и прежде чем Кнут успел что-либо сказать в ответ, прижала раскалённую сталь к его ноге.

От резкой и сильной боли мужчина зашипел, дернулся вперед, но Тордис уперлась своей свободной рукой ему в грудь. Она оказалась очень сильной, эта волчица. Запахло паленой кожей, Кнут за одну единую секунду покрылся липким потом, затем сжал зубы с такой силой, что едва не сломал их.

— Только не закричать, — подумал он, — Не опозориться!

Ему удалось. Когда молодая женщина убрала нож, его рана запульсировала. Кнут поднял ладонь и смахнул выступивший на лбу пот, бросил короткий взгляд на Тордис. Их глаза встретились, и мужчина понял, что даже закричи он сейчас от боли, в ее взгляде не будет осуждения.

— Попробуй лечь и отдохнуть, — сказала волчица, — Завтра нам надо будет уходить отсюда, поэтому используй все время с умом. Набирайся сил. Если повезет, то через пару дней мы будем у цели, — она отвернулась.

Кнут послушно опустился на лавку и закрыл глаза. Ему действительно необходим был отдых, и он собирался последовать совету волчицы.

Я смотрела вниз, на море, что у самого берега растекалось прозрачным покрывалом, перекатывая камешки. Сегодня оно немного волновалось, а я напротив была спокойна как никогда. Возможно, потому что приняла для себя решение и больше не мучилась раздумьями. За моей спиной Серко сидел на камне. Я обернулась назад и увидела, как пристально он смотрит на меня. Внимательно и слишком сосредоточено.

— Что такое? — спросила я, отходя от края. Порыв ветра дернул мое платье.

— Смотри не поскользнись! — предупредил парень, — Камни скользкие и мокрые.

— Я аккуратна, — отозвалась я.

Серко встал и приблизился ко мне. Взглянул прямо в глаза и мне снова показалось, что он на много старше своего возраста.

— Что с тобой такое сегодня? — удивилась я, — Ты сам не свой.

Серко отмахнулся.

— Да, есть немного, — проговорил он, — Не обращай внимания. Ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать.

Я улыбнулась, а парнишка обнял меня за плечи и подтолкнул к краю. Я удивилась, ведь только что сам предупреждал держаться подальше, но промолчала.

— Я всегда любил сюда приходить, — сказал Серко, — В детстве постоянно бегал на утес, когда ждал корабль, на котором из походов возвращался мой отец. Моя мать умерла, когда я только родился. Родильная горячка, как сказали мне потом. Я теперь понимаю, что меня обманули. Здесь столько искусных лекарей и никто не смог ей помочь, — он усмехнулся, — А потом однажды мой отец тоже не вернулся и меня взял себе под опеку дед. Он же отдал меня в ученики Ворону, когда понял, что я буду колдуном.

— Я не знала про твою семью, — проговорила я. Серко посмотрел на меня, прищурив глаза.

— Заррон теперь моя единственная семья и несмотря на то, что я не всегда согласен с его поступками и действиями, я все равно люблю его.

— Это ты о чем? — мне стало интересно.

Рука парнишки, лежащая на моем плече задрожала, а потом он убрал ее и со всей силы толкнул меня вперед. Я удивленно взмахнула руками, пытаясь устоять на месте, но не получилось. Но мое натренированное тело на подвело, падая я успела вцепиться пальцами в камни, сломав ногти и определённо один из пальцев на левой руке.

Серко склонился надо мной. Его пустой взгляд ничего не выражал, а подо мной шумело море, равнодушное и холодное.

— Дай мне руку! — попросила я, едва держась. Пальцы соскальзывали и болели, я ожесточенно пыталась найти ногами опору, а парень просто стоял надо мной и смотрел как я пытаюсь спастись.

— Помоги мне, — прохрипела я, — Ты же не такой, ты мой друг! — последнее слово я выдохнула на пределе.

Серко неожиданно лег на камни, его лицо было белее снега, когда он протянул руку ко мне. Я уже подумала было, что вот сейчас он оторвёт мои пальцы, и я полечу вниз, но вопреки всему, парень схватил меня за руку и подтянул наверх. Еще немного, и я почти выбралась, как вдруг глаза Серко замерли. Он перевел на меня удивленный взгляд и отпустил. Затем повалился лицом вниз, пока я продолжала висеть над обрывом, глядя в его глаза, которые были широко распахнуты в немом удивлении. А потом я увидела мужчину, подошедшего к обрыву. Прислужника Заррона я узнала сразу. Тяжёлые арбалет в его руку был опущен. Холодные глаза, полные решимости, смотрели на меня. Он оттопырил верхнюю губу и пнул ногой тело Серко.

— Щенок, — произнес Келд и улыбнулся мне. Улыбка вышла жуткая и я поняла, что-теперь-то мне уже не выбраться из пропасти. Я посмотрела на убитого парнишку, такого же ученика, как и я и подумала о том, что Серко зря доверял деду. Сомневается в том, чьих рук было дело я не стала. А Келд тем временем столкнул Серко вниз, проследил с оскалом как-то, что всего несколько мгновений назад было живым человеком упало на камни и перевел взгляд на меня.

— А теперь твоя очередь, — сказал он нарочито весело, — Хочешь полетать, птичка?

Как же мне хотелось придушить мерзавца, впиться ногтями в его злобное лицо. Прежде чем Кенд успел сбросить меня вниз, я подтянулась на руках, перевалилась на вершину утеса и тут же поспешно заползла целиком. Мужчина не торопился убивать меня. Он просто смотрел и ждал, что я смогу предпринять против него, большого и сильного, опытного. А у меня были только несколько месяцев подготовки у Фолки. Я и сама понимала, что мне не выстоять против опытного воина, а он видно хотел поиграть со свей жертвой, прежде чем отправить ее следом за внуком Старшего. По крайней мере это дало мне шанс.

Кенд отложил в сторону арбалет, при этом не сводя с меня пристального насмешливого взгляда. Затем скинул колчан с болтами, положил рядом с оружием. Вытащил из ножен свой меч, а мне бросил длинный кинжал, что всегда носил на бедре. Я поймала подачку, выставила перед собой.

— Мне очень интересно, чему смог тебя обучить Фолки, — проговорил прислужник Заррона, — Он никогда мне не нравился, потому что считал меня более слабым, а теперь я смогу воочию убедиться в мастерстве одного из его учеников, — мужчина шагнул на меня. На сталь его меча попало солнце и Кенд ослепил мне глаза. Я метнулась в сторону наугад, понимая, что мой противник пошел в атаку. Мне повезло, меч Кенда просвистел всего в нескольких сантиметрах от меня. Я прогнулась назад, спасаясь от очередного взмаха меча, бросилась назад, стараясь уйти как можно дальше от опасного обрыва. Кенд все время старался повернуть меня так, чтобы солнце светило мне в лицо, пытался ослепить, словно у него и так не хватало преимуществ перед более слабой женщиной. Я подавила желание бросить нож и побежать, но знала, что тогда мой враг возьмет свой арбалет и бол в спину мне будет обеспечен. С утеса был только один спуск и на всем его протяжении не было ни одного укрытия.

— Не трусь, — сказала я себе мысленно, но как-то не получалось. Я безбожно боялась, до дрожи в коленках, до дробного стука зубов.

Кенд снова напал. Мне каким-то образом снова удалось ускользнуть и при этом я даже ухитрилась вспороть его кожаную куртку, оцарапав кожу. Мужчина едва взглянул на проступившую кровь, облизнул сухие губы и двинулся на меня.

— Ты не воин, — сказал он.

Конечно не воин, подумала я, отступая назад. Будь я им, сейчас бы так позорно не убегала от вражеского меча, а пыталась бы защитить себя, возможно, даже убить Кенда, но я не могла. Мысль о Серко, лежащем внизу, придала мне злости, но как оказалось, ненадолго.

Я не рассмотрела, когда мужчина бросился на меня. Только сплошное смазанное движение и вот я уже лежу на земле, больно ударившись затылком о камень и только чудом не потеряв при этом сознание. Мой нож он выбил из моей руки. Я потерпела поражение, а Кенд стоял надо мной, занеся свой меч и ухмылялся так же гадко. я просто смотрела на него и думала о том, будет ли мне больно, когда в воздухе просвистела сталь. Мне на лицо брызнуло чем-то теплым, и я едва успела увернуться от падающего сверху тела. Я отползла в сторону, глядя на то, как мой противник вздрагивает всем телом. Из его горла торчал нож, вошедший по самую рукоять. Кровь хлестала из мужчины как из подрезанной свиньи, а я давилась криком и была не в состоянии отвести глаз от зрелища умирающего человека.

