Елена Помазуева

СВАДЬБА ДРАКОНА

Огромный храм всех богов светился магическим светом. Сегодня магия была отпущена на свободу и освещала стены древнего здания. Ее переливы от ярко-желтого до насыщенного фиолетового скользили по резным барельефам, украшавшим Храм всех богов.

Магия придавала торжественности моменту. Сегодня необычный день, сегодня свадьба герцога Винзора, сиятельного владельца обширных владений. Сильнейший маг, близкий друг императора, главный полководец империи — это далеко не все титулы, принадлежавшие жениху.

Подданные герцогства праздновали такое великое событие со всей широтой своей веселой души. Герцог был настолько щедр в день своей свадьбы, что угощения были выставлены для всех желающих. Разумеется, что столы были накрыты согласно сословиям. Знать и приближенные к герцогу будут угощаться в его дворце, знатные горожане в городской ратуше, ремесленники и крестьяне заняли огромную площадь города. Для нищих были накрыты столы на окраине города, даже заключенных герцог не забыл, и им угощение было подано в тюрьмах.

Одним словом, благородный лорд никого не забыл, и подданные благословляли такого щедрого и замечательного правителя, который позволил радостно праздновать свою свадьбу.

Герцог стоял у огромного зеркала и рассматривал свое отражение. Белый шелковый костюм был пошит безукоризненно, он прекрасно смотрелся на стройной, мужской фигуре. Каштановые волосы сейчас были распущены по плечам. На пальцах фамильные перстни отражали солнечный свет. Белые туфли на ногах завершали свадебный костюм жениха.

Все вокруг дышало праздником, в распахнутые окна долетали веселые приветствия в честь герцога и поздравления. Лишь лицо самого жениха было невеселым. Он мрачно смотрел на свое отражение в зеркале и, казалось, искал повода, чтобы прекратить собственную свадьбу.

— Эрган, не будь таким хмурым. А то все решат, что ты женишься не по любви, а по принуждению, — произнес веселым голосом молодой человек, сидящий в удобном кресле.

Он был прямой противоположностью герцогу — худощав, очень живые движения, веселое выражение лица.

— Я и женюсь не по любви, — хмуро ответил герцог.

— Но ведь об этом знаешь только ты, да твоя невеста. Сколько раз ты с ней говорил? — молодому человеку все было нипочем.

— Два, — так же хмуро отозвался жених.

— Чтобы жениться вполне достаточно, — вынес вердикт мужчина, — выпей вина, взбодрись!

Молодой человек налил вина в два бокала и один протянул герцогу. Винзор выпил залпом и поставил пустой бокал на стол.

— Не правильно все это, — так же хмуро произнес герцог.

— Что тебя смущает? — тут же спросил молодой человек, — Мирабель молодая девушка, с магическим даром, ее родословная не знает темных пятен до двадцатого колена в глубину и ширину. Замуж за тебя идет по доброй воле. Что еще тебе нужно?

— Теперь покупка невесты называется доброй волей? — усмехнулся Винзор.

— С волей я погорячился, — тут же с улыбкой согласился друг герцога.

Иначе кому бы еще так позволил с собой разговаривать самый нелюдимый и необщительный аристократ?

— Но ведь Мирабель Астани согласилась быть тебе женой, — привел последний аргумент молодой человек.

— Риш, прекрати. Ее согласие практически уже не имело никакого значения, когда были подписаны все бумаги с лордом Астани, — недовольно поморщился герцог.

— И все равно согласилась. Ведь она не знала о вашем соглашении, — настаивал Риш Гирдон.

— Не знала ли? Думаешь, ее родители не предупредили? — все так же недовольно произнес Винзор.

— Даже если предупредили, ты купил себе саму красивую невесту на всем южном побережье! Говорят, у них вместо крови играет огонь, такие горячие любовницы из них получаются, — восхищенно прицокнул языком Риш.

Видно было, что молодой аристократ задумался на тему горячих южанок, и ему очень хотелось испробовать их любовь.

— Ты уже совсем пьян, — осуждающе произнес герцог.

— И тебе советую. Иначе ты со своим видом вконец перепугаешь свою невесту, и она сбежит от тебя в брачную ночь, — тут же парировал ему друг, наливая еще вина.

Винзор в задумчивости держал вновь наполненный бокал и долго не решался сделать еще глоток. Но после выпил залпом и повернулся к выходу. То ли от выпитого вина, то ли от подступившего волнения, хотя хладнокровия герцогу хватало на любом поле битвы, щеки мужчины порозовели.

— Пора, — все так же мрачно бросил своему другу.

Молодой Риш быстро вскочил с кресла, где до этого вальяжно развалился, и в тот же миг стал серьезным. Оба молодых аристократа с чувством собственного достоинства вышли из комнаты.

Вышколенные слуги склонились в почтительном поклоне. Герцог был строгим правителем, но справедливым, а потому внушал страх, уважение и почтение. Его приказы выполнялись в тот же миг и очень точно.

День набирал обороты. В западной части империи сейчас не было жарко, начало лета здесь самая благоприятная пора. Уже тепло, но летнее марево не достает своим жаром. На юге, откуда была родом невеста, уже вовсю палило солнце и на полях зеленели всходы. А здесь лето лишь только приготавливалось щедрой рукой рассыпать свои дары на полях и садах.

Душистые цветы стояли в каждой вазе между окнами, обвеваемые легким ветерком из окон. Сладкий цветочный аромат кружил по комнатам дворца герцога, добавляя праздничного настроения.

Слуги, в отличие от горожан, еще не начинали праздновать. У них предстоял очень тяжелый день, который будет оплачен их хозяином очень щедро. После Храма новобрачные вернутся во дворец, где будет банкет и бал в честь события. Потому для обслуживания герцогской свадьбы были наняты еще несколько сотен помощников. Гостей ожидалось много, и каждого нужно обслужить, чтобы гость остался доволен праздником. На этот счет были выданы строгие указания герцога. Гости привезут своих слуг с собой, которых тоже нужно будет где-то разместить.

В общем, во дворце сейчас было не протолкнуться, но при виде пары молодых аристократов, идущих среди украшенных комнат, обслуга рассыпалась в стороны, подталкивая не таких расторопных.

Дворец был украшен цветами, плетущимися лианами. Охранная магия проходила всполохами по периметру здания, что прибавляло помпезности.

— Леди Астани готова? — спросил Винзор у своего дворецкого.

— Да, мне передали, что она ждет вас в своей комнате, — вежливо поклонился слуга.

— Хм, — донеслось от Риша.

— Передайте, что нам пора, и я буду ждать леди Астани у выхода, — произнес герцог.

Дворецкий направился в те покои, которые занимала будущая хозяйка дворца. Поезд невесты приехал буквально накануне. Герцог в это время был в отъезде, и вся забота о размещении будущей хозяйки легла на плечи опытного дворецкого.

