Кэрол Хиггинс Кларк

Узел

Моим родным и сводным братьям и сестрам: Мэрилин, Уоррену и Шарон, Дэвиду, Пэтти и Джерри — с любовью

Скачи вперед!..

Через все препятствия,

через все барьеры.

Скачи и выиграй скачку!

Чарльз Диккенс

Ричи Блоссом скатился с кровати, когда неудачно потянулся за новой парой колготок.

— Бёрди! — воскликнул он, посылая воздушный поцелуй в направлении увеличенной кодаковской фотографии покойной жены. Снимок был сделан как раз во время их с Ричи последнего пикника на заднем дворике дома, где они жили. — Лучше было бы, если б ты вместо меня пыталась влезть в них.

Ричи продолжал извиваться, натягивая на себя колготки теперь уже не на полу, а на пятнистом, в золотую и зеленую крапинку, потрепанном коврике, который был когда-то приобретен в ознаменование сорок пятой годовщины их с Бёрди свадьбы.

— Эге-гей! — протянул он, довольно глядя на собственное отражение в зеркале, закрепленном на дверце платяного шкафа, и болтая в воздухе ногами. — Ничто! Повторяю: ничто, даже когти страшной колдуньи не смогут порвать эти мои колготочки! — Двигаясь, как это делают известные танцовщики, Ричи развел ноги в стороны, потом хлопнул ими друг о друга. Получилось нечто похожее на «ножницы», которые стали столь модными в современных классах аэробики. Вид собственных ног, теперь полностью облаченных в атлас, Ричи очень понравился. — Ни одного разрыва! И даже ни одной зацепочки! — с энтузиазмом констатировал он.

Ричи вновь ухватился за ткань, плотно облегавшую его правую ногу, и изо всех сил потянул ее на себя. Он прекрасно знал, что мозоль на его правой пятке так затвердела, что может не только порвать колготки, но даже рассечь деревянную доску. Натянув мягкую материю достаточно высоко, он разжал пальцы, опять сел на кровать, а потом еще раз сильно дернул ткань вверх. Только после этого он согнул ногу в колене и стал внимательно изучать результаты своих экспериментов.

— Даже следа не осталось! — шепотом отметил Ричи.

И он беспокойно огляделся, словно опасаясь, что кто-то может его подслушать. Именно сейчас он убедился в том, что изобрел нервущиеся, не цепляющиеся, не боящиеся самых твердых мозолей колготки. Иными словами, осуществилась та мечта, что он лелеял, еще когда Бёрди, Бёрд Легз, или «Птичьи Ножки», не могла найти себе чулки, которые бы не раздувались парусом на ветру вокруг ее спичкоподобных икр. Это вынуждало Бёрди постоянно подтягивать колготки, что и приводило к тому, что никакая пара не жила дольше одной партии в мини-гольф.

— Бёрди, Бёрди, Бёрди, — радостно пел Ричи, вновь обращаясь к фотографии жены.

Снимок, к сожалению, был сделан как раз в тот момент, когда Бёрди готовилась крикнуть мужу, чтобы он поторопился. Этот кадр был самым последним на пленке, поэтому сделать следующий уже не было возможности. Неожиданная кончина Бёрди во сне в ту же самую ночь привела к тому, что Ричи утратил к «кодаку» всякий интерес. Конец был положен и проблемам Бёрди с ее колготками.

— Вот этот вот шедевр я создал в память о тебе, мой милый лютик, мой цветочек! Женщины смогут покупать их разной расцветки. И любые из моих колготок будут носиться долгие годы. Никто в мире не посмеет сказать, что это плохо.

Может быть, такое впечатление создавалось по той причине, что солнце, пробивавшееся сквозь густой влажный воздух Майами, неудачно отражалось на немного сморщенном носике Бёрди на фотографии. Возможно. Но совершенно очевидным было и то, что Бёрди в этот день на снимке выглядела весьма озабоченной.

* * *

Пронзительный рев и вибрация, шедшие от двигателей «Боинга-747» где-то под ногами Риган Рейли, не выдерживали сравнения с отвратительным щелканьем челюстей соседки, жевавшей жвачку. В течение долгих часов полета через всю страну Риган пыталась игнорировать эти звуки, но пределов испытанию не было. Одна пластинка жвачки сменялась свежей из, казалось, неисчерпаемого дорожного запаса. Единственная передышка выдалась на время поистине цыплячьей трапезы. Поковыряв предложенные блюда крошечной вилкой, Риган все-таки отказалась от попыток съесть хоть что-то, поняв, что стряпня, красовавшаяся на подносе и гордо названная в меню «лазанья ало аль форно», напоминает ей те сомнительного происхождения блюда, которые она вынуждена была есть в дни учебы в колледже.

Риган нажала на кнопку и откинула назад спинку своего сиденья. В то же мгновение до нее долетел раздраженный вздох сидевшего сзади пассажира. Она решила не заметить этого и закрыла глаза. Мгновение спустя она встрепенулась и села. Дело в том, что ее соседка с энтузиазмом запихнула в рот свежую пластинку жевательной резинки. Теперь она к тому же была поглощена чтением какого-то глупого бульварного журнальчика, одна из статей которого повествовала о «неопознанном летающем объекте», приземлившемся в Диснейленде с кучей беременных скелетов на борту. «Господи, куда же девается Госпожа Воспитанность, когда она бывает нужна людям?» — подумала Риган. Впрочем, возможно, по воздуху она путешествует только в салонах первого класса.

Чувствуя нарастающее напряжение, Риган услышала, как во рту соседки шипит слюна, подавшись вперед, достала из кармана на спинке переднего сиденья экземпляр «Ю-Эс-Эй тудей» и попыталась читать. Почему-то она всегда любила читать именно эту газету во время перелетов. Здесь можно было, например, найти карту погоды, содержащую данные о метеоусловиях в любом городе страны. Особенно это было интересно, когда речь шла о городах, над которыми пролетал самолет на высоте в тридцать тысяч футов. Конечно, это было не так актуально, как, скажем, путешествовать в купе спального вагона в поезде дальнего следования, где сквозняки способны сдуть ночной колпак с вашей макушки. Однако и в самолете, если немного напрячь воображение, можно было бы живо представить себе, например, непогоду где-нибудь в Бутте, штат Монтана, или пасмурные, не обещающие никакого просветления деньки где-нибудь в Чикаго. Правда, чего никогда не могла понять Риган, так это того, почему командир корабля всякий раз вдруг хватался за микрофон, прерывал показ фильма и сообщал, что какой-нибудь крючок далеко внизу — это не что иное, как Большой Каньон. О, как это здорово! Давайте все поднимем шторки на иллюминаторах, и пусть все актеры на экране мониторов превратятся в кучу непонятных теней, а те пассажиры, которые заплатили четыре доллара за наушники, пусть превратятся в кучу нытиков, тщетно вопящих: «Опустите сейчас же шторки!».

В который уже раз Риган уточнила, какая именно погода ждет ее в пункте назначения, в Майами, штат Флорида. Влажно и жарко. В этом не было и не могло быть ничего удивительного. Риган, унаследовавшая от своих ирландских предков белую кожу, голубые глаза и темные волосы, не боготворила солнечные ванны, но и никогда не отказывалась от кушания в океане.

Риган Рейли, частный детектив тридцати одного года из Лос-Анджелеса, в данный момент направлялась в Майами, чтобы уже в девятый раз в качестве подружки невесты принять участие в свадебной церемонии. На сей раз замуж выходила ее подруга детства Маура Деркин. Отец Мауры — Эд работал когда-то на отца Риган — Люка еще в его первой конторе ритуальных услуг в Саммите, Нью-Джерси, а потом решил открыть свое собственное бюро в Майами, где бизнес всегда был хорошим. Семьи, однако, остались дружны, родители Риган и Мауры виделись регулярно на ежегодных собраниях владельцев ритуальных бюро. Очередной же сбор, по некоторому стечению обстоятельств, в эти выходные созывался именно в Майами.

— Ты же знаешь моего папашу Эда, — сказала подруге Маура, — он хочет, чтобы все его партнеры по бизнесу были на свадьбе, поэтому и церемонию назначил именно на то время, когда все они будут в нашем городе. К тому же, — добавила она, — ему обещали скидку на покупку цветов на время проведения этого форума.

— Думаю, что дело здесь еще и в том, что твой отец сможет пригласить на свадьбу полезных его бизнесу людей, — поддержала мысль подруги Риган, — не говоря уже, что для этой церемонии можно будет использовать лимузины и косметологов из ритуального бюро, которые с удовольствием помогут тебе подправить макияж, прическу…

— О, конечно! Я, правда, уже спросила одну женщину, которая делает прически клиентам моего отца: мол, может ли это ее заинтересовать? Она отказалась, потому что, по ее словам, у нее мало опыта в том, что касается украшения затылков клиентов.

— Ха-ха! Боже мой! — Риган всегда любила посмеяться вместе со своей давней подругой над забавными особенностями ритуальных услуг, которыми занимались их отцы. В способности подмечать подобные нюансы и смеяться над ними девушки были едины, и это взаимопонимание, они были уверены, сохранится у них до последних дней. А все началось с того, что когда-то в детстве Риган и Маура открыли для себя телевизионный сериал под названием «Мунстерз», где некий Херман, отец семейства, был по профессии служащим похоронного бюро. Так вот, после этого и в течение длительного времени девочки называли своих отцов не иначе, как Херми. Потом они решили сделать из гробов будки для телефонов, но это было уже слишком, и родители пришли к выводу, что таким детским увлечениям пора положить конец.

— Леди и джентльмены, прошу привести спинки ваших кресел в вертикальное положение, убрать столики и убедиться, что ваши ремни безопасности надежно застегнуты. Через несколько минут мы приземлимся в международном аэропорту Майами.

«Есть все же Бог на свете», — подумала Риган, послушно выполняя все инструкции и столь же послушно запихивая ручную кладь — сумку, весившую, казалось, около тонны — под ближайшее сиденье. Ведь если бы сумка упала кому-нибудь на голову, этот человек точно оказался бы в инвалидной коляске. Одно плохо: сумку никак не применишь для того, чтобы заставить пассажирку в соседнем кресле прекратить жевать свою отвратительную жвачку…

Самолет развернулся в одну сторону, потом в другую, а затем приземлился, ощутимо ударившись колесами о посадочную полосу, и устремился по ней вперед, по направлению к зданию аэропорта. Раздались редкие хлопки отдельных пассажиров, а также боевой вопль какого-то студента, который за время полета явно злоупотребил пивом. Тощая как скелет соседка, которой, по оценке Риган, было немного за тридцать, аккуратным движением пальцев с длинными красными ногтями извлекла изо рта бледно-розовый комочек жвачки, завернула его в бумажку, положила в пепельницу, а затем принялась столь же аккуратно наносить на губы помаду, пудрить нос. В довершении всего она с довольной улыбкой буквально облилась духами «Жарден де Роз», уже через пару секунд запах почувствовали все пассажиры в радиусе трех рядов.

— Меня будет встречать мой приятель, — с улыбкой сказала женщина, обращаясь к Риган. — Так вот, он просто ненавидит, когда я жую жвачку.

— Не может быть! — Риган попыталась рассмеяться. У нее это вышло как-то совсем неестественно.

— Да, но в самолетах я начинаю нервничать, и успокаивает меня только жвачка. Кроме того, это еще и помогает не оглохнуть во время полета, знаете? — Женщина в очередной раз поправила прическу, глядя в зеркальце пудреницы на свое красивое, но немного жесткое лицо. — У моего приятеля хорошее положение в местном бизнесе. Он занимается недвижимостью. Так что, пока он работает, у меня будет сколько угодно времени, чтобы спокойно полежать на пляже. Мне просто не терпится оказаться на пляже.

— Да, это было бы здорово. — Риган кивнула.

— Леди и джентльмены, добро пожаловать в международный аэропорт Майами. Прошу оставаться на своих местах до полной остановки самолета и до отключения светового табло.

Прежде чем это объявление прозвучало до конца, на табло погасло указание оставаться с пристегнутыми ремнями, и повсюду в большом салоне «Боинга-747» самые нетерпеливые из пассажиров засуетились, бросились собирать вещи, готовясь к выходу.

— Сэр, прошу вас оставаться на своем месте вплоть до полной остановки самолета, — весело, но с долей суровости сказал стюард пассажиру, который уже полез доставать ручной багаж из шкафчика над головой. — Согласно федеральным правилам полетов, вы должны оставаться на своем месте до…

— Ладно, ладно, — проворчал полный мужчина средних лет, захлопывая дверцу верхнего шкафчика. При этом он все же успел вытащить оттуда толстенную сумку, которая теперь надежно покоилась у него под мышкой. Мужчина опустился на сиденье, а Риган глядела в окно на раскаленный гудрон. Издали казалось, что на нем распласталось целое полчище медуз. На самом же деле подобное впечатление возникало от лучей солнца, отражавшихся в горячем асфальте. «Вероятно, снаружи действительно страшно жарко, — подумала Риган. — Что ж, тогда будет здорово сначала искупаться, а затем пробежаться трусцой вдоль берега». После сидения в кресле в течение почти пяти часов Риган очень хотелось немного размяться, подвигаться.

У нее был зарезервирован номер в гостинице на улице Оушн-драйв в районе Саут-Бич. Район этот в последние пять лет подвергся серьезной реконструкции. Более того, его сумели даже превратить в некую чудесную страну пастельных тонов, в страну «ар деко»: здесь появилось множество модных ресторанов, отелей, кафе прямо вдоль пляжа. Тут можно было замечательно проводить время за чашечкой кофе, наблюдая за волнами. Появилось также много агентств фотомоделей, студий фотографов, желающих наилучшим образом использовать великолепный климат и естественные красоты местности.

Люк и Нора Рейли остановились неподалеку, в нескольких милях от Оушн-драйв, в гостинице «Уотергрин». Там же заказали номера и остальные представители ритуального бизнеса, съехавшиеся на свое профессиональное собрание и уже готовые не только позаседать, но и как следует повеселиться вечером в воскресенье на свадебном торжестве в большом танцевальном зале отеля.

— Все номера в «Уотергрин» уже были заказаны на эти дни за год вперед, — сообщила Маура.

— Неужели так много владельцев похоронных бюро приезжают в Майами на этот уик-энд? — недоверчиво спросила Риган.

— Нет, но, видишь ли, тут будет проходить еще и форум представителей фирм, производящих колготки.

— Ха, а может, удастся на этом их собрании раздобыть бесплатно пару-тройку модных экземплярчиков?

— Надо будет попробовать, ты права. Как бы то ни было, я для тебя заказала номер в Саут-Бич. Там все попроще, и вообще гораздо интереснее. К тому же, это всего в двух шагах от дома моего дяди Ричи…

— Кстати, как он себя чувствует? — прервала подругу Риган. — Он изобрел что-нибудь в последнее время? Я все вспоминаю те клёвые серьги с «большим сюрпризом» внутри, которые он мне как-то прислал. Сюрприз в них действительно был большой. Они стали отзванивать «Ты свет всей моей жизни» как раз тогда, когда я была на свидании. Нечего и объяснять, что парня, с которым я тогда встречалась, я уже больше никогда не видела.

— Он мне подарил такие же. К счастью, к этому моменту я уже была помолвлена. Как бы то ни было, дядюшка Ричи теперь, как он говорит, достиг небывалых вершин изобретательства: он создал не рвущиеся, сверхпрочные, не едущие и не цепляющиеся колготки!

— Если это действительно так, то его изобретение станет восьмым чудом света.

— Это уж точно! Как раз сейчас он информирует все крупные компании, занятые в сфере производства колготок, о своем потрясающем открытии. Мне кажется, что он стремится устроить нечто вроде конкурса между ними: кто сделает ему наилучшее предложение.

— Что ж, если его колготки действительно не рвутся и не вытягиваются, то крупные колготочные компании будут очень заинтересованы в том, чтобы заполучить его изобретение любым способом. Потому что эти компании вовсе не мечтают, чтобы на рынке вдруг появились колготки, чей срок жизни может превышать тридцать секунд.

— Ты права, Риган. Ладно, а еще к тому же, он хочет спасти «Четвертую Четверть». Это дом для престарелых, где живет он сам и многие другие. Так вот, этот дом хотят купить некие дельцы. Переехал наш герой туда, когда скончалась тетя Бёрди. У всех жильцов дома есть собственные квартиры и плюс еще общее помещение, где они общаются. К понедельнику Ричи необходимо добыть большую сумму денег, потому что именно тогда истекают права собственности жильцов на это здание. Дело в том, что недвижимость в районе Оушн-драйв в последнее время сильно возросла в цене. Заполучить ее хочет огромное количество людей, но для этого, естественно, требуется выкурить оттуда таких вот пожилых людей, которые обитают здесь уже очень давно, но уже не могут платить значительно возросшую за последние годы арендную плату. И вот сейчас, учитывая новое изобретение дяди и то, что в город съехалось много воротил колготочного бизнеса, у него есть хорошая возможность добиться своего. Одному Богу, правда, известно, удастся ли дяде это сделать.

Риган дождалась, пока большинство пассажиров покинут самолет, и только после этого поднялась сама. Дело в том, что ждать она предпочитала сидя, а не в изогнутом положении, какое занимали менее терпеливые пассажиры, вскочившие с места, но вынужденные стоять по бортам лайнера, ссутулившись, в ожидании, покуда освободятся проходы к дверям.

Куда все торопятся? Неужели не терпится поскорее добраться до багажных транспортеров и именно там ждать выдачи багажа? Соседка Риган нетерпеливо бросила: «Всего вам хорошего» и рванула к выходу, как показалось Риган, на крыльях любви. «Вероятно, если тебя встречает горячо любимый человек, — подумала Риган, — ты действительно можешь почувствовать страстное желание броситься ему навстречу, обгоняя и отталкивая людей, попадающихся на пути. А вот если следующим человеком, с которым тебе, по всей видимости, придется общаться, станет всего лишь какой-нибудь таксист, к тому же еще в отвратительном расположении духа, то спешить нет абсолютно никакой необходимости».

Внизу, у багажного транспортера, Риган пришлось бесцельно слоняться целых восемь минут, прежде чем раздался жужжащий сигнал и замигала красная лампочка. Столь странно-торжественным способом объявлялось о том, что скоро в зал медленно начнут поступать вещи пассажиров. Конвейер двинулся, и Риган принялась наблюдать за тем, как один за другим в зал выезжают чемоданы и сумки. Они шлепались на резиновую ленту, врезались в оградительный бордюр и начинали плавное движение по кругу, с которого их разбирали владельцы. Время от времени тот или иной пассажир не успевал подхватить свой багаж и неуклюже бежал за своими вещами, пока чемодан или сумка не исчезали в служебном помещении.

Риган нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, пока перед ее глазами появлялись и проезжали детские стульчики, чужие картонные коробки, чемоданы, связанные по двое толстой клейкой лентой. Все это стало напоминать ей некий монотонный церковный ритуал. Ждала она, казалось, вечность, но вот показался и ее собственный большой серо-голубой чемодан. Губы Риган растянулись в широкой улыбке, она бросилась вперед, обняла чемодан руками, подтянула к себе, кое-как умудрилась подхватить его и перевалить через бортик транспортера. При этом ей вдруг подумалось, что выглядела она в этот момент точно так же, как могла бы выглядеть, приветствуя, например, своего возлюбленного. Справившись с чемоданом, Риган быстро, одной рукой подхватила с конвейера еще и свою небольшую дорожную сумочку, вздохнула и покатила чемодан к выходу из аэропорта. «Да, колесики на днищах чемоданов — это великое изобретение, — в который раз отметила про себя Риган. — Правда, ведут они себя почти так же, как колесики на магазинных тележках. Порой их просто-напросто перекашивает, они намертво устанавливаются в той позиции, в которой единственным возможным маневром становится крутой правый поворот». Риган иногда даже спрашивала себя, удастся ли ей вообще когда-нибудь с ходу напасть на несломанную тележку из тех, что в огромном количестве стоят у входа в ближайший к дому супермаркет.

За дверями аэропорта пассажиров окатило плотной массой жаркого и влажного воздуха. Риган мгновенно почувствовала, как энергия стала стремительно покидать ее тело. Ей страшно захотелось поскорее очутиться в прохладе гостиничного номера, выпить какого-нибудь холодного напитка, просто отдохнуть. Под скрип катящегося рядом чемодана Риган двинулась к стоянке такси. К ее удивлению, ее соседка по перелету тоже была здесь, причем в первых рядах стоявшей тут очереди. «Странно, а где же ее возлюбленный?» — подумала Риган.

Они встретились глазами. Соседка тут же окликнула Риган:

— Я еду в район Саут-Бич. А вам куда?

— Тоже в Саут-Бич, — крикнула в ответ Риган. На ее крик возмущенно обернулись все те, кто стоял в очереди впереди нее.

— Поехали вместе? — предложила соседка.

Риган заколебалась. Так ли уж необходимо делить стоимость такси с новой знакомой? Они ведь почти не разговаривали в самолете. Но очередь показалась ей слишком уж длинной.

— За такси заплатит мой приятель.

«Это решает дело», — подумала Риган и, спотыкаясь о расставленные на пути чемоданы и сумки, заторопилась в начало очереди, где уже ждало такси.

Таксист принялся грузить их чемоданы в багажник. Процедура не заняла много времени, но, к удивлению Риган, ее попутчица успела вылить на незатейливого водителя целый поток ценных указаний.

— Положите-ка голубой чемодан вниз. Не раздавите зеленый чемодан, там вся моя парфюмерия. Наверх кладите вот эту дорожную сумку. Не ставьте ее так близко к этому вашему грязному колесу. Слушайте, если вы знали, что повезете людей из аэропорта, неужели нельзя было хоть немного почистить багажник?

Тощий, одетый в кожаную куртку шофер напомнил Риган героя известных комиксов и мультфильмов — Попая. Риган показалось, что он нарочно придвинул ее дорожную сумку впритык к грязному колесу и тут же резким движением захлопнул багажник.

Человек, распоряжавшийся очередью на такси, воскликнул удовлетворенно:

— О’кей! Все, поехали.

Соседка тем временем повернулась к Риган, протянула руку.

— Будем знакомы, меня зовут Надин Берри.

— А я — Риган Рейли. Очень мило с вашей стороны пригласить меня в свою машину. Эта очередь, как мне кажется, и не собиралась двигаться.

— Она не двигается как раз потому, что мы ее задерживаем, — пробурчал таксист. — Так что давайте-ка побыстрее садитесь в машину.

Салон такси оказался полон неприятных запахов — застоялого пота и сигарет. Все это усугублялось «ароматом» освежителя воздуха в форме новогодней елки, болтавшегося на зеркальце заднего обзора.

— Включите кондиционер, — приказала Надин.

— Он сломан, — ответил таксист. Машина рванула вперед, а в зубах водителя каким-то чудесным образом вдруг появилась зажженная сигарета.

— Прекратите курить, — скомандовала Надин, — или мы будем вынуждены пересесть в другое такси.

— Я буду этому только рад, — ответил человек, так похожий на Попая, но все же раздавил свою сигарету в пепельнице.

Надин повернулась к Риган.

— Если есть что-либо на свете, чего я просто терпеть не могу, так это дым сигарет. Ужасающая привычка! — Она открыла свою сумочку и достала оттуда пачку жвачек. — Хотите пластиночку?

— Нет, спасибо. А мне казалось, что вас должен был встретить ваш приятель.

— Он не смог. Вы же знаете, я вам говорила, что он работает в конторе по недвижимости. Так вот, у них там какое-то очень важное совещание сегодня в половине шестого, а его они оставили в офисе отвечать на телефонные звонки. Так, а вы где собираетесь остановиться?

— В отеле «Оушн-Вью» на Оушн-драйв.

— О, так это как раз рядом с тем домом, где живут эти старики! — воскликнула Надин, потом добавила тихим голосом: — В конторе, где работает мой Джой, все сидят буквально как на иголках. Дело в том, что в понедельник истекает срок прав владения на этот дом. И в этом, оказывается, замешано очень много денег.

«Бог мой, — подумала Риган. — Речь, наверное, идет как раз о доме, где живет Ричи. Бедняга».

Путь до «Оушн-Вью» занял минут сорок. Этого времени Надин хватило, чтобы рассказать Риган всю свою биографию. Надин было двадцать семь лет, она работала продавщицей в магазине подержанных пластинок недалеко от Лос-Анджелеса и повстречала своего нынешнего приятеля Джоя в отпуске, который они оба проводили на Гавайях в одном из клубов системы «Медитеране» — «Клаб Мед». С того самого момента, шесть месяцев назад, она регулярно летала к своему возлюбленному сюда, в Майами.

— Он оплачивает мне половину стоимости авиабилетов, — доверительно сообщила Надин. — Дело в том, что мне к нему сюда прилетать проще, потому что он страшно много работает, даже и по выходным.

Когда такси уже подъезжало к отелю «Оушн-Вью», Надин вдруг спросила:

— Так, ну а ты что о себе расскажешь?

Риган вынуждена была отвечать как можно короче.

— Вообще-то я живу в Лос-Анджелесе. А сюда прилетела на свадьбу одной моей подруги. Свадьба состоится в эти выходные.

— О, я тоже так много раз бывала подружкой невесты на свадьбах. Каждый раз приходилось надевать все эти платья, которые потом уже никогда больше не используются. При этом все вокруг твердят, что эти платья обязательно пригодятся, окажутся счастливыми и так далее. На что я всегда отвечаю, что, естественно, пригодятся — после дождичка в четверг. Кстати, а кто ты по профессии?

— Я — частный детектив.

Глаза и губы Надин округлились от удивления.

— О, это звучит потрясающе интересно. И у тебя в чемодане есть оружие?

— У меня есть разрешение на ношение оружия, но в такие поездки, как эта, я его с собой не беру.

— А случалось тебе когда-нибудь оказываться в опасности?

— Случалось, — со смехом ответила Риган.

— Послушай, квартира Джоя находится всего в нескольких кварталах отсюда. Пока он будет на работе, я собираюсь проводить время на пляже. Может быть, мы сможем встретиться и поболтать, если у тебя найдется свободная минутка?

— Здорово, — с готовностью ответила Риган. При этом она надеялась, что голос ее не прозвучал слишком фальшиво. — Может, мы разделим все же расходы на такси?

Надин отмахнулась.

— Ни в коем случае! Мой Джой — прекрасный парень, самый лучший. Стоит мне ступить на землю Майами, как он говорит, что платит за всё.

Такси остановилось напротив выкрашенного в бледно-розовый цвет фасада отеля «Оушн-Вью». Тут же раскинуло свои столики кафе на открытом воздухе. «Слава Богу, через пару минут я буду уже в номере с кондиционером и со стаканчиком прохладительного в руках», — мечтательно подумала Риган.

* * *

Барни Фризер беспокойно ждал в обитой плюшем приемной «Калла-Лили Хоузиери компани». На стене напротив висел большой плакат с рекламной фотографией, появившейся недавно во всех модных журналах. На рекламе была изображена пара красивых женских ножек в сверкающих черных колготках. Под снимком виднелась надпись:

Ноги от «Калла-Лили» вновь в моде.

Фриз прекрасно знал, что именно компанию «Калла-Лили» предпочитали все состоятельные женщины в Америке и за ее пределами, то есть именно те женщины, которые были не прочь заплатить сумасшедшие деньги, чтобы их ножки смотрелись прекрасно.

Барни внимательнее пригляделся к рекламному снимку.

— «Колготки Бёрди» смотрятся гораздо лучше, — пробормотал он себе под нос. Он подтянул собственные носки и ладонью смахнул пыль с ботинок «Хаш паппиз». — Да уж, если бы я сам был женщиной, то был бы просто счастлив заполучить себе парочку этих самых «колготок Бёрди». Они действительно представляют собой нечто особенное.

Тут Барни быстро поднял голову. «Мне надо прекращать постоянно так вот вслух разговаривать, — подумал он. — Иначе они меня прижмут точно так же, как это сделали с кузеном Винсом. Так его прижали, что он, бедняга, совсем свихнулся».

Из невидимого динамика лилась тихая музыка. Одна композиция сменяла другую. Сейчас звучала песня: «Везение, будь со мной сегодня вечером!». Барни не удержался и стал напевать себе под нос. Да, ему действительно повезло. Иначе что, если не везение, заставило его, Барни, в ту ночь пойти прогуляться мимо старой фабрики по изготовлению колготок? На этой фабрике он проработал много лет в ремонтной бригаде, а девять месяцев назад предприятие взяло да закрылось. Дела уже не шли так хорошо, как раньше. А все потому, что владельцы предприятия не могли понять, что работа по изготовлению колготок для монахов перестала быть достаточно престижной и по нынешним временам уже не приносила должного дохода. Теперь фабрику собирались сносить.

Пока этого, правда, еще не произошло, и один из товарищей Барни, некто Ричи Блоссом, устроил себе тут нечто вроде исследовательской мастерской, где он постоянно ошивался, возился со станками, пытаясь, как всегда, изобрести что-нибудь эдакое. Обычно у него получались вещи совершенно бесполезные. Когда же в тот самый примечательный вечер Барни заглянул в окно этой мастерской и увидел, как Ричи возится с какими-то обрезками материи, ему вдруг показалось, что на сей раз дело может обстоять несколько иначе.

Барни разобрало любопытство, однако он знал, что если просто постучит в дверь мастерской, то Ричи ни за что не расскажет ему о том, чем занимается. Поэтому он отправился домой, обшарил карманы всех своих старых рабочих комбинезонов, которые сентиментально хранил в углу шкафа, и нашел то, что надеялся найти: ключ от служебного бокового входа в здание фабрики колготок.

Следующим вечером он дождался, пока оттуда уйдет Ричи, посидел еще минут пятнадцать, опасаясь, что тот еще может вернуться, и только потом вошел внутрь. Вооружившись заранее приготовленным фонарем, Барни принялся обыскивать помещение.

Старый раздвижной стол, за которым в свое время рабочие пили кофе в пятиминутный перерыв, так и стоял на привычном месте. Ричи, видимо, использовал его в качестве командного пункта при осуществлении своего проекта. Барни было трудно даже припомнить, сколько раз за годы работы на фабрике ему приходилось, сидя за этим столом, обжигать себе язык, когда нужно было поскорее проглотить горячее пойло, которое все почему-то называли кофе.

На своем месте, на стене, остались и большие, все еще тикающие часы серого цвета. Барни подошел к ним и со всей силы треснул рукой по циферблату, вспомнив, сколько неприятностей было связано у него с этими часами.

— Вот так, — усмехнулся он, — я гадостей не прощаю!

На столе лежали пачки дешевой бумаги. На каждом из листочков было напечатано несколько строчек рекламного текста. Такие листочки вам все время норовят вручить на улице незнакомые люди, и делают это именно тогда, когда вы, например, опаздываете на какую-нибудь встречу. Барни взял в руки один из листочков и при свете фонаря принялся читать текст объявления, которое Ричи составил для рекламы своего нового изобретения:

«Один размер подходит для всех! Высшего качества колготки, которые не будут ни рваться, ни „ехать“, ни цепляться! Вы просто не можете пройти мимо и не воспользоваться столь заманчивым предложением!».

«Господи, опять он за свое, — подумал Барни. — Наверное, целый вечер тут сидел и, потея, сочинял всю эту ерунду. Не может быть, чтобы все эти завлекательные фразочки просто так взяли и пришли ему в голову! Если ты, друг мой Ричи, вдруг захотел попытаться продать нечто такое же невозможное, как не рвущиеся, не едущие и не цепляющиеся колготки, то тебе нужен именно такой человек, как я, — размышлял Барни. — Я врожденный распространитель, торговец от природы, способный продать мороженое эскимосам. Именно я смог бы тебе написать текст твоей рекламы, а то и изобразить, сыграть этот текст в случае необходимости».

Барни всегда считал, что из него мог бы получиться замечательный специалист по рекламе, по распространению товаров, однако мать его сказала, что в их семье одного Вилли Ломана более чем достаточно, и заставила сына при первой же возможности вступить в профсоюз ремонтников. «Ладно, не буду поминать ее плохим словом, — рассуждал он, — пусть земля будет пухом ей, глупой женщине».

Барни подался вперед и порылся в стопках бумаг на столе. Кроме рекламных листочков, здесь лежали еще фотокопии написанных от руки писем в различные колготочные компании с просьбой уделить Ричи Блоссому всего несколько минут их драгоценного времени. Судя по всему, ни одного ответа на эти письма так и не поступило. Короче, у Ричи не было никаких оснований заводить отдельное досье под названием «Ответы». Скорее всего, бедняге, проще было бы добиться аудиенции у Папы Римского.

Барни выпрямился и прошелся лучом фонаря вокруг, по стенам фабрики, затем направился в сторону станков. Он не заметил под ногами картонную коробку, споткнулся о нее и грохнулся на пол, не успев даже вскрикнуть. Фонарь упал, стекло разбилось вдребезги, усыпав осколками все вокруг. Сам Барни больно ударился коленкой и подбородком.

— Черт подери! Черт подери! Черт! Черт! — выругался Барни. В неожиданно наступившей темноте он откинулся на спину, поджал ушибленную коленку к животу и одновременно принялся растирать отдававший острой болью подбородок. Пошарив рукой он случайно вновь наткнулся на край картонной коробки, подтянул ее к себе для опоры. И вдруг пальцы почувствовали то, от чего он мигом забыл про боль. Пальцы погрузились в ворох самой нежной, самой шелковистой ткани из всех, каких он когда-либо касался.

Кряхтя, Барни поднялся на ноги, присел рядом с коробкой «по-турецки», поджав под себя ноги, и жадно сунул обе руки внутрь. На ощупь он установил, что там лежала вовсе не куча мягкой, прямо-таки роскошной материи, а пара дюжин готовых колготок. «Видимо, это и есть его изобретение, — решил Барни. — Новое изобретение Ричи!». Зная, что Ричи никогда не был слишком уж организованным и внимательным, Барни прихватил с собой несколько пар. Он был твердо уверен, что Ричи их не хватится. «Я отнесу их к себе домой и там сам проверю, посмотрю, действительно ли они такие крепкие, как утверждает Ричи».

И он и впрямь проверил их. Насколько он мог судить, товар в самом деле оказался именно таким, как о нем рассказывал Ричи.

Колготки действительно оказались нервущимися. К тому же они совершенно не «ехали» и не цеплялись!

Поэтому-то Барни и явился теперь в «Калла-Лили Хоузиери компани». Сюда он пришел потому, что здесь дворником работал его племянник. Это в любом случае была единственная компания, помимо упомянутой обанкротившейся компании «Колготки для священников», у которой был свой офис в Майами. В первый раз Барни заглянул сюда месяц назад. Сегодня был его второй визит. Прошла уже целая вечность, и теперь Барни поджидал некую Рут Креддок, которая должна была сообщить ему результат лабораторных исследований.

— Мистер Фризер, мисс Креддок задерживается еще на какое-то время, — сообщила Барни секретарша, вернув его к действительности. — Могу я предложить вам чашечку кофе?

Слова эти, правда, прозвучали бы совсем иначе, если бы она действительно хотела услужить ему.

«Может, ты еще мне страхование жизни предложишь на случай, если я тут у вас издохну от ожидания?» — подумалось Барни, но вслух он сказал совершенно иное:

— Да, спасибо. Сделайте его некрепким и с сахаром.

* * *

Немного дальше по коридору Рут Креддок сидела в конференц-зале во главе сверкающего длинного стола. Время от времени она в отчаянии вскидывала руки. Справа от нее стояла пепельница, полная окурков со следами оранжевой помады. То и дело Рут тыкала рукой с сигаретой в направлении пепельницы, но попадала в цель лишь изредка. Стол был буквально завален смятыми банками из-под содовой. Быстрая, неровная речь Рут прерывалась только на те секунды, которые ей требовались для очередной глубокой затяжки. Затяжки были действительно столь глубокие и мощные, щеки женщины при этом втягивались так сильно, что, казалось, табачный дым и никотиновые элементы способны достигнуть и отложиться даже в мизинцах на ногах курящей. За затяжками неизменно следовала пара-тройка глотков из стакана с содовой.

— Нам может быть причинен существенный ущерб, — вещала Рут своим скрипучим голосом. — Мы просто обязаны выкупить формулу изготовления этих самых колготок. В противном случае нас просто вышвырнут из этого бизнеса. Если еще кто-то, кроме нас, завладеет этой формулой, прежде чем это сделаем мы, то нам ничего не останется, как повесить на входных дверях объявление: «Все ушли на рыбалку».

Восемь членов совета директоров, сидевшие по обе стороны длинного стола, побледнели и закачали головами. Все они были людьми пожилыми, входили в руководство компании с первых дней существования «Калла-Лили» и вот теперь их созвали на это срочное заседание фактически впервые после того неприятного случая, когда в шестидесятых годах джинсы, ставшие особенно модными, вытесняли с рынка юбки. Это, естественно, самым негативным образом сказалось на бизнесе компании. Женщины тогда вдруг страшно захотели стать свободными, и первое, от чего они вдруг возжелали освободиться, были подвязки, что впивались в кожу на внутренней стороне бедер, причиняли постоянную боль и оставляли отвратительные следы, особенно когда женщины сидели. Проблема же для «Калла-Лили» в тот момент состояла в том, что именно на этих подвязках держались чулки, которые и являлись хлебом насущным для компании. Слава Богу, что именно в это время родилась и прижилась идея носить не чулки, а колготки. Только это, вероятно, удержало женщин от окончательного и бесповоротного перехода на джинсы или отвратительные юбки-брюки, заменившие платья и юбки.

Изготовители бюстгальтеров тоже пережили трудные времена, когда их прекрасные шнурованные чашечки стали использоваться не как белье, а больше как материал для растопки каминов. К радости этих предпринимателей, женщины вовремя осознали, что природа имеет свои законы и что закон земного притяжения отменить никогда и никому не удастся. Поэтому и выжил, а не погиб бизнес, занятый производством бюстгальтеров.

— Я вам точно говорю, — продолжила Рут после очередной глубокой затяжки и очередных жадных глотков содовой, — мы должны купить этого самого Блоссома, пока это не сделал кто-нибудь еще. В его «колготки Бёрди», может, поначалу никто и не поверит, но они очень удобны, сексуальны, могут быть разных цветов и они…

Члены совета директоров напряглись в своих креслах.

— Они не рвутся, не едут и не цепляются!

— Однако, мадам, — начал Леонард Уайт, изысканных манер восьмидесятилетний джентльмен, — пять миллионов долларов — это очень большая сумма, а кроме того, мы не хотим, чтобы это изобретение конкурировало с нашими остальными производствами.

Рут с размаху опустила кулак на стол. От удара пепел из пепельницы разлетелся во все стороны. Он был похож на искусственный, сероватый снег, что обычно украшает магазинные рождественские сценки.

— Что?! Вы с ума сошли?! Кто вам говорил о конкуренции? Эти колготки никогда не поступят в продажу. Вот в чем идея! Помните наш лозунг: «В бизнесе нужно повторение!» Мы покупаем формулу, вступаем во владение патентом, а потом запихиваем все в сейф. Только через мой труп кто-нибудь когда-нибудь выпустит на рынок колготки, которые не рвутся. Что же касается пяти миллионов долларов, то, как мы подсчитали, этот парень сможет за свое изобретение получить гораздо больше денег, если выставит его на аукцион. Наша цель — предложить ему сумму, которая заставит его согласиться. Если же это изобретение окажется еще в чьих-либо руках, то такая катастрофа будет нам стоит гораздо больше, чем пять миллионов!

Уайт, единственный достаточно смелый человек из всего состава совета директоров, откашлялся.

— Но можем ли мы быть уверенными, что эти колготки действительно такие уж прочные? Вы проверяли их всего лишь в течение месяца.

Рут зло сощурилась и откинула назад свои длинные каштановые волосы.

— Я носила их не снимая целую неделю, при этом каждый день стирала в стиральной машине «Ландромат». Вы сами знаете, что эти чудовища способны пережевывать даже пляжные полотенца. Так вот, когда на следующее утро я их надевала, они были такими же мягкими, как будто только что куплены и распакованы. Только потом я отдала эти колготки в лабораторию на тестирование. Результаты всех тестов оказались положительными. Ирвинг должен представить нам последний отчет по этим тестам на нашем сегодняшнем заседании. Где он, черт побери?

Дверь в глубине зала отворилась, и появился Ирвинг Френклин — тощий мужчина лет пятидесяти, в очках, в белом лабораторном халате. На его руку была намотана пара колготок. Ирвинг работал инженером в компании «Калла-Лили» с первых дней своей трудовой деятельности. Он вместе с компанией пережил переход от чулок к производству колготок, кризисы помельче, например, тот, что был связан с идеей изготовления сетей для рыбной ловли.

— Привет, Рут. Вот и я!

В манере поведения Ирвинга не было никакого беспокойства или нервозности в присутствии Рут: он был тем единственным сотрудником компании, которого она не могла третировать, и они оба прекрасно знали об этом.

— Расскажи нам все, пожалуйста, — попросила Рут с чувством. — Я как раз пытаюсь хоть что-то объяснить им…

Ирвинг прошествовал в противоположный конец конференц-зала, подошел к краю длинного стола и бережно положил перед собой колготки, которые принес. Он снял очки, достал из кармана тряпочку и принялся протирать стекла. Не торопясь он открыл рот, поднес к губам одно, потом другое стекло очков и смачно подышал на них, затем наконец нацепил очки на нос. Члены совета директоров нетерпеливо ерзали в своих креслах. Первой не выдержала Рут.

— Ирвинг, пожалуйста, не можешь ли ты делать все это побыстрее? — взорвалась она.

Ирвинг, как бы не понимая, уставился на нее.

Рут бессильно откинулась на спинку кресла.

— Я провел большую часть тестов, — начал рассказывать Ирвинг. — Как мне представляется, перед нами действительно прорыв в технологии производства колготок. Все это, с моей точки зрения, похоже на изобретение нейлона, которое произвело революцию в изготовлении чулок, приведя к фактическому вытеснению использования для их изготовления тонкого натурального шелка. Поклясться я пока все же не могу, но мне кажется, что колготки, которые имеются в нашем распоряжении, практически не имеют недостатков. Я даже подверг их одному тесту собственного изобретения.

— Какому это? — спросил до сих пор хранивший молчание один из членов совета директоров. Голос его прозвучал хрипловато и был еле слышен.

— Я дал их поносить моей теще, которая уже многие годы не наведывалась в педикюрные салоны.

По залу раздались сдавленные возгласы потрясенных членов совета, многие из которых на собственном опыте знали ужасные последствия долгого уклонения от посещения педикюрных салонов, а также медиков-специалистов по заболеваниям кожи ног.

— Так вот, моя теща носила эти колготки не снимая в течение трех дней. Это можно сравнить лишь, скажем, если говорить о тестах на выносливость, с участием любого из нас в каком-нибудь чемпионате по триатлону, — продолжал разглагольствовать Ирвинг, прохаживаясь по залу. — Более того, что бы вы сказали, если бы вдруг на протяжении всего этого триатлона у вас даже пот не выступил на спине? Вот столь же удивительным явлением представляются мне и эти колготки.

Вновь члены совета директоров издали удивленные возгласы.

— Эти колготки так здорово перенесли это последнее испытание, что моя тринадцатилетняя дочь, которая весит на сотню фунтов меньше своей бабушки, смогла преспокойненько надеть их и пойти на танцы, при этом не имея никаких оснований стесняться, что они будут пузыриться на коленях: колготки буквально сами тут же приняли фактически идеальную форму ножки моей девочки. Да, эти колготки действительно подходят для людей с любым размером ноги. И это не обман.

— Я же вам говорила! — закричала Рут. — Мы должны купить патент, прежде чем они сделают с нами то, что когда-то нейлон сделал с плантациями шелкопряда. А сделал он следующее: все эти плантации просто прогорели и исчезли…

— Как бы то ни было, — прервал ее крик Ирвинг, — важно еще иметь в виду, что люди по-разному реагируют на эти колготки. Видите ли, мы все еще продолжаем один важный тест с розовой парой колготок. Его результат будет готов только в субботу.

— В субботу! — завопила Рут. — Вы с ума сошли! Ведь в эти выходные у нас запланировано собрание деловых людей, занимающихся производством колготок. Мы должны что-то предпринять до того, как Блоссом представит свое изобретение нашим конкурентам. Более того, вообще может произойти самое худшее: он продаст свое изобретение кому-то, кто совсем не занимается нашим бизнесом. И этот кто-то вдруг захочет вложить в изготовление новой продукции все деньги и тем самым разом покончить вообще со всеми остальными конкурентами.

— Мы все равно не сможем ничего предпринять до того, как получим согласие остальных членов совета директоров, — заявил Леонард Уайт. — Некоторые из них в настоящее время в отпуске. Другие возвращаются поздно вечером в пятницу.

Рут смяла в кулаке очередную банку из-под содовой.

— Что ж, тогда мы проведем заседание совета директоров в полном составе на рассвете в субботу…

Кое-кто из присутствующих мысленно распрощался со своими клюшками для гольфа, с которыми им так хотелось поупражняться субботним утром. Теперь выходило, что сделать это не удастся.

— Если потребуется, мы будем сидеть здесь и ждать результатов теста Ирвинга, а потом станем голосовать. И запомните, все запомните: мы должны благодарить судьбу за то, что являемся единственной компанией, которая получила столь ценную и секретную информацию по поводу этих колготок. Никто, кроме нас, не побеспокоился даже проверить их качество, решив, вероятно, что какой-то очередной сумасшедший пишет им о несуществующем изобретении. — Рут в последний раз затянулась. Сигарета ее уже давно превратилась в короткий желтый окурок и грозила вот-вот обжечь губы. — Блоссом планирует провести свою презентацию на предстоящем форуме в субботу во второй половине дня. К этому моменту мы должны уже завершить свою операцию.

Рут поднялась и стремительно вышла из зала. Остальные члены совета собрались, чтобы с благоговением поглазеть на чудо-колготки.

— Знаете, я бы все-таки был гораздо счастливее, если бы мы так до сих пор и выпускали чулки на подвязках, — неожиданно пробормотал один из членов совета директоров.

* * *

— Прошу всех занять свои места и сохранять спокойствие! — громко попросил Ричи Блоссом, обращаясь к остальным обитателям дома престарелых «Четвертая Четверть». — Нам предстоит обсудить массу вопросов, а у нас осталось не так уж много времени.

— Я именно так и считал на протяжении последних двадцати лет, — выкрикнул с места Сэм Джоггинс. Чуть помедлив, он, как, впрочем, все и ожидали, продолжил свою мысль: — Это место все называют «Четвертой Четвертью». Мне же представляется, что мы просто-напросто живем не четвертую четверть своей жизни, а давно вышли за пределы отмеренного нам срока. — Сэм хлопнул себя по коленке и огляделся, желая увидеть, кто посмеется над его шуткой на этот раз.

Фло Тайдс, директор по социальным вопросам «Четвертой Четверти», вручила Сэму напиток «гейторейд» в пластиковом стаканчике.

— Эб перевернулся бы в гробу в своей могиле, которая находится где-то на полпути отсюда к Китаю, если бы вдруг услышал твои слова, потому что это была его любимая шутка. — Фло двинулась дальше, раздавая собравшимся стаканчики с прохладительными напитками. Ее покойный муж Эб был в свое время прекрасным организатором. Он всегда говорил, что созвать людей на какое-нибудь собрание можно, лишь заманив их туда закуской и выпивкой. С мужем своим Фло повстречалась как раз на одном церковном общественном мероприятии лет пятьдесят назад. Когда их представили, они тут же поняли, что нашли друг друга и могут составить идеальную пару. Именно такой идеальной парой они и являлись все последующие сорок восемь лет.

Сегодня двадцать семь обитателей «Четвертой Четверти» вовсе не нуждались в приманке в виде закуски и прохладительных напитков, чтобы прийти на нынешнее мероприятие. Дело в том, что они понимали — им нужно обсудить одно очень важное дело. Все они рисковали остаться без крыши над головой, без убежища, которое они обрели в конце своего жизненного пути, без дома, который дал им столь необходимое общение после того, как многие из них потеряли своих супругов. В прошлом году они приобрели преимущественное право на покупку этого дома через год. И вот сейчас срок этого преимущественного права истекал. Теперь им нужны были деньги, чтобы реализовать свое право и приобрести здание в собственность. Сделать это было необходимо до следующего понедельника. В приобретении здания оказался заинтересован еще один покупатель, который уже выдвинул соответствующее предложение. Более того, этот покупатель обещал, что если обитатели «Четвертой Четверти» откажутся до этих выходных от своих прав на здание, то каждый из них за такое решение получит вознаграждение в размере десяти тысяч долларов.

— Кто посмел взять последнее шоколадное пирожное? — возмущенно воскликнул Элмер Пикетт, только что вошедший в зал и сразу бросившийся к пластмассовому подносу с остатками пирожных. — Ну почему это случается всегда именно со мной? Мне опять не досталось шоколадного пирожного.

— Что ж, это с тобой случается потому, что ты все время опаздываешь, — сурово отчитала его Фло. — Возьми пирожное с апельсиновым джемом и сядь на свое место. Нам уже давно пора начинать собрание.

— Я не люблю апельсиновые пирожные. Начинка у меня расползается по всему языку, — пробормотал себе под нос Элмер, но все же сел на один из стульев, закинув ногу на ногу.

Ричи встал перед всеми рядом с доской объявлений, где были прикреплены сообщения о предстоящих народных танцах, стихотворных чтениях, а также листок для записи желающих поехать на пикник в Сизлер. Ричи, немного нервничая, улыбнулся.

— Мы оказались в сложном положении, — начал он, — но в принципе это случалось с каждым из нас и раньше. Единственное, что нам надо, так это держаться вместе. Никто из нас не хочет потерять «Четвертую Четверть».

— А я вот считаю, что нам следует согласиться на предложение о премии для каждого из нас, — тут же заорал Элмер. — В таком случае мы хоть что-то получим от всего этого.

— Нет, в таком случае все мы окончим жизнь на той помойке, что находится в стороне от железнодорожных путей, — решительно возразил Ричи. — Я ездил проверить то место, куда они собираются нас перевести жить. Там все разломано и страшно воняет.

— Но мы все туда поехали бы, имея в кармане чек на определенную сумму, — опять выкрикнул Элмер, все еще явно переживая по тому поводу, что ему не досталось шоколадного пирожного. — Если же мы прямо сейчас не согласимся на их предложение, то нас просто-напросто вышвырнут отсюда, и нам вообще будет некуда пойти. И денег у нас тогда совсем не будет.

Собравшиеся начали дружно качать головами и что-то говорить. В зале поднялся сильный шум. Ричи постучал по столу, призывая всех к спокойствию и вниманию.

— Мои нервущиеся колготки — поистине гениальное изобретение. Я уже получил на них патент. В эти выходные я буду их демонстрировать на предстоящем форуме производителей колготок. Туда соберутся все большие компании, участвующие в колготочном бизнесе.

— Но, Ричи, мы же знаем, что твое предпоследнее изобретение ничего не дало. Все тогда провалилось, — возразила Милли Оуэнс.

— А почему ты не называешь «хлопальщика» провалом? Тот парень, что изобрел его, просто чуть раньше меня вышел на рынок. А мое изобретение в принципе работало точно так же, как и его.

— Ричи, как ты не понимаешь! Гораздо проще просто хлопнуть в ладоши, чтобы выключить телевизор, чем пытаться сделать это чихнув, — фыркнула Милли.