— Влада! — сильные руки обняли меня, прижали к крепкой груди, и я даже не думала сопротивляться этим объятиям и даже когда, не переставая звать меня по имени мой спаситель стал безумно целовать мои волосы, щеки, лоб, я продолжала смотреть на умирающего.

— Негодяй, — прошептал Ворон, — Я не думал, что он опуститься до такого.

Я подняла глаза и посмотрела на обнимавшего меня колдуна. Черные глаза мужчины горели яростью и одновременно нежностью. И эта теплота в его взгляде предназначалась мне.

— Я чуть не потерял тебя, — произнес тихо Бренн и снова прижал меня к себе. Потом спросил, — А где Серко? Этот мальчишка привел тебя сюда. Маленький предатель! — и выругался.

Я отстранилась и показала рукой на край утеса.

— Серко внизу. Кенд убил его, а потом сбросил тело. Он и меня бы туда… потом…, — дыхание сбилось. Я хотела плакать, но не могла и только жадно вдыхала воздух, словно задыхалась. Ворон взглянул в мое лицо, зажав его своими ладонями, посмотрел жадно, пристально. Мне показалось, что я соскальзываю в этот взгляд, словно падаю в бездну, но на душе становилось спокойнее, боль и страх уходили.

— Все будет хорошо, — сказал колдун, — Заррон ответит, поверь.

— Никто из них, ни Серко, ни Кенд не сказали, что это Старший приказал им убить меня, — проговорила я тихо, — Я думаю, старик послал Серко, чтобы тот столкнул меня с утеса, но боялся, что внук не сможет этого сделать и кстати правильно боялся. Серко хотел вытащить меня и если бы не Келд…

Ворон осторожно разжал руки, но я отчего-то вцепилась в него, не отпуская от себя.

— Я только хочу посмотреть на Серко, — сказал он, но я не позволила, и он не стал возражать. Я не хотела отпускать его от себя ни на шаг, словно Кенд мог вернуться к жизни. Когда все закончилось я снова боялась.

— Хорошо, — вздохнул Бренн и встал, помогая подняться и мне.

— Давай уйдем отсюда поскорее, — попросила я.

Ворон кивнул и обняв меня, повел вниз.

Смеркалось. На небе высыпали звезды, когда Тордис велела делать привал. Кнут вздохнул с облегчением, почти упал в снег, чувствуя, что отдал все силы сегодняшнему переходу, а вот Тордис была довольна. Еще один день пути, и они дома!

Женщина покосилась на своего спутника. Мужчина лежал на спине, запрокинув лицо в темнеющее небо и молча смотрел на звезды, которых становилось все больше и больше. Волчица вздохнула и подошла к нему, протянула руку, помогая встать. Ладонь там, где она коснулась мужской руки, приятно закололо, словно маленькие иголочки, стало щекотно и Тордис не смогла скрыть улыбку.

— Не лежи на снегу, — сказала она, когда Кнут похромал в сторону собирать хворост. Женщина развела костер и села ждать, пока он не вернется с сухим деревом для костра. Затем они сели друг напротив друга. Мужчина протянул над огнем руки, покрутил ладони, отогревая замерзшие пальцы.

— Как нога? — спросила Тордис, не глядя на Кнута.

— Лучше, — ответил он.

— Хорошо, — Тордис закусила губу, думая о том, как нелепо они оба себя ведут, и сама не понимая, что так изменилось между ними обоими, да просто даже в ней самой, что она не находит слов, чтобы поговорить с мужчиной, который стал ей небезразличен. И это было самое удивительное, потому что Тордис всегда считала, что пару ей составить может только Ворон и больше никто другой и ради него она отправилась в этот путь, чтобы Влада вернулась к своему жениху, а Бренн достался ей. Пусть ненадолго, но она тогда решила для себя, что станет волчицей. Обратится вместе с ним и больше никогда не примет человеческий облик, лишь бы быть с ним, а вот теперь думала совершенно иначе. Другой мужчина заставил ее пересмотреть свои чувства.

— Не была ли моя любовь к Ворону капризом? — подумала он, глядя на вспыхивающее пламя костра, — Что если он был прав, когда говорил, что между нами ничего не может быть. Что если она все испортит и себе и мужчине, которого, как думала совсем недавно, что любит. Что если Кнут мог бы выбрать ее, если бы она не привела его к Владе и тогда, и она сама и Ворон были бы счастливы!

Тордис подбросила сухую ветку в пламя. Костер выплюнул сноп искр и снова затих, а Кнут сказал, что устал и хочет спать.

Он лег на кусок медвежий шкуры, что им удалось снять с шатуна и почти сразу же уснул, повернувшись к огню спиной, а Тордис сидела и смотрела на него… и жалела, что завтра все закончится.

Селла сидела напротив Бренна и смотрела на него во все глаза. Ее брат разместился рядом на лавке, а Сорога хлопотала, убирая со стола. Несколько минут, показавшихся мне вечностью, в доме царила тишина.

— Ты утверждаешь, что это Заррон? — переспросила девушка близнец.

Ворон кивнул и прижал меня еще сильнее к себе. Я не возражала. Возле него оказалось так уютно и безопасно, хотя я мысленно уговаривала себя, что мы сидим так тесно прижавшись, только потому, что колдуну так легче переносить боль, ведь уже давно опустилась на землю ночь, и он выпил свое лекарство. Моя близость ему действительно помогала.

— Но ты говоришь, что ни Серко, ни Кенд ни разу не упомянули имени Старшего, — обратилась ко мне Селла и я кивнула подтверждая ее слова.

Когда в дверь тихо постучали с спустя мгновение на пороге появились несколько едва знакомых мне мужчин, я посмотрела на Ворона. Тот подозвал одного из них.

— Нашли?

Воин покачал головой.

— Прилив поднялся слишком высоко. Тело скорее всего унесло в море.

Я отвернулась, уткнувшись в плечо колдуна.

— Бедный Серко, подумала я.

— Его должно вынести к Красным скалам, — заметил Сеймур, — Течение следует вдоль берега.

Ворон тяжело вздохнул.

— Продолжите поиски завтра, — приказал он, — Я хочу, чтобы тело нашли и предали огню. Все-таки мальчик был моим учеником и должен быть погребен по всем правилам.

Воин поклонился и вышел вместе со своим отрядом. Мы снова остались одни. Селла и Сеймур переглянулись. Затем девушка бросила на нас с колдуном хитрый взгляд, встала, поторапливая брата и попрощалась.

— Завтра увидимся, — проговорила она и вышла в двери. Сеймур задержался. Он посмотрел на Ворона и спросил:

— Что ты будешь делать с Зарроном?

Бренн вскинул голову.

— Все просто, я собираюсь его убить!

Сеймур качнул головой.

— Если то, что ты рассказал нам — правда, а я в этом почти не сомневаюсь, то я на твоей стороне, но пока ты не имеешь права. Заррон Старший и его слово закон в нашем поместье. Даже я не смогу тебе помочь, ты же знаешь правила.

Колдун кивнул.

— Знаю и всегда их придерживался. Но Старший первым нарушил их, и я собираюсь призвать его к ответу.

Селла потянула брата за рукав. Тот вышел на крыльцо, но напоследок обернулся и сказал:

— Тебе никто не даст сделать это.

Бренн только сильнее сжал мою руку, пока я наблюдала за мужчинами.

— Посмотрим, — ответил он и закрыл за другом двери.

Глава 17

Когда гости ушли мы с Сорогой привели в порядок кухню. Ворон остался с нами и все время пока я суетилась, помогая его матери, колдун следил за мной взглядом. Но вот все было закончено, и Сорога облегченно вздохнув, повесила полотенце на крючок и пожелав нам спокойной ночи, тихо удалилась в свою комнату. Мы с Вороном остались одни. Прекрасный момент, чтобы сказать ему о своем решении, подумала я, но почему-то молчала.

— Уже поздно, — сказала я совсем не то, что собиралась.