Будущая леди Винзор понравилась старому слуге. Не капризничала, вела себя спокойно и с достоинством, поблагодарила за предоставленные покои и больше старого слугу не тревожила. Все остальные заботы о размещении и приведении гардероба и вещей будущей хозяйки легли на плечи горничных. Они же в конце дня принесли много новостей о будущей герцогине Винзор.

Красивая южанка леди Астани вела себя с достоинством, зазря горничных не гоняла, не шумела и не капризничала. Особых требований к еде не предъявляла, удовольствовавшись тем меню, которое предложила ей кухня герцога.

С собой будущая госпожа привезла лишь пять слуг, но после свадьбы с ней останется только одна личная горничная. Девушка покладистая, веселого характера. Ее уже видели на кухне, и она пришлась всем по нраву.

Самой сложной заботой, оказалось, распаковать и привести в порядок свадебное платье. Хотя горничные вздыхали, но отдали должное — не им пришлось шить эту красоту. Всем известно насколько сложно сотворить настоящий шедевр портняжного искусства.

С утра горничные одевали молодую госпожу. Теперь же их отправили отдыхать, а место при своей хозяйке заняла Рита, личная горничная леди Астани. Именно она передала просьбу лорду герцогу через дворецкого о том, что его невеста хотела бы увидеть своего жениха перед свадьбой.

Услышав отказ встретиться с ней, леди Астани вышла из своих покоев и направилась на выход, где ее ожидал будущий супруг. Красивый, старше своей будущей жены больше чем на десять лет, мужчина ожидал новобрачную с угрюмым выражением лица.

Леди Астани расправила плечи и отправилась на встречу своей судьбе. Слухи, ходившие вокруг ее будущего супруга, не радовали, но договор, заключенный между отцом и лордом Винзором, мог помочь их семье выйти из опалы императора. Когда на весах стояли милости Шахриса Великого и, как следствие, возвращение ко двору, или прозябание в далекой провинции, отец, не колеблясь, выбрал брак с лордом Винзором.

Возвращение ко двору всего семейства Астани означало удачные браки для остальных дочерей и военная карьера для сыновей. Потому брак Мирабель решал все проблемы. Герцог Винзор был не только прекрасной партией для самой невесты, но так же возможностью для семьи начать все с самого начала при дворе императора.

Лорд Астани очень надеялся, что двухсотлетняя опала всего рода закончится, лишь только император узнает, на ком женился его ближайший друг. И все говорило в пользу этого брака. Лишь ядовитые языки продолжали шипеть о самом женихе, отравляя всю праздничность и хоть какую-то надежду на счастье между новобрачными.

Герцог Винзор протянул свою ладонь для невесты, леди Астани вложила хрупкую ладошку, и оба будущих супруга направились на выход из дома. Они обменялись лишь быстрыми взглядами, а потом стали смотреть перед собой, продолжая свой путь, держась за руки.

Брак был договорной, любви между двумя новобрачными не было, но ликующая толпа об этом не знала и радовалась большому празднику, устроенному герцогом для своих подданных. Широкое море людей перед парой, одетой по обычаю во все белое, плескалось и взрывалось приветственными криками.

Улыбки обоих новобрачных были направлены в толпу, а не друг на друга, но празднующие люди этого не замечали. Герцог Винзор вел свою будущую супругу по широким и чистым улицам своего родного города, Храм всех богов уже ожидал их.

Лорд обернулся на свою спутницу, как будто давал ей еще один шанс одуматься и вообще отказаться от этого договорного брака. Но леди Астани шла, гордо расправив плечи, ни мало не сомневаясь в принятом решении.

Слишком затянувшаяся опала почти довела их род до нищеты. Сейчас она чувствовала себя спасительницей семьи и готова была отдать себя в жертву обстоятельств, потому у нее не было и тени сомнений в своем поступке.

Храм сиял всеми всполохами магии. Леди Астани не смогла скрыть восхищения на своем лице при виде красоты здания. Вокруг пели лучшие певцы, восхвалявшие герцога, его страну и такую прекрасную невесту. Артисты уже заготавливали наброски к песням, которые они будут петь во время пира. Красота невесты оказалась настоящей, а не приукрашенной слухами, что упрощало задачу поэтов.

Под торжественный перезвон колоколов новобрачные вступили в храм и направились к ожидавшему их жрецу. Мужчина стоял в полном праздничном облачении, сверкая драгоценными камнями. Только вот лицо жреца было угрюмым. Он цепким взглядом оглядел невесту и перевел взгляд на жениха. Лорд Винзор строго свел брови, выражая тем самым свое неодобрение поведению жреца. Но тот даже не подумал раскаяться.

Когда молодые дошли до жреца храма, колокола смолкли.

— Сегодня великий день для нашего герцогства, — начал говорить жрец.

Лорд Винзор стоял спокойно, продолжая удерживать в своей руке хрупкую руку невесты. Леди Астани смотрела спокойно, но была очень напряжена и старалась держаться с достоинством. Ей не понравилась реакция жреца на их брак.

Ритуал проходил спокойно, без заминок. Служки старались, и все было на подхвате. В нужный момент лорду Винзору передали коробочку, и он, открыв ее, одел на палец своей невесты огромных размеров кольцо.

Леди Астани прикусила губу, когда дракон на кольце ожил и больно укусил палец девушки. В тот же момент выступили капельки крови. Дракон на брачном кольце, получив свою жертву, вновь замер. Герцог Винзор вытер капельки крови с пальца белым платком и передал жрецу.

Теперь наступила очередь леди Астани. Девушка взяла оставшееся кольцо с таким же драконом и одела на палец своего жениха, невольно задержав взгляд на крохотных, словно точки, белых ранках. Они были практически не заметны, лишь то, что на это место надевалось брачное кольцо, привлекло внимание невесты. Дракон вновь ожил и так же укусил палец герцога. Тот даже не поморщился. Военная закалка позволяла и не такое терпеть в сражениях. Принявший свою жертву дракон вновь замер на своем месте. Теперь белым платком оттерла кровь леди Астани и после передала жрецу.

Оба платка унесли в святая святых храма, там они будут храниться вечно в знак того, что магия храма будет оберегать этот брак. Дальше вступили снова певцы, благословляющие новобрачных. Затем последние слова жреца.

— Жених может поцеловать свою невесту, — перекрывая шум и гам вокруг, произнес жрец.

Герцог Винзор повернулся к своей уже супруге и наклонился к девушке. На леди Астани пахнуло вином, и она отшатнулась, никак не ожидая, что от будущего супруга будет пахнуть алкоголем. Глаза герцога зло блеснули, он сделал шаг вперед, крепко ухватив невесту за руки, чтобы больше не бегать за ней по храму, и властно поцеловал.

Герцог совершенно не собирался применять силу или показывать свою власть. Все, что он хотел сделать, лишь слегка коснуться губами губ девушки. Но эта ее реакция обозлила и так хмурого герцога. Сейчас же он впивался своими губами, показывая, что с этого момента его супруга принадлежит ему полностью.

Мирабель, не ожидавшая такого напора, пыталась вырваться из рук супруга, но стальная хватка не отпускала. В этот самый момент Мирабель поклялась, что не подпустит к себе этого наглого герцога, даже если их семья никогда не сможет прибыть после этого к императору.