— Хлопнуть в ладоши проще только обычным людям, но не тем, кто страдает артритом, — возразил Ричи.

Фло поставила поднос со стаканчиками «глейторейда» на боковой столик.

— Давайте все-таки вернемся к главному вопросу, — предложила она.

Ричи тут же согласился.

— Я думаю, что мы все должны вложить свои деньги в это предприятие. Считаю, что никто из нас не может допустить, чтобы мы потеряли права на это здание, поэтому нам надо занять твердую позицию и терпеливо ждать приближающихся выходных. Ждать того момента, когда я покажу свои колготки этому собранию.

— Но ведь раньше ты говорил всем нам, что твои колготки просто замечательные и что все компании сразу же выстроятся в очередь, пытаясь приобрести у тебя твое изобретение, — обвинительным тоном заговорил Элмер. — И что же из всего этого получилось? Почему они до сих пор не приобрели твоего изобретения?

— Я послал письма во все компании, но письма — это совсем другое. Они должны действительно воочию увидеть плоды моего труда. Именно поэтому я и собираюсь устроить показ своих моделей. И тогда мои колготки им всем понравятся. Я продам свое изобретение, и у нас появятся деньги на то, чтобы остаться жить здесь. К концу этих выходных я уже буду миллионером и куплю этот дом для всех вас. Это единственная наша надежда.

Фло прервала его:

— Давайте все же прослушаем сообщение нашего казначея.

Нонна Бегстер поднялась со своего места и вышла в центр зала. В руках у нее была папка с приколотыми сверху листами. У Нонны было очень красивое лицо, милая улыбка. Белый кардиган мягко облегал плечи и застегивался на пуговицы сзади, а широкие рукава ниспадали свободными складками. Нонна откашлялась и заговорила голосом звонким, как колокольчик.

— По состоянию на три часа пополудни по восточному дневному времени на нашем счету в сберегательном банке «Оушн Сейвингз» было восемьсот двадцать два доллара и семьдесят семь центов. Эту сумму мы набрали в результате продажи выпечки, оказания жильцам округи мелких услуг и сбора макулатуры. Учитывая, что для выкупа необходимой нам собственности потребуется миллион сто тысяч долларов, нам остается собрать сумму в миллион девяносто девять тысяч сто семьдесят семь долларов и двадцать три цента. Спасибо за внимание.

— Бросьте вы все это! — заорал Элмер. — Чтобы получить такие деньги, нам потребуется выиграть в какую-нибудь лотерею. Как я уже и предлагал только что, мы просто-напросто должны взять те деньги, которые нам дают, и не рисковать, иначе мы потеряем абсолютно все, что имеем.

— Я не переживу, если мне вдруг придется уехать отсюда, из этого дома, — печально произнесла Милли. — Мой сын и невестка примут меня у себя, но живут они где-то в Монтане, а там иногда бывает зверски холодно!

— О, я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, — энергично произнесла Вильямина Джексон. — Моя невестка тоже, знаешь, совсем не подарок!

Ричи прервал их разглагольствования:

— Я бы хотел, чтобы мы все-таки приняли решение подождать до конца этих выходных, до того момента, как я покажу свои колготки предпринимателям. Напоминаю, что кое-кто из присутствующих дам согласился помочь мне продемонстрировать мое изобретение. И тогда, обещаю, нам не придется покидать этого дома…

* * *

Риган вошла в отель «Оушн-Вью» и подошла к стойке, чтобы зарегистрироваться. Она оказалась как бы в совершенно другом мире. Встроенные в потолок вентиляторы гнали прохладный воздух, холл был обставлен мебелью в стиле «ар деко». Пол был покрыт черно-белым кафелем. За стойкой администратора на стене висели старые черно-белые офорты, изображающие красоток в пляжных костюмах двадцатых годов текущего века. Пляж на офортах был, вероятно, тот же, что находился через дорогу от гостиницы. Риган протянула темнокожей девушке-портье свою кредитную карточку. Та улыбнулась и стала отыскивать фамилию Риган в компьютере. «Что бы мы делали без этих компьютеров? — подумала Риган. — Мы бы просто долго-долго стояли в очередях, ожидая, когда клерки наконец-то найдут наши фамилии в своих бумажках».

Номер Риган оказался на втором этаже. Считалось, что из его окон должен был открываться вид на океан. Возможно, так оно и было, но для того, чтобы лицезреть этот вид, следовало все же подняться с кровати, подойти к крошечному окошку и попытаться рассмотреть хоть что-нибудь через «венецианские» шторы. «Наверное, вместе с ключом от этого номера администрация должна была бы выдавать жильцам еще и перископ», — подумала Риган.

Носильщик поставил ее багаж на раздвижную железную полку, закрепил его кое-как с помощью плетеных ремней армейского вида. Полка каким-то образом выдержала груз, хотя и страшно заскрипела. Выглядела она совершенно ненадежной. Риган вспомнилось, что точно такие же полки были в ее детстве в скаутских палаточных лагерях. Может быть, в одном из таких брошенных лагерей и была взята эта полка.

— Спасибо, — сказала Риган, подавая носильщику чаевые.

— Добро пожаловать, мисс. Благодарю. Располагайтесь. Надеюсь, вам у нас понравится, — сказав это, носильщик скрылся за дверью.

Риган огляделась. Обстановка показалась ей приятной. Белое хлопчатобумажное покрывало на кровати, светлая сосновая мебель, еще несколько изображений прошлого Майами на стенах — всё это действительно добавляло теплоты окружающей атмосфере. В одном из углов стоял небольшой холодильник, на котором красовалось ведерко для льда. Риган села на кровать и скинула туфли.

— Слава Богу, — пробормотала она, откидываясь на спину. Прямо над ней вращался большой вентилятор. Она закрыла глаза и какое-то время слушала тихий звук вращающихся лопастей, вершащих свое неостановимое движение. Слышны были также и доносившиеся с улицы голоса прохожих.

Неожиданно зазвонил телефон. Звонок был напористый, за одной трелью сразу же последовала вторая. Телефон как бы требовал, чтобы абонент немедленно ответил. Риган поднялась с кровати.

— Алло.

— Риган, ты уже приехала! — Это была Маура.

— Я только что вошла, несколько минут назад. Как твои дела?

— У меня все в порядке. Мы сейчас решаем оставшиеся маленькие проблемы, готовимся. Я только что переговорила с твоими родителями. Они сейчас у себя в «Уотергрине». Моя мама решила организовать тут у нас внеплановый ужин для нескольких приглашенных, которые уже приехали в город. Люк и Нора сказали, что они будут обязательно. Так почему бы тебе к нам не присоединиться?

— Что ж, согласна. Я в любом случае собиралась сейчас позвонить своим родителям и договориться пообедать вместе.

— Здорово. А как ты долетела?

— О, прекрасно.

— А подошло тебе платье подружки невесты?

— Сидит на мне, как перчатка.

— Ну, здорово, потому что я вообще-то пыталась подобрать тебе платье, которое ты потом сможешь надеть еще не раз. — Маура немного помедлила, пытаясь подчеркнуть особое значение сказанного.

Риган рассмеялась, а следом за ней и Маура.

— По этому поводу тебе нечего беспокоиться, Маура. Я очень рада возможности поучаствовать в твоей свадьбе в столь официальном качестве. И ты прекрасно об этом знаешь.

— Точно тебе говорю, — начала оправдываться Маура. — Ты потом сможешь его немного подрезать и носить уже просто как вечернее платье…

«И как оно будет выглядеть тогда? — подумала Риган. — Как полученное от Армии Спасения, да?»

— Маура, — воскликнула Риган, — прекрати переживать по всяким пустякам! Ведь это твой праздник!

— Ладно. Да, кстати, ты не могла бы зайти и посмотреть, не находится ли в «Четвертой Четверти» мой дядя Ричи? Это всего в двух кварталах от твоей гостиницы. Я позвонила ему домой, но там включен автоответчик. Дело в том, что они часто просто сидят все вместе в зале и беседуют обо всем, что придет в голову. Мы хотели бы, чтобы он тоже пришел к нам сегодня вечером. В последнее время дядя был так занят этими своими колготками, что почти ни разу к нам не зашел. Думаю, он и ел все это время плохо, совсем забывал о еде.

— Конечно, зайду. Мы с ним вместе возьмем такси и заедем за моими родителями.

— Спасибо, Мортишиа.

— Не за что, Уэнсди. — Риган улыбнулась, вспомнив героев их с Маурой любимого телевизионного сериала — «Семейка Адамс».

— Так что приходите к нам в любое время после семи.

— Отлично. — Риган положила трубку и вскочила с кровати. С пробежкой она решила повременить. У нее осталось время лишь на то, чтобы принять душ и вытащить из чемодана наименее помявшееся платье. «Кроме того, надо еще открыть одну из бутылочек с минеральной водой, стоящих на шкафчике, и проверить, есть ли в холодильнике хоть немного льда, — размышляла Риган. — Но сначала мне надо обязательно позвонить Норе и Люку. Это — прежде всего!».

* * *

Люк и Нора сидели в шезлонгах на балконе своего гостиничного номера. Отсюда открывался замечательный вид на бирюзово-голубой Атлантический океан. Приехали они в город всего несколькими часами раньше дочери и, следуя своему традиционному распорядку, сразу же взялись распаковывать вещи. Путешествовали они в принципе очень много, а потому всегда хотели как можно скорее почувствовать себя комфортно на новом месте. Таким образом, им удавалось сделать гостиничные номера более домашними, когда уже через считанные минуты их окружали знакомые вещи.

Нора Риган Рейли, известная писательница, автор многочисленных детективных романов, только что закончила очередную книгу, которая, по ее словам, оказалась для нее самой трудной. Муж Люк и их единственная дочь Риган тут же возразили ей, что то же самое она неизменно говорит после завершения каждого своего творения. На что Нора раз за разом отвечала: «Никогда еще мне не приходилось так туго!» Как бы то ни было, Нора и эту книгу благополучно сдала своему издателю и была страшно рада представившейся возможности вместе с Люком сесть на самолет и отправиться в Майами на собрание представителей ритуального бизнеса, а заодно и на свадьбу Мауры. Пока Люк будет ходить на всякие семинары, посвященные последним достижениям искусства бальзамирования, Нора собиралась хорошенько отдохнуть: полежать у бассейна или даже сходить пару-тройку раз на массажные сеансы, которые проводились в салоне здоровья при гостинице. Ей казалось, что от постоянного сидения у компьютера в течение всех этих бесконечных часов в последние три месяца, когда пришлось править и переписывать главы последней книги, она просто-напросто превратилась в горбунью.

Нора взглянула на мужа, занятого изучением заметок к приветственной речи, с которой он должен был обратиться завтра к своим коллегам, и улыбнулась, заметив, как Люк бесшумно двигает губами, читая текст приветствия, поднимает в нужные моменты брови, делает легкие жесты правой рукой, подчеркивая ту или иную мысль. При этом с губ его не слетело ни слова.

— Из тебя получился бы отличный мим, дорогой.

— А? Что? — Люк оторвался от своих записок.

— Я сказала, что из тебя получился бы отличный мим. — Нора усмехнулась и отпила еще глоток из бокала с коктейлем «Май-тай».

— Иногда я и вправду чувствую себя мимом. Например, пытаясь отговорить нашу дочь, стоит ей заняться каким-нибудь опасным делом. — Люк пожал плечами, чуть улыбнулся и опять зарылся в свои записи. Оба они ощущали большое облегчение в эти дни, потому что их дочь наконец-то завершила дело, в ходе которого вынуждена была идти по следу насильника. Семья одной из жертв этого насильника была очень напугана, когда того досрочно выпустили из тюрьмы, так сказать, «за хорошее поведение», и опасалась, что тот захочет как-то отомстить им, в частности, их дочери за то, что она согласилась давать показания в суде. Поэтому они и наняли Риган, чтобы та проследила за этим человеком, тем более что преступник вновь переехал в район, где жила эта семья.

Риган выставила себя идеальной жертвой на пустынном паркинге и умудрилась здорово стукнуть по голове преступника, который опять взялся за свое и попытался затащить ее в свой автомобиль. Теперь он вновь оказался за решеткой и вряд ли выйдет на свободу в ближайшем будущем.

Люк и Нора гордились своей дочерью, но все равно втайне желали, чтобы она все же поступила на юридический курс в колледже, а потом продолжила образование в юридическом институте. Однако первый же контакт с учебником по праву, первый же опыт практических занятий заставили Риган понять, что мыслит она совершенно не так, как должен мыслить адвокат. Поэтому после окончания колледжа она поступила на курсы частных детективов, и это привело к тому, что ее родители были вынуждены проводить бессонные ночи в волнении за судьбу дочери. Люк и Нора были очень рады встретиться с Риган здесь, в Майами, и провести вместе с ней нечто похожее на каникулы.

Зазвонил телефон, Нора поставила бокал и поднялась.

— Возможно, это звонит наше Высочество. — С этими словами Нора вернулась в их роскошный номер, села на розовую, пастельных тонов, кушетку и протянула руку к телефону.

Люк склонил голову набок, прислушался. До него донесся веселый голос жены. С ней он жил в браке вот уже тридцать пять лет. Нора радостно приветствовала дочь. Обернувшись, Люк увидел, как жена пробежала рукой по коротко стриженным светлым волосам и рассмеялась в ответ на что-то, сказанное Риган.

Риган была, как и отец, черноволосой. Хотя теперь шевелюра Люка уже покрылась благородной сединой. Рост его был шесть футов и шесть дюймов, и он, как башня, возвышался над Норой, в которой от силы было пять футов и четыре дюйма. Их же дочь оказалась по росту где-то между родителями: пять футов и семь дюймов.

Люк вгляделся в горизонт, заметил вдалеке одинокое судно, потом перевел взгляд на пляж, на молодую пару, прогуливающуюся в сопровождении троих маленьких детей. Они с Норой тоже хотели бы иметь больше детей, но у них это так и не получилось. «Именно поэтому нам доставляет такое удовольствие, — размышлял Люк, — присутствовать здесь на праздновании свадьбы Мауры с парнем из семьи Деркинов, которую многие почему-то считали семьей, близкой к исчезновению. Маура и Риган всегда были подругами, а теперь Маура выходит за этого симпатичного парня. Вот если бы еще и Риган нашла бы кого-нибудь в этом роде…».

Люк пожал плечами, заставив себя перестать мечтать. «Бог мой, — удивлялся он, — я сам уже стал думать точно так же, как моя возлюбленная женушка! Риган надо оставить в покое. Если бы только мне удалось когда-нибудь добраться до того типа, который умудрился тогда не сказать нашей девочке о том, что помолвлен, и дал ей возможность самой выяснить это из статейки в „Санди таймс“, я б его точно прибил! А я-то этого гада еще угостил обедом ровно за неделю до того, как стала известна его подлость. Кроме всего прочего, он еще и женился потом на девице, которую тоже звали Риган. Возможно, это и помогает, когда вдруг начинаешь разговаривать во сне. Ничего страшного не происходит, даже если вдруг проговоришься». Но сейчас-то Люк все-таки был рад, что его дочь не вышла за того типа, потому что он явно был каким-то неудачником, неумехой. Риган-то тогда над всем этим громко посмеялась, говоря, что хоть она и детектив, но прозевала очевидное и дала себя обмануть…

— Эй, Марсель Марсо, — уже во второй раз позвала его Нора.

Люк поднял глаза.

— Смеешься?

Нора взяла его за руку и вытащила из шезлонга.

— Пора готовиться к выходу. Мы встречаемся с Риган в доме Деркинов менее чем через час.

* * *

Риган быстро приняла душ и сразу же почувствовала значительное облегчение. Обдав себя под конец обжигающе холодной водой, она ощутила свежесть и словно обрела второе дыхание. Выйдя из душа старомодной конструкции, Риган завернулась в полотенце и попыталась протереть запотевшее зеркало. Это у нее получилось, но всего лишь на пару мгновений, после которых стекло вновь покрылось испариной. «Наверное, сначала надо одеться, а потом уж пытаться справиться с этим зеркалом», — решила Риган.

Ее дорожная сумка висела в шкафу, где находился еще сейф и, к ее удивлению, даже несколько вешалок. Вешалки были тоже старомодными, на манер тех, что встречаются в платяных шкафах старых домов. «Слава Богу, что здесь хоть вешалки не прикреплены намертво к перекладине, на которой висят, как это делается теперь в современных гостиницах. Когда видишь такие вешалки, то думаешь: неужели администрация действительно считает, что люди платят двести долларов за ночь в гостинице и не имеют права прихватить с собой, уезжая, пару-тройку таких вешалок?» — размышляла Риган.

Она достала из чемодана белые джинсы, полосатую блузу и красные кожаные тапочки, потом взглянула на будильник, который уже поставила на ночной столик. На часах было половина седьмого. Риган подошла к будильнику и поднесла его к глазам. Бог мой, в этой гостинице действительно не боятся клиентов. В большинстве остальных отелей такие вещицы были бы намертво прикручены к столам толстенными винтами. Вероятно, в этом отеле на все имеется хорошая страховка.

Десять минут спустя Риган была уже готова к выходу. Она успела наложить быстрый макияж, причесалась, закрепила волосы заколкой. Потом переложила свой бумажник, ключи и косметичку в большую сумку, хотела было взять ее с собой, но передумала и решила воспользоваться сейфом. Она открыла его, положила на полочку лишние деньги, украшения, захлопнула дверцу, заперла сейф, а ключ взяла с собой. «Вот так-то, — подумала она, — теперь „драгоценности короны“ находятся в безопасности, они недосягаемы для грязных преступных рук, обладатели которых так и роятся в округе».

Риган закрыла за собой дверь номера и заторопилась вниз по лестнице к выходу из гостиницы. На улице, за столиками на тротуаре, было много людей, все они пили что-то прохладное из бокалов. Какая-то пара перебирала фотографии манекенщиц, разложенные на столике перед ними. «Точно так же, как я, например, роюсь в собственной картотеке или же в полицейских досье на преступников, — подумала Риган. — Вот только те люди, с которыми я общаюсь, никогда не имеют столь коротких имен, как, например, „Осень“ или „Сапфир“». Саут-Бич давно уже стал любимым местом съемок для модных журналов. Несколько молодых девушек, державших в руках объемные папки с собственными фотографиями, обогнали Риган, направляясь в сторону пляжа.

Маура предупреждала Риган, что в этом месте круглые сутки полно народу, и оказалась права. На часах было всего без пятнадцати семь (еще слишком рано для ужина в большинстве ресторанов Саут-Бич), все кафе вдоль Оушн-драйв были переполнены туристами, попивающими коктейли и с любопытством осматривающимися по сторонам. Многие из посетителей кафе выглядели очень даже по-европейски: на них были изысканных конструкций темные очки, и сигареты свои они держали манерно, под строго определенным углом.

Шагая по узкому тротуару, Риган чуть не была сбита с ног каким-то черноволосым роллером, разряженным в ярко-рыжий костюм. Он пронесся в дюйме от нее и со всего ходу перепрыгнул через один из низких столиков уличного кафе. «Этот лунатик, наверное, готовится к Олимпийским играм, — подумала Риган. — Вероятно, когда такие носятся по улицам, пешеходам на них становится небезопасно».

«Четвертая Четверть» находилась в двух кварталах от того места, где остановилась Риган. Пройти мимо нужного ей дома она никак не могла. В то время как остальные здания были превращены в образчики модного архитектурного стиля «ар деко» пастельных тонов, дом, где обитал Ричи, был по-прежнему похож на огромную рыбацкую хижину. Одновременно в нем сохранялось и нечто весьма привлекательное. Стены выглядели прочными, вынесшими много приступов непогоды, крыша и окна казались уютными, надежными. Риган понимала, что люди, которых она повстречает внутри этого здания, будут очень отличаться от отдыхающих и туристов.

Шезлонги стояли в ряд напротив застекленного входа в здание. Риган вошла внутрь и оказалась лицом к лицу с приветливо улыбающейся ей миниатюрной пожилой женщиной с вьющимися седыми волосами. Женщина сидела за столиком консьержки и что-то вязала.

— Здравствуйте, дорогая. Я могу вам чем-то помочь?

— Да, можете. Видите ли, я разыскиваю Ричи Блоссома.

— Он сейчас как раз на собрании, — ответила женщина, продолжая ловкими движениями вязать, накидывая одну петельку на другую.

— А вы не знаете, когда он освободится, когда вернется сюда? — спросила Риган.

— Он здесь, в этом здании, дорогая. — Спицы продолжали тихонько позвякивать в ловких руках женщины.

— Извините, я думала, что он на собрании где-то в другом месте.

— О нет. — Пожилая леди покачала головой, как бы сочувствуя Риган.

«К тому времени, как я выясню у нее, где он находится, она успеет, пожалуй, довязать весь этот свитер», — подумала Риган.

— Так, а где же проходит это собрание?

— Пройдите вдоль по коридору.

— Как вы думаете, я смогу туда заглянуть? Мне надо кое-что ему сказать.

— Даже если я просижу здесь остаток дня, я все равно не придумаю причины, почему бы вам этого не сделать. — Женщина вытянула перед собой связанную часть свитера и внимательно ее осмотрела.

— Спасибо. Так вы говорите, что собрание проходит там, в конце коридора?

— Да. В комнате, которую мы недавно окрестили в честь Долли Твиггз, бывшей владелицы «Четвертой Четверти», умершей всего год назад. Пусть земля будет ей пухом.

— Да-да, понятно. — Риган улыбнулась и двинулась в глубь здания, повернула направо по выложенному панельными плитами коридору и сразу же уперлась в дверь с вывеской «Зала памяти Долли Твиггз». Тут она услышала за дверью голос Ричи, который изо всех сил пытался утихомирить пришедших на собрание жильцов, призвать их к порядку.

Риган скользнула внутрь и села на один из раздвижных стульчиков в последнем ряду.

Как раз в этот момент со своего места поднялась Милли Оуэнс и закричала:

— Прошу всех взять себя в руки и заткнуться!

Все головы разом повернулись в ее сторону.

— Вот что я скажу. Надо дать Ричи шанс. Я совсем не против того, чтобы получить чек на десять тысяч долларов, но больше всего на свете я хочу остаться здесь, в этом доме. Я тут прожила уже многие годы, и мне нравилась каждая проведенная тут минута. Как и все, я боюсь старости, но когда я переехала сюда и очутилась среди милых людей, среди друзей, когда я могла каждый день общаться с вами, я почувствовала, что мне опять шестнадцать лет. Если мы расстанемся, мое сердце разорвется, не выдержит. Я не переживу, если кто-то из нас окажется где-нибудь на свалке на другом конце города, а прочих примут сердобольные родственники. Если мы согласимся на их предложение и откажемся от собственности на этот дом, каждый из нас получит немного денег, но в общем и целом в этом случае мы потеряем нечто гораздо большее, чем деньги…

На удивление, в зале и после того, как она замолчала, сохранялась тишина. Можно было бы расслышать, как упала даже булавка. Многие молча смотрели на Милли, другие, опустив взгляд, пристально изучали собственные руки, сложенные на животе.

Свои же руки Милли сцепила на спинке впереди стоявшего стула. Ее губы застыли в напряженной, нервной улыбке.

— Кроме всего прочего, мне кое-кто говорил, что некоторое время назад я вполне могла быть манекенщицей, но так и не стала ею. Так вот сейчас у меня появился шанс выступить на показе мод и продемонстрировать не что-нибудь, а колготки, которые изобрел Ричи.

Все рассмеялись, и это немного сняло напряжение, буквально повисшее в воздухе.

Милли тем временем продолжала:

— Всем нам, девочки, придется взобраться на подмостки и подрыгать ножками. А мужчины должны нас в этом поддержать. И если нас прогонят оттуда, а потом и отсюда, то мы с полным правом сможем сказать, что не сдались без боя. — Милли села на свое место. На ее лице застыло воинственное выражение.

Ричи тихо произнес:

— Спасибо, Милли. А теперь давайте проголосуем.

Голосование прошло по карточкам, которые были быстро распространены по залу, а потом собраны. Двадцать четыре человека отдали голоса за то, чтобы дать Ричи возможность продать свое изобретение. Трое хотели тут же отказаться от всех прав на дом престарелых. Когда Ричи объявил результаты волеизъявления, в зале поднялся радостный гвалт.

— Завтра после обеда проведем репетицию нашего показа колготок. Соберемся здесь же в четыре часа дня. Спасибо всем. — Ричи поспешил в глубь зала и радостно обнял Риган. — Ты видела все происходившее. Как твои дела?

— Все в порядке, Ричи. Мне позвонила Маура. У них дома сегодня праздничный ужин. Но дозвониться до тебя она так и не смогла. Можешь сейчас отправиться к ним вместе со мною?

— А как же, дорогая! Могу!

Рука об руку Ричи и Риган прошли по длинному коридору к выходу.

— Риган, ты не будешь против зайти на пару минут ко мне в квартиру? Я хотел бы сменить пиджак и взять тот, что полегче.

— Конечно.

Они поднялись по винтообразной лестнице к квартире Ричи, располагавшейся на втором этаже.

— Риган, поверь мне, это будут особые выходные, полные радостных переживаний, — сказал Ричи, вставляя ключ в замочную скважину.

— Маура рассказала мне про твои колготки. — Риган вошла следом за Ричи в его квартиру.

— Уверяю тебя, милая, эти колготки — нечто фантастическое. Подожди-ка здесь секундочку, — попросил он и скрылся за дверью спальни.

Риган слышала, как он там возится, а сама присела на стоявшую в комнате кушетку рядом с большой свадебной фотографией, изображавшей сияющих, счастливых Бёрди и Ричи.

Ричи вернулся минуту спустя. Он торжественно вручил Риган несколько пар своих колготок.

— Вот, попробуй их. Это — одно из тех немногих моих изобретений, что действительно работает.

Риган пощупала пальцами нежную ткань колготок.

— Они просто прекрасны, Ричи!

— Нет, они не просто прекрасны. Они еще и вечны, им сносу нет. В эти выходные в гостинице «Уотергрин» состоится собрание представителей колготочного бизнеса. Так вот для них я организую показ этих колготок, чтобы воротилы бизнеса смогли получить представление о том, что именно я готов им предложить. Все, что мне требуется, так это возможность продемонстрировать свое изобретение, и тогда я получу необходимые деньги для спасения этого дома и нашего образа жизни. Они все там просто передерутся за право обладать моим изобретением.

— Какие они мягкие, нежные! — пробормотала Риган, вновь и вновь восхищаясь переливами материала. Колготки казались одновременно и белыми, как слоновая кость, и бледно-розовыми.

— Их можно сделать абсолютно любого цвета. Может быть, и твоя мама тоже захочет получить для себя парочку таких?

— Конечно. Она все время жалуется, что никак не может подыскать себе колготки, которые хорошо бы сидели на ногах и вдобавок не рвались.

— Тогда подожди, я сбегаю и возьму еще парочку, а то и две.

Риган попробовала немного растянуть ткань колготок и вдруг обнаружила, что столь хрупкая на вид материя оказалась очень даже прочной.

Ричи вновь появился в дверях спальни. Руки его были полны упаковок с колготками.

— Вот эти я возьму с собой.

— Тогда, — предложила Риган, — давай положим их в мою сумку. Она все равно огромная, мы ее и используем.

— Да, совсем забыл, — сказал Ричи. Он взглянул на столик, стоявший в углу, и заметил, что на аппарате автоответчика мигает лампочка. — Пожалуй, лучше будет, если я проверю, что это за сообщения. — Он торопливо подошел к автоответчику и нажал на клавишу воспроизведения.

Два сообщения были от Мауры, один раз кто-то просто повесил трубку, одно поступило из Агентства манекенщиц «Моделз Моделз». Грубоватый женский голос хрипло произнес:

— Ричи, это Элейн. Если бы ты не был таким милым парнем, я бы просто решила, что вдруг сошла с ума. Посылаю к тебе завтра несколько своих манекенщиц, чтобы ты с ними поработал для твоего показа колготок. Я им объяснила, что им не заплатят, если ты не продашь эти колготки, но они готовы пойти на этот риск. Они молоды. И какая разница! Все равно твой показ будет в субботу. Всё. Уже шесть часов, и я иду домой. Позвони мне завтра.

Ричи отмотал пленку назад, опять включил автоответчик и усмехнулся.

— Риган, я думаю, ты и понятия не имела, что я на пороге того, чтобы стать настоящей звездой. Фотографу на пляже понадобилось несколько пожилых людей в качестве статистов и выбрали именно меня. — Смеясь, он взял пиджак. — Фотограф сказал, что я держусь очень естественно. Тогда я отправился в это агентство манекенщиц, чтобы узнать, не согласятся ли они быть моими представителями в этом новом для меня деле. Они взяли и согласились! При этом сказали, что им действительно нужно несколько сотрудников, которые выглядели бы иначе, чем их длинноногие красавицы. Элейн сразу послала меня на просмотр кандидатов на роль в рекламном ролике в один из ресторанов, и меня там взяли на эту роль! Как бы то ни было, теперь это агентство манекенщиц готово помочь мне в организации показа.

— Что ж, тогда мне, наверное, лучше будет прямо сейчас попросить у тебя автограф. Потом могу и не получить его.

Ричи закрыл дверь своей квартиры, и они двинулись вниз по лестнице.

— Рекламный ролик, отснятый тогда в ресторане, должен выйти в эфир не сегодня-завтра. Мне так понравилась эта работа. Да, там я познакомился с сотрудниками этого агентства «Моделз Моделз», и теперь могу заниматься в жизни еще кое-чем, помимо изобретений разных вещиц. Видишь ли, после смерти Бёрди мне как-то все время хочется чем-нибудь заниматься…

— Понимаю, — мягко сказала Риган. Они вышли на улицу. С океана дул соленый бриз. Они сошли с тротуара на проезжую часть, готовясь пересечь дорогу. Ричи повернулся к Риган, собираясь что-то сказать, как вдруг за его спиной Риган увидела машину, двигавшуюся на них с бешеной скоростью.

— Ричи! Осторожно! — крикнула Риган. Изо всех сил она рванула его за рукав, увлекая в сторону от дороги. Не устояв на ногах, оба рухнули на тротуар. Переднее колесо автомобиля проскрежетало вдоль бордюра в дюйме от них. Машина, не снижая скорости, промчалась мимо и стала удаляться, потом свернула за угол и скрылась по Оушн-драйв. Некоторое время они лежали на тротуаре. «Этот тип нарочно пытался сбить нас», — подумала Риган. Со всех сторон к ним спешили люди. Они помогли Риган и Ричи подняться на ноги.

— Ричи, с тобой все в порядке? — спросила Риган.

— Да, конечно. Только благодаря тебе, Риган, — нервно усмехнувшись, ответил он.

Симпатичная молодая девушка подняла что-то с асфальта.

— Это ваша сумка? — спросила она Риган.

— Да. Во всяком случае то, что от нее осталось, — вздохнула Риган, изучая раздавленный белый комок материи с ярким следом колеса поперек него. Склонившись, она собрала выпавшие из сумки колготки, многие из которых тоже явно побывали под колесами автомобиля.

— Вам обоим страшно повезло, — сказал мужчина средних лет, стоявший в толпе любопытных.

— А кто-нибудь сумел хорошенько разглядеть машину или водителя? — спросила Риган.

Собравшиеся отрицательно качали головами.

— Все случилось так стремительно, — признался официант ближайшего кафе. — Жаль, что автомобилей совсем не было. Иначе он не смог бы скрыться так быстро. А так он смылся раньше, чем кто-либо смог понять, что произошло на самом деле.

— Так это был все-таки мужчина? — быстро переспросила Риган.

— Да, черноволосый парень на голубом седане.

Толпа поредела. Первый шок стал проходить. Страшного не случилось.

— Если кто-нибудь вспомнит еще что-то об этой машине или ее водителе, что может оказаться полезным, пожалуйста, дайте мне об этом знать, — громко крикнула Риган. — Меня зовут Риган Рейли; я остановилась в гостинице «Оушн-Вью». Все это вовсе не случайно, поверьте… — Она повернулась к Ричи и протянула ему заляпанные грязью колготки, бывшие некогда цвета слоновой кости. — Мне очень жаль.

— Нет проблем, Риган. — Ричи принялся отряхивать грязь и пыль с колготок. Неким чудесным образом пятна грязи вдруг действительно стали исчезать. — Видишь! — воскликнул он. — Это как в том рекламном ролике, где горилла прыгает по чемодану, а на том не остается ни следа, ни вмятинки. Так и с моими колготками.

— К сожалению, такая прочность и жизнестойкость на нас с тобой вовсе не распространяются, — ответила Риган, потирая ушибленную коленку. От удара об асфальт порвались ее белые джинсы, из небольшой ранки сочилась кровь. — Пойдем-ка отсюда поскорее. Иначе там, где нас ждут, все начнут беспокоиться, спрашивать, что могло с нами приключиться.

— На такие вопросы мы всегда можем ответить, что были заняты испытанием моих колготок, — весело заявил Ричи.

— Пожалуй, это будет самым подходящим объяснением для моих родителей. — Девушка улыбнулась, взяла Ричи под локоть и перевела через улицу к стоянке такси. Прежде чем пересечь проезжую часть, Риган дважды внимательно огляделась, проверив оба направления движения.

* * *

Автомобиль, который едва не сбил Ричи и Риган, стремительно свернул с Оушн-драйв направо, в один из переулков. Не снижая скорости, водитель проехал еще два квартала до Вашингтон-авеню. От злости сидевший на водительском сиденье человек несколько раз стукнул кулаком по рулю. Потом он поехал на север, еще через несколько кварталов заметил пустое место для парковки и аккуратно поставил туда машину. Несколько секунд потребовалось Джаду Грину, чтобы быстро стянуть с себя ветровку и запихнуть ее в спортивную сумку, стоявшую на полу этой недавно угнанной машины.

Он быстро огляделся, убедился, что за ним никто не следит, потом резко наклонился и стащил с головы черный парик, скрывавший его светлые волосы. Парик он тоже сунул в спортивную сумку. Пересев на сиденье пассажира рядом с водительским местом, он вылез из автомобиля, вытащил сумку, снял перчатки и незаметно слился с потоком пешеходов. Он просто стал еще одним из них — стройным, загорелым, симпатичным молодым человеком, которому едва перевалило за тридцать. Более внимательному взгляду, вероятно, открылся бы и тот факт, что карие глаза молодого человека были удивительно пусты и холодны, а плечи и руки говорили о недюжинной физической силе.

Он двинулся вперед так быстро, насколько это было возможно, чтобы не выделяться в толпе. Так он прошел около мили и вскоре достиг гостиницы «Уотергрин». Войдя в холл через главные двери, Грин по лестнице поднялся в свой номер на десятом этаже, спрятал спортивную сумку в шкаф, на несколько секунд сунул голову под струю холодной воды, быстро переоделся в брюки цвета хаки и спортивную майку. Потом он зачесал назад мокрые волосы, прыснул на себя немного одеколона, взял бумажник и направился к лифтам.

У лифта стояли две пожилые парочки: обмениваясь вежливыми приветствиями, они говорили о том, как быстро пробежал год после предыдущего форума. У всех на груди болтались пластиковые карточки — баджи с указанием того, что они являются участниками собрания работников ритуального бизнеса. Грин улыбнулся им, прикинувшись глубоко погруженным в собственные мысли. Но, несмотря на это, он очень внимательно слушал, о чем говорят эти люди. «Только я собрался вам, ребята, подкинуть работенку, — мрачно размышлял Грин, — как что-то не получилось. Не сумел. Пока не сумел».

Внизу, в холле гостиницы, он заказал бокал пива и заставил себя немного пококетничать с видной блондинкой у стойки бара. Они уже были немного знакомы, потому что именно эта блондинка расположилась поблизости от него на пляже сегодня утром. Поговорил Грин и с барменом, который тут же сообщил ему, что работает в «Уотергрине» уже тридцать лет и что именно здесь, за этой стойкой, перенес немыслимое количество ужасающих ураганов, то и дело налетавших на Майами.

— За время службы здесь, — бодро рассказывал этот маленького роста черноволосый человек с еле заметным испанским акцентом, стирая со стойки никому больше не заметные пятна, — я много чего повидал. В некоторые вещи вообще трудно было поверить. Моя жена говорит, что на моем месте любой давно бы уж принялся писать книгу. Но я этого не делаю, потому что не хочу терять свою работу.

— Конечно, — поддержал нового знакомого Грин.

— Да уж, вот возьмите, например, эти выходные. Тут у нас будут проходить сразу два собрания. Собираются работники сферы ритуальных услуг и к тому же еще те, кто преуспел в выпуске колготок. Что ж, если вторые устроят здесь показы своей продукции с участием девушек, одетых в одни колготки, то я, пожалуй, буду «за». Скажите мне только, где это будет проходить, и не могу ли я подоспеть туда со своими прохладительными напитками. Но вот без встречи с людьми, обсуждающими, как лучше уложить покойника в гроб, я бы, пожалуй, точно обошелся. Я, конечно, понимаю, что все мы когда-нибудь должны будем оставить этот мир…

— Ты совершенно прав, друг. — С этими словами Грин положил на стойку деньги и поднялся, собираясь уходить. Он понимал, что пробыл тут уже достаточно долго, чтобы его присутствие запомнили. Завернув за угол, он подошел к стоявшим в ряд телефонным будкам. Скользнув в одну из них, закрыл за собой дверь и, собравшись с духом, набрал нужный номер.

Гудок прозвучал три раза, прежде чем на том конце провода взяли трубку.

— Не получилось, — лишенным эмоций голосом сказал Грин. — Он шел с какой-то девицей, и она успела оттолкнуть его в сторону. — Он крепко сжал трубку, готовясь выслушать ответ. — Нет, я не знаю, кто эта девица. Но прошу вас не волноваться. Такого больше не повторится. В следующий раз прикончу их обоих.

* * *

Такси подвезло их прямо к дверям дома, где жила семья Деркинов. Дом напоминал красивое ранчо и казался Риган похожим на постройки Южной Калифорнии.

Ричи и слышать не хотел, чтобы кто-то, а не он, заплатил за такси. При этом он заявил, что в жизни не позволял даме оплачивать проезд.

— Тебе, наверное, пора бросить это свое изобретательство и открыть школу по воспитанию мужского обаяния и правил хорошего тона, — сказала Риган, выбираясь из автомобиля. — И я даже готова подсказать тебе сразу несколько фамилий тех, кому обучение в твоей школе очень бы даже пригодилось.

Они позвонили во входную дверь и немного подождали, слушая раздававшиеся внутри дома голоса. Дверь открыл сам мистер Деркин, человек среднего роста, с каштановыми волосами и морщинистым лицом. Он радостно протянул руки навстречу гостям.

— Ричи, Риган, заходите же! Мы вас уже заждались, — закричал он громким голосом, который, наверное, ни разу не использовал на траурных церемониях в своем «Бюро ритуальных услуг». Он обнял их обоих.

Не успели они переступить порог дома, как Ричи взахлеб стал рассказывать о том, что с ними только что произошло.

— Ты просто не поверишь! С нами такое случилось! Нас чуть было не убили. И если бы не сноровка и реакция Риган, то…

Нора и Люк, за которыми последовали все представители семейства Деркинов, появились в коридоре из гостиной, услышав слова Ричи.

— Привет всем, — весело поздоровалась Риган и подошла поцеловать родителей.

— Риган, что это случилось с твоими брюками? — спросила Нора.

Риган посмотрела на рваную коленку. Крови на штанах теперь проступило явно больше, чем несколько минут назад.

— Она чуть было не погибла, спасая мою жизнь! — с энтузиазмом сообщил Ричи. — Вы должны гордиться своей дочерью.

— О, Боже мой, Люк! Я ведь была уверена, что хоть здесь все будут просто отдыхать, — простонала Нора. — Риган, с тобой все в порядке?

— О, мама, да ничего особенного и не произошло. Мы собирались переходить улицу, а тут проезжала машина на слишком большой скорости. Вот и все. Я оттолкнула Ричи, и мы оба свалились на землю.

— Что тут происходит? — воскликнула Маура, входя в комнату со стороны кухни. — А, привет! Наконец-то до нас доехали и Риган с Ричи.

— Риган только что спасла меня от гибели, — опять принялся повторять Ричи, что не доставляло Риган никакой радости.

— Что? — воскликнула Маура.

— Мы были на улице, и тут на полной скорости появилась машина. Риган едва успела оттолкнуть меня в сторону, и машина пронеслась мимо. — Казалось, что Ричи пока только лишь разогревается и вот-вот готовится приступить к рассказу о главном событии.

Эд Деркин настойчиво стал приглашать всех пройти в гостиную.

— Господи! Выпейте все чего-нибудь! Сегодня у нас все-таки праздник.

Все направились в гостиную. Оставшись одни, Риган и Маура обнялись.

— Давай я принесу тебе чего-нибудь выпить, — предложила Маура. — Ты по-прежнему предпочитаешь белое вино?

— Естественно, — кивнула Риган и села на диван рядом с родителями.

— Знаешь, дорогая, ты могла бы на эту ночь остаться с нами, в нашем номере. Может быть, так даже будет лучше, — предложила Нора.

— Мам, есть реальная вероятность того, что меня все же не прикончат, когда я буду сопровождать Ричи обратно, — парировала Риган.

Ричи плюхнулся в кресло напротив них. Подошла и Маура с бокалом белого вина для Риган. Ричи тут же в четвертый раз за вечер начал рассказывать во всех подробностях, что только что произошло с ним и Риган.

— Боже мой, Ричи, а ведь как раз год назад убили Долли Твиггз, — ахнула Маура.

— Убили? — переспросила Риган.

— Мы не думаем, что она была убита, — ответил Ричи, — но ты права, Маура, произошло это примерно год назад. В понедельник у нас как раз состоится поминальная церемония по этому поводу.

— А вот полиция считает, что ее все же убили, — настаивала на своем Маура.

— Так что же с ней случилось? — быстро переспросила Риган.

— Она любила рано утром прогуливаться по пляжу. И однажды ее обнаружили лежащей лицом вниз в маленькой бухточке. На голове у нее был небольшой синяк и кровоподтек, но все это могло случиться и от удара о камень при падении. Умерла же Долли от того, что захлебнулась. То есть она была еще жива, когда падала в воду, — рассказывал Ричи. — В общем, у нее случился сердечный приступ. Да плюс к тому драгоценности, которые были на ней, исчезли.

— Печальная история, — пробормотала Риган. При этом инстинкт подсказывал ей, что происшедшее напоминает нечто большее, чем просто нападение с целью ограбления.

— Самое главное, что при этом нам повезло, — продолжал повествовать Ричи. — Незадолго до смерти она как раз успела подписать бумаги о передаче нам на год права владения домом, где мы живем. А на самом деле должна была подписать позже. Получилось так, что один милый молодой человек из конторы по торговле недвижимостью решил завезти ей бумаги вечером по пути с работы домой. Это дало нам год на то, чтобы попытаться собрать деньги на выкуп своего права собственности. В противном случае нам, наверное, пришлось бы попросту убираться из нашего дома еще год назад. Так вот, теперь, если сработает мой план с колготками в субботу, то…

— А кто был тот милый парень из конторы по торговле недвижимостью? — спросила Риган.

— Когда он пришел к нам, я сидел при входе. Мы все там дежурим по очереди. Так вот, мне кажется, он сказал, что его зовут Джой.

Риган тут же вспомнила свою непрерывно жевавшую соседку в самолете Надин, ее приятеля как раз звали Джой. И работал он в какой-то конторе по торговле недвижимостью. Риган решила завтра же утром проверить это предположение.

— Ричи, — сказала Риган, — достань-ка свои колготки и покажи их всем.

Она повернулась к матери.

— Мам, а ты не согласишься организовать небольшой коктейль вечером в субботу, перед показом колготок Ричи на форуме?

* * *

Ник Фаргус сидел за рабочим столом в своем кабинете менеджера гостиницы «Уотергрин». Он воображал себя капитаном корабля. Вокруг него шумел пятизвездочный отель с тысячью номеров, огромным количеством конференц-залов, танцевальных площадок, ресторанов и даже с аркадой магазинов. Он всегда был полон гостей, особенно в зимние месяцы, когда здесь предпочитали проводить свои съезды и форумы представители разных профессий. Собрания проходили буквально одно за другим. Стремясь хоть на время убежать от отвратительного холода и грязных улиц своих северных городов, участники этих сборищ приезжали сюда, в Майами, чтобы немного погреться на солнце, сыграть несколько партий в теннис или гольф, предпочитая порой эти развлечения скучным семинарам и профессиональным дискуссиям.

И дело было не только в погоде. Со временем Майами превратился в один из центров культуры. В последние годы тут появилось много чего нового, а в ближайшем будущем должно было появиться еще больше. Здесь открывалось множество магазинов, салонов, офисов. Эта инициатива принадлежала решившим обустроиться в этих местах дизайнерам, музыкантам, танцорам, фотографам и модельерам. На уик-энды сюда все чаще самолетами прилетали отдохнуть знаменитости из мира кино и шоу-бизнеса. Даже Мадонна решила приобрести поместье поблизости. Начали происходить заметные события, интересные и важные. Слух о них стал распространяться по стране и доходил до людей, обитавших совсем в других частях мира.

Так почему же все это так не нравилось Нику, почему он чувствовал себя здесь все время как бы не в своей тарелке?

Да все из-за Саут-Бич, «Южного пляжа» или «СоБи», как его именовали для краткости.

Находился он всего в нескольких милях от его отеля, но в тех краях все было совершенно иначе. Это был абсолютно другой мир в сравнении с «Уотергрином». Там останавливались самые популярные, самые красивые и богатые люди, там они прогуливались, там проводили свои роскошные вечеринки. Черт, конечно, здесь, в «Уотергрине», могли делать лучшие во всей Флориде коктейли «Пина коллада», но это уже больше не являлось главной притягательной силой для приезжих. Потому что приезжие предпочитали пить нечто иное, чем эту чертову минеральную водичку. В «Уотергрине», конечно, был великолепный бар с пианино, так называемый «пиано-бар», однако современные манекенщицы больше не испытывали желания часами сидеть в таких заведениях и слушать мелодии из старых шоу-программ. Они предпочитали шляться по всяким клубам, где всегда было огромное количество народу и где музыка била по ушам.

Внешность сорокадвухлетнего Ника совершенно не бросалась в глаза: песочного цвета волосы, мягкие серые глаза и достаточно хрупкая фигура. Зарабатывал он неплохо и даже сумел скопить приличную сумму денег, но удовлетворения от всего этого все равно не испытывал. В иные дни он вообще ощущал себя неким Доналдом Трампом, миллионером, который носится по своей гостинице и легко решает самые разнообразные проблемы. Ему нравилось, что телефон его звонил не умолкая. Но порой случались и другие дни и вечера. Такие, например, как вчера, когда он отправился на один коктейль в район Саут-Бич, и тамошние красотки и манекенщицы не захотели уделить ему даже нескольких секунд своего времени. Это его страшно разозлило. «Если бы я был владельцем какого-либо из тамошних клубов, то уж они обходились бы со мной совсем иначе», — подумал Ник. Ему было так плохо на душе, что он забрел в один из магазинчиков и приобрел себе какой-то страшно модный крем для ухода за кожей, который обошелся ему в целое состояние.

Ник привел в порядок бумаги на своем столе, допил кофе. Было уже почти восемь часов. Чем же ему заняться сегодня вечером?

Ник так и не женился. До сих пор он все искал женщину, брак с которой мог бы продвинуть его в плане повышения социального статуса, положения в обществе. Ник сходился на время с симпатичными девушками, но все они обязательно хотели в конце концов обзавестись семьей, детьми, а это Нику совершенно не подходило.

— Я еще не готов к этому, — говорил он своим подружкам.

На это одна из них не так давно ответила:

— Боюсь, что когда ты будешь наконец готов, тебе придется гоняться за своими детьми по дому со старческой палкой.

Ник поднялся из-за стола и потушил свет в кабинете. Одним из преимуществ работы в собственной гостинице было то, что у него здесь же, в пентхаусе, был собственный большой номер. Роскошный, с прекрасной обстановкой. «Если бы я только мог затащить туда хоть одну из этих красоток-манекенщиц, — думал Ник, — они бы точно взглянули на меня совершенно другими глазами». Но пока такого везения на долю Ника не выпадало.

«Есть мне что-то не хочется, — размышлял Ник. — И телевизор смотреть нет никакого настроения. Может быть, надеть эту мою новую рубашку в цветочек, что я купил в одном из модных магазинчиков за сто семьдесят пять долларов, да еще разок прогуляться сегодня в Саут-Бич? Кто знает, может быть, сегодня мне повезет?».

* * *

Риган, сидя в холле гостиницы «Оушн-Вью», с удовольствием потягивала свою первую за день чашечку кофе и ела нарезанные ломтиками фрукты из высокого бокала. Завтрак в гостинице был организован совершенно неформальным образом: можно было подходить к большому столу и брать себе все, что хотелось. Чего здесь только не было: хлопья всех сортов, хлеб, сыры, фрукты, кофе, соки. Правда, заказывать яичницу с беконом надо было на кухне, но редко кто это делал. Уж очень обстановка не располагала к признанию, что тебе хочется отведать переполненного холестерином блюда.

Просмотрев одну из местных газет, Риган столкнулась там с обычным для любого большого города набором сообщений о всяческих происшествиях и преступлениях. Ограбления, убийства, трагически закончившиеся разборки наркодельцов, похищения людей ради выкупа и все такое прочее. Новым видом преступления в городе, как оказалось, стало следующее. У одного из светофоров кто-то врезался сзади в вашу машину, и пока вы проверяли, какой именно ущерб был ей нанесен, сообщник врезавшегося в вас негодяя через окно ловко утаскивал из салона вашего автомобиля дамские сумочки, чемоданчики и все остальное, до чего мог дотянуться. В районах победнее к вам могли просто-напросто подойти с пистолетом и потребовать бумажник. Газета советовала не перечить грабителям и, так сказать, по-доброму, без звука расставаться со своими кошельками. Риган сложила газету. Слава Богу, что здесь ничего не было сказано про попытку наезда, жертвой которого они с Ричи едва не стали на Оушн-драйв.

По дороге домой вчера вечером Ричи сообщил ей название той конторы по торговле недвижимостью, что занималась продажей «Четвертой Четверти». Название это было «Голден Сан» — «Золотое Солнце». Риган нашла адрес офиса в телефонном справочнике и обрадовалась, что находился он всего в двух кварталах от ее гостиницы. Риган решила наведаться туда сегодня же утром.

«Надо было взять у Надин номер ее телефона», — размышляла Риган. Но, если повезет, она встретит в «Голден Сан» приятеля Надин, того самого Джоя. От него ей, может быть, удастся получить какую-нибудь полезную информацию. Подозрительная гибель Долли Твиггз, а также вчерашний инцидент, происшедшие как раз в те дни, когда должна была решаться судьба «Четвертой Четверти», в глазах Риган выглядели слишком странными, чтобы считаться чистой случайностью. Ведь в деле «Четвертой Четверти» речь шла не только о здании как таковом, но еще и о достаточно большом участке земли, находящемся на самом берегу океана, в районе, переживающем строительный бум.

Большие настенные часы показывали пятнадцать минут одиннадцатого.

Уже в десять тридцать Риган поднималась по ступенькам крыльца компании «Голден Сан». Офис компании представлял собой небольшой домик белого цвета неподалеку от Вашингтон-авеню. За столом в приемной сидел симпатичный молодой человек с детски-наивным лицом.