— Ты позволишь мне сегодня быть с тобой? — спросил он, — Я обещаю, что пальцем к тебе не притронусь.

Я кивнула и не дожидаясь мужчины, направилась к лестнице.

Ворон пришел во мою спальню, когда я уже лежала под одеялом, свернувшись калачиком. Я вздрогнула, когда он закрыл за собой дверь. Кровать прогнулась под весом мужчины. Бренн лег с самого краю, спиной ко мне не сказав мне ни единого слова. А я закрыла глаза, надеясь, что сон сморит меня и вытеснит все мысли из моей головы прочь. Но все оказалось напрасным.

Сегодня я, наверное, поняла, что Сорога была права, когда говорила мне о том, что ее сын любит меня. Что открыло мне глаза? Да, наверное, то, как Ворон целовал меня там на утесе, как обнимал, и я чувствовала, что он действительно боялся потерять меня. У меня словно открылись глаза. Как я только не могла заметить этого раньше? Да, конечно, он не делал мне комплиментов, не дарил подарков и не хватал за руки, не прижимал нежно, не пытался поцеловать, но его глаза, что всегда следили за мной должны были мне открыть правду. Я понравилась ему еще тогда, когда он подарил мне свой камень. Я должна была понять это, но была слишком занята собственными мыслями и переживаниями, чтобы хоть что-то заметить. Глупая и наивная. А потом я встретила Кнута… Сейчас, думая о своем женихе, который давно забыл меня и живет своей жизнью, я почему-то поняла, что так и должно было случиться. Все правильно. Я не для него. Моя судьба тут рядом, стоит только протянуть руку.

Ведь Ворон тоже мне тогда понравился, думала я, вспоминая прошлое, но я так и не призналась себе в этом, обиженная тем, что меня бросили. Но теперь у нас есть шанс все изменить. В какой-то момент я даже обрадовалась тому, что Кнут забыл обо мне. Так будет легче. Мне, так точно. Я не буду винить себя за то, что разбила его жизнь и смогу начать свою, новую здесь с Вороном не оглядываясь назад. А потом я была уверена, Бренн разрешит мне забрать сюда брата.

Я повернулась на спину, повернула голову и посмотрела на мужчину, который лежал рядом. Его дыхание было ровным, но мне показалось, что он не спит. Я протянула руку и легко прикоснулась к его плечу, едва заметно, как лист падает с дерева на озерную гладь, но колдун тот час же напрягся и повернулся ко мне.

— Ты не спишь? — спросила я.

Ворон молча смотрел на меня. Его взгляд переместился с моих глаз на губы, и я невольно облизнула их, краснея от неловкости. Я могла поклясться, что в его глазах вспыхнул желтый огонь и тут же погас.

— Я хотела сказать… — замялась я, — Ты должен знать, что я решила…

— И что ты решила? — произнес он тихо.

Я переместила руку, лежащую на его подушке на мужскую щеку, ласково и нежно провела и Ворон тот час схватил мою ладонь, прижал к своим губам. Я дернулась ему на встречу, и сама прижалась к его губам. Его выдержки хватило ненадолго и скоро я вся оказалась прижата к крепкому мужскому телу. Сильные, но такие ласковые руки гладили мое тело, губы терзали мой рот, до боли, но эта боль была сладкой. Никогда не подумала бы, что его прикосновения смогу принести мне столько наслаждения.

— Будешь моей? — спросил он, прервав на мгновение свой поцелуй.

Я притянула его обратно к себе, прошептала горячо:

— Я уже твоя, — и обняла Ворона за плечи.

За закрытыми ставнями падал снег. Пушистые хлопья устилали вычищенный двор. Внизу, в своей кровати лежала Сорога и улыбалась сквозь слезы, слушая отдаленный морской прибой в ночной тишине.

Тордис вышла к воротам, застыла ожидая спешащего следом Кнута. Он все еще хромал, но рана заживала, не доставляя особых хлопот. Совсем скоро он снова будет бегать, как и прежде, подумала женщина. Подошедший мужчина бросил подозрительный взгляд на молчаливых идолов застывших за воротами и глядевших мрачно на гостей.

— Вот мы и пришли, — сказала женщина и прошла мимо деревянных богов. Кнут следовал следом, оглядываясь вокруг. За то недолгое время, пока ее не было в поселении, ничего не изменилось, да и не могло изменится. Жизнь здесь всегда была одинакова и Тордис только теперь поняла, как скучно и однообразно она жила раньше.

— Мрачно тут у вас, — Кнут криво улыбнулся, думая о том, что скоро увидит Владу. Он хотел этого и не хотел одновременно. Что-то изменилось в нем самом и молодой мужчина почему-то жалел о том, что они пришли в поместье. Он бросил взгляд на женщину, с которой провел столько дней наедине. Вспомнил, как она спасла его от шатуна, вспомнил, как превратившись в волчицу, тащила за воротник по снегу или как прижигала его рану, глядя при этом так сочувствующе и нежно, что его сердце предательски сжималось. Кнут понял только одно. Он больше не хотел быть с Владой, хотя и считал это предательством, но уже у самых ворот мужчина решил для себя. Что поговорит со свей невестой и попытается все ей объяснить. Он понимал, что таким образом причинит Владе боль, но не мог обманывать ни себя, ни ее. Он полюбил другую и эта другая сейчас стояла к нему спиной и смотрела на группу приближающихся мужчин.

Кнут нахмурился, но потом вспомнил, как волчица рассказывала ему о своих людях и догадался, что это воины из ее дружины. Подумать только, подумал он, его избранница воительница. Никогда бы не сказал, что сможет полюбить подобную женщину.

— Тордис, как хорошо, что ты вернулась, — к волчице бросился один из ее людей. Кнут внутренне напрягся, когда женщина улыбнулась другому. Ему это не понравилось. Особенно после того, как она столько долгих дней улыбалась лишь ему одному, но он сдержался, чтобы не вмешаться и не скинуть с плеча Тордис чужую руку, понимая, что это глупо. Оставалось только теперь, сжав зубы.

— Где ты была? — спросил второй.

Женщина-оборотень улыбнулась и обернувшись посмотрела на своего спутника, мрачно взиравшего на ее дружину. Ей показалось, или в этот момент она увидела ревность в его глазах? Тордис удивленно скинула брови, а Кнут приблизился к ней, жестко схватил за локоть. Люди волчицы оскалились и если бы она не остановила их примирительным жестом, Кнута в миг бы оторвали от воительницы. Но она не дала. Тордис стало интересно, что такого хочет сделать или сказать ей этот мужчина.

— Все потом, — приказала она своим людям, — Идите в дружинный дом я сейчас подойду и все вам расскажу!

— Но это слишком серьезно, — возразил один из воинов.

Тордис повернулась к нему. Ее глаза на миг сверкнули, и мужчина отступил, опустив голову.

— Уходим, — сказал кто-то и их с Кнутом наконец-то оставили наедине.

— Что ты хотел мне сказать? — спросила она. Из голоса ушла сталь. Тордис подняла лицо и посмотрела на мужчину. Кнут склонился к ней, но слова, что он пытался сложить, разбегались и путались. Такого с ним раньше еще никогда не было. И тогда Кнут просто схватил женщину за плечи, впиваясь поцелуем в ее губы. Он ждал, что она его оттолкнет возмущенно посмотрит или даже ударит, но женщин только теснее прижалась к его груди и стала так отвечать на поцелуй, что голова пошла кругом. Она зарылась пальцами в его густые светлые волосы, а когда они отстранились друг от друга, посмотрела в его глаза. Кнут улыбался.

— Я пойду к Владе, но только для того, чтобы сказать, что люблю другую, — произнес он.

Тордис покраснела и удивилась этому. Раньше она не была такой. Куда подевалась расчетливая и сильная женщина, командующая целой ватагой здоровых мужиков? Сейчас она была мягкая и податливая, словно тесто в руках любимого и радовалась тому, что наконец-то это было взаимно, пусть и не с тем мужчиной, о котором она так долго мечтала. Теперь в ее мыслях жил только Кнут и Тордис внезапно поняла, что не отдаст его невесте. Ее безответная любовь к Ворону теперь ей самой казалась по детски наивной, и женщина мечтала о том, чтобы теперь между Бренном и его ненаглядной Владой все состоялось.

