Ольга Онойко

Может каждый

«Серый прив! днюху праздновать бушь?»

«Нет».

«А чо так?»

«Не на что».

«Да ну серьёзно».

«Вообще пусто, Миха. И настроения нет, если честно».

«Печалька. А чо так? Давай поведай».

«Да уволили меня вчера! чо так, чо так… Заначку пришлось матери перевести. Сестра, идиотка, опять кредит взяла. Какие-то парни приходили требовать, напугали мать, она им всё отдала, теперь гречку доедает».

«Ваще печаль. С чего уволили-то? Ты так вламывал там, мы забыли, как ты выглядишь».

«Фирма разорилась».

«Ну ничего, новую работу найдёшь. Ты же как вол пашешь, такие всем нужны».

«Найду, конечно. Но сейчас я на мели. Миха, слушай, а ты как со своей биржей? Не можешь мне инвайт дать? Ну ты меня знаешь…»

«Слуш, нет, сорри, я не могу пока. Я последнюю таску зафейлил, у меня репутация упала. Я у Кристинки спрошу, она там давно сидит, у неё золотой статус. Может, у неё инвайт свободный есть. Помнишь Кристинку? Маленькая такая».

«Не помню. Миха, круто было бы. Ты правда можешь у неё попросить, это ничего?»

«Окнорм, не парься. Ну Кристинка, ты её на ДР у Валюхи видел. Ты её потом своди куда-нибудь. Ты ей понравился».

«Миха, я не помню, как она выглядит».

«Маленькая такая».

«Я помню, что маленькая. Ты когда спросишь? Чтоб мне знать, сколько ждать».

«Прямщас спрошу. Ты тут будешь?»

«Я резюме рассылаю. Никуда не денусь».

«Ну ага».

Серый держал ноутбук на коленях, но тот нехорошо нагрелся, и Серый от греха переставил его на журнальный столик. Теперь Серый мостился на краю глубокого кресла, извернувшись к столику, набок. Шея уже побаливала. Мебель в квартире у Линичны была ненамного моложе самой Линичны и не предназначалась для людей с ноутбуками. Серый вздохнул и помял пальцами затёкший загривок. «Самому надо было увольняться, — подумал он, — как только поплыла гниль. Или хоть заранее новое место искать. Тьфу. Задним умом все крепки». Он дал Линичне залог, когда вселялся. Старуха не могла на него нарадоваться: приличный мальчик, аккуратный, не пьёт — не курит, по дому помогает. Сказала однажды: «Ты мне, Юрочка, как внук!» Но когда встанет вопрос о деньгах, сразу выяснится, кто тут внук, а кто так, комнату снимает. Серый только надеялся, что Линична разрешит ему пожить в счёт залога.

В задумчивости он потеребил мышь, перебрал вкладки браузера и отправил резюме ещё по двум адресам. Потом встал, потянулся и пошёл на кухню за чаем.

В комнате Линичны бубнил телевизор. Старуха, как всегда, сидела там, уткнувшись в экран, и заворожённо смотрела какую-то муру. Серый решил не отвлекать её. Поговорить можно и позже. Завтра, например.

Ожидая, пока вскипит чайник, он пытался вспомнить Кристинку. Вроде рыжая. Или чёрненькая? Наверняка симпатичная, у Валюхи все подруги красивые, только сама Валюха не очень… Это не Кристинка на гитаре тогда играла, маленькая такая?

Меньше всего ему сейчас хотелось думать о девушках.

«Будет инвайт — хорошо, — сказал он себе, наливая чаю, — не будет — тоже неплохо». Идею фриланса Серый находил сомнительной. Это Миха мог удариться в вольные художества — его-то мама жила в соседнем районе, а не за тысячи километров. Если живёшь на съёмной, всяко лучше получать твёрдый оклад. С окладом нынче выходила заминка… Серый трезво оценивал шансы. Могла, конечно, случиться удача, но работу, скорей всего, он будет искать несколько недель, и ещё недели прождёт первой зарплаты, а денег нет уже сейчас. Биржа платила много и сразу. Нужно было хвататься за каждый шанс.

Он вернулся в комнату, отставил чашку в сторону, чтоб подостыла, и открыл сайт биржи.

Серый заходил сюда и раньше — читал, что писали о проекте. Дизайн с тех пор не сменился: бело-зелёный, респектабельный и безликий. Простой логотип гласил: «Может каждый!» — а дальше шёл подзаголовок, который Серого озадачивал. «Биржа решений. От наблюдения до активного моделирования, от случайности до новой жизни!»

Миха давно звал его на эту биржу. Уговаривал: «Хоть попробуй!» Серый кивал. Он и вправду собирался когда-нибудь попробовать, из чистого любопытства. Из любопытства же он спрашивал, что означает подзаголовок и чем там, на этой бирже, занимаются. Миха мялся и отвечал односложно. «Ну, написано же, — говорил он. — Подробности под неразглашением». Это тоже озадачивало. Почему бы не подкинуть деталей — другу, под пиво, с глазу на глаз?

Написано было, что «Может каждый» — стартап нового поколения, созданный командой профессионалов из разных областей знания. Разрабатывается программный комплекс, помогающий принимать решения в сложных ситуациях. Алгоритм учитывает влияние множества факторов, однако для оптимизации его работы необходима база решений, принятых в реальных ситуациях реальными людьми.

Здесь логика от Серого ускользала. Пишут что-то вроде софта для игры на фондовом рынке? Навряд. Программы для трейдеров меньше всего нуждаются в базе реальных решений, там работает чистая математика.

Имён и регалий создателей он на сайте тоже не нашёл. Многое наверняка скрывалось под регистрацией… Всё это было как-то подозрительно. Серый признался себе, что не стал бы и связываться, если бы не верил Михе. Михе он верил. Миха при всех своих недостатках был парень надёжный и честный, мог увлечься ерундой, но мутными делишками — никогда.

«Если будет инвайт, — заключил Серый философски, — тут я всё и узнаю».

Он открыл форму регистрации и ввёл данные: Серых, Юрий Валерьевич, год рождения, образование высшее экономическое. Дальше нужно было выбрать интересы из списка. Серый счёл бы его пустой формальностью, если бы не странная для подобного списка внятность. «Профессиональные интересы» значились отдельной строкой. Серый слегка завис, разбираясь в подпунктах раздела «Спорт», и всерьёз завис на «Литературе». Закончив с «Интересами», он приступил к полям «Планируемый режим работы» (полный день, совместительство или хобби-режим, дни недели, часы приблизительно) и «Форма оплаты». Оплату можно было получать деньгами или бонусами. Серый смутно удивился: кому нужны какие-то там бонусы вместо денег? Но если работать по часу в месяц в хобби-режиме, наверно, и скидочные карты со всякими флаерами имеют смысл…

Оставалось ввести код инвайта.

Пару минут Серый сидел в прострации, глядя в монитор. Всё, что собирался — он сделал. Прежде чем двигаться дальше, нужно было пораскинуть мозгами и составить новые планы. Не глядя он подцепил чашку, отхлебнул остывшего чаю. Встал, прошёл с чашкой к окну, уставился вниз, во двор. Мальчишки играли на площадке: трое носились туда-сюда, четвёртый стоял, уткнувшись в планшет, и, похоже, командовал остальными.

«Ну? — непонятно кого спросил Серый. — Будет инвайт или нет?»

Сейчас Кристинка (рыжая? Или брюнетка?) ответит, что у неё нет инвайта, и всё пойдёт как обычно. «Есть же другие биржи», — вспомнил он. Программировать он не умел, рисовать — тем более, от копирайтерских текстов его мутило, но был, кажется, сайт, где заказывали бытовую помощь. Собак выгулять, шторы повесить… «Можно попробовать, — решил Серый. — Если совсем прижмёт». Брать в долг у друзей он боялся почти суеверно.

Он допил чай и поставил чашку на подоконник. За стеной у Линичны громко играла реклама.

Вообще-то Серый слукавил и не сказал Михе всей правды. Но Миха об этом наверняка догадался и уж точно не обиделся. Они друг друга знали как облупленных. Серый вырос в бедности, жизнь иногороднего студента в столице тоже не была сытой. Безденежья он страшился и запасался как белка: там и сям понемногу на чёрный день. Ещё одна, самая последняя заначка у него сейчас оставалась. Наверно, если ужаться, её хватило бы на скромную вечеринку. Но можно ли потратить деньги глупее? Надо и на еду оставить. Линична часто готовила на двоих, по доброте душевной; всё равно, нельзя объедать бабку… «Схожу, разменяю баксы», — Серый загрустил. С тех пор как сестра, словно наркоманка, подсела на кредиты, чёрный день постоянно маячил на горизонте.

Донёсся сигнал мессенджера.

Серый подпрыгнул. Он подорвался с места, едва не опрокинув чашку, и плюхнулся в кресло. «Держи!!!» — пришло от Михи, и дальше — длинный, на пол-экрана буквенно-цифровой код: инвайт.

Застучало сердце. Серый удивился себе: с чего только впал в волнение? Обычная фрилансерская биржа, разве что платят лучше…

«Миха, спасибо! Сейчас буду пробовать. Если выгорит, может, ещё днюху успею закатить».

«Давай въезжай. Удачи там. Будет странно, не стремайся. Там всё продумано. Страшнее минуса в репе ничего с тобой не стрясётся».

«Да ну Миха, не пугай меня».

«Я наоборот, успокаиваю. Про Кристинку не забудь, вот её номер. Ну бывай, я тоже работать пойду, три таски уже в очереди».

«Тебе удачи, спасибо ещё раз».

Последнее сообщение повисло в мессенджере неотправленным: Миха уже отключился.

Серый торопливо ввёл код и закончил регистрацию. Страница грузилась пару секунд, показалось — ненормально долго. Серый успел заподозрить, что оборвался коннект. Или, может, форма упала? Или сам сайт?…

Наконец он увидел приветствие.

«Добро пожаловать, Юрий! Вы зарегистрировались на бирже решений «Может каждый». Ваш инвайт выдан Кристиной Петровой. Пожалуйста, перепроверьте список ваших интересов. Мы уже начали готовить ваш профайл. Этот список исключительно важен для нас и для вашей дальнейшей успешной работы».

«Не зря заморочился», — одобрил себя Серый и, улыбаясь, подтвердил список.

«Спасибо! — ответил сайт. — Ознакомьтесь с пользовательским соглашением».

Серый ознакомился со страшными, капслоком написанными предупреждениями о секретности, отметил, что при разглашении контракт с биржей разрывается в одностороннем порядке, и пожал плечами. Нормальным шрифтом писали, что каждому сотруднику положен координатор, что при отрицательной репутации будет заморожен доступ к наиболее выгодным заданиям, и прочие безобидные, самоочевидные вещи. Серый быстро проглядел текст, ничего особенного не нашёл и кликнул по «Принимаю».

«Будьте внимательны, Юрий. Договор вступил в силу с момента вашего согласия. Вы можете прекратить сотрудничество с биржей в любой момент, отправив соответствующее предупреждение по адресу. В настоящий момент мы формируем ваш профайл. Это делается вручную, так что занимает некоторое время. Как только профайл будет готов, мы свяжемся с вами, и ваш координатор введёт вас в курс дела. Удачи!»

Дочитывая эти строки, Серый поморщился. Пёс их знает, какой смысл они вкладывают в слова «некоторое время»! Ближайшие часы? Дни? «Могли бы уточнить», — подумал он с досадой. Он ещё немного побродил по сайту. Полюбовался на свою страницу («Пока вы не получили ни одного задания»), нашёл топ-100 лучших сотрудников и в нём — Кристину Петрову, тоненькую и симпатичную. На фото волосы у неё были цвета баклажан. Поколебавшись, Серый уверился, что на гитаре тогда у Валюхи играла именно она.

Оставалось только ждать.

Серый закрыл ноутбук, достал из шкафа последнюю сотку и пошёл обуваться.

Он накинул куртку и сделал это зря: на улице было почти жарко. Уже все деревья выбросили листву, в палисаднике у подъезда показались бутоны ранних цветов. Как обычно в такое время, половина прохожих на улице была одета по-зимнему, другая — по-летнему. Серый направился к метро. Вокруг станции теснились ларьки. Серый знал несколько обменников, обошёл все, выбрал лучший курс. Перед тяжёлой железной дверью курил, ожидая своей очереди, пожилой мужчина. Серый уточнил — в обменник? — и встал рядом.

Он уставился в небо — яркое, бездонное, синее. Самолёт полз по нему как букашка, оставляя пухлый конденсационный след. Вдали сверкали стёкла далёких высоток. Промчалась мимо пара велосипедистов в полной экипировке. Муж с женой, молодые и красивые, вели на поводке хаски с сердитыми голубыми глазами. Следом старуха, похожая на Линичну, тащила в переноске орущую кошку. «Ветеринарку, что ли, открыли поблизости?» — предположил Серый. Он вдруг понял, что потерял чувство времени, и тот, за кем он занимал очередь, уже выходит из обменника, щёлкая зажигалкой. Серый ругнулся шёпотом и поймал ручку двери прежде, чем она захлопнулась.

Дверь закрылась за ним, отсекая светлый весенний день. В душной конурке Серый сгорбился и потащил из-за пазухи купюру и паспорт.