— Надеюсь, вам у нас не холодно? — пошутил молодой человек.

— Да, все в порядке. Слава Богу, немного потеплело и в ваших краях, не правда ли? — в тон ему шутливо ответила Риган.

— Для ноября стоит нормальная погода. Но это все же гораздо лучше, чем холодрыга на севере. Именно поэтому у нас в такое время года всегда куча приезжих. Людям просто надоедают все эти лопаты для разгребания снега, они хотят иметь хорошую погоду круглый год. Вы тоже приехали к нам за хорошей погодой?

— Вообще-то, я зашла к вам в поисках некоего Джоя.

— Это как раз я.

— А, так вы и есть друг Надин? — спросила Риган.

— Именно. Единственный и неповторимый, я надеюсь. А вы откуда это знаете? Впрочем, не говорите, я сам догадываюсь. Наверное, именно вы сидели вчера в самолете вместе с Надин, верно?

— Точно, — рассмеялась Риган. — Спасибо за то, что оплатили мою поездку в такси от аэропорта до города.

— Не стоит благодарности. Усилиями Надин я прекрасно выдрессирован. Она всё мне про вас рассказала. Про то, что вы сюда приехали на свадьбу подруги и что вы — частный детектив. — Глаза парня заинтересованно блеснули. Тут зазвонил телефон, и Джой предупреждающе поднял вверх палец. — Секундочку подождите, Риган.

«Бог мой, он уже, оказывается, и мое имя знает». Она повернулась к окну и увидела саму Надин, семенящую в их сторону по тротуару. При этом ее высокие каблучки отстукивали какой-то быстрый-быстрый ритм. Естественно, Надин жевала жвачку. Когда Джой закончил разговаривать по телефону, Надин была уже совсем близко. Она предусмотрительно выплюнула жвачку в ладонь, завернула в бумажку и сунула в боковой кармашек сумочки.

— А вот и сама Надин идет, — громко сказала Риган.

— Здорово! Она и должна была в это время прийти. Мы пойдем вместе в перерыв попить кофе. Она будет очень рада с вами повстречаться.

— Привет, Риган, — произнесла запыхавшаяся Надин, едва открыв дверь офиса. — После кофе я как раз собиралась заехать к тебе в гостиницу. — Она подошла к Джою и чмокнула его в щеку.

— Надин, я по запаху чую, что ты только что жевала жвачку и что это был «пепперминт».

— Нет, Джой, честное слово! Я просто сосала конфетку с «пепперминтом» для свежести дыхания. — Надин при этих словах повернулась к Риган и незаметно подмигнула ей. — Я всегда их с собой таскаю, но никогда не предлагаю людям, потому что боюсь, как бы они не подумали, будто я намекаю им на запах изо рта. Иногда так и бывает, но я никогда этого не делаю просто из вежливости. — Надин вытащила из сумочки коробку с пастилками и протянула Риган. — Хочешь штучку, Риган?

Риган моргнула от удивления.

— Да, конечно.

— Так ты пойдешь с нами выпить по чашечке кофе? — спросила Надин.

— Я как раз хотел это предложить Риган, моя дорогая, — быстро поддержал подругу Джой. — Так как, Риган? К тому же мы так и не выяснили, почему вы вообще зашли к нам в контору. Как вы узнали, по какому адресу я работаю?

— Слушай, Шерлок, я же тебе говорила, что она детектив. — Надин шутливо ущипнула Джоя за щеку.

Риган рассмеялась.

— Кофе? С удовольствием, если я вам не помешаю.

— Ни в коем случае! — воскликнула Надин.

«Хорошо, — решила Риган. — Мне действительно надо поговорить с этим парнем, и наилучшим местом для такого разговора может быть именно кафе».

В кафе, что располагалось неподалеку, на той же улице, Риган устроилась напротив Надин и Джоя. Кофе им подали тотчас же. Помешивая сахар в своей третьей за утро чашке кофе, Риган заметила, что у нее и Джоя есть один общий знакомый.

— Кто же это? — удивился Джой.

— Ричи Блоссом. Он живет в «Четвертой Четверти».

— Знаю! Очень симпатичный человек!

Риган отпила еще глоток кофе и поставила чашку на блюдце.

— Он сказал, что именно ты спас людей, которые живут вместе с ним в доме престарелых. Если бы не ты, они потеряли бы свой дом еще год назад.

Джой пожал плечами.

— Владелица дома жила тогда там же, в этом доме, но не могла уже платить за его содержание и ремонт. Она ни за что не хотела, чтобы ее друзья и соседи оказались на улице. Вот она и решила дать им преимущественное право на приобретение здания в собственность и разрешила им год собирать деньги на такую покупку. Мы составили соответствующее соглашение, и она должна была на следующий день заехать к нам в офис и подписать его, а я решил попросту взять документ вечером после работы и завезти ей по пути домой. Вы, вероятно, слышали, что владелица «Четвертой Четверти» погибла, умерла на следующее утро?

— Да, я слышала. — Риган кивнула.

Надин при этом хранила полное молчание, лишь переводила взгляд со своего приятеля на Риган.

— Долли Твиггз была порядочной женщиной, — как бы между прочим заметил Джой. — Она могла бы получить гораздо больше денег за свой дом, чем та плата, установленная для жильцов по договору, который она с ними подписала. Но Долли сказала, что один миллион сто тысяч долларов — именно та сумма, которая ей нужна, и что люди, с которыми она жила в «Четвертой Четверти», для нее как родственники, как члены ее семьи. Кстати, если бы бумаги не были подписаны вовремя, то скорее всего этот дом купили бы тут же, практически мгновенно. Я уверен, вы знаете, Риган, что тут творится с недвижимостью, особенно если речь идет о домах, расположенных на берегу океана.

— Да, я знаю, — сказала Риган. — А вы долго оставались с ней в тот вечер, когда отвезли ей бумаги?

Джой откинулся на спинку стула, немного нервно поигрывая ложечкой.

— Я заехал к ней домой, поднялся в ее квартиру. С ней была ее сестра. Они обе собирали ракушки, и эти ракушки лежали по всем углам квартиры. Я даже случайно сел на одну и сломал ее. Они сказали, что ничего страшного не произошло, что они в любом случае на следующий день в шесть утра пойдут на свою традиционную прогулку на пляж и найдут себе точно такую же ракушку.

— Так с ней была ее сестра? — спросила Риган. — А я и не знала, что у нее есть сестра.

— Она была тогда в городе, как раз навещала Долли Твиггз. И они обе собирались вскоре отправиться в круиз на целых три месяца. Вы же знаете, что из порта Майами уходит огромное множество круизных судов.

— А я-то думала, что Долли была одна на пляже, когда погибла.

— Она и была одна в тот момент. Утром ее сестра почувствовала себя неважно и решила поспать подольше. Стоит ли говорить, как строго она себя потом за это казнила?

— А где сейчас сестра Долли? — поинтересовалась Риган.

— Она в конце концов все же решила поехать в тот самый круиз одна, а потом отправилась к себе домой, в Даллас. Она сказала, что ей оставаться тут слишком тяжело, хотя, насколько я знаю, она собирается приехать в Майами в эти выходные для участия в мемориальной церемонии по Долли Твиггз.

— А когда этот дом продадут, все вырученные деньги пойдут ей? — спросила Риган.

— Видите ли, она не хочет выгонять на улицу тех людей, что живут в «Четвертой Четверти», но и не в состоянии больше платить за это здание. Дело в том, что налоги в последнее время возросли просто катастрофически. Как мне известно, жильцы «Четвертой Четверти» не смогли набрать необходимой суммы, так что этот дом получит кто-то другой.

— Продажей здания и участка будет заниматься ваша контора?

— Мы занимались в свое время вопросом передачи жильцам прав владения сроком на год, и у нас уже есть ряд клиентов, которые хотят приобрести это здание, как только это будет возможно. У нас даже есть один клиент, который готов заплатить всем жильцам премию, если они согласятся отказаться от прав на дом до наступающих выходных. Но если, например, у сестры Долли Твиггз есть на примете другой покупатель, то она совсем не обязана при продаже дома действовать через нас, так что мы либо можем получить все, провернув операцию, либо ничего не получить от продажи. Я должен вам сказать еще кое-что, — заметил Джой, посмотрев Риган прямо в глаза. — Я был рад тому, что в тот вечер привез те бумаги Долли Твиггз. Мой босс был, напротив, не очень доволен, потому что в противном случае мы могли бы завершить эту сделку уже год назад и с большой выгодой для нас. Я тоже хочу заработать побольше денег, и это естественно для нашего бизнеса, но в этом деле я думаю только об одном, что на месте кого-то из пожилых людей в этом доме могла оказаться, например, и моя бабушка. Что касается моей бабушки, то я не хотел бы, чтобы она вдруг потеряла крышу над головой.

Надин опять чмокнула его в щеку.

— Видишь, почему я люблю этого парня?

— Да, вижу, — улыбнулась Риган.

Джой тем временем посмотрел на часы.

— Мне пора возвращаться на работу.

— Я собираюсь отправиться на пляж, — объявила Надин. — Пойдешь со мной, Риган?

— Мне надо сделать кое-что, Надин, но все же дай мне номер своего телефона. Может быть, мы увидимся позднее.

Риган не терпелось поскорее добраться до «Четвертой Четверти» и выяснить поподробнее все, что там было известно о сестре Долли Твиггз.

* * *

Ирвинг Френклин любил свою маленькую лабораторию, располагавшуюся в подвале его собственного дома. Она не только давала ему возможность продолжать и вне рабочего времени научные исследования, но и позволяла избегать неприятных обязанностей семейной жизни. Не то чтобы он не любил свою семью, но, учитывая необходимость жить под одной крышей с тещей, нервы его все время были на пределе.

Было утро пятницы. Ирвинг только что спустился в свою домашнюю лабораторию и приступил к проверке состояния колготок, которые еще вчера с вечера оставил в горшке, заполненном смесью химических реактивов. Он подошел к горшку, снял крышку и с помощью длинных щипцов вытянул из пузыристой противной смеси сморщенную материю. Ирвинг был потрясен тем, что ткань практически мгновенно высохла и выглядела почти как новая и чистая.

— Черт! — пробормотал себе под нос Ирвинг. — Не может быть! Этого просто не может быть. Что-то с ними должно произойти. Что-то должно нарушиться.

Тут дверь, ведущая в подвал, распахнулась, и теща Ирвинга заорала:

— Пойдем, Ирвинг! Пора! Ты что, забыл, что должен подвезти меня к врачу по пути на работу?

Ирвинга всего передернуло. Он вдруг понял: только что ему испортили весь предстоящий день.

— Ирвинг! Ты слышал, что я сказала?

— Садитесь в машину! Я сейчас! — проорал он в ответ, бросил колготки в пластиковый пакет и пошел наверх, проклиная в душе свою тещу, которая не дала ему закончить эксперимент.

* * *

В квартире, некогда принадлежавшей Долли Твиггз, ее сестра Люсил Койл повернула вентиль газовой горелки под чайником и поднесла к отверстию спичку. Длинный язык пламени вырвался из-под ее пальцев к потолку. От неожиданности Люсил отпрянула назад. Напугал ее и громкий хлопок, раздавшийся при этом. «Бог мой, я совсем забыла, как это тут все включается», — подумала Люсил. Она прикрутила вентиль и осмотрелась. Вокруг накопилось довольно много пыли. Конечно, здесь давно никто не убирал. «Что ж, это и неудивительно. Долли ведь умерла ровно год тому назад», — констатировала Люсил.

Волна грустных воспоминаний накатила на нее, буквально придавив к земле. На глаза навернулись слезы. «Надо срочно чем-нибудь заняться, отвлечься», — решила она. В таких случаях только это позволяет как-то справиться с чувствами, с воспоминаниями.

Она включила воду, намочила оранжевую губку и улыбнулась, глядя, как губка набухла. Напевая себе под нос одну из своих любимых мелодий из репертуара церковного хора, она принялась протирать столы в довольно уютной кухне, где сейчас находилась. «Бедняжка Долли, — думала Люсил, поровнее расставляя банки с надписями „Мука“, „Сахар“, „Кофе“, „Чай“. — Я пыталась когда-то переставить все это на другую полку, а сюда водрузить тостер. Новая расстановка была бы гораздо практичнее. А стаканы надо было бы поставить вот сюда, на полку над мойкой, где их можно было бы легко доставать…».

В дверь позвонили. Люсил недовольно заворчала себе под нос:

— Интересно, кого это могло принести. — Она положила губку на место, поправила прическу и направилась к входной двери, а открыв, ойкнула от удивления, увидев, кто стоит в коридоре. — Ричи, это ты?! Как поживаешь? Ты прекрасно выглядишь. Заходи, пожалуйста! А кто это вместе с тобой?

— Привет, Люсил, — быстро ответил Ричи, целуя женщину в лоб. — Я так рад, что ты смогла приехать к нам, чтобы поучаствовать в мемориальной церемонии. Это мой друг — Риган Рейли. Она приехала в Майами на свадьбу своей подруги.

— Как мило! Хотите выпить чаю? Я как раз поставила греться чайник. А еще я успела купить несколько очень симпатичных пончиков с вареньем по пути из аэропорта.

— О’кей, — одобрила Риган, с улыбкой думая о всех тех несчастных, которые считают, что для того, чтобы прожить долгую жизнь, надо питаться исключительно ростками люцерны и йогуртами. Люсил было уже под восемьдесят, но она предпочитала питаться нездоровой, с точки зрения диетологов, пищей. Это могло означать только то, что жесткое самоограничение, настойчивое потребление экологически чистой, без калорий и холестерина еды, может быть гораздо вреднее для здоровья, чем уплетание с превеликим удовольствием пончиков с вареньем.

Люсил упорхнула в кухню, а Ричи и Риган тем временем поудобнее устроились в гостиной. Риган огляделась и увидела огромное количество расставленных во всех углах комнаты морских ракушек всех цветов и размеров. Она улыбнулась.

— Когда я была маленькой, я тоже, бродя по пляжу, собирала такие вот ракушки и приносила их домой мешками. Мы с Маурой частенько потом сидели на заднем дворе, прикладывая ракушки к уху и пытаясь уловить идущий изнутри шум океанских волн.

— Да, шум океанского прибоя… — тоже вспомнил Ричи.

— Но расслышать что бы то ни было нам почти всегда мешал шум машин с разъезда Джерси-тёрн-пайк. А потом мы принимались раскрашивать ракушки водяными красками, покрывали их блестками и дарили своим друзьям. Вот так и мы участвовали в разрушении природы нашей несчастной планеты. Наверное, наши поступки какому-нибудь экологу могли бы сейчас показаться просто кошмарными.

— У вас получались симпатичные раскрашенные ракушки, — запротестовал Ричи. — Вы как-то и мне одну такую прислали, к годовщине нашей с Бёрди свадьбы. У меня она до сих пор где-то лежит.

Вернулась Люсил, осторожно неся на подносе несколько дребезжащих чашек, такого же цвета чайник, молочник, сахарницу и целую тарелку пончиков. Торжественным движением она водрузила поднос на кофейный столик.

— Вот так. — Люсил налила две чашки чаю и передала их Риган и Ричи.

Ричи взял с тарелки пончик.

— А вы знаете, какое в них варенье?

— Малиновое.

— О! Мое любимое!

— И мое тоже, — сказала Риган, усаживаясь поудобнее. На самом деле это был ее первый пончик за последние лет восемь.

— Риган — детектив… — начал было рассказывать Ричи.

— Не может быть! — воскликнула Люсил и отпила глоток чаю из своей чашки.

Риган глубоко вздохнула.

— Я приехала в Майами вовсе не по делам, но вчера вечером нас с Ричи едва не сбил автомобиль недалеко отсюда…

— Вас с Ричи что?.. — перебила ее Люсил. При этом у нее явно перехватило дыхание.

— Мы шли в гости к племяннице Ричи, и в этот момент какой-то водитель явно нарочно попытался нас задавить. Насколько я знаю, на вашу сестру также было совершено нападение неподалеку отсюда, на пляже. Я не могла не задуматься над тем, нет ли между этими двумя случаями какой-то связи. Ричи сказал мне, что вы не будете возражать против того, чтобы поговорить об этом со мной.

Глаза Люсил потемнели. Ей по-прежнему было очень трудно говорить о сестре. В этих случаях к горлу неизменно подкатывал комок. Отказать же в такой просьбе Люсил не могла, потому что не хотела обидеть кого бы то ни было. И она согласилась.

— Как я понимаю, вас очень потрясла смерть сестры? — мягко спросила Риган.

— Господи, конечно! Когда я приезжала сюда к ней, мы вдвоем всегда ходили на пляж рано утром, когда там еще никого нет, и дышали воздухом океана. Еще мы собирались вместе отправиться в один круиз. Я прилетела к сестре за день до этого… ужасного случая. Мы хотели провести тут несколько дней вместе, перед круизом. На ужин она приготовила какое-то китайское блюдо. Вообще-то это ее блюдо никак нельзя было назвать китайским, но она настаивала на том, чтобы величать его именно так. Готовила она это блюдо таким образом: она брала чашку риса быстрого приготовления, две столовые ложки соевого соуса…

— Я тоже помню, как Долли готовила это блюдо… — перебил ее Ричи.

— Именно, — продолжила Люсил, — готовила Долли хорошо, но на следующее утро я тем не менее почувствовала себя неважно и на прогулку с сестрой не пошла. Видимо, все дело в том, что я только что совершила долгий перелет на самолете, а при этом люди всегда теряют много жидкости, поэтому вечером я выпила несколько бокалов вина. Именно поэтому, вероятно, я и не смогла утром подняться. Понимаете, о чем я говорю?

— Конечно, — кивнула Риган.

— Как бы то ни было, она ушла одна и достаточно долго не возвращалась. Во всяком случае, мне так показалось. Я встала, спустилась вниз, и как раз в это мгновение раздался громкий хлопок по другую сторону улицы. Боже мой… — Глаза Люсил наполнили слезы. — Долли нашли мертвой на пляже. Из ее ушей были вырваны ее маленькие серьги с бриллиантами, с нее сняли и обручальное кольцо, которое при жизни она не снимала ни разу, а также кольцо с родильным камнем… Ракушки, которые она собрала в свою походную сумку, были разбросаны вокруг, а из кошелька забрали даже мелочь. Мелочь она всегда носила с собой, чтобы иметь возможность купить вкусные горячие булочки в соседней булочной по пути домой. — Люсил помолчала. Ее голос дрожал, но она продолжила: — Долли лежала ничком, лицом в воде, ее лоб был весь в крови.

— Насколько я знаю, у нее случился сердечный приступ, — тихо сказала Риган.

— А у кого он не случится, если на вас вдруг нападут злоумышленники? — резко спросила Люсил.

— А до этого случая у нее не бывало никаких проблем с сердцем? Сбоев или тому подобного?

— Никогда, ни разу, — твердо ответила Люсил. — Она была здорова как бык. Я правильно говорю, Ричи?

Ричи отправил в рот последний кусочек пончика.

— Правильно. Она обычно в одиночку расставляла все раскладные стулья для наших собраний. И вообще она все время что-нибудь делала. Все время.

— Значит, она никогда не болела? — спросила Риган.

Люсил отрицательно покачала головой.

— Нет… ну, за исключением того случая, когда она порезалась осколком стакана. Он впился ей в руку, когда она мыла посуду. Мы пользовались унаследованной от нашей мамы тонкой работы китайской посудой, и Долли всегда настаивала на том, чтобы именно ей мыть эту посуду. Все потому, что однажды кто-то из гостей вызвался помочь и разбил какой-то ценный стакан. В результате набор из восьми стаканов оказался неполным. Как-то Долли мыла тарелки, и опять разбился один из стаканов, осколок которого попал ей в руку. Достать удалось только кусочек застрявшего в руке стекла. Она этого сразу не заметила, а через какое-то время пришлось уже делать целую операцию, чтобы извлечь все стекло. Операция была столь серьезна, что мне пришлось даже прилететь сюда из Далласа, чтобы ухаживать за сестрой. Боже мой, как все это было неприятно…

— Гм, — произнесла Риган, потом попыталась опять перевести разговор на случай на пляже. — А полиции удалось найти орудие нападения? Ну, то, чем Долли нанесли удар по голове? — спросила Риган.

— Скорее всего, она просто упала и ударилась головой о камень. Потом никто так и не смог выяснить, от этого ли у нее потекла кровь или же сначала ее ударили камнем, а потом бросили на землю. Странно то, что камень этот был довольно большой. Таких на пляже обычно не увидишь. И все же трудно себе представить, что ее убили всего лишь за какие-то безделушки, которые с нее сняли, да за мелочь в кошельке. Но если не за это, тогда за что же, за что? — спросила Люсил, обращаясь скорее к небесам. — Может быть, это сделал какой-нибудь маньяк или наркоман?

«Или же, — подумала Риган, — тот, кто хотел, чтобы все происшедшее выглядело обыкновенным ограблением, в то время как истинная причина была совершенно иная».

— А никто никогда не высказывал предположения, что у нее просто мог случиться сердечный приступ, она упала и умерла, а уж потом кто-то подошел и стащил ее драгоценности, украшения? Такое часто случается с жертвами дорожных происшествий.

— Нет, такого предположения никто не высказывал. Я бы и сама хотела думать, что все именно так и случилось, что она умерла своей смертью. Но я сердцем чувствую, что все произошло не так.

«И я с этим совершенно согласна», — подумала Риган.

— Вам, безусловно, все это трудно пережить.

— Она для меня была всем. Кроме Долли, у меня на свете никого не осталось. С момента ее смерти я здесь еще ни разу не бывала, потому что без нее тут бывать было слишком больно. Все здесь напоминает мне о ней. Именно поэтому я надеюсь, что Ричи удастся продать свое изобретение в эти выходные. Мне так хочется, чтобы обитатели этого дома купили его себе. Но если они не смогут этого сделать, я буду просто вынуждена продать его кому-то еще. У меня нет средств на то, чтобы поддерживать его в должном состоянии, мне просто хочется покончить со всем этим. Мне хочется вернуться в Даллас, к своим друзьям, которые живут именно там. — Люсил покраснела. — У меня к тому же есть там один друг. Этот джентльмен ждет меня. Его зовут Артур Зипп. Мы с ним встретились во время автобусной туристической поездки в Аламо шесть месяцев назад и с тех пор практически не расстаемся.

— О, как это мило! — мягко сказала Риган.

Люсил улыбнулась.

— Да, и если я не потороплюсь со своим возвращением, то я знаю, что некоторые другие девочки из нашего церковного хора могут начать обхаживать его. Ты меня понимаешь, Риган?

— Я вас понимаю. — Риган рассмеялась. Ей припомнились бесчисленные случаи, когда на вечеринках она только успевала познакомиться с каким-нибудь мужчиной и уже намеревалась попросить его принести ей что-то выпить, как тут же около них появлялась его жена или подружка, похожая на домовладелицу, вооруженную ружьем или еще чем-нибудь. Эти женщины готовы были на все ради того, чтобы оградить свою территорию от чужаков, при этом даже не подозревая, что никто и не собирался покушаться на их собственность. «Интересно, что произошло бы на какой-нибудь из этих вечеринок, если бы я действительно попробовала отбить у кого-то мужа или приятеля», — подумала Риган.

— Да, когда умерла моя Бёрди, мне надарили сразу кучу всяких домашних пирогов, и со всех сторон самые разные женщины вдруг стали оказывать знаки внимания, «обхаживать», как вы говорите, — заметил Ричи. — Единственной проблемой во всем этом оказалось то, что у меня в то время не было абсолютно никакого аппетита. Риган, мне уже пора ехать в мое агентство. Ты не передумала ехать со мной?

— Нет, не передумала, Ричи, но у меня есть еще один вопрос к Люсил. А были ли в газетах какие-то статьи по поводу смерти вашей сестры?

— Да, конечно. Я все вырезала. Они лежат у меня в ящике стола, включая и ту, что была посвящена…

— Можно мне их взять почитать?

— Конечно. Я была бы только счастлива, если бы выяснилось, кто же мог сделать такое с Долли. — Люсил подошла к старомодному комоду, достала из одного из ящиков конверт с газетными вырезками и передала его Риган. — Как говорится в Писании: «Пусть станет известна истина, и она освободит нас».

— Я вам обязательно верну все это в самое ближайшее время.

— Не беспокойтесь. Я тут останусь на все выходные, если все будет хорошо.

* * *

Компания «Калла-Лили» сняла номер-«люкс» в гостинице «Уотергрин», расположив там свою штаб-квартиру на все время форума представителей колготочного бизнеса. Учитывая, что компания все равно располагалась в Майами, руководство фирмы в лице Рут Креддок посчитало лишним оплачивать ночевку в гостинице своим сотрудникам. Такое решение было принято, несмотря на то что эти самые сотрудники должны были выполнять свои служебные обязанности в ходе всех мероприятий, к которым относились как ранние встречи за завтраком, так и поздние вечерние посиделки, посвященные проблематике улучшения продаж колготок в страны «третьего мира».

Как бы то ни было, в это утро пятницы дела шли не слишком гладко. Рут, известная еще как «беспощадная» среди своих мучеников-подчиненных, переворачивала все вверх дном в поисках не оказавшихся в городе членов совета директоров компании. Их присутствие было абсолютно необходимо для важного субботнего голосования. В полном густого сигаретного дыма кабинете Рут, практически не переставая, кричала в трубку телефона.

— Что значит — он сейчас путешествует? Я и слышать не хочу про то, что он где-то сейчас пробирается по первозданному лесу и горным тропам верхом на муле. Срочно разыщите мне его самого и его дурацкий рюкзак и посадите в самолет. Если он так хочет, пусть и своего мула привозит с собой сюда! — Рут выпрямилась в кресле и глубоко затянулась сигаретой. — Мне плевать, что такое путешествие было мечтой всей его жизни. Если он хотел обнаружить где-то самого себя, то делать это в любом случае надо было не сейчас, в свое восьмидесятитрехлетие, а немного пораньше! — С этими словами Рут бросила трубку на рычаг.

— Рут, — осторожно напомнила ей ассистентка Этель, — у вас выступление через десять минут.

— Это какое выступление? — нетерпеливо переспросила Рут.

— «Чулки как выражение моды. Факт или фантазия».

— А где мои тезисы к этому выступлению?

— Вот они.

— Ирвинг уже проявлялся?

— Нет, не проявлялся.

— Этель, вы знали моего деда?

— Конечно. Я была его секретаршей в течение многих лет.

— Неужели вы думаете, что я не знаю этого и поэтому спрашиваю? — взорвалась Рут. — Вопрос в другом, Этель. В том, что теперь людям стало на все наплевать, их ничто не интересует. Им наплевать на то, что вот эту компанию мой дед начал с того, что стал сшивать на нашем кухонном столе пары носков. А им на все это наплевать! Они удосуживаются только стричь купоны, получать свои дивиденды, и все! А на то, как работает компания «Калла-Лили», им совершенно начхать. Но они еще пожалеют об этом! Пожалеют, когда мы прогорим, а «нервущиеся колготки Бёрди» появятся на рынке. Вот тогда они действительно пожалеют!

Этель скорбно покачала головой. При этом она еще пару раз цокнула языком, наблюдая, как Рут затушила сигарету в пепельнице и принялась накладывать на губы свежий слой помады.

— Ваш дедушка очень гордился вами, Рут. Гордился тем, как умело вы приняли от него этот бизнес. Он был очень хорошим человеком, но порой становился весьма настойчив, слишком настойчив.

— Этель, — прервала ее Рут, громко захлопнув свою пудреницу, — я вернусь через час и надеюсь, что тут меня будут ждать какие-нибудь добрые известия.

«Я тоже на это надеюсь, — подумала Этель. — Если нет, то эти добрые вести мне во что бы то ни стало потребуется изобретать самой».

* * *

Ник Фаргус пребывал в ужасном расположении духа. Прошлым вечером, едва он успел усесться за один из столиков в каком-то кафе на Оушн-драйв, как проходивший мимо официант поскользнулся и опрокинул на его новую рубашку целую плошку «капеллини помодоро». Короче говоря, вся новая рубашка Ника оказалась облитой красным соусом для спагетти, оставлявшим трудносмываемые пятна, но хуже всего было то, что одна из девушек, сидевших в это время в кафе через несколько столиков от него, уже поглядывала на Ника с некоторым интересом. При этом внешне девушка была не хуже какой-нибудь манекенщицы. Пока Ник бегал домой переодеваться, девушка, естественно, уже ушла из кафе. Только потом Ник понял, что должен был поступить совершенно иначе. Он должен был просто зайти в соседний магазин и купить там себе новую рубашку, что было легко сделать, ибо все эти новомодные магазины работали круглые сутки.

Тяжело вздыхая, Ник сидел теперь за своим рабочим столом и страдал. Уик-энд предстоял очень трудный, особенно если учесть, что в гостинице проходили два собрания бизнесменов.

Проблем было хоть отбавляй. Например, мест в гостинице явно не хватало. Решать все эти вопросы чаще всего приходилось Нику самому, так что в ближайшие два дня он будет занят фактически двадцать четыре часа в сутки, то есть выбраться в Саут-Бич ему теперь удастся только лишь на следующей неделе.

Вот и сегодня рано утром он был разбужен паническим звонком дежурного клерка. Дело в том, что в гостиницу привезли множество гробов и теперь таскали их через холл в демонстрационный зал для показа участникам съезда представителей ритуального бизнеса. Естественно, что такие передвижения не могли не расстраивать гостей отеля, к похоронным делам не имеющих никакого отношения. Когда тем, кто перетаскивал гробы, предложили воспользоваться служебным входом, они заартачились, заявили, что за день до этого видели, как через холл гостиницы преспокойно таскали женские манекены, облаченные исключительно в одни колготки. Против этого никто ведь не возражал, а чем гробы хуже голых манекенов?

На столе Ника опять зазвонил интерком.

«Ну, что еще?» — со злостью подумал он и поднял трубку.

— Господин Фаргус?

— Да, Мария. — Ник потер рукой лоб.

— Один из наших клиентов хотел бы с вами встретиться. — Голос Марии звучал взволнованно.

«Еще одна проблема, — решил Ник. — Что-то все эти проблемы начались слишком уж рано».

— Скажи ему, что я сейчас очень занят, но обязательно приму его немного позже.

— Мистер Фаргус, этот клиент, эта женщина передо мной. И у нее очень важное дело.

— Хорошо, я приму ее прямо сейчас. — Ник знал, по опыту: раз Мария говорит, что дело важное, так оно и есть. Ему повезло, что у него была такая секретарша, она беспокоила его действительно только по серьезным причинам. С мелкими неприятностями она всегда справлялась самостоятельно.

Мгновение спустя дверь его кабинета отворилась и появилась Мария. Лицо ее сияло. Следом вошла Нора Риган Рейли, которую Мария радостно представила:

— …Миссис Рейли, а это Ник Фаргус.

Ник пожал руку Норе.

— Рад познакомиться с вами, миссис Рейли. Знаете, ваше имя мне кажется знакомым.

Мария бросила в его сторону осуждающий взгляд.

— Миссис Рейли пишет детективные романы. — Мария повернулась лицом к Норе. — Я просто обожаю ваши книги. У меня все они есть дома.

— Спасибо.

Тут и Ник быстро вступил в разговор.

— Конечно! Именно поэтому ваше имя мне кое-что напомнило. Видите ли, я читаю не так много, у меня нет для этого времени. Но вообще-то книги я люблю и уверен, что ваши романы мне как раз понравились бы. — Ник понял, что сам себя загоняет в угол. — Кроме того, вы мне напомнили, что моя мать — большая ваша поклонница. Она любит читать. Бесспорно, чтение — очень важная вещь в жизни.

— Именно такого мнения придерживается и мой издатель, — с улыбкой согласилась Нора.

— Могу ли я предложить вам чашечку кофе? — спросила Мария Нору.

— Нет, спасибо. Я хотела вас отвлечь всего на минутку.

— Садитесь, — предложил Ник.

Мария тем временем вышла из кабинета, недовольно покачивая головой.

— У вас прекрасная гостиница… — начала Нора.

— Спасибо. Мы как раз и ставим своей целью понравиться нашим клиентам. Все ли вас устраивает в вашем номере?

— Да, — ответила Нора, — мы с мужем прибыли сюда, чтобы участвовать в собрании владельцев бюро ритуальных услуг.

— Вот как? — Ник попытался придать своему голосу заинтересованность. — Занимаясь этим бизнесом, ваш муж, вероятно, имеет возможность подсказывать вам многие сюжеты для ваших романов, не правда ли?

— Да, ему случается узнавать некоторые интересные истории из жизни людей, — кивнула Нора.

— Знаете, — с энтузиазмом продолжал Ник, — мне всегда было интересно представить, как бы это было, если бы я вдруг очнулся в гробу, в каком-нибудь похоронном зале как раз тогда, как мастера принялись бы мною, так сказать, заниматься. — Ник рассмеялся. — В таком случае, ритуальная фирма должна компенсировать клиентам все расходы? Или же нет?

Нора подняла на него взгляд.

— Ну, я не знаю. Видите ли, все, кто проходил через ритуальные залы моего мужа, по приезде туда бывали уже мертвы.

— Да-да, конечно, вы правы, — усмехнулся Ник, — если все же вдруг произойдет нечто подобное, то, вполне возможно, служащие конторы стукнут вас по голове чем-нибудь тяжелым. Однако, извините, я всего лишь рассказал вам то, что приходило мне на ум пару раз. Не знаю, почему… Наверное, больше думать в тот момент было не о чем…

«Бог мой, — подумал Ник, — я уже заговариваюсь, а на часах всего-то девять пятнадцать утра».

— В общем, я зашла к вам, чтобы поговорить вот о чем… — снова, уже нетерпеливо, начала Нора.

— Вы можете палить, — опять хихикнул Ник, — при этом, естественно, я вовсе не хочу, чтобы вы действительно в меня палили, просто так иногда говорят…

— Да мне и в голову бы не пришло стрелять в вас, — успокоила его Нора, — разве что, может быть, на страницах одной из моих книг.

— О, это было бы просто великолепно! Прошу вас, назовите одного из ваших персонажей Ник, изобразите его эдаким «симпатичным негодяем», и уверяю вас, что обязательно куплю эту книгу.

— Хорошо, договорились. Именно так я и поступлю. Я хотела спросить вас вот о чем. Можно ли организовать у вас в каком-нибудь подходящем помещении завтра, во второй половине дня, небольшой коктейль?

Ник присвистнул и попробовал нахмуриться. Ему нравилось делать именно так, когда вдруг подвертывалось какое-нибудь крупное и выгодное дело. Такая манера поведения заставляла его чувствовать себя важным, значимым.

— Я знаю, что очень опаздываю со своей просьбой. Надо было обратиться пораньше, но произошло нечто важное, что повлияло на теперешнее мое решение.

Ник вступил в роль капитана корабля, достал из ящика стола план гостиницы и разложил ее перед собой на столе.

— Вы знаете, что у нас в эти выходные запланировано множество мероприятий. Поэтому все мои залы заседаний и конференц-залы заняты. Абсолютно все. Не знаю даже, что нам предпринять…

— Как обидно, — вздохнула Нора. — А между тем Ричи уже договорился со всеми этими манекенщицами…

Уши Ника напряглись. Могло показаться даже, что они у него вытянулись вверх. Он чуть было не задрал голову и не завыл от радости. Произнося следующую фразу, он пытался казаться спокойным и даже немного равнодушным.

— А по какому поводу вы собираетесь организовывать коктейль?

— Один из наших друзей изобрел какие-то особенные колготки и хотел бы представить их широкой публике. Кстати говоря, одни из таких колготок как раз сейчас на мне…

— Они очень симпатичны.

— Спасибо. Племянница этого моего друга тут у вас играет свадьбу в воскресенье. Ее зовут Маура Деркин.

— Ну, конечно! Это будет большое мероприятие. Они заказали абсолютно все блюда: от супов до орешков. Так, ну а теперь давайте все же поговорим о ваших планах на этот коктейль…

— О да. Так вот, мой друг, Ричи Блоссом, изобрел эти колготки и уговорил нескольких манекенщиц из Саут-Бич представить свое изобретение в ходе неформального показа. Мы хотели организовать вечеринку для участников собрания колготочников и для манекенщиц. Но теперь, пожалуй, нам придется придумать иной способ презентации.

— Гмм, — Ник не хотел показаться слишком уж взволнованным, однако ему не удалось скрыть переполнявшее его нетерпение, — мне очень не хочется отказывать вам, тем более что семья вашего знакомого именно у нас справляет свадьбу дочери. Знаете, я никогда еще в своей практике такого не делал, но я действительно хочу помочь вам в сложившейся ситуации. Я вот что вам предлагаю: провести коктейль с демонстрацией колготок в моем пентхаусе. Я был бы рад, если бы вы согласились использовать мои апартаменты для вашего мероприятия. Разумеется, я помогу все хорошо организовать там.

— Да, в самом деле, мне кажется, это было бы просто великолепно! — с энтузиазмом воскликнула Нора.

— Уверяю вас, это именно так и есть! Я и сам организовывал там несколько вечеринок, и проходили они просто замечательно. Вам понравится! К тому же, вы сможете организовать там и показ колготок. Мы соорудим небольшой помост. Проходить он будет через всю гостиную, как раз мимо окон с прекрасным видом на океан. Такой пейзаж сможет оттенить ваш замечательный товар — я просто убежден в этом.

Нора решила не упускать эту возможность и воспользоваться готовностью менеджера гостиницы помочь.

— Интересно… а есть у вас список прибывших на съезд бизнесменов и номера комнат, где они остановились? Я хотела бы послать им персональные приглашения на наше мероприятие.

— Есть, конечно! А манекенщицам вы посылать приглашения не собираетесь?

— Вряд ли в этом будет необходимость, — сказала Нора, — потому что все манекенщицы и так будут на показе.

— Конечно, конечно, — с готовностью согласился Ник. Дрожащими пальцами он достал компьютерную распечатку приехавших на колготочный форум делегатов с их фамилиями, должностями и номерами комнат.

— Это просто замечательно! — обрадовалась Нора.

— Так, и вот что еще мы сделаем, — объявил Ник, — в столовой мы соорудим бар…

В следующие несколько минут они успели обговорить и решить вопрос размещения открытого бара и согласовать набор закусок, которые будут подавать специально нанятые для этого официанты.

— Завтра утром я представлю вам примерный расчет, — подытожила Нора. — И спасибо вам огромное за помощь!

Как только она вышла и закрыла за собой дверь, Ник поднял трубку интеркома и связался с хозяйственной службой гостиницы.

— Убедитесь в том, что моя новая цветастая рубашка будет привезена из стирки в мою комнату завтра рано утром.

Кладя трубку обратно на рычаг, Ник нахмурился. Он понимал, что сейчас ему предстоит принять одно очень важное решение.

* * *

Риган и Ричи отправились пешком в модельное агентство «Моделз Моделз», которое располагалось всего в нескольких кварталах от «Четвертой Четверти».

— Здесь все находится так близко друг от друга, — заметила Риган.

— Да, действительно. Чтобы, например, добраться до Саут-Бич, достаточно подняться вверх, вот в ту сторону, где-то на милю. Именно поэтому нам, старожилам, так здорово живется здесь. Нам нет нужды иметь машину, тратить на нее деньги, — пояснил Ричи.

Они поднялись по лестнице в офис, находящийся на третьем этаже. По пути Риган продолжала размышлять. При этом мысли ее шли сразу в трех различных направлениях. «Мне надо позвонить Мауре, — думала Риган. — Она сказала, что сегодня утром пойдет куда-то в город за покупками, но сейчас-то она наверняка уже вернулась домой. Надо проверить, не требуется ли ей какая-нибудь помощь. Помимо этого, мне надо будет обязательно прочесть статьи о Долли Твиггз, даже если в них и не содержится ничего интересного. Вместе с тем мне совсем не хочется оставлять Ричи одного. Что-то подсказывает мне, что он может попасть в неприятности».

Риган даже казалось, что вплоть до окончательного решения вопроса с продажей «Четвертой Четверти» Ричи может грозить серьезная опасность.

В помещении агентства им сразу попались две манекенщицы, сидевшие на скамейке в холле. Они весело поприветствовали Ричи, назвав его по имени. Сама Элейн Басс восседала за огромным металлическим столом. Все стены небольшого офиса были увешаны фотографиями манекенщиц, позирующих, бегущих или, скажем, весело кривляющихся. Помощник Элейн, молодой человек по имени Скотт, сидел за небольшим столиком в самом углу комнаты. Он был занят сортировкой фотоснимков и то и дело отвечал на телефонные звонки. Сквозь открытые окна в помещение проникал яркий солнечный свет.

Ричи представил всех друг другу. Риган понравилась немного грубоватая, но в то же время привлекательная манера поведения Элейн. В ней была некая особенность, видимо, необходимая для ее бизнеса. Заключалась она в том, что всякий, начинавший общение с Элейн, тут же понимал, что ей, так сказать, лапшу на уши не повесишь и что она вообще видит всех насквозь и готова говорить только по конкретным вопросам. Наконец, Элейн просто не могла изображать сверхвнимательного человека, занимаясь ежедневным разрушением чьих-нибудь мечтаний. Чаще всего так случалась потому, что многие девушки, которые обращались к Элейн в агентство, просто не соответствовали тому стилю в моде, который преобладал в данный момент.

— Ричи, ты прекрасно выглядишь, милый, — сказала Элейн. — Нам очень понравился твой рекламный ролик. Ты понравился и нашему клиенту. — Она повернулась к Риган и добавила: — На эту роль мы опробовали буквально всех мужчин Майами старше шестидесяти лет. И ваш друг без всяких проблем стал первым в этом конкурсе.

— Кое-кто из обитателей «Четвертой Четверти» тоже пробовался на эту роль, — сообщил Ричи. — Так вот, теперь я боюсь им признаваться, что выбрали именно меня.

— Ну, это ведь шоу-бизнес, милый! — как бы между прочим заметила Элейн. — Тут такие правила. — Скотт, вручи пожалуйста, Ричи его чек. Так, теперь вот еще что, Ричи. Вот эти девушки, Уиллоу и Анабелл, придут к вам сегодня на репетицию показа колготок.

Девушки еще раз улыбнулись Ричи.

Элейн тем временем продолжала:

— К сожалению, они смогут пробыть у вас только час. Не вздумай задерживать их дольше. Я шучу. Вы ведь все равно им ничего не заплатите… — Она опять повернулась к Риган. — Не представляю, как это ему удалось меня уговорить согласиться на все это. — Не дожидаясь ответа, она пояснила: — Обычно моим манекенщицам платят за каждую минуту их появления на подиуме.

— Да уж, Ричи умеет уговаривать, — рассмеялась Риган.

— Точно! Но если бы он не подарил мне пару этих своих колготок, — с этими словами Элейн продемонстрировала всем свои ноги, — я бы никогда не узнала, насколько замечательны эти штуки. Послушайте, мы как раз собираемся заказать себе несколько сандвичей. Вы не хотите присоединиться к нашему ленчу? К тому же, к нам тут должен через часок приехать один фотограф, и я хотела бы вас, Ричи, показать ему. Я думаю, что вы прекрасно подойдете для реализации одного проекта, который он задумал.

Риган взглянула на часы. Был почти полдень.

— Ричи, я хотела бы на какое-то время вернуться в гостиницу и кое-кому позвонить. Вы не будете против, если я зайду за вами примерно в половине второго? — спросила она.

— Риган, тебе вовсе необязательно за мной заходить, — запротестовал Ричи. — Разве ты не хочешь сходить на пляж и искупаться?

— Ну, она прекрасно понимает, что в это время вредно сидеть под открытым солнцем, — вступила в разговор Элейн. — Я всем своим девушкам об этом твержу. Что, впрочем, вовсе не означает, что они меня всегда слушают.

Риган рассмеялась.

— Я никогда раньше не бывала на репетиции показа мод. И не хочу пропустить такого зрелища. Так что я все-таки зайду за тобой, Ричи, и мы вместе отправимся к тебе домой.

— Ну, хорошо, — согласился он. — Элейн, я бы не отказался от ржаного хлеба с колбасой.

* * *

Вернувшись в гостиницу, Риган первым делом включила вентилятор. Становилось невыносимо душно. Она налила себе стакан воды, плюхнулась на кровать и набрала номер Мауры.

— Как твои дела? — спросила она подругу.

— Все в порядке! Я сходила к парикмахеру, посмотрела, что за прическу он может мне сделать. И была потрясена: мне казалось, что с бигуди и тому подобным было покончено еще лет двадцать назад.

— А я вообще никогда не знала, что их когда-либо применяли.

— Сейчас же я, наверное, пойду на задний двор и искупаюсь в бассейне. Скоро придет Джон, и я не хочу, чтобы он застал меня в том виде, в котором я сейчас пребываю. А то еще испугается и откажется на мне жениться. Ведь еще не поздно.

— А что, если ему нравятся бигуди и все такое? — предположила Риган. — Может быть, они напоминают ему о какой-нибудь девочке, в которую он был влюблен в первом классе?

— В любом случае сейчас не время напоминать ему о его старых увлечениях, — сухо заметила Маура. — А как там у тебя развиваются дела?

— Я все утро провела с Ричи, — сказала Риган. — Знаешь, немного беспокоюсь за него.

— Мне тоже совсем не нравится то, что произошло с вами вчера вечером, — призналась Маура. — К тому же он так переживает, так не хочет терять свой дом. Как здорово, что твоя мама согласилась помочь ему в организации коктейля завтра вечером.

— О, хорошо, что ты напомнила. Мне нужно ей позвонить и выяснить, как там у нее все получается. Я вообще-то собиралась помочь Ричи с его репетицией показа мод сегодня во второй половине дня, если не буду тебе нужна для чего-нибудь еще в это же время.

— Хорошая идея, Риган. Я бы как раз хотела, чтобы ты побыла с Ричи. В любом случае сегодня вечером мы все равно увидимся, а после обеда я схожу в какую-нибудь другую парикмахерскую. Может быть, там они придумают нечто более привлекательное для моих кос. Если так пойдет и дальше, то я остановлю свой выбор на какой-нибудь прическе «а-ля индеец-могавк».

— Что ж, в таком случае попроси их покрасить часть твоей шевелюры в пурпурный цвет. Это тебе очень подойдет, — засмеялась Риган.

— Тогда моя прическа по цвету как раз будет соответствовать платью моей мамаши, — поддержала Маура шутку подруги. — Как бы то ни было, рада буду вас всех увидеть сегодня вечером в «Уотергрине». — Маура помедлила. — Присматривай там за Ричи.

— Обязательно, — сказала Риган, пытаясь придать легкость своему голосу. Повесив трубку, она почувствовала небольшое беспокойство, но все же открыла конверт с газетными вырезками и стала их читать. Пришла пора выяснить, кто же такая эта Долли Твиггз.

* * *

Прошел почти час с того момента, как Нора уселась за столик в своем номере и принялась надписывать конверты, на каждом указывая номер комнаты в отеле и фамилии бизнесменов, прибывших на колготочный съезд. Всех их она приглашала на свой коктейль. Времени для составления красочных приглашений уже не осталось, поэтому Нора быстро составила проект пригласительного текста, а Мария согласилась напечатать его и размножить на компьютере.

— А что, если я использую компьютерную графику и таким образом придам нашему тексту некоторую привлекательность? — предложила Мария. Как только приглашения будут готовы, Мария обещала прислать их в комнату Норы и Люка.

Нора отпила глоток клюквенного сока, который взяла в мини-баре своего гостиничного номера. Был уже почти полдень. «Как только надпишу последний конверт, тут же отправлюсь к бассейну и закажу себе там приличный обед», — решила она.

Позади нее распахнулась дверь. Нора резко обернулась и увидела Люка. Он улыбнулся жене.

— Как твои дела, дорогой? — спросила Нора.

— Была небольшая неразбериха с номерами для участников нашего форума и экземплярами гробов. Но потом удалось все утрясти, так что теперь вроде бы все в полном порядке. Мы всех и всё зарегистрировали, и у меня появилась пара свободных часов. — Люк снял пиджак. — Удалось тебе немного отдохнуть сегодня утром?

— Отдохнуть? Пожалуй, нет, хотя я поработала весьма плодотворно. Все это время занималась исключительно организацией коктейля для Ричи. Оказалось, что все залы в гостинице уже давно зарезервированы, так что пришлось искать иной выход из положения. В результате менеджер гостиницы предложил провести коктейль в своем пентхаусе. Он вообще оказался ужасно милым молодым человеком. Может быть, он даже сможет понравиться нашей Риган…

— Не говори ей об этом. Иначе она просто убьет тебя, — как бы между прочим заметил Люк.

— О, я знаю, знаю. Просто дело в том, что он так мило повел себя со мной и все устроил. Я очень надеюсь, что наша вечеринка поможет Ричи с его колготками. Будет очень жаль, если Ричи и его друзья потеряют свой дом.

Люк кивнул.

— Да, вот такие благородные дела надо всегда поддерживать и нечего заниматься всякими пустяками, потому что на пустяки просто жаль убивать драгоценное время.

— Дорогой, ты, наверное, забываешь, что мы с тобой повстречались именно во время одного такого пустячного времяпрепровождения. Мы с тобой встретились по объявлению, совершенно не зная друг друга.

— У нас все было абсолютно по-другому, потому что наша встреча вовсе не была организована, например, твоей мамашей…

В этот момент в дверь постучали.

Люк вопросительно посмотрел на Нору.

— Ты что-нибудь заказывала в номер из еды?

— Ты шутишь? Я как раз хотела спуститься к бассейну и поесть что-нибудь там, около воды, если ты не возражаешь.

— Я с превеликим удовольствием составлю тебе компанию, — сказал Люк и пошел открывать дверь.

В коридоре стоял Ник Фаргус с кипой сложенных в аккуратную стопку листочков.

— Вы — мистер Рейли?

— Да, так точно.

— Я — Ник Фаргус. — Он протянул руку Люку. — Я — менеджер гостиницы «Уотергрин», мы пытаемся помочь вашей жене организовать небольшую вечеринку завтра вечером.

— Заходите, Ник, — позвала из гостиной Нора.

— Я принес вам приглашения. Они все готовы к отправке.

— Как мило с вашей стороны, — сказала Нора. — Мне осталось просто разложить их по конвертам и положить всем под двери.

— Не беспокойтесь, этим мы займемся сами, — твердо возразил Ник, вновь входя в роль капитана корабля. При этом он протянул Норе одно из отпечатанных приглашений. — Как вам нравится такой вариант?

Нора взглянула на предложенный ей листок с текстом и рисунком. Ее улыбку вызвало множество женских ног в колготках вокруг короткого текста приглашения.

— Люк, послушай, что мы тут придумали! — Нора принялась читать:

«Не терзайте себя сомнениями!

Нора Риган Рейли приглашает вас на коктейль со множеством прекрасных блюд, в ходе которого вашим глазам будут представлены потрясающие по качеству колготки, за которые не жаль и жизнь отдать.

Не упускайте свой шанс!

Обязательно приходите в апартаменты пентхаус „А“ в три часа пополудни в субботу, и тогда на ваших колготках больше не появится ни одного разрыва!».

Нора сняла очки для чтения и подняла глаза на мужа.

— Каково твое мнение, Люк?

— Я бы пошел на такое мероприятие.