— Я отведу тебя к ней, — заставила она себя произнести.

Кнут пальцами приподнял ее подбородок, заглянул в глаза.

— Я все ей объясню. Она поймет, я уверен.

Тордис так не думала и опасалась, что Влада не захочет отпускать жениха. Те ее воспоминания, что она украла тогда вечером, опоив свою ученицу, показали ей, как сильно нравился Владе Кнут, как стремилась девушка вернуться к нему назад. Могло ли что-то измениться за это время, пока Тордис не было в поместье? Женщина знала, что Ворон любит Владу, но удалось ли ему завоевать сердце девушки? Она надеялась, что да.

Я вышла на крыльцо, улыбнулась солнцу и широко раскинула руки в стороны, словно хотела обнять весь мир. Я даже не думала, что может быть столько счастья. Оно росло внутри у меня, заставляло чувствовать себя легкой и живой, как никогда. Я хотела смеяться и скакать, словно маленькая девчонка, получившая долгожданную игрушку.

Сегодня был особенный день. По этому поводу я даже пропустила занятия с Фолки. Сорога сама сходила к моему учителю и все объяснила, и он передал мне с ней слова с пожеланиями счастья и любви.

За моей спиной тихо скрипнула дверь, и я обернувшись увидела Ворона. Он застыл на пороге, глядя на мои сияющие от счастья глаза и улыбался сам.

— Ты счастлива? — спросил он с надеждой.

Я открыла было рот, чтобы дать ему свой ответ, как вдруг услышала позади себя голос, показавшийся мне до боли знакомым и замерла, боясь обернуться. Одного взгляда на изменившееся выражение лица колдуна мне хватило, чтобы понять, я не ошиблась. Там, у калитки, ведущей в наш двор стоял Кнут.

Медленно я повернулась назад. Мой жених стоял и смотрел на меня сияющим взглядом. За его спиной я увидела высокую черноволосую женщину. Тордис, поняла я, так вот оказывается куда она исчезла! Это она привела сюда Кнута, и я отчего-то была полностью уверена, что он все помнит. И все равно я была рада видеть молодого мужчину. Я широко улыбнулась и сбежала с крыльца. Кнут поспешил мне навстречу и через мгновение мы стояли рядом, глядя друг на друга счастливыми глазами. Что-то сказало мне, что у моего бывшего жениха сейчас все более чем хорошо. Я протянула к нему руки, не заметив, как потемнела лицом Тордис. Кнут принял их, крепко сжал, а потом обнял меня, так как брат может обнять свою родную сестру.

— Влада! — произнес Кнут.

— Ты помнишь?! — ответила я.

За моей спиной раздались быстрые шаги и крепкие руки Бренна оторвали меня от Кнута, задвинули за широкую спину.

— Ты опоздал, — сказал колдун и бросил злобный взгляд на Тордис. Но черноволосая воительница глаз не отвела и только упрямо вздернула вверх подбородок.

— Значит, вот зачем ты ушла из поместья, — произнес Ворон, — Не ожидал от тебя подобной подлости.

— Я боролась за свое счастье, — ответила Тордис и поспешила добавить, — Ты можешь не беспокоиться на мой счет, я больше тебя не потревожу, — она перевела взгляд на меня, — И ее тоже. Многое изменилось с тех пор, как я ушла.

— Это так, — согласился колдун, — Мы с Владой решили пожениться. Она дала мне свое согласие…

— Я рада! — сказала волчица и улыбнулась, показав белые зубы, — Я, наверное, тоже выхожу замуж.

Я посмотрела на женщину и на Кнута, который не отрывал взгляда от черноволосой красавицы. Меня озарила догадка, которую я не могла не озвучить.

— Вы двое любите друг друга? — и рассмеялась. А Ворон заметно расслабился, когда Тордис согласно кивнула.

— Это просто невероятно, — я почувствовала, как Ворон прижал меня к своей груди. Спине стало тепло от его тела. Я обхватила пальцами его руки, которые тот переплел на моей талии, словно еще раз доказывая свои права не меня. Это оказалось приятно!

— Здесь много что произошло, пока тебя не было, — сказал Ворон, обращаясь к Тордис.

— Например? — она изогнула брови, а мы с Кнутом переглянулись. Ворон убрал руки, отстранился от меня.

— Я бы хотел, Влада, чтобы ты вернулась в дом к моей матери. У меня есть одно дело, и я не хочу тебя волновать.

— То есть? — я хотела было возразить, но он мне не дал.

— Иди в дом, я скоро вернусь, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

— Что тут случилось? — спросила Тордис, вспомнив о том, что хотели донести до нее ее воины.

— Заррон пытался убить Владу, — голос колдуна стал тяжелым и веселье быстро покинуло нас. Я вспомнила утес и все произошедшее там. Вспомнила юного Серко и опустила глаза.

— Я пойду к Старшему и предложу ему спокойно уйти мирно, пока… Но не думаю, что он согласится.

Тордис кивнула на меня.

— Я знаю, что произойдет в случае его отказа. А ведь ты на это и надеешься, — сказала она и добавила, — Влада имеет право присутствовать. Ее это касается как никого другого. Мда… я многое пропустила, пока ходила за счастьем, — она усмехнулась. А Бренн взял мою руку и сказал, — Я прошу тебя пойти к Сороге. Я скоро вернусь. Я должен и буду делать все правильно.

— Объясни, — потребовала я.

— Сейчас я пойду и брошу вызов Заррону. Если он его примет, мы сразимся на закате у ворот, там, где за правдой будут следить наши боги.

Я вспомнила идолов и поморщилась.

— А если он согласится просто уйти? — спросила я.

Бренн рассмеялся. Тордис тоже улыбнулась.

— Он не согласится, — твердо ответил Ворон, — И я его убью.

Ворон вошел в зал. Каменные стены отразили его шаги, наполнив тишину стуком его сапог. Его уже ждали. Люди в балахонах стояли по периметру зала. Бренн оглядел присутствующих, заметил среди низ Селлу и ее брата. Девушка улыбнулась ему, единственная из всех поддержала взглядом, остальные застыли каменными изваяниями.

Колдун прошел вперед, прямо к трону. Заррон сидел на своем месте, откинувшись на спинку. Одна его рука сжимала подлокотник, другая свободно свисала вниз.

— Я ждал! — сказал Старший и Бренн посмотрел на него.

— Взгляни на меня, Старший! — не попросил, а почти приказал Ворон. Старик вздрогнул и окинул взглядом высокую фигуру колдуна. Сначала равнодушно, затем заинтересованно и наконец его лицо исказилось от злости. Ворон проследил взглядом за игрой эмоций на морщинистом лице и заговорил.

— Все знают о том, что я должен был занять трон следом за Старшим еще несколько лет назад, но со мной случилась один неприятный случай, и вы все, находящиеся здесь, прекрасно знаете, о чем я говорю, — он провел взглядом по людям в балахонах, зацепив даже тех, кто стоял за спинами первых, находясь в тени. Все они сейчас были преданы Старшему, но скоро смогут стать его людьми и принесут уже ему свои клятвы, а пока…

— Проклятье спало, — сказал Заррон. Отрицать не было смысла. Его силы хватало с лихвой, чтобы понять это. Влада соединилась с Вороном. Тот все же добился своего!

— Да и я по праву наследника настаиваю на том, чтобы ты добровольно передал мне власть! — Ворон вскинул голову с вызовом посмотрел прямо в лицо Старшему. Старик усмехнулся. Он догадывался, чего ждет от него колдун. Люди в балахонах тихо зашумели. Селла и Сеймур стояли спокойно глядя на своего друга. Они уже давно приняли решение, чью сторону возьмут в случае, если Заррон нарушит закон.

— Я уже не хочу поднимать историю с моим проклятьем, — продолжил Ворон, — Хотя догадываюсь, что ты был тем, кто натравил на меня того зверя, что на столько лет лишил меня нормальной жизни. Ты надеялся, что я не успею излечиться не так ли. И именно для этого послал Тордис за женихом Влады.

— Ты несешь чушь! — перебил его Заррон, — Я не делал ничего подобного!

— То есть Владу убить приказал тоже не ты? — спросил колдун. В его голосе послышался металл. Старший сидя потянулся к Ворону.

— Как ты смеешь обвинять меня? Где доказательства?