Наружу он выходил на автопилоте, думая о своём. И потому не сразу понял, что видит, а остановился ещё позже. Вероятно, он свернул не туда? Он должен был выйти на улицу, просто свернул не туда и попал в офис банка, которому и принадлежал обменник…

Но ведь не было при этом обменнике никакого банка.

Серый стоял посреди роскошного, просторного, сияющего белизной холла. Поозиравшись, он сделал шаг назад, нащупывая дверь, и не нашёл её, и сделал ещё шаг.

— Выход с другой стороны, — подсказал дружелюбный женский голос. Глубокий, поставленный певческий голос, он отдавался эхом меж белых стен и потому звучал слегка жутко.

— С другой? — механически повторил Серый и огляделся снова.

Холл как будто расширился. Теперь Серый ясно видел колонны и стойку администратора впереди, шагах в двадцати. Налево от стойки уходил коридор, и выход, определённо, был там — больше ему негде было оказаться. Опасливо, медленно Серый двинулся к стойке.

— Мы закончили обработку данных и сформировали профайл, — сказала девушка. — Теперь профайл нужно донастроить, а вас — ввести в курс дела.

Серый остановился.

Девушка поднялась из-за стойки.

Сложением она напоминала манекенщицу — астеничного сложения, худая и очень высокая. Насколько высокая, Серый осознал, только когда подошёл к стойке вплотную. Стойка оказалась в человеческий рост, он поднялся на цыпочки, чтобы заглянуть за неё, а хозяйка, похоже, вымахала метра два с половиной…

Она улыбнулась. Её кожа была желтовато-зелёной. Если бы Серому кто-то на словах описал такую, он решил бы, что это должно смахивать на тяжёлую форму гепатита. Но в девушке, несмотря на рост и цвет, не было ничего болезненного, ничего неестественного. Она действительно выглядела… нефритовой. Зелёные волосы, жёлтые белки глаз, ослепительно белые зубы. Девушка вышла из-за стойки, облокотилась на её край. В узком и длинном, в пол, зелёном платье она была похожа на огромную шахматную фигуру. У Серого морозец побежал по коже: мерещилось, что шипастый венец на голове девушки растёт прямо из черепа, как рога. Шипастый? Части короны напоминали не зубцы или шипы, а узорчатые каменные башенки. Было в этом что-то тибетское.

Серый осознал, что ему не страшно. Разве что слегка жутко, но так, интригующе. И дело даже не в том, что Миха пытался его предупредить — Серый только сейчас вспомнил про Миху. Дело было в самом этом белом холле. Он не казался чуждым или давящим. Серый как будто был здесь… дома.

— Вы — это кто? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Кем же мы ещё можем быть? Биржа решений «Может каждый», — девушка шутливо сощурилась. — Ваш работодатель, Юрий. Или лучше на «ты» и Серый?

— У меня нет слов, — сказал Серый.

— Правда?

— Ну… Я влип?

— Не думаю, — сказала она. — Выйти можно в любой момент. Но ты, насколько я знаю, был серьёзно настроен на работу.

— Э-э-э… да.

Серый подумал, что пялится на неё, открыв рот, и что это невежливо. Он отвёл глаза. И внимание его магнитом притянула ближайшая стена: оттенком похожая на мрамор, но совершенно, идеально белая, без мраморных узоров и переливов. Стена как будто светилась изнутри. «Пластик? С подсветкой?» — предположил он. Нет, это совершенно точно был какой-то камень…

— Белый нефрит, — пояснила девушка. — Ну так как? Пойдёшь на выход, или займёмся профайлом, или хочешь позадавать вопросы?

Серый спохватился.

— Извините. Вы… Как тебя зовут?

Она пожала плечами.

— Я — просто несколько синаптических связей в твоем мозгу. Вне тебя я не существую. Подойдёт любое имя.

Тут Серый опешил. Некоторое время он и вправду не находил слов. Потом выдавил:

— Это как?

Девушка скрестила руки под грудью.

— Ты находишься внутри собственного сознания, — сообщила она, — а сознание человека сложно устроено. В нём много структур, чьё поведение может создать иллюзию автономии. К примеру, Внутренний Критик, Внутренний Ребёнок. Теперь у тебя есть ещё одна — Внутренний Координатор.

Серый болезненно наморщил лоб. В голове бродили какие-то посторонние мысли. Почему он не может испугаться? Почему он даже не удивлён? Потому что находится внутри себя? А говорят же, что внутрь себя заглядывать страшно…

Джейд разглядывала его с улыбкой, склонив голову к плечу. На лице её была написана симпатия.

— В договоре такого не было, — брякнул Серый наугад и смутно отметил, что у девушки появилось имя.

— А ты его прочитал? — Джейд тихо засмеялась. — Никто не читает лицензионные соглашения.

— Ч-чёрт, — Серый не выдержал и тоже засмеялся.

— Это потому, что ты читал его на сайте, — утешила Джейд. — Вот и спутал с обычным лицензионным соглашением. Не расстраивайся и не бойся. Миха правду сказал: у нас всё продумано. И я совершенно безопасна.

— У вас — это у кого? Вот что я пытаюсь выяснить.

Улыбка сошла с её лица. Джейд отвела взгляд и нахмурилась.

— У создателей биржи, — произнесла она медленно, чётко артикулируя. — У тех, кто внедрил меня в твой разум. Ох, — и она развела руками. — Серый, прости. Я сейчас не могу рассказать. Ты ещё не в курсе дел.

«Наверно, тут надо начать скандалить», — подумал Серый и скандалить не стал. Ему не было страшно. Он чувствовал только любопытство: что нужно делать, зачем это всё таинственным создателям, как они умудряются платить обычными человеческими деньгами, почему Джейд — это Джейд… Джейд ему нравилась. И он нравился ей. Если бы она была человеком, Серый бы попытался за ней поухаживать.

— Ладно, — сказал он. — Значит, теперь у меня есть внутренняя женщина, большая и зелёная. Это по крайней мере забавно. Но всё-таки, если ты — часть меня, почему ты женщина?

— У каждого мужчины есть внутренняя женщина. Называется анима.

— Я знаю.

— Если бы ты был ханжой, — сказала Джейд, — я бы предложила другой вариант: интернализованный образ матери.

— Ты не похожа на мою мать.

— Так ведь и ты — не ханжа, — она подмигнула, и у Серого потеплело в груди, а углы рта потянулись к ушам. — Приступим к делу?

— Я бы задал ещё пару вопросов. Если ты не можешь ответить, так и скажи. Зачем вообще нужна эта биржа?

Джейд фыркнула.

— Ты не поверишь, — доверительно сказала она. — Помнишь анекдот? «Количество разума во Вселенной — величина постоянная, а население растёт». Так это чистая правда.

Серый не поверил.

— Разума во Вселенной вполне достаточно, чтобы это никогда не стало проблемой для населения одной планеты, — сказала Джейд. — Но они там, — Джейд коротко взглянула на потолок, — они — совсем другого масштаба. И им понадобились разумы — самостоятельные, принимающие решения.

— Как это вообще? — пробормотал Серый. Это не был вопрос, но Джейд крепко задумалась над ответом. Потёрла лоб пальцами, вздохнула.

— Я не знаю, — огорчилась она. — Может быть, я просто не знаю. Может быть, мне запрещено объяснять. Может, в вашей науке не хватает терминологии. Видишь. я даже не знаю правильного ответа.

— А если попытаться?

— Если я попытаюсь, то буду пользоваться твоими собственными знаниями. А ты в своё время много читал, — Джейд улыбнулась. — Получится что-нибудь про божество, в сознании которого только и существует вселенная. Но к истине это будет иметь весьма… забавное отношение. Вопросы закончились?

— Пока да. Наверно. А что сейчас? Первое задание?

— Нет, — она хлопнула в ладоши. — Сейчас — профильное тестирование.

…Серый вылезал из мешка.

Это был очень старый, очень пыльный и очень прочный мешок, огромный, как чехол от танка. Мешок-богатырь. Мешок Мешкович. Серый чихал, задыхался и давился пылью. Подкатывала паника. Он никак не мог вылезти. Не получалось ухватиться за грубую ткань, пальцы соскальзывали, ломались ногти. Изнутри к мешку прицепились какие-то семена. Ости колосков норовили ввинтиться под кожу. Прокляв всё на свете, Серый рванулся — и выпал, и повис в пустоте, часто дыша, силясь проморгаться…

Мешка не было.

Он вылезал из бревна — здоровенного бревна, стоймя вкопанного в землю посреди леса. Несколько минут Серый упивался прохладным лесным воздухом. Пахло соснами и земляникой. Воздух был прекрасен. Дышать было прекрасно.

Оглядевшись, Серый нервно хихикнул.

Бревно не было полым.

Он вылез из него наполовину. Из сплошной древесины. «Может каждый», — подумал Серый и хихикнул снова. Профильное тестирование? Он точно влип. Джейд сказала, что его выпустят в любой момент. И сейчас тоже? Ему определённо хотелось домой. По крайней мере, назад в белый холл, к Джейд. Там было вполне уютно.

И всё-таки назад он не запросился.

Преодолев страх и ошеломление, Серый стал оглядываться. И Миха, и Джейд обещали, что всё продумано. Только слабак струсит, зайдя так далеко. «Это как прыгать с парашютом, — подумал Серый. — Либо прыгай, либо не садись в самолёт и не морочь голову инструктору… Но вообще-то я работу искал, а не приключения».

В этот момент краем глаза он уловил движение.

Серый по-прежнему не имел понятия ни о том, где находится, ни о том, что он должен делать. Но включилась интуиция, а может, простая логика. Он намерен работать на бирже решений. Значит, что-то произойдёт, а он примет решение по этому поводу. Нужно собраться с мыслями, внимательно следить за происходящим и по мере сил найти самое толковое из решений. Это и будет его работа.

Серый попытался окончательно вылезти из бревна, но его зажало — мягко и прочно. «Понял», — мысленно ответил он.

Стояла ночь, но видно было как днём. По чистому небу протягивался Млечный Путь. Серый до сих пор видел его только на фотографиях. Полная Луна светила как прожектор. Несильный ветер приносил запах речной тины. Бревно кольцом обступали замшелые валуны. Вывернувшись, Серый сумел посмотреть вверх и нашёл на бревне резьбу, вроде лицо — бородатое, коронованное.

От реки по едва заметной тропе шёл человек. Под мышкой у него была курица.

«Идол», — наконец понял Серый, огорчился своему тугодумию и обрадовался, что всё стало так ясно. Можно было догадаться и раньше! Неведомо где и когда, но он привязан к деревянному истукану, сейчас полнолуние, и к нему кто-то идёт с жертвой. Он должен принять жертву или отвергнуть её — это и будет решение.

Небезосновательно Серый полагал, что невидим. При виде постороннего мужика, замурованного в бревне, жертвователю, вероятно, стало бы не до обряда.

Курица издала тихий жалобный звук, будто стон. Человек приближался. Он ступал не торопясь, осторожно, будто просчитывал каждый шаг. В лунном свете его было хорошо видно. Серый различал узоры на его одежде, меховую оторочку на шапке и сапогах. Происходящее стало похоже на игру. Серый приободрился. Последние отголоски страха ушли, сменившись азартом и любопытством.

Потом он разглядел лицо.

Человек вышел на открытое место, ярко освещённое луной. Серому стало холодно. Он не знал, увидел это или почувствовал, но с человеком было что-то глубоко и страшно не так. Походка? Осанка? Форма лица, глаз? Почудилось, что кожа у него слишком белая, мертвенная, но лунный свет менял цвета, и это могла быть иллюзия. Серый напрягся. Заныла голова позади глаз. Курица… курица тоже была неправильная, нет, просто породистая курица с ярким оперением, нет, не курица вовсе…

Завыл волк. Серый дёрнулся от ужаса и шёпотом выругался.

Пришлец не повёл бровью. Присев на корточки, он положил курицу перед идолом и достал нож. Серый читал, что если отрубить курице голову, она ещё долго будет бегать по двору. Но жертвователь умел убивать кур без суеты. Он ловко вскрыл тушку, вырвал сердце. Встав, поднял руку и с усилием раздавил бьющееся сердце о грудь идола.

Серый всё смотрел на его лицо, сосредоточенное и бесстрастное. Жертвователь не задавал идолу вопросов, не предполагал, что его курицу могут отвергнуть. Он просто делал своё дело. Серый заметался. Он перестал понимать, как ему сделать своё. Он провалит задание? Зафейлит таску? Миха говорил, такое бывает… У Серого остался единственный ориентир: чувство неправильности, которое исходило от жертвователя. Он попытался сконцентрироваться на нём. Растерянный, он силился успокоиться и собраться, но так и не успел ничего сообразить — только вспомнил, ни к селу, ни к городу, старый научный фильм о предках человека. Жертвователь не был похож на предка человека. Разве что движения… да, его движения. Серый видел такие в фильме, в старой компьютерной графике, примитивно изображавшей хабилисов и неандертальцев…

На этом всё кончилось. Пыльный мешок всосал Серого обратно, наступило мгновение тьмы, а потом его ослепил белый свет холла.

Джейд подошла и протянула руку, помогая ему встать.