Когда герцог отпустил свою супругу, он встретился с янтарным взглядом, полыхающим магией, в ответ в глазах Винзора тоже вспыхнула магия. Их поединок длился недолго для посторонних и целую вечность для них. Они боролись взглядом, утверждая себя, как личностей, и доказывая свою правоту.

После они вышли из храма, снова держась за руки. Их улыбки были самыми благодушными, вокруг ликовала толпа, не подозревая о том, что твориться в душах двух молодоженов, связанных священным союзом брака, в котором нет и тени любви.

Сейчас началось самое потрясающее действо всего праздника — парад драконов. Верные солдаты и помощники на войне они тоже участвовали в торжественном событии. Драконы выстраивались четверками и, пролетая над площадью, снижались, отдавая честь герцогу и герцогине Винзор. Сиятельные молодожены приветствовали каждую четверку драконов, которые снижались очень низко над головами любопытных. Огромные лапы, когти, крылья проносились над головами бушующей и слегка обалдевшей от такого зрелища, толпы.

Винные пары в головах особо смелых молодых парней подговорили подпрыгнуть в момент пролета очередной четверки дракона и ухватиться за коготь одного из военных. Толпа ахнула и замерла. Такое наказуемо! Ведь драконы все аристократы и служат верно своему герцогу.

Однако, дракон оказался тоже молодым и довольным праздником. Ловко подхватил смельчака другой лапой, перехватил зубами и подкинул над собой. Смельчак во время своего сальто орал совсем не смело, а очень громко, чем вызвал крики ужаса в толпе.

Удачно приземлившийся на спину меж двух шипов на шее парень, вцепился руками в шею дракона. Удачный финт дракона, хорошее приземление смельчака в итоге нашли отклик у зрителей, и толпа взревела торжествующе.

Молодой дракон величественно махал крыльями и уносил свою добычу в другой край города, но тому было все равно. От страха он боялся смотреть по сторонам, хотя понимал, что свалиться он может только в том случае, если сам не удержится.

Зеленовато-золотистый дракон приземлился на окраине города вместе с остальными тремя драконами, летевшими с ним рядом.

— Риш, что за добыча у тебя? — раздались голоса со всех сторон.

Зеленый дракон обернулся нашим знакомым весельчаком, и парень упал попой на жесткую землю, при этом пребольно ударившись. Перепуганный смельчак уже давно протрезвел и теперь, разглядев в каком обществе находится, стал отползать на пострадавшей попе подальше от драконов.

— Нашел себе собутыльника на пирушке, а то герцог сегодня на всю ночь занят будет, — весело сообщил Риш, вызвав своими словами волну смеха.

Риш Гирдон наклонился к перепуганному насмерть парню и легко поднял его за плечо.

— Хочешь отпраздновать свадьбу своего повелителя в кругу благородных драконов? — улыбаясь, спросил Риш.

Бывший смельчак закивал головой, опасаясь чего-нибудь похуже, чем просто попойка в обществе аристократов.

— Вот и славно! — радостно подвел итог этой беседе лорд Гирдон.

Над площадью завершали парад драконов последние четверки. Драконы выписывали несложные фигуры пилотажа, справедливо опасаясь, что завихрения воздуха могут нанести ущерб как зрителям, так и праздничным шатрам на площади.

Чета герцогов смотрела на это фееричное зрелище, продолжая стоять на пороге храма. Вокруг них были приглашенные аристократы, хотя не все из них были драконами. Леди ради такого события блистали своими нарядами, расшитыми драгоценными камнями. Лорды, сопровождавшие своих дам, не отставали от своих спутниц в богатстве своих костюмов.

Праздник удался. Поданные на площади восторженно приветствовали своих повелителей, аристократия и знать уже предвкушали бал и банкет, собираясь веселиться не меньше простолюдинов. Невеста блистала красотой, жених благосклонно принимал приветственные крики.

— В этот раз свадьба прошла с большим размахом, — донеслось до Мирабель.

Девушка чуть повернула голову в сторону, стараясь рассмотреть говорившего, но голос был настолько тих, что невозможно было даже определить, кто говорил — мужчина или женщина. Вокруг только сиятельные улыбки и восторженные взгляды.

Мирабель сразу же вспомнились все слухи, которые ходили у нее в родном Ортане о герцоге Винзоре. Подслушанная фраза, произнесенная шепотом, только подтверждала все, что говорили о ее муже. Девушка подняла встревоженный взгляд на герцога, стараясь прочитать свою судьбу или приговор.

Лицо мужчины было строгим. Красивые, точеные черты лица притягивали взгляд. Герцог был высокого роста, широк в плечах, белый костюм подчеркивал строгую осанку военного. Весь вид был очень благороден и внушал доверие.

Мирабель очень не хотелось верить слухам. Не может такой красивый и благородный дракон, первый воин империи быть убийцей своих жен. Хотя сказанная фраза и те несколько белых, маленьких шрамиков от обручального кольца на том самом пальце, на которое несколько минут назад Мирабель одела ритуального брачного дракона рода Винзоров, подтверждали факт, что герцог уже был женат несколько раз. У лорда Астани и матери Мирабель было только по одному шраму. От долгих лет супружества они стали почти незаметны.

Герцог, почувствовав взгляд свой молодой супруги, повернулся к ней, и Мирабель замерла под звериным взглядом дракона. Черный вертикальный зрачок на фоне оранжевого гипнотизировал и ужасал одновременно.

— Что-то случилось? — спокойно спросил герцог.

— Не-нет, — запинаясь, произнесла Мирабель, стараясь унять свое сердце, которое от такого взгляда стало бешено колотиться. А ведь в ее груди бьется бесстрашное сердце драконов рода Астани!

— Тогда идемте, сейчас нужно вернуться во дворец, — произнес Винзор, переводя взгляд на площадь.

Тон был спокойным и слова простыми, но Мирабель вдруг от чего-то стало очень тревожно. Ее сердце бешено колотилось в нехорошем предчувствии и ноги отказывались идти вслед за герцогом. Но выбора у нее больше не было. Они возглавляли шествие ко дворцу, за ними широким шлейфом следовали приглашенные гости, радостно переговаривающиеся в преддверии праздника. Лишь только для Мирабель этот день стал мрачным. А ведь она так мечтала о своей свадьбе, надеялась быть счастливой со своим мужем.

Мирабель прекрасно понимала, что их брак договорной, а потому рассчитывать на любовь в семье, как у ее родителей, девушка не могла. Но все же, на хорошее отношение и взаимопонимание со своим мужем, Мирабель очень рассчитывала. Герцог Винзор не только не проявлял доброжелательного отношения, а скорее демонстрировал отстраненность и холодность. Его отказ встретиться перед церемонией, запах вина и этот жесткий, подчиняющий поцелуй говорили лишь о том, что муж не собирается считаться с мнением Мирабель.