Ворон развел руками.

— У меня их нет, это так, но суд богов покажет, кто из нас был прав, — мужчина оскалил зубы, едва не набросившись на сидящего на троне старика, — Я вызываю тебя на бой. Сегодня по всем правилам! Исход поединка решит, кто из нас говорит правду и на чьей стороне боги!

Заррон резко поднялся с трона. Седые волосы взметнулись. Сейчас он не казался слабым стариком. Глаза Старшего сверкнули, и он ответил.

— Да будет так, Ворон, — ответил он и добавил, — Бой будет длиться до тех пор, пока один из нас не останется лежать мертвым!

Бренн кивнул. Затем оглянулся на тех, кто находился в зале. Наступила тишина, настолько давящая, что было слышно, как трещит масло в светильниках.

— Я призываю свой народ в свидетели! — крикнул зычно Бренн.

Селла отозвалась первой, а потом к ее крику присоединился ее брат и следом подтянулись остальные. Скоро голоса людей заполнили помещение. Заррон сошел с трона и удалился в свою комнату под крики своего народа, а Бренн еще долго смотрел ему во след.

Вздрогнув, я вернулась обратно в сознание. Несколько секунд ушло на то, чтобы все вокруг перестало вертеться. Я шумно вздохнула и приняла из рук Тордис чашу с водой. Сделала глоток и после посмотрела на всех, кто сидел со мной рядом за столом и с ожиданием глядел на меня.

— Что? Что там произошло? — первой подала голос Сорога.

— Заррон принял вызов, — ответила я тихо. По спине прошел неприятный холодок. Ворон хотел честной битвы, но зная теперь старика, стоило ожидать какого-то подвоха, хотя сам он и казался слабым, но Тордис поспешила заверить меня, что-то, что я вижу не всегда именно то, что есть на самом деле.

— Значит сегодня на закате, — произнесла волчица, — Они не будут тянуть.

— Да, — подтвердила я.

Кнут посмотрел на Тордис. Ему показалось, что женщина чем-то озабочена. Она определенно тоже ожидала какой-то пакости от Старшего. Вряд ли старик просто так отдаст свою власть.

— Мы сможем присутствовать? — спросила я у Сороги. Мать Ворона покачала головой.

— Там будут боги и они, только они могут смотреть за тем, что будет происходить, — сказала она.

Я запустила пальцы в волосы, впилась в них.

— Глупый закон! — произнесла я.

— Тордис тихо зашипела на меня и кивнула на двери. Через несколько мгновений в дом вошел Ворон. Увидев нас сидящих на кухне за столом, он хмуро взглянул мне в лицо.

— Ты подслушивала? — спросил он.

Отрицать смысла не было. Я кивнула.

— Мы должны были знать! — заступилась за меня его мать, но я видела, что несмотря на хмурый вид, Бренн не злился. Наверное, моя тайна уже перестала быть таковой, по крайней мере для тех людей, что находились сейчас рядом с нами в этом доме.

Тордис первая встала из-за стола, понимая, что наверняка нам с Вороном хочется побыть наедине или поговорить. Времени оставалось слишком мало.

— Я хочу показать Кнуту свой дом, — сказала она, — К тому же я еще не видела своих людей. Они ждут меня.

Я кивнула, глядя на то, как эта пара покидает наш дом. Вот уж не подумала бы, что Кнут сойдется с Тордис. Женщина-оборотень казалась мне такой железной. Я думала, что подобные чувства ей не интересны, пока Заррон не просветил меня на счет ее чувства к моему Бренну. А теперь вот она и Кнут составили пару, и я была уверена, что между ними все серьезно. Тордис так смотрела на моего бывшего жениха, что я ни на секунду не сомневалась в том, что их судьбы уже прочно сплетены самой жизнью.

Сорога посмотрела на сына. Тяжело вздохнула.

— Я боюсь, — озвучила она то, что мучило и меня.

Ворон улыбнулся матери.

— Напрасно, — он обнял ее за плечи, прижал ласково к груди, — Ты должна верить в меня. К тому же у меня теперь есть цель остаться в живых, — его взгляд остановился на мне, и я почувствовала, что заливаюсь краской. Вспомнилась наша прошлая ночь и его ласки, сводящие меня с ума. Ворон кажется понял, о чем я подумала, потому что его черные глаза стали еще чернее, насколько это вообще могло быть. Сорога отпустила сына и Бренн подошел ко мне. За его спиной женщина поспешила выйти из кухни оставив нас наедине.

— Заррон не будет биться честно, — произнесла я. — Естественно, — он легко коснулся пальцами моей щеки, и я незаметно для себя самой поддалась вперед, впитывая ласку, все еще непривычная к подобным отношениям между нами, но бессильная сопротивляться притяжению своего мужчины.

— Но он слабее меня, — поспешил добавить колдун, — Не волнуйся так, все обойдется.

Я дернулась вперед, и сама прижалась к его груди, обхватила руками.

— Я верю в тебя, но не беспокоиться не могу! — прошептала я, спрятав лицо у него на плече.

— Я не переживаю, потому что правда на моей стороне. В присутствие наших богов Заррон должен будет драться честно.

Я попыталась улыбнутся.

— Убедил, — сказала я, но как-то не искренне и Ворон понял это.

— Я вернусь к тебе, чего бы мне это не стоило! — сказал мужчина. И я ему поверила.

Глава 18

Этот закат я ненавидела. Ненавидела потому что боялась того, что может произойти. Боялась потерять того, кого только обрела и ругала себя за то, что так долго отталкивала счастье. Глупая, глупая девчонка!

Ворон только что ушел, оставив нас с Сорогой на пороге смотреть ему во след. Я мысленно молилась, призывая всех богов и своих и тех, кто сейчас будет незримо присутствовать на поединке между Старшим и его наследником, помочь моему любимому, не оставить его в трудную минуту. Я хотела бы так же верить, как верил Бренн в силу правды и в то, что его боги покарают лжеца. Но почему-то не получалось, и я срывалась мысленно на крик. Ловила себя на том, что хочу побежать следом за Вороном и остановить его, не пустить. Обхватить руками и заставить передумать! Зачем нам этот трон, думала я, мне нужен только он один, живой и здоровый, а Заррон пусть подавиться своей властью! Но я не сделал так, как хотела и просто стояла рядом с Сорогой и смотрела как от меня уходит моё счастье.

— Он вернется, — сказала женщина и взяла мою руку в свою.

— Почему я не могу быть с ним там? — произнесла я, — А если Заррон обманет его? Он же способен на подобное!

— Я верю в наших богов, — ответила мать Ворона, — Они не допустят подобного. Единственное, что может сделать Старший — это выставить против Бренна другого воина, правила это позволяют, но в поселении нет никого, кто бы сравнился в силе и ловкости с моим сыном, — последние слова она произнесла с гордостью настоящей матери, — Бренн сильнее Старшего, недаром он был выбран богами, как приемник Заррона.

— Ваши боги не помешали этому старику делать свои черные дела и плести интриги, — заметила я тихо. Сорога мои слова услышала, но никак не отозвалась на них.

Я высвободила свою руку и поспешила в дом. Я хотела применить свой дар снова, чтобы видеть все то, что произойдет там, у ворот.

Закат тем временем разгорался, словно небо было объято пламенем. Дурное предчувствие охватило меня, когда я села за стол. Сорога вошла следом и плотно прикрыла двери, а я закрыла глаза и отделившись от тела поспешила туда где сейчас в поединке должны были сойтись Ворон и Старший.

Я полетела к воротам.

Деревянные боги встретили меня так же молчаливо, как и всегда. Они видели меня даже теперь в образе духа, и я отчего-то почувствовала, что они сейчас тоже присутствуют здесь. Сорога и Бренн были правы. Боги желали правды, я чувствовала это.

Я увидела Заррона. Старший стоял у ворот за пределами поместья. В его руке лежал резной посох. Белая борода была заплетена в косу. Он больше не горбатился и стоял прямо. Глаза из-под припущенных ресниц смотрели проницательно. Он ждал пока придёт Ворон и когда увидел черную фигуру, выходящую из-за домов, хитро улыбнулся.