— Ах чтоб вас, — выдохнул Серый, уставившись в потолок. Сердце колотилось как бешеное. — Тес… хорошенькое тестирование! Ах, да чтоб вас…

Джейд скрылась за своей стойкой и вернулась, неся пластиковый стаканчик с водой. Серый косноязычно поблагодарил. Ледяная вода обожгла нёбо.

— Извини за внезапность, — сказала Джейд. — Это было тестовое и обучающее задание одновременно. Понимаешь, заказчикам важно знать, что ты станешь делать в ситуации полной неопределённости в абсолютно незнакомых обстоятельствах. Этого никакой опросник показать не может.

— И… что?

Серому очень хотелось сесть, но было не на что. Он обдумывал возможность сесть на пол.

— В будущем, — Джейд заговорила размеренно, как будто читала вслух, — тебе предстоят такие же задания — не по содержанию, конечно, а по контексту. Если только ты не выйдешь однажды на уровень эксперта, там сложнее… Рядовой работник не получает никаких специальных указаний. Мы ждём, что ты будешь вести себя естественно, действовать по ситуации и в согласии с собственными эмоциями и стремлениями. Вся суть в этом. Заранее запрограммированный результат получить гораздо проще, для этого не нужна биржа решений.

Серый кое-как отдышался и поторопился:

— Подожди! Но я же ничего не решил.

— Да?

— Я же ничего не сделал. О чём было всё это?

Джейд поразмыслила.

— Ты как раз решил, — ответила она, — ничего не делать впопыхах. Ты наблюдал и пытался понять. Это первое. Во-вторых, ты создал эмоциональное содержание идола, которое жрец воспринял и трактовал в своих целях. В-третьих, ты продемонстрировал уровень интуиции значительно выше среднего. Для нас это важно, мы примем это во внимание.

— Что?

— Ты определил, что человек перед тобой относится к другому биологическому виду, — безмятежно пояснила Джейд.

— Какому? — жадно спросил Серый.

— На этой Земле такого вида нет, — Джейд помедлила. — В-четвёртых, были ещё некоторые сверхслабые воздействия, которые для тебя незначимы. Итак, вступительная часть закончена. Поздравляю с первым успешным заданием, оплата на твой счёт в системе уже перечислена…

— Подожди!

— Я в твоём распоряжении.

— Эти за… дания… — от волнения Серый почти заикался, — они так и будут… внезапно?

— Нет. Посмотри опции интерфейса на сайте. Можешь установить расписание, можешь получать по запросу.

— А если я захочу спросить? Ещё что-нибудь спросить? У тебя.

Джейд улыбнулась.

— Я всегда с тобой. Я даже не буду прощаться. Серый, я здорово растянула время, но оно уже на исходе. Беги. Выход там.

Ошеломлённый, он вывалился из обменника, словно всплыл с глубины. Стараясь выровнять дыхание, Серый озирался по сторонам. Всё выглядело прежним: синее небо, белые дома с зеркальными окнами, торговые ларьки окрест, и даже хвост давешней хаски повиливал в конце переулка. Джейд растянула время? Казалось, прошли часы, а на самом деле — минуты.

Вымотался он и вправду так, будто проработал полсуток. Обеими ладонями Серый взъерошил волосы, провёл рукой по лицу. Пульс успокаивался.

И мимо него прошла девушка — обычная девушка в летнем платье, желтовато-зелёном узком платье до пят, с глубоким вырезом и голой спиной, точно таком же, как у Джейд, платье.

Нефритовые поделки продавали в ларьке по соседству.

Теперь Серому действительно стало не по себе.

Образ Джейд — инопланетянки или волшебницы, открывшей какой-нибудь портал, не мог удивить его всерьёз. Слишком много игр пройдено в студенческие годы. Он подумал, что, возможно, сам её образ родился из какой-то забытой игры или прочитанной книги. Основа — из памяти, детали — из окружающего мира, из того, что он успел увидеть — но не осознать — перед тем, как вошёл в обменник. Объясняя непонятное, Джейд пользовалась его собственными знаниями.

Но она не была живым существом. Она была частью его мозга, субструктурой его разума. И её внедрили извне.

Те, кто сделал это, пугали Серого по-настоящему.

«Серый, чо как? Живой остался?»

«Пишу с того света. Ангелы вай-фай раздают».

«По-серьезняку как тебе? Таски фейлил уже? Или ровно идёшь?»

«Иду в потоке. Девять штук закрыл, четыре на очереди».

«Как оно, поведай».

«Ну… Половину старой зарплаты нарубил, считай, ни за что, за приключения. Но я же из комнаты не выходил, а дохлый, как будто фуры разгружал. Линична думает, я заболел. Принесла мне мёду в креманке».

«Чо-та я не понял».

«Короче, Миха, нормальную работу всё равно ищу. Платит биржа хорошо, не отрицаю. Задания интересные. Но выматывает очень сильно. Несколько минут проработал, весь день как выжатый лимон».

«Это странно. У меня не так. Дай вникну… Ты что во время теста делал?»

«Ничего. Пялился вокруг, и всё».

«Волновался?»

«Было немного».

«Вот! Вот! Всё из-за этого! Пушо не надо переживать. Бросай это бабское занятие».

«А ты что во время теста делал?»

«Я сам про себя думал, что мечусь как ошпаренный. А Зинка потом сказала — сверхбыстрая реакция, во! И почти все таски у меня такие, экстренные. Я не озираюсь, я действую. Напролом, как кабан!»

«Зинка — это координаторша твоя?»

«Ага, Зинаида. Сиськи — во! Коса как моя рука. Охрененная девка, жалко, что не подкатить. А у тебя кто?»

«Джейд. Красивая очень. Только зелёная и три метра ростом».

«Чо правда три?!»

«Два с половиной».

«Шутишь. Ты, короче, меньше по нервяку вкладывайся. Спроси свою зелёную, может, тест пересдашь. Ты лучше думай, мозгами шевели. Я прикидывал, ты по натуре трудяга, и таски у тебя такие же должны быть. А оно вон как. Нескладуха…»

«Миха, нельзя перестать волноваться по команде. Ладно, забей».

«Чо забей, я тебя на это подписал. Чо-та я заморочился. Буду шарить, как помочь».

«Миха, расслабься. Как-нибудь решу».

«Я за тебя волнуюсь мжд прчм!»

«Сам же сказал, что это бабское занятие»

«Гы! Подловил! Ну так чо, днюху праздновать бушь?»

«Не хочу. Давай лучше просто пересечёмся, пива попьём».

«Вариант. Серый, как там сестра твоя? Что-нибудь решилось? Серый, чо молчишь? Всё плохо? Эй, там, на дебаркадере!»

«Плохо. Она у матери деньги ворует. А мать даже прятать их получше боится. Если Машка у кого-то другого украсть попробует, её же заметут и посадят».

«Печалище. Не знаю, чо и сказать. Клин какой-то».

«Это ещё не полный клин. Мать говорит, она теперь эти деньги куда-то относит. Раньше на свою бабскую муру спускала, а теперь тащит кому-то».

«Серый, надо чото делать».

«Мне надо домой съездить, Миха. Дистанционно, блин, я только деньги посылать могу, а этим можно до морковкина заговенья заниматься. Но если я поеду, работать когда?»

«Серый, алё! На бирже можно везде работать!»

«А вот и нет. Линична нормально относится, если я в комнате запираюсь, а мать сразу в истерику ударяется. Ладно, справлюсь. Бывало и жёстче».

«Держись. До связи, я отключаюсь. Срочняк пришёл».

«Миха, я вот чего ещё спросить хотел. Что значит «зафейлить таску»? Как её можно зафейлить?…»

Строчка с именем уже погасла. «Если смысл задания — действовать как можно быстрее, тогда понятно, что в нём можно провалить, — поразмыслив, заключил Серый. — В моих тасках и ошибиться-то нельзя. Создание эмоционального наполнения… В каком-то смысле мне повезло. Где-то повезло, где-то не повезло…»

Потом он задумался, сообщила ли Михе Зинаида с косой, что она — часть его личности? И как отреагирует Миха, если об этом ему сообщит Серый?

Представив себе лицо Михи, Серый посмеялся и отбросил идею. Он положил ноут на диван, сходил к двери и проверил, заперта ли она. Джейд сказала, что все задания упакованы в страховочную ауру, но Серый предпочитал полагаться на ключ и замок.

Четыре таски ждали в очереди. С минуту Серый разглядывал знакомый интерфейс, потом вздохнул. Каждый раз он обещал себе, что будет осторожнее, аккуратнее, постарается не выкладываться по полной и сможет, наконец, закрыть два задания в один день. Пока не получалось.

— Готов, — сказал он вслух. — Джейд, давай.

…Фазу «пыльного мешка» удалось пройти за считанные секунды. Серый даже не вдохнул ни разу. Фиксировав позицию, он не забыл похвалить себя за техничность (хвалить себя ему тоже рекомендовала Джейд). Зрение фокусировалось. Он принюхался. Пахло деревенским лугом: согретым солнцем медовым разнотравьем и вроде бы немного навозом.

Солнце садилось. Кромка леса на горизонте стала совсем чёрной. На холмах золотились возделанные поля. Вид был до боли знакомый — словно из окна электрички в паре сотен километров от города. Серый стоял на вершине нераспаханного холма, среди некошеной травы, такой пышной, что она ложилась под собственной тяжестью. «Снова идол», — понял он и приободрился. Всё знакомо, всё отработано.

Донеслась протяжная, без слов, песня. Серый оглянулся. Белой вереницей поднимались на холм девушки в чистых рубахах. Какой-то миг было так светло и красиво, что защемило сердце, и Серый успел понадеяться: именно этого эмоционального наполнения от него ждут.

Песня разошлась на несколько голосов — диковатой, чуждой гармонией. Приближаясь к идолу, девушки снимали венки из колосьев и исполняли с ними движения танца. Они двигались плавно и медленно, кружились, кланялись и пели, пели… Когда алое солнце наполовину скрылось за лесом, девушки бросили венки к подножию идола и одна за другой стащили через головы свои рубахи.

Серый прикусил губу.

Девушки исполняли священный обряд. Никто не смел смотреть на них в это время, но всё равно им стыдно было плясать обнажёнными, и двигались они уже не так красиво, как раньше. Их подвижные шаровидные глаза подёрнулись плёнкой, миножьи круглые пасти сжались, а пластины на головах — уши, гребни, рога? — опустились вниз и неловко подрагивали. Жесты бескостных пальцев тоже выражали неловкость.

Хоровод остановился. Прервалась песня. Девушки подняли руки, их пальцы-щупальца раскрылись, будто цветки. То, что на их телах напоминало торчащие рёбра, оказалось чем-то вроде жаберных крышек, и крышки приподнялись. Показалось розоватое пульсирующее нутро, укрытое слизью.

Серого затошнило.

Шёл обряд плодородия. Девушки предлагали себя идолу. Танец был непристойным, они смущались, но верили искренне и старались как могли. Они надеялись вызвать в духе полей вожделение, чтобы грядущая жатва стала богатой и подарила деревне полные закрома. Деревня выбрала самых красивых девушек.

«Это нечестно!» — громко подумал Серый. На душе сделалось скверно. Он не знал, кто и зачем создал такое задание, и не думал, что его мнение кого-то интересует, но творилась жестокая несправедливость и он в ней участвовал.

Не вина танцовщиц, что они принадлежали к другому биологическому виду… роду… классу. Зрелище могло вызвать у нормального человека только отвращение, но это не была вина девушек! Что теперь станет с деревней и её полями, если на нежный призыв божество урожая ответило — так?

Серый разозлился. «Джейд! — беззвучно гаркнул он. — Кто-нибудь!» Какого хрена они вписали его в такое?! Надо спрыгивать с этого поезда. Что ещё от него потребуется? Торопливо он окинул взглядом танцующих и постарался вызвать в себе если не симпатию к ним, то хотя бы сочувствие. Вроде удалось…

В следующий миг задача закрылась.

Серый помотал головой и стукнул кулаком по дивану. Злость не отпускала. Он ударил пальцем по пробелу, монитор ноута засветился: работа выполнена, перечислены деньги.

— Собаки полосатые, — вслух сказал Серый. — Ну как так можно.

Он не чувствовал усталости, но был рассержен и взвинчен, и поэтому не хотел сразу приниматься за следующее задание. Вдруг сорвёт злость ещё на ком-нибудь неповинном…

Потерев лоб, он встал и поплёлся за чаем. Забыл, что дверь заперта, пару раз в недоумении дёрнул ручку, вернулся за ключом, с усилием прокрутил его в старом замке.

…Джейд стояла посреди офиса, скрестив руки под грудью, и смотрела с укоризной.

— Я, между прочим, за чаем шёл, — мрачно сказал ей Серый.

— Увидеть меня ты хотел сильнее.

— Можно отказаться от неэтичных заданий?

— Что ты называешь неэтичным?

— Вот это, что сейчас было.

— Исчерпывающе.

Серый шумно выдохнул.

— Я был впаян в идола, — сказал он. — И не просто отказал людям… нелюдям, меня ещё и тошнило от них в процессе. Что у них теперь, голод будет? Я не хочу так.

Джейд завела жёлтые глаза под потолок.

— Почему ты берёшь на себя ответственность за тех, кого видишь в первый и последний раз? За тех, кто вполне может быть иллюзией?

— Потому что я так устроен. И вы это знаете.