Герцог чувствовал, как дрожала в его руке хрупкая ладошка молодой супруги. Но утешать и успокаивать не торопился. Не время и не место, так ему казалось. Нахмурившись, герцог поднял руку с брачным кольцом и увидел, как маленькая капелька крови выступила на пальце. Не сдержавшись, Винзор сжал доверчиво лежащую в его руке руку своей жены. Мирабель прикусила губу, кольцо придавило ранку от укуса дракона.

— Простите, — бросил быстрый взгляд на свою жену герцог.

Свою руку с кольцом Винзор быстро сжал в кулак, чтобы скрыть выступившую кровь на пальце. Мужчина прибавил шаг, увлекая за собой супругу и гостей, которые поторопились не отставать от герцога.

— Позовите лорда Гирдона, — бросил своему дворецкому Винзор, входя во дворец.

Верный слуга отправился отдавать распоряжения, стараясь найти друга своего господина как можно быстрее.

Герцог, ведя за руку свою супругу, прошел в огромный зал, где были поставлены два высоких кресла. Именно здесь молодожены будут принимать поздравления от своих гостей. Лишь только супруги уселись в приготовленные удобные кресла, к ним стали подходить гости.

Лорд Гирдон вбежал в зал и встретился взглядом с герцогом, после этого, старательно лавируя между людьми, прошел к самому креслу герцога и поклонился, выражая тем самым все свое уважение.

— Что? — тихо спросил Риш, встав позади спинки кресла.

Герцог молча разжал кулак, на ладони была небольшая лужица крови.

— Опять?! — Не удержавшись, громко воскликнул Риш.

На него оглянулись все, в том числе Мирабель. Девушка подалась чуть вперед, чтобы рассмотреть, что так сильно взволновало молодого лорда, но герцог в тот же момент сжал кулак обратно, и магия окутала руку. Были хорошо видны разноцветные искорки, которые пробегались по сжатым пальцам.

Гостям на таком расстоянии не было видно, что вызвало громкий возглас лорда Гирдона, но вот магию у руки герцога рассмотрели все. По залу полетел легкий, как ветерок шепоток, гости обсуждали событие и от их острый язычков не ускользнула ни одна мелочь. Обсуждались хмурый вид герцога, нескромный поцелуй в храме, парад драконов. Единственное, что осталось за гранью всеобщих сплетен, была герцогиня. Дамы были готовы позлословить на ее счет, но что-то в ее образе, гордом поставе головы, жгуче карих, почти черных глазах заставляло замолкать даже самых словоохотливых.

Мирабель была высокой, как и все драконы, темно-каштановые волосы южанки ярко выделялись среди жителей запада, среди которых преобладали больше русых и светловолосых. Красивые черты лица и какой-то невероятно наивно-привлекательный взгляд карих глаз из-под черных ресниц, невольно заставлял улыбаться и любоваться природной красотой. Милая и нежная девушка не оставляла равнодушным никого. Ее красота запоминалась, а мягкий характер привлекал.

Со временем тема недавнего возгласа лорда Гирдона перетекла на обсуждение праздника и предстоящего пышного стола. Гости в нетерпении поглядывали на тех, кто еще не подошел засвидетельствовать почтение новобрачным. Очередь стремительно уменьшалась, и увеличивалось количество ожидающих банкет.

— Прошу, — подал руку герцог своей молодой супруге, когда от них отошел последний гость.

Приглашенные только ждали этого сигнала, чтобы отправиться в огромную столовую, где накрытые столы были видны сквозь распахнутые двери. Дразнящие ароматы с кухни обещали невероятное пиршенство.

Гости рассаживались по своим места очень чинно и благородно. У каждого прибора была карточка с именем гостя, а потому торжественность была соблюдена. Все остались довольны своими местами.

Герцог усадил Мирабель, потом сел рядом сам.

— Вина? — приподнял графин с изящным горлышком Винзор.

— Нет, благодарю, — ответила спокойно герцогиня, но бросила быстрый укоризненный взгляд на своего супруга.

Ей совершенно не хотелось вновь ощутить запах вина вечером от своего супруга. Мирабель прекрасно понимала, что не одной церемонией в Храме заканчивается свадьба. Она соглашалась на этот брак, отдавая себе отчет, что ей нужно будет стать матерью наследников герцога. Ведь именно за этим он покупал ее у отца.

Этот пункт обговаривался особо во время подписания брачного договора. В случае, если Мирабель родит сына герцогу, то весь род Астани будет вознагражден. Сумма оговаривалась огромная, способная содержать всю южную провинцию.

Однако, девушку не интересовали деньги, ей хотелось быть счастливой матерью. Поэтому когда отец рассказал об этом предложении, то с радостью дала свое согласие. Тем более благородный герцог ей приглянулся и был очень вежлив во время своего визита. Сейчас же своим угрюмым видом, Винзор озадачивал Мирабель. Что не нравится ее супругу? Что она стала его женой? Тогда зачем он женился именно на ней? Зачем выбрал ее среди всех девушек на выданье? Что руководило герцогом, когда он подбирал себе будущую супругу? И почему сейчас, сделав выбор, Винзор не выказывает элементарного уважения к ней, а демонстрирует лишь холодность?

Получив ответ от своей супруги, герцог налил себе полный бокал вина и произнес тост для всех гостей. Он благодарил за то, что они откликнулись на приглашение и празднуют вместе с ним и его женой такое событие.

В ответ раздались пожелания долгих лет герцогам, их браку и множества детей.

Риш оказался уже на другом конце зала. Он, как и обещал смельчаку с площади, привел его к столу. Теперь же молодой лорд собирался развлекаться, спаивая человека, предложив тому пари: кто дольше продержится, выпивая драконье вино. Отказаться уже было невозможно, и смельчак принял все условия.

Пока молодой лорд Гирдон веселился в конце стола, герцог ухаживал за своей женой. К столу подавали мясо, приготовленное во всевозможных вариациях. Ароматы специй, приправ и соусов витали в воздухе. Мирабель почувствовала, что волнения этого дня сказались и аппетит проснулся с драконьей силой. Кушали супруги молча, практически не перебрасываясь словами, что в принципе не объединяло их. Это огорчало девушку, но придумать хоть какую-то тему для разговора не получалось.

На любую тему герцог бросал одно-два слова, и на этом все заканчивалось. Надежды на теплые семейные отношения таяли с каждой минутой. Оставалась последняя надежда — танцы во время бала. По слухам герцог был великолепным танцором, Мирабель тоже прекрасно танцевала, потому девушка надеялась, что их свадебный танец разрушит отчужденность между ними.

Но и этой мечте не удалось осуществиться. Герцог вел в танце очень аккуратно и медленно, позволяя невесте справляться со своим свадебным платьем, но в то же время душевности между ними не получилось.

Отправляясь в свою комнату, Мирабель прикусила губу от обиды и досады. И с этим бесчувственным драконом ей придется сейчас остаться наедине в одной комнате! Герцог спокойно вел свою супругу за руку по широким коридорам. Им на встречу попадались слуги, которые почтительно кланялись и освобождали проход.