Когда колдун прошел мимо деревянных идолов, он остановился не дойдя всего какого-то шага до границы ворот. Бренн и Заррон оказались лицом друг к другу и я вдруг поняла, что они одного роста. Теперь, когда Старший перестал сутулиться, то мужчины сравнялись. Заррон расправил плечи и казался моложе своих лет. Он вовсе не был стариком, за которого выдавал себя.

— Пусть все будет по закону, — произнес Старший, — Ты согласен? — он вопросительно посмотрел на своего противника. Бренн кивнул.

— Только так и не иначе! — они словно говорили ритуальные слова, прежде чем сойтись в поединке, подумала я.

— Тогда да пребудут с нами Боги! — Заррон вскинул посох над головой, — Победит сильнейший!

— Тот на чьей стороне будет правда! — Ворон вытянул меч из ножен, но в тот же миг старик отступил в сторону и ощерившись произнес.

— Правила позволяют мне выставить против тебя своего воина, ты ведь знаешь это, — и он махнул рукой.

Тени за тропинкой пошевелились. Я подлетела ближе и увидела выходящего из темноты человека. И фигура, и лицо… я знала его, но этого просто быть не могло, подумала я со страхом.

— Серко? — кажется Бренн был удивлен не меньше меня, — но как такое может быть, ты же мертв! Влада видела, как Кенд сбросил тебя с утеса.

Парнишка вышел вперед. Спокойно прошел через открытые ворота. Я увидела меч, зажатый в его руке. Серко улыбался глядя в удивленное лицо своего учителя, а за его спиной Заррон проскользнул мимо Богов и куда-то побежал, но я не стала следит за ним, понимая, что-то, что происходило сейчас у меня на глазах было неспроста. Я ведь своими глазами видела, как Кенд убил юношу и как сбросил его тело вниз, в ревущее море. Но молодой мужчина, что сейчас стоял перед Бренном был похож на Серко как две капли воды.

— Вы ведь все считали меня чудаком. Внук Заррона, ученик Ворона, — он взмахнул оружием, провертел им в воздухе, словно проверяя и повернулся к своему учителю. Колдун смотрел на Серко, все еще не понимая происходящего. Наверняка он думал в этот момент, что я ошиблась, и мальчишка выжил или спасся, падая зацепился за выступ в скале… А Серко тем временем продолжал.

— Сколько я уже живу на этом свете, даже сам порой не знаю. Я был первым из братьев, — тут он ткнул острием меча в сторону деревянных богов с кривой усмешкой. Взгляд стал таким, каким я иногда его видела. Слишком старым для молодого мальчика, — Это я создал это поселение. Привлек сюда первых оборотней, а потом, когда мне наскучило играть с людьми, я ушел. Иногда правда, когда снова становилось скучно, я возвращался обратно, так же, как и теперь. Для меня это всегда была игра. Заррон всегда знал, кто я такой. Все считали меня его внуком, но у Заррона никогда не было детей! Он подыгрывал мне и знаешь, иногда мне даже нравилось быть человеком, изображать наивность. Нам богам чужды человеческие чувства, но мне иногда удавалось что-то ощутить. Ваш восторг, привязанность, интерес к противоположному полу, — он остановился напротив Ворона, посмотрел пристально, хищно, — Ты был хорошим учителем, но мне было забавно разыгрывать из себя неумеху. Но признаю, это было весело. Я вижу ты спросишь, почему я вышел против тебя за Заррона? Я отвечу просто — он подходит на роль Старшего больше чем ты. Со своими дурацкими мыслями о чести и достоинстве ты мне не подходишь. Я не позволю, чтобы моим поместьем и моим людьми управлял человек, подобный тебе. Но перед тем, как мы сразимся я хочу сказать только одно — в этот момент Старший спешит к твоему дому, чтобы завершить то, что я начал на утесе! Ты же меня понимаешь?

Я увидела, как Ворон застыл. Он, как и я сама, прекрасно все понял. Старший шел в наш дом, чтобы убить меня, а он ничего не мог сделать!

Надо было скорее возвращаться, подумала я, если еще не поздно. Если мы с Сорогой успеем уйти до того, как придет Заррон, то сможем предупредить Тордис и Селлу с братом. Все равно сейчас я не могу помочь своему мужчине. Я могла рассчитывать только на его друзей. Тем более, у Тордис была своя дружина.

Сейчас стоило подумать не о чести, а о том, как Ворону победить бога! Кажется, Заррон нас всех все же переиграл.

В этот раз не было времени, чтобы отдохнуть. Я резко открыла глаза, Сорога, сидевшая рядом вздрогнула увидев выражение моего лица, схватилась за сердце, но я поспешила ее успокоить.

— Это не Бренн. С ним пока все в порядке, — я встала и почувствовала, что уплываю. Женщина подхватила меня, не давай упасть.

— Что тогда? — спросила она взволнованно.

— Сюда идет Заррон, — ответила я, — Нам надо уходить отсюда. Он намерен убить меня!

— А с кем же там сейчас мой сын? — я высвободилась из ее рук, поспешила к лестнице, в свою комнату, где лежало мое оружие.

— Долго объяснять, — крикнула я.

Поднялась в считаные секунды, хотя постоянно хваталась за перила. К горлу подступила тошнота, но скоро прошла. Я вернулась полностью в свое сознание. Тело снова чувствовало меня.

Распахнув двери, я ворвалась в свою комнату, схватила маленький меч, что подобрал мне Фолки и метательные ножи и побежала обратно, на ходу пристегивая пояс. В входную дверь что-то с силой ударило. Я успела заметить, что Сорога заперла ее на засов, чего никогда не делала с того самого дня, как я появилась в ее доме. Женщина схватила меня за руку, потянула за собой к двери, ведущей на задний двор.

— Куда мы идем? — спросила я.

— К Тордис, — ответила мать Ворона, — У нее дружина и она единственная, кто сможет и захочет нам помочь.

Едва за нашими спинами закрылась дверь, как что-то с грохотом ударило в нее. Это Заррон магией вышиб входную дверь. Мы с Сорогой припустили вперед. Забежали за угол первого дома, попавшегося нам на пути. Я плохо помнила где находится дом Тордис, так как была там всего один раз, но Сорога повела меня дворами по самому короткому пути. Я держала меч в руке, на случай, если он сможет мне пригодится, хотя понимала, что Старший слишком силен для меня. Еще несколько минут бега, и Сорога остановилась. Огляделась. Вокруг было темно, даже неестественно темно и ни единой души не встретилось нам на пути. Я догадывалась, что все просто сидели по домам и ждали божественного разрешения спора между Вороном и Зарроном. Дом Тордис я увидал в самом конце улицы. В окнах горел огонь, словно приглашал нас зайти. Где-то позади что-то громыхнуло и в спину ударило воздушной волной, которая едва не сбила нас с матерью Бренна с ног.

— Нельзя останавливаться! — сказала я.

Сорога перелезла через плетень, я перемахнула следом, и мы уже через минуту были на крыльце у Тордис. Я без стука распахнула двери, и мы с Сорогой ввалились внутрь.

Серко улыбался и смотрел на своего бывшего учителя со снисхождением во взгляде. Ворон просто смотрел на бога и думал о том, как смог не разгадать в своем юном ученике столь древнее существо и понимал, что действительно не мог. Не ему тягаться с подобной силой. Бренн думал о том, что скорее всего обречен. Заррона он смог бы одолеть. Старик, не смотря на кажущееся бессилие и дряхлость был опасен и очень силен, но мальчишка, Ворон все еще так называл это существо, которому даже не мог сказать, сколько могло быть веков, но мальчишка был почти неуязвим.

Стоявшие по сторонам Бренна идолы смотрели с оскаленными мордами на происходящее. Равнодушные боги, охранявшие поселение. Братья того, кто называл себя Серко.

— Я давно так не забавлялся, — сказал парнишка, и подняв меч, направил острие в грудь Ворона, — Приступим? — и сделал выпад.

Такой скорости Ворон еще не видел ни у одного воина. Он едва успел отклониться. Сталь пропела в опасной близости от его горла. Бренн понимал, что только чудо поможет ему победить бога и при этом старался не думать о том, что сейчас происходит с Владой. Заррон пошел за ней, а он оказался бессилен помочь своей женщине.