Джейд состроила недовольную гримаску, развела руками и вдруг улыбнулась:

— Серый, всё в порядке. Решением задачи был гнев.

— Что?

— Твой гнев на создателей. Твоё отвращение к несправедливости. Желание что-то изменить — или хотя бы не участвовать.

С минуту Серый молчал. Здесь, внутри его сознания, ему ничего не подчинялось — а иначе над коронованной головой Джейд собрались бы чёрные тучи.

— Можно отказаться от заданий на эмоциональное наполнение?

Джейд ответила не сразу.

— Да. Но ты уверен, что альтернатива будет лучше?

— А какая есть?

— Задачи, где тебе придётся не только реагировать, но и действовать. Серый, твои решения по умолчанию будут эмоционально наполненными. А все выборы сложны и неоднозначны. На то и создана биржа. Мы не можем гарантировать тебе спокойную совесть. И сил помогать и спасать мы тебе не дадим.

Серый ссутулился.

— Можно выйти?

— Можно. Закрываем договор?

Серый отвёл взгляд.

…Ответственность за тех, кто вполне может быть иллюзией. Почему он решил, что всё реально? Почему бы не считать, что перед ним высококлассная голограмма, что-то вроде компьютерной игры с отличной графикой? В хороших играх тоже есть сложные выборы, но игра остаётся развлечением. «Я слишком серьёзно к этому отношусь, — подумал он. — Миха прав, не надо переживать».

Всё упиралось в другую материю, простую и однозначную. Продолжая в том же темпе, что сейчас, он заработает больше, чем сумел бы в обычной конторе. Если получится ускориться — заработает намного больше. В разы. Сможет посылать деньги матери, не экономя, не сидя неделями на растворимой лапше. Сможет съездить к матери и разобраться с её проблемами. Мать, самый родной человек на чаше весов — а на другой непонятно кто, непонятно где, не факт, что настоящий, не человек вовсе. «Я постараюсь решать как лучше, — пообещал себе Серый. — Всегда буду стараться». И ответил:

— Я в деле.

Джейд не отпустила его сразу. В прямом смысле не отпустила — подошла и взяла за плечо красивой твёрдой рукой. Серый уставился на её зелёные пальцы: непонятно, то ли живые, то ли изваянные из камня, а может, одновременно то и другое. Потом задрал голову, взглянул ей в лицо. Он не возражал немного задержаться. Общество Джейд было приятно. Она нравилась ему так, как ни одна девушка до сих пор. Грустно было понимать, что на самом деле её не существует.

— Ещё кое-что, Серый, — сказала она с заботой. — Посмотри сам. Ты хорошо работаешь, немало получаешь и сильно устаёшь. Это нормально. Но ты считаешь, что твоя работа ненастоящая и уставать ты не должен. Ты ругаешь себя и наказываешь. Не делай так. Нельзя перестать волноваться по команде. Нельзя перестать уставать по команде. Пойми это, и ты сможешь успокоиться. А когда ты успокоишься, то будешь меньше уставать.

Серый улыбнулся.

— Читаешь мои мысли?

— Я и есть твоя мысль.

— Ты слишком умная, чтобы быть моей собственной.

Джейд рассмеялась.

— Ты себя недооцениваешь. Мне просто лучше видны некоторые вещи, потому что я вижу их вблизи. И… подумай ещё вот о чём: ты — Серый, а я — Нефритовая.

…Серый вернулся, прихлёбывая чай. В задумчивости он потерял равновесие, выплеснул полчашки на пол и, ругаясь, побежал за тряпкой.

Всё-таки Джейд была слишком… особенной, чтобы считать её просто частью личности, пускай автономной. «Эти, — думал Серый, ползая на четвереньках, — те, кто совсем другого масштаба, что-то такое подсадили мне в мозг. Кого-то такого. И Михе. И Кристинке. И… сколько людей работает на бирже?» Разделавшись с лужей, он плюхнулся на диван, поставил ноутбук на колени, положил рядом мобильник и занялся делом нужным и нудным: вывел внутреннюю валюту биржи на счёт в электронных деньгах и начал перечислять суммы. На мобильник приходили смс-ки о подтверждении транзакций. Каждая занимала не больше минуты, но минуты казались невыносимо длинными. Серый оплатил интернет, кинул деньги на телефон, отослал на карточку матери, остаток сбросил на собственную карточку. Когда счёт почти опустел, он вернулся на сайт биржи и уставился на очередь задач.

И вдруг его будто ударило.

Все мышцы напряглись. Серый до боли сжал зубы.

«Что я делаю? Что со мной делают? Как я в это ввязался?!»

Его чувства были неправильными. Его восприятие было искажённым, противоестественным. До того, как всё началось, в те дни, когда он ничего не знал о бирже, она казалась ему как минимум подозрительной. И вот — он узнал правду, он встретил Джейд в белом офисе, он начал работать и на своей шкуре испытал невозможное. Всё это должно было потрясти его до глубины души. Но он даже по-настоящему не удивился. Его волновали другие вещи. Он беспокоился о чём угодно, только не о том, что в его разум проникли чуждые, непредставимо могущественные существа. Прямо сейчас эти существа проникают в разумы множества людей и используют их…

Первым делом в ответ ему Миха прислал ржущий смайлик.

«Твою эскадру, это не смешно!»

«Серый, ты чо думаешь, ты первый с такими предъявами? Я же говорил, у них всё продумано».

«Что продумано?!»

«В норме человек на такие новости реагирует как? Шок-испуг, паника-истерика. Не сошёл ли я с ума. Да я сошёл с ума. Тут все сошли с ума. Работать человек, конечно, не может».

«И что?»

«Они сжимают время эмоциональной работы».

«Что? Своими словами можешь объяснить?»

«Ну… Типа всегда нужно время, чтобы успокоиться и осознать. Привыкнуть там, в норму прийти. Если этого времени не дать, то человек может заболеть и испортиться. Чтобы не тянуть кота в долгий ящик, они это время дают, просто сжимают его. Всё проходит за пару минут, ты даже не замечаешь».

«Допустим. Но это же ничего не меняет! Они… кто? Как они это делают? Чего они добиваются?»

«Тебе твоя зелёная не рассказала? Спроси».

«Я спрашивал. Ты думаешь, это правда?»

«А ты думаешь, они хотят поработить мир?»

«Не знаю».

«Сириосли, Серый, если бы эти парни хотели поработить мир, они бы без нас справились. Может, они уже его поработили, а мы не замечаем».

«Вполне возможно».

«А раз мы этого не замечаем, значит, на это можно забить. Я так считаю».

«Как у тебя всё просто. Я аж завидую. Честно».

«Пушо я простой пацан. Бери с меня пример. Не заморачивайся. Вот щас, знаешь, что меня волнует?»

«Что?»

«Я Зинку трахнуть хочу! Ух, я б её!.. Она такая! Серый, я б на ней женился, если б мог. Идеальная баба».

Дисциплинированный Серый всё-таки договорился о трёх собеседованиях и два из них прошёл. Не склеилось, и неудивительно. Конторы показались ему убогими, зарплату предлагали смешную. Кислая мина Серого отпугивала кадровичек, и те торопились высказать ему своё «мы вам позвоним».

В третьей конторе он впустую потратил несколько часов, дожидаясь директора, плюнул и ушёл, не дождавшись. Раздражённый, Серый наконец признал, что деятельность эта бессмысленная и решил поиски прекратить. На обратном пути он заскочил в торговый центр, купил приличной одежды взамен сношенной, новый смартфон, банку мёда в подарок Линичне, и повеселел. Он мог, конечно, и вовсе не тратить время на собеседования, но тогда сомнение ещё долго грызло бы его, напоминая, что он даже не попытался. А так — тяжесть с плеч и ну её в болото.

Старуха растрогалась до слёз, Серому стало неловко. Линична даже выключила телевизор, чего среди дня почти никогда не делала.

— Чаёчку соберём, Юрочка, — забормотала она и потащила из шкафа какое-то древнее окаменевшее печенье. Глядя на это, Серый ощутил мощный порыв поработать, но всё же сел с бабкой за стол.

— По телевизору-то сказали, мёд, он всё болезни лечит, — Линична подслеповато щурилась, — а погоду обещали хорошую… Ты теперь на работу-то не ходишь, Юра?

— Я теперь дома работаю, — сухо ответил он. Как пить дать, подумалось ему, сейчас старуха заведёт, что это не дело, на работу надо ходить. Но Линична только покивала.

— Сейчас многие дома работают, по телевизору показывали. Молодые-то особенно. Сейчас время такое.

«Надо же, польза от телевизора», — Серый улыбнулся.

— Как мама твоя поживает? Ты что-то давно ей не звонил, нехорошо, нельзя маму забывать…

— Я с мобильника звоню, Лидия Ильинична. А то вам счета за межгород будут приходить, ну их, эти бумажки.

— Как здоровье-то мамино?

— Не очень. Она пенсионерка, а работает много. Устаёт, и давление повышается.

— Сестра-то за ней присматривает?

Серый поморщился.

— Это она за сестрой присматривает. Сестра… мелкая ещё, не соображает.

Машке было уже двадцать. Он надеялся, что Линична таких деталей не помнит. Выкладывать старухе всё, как есть, он совершенно не хотел. Квартирная хозяйка, не родственница.

— Съездил бы ты к матери, Юра… Сколько не виделись-то, уже года два?

Серый вздохнул.

— Семь лет. Как я приехал в институт поступать, с тех пор и не виделись.

Линична охнула.

— А я как раз собирался съездить, — сказал Серый, вставая из-за стола. — Денег подкоплю, и поеду, через пару недель. Пойду я работать, Лидия Ильинична, у меня там уже очередь.

— Да-да, хорошее дело…

… Может, кто-то наверху прислушался к его просьбам, а может, просто повезло, но задачу выдали непохожую на прежние. Даже «мешок» не был пыльным. Серый проскользнул по узкой тёмной трубе, будто скатился с горы в аквапарке. Первым чувством, нахлынувшим сразу, ещё до того, как перенастроилось зрение, было ощущение свежести. Свежо было дышать, свежо лететь в прохладном потоке, свежо слышать переливы тёплых лучей и едва осязаемый нежный трепет. Потом раскрылись глаза — но то, что Серый мог видеть, не имело смысла. Смотреть было почти не на что. Бескрайний небосвод одинаково уходил в темноту и вверх, и вниз. Яркое солнце казалось привычным, земным — только земли он не различал нигде. В пустом пространстве плыли мыльные пузыри с радужными бликами на боках. Их было бесконечно много, они плыли поодиночке и группами, а вдали собирались в целые облака.

Какое-то время он провёл в подобии транса, одурманенный пустотой и светом. Очнувшись, сосредоточился и понял, что зрение только запутывает его, оно здесь не нужно, здесь содержательны другие чувства. Стоило закрыть глаза — воображаемые, потому что физических у него, кажется, вовсе не было — как подступило осознание. Оно всплывало, как забытое слово всплывает из памяти.

Тихий свист, хитро и изысканно модулирующий.

Оттенки тепла.

Сложная последовательность быстрых касаний.

Это было — как влёт выучивать чужой язык. Язык рос и ширился внутри разума, ветвился, прокладывал бессчётные связи. И когда он наконец стал понятен, то нахлынуло запредельное изумление. Ничего поразительней Серый не встречал среди задач биржи, и уж тем более — в жизни.

Здесь, в глубине неба-без-земли, среди мириад дрейфующих радужных пузырей он выслушивал историю о безобразно нахулиганившем школьнике, из-за которого теперь нужно выплачивать ущерб и идти извиняться перед учителем. Сочувствовал. Искал, какими словами поддержать, что посоветовать…

И оказался дома, на диване, в обнимку с ноутбуком.

В этот раз пояснений не потребовалось. Серый сам определил, что решением задачи было его удивление. И ещё, возможно, понимание: есть связи между бесконечно далёким… Он улыбнулся. Невозможно-обыденная, странная, но мирная картина понравилась ему. В пузырящейся вселенной было тепло и уютно. Он не устал. Даже наоборот: чувствовал вдохновение. «Наконец-то!» — подумал Серый.

Наконец можно было попробовать закрыть две таски подряд.

Он глубоко вдохнул, зажмурился и снова нырнул в «мешок».

Сначала задача показалась ему похожей. Он успел обрадоваться. Тут тоже светило солнце и воздух дышал свежестью — иной, солёной, морской. Море плескалось внизу. Серый стоял на шатких мостках в десятке метров над волнами. Горло саднило. Он что-то довольно долго орал и остановился передохнуть.

Серый прокашлялся.

«Новое», — отметил он. До сих пор задачи цепляли его к разным предметам, чаще всего к идолам, несколько раз — к драгоценностям и картинам. Сейчас он был сам по себе, стоял на ногах и вопил во всю глотку. Секунду он колебался, вспоминая, что именно вопил. Время-то — деньги, пора нынче жаркая, один день целый год кормит…

— Остались последние места!

На него оглянулась целая семья — родители с двумя детьми, необычно похожие друг на друга, красивые. Все четверо были голубоглазыми блондинами и все четверо слегка обгорели на солнце. Старшая девочка потянула за руку отца, отец кивнул. Тут же подоспел напарник Серого, началась возня с билетами. Спустя минуту дети пробежали мимо Серого по мосткам.

— Последние места!