Веселые крики гостей, довольных праздником, вылились на улицу. Они собирались запускать фейерверк на площади. Потому, проводив молодоженом и пожелав им всяческих благ, дружно отправились вон из дворца. Во-первых, чтобы не мешать новобрачным; во-вторых, чтобы продолжить развлекаться.

Для молодоженов была приготовлена отдельная спальня. Если им удастся создать свой уютный мирок в этом дворце, то эта спальня может стать супружеской. Слуги обставляли эту комнату особенно тщательно и с любовью. Вполневозможно, что именно сегодня может взять начало отсчета новой жизни, для которой была приготовлена соседняя комната и пока носила название будуара.

Мирабель оглядела приготовленную спальню и прошла к окну. Вечер уже давно сменился ночью, звезды легко рассыпались по небу, очерчивая рисунки созвездий. В комнате торжественно горели лишь несколько свечей в хрустальных, круглых подсвечниках, которые от мерцающего огня дробили блики на гранях и давали необычное, приглушенное сияние.

За спиной Мирабель было так тихо, что девушка невольно подумала, что осталась одна в комнате. Она оглянулась и увидела совсем рядом с собой ярко-оранжевые глаза дракона. Они смотрели изучающее и очень жадно. От неожиданности Мирабель отшатнулась. Она совсем не слышала, как подошел к ней герцог, а потому, совершенно не ожидала его увидеть так близко.

А вот у герцога вновь вспыхнуло недовольство в глазах. Он ухватил Мирабель за плечи и вновь, как сегодня в Храме, властно поцеловал. Сейчас они были одни, и соблюдать приличия было не перед кем. Мирабель ужаснулась мысли, что герцог вполне способен применить к ней насилие. В тот же самый момент девушка уперлась руками в грудь мужчины и оттолкнула его от себя. Сил ей вполне хватило, тем более, что от герцога снова пахло вином.

— Настолько противен? — усмехнулся Винзор.

— От вас пахнет вином, — поспешила оправдаться Мирабель, — и в Храме тоже пахло.

Это были их первые слова сказанные друг другу наедине. Совсем не таких слов девушка ожидала услышать от своего мужа в их первую ночь.

— Давай попробуем еще раз, — мягко произнес герцог.

Мужчина мягко подошел к Мирабель и наклонился к губам, было видно, что он старается не испугать ее. Но девушка невольно сделала шаг назад.

— Я так и думал, — язвительно произнес герцог.

Он еще раз посмотрел внимательно на всю привлекательную фигурку своей жены, развернулся и спокойно пошел к дверям.

— Оставайтесь одна со своими прелестями! — с усмешкой произнес Винзор, распахнул двери и вышел из спальни, оставив растерянную супругу у окна.

Герцог шел по почти пустым коридорам, распугивая слуг, которые тушили свечи, убирались после праздника. Гости давно ушли праздновать на площадь, потому свидетелями этого ночного шествия своего хозяина были лишь преданные слуги. Они провожали испуганными взглядами высокую мужскую фигуру и боялись произнести хоть слово.

— Риш! — громко крикнул герцог, входя в свою комнату.

— Ну? — встревожено спросил молодой герцог.

В своем споре с храбрецом он давно выиграл и теперь в тревоге ожидал, как развернуться события этой ночи.

— Как видишь, — усмехнулся герцог.

— Зубы дракона! — недовольно стукнул кулаком по подлокотнику своего кресла Гирдон.

— Сам понимаешь, — устало плюхнулся Винзор в свое кресло.

— Понимаю, но я очень надеялся, — грустно проговорил весельчак Риш.

Между мужчинами повисла тишина, нарушаемая лишь звуками веселья на площади. Люди праздновали свадьбу герцога, не подозревая, что самому герцогу сейчас не до праздни ка.

— Что будешь делать? У тебя же всего несколько дней, — нарушил относительную тишину Риш.

— Вызову художника, — произнес герцог, и устало откинул голову назад, облокотившись затылком на спинку кресла.

— Ну ты… — молодой лорд не договорил, но во всем его тоне было столько осуждения и недовольства.

— А ты хочешь, чтобы благородная леди Астани покинула этот мир, едва достигнув брачного возраста? — мужчина устало прикрыл глаза.

— Это бесчестно! — негодовал дальше друг.

— Знаю, — недовольно буркнул герцог, но глаз так и не открыл.

Снова повисла тишина в комнате.

— Я хочу тебя попросить, — неожиданно произнес герцог, открыл глаза и посмотрел на своего друга, — Будь с ней рядом, помоги.

— Я еще и помогать в этом должен! — недовольно воскликнул Риш, — Пусть обходятся без меня!

— Без тебя никак, — герцог почти умолял своего друга взглядом, — Ведь жаль ее.

— Это правда. Герцогиню жаль, — кивнул, соглашаясь, молодой лорд, — Только одно не понятно, почему с ней так получилось? Ведь она с юга, — покачал головой в недоумении Риш.

— Не знаю. Но потерять еще одну жену я не хочу! — герцог сильно ударил по столу.

— Ведь вроде бы ты все просчитал. Должно было сработать, — в задумчивости потер подбородок Гирдон.

— Значит, что-то не учел. Но теперь это уже не важно, — ответил ему Винзор.

Мирабель, оставшись одна, долго не могла понять, что могло вызвать такую реакцию ее супруга. Она честно сказала, что ей не нравится запах вина от мужчины, а он так себя повел, будто обиделся на нее за это. А ведь это ей сегодня пришлось выдержать холодное отношение мужа, и девушка не собиралась отказывать мужчине.

Она стояла на том же месте, в недоумении глядя на закрытую дверь, ожидая, что в любой момент герцог может вернуться. Но время шло, а муж не возвращался, стоять на одном месте не было смысла. Теперь возник вопрос, как освободиться от роскошного свадебного платья?

Риты не было рядом, чтобы помочь. Ведь предполагалось, что Мирабель будет муж раздевать. При этой мысли, щеки девушки неожиданно вспыхнули. Ведь какой сегодня чудесный день должен был быть, а неожиданная концовка совсем расстроила не состоявшуюся молодую жену. Странное поведение герцога пугало и озадачивало одновременно.

Однако, усталость брала свое, хотелось снять свадебное платье и лечь в просторную кровать, чтобы наконец-то расслабиться и отдохнуть. Несколько попыток снять платье самой привели к выводу, что без посторонней Мирабель от платья не освободиться.

Девушка решительно двинулась к дверям, чтобы позвать верную служанку. Именно в этот момент раздался тихий стук.

— Госпожа, — послышался шепот с той стороны.

Мирабель быстро распахнула дверь и впустила верную Риту. Понятливая девушка быстро осмотрелась, окинула взглядом грустную хозяйку, и стала помогать снимать платье. Вопросов Рита не задавала. Ей слуги герцога сообщили, что хозяин вышел недовольный из спальни буквально сразу же, как только за новобрачными закрылась дверь. Потому догадливая служанка поторопилась к своей госпоже. И как оказалось, вовремя. Мирабель была взвинчена событиями этого дня, а тут еще и платье никак не снять.