Серко сделал выпад. Еще и еще. Пока Бренну только удавалось отбивать удары, но вот парнишка провернулся в воздухе, став похожим на смерч и плечо колдуна обожгло болью. Серко не станет сразу убивать, понимал Ворон, сперва он наиграется с ним, как кошка с мышью, а потом убьет. Вот только Бренн не собирался так просто сдаваться. Отразив еще один удар, колдун выбросил вперед руку, швырнув в противника заклятье, от которого простой человек застыл бы на месте. Но Серко только на мгновение замедлился, затем засмеялся в голос и повел плечами, сбрасывая чужую магию.

— Со мной так не пройдет, — он сжал свободную руку в кулак и швырнул в Ворона ответное заклинание. Бренн отпрыгнул в сторону, но волна проклятья зацепила его плащ и тот осыпался пеплом в той части, где его задело магией.

— Не попал! — засмеялся парнишка, но колдун в ту же секунду выхватил из-за пояса нож и с силой метнул его в бога. К его удивлению и изумлению самого Серко, тот достиг цели, воткнувшись острым жалом в колено бога. Бренн не дал Серко вытащит нож из ноги, напал, нанося удар за ударом. Ранение в колене замедлило движения Серко. Человеческое тело оказалось уязвимым и возможно даже бог находящийся внутри, мог чувствовать боль.

— Как интересно! — прошипел парнишка. Ворон навалился всем телом на Серко, мечи застонали, и колдун изловчившись ударил ногой по ножу в колене бога. Нож вошел еще глубже и Серко взвыл, отскочив в сторону. Ворон увидел, как налились красным глаза бога. Серко раскинув стороны руки и запрокинул вверх голову. Вокруг него закружились потоки воздуха, волосы парнишки и одежда приподнялись кверху. Бренн попытался нанести удар, но лезвие меча словно натолкнулось на каменную стену и со звоном отскочило назад.

Серко начал принимать свой настоящий облик.

Надо отдать должное Тордис. Женщина-оборотень не задала ни единого вопроса, увидев нас с Сорогой на пороге своего дома и только кивнула, приглашая пройти вглубь от двери. Она закрыла ее на засов, как прежде это сделала мать Ворона и повернулась к нам.

— Двери ему не помеха, — сказала я.

— Кто идет за вами? — только и спросила женщина. Я услышала раздавшиеся за спиной шаги и обернувшись увидела Кнута. Он вышел из соседней комнаты, посмотрел на нас с Сорогой. Я ответила Тордис, назвав имя Старшего.

— Никто не вышел, когда он ломал наши двери! — произнесла Сорога.

— Я не удивлена, — ответила Тордис и закрыв глаза запрокинула голову, крепко сцепив перед собой руки в замок. Я удивленно изогнула брови, вопросительно посмотрела на Сорогу. Та пригнулась ко мне.

— Тордис призывает стаю! — сказала он еле слышно. И тут же в двери ударило что-то огромное, неведанной силы. Каким-то чудом та не слетела с петель. Волчица открыла глаза, отошла назад. Сорога выступила на шаг. Остановилась напротив двери, протянула мне руку.

— Когда здесь будут твои люди? — спросила она у Тордис.

— От силы пять минут! — последовал ответ.

Сорога протянула ко мне руку, и я вложила свои пальцы в ее маленькую, но крепкую ладонь. В дверь снова ударило с прежней силой. Что-то огромное заскребло по дереву, затем зарычало низко и жутко. От этого звука каждый волосок на моем теле встал дыбом.

— У меня мало сил, но несколько минут с твоей помощью, Влада, мы сможем удерживать двери, — И она что-то тихо зашептала, глядя на дверь. Я почувствовала, как кончики моих пальцев стало покалывать, затем покалывание поднялось выше до запястья и далее. Вот уже кололо локоть и это ощущение расползалось по моей руке. Я увидела, как от Сороги стало исходить сияние, и оно переросло в длинный щит, который женщина поставила на двери. Следующий удар не шелохнул преграду на пути Заррона. Я взглянула на Сорогу. Та начала бледнеть и пошатнулась. И тут Старший стал с силой ударятся в двери. Еще и еще, отнимая последние силы у матери Ворона. А у меня уже кожу кололо рядом с шеей и тут Сорога отпустила мою руку и пошатнувшись осела на землю. В тот де момент дверь вынесло с петель. Меня зацепило краем, когда я попыталась отскочить, и я упала на деревянный пол. Подняв глаза, увидела, как Кнут оттаскивает Сорогу с прохода, а в дверном проеме появилась жуткая морда оборотня. Зверь смотрел на нас желтым немигающим взглядом, а затем протиснулся внутрь.

Он был огромен и совсем не похож на привычного оборотня. Если Тордис превращалась в волка, то Заррно, как и Бренн становились чем-то ужасным, только вот в отличие от Старшего Ворон не мог раньше контролировать это превращение. А Старший сделал это с легкостью. Вспомнив слова Бренна о том, что его укусил подобный монстр, я поняла, что это был Заррон. Именно от старика и шло проклятье, что лишило колдуна нормальной жизни на долгие годы.

Чудовище тем временем уже полностью забралось в дом. Из-за своих размеров, Заррон не мог толком развернуться, что давало преимущество нам, его противникам. Я поднялась с пола, нога заныла от ушиба, обещая мне назавтра огромный синяк на бедре, если это завтра для меня еще наступит. Я достала из ножен меч, шагнула в Старшему. Он повернул ко мне свою страшную морду, похожую то ли, на волка, то ли на медведя. Это было нечто среднее между тем и другим, но получившееся отвратительным. Зверь ходил на двух ногах. У него была впалая грудь, покрытая короткой шерстью и длинный хвост, походивший на крысиный. Но его лапы-руки казались накаченными и необычайно сильными. Длинные пальцы венчали острые когти, похожие на ножи. Свисавшая из пасти слюна тонкой струйкой упала на пол. Я подняла меч, бросилась на зверя. С другой стороны, мне помогал Кнут, убравший Сорогу в сторону. Меня Заррон отшвырнул как котенка. Опасные лезвия когти промелькнули близко от груди. Я упала на спину. Кнуту кажется досталось сильнее. Зверь задел его, это я поняла по крику Тордис. В едином прыжке женщина превратилась в огромную волчицу и упала прямо на спину Заррона. Я увидела, как ее одежда посыпалась рваными лохмотьями на пол, а волчица принялась рвать плоть своего врага. Заррон начал метаться, ударился спиной о стену, пытаясь сбить Тордис. Здоровая лапа оказалась в опасной близости от Сороги, лежащей без сознания. Я снова поднялась и в очередной раз пошла на зверя. В этот момент он сумел сбросить с себя Тордис. Волчица отлетела к стене, но ловко приземлилась на лапы и снова прыгнула с силой оттолкнувшись задними лапами от пола. Ударившись в Заррона она вытолкнула его через дверь и они вместе покатились по двору, разбрасывая снег. Я похромала следом и увидела, что Заррон присел перед прыжком, глядя на Тордис застывшую перед ним, готовую биться до последнего и тут на снегу появились черные тени. Их было несколько, и они приближались, окружив Старшего. Оборотни Тордис, поняла я и вступила на крыльцо. За моей спиной встал Кнут. Заррон зарычал, страшно и отчаянно. Тордис прыгнула первая. Следом за ней в воздух взвилась вся стая и я отвернулась, уткнувшись в грудь стоявшего позади мужчины. Кнут же напротив смотрел на происходящее. Я слышала жуткие звуки, хруст костей и вой того, кто раньше был главой этого поместья.

— Мы там лишние, — сказал Кнут и обняв меня за плечи, повел за собой обратно в дом. Я не оглядываясь назад, отошла от мужчины и приблизилась к Сороге. Та все еще находилась без сознания.

— Присмотри за ней, — попросила я и вернула меч в ножны.

— А ты куда? — спросил он меня.

— Я иду за Вороном, — произнесла я в ответ и вышла из дома.

Проходя мимо останков чудовища, я увидела Тордис. Волчица сидела среди своей стаи и вылизывала шерсть, испачканную в крови. Увидев меня она встала и подошла.

— Спасибо тебе, Тордис, — произнесла я и пошла дальше, но оборотень увязалась следом за мной, а за ней шла и вся ее стая. Я даже не подумала отказываться от ее помощи, понимая, что сама ничего не смогу сделать для Ворона.

Мы побежали к воротам.