Дочерна загорелая женщина средних лет подошла сразу к продавцу билетов.

— Остались последние места!

Шумная компания — трое плечистых парней навеселе.

Статный седой дед с вёртким внуком.

Ещё одна загорелая женщина, молодая и с умопомрачительной фигурой…

«Что-то не так, — думал Серый, опять и опять выводя про последние места. — Что-то не так!» Тревога всё крепче хватала его за горло. В чём дело? Ничего подозрительного вокруг. Умиротворение, веселье, летний курортный край… «Остановись! — приказал он себе почти в панике. — Заткнись и подумай!»

Что не так?

Он подцеплен не к предмету, а к человеку. Вокруг обычные люди, и само место обычное, земное, не какой-нибудь иной мир.

Нет, дело не в этом.

И Серого бросило в холодный пот, когда он понял: он ни разу не обернулся.

Ни разу не посмотрел назад.

Куда уходили люди? О каких последних местах он кричал?… Стиснув зубы, Серый попытался повернуть себя — тело вмиг стало чужим, тяжёлым и неподатливым. Но чем больше сопротивлялось тело, тем твёрже становилось его упорство. После минутной борьбы он одолел и медленно, медленно развернулся — туда…

Мостки заканчивались ничем.

Не было ни аттракциона, ни корабля, ничего, куда могли бы продавать билеты. Просто — обрыв. Море. Небо.

На деревянных ногах Серый подошёл к краю мостков и посмотрел вниз. Там, между ржавеющими опорами болталась огромная рыбацкая сеть, собранная авоськой. В сети лежали камни. Груда неокатанных камней, обломков скал.

…Из задания его будто вышвырнули. Серый бессильно сполз по дивану. Голова кружилась. Он плавал в поту. Отдышавшись, он поставил ноутбук на пол и лёг, где сидел.

— Джейд!

— Решение не следовать по накатанной, — мгновенно ответила та. — Преодоление себя. И, конечно, способность почуять неладное.

— Это я и сам понял, — проворчал Серый. Он всё-таки сел на белый пол, скрестив ноги. — Я хотел спросить про систему.

Брови Джейд приподнялись. Она вышла из-за стойки.

— Почему сейчас?

— Я задолбался испытывать эмоции, — честно сказал Серый. — Я этого не люблю, мне это тяжело. Хочу понять побольше.

— Что знаю — расскажу.

— Иногда я уверен, что вижу реальные вещи. Иногда всё кажется скорее иллюзией.

— Если принять тебя за точку отсчёта, то так и есть. Реальность неоднородна.

— Ага. Я как-то влияю на ситуации. Влияют ли задачи на меня?

Джейд задумалась.

— Разумеется. Как любые решения. Но я не знаю, в какой мере.

— В последовательности задач есть какая-то логика?

— Скорее да, чем нет. Она нелинейна.

— У неё есть цель?

— Да.

Серый не ожидал, что ответ прозвучит так уверенно и однозначно.

— Это тайна? — предположил он.

— Нет, — Джейд улыбнулась. — В настоящий момент цель очень простая. Мы хотим проанализировать твои возможности, понять, годишься ли ты в эксперты, и если да, то поднять тебя до этого уровня.

— Ого! — слышать было приятно, Серый не скрыл. — А потом? Будет новая цель?

— Да. Но сейчас у меня нет о ней никакой информации.

— Понятно. А как… если можно узнать… Что обо мне сейчас думают?

Джейд хихикнула и сделала важное лицо.

— Ты перспективный. У тебя мощная интуиция и сильная воля. И у тебя есть принципы. Никто не знает, как ты покажешь себя на многоходовых задачах. Всем очень интересно.

Серый слушал, расцветая от удовольствия.

— Воодушевляет, — признал он. — На трудовые, так сказать, свершения. И всё-таки, Джейд, как это реализовано? Как я попадаю… туда, куда попадаю? Физически я же остаюсь на месте? Или… не целиком?

Джейд облокотилась о стойку.

— Я буду использовать твои собственные знания.

— Пускай.

— Физически, конечно, никого никуда не переносят. Это возможно, но было бы слишком затратно. Проект реализован по аналогии с работой в облаке. Ты получаешь доступ к данным со своей техники. В данном случае «техника» биологическая — твой мозг.

— И на моей стороне это…

— Грёзоподобный онейроид.

— Что?

— Нечто вроде сна, только совершенно реалистичного. В принципе, это болезненное состояние. Но мы его полностью контролируем, для тебя оно безопасно.

— Я впервые слышу про онейроид, — сказал Серый.

— А вот и нет, — Джейд подмигнула. — Просто это знание было для тебя неактуально и потому захоронено очень глубоко в памяти.

— И ты всё это видишь?

— Конечно. Я же прямо там. Среди синапсов.

К концу недели Серый уверенно держал темп «две задачи в день». Сумма на счету росла и выросла настолько, что он решил пошиковать. Впервые в жизни он купил билет не в плацкарт, а в двухместное купе в фирменном поезде.

Договорившись с Линичной, он заплатил за комнату вперёд и собрал рюкзак.

В том шикарном купе Серый успел проклясть всё на свете. Единственным его соседом оказался пожилой пузан, который ночами оглушительно храпел, а днями напролёт слушал радио, так громко, что пробивало наушники. Серый извёлся от бессонницы. Не утешал даже хороший вай-фай. Несколько раз он забывался дурной дремотой, но видел кошмары и просыпался ещё более уставшим. В последний раз ему приснилось, будто он сидит в окопе, а на него едет танк, — и мало того, ещё и приснилось, что это очередное задание с биржи.

От безысходности он непрерывно сидел в интернете.

«Миха, меня вот что озаботило. Эти ребята, на которых мы работаем, инопланетяне или кто они там… алиены, для краткости. Откуда эти алиены столько денег берут, чтобы нам платить? Рисуют?»

«Вечно ты, Серый, всё усложняешь. Если тебе интересно, возьми да спроси. Как я сделал. Всё чисто у них».

«Гы! Миха, ну я дятел. А откуда деньги-то?»

«Видел в интерфейсе опцию «оплата бонусами»? Есть люди, с которыми на отдельных договорах работают. Они берут кредит, открывают бизнес. Для бизнеса что нужно? Мозги, хватка, чуйка, пробивная сила, инсайдерская инфа какая. Вот это всё выдаётся бонусами. А люди отчисляют процент с прибыли».

«Стоп. Миха…»

«Чо?»

«Так бонусы — это не скидочные карты с флаерами? Бонусы — это хватка и чуйка? Сила и мозги?!»

«Ты вроде не первый день работаешь. Тебя это ещё удивляет?»

«Меня это пугает».

«А в чём разница-то? Нам с тобой в голову вставили целые офисы с координаторшами. Думаешь, чуйку вставить сложнее?»

«Я думаю о том, что они не только все эти штуки вставляют. Они наше отношение к ним тоже вставляют. Сжимают время эмоциональной работы, или ещё как…»

«И чо?»

«Сложно. Зачем заморачиваться? Деньги платить. Они могли бы нас вслепую использовать. И не только нас — вообще кого угодно».

«Серый… Я чо-то подумал — может, кого-то они и правда прям так юзают. Но мы, в смысле, народ с биржи… Они к нам лучше относятся, чем ты думаешь».

«Знаешь, похоже, ты прав. Круто, если так. Мне Джейд сказала, что меня хотят экспертом сделать. Если я подойду».

«Ва! Поздравляю!»

«Да рано ещё. Ладно, отключаюсь пока что. К вокзалу подъезжаем».

Серый вышел, напился кофе в привокзальном кафе и сел на автобус. Спинка у сиденья была низкая, автобус немилосердно трясло, но несмотря на это и на выпитый кофе, он всё равно уснул, едва прикоснулся виском к стеклу. На конечной остановке его разбудила соседка. Слегка очумевший, он вывалился на площадь автовокзала и стал оглядываться. К его родному городу отсюда отправлялся другой автобус, но ходил он с интервалом в шесть часов. Серый не собирался ждать. Здесь обычно таксовало несколько человек…

На краю площади он заметил знакомый белый Жигуль и не поверил глазам.

— Дядя Коля! — Серый замахал руками.

Тот вышел из-за своей машины и уставился на него, не узнавая. Нахмурился. Серый припустил бегом.

— Дядя Коля, это я, Юрка! Юрка Серых!

Дядя Коля разинул рот.

— Ах ты ж… Да Боже ж ты мой…

Серый крепко пожал протянутую руку, а потом дядя Коля от души его обнял.

— Дай посмотрю на тебя, — сказал он. — Ах ты ж! Ведь уезжал пацанёнок совсем, а вернулся-то — мужик! Небось невеста есть?

— Невесты нету пока. А ты как? Всё таксуешь?

— Чего же мне не таксовать? Машина на ходу, и сам я, как видишь, на ходу тоже, — дядя Коля засмеялся.

Когда-то очень давно дядя Коля ухаживал за матерью Серого. Та предпочла другого, но дядя Коля не обиделся. Они дружили семьями. Потом, когда отец Серого умер, дядя Коля наведывался в гости и помогал с мужской работой по дому. Семь лет назад Серого, уезжавшего поступать в институт, он отвёз до вокзала.

Он стал совсем седым, но держался по-прежнему бодро.

— Поехали?

Улыбаясь до ушей, Серый плюхнулся на сиденье.

— А ты в отличной форме, дядь Коль.

— Я курить бросил, — отозвался тот с гордостью, — и бегаю по утрам. Трусцой. А то! Мы не молодеем.

Жигулёнок круто развернулся и вырулил на дорогу.

— Вишь, — похвастался дядя Коля, — асфальт переложили. Сейчас как рванём!

Рванули. Солнце било в глаза, дядя Коля опустил козырёк.

— Как мама себя чувствует? — тихо спросил Серый спустя несколько минут.

Дядя Коля посмурнел.

— Давление у неё, — пробурчал он. — Людка, медсестра, два раза прибегала, укол делала. Хорошая девка, добрая…

Серый собрался уже спросить про Машку и про то, куда она повадилась носить деньги, но почему-то не смог и спросил вместо этого:

— А Егор как?

Егором звали сына дяди Коли. Он был на год моложе Серого. Друзьями у них стать не вышло, и после того, как Серый уехал, они не общались.

— Егор по контракту служит. Нормально всё.

Какое-то время Серый молчал. Потом сказал:

— Дядь Коль, ты вроде сам не свой. Что-то у тебя на языке вертится. Поделись, а?

Старик усмехнулся. Не отводя взгляда от дороги, он ответил:

— Да ведь и ты о чём-то отмалчиваешься, Юрка. Ну-ка, давай первый. Как младший.

Серый глубоко вздохнул.

— Ты что-нибудь знаешь про Машку?

— Я сразу подумал — ты с этим уродом разбираться приехал.

Серый поперхнулся.

— Слава Богу, у Галины такой сын вырос, — ровно продолжал дядя Коля. — Я сам хотел пойти, да старый я уже. Но ты меня с собой возьми! На подхвате пригожусь. — И едва слышно он добавил: — Егор не приехал.

— С каким уродом? Что вообще происходит?

— Ты что, не знаешь?

— Мать сказала — Машка куда-то деньги носит.

— И не она одна, — мрачно сказал дядя Коля. — Моя Настёна на старости лет кукукнулась, туда же потянулась. Поругались мы страшно, никогда мы так не ругались…

— Куда потянулась?!

— Да приехал урод этот, с тренингами…

— Дядя Коля, — рассердился Серый, — скажи прямо, наконец!

…В областном центре, в Доме культуры вот уже месяц шли «тренинги личностного роста». Дядя Коля мало что знал про них, знал только, что влетают они в копеечку, и что на них ездят женщины со всей округи. «И несколько мужиков, — прибавил он, — но таких… совсем без костей». Конца-краю этим тренингам было не видно. Через неделю, по слухам, начинались тренинги «следующей ступени», которые стоили ещё дороже. Семейные бюджеты трещали по швам. Не утихали скандалы, и кое-кто из знакомых, по словам дяди Коли, собирался разводиться.

— Настя вроде обещала, что больше ходить не будет, — прибавил он. — Но что-то я сомневаюсь. Столько лет вместе. Я ж её насквозь вижу.

Серый размышлял.

— Дядя Коля, — сказал он, — да это обычное дело. В смысле, тренинги. Сюда в первый раз доехали, поэтому и ажиотаж такой.

Тот вдруг вспылил.

— Обычное дело?! Да ты не видел, во что там людей превращают! Как наркоманы ходят, ей-Богу. Глаза пустые. Все разговоры об одном. И деньги несут-несут-несут! Нет, это надо прекращать.

Серый вздохнул.

— Я сам раньше не видел, только читал. Ну да, оно так и действует. Но тут просто объяснить надо…

— Думаешь, не пытались объяснять? Не пытались по-хорошему? — дядя Коля втопил газ, Серого вдавило в спинку сиденья.

Мелькнула за окном ободранная афиша на облезлом заборе. Вдали показались опоры ЛЭП, потом — пятиэтажки, лесопосадки вокруг, стела на въезде в город…

— Тише, тише.

— Мутно там что-то, — сдавленно проговорил дядя Коля. — Словно… опаивают их чем-то. Ну… Сам увидишь. Пока не увидишь — не поймёшь.

Серому оставалось лишь согласиться.