— Госпожа, вы отдыхайте. Может, герцог позже придет, — постаралась утешить свою хозяйку приветливая Рита, укладывая ее в постель.

Мирабель дождалась, пока дверь за служанкой закроется, и только после этого позволила себя расплакаться. «Нужно будет поговорить с герцогом» — решила для себя герцогиня. Это решение и слезы принесли успокоение.

Утренние лучи пробрались сквозь тонкую занавеску и разглядывали красивую девушку на огромной кровати. Комната была обставлена богато, со вкусом, а розовые ножки притягивали внимание лучиков, им очень хотелось пробежаться и пощекотать, разбудить прекрасную незнакомку.

Мирабель еще спала, отдыхая после вчерашнего праздника. Никто не решался разбудить герцогиню, все ожидали, когда хозяйка сама их позовет.

Утро было уже не раннее, город вовсю гомонил и оживал после веселой ночи. Торговцы подсчитывали выручку и тут же пытались приумножить ее за счет утренних покупателей. Двери Храма были открыты и приглашали всех желающих посмотреть на внутреннее убранство для вчерашней свадебной церемонии. Ведь простому люду вход был закрыт, зато теперь они могли свободно пройти и поглазеть на богато украшенный Храм.

Из города только что выехал небольшой отряд всадников под предводительством герцога. Сонные горожане привычно кланялись и провожали взглядом своего повелителя, который с очень серьезным лицом куда-то торопился сразу же после своей брачной ночи. Разумеется, никто не посмел спросить герцога, куда он направляется в столь ранний час, да еще сразу же после свадьбы.

Пока лучики любовались стройными ножками молодой герцогини, город продолжал жить своей жизнью.

— Госпожа, пора вставать, — тихо проговорила Рита, входя к своей хозяйке.

— Уже утро? — сонно спросила Мирабель.

— Почти день, — отозвалась служанка, — Вас ждут за завтраком.

— Почему ты так поздно меня разбудила? — спросила герцогиня, сидя на кровати.

— Герцог не велел вас будить. Только я же знаю, что вы не привыкли так поздно вставать, потому решилась разбудить, — хлопотала вокруг своей хозяйки Рита.

Служанка сноровисто приводила блестящие, каштановые волосы герцогини в порядок, подавала воду для умывания, принесенную с собой. Домашнее платье уже было разложено на ближайшем кресле.

Свежая и прекрасная герцогиня, одетая в легкое, шелковое платье персикового цвета, вышла к завтраку. Вопреки ее ожиданиям за столом ее ждал вовсе не супруг, с которым ей так хотелось переговорить, а лорд Гирдон, его леди Винзор вчера очень хорошо запомнила, потому, что он почти все время был рядом с ее мужем. Их взгляды и коротко брошенные слова друг другу говорили о том, что они прекрасно друг друга понимают.

Мирабель остановилась в нерешительности, ей не очень хотелось сидеть одной за столом с молодым лордом. Но тот ее заметил и тут же быстро поднялся на ноги. Леди Винзор обратила внимание, что лорд Гирдон был высок ростом, как и все драконы, и являлся ярким представителем западной части империи. Светло-русые волосы падали мягкими локонами на широкие плечи, серые глаза смотрели приветливо и внимательно.

— Пусть хранят вас боги, герцогиня, — вежливо поклонился Риш Мирабель.

— Пусть светит солнце вашему дому, — так же вежливо отозвалась она.

— А где герцог? — спросила Мирабель, когда сели за стол, а Винзора все не было.

— Герцог уехал, — произнес Гирдон так, как будто это самое обычное дело мужу уехать сразу же после свадьбы.

— Как уехал? — поразилась такому известию герцогиня.

— Срочное дело в дальней провинции, потому поторопился уехать с утра, чтобы вас не беспокоить. Эрган всегда очень занят. Военный, сами понимаете, долг, служба, — тон был у лорда Гирдона очень убедительным, но почему-то Мирабель нисколько не верила, ни единому слову.

Но уличить во лжи возможности не было, а потому девушка просто наблюдала за тем, как молодой лорд завтракает и старается держаться свободно, но при этом создавалось такое ощущение, что он что-то скрывает. Непонятное поведение обоих лордов очень не нравилось Мирабель. Муж покидает ее ночью, а утром уезжает на какое-то срочное дело. Его друг встречает ее утром за завтраком и что-то скрывает.

Мирабель упрямо поджала губы и пообещала сама себе узнать все что возможно. Не будет же герцог в отъезде вечно! Когда-нибудь вернется и тогда она поговорит с ним, не позволив сбить себя какой-нибудь отговоркой.

Завтрак был отменным, кухня у герцога очень постаралась угодить новой хозяйке, а потому герцогиня через дворецкого передала свою благодарность повару.

Дел у Мирабель не было никаких. Она не знала уклада жизни в этом дворце, но предполагала, что он не будет сильно отличаться от ее родного дома. Обычно после завтрака молодая и здоровая девушка совершала прогулку в парке или выезжала с сестрами и поклонниками на лошадях покататься по округе, нагуливая аппетит к обеду.

Немного раздумав, Мирабель решила не отходить от своих привычек и пройтись по саду. Тем более, здесь все было незнакомо и вполневозможно найти что-то интересное. Девушка немного поколебалась, пригласить ли ей в компаньоны лорда Гирдона, но решила, что лучше отправиться одной. Так она сможет спокойно обследовать парк, не боясь, что ее будут отвлекать светскими разговорами о погоде.

Огромный, заросший, почти дикий парк очень понравился вольнолюбивой Мирабель. Рука садовника здесь чувствовалась, и план алей и тропинок был очень четким. Но буйство зелени не было ограничено ножницами, а разрасталось и радовало глаз своим изобилием форм и оттенков.

Бродя по аллеям, Мирабель наконец-то чувствовала себя свободной и почти счастливой. После вчерашнего скопления гостей на празднике, где было много людей и драконов, простор сада и в тоже время уединенность были, как бальзам на растревоженную душу девушки.

По небу иногда пролетали драконы, но они были настолько далеко и высоко, что кроме темного силуэта на чистом небе, невозможно было ничего рассмотреть. А очень хотелось узнать какой основной окрас западных драконов. Мирабель лишь иногда поглядывала на ящеров в небе и снова переводила взгляд на деревья, где скрывались певчие птицы, которые совершенно не боялись приближения девушки.

Словно услышав пожелание Мирабель посмотреть вблизи окрас западных драконов, один из ящеров направился в ее сторону. Это был прекрасный самец, темно-зеленого цвета, но он настолько благородно смотрелся на голубом фоне неба, что Мирабель остановилась и стала любоваться прекрасным драконом.

И вновь темно-зеленый красавец услышал пожелание девушки, и стал снижаться, демонстрируя себя во всей красе. Его полет был похож на танец, дракон делал пируэты в воздухе, закладывая то на одно крыло, то на другое, стараясь произвести впечатление своей грацией на восхищенную зрительницу.