— Весьма высоко ценю доверие, которое вы выразили мне своим голосованием.

Ник рассмеялся.

— Что ж, можно считать, что мы готовы ко всему. Тогда я все сразу вам и изложу. Мистер Рейли, я знаю, что вы к нам приехали, чтобы участвовать в форуме представителей ритуального бизнеса. Все ли в услугах, представляемых гостиницей, вас удовлетворяет?

— Да, конечно. У нас были небольшие проблемы сегодня утром в связи с доставкой в гостиницу нужных нам для экспозиции гробов и местом для их презентации. Но сейчас проблема решена. Дело в том, что произошла небольшая путаница с номерами комнат.

Ник опять рассмеялся, но на сей раз немного нервно.

— Да, я в курсе. Мне по этому поводу сегодня утром звонили. Манекенщицы с их колготками, и ваши гробы едва не очутились в одном и том же зале. Вот такое сочетание действительно могло бы выглядеть весьма интересно. Если бы этих манекенщиц еще и положить в ваши гробы, то таким образом мы могли бы вообще придать новые оттенки известному выражению «живой труп». — На лбу Ника выступили капельки пота. «Бог мой, — подумал он, — неужели это я сказал сейчас подобную гадость?».

Люк улыбнулся.

— Да, пожалуй, так и получилось бы.

— Что ж, мне пора идти. Надо поскорее распространить приглашения.

Нора вручила ему конверты. Ник потряс ими и торопливо покинул номер.

Люк недоверчиво посмотрел на Нору.

— Так это он — подходящая кандидатура для зятя в твоих глазах?

Нора чувствовала себя явно неловко.

— Но ведь он не хотел сказать ничего плохого.

Люк улыбнулся.

— Ты всегда так завершаешь свои произведения. — Он слегка потянулся. — Мне необходимо переодеться. А потом спустимся вниз и займем лучшие места в плавучем баре и испробуем, хорошо ли они тут готовят свои знаменитые «Пина колада».

* * *

Надин вытянулась на пляжном лежаке, покрытая с головы до пят толстым слоем крема для загара. «Как замечательно, — думала она, — хотя начинает немного припекать. Надо бы искупаться».

Она поднялась и подошла к кромке воды. Ее ноги оставляли следы на песке, а набегавшие волны мягко плескали по щиколоткам. Вода не была холодной, но Надин, которая так и не могла заставить себя выдержать медленную процедуру привыкания к воде, неизбежно более холодной, чем жаркий воздух, не терпела даже малейшего дискомфорта. Вдруг, повинуясь некоему порыву, она сорвалась с места и с ходу нырнула в океан. Волны сомкнулись над ее загорелым телом. Ей понравилось ощущение мгновенного бегства от всех звуков окружающего мира. Стали слышны только глухие голоса подводного мира, которыми полны все эти скучные фильмы о жизни морей и океанов.

Надин вынырнула, отбросила назад волосы, нырнула опять, пытаясь поймать волну. Это ей удалось, и она какое-то время качалась на ее гребне, потом опять нырнула, достав руками до дна и немного поцарапав ладони о крошечные камешки и ракушки.

— Черт побери! — забывшись, произнесла Надин под водой и тут же наглоталась ею. Она встала на ноги и принялась изучать последствия нанесенного ущерба: три ее драгоценных ногтя оказались сломанными.

— Какая досада! — пробормотала себе под нос Надин, выйдя из воды и направляясь к своему лежаку. — День великолепный, но надо немедленно привести ногти в порядок.

Надин собрала вещи и направилась к дому Джоя. Она остановилась у душа на выходе с пляжа и постояла в очереди, чтобы смыть с ног песок. Стоять пришлось довольно долго, потому что какой-то мальчишка был твердо убежден, что ему надо удалить со своих подошв абсолютно все, даже самые маленькие песчинки. От нечего делать Надин принялась наблюдать за тем, как тут же, неподалеку, манекенщица позировала перед объективом фотографа. Рядом с ней замер осветитель с большим прожектором. Манекенщица была одета в зимнюю шубу. «Да, наверное, мне надо было бы заплатить огромные деньги, чтобы я согласилась вот так стоять под солнцем и потеть в этих мехах, — подумала Надин. — Да еще при этом общаться с фотографом, который говорит с тобой так, будто он какой-нибудь знаменитый кинорежиссер. В любом случае я даже понять не могу, на каком именно языке он на нее орет? На шведском, что ли?».

Но вот подошла ее очередь идти под душ. Надин быстро сполоснула ноги и надела сандалии. Пересекая улицу, она размышляла о том, куда следует направиться, чтобы сделать маникюр. «А что, если взять автомобиль Джоя и немного проехаться по окрестностям? — размышляла Надин. — Ведь должна же тут быть парикмахерская, маникюрный кабинет, или что-то в этом роде».

* * *

Риган сердито швырнула на кровать газетные вырезки. В них не было ничего, что могло бы ей помочь. Долли Твиггз все очень любили. Она и ее муж купили многоквартирный дом практически за бесценок сорок лет назад. Когда муж умер, Долли взяла на себя заботы о поддержании дома в должном порядке, однако с течением времени делать это становилось все труднее. В конце жизни Долли просто хотела продать дом. Детей у нее не было. После смерти Долли осталась в живых только ее сестра Люсил Койл, у которой тоже не было детей.

Тело Долли обнаружила группа местных жителей, которая следовала давней традиции начинать день с раннего купания в океане. В газете приводились слова одного из этой группы, некоего Сида Бернстейна: «Мы все были потрясены, когда пришли на пляж и увидели ее там. Как нам тогда хотелось поймать парня, который это сделал. Дело в том, что я бывал в свое время на некоторых из мероприятий, которые организовывались в „Четвертой Четверти“, и прекрасно помнил Долли. Она была очень доброй, всегда готовой помочь женщиной. Она мне даже сказала, что как только в ее доме освободится какая-нибудь квартира, она обязательно разрешит мне в ней поселиться».

Приводились и слова одной не назвавшей себя женщины: «В доме Долли собралась немыслимая комбинация жильцов. Здесь одновременно можно было встретить людей и зажиточных, и очень бедных. Тут были жильцы с кучей денег, купавшихся в роскоши, и бывшие бездомные, влачившие практически нищенское существование. Тут в клубах множество людей принимают наркотики, другие в нашем городе напиваются до бессознательного состояния в парках. А Долли Твиггз была порядочной женщиной, богобоязненной и поселилась в этом городе еще до того, как многие вообще впервые услышали об этих местах. И вот оказалось, что именно она и не смогла погулять по пляжу однажды рано утром. У меня вообще есть подозрения на этот счет и касаются они многих из живущих в нашем городе людей. У меня есть основания подозревать, что кто-то из них совершил этот отвратительный поступок».

«Великолепно, — подумала Риган, — следовательно, подозревать можно практически всех и каждого, все население города. Если бы не вчерашний случай, когда нас с Ричи едва не переехали автомобилем, я бы действительно могла прийти к заключению, что гибель Долли произошла всего лишь потому, что некто позарился на ее деньги, чтобы удовлетворить какую-то сиюминутную нужду.

Однако что-то подсказывает мне, что дело здесь обстоит несколько иначе, что есть и другие, скрытые причины, приведшие к преступлению».

Риган подняла трубку и набрала номер родителей. Телефонистка соединила ее с комнатой Норы и Люка, но даже после четвертого звонка трубку никто не снял. Когда телефонистка вновь появилась на линии и спросила Риган, не хочет ли та оставить для родителей сообщение, Риган ответила утвердительно.

— Скажите им, что звонила дочь и что мы с ними увидимся сегодня вечером.

— А как ваше имя? — по-деловому спросила телефонистка.

«Уж они-то наверняка его знают, неужели непонятно?» — подумала Риган, но вслух сказала:

— Ненси Дру.

— Благодарю вас, Ненси. Хорошего вам дня!

— И вам тоже.

Не успела Риган повесить трубку, как телефон зазвонил. Пришлось ответить.

— Алло.

— Это Риган Рейли? — спросил мужской голос на другом конце провода.

— Да, это я. С кем я разговариваю?

— Меня зовут Генри. Я служу официантом в кафе рядом с тем местом, где вас вчера чуть не сбил седан.

— Да, понимаю.

— Я подумал, что вам интересно будет узнать, что я был на Коллинз-авеню сегодня и видел, как полицейский грузовик оттаскивал с парковки синюю машину, которая показалась мне похожей на ту, что проскочила на бешеной скорости мимо вас вчера вечером. Должен признать, что я человек довольно любопытный, поэтому я подошел к водителю грузовика и спросил, почему он перетаскивает эту машину.

— И что же он ответил? — быстро переспросила Риган.

— Вы готовы услышать потрясающую новость? — риторически вопросил Генри.

— Готова, — ответила Риган, решив про себя, что она даже более, чем готова.

— Он сказал, что это — угнанная машина.

* * *

Номер, отведенный под штаб-квартиру компании «Калла-Лили», пронзил истошный вопль.

— Я просто не могу в это поверить! Что я вам говорила? — орала Рут.

Этель, не двигаясь, стояла рядом с ней. Рут читала и перечитывала приглашение, поступившее от имени Норы Риган Рейли.

— Теперь все пойдут на этот коктейль и получше разглядят там эти колготки. Я права, Этель?

Секретарша в который уже раз за сегодняшний день скорбно покачала головой, потом осторожно спросила:

— Извините, если вы все же туда пойдете, не могли бы вы попросить у нее автограф для меня?

— Заткнитесь, Этель! — Рут подскочила к своему столу и с размаху швырнула на него сумочку. — Есть у нас какие-нибудь известия с этой туристической конной тропы?

— Пока нет, но кое-какие хорошие новости мы получить все же успели, — бодро сообщила Этель. — Разыскали Бредфорда Стемплера-третьего на Канарских островах, и сейчас он находится на пути сюда. Мы все еще пытаемся найти Престона Ландерса. Пока безуспешно.

— Счастливчики, они находят свободное время для полноценного отдыха! Насколько я могу судить, Ирвинг тоже еще не появился в гостинице.

— Нет, мадам.

Рут подняла трубку и набрала номер лаборатории. Ирвинг отозвался только после шестого звонка.

— Да.

— Что происходит? В чем дело? — требовательно спросила Рут.

— Привет, Рут.

— У тебя есть что-нибудь новенькое для меня?

Ирвинг вздохнул.

— Материя похожа на мифический «криптонит». Она просто не желает разрушаться. Эти колготки могут привести к крушению всей колготочной промышленности точно так же, как появление компьютеров практически привело к исчезновению пишущих машинок…

— Не сыпь мне соль на раны! Сколько тестов тебе еще осталось провести?

— Всего лишь несколько. Одну пару колготок я отдал сегодня утром своей теще. Она хочет пройтись по всему городу и вообще находится в прекрасном расположении духа, так что вполне возможно, что именно она сумеет обнаружить в этой вещице хоть какой-нибудь изъян.

— Ирвинг, нам просто позарез нужно заполучить патент на эти колготки.

— А что мы будем делать, когда срок действия этого патента истечет?

— Это случится аж через семнадцать лет.

— И все же, что мы будем делать тогда, Рут? — мягко продолжал настаивать на своем Ирвинг. — Хотя к тому времени это вряд ли будет тебя особенно беспокоить. Ты уже сможешь с чистой совестью лежать в гамаке во дворе своего дома и ни о чем более не заботиться.

— Вовсе нет, Ирвинг! Если ты помнишь, мой дед оставался в активном бизнесе до самого конца, и я собираюсь поступить точно так же. Непосредственно перед истечением срока действия нашего патента мы выбросим эти колготки на рынок. Во всяком случае, тогда мы хоть заставим пострадать другие компании. Надеюсь, что к тому времени будет модно носить колготки двадцати двух различных цветов.

— Я просто убежден, что за эти семнадцать лет ты обязательно придумаешь способ сделать так, чтобы именно это вошло в моду. Ты ведь, Рут, всегда ухитряешься контролировать ситуацию. — Ирвинг улыбнулся. Рут почувствовала это, хотя и не видела его лица. — Впрочем, на этот раз ты, кажется, потерпела фиаско.

Рут передернуло.

— Мне пора идти. Держи меня в курсе дел. — Она бросила трубку и крикнула: — Этель, нам надо арендовать еще несколько вертолетов. Во что бы то ни стало следует найти этого новоявленного Деви Крокетта, даже ценой собственной жизни.

* * *

Надин забралась в автомобиль Джоя и тут же чуть не выпрыгнула из него, когда ее голые ноги коснулись раскаленной поверхности сиденья.

— Надо быстренько включить кондиционер, — с этими словами она запустила двигатель и повернула переключатель температурного контроля на полную мощность.

Из щелей кондиционера повалил еще более горячий воздух, чем тот, что был в кабине. Надин вынуждена была сесть на собственные ладони, чтобы навсегда не прилипнуть к виниловым чехлам, прикрывающим сиденья.

— Прошу тебя, милый холодный воздух, приходи поскорее, — взмолилась Надин.

Вернувшись домой с пляжа, она приняла душ, переоделась в шорты и легкую блузку. Ей было очень приятно находиться в доме Джоя, среди его вещей, несмотря на то что Джой и его соседи практически никогда здесь не убирали. В разбросанных мужских вещах, валявшихся по всем углам, было что-то трогательное. Спортивные штанги и тренажеры стояли почему-то посреди гостиной, обставленной, к тому же, разного стиля мебелью, которая, казалось, была занесена сюда прямо с улицы, где простояла, видимо, дня три под проливным дождем. На окнах висели блеклые занавески с неровными нижними краями. Похоже, они уже были в таком состоянии, когда Понс де Леон в свое время открывал Флориду. Повсюду по ковровому покрытию были разбросаны кеды, кроссовки, спортивные сумки и мячи для гольфа. Однако это совершенно не заботило хозяев помещения. Надин хотела было заняться уборкой, но потом передумала, вспомнив одну практическую мудрость, завещанную ей бабушкой: «Если у парня не убрано в квартире, он и есть тот самый закоренелый холостяк, который тебе нужен. А вот если неприбранная квартира у девушки, то девушка эта — просто-напросто неряха».

Выехав на дорогу, Надин вдруг подумала, что со временем она действительно может привыкнуть к Майами. Оставалось еще заставить Джоя привыкнуть к мысли о том, что и ему надо быть с ней вместе. Все эти перелеты через полстраны начинали надоедать, не говоря уже о том, что они плохо сказывались на ее здоровье. Надин просто ненавидела чувство опустошенности, которое испытывала по пути из Майами после очередного уик-энда. «Джозеф, — подумала вдруг Надин, — когда же ты догадаешься купить мне билет всего в один конец?».

Глубоко задумавшись, она ехала в плотном потоке машин по двухполосной дороге. Неожиданно ей на глаза попался нужный указатель: «Значительное событие! Открылся новый маникюрный салон». Быстро глянув в зеркало заднего обзора, Надин решила, что у нее достаточно времени и места для того, чтобы свернуть в указанном направлении. Ей даже удалось припарковаться как раз напротив входа в салон. «Если это — большое событие для всего города, — подумала она, — то здесь в состоянии неплохо поработать с моими ногтями. Ведь они заинтересованы в том, чтобы мне захотелось снова сюда вернуться. Нет нужды сообщать им, что я проездом в Майами, во всяком случае, пока».

* * *

Риган заехала за Ричи в агентство манекенщиц. Вместе они проехали вдоль Оушн-драйв, возвращаясь в «Четвертую Четверть». Войдя в здание, они поднялись в квартиру Ричи, чтобы взять там необходимое количество колготок для репетиции показа. На телефоне Ричи мигала лампочка, сигнализировавшая о том, что на его имя поступило какое-то сообщение.

— Риган, правда, это замечательно: возвращаться домой и видеть, что про тебя не забывают, и кто-то даже оставил тебе послание.

— Да, за исключением тех случаев, когда ты пытаешься воспроизвести это послание на своем автоответчике, и выясняется, что кто-то просто взял и вместо сообщения повесил трубку.

Ричи нажал на кнопку воспроизведения. Электронный голос монотонно сообщил: «Количество поступивших посланий — одно». Риган всегда казалось, что голос этот должен звучать тем живее, чем больше посланий для абонента поступило. Или же, например, он должен был бы произносить какую-нибудь другую фразу, например: «Поздравляю! Вам позвонили целых восемь человек!». Или: «Вы, видимо, стали очень популярной личностью! Вам позвонили аж двенадцать человек!». Или: «У вас, видимо, накопилась куча неоплаченных счетов. Вам звонили двадцать три раза!».

Мгновение спустя аппарат воспроизвел голос Норы Риган Рейли: «Ричи. Это — Нора. У меня для тебя прекрасные известия. Удалось зарезервировать для нас пентхаус в нашей гостинице. Здесь мы сможем провести и коктейль, и презентацию колготок. Перезвони мне».

— Твоя мать — святая женщина! — У Ричи даже дыхание перехватило. Он принялся торопливо набирать телефон «Уотергрина». — Она просто-напросто святая женщина.

— Святая Нора? — повторила Риган. — Что-то в этом сочетании действительно есть. Может быть, в книжных магазинах стоило бы перенести ее книжки в секцию религиозной литературы?

— Алло, Нора! — между тем закричал в трубку Ричи. — Как ты поживаешь, любовь моя?

Риган заметила, как расцвело лицо Ричи, пока мать рассказывала ему в деталях об организации предстоящего коктейля.

— Подожди-ка, Нора, дай я включу микрофон, чтобы твои слова могла слышать и Риган. Она тут как раз у меня.

— Привет, ма! — откликнулась Риган.

— Привет, Ненси! — ответила Нора.

Риган улыбнулась.

— Ты получила мое сообщение?

— Да, дорогая. Клерк дежурной службы гостиницы спросил меня, неужели я так хочу придать всем элементам своей жизни нотки детективных тайн, что даже свою дочь назвала именем героини известного детективного романа — Ненси Дру?

— Ты бы ему сказала, что у тебя дома есть еще и сынок, которого ты назвала Эдгар Алан По Рейли.

— Послушай, Нора, — взволнованно вступил в разговор Ричи, — повтори для Риган то, что ты мне уже рассказала насчет всяких организационных деталей предстоящего коктейля…

— Здешний менеджер гостиницы — очень милый молодой человек… — начала рассказывать Нора, и в течение следующих десяти минут они обсуждали, как все будет организовано в субботу вечером. Когда их разговор завершился, они договорились встретиться на ужине в «Уотергрине» в компании семьи Деркинов.

— Ричи, — спросила Риган, — а музыку ты какую-нибудь предусмотрел для показа?

— Музыку? — удивленно переспросил Ричи. — Вот об этом я даже не подумал.

— Музыка здорово помогает создать нужную атмосферу, настроение, возбудить интерес публики. Дизайнеры всегда запускают какое-нибудь особое музыкальное сопровождение на своих демонстрациях. У вас в «Четвертой Четверти» вообще есть какая-нибудь стереосистема, музыкальный центр?

Ричи как-то виновато посмотрел на нее.

— Ну, видишь ли… — с этими словами он подвел ее к громоздкой оранжевого цвета развалюхе с красочной картинкой удивленного коричнево-белого пса, обнюхивающего раструб граммофона. Надпись под картинкой гласила: «Он слушает голос своего хозяина».

Риган долго и удивленно смотрела на чудовищную машину.

— Я не думаю, что эта штука нам подойдет, — сказала она. Ей вдруг представилось, как она стоит и крутит ручку граммофона, а манекенщицы в это время торжественно вышагивают по подиуму, демонстрируя колготки. — Но она явно заслуживает почетного места в какой-нибудь коллекции. Это я тебе точно говорю.

На глазах Ричи появились слезы.

— Бёрди и я купили эту вещь ко дню нашей свадьбы. Нам тогда нравилось включать ее и танцевать вдвоем. До свадьбы мы даже брали уроки танцев, чтобы не выглядеть смешно, когда нас попросят станцевать на свадьбе.

— Думаю, что Маура и Джон тоже прошли соответствующую ускоренную подготовку на этой неделе, — заметила Риган. — Ладно, давай пока не будем переживать насчет музыки. Сейчас нам надо побыстрее спуститься вниз, потому что остальные, наверное, уже собрались там. Попозже я позвоню маме и узнаю, нет ли у ее «милого молодого человека — менеджера гостиницы» еще и стереосистемы в его превосходном пентхаусе. А сейчас давай поскорее возьмем все эти колготки и…

— Ты тоже святая, Риган. Я тебе точно говорю!

— Ричи, пожалуйста, не надо преувеличивать! Что касается моей матери, то, пожалуй, ты прав. Но в отношении меня это вовсе не так, потому что я точно знаю, что я — не святая, — рассмеялась Риган.

— Но тогда ты просто мой ангел-хранитель.

Риган замерла, потрясенная этим сравнением. После того что произошло вчера, эти слова вовсе не казались ей шуткой, далекой от действительности.

* * *

Надин вошла в раскрашенные красно-бело-голубые двери маникюрного салона, носившего название «Прочны как гвозди», и содрогнулась. Из кондиционера в углу помещения шел обжигающе холодный воздух. Рядом с аппаратом на раздвижной лестнице стоял рабочий и пытался как-то перекрыть этот леденящий поток. К Надин тут же подскочила сотрудница салона с блестящими черными волосами и густым макияжем. Несмотря на это, ясно было, что женщине почти пятьдесят лет.

— Что бы вы хотели сделать? Маникюр или педикюр?

Надин зябко повела плечами.

— Здесь у вас страшно холодно.

— Мы это сейчас быстренько исправим. Так вы хотите маникюр или педикюр? — настойчиво и с надеждой в голосе переспросила женщина.

— А свои инструменты вы стерилизуете? — осторожно уточнила Надин.

— Да, естественно. Для этого у нас есть специальная стерилизующая машина. Она здорово уничтожает микробы.

— Что ж, — согласилась Надин, хотя ее смутило отсутствие в салоне других клиентов. Это всегда вызывало у нее подозрения. «Правда, — признала Надин, — если это у них действительно один из первых рабочих дней, то, может быть, им нужно время, чтобы обзавестись своей клиентурой, запустить бизнес полным ходом».

В салоне все выглядело вполне сносно, соответствовало обстановке прочих подобных заведений. Вдоль небольшого фасадного окна выстроились шесть маникюрных столиков с необходимыми инструментами и принадлежностями. В уголке, отведенном под зал ожидания, на бамбуковом столе лежали пачки журналов. Этот уголок, вероятно, когда-нибудь будет полон клиентов с потрескавшимися ногтями и пальцами в заусенцах, ждущих своей очереди бок о бок с теми, кому уже обработали их ногти и кто сидел теперь с вставленными между пальцами клочками специальной бумаги и ждал момента, когда высохнет лак и им разрешат наконец обуться.

— Меня зовут София, — представилась женщина. — Проходите, пожалуйста, и садитесь. Я принесу сейчас удобный тазик с приятной горячей водой для ваших ног.

— Мне не нужен педикюр, — твердо ответила Надин. — Единственное, что мне необходимо, так это поправить кончики ногтей.

— О, такие операции — наша специальность! — воскликнула женщина, пытаясь скрыть свое разочарование. — Тогда педикюром мы с вами займемся в ваш следующий визит, хорошо?

Это прозвучало почти как приказ.

Надин села за столик напротив Софии, которая тут же принялась объяснять ей, что еще две сотрудницы выходят на работу только завтра, а третья (в это трудно поверить, не правда ли?) сказалась больной в первый же свой рабочий день! Кроме того, придется нанять еще нескольких девушек, но только самых лучших, разумеется.

«Боже мой, неужели она так никогда и не приступит к работе? Неужели она не может немного поторопиться?» — подумала Надин раздраженно.

София взяла руку Надин в свои ладони и принялась ее изучать.

— О, а вы здорово повредили свои ногти. Они выглядят просто ужасно. — Но тут же успокоила: — Не волнуйтесь. Я все исправлю.

Действовала София ловко и быстро. Лишь изредка Надин на всякий случай восклицала: «Ой, осторожно!». Но беспокоиться было нечего, поэтому вскоре Надин переключилась с ногтей, на окружавшую ее обстановку. Ее внимание привлек рабочий. Он несколько раз спускался по раздвижной лестнице на пол, рылся в чемоданчике с инструментами, потом взбирался обратно под потолок, к кондиционеру. «Приятный паренек, — подумала Надин. — Но не такой симпатичный, как мой Джой».

Неожиданно дверь салона с грохотом распахнулась.

— Я хотела бы сделать маникюр! — прокричала прямо с порога крепкая пожилая дама. — Я по почте получила одно из ваших рекламных объявлений.

София выпустила из рук пальцы Надин и бросилась к новой клиентке.

— Конечно, конечно. Только подождите секундочку.

Дама развернулась и прокричала кому-то, ожидавшему ее на улице:

— Все в порядке, можешь ехать дальше! Они примут меня. Только возвращайся поскорее. Я не хочу тут торчать весь день.

— Входите, садитесь. Вам придется подождать всего только минутку, — затараторила София.

«Бог мой, то же самое она говорила минуту назад», — констатировала Надин, которой чертовски надоел этот салон.

Новая клиентка, отдуваясь, плюхнулась в кресло рядом с Надин.

— Ой, как у вас тут холодно! — пожаловалась она.

Надин заметила, как обиженно взглянул на нее рабочий, продолжавший возиться с кондиционером.

— Кондиционер у нас что-то стал работать слишком сильно, — попыталась пошутить София. — Мы сейчас его починим. Буквально через несколько минут, не больше.

Пожилая дама тем временем уставилась на голые ноги Надин.

— Неужели вам не холодно?! — спросила она.

— Очень холодно. Я просто замерзаю, — усмехнулась Надин.

— Слава Богу, что на мне эти замечательные колготки. Иначе я бы тут ни за что не осталась.

Надин сморщила нос.

— По-моему, сегодня слишком жарко, чтобы еще и колготки носить?

— Эти колготки совершенно особенные, — объявила пожилая женщина со знанием дела. С этими словами она приподняла подол своего длинного платья, очень напоминавшего домашний халат, и продемонстрировала собравшимся красивые колготки розового цвета. — Они просто дышат. Они дают вам прохладу, когда вам это нужно, сохраняют для вас тепло, когда вам бывает холодно. А лучше всего то, что они не рвутся!

— Вы это серьезно? — удивилась Надин, не сводя взгляда с колготок.

— Вполне! Я и сама в это не верила, пока не испытала на себе.

— А где вы их раздобыли? — все еще недоверчиво спросила Надин.

Пожилая женщина опустила подол платья и чуть понизила голос.

— Они еще не выпущены в продажу. Мой зять — инженер. Он проверяет их для своей компании, чтобы выяснить, насколько реальны их замечательные качества. Его компания хочет купить права на эти колготки. Только это пока большой-большой секрет! Мой зять особо и не рассказывает мне об этом. Если говорить честно, то он вообще со мной мало разговаривает.

— Все, готово! — воскликнула София, закручивая крышку на флакончике лака. — Будьте осторожны.

— Я понимаю, — ответила Надин.

С этими словами она наклонилась, чтобы поднять с пола свою сумочку. Одетая в замечательные колготки пожилая клиентка в тот же момент начала вставать со стула.

— О, только не это! — успела закричать Надин, видя, как ее еще не высохшие ногти коснулись ног женщины. Лак мгновенно смазался. — Я опять испортила себе все ногти. — Спустя секунду она добавила: — А кроме того, я испортила еще и ваши замечательные колготки.

— О, за них-то не беспокойтесь, — успокоила ее пожилая дама, уже привычным жестом стирая лак с колготок.

Надин была просто потрясена.

— В это невозможно поверить! — воскликнула она. — С помощью лака вообще-то склеивают колготки, если они «поехали». Поэтому лак вообще практически невозможно стереть или даже смыть с них.

— Я же говорила вам, — ответила женщина, — что эти колготки совершенно особенные. Меня мучает лишь один вопрос, почему они ждали так долго, чтобы изобрести их, и сделали это только сейчас, когда я стала такой старой!

Пока София восстанавливала лак на вновь поврежденных ногтях, Надин и пожилая женщина обменялись адресами.

— Дайте мне обязательно знать, как только эти колготки поступят в продажу, — попросила Надин. — Вы когда-нибудь пробовали купить черные колготки вечером в субботу? В магазинах в это время творится что-то несусветное. А так я куплю себе такие вот колготки раз и навсегда, причем любого цвета, и буду жить себе дальше преспокойненько! И мне не придется потом рыскать по городу в поисках новой пары.

— Мне тоже нужны такие колготки, — вступила в разговор София. Она только что принесла из другой комнаты таз с горячей мыльной водой, куда вскоре и заставила опустить ноги ни о чем не подозревавшую семидесятилетнюю женщину.

* * *

Риган и Ричи торопливо расставляли раздвижные стулья в зале памяти Долли Твиггз. Было уже без четверти три, а молодые манекенщицы, вместе с участницами показа постарше, должны были прийти к трем часам.

— Здорово получается, — признал Ричи, ставя на место последний стул. — Мы все освободимся к поминальной службе, как раз к четырем часам.

— А почему вы вообще не догадались оставить здесь расставленные стулья после вашего вчерашнего собрания? — спросила Риган.

— Таковы наши правила, — сказал Ричи. — А вернее, это — правила Фло. Она считает, что зал начинает походить на церковное помещение, когда все стулья расставлены. Это, по ее мнению, портит домашнюю атмосферу, которая должна присутствовать здесь. И вообще она говорит, что стоит однажды отступить от правила, как правило это будет каждый раз нарушаться.

Риган огляделась. Просторный зал был меблирован тремя уютными диванами и несколькими креслами, расставленными так, что с любого места было удобно смотреть телевизор.

— А жильцы приходят сюда смотреть телевизор по вечерам? — спросила Риган.

— Да, они его смотрят круглыми сутками, — ответил Ричи. — В любое время тут можно кого-нибудь встретить. Здесь становится по-настоящему тесно, когда идет передача, которую не любят смотреть в одиночку, например, когда показывают репортажи о каких-нибудь стихийных бедствиях, или же о финале чемпионата страны по регби, или же… — Ричи усмехнулся, — когда президент обращается к стране с очередной речью. В такие вечера тут собираются все, и начинают страшно галдеть, каждый высказывает свое мнение. Да, вероятно, быть президентом — тяжелая работа, потому что ты всегда знаешь, что кто-то тобой, твоими действиями, недоволен.

— Привет, Ричи, — в дверях появились две молоденькие манекенщицы, которых Риган видела в агентстве.

— О, привет, как дела? Входите! — воскликнул Ричи.

В начале четвертого явились все остальные манекенщицы. Собрались и еще пятнадцать обитателей «Четвертой Четверти», которые вместе с девушками, посланными Элейн, должны были участвовать в показе.

Пришедшие поприветствовали друг друга, после чего Ричи сказал:

— Дамы, прошу вас садиться. У нас куча дел и не так уж много времени. — Когда все расселись, Ричи дождался абсолютной тишины, затем откашлялся. — Нам предстоит очень важный и волнующий день. Причем не только для тех, кто считает «Четвертую Четверть» своим домом, но и для, так сказать, истории колготок в целом.

— Мы очень на это надеемся! — крикнула с места Бесси Тиббенс, жившая в другом конце коридора, на том же этаже, что и сам Ричи.

— Точно! — поддержал ее еще один женский голос.

— Да услышит Господь наши пожелания, — сказала свое слово и Фло, и сегодня разносившая по залу поднос с пирожными. Подойдя к молоденьким манекенщицам, одна из которых хрустела свежей морковкой, Фло и им предложила отведать творения своей кухни.

— Спасибо, не надо. Я в рот не беру сладкого, — отказалась манекенщица с морковкой.

— Слава Богу, что я успела состариться до того, как они начали заставлять нас жрать всю эту кроличью пищу. К тому же пара печенья никогда большого вреда не наносила. — Фло двинулась дальше по залу со своим подносом. Но и другая манекенщица ответила отказом на ее предложение. При этом она отрицательно покачала головой и помахала в воздухе бутылочкой с минеральной водой.

— Господи, — разочарованно проворчала Фло себе под нос.

— Фло, прошу тебя, сядь на свое место, — взмолился Ричи.

— Ладно-ладно, сажусь.

— Итак, завтра, — начал Ричи, — завтра будет исторический день, который я могу сравнить разве что с тем днем, когда человек впервые прошел по поверхности Луны. Вместо слов «Маленький шаг человека, который стал огромным броском вперед для всего человечества!» я смогу этот наш день охарактеризовать так: «Один маленький шаг в колготках Бёрди — огромный бросок вперед для всех женщин Земли!».

— Да-да, я помню тот день, о котором ты говоришь. Это было двадцатого июля тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, — перебила Ричи со своего места Перл Шварц. — Мои внуки как раз зажигали свечки на моем именинном пироге, когда парень в космическом корабле решился-таки вылезти наружу. Тогда они задули эти свечки, а потом, когда этот парень попрыгал по Луне несколько минут, опять зажгли. Пирог же из-за этого превратился в нечто непонятное, покрытое коркой растекшегося воска. Пришлось эту корку соскребать. Это удалось сделать, но вместе со сладкой глазурью.

— Тебе надо было на свой день рождения попросить не сладкий, а сырный пирог, тогда все осталось бы в полном порядке, — предположила со своего места Фло.

— Перл, Фло, прошу вас, прекратите! У нас будет потом еще куча времени на обсуждение этих ваших проблем, — простонал Ричи. — Как я уже сказал, завтра может начаться отсчет новой эпохи в жизни женщин планеты. Все они могут завтра получить возможность носить удобные, мягкие колготки, которые не будут рваться или цепляться, которые сохнут в течение тридцати секунд и никогда не собираются противными складками на икрах. Именно такие колготки мы и продемонстрируем завтра человечеству. И вы все должны помочь мне сделать это с должным мастерством, создав вокруг события соответствующую атмосферу взволнованности и осознания торжественности момента. — Ричи посмотрел на молодых манекенщиц, сидевших прижавшись плечами друг к другу. — Именно для этого и проводятся показы мод, девушки. Или я не прав? — спросил он их.

Едва заметно обе девушки утвердительно кивнули.

— Разумеется, я прав, — сказал Ричи, как бы отвечая себе на поставленный вопрос. — Так вот то, что мы с вами собираемся всем продемонстрировать, — вещь совершенно исключительная, поэтому заинтересовать людей в ней, в ее качествах будет не так уж трудно. Я очень надеюсь на это. Бог ты мой, когда я начинаю думать над тем, что за ерунду они иногда пытаются показать на всех этих пышных демонстрациях мод, об этих разных балахонах, которые, вероятно, шили для каких-нибудь пришельцев с планеты Плутон, я просто прихожу в ужас! Но люди все это покупают, несмотря на то что и цены на все эти вычурные одежды тоже близки к космическим. Почему тогда какая-нибудь компания, черт побери, не захочет вдруг купить великолепные колготки, которые я могу им предложить?!

— Ричи, перестань брюзжать! — упрекнула Фло.

— Извините. Прежде чем начать, я хотел бы поблагодарить наших манекенщиц из агентства, которые согласились прийти и помочь нам в нашем деле. Они согласились подарить нам свое драгоценное время, чтобы спасти наш дом, сохранить его за нами, — с этими словами Ричи зааплодировал первым.

Его тут же поддержали другие собравшиеся. Получилось действительно теплое приветствие.

— И еще одна вещь. Рядом со мной вы видите…

«Боже, начинается», — подумала Риган.

— …моего большого друга — Риган Рейли. Она здесь, чтобы тоже помочь мне. Встань, пожалуйста, Риган, чтобы все тебя видели.

Риган поднялась, улыбнулась, приветственно помахала рукой, потом снова опустилась в кресло. Сделала она это очень быстро. «Пожалуй, это один из самых неловких ритуалов, который человечество все чаще использует на таких массовых мероприятиях, — подумала Риган. — И почему это таким модным стало представление новичков сразу большой группе незнакомых людей? В таких ситуациях приходится неловко махать рукой всем людям. Остается только посочувствовать английской королеве или победительницам конкурсов красоты, которые такими вот приветствиями вынуждены заниматься ежедневно. Поэтому, вероятно, они даже во сне приветственно помахивают руками».

— Риган согласилась организовать какое-нибудь симпатичное музыкальное сопровождение для нашего завтрашнего мероприятия.

Из глубины зала послышались слабенькие аплодисменты, поэтому Риган вновь пришлось встать и помахать собравшимся.

— Мама Риган, писательница Нора Риган Рейли, организует для нас и наших приглашенных коктейль в пентхаусе гостиницы «Уотергрин». В этом номере и пройдет наш завтрашний показ. Там сейчас готовят подиум.

Одна из сидевших в первом ряду женщин мило, по-доброму улыбнулась Риган. Та ответила ей столь же теплой улыбкой.

Женщина подалась немного вперед и спросила:

— А вы замужем, дорогая?

— Нет.

— Знаете, у меня есть внук, у которого собственное небольшое дело…

— Минни, прекрати, пожалуйста, — раздраженно прервал ее Ричи. — Нам еще очень многое предстоит сейчас сделать, и нет времени отвлекаться на всякие пустяки.

Риган вдруг почувствовала, как какая-то сила буквально вытолкнула ее, подняла с места.

— Ричи, — воскликнула она, — а почему бы нам прямо сейчас не начать раздавать колготки?

— Прекрасное предложение!

Ричи достал из коробки пар двадцать колготок разных цветов. Вручить же их удалось только после достаточно продолжительных споров: кто, какого цвета, и под какое платье сможет надеть колготки для демонстрации, кто найдет нужный наряд, чтобы должным образом подчеркнуть тот или иной оттенок расцветки колготок: персиковый, фиолетовый, цвета слоновой кости, оранжевый и так далее…

— Запомните, — говорил Ричи, — вы должны надеть достаточно короткие платья и юбки, чтобы все могли видеть ваши ноги. Кое-кто из вас, естественно, захочет надеть юбки и покороче.

— Ну, это уж несомненно, — пробормотала Минни.

Ричи предупредительно покинул зал, оставив собравшихся дам натягивать розданные колготки. При этом из-за дверей он с удовлетворением слышал раздававшиеся со всех сторон возгласы: «О, они действительно очень мягкие, приятные на ощупь!» или «Какие симпатичные!».

Затем Риган позвала Ричи обратно в зал.

— Бёрди просто гордилась бы тобой, Ричи! — крикнула Бесси со своего места. — Так приятно чувствовать эти колготки на ногах!

— Спасибо, Бесси.

Ричи и Риган выстроили двадцать манекенщиц, участниц показа, в одну линию. Во главе строя поставили красавицу Анабелл из агентства.

— Анабелл, — сказал Ричи, — давайте посмотрим, как вы пройдете по залу туда и обратно. Пройдитесь, пожалуйста, так, как вы ходите на своих традиционных показах.

Уверенным шагом Анабелл прошлась по залу памяти Долли Твиггз, повернулась к собравшимся одним боком, потом другим и двинулась в обратном направлении. Одна ее рука изящно покоилась на талии, другая свободно покачивалась вдоль бедра.

— Великолепно! Это было великолепно! — воскликнул Ричи. — Так, все видели, как именно она это делала? Все? Все отметили ее походку, ее взгляд, то, как Анабелл задержалась немного перед поворотом и проходом обратно? Если все вы сумеете сделать все именно так, тогда аудитория будет наша! Они будут буквально, как говорится, есть из наших ладоней.

— Если я в моем-то возрасте буду делать так же, надо мной все будут просто хохотать, — возмутилась Перл.

— Ты хочешь поехать жить к своей невестке, да? — спросила ее Фло.

— Вовсе нет!

— Тогда выходи со всеми на подиум и топай вперед, плавно покачивая бедрами!

— Ну ладно. Я представлю себя одной из этих танцовщиц, которых когда-то видела на сцене. Помните танец живота, который был так популярен во время войны? — С этими словами Перл двинулась через зал, плавно покачивая бедрами.

— Перл, при этом ты должна улыбаться, казаться счастливой, — принялся советовать Ричи.

— Так я и пытаюсь! Я стараюсь!

— Тогда подними голову и выпяти грудь вперед так, как это делала Анабелл.

— Как Анабелл?! Как же я это сделаю, если Анабелл выше меня на целых шестьдесят сантиметров?!

— Все будет зависеть от твоего собственного отношения к тому, что ты делаешь, — настаивал на своем Ричи. — Я просто-напросто хочу всем продемонстрировать, что в «колготках Бёрди» женщины любого возраста будут выглядеть просто фантастически и обожать их.

Перл заставили еще несколько раз пройтись по залу туда-сюда, и скоро она уже кокетливо и действительно весело улыбалась аудитории, двигаясь уверенно и красиво.

— Как легко все получается! Это замечательное упражнение!

— Завтра, когда у нас будет еще и музыка, ты сможешь пройтись еще увереннее, попадая в нужный ритм, — заявил Ричи.

Следом за Перл одна за другой по залу прошлись все остальные участницы показа. Все они внимательно слушали инструкции Ричи, который правильно подсказывал им, что вести себя надо «естественно», «заигрывая с аудиторией».

— Что ж, по-моему, все получилось вполне прилично, — подытожил репетицию Ричи, когда по залу по нескольку раз прошлись все манекенщицы.

— Завтрашний показ продлится не так уж долго, правда, Ричи? — спросила Риган.

— Да, это-то и хорошо! Люди быстро устают, теряют внимание, хуже концентрируются на том, что им показываешь. В ходе презентации твоя мама, Риган, будет говорить нужный текст. Она как раз пишет его сейчас. Все это для того, чтобы успеть за короткое время привлечь внимание аудитории, «зацепить» их. И тогда уже начнутся торги!

Одна из девушек-манекенщиц подняла вверх сжатый кулак.

— Так давайте сделаем это!

— А что, если сделать все это еще разок, последний? — спросила Риган. — Чтобы как бы поставить завершающую точку, а?

— Точно, сделать это так, как делается на концертах известного ансамбля. Помните, как это делают «Ракеты»?!

— Да, нечто вроде этого!

Участницы показа опять выстроились в одну линию, обняли друг друга за талии и по команде Ричи разом подняли ноги. Но только чуть-чуть. Это Ричи не понравилось.

— Давайте! Поднимите ваши ножки повыше! Давайте! И покажите, что вам все это тоже весело, вам это нравится! А под конец мелодии, которая будет звучать, вы должны удалиться с подиума, прищелкивая пальцами в такт завершающим аккордам. Этим номером мы должны привести аудиторию в бешеный восторг. В бешеный восторг! — повторил он в азарте.

— Вы дождетесь, что я просто свалюсь от этих ваших упражнений, — сказала Перл. — Если я задеру ногу слишком высоко, я потеряю равновесие и упаду. Я вам это точно говорю!

— Сделай все, что сможешь, Перл, — посоветовал ей Ричи. Потом обернулся к Риган: — Мы ничего не забыли? А то пора уже распускать наше маленькое собрание.

— Ричи, хватит, нужно уже приступать к поминальной службе!

В дверях зала появился Элмер Пикетт.

— Послушай, Элмер, иди-ка и возьми себе где-нибудь шоколадное печенье, — резко бросила ему Фло. — Уверяю тебя, там еще куча осталась.

«Что она так злится на всех?» — удивилась Риган.

— Нам надо еще пару минут, Элмер, не торопи нас, — ответил вошедшему Ричи. Потом продолжил, обращаясь к двум девушкам-манекенщицам из агентства, которым уже не терпелось пойти на какие-то свои следующие рабочие встречи. — Я прошу вас оставить свои колготки в каких-нибудь пластиковых пакетах. Только надпишите, чтобы можно было найти их перед показом. Это было бы здорово и удобно. В пентхаусе, который нам любезно предоставят завтра, мы организуем отдельную комнату, где вы сможете переодеться. Прошу вас не опаздывать завтра, и тогда у нас обязательно все получится. Они все просто лежать будут у наших ног!

«Если только до нас с Ричи кое-кто не доберется первым», — подумала про себя Риган.

* * *

Человек стоял в будке таксофона и нетерпеливо вздыхал, нервно теребя пальцами телефонный провод. Треск в трубке наконец-то сменился гудками. Наконец-то его междугородный звонок дошел до абонента где-то в Южной Америке.

Человек в будке перестал терзать провод и представился.

— Так, ну и что там у вас происходит? — спросил голос с акцентом.

— Нам еще не удалось добраться до него.

— Почему же это? — злобно рявкнули в ухо.

— Весь сегодняшний день он опять провел с этой девкой.

— Уберите и ее тоже! Вы что, не понимаете, что времени почти не осталось?!

— Понимаю. Не беспокойтесь. Я сделаю все, что надо.

— Лучше, если так оно и будет. Ставки очень высоки. Я знал, что начинать все это там, в Южной Америке, надо было раньше, но вы… — человек глубоко вздохнул, — вы сказали, что никаких проблем не возникнет.

— Я и не думал, что могут возникнуть проблемы. Надеюсь, все обойдется.

— Я больше не хочу слышать ни объяснений, ни извинений! Сделайте то, что необходимо! — Линия разъединилась.

Человек в будке все еще сжимал в руке трубку.

— Хорошо, я все сделаю, — пробормотал он, уже ни к кому не обращаясь, и, повесив трубку, заверил сам себя: — Я в этом абсолютно убежден!

* * *

— «И если суждено будет мне пойти по долине смерти, в душе моей не будет страха». Я знаю, что сестра моя, Долли, ждет меня там. И вместе с ней мы продолжим тогда наш путь по тому пляжу, но уже на небесах, — так говорила Люсил, со слезами на глазах оглядывая людей, собравшихся в зале памяти Долли Твиггз. — Моя сестра так любила вас всех. Я чувствую, что она сейчас смотрит на нас в этот самый момент и посылает свои духовные приветствия. Мне кажется, она хотела бы, чтобы все вы помнили ее и чтобы за этими воспоминаниями стояло то, что и для нее было очень важным в жизни. Там, у дверей, лежит коробка с ракушками, которые сестра собирала долгие годы. Я попрошу каждого из вас взять оттуда по одной ракушке, когда будете выходить отсюда.

Собравшиеся приветствовали это предложение одобрительным гулом голосов.

— Я знаю также: ей бы очень хотелось, чтобы вы все же сумели набрать нужную сумму и выкупить «Четвертую Четверть», чтобы оставаться здесь вплоть до окончания вашей земной жизни. Я тоже хотела бы, чтобы все вышло именно так. Это самое мое заветное желание. Так давайте же возьмемся за руки и помолимся, каждый обращаясь к своему Богу, чтобы удалось успешно продать колготки, которые изобрел Ричи.

Ричи и Риган взялись за руки. Риган повернулась и подала вторую руку своему соседу Элмеру Пикетту. Тот до этого момента сидел, скрестив руки на груди. Он явно демонстрировал всем, что не желает ни с кем держаться за руки, а тем более объединять души в молитве.

«Для человека, который почему-то страшно хотел, чтобы эта служба началась строго в предусмотренное время, — подумала Риган, — он не выглядит особо заинтересованным в конечном успехе мероприятия. Или же принципиально не желает молиться за успешную продажу колготок Ричи?»

Риган осмотрела остальных собравшихся. Глаза всех были закрыты. Казалось, будто они подняли лица к палящему солнцу и не могут разомкнуть веки, боясь ярких лучей. Вероятно, они думали, что чем крепче сожмут веки, тем больше будет шансов у Ричи продать свое изобретение, что даст им всем желаемые наличные средства.

— Аминь, — наконец произнесла Люсил.

— Аминь.

— Аминь.

— Аминь.

Финальное слово молитвы доносилось со всех концов зала. Люди поднимались со своих мест, складные стулья хлопали.

Люсил бесшумно опустилась на один из стульев в первом ряду.

Фло, которая, по мнению Риган, обязательно должна была быть президентом какого-нибудь клуба в свою бытность в школе, поднялась и, обращаясь к аудитории, сказала:

— Когда Долли погибла, когда это случилось именно так, на пляже, в этот момент с ней не оказалось никого… Мы все были этим просто потрясены. Конечно, мы все присутствовали на похоронах, но в таком составе никогда не собирались, никогда не говорили все вместе о Долли, никогда не отдавали ей должное. Так, как делаем это сегодня. Слава Богу, время лечит, и сейчас мы способны оценить ее жизнь, с радостью рассказать о том, какой она была. Ведь именно эта женщина в течение долгих лет так и не повысила квартирную плату! А все потому, что она хотела, чтобы мы все оставались здесь как можно дольше. Когда же она сама была уже не в состоянии далее содержать этот дом, она дала нам время и возможность попробовать самим выкупить его. И это в тот момент, когда цены в нашем районе росли с космической скоростью и она могла спокойно выручить за этот дом гораздо больше того, что просила с нас. А теперь и сестра Долли, Люсил, которая, собственно, никого из нас и близко не знает, тоже проявляет терпение и вот сейчас находится вместе с нами и выступает за то, чтобы мы собрали нужную сумму для приобретения «Четвертой Четверти». Она тоже не ищет выгоды, не стремится заработать на этом деле. Она попросту хочет поскорее вернуться к своему джентльмену, который ждет ее там, в Техасе.

Люсил покраснела и укоризненно покачала головой:

— Фло, перестань!

— Ничего страшного, Люсил. А теперь я хочу пригласить всех собравшихся выйти сюда и поделиться с нами тем, что они чувствуют. Расскажите нам каждый свою историю про Долли, все, что вы захотите вспомнить о ней, о том, какое значение она для вас имела.

К удивлению Риган, первым поднялся Элмер Пикетт. Он вышел в центр зала и встал перед остальными собравшимися.

— Я только недавно переехал жить в этот дом. Незадолго до смерти Долли, но она ко мне тоже очень хорошо отнеслась, — Элмер сказал это резковато, как бы обвиняя всех остальных обитателей «Четвертой Четверти». — Моя жена как раз тогда умерла, и я не хотел оставаться один в нашем доме. Так вот, я продал наш дом и снял здесь квартиру. Когда я слонялся в полном одиночестве по округе, Долли всегда оказывалась рядом, разговаривала со мной, поддерживала. Однажды мы с ней пошли прогуляться вниз по улице, и там было много всяких манекенщиц, фотографировавшихся для модных журналов. Они и нас попросили поучаствовать в съемке, постоять на заднем плане, чтобы создать фон. После этого случая Долли все говорила мне, что я должен этим заняться основательно: начать участвовать в съемках и зарабатывать на жизнь. Так вот я ее послушал и теперь действительно занимаюсь этим постоянно. У меня даже есть свой агент. Я с радостью докладывал Долли о своих успехах на этом новом поприще. Она мне еще тогда правильно посоветовала, что я должен ходить на то же самое место каждый день и ждать, когда мне повезет, то есть им потребуется пожилой мужчина для какой-то фотографии и они заметят меня и пригласят. Все это вернуло меня к жизни. Бог мой, конечно, я не звезда какая-нибудь, но это дает мне повод подниматься с постели каждое утро и с надеждой начинать новый день.

Риган показалось, что Элмер обратил свои следующие слова к Ричи:

— Последнее время у меня не так уж много работы, но все то, что я получаю, это благодаря Долли. И именно ее я должен за это постоянно благодарить.

«Понятно, он просто злится на Ричи, — решила Риган, — за то, что тот перехватил у него работу в том рекламном ролике».

Следующим в центр зала вышла Перл.

— Каждый раз в мой день рождения, а это происходит в тот день, когда человек впервые ступил на Луну, Долли всегда пекла мне особенный пирог и водружала посредине американский флаг. — Голос Перл дрогнул. — Этого я никогда в жизни не забуду.