— Принимай, хозяйка, привёз молодца! — гаркнул дядя Коля и толкнул Серого через порог. Мать ахнула, прижала ладони к щекам. Серый неловко улыбался. Он чувствовал себя чужим. У Линичны в квартире последний ремонт был лет двадцать назад, но родной дом показался ему ещё запущенней и древней. Лампочка в прихожей светила тускло, стены давили, и пахло как-то нехорошо.

Мать торопливо обняла его, отпустила, и Серый увидел слёзы в её глазах. Ему стало стыдно.

Он не был дома семь лет. На то имелась уважительная причина, более чем уважительная — он выучился и целыми днями работал, чтобы посылать сюда деньги, и он приехал, как только позволили обстоятельства. Но всё равно — он не был дома семь лет… Он обрадовался, увидев, что дядя Коля здоров и не одряхлел, и тем горше было видеть теперь мать — болезненно полную, одышливую, с поредевшими волосами.

Дядя Коля смущённо переминался в дверях.

— Коля! — вдруг вскинулась мать. — Сходи купи шампанского!

— Мама, может не надо, — промямлил Серый. — Может, не с твоим здоровьем…

— Юра, целый век праздника не было! Коля, сходи за шампанским. А продукты все есть, сейчас соберу… — и она убежала на кухню.

Серый опустил рюкзак на стойку для обуви и медленно пошёл по квартире.

Ничего не изменилось. Фигурки в серванте стояли в прежнем порядке. Старые календари блёкли на письменном столе под стеклом — календарь от года, когда родился Серый, от года, когда родилась Машка. Фотографии дедов и бабок смотрели с полок книжного шкафа… Серый мысленно поставил пометку: собрать все интересные снимки и заказать реставрацию. Странно, он уезжал уже взрослым, но запомнил, что шкафы были выше, а диван — шире, словно вырос с тех пор. Ковры на стенах пожухли от пыли. У старшего поколения не было сил их чистить, а Машку, конечно, не допросишься…

Серый вдруг вспомнил, что работа у него теперь удалённая, а значит, он может остаться здесь насовсем. Он удивился, что не подумал об этом раньше — и тотчас перестал удивляться. От одной мысли сделалось тошно. Остаться? Здесь? В Богом забытом городке, откуда даже в областной центр проблема доехать? Считай, похоронить себя заживо… Но здесь — семья. Дряхлеющая больная мать и безмозглая Машка, за которой нужно следить как за малым ребёнком. И кроме Серого, присматривать за ними некому. Когда стоял выбор, его физическая помощь или его деньги, приходилось выбирать деньги — мать не могла содержать Машку, ей самой часто не хватало на лекарства. Но сейчас Серый мог совместить одно с другим.

Серый молча застонал.

Никаких перспектив. Никакой жизни. Вечный опекун двух беспомощных, забудь о развлечениях и друзьях, забудь о собственной семье и детях…

Мелькнула мыслишка: соврать. Сказать, что ему нужно ездить в офис фирмы. Это ведь похоже на правду. Ему всё равно придётся что-то соврать про фирму, нельзя же признаться, что офис инсталлирован ему в голову. Нужно ездить раз в месяц… нет, два раза в месяц. Отсюда не наездишься, а наведываться домой он сможет так часто, как необходимо. Но только не жить здесь. Только не здесь.

Серый сел на диван, обнял себя за плечи, закрыл глаза. Мать на кухне грохотала кастрюлями.

Гадко. Может, даже подло. Но какая альтернатива? Либо врать и жить, либо не врать и сгнить. «Мы не можем гарантировать тебе спокойную совесть, — почему-то вспомнилось ему. — И сил помогать и спасать мы тебе не дадим».

«Да ведь это неправда! — осенило Серого. — Насчёт сил. Ну, то есть внутри заданий — их правила, но я могу переключиться на оплату бонусами! И получу силы. Хватку и чуйку. Наверное…»

И что я с этими силами сделаю?

«Предположим, — Серый выпрямился, сжал кулаки. — Предположим, у меня будет бизнес. Хороший доход. Я куплю квартиру в нормальном городе, вывезу их отсюда. Отведу мать к нормальным врачам. А Машка?… Вот чёрт!» Здесь полгорода друг друга знает по имени-отчеству, и то сестра умудрилась набрать кредитов. Страшно представить, что она натворит в мегаполисе. Погубит себя…

— Юра!

Серый вскинулся. В двери заглядывала мать и окликала его — почему-то шёпотом:

— Юра!

— Что?

Мать поманила его к себе. Серый встал.

— Юра, ты заплати дяде Коле за такси, — попросила мать ему на ухо. — У него тоже пенсия маленькая, бывает, целыми днями там на автовокзале торчит…

Серый хлопнул себя по лбу.

— Совсем из головы вылетело. Конечно, заплачу, мам.

Мать улыбнулась и легонько погладила его по плечу.

Серый вернулся в прихожую и зарылся в рюкзак. Кошелёк лежал во внутреннем кармане.

…карточки. Визитные, скидочные, дебетовая, на которой он хранил деньги. Мелочь в отделении для мелочи. Две сотенные купюры в отделении для банкнот.

Две сотенные и ничего больше.

Ошеломлённый, Серый стоял с раскрытым кошельком в руках. Снова и снова он перебирал отделения, будто его наличные могли каким-то чудом вернуться на место. А вдруг он сам их потратил? Спросонья оставил в кафе? Как же это он не подумал…

Не подумал.

Он знал, что сестра ворует. Он сглупил. Недооценил её бессовестность. Он не предполагал, что Машка залезет ему в карман, едва он переступит порог. То-то она не вышла его встречать. Рассчитывала, что он решит, будто её нет дома…

— Машка!

Он пинком распахнул закрытую дверь её комнаты. Стекло в двери задребезжало. Машка сидела на кровати, уставившись в свой кредитный смартфон.

— Юрка, привет, — не поднимая головы, она помахала ему рукой.

— Ты… — выдохнул он.

— Что?

— Ты у меня деньги вытащила…

Сестра подняла невинный взгляд.

— Ты чего?

— Верни деньги.

— Какие деньги?

Серый подошёл и цепко взял её за плечо.

— Ай! Больно!

— Верни деньги.

— Ты что, будешь меня бить? Меня? Девочку?!

— Ты кобыла взрослая. Воровка. Верни деньги.

Машка вырвалась и отбежала к окну.

— Мама, он меня бьёт!

— Юра! — заохала с кухни мать. — Юра, что ты творишь!

— Я её пальцем не тронул.

— У меня синяки! — Машка разревелась и сползла на пол. — Он меня обижа-а-ет!..

— Будешь орать, — тяжело сказал Серый, — я тебя обижу. Узнаешь, как это.

Она замолчала и уставилась на него.

— Где деньги?

Она умоляюще наклонила голову.

— Юра, понимаешь, мне очень надо.

— Ты украла у меня деньги из кошелька.

Сестра смотрела на него ясными глазами, трогательно сложив руки на груди.

— Юрочка, понимаешь, мне очень-очень надо.

Серый заглянул под матрас её кровати. Открыл ящик с косметикой.

— Где?

Машка вдруг захихикала.

— Не найдёшь, не найдёшь, не найдёшь! Попробуй найти, не найдёшь! — она высунула язык.

Серый зарычал. Сестра вскочила и убежала. Он услышал, как хлопнула входная дверь. «Ну всё», — мрачно пробормотал он.

Ничего нового. «Она не больная, — объяснял он когда-то Михе. — Ни в какой ПНД её не возьмут, недееспособной по суду не назначат. Она просто очень… глупая. Но хитрая, когда ей надо. У неё совести нет. Вообще. Ей никогда не стыдно».

Вошла мать.

— Что случилось?

— Машка у меня деньги спёрла.

— А, — сказала мать устало. — Ты рюкзак без присмотра оставил. Ну, сам виноват.

Серый потерял дар речи.

Мать вернулась на кухню. Через несколько минут пришёл дядя Коля. Серый слышал, как они беззлобно ссорятся. Мать пыталась отдать ему деньги за вино и такси, дядя Коля смеялся и отказывался. «Зачем ты торт купил, — расслышал Серый, — пирожки же есть».

Как будто ничего особенного не произошло. «А для них, — понял Серый, — и правда ничего особенного. Мрак. Клин».

Он по-волчьи щёлкнул зубами. Поколебавшись, он взял стул и вытащил его на балкон. Притворил за собой дверь. Прежде он не рисковал полагаться на страховочную ауру, но сейчас он нестерпимо хотел получить ответ — как можно скорее.

— Джейд!

— Бонусы можно получать не только на отдельном договоре, — пояснила та. — Ты можешь получать их как оплату за обычные задания.

Сейчас белый офис казался полупрозрачным. Джейд стояла рядом с Серым на балконе. Ей приходилось склоняться, иначе нефритовая корона упиралась в потолок.

— Отлично, — сказал Серый. — Какие ещё бывают бонусы? Кроме тех, что описал Миха.

— Проще ответить, каких не бывает.

— Каких?

Джейд тяжело вздохнула. Она присела на корточки, подобрав платье, и посмотрела Серому в лицо.

— Юра, ты не сможешь изменить сестру. Только себя.

В голосе её звучала печаль.

Серый сцепил зубы. Сквозь белый туман он видел, как под окнами проезжает автомобиль. Жёлтые глаза Джейд светились, словно две луны.

— Я могу изменить себя так, чтобы повлиять на неё?

— Мне не нравится этот ответ, но — да, можешь. Ты можешь подавить её волю. Но это очень ненадёжно и очень дорого.

— Неужели нельзя как-то… сделать её нормальным человеком?

— С помощью бонусов биржи ты можешь изменить только себя.

Серый болезненно зашипел.

— Безвыходняк? Да, Джейд?

Та встала.

— Ты можешь дать взятку, чтобы её признали недееспособной.

Серый открыл рот. Некоторое время он сидел молча. Потом кашлянул.

— Джейд… нет… это как-то слишком…

— Хорошо, — кратко сказала она.

Серый сгорбился.

— Неужели ничего нельзя сделать?

Нефритовая рука протянулась к нему, каменные и живые пальцы дотронулись до щеки.

— Серый, — сказала Джейд с теплотой, — я же только часть тебя. Ты советуешься с самим собой. Так тоже можно искать выход, конечно. Но почему бы тебе не посоветоваться с другими людьми?

— С кем? С матерью? Дядей Колей? Они же…

— Нет. Подумай, кто может знать больше? Знать много? У тебя, между прочим, даже есть их контакты, — Джейд улыбнулась. — Я заканчиваю с подсказками. Через десять секунд тебя позовёт мать.

— Что ты на балконе делал? — подозрительно сказала мать. — Ты куришь?

Серый закатил глаза.

— Мама, я не курю. Никогда не курил.

— И не начинай! Зачем ты стул туда вытащил? Неси обратно. И иди за стол, Коля уже сидит.

«Нет, работать я здесь не смогу, — подумал Серый, провожая мать взглядом. — И не потому, что мне здесь тошно и депрессивно. А потому, что мама каждые пятнадцать минут будет врываться и проверять, не курю ли я и не смотрю ли я порнуху. Никакая страховочная аура не выдержит». С этой мыслью он даже повеселел. Всё стало немного проще.

Порядку ради Серый обдумал возможность снять квартиру неподалёку — и чуть не рассмеялся. Это в мегаполисе нормально, а здешнее светское общество будет скандализировано. Неженатый жить отдельно не должен. Даже если мать согласится, соседские тётки просто сведут её с ума. «А она не согласится, — заключил Серый. — Итого…» Ему придётся-таки уехать. И когда он будет объясняться, то даже не соврёт. Всего лишь предложит причину, которую тётки сочтут подобающей для приличного человека.

Он улыбнулся. Нарисовалась какая-то перспектива, вернулось душевное равновесие. И разговор с Джейд, пускай закончился ничем, всё же укрепил его. Серому вспомнилось что-то читанное из психологии, про самоподдержку и принятие себя. Джейд внутри его головы была частью рабочего процесса и частью самого Серого, но ещё она была другом, на которого можно положиться. «Они относятся к нам лучше, чем ты думаешь», — сказал Миха. Пожалуй, теперь Серый действительно в это верил. Джейд была аргументом.

…Дядя Коля откупорил и разлил. Мать произнесла тост: «Чтобы дети радовали». Серый подумал о Машке и сделал протокольную рожу. Выпили. Сели за стол, разложили по тарелкам закуски.

— Юрка! Чего такой грустный? — дядя Коля подмигнул.

— А где Машка?

— Неужто соскучился?

— Сейчас вернётся, — равнодушно ответила мать. — Заскучает и прибежит. К тому же торт есть.

— Ты говорила, она куда-то ходит, — напомнил Серый.

— А! Я сейчас покажу, — мать поднялась из-за стола и ушла в прихожую, вернулась с рекламкой. — Вот. В почтовый ящик накидали, целую пачку.

— Галя, да ну тебя, — укорил дядя Коля, — дай пацану поесть спокойно.

— Стол не убежит, — вымученно пошутил Серый.