Когда дракон начал снижаться, Мирабель опомнилась, что ведет себя не прилично. Нельзя так беспардонно разглядывать другого дракона, он, в конце концов, может просто не правильно ее понять.

Дракон приземлился на соседнюю алею и обернулся молодым человеком. Сквозь листву его было толком не разглядеть, но Мирабель вполне хватило разглядывания дракона. Девушка развернулась и направилась в сторону дома, совершенно не собираясь ожидать, когда молодой человек сможет подойти к ней.

По дороге домой, герцогиня неожиданно подумала, что в саду Винзора вряд ли приземлится незнакомый дракон. Скорей всего, он должен хорошо знать герцога, иначе, кто бы ему позволил так свободно разгуливать в саду? Тем более ей не следовало настолько открыто рассматривать благородного красавца, теперь ее мужу об этом расскажут. Мирабель поежилась от таких мыслей.

Им и так о многом надо поговорить, понять, объясниться. И хорошо, если ее разглядывание полета дракона пройдет незамеченным. Мирабель сердилась на себя и торопилась к дворцу.

— Герцогиня, что-то случилось? — услышала голос Гирдона.

— Нет, с чего вы взяли? — с досадой произнесла Мирабель.

Она-то надеялась, что ее переживания останутся при ней и ее поведение не будет замечено, а сейчас еще придется объяснять что-то.

— Вас кто-то напугал? — Риш говорил мягко и заботливо.

Он вовсе не собирался допрашивать девушку, но раз его друг оставил ему приглядывать за супругой в свое отсутствие, значит все, что происходит с герцогиней, его интересует. Мирабель подняла глаза на лорда и встретилась с внимательным взглядом серых глаз. В них было участие, а не праздное любопытство, но признаваться в своей не тактичности не хотелось.

— Нет, я не из пугливых, — улыбнулась Ришу герцогиня.

— Очень этому рад, — ответил такой же улыбкой молодой лорд, — Прошу, — предложил он девушке свою руку.

Мирабель вложила ладошку в вежливо предложенный локоть, и они направились к дому.

— Как вам парк? — спросил Гирдон.

— Я думала это сад, — отозвалась ему Мирабель.

— Это парк, он огромных размеров. Эрган просил садовника только прилегающую часть ко дворцу облагораживать, а дальше парк растет свободно, без вмешательства искусства людского, — рассказывал Риш.

— Интересно, — слушала внимательно пояснения Мирабель, — а мне можно в заросшую часть парка?

— Конечно, но если опасаетесь, я могу вас проводить, — тут же галантно предложил Гирдон.

— Я не боюсь, но от собеседника не откажусь, — улыбнулась герцогиня.

Если друг ее мужа настолько хорошо знает местные правила и обычаи, тот же парк, то будет интересно расспросить лорда обо всем подробнее.

Всю дорогу ко дворцу они шли медленно. Мирабель очень интересовали все подробности и особенности. Как проходит день во дворце, какие приняты развлечения и праздники.

— Когда закончите осматривать парк, могу вас проводить к морю, — предложил Риш.

— Море? Здесь есть море? — восторженно спросила Мирабель.

— Не совсем здесь. Полдня полета, но оно того стоит! — ответил ей молодой лорд.

— Я никогда не видела море! — восторженно проговорила девушка.

— Обещаю вам пикник на скале у бушующего моря. Это такая мощная стихия! Она всегда восхищает меня и пленяет своей первозданностью и необузданностью, — рассказывал о своих впечатлениях Риш.

— Потрясающе! — восхищено проговорила Мирабель.

Вернувшись во дворец, они сидели на открытой веранде, а лорд Гирдон рассказывал о всех интересных местах, что можно посмотреть в западных провинциях. И начал он свой рассказ о море.

— Море, что омывает нас с запада, суровое. Холодные, штормовые ветры врываются на скалистый берег и редкие деревья выживают под его натиском, лишь редкая трава покрывает скалы. Но мне очень нравится, расправив крылья лететь в этих бушующих порывах. С Эрганом часто летам там вместе. Ему тоже нравиться необузданность стихии. В редкие дни, когда на море солнечно и тихо, очень хорошо видно дворец морских эльфов.

На самом дне причудливые кораллы сплели фантасмагорический дворец. Ночью он подсвечивается, и тогда мы надолго зависаем над ним в восхищении. Фосфор, который покрывает стены кораллового дворца, впитывает в себя солнечный свет, а ночью создает мистическую красоту.

— А я смогу это увидеть? — с огромным любопытством спросила Мирабель, которая затаив дыхание слушала рассказ молодого лорда.

— Это далеко от берега, — предупреждающе сказал Риш.

— Я смогу, я сильная. Мне очень хочется посмотреть на такую красоту! — девушка в молящем жесте сложила ладони.

— Не торопитесь, — улыбнулся молодой лорд, — У вас вся жизнь впереди. Еще посмотрите.

— Какие люди, драконы здесь живут? Расскажите, какого окраса западные? — с живейшим интересом расспрашивала Мирабель.

— Наши драконы всех оттенков зеленого. Мой зеленый с золотым отливом, — с удовольствием рассказывал Гирдон.

— А у герцога Винзора? — любопытствовала дальше герцогиня.

— У Эргана — цвета морской волны, при разном освещении он кажется то зеленым, то почти синим, — все так же с улыбкой говорил молодой лорд.

— А темно-зеленые драконы встречаются? — поинтересовалась Мирабель, стараясь не выдать своего волнения.

— Вы видели художника? — в удивлении приподнял брови Риш.

— Что значит, художника? — захлопала пушистыми ресницами девушка.

Она никогда не слышала, чтобы драконы имели какие-то увлечения, кроме военного дела. Драконы предпочитали развивать свою природную гибкость и силу. А искусство отдавали обычным людям. А вот люди творили потрясающие вещи: живопись, скульптура, ставили пьесы в театре. Единственное в чем драконы не уступали, а даже превосходили людей, это были танцы. Все потому что это тоже относилось к физической форме и требовало постоянного навыка. Драконы очень любят физические нагрузки, потому устраивают состязания, как в человеческом виде, так и в своей боевой трансформации.

— Вот вы спрашивали об интересных драконах или людях. Рион наш художник. В нем удивительным образом боги сочетали к творчеству и к военному искусству. Рион пишет потрясающие картины, из огня выливает статуи и в тоже время очень храбрый воин. Такое сочетание встречается очень редко. Точнее сказать я знаю только одного такого дракона, — немного в задумчивости рассказывал Риш.

— Он пользуется популярностью? Видимо, очень богат, продавая свои творения, — чуть с улыбкой произнесла Мирабель.

Она прекрасно представляла, что картины и скульптуры Риона будут стоить очень дорого. Ведь это действительно уникальный дракон.

— Нет, — рассмеялся молодой лорд, — Рион не делает на этом деньги. Он творит тогда, когда ему этого хочется. Ни одной картины не сделал на заказ.

— Тогда вообще удивительный дракон! — восхитилась Мирабель.