Минни Кимбл с трудом выбралась из своего кресла и принялась рассказывать о том, как они с Долли любили вместе гулять по пляжу.

— Мы поднимали каждую ракушку, попадавшуюся на нашем пути, и исследовали ее, решали, стоит ли она того, чтобы оставаться в нашей коллекции. Я часто говорила ей: «Долли, когда ты наконец прекратишь собирать все эти ракушки? Неужели у тебя их еще недостаточно?». Она же в ответ всегда повторяла свою любимую скороговорку: «Она продает ракушки на морском берегу…». Если хотите, попробуйте быстро-быстро повторить ее три раза подряд.

«О, таких скороговорок я и сама могу предложить кучу», — почему-то подумала Риган.

Следующим выступал Чарли Дунсдей. В руках у него была губная гармоника.

— Еще до того времени, когда тут появилась куча шатающихся туда-сюда людей, Долли обычно любила сидеть у входа в наш дом на раздвижном стуле, и я играл ей на своей гармонике. Долли, я надеюсь, ты услышишь то, что я тебе сейчас сыграю. — С этими словами он поднес свой инструмент к губам и заиграл известную мелодию: «У нас дома».

«Да, — согласилась Риган, — тот океан человеческих существ, что плещется по тротуарам Саут-Бич, конечно же, не оставляет много места для оленей, антилоп и прочих героев этой знаменитой песни».

Остаток часовой поминальной церемонии был столь же плотно заполнен личными воспоминаниями собравшихся, несколькими песнями и полным слез душераздирающим исполнением прощальной песни «До свиданья, Долли».

Когда церемония подходила к концу, Риган незаметно взглянула на часы. Было уже десять минут шестого.

— Ричи, я пойду к себе. Мне надо переодеться для сегодняшнего мероприятия. Я заеду за тобой в половине седьмого. Ты ведь никуда отсюда не собираешься уходить?

— Да нет, конечно, Риган. Я буду ждать тебя здесь.

«Очень надеюсь на это», — подумала Риган и торопливо вышла.

* * *

Риган вышла на улицу под остывающие лучи заходящего солнца и посмотрела через дорогу на океан, медленно кативший свои волны. В это время суток пляж выглядел весьма спокойно, мирно. Лучи заходящего солнца отражались от воды и уже не представляли особого интереса для загорающих, большинство которых давно отправились домой.

Риган вдохнула соленый воздух, повернулась и пошла вдоль тротуара, по привычке заглядывая в попадавшиеся по пути кафе и ресторанчики. «Конечно, — думала она, — на пляже людей уже совсем мало, зато в эти часы их становится все больше и больше в таких вот заведениях. Люди готовятся к очередному веселому времяпрепровождению».

Она дошла до поворота и стала ждать, когда в потоке автомобилей появится брешь, достаточная для того, чтобы успеть перейти улицу. После вчерашнего случая она явно не собиралась рисковать. Едва ступив на проезжую часть, она краем глаза заметила приближающийся автомобиль. Риган резко отпрянула и тут же сшибла с ног оказавшегося сзади человека, который вместе с ней рухнул на асфальт.

Падая, Риган больно ударилась локтем о тротуар. Мужчина, которого она сшибла, тоже здорово расцарапал руку.

Она услышала, как он выругался себе под нос.

— Нельзя ли поосторожней, леди? — проворчал он и стал подниматься.

Риган и сама не на шутку разозлилась, тем более что ей действительно было очень больно.

— Это и к вам относится! — выкрикнув это, она тоже поднялась. — Нечего было торчать прямо за моей спиной.

Он ничего не ответил, ибо был уже в нескольких метрах от нее, ловко катя на своих роликах. Она лишь успела заметить, что он в темных очках и широкополой соломенной шляпе.

«Придурок», — подумала Риган. Ей было больно. Резкое движение заставило болезненно напрячься все мускулы. А этот парень оказался здоровяком. Столкнуться с ним — все равно, что с кирпичной стенкой.

Она потерла ушибленный локоть и огляделась.

К ней подошла пожилая супружеская пара.

— С вами все в порядке? — предупредительно спросил мужчина.

— Да, спасибо.

«Видимо, я попятилась и врезалась в него, — стала размышлять Риган. — Хотя он должен был проехать рядом, в том направлении. Если же он собрался повернуть в ту сторону, вниз по улице, то почему оказался так близко от меня на повороте? Если ему надо было сворачивать в эту улочку, он должен был просто проехать мимо на большой скорости и не останавливаться, но он почему-то не сделал этого. Все было бы именно так, не будь у него причины оказаться позади меня в этот момент».

Риган опять замерла на тротуаре, ожидая разрыва в потоке машин, потом осторожно перешла на другую сторону и направилась в гостиницу. «Интересно, почему он так быстро укатил? Может, он не хотел, чтобы я хорошенько разглядела его лицо? — продолжала размышлять Риган. — В этой дурацкой шляпе он был похож на грека. Может, это маскировка? И не связано ли это с тем, что произошло вчера?».

Поднявшись в свой номер, который все больше представлялся ей убежищем от угроз внешнего мира, Риган сбросила туфли и плюхнулась на кровать. Лопасти вентилятора гнали прохладу и почему-то напомнили Риган Нью-Орлеан, хотя она никогда там не бывала. Мысли ее вновь вернулись к этому роллеру. У нее было такое чувство, что он уже не первый раз появляется на ее пути. Кто же это был? И действительно ли он намеревался толкнуть ее под колеса проезжавшей машины?

«Надо принять ванну, — решила Риган. — Мое тело просто нуждается в хорошенькой процедуре отмокания. Этого требуют разодранная вчера коленка и широкая царапина, подсыхающая на локте. Хорошо еще, что я не участвую в показе мод у Ричи. Ведь он пока не изобрел колготки для истекающих кровью. Если же дела пойдут так и дальше, то мне понадобятся не колготки, а бинты и гипс! Два несчастных случая, или неприятных происшествия, или как там их можно назвать, всего за двадцать четыре часа! Более того, говорят, что третьего не миновать. Что еще ждет меня впереди? Может, я поскользнусь в ванне? — Риган грустно усмехнулась. — Это — лучшее, что меня может ждать. Тогда хоть с неприятными предчувствиями можно будет покончить, забыть о них». В ванной она не заметила никаких наклеек, которые в приличных гостиницах должны были охранять вас от опасного скольжения. Наклейки были неэстетичными, но очень полезными вещицами. Замечая такие наклейки, Риган всегда думала, что это следы какого-нибудь призрака водосточных труб, который был здесь, а потом навсегда скрылся в хитросплетениях водопровода.

Риган ступила в ванну и на полную мощность включила воду. Хлынувший поток по звучанию напомнил ей Ниагарский водопад. Вдруг Риган повернулась к двери и прислушалась. Ей показалось или она действительно услышала какой-то звук в спальне. Ей всегда чудилось, что она что-то слышит, когда находится в ванной.

На этот раз она решила проверить и вернулась в спальню. Здесь никого не было. Все находилось в полном порядке. «Не надо становиться параноиком», — решила Риган. Она вернулась в ванную комнату и заперла за собой дверь. Сбросив одежду, залезла в ванну и сразу почувствовала облегчение: теплая вода стала мягко обволакивать свежие раны. Подложив под голову полотенце, Риган откинулась на бортик ванны и закрыла глаза. Через мгновение она задремала.

Сквозь полудрему и шум воды она все же уловила, как стала вдруг поворачиваться ручка входной двери.

Риган широко раскрыла глаза, подскочила и закричала во все горло. Она бросилась к двери в ванную комнату и навалилась на нее всем телом.

— Кто там? Кто это? — закричала она. Сердце ее бешено колотилось.

— Тысяча извинений, мисс, — послышался за дверью испуганный женский голос. — Я просто подумала, что вам могут понадобиться свежие банные полотенца.

Риган резко выдохнула.

— Нет, спасибо, я как-нибудь обойдусь без них!

— Может, вы хотите, чтобы я разобрала вам постель?

— Нет, спасибо, и этого не надо!

Ее всю трясло.

— Хотите, я положу вам на подушку несколько шоколадок?

Риган захотелось прокричать в ответ: «Хочу, конечно, положите мне туда целую коробку „молочных трубочек“». Вместо этого она опять отказалась:

— Нет, спасибо. Со мной все в порядке, так что не стоит беспокоиться.

— Хорошо, мисс, тогда приятного вам вечера.

— И вам желаю того же.

«И почему эта гостиница так меня раздражает?» — размышляла Риган, залезая обратно в ванну. Занятая этими мыслями, она не рассчитала свое движение и действительно поскользнулась. Пытаясь устоять на ногах, резко схватилась за пластиковую занавеску. Два державших занавеску крючка оторвались, и она криво повисла. «Третий инцидент меня действительно может доконать», — печально подумала Риган.

* * *

Ричи надел пиджак и поправил галстук. На часах было половина седьмого. Он взял со столика флакончик одеколона, который достался ему в подарок от соседей по «Четвертой Четверти», и как следует побрызгал на себя пахучей жидкостью. Обычно он одеколоном не пользовался, но на этот раз решил изменить привычке, потому что реклама одеколона «Белый Рыцарь» утверждала, что именно благодаря этому достижению парфюмерии какой-то парень добился права управлять весьма сексуального вида автомобилем, полным на все готовых девушек. «Интересно, поможет ли это лучшей продаже колготок?» — подумал Ричи. Его взгляд остановился на одной из множества фотографий Бёрди, украшавших стены комнаты.

— Мне не нужны никакие девушки, никакие поклонницы, милая моя. Я просто хочу, чтобы вокруг меня была некая аура на случай, если сегодня действительно придется напрямую столкнуться с типами, участвующими в этом колготочном бизнесе.

Внимательно следя за своим отражением в зеркале, Ричи несколько раз попробовал с достоинством произнести: «Добрый день, меня зовут Ричард Блоссом. Да, именно я и есть изобретатель „колготок Бёрди“. Да, я с удовольствием с вами встречусь, — помедлив, Ричи продолжил: — Мой агент? Кто мой агент?» — Он нахмурился.

Надо было спросить у Риган, как отвечать на такой вопрос. Ричи еще внимательнее всмотрелся в свое отражение. «Неужели я тот самый человек, который завтра станет героем, знаменитостью? Или я всего лишь ни на что не годный тип, который опять подведет своих товарищей?».

Ричи пожал плечами. «Послушай-ка, парень, — сказал он сам себе, — почему ты перестал мыслить позитивно? Куда все девалось? Это, а также немного денег, поможет тебе добиться потрясающего результата». Он находился так близко к цели, и многое зависело от его следующих шагов. В этом-то и было все дело. Короче, либо он сможет завтра заработать нужные деньги на своих колготках, либо вся их компания должна будет навсегда развалиться.

— Бёрди, — сказал вслух Ричи, обращаясь к фотографии жены, где она была снята во французском берете на фоне Эйфелевой башни под пасмурным парижским небом, — мне так нужна твоя помощь! — Ричи вдруг охватила злость. — Если бы ты была жива, я бы сюда в жизни никогда не переехал и никогда бы не привязался к этому дому и его обитателям. А теперь мы можем все это потерять, и я опять останусь совсем один.

Бёрди молча смотрела на него с фотографии. От этого взгляда Ричи стало стыдно.

— Прости меня, пожалуйста, — прошептал он. — Наверное, наша старая шутка, что мы когда-нибудь умрем в один день от того, что сведем друг друга с ума, оказалась всего-навсего мечтой.

Ричи аккуратно поставил фотографию жены обратно на старый дубовый столик.

«Мне уже пора идти. Риган меня, наверное, ждет. — Он взял бумажник, прошелся щеткой по волосам. — Сегодня вечером все будет прекрасно. Ведь малышка Маура выходит замуж, а я об этом даже и не подумал как следует. Ну ладно, если у меня все получится, то я еще успею им подарить какой-нибудь замечательный подарок», — решил Ричи.

Коробка с колготками стояла около выхода. Он взглянул на нее, переступил порог и запер дверь на ключ. Риган он подождет на улице, неподалеку от дома, а вообще-то надо сказать этой милой девушке, что ей следует поменьше переживать и беспокоиться по пустякам.

* * *

Нора и Люк одевались в своем номере, готовясь к вечернему мероприятию. По телевизору передавали новости. Однако звук приходилось приглушать каждые две минуты, потому что в номере часто звонил телефон. Вероятно, именно в этот час большинство обитателей гостиницы возвращались в свои номера и обнаруживали там приглашения на завтрашний коктейль и показ колготок.

Большинство звонивших с удовольствием принимали приглашение.

Нора положила список приглашенных у телефона и отмечала галочками фамилии, обладатели которых подтверждали свое участие.

— Дорогая, — сказал Люк, — может быть, ты все-таки закончишь? Я вот, например, уже готов и могу взять на себя обязанность отвечать на телефонные звонки.

— Спасибо, милый, — ответила Нора, — но ты и так весь день был занят делами, так что сиди отдыхай и смотри телевизор.

— Это хорошо, но я так и не смог досмотреть ни одного сюжета, — довольно сухо сказал Люк.

Телефон зазвонил еще раз, и Нора опять вынуждена была отключить на время звук телевизора.

— Ладно, уговорил. — Нора протянула ему ручку, пульт дистанционного управления телевизора и исчезла в дверях ванной комнаты.

— Алло, — тут же зазвучал громкий голос Люка. — Да, это номер Норы Риган Рейли. Нет, мы не будем продавать никаких книг на завтрашнем коктейле. Насколько я знаю, какие-то книги продаются в киоске в холле гостиницы… Там уже все продали? Что ж, очень сожалею. Может быть, вам удастся добыть что-то интересное в городе?.. Нет, я не знаю, как называется и где находится ближайший книжный магазин… Как ваше имя? Спасибо. Увидимся завтра. — Он как раз клал трубку, когда Нора вновь появилась в комнате. — Мне кажется, что завтрашнее мероприятие весьма благоприятно скажется на объеме продаж твоих книг.

— Вообще-то цель нашего мероприятия — продать колготки, а вовсе не мои книги, — уточнила Нора, надевая туфли на высоком каблуке.

Телефон зазвонил снова.

— Можешь на этот звонок ответить сама, — вздохнул Люк. — А я тем временем хотел бы посмотреть этот рекламный ролик. Он, кажется, весьма занятный.

Нора понимающе рассмеялась.

— Алло… Да, именно сюда надо звонить насчет завтрашнего мероприятия. Рут Креддок… Рада, что вы сможете прийти к нам, Рут… Да, будет много приглашенных… Алло!.. Алло!.. — Нора пожала плечами. — Кажется, ей почему-то страшно захотелось поскорее прекратить наш разговор.

— Что ж, правильно сделала, — прокомментировал Люк. — Давай и мы поступим так же, смоемся отсюда, пока телефон не зазвонил опять.

— Сейчас, мне только надо кое-что подправить в макияже, — ответила Нора.

— С лицом у тебя все в порядке. Во всяком случае, оно на своем обычном месте, — успокоил Люк.

— О, я чуть не забыла! Я же должна надеть колготки, изобретенные Ричи! — Нора торопливо вытащила их из шкафчика. — Ты можешь идти вперед без меня, а я догоню.

— Нет. Лучше я тебя подожду. — Люк снова опустился в кресло. — Тут как раз начинается фильм — «Унесенные ветром». Здорово! Я ведь так ни разу и не досмотрел его до конца. Может, хоть сейчас мне это удастся.

* * *

Рут не могла найти себе места. Она сидела за столом в штабном номере компании «Калла-Лили». Как обычно, она оказалась права. Только что из телефонного разговора она узнала, что завтра множество людей отправятся на этот коктейль. «Здорово! Просто здорово», — думала Рут.

— Этель! — заорала она.

Этель выглянула из-за угла, отделявшего небольшую кухоньку от остальных комнат номера. Секретарша только что приготовила себе чашечку чаю. Сегодня выдался отвратительный день: она успела проглотить всего пару чашек чаю, а отпроситься и сходить пообедать так и не решилась. Именно в этот час она любила посидеть за чашечкой чая, съесть булочку, почитать газету, но вместо этого должна была находиться в постоянном напряжении. И вот наступил вечер, но Этель понимала, что ей лучше не поднимать вопроса об уходе домой.

— Да, Рут, — откликнулась она на зов.

— Этель, у меня кончились сигареты!

— Вот, пожалуйста, Рут. — Этель распахнула дверцу холодильника, где хранились блоки любимых сигарет начальницы. Не было на свете ничего страшнее Рут в плохом настроении, да еще когда она переживает очередной период воздержания от курения. «Если я однажды не скончаюсь от сердечного приступа, работая на эту стерву, — думала Этель, доставая пачку сигарет из блока, — то наверняка погибну от дыма ее отвратительных второсортных сигарет».

Этель сорвала с пачки целлофан и выкинула его в мусорное ведро. «Нетрудно понять, почему они мне так хорошо платят, — думала она. — Но если я вдруг выиграю в какую-нибудь лотерею энную сумму денег, то сбегу отсюда в ту же секунду. Они и оглянуться не успеют. И тогда уже самой нашей „беспощадной“ придется ползать по полу на коленках и собирать рассыпавшиеся сигареты. Вот когда я наконец смогу все свое свободное время проводить с моими любимыми внуками», — продолжала размышлять Этель.

Бросив тоскливый взгляд на остывающий чай, Этель направилась в гостиную.

— Вот, пожалуйста, Рут, — проговорила она, пытаясь убедить начальницу в своем радушии и готовности помочь.

— Спасибо, Этель, — проскрипела в ответ Рут.

Когда она зажигала сигарету, секретарше показалось, что губы «беспощадной» двигаются как у ребенка, который наконец-то опять добрался до своей соски.

— С этого момента, Этель, — произнесла наставительно Рут, выпустив струю густого дыма, — если кто-то из компании «Калла-Лили» вознамерится отправиться в отпуск, он должен будет непременно носить при себе пейджер!

— Э-э-эмм… Хорошая мысль, Рут, — кивнула секретарша.

— Так мы сможем в будущем избежать неприятных ситуаций, подобных той, в которую влипли сейчас. Если к тому времени, естественно, мы вообще все еще будем в бизнесе! — Рут затрясло. — О, как бы я была счастлива, если бы Ирвинг смог обнаружить что-то неправильное, непотребное в этих колготках! Каким бы это стало для меня облегчением! Я бы почувствовала себя новым человеком!

«Но даже тогда я не спутала бы тебя с Матерью Терезой», — подумала Этель.

— А теперь, — продолжила Рут, — проверим. Как я понимаю, все члены совета директоров нашей компании знают, что завтра рано утром они должны быть здесь, у меня. Не так ли?

Этель с готовностью закивала.

— Конечно, все знают об этом! Все предупреждены, — она помедлила, — за исключением того члена совета, которого мы так и не смогли найти.

Хриплый стон вырвался из горла Рут.

— А, ты имеешь в виду этого Джима из джунглей, этого знаменитого путешественника! Но его все еще стараются отыскать, не правда ли?

— Да, и нам позвонят, как только что-нибудь выяснится.

— На всякий случай мы уже приготовили соответствующий чек, правильно?

— Да, все готово. На сумму в пять миллионов долларов.

Губы Рут исказила гримаса.

— Все бумаги в порядке, и мы можем хоть сейчас составить контракт с этим парнем, Блоссомом, да?

— Да, все готово. Остается только поставить подписи. Если на это будет получено согласие совета директоров, вы сможете тотчас же вручить ему этот чек…

— Да хватит же, Этель! — Рут помолчала, собираясь с силами. — Ирвинг, видимо, все еще в лаборатории, где, как я понимаю, собирается провести всю ночь, проверяя и перепроверяя эти неуничтожимые колготки, эти кусочки материи, которые вот так запросто могут поставить крест на деле всей моей жизни. Если он все же найдет способ обнаружить их уязвимое место, тогда я буду спасена: Господь услышит мои молитвы.

«Интересно, какому только Господу ты молишься», — подумала Этель.

— Если же у него ничего не получится, мы должны получить эти колготки, установить над ними, так сказать, полный контроль. Мне пора спуститься вниз и чего-нибудь съесть. Какую-нибудь резиноподобную курицу. У меня настроение именно для такого обеда. Там хоть никто не будет приставать ко мне с глупостями, и я смогу подумать в одиночестве. А ты оставайся здесь и жди результаты поисков этого бойскаута-переростка.

Этель натянуто улыбнулась.

— Хорошо, я буду здесь.

— Прекрасно. Я знаю, что уже поздно. Если захочешь, можешь включить телевизор.

— Спасибо, Рут.

— Не стоит благодарности, Этель.

Рут совсем уже собралась уходить, как вдруг Этель неожиданно вспомнила кое о чем.

— О, Рут, еще одна вещь. Пока вы говорили по другому телефону, позвонил Барни Фриз. Он хочет получить причитающиеся ему деньги.

Рут резко развернулась. Казалось, что ее глаза вот-вот вылезут из орбит.

— Так вот, перезвоните ему, этому Барни, и скажите, что он получит свои комиссионные в сорок пять тысяч долларов, как только мы установим, что переданные им колготки действительно так хороши, как он утверждает. Он ведь уже получил свои первые пять тысяч долларов за то, что передал нам несколько пар.

— Но… — хотела было возразить Этель.

— Никаких «но»! Просто сделайте так, как я вам говорю, и все! — Рут с треском захлопнула за собой дверь.

«Когда захочу, тогда и сделаю», — возмущенно подумала Этель, неторопливо беря в руки программу телепередач.

* * *

В начале восьмого такси с Риган и Ричи подъехало к главному входу в гостиницу «Уотергрин». К автомобилю подбежал швейцар, горевший желанием помочь очередным клиентам выбраться из машины.

— Добро пожаловать в «Уотергрин», — приветливо сказал он.

— Спасибо, — ответила Риган, вылезая на тротуар следом за Ричи. Стоявшие рядом две прекрасно одетые пары были явно готовы занять освободившееся такси.

— Куда вы направляетесь? — спросил у них швейцар.

— В клуб «Джо’з Стоун», — ответила одна из нарядных женщин.

— Надеюсь, что у вас там зарезервирован столик, — заметил швейцар и наклонился к таксисту, чтобы сообщить ему адрес, нужный пассажирам.

— Не страшно, у нас есть куча других вариантов на всякий случай, — сказал один из мужчин. И Риган услышала это.

Она толкнула вращающиеся двери, Ричи последовал за ней. Они вошли в ярко освещенный холл, устланный бело-зелеными коврами, со множеством растений в кадках и миниатюрным водопадом у одной из стен. Стойка администратора была расположена слева от входа. На пути к ней, в углублении, находился большой, округлой формы бар, со стойкой и высокими стульями. Оттуда открывался прекрасный вид на располагавшиеся рядом с отелем бассейны и океан. Вся обстановка выглядела очень празднично.

Риган заметила сидевших в сторонке Мауру с Джоном, и они с Ричи направились прямиком к ним.

— Как поживает невеста? Все краснеет да смущается? — весело спросила Риган, когда они обменялись приветствиями.

— О, скоро я в третий раз впаду в истерику, — так же шутливо ответила Маура.

— Это уже будет четвертая истерика, — уточнил Джон. — Пожалуйста, присаживайтесь к нам, пока никто другой еще не появился.

Риган и Ричи заняли высокие стулья по соседству. К ним тут же подошел бармен. Ричи заказал виски, Риган решила взять коктейль «Май-тай».

— Ты прекрасно выглядишь, — сказала она подруге.

— Да, настроение просто отличное! Я уже пью вторую рюмочку.

— И прическа что надо, — продолжала Риган.

— Ты так думаешь? Вообще-то это парик.

— Не выдумывай, — возразила Риган, едва сдерживая улыбку.

— Ладно-ладно. Но мне начинает казаться, что лучше действительно надеть парик.

— Ты шутишь! — возразил Ричи. — В свое время Бёрди как-то попробовала сделать себе один из этих домашних перманентов как раз накануне нашей свадьбы. Так вот потом мне все время казалось, что кто-то подкрался к ней сзади и страшно ее напугал. Все это выглядело так ужасно, что она долго рыдала. Пусть земля ей будет пухом! Я пытался ее успокоить, говорил, что все будет хорошо. Но, видит Бог, я потом и сам был страшно рад, когда ее волосы со временем немного отросли. Год спустя.

— Дядя Ричи, а на свадьбе она что — в парике была? — спросила Маура.

— Она хотела его надеть, но ее мать решила, что это будет против Божьей воли. Вот так! Так что поди разберись тут с такими проблемами. — Ричи взял из вазы горстку соленых орешков.

— Так, Джон, — обратилась Риган к жениху подруги, — а нет ли у тебя каких-нибудь симпатичненьких неженатых дружков, которые придут на твою свадьбу?

Лицо Джона, красивое, с искрящимися ирландскими глазами, твердыми чертами, обрамленное светлыми курчавыми волосами, стало серьезным.

— Так, дай подумать…

— Иными словами, нет… — констатировала Маура.

— Как это — нет? А Кайл? — возразил Джон.

— Кайл!? — возмутилась Маура. — Да ты что! Я не позволю одной из моих старейших и добрейших подруг связаться с этим твоим Кайлом. Он патологический врун.

Джон кивнул.

— Согласен. Тут ты права. Но если исключить этот его недостаток, в остальном он действительно милый парень.

— Мы одно время ходили на свидание парами, — пояснила Маура. — Но потом мне это страшно надоело. В один вечер он пришел с одной девушкой, и она рассказывала мне про ее с Кайлом планы на будущее. В следующий раз он же, Кайл, заявился уже с другой. Я с трудом сдерживала себя, чтобы не рассказать правду этим бедняжкам, но Джон никак не давал мне этого сделать. Он бы убил меня, если бы я проболталась.

— Отлично, я просто сгораю от нетерпения, до того мне хочется поскорее повстречаться с этим твоим Кайлом, — засмеялась Риган. — А вот и мои родители идут.

Нора и Люк торопливо приблизились к ним и поздоровались.

— У меня хорошие новости, Ричи! — сообщила Нора, едва усевшись. — Нам звонит множество людей и все подтверждают, что придут на наш коктейль.

— О, это просто замечательно, Нора! Много гостей? Да?

— Поверь мне, действительно придет очень много людей, — подтвердил Люк.

Нора похлопала Мауру по руке.

— Приближается большой день для тебя, да?

— Именно. Вы ведь будете завтра у нас на обеде, правда?

— Обязательно. Презентация состоится в три часа. А когда у вас начнется репетиция?

— Напитки подадут в семь.

Риган рассмеялась.

— Отлично, у меня уже есть целый ряд замечательных тостов.

— Именно этого я и боялась, — простонала Маура.

— Сначала я кое-что расскажу про годы в колледже. Как-то я приехала навестить тебя. Как же звали того парня? Ну, того, который отдал тебе свое ученическое кольцо через пять минут после вашего знакомства в баре в Форт-Лодедейле?

— Риган! Прекрати!

— Ваши отношения, правда, продлились всего полтора часа. А все из-за полной несовместимости характеров.

— Про этого знакомого я что-то ничего не слышал, — насторожился Джон.

— Потому что до тебя я не встречала никого достаточно серьезного, — ответила Маура. При этом ее голос был полон теплых чувств.

— Слава Богу, ты разорвала помолвку с тем пареньком несколько лет назад, — вступил в разговор Ричи, продолжая поглощать орешки. — Он тебе совершенно не подходил.

— Давайте сменим тему разговора, — попросила Маура.

Джон обнял ее за плечи.

— Но ведь у нас нет друг от друга секретов, дорогая! — Он повернулся к Риган. — А что еще интересного вы можете мне сообщить?

— Она когда-нибудь рассказывала тебе о парне, который ей как-то подарил на Рождество набор скакалок? Худшим в этой истории было то, что эти штуки оказались бракованными.

— Он тогда подарил ей еще и автомобильные «дворники», — добавил Ричи.

— Да, точно, — ухмыльнулась Риган. — А все потому, что он был безнадежным романтиком, тот парень.

Маура шлепнула Джона по коленке.

— Не могу дождаться того мгновения, когда и твои дружки смогут рассказать о тебе кое-что интересное.

— Ну, ладно-ладно, — примирительно сказала Нора. — Хватит издеваться над Маурой.

— Действительно, для этого у нас будет предостаточно времени завтра вечером, — согласилась Риган.

Подошел бармен, и Нора с Люком заказали себе напитки.

— Маура, а какая музыка будет на твоей вечеринке? — спросила Нора.

— Если мать настоит на своем, то весь вечер мы будем слушать классику.

— Что ж, неплохо. Во всяком случае, приглашенные не будут потеть от танцев под такую музыку, — сказала Риган.

— Вообще-то, — принялась объяснять Маура, — мы пригласили оркестр, который может играть во всех стилях и ритмах. Так утверждают музыканты. Так вот мама беспокоится, что если они начнут играть рок-н-ролл, то от грохота рухнут стены. Поэтому она очень просила их оставить дома все усилители.

— Кстати, об усилителях, — заметила Риган. — Нам надо решить, какую музыку выбрать для нашей демонстрации колготок.

— У нас есть аппаратура, которую ты вполне можешь использовать, — предложила Маура.

— Да нет, эту аппаратуру вы лучше сохраните для рождественского вечера, — отказалась Риган.

Бармен подал напитки Норе и Люку.

— Извините, — обратилась к нему Нора, — вы не знаете, менеджер Фаргус не ушел домой? Он еще в гостинице?

— Сейчас узнаю, мэм.

— Вы имеете в виду Ника Фаргуса? — спросила Маура. — Он помог и нам спланировать наше торжество, но показался мне немного странным.

Люк усмехнулся.

Нора бросила взгляд в его сторону.

— Так, пап, все понятно, — сказала Риган, — очевидно, мама и к нему попыталась меня «пристроить».

— Я этого не говорил, — возразил было Люк, подняв вверх руки.

— Он очень симпатичный молодой человек, — заметила Нора.

Мгновение спустя в зале появился Ник Фаргус. Он быстро приближался к стойке, проверяя на ходу отсутствие пыли на металлических перилах.

— Привет, привет. Здравствуйте все. Привет, Маура. Привет, Джон. Добрый вечер, миссис Рейли. Добрый вечер, мистер Рейли.

— Добрый вечер, Ник, — сказала Нора, — позвольте вам представить мою дочь Риган…

— О, очень рад с вами познакомиться, мисс Риган. А я-то подумал, что вы одна из манекенщиц, которые будут участвовать в завтрашнем показе колготок.

— Нет, нет. Я просто помогаю Ричи организовать это мероприятие. Вот он — Ричи Блоссом.

— Риган — одна из моих свидетельниц на свадьбе, — весело сообщила Маура, пока Ник и Ричи пожимали друг другу руки, — и мы как раз обсуждали с ней, что на моей свадьбе совсем не будет приличных молодых людей, с которыми можно было бы потанцевать. Я очень надеюсь, что вы сможете заглянуть к нам на праздник и потанцевать с Риган.

— Да, с удовольствием! Это — мой долг, моя обязанность — доставлять клиентам удовольствие!

— Спасибо, — кивнула Риган. — Да, огромное вам спасибо. — «Ну, берегись, Маура, за это я тебе еще отплачу», — подумала она про себя. — А нет ли у вас случайно музыкальной стереосистемы? — спросила Риган у Ника.

— Нет чего? — переспросил он.

— Музыкальной стереосистемы. Нам для показа колготок нужна еще и музыка, музыкальное сопровождение.

Ник щелкнул пальцами.

— Знаете что? Вообще-то у меня стереосистемы нет. Я собирался купить музыкальный центр для лазерных дисков, но так и не выбрал время. Знаю, надо было это сделать, но я действительно всегда чертовски занят. Я даже как-то хотел почитать справочный журнал «Консьюмер дайджест», чтобы выбрать себе самую лучшую аппаратуру, но, повторяю, так и не собрался. Если же у вас завтра мероприятие, то… — он замолчал, грустно улыбнувшись.

— Не беспокойтесь, — принялась успокаивать его Риган. При этом она даже похлопала его по плечу.

— Но вы не передумали насчет вашей презентации колготок? — спросил Ник.

— Нет, конечно, — ответила Риган. — Знаете, а что, если я сейчас свяжусь с одной своей знакомой, которая как раз работает продавцом музыкальной аппаратуры и знает о ней все? Например, какая из музыкальных систем лучше. Если бы я это узнала, то не согласились бы вы приобрести для себя что-нибудь стоящее прямо завтра утром?

— Еще бы! Конечно, согласился бы! — с энтузиазмом закивал Ник.

— Отлично! — воскликнула Риган, подумав при этом, как было бы здорово, если бы у нее в сумочке еще и оказался телефон Надин.

* * *

Надин и Джой с удовольствием потягивали холодное пиво на открытой веранде Джоя, когда раздался телефонный звонок.

— Пусть ответит автоответчик, — попросила Надин, сидевшая поджав ноги в шезлонге.

— Ну да! А что, если это кто-то с моей работы? — Джой торопливо отправился на кухню.

Через минуту он выглянул в окно и позвал Надин.

— Это тебя спрашивают.

— Меня?

— Это Риган.

— Риган?

— Слушай, я что — с эхом разговариваю?

— Остряк, — проворчала Надин и с трудом выбралась из шезлонга.

— Понять не могу, почему в этом доме нет радиотелефона, — пробормотала она себе под нос. — Ничего страшного, если он немного трещит около уха. Зато в остальном — очень удобно. — Она вошла в дом, хлопнув раздвижной стеклянной дверью, и взяла из рук Джоя трубку. — Привет, Риган. Что там у вас случилось? — Надин выслушала Риган, которая рассказала ей про презентацию колготок и про то, почему им срочно понадобилась аппаратура для музыкального сопровождения. — Ты можешь мне не поверить, Риган, но сегодня я встретила женщину, которая утверждала, что на ней надеты колготки абсолютной прочности. И выглядели эти колготки очень даже симпатично.

— Где же она могла их раздобыть? — спросила Риган.

— Она сказала, что ее сын — инженер и что он занят проверкой этих колготок для своей компании, которая намеревается их приобрести. О, привет!

— Что ты сказала? — удивилась Риган.

— Извини, это просто в комнату вошел один из соседей Джоя. Короче, я была в маникюрном салоне и случайно дотронулась до ее ног свеженакрашенными ногтями. Весь лак был моментально смазан, причем практически полностью. Так вот твой друг, этот Ричи, мог бы сделать огромные деньги на своих или таких вот колготках, если бы они были действительно так хороши, как рассказывала эта женщина. Я бы сама купила себе сразу десять пар.

— Мы на это и рассчитываем, — сказала Риган. — Понимаешь теперь, как нам важно раздобыть где-то аппаратуру для компакт-дисков. Ты можешь порекомендовать нам какую-нибудь приличную модель? Наш знакомый менеджер Ник готов хоть сейчас поехать и купить себе что-нибудь стоящее.

— Все зависит от того, сколько денег он намерен потратить, — сказала Надин. — Некоторые люди просто с ума меня сводят, приходят и уходят по сто раз, проверяя все детали какой-нибудь новой модели, вплоть до цвета штепселя. Я-то знаю, что они больше теряют денег на бензине, объезжая все магазины в городе, чем выигрывают на разнице в цене той или иной модели. На что вообще похож этот ваш Ник? Что он собой представляет?

— Знаешь, он очень симпатичный парень, — неожиданно для себя самой сказала Риган.

— Симпатичный, то есть никакой. Так себе, — констатировала Надин, садясь на один из пластиковых стульев на кухне, из-под обивки которого уже начинала потихоньку вылезать пакля. — До того как я встретила Джоя, если кто-то пытался представить мне какого-нибудь парня и говорил, что он симпатичный, я тут же понимала, что на самом деле он занудный до смерти.

Риган рассмеялась.

— Моя мама считает, что он милый молодой человек.

— Все понятно. Подожди-ка, а как твоя мама с ним познакомилась?

— Дело в том, что мои родители тоже здесь, в городе. Они приехали участвовать в одном форуме, а заодно побывать на свадьбе моей подруги. Так вот, именно моя мама организует небольшой коктейль накануне показа колготок, о котором я тебе рассказала.

— Отлично, Риган, я могу сразу тебе сказать, на какую кучу деталей надо обращать внимание при выборе музыкального центра, но будет, вероятно, лучше, если я сама завтра отправлюсь за покупкой вместе с этим Ником. Погоди-ка секундочку. Джой, ты завтра идешь на работу утром, да?

— Да, на пару часов.

— Риган, если Ник захочет, я смогу поехать вместе с ним завтра утром.

— Надин, это было бы просто замечательно и очень мило с твоей стороны, — обрадовалась Риган. — Ты уверена, что сможешь?

— Конечно. Мы с Джоем сходим завтра на пляж и после обеда.

— Ты, конечно же, могла бы прийти к нам на завтрашний коктейль и на демонстрацию колготок.

— Что ж, это интересно. Как бы то ни было, старине Нику понадобится помощь в установке аппаратуры в его пентхаусе.

— Это уж точно! Я бы тоже поехала с вами по магазинам, но все подружки невесты должны собраться завтра в одиннадцать часов утра, а с тобой мы сможем встретиться здесь же, в «Уотергрине», немного позднее.

— Отлично! А ты не хочешь сегодня вечерком заехать к нам в гости? Мы тут собираемся кое-что приготовить и посидеть дома с друзьями Джоя и его соседями. Как ты на это смотришь?

— Я вряд ли освобожусь до десяти вечера, — засомневалась Риган. — Наверное, будет уже поздно идти к вам в гости?

— Ты что — смеешься? В той части города, где мы обитаем, в такое время вечерние развлечения и посиделки только начинаются.

— Правда? Тогда я записываю ваш адрес.

После того как Надин продиктовала Риган адрес, они договорились о том, что Риган даст Нику телефон Надин и тогда они смогут встретиться утром и отправиться за покупкой.

— Сейчас Ник в баре вместе с моими родителями, — сообщила Риган, — мы собрались пойти в ресторан поужинать. Я скажу ему, чтобы он тебе перезвонил.

— Прекрасно, буду ждать его звонка. Кстати, Риган, а у тебя есть какой-нибудь парень?

— Почему ты спрашиваешь, Надин?

— Потому что у меня есть на примете парень, которого я хотела бы с тобой познакомить.

— Только в том случае, если он действительно симпатичный. Ладно, пока, Надин.

— Пока, Риган.

* * *

Барни Фриз был недоволен тем, что Рут Креддок даже не соблаговолила перезвонить ему лично, после того как он оказался столь снисходительным к ней и открыл тайну «колготок Бёрди», то есть, спас всю ее паршивую компанию от разорения. В гневе Барни ходил взад-вперед по маленькому бунгало, в котором жил.

— Это действует мне на нервы! Просто страшно действует на нервы, — бормотал он. Он раздвинул стеклянную дверь, ведущую на задний дворик, и глубоко вдохнул терпкий запах лимонных деревьев. — Успокойся, Барни, успокойся, — уговаривал он себя. Однако это не помогало. В душе саднила обида.

Вот он сидит и ждет звонка от «Ее Величества королевы хлопчатобумажных трусов». Уже трижды сегодня ее секретарша отвечала ему: мол, извините, но мисс Креддок все еще на совещании.

«Да, так я вам и поверил! Если она на совещании, то я — Папа Римский! — зло думал Барни. — Я вовсе не обязан был идти с „колготками Бёрди“ в эту их компанию „Калла-Лили“. Я мог бы просто сесть в самолет и долететь до Северной Каролины, где пруд пруди других колготочных компаний, которые точно так же заинтересовались бы этими секретными колготками».

Барни сам когда-то работал в тех краях и смог бы пробиться на прием к одному из тамошних воротил. А если бы они увидели эти колготки, почувствовали их мягкость, надели их, поносили, то сразу бы поняли, насколько они хороши. Трудно поверить в то, что написано в каком-то письме, особенно если это письмо от человека «не от мира сего» вроде Ричи. Другое дело — когда приходишь сам.

На днях в «Калла-Лили» Рут сказала ему, что все проведенные ими тесты дали отличные результаты, но, несмотря на это, она продолжала кое в чем сомневаться. Бог мой! Что же они делают? Ведь колготочный съезд проходит здесь именно в эти дни. Неужели эта Креддок задумала каким-то образом все ему, Барни, испортить, сбросить его, так сказать, с высоты, на которую он умудрился забраться? Лучше, если она не будет даже пытаться сделать это.

Барни прошел на кухню и распахнул дверцу холодильника. «И все это из-за моего племянника Денни, — подумал Барни. — Ведь именно он вызвался отвести меня к Рут Креддок, когда я по большому секрету сообщил ему о необыкновенных колготках. Все тогда произошло на удивление просто, даже очень просто».

Денни подметал двор в штаб-квартире компании — в Каза-пентхаус. И имел возможность напрямую выходить на Рут, даже говорить с ней. Та как раз избавлялась от своего очередного мужа, так что вполне возможно, Денни мог видеть ее сегодня днем и каким-то образом узнать, что там произошло в действительности с «колготками Бёрди».

«Надо ему позвонить», — решил Барни. Он захлопнул дверцу холодильника, поднял телефонную трубку и набрал номер племянника.

Включился автоответчик:

«Привет, это Денни собственной персоной. Меня сейчас нет дома, но если вы оставите свой номер и имя…».

«Все правильно, — вздохнул Барни. — Что, собственно, будет делать дома двадцатипятилетний парень в пятницу вечером? Особенно когда этот парень такой симпатичный, как Денни».

— Денни, это дядя Барни. Перезвони мне, пожалуйста. У меня важное дело. — Барни положил трубку. «Возможно, он и перезвонит мне, только произойдет это не раньше, чем через три дня.

Так, а что мне придумать насчет сегодняшнего обеда? Сначала надо выкурить сигару. Вот это я и сделаю».

Барни вернулся в уютную маленькую гостиную и уселся на свое любимое место — в мягкое кресло, спинка которого откидывалась настолько, чтобы было удобно немного вздремнуть, глядя в экран телевизора, и проснуться через какое-то время, не испытывая дискомфорта от затекшей шеи. Барни открыл коробку с сигарами, которая всегда находилась на расстоянии вытянутой руки от кресла на специально оборудованной полочке, достал оттуда новенькую сигару «уайт-оул» и обнюхал ее с аппетитом. «Это поможет мне расслабиться, успокоиться, — решил он. — Я могу посидеть в одиночестве и покурить. И никто не будет упрекать меня за то, что я курю». Это постоянно делала его бывшая жена, которая не возражала против сигарного дыма, пока они встречались, но круто переменилась, как только они поженились. Это произошло очень быстро. Бум — и все! В доме уже нельзя было курить. Жена сказала, что он и так накурился на всю оставшуюся жизнь. Их маленькое бунгало действительно пропиталось сигарным дымом, и Барни это страшно нравилось.

Барни поднес к сигаре специальную сигарную зажигалку, которую когда-то нашел на пляже, и стал наблюдать, как разгорается кончик. Процедура разжигания была для Барни сродни религиозному ритуалу. Когда наконец сигара раскурилась, Барни откинулся на спинку кресла, положил вытянутые ноги на подставку, которая удобно выдвигалась и задвигалась по воле сидевшего в кресле. «Тот, кто когда-то сказал, что дом человека — его крепость, точно не был идиотом», — решил Барни.

При этом он прислушивался к звукам, доносившимся с заднего дворика: к жужжанию насекомых, гулу пролетавшего в небе самолета и шуму волн с океана.

«Когда получу деньги, уж я сумею ими правильно распорядиться, — подумал Барни. — Еще сорок пять тысяч долларов, если эти колготки действительно хороший товар. Думаю, что они именно такие. Еще немного покурю, потом сварю себе что-нибудь на обед и буду ждать, когда эта Креддок мне перезвонит. Если она не перезвонит, то надо будет придумать, как поступить с этой дамочкой».

* * *

Джад Грин сидел за столиком в одном из ресторанов гостиницы «Уотергрин». Группа людей, за которой он пристально наблюдал, разместилась за большим столом неподалеку. Он специально сел так, стараясь оказаться к ним поближе, чтобы можно было не только видеть, но и слышать то, что они будут обсуждать.

Риган Рейли, которая в последнее время превратилась в тень Ричи Блоссома, как раз что-то говорила. Джад напряженно вслушивался в ее слова.

— У нас хорошие новости, Ричи, — сказала Риган. В этот момент официант церемонным жестом расправил большую салфетку и положил ее Риган на колени. Она кивнула ему в знак благодарности и продолжила: — Я только что говорила с моей подругой Надин. Она сегодня случайно столкнулась с какой-то женщиной в маникюрном салоне. На этой женщине были колготки, которые, похоже, являются ничем иным, как вашими знаменитыми «колготками Бёрди». Моя подруга говорит, что они просто замечательные. Та дама по секрету поведала Надин, что ее зять работает инженером на одном предприятии по изготовлению колготок, которое может быть заинтересовано в приобретении твоего изобретения. Зять сейчас как раз занимается проверкой качества этих колготок.

— Вот это здорово, Ричи! — радостно воскликнул Эд Деркин. — Тогда, возможно, в эти выходные у нас будет двойной праздник!

Ричи вскочил на ноги.

— А в какой же, интересно, компании работает этот парень, этот инженер? И каким образом он заполучил мои колготки?

— Ричи, но ведь ты сам раздаешь их налево и направо, — удивилась Риган.

— Я дарю их только моим друзьям, — возразил Ричи.

— Тогда, я надеюсь, у тебя есть соответствующая защита твоего изобретения? Патент? — спросила обеспокоенная Риган.

— Да, конечно, есть!

— Значит, тебе нечего волноваться. Я, кстати, встречаюсь с Надин сегодня вечером, немного позже. Я расспрошу ее обо всем, что ей известно по этому поводу. Если, конечно, ей что-либо известно. И в первую очередь об этой компании, что проверяет твои колготки.

— О Боже, мне трудно во все это поверить! — взволнованно произнес Ричи, поднимая свой бокал с газированной водой. — Я хочу произнести тост за ноги моей Бёрди и за ее наследство!

Неожиданно Риган забеспокоилась.

— Ричи, — предупредила она, — лучше все-таки помнить, что цыплят считают по осени. Все это — хороший знак. Все развивается как надо, однако до получения конкретного предложения, до принятия его тебе не следует радоваться: все может измениться в худшую сторону. Все еще может сорваться.

— Риган, ты слишком перестраховываешься. Если эта компания не выйдет на нас со своим предложением, то это обязательно сделает какая-то другая. — Тут улыбка вдруг сошла с лица Ричи. Он озабоченно нахмурился. — Правда, если предложение не поступит в эти выходные, будет поздно спасать «Четвертую Четверть».

— Не думайте об этом, Ричи, — попробовала успокоить его Нора. — Мы завтра организуем изумительный коктейль. Лучший из тех, что когда-либо проводились в этой гостинице. А завершится он тем, что компании будут сражаться за право приобрести у вас ваше изобретение. — Нора вытянула вперед свою ногу и показала ее всем собравшимся. — Мне страшно нравятся ваши колготки!

Мать Мауры, Бриджит полностью согласилась с Норой.

— Мне они тоже очень нравятся. Я тоже их сегодня надела. К тому же Ричи подарил мне еще одну пару, которая по цвету отлично подойдет к моему завтрашнему платью матери невесты.

— А это будет то самое платье, что вы надевали на прошлую свадьбу Мауры? — с милым выражением на лице спросила Риган.

— Нет. То платье мама отложила на случай, когда оно понадобится для свадебной церемонии с твоим участием, — спокойно парировала Маура.

— Туше! Один-ноль в твою пользу! — улыбнулась Риган.

— Если говорить серьезно, Ричи, — сказала Нора, — то ваши колготки просто замечательны. Если бы у меня была колготочная компания, я бы ни за что не захотела соревноваться на рынке колготок с «колготками Бёрди». Они так хороши, что обязательно победят в конкурентной борьбе любые другие. Я думаю, что если какая-то компания тестирует ваши колготки в данный момент, то, убедившись в их хорошем качестве и зная, что завтра вы устраиваете их публичную демонстрацию, они скорее всего сделают вам деловое предложение до этого показа.

— Если, конечно, они тестируют именно колготки Ричи, — недоверчиво заметил Люк.

— Да, в самом деле.

— Хорошо еще, что нам с тобой, Люк, нет нужды беспокоиться за свой бизнес, — сказал Эд. — Ведь единственное, в чем в этом мире можно быть уверенным, так это в том, что люди будут продолжать…

— …умирать и платить налоги, — громко продолжила мысль Эда вся собравшаяся за столом компания. Все уже больше сотни раз слышали его любимое изречение и, естественно, знали наизусть.

Маура и Риган обменялись взглядами, после чего Маура повернулась к Джону.

— Теперь-то ты понимаешь, почему мой брат стал налоговым инспектором?

Они заказали напитки. Когда их принесли и все занялись дегустацией, появился метрдотель, объявивший о специальных блюдах, приготовленных рестораном в этот вечер.

— Лучшее сегодняшнее блюдо, — начал он, поцеловав кончики пальцев, — это — лягушачьи ножки!

— О, это точно знак, который посылает нам моя Бёрди! — воскликнул Ричи, радостно улыбаясь.

А за соседним столиком сидел одинокий человек, механически заказавший обед и теперь столь же механически его поглощавший. «Насколько я мог понять, — размышлял он, — ситуация начинает развиваться быстрее, чем мы предполагали. Поэтому и времени у нас остается совсем мало».

Тем временем за большим столом начался разговор о предстоящей свадьбе. Джаду Грину это уже было неинтересно, и он перестал прислушиваться.

Как он понял, Риган Рейли собирается сегодня вечером отправиться в гости к своей подружке. Следовательно, она или кто-то еще завезет Ричи в «Четвертую Четверть». Джад заплатил швейцару за то, чтобы припарковаться напротив входа в гостиницу. Это позволит ему сразу последовать за той машиной, в которую сядет Ричи Блоссом.

Джад быстро доел обед, заказал кофе. Он понимал, что еда и кофе ему не помешают, потому что ночь, возможно, предстояла длинная.

Когда принесли кофе, он попросил счет.

— Конечно, — бодро откликнулся на его просьбу официант, наливая дымящийся напиток в чашку Джада.

В этот момент его неожиданно толкнул в спину другой официант, возивший по залу тележку с сигаретами. Несколько капель горячего кофе попали на поцарапанную руку Джада. Он выругался и отдернул руку.

— Прошу прощения, господин Эванс, — стал извиняться официант.

Джад с трудом заставил себя успокоиться. Официант извинялся слишком громко, и обедавшие за соседними столами не могли не обратить на них внимания. Это было уже лишнее. Привлекать к себе внимание Джад совсем не хотел.

— Ваша рука вся изранена, — тем временем продолжал официант. — Вы здорово где-то поранились, сэр!

— Ничего страшного, — резко ответил Джад. — Прошу вас, принесите мне поскорее счет.

— Не хотите ли чего-нибудь выпить за счет ресторана, сэр? — официант всеми силами пытался загладить свою вину.

Джаду Грину, известному также под именем Лоуэлл Эванс, пришлось в третий раз попросить счет.

— Сию минуту, сию минуту! — официант торопливо удалился.

Подписывая чек на оплату обеда, Джад краем глаза заметил, что компания за большим столом только еще заказывает десерт. Когда спустя полчаса они вышли на улицу, Джад был уже готов к действию, сидя в своем автомобиле.