Он взял листовку. Хорошая бумага, хороший дизайн, хорошая полиграфия — рассчитывалось не на глухую провинцию… Серый пробежал взглядом текст. «Личностный рост, саморазвитие, обретение гармонии с собой и миром. Как достичь успеха и жить с любовью». Зубодробительная банальность для мегаполиса, но для маленького городка сойдёт и за откровение. «По крайней мере, не все буквы заглавные», — скептически подумал Серый. На обороте была фотография. Серый глянул и покривился. На него смотрел облизанный в фоторедакторе пухлощёкий типчик неопределённого возраста — так можно выглядеть и в восемнадцать, и в тридцать пять. Черты лица у него были правильные, глаза — ясные, и несмотря на это, Серому он показался крайне несимпатичным. Даже на рекламном фото было заметно, как он надувается, силясь показаться важнее. Идея чему-то учиться у такого фрукта должна быть сразу отметена как нелепая.

Но он успешно работал здесь, обирая и без того небогатый народ. Серый задумался. «Положим, развлечений тут мало, — предположил он. — Сначала могли прийти просто посмотреть. Что-то новое — уже хорошо. А потом…»

— Юрка! — с преувеличенной бодростью окликнул дядя Коля. — Да закусывай ты! Тебя вон смаривает уже, носом клюёшь. Не выспался, что ли?

— В точку, дядя Коля. Не спал почти.

— Безобразие. Ну ты всё равно поешь, а потом в душик да спать.

— Ночью спать не будет, — сказала мать.

— Значит, поработаю.

— Нечего по ночам работать. Ишь, взяли моду.

«Я отсюда уеду», — напомнил себе Серый. Он заставил себя улыбнуться и начал есть. Его быстро оставили в покое: мать разговорилась с дядей Колей. Стала рассказывать (должно быть, по сотому разу), как Машка поступала в швейный техникум и не поступила. «Представляешь, вырезала вытачки, дура такая!» Серый понятия не имел, что такое вытачки и зачем их вырезать, но здесь полагалось поохать и поужасаться. Дядя Коля показывал себя идеальным слушателем. Серый смотрел-смотрел, и ему пришло в голову, что дядя Коля до сих пор нежен к своей юношеской любви. Может, из ностальгии, а может, и по-настоящему.

Не поступив в ПТУ, Машка заявила, что хочет высшее образование и быть психологом. В ближайшем вузе прозрачно намекнули, что на платное примут учиться хоть табуретку. Серый в то время уже начал работать, но таких денег обеспечить не мог. Поступать Машке надоело, работать руками она не хотела, да и не могла, и с тех пор бездельничала на шее у матери.

Дядя Коля предложил выпить за Серого и его достижения, сказав: «Вот парень поставил себя по-мужски!» В глазах у матери мелькнула нехорошая искра. Пару минут спустя Серый осознал сквозь полудрёму, на что ему намекают. Раз он поставил себя по-мужски, то должен был оплатить сестре образование… Серый сдержал вздох.

— Срубает меня, — пожаловался он, — извините. Не могу сейчас о делах. Пойду вздремну пару часиков.

Мать поджала губы. Дядя Коля легонько похлопал её по плечу.

— Ну-ну, Галя, не дуйся. Дай отдохнуть Юрке, он ведь работает как двужильный. На свежую голову всё обсудим…

Он ещё ворковал, когда Серый вышел из ванной и поплёлся в гостиную на диван.

Ему снилась Джейд. Какие-то бесконечно долгие мгновения казалось, что сейчас они начнут обсуждать рабочие вопросы, последние решения Серого, загадки заданий. Но Нефритовая не видела его. В своём белом офисе она расхаживала в задумчивости, что-то записывала в журнал на стойке и изредка нажимала кнопки. Серый просто сидел и смотрел на неё. Она была очень красивая и такая… родная. «Странно это, — медленно думал Серый во сне. — Если посмотреть внутрь себя, скорей найдёшь что-то чужое. И неприятное. Навязанные идеи, плохие мысли. А её внедрили, Внутреннего Координатора, и она — моя. Друг, который всегда со мной».

А если он прекратит работать на бирже? Джейд исчезнет? Серому зябко стало от этой мысли.

«Часть меня. Мои синапсы. Решения меняют меня. Джейд меняет меня своим присутствием. Я даже не знаю, по моей воле это происходит или против моего желания. Но я знаю, что с ней — лучше, чем без неё». Перед тем как проснуться, он успел подумать, что хотел бы когда-нибудь жениться на такой девушке.

…Машка зла не помнила никакого — ни того, что натворила сама, ни того, что обидело её. Вечером Серый забрёл на кухню попить водички и нашёл сестру уплетающей торт.

— Привет.

— Привет.

Серый нашарил рекламку и протянул ей.

— А расскажи мне про этого дядьку.

Машка заулыбалась. Щёки её были измазаны кремом, и казалось, будто ей лет десять отроду. От этого слегка пробирало жутью. Машка была высокой, не ниже Серого, и уже начинала толстеть от обжорства.

— Ой! — сказала она. — Это Петик! Он такой милый!

Серый в первый момент услышал «педик» и выпучил глаза.

— Петечка! — пояснила Машка. — Он очень умный. Я же хотела, ну ты помнишь, я хотела учиться на психолога, но не поступила, а эти тренинги, я как бы учусь, ну, готовлюсь, может быть, потом получится поступить.

— А. То есть он чему-то учит?

Машка вгрызлась в торт.

— Надо любить себя! — сказала она с набитым ртом. — Надо найти уверенность в себе. Что ты прав. Что ты хороший, всегда хороший. Тогда тебя тоже будут любить. Это… ну, как бы притягивается.

Серый криво усмехнулся. «Спорить бесполезно», — напомнил он себе.

— А деньги?

— А деньги надо тратить! — бодро отчиталась Машка. — Тогда они будут появляться. И это правда! Вот я трачу, и они появляются.

Серый издал странный звук. Это нутряной смех поднялся к горлу, точно рвота.

— Ясно, — сказал он, отдышавшись. — А можно мне тоже прийти на тренинг?…

«Почему бы тебе не посоветоваться с другими людьми? — сказала Джейд. — Кто может знать больше? Знать много?» Стоило Серому задуматься об этом на свежую голову, как он сразу нашёл ответ.

Кристинка. Маленькая золотая Кристина Петрова из топ-100 лучших работников. Он так и не пригласил её никуда. Даже не поблагодарил за инвайт, что за свинство… Он просто забыл о ней, занятый делами, и подумал о ней снова, только когда ему снова понадобилась помощь. Серому стало стыдно. Он нашёл в истории мессенджера номер Кристины, но не решился написать ей и вместо этого написал Михе.

«Чо? Алё, я тут».

«Миха, как дела?»

«Мерцательно. Ты это… не заморачивайся, но я тут злой. Это не из-за тебя».

«Что случилось?»

«Ничего нового. Таски то фейлю, то нет. Задолбался от мерцания этого. Не могу понять, где слабину даю».

«Ты не знаешь, как дела у Кристинки? Можно ей написать?»

«А чо нельзя-то».

«Да я скот, забыл её поблагодарить за инвайт».

«Поблагодари сейчас».

«То есть ты ничего про неё не знаешь?»

«Я не знаю, сердится она на тебя или нет. Серый, ну откуда мне это знать?! Мы не друзья, а так».

«Прости».

«Ничо. Реально не на тебя злой. Во, вспомнил: Кристина ездила на курсы повышения квалификации. Ваще реально от биржи ездила, реально физически!»

«Куда?!»

«На Марс. Серый, всё, иди пиши ей сам, а то я на тебя сейчас баллон покачу».

«Сорри. Виноват. Отключаюсь».

Серый сжал голову руками и крепко зажмурился. Слова еле-еле слеплялись во фразы. С убожеством этих фраз он не мог поделать совсем ничего.

«Кристина, привет. Это Юра Серых, мы как-то пересеклись у Валюхи, а потом Миха для меня у тебя инвайт спрашивал. Спасибо за инвайт, ты мне в тот момент помогла очень, я работаю на бирже, всё нормально. Прости, пожалуйста, что я тебя не поблагодарил тогда. Очень по голове этой биржей шарахнуло, всеми делами. Я, в общем… прости, это нехорошо выглядит, я понимаю… но если тебя можно поспрашивать кое о чём по бирже, я был бы очень благодарен…»

Серый закусил губу и решил поменять «благодарен» на «это бы мне реально очень сильно сейчас помогло». Но не сумел. Ноутбук качнулся на коленях, рука соскользнула по клавишам и сообщение отправилось.

— И весь мой идиотизм очевиден стал, — печально сказал Серый вслух.

Теперь он мог надеяться на жалость.

«?»

«Кристина? Тебе удобно переписываться сейчас?»

«У тебя проблемы на бирже?»

Серый почти воочию увидел её суровое маленькое лицо.

«Нет. На бирже всё хорошо».

«?»

«У меня возникли проблемы, не на бирже. И я узнал про бонусы. Но Джейд, моя координаторша, сказала… В общем, бонусы нельзя так использовать, но она сказала насчёт посоветоваться».

«Ты можешь выйти в офис? Я приду и поговорим».

Серый поперхнулся. Он не думал, что это возможно в принципе.

«Да. Сейчас».

…Она и пришла не так, как он думал. В офисе Серого встретили двое координаторов. Джейд лукаво улыбалась. Рядом с ней, облокотившись на стойку, возвышался второй — огромный, ещё выше Джейд ярко-золотой парень с крепкими мышцами, почти голый, только в каком-то полотенце на бёдрах. Если в Джейд чудилось что-то тибетское, то в парне определённо было что-то греческое. «Аполлон, — напряг память Серый. — Не Бельведерский, но какой-то из Аполлонов… Логично. У меня координатор — женщина, у девушки — мужчина».

— Сядем, — сказал парень, — поговорим.

Серый нелепо улыбнулся, угадав в его классических чертах выражение лица Кристинки.

Из белого пола проросли белые пластиковые стулья, как в летних кафе. Они казались слишком хрупкими для высоченных координаторов. Сев, Серый понял, что стулья тоже нефритовые, просто выросли в форме, привычной для его глаз.

«Интересно, — подумал Серый, — а Джейд на чужой взгляд тоже так на меня похожа?»

Парень пристально смотрел на него.

— Кристина считает, что я Александр, — сказал он.

— С-серый… Юра.

— Я знаю. Что у тебя за проблемы?

Серый выдохнул.

— Моя сестра, — сказал он. — Одна большая проблема. Она… — он замялся.

— Больна?

— Не знаю… Раньше она была просто дурочкой. Теперь… может стать преступницей. Мучает мать. Погубит себя… И ей ничего нельзя объяснить! Я понадеялся, что могу взять бонусы биржи и изменить её. Но Джейд сказала, что я могу изменить только себя. Я готов, если это поможет. Но я не знаю, что делать. Я не знаю, с кем посоветоваться. Кроме Кристины… тебя.

Александр откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. Лицо его было непроницаемым. Серый долго ждал ответа. Его всё злее жёг стыд — за своё косноязычие, за беспомощность, за то, что не может справиться сам и сидит с умоляющим видом.

— Такое маленькое расстояние, — сказал наконец Александр, — и такой длинный путь. Но это неизбежно. Так всегда.

— Загадочно, — буркнул Серый.

— Почему ты не хочешь использовать обыденные средства?

Серый дёрнул плечом.

— Чтобы её признали недееспособной? Она моя сестра. Я не хочу её утопить. Я хочу её вытянуть.

— Никого нельзя спасти насильно.

— Физически невозможно или этически нельзя?

На лице Александра выразился интерес.

— Ты готов действовать неэтично?

«А мать в могилу сводить этично?» — подумал Серый, распаляя в себе гнев. Он надеялся, что с гневом придёт решимость. Этого не случилось. Гнетущая тяжесть опустилась на его плечи, в ней были лёд и тьма. У него перехватило дыхание и подвело живот. Руки затряслись. Серый вцепился в штанины, пытаясь совладать с дрожью, и она поднялась выше. Застучали зубы.

— Я не хочу её заставлять, — выдавил Серый. — Я хочу, чтобы ей можно было объяснить. Только это.

Джейд внимательно смотрела на него. Серый невольно покосился в её сторону, поймал её взгляд. «Слишком много эмоций, — вдруг понял он. — Слишком сильная реакция. Как во время задания…»

— Выход, — сказал Александр, — на другом уровне.

В глубине белого пола плыли белые облака. Среди них струились белые угри, проплывали белые карпы. Ещё глубже в дымке тумана летели и не могли улететь белые листья, и белые пчёлы пробирались в венчики белых цветов.

— Я вот-вот пойму, — сказал Серый. Он устало развалился на каменном стуле и смотрел в движущиеся под ногами узоры.

Джейд скрылась где-то и вернулась с чашкой тёплого молока.

— Я всегда понимаю немного раньше. Можно спросить меня.

Серый молча поднял глаза.

— Кристина не могла прямо сказать тебе — становись экспертом и у тебя будут в доступе нужные бонусы. Это против правил.

— А ты такое сказать можешь? — Серый усмехнулся.

— Я — это ты. Ты сам догадался. Поэтому могу.

— Продолжая эту же логику, — сказал он, — там не будет бонусов, которыми можно менять других людей. Нигде не будет, ни при каких условиях. Я так догадываюсь. Мне так кажется. Не знаю, почему.

Джейд вдруг хихикнула.

— Знаешь, — возразила она тепло. — Не бывает догадок на пустом месте. «Они относятся к нам лучше, чем мы думаем», вот почему.