Любому известно, что драконы очень любят приумножать свое богатство. Именно за этим император объявляет войны и захватывает новые территории, чтобы приумножить свое благосостояние. Его верные драконы поддерживают свою физическую форму, что быть молниеносным и разить своего врага, отбирая богатства для своей сокровищницы.

— А у него есть своя пещера? — теперь этот художник занял все внимание любопытной девушки.

— Есть, — улыбаясь, ответил Гирдон, — Говорят, к себе в пещеру Рион не одну драконицу уносил.

— Похищал? — Мирабель все больше удивлялась и загоралась любопытством к такой личности.

Ведь самцы-драконы иногда похищают понравившихся им девушек. Это очень древний обычай, за который сейчас очень строго наказывают. Но, видимо, дракону художнику чужды все правила и приличия.

— Как говорят, девушки сами были не против, — подмигнул Мирабель Риш.

— Надо же! — поразилась герцогиня.

— Это только слухи. Я был в этой пещере, нет там похищенных девушек, — произнес довольный молодой лорд, увидев какое впечатление он произвел на Мирабель.

— Как же я хочу посмотреть на его пещеру! — с восторгом и восхищением произнесла девушка.

— Вот видите, вы еще не познакомились с Рионом, а уже готовы сами отправиться в его пещеру, — тихо засмеялся Риш.

Мирабель вспыхнула, поняв, как мог истолковать ее слова молодой лорд. Оправдываться не было смысла, только еще сильнее запутаешься. Потому девушка просто посмотрела в глаза веселящегося Гирдона, не удержалась, и тоже стала смеяться вместе с ним.

— Я лишь хотела посмотреть на настоящую пещеру дракона, — сквозь смех произнесла Мирабель, оттирая слезы с глаз.

— Вы тоже верите в детские сказки? — продолжал веселиться Гирдон.

— Как и все. А вдруг у него там сокровищница? Ведь не будет же Рион показывать всем ее. Девушки вполне могут там у него быть в пленницах, — в тон молодому лорду ответила герцогиня.

— Рион будет у нас обедать. Можете сами обо всем расспросить его, — предложил Риш.

— Как обедать? Он настолько запросто вхож к герцогу? — удивилась Мирабель.

— Они очень хорошо друг друга знают, — кивнул, подтверждая свои слова Гирдон.

— Герцог Винзор открывается мне совсем с другой стороны, — покачала недоуменно своей прекрасной головкой герцогиня.

— Поверьте, Эрган вас еще не раз удивит, — многообещающе произнес Риш, — Могу я вас покинуть?

— Да, конечно, — тут же отпустила своего собеседника Мирабель.

Хотя ей очень хотелось еще расспросить о дворце, о герцоге, о художнике и многом другом, но герцогиня понимала, что у молодого лорда тоже есть свои дела.

Веселое выражение лица у Риша пропало в тот же миг, как только молодой лорд закрыл за собой дверь.

— Только этого мне не хватало! Эрган, как ты мог втянуть меня во все это? — недовольно пробормотал себе под нос молодой лорд.

Гирдон сердито стучал каблуками своих туфель и шел по направлению к парку, именно в ту алею, откуда прибежала взволнованная Мирабель. Молодой лорд оглядывался по сторонам, выглядывая кого-то.

— Рииишшш, — тихо прошипело из-за деревьев.

— Рион! — в тот же миг остановился Риш.

Из-за деревьев вышел молодой человек со светлыми, почти белыми волосами. Карие глаза смотрели внимательно, как будто ожидая чего-то. Высокий, как и все драконы, художник был не настолько мускулист, но привлекало в нем красивое и приветливое лицо.

— Красив, как всегда, — осуждающе покачал головой Риш.

— Какие новости? — мягко проговорил Рион и улыбнулся на реакцию молодого лорда.

— Ждем тебя к обеду, — ответил Гирдон.

— Прекрасно! А теперь давай прогуляемся, — художник развернулся и направился вдоль аллеи.

— Во что меня втянули? — задал недовольным голосом риторический вопрос Риш, но последовал вслед за Рионом.

Мирабель, оставшись одна на широкой веранде, задумчиво смотрела на город, который расположился ниже дворца. Она почти не замечала улочек внизу, спешащих или медленно прогуливавшихся людей.

Перед ее внутренним взором предстала пещера дракона с огромным очагом в одном углу и каменной кроватью в другом, на которой может поместить дракон в полную свою величину. Именно такие пещеры описывались в детских сказках. Только драконы там старые, злые и чахли над своими сокровищами. И чем старше был дракон, тем больше сокровищ было у него спрятано в пещере.

Говорят, что в древние времена драконы так жили, отсюда и сказки остались. А еще в древние времена драконы похищали девиц, заточая на веки вечные в своей пещере.

Живое воображение рисовало красавиц на широкой каменой кровати. Они в томлении ожидали визита художника, а красивый молодой человек входил в свое жилище и одаривал своих пленниц улыбкой.

В том, что Рион красивый человек, Мирабель нисколько не сомневалась, достаточно было посмотреть на темно-зеленого дракона, чтобы вынести свое мнение. Девушке пришлось признаться, что дракон-красавец очень понравился ей. Мирабель постаралась отогнать от себя эту мысль и больше к ней не возвращаться.

Не хватало еще, чтобы во время обеда краснеть от таких мыслей. Тем более, что она замужем и ей, кроме собственного супруга, ни на кого больше нельзя смотреть. Ревность дракона простирается не только на их сокровища, но и на своих жен, которых мужчины выбирают очень тщательно.

Мирабель очень надеялась на то, что ее супружеская жизнь наладиться. Нужно лишь поговорить с герцогом, объясниться, понять что пошло не так между ними, и тогда можно будет найти выход из этой ситуации, когда они просто недопоняли друг друга. Ведь это вполне естественно, что она просто испугалась незнакомого и властного мужчину, оказавшись полностью в его власти.

Вернувшись мыслями ко вчерашнему, Мирабель старалась переосмыслить все, что вчера произошло, но найти логического объяснения поступкам герцога не могла. Все в чем можно было ее обвинить — герцогиня не стала слепо подчиняться прихоти мужчины. Отшатнулась от запаха вина только потому, что не ожидала его почувствовать на губах своего мужа. При воспоминании о поцелуе, невольно смутилась. Мирабель надеялась на то, чтобы между ними будет и любовь, и страсть.

Но сейчас ничего поделать было нельзя, оставалось лишь ждать, когда герцог вернется.

Гонг, призывающий к обеду, заставил вздрогнуть от неожиданности. Мирабель поднялась со своего удобного кресла на веранде и отправилась в столовую. На встречу ей никто не попадался из слуг, а потому она просто открыла двери и вошла в комнату.

У окна стоял лорд Гирдон и еще один молодой человек. Как Мирабель догадалась, тот самый художник Рион. Предположения оправдались — дракон в своем человеческом виде был очень красив.

— Да хранят вас боги, — вежливо произнесла Мирабель и присела в реверансе перед мужчинами.

— Пусть солнце освещает и благословляют