* * *

Этель негромко икнула, прикладывая салфетку к губам. Очень удачно она перекусила. Она подобрала последнюю крошку, которая до сего мгновения ускользала от ее внимания, и еще раз осмотрела столик на колесиках, который был доставлен в номер службой «рум сервис». Теперь на столике стояли только одинокая роза в вазочке, окруженная остатками креветочного коктейля, стейка с перцем, картофеля фри и фруктового сока с мякотью. Тарелка из-под салата являла миру жалкие остатки некогда пышного собрания аругулы и эндивия. Ничего не осталось и от бутылочки вина. Сохранилась лишь трехцветная полоска шербета. Этель в который уже раз попыталась выдавить из кофейника хотя бы немного кофе, но была вознаграждена лишь несколькими капельками ароматного напитка.

«Что ж, пусть Рут ест своего резинового цыпленка, — довольно улыбнулась Этель, — я этим заниматься не собираюсь. Если уж я должна тут торчать на дежурстве, то хотя бы могу хорошенько пообедать за счет компании. Рут и сама, безусловно, понимает, что поесть-то я должна. А „Макдоналдс“ не обслуживает клиентов на дому».

Этель поднялась. Она решила, что не будет демонстрировать остатки этого роскошного обеда руководительнице, так что лучше избавиться от столика до того, как сюда вернется Рут. Более того, она проветрила помещение, чтобы начальница не учуяла запаха стейка и креветок.

Этель взглянула на часы. «Сейчас, наверное, они там перешли к торжественным речам», — злорадно думала Этель, прекрасно зная, что речи страшно бесят Рут. Секретарша искренне надеялась на то, что и в этом году президент Национальной ассоциации производителей колготок решит вновь произнести свою знаменитую речь об истории сокрытия человечеством своих конечностей. Речь была прескучнейшая. Этель даже рассмеялась от удовольствия, представляя, сколько страданий может принести Рут такая речь. «Наверное, я становлюсь старше, потому что мне приходят в голову такие злорадные мысли, и, более того, эти мысли мне страшно нравятся. Или же просто все эти ужасные годы работы на Рут начинают сказываться на моем характере и душевном состоянии. Или же, — весело завершила свои размышления Этель, — дело просто вот в этой бутылочке восхитительного вина?».

Она подошла к окну и распахнула его. В этот момент зазвонил телефон.

— Ид-ду, — немного заикаясь, проворчала Этель.

— Алло, это «Калла-Лили»? — В трубке зазвучал мужской голос. Казалось, он доносится из глубины какой-то ямы. — Докладывает группа, разыскивающая Престона Ландерса. Можем мы поговорить с Рут Креддок?

— Ее сейчас нет. С вами говорит Этель.

— Привет, Этель!

— И как у вас идут дела?

— У нас есть хорошие и плохие новости.

Секретарша опустилась на диван. Ей почему-то захотелось, чтобы все их новости были плохими.

— Так, и какие же у вас плохие новости?

— Странно, большинство людей сначала спрашивают про хорошие новости.

— Поступайте как знаете.

— О’кей. Хорошая новость заключается в том, что мы почти его нашли. Он где-то в Колорадо. Его экспедиция закупила продукты питания в одном из удаленных пунктов, и случилось это всего несколько часов назад. Плохая же новость состоит в том, что мы вынуждены прекратить поиск до восхода солнца.

— Все это так интересно! Просто захватывающе!

— Еще бы! В общем, передайте своей руководительнице, что мы надеемся привезти Ландерса точно к намеченному на завтра мисс Креддок важному совещанию.

— Но ведь совещание начинается завтра в семь часов утра.

— Я и не утверждаю, что он успеет к самому началу. Но мы все равно его привезем.

— Хорошо, я все передам мисс Креддок. Успехов вам! — «Хотя это мне следовало бы пожелать успехов», — подумала Этель.

— Да, успех нам понадобится! Вам тоже желаю хорошо провести вечер. — Линия разъединилась.

— Прием окончен, — сказала Этель, кладя трубку. Через мгновение она опять подняла ее и набрала номер «рум сервис». — Не могли бы вы прийти в мой номер и забрать тележку с посудой как можно быстрее?.. Да, все было в высшей степени прекрасно. Я жду не дождусь, когда можно будет заказать у вас завтрак… Нет-нет, я пошутила. В любом случае, я у вас тут не живу… спасибо.

Этель вдруг вскочила с места. Бог мой, она ведь еще не позвонила этому Фризу! Она поспешила к столу, где был записан нужный телефон, и быстро набрала номер. Трубку сняли практически мгновенно.

— Мистер Фриз, с вами говорит секретарь Рут Креддок. Меня зовут Этель… да, я знаю, что мы вам перезваниваем достаточно поздно, однако мисс Креддок просила меня связаться с вами и сказать, что завтра утром вы можете зайти к нам. Именно тогда станет ясно, будем ли мы покупать эти колготки. Если мы их купим, то передадим вам обещанный чек.

На другом конце телефонного провода Барни глубоко вздохнул.

— Если говорить честно, то я, собственно, совершенно не рассчитывал на то, что она мне в конце концов заплатит.

— О! — воскликнула Этель. — Видите ли, она была очень занята последнее время.

В дверь номера позвонили.

— Прошу вас, мистер Фриз, подождите секундочку.

Этель открыла дверь. На пороге стоял улыбающийся во весь рот клерк гостиницы. Он торопливо вошел в номер и собрал раздвижной столик, на котором привезли обед.

— Вам понравился наш обед, мэм?

— Что ж, по-вашему, я все это выбросила?

— Справедливое замечание! Если вам что-то еще захочется заказать, звоните нам не стесняясь. Мы работаем двадцать четыре часа в сутки.

— Понятно, но мне надо заботиться и о том, чтобы сохранить свою работу.

— Простите, что вы сказали?

— Не обращайте внимания, доброго вам вечера.

— И вам приятного вечера.

Он вышел, и Этель наблюдала, как остатки ее роскошного обеда навсегда исчезли за поворотом коридора.

— Мистер Фриз…

— Да, слушаю.

Зазвонил телефонный аппарат в спальне Рут. «Боже мой, — подумала Этель. — Может быть, это звонит человек из розыскной группы, потому что не может дозвониться по этому номеру».

— Мистер Фриз, не могли бы вы еще немного подождать?

— Почему бы и нет?

— Спасибо. — Этель торопливо проследовала в спальню Рут, где телефонный аппарат уже буквально разрывался от звонков. Этель схватила трубку до того, как звонок был переведен на службу ответа. — Алло, — с трудом выговорила она.

— Рутти-малышка! Рутти-Вутти? Это ты? — пропел в трубке молодой мужской голос. — Что-то твой голосок звучит очень устало…

От неожиданности Этель даже села на кровать.

— Это вовсе не Рутти-Вутти, то есть это не Рут. Это — Этель. Могу я спросить, кто у телефона?

Звонивший бросил трубку так быстро, что она не успела даже моргнуть. «Интересно, — подумала Этель, — что же я теперь должна сказать Рутти-Вутти, когда она спросит, звонил ли ей кто-нибудь?». Впрочем, беспокоиться по этому поводу она не стала и спешно вернулась к другому телефону, где ее продолжал ждать Барни Фриз.

— Мистер Фриз?

— Да, слушаю.

— Прошу извинить меня. Здесь все так быстро развивается. Суматоха какая-то!

Барни немного поколебался, но потом решил идти, как говорится, напролом. Она и так, эта секретарша, несколько раз просила его подождать.

— Этель, — начал он, — как вы считаете, собирается компания «Калла-Лили» приобретать эти колготки? Я имею в виду, что вы там находитесь в гуще событий и должны, безусловно, многое знать.

«Тут он, бесспорно, попал в точку», — подумала Этель, а вслух произнесла:

— Извините, мистер Фриз, но я не могу обсуждать с вами деловые вопросы. Я просто должна была по поручению руководства позвонить вам и сообщить, что все будет известно завтра.

— Следовательно, завтра мне надо будет к вам прийти?

В третий раз за последние десять минут Этель не смогла должным образом попрощаться с одним из джентльменов, которые разговаривали с ней сегодня.

* * *

Ирвинг Френклин сидел на краю стола в гостиной своей квартиры и пил послеобеденный чай, одновременно слушая непрекращающийся щебет тещи.

— Ферн, — говорила пожилая женщина, демонстрируя дочери свеженаманикюренные ногти, — тебе нравится этот цвет? Я лично еще не решила… Может быть, в нем чересчур много коричневого оттенка? Когда я в прошлом году выясняла, какие цвета мне благоприятствуют, то получила настоятельный совет держаться подальше именно от коричневого.

— Ногти тебе покрасили изумительно, мама, — устало сказала дочь.

— Да? А я все равно не уверена. Темми здесь нет, а то я бы спросила у нее. А ты что думаешь, Ирвинг?

Ирвинг опустил на стол свою чашку. В глубине души ему хотелось сказать, что он плевать хотел на цвет ее ногтей, но, поймав умоляющий взгляд жены, ответил:

— Мне кажется, что этот цвет весьма выгодно оттеняет вас, ма.

Он терпеть не мог называть ее «ма». Это казалось ему предательством по отношению к его собственной покойной милой мамочке. Началось все это уже достаточно давно, когда его шурин вдруг решил именовать тещу «ма». Ну, тому-то на это решиться было довольно просто, потому что жить с тещей под одной крышей он был вовсе не обязан. Ирвингу, впрочем, в большинстве случаев все же удавалось избегать неприятной обязанности называть мать Ферн «ма». А все потому, что он старался вовсе никак не обращаться к ней. Сейчас же он сделал это только для того, чтобы доставить удовольствие жене, которая не замедлила благодарно ему улыбнуться.

— Может быть, на следующей неделе я попробую надеть колготки другого оттенка. Не знаю, посмотрим. А вы сегодня собираетесь идти в кино или нет?

— У Ирвинга еще есть работа, — мягко ответила Ферн.

— Еще какая-то работа?! Что ты все время делаешь в подвале, в своей лаборатории? Не надоело тебе? В конце концов сегодня же пятница. И к тому же вечер.

— Тесты колготок должны быть в обязательном порядке завершены к завтрашнему утру, — ответил Ирвинг. На губах его расплылась упрямая, жесткая улыбка.

— Я рассказала про эти твои колготки девушкам из маникюрного салона. Показала им, какие они замечательные.

— Я же говорил вам, что не следует пока рассказывать о них кому бы то ни было. Неужели вы не помните? — спросил Ирвинг. При этом он немного повысил голос.

Теща печально поглядела на него.

— Что ж, важно другое — то, что эти колготки благополучно выдержали еще один тест. Это тебя точно должно порадовать. Сидевшая рядом со мной девушка случайно испачкала их свежим лаком. Так вот лак мы стерли без всяких следов практически тут же.

— Правда?

— Правда, — уверенно подтвердила его теща. — Точно знаю, что такой тест ты никогда бы не придумал и не провел в своей подвальной лаборатории.

Ирвинг резко встал со стула.

— Как бы то ни было, я еще не закончил все свои лабораторные тесты. Я все еще пытаюсь выяснить, какие же компоненты входят в состав этих колготок. Сам я просто убежден, что с этими колготками должно быть что-то не так, — он помедлил, — и собираюсь в конце концов выяснить, что именно с ними не так. — Он поцеловал жену в макушку. — Ферн, дорогая, если я тебе понадоблюсь, позови меня. — Закрывая за собой дверь в подвал, в лабораторию, он был страшно рад таким образом прервать на полуслове фразу тещи:

— Есть еще один цвет, который бы мне больше подошел. Тот, что немного покраснее, но…

* * *

— Правда, здорово было, дорогой? — спросила Нора, когда они с Люком выходили из лифта.

— С Деркинами всегда бывает хорошо, это уж точно, — согласился Люк. — И я с радостью пойду на свадьбу Мауры в воскресенье. К тому времени мы уже свалим с плеч эту демонстрацию колготок, да и всю работу на форуме… И тогда уж мы сможем действительно отдохнуть как следует. — Он обнял Нору за талию, другой рукой взял ее кисть и в танце провел по коридору гостиницы.

— И раз-два-три, и раз-два-три, — пропел Люк.

— Ой, Боже мой! — рассмеялась Нора, когда они так дотанцевали до двери своего номера. — Вот когда замуж будет выходить Риган, тогда нам придется…

— Нора! — возмутился Люк.

— Извини. Ничего не могу с собой поделать, но я все время только и делаю, что думаю…

Люк отпер дверь номера.

— Не будем торопить события. Каждой свадьбе свое время. Сейчас замуж выходит Маура. — Указывая рукой на дверь, Люк церемонно предложил: — Прошу, моя дорогая!

Нора вздохнула.

— Ладно. Давай-ка пока проверим, не поступили ли какие-нибудь сообщения о новых желающих посетить наш показ колготок.

— Я сгораю от нетерпения, — буркнул Люк себе под нос.

Нора подошла к телефону и сняла трубку. Электронный голос сообщил ей, что на ее имя поступило десять сообщений. Она села и стала записывать по мере того, как автоответчик воспроизводил их. Первые девять были от людей, которые подтверждали свое намерение принять приглашение и прийти на коктейль. Все говорили, что придут с удовольствием. Наконец, дошла очередь до десятого сообщения.

Хорошо поставленный мужской голос сказал:

— Здравствуйте, миссис Рейли. Меня зовут Дейтон Роттер. Я повстречал тут нескольких манекенщиц, которые будут завтра участвовать в вашем показе. Вообще-то я приехал сюда на несколько дней из Нью-Йорка отдохнуть, но в душе всегда остаюсь капиталистом-предпринимателем, следовательно, никогда не отхожу от дел. — Он рассмеялся. — А эти ваши колготки выглядят весьма привлекательно. Вот я и подумал, что и мне, может быть, стоит прийти на ваш показ?

Нора наспех записала номер комнаты в гостинице, названный господином Роттером.

— Люк, ты мне просто не поверишь! — воскликнула она.

— Что такое? — спросил Люк, который успел уже повесить пиджак в шкаф и теперь ослаблял узел галстука.

— На нашу презентацию собирается прийти сам Дейтон Роттер!

— Сам Дейтон Роттер!?

— Голос похож на его собственный. Это точно должен быть именно он. Он тут натолкнулся на нескольких наших манекенщиц и теперь хочет выяснить, действительно ли наши колготки так хороши.

Люк присвистнул.

— Да, он — большая шишка. Возможно, это тот, кто действительно нужен Ричи. Он оставил свой номер?

— Да.

— Тогда перезвони ему.

— Я как раз это и собираюсь сделать.

Нора набрала номер и стала ждать ответа, постукивая ручкой по поверхности стола. Когда отозвался мужской голос, Норе показалось, что ответивший на ее звонок находится где-то в переполненном людьми баре.

— У телефона Нора Риган Рейли. Могу я поговорить с Дейтоном Роттером?

— Это я, — ответил мужчина. — Извините за шум. Я сейчас в клубе и говорю с вами по сотовому телефону.

«Ничего удивительного в этом не вижу. Абсолютно ничего», — подумала Нора.

— Я получила ваше телефонное сообщение, — сказала она. — Мы были бы рады, если бы вы смогли прийти к нам на презентацию. Мы действительно считаем, что эти колготки представляют собой нечто уникальное.

Люк улыбнулся жене и одобрительно поднял брови.

Тем временем Нора напряженно пыталась расслышать ответ Дейтона, заглушаемый грохочущей музыкой.

— Прекрасно! — кричал тот. — Я очень хочу прийти. Если продукт так хорош, как о нем говорят девушки, то я буду весьма заинтересован в том, чтобы запустить эти колготки в производство. В конце концов я именно тем и занимаюсь, что нахожу новые идеи и даю людям возможность заработать. К тому же я очень люблю ваши книги.

Нора просто расплылась в улыбке.

— О, благодарю вас. Значит мы увидимся на нашем показе завтра?

— Итак, он тоже любит твои книги, да? — спросил Люк, когда Нора повесила трубку.

— Никак не пойму, Люк, ты знаком со мною или нет?

— Думаю, что знаком. Во всяком случае, после совместно прожитых тридцати пяти лет я думаю, что имею право так считать. Нужно сообщить всем, что Роттер тоже будет у нас на коктейле. Это только подхлестнет интерес к нашим мероприятиям. — Люк сел на кровать и принялся развязывать шнурки на ботинках.

— Я позвоню Нику завтра утром. И Ричи с Риган тоже позвоню. О Люк, я так надеюсь на то, что все это сработает. Тогда эти выходные будут просто великолепными.

Люк поднялся и направился в ванную.

— Вот если еще именно Риган поймает букет, брошенный невестой, тогда вообще в нашей жизни все будет замечательно. — С этими словами Люк захлопнул за собой дверь ванной комнаты. И вовремя, иначе в него угодила бы брошенная женой тапка.

* * *

Люсил лежала на кровати своей сестры Долли и разговаривала по телефону со своим другом Артуром. Она только что поднялась сюда после отличного ужина в зале памяти Долли Твиггз.

— Поминальная служба была такой замечательной, такой трогательной, Артур. Я бы очень хотела, чтобы и ты был со мной сегодня. Все здесь так любили Долли. Потом мы все вместе поужинали. — Люсил помедлила, и спросила: — А что ты ел на ужин, дорогой? — Через мгновение она буквально подскочила на кровати. — Что ты сказал? Милдред принесла тебе целую кастрюлю с супом из тунца?! Я ведь тебе оставила в холодильнике кучу всего съестного, все это ты и сам можешь себе подогреть в микроволновой печи… А, так она говорит, что для тебя лучше есть свежую пищу? Так она говорит?..

Люсил почувствовала, как в ней начинает закипать гнев, пока она выслушивала рассказ о том, каким замечательным оказался суп, приготовленный Милдред. Даже рыбой особо не пахло, все было в меру. Добило же ее то, что Артур вдруг предложил ей дать обитателям «Четвертой Четверти» отсрочку. Тут она не выдержала.

— Артур, — закричала Люсил, — я не могу дать им никакой отсрочки, потому что мое пребывание здесь действует на меня просто удручающе! — Глаза ее наполнились слезами. — Я хочу поскорее вернуться домой! — Слушая его ответ, она расплакалась. Слезы ручьями потекли по ее щекам. — О, я тоже тебя люблю, миленький мой. Я знаю, что ты просто хотел помочь мне советом. Я тоже по тебе скучаю. — Она прикрыла ладонью трубку и всхлипнула. — Я приеду домой как раз к твоему дню рождения на следующей неделе. Я даже уже знаю, какой торт для тебя испеку… Что? Милдред предложила организовать твой день рождения? Надеюсь, ты отверг ее предложение?.. Ты сказал, что спросишь у меня? Тогда скажи ей, что наш с тобой ответ — «нет», потому что у тебя и у меня уже есть собственные планы на твой день рождения.

Закончив разговор и положив трубку, Люсил задумчиво выпятила нижнюю губу. «Такие вот дела, — думала она. — Все понятно, но, если я не вернусь домой как можно быстрее, мой дорогой Артур просто выскользнет из моих рук. В нашем захолустье, полном пенсионеров, на каждого мужчину приходится по десять женщин. А он самый красивый из всех оставшихся там мужчин. Не говоря уже о том, что он еще и самый здоровый».

Люсил поднялась с кровати. «Надо прогуляться, — решила она. — После такого разговора мне что-то спать расхотелось. Спущусь вниз и посмотрю на прохожих. Они тут все такие странные».

Люсил раздвинула шезлонг и устроилась перед входом в дом. Все обитатели «Четвертой Четверти» уже разошлись. Но, как обычно по пятницам, народу на улице было предостаточно.

Люди гуляли в одиночестве, парами или целыми группами. Одеты они все были как-то причудливо и совсем не по-вечернему. «Неужели никто из них не простужается?» — подумала Люсил.

К тротуару подъехало такси. Открылась дверца, и оттуда вышел Ричи.

Люсил слышала, как он сказал кому-то:

— Да, я буду дома. А об этом поговорим завтра утром. — С этими словами он повернулся, увидел Люсил и приветливо помахал ей рукой. Потом направился по тротуару ко входу в дом. — Вы здесь одна сидите? А где все остальные?

— Наверное, смотрят какую-нибудь программу по телевизору.

— Можно посидеть с вами? — спросил Ричи.

— Конечно. Садитесь вот сюда, пожалуйста. — Она указала на скамейку. — Вы же здесь живете.

— Надеюсь, что так будет и дальше, — засмеялся Ричи, но слова его повисли в воздухе. — Вы чем-то расстроены, Люсил?

Ее губы заметно дрогнули.

— Да, пожалуй. Мне здесь очень трудно. Я ведь так скучаю по Долли. Мне ее страшно не хватает. А теперь еще и мой друг Артур, я и по нему сильно скучаю.

Ричи присел рядом.

— Одна женщина сегодня сварила для него целую кастрюлю супа, — не выдержала Люсил.

— Бог мой, неужели? — притворно возмутился Ричи. — Неужели она решилась на это?

— Милдред — страшная негодяйка. Я знаю, что меня все это не должно волновать, потому что Артур совершенно ею не интересуется. — Люсил смахнула слезу. — Но мне все равно неспокойно. Мне все еще ужасно больно от того, что я потеряла Долли год назад. И теперь вот Артур начал было заполнять ту пустоту, которая осталась в моей душе после того, как умер мой муж.

— Так вы были раньше замужем? — мягко спросил Ричи.

— Да, была в течение прекрасных сорока пяти лет моей жизни.

— Что ж, я вас понимаю. Бёрди и я прожили вместе сорок восемь лет. Люди говорят, что только счастливчики могут похвастаться такими достижениями.

— Я знаю. Но статистика не помогает, когда остаешься один-одинешенек.

Ричи помолчал, вздохнул.

— Вы правы. Иногда и мне надоедает слушать, как люди говорят, что мне еще повезло так долго состоять в счастливом браке. Я им отвечаю: мол, а сейчас-то что мне делать? — В его голосе появились нотки напряжения. — Я бы хотел, чтобы моя Бёрди сейчас, вот в этот момент, была рядом со мной. И только это имеет значение.

— О, как я это понимаю! — воскликнула Люсил.

— Люсил…

— Да, Ричи.

— А вам было сложно после смерти вашего мужа начать встречаться с другими мужчинами?

— Вы шутите? Конечно, это было страшно трудно! Поначалу я вообще думала, что не смогу и взглянуть на другого мужчину. Но однажды это случилось, и все. Ты просто начинаешь понимать, что твой ушедший супруг хотел бы, чтобы ты была счастлива. А мне просто повезло: я встретила моего Артура.

Несколько минут они сидели молча. Потом Люсил поднялась со своего шезлонга.

— Пойду к себе и попробую немного поспать. Завтра предстоит трудный и важный день, Ричи. Вам тоже надо постараться как следует отдохнуть.

— Да, согласен, но мне хочется еще немного посидеть здесь одному.

Люсил вошла в дом. А Ричи подумал, что если завтра у него ничего не получится, он ни за что в жизни не сможет попросить у этой женщины отсрочить продажу дома. Ведь у нее куча своих проблем, которые ждут своего решения.

Стеклянная дверь раздвинулась, и на улицу вышел Элмер Пикетт.

— Привет, Элмер, — сказал ему Ричи.

Элмер замер на месте, уставившись на Ричи сверху вниз.

— Знаешь, Ричи, каждый из нас мог принять предложение агентства по торговле недвижимостью и отказаться от своих прав на этот дом. Тебе-то хорошо, тебя это, вероятно, не волнует, потому что ты теперь неплохо зарабатываешь, снимаясь в этих своих рекламных роликах.

— Элмер, я снялся в одном-единственном рекламном ролике, — возразил Ричи.

— Это неважно. Я думаю, что ты просто взял и увлек своей сумасшедшей затеей всех обитателей дома, что стоит в конце этой аллейки. Из-за этого кое-кто из них окончит свою жизнь на улице, под забором. И это в то время, когда каждый мог бы уехать отсюда, имея с собой определенную сумму.

Ричи поднялся со скамейки и посмотрел Элмеру прямо в глаза. Сквозь плотно сжатые зубы он сказал:

— Речь вовсе не идет о какой-то сумасшедшей затее! Кроме того, все проголосовали за мой план! — Сердце его бешено колотилось. Не говоря больше ни слова, Ричи бросился по аллее прочь от дома, выскочил на тротуар и окликнул такси. «Мне надо срочно добраться до колготочной фабрики, — решил он. — Стоя у станка, я успокоюсь. Кроме того, надо проверить фамилии всех в этом колготочном бизнесе, кому я в свое время писал письма. Наконец, на фабрике, вероятно, осталось еще несколько пар колготок». Ричи забрался в такси, назвал адрес. Ему вдруг стало гораздо лучше, гораздо спокойнее на душе.

При этом он совершенно не обратил внимания на то, что какая-то машина двинулась следом за его такси.

* * *

Риган позвонила в дверь дома Джоя. Стоя на крыльце, она помассировала себе шею и несколько раз помотала головой из стороны в сторону. Кто-то говорил ей, что такое упражнение помогает снять нервное напряжение. Ей не удалось выяснить, так ли это на самом деле, однако упражнение действительно иногда помогало ждать.

Дверь распахнулась.

— Привет! — На пороге замер тот самый парень, что работал в агентстве манекенщиц, где они с Ричи были накануне.

— Привет, — ответила Риган, заходя в дом. — А вы что здесь делаете? — спросила она.

— Я тут живу.

— Вы тоже тут живете?

— По-моему, я слышу эхо, — крикнул им из гостиной Джой.

— Боже, я и не знала, что встречаюсь с комендантом, — возмутилась Надин, поднимаясь с кресла и приветствуя Риган. — Познакомься, это Скотт.

— Мы сегодня уже виделись в агентстве манекенщиц. — Риган повнимательнее рассмотрела нового знакомого. Здесь он выглядел куда живее, чем там, в конторе. И был, безусловно, очень даже симпатичным: темные вьющиеся волосы, теплые карие глаза, интригующая, привлекательная улыбка.

— Действительно, — подтвердил Скотт, обнимая Риган за плечи. Повернувшись к Надин, он пояснил: — Эта мисс пригласила нескольких наших манекенщиц на завтрашний показ колготок в гостинице.

— Как тесен мир! — воскликнула Надин, взяла Риган за руку и провела в комнату. — У нас тут небольшой беспорядок, поэтому в одиночку ходить небезопасно. Знай, ты рискуешь, передвигаясь по комнатам без должного сопровождения.

Риган поняла, о чем идет речь, когда ей пришлось перешагивать через груды вещей на полу. Это сразу напомнило ей ее собственную комнату в колледже, особенно в те моменты, когда надвигалась очередная сессия. Сейчас казалось, что все это было ужасно много лет назад или даже в другой жизни. Здешняя обстановка воскресила эти воспоминания. Риган рассмеялась. Дружеская атмосфера заставила ее ощутить себя моложе на десять лет.

— Скотт, я и не знала, что ты знаком с Риган, — заметила Надин.

— Да и я не думал, что ты ее знаешь, что это именно она. Просто Риган сегодня зашла к нам в агентство с одним из наших клиентов, с Ричи Блоссомом.

— Что ж, должна тебе сказать, что она очень старается, чтобы этот ваш клиент не потерял крышу над головой. Знаете этот дом — «Четвертую Четверть»?

— Знаю. Ричи — замечательный человек.

— Я помогаю им подобрать музыкальную аппаратуру, чтобы завтра на показе колготок у них была приличная музыка. Кстати, сегодня я встретила в городе одну женщину, которая как раз была в этих знаменитых колготках. Они действительно великолепны.

Скотт сложил пальцы крест-накрест.

— Риган, мы надеемся, что у вас все получится.

— Спасибо.

— А я надеюсь, что именно мне выпадет честь вручить Ричи на подпись все необходимые бумаги для покупки «Четвертой Четверти», — вставил свое слово Джой.

— Надин, а ты не знаешь, в какой компании работает зять той женщины, с которой ты сегодня столкнулась? — спросила Риган.

— Нет, но я могу завтра позвонить ей и все выяснить, если ты хочешь?

В это время зазвонил телефон.

— Возьми трубку, Скотт. Это все равно тебя, — отдала приказ Надин. — Риган, хочешь что-нибудь выпить?

— А что у вас есть?

— Пиво, вино, содовая. У нас в гараже холодильник просто забит всем, что нужно.

— Дай я лучше сама посмотрю, что выбрать, — предложила Риган.

— Я тебе все принесу, — запротестовала было Надин.

— Нет, — настояла на своем Риган, — тем более я еще сама не решила, что хочу выпить.

— Ладно, туда можно попасть прямо через эту дверь.

Риган прошла через кухню и, спустившись по двум ступенькам, оказалась прямо у двери в гараж. Она открыла ее и столкнулась с еще большим беспорядком, чем в комнатах, если это вообще было возможно.

Нащупывая себе дорогу, она едва не споткнулась о стопку газет. Пытаясь отодвинуть ее в сторону, она чуть не упала, задев ногой баллон с газом. «Превосходно, — подумала Риган. — Лучше, наверное, для безопасности передвинуть этот баллон куда-нибудь в угол. Судя по окружающей обстановке, такая перемена вряд ли побеспокоит проживающих тут людей».

Достав из холодильника баночку содовой, Риган осторожно пробралась обратно в комнату. Она села рядом с Надин, Джоем и Скоттом.

— И сколько же у вас тут живет людей? — спросила Риган.

— Нас четверо и Надин, — ответил Джой.

— Как-то странно ты меня посчитал. Вроде я уже и не человек, — возмутилась Надин.

— Извини. Мы тут живем вчетвером, а по некоторым уик-эндам — впятером.

— Так-то лучше. Остальные сейчас слоняются по барам. Сегодня сюда должны были подтянуться еще несколько ребят, но, видимо, они предпочли нашему обществу ужин в одном из ближайших ресторанчиков.

— Да, разных развлечений тут поблизости хватает, — признала Риган и повернулась к Скотту. — Так вам нравится бизнес, в котором вы работаете?

— Да, думаю, ему нравится, — хихикнула Надин.

Рассмеялся и Скотт.

— Он в этом бизнесе как в Раю, — подтвердил Джой, подбрасывая в воздух небольшую подушку.

— В общем, все в порядке, — ответил тот, нарочито игнорируя замечания друзей. — А чем вы занимаетесь?

Риган отпила из своего стакана.

— Я — частный детектив.

— Да ну?!

— Именно так.

— Я вроде бы опять слышу эхо в этой комнате, — пробормотал Джой.

Вновь зазвонил телефон. Скотт мгновенно вскочил, чтобы ответить.

— Ему сюда постоянно звонят, — доверительно сообщила Надин. — Его страшно любят все манекенщицы. Причем мне совершенно непонятно, за что именно. А ты как считаешь?

Скотт заглянул в комнату.

— Мне только что позвонила моя девушка. Я должен идти. Риган, желаю вам успеха с вашим завтрашним показом.

— Спасибо.

Надин посмотрела на Джоя.

— Не знаю, кто из вас счастливее, а?

— Я тоже не знаю.

Когда Скотт удалился, Надин сообщила:

— Вообще он из богатой семьи, но его родители разорились.

— Прошу тебя, Надин, — взмолился Джой.

— Ты же мне сам рассказывал, Джозеф.

— Но не для того, чтобы ты об этом звонила на всех углах.

— Риган никому ничего не расскажет.

— Не беспокойся, Джой, — подтвердила Риган. — А его привлекает бизнес, которым он занят? Он ведь тоже делает какие-то модели. Мне кажется, у него может получиться, если он захочет.

— Нет, — ответил Джой, — он просто пытается постичь деловую сторону этого бизнеса, только и всего.

Через дверь, ведущую в гараж, вошли еще два молодых человека, которые, как оказалось, тоже тут жили. В руках они держали по откупоренной банке пива.

— Что-то вы быстро вернулись, — иронически заметила Надин и представила Риган двух других жильцов этого бедлама: — Это Мэтт, это Деннис.

— Мы так и не смогли найти, где припарковаться, поэтому решили особо не стараться и вернулись домой, — объяснил Деннис. — К тому же я сильно устал.

— Что ж, тогда составьте нам компанию, — любезно пригласила Надин.

Риган допила свою баночку с содовой.

— Хочешь выпить еще что-нибудь? — спросила ее Надин. Мэтт и Деннис тем временем устраивались поудобнее.

— Да, что-то и правда пить хочется. Но я сама схожу к холодильнику. — Риган повторила маршрут до гаража, осторожно обходя все препятствия, чтобы на этот раз не споткнуться. Она достала из холодильника вторую баночку с содовой и тут вдруг заметила, что красного газового баллона на том месте, куда она его поставила, уже не было. «Вероятно, я недооцениваю этих ребят. Кто-то из них все же иногда следит здесь за порядком».

* * *

Ричи открыл дверь колготочной фабрики с помощью ключа, который всегда носил с собой. Он включил тусклое освещение — единственное, которое еще работало. С чувством облегчения закрыл за собой дверь и постоял немного в полной тишине, внимательно разглядывая окружавшие его станки. Его успокаивало то, что он был здесь совершенно один, вдали от остального мира.

По дороге сюда, сидя в такси, он только и думал о том, что завтра все может пойти не так, как он запланировал. Неужели Элмер действительно прав? Может, глупо было даже замышлять осуществить все это в одиночку? И умнее было бы получить отступные денежки да смыться с ними подальше?

Стоя посреди большого фабричного зала, Ричи решил, что поступить так было бы просто неразумно. «Нет, — сказал он сам себе, вновь обретая уверенность. — Я слишком много сил отдал всему этому, чтобы теперь позволить потерять все то, что может дать людям мой план». Они с Бёрди всегда оставались до конца верными идеям, проектам, которые вместе начинали. При этом им потом не так уж и важны были полученные результаты.

«Ничего не кончено до тех пор, пока действительно не кончено, правильно я говорю, Ричи?» — обычно спрашивала мужа Бёрди.

Ричи подошел к стоявшей неподалеку скамейке. На ней висела пара колготок. «Достаточно ли колготок я сделал?» — спросил себя Ричи. Он подобрал колготки и прижал их мягкую материю к щеке. Вдруг на душе его стало тоскливо. Он почувствовал себя так же одиноко, как, вероятно, чувствовала себя эта оставленная людьми фабрика. На глаза навернулись слезы; Ричи даже не пытался их остановить. Они потекли по его щекам. «Бёрди, — думал он, — мои чувства переполняют меня». Он сел на пыльную скамейку и тихо заплакал, ощущая, как все напряжение, тяжесть последних дней начинают отступать. Он потратил столько сил на свой последний проект, и вот завтра судьба его изобретения будет наконец решена. Все решится завтра. Причем, даже если все выйдет как нельзя лучше, в душе останется разочарование.

Особенно больно было Ричи слышать причитания Люсил, ее слова о желании как можно скорее вернуться к себе домой, к своему приятелю. «Ведь и у меня есть предостаточно друзей, — думал Ричи, горестно вздыхая, — но вот единственного, главного друга рядом со мной уже нет. Того, кто был бы рядом всегда, в каждое мгновение моего существования. С кем можно было бы по очереди выбираться из постели по утрам, чтобы приготовить завтрак на двоих, как это бывало с Бёрди. Кто бы выслушивал все мои рассказы, как бы скучны они ни были. О ком я сам мог бы заботиться».

Ричи вытер глаза. «Бог мой, что-то я совсем расклеился, — подумал он. — Я все-таки зашел уже достаточно далеко, поэтому мне просто нельзя падать здесь, в нескольких метрах от финишной черты. Лучше пробегусь я еще раз по списку тех компаний, которым в свое время писал письма по поводу колготок. Надо знать имена людей, с которыми я встречусь завтра на показе. — Он поднялся и почувствовал себя гораздо лучше. — А что, если какая-нибудь большая и богатая компания занимается проверкой моих колготок? Это было бы просто великолепно!».

Он направился к небольшому столику, где хранил свои записки. Потом вдруг нахмурился, пытаясь что-то вспомнить. Действительно ли он проверил свои колготки абсолютно на все? Ничего не забыл в ходе своих тестов?

* * *

Барни Фриз вернулся в свое бунгало. Он курил очередную сигару и был страшно взволнован. Так взволнован, что ему и в голову не приходило попытаться уснуть. Секретарша этой самой Рут наконец-то ему перезвонила и обещала, что он получит свой чек завтра, если все пойдет так, как надо. Барни возмущенно фыркнул. «Если все получится, то завтра вечером я отправлюсь в какой-нибудь ресторан и шикарно поужинаю там, — думал он. — Такое мероприятие мне вовсе не помешает». А если он еще и большие деньги получит, тогда назначит встречу с каким-нибудь достойным доверия турагентом. И отправится в Европу, пусть Европа увидит, каков он, Барни Фриз.

«Я просто не могу усидеть на месте, — страшно нервничая, констатировал Барни, — и моя сигара мне сегодня совершенно не помогает. Не могу успокоиться. — Барни громко рассмеялся. — Что ж, если завтра я собираюсь пойти в хороший ресторан, то сегодня мне надо как следует побегать, чтобы нагулять хороший аппетит». Он отправился в спальню и, достав спортивный костюм, скинул домашние шлепанцы. «Надо пробежаться по пляжу. Это поможет расслабиться, а после этого я буду спать как ребенок».

Джад Грин из окна машины наблюдал за тем, как Ричи вошел в главный вход фабрики. Он припарковал свой автомобиль неподалеку, где не было фонарей. Район — достаточно пустынный, это было просто замечательно. Грин вынул мобильный телефон и сделал звонок.

Ричи решил, что неплохо изучил свой список адресатов. «В любом случае на коктейле у всех будут карточки с именами на пиджаках и платьях, — подумал он. — Но люди любят, когда их узнают без всяких карточек. — Ричи стал собирать свои бумаги и вдруг услышал, как где-то скрипнула дверь. — Черт, здесь сегодня раздаются самые непонятные звуки, — подумал он. — Или же просто у меня разыгралось воображение». Но уже через несколько мгновений он со страхом понял, что звуки, которые доносились до него, вовсе не были игрой его воображения. Внезапно он почувствовал запах дыма, а сверху громко затрещали металлические листы крыши.

На ночном воздухе Барни почувствовал себя легко и свободно. Он бежал вдоль пляжа и с удовольствием наблюдал, как о берег бились волны. Вскоре он повернул обратно к дому, но возвращаться ему пока не хотелось. «А что, если взять да и искупаться? Это будет просто замечательно, — подумал Барни. — Надо размяться, слегка напрячь мускулы».

Он поколебался немного и передумал лезть в воду. Ночь замечательная, а искупаться можно и в душе. Душ никуда не денется. Прежде чем он принял окончательное решение, ноги сами вынесли его на ту дорогу, которую он сегодня избрал для себя. И шла эта дорога как раз мимо колготочной фабрики. Какое примечательное совпадение. Может быть, это значит, что ему действительно повезет? Ведь именно с этой фабрики и началось для него замечательное приключение.

Барни свернул на длинную, извилистую дорожку, ведущую к зданию фабрики. И ему показалось, что он видит впереди оранжевое зарево. Он прибавил ходу. «Интересно, что там происходит?» — удивился Барни.

Дым заполнял помещения фабрики с пугающей быстротой. Языки пламени стремительно взбирались по стенам. Ричи отчаянно пытался пробиться к выходу. Оказавшись у двери, он что было сил толкнул ее. Но та даже не дрогнула. «Не может быть, этого просто не может быть, — мучительно соображал Ричи. — Снаружи ведь не было ничего такого, что могло бы заблокировать дверь. — Ричи рванулся в глубь зала, чтобы прорваться к черному ходу, но та часть помещения была уже полностью охвачена огнем. Ричи поднял глаза вверх, чтобы убедиться, что все окна фабрики имеют решетки. — Все, тут я и изжарюсь заживо, — подумал он. — Вот так». Дым становился все плотнее и плотнее. Ричи закашлялся и опять побежал к входной двери. «Это мой единственный шанс на спасение», — решил он. Сквозь зарешеченное окно рядом с входными дверями он видел темную улицу. Раз за разом нанося удары по двери чем попало, Ричи закричал что было сил:

— Помогите! Помогите!

Все было бесполезно. Дым ел глаза, ничего не было видно. Ричи стал задыхаться. Ноги слабели и подкашивались. «Может быть, надо просто лечь и уже не сопротивляться?» — подумал он в отчаянии.

Зажав в руках колготки, он стал медленно съезжать на пол по стене. На помощь вдруг пришла Бёрди, он отчетливо увидел черты ее милого лица.

— Поднимись, Ричи! — казалось, кричала она ему. — Еще не все кончено! Ничего не бывает кончено, пока это действительно не кончено.

— Но…

— Никаких но! Тебе надо довести до конца дело, которое ты начал. Вставай!

Ричи с трудом поднялся и опять подошел к зарешеченному окну. Позади бушевал огонь, все приближаясь. На улице стоял человек и молча смотрел на пожар. Увидев Ричи, он бросился бежать к фабрике. Для Ричи приближающийся человек был, вероятно, самым прекрасным из всего того, что он когда-либо в жизни видел, за исключением, конечно, Бёрди.

— Ричи! — заорал Барни Фриз. — Какого черта ты там делаешь?

— Поджариваю бифштексы! А ты как думаешь, что я тут делаю? Я никак не могу открыть входную дверь!

Барни посмотрел на дверь. К ней снаружи был плотно придвинут мусорный бак. Он-то и блокировал выход.

— Господи! — опять заорал Барни. — Там бак с мусором придвинут к дверям. Ты толкай изнутри, а я попытаюсь сдвинуть его отсюда.

Ричи толкал дверь изнутри, а Барни тем временем, дюйм за дюймом, сдвигал тяжелый бак в сторону.

— Давай, Ричи! — орал Барни.

Ричи едва мог слышать его сквозь рев приближающегося сзади пламени. Наконец им удалось слегка приоткрыть дверь. Ричи протиснулся в образовавшуюся щель и оказался в объятиях Барни, бывшего партнера по бригаде обслуживания Бернарда Томаса Фриза.

— Хорошенькие же истории ты тут рассказываешь, — недоверчиво покачал головой Джой.

— Не придирайся, — ответила Надин, — может быть, я просто не так все это передала?

— С тобой всегда так, Надин, — поддразнил он ее.

Риган рассмеялась и посмотрела на часы. Было уже довольно поздно.

— Не хочется от вас уходить, но мне действительно пора. Завтра утром надо будет пораньше встать.

— Так ты не пойдешь с нами по магазинам, правильно я понял? — спросил Джой.

— Нет, я не смогу. Этим будет заниматься Надин. Ей поручено это задание.

— Остается надеяться, что у этого парня достаточно денег в кармане, — пробормотал Джой.

— Перестань! — запротестовала Надин. — Тебе нечего волноваться, Риган. Мы добудем для твоего парня самую лучшую и дорогую аппаратуру в Майами.

— Надин подобрала проигрыватель для компакт-дисков к моему автомобилю, — сказал Деннис, — и сделала это просто замечательно.

— Спасибо, Деннис.

— Она, кстати, и мой починила сегодня, — сообщил Мэтт. — Буквально за пару минут. А ведь он у меня был сломан несколько недель. Она просто запихнула куда-то жвачку, чтобы контакт не отходил, и все сразу наладилось.

Джой посмотрел на Надин.

— А где ты взяла жвачку?

— Да просто нашла где-то, — замялась она.

Джой подмигнул Риган и весело сказал:

— Неужели они так и не могут придумать какое-нибудь средство, лекарство для тех, кто хотел бы бросить жевать жвачку?!

— Надо будет подбросить эту идею Ричи, чтобы он смог поработать в этом направлении, — сказала Риган, поднимаясь с дивана.

— Мы проводим тебя до дому, — предложила Надин.

— Не надо, я и сама доберусь, — ответила Риган.

— Нет, мы все-таки проводим, — настаивал Джой, — этот квартал не совсем безопасен по ночам.

— К тому же, в ночной прогулке есть нечто романтическое. Правда, Джой? — спросила Надин.

— Именно это я и хотел сказать.

Риган по лестнице поднялась к себе в номер. «Какие симпатичные ребята эти Надин и Джой, — думала она. — И отлично подходят друг другу».

В номере Риган тут же включила телевизор. Показывали конец какого-то длинного-длинного фильма. Приближалось время очередного выпуска местных новостей. Риган сняла одежду и бросила ее на спинку стула. Последней она стянула через голову огромную, безразмерную майку, после чего направилась в ванную, чтобы умыться и почистить зубы перед сном.

Через пять минут она уже выключила свет и легла в постель. Простыни были хорошо накрахмаленными и явно свежими. Риган нажала кнопку «сон» на пульте дистанционного управления и установила время автоматического отключения через тридцать минут. «Все равно я усну даже при работающем телевизоре», — подумала она.

Начался выпуск новостей, содержавший обычный для любого города набор информации о событиях и происшествиях местного значения. Телеведущий, очень похожий на пляжного плейбоя, вдруг сообщил:

— Сегодня на бывшей колготочной фабрике произошел пожар.

Эти слова мгновенно привлекли внимание Риган, она стремительно подалась вперед и усилила громкость телевизора.

На экране появились кадры дымящихся руин фабрики. Тем временем ведущий продолжал рассказывать:

— Есть сильные подозрения, что имел место намеренный поджог. Более того, речь может идти о попытке убийства, ибо кто-то использовал мусорный бак, чтобы заблокировать входную дверь фабрики. К счастью, в пожаре никто не погиб, но бывший рабочий фабрики, некто Ричи Блоссом, едва не задохнулся в дыму и сейчас находится в Главном госпитале Майами. Вам слово, студия. Барбара?

— Ричи! — громко вскрикнула Риган. Она вскочила с кровати и стала натягивать джинсы. Кое-как надела кроссовки, накинула ветровку, висевшую на вешалке в шкафу. Секунду спустя она была уже на улице. Ей удалось быстро поймать такси. На полной скорости она понеслась к Главному госпиталю Майами.

Ричи лежал на кровати в приемном покое Главного госпиталя. Рядом с ним сидел Барни Фриз.

— Сейчас я себя чувствую много лучше, доктор, — уверял Ричи, — так что вы вполне можете отпустить меня домой.

Неожиданно двери распахнулись. В палату влетела медсестра, тщетно пытаясь остановить рвущуюся вперед Риган.

— Риган! — весело приветствовал ее Ричи. — Я здесь. И со мной все в порядке. Не беспокойтесь, доктор, — сказал он, обращаясь к врачу, — это подруга моей племянницы.

Доктор сделал знак медсестре, чтобы та перестала задерживать Риган.

— Ричи, как ты себя чувствуешь? — спросила Риган, подбегая и наклоняясь, чтобы поцеловать его.

— Я как новенький! Совершенно как новенький. А если этот строгий доктор отпустит меня домой, то я буду чувствовать себя еще лучше.

— Сегодня вам не стоит оставаться одному, — предупредил молодой, но очень строгий врач.

— Я побуду сегодня с ним, — вступила в разговор Риган.

— Какая у меня хорошая сиделка, — продолжал шутить Ричи.

— С ним все будет в порядке, но сейчас ему необходим отдых, — продолжал объяснять доктор.

— Я позабочусь об этом, — пообещала Риган.

Встав с кровати, Ричи сказал:

— Кстати, Риган, познакомься. Это — Барни Фриз. Он только что спас мне жизнь.

Риган и Ричи отвезли Барни домой на такси.

— Когда я сегодня отправлялся пробежаться по пляжу, — пошутил, открывая дверцу, Барни, — то и не думал, что меня ждет такое приключение.

— Слава Богу, что вы занимаетесь спортом, — признала Риган. — Огромное вам спасибо за все, Барни!

— Да, спасибо, Барни. Я тебе многим обязан, — Ричи похлопал Барни по спине. — Мне предстоят очень трудные выходные, но на следующей неделе я тебе позвоню и мы с тобой вместе пообедаем.

Барни к этому моменту почти уже выбрался из такси.

— Барни, — окликнул Ричи и неловко обнял его. — Спасибо.

— Ты бы сделал для меня то же самое, верно?

— Не сомневайся.

Такси отправилось дальше. Ричи предложил заехать в гостиницу к Риган, чтобы она смогла взять какие-то свои вещи, которые могут ей понадобиться.

— Не надо, — запротестовала Риган, — сегодня ночью я уж тебя не выпущу из поля своего зрения. Я не позволю тебе даже на секунду остаться одному в такси, так что давай поедем прямо в «Четвертую Четверть».

— Ладно, — согласился Ричи. Ему нравилось, что кто-то о нем заботится.

Барни Фриз проверил по автоответчику, нет ли каких-либо телефонных сообщений. Сообщений не было. Он подошел к холодильнику и достал оттуда бутылку пива, сел за кухонный стол и принялся размышлять. Только теперь до него стало вдруг доходить действительное значение того, что произошло сегодня вечером. Кто-то попытался убить Ричи. Сомнений в этом не могло быть. Но зачем? Имела ли эта попытка какую-либо связь с колготочным делом? И есть ли тогда во всем этом какая-то его, Барни, вина? Так он размышлял, попивая пиво.

Было уже далеко за полночь, но Барни все же решил позвонить Денни. Он должен был поговорить с ним немедленно. Как обычно, на его звонок ответил автоответчик. Однако когда прозвучал звуковой сигнал, пленка в автоответчике Денни вдруг начала с бешеной скоростью отматываться назад. Казалось, на том конце провода вдруг заверещал какой-то маленький испуганный зверек.

Когда магнитофон стал проигрывать записанные на кассете автоответчика Денни сообщения, Барни оказался совершенно не готовым к тому, что услышал. Он понимал, что лучше бы ему не слушать всего этого, а поскорее бросить трубку. Но та будто приклеилась к его уху.

— Как поживает мой Денни-Венни? — произнес знакомый голос, но почему-то с какими-то детскими интонациями. — О Денни, мой маленький мальчик, мой лапочка, скоро мы опять будем вместе!

Барни побледнел. Последняя фраза сообщения подтвердила наихудшие его опасения:

— Перезвони своей любящей Рутти-Вутти.

«Так, — подумал Барни, — его племянник точно спутался с этой женщиной из компании „Калла-Лили“. Интересно, насколько сильно он умудрился с ней спутаться?».

Тем временем в «Четвертой Четверти» Ричи, тяжело опираясь на плечо Риган, медленно поднимался по лестнице к себе на второй этаж. Было уже поздно, все остальные обитатели дома, должно быть, легли спать.

Войдя в квартиру Ричи, Риган спросила:

— Не хочешь выпить чашку чаю перед сном?

— Прекрасная идея! Я думаю, что никто еще не знает о том, что произошло, правда, Риган? Потому что даже на автоответчике нет ни одного сообщения.

— Я и сама узнала об этом из последнего выпуска новостей. Думаю, к тому времени все уже спали.

— Бог мой, вот они все удивятся, когда узнают.

— Это уж точно, — согласилась Риган, наполняя водой чайник и ставя его на газ.

— Кто-то очень хочет меня прикончить, да, Риган?

— Да, если только эта штуковина, этот бак, сам не придвинулся к входным дверям и не заблокировал их.

— Ты ведь догадываешься, что все это значит? — весело спросил Ричи. — Кому-то, очевидно, очень понравились мои колготки! Они считают, что мои колготки достаточно хороши, чтобы меня убить за это!

— Не надо так шутить, Ричи! — испуганно прошептала Риган.

Она принесла и поставила на кофейный столик чашки, молоко и сахарницу. Столик стоял как раз перед кушеткой, где сидел Ричи. Тут же засвистел чайник. Свист у него был слишком пронзительный, нервный. Риган стиснула зубы.