Улыбка Серого стала шире и искренней.

— И что же там будет на самом деле?

— А вот это нам с тобой действительно неизвестно.

Серый немного поразмыслил и осторожно спросил:

— Джейд, а можно оставить тут стулья?

«Ого, — подумал Серый, входя в Дом Культуры. — Я считал, что у меня дома уныло? Это я ещё не видел настоящего уныния!» Днём свет в фойе не включали, а окна заросли пылью. Было почти темно. Вешалки пустующего гардероба торчали, как позвонки. На стенах под стеклом смутно белели какие-то бумаги. Шаги и голоса отдавались эхом. Чудилось, что в воздухе висит серая мгла. Гуще всего она почему-то была возле выставки детского рисунка. Серый отметил это и поёжился. Потом он отметил, что эмоциональная реакция у него опять слишком острая. «Профдеформация?» — предположил он и решил позже спросить у Джейд. Меньше всего он хотел заработать профдеформацию.

Стараясь не принимать окружающее всерьёз, Серый принялся размышлять о том, в каких единицах логично измерять уныние и сколько их помещается в провинциальный Дом Культуры. Может, наоборот, ДК следует считать точкой отсчёта, а уныние измерять в процентах и долях процента от ДК?

— О, книжки привезли продавать, — сказал дядя Коля. — Кажись, фантастику! Пойду приценюсь.

Он зашагал к прилавку. Серый улыбнулся вслед. Откуда-то из-под локтя вынырнула Машка и гулко зашептала:

— Вон там билетики! Юра, купи нам билетики. И книжку купи! Я давно хотела эту книжку.

Серый не стал спорить. Он заплатил за билеты и вручил Машке толстую книжку с портретом Петика на суперобложке. Бумага в книжке была бессмысленно толстая и дорогая, мелованная, словно в художественном альбоме.

Вернулся довольный дядя Коля с другой книжкой. В фойе становилось людно — прибывали зрительницы. Все они казались Серому на одно лицо, похожими на тётку Анжелу из ЖЭКа. Вроде бы он заметил у фикуса и настоящую тётку Анжелу.

Несколько минут Серый выглядывал в толпе Петика. Потом ему надоело тянуть шею и он предложил пройти в зал. Машка потребовала сесть рядом с нею в первом ряду. Серый с дядей Колей упёрлись. Настаивать Машка не стала, пожала плечами и ушла вперёд. «На «камчатке» устроимся, как в школе сидели», — дядя Коля фыркнул.

Серый с непривычки выбрал сломанный стул и чуть не грохнулся.

Захрипели, завыли старые динамики у сцены. Волосы на загривке стали дыбом. Сев наконец, Серый зажал уши. «Звукарь? — подумал он. — Я удивлюсь, если тут есть звукарь». Действительно, над пультом стояла директриса ДК. Рядом с ней суетился Петик. Серому казалось, что он должен быть выше. Директриса сама была среднего роста, но он еле доставал ей до плеча. Маленький, пухлый, пыхтящий мужичонка в скверном костюме…

— Поганец, — прошипел дядя Коля.

Серый встрепенулся.

Что-то не клеилось.

Пять минут назад Серый отметил, что стал ненормально восприимчивым. Из-за постоянных задачек на эмоциональное наполнение его чувствительность обострилась. Ничего хорошего в этом не было, но факт оставался фактом. И если в Петике крылось что-то неправильное, что-то зловещее — Серый должен был ощутить это.

Петик не понравился ему на рекламке и не нравился сейчас. Больше Серый не чувствовал ничего. Вокруг простиралась обыденная тоска, где вялое развлечение — лучше, чем никакого.

— Сейчас заведёт свои песни, — на ухо ему сказал дядя Коля.

«Песни? — Серый пожал плечами. — Ну, послушаем…»

Директриса наконец разобралась со звуком. Из динамиков понеслись шорох, шелест, скрип и отдалённые мажорные аккорды. Петик вылез на сцену, замахал руками и микрофоном, запрыгал, закричал приветствия. Потом предложил вместе спеть, и зал послушно откликнулся ему нестройным хором. Безобразно грохотали динамики, но это никого не смущало.

Дядя Коля сидел насупившись. Серый погибал от скуки. Что-то похожее он видел на Ютубе в передаче про экстрасенсов девяностых. Передачу он от скуки тоже не досмотрел. Спели песенку… стали повторять аффирмации: «Я красив, я богат, я любим, я успешен…» «Что я здесь делаю? — вздыхал Серый. — Мог бы поработать сейчас. Кино посмотреть. Книжку почитать. Нет здесь ничего, кроме зелёной тоски. Машка — дура. Петик — убогий…» Несмотря на шум, глаза закрывались. Серый попытался удобней устроиться на жёстком стуле, помял затёкшую шею, вяло оглядел зал.

…Он как будто смотрел сквозь 3D-очки в скверном кинотеатре. Изображение было мутным и расплывчатым, но глубину очки давали получше, и Серый отчётливо разбирал, кто на каком плане находится. Вне экрана оставался он один. Сидевший рядом дядя Коля был внутри киноленты… Серый закусил губу. Опасаясь потерять озарение, он слегка расслабился. Происходящее было очень похоже на задачу с биржи. Он чувствовал себя компетентным.

Планов насчитывалось всего три. На внешнем находились дядя Коля, директриса и ещё пара зрителей, остальные — дальше, на промежуточном, и в глубине экрана кривлялся на сцене маленький развинченный Петик. Ему приходилось нелегко. Он тащил их к себе, их всех, многие десятки человек, словно в одном ведре из колодца. Он обливался потом…

«Джейд, — почти вслух подумал Серый. — Это бонус? Это же бонус, Джейд?»

И тотчас понял: нет. Нет таких бонусов.

Хуже.

Это задача с биржи.

И выполняет задачу не Петик. Ведущий тренингов — просто якорёк, к которому подцеплен истинный исполнитель. Сам Серый точно так же подцеплялся к людям и нелюдям… Его охватил холод. Обострённые чувства открывали знание, которого он совсем не хотел. Отточенная интуиция приносила догадки, пробиравшие жутью. «Разума во Вселенной достаточно, чтобы это никогда не стало проблемой для населения одной планеты, — сказала когда-то Джейд. — Но они — совсем другого масштаба».

Исполнитель этой задачи, сотрудник биржи «Может каждый» не был человеком.

Даже гуманоидом не был.

«Они относятся к нам лучше?… — вспомнил Серый, и словно вся окружавшая его тоска разом хлынула в его сердце. — Боюсь, мы зря в это верим…»

За его спиной возникла Джейд и тронула пальцем плечо Серого.

— Прости за внезапность. Запрос подтверждён. Осталось только твоё согласие. Серый, ты — эксперт.

Он вскочил. Сиденье кресла поднялось, ударило его под колени. Шатаясь, Серый вывалился в проход. Боковым зрением он поймал удивлённый взгляд дяди Коли, потом в глазах старика мелькнуло понимание — неверное понимание, он решил, что Серого зацепили глупые песнопения, объяснять было некогда и ни к чему, Серый только подумал: «Чёртова интуиция, может, я ещё и мысли читать начну?», — одними губами проговорил:

— В сортир, — и на полусогнутых выбежал из зала.

В узком шкафу между внутренними и внешними дверями он прислонился к стене. Приглушённый шум накатывал волнами. Серый перестал разбирать слова, этого было достаточно: шум больше не досаждал ему. Отдышавшись, он вышел в фойе и зашагал к лестнице на второй этаж.

Серый остановился на лестничной клетке и сел на подоконник.

— Джейд, — сказал он. — Растяни время, пожалуйста. На максимум.

В следующий миг он сидел на нефритовом стуле.

— Вот, значит, как, — сказал он угрюмо. Джейд вздохнула и коротко развела руками. У неё был виноватый вид.

Серый поколебался.

— Почему меня повысили? Что именно я сделал?

— Ты начал видеть других исполнителей, причём без их на то разрешения, — Джейд помедлила и заговорила тише, не то торжественно, не то осторожно: — И вообще без чьего бы то ни было разрешения, Серый. Это специальный доступ, который выдаётся экспертам, и то не всем. Каким-то образом ты взял его сам. Там… насколько я знаю, там сейчас не сказать чтобы паника, но многие взволнованы.

— Вот, значит, как, — повторил Серый.

Сердце перестало бухать о рёбра, и пришло странное спокойствие; казалось, что в голове чисто и ясно, но мысли в этой ясности двигались медленно, с усилием.

— Я с ними поговорю, — сказал он. — Потом. А получается, Джейд, что эти доступы ещё и брать можно? Не только просить? Я же помню: «сил помогать и спасать мы тебе не дадим»…

Джейд испугалась. Её жёлтые глаза заметались, она стиснула пальцы и жалобно подняла брови. Серому стало её жалко. Кем бы она ни была, она ему нравилась. Он к ней привязался.

— Как видишь, можно, — сказала она почему-то очень грустно и ушла за свою стойку так, словно хотела спрятаться от Серого. — Но… Серый, ты же понимаешь, что… что…

— Что?

Джейд прижала пальцы ко лбу.

— Это не та логика, на которой можно что-то построить.

Серый не ожидал такого ответа. Но, как обычно, он начал понимать смысл слов Джейд за мгновение до того, как она стала их расшифровывать.

— Это была случайная ошибка в работе биржи, — сказала она. — Она может ещё повторяться, пока её не исправят, но это всего лишь ошибка. Нельзя рассчитывать, что она будет повторяться, когда тебе понадобится… Серый, нельзя враждовать с ними… — голос её упал.

Серый усмехнулся.

— Я похож на супергероя?

— Ты похож на человека с принципами. Этого вполне достаточно, чтобы…

Серый засмеялся. Джейд озадаченно умолкла.

— Если я расторгну договор, — спросил он, — это всё уйдёт? Я перестану видеть? И эмоции ещё. Я стал каким-то чувствительным, это неудобно.

— Не сразу, но уйдёт. Примерно за месяц.

Серый не ответил.

— Ты хочешь расторгнуть договор?

— Нет, — сказал он. — Я уже понял, Джейд. Ты же знаешь, что я понял.

Она кивнула. От напряжения её глаза стали золотыми. Она знала его мысли лучше него самого, потому что была одной из его мыслей, но Серый всё-таки произнёс вслух:

— Изменить что-то в этой истории можно только изнутри.

Его ждал деловой разговор, очень важный разговор, трудный и, возможно, опасный, но прежде чем отправляться, он должен был закончить ещё одно дело.

Серый всё-таки на самом деле нашёл туалет и долго умывался, пока пальцы не свело от ледяной воды. Ещё минуту он глубоко дышал, глядя на своё отражение в мутном зеркале. Выглядел он усталым и невыспавшимся, но не загнанным. Парень в зеркале смотрел спокойно и уверенно. Он был готов. Серый испытывал множество противоречивых чувств, но основным среди них было чувство компетентности. Это его устраивало.

«Всё правильно, — почудился вдалеке голос Александра. — Я даже думаю, что его ждут».

Серый хмыкнул.

Он вернулся к дверям зала. Радение за ними ещё не закончилось. Дядя Коля ждал его, не зная, что и думать. Сестра не думала вообще ничего. Она пела, наслаждаясь звуком своего голоса в хоре. Подцепленный к Петику исполнитель метался, пытаясь понять, что пошло не так, и подумывал запросить аварийный отказ от задачи. Серому вспомнилось: когда-то точно так же метался он сам.

— Подожди, — сказал Серый исполнителю.

Он не мог изменить сестру. Не было таких бонусов… возможно, таких доступов. Но решение было. Существовала логика, на которой он мог его построить. Серый улыбнулся. Он мог изменить своё отношение к ситуации. Сотрудник биржи в статусе эксперта, он изменял своё отношение к чужой задаче, и задача изменялась вместе с ним.

«Тренинг личностного роста, значит? — улыбка Серого стала шире. — Замечательно. Передо мной настоящий тренинг настоящего роста. И он очень эффективен. Продолжайте, коллега».

Не дожидаясь ответа, он отступил на шаг и вернулся в нефритовый офис.

Джейд молча подняла взгляд — и опустила. Она беспокоилась. Только что знакомый ей мир дрогнул и утратил ясность. Они с Серым как будто поменялись местами: теперь Внутренний Координатор, выданный ему руководством, знал меньше него.

Серый всё равно хотел, чтобы Джейд оставалась с ним. Внутренний Друг — отличная мысль, и неважно, насколько он сведущий консультант при этом.

— Всё будет хорошо, — сказал он ей. Лицо Джейд на миг осветила улыбка.

В прошлый раз здесь была дверь наружу. Серый подошёл к ней. Верхняя часть двери оказалась стеклянной. Стекло шло волнами. За ним он различал лестничную клетку. Некрашеный бетон, ржавые перила. Лестница выглядела заброшенной. В ДК ремонт был поприличней… Спустя миг напряжения Серый вспомнил: это та же самая лестница, так она выглядела много лет назад, когда его ребёнком водили в ДК на какие-то занятия.

Всякий раз, когда Джейд говорила о «тех, кто совсем другого масштаба», она указывала пальцем вверх или заводила глаза под потолок. Это могло ничего не значить. Но с тем же успехом могло иметь и буквальное значение.

Серый открыл дверь и поднялся на этаж выше.

Content

Ольга Онойко
Может каждый