Глава 19

Это больше не было человеком. Чудовище, представшее перед Вороном было огромным, высотой превосходившем колдуна на добрые пару метров. Серко возвышался над своим бывшим учителем, скалясь длинными загнутыми клыками из широкой пасти. Его голову украшали грубые наросты, похожие на рога. Подобные украшали тела драконов и были прочными, словно сделаны из камня. Своеобразная броня, покрывавшая почти все тело. Передние конечности казались очень длинными и заканчивались неким подобием человеческих рук с короткими толстыми загнутыми когтями. Туловище было длинным, гибким как у змеи и все в таких же наростах, как и голова, и сидело на крепких ногах. Морда Серко повернулась к Ворону и тому показалось, что бог насмехается над ним, хотя возможно так оно и было. Колдун подумал о том, что ему жаль, что в сущности никогда не было того милого мальчика, которого он назвал своим учеником. Серко всегда был чудовищем, скрывавшим так умело свою личину. И сейчас бог хотел его смерти. Не потому, что они были врагами, это еще можно было бы понять. Нет, Бог просто играл с ним, как и играл со всеми. Ворону стало интересно, в который раз монстр принимает человеческий облик и все ли остальные боги, который покланялись они, на деле оказывались подобными чудовищами?

Серко придвинулся, сделал шаг навстречу Ворону. Огромные лапы-руки потянулись к северянину. Теперь в них не было оружие, но от этого они не становились менее опасными. Бог хотел схватить свою жертву и разорвать на части, как назидание остальным.

— Честный бой, — подумал Бренн усмехнулся, — О какой чести здесь может быть речь. Заррон просто послал его на смерть, зная, что против бога ему не выстоять. Но он мог сделать кое-что. Попробовать спастись, если это вообще было возможно. Маленький, но все-таки шанс!

— Твое колдовство бессильно, — прошипел Бог, увидев, что колдун поднимает вверх руки, а затем Ворон повалился на колени и опустив голову что-то заговорил. Сперва Серко удивленно застыл, наблюдая с интересом, что это такое глупое вытворяет человечишка, но когда услышал треск ломающегося дерева, догадался и заревев бросился на Ворона. Его огромная лапа была уже занесена над мужчиной, когда что-то огромное, такая же почти рука перехватила ее. Бог поднял глаза и увидел своего брата, вышедшего из темноты. Обломки дерева, покрывавшие ранее его тело, пока божество спало, валялись рядом. Их сестра, богиня Хас, тоже просыпалась. Она видела все, что произошло и теперь рада была вмешаться.

— Саррас, — прошипела Хас, приблизившись. Ее страшная морда улыбалась в дикой улыбке.

— Ты нарушил закон, которые мы так давно установили. Мы не могли не вмешаться.

Серко ощетинился и бросился было на Ворона, который закончил читать молитву призыва стражей, сейчас удивленно смотрел на оживших идолов. Он не верил, что все получится, но как оказалось, легенды не врали. Их Боги, и эти идолы, охранявшие поместье, действительно существовали. Но помогут ли они ему, простому человеку, если в дело замешан их брат.

— Заррон мертв, — обратился к Ворону старший бог, — Теперь ты Старший.

Колдун встал и поклонился богу. Саррас взревел, но сестра удержала его от попытки вырваться и навредить человеку.

— Ты заигрался, — сказала она и вместе с старшим братом потащила упирающееся чудовище за ворота. Ворон увидел, что боги остановились у тропинки, ведущей на утес. Они обхватили бывшего Серко своими руками. Медленно начали застывать. Все трое. Сначала их ноги покрылись деревом, затвердевая, затем волшебство поднялось выше…

Саррас бешено кричал, пытаясь безуспешно вырваться из рук своих родных, но те крепко держали брата. Когда одеревенение подобралось к шее Богов, Хас посмотрела на Ворона, улыбнулась уродливой пастью.

— Когда все закончится, уничтожьте идолов, — сказала она, — Саррас больше не сможет вернуться обратно, но и мы потеряем возможность помогать всем вам.

— Мы выживем, — ответил ей колдун и добавил, — Спасибо!

Хас повернула голову, посмотрела на братьев и застыла, превратившись в дерево. Подбежавшие Тордис и Влада увидели только Ворона, который смотрел на необычную скульптуру. Трое идолов, склонившихся друг к другу стояли за воротами. Влада подбежала к колдуну, повисла на его шее. Он, забыв обо всем стал целовать ее, благодаря всех богов за то, что она оказалась жива. За их спиной появлялись новые жители поселения. Сначала это оказались оборотни Тордис, затем подошла Селла и Сайрус, а потом подтянулись и остальные. Все они стояли и смотрели на троих богов, но Ворон знал, что там, в этой скульптуре уже пусто. Здесь на земле осталась лишь полая деревяшка с уродливыми лицами.

Ночь, освещенная лишь огнями факелов, что горели над раскрытыми воротами, запорошила снегом. Бренн притянул к себе Владу. Он хотел спросить ее о многом. О том, что случилось с Зарроном и как ей удалось спастись. Еще много всего интересовало колдуна, но пока ему хватало одной мысли. Все закончилось…

Я не видела, как боги увели Серко, но знала, со слов Ворона, что это навсегда. Теперь поселение осталось без своих хранителей, но я знала, что с Вороном и Тордис, которая стала второй в совете, после Старшего, у этих людей все будет хорошо.

Мы с Бренном сыграли свадьбу почти сразу же, после того, как его признали главой поселения. В наши свадебные костры побросали то, что осталось от скульптуры богов. Никто не протестовал, когда Бренн приказал их уничтожить, а некоторые даже, думаю, вздохнули с облегчением.

Тордис и Кнут решили пожениться у его родителей. Они не сильно торопились, но я не могла их осуждать. Ведь главное, они были друг у друга.

Сегодня я прощалась с Сорогой. Не навсегда, а только на время, пока мы вернемся обратно.

Как Бренн мне и обещал, мы поехали за Ярославом. Я сильно соскучилась по своему брату. И очень хотела увидится с Радомиром…

— Теперь у нас все будет хорошо, — сказала я себе.

Снег, такой белый и пушистый ложился за окном. Метель играла в снежки, укладывала снег в сугробы, сметала с деревьев белое покрывало, а они возмущенно протягивали свои ветви к небу, словно просили, чтобы оно снова укутало их до весны, когда придется проснуться от долгого сна.

Я сидела у окна. За моей спиной Сорога колдовала над пирогом, Ярослав занимался у Фолки, который обещал мне, что сделает из моего брата отличного воина, и я ему верила. Он это мог.

Ворона сегодня целый день не было. После свадьбы Тордис и Кнута, которые пока так и не вернулись от его родителей, моему мужу приходилось заниматься делами поместья одному. Как оказалось, дело это было нелегкое и пропадал он до самого заката. А я ждала его, изводилась от нетерпения. У меня была просто отличная новость. Сорога уже знала и даже напевала себе под нос какую-то песенку, готовя ужин. На сегодня она отстранила меня от кухни, заставила сесть у окна и ждать мужа, что я, впрочем, и делала весьма успешно.

Когда у калитки появилась его высокая фигура, одетая во все черное, я подскочила на месте, бросилась к двери, чтобы первой встретить Ворона на пороге нашего дома. Я стояла и ждала, когда он войдет. Моя рука непроизвольно легла на живот. Я знала, что многие будущие мамы так делают, словно таким образом могут защитить свое дитя или хотят, чтобы оно почувствовало их любовь.

Бренн распахнул двери и увидев меня широко улыбнулся, а я повисла на его шее, осыпая мужа поцелуями. Кто бы мог подумать, что я так полюблю его? Но внезапно муж отстранился и как-то иначе посмотрел на меня. Словно почувствовал произошедшую во мне перемену. Сорога на кухне замолчала и вышла на порог, глядя на нас своими добрыми глазами.

— Что-то случилось? — спросил Ворон неуверенно.

Я кивнула. Наверное, в моих глазах отразилось мое счастье, потому что Бренн все понял и без слов. Он подхватил меня на руки и закружил по комнате. Я рассмеялась, счастливо и весело и его мать вторила нашему счастью.

А за окном все также сыпал снег. Укладывался ровно на тропинку, засыпая следы и все-то плохое, что когда-то было у нас.

Content

Анна Завгородняя
КОЛДУН

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19