— Этот чайник и мертвого разбудит, — констатировал с улыбкой Ричи.

— Чайник? Какой чайник? — спросила Риган, потом поспешила на кухню и сняла чайник с огня.

— Мне нравится твое чувство юмора, Риган. Очень важно иметь чувство юмора в нашей жизни.

— Согласна, Ричи. — Риган разлила кипяток по чашкам. — Без этого жизнь могла бы показаться слишком тяжелой.

Они уселись рядышком и стали осторожно потягивать чай из чашек. Риган заметила, что веки Ричи стали совсем тяжелыми.

— Пора нам немного отдохнуть. Уже довольно поздно. Я лягу на эту кушетку.

— Конечно, тем более что эту кушетку можно и разложить, — с энтузиазмом поддержал ее идею Ричи.

— Правда?

— Эта кушетка модели «Кастро конвертибл» — раздвижной конструкции. Мы с Бёрди просто обожали смотреть, как малышка Бернадетт Кастро ловко и быстро раздвигала такие кушетки в своих знаменитых рекламных роликах. Мне почему-то пришла в голову мысль, что помощь Бернадетт очень пригодилась бы нам, когда мы пытались сдвинуть с места тот проклятый мусорный бак у дверей фабрики.

— Сейчас она — глава фирмы, — сообщила Риган. — И теперь уже не снимается в рекламных роликах, а сама делает их для передачи «Имас по утрам» в Нью-Йорке. В последний раз, когда я была дома, я слышала, как Имас страшно ругался на нее за то, что она затащила его на какое-то скучнейшее мероприятие, обед или что-то еще в этом роде.

Ричи покачал головой.

— Мне все еще трудно представить себе ее взрослой. Бог мой, как все-таки летит время. Правда, Риган? — С этими словами Ричи поднялся с кушетки и зевнул.

— Это точно, — согласилась Риган, — и прежде чем ты отдашь себе в этом отчет, наступит утро и телефон начнет разрываться от звонков. Все будут звонить сюда, чтобы выяснить, все ли с тобой в порядке после сегодняшнего происшествия.

— Как это будет мило с их стороны! — сказал Ричи и направился к себе в спальню.

Риган начала стаскивать подушки с кушетки, чтобы удобнее было ее раздвигать.

— Да, действительно, — пробурчала она себе под нос.

* * *

На рассвете из-за гряды гор Колорадо выглянул оранжевый диск солнца. Было еще рано, и поэтому в лагере туристической группы «Уайлд Уэст тур» было тихо и спокойно. Все восемь членов «команды», как они любили себя именовать, лежали, уютно устроившись в спальных мешках, вокруг углей ночного костра. Престон Ландерс плотно обернул ткань спального мешка специального покроя вокруг своей тщедушной фигурки. Ему виделись во сне те рассказы, которые по традиции весь вчерашний долгий вечер звучали у костра.

Согласно заведенной ими самими традиции, каждый вечер вел разговор кто-то один, рассказывая все истории, какие помнил, о своем детстве. Прошлым вечером как раз настал черед Ландерса.

Сначала он поведал собравшимся о своей весьма благополучной жизни в Нью-Йорке, где апартаменты его родителей располагались на Пятой авеню, а окнами выходили на Центральный парк. Эти апартаменты и свою благополучную, устроенную жизнь Ландерс просто ненавидел. Он хотел быть ковбоем, пасти скот, спать под открытым небом. Жажду к такого рода приключениям подстегнула поездка на ранчо одного родственника, которая состоялась, когда Ландерсу было семь лет.

Семья, родители пытались потакать мечтам мальчика, посылая его каждую субботу в ковбойской шляпе и в сопровождении няньки в дикие заросли Центрального парка. Нянька внимательно следила за мальчиком и ни на шаг не отставала от него даже тогда, когда он раз за разом проезжал по кругу на красной карусельной лошадке и палил по ней из игрушечного пистолета. Однако даже таких субботних вылазок было для мальчика недостаточно.

Он хотел поехать учиться в специальную школу в Вайоминг, в рамках программы обмена между штатами, — не получилось. Вместо этого его послали в подготовительную школу в Нью-Джерси. Там вообще не было лошадей, не было стад, зато собак было предостаточно. Что было страшным разочарованием для Ландерса.

Время полетело вперед страшно быстро, рассказывал у костра Ландерс, и прежде чем он опомнился, он оказался втянутым в эти крысиные бега под названием «большой бизнес». Его детские мечты о ковбойской жизни были погребены под грузом деловых забот. Погребены, но вовсе не забыты. Сейчас пришло время вспомнить об этих мечтах.

Ландерс надеялся, что он не очень уж утомил своими рассказами остальных участников похода. Он, правда, говорил дольше обычного, поэтому пара коллег по лесному испытанию все же умудрилась заснуть и не пробудиться даже для традиционного исполнения песни «Тепс», которой группа обычно заканчивала вечерние посиделки у костра.

Утренний воздух был чист и свеж, даже немного холодноват. Стояла тишина, лишь изредка нарушаемая звуками природы. Все это прекрасно подошло бы к ролику, посвященному, например, рекламе каких-нибудь кукурузных хлопьев или чего-то в этом роде.

Вся эта первозданная тишина была прервана в одно мгновение: мулы испуганно заревели, весь лагерь в считанные секунды покрылся поднявшейся пылью. Мирный сон Престона Ландерса был грубо нарушен стрекотом вертолета, который неожиданно приземлился на расположенной рядом лужайке. Вконец расстроенный Ландерс увидел на боку вертолета эмблему компании «Калла-Лили» и сразу понял, что по какой-то причине его отпуску, его отдыху настал конец.

Ворча себе под нос ругательства, Престон натянул специально купленные для этого похода джинсы «Левайс 501», упаковал в свой рюкзак походную керосинку, перочинный нож и видеокамеру. Он планировал смонтировать из отснятого материала целый фильм, наложить музыку «кантри» и потом продать его своим спутникам.

— Ребята, вы все заполнили заказы на фильм «Ровно в полдень-два»? — спросил он товарищей, покрепче затягивая сложенный в тугой узел спальный мешок.

Большинство из его попутчиков ответили утвердительным мычанием.

— Да, партнер.

Они уже окончательно проснулись и протирали сонные глаза.

— Тогда можете со временем присылать мне чеки на оплату фильма с приложенными к ним оплаченными конвертами. Я вышлю вам копии, как только окончательно его доделаю.

Собрав вещи, Ландерс подошел к мулам и похлопал их по шеям. Его мул, которого он окрестил Рут, посмотрел на хозяина непонимающим взглядом и удивленно моргнул.

— Как бы я хотел забрать тебя с собой, — прошептал Престон. — Но там, куда я направляюсь, есть место только для одной Рут. Да тебе и не захочется там жить, поверь мне.

Престон забрался в вертолет «Калла-Лили-1», пристегнулся к креслу и помахал оставшимся членам экспедиции «Уайлд Уэст тур». Вертолет взмыл вверх и понес его навстречу очередным душным совещаниям цивилизованной Америки.

* * *

Риган проснулась и вдохнула аромат свежесваренного кофе. Как ни странно, вчера вечером она сразу же крепко заснула и спала почти шесть часов. Она услышала, как Ричи возится на кухне.

— Ричи, — позвала она.

— Доброе утро, милая. Я сейчас.

Риган села на кушетке и смотрела, как Ричи вносил в комнату поднос с кофе, соком и рогаликами.

— Какое шикарное обслуживание! — воскликнула Риган, с благодарностью принимая чашку кофе. — На самом-то деле именно мне надо присматривать за тобой, а не наоборот.

— Э-э, — пробормотал Ричи. — Я разогрел рогалики, потому что они вчерашние, так что ешь их побыстрее, пока они опять не затвердели.

Риган рассмеялась.

— Спасибо. Как ты себя чувствуешь?

— У меня немного побаливает голова, но кроме этого, пожалуй, ничего особенного. Я счастлив, что жив.

Зазвонил телефон.

Риган подняла брови.

— Вот и начинается. — Она отпила кофе.

Ричи сел рядом с телефонным аппаратом и поднял трубку.

— Со мной все в порядке! Все в порядке, — успокоил он звонившего. — Риган, это Бриджит и Эд… э-э-э… Риган услышала сообщение по телевизору в последних новостях и приехала забрать меня из госпиталя… она оставалась со мной всю ночь… Мы пока не знаем, кто пытался меня убить… Не волнуйтесь на этот счет… Ладно, увидимся. — Ричи положил трубку и улыбнулся. — Все страшно переживают.

Телефон зазвонил опять.

— Ричи Блоссом слушает, — ответил Ричи. — Нора, дорогая. Я прекрасно себя чувствую. Твоя дочь со мной, она следит за тем, чтобы я больше не попал ни в какие неприятности… Я могу включить микрофон…

— Риган? — в комнате раздался голос Норы.

— Привет, ма. — Риган откинулась на подушку, которую положила себе под спину.

— С вами все в порядке?

— Мы в полном порядке, — ответили оба в один голос.

— Тогда у меня для вас есть кое-какие приятные новости.

Ричи плотнее прижал трубку к уху.

— Что же это за новости, милая?

— Множество людей подтвердили свое участие в коктейле и просмотре, а один человек, очень влиятельный и богатый, позвонил и спросил, можно ли ему тоже прийти.

— Кто же это? Что за человек? — воскликнул Ричи. При этом он даже пролил несколько капель кофе на халат. — Не заставляй нас страдать в неизвестности.

— Она просто не может иначе, потому что это — ее профессия, — заметила Риган.

Нора выдержала паузу и торжественно произнесла знаменитое имя:

— Это — Дейтон Роттер.

— Дейтон Роттер? — переспросил Ричи. — Дейтон Роттер!

— Ух ты! — воскликнула Риган. — Неужели он тоже придет на наши мероприятия?

— Да, — подтвердила довольная Нора. — Он узнал, что́ мы готовим, от манекенщиц. Так вот теперь твой отец и я делаем все возможное, чтобы слух об его участии распространился как можно шире по городу. Хочу позвонить менеджеру гостиницы Нику и тоже поставить его в известность.

— С этим лучше поторопиться, — посоветовала Риган, — потому что у него сегодня на утро запланирован ранний выход в город за покупкой музыкальной аппаратуры.

— Дейтон Роттер? — продолжал повторять Ричи. — Что ж, тогда вполне вероятно, что мне действительно может здорово повезти.

В дверь кто-то постучал.

— Извини меня, Нора. Мне надо открыть дверь. Кто-то стучит.

— Конечно, Ричи. Риган, — спросила Нора дочь, — ты не хочешь приехать к нам в гостиницу, с нами вместе пообедать?

— Хорошо, но времени у нас очень мало, — сказала Риган.

— Это точно, мы не будем долго рассиживаться, — признала Нора. — Так может тебе тогда подъехать к нам около одиннадцати часов?

— Ладно, ма. Увидимся.

В комнату вошел Ричи. Вместе с ним была Люсил. Ричи подошел к телефону и выключил микрофон.

— Люсил, садитесь, пожалуйста.

— Ричи, я так разволновалась, когда сегодня утром услышала новости о вас. Привет, Риган. Извините, что я вот так вторгаюсь к вам.

— Что вы, Люсил! Мне все равно надо уже идти.

Ричи одолжил Риган старый халат, некогда принадлежавший Бёрди, и она отправилась в другую комнату, чтобы переодеться. Вернувшись, она сложила кушетку, на которой спала, подняла с пола подушки и водрузила их обратно на место.

— Ричи, так, значит, ты обещаешь мне оставаться здесь все утро и никуда не ходить?

— Обещаю, Риган.

— После обеда мы все вместе отправимся в гостиницу «Уотергрин» на наш показ. Ричи, ты сможешь поехать с нами, правильно? — спросила Люсил.

— Да, это будет здорово. Весь коллектив «Четвертой Четверти» двинется к месту назначения единой группой, — с волнением в голосе сказал Ричи.

Риган внимательно смотрела на него.

— У меня не останется времени заехать за тобой, так что будет здорово, если ты сможешь поехать с ними. Но не отходи от них ни на шаг. Надеюсь, что сегодняшний день у тебя пройдет благополучно.

— Никаких проблем, — улыбнулся Ричи.

— Я присмотрю за ним, — успокоила Люсил, — у меня это здорово получается.

* * *

Ирвинг Френклин расправил плечи и потянулся. Он сидел в своем рабочем кабинете. С трудом он поднял голову и оторвал взгляд от покрытого прочным пластиком рабочего стола, где в течение всей прошедшей ночи буквально сражался с колготками, которые испытывал. Большие часы на стене, по которым он определял время своих экспериментов, показывали восемь часов семнадцать минут.

«Скоро сюда спустится Ферн, чтобы проверить, жив ли я, — подумал Ирвинг, потирая отяжелевшую голову. — Неужели я действительно заснул? Я ведь всего лишь час назад опустил голову на стол, чтобы дать немного отдохнуть глазам». Перед тем как уснуть, он успел провести завершающий эксперимент из планировавшейся серии: намазал колготки жирным слоем до смешного дорогого крема, который только вчера дочь заставила его купить.

«Господи, — подумал Ирвинг. — Как тут у меня отвратительно пахнет». Он подошел к кастрюле, стоявшей на электроплитке, которая вообще-то была предназначена для приготовления деликатесных блюд из мяса и овощей, а вовсе не для поджаривания колготок, и приподнял крышку. Пожалуйте отведать суп из колготок! От такой шуточки Рут просто на стенку полезла бы.

Быстрое обследование предмета тестирования выявило, что колготки остались такими же, какими и были: новехонькими и целехонькими.

Ирвинг вздохнул. «Вот и все, ребята, — подытожил он. — Я сделал, что только мог придумать, чтобы испортить эту ткань тем или иным способом. Но это оказалось просто невозможным».

С чувством, близким к отвращению, он бросил колготки обратно в кастрюльку, выключил плитку и стал подниматься вверх по лестнице. При этом он старался не обращать внимания на звучавший в его голове вредный голосок, раз за разом подсказывавший ему, что надо все-таки обернуться и посмотреть на колготки еще разок. Ирвингу хотелось принять душ и переодеться, прежде чем отправляться к Рут — к Рутти-Вутти. Ему еще предстояло объявить ей пренеприятные известия.

«Слава Богу, что она просто не сможет взвалить вину за все это на меня», — думал Ирвинг. Какой же он испытал шок, когда однажды спустился в свою лабораторию во время празднования Рождества в помещениях штаб-квартиры компании и стал свидетелем того, как Рут занималась, так сказать, «экспериментированием» с дворником, который постоянно называл ее Рутти-Вутти. В тот знаменательный вечер Рутти подняла глаза именно в тот момент, когда он щелкнул эту сцену «полароидом».

* * *

В эту ночь Барни Фриз спал просто отвратительно. Он так и не смог пережить открытие, которое преподнес ему автоответчик Денни. Ужасно было, конечно, обнаружить, что у этой парочки роман. Однако хуже всего было то, что они еще и кое-что замышляли. Что именно они могли замышлять? Что-то подсказывало Барни, что ему не надо было приносить эти самые колготки в компанию «Калла-Лили», потому что теперь жизни Ричи грозила серьезная опасность. И частично виноват в этом, возможно, был именно он, Барни.

Он долго шагал взад-вперед по своему маленькому бунгало. Лучший выход из положения, как ему казалось, — сейчас же отправиться к Денни и поговорить с ним. Да, именно так. Денни, правда, так и не перезвонил Барни в ответ на его просьбу, но, может быть, он просто поздно вернулся домой. Вопрос, однако, заключался в том, откуда именно он вчера вернулся? А автоответчик мог и не быть запрограммирован на обязательное воспроизведение всех сообщений. Это было бы очень похоже на Денни.

Барни схватил ключи от машины и торопливо вышел во двор. У него заняло ровно восемь минут путешествие до района, где жил Денни. Он подъехал к дому племянника и выключил двигатель. Было еще довольно рано, но дольше ждать он уже не мог. Барни подбежал к дверям и позвонил.

Несколько минут спустя заспанный Денни открыл входную дверь.

— Дядя Барни, что ты здесь делаешь?

— Мы должны поговорить.

— Заходи.

Барни проследовал за племянником в кухню. Его передернуло, когда он увидел на столике банку с сильным растворителем.

— Я пытался до тебя дозвониться вчера вечером.

— Я не знал, никакого сообщения от тебя не поступало. Мой автоответчик иногда просто отказывается работать.

— Я знаю.

— Откуда ты можешь это знать?

— Скажем так, мне показалось, что в какой-то момент я просто оказался в приемном покое родильного дома, «папочка»…

Лицо Денни стало пурпурно-красным.

— Это тебя совершенно не касается.

— Где ты был и что делал вчера вечером? — спросил Барни.

— Я красил стены в квартире одного моего приятеля. Почему ты задаешь мне все эти вопросы? — раздраженно парировал Денни.

— А что тут у тебя делает эта банка с растворителем?

— Этим я смываю краску с рук. А ты что подумал?

— Ты прекрасно знаешь, Денни, что во Флориде за покушение на убийство люди могут на многие годы оказаться в тюрьме.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты что — не знаешь?

— Конечно, не знаю.

— Ладно, расскажи-ка мне лучше о своих распрекрасных планах на жизнь вместе с этой Рутти-Вутти.

* * *

Джой нажал на клаксон своего автомобиля.

— Надин, поторопись! Я из-за тебя опоздаю на работу.

— Не гони лошадей! Я иду, — крикнула Надин, показываясь в дверях дома. В одной руке она держала сумочку, в другой — чашку кофе. Она дала подержать кофе Джою, а сама тем временем забралась в автомобиль и пристегнулась ремнем безопасности. — Я готова, — объявила она.

— Ну и слава Богу, аллилуйя, — ответил Джой и тронул с места.

Надин подняла брови.

— А это идея! Этот диск «Аллилуйя» надо будет купить для нашего показа колготок. — И она запела: — «Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя…».

Джой включил радио.

— Ты это специально сделал, чтобы намекнуть мне… — произнесла Надин.

— Кто, я?

— Да, ты. Разве что там, на заднем сиденье, пристроился еще кто-то, о ком я ничего не знаю.

— Мне очень нравится звучание твоего голоса. — С этими словами Джой дружелюбно похлопал подругу по коленке. — Но я не люблю, когда ты начинаешь петь.

Надин не показала виду, что эти слова задели ее.

— Совершенных людей не бывает.

Она отпила глоток кофе из чашки, которую продолжала держать в руке.

— Итак, ты знаешь, в какие магазины повезешь этого своего типа? — спросил Джой.

— Ага. Ты, кстати, не хочешь тоже прийти сегодня на этот показ колготок?

— С удовольствием. Надеюсь, что вашему Ричи удастся провернуть это дело.

— Я тоже на это надеюсь. После магазинов я поеду в гостиницу вместе с Ником и помогу ему установить стереоаппаратуру, которую мы купим. Поэтому тебе, наверное, лучше будет сразу после работы приехать прямо в гостиницу.

— Хорошо. Тогда я должен буду приехать туда достаточно рано. — Джой помедлил. — Если бы мой босс только знал, что пытаются сделать обитатели «Четвертой Четверти» ради того, чтобы остаться в своем доме…

— Не говори ему ничего. Его не обрадует, что комиссионные, которые он планирует получить за «Голден Сан», могут оказаться гораздо скромнее тех, на которые он рассчитывает.

— Я закрою рот на замок, обещаю.

Они поехали дальше. После каждой песни, звучавшей по радио, Надин спешила сменить волну в поисках чего-то еще более интересного.

— Не дай Бог, нам попадется что-нибудь скучное, вроде новостей. Правильно я говорю? — бормотал недовольный Джой.

— Хочешь узнать новости, купи себе газету, — предложила Надин, бросая чашку из-под допитого кофе на пол перед задним сиденьем автомобиля. — Не беспокойся, у нее большая ручка, поэтому она не будет особо кататься по полу при езде.

— Спасибо, ты такая заботливая!

Наконец, Джой въехал на холм, где располагался подковообразный подъезд гостиницы «Уотергрин». Он остановил машину, наклонился к Надин и поцеловал ее.

— Смотри не сбеги от меня, пожалуйста, с этим своим новым знакомым.

— Кто знает, как все получится. — Надин тоже ответила ему поцелуем. — Ведь Нику может понравиться, как я пою.

Она вошла в холл гостиницы и залюбовалась видом океана, открывавшимся сквозь высокие окна на противоположном конце холла. Голубая вода сверкала под лучами солнца. «Неплохо, совсем даже неплохо, — подумала Надин. — Надо подсказать Джою, что хорошо бы посидеть здесь в баре как-нибудь вечером».

Вокруг происходила какая-то не совсем понятная суета. Туда-сюда сновали люди с блокнотами и ручками в руках. Надин торопливо прошла к лифтам. Ожидая прихода кабины, она изучила два висевших рядом с лифтами объявления. Они содержали перечни семинаров в рамках собраний, проходивших в гостинице.

В первом объявлении можно было прочесть: «Колготки в стеклянной упаковке. Можно ли упаковку колготок использовать повторно?», комната 120 А. «Составляющие процесса изготовления колготок: вязание, нанесение узоров, покраска», комната 124. «Колготки для неординарных клиентов. Изделия с драгоценными украшениями, с бижутерией, лоскутные. Себестоимость против прибыли — вечный конфликт», комната 126. «Хмм, — подумала Надин, — над такими проблемами я действительно никогда особенно не задумывалась».

Другое объявление содержало следующий текст: «Прах праху рознь: кремировать или хоронить», комната 112. «Как поддерживать должное настроение у работников похоронных контор», комната 116. «Последние модели „шестифутовых бунгало“. С демонстрацией гробов последней модификации». Банкетный зал «Б». «Да, это вероятно, будет веселенький семинар», — решила Надин.

Звякнул сигнал лифта, двери открылись. Надин вошла в кабину и нажала на кнопку «ПХ» — пентхаус. Лифт быстро вознес ее на верхний этаж «Уотергрина». За одним из поворотов коридора оказались двойные двери, ведущие в апартаменты Ника Фаргуса. Одна из дверей была чуть приоткрыта. Надин постучала и произнесла:

— Эй, есть кто дома?

Тут же появился Ник. Он быстро открыл двери. Рядом с ним стоял клерк, держа на пальце вешалку с цветастой рубашкой в целлофановой упаковке, явно только что полученной из химчистки.

— Вы — Надин? — спросил Ник.

— Да, с самого рождения.

— Заходите, пожалуйста. Меня зовут Ник, — представился он и повернулся к служащему. — Значит, вы вывели все пятна, которые на ней были.

— Мы очень старались, мистер Фаргус. Осталось одно-единственное маленькое пятнышко от томатного соуса. Но мне кажется, что его совсем не видно на фоне прочих ярких цветов.

Ник недовольно поморщился:

— Что ж, и на том спасибо.

— В следующий раз вам надо сразу же плеснуть на испачканное место содовой водой, — посоветовала Надин.

Служащий удалился, не решаясь поднять глаз на недовольного Ника. Сколько раз им удавалось выводить любые пятна с одежды клиентов, которые приезжали в «Уотергрин» раз в жизни. И вот теперь, когда действительно необходимо было угодить боссу, ничего не получилось. «Какая досада», — клерк был расстроен.

— Входите, Надин. Полюбуйтесь видом, который открывается из моих окон, — предложил Ник, с гордостью подводя гостью к огромным окнам апартаментов.

— Симпатичное у вас тут местечко, — признала Надин, следуя за Ником. — Как я вижу, вы уже успели оборудовать и подиум для показа колготок.

— Да, наши рабочие все сделали вчера вечером. Вам нравится?

— Очень профессиональная работа. И вид из окна просто великолепный. Просто райское местечко для холостяка.

Ник покраснел.

— Вы так думаете?

— Да, конечно. Но я рада, что мой приятель не живет в таких апартаментах. Если судить по тому состоянию, в котором находится его квартира сейчас, то, если он вдруг вздумает пригласить к себе в гости какую-нибудь девушку кроме меня, она просто погибнет там. Упадет и сломает себе шею прямо у самого входа. А у вас нет подружки?

— Нет. Вам действительно кажется, что это место подходит для организации вечеринок?

— Место для этого просто превосходное. А вам самому тут не нравится? Что вас смущает?

— Да нет, ничего. Так куда мы поставим стереосистему?

Надин осмотрелась.

— Давайте решим. Многое будет зависеть от того, какую именно систему мы с вами приобретем. Как много вы намерены на это потратить?

Ник пожал плечами.

— А вы как думаете, сколько денег мне надо на это потратить?

— Вы еще долго собираетесь тут жить?

Он усмехнулся:

— Думаю, да. Если меня не уволят.

— Ну, это меня только удивило бы, — сказала Надин и обошла большую гостиную. — Давайте посмотрим, что у нас тут имеется. Может быть, вы хотите поместить усилители в спальне?

Ник отрицательно покачал головой.

— Не-а. Там будут переодеваться манекенщицы.

— О, как вам повезло!

Он улыбнулся.

— Это точно. Я знаю.

— А, так вы рады, что тут у вас будут манекенщицы, да? — попыталась поддразнить собеседника Надин.

Он смущенно переступил с ноги на ногу.

— Да нет, тут будет просто весело. Как вы думаете, им понравится подиум, который мы для них соорудили, а?

— Им понравится не только подиум, но и вообще все это место, все эти апартаменты, — принялась убеждать его Надин.

Зазвонил телефон. Голос Ника мгновенно приобрел деловые нотки, когда он поднял трубку и произнес:

— Ник Фаргус слушает.

Надин тем временем присела на стоявшую в комнате кушетку.

— …Еще приглашенные? О, так это просто здорово! Я скажу об этом нашему банкетному менеджеру… чем больше людей, тем веселее… А кто еще?.. — Надин увидела, как Ник неожиданно помрачнел, даже чуть не заплакал. — …Значит, придет еще и Дейтон Роттер?.. Нет, конечно, нет. Это тоже здорово… Хорошо, увидимся. — С этими словами он повесил трубку. Лицо его было совсем печальным.

— Появился конкурент? — спросила Надин.

— А? Что? О, мне, собственно, все равно, — слабо попытался возразить Ник.

— Зачем расстраиваться? Будет всего-навсего еще один симпатичненький парень, — постаралась успокоить его Надин. Голос ее при этом звучал преувеличенно бодро.

— Конечно, только этот симпатичный парень к тому же богат и знаменит, — вдруг выпалил Ник.

— Забудьте о нем, Ник! Вы сегодня прекрасно проведете время. Поэтому просто-напросто оставайтесь самим собой. Вы же хозяин мероприятия в конце концов! Он просто не сможет весь вечер приковывать к себе внимание всех ваших гостей. Это просто невозможно!

— Пожалуй, что так.

— Ну и отлично! Тогда давайте поскорее поедем и купим вам стереоаппаратуру, да такую, чтобы стекла в ваших апартаментах просто дребезжали!

— Ладно. Тогда, сколько же, по вашему, я должен сегодня потратить? — спросил Ник, выходя вместе с Надин в коридор и закрывая за собой дверь.

* * *

Джад Грин снова торчал в этой осточертевшей будке таксофона неподалеку от бара, расположенного рядом с бассейном. Бар был закрыт, поэтому в бассейне купалась и загорала всего пара клиентов. Причем обосновались они в противоположном конце бассейна. Просто было еще очень рано.

— Нет, вы только представьте себе! Я ведь заблокировал дверь! Я проверил, вошел ли он внутрь! Все было прекрасно, но откуда я мог знать, что кому-то вздумается заняться перед сном дурацким бегом возле этой фабрики?

Слушая своего собеседника на другом конце провода, Джад нервно вертел в руках зеркальные очки.

— Я знаю, что ситуация складывается из рук вон плохо. Понимаю, что все неприятности валятся именно на вас. Поверьте мне, я тоже очень хотел бы хорошо выполнить свою работу. В то же время, как мне кажется, подумать обо всем этом надо было гораздо раньше. Послушайте, съезд участников ритуального бизнеса завершается сегодня в первой половине дня. И я знаю, что нам следует предпринять. Нам потребуется приличный грузовичок и еще пара помощников, одетых в униформы рабочих…

Кто-то нетерпеливо постучал в окошечко телефонной будки.

— Вы скоро закончите свои переговоры?

Вопрос задала женщина в купальнике, нижняя часть которого была выполнена в форме юбки.

Джад повернулся к ней лицом и приоткрыл дверцу кабинки. Пытаясь придать своему голосу вежливый тон, он сказал:

— Я закончу через минуту-другую. — И когда купальщица отошла, торопливо объяснил собеседнику остаток своего плана: — Заверяю вас, все это должно сработать. Мы прямиком направимся в док. На вечеринке я буду заниматься только стариком. А вы займитесь самой Риган Рейли.

* * *

В гостиничном номере компании «Калла-Лили» висел не только плотный сизый сигаретный дым. В воздухе витало страшное напряжение, и его, казалось, можно было резать ножом.

— Это ожидание меня просто убивает! — выкрикнула Рут, выкуривая уже двадцать седьмую за это утро сигарету.

По кушеткам расселись члены совета управляющих компании «Калла-Лили». Все они прибыли на совещание ровно в семь часов утра, именно в тот час, когда был наконец обнаружен последний из управляющих, любитель далеких походов в дебрях Колорадо. Пока его в срочном порядке везли сюда на сверхзвуковом самолете, остальные члены совета вынуждены были сидеть здесь и вести с Рут долгую дискуссию, обсуждая окончательное решение компании по поводу необходимости приобретать «колготки Бёрди». Слово «дискуссия», правда, вряд ли верно подходило к происходящему.

— Итак, покупать или не покупать — вот в чем вопрос, — неудачно пошутил один из присутствовавших, подняв вверх глазированный пончик, чтобы подчеркнуть свою мысль. Резкая реакция Рут просто потрясла его. Он даже уронил свой пончик в кофе.

В дверь позвонили. Этель, вновь вошедшая в свой образ исполнительной секретарши, бросилась открывать.

В дверях стоял Ирвинг Френклин. Он, как обычно, явился с опозданием.

— Не понимаю, как ему эти регулярные опоздания сходят с рук? — пробормотал себе под нос один из членов совета директоров и впился зубами в сдобную булочку, которая разломилась, и ее сладкая начинка густо испачкала костюм говорившего.

— Всем доброе утро, — громко сказал Ирвинг.

— Выпьете кофе? — спросила Этель.

— Спасибо, Этель. С удовольствием выпью. Черный, пожалуйста.

«Черный? Это я запомню, потому что точно знаю, что именно такого цвета сейчас настроение у Рут», — подумала секретарша.

Ирвинг сел на стул. Он посмотрел на Рут и улыбнулся.

— Доброе утро, Рут.

— Так каковы твои результаты, Ирвинг? — в ответ спросила его Рут.

Этель поставила чашку с кофе на столик перед Ирвингом и окликнула Рут.

— Что тебе, Этель? Что-то серьезное? — раздраженно произнесла та.

— Я просто вот о чем подумала. Может быть, мне сейчас спуститься вниз за теми документами, с которых вы хотели снять копии?.. — Она не стала договаривать: «…пока тут все не взлетело на воздух».

— Хорошо, иди, — кивнула Рут.

— Спасибо.

Ирвинг отпил из своей чашки.

— Хороший кофе, — оценил он. Потом откашлялся. — Думаю, Рут, ты и сама заметила, что я пришел сюда, вовсе не подпрыгивая от радости. Я не спал всю ночь, полный решимости определить, что же в этих колготках может быть не так. Я и варил их, и пытался разодрать, и стирал без устали, и топтал. К сожалению, должен констатировать, что они представляются мне практически совершенной продукцией.

Из горла Рут вырвался звероподобный стон.

— О-о-о! Следовательно, мы должны будем купить их; так что этому идиоту лучше все же поскорее добраться сюда и подтвердить свое согласие. Согласие на продажу патента…

Все присутствующие члены совета одобрительно закивали головами, выражая поддержку этому наилучшему выходу из ситуации — отдать деньги и больше ни с чем не связываться.

Минуты три спустя входная дверь широко и со стуком распахнулась. Это вернулась Этель. В руках она держала так и нескопированные документы. По лицам собравшихся она сразу поняла, что Ирвинг принес им неутешительные вести. А теперь еще и она сама вернулась, чтобы сообщить нечто малоприятное. Ей просто не терпелось поскорее выложить это Рут.

— Мне показалось, что я просто обязана сообщить вам некоторые новости… Я только что заходила в кабинет менеджера нашей гостиницы. Если верить слухам, то сам Дейтон Роттер явится на этот их показ. Он, очевидно, заинтересован в приобретении «колготок Бёрди».

Последнее, что промелькнуло в сознании Рут, прежде чем она упала в обморок, было видение: ее дедушка простирает к ней руки и во все горло кричит: «Ты разорила мою компанию!».

* * *

Вокруг бассейна на заднем дворе дома Дайны и Шона Кленси — лучших друзей семьи Деркинов — за столиками сидели четырнадцать женщин: они устроили традиционный девичник в преддверии свадьбы всеми любимой Мауры. Здесь, помимо Риган и Норы, были еще пять подружек невесты, сама Маура, Бриджит, Дайна и еще несколько родственниц Мауры и ее жениха Джона.

Посредине каждого столика красовались пышные букеты цветов. Огромные желтые зонты над столиками спасали сидящих от солнечных лучей. На местах, предназначенных для подружек невесты, находились маленькие коробки с подарками в бледно-розовых обертках, обвязанные золотыми лентами. К буфетному столу был прикреплен огромный пучок воздушных шаров. Большой стол был почти готов принять неисчислимое количество блюд с салатами и выпечкой.

— А что сегодня будет делать Джон? — спросила Риган у Мауры, отпивая несколько глотков из высокого стакана с только что выжатым апельсиновым соком.

— У него сегодня гольф. Он решил, что вполне успеет пройти восемнадцать лунок, прежде чем приступить к решению некоторых не столь важных проблем, вроде приобретения свадебных колец, составления брачного контракта и покупки парадного костюма.

— Это свидетельствует о том, что у него хотя бы крепкие нервы.

— Он мне говорит, что в последнее время я одна волнуюсь за нас обоих.

— Не переживай, Маура. Представь, что уже завтра ты будешь совершенно самостоятельным человеком и все эти проблемы останутся позади.

— Надеюсь, что так оно и будет, Риган. — Голос Мауры стал серьезным. — После того что вчера произошло с Ричи, я просто предчувствую: случится еще что-то плохое.

Риган попыталась скрыть от подруги, что такие мысли беспокоят и ее.

— Если Ричи удастся продать колготки сегодня вечером, он будет самым счастливым человеком во всей Флориде.

— Надеюсь на это. Он так много уже всего изобретал, но ни одно из этих его изобретений так ему ничего и не дало. Мы стали уже считать, что это для него скорее хобби, чем средство заработать. Но сейчас все вроде бы решили, что он действительно создал нечто, что может по-настоящему сработать, дать результат. А это может оказаться и опасным предприятием. Ты ведь знаешь, что многим людям платили большие деньги только за то, чтобы они не выходили со своими изобретениями на рынок?

— Да, я слышала о подобных случаях.

— А что, если тот, кто попытался запереть Ричи на горящей фабрике вчера вечером, просто не захотел откупаться от его изобретения?

— Не знаю, Маура. В любом случае мы будем сегодня внимательно следить за Ричи, а после презентации и коктейля о его колготках придется, вероятно, беспокоиться уже кому-то другому.

— Как мне хотелось бы тоже прийти к вам на коктейль, но, к сожалению, я еще до конца не готова к собственным торжествам, а сегодня вечером у меня последняя репетиция…

— Не переживай. Мы ведь с тобой все равно еще увидимся.

— Прошу вас, угощайтесь, — призвала всех Дайна, обнося собравшихся двумя огромными подносами с горячими, прямо из печи пирожками.

После десерта и кофе Риган поблагодарила Мауру за жемчужно-сапфировые сережки, которые на следующий день должны были надеть все подружки невесты, и вместе с Норой поспешила в «Уотергрин».

* * *

Как опытный, видавший виды профессионал, Надин прохаживалась вдоль полок магазина «Добб’з стерео-стор», изучая представленные здесь модели музыкальных центров. За ней по пятам следовал Ник, который выглядел немного обескураженным.

— Я хочу такой, который бы смотрелся красиво, — настойчиво напоминал он.

Надин задумчиво поднесла палец к губам.

— Правильно. Так, теперь что касается колонок для передачи высокого и низкого тонов…

— Что касается чего?

— Колонок! Разве вы не знаете, что это такое?

— Конечно, знаю.

Надин остановилась, повернулась к Нику и улыбнулась.

— Да? Так что же это такое?

Ник сделал неопределенный жест рукой.

— Ну, это такие части стереосистемы.

— Это такие части усилителей, Ник, — уточнила Надин и двинулась дальше. — Знаете, Ник, вам вовсе не обязательно напускать на себя так много важности.

— А вы считаете, что я много на себя напускаю? — быстро переспросил Ник.

— Ага, — ответила Надин, проверяя табличку с ценой на одной из систем. — К тому же вы очень волнуетесь, нервничаете, очень переживаете по поводу людского мнения. А люди ведь все равно подумают то, что они собираются подумать, и вам ничего не удастся сделать, чтобы предотвратить или проконтролировать это.

— Я и не пытаюсь ничего контролировать, — запротестовал было Ник.

— Нет, пытаетесь. А иначе почему вы во что бы то ни стало хотите напялить сегодня именно эту цветастую рубашку?

— Послушайте, я ведь просто спросил, каково ваше мнение.

— Но сделали это три раза подряд. А надо было просто надевать то, что вам хочется, и наплевать на окружающих, даже если им это вдруг может не понравиться.

Ник проследовал за Надин в следующий отдел магазина.

— Вы думаете, со мной что-то не совсем так?

— Нет. Но мне хотелось бы, чтобы вы немного оттаяли и пустили дело на самотек. Мне вот, например, кажется, что сейчас вам больше всего хотелось бы потрясти манекенщиц, которые придут к вам сегодня вечером.

— Видите ли, я горжусь тем, что работаю в гостинице «Уотергрин», и хочу восстановить ее былую славу. Хочу, чтобы она вновь стала местом, куда приезжающие в Майами просто обязаны заглянуть.

— Нет, дело вовсе не в этом. Вы просто-напросто хотите познакомиться с одной из манекенщиц и начать с ней встречаться. Ладно, — сказала вдруг Надин, — за те деньги, которые вы готовы потратить, наилучшим приобретением будет вот эта стереосистема. Она прекрасно выглядит, у нее превосходный звук, есть приемник для волн «АМ/ФМ» и, кроме того, помимо проигрывателя компакт-дисков, есть еще и проигрыватель для компакт-кассет. И по цене это вполне нам подходит. Как вы считаете?

— Отлично!

— Кроме этого, мы еще купим вам несколько колонок-усилителей для вашей спальни.

— По-моему, просто замечательно!

— Ну и здорово! А теперь давайте найдем кого-нибудь, кто нам быстренько оформит нашу покупку.

После того как они загрузили свой автомобиль коробками с упакованной стереосистемой и усилителями, Ник и Надин поспешили в ближайший музыкальный магазин, чтобы приобрести заказанные Риган компакт-диски, которые требовались для музыкального оформления презентации. Надин купила еще несколько дисков специально для Джоя. Немного поломавшись, но гораздо меньше, чем обычно, несколько дисков приобрел себе и Ник. Тем самым он заложил свою первую коллекцию компакт-дисков.

— Так! — провозгласила Надин, когда они наконец вновь уселись в автомобиль и выехали со стоянки магазина. — Уже пора начинать сам показ, а у нас с вами еще ничего не готово.

* * *

Когда Нора и Люк поднялись в пентхаус Ника Фаргуса, здесь уже вовсю кипела работа. Официанты расставляли по столикам напитки и закуски. Горничная приводила в порядок стекла окон, чтобы они блестели. Только что принесли множество букетов цветов.

Из спальни вышла Надин. В руках у нее был молоток.

— Привет, Риган!

— Привет, Надин. Это — моя мама…

— Миссис Рейли, я просто обожаю ваши книги. Риган, а ведь ты не говорила мне, что твоя мама — та самая писательница, автор детективов, которые я порой читаю всю ночь напролет.

Нора рассмеялась.

— Хорошо еще, что вы над ними не спите.

— Ну уж нет! Когда я читала последнюю из ваших книг, она меня так напугала, что я даже вылезла из кровати, чтобы еще раз проверить, заперты ли двери моей квартиры. А на следующий день мне пришлось отлучиться с работы в обед, забраться в свой автомобиль и как следует выспаться.

— Привет всем! — воскликнул Ник, появляясь из дверей ванной комнаты в яркой цветастой рубашке. Он был явно горд собой и даже решил не убирать в шкафы все свои туалетные принадлежности, включая крем для лица: вдруг что-то может понадобиться манекенщицам.

— Все готово? — спросила у него Риган.

— Всем заведует Надин. Именно она установила стереосистему. Сейчас мы как раз собирались поставить первый компакт-диск. — Он рассмеялся. — Надин посоветовала мне также повесить на дверях туалета объявление, что еще один туалет находится этажом ниже, в спортивном зале.

Надин заметила как бы между прочим:

— Дело вот в чем. Тут у вас соберется больше сотни человек. И все они будут здорово выпивать. На всех одного туалета просто не хватит. Тот же туалет, что у Ника в спальне, окажется вне досягаемости гостей, потому что там будут переодеваться манекенщицы. Потом сюда начнут заходить другие гости. Они могут сказать, что зашли всего на один-другой стаканчик, но обычно получается, что они задерживаются. Следовательно, вы и оглянуться не успеете, как перед вашим единственным туалетом выстроится огромная очередь.

— Я сейчас достану свой толстый фломастер и напишу объявление, — пообещал Ник.

— Да, кстати, Риган, нам с тобой надо дописать карточки для тех гостей которые позвонили и объявили о своем приходе совсем недавно, — сказала Нора.

— Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте! — весело пропел Ричи, появляясь на пороге номера. За собой он вел всех остальных обитателей «Четвертой Четверти».

— Какое прекрасное место для проведения праздничных мероприятий! — восхитилась Фло.

— Как здесь красиво, — прошептала Люсил.

Ник подошел к Ричи и пожал ему руку.

— Рад видеть вас, Ричи. А кто еще пришел вместе с вами?

— Как кто? Манекенщицы!

Ник долго не мог произнести ни слова. Когда это ему удалось, голос прозвучал глухо, хрипло.

— Это — м-м-манекеншицы?

— Да, поприветствуйте, познакомьтесь, это — Фло, это — Бесси, а это — Перл…

— Последнее время мы только тем и занимались, что отрабатывали подобающую походку, — не преминула сообщить Перл.

— Отлично, — Ник вымученно улыбнулся, — а я-то думал, что ваши манекенщицы будут из Саут-Бич.

— Мы оттуда и есть, дорогой. — Фло, нарочито вихляя бедрами, прошла мимо него и подошла к большим окнам, чтобы полюбоваться открывающимся видом.

Ник очень надеялся, что разочарование не будет так явно написано на его лице. Потом он заметил, что за ним внимательно наблюдает Надин, и вспомнил ее слова: «Ты слишком много нервничаешь. А должен позволять всему идти так, как оно идет».

— Что ж, должен признать, что вы все выглядите просто потрясающе, — от всей души произнес Ник.

Услышав это, Надин ему подмигнула.

— Кроме того, к нам должны присоединиться еще несколько молоденьких цыпочек из городского агентства манекенщиц, — сообщил тем временем Ричи. — Они должны подойти через пару минут.

Ник вновь воспрянул духом. «И я вовсе не обязан испытывать стыд из-за того, что их приход меня радует», — решил он.

* * *

Люк потер глаза. Утренние часы тянулись неимоверно долго. Тем не менее деловая часть последнего их собрания наконец-то близилась к завершению. В общем и целом оно было полезным. Люк встретился и переговорил с поставщиками оборудования своего бюро, поучаствовал в ряде интересных семинаров, пообщался со старыми приятелями по бизнесу и, наконец, произнес весьма удачную торжественную речь.

Было около часа дня, люди постепенно расходились по обеденным залам или направлялись к бассейнам, чтобы насладиться там ярким и теплым солнцем гостеприимного Майами, искупаться. Люк же не спешил ни в одну, ни в другую сторону. Ему надо было взглянуть на экспонаты зала, где демонстрировались последние модели гробов. Он уже бывал на выставке, и некоторые модели показались ему заслуживающими внимания. К тому же они и стоили гораздо дешевле, что позволило бы клиентам Люка сэкономить деньги.

Он прошел устланным ковровой дорожкой коридором по направлению к демонстрационному залу. Вокруг все было тихо. Огромный зал находился вдали от оживленных мест гостиницы, например, от холла. Люк открыл входную дверь и вошел внутрь. Он оказался в совершенном одиночестве, наедине с рядами выставленных гробов. «Как бы долго мне ни пришлось оставаться в этом моем бизнесе, — подумал он, — я все равно так никогда и не привыкну к виду этих вот штуковин».

Найдя интересовавшую его информацию о гробах, Люк записал ее в книжечку, убрал в карман ручку и в последний раз посмотрел по сторонам. «Сегодня, некоторое время спустя, сюда придут рабочие и уберут всю эту выставку, — подумал он. — Однако после всех проблем с доставкой этих экспонатов через холл гостиницы, администрация захочет выносить их отсюда исключительно через служебный вход».

Вернувшись в холл гостиницы, Люк прямиком направился в главный, самый большой бар. Здесь он должен был встретиться с Эдом, быстро что-нибудь перекусить в его компании, а затем подняться вместе с ним в пентхаус, где вместе с Норой и Бриджит им предстояло принять участие в демонстрации колготок. «А потом, — с надеждой подумал Люк, — у меня наконец-то будет немного времени, чтобы передохнуть».

* * *

Сверхзвуковой самолет компании «Калла-Лили» коснулся колесами посадочной полосы международного аэропорта Майами. Когда он подрулил к зданию аэровокзала, Престон Ландерс распахнул дверцу самолета и был встречен потоком жаркого воздуха Флориды.

— Черт возьми! — пробормотал он. — Там, откуда я только что прилетел, воздух был приятным и прохладным.

Стюардесса взглянула на него с явным сочувствием.

— Доброго вам дня, сэр, — сказала она ему вдогонку. Он тем временем уже сбегал вниз по трапу самолета.

— Сомневаюсь, что этот день станет для меня добрым, — успел ответить он ей на ходу.

На посадочной полосе путешественника поджидал большой автомобиль, готовый немедленно доставить его в гостиницу «Уотергрин».

— Мы должны торопиться, сэр, — сообщил ему шофер, открывая дверцу автомобиля, — они ждут вас в отеле. И уже несколько раз звонили и спрашивали, не приземлились ли вы.

Престон стряхнул грязь со своих ковбойских сапог.

— Что ж, как бы то ни было, им придется подождать меня еще чуточку.

— Так точно, сэр. — Шофер захлопнул дверцу за Престоном, обежал машину, быстро сел на свое место и что было сил нажал на газ.

Тем временем Рут лежала на кушетке в штабном номере компании в «Уотергрине». Она страшно злилась на себя за то, что упала в обморок в присутствии членов совета директоров. Дело в том, что новость насчет Дейтона Роттера оказалась для нее слишком сильным, практически смертельным ударом. Это лишний раз убеждало ее в том, что они должны всучить Ричи Блоссому чек. И сделать это надо было как можно быстрее. Из-за этой самой Норы Риган Рейли коктейль и показ колготок стали вдруг самым популярным мероприятием дня. «Я в жизни никогда больше не куплю ни одной книжонки этой негодяйки», — зло думала Рут.

— ГДЕ ЖЕ ЭТОТ ИДИОТ? — заорала она, не выдержав, на всю комнату.

— Рут, вам надо успокоиться, — сказала Этель.

— Успокоиться? Как я могу успокоиться? Вся моя жизнь сейчас летит к чертям, а ты говоришь мне, что я должна успокоиться!

— Он уже едет сюда из аэропорта.

— На чем он едет? На пони, что ли? На пони едет из аэропорта?

В дверь постучали.

— Слава Богу! — закричала Рут и бросилась открывать. Распахнув дверь, она нос к носу столкнулась с Барни Фризом, который смотрел прямо ей в глаза.

— Я пришел забрать свой чек.

Рут отвернулась, не желая реагировать на его требование, и буркнула:

— Я не могу сейчас заниматься такой ерундой.

— Что ж, Рутти-Вутти, мне кажется, что тебе лучше бы передумать и все-таки заняться этим именно сейчас.

Ирвинг удивленно посмотрел на Рут, а та резко повернулась к нему.

— Мне кажется, что лучше я войду и, может быть, выпью у вас чашечку чаю, — сказал тем временем Барни.

Ирвинг вскочил с места.

— Меня зовут Ирвинг Френклин, я — инженер.

Жестом он предложил Барни сесть на стул рядом с собой. Остальные члены совета директоров продолжали удивленно смотреть на только что вошедшего незнакомца.

— Прошу вас, присоединяйтесь. Пожалуйста. — При этом Ирвинг с улыбкой посмотрел на Рут, которая, вероятно, в первый раз в своей жизни так и не нашла, что ответить на откровенный выпад.

Нора стояла у входа в пентхаус и приветствовала прибывающих гостей. Пока в основном это были участники собрания производителей колготок. Некоторые из них действительно пришли с книгами Норы и уже у дверей просили ее дать автограф. Поэтому теперь Нора была занята написанием на своих книгах разного формата таких фраз, как «С днем рождения!» или «С наилучшими пожеланиями!». Но она не могла не заметить метавшегося неподалеку Ричи. Он явно страшно нервничал.

— А что, если бы вам взять и написать книгу о производителях женских колготок? — предложил вдруг один из гостей.

— Что ж, это — идея. Может быть, я когда-нибудь так и сделаю, — рассмеялась Нора.

— У нас есть для вас сразу несколько подходящих сюжетов, — вступила в разговор одна из женщин. — Позвоните мне, если вдруг действительно решитесь писать на эту тему.

Гости проходили в помещения, направлялись к столам с напитками, наполняли тарелки закусками. Многие выходили на террасу, чтобы полюбоваться открывающимся оттуда великолепным видом.

Манекенщицы тем временем ждали сигнала в спальне. Все они уже были готовы к выходу на подиум. Ник был страшно занят: он бегал по залу, разнося напитки, поддерживая разговор среди гостей. Надин занималась музыкальным обеспечением. Сейчас она поставила на стереоаппаратуру очередной диск с приятной динамичной музыкой. По просьбе Норы она не включала музыку слишком громко, чтобы позволить гостям слышать друг друга без особого напряжения.

Джад Грин поднялся на верхний этаж в лифте вместе с группой гостей. Когда все они подошли к столику, чтобы получить пластиковые карточки с собственными фамилиями, Джад с радостью обнаружил, что здесь же лежит несколько незаполненных баджей, в один из которых он и вписал себя как некоего Лоуэлла Эванса. «Что ж, все складывается неплохо для таких, как я, плохих ребят», — подумал он с удовлетворением.

Проскользнув мимо Норы, даже не сказав ей слова приветствия, он проследовал прямиком к бару и заказал себе «Кровавую Мэри». Оглянувшись, увидел Блоссома, стоявшего у стереосистемы и разговаривавшего с какой-то девушкой. «Мне придется что-то сделать, чтобы вытащить его отсюда во время показа колготок», — подумал Джад. Впрочем, он уже составил специальный план, который должен был сработать.

Движение из аэропорта в город было слишком плотным, но Престон не нервничал. Он откинулся на подушки заднего сиденья и философски размышлял вслух:

— Сегодня утром, когда я проснулся, моя голова лежала на Матушке Земле. Стрекотание какой-то птички в облаках звучало для меня нежнейшей музыкой. В этом походе на природу я вдруг понял, что гонка за деньгами, за богатством — это то, от чего я должен был бы отказаться многие годы назад.

— Так, понятно, чья-то машина сломалась и встала в центральном ряду. Пробка, вот в чем дело. Поэтому мы так плетемся, — нервно сказал водитель, сосредоточенный на дороге.

— Ага. Так вот, все свое счастье я потерял из-за этого упрямого, настырного существа, этого мула, которого зовут Рут.

Водитель бросил на него взгляд в зеркало заднего вида.

— Вы, может быть, хотите позвонить Рут? — быстро спросил он Престона.

— Я хотел бы ей позвонить, — ответил Престон со слезами на глазах, — но мне кажется, что сейчас до нее будет не так уж просто дозвониться. Бедняжка как раз сейчас, наверное, взбирается по какой-нибудь горной тропке, и я не сижу у нее на спине. Она не чувствует моих ног у себя на боках, не чувствует моих ласковых ладоней, не чувствует, как я ее немного щекочу, подбадривая и поддерживая.

Глаза водителя от этих слов едва не вылезли из орбит. «А мне-то говорили, что в компании существует строгое правило — не встречаться и не заводить романы ни с кем из сослуживцев», — в смятении думал он.

Риган стояла в уголке зала и разговаривала с Надин, Джоем и Скоттом. Ребята пришли сюда вместе, после того как Джой закончил работу у себя в офисе.

— Мне захотелось посмотреть, как тут справляются мои подружки, — с улыбкой сказал Скотт, — я просто хочу проверить, не переплачиваете ли вы им.

— Ха-ха, — рассмеялась Надин, — все это они делают бесплатно ради благого дела.

Нора тем временем подошла к столику с оставшимися баджами и обнаружила, что некоторые их владельцы пока еще не явились.

В коридоре вскоре появился и Ричи.

— Как твои дела, Ричи? — спросила его Нора.

— Пришло очень много народу, правда, Нора?

— Да уж, это точно. Ты нервничаешь?

— Да, нервничаю.

Нора улыбнулась ему.

— Будь уверен, все получится хорошо! Вот, наконец, идут Люк, Эд и Бриджит.

— Мы встретились в лифте, — весело сообщила Бриджит. Войдя в двери апартаментов, она добавила: — Такое впечатление, что у тебя тут нечто вроде распродажи модных товаров.

— Будем надеяться, что они окажутся способными воспринять то, что мы в конце концов им сегодня предложим! — воскликнул Ричи. — Пора, как ты думаешь? Когда нам нужно начинать?

— Дейтон Роттер пока не пришел.

— Что ж, тогда давай еще немного подождем.

Рут старалась вовлечь всех в общий разговор, чтобы члены совета не разбивались на группки по двое и трое и ничего не обсуждали без ее контроля. Меньше всего она хотела, чтобы Ирвинг и Барни вдруг заговорили друг с другом. От Ирвинга могли исходить самые большие неприятности. При этом она и мысли не допускала, что он откуда-то поднабрался информации, которая позволила бы ему получить над ней еще большую власть. Плохо было уже то, что у него остались эти проклятые фотографии ее и Денни с того злосчастного празднования Рождества. Когда в дверь опять позвонили, Рут буквально катапультировалась из своего кресла. На этот раз за порогом действительно стоял Престон Ландерс, одетый в походные сапоги со шпорами, ковбойскую шляпу, простую рубаху и мятую куртку. В руках он сжимал лассо и жевал табак.

— Как ваши дела, партнеры? — приветствовал он собравшихся.

— Ты! — практически набросилась на него Рут. — Быстро входи сюда.

— Эй-эй, девушка. Давайте-ка немного успокоимся. Немного успокоимся, — ответил Престон, вразвалку уверенно входя в зал заседаний. Все были просто поражены этим обстоятельством. Он прикоснулся пальцами к полям своей шляпы. — Привет всем, ребята!

— Привет, — пробормотали несколько смущенно окружающие.

Рут бросила ему листок бумаги.

— Быстро подписывай вот это!

— О, мне придется все это здорово изучить, мэм… — ответил Престон.

В этот момент вступила в разговор Этель. Она закрыла рукой телефонную трубку и сказала:

— Простите меня, Рут, но к гостинице только что подъехал автомобиль с Дейтоном Роттером.

— Подписывай! Подписывай! — Теперь Рут буквально подпрыгивала от нетерпения.

Престон уступил и накорябал свое имя, сказав: «Вот мой автограф».

Рут выскочила за дверь. Следом за ней рванули Этель, Ирвинг, Барни и все члены совета директоров компании «Калла-Лили».

* * *

Нора посмотрела на часы. Было пять минут четвертого.

— Мне кажется, что все прекрасно проводят время, но не следует, наверное, слишком испытывать их терпение, — сказала она Ричи. — Дейтон Роттер может вообще не появиться.

— Ты права, Нора.

— Если он не придет до трех пятнадцати, я обращусь ко всем собравшимся с небольшой приветственной речью, чтобы, потянуть время еще чуточку, а потом…

— Ричи, у моей жены дар произносить речи, — успокаивающе заметил Люк. — Так что Дейтон Роттер точно доберется до этих мест прежде, чем моя жена расскажет всем собравшимся, как она рада их всех тут видеть.

Ричи наблюдал, как Нора пробралась сквозь толпу, подошла к Надин и что-то прошептала ей на ухо. Ричи догадался: она говорила девушке, в какой именно момент следует снизить громкость музыки, чтобы можно было начинать речь. Объяснив Надин все, что требовалось, Нора присоединилась к небольшой группе гостей, собравшихся на террасе.

— Я слишком нервничаю и не могу больше тут находиться, — простонал Ричи. — Мне может сделаться плохо, так что лучше я пойду к девушкам и поговорю с ними. Вообще-то падать здесь в обморок не совсем удачная идея.

Люк сочувственно посмотрел вслед Ричи, рванувшему по коридору в сторону спальни. За ним направился и некий молодой человек, которого ему представили как Скотта. «Наверное, кто-нибудь из сотрудников агентства манекенщиц», — подумал Люк.

Ричи собрался постучать в дверь спальни, как вдруг почувствовал на локте чью-то руку. Он вздрогнул.

— Что такое? — Немного оправившись, он произнес: — Боже мой, Скотт, я просто сгусток нервов, так мне кажется. Я и не знал, что ты тоже здесь.

— Ричи, наконец-то мне удалось остаться с тобой наедине. Мне необходимо с тобой поговорить.

— Боже, Скотт, а с этим твоим делом никак нельзя подождать?

— Был бы рад, но увы! Видишь ли, Ричи, один из крупных кинопродюсеров увидел твой рекламный ролик, который ему страшно понравился. Он как раз подбирает актеров в один из своих следующих фильмов и считает, что ты можешь ему подойти. Но ему все же требуется еще одна твоя немного необычная фотография. Он даже прислал сюда своего фотографа, который ждет тебя неподалеку, у лифтов.

— Меня кто-то хочет снимать в фильме? И тебе нужна моя фотография? Так у тебя же есть куча моих снимков, которые я тебе когда-то приносил. Я, кстати, дорого за них заплатил. Они разве не подходят?

— К сожалению, не подходят. Нужна другая фотография. — Лицо Скотта оказалось близко-близко от лица Ричи. — Поверь мне и сделай, как я прошу. Ты разве не знаешь, почему я все еще в этом бизнесе, а не вылетел из него? Все потому, что у меня есть чутье. Я чувствую то, что надо делать. К тому же все это займет какие-нибудь пять минут.

— Пять минут?

— Именно.

— Я не имею права пропустить презентацию. Мне ведь еще надо будет в конце показа произнести какую-то речь.

— Ричи, ты успеешь вернуться. Я клянусь. Но только не говори никому об этом. Если об этом узнает Элмер, он тоже захочет, чтобы его сфотографировали, а продюсер в нем не заинтересован. А тебя никто и не хватится. Ты будешь отсутствовать всего пару минут.

— Ладно. Почему бы и нет? Я вообще люблю делать рекламные ролики. Поэтому мне должно понравиться и сниматься в кино. — Ричи колебался. — Может быть, было бы честнее сфотографировать и Элмера тоже. Ты же знаешь, что он так и не сумел пережить того, что я тогда снялся в ролике, для которого готовился именно он.

— Забудь про Элмера. Он и так постоянно крутится в нашей конторе и все время жалуется на жизнь. Именно поэтому я и прошу тебя никому ничего не говорить о наших планах. Наконец, у нас с этим продюсером может вообще потом ничего не получиться. Так что пусть все пока будет между нами.

Ричи шутливо скрестил большой и указательный пальцы. «Бог мой, а вдруг этот день действительно окажется самым счастливым днем в моей жизни? — подумал он. — Кто-то может купить мои „колготки Бёрди“, а я в тот же момент стану звездой кинематографа». Мысль об этом вроде бы должна была приободрить его. Но он вдруг почувствовал, что нервничает еще больше. Повернувшись к двери спальни, он постучал.

— Входите, — откликнулся чей-то голос. Когда он открыл дверь, стоявшая за ней Анабелл сказала:

— Это вы, Ричи? Мы все готовы.

— Девочки, вы выглядите просто великолепно, — с энтузиазмом воскликнул Ричи.

Женщины стали выстраиваться в линию в том порядке, в котором должны были выходить на подиум. Анабелл держала в руках сценарий презентации, написанный Норой. Она стала объяснять Ричи:

— Мы сейчас как раз репетировали. — Она повернулась лицом к манекенщицам. — Итак, Бесси, когда миссис Рейли скажет: «Они есть всех цветов…».

Ричи прервал ее.

— Девочки, я просто пришел пожелать вам удачи. Я хотел попросить вас сделать то, что вы должны и знаете, как это надо делать. И у вас все прекрасно получится. Лучше и быть не может. Сделайте это ради «Четвертой Четверти». Во имя нашего общего дома. Во имя того места, где мы все живем. — Он вдруг поперхнулся и закашлялся.

— Иди-ка отсюда, Ричи, — приказала Фло. — Мы и без тебя знаем, что делать. Беттина, — заорала она тут же, — что ты там так долго возишься?

— Я, наверное, вчера перегрелась на солнце, — раздался ответ из ванной, — и теперь у меня чешется все тело…

* * *

Задыхаясь и хрипя, Рут бежала вверх по лестнице. Добравшись до нужного этажа, она распахнула дверь и бросилась вперед по коридору. Остальные едва поспевали за ней на расстоянии в десяток шагов. «Пожалуй, все это может действительно заставить меня бросить курить», — подумалось Рут. Наконец она очутилась перед дверью в апартаменты менеджера гостиницы.

Звуки голосов, смеха и музыки, доносившиеся из-за двери, не прибавили Рут хорошего настроения. Внутри явно было очень много народу, то есть много акул, готовых наброситься и растерзать все шансы компании «Калла-Лили» на получение заслуженных прибылей, разрушить дело всей жизни деда Рут. А все потому, что какой-то идиот ничего лучшего не придумал, как изобрести нервущиеся колготки.

Ужасная мысль вдруг пришла ей в голову. Она даже понятия не имела, как этот идиот выглядит. Она вдруг остановилась как вкопанная. Это получилось столь резко, что сзади на нее налетел не успевший притормозить Барни Фриз.

— На кого похож этот твой придурок? — прохрипела Рут.

— Я покажу его вам, — задыхаясь, ответил Барни. Он знал, что Ричи может удивиться, увидев его, Барни, с людьми, которые вдруг пожелали приобрести патент на его изобретение. Но теперь Барни было уже все равно. Он совершенно не доверял Рутти-Вутти и не хотел отпускать ее от себя ни на шаг, что, собственно, и делал сейчас, так как был настроен весьма решительно. Если она не выдаст ему его чек до того момента, когда будет указывать Ричи, где ему поставить подпись на контракте, то он обязательно расскажет Ричи, что Рут готова приобрести патент на его изобретение за любую, абсолютно любую цену, лишь бы эти «колготки Бёрди» никогда не появились на рынке.

А ведь дело обстояло именно так. Барни знал это. Если Ричи поймет это вовремя, он сможет получить огромные деньги, и если это произойдет, то определенная сумма, естественно, будет причитаться и Барни.

Рут и ее свита были уже готовы войти в двери апартаментов менеджера, когда те вдруг сами распахнулись и в коридоре показался Ричи собственной персоной.

— Вот это он и есть! Ричи Блоссом! — воскликнул Барни.

Сделав мощный завершающий рывок, Рут оказалась нос к носу с Ричи.

— Пять миллионов, — хрипела Рут. Она помахала перед лицом Ричи какой-то бумагой, потом сунула изумленному человеку ручку. — Подпишите вот здесь. Такое предложение бывает только раз в жизни.

— Что? О чем вы? — Ричи заморгал.

Музыка за его спиной стала заметно тише, вместо нее послышался уверенный голос Норы, которая начала свою речь.

— Я хотела бы поприветствовать всех гостей и сказать им «Добро пожаловать». Меня зовут Нора Риган Рейли, и я рада, что вы пришли на наше мероприятие, которое, как я предполагаю, окажется самым захватывающим моментом за все время участия каждого из вас в колготочном бизнесе.

— Подписывай! — снова прорычала Рут.

Глаза Ричи полезли на лоб от удивления, когда он вдруг разобрал, что именно написано на предъявленном ему чеке: «Ричарду Борису Блоссому… пять миллионов долларов».

Причем чек, который он видел перед собой, был настоящим банковским чеком! Не тем, который они в шутку писали друг другу с Бёрди в свое время на дни рождения. И даже тогда самой большой суммой, которую они проставляли на своих ненастоящих чеках, был один миллион долларов… «Что ж, вероятно, и эти люди тоже решили немного пошутить, — подумал Ричи. — Это шутка, розыгрыш!». И тут он заметил Барни.

— Барни, ты же вчера спас мне жизнь. Ты-то какое отношение к этому имеешь, что ты придумал? — спросил Ричи. — Хочешь меня таким образом до инфаркта довести? Что вы вообще тут делаете? — Ричи посмотрел в конец коридора. Барни, бесспорно, был хорошим парнем, но даже ради участия в его розыгрышах Ричи не хотел лишиться возможности сняться в фильме.

— Это все по-настоящему, дурачок, — прорычала Рут, — кроме того, ты получишь еще и десять процентов от имущества «Фабрики колготок Бёрди», которая будет создана в рамках нашей компании «Калла-Лили, инкорпорейтед».

Ричи вдруг как будто ударили по голове. Все это, может быть, действительно не шутка, а сущая правда.

— Подождите-ка, — сказал он, — есть у вас в компании инженер, чья теща вчера делала себе маникюр?

— Черт, а какое это имеет отношение к нашему предложению? — заорала Рут. — Ирвинг?

— Да, Рутти.

Теперь за спиной Рут собрался буквально весь руководящий состав компании «Калла-Лили».

— Ходила твоя теща вчера делать маникюр? — спросила Рут.

— Да, было такое. И, коли ты уж спросила, ей не очень понравился цвет лака, который там наложили. Ей кажется, что в нем слишком много коричневого оттенка, Вутти.

— Когда-нибудь я до тебя доберусь, и ты мне за все ответишь, — прошипела в ответ Рут сквозь плотно стиснутые зубы.

«Видимо, все это совсем не шутка, — подумал Ричи. — Они все же проверили, испытали мои колготки. И теперь они знают, что колготки действительно не рвутся».

Тем временем из апартаментов за спиной Ричи доносился хорошо поставленный голос Норы:

— Первую нашу модель колготок представляет мисс Анабелл. Эта модель оранжево-персикового оттенка. Посмотрите, как эти колготки плотно облегают ноги манекенщицы, как они блестят на свету, как очерчивают прекрасные контуры икр. Чудесно, Анабелл… Покажи всем, как замечательны, восхитительны эти колготки…

Рут услышала, как собравшиеся восторженно зааплодировали. К ее горлу подступил комок.

В конце коридора возникло какое-то движение. Из лифта вывалилась целая толпа новых гостей.

Рут испуганно бросила взгляд через плечо. Над толпой, направлявшейся в ее сторону и состоявшей в основном из корреспондентов и фотографов, на целую голову возвышался человек, чье лицо было ей прекрасно знакомо. Это был, конечно, Дейтон Роттер. Его появление означало полный крах для Рут. «Надо либо ловить рыбу, либо бросать это дело вообще и не лезть в него», — так обычно говорил ее дед. Рут заставила себя распрямиться, собрала в кулак всю свою волю и попыталась держаться собранно и спокойно.

— Если вы тотчас же не подпишете это соглашение и не примете предлагаемый нами чек, я немедленно отзову свое предложение, — объявила она.

Ирвинг вынужден был отдать Рут должное. «Да, Рутти, — подумал он, — этого у тебя не отнимешь, ты — сильная личность». Но при этом он знал, что если сейчас Блоссом не примет ее предложения, ей не останется ничего другого, как покончить счеты с жизнью.

Ричи же явно колебался. «А что, если за свое изобретение я смогу выручить и побольше? — размышлял он, не отрывая взгляда от чека. — А что, если не получу? Как любит говорить Эд, ни в чем нельзя быть уверенным, кроме как в смерти и в том, что надо платить налоги. Что же касается остальных компаний, то, возможно, им и понравятся „колготки Бёрди“, но они все равно не захотят платить за них до тех пор, пока не проверят. А это уже не спасет „Четвертую Четверть“, а вот этот чек как раз спасет».

— Мне доставляет большое удовольствие делать бизнес с вами, — с достоинством сказал Ричи и потянулся к ручке. Он начал уже было выводить на листе бумаги свое имя «Ричард Блоссом», как вдруг заколебался.

Дейтон Роттер был теперь всего в нескольких шагах от них.

— Подписывайте! — просто стонала от нетерпения Рут.

— Я хочу написать свое полное имя, чтобы этот контракт был абсолютно законным, — мягко успокоил ее Ричи и вслед за этим вывел каллиграфическим почерком «Ричард Борис Блоссом». — Потом он положил чек в нагрудный карман пиджака и обменялся с Рут твердым рукопожатием. Все еще не веря своему счастью, он сказал: — Рад был познакомиться с вами, но мне действительно надо идти. Меня просили кое-куда заглянуть буквально на минутку. Я обещал. А вы, ребята, прошу вас, заходите и посмотрите, как наши манекенщицы демонстрируют ваши колготки.

— Обязательно зайдем, — сглатывая слюну, сказала Рут, сжимая в руках только что подписанный контракт. В глазах ее горело торжество. Хитро улыбаясь, она посмотрела на Дейтона Роттера и его окружение, прошедших мимо и скрывшихся в дверях апартаментов.

— Я бы тоже хотел получить свой чек, — сказал Барни Рут.

— Выдай ему чек, Этель, — приказала Рут.

— Он у меня уже готов.

* * *

Этель не могла поверить случившемуся. Контракт был подписан. «Теперь, — думала она, — наша компания опять сможет дышать свободно». Подобно «Белоснежке и семи гномам», Рут в сопровождении остальных членов совета директоров, проскользнула мимо Этель и скрылась за дверями апартаментов, слившись там с толпой остальных гостей.

Этель прекрасно понимала, чем именно сейчас займется Рут. Она будет готовить речь, в которой объявит своим конкурентам, собравшимся в зале, о том, что ее компания «Калла-Лили» заключила выгодную сделку. Это было постыдное дело, потому что колготки и вправду замечательные, а Рут вовсе не собиралась выбрасывать их на рынок до срока истечения своего патентного права. А срок был, как известно, семнадцать лет. «К этому времени меня, возможно, и в живых-то уже не будет», — с грустью размышляла Этель.

Тут она поняла, что ей не мешало бы выпить пару таблеток аспирина. У нее это не займет много времени. Она просто вернется в номер компании и возьмет там таблетки. Дело в том, что соседство с Рут в ожидании Престона Ландерса сказалось на ее самочувствии и нервах. Гораздо проще было бы, например, выгуливать круглые сутки бультерьеров или еще каких-нибудь злых собак, чем вот так весь рабочий день общаться с Рут.

Она пошла по коридору и завернула за угол к лифтам. Мистер Блоссом в сопровождении какого-то высокого молодого человека как раз входил в кабину.

— Подождите меня, пожалуйста, — закричала Этель и бросилась со всех ног вперед.

Ричи мило улыбнулся и придержал для нее уже закрывавшиеся двери лифта. Сопровождавший же его мужчина заявил, что леди могла бы и подождать следующую кабину.

— Как же можно? Эта леди и я только что заключили одну очень важную сделку, — сказал Ричи, любезно пропуская в лифт секретаршу Рут Креддок.

Риган стояла в углу зала и очень нервничала. Она не хотела мешать гостям видеть то, что происходило на подиуме. Все шло как по маслу, просто здорово. Риган даже не могла поверить, что все складывается так удачно. Люди вокруг восторженно обсуждали происходящее, обменивались восхищенными репликами. Риган прекрасно понимала, что все просто потрясены увиденным, но от этого восхищения было еще очень далеко до заключения выгодного контракта, особенно если учесть, что деньги нужны Ричи практически немедленно.

— Все идет хорошо, — шепнул Люк ей на ухо.

Риган огляделась вокруг.

— Па, а где Ричи?

— С ним все в порядке. Он стоял у дверей, сказал, что очень нервничает и не может оставаться тут, внутри.

— Я его понимаю. А что это был за шум там, снаружи?

— Наверное, прибыли опоздавшие. Вон они. — Люк показал Риган на группу представителей компании «Калла-Лили», только что появившуюся в дверях номера. — Посмотри-ка на выражение лица этой дамы. Она похожа на кошку, которая только что проглотила канарейку.

— Бог с ними, — сказала Риган. — Лучше посмотри, кто пришел. Это же Дейтон Роттер. Слава Богу, что он появился вовремя. Держи пальцы крестом, чтобы Ричи удалось заключить с ним контракт.

Теперь вокруг Норы на подиуме собралось уже шесть манекенщиц. Еще три направлялись в ее сторону. «Они все выступают просто прекрасно», — подумала Риган.

Обитатели «Четвертой Четверти» находились именно в том боевом настроении, которое и соответствует происходящему событию. Бесси, например, немного приподняла свою юбку, чтобы убрать складку с коленки. При этом она весьма кокетливо повернулась, остановилась, приняла элегантную позу. «Как замечательно выглядят их ноги», — отметила Риган. На лице Дейтона Роттера читался явный интерес к происходящему.

Она посмотрела на Надин, та, заметив ее взгляд, подмигнула ей. Зазвучал следующий компакт-диск: «Аллилуйя». Выстроившиеся рядом с Норой манекенщицы стали занимать ту позицию, которая была им предписана перед последним, завершающим выходом на подиум.

— Роттер пропустил начало показа, — сказала Риган Люку. — Поэтому надо поговорить с ним. — С этими словами она двинулась сквозь толпу.

— Потрясающе! — услышала Риган на ходу слова какой-то тощей, остроносой женщины. — Вся коллекция просто потрясающая!

Дейтон Роттер тем временем что-то говорил шепотом Скотту, который в ответ одобрительно кивал.

— Вы обознались на мой счет, — услышала Риган слова Скотта, оказавшись рядом с ними.

— Обычно со мной такого не бывает, — ответил Роттер. — Но я уверен, что вы сами знаете, кто вы есть на самом деле. Я вам точно говорю, что вы страшно похожи на того человека.

— Мистер Роттер, — начала Риган тихим голосом, — меня зовут Риган Рейли. Мы так рады, что вы смогли прийти к нам на показ.

Роттер повернулся к Риган.

— Мне показалось, что я знаю этого парня, — сказал он едва слышно, еле заметным взглядом указывая на стоявшего позади Скотта. — Показалось, что я встречал его в прошлом году вместе с его дядей в Южной Америке, но, вероятно, я ошибся.

— Вы ошиблись. Мы с вами никогда не встречались. — Скотт, оказывается, слышал то, что говорил Роттер. Лицо его напряглось.

— Что ж, окажись я прав, это пошло бы на пользу нам обоим, — заметил Роттер. — Тот человек, которого я считал вашим дядей, один из немногих, кто умудрился победить меня в споре за недвижимость.

Риган посмотрела на Скотта, который удивленно поднял брови вверх и пожал плечами.

— Я много слышал об этих ваших колготках, — тихо продолжал Роттер. — Поэтому после показа хотел бы поговорить с господином Блоссомом.

— Это было бы прекрасно, — шепотом ответила Риган, — мне жаль, что вам не удалось посмотреть показ полностью и с более удобного места.

— Не беспокойтесь, у меня прекрасное зрение.

Ричи, как ни странно, у дверей апартаментов не было. «Наверное, он вышел в коридор, — подумала Риган. — Показ практически завершился. Ричи следовало бы уже продвигаться к микрофону для того, чтобы произнести завершающую речь». Риган решила найти Ричи и напомнить ему об этом.

Но прежде чем она успела сделать первый шаг к двери, она услышала слова матери:

— А теперь Беттина представит вам колготки «камео — белая слоновая кость», эта деликатная расцветка подчеркнет цвета вашего яркого летнего платья. Беттина, Беттина, где же ты? Мы все ждем.

Риган резко повернулась. Почему Беттина не выходит на подиум? Кто-то, казалось, подавал ей знаки из дверей спальни. Нора, чуть склонив голову, смотрела туда же.

— Прошу прощения, Беттина страшно обгорела на солнце и в последний момент вынуждена отказаться от участия в показе. Она не сможет, к сожалению, выйти на подиум. Что ж, придется нам приступить к финальному этапу нашего сегодняшнего мероприятия. Дорогие леди и джентльмены…

Риган услышала, как в толпе вдруг начали смеяться. Оказалось, что Бесси принялась ожесточенно чесать свои ноги. Анабелл попыталась остановить ее, несколько раз ткнув локтем в бок.

«Да что с ней такое происходит? — удивилась Риган. — Она портит нам весь показ. И что случилось с Беттиной? О Боже мой! А что, если у Бесси началась аллергия на эти колготки? Это погубит Ричи. И где же, черт побери, сам Ричи?». Риган выскочила в коридор. Сердце ее упало: коридор был совершенно пуст.

— Бесси, прекрати сейчас же, — продолжала шептать Анабелл. — Прекрати. Все уже смотрят на тебя.

— Я ничего не могу с собой поделать. У меня такое впечатление, что я попала в яму со щелочью.

Расстроенная Нора услышала, как в зале стали раздаваться возгласы:

— Я так и знала, что ничто не может быть столь совершенным.

Смысл высказываний был именно таким. Атмосфера стала стремительно меняться. Люди начали смеяться. Многие — с явным облегчением.

Ирвинг подался вперед. «Старый добрый тест на чесание, — подумал он. — Эта проблема может вылезти наружу независимо от того, сколь долго и правильно ты проверяешь колготки. Так почему же это произошло именно сейчас?». Ирвинг был готов поставить свой последний доллар на то, что через пару минут они все начнут страшно чесаться. Но почему этого не случилось одновременно со всеми ими? Это надо было обязательно выяснить.

— Что, черт подери, с ними происходит? — прохрипела Рут.

Манекенщицы тем временем отважно выполняли свое финальное, отлично отрепетированное упражнение — знаменитое вскидывание ног из французского кордебалета. Теперь, правда, это лишь помогало всем как следует рассмотреть ноги Бесси, которые уже приобрели ярко-красный оттенок. Вдруг произошло самое страшное: раздался дикий вопль. И все увидели, как по одной из бесконечных девятимильных ног Анабелл уверенно поползла стрела.

— Где он? — заорала вдруг Рут. — Где он? Найдите мне этого обманщика, этого лживого гада! — Сминая всех на своем пути, она бросилась к дверям. — Где он? Где этот негодяй Блоссом?

* * *

— Желаю вам удачно сделать ваши фотографии, — сказала Этель, выходя из лифта.

— Какая симпатичная леди, — сердечно отметил Ричи, когда за ней закрылись двери кабины.

Джад Грин — а это был он — ничего не ответил.

— Я очень рад возможности попробоваться на роль в фильме. А кто, вы говорите, продюсер картины?

— Я не называл никого, потому что пока не могу этого сделать.

Но настроение Ричи не испортил даже недоброжелательный тон спутника, который был ему представлен фотографом. Ричи хотел было запротестовать, когда Грин сказал, что следует спуститься вниз, но «фотограф» нетерпеливо пояснил ему, что фотооборудование уже установлено и ждет их в конференц-зале рядом с главным холлом.

Чек, лежавший в кармане Ричи, придавал ему энергии. Он был взволнован, но считал, что сможет сосредоточиться на роли, которую ему предложат исполнить перед камерой. Кроме того, Ричи думал еще и о том торжестве, которое он закатит, если контракт действительно будет заключен.

— Пойдемте побыстрее. — Джад заспешил и даже взял Ричи под локоть.

Ричи и не заметил, что лифт уже остановился на первом этаже.

— Да, конечно. — Он послушно позволил протащить себя от лифтов через пустой холл к залам для семинаров.

Последняя дверь в этом коридоре оказалась запертой. Грин несколько раз быстро постучал в нее.

Дверь сразу же открыли.

— Все готово? — спросил Грин. Его голос на сей раз прозвучал вполне искренне.

— Да, все готово, — ответил ему крупный мужчина в рабочей одежде.

— Очень даже готово, — подтвердил столь же крупный мужчина в такой же униформе.

— Боже ты мой! — воскликнул Ричи, когда дверь за его спиной закрылась и он увидел всю комнату целиком. Здесь рядами стояло по меньшей мере две дюжины гробов. — Что же это будет за фильм? Какой-нибудь «ужастик», да? — рассмеялся Блоссом.

— Правильно, — согласился Джад. — Сейчас мы попросим вас сделать немного странную вещь. Вам придется залезть в гроб, и мы вас там сфотографируем, — при этом он указал на один из открытых гробов.

— Залезть в гроб? Бог ты мой! Ну, ладно. Я уже и так далеко зашел. Я-то все-таки думал, что у меня будет роль хоть с какими-то словами.

— Да нет, это всего лишь сцена из сновидения персонажа, — попытался успокоить его Джад.

— Чего только актер не сделает, чтобы получить работу, — продолжал шутить Ричи. Потом он полез вверх по маленькой лестнице, приставленной к гробу. С обеих сторон его поддерживали двое крупных мужчин в униформе.

— А из самолета вы можете спрыгнуть для нашего фильма?

— Да, конечно, без проблем…

— А на лыжах на одной ноге прокатиться сможете?

— Конечно, я этим занимаюсь каждые выходные…

— А по веревке сможете пройти?

— Естественно, смотрите, как это у меня здорово получается. — Он закинул ногу через край гроба. — Надеюсь, я не испачкаю этот чудесный белый сатин. Может, мне снять ботинки?

— Да нет, просто забирайтесь внутрь, и все!

Ричи послушно забрался в гроб и спросил:

— Мне тут сидеть или все же лечь?

— Ложитесь, — приказал Джад. — Теперь улыбнитесь. Вот так я вас и сфотографирую. А потом, когда я скажу «давай», вам надо будет сесть в гробу с большой, широкой улыбкой на лице.

— Следовательно, это все-таки комедия, а не фильм ужасов. Это мне больше нравится, — доверчиво сказал Ричи, опуская голову на мягкие складки ткани и закрывая глаза. — Моя жена страшно любила забавные сюжеты. Хотелось бы мне, чтобы она и этот фильм могла посмотреть.

Крышка гроба над его головой стремительно захлопнулась, и тут Ричи вдруг с ужасом вспомнил, что не заметил в комнате фотокамеры.

* * *

Этель поднялась на лифте обратно на верхний этаж. Она понимала, что ей лучше все-таки присутствовать на речи торжествующей Рут. К тому же, она уже чувствовала, что аспирин начал благоприятно воздействовать на нее. Головная боль проходила. Поворачивая за угол коридора по направлению к пентхаусу, она налетела на незнакомую молодую женщину.

— Извините, — сказала Риган и тут же добавила: — Вы идете на показ колготок?

— Да, — ответила Этель и удивилась, почему эта милая девушка выглядит такой обеспокоенной.

— Вы случайно не знакомы с Ричи Блоссомом?

— Да, конечно, я только что с ним виделась.

— Вы знаете, где он сейчас?

— Он поехал вниз в лифте несколько минут назад, чтобы его там сфотографировали.

— Сфотографировали?! — воскликнула Риган. — Где?

— Не знаю, не уверена… По-моему, он говорил что-то про один из залов для проведения семинаров.

— Он был один?

— Нет, с мужчиной, который, как я поняла, и есть фотограф.

Риган охватило острое отчаяние.

— Как выглядел этот мужчина?

Этель поняла, что речь идет о вещах весьма серьезных. Она нахмурилась и напрягла память.

— Он высокий, — быстро проговорила она. — Тонкое лицо, вытянутое. На нем был легкий пиджак. Подождите-ка. А, вспомнила. Когда он нажимал на кнопку лифта, я заметила на внутренней стороне его кисти глубокую царапину.

«Бог мой», — пронеслось в голове Риган. Она с предельной ясностью вспомнила тот момент, когда тот роллер, что столкнулся с ней на днях на улице, упал на тротуар и сильно оцарапал руку об асфальт. Риган рванулась с места, пронеслась мимо Этель и бросилась к лифтам. Нажала на кнопку вызова и так и не отпускала ее, пока лифт не подошел.

Этель бросилась за ней.

— А что? Этот милый мистер Блоссом мог попасть в какую-нибудь неприятность?

— В очень даже большую неприятность. Моя мать — Нора Риган Рейли. Скажите ей и моему отцу, что у нас тут чрезвычайное происшествие. Пусть срочно бегут к залам для семинаров. Все эти помещения надо немедленно обыскать.

Дверь лифта открылась. Риган бросилась внутрь.

Этель побежала к апартаментам, где проходил коктейль, завернула за угол, но тут же вынуждена была прижаться к стене коридора, чтобы не быть сметенной несущимися навстречу членами совета директоров компании «Калла-Лили». Все они следом за Рут бежали к лифтам. При этом Престон Ландерс воинственно размахивал в воздухе своим лассо и вопил:

— Вот это уже весело! Никогда не думал, что буду такое говорить, но, оказывается, могу: я рад, что вернулся!

* * *

Выскочив из лифта, Риган вдруг поняла, что совершенно не знает, куда бежать дальше. Коридор слева вел к учебным помещениям, где проходили рабочие встречи представителей колготочного бизнеса. С другой стороны, направо от лифтов, насколько она помнила, находились кабинеты, где организовывались семинары для предпринимателей в сфере ритуальных услуг.

По идее, Ричи должны фотографировать в той части помещений, где только что завершил работу колготочный форум. Не обращая внимания на удивленно взирающих на нее людей, Риган бросилась по коридору налево.

Ее приветствовал ровный гул нескольких пылесосов. Уборщицы складывали снятые со стен рекламные плакаты и запихивали их в мусорные корзины. При этом двери во все помещения здесь были открыты настежь.

Риган подбежала к женщине с большим блокнотом, которая явно руководила уборкой, и спросила:

— Какая-нибудь из комнат в этой части занята или все свободны?

— Все они свободны. Мы убираем во всех помещениях.

— Вы случайно не видели здесь двух мужчин? Один из них в голубом пиджаке, ему лет семьдесят. Второй — высокий, худой и у него сильно повреждена рука.

— Нет, не видела здесь таких, — ответила женщина и, давая понять, что страшно занята, уставилась в свой блокнот.

Риган повернулась и со всех ног бросилась в обратном направлении. Ей почему-то казалось, что Ричи находится уже где-то далеко, в нескольких милях отсюда. Риган понимала, что по своей воле он ни за что не согласился бы уехать из гостиницы. Единственное, на что он мог бы пойти сейчас, так это сфотографироваться где-то здесь, в отеле. Та женщина, что оказалась с Ричи в одном лифте, сказала, что он упомянул какой-то зал для семинарских занятий, так что теперь надо было обыскать ту часть помещений, где проходили мероприятия второго собрания, в котором принимал участие ее отец. Риган молила Бога только об одном: чтобы Люк успел к этому времени предупредить службу безопасности гостиницы и чтобы они присоединились к ней.

Добежав до пустынного коридора, Риган поняла, что Ричи должны были привести именно сюда. Она бросилась вперед, на ходу заглядывая в каждую комнату, и продолжала свой бег. Везде ее встречала тишина. И пустота…

Звуки ее шагов гулко раздавались в тишине. Освещение здесь было тусклым, поэтому во всех углах лежали мрачные темные тени.

Риган добралась до самого конца. Теперь оставался лишь один зал, дверь которого была закрыта. Изнутри доносились голоса. Риган взялась за ручку и потянула на себя. Дверь оказалась запертой.

Кто-то вдруг положил руку ей на плечо. Она резко обернулась. Рядом с ней стоял Скотт.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, Риган? — спросил он и трижды резко постучал в запертую дверь.

Скотт! Вот оно что! Вот почему там, в гараже, стоял этот баллон с газолином, о который она споткнулась. Припомнились ей и слова Дейтона Роттера о том, что он заключал какие-то сделки по недвижимости с участием дяди Скотта из Южной Америки. Так вот кто выманил Ричи из пентхауса — якобы сфотографировать.

— Так это ты! — выдохнула Риган. Она понимала, что кричать бесполезно. Скотт мог не отвечать ей. Она чувствовала, что в спину упирается дуло пистолета. Изнутри донесся звук, похожий на стук захлопывающейся двери.

Скотт постучал еще раз. Именно в этот момент Риган резко повернулась и изо всех сил ударила его в нос. От удара голова Скотта резко качнулась назад. Тем временем Риган успела отбить от себя дуло пистолета. Прозвучал выстрел, но пуля пролетела мимо.

Престон услышал звук выстрела как раз в тот момент, когда он и все члены совета директоров «Калла-Лили» вывалились из кабины лифта.

— Противник открыл огонь! — заорал он. Продолжая воинственно размахивать лассо, он в два прыжка обогнал Рут и со всех ног устремился в ту сторону, откуда донесся выстрел.

— Куда вы направили мою дочь? В какую сторону она побежала? — резко допрашивал Люк Этель.

— Я сказала ей: фотограф говорил что-то про залы для семинарских занятий.

Показ колготок завершался трагически в полном смысле этого слова. Дело в том, что тот специальный крем, который Ник оставил в спальне для манекенщиц, чтобы они могли натереть им свои ноги, вызвал самую разрушительную реакцию в контакте с материей новых колготок Ричи. Оказывается, этот крем только что поступил в магазины Саут-Бич. В любом случае это значило, что если такая реакция произошла от данного крема, значит, подобное может случиться и от многих других.

Гости же тем временем, к полному своему удовольствию, заказывали все новые и новые порции «Кровавой Мэри», с облегчением празднуя устранение угрозы их бизнесу. Проблема создания действительно нервущихся колготок вновь оказалась нереальной.

Надин тем временем выслушала очередную просьбу о повторном исполнении «Аллилуйи». Запрос поступил от некоего Х. Мейсона Хикса, улыбавшегося во весь рот, служащего одного из похоронных бюро.

— Идите вы ко всем чертям, — последовал ее ответ.

Тем временем Ник подбежал к Люку, который вместе с Норой торопливо пробирался к выходу.

— Что-то случилось?

Тот остановился на мгновение, чтобы ответить:

— Мы думаем, что-то неприятное случилось с Ричи, а наша дочь во что бы то ни стало пытается его найти.

— Я поднимаю тревогу.

— Риган побежала в залы для семинарских занятий, — крикнула Нику Этель, со всех ног бросаясь следом за Люком и Норой.

— Надин, что-то происходит! — воскликнул Джой.

С другого конца зала Надин безошибочно определила, что Люк чем-то очень расстроен. Она утвердительно кивнула Джою.

— Пойдем выясним, что именно.

* * *

Ричи пытался стучать кулаками по крышке гроба. Однако толстая сатиновая обивка глушила его удары. Он почувствовал, что гроб куда-то тащат, услышал, как открылась какая-то дверь. «Значит, эти парни вовсе не были актерами», — подумал Блоссом. Он попытался закричать, но понял, что и это не имело никакого смысла.

Гроб подняли, он обо что-то стукнулся. Потом ему показалось, что гроб куда-то запихивают. Ричи понял: его грузят в какой-то автомобиль. «Бёрди, — подумал он, — что же мне теперь делать? Главное, не паниковать, дышать спокойно и медленно, потому что тут, вероятно, не так много воздуха, в этом гробу».

Он услышал звук запускаемого двигателя. Автомобиль двинулся с места.

Теперь пистолет был уже в руках у Риган. Она направила его на Скотта. «Кто-то, безусловно, должен был услышать звук выстрела, — лихорадочно размышляла Риган. Теперь из кабинета не доносилось уже никаких звуков. — Вероятно, именно сюда они привели Ричи. Что же они с ним сделали?».

Скотт вытер кровь, сочившуюся из носа, и искоса поглядывал на Риган, готовясь что-то предпринять.

— Не подходи ко мне. Ни единого шага больше!

— Ты же не сможешь в меня выстрелить, Риган? — спросил Скотт, протянул руку и бросился на нее.

Риган опустила ствол пистолета и уже готова была выстрелить ему в ногу, когда раздался звонкий щелчок. Скотт вздрогнул и остановился.

— Вам требуется помощь, мисс? — закричал Престон Ландерс, раскручивая над головой лассо, которое, к удивлению Риган, плотно обвило плечи Скотта.

— Не прикажете ли скрутить этого теленка, мисс? Мои товарищи на подходе, они помогут!

Риган не ответила. Ее главной целью было поскорее найти Ричи. Она увидела приближающуюся толпу людей.

— Этот человек опасен! Не отпускайте его ни в коем случае!

Подбежала Рут, следом за ней Ирвинг.

— Мы о нем позаботимся.

— Где Блоссом? — тем временем орала Рут.

Риган пыталась открыть дверь, но замок не поддавался.

— Разойдитесь все! — скомандовала она. — Я должна выстрелить в замок, чтобы дверь открылась.

Все, за исключением Рут, рассыпались по сторонам, как листья на ветру. Престон продолжал держать свое лассо, а Ирвинг схватил Скотта за плечи и отвел его в одно из соседних помещений.

Риган прицелилась, с одного выстрела высадила замок и ворвалась в кабинет. У нее перехватило дыхание от вида множества гробов, но людей в кабинете не было. Риган бросилась ко второму выходу, находившемуся в противоположном конце помещения.

Распахнув дверь, она увидела малоприметный грузовик, отъезжавший от тротуара. Риган прицелилась и выстрелила по задним колесам фургона.

Позади нее слышался топот, мужские голоса. Риган узнала своего отца, Ника и Джоя.

Первая пуля прошла в сантиметре от заднего колеса удаляющегося автомобиля. Риган прицелилась еще раз, прижав пистолет к согнутому локтю левой руки. Второй выстрел попал в цель. Раздался громкий хлопок разорвавшейся шины. Грузовичок развернуло боком, занесло. Риган прицелилась в третий раз. «Теперь ты попался», — подумала Риган, когда третьим выстрелом пробила другое заднее колесо автомобиля. Только бы все это не было слишком поздно.

Трое мужчин выпрыгнули из грузовичка. И в этот же момент Люк, Джой и Ник бросились за ними в погоню.

— Будьте осторожны! — крикнула им вслед Риган. — Они могут быть вооружены.

Первым убегавших настиг Ник. Он ловко прыгнул на спину одного из них, самого тощего. Не выдержав тяжести на своих плечах, парень рухнул на землю. Из дверей гостиницы в этот момент показались несколько офицеров службы безопасности. Они-то и перехватили остальных злоумышленников.

Риган подбежала к фургону и распахнула его двери. Внутри стоял гроб. Ричи должен быть там. Риган запрыгнула в кузов фургона, опустилась рядом с гробом на корточки и попыталась поднять крышку.

Как ни странно, ей удалось нащупать и открыть какой-то замок. Он щелкнул, и, радостно поблагодарив Бога, Риган приподняла тяжелую крышку.

Ричи взглянул на свою спасительницу и произнес, улыбаясь бледными губами:

— Бог мой, ты видение или реальность?

— О, Ричи, я так рада, что с тобой все в порядке! — воскликнула Риган.

— А как прошел наш показ? — спросил Ричи.

— К сожалению, у меня для тебя есть и неприятные новости. С твоими колготками не все в порядке, поэтому продать их тебе вряд ли удастся.

— Ты права, Риган. Я действительно не смогу их продать. — С этими словами Ричи достал из внутреннего кармана пиджака чек на пять миллионов долларов. — Потому что мои колготки уже проданы. Так что давай поскорее найдем какую-нибудь машину и поедем в банк за деньгами.

И тут они оба заметили Рут, которая неуклюже пыталась забраться в фургон.

— Вор! Самозванец! Лжец! Обманщик! Негодяй! — кричала она.

— Риган, быстрее закрой обратно крышку моего гроба, — прошептал Ричи.

* * *

Восторженные крики разнеслись по залу памяти Долли Твиггз во второй половине дня в понедельник, когда Ричи торжественно принял документ о праве собственности на «Четвертую Четверть» из рук сестры Долли — Люсил. На церемонии присутствовал довольный Джой, представлявший агентство по торговле недвижимостью.

— От имени моей сестры Долли я хотела бы сказать всем вам: я очень счастлива, что вы все сможете и дальше жить в том самом доме, который она так любила. — Люсил едва могла говорить от переполняющих ее чувств, потому что Артур прилетел к ней сегодня утром в Майами.

— Я люблю Люсил, — признался он всем, — с каждым днем я скучал все больше и больше. Потом я и вовсе не смог жить без нее и вот решил прилететь.

Люсил смотрела на него с другого конца зала влюбленными глазами. Он подмигнул ей в ответ и послал воздушный поцелуй.

— Спасибо тебе, Люсил! Пусть земля тебе будет пухом, Долли! Долгой и счастливой жизни всем обитателям этого дома! — объявил Ричи. — Тем более что этот дом теперь наш. И таковым останется навсегда.

Фло поставила на стол свой очередной поднос с освежающими напитками и печеньем и громче всех стала аплодировать словам Ричи.

— А теперь все — внимание, — завершил свое выступление Ричи, — на заднем дворе приготовлены столы с шампанским и самыми разнообразными закусками. Прошу проследовать туда и попировать в свое удовольствие. — Он спустился с трибуны и крепко обнял радостно сияющую Этель. «Какая она все же замечательная, эта Этель», — подумал Ричи. И как много она сделала, чтобы спасти его, потому что ведь именно она сказала Риган, где следовало искать Ричи, когда он вдруг исчез.

— Я чувствую себя немного виноватым перед Рут, — шепотом признался Блоссом Этель. Та лишь улыбнулась, и эта улыбка заставила Ричи забыть о чувстве вины. Смотреть на эту женщину было сейчас для него почти такой же радостью, как и на Бёрди.

— Не надо винить себя, Ричи. Как бы то ни было, Рут сейчас в руках врачей. Они вылечат ее и позаботятся о ней.

Этель и Ричи рассмеялись.

— Какая ты жестокая, Этель, — сказал Ричи, — но мне это нравится.

— Ричи, — позвал его кто-то.

Блоссом повернулся и увидел Элейн.

— Начиная с этого момента, — произнесла она, — только я буду иметь полномочия направлять тебя на прослушивания, пробы и все такое прочее. Согласен?

— О’кей, босс!

— Придется подыскать кого-то стоящего на место этого недотепы Скотта.

— Я могла бы справиться с такой задачей, — предложила Этель. — Поверьте мне, я действительно могла бы!

К Ричи подошел Барни Фриз и крепко пожал ему руку.

— Я очень рад возможности поздравить тебя, Ричи. Должен тебе сказать вот еще что. Я подумываю над тем, чтобы снять квартиру в вашем доме, если у вас тут разрешают курить сигары.

— О, мы с удовольствием предоставим тебе возможность снять квартиру в нашем доме, Барни. Что же касается сигар, то я с радостью составлю тебе компанию. Мы будем с тобой сидеть на террасе и смотреть на проплывающую мимо нас жизнь.

Ричи еще раз оглядел собравшихся. К горлу его подкатил комок. Он был в кругу своих друзей. Все выглядели такими радостными. Даже Элмер.

Риган прислонилась к стене и улыбнулась. «Все хорошо, что хорошо кончается», — думала она. Риган была страшно рада тому, что обвинитель обещал не требовать для Скотта смертного приговора, если в ходе расследования не выяснится чего-либо серьезного. Когда так и получилось, Риган готова была петь от радости.

Оказывается, дядюшка Скотта купил дом рядом с «Четвертой Четвертью» и хотел устроить на его месте роскошную зону отдыха, в которой разместилось бы и агентство манекенщиц под руководством его племянника. Грязную работу для этой парочки выполнял Джад Грин. Скотт признался, что Грину было заплачено за то, чтобы он убил Долли Твиггз. Элмер же, не задумываясь о последствиях, постоянно держал Скотта в курсе попыток обитателей «Четвертой Четверти» собрать деньги для спасения своего дома. Известие о том, что Ричи изобрел нервущиеся колготки, обеспокоило их, поскольку они могли, таким образом, потерять «Четвертую Четверть». Вот почему необходимо было устранить Ричи Блоссома, а заодно и путавшуюся под ногами Риган Рейли…

К Риган подошел Ник. Под руку он держал одну из манекенщиц, которая по уши влюбилась в менеджера «Уотергрина», когда увидела, с какой отвагой тот ринулся на бандитов в день показа колготок. Следом за Люком и Норой, Эдом и Бриджит все проследовали туда, где были накрыты столы и начинался праздник.

Рядом с Риган стояли Джон и Маура. Их багаж уже лежал в автомобиле. Всем страшно понравилось танцевать и веселиться на их свадьбе, которая затянулась на всю ночь.

— Мы не могли пропустить ваше торжество, — призналась Маура подруге. — Правда, мы к вам ненадолго. Выпьем по бокалу шампанского и отправимся в путь.

— Наши родители, думаю, уже пируют вовсю, — рассмеялась Риган.

К ним подошли Надин и Джой.

— Знаешь, Риган, теперь, когда Скотт угодил в тюрьму, мне потребуется новый товарищ по квартире, — признался Джой и, помедлив, добавил: — Поэтому я и попросил Надин выйти за меня замуж.

— Вот так Ромео! — просияла Надин. — В этой связи я хотела спросить тебя, Риган, не согласишься ли ты через несколько месяцев надеть одно из этих ужасающих платьев и стать моей подружкой на свадьбе?

— С удовольствием! Давайте возьмем по стаканчику и провозгласим тост за ваше счастье!

Они уже направились к выходу, когда Риган вдруг окликнул Блоссом. Она обернулась: Ричи приблизился к ней, держа за руку Этель. В глазах его светилась радость, которой Риган давно не видела.

— Я так горжусь тобой, Ричи!

— Ты гордишься мною? Почему? Ведь это ты спасла мне жизнь! Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, поэтому решил посвятить тебе новое изобретение, над которым теперь работаю… — Он обнял одной рукой Риган, другой — Этель и повел их обеих во дворик «Четвертой Четверти». — А началось мое новое изобретение вот с чего: я просто взял такую маленькую штуковину, повертел ее в руках, и вдруг неожиданно мне подумалось…

Content

Кэрол Хиггинс Кларк
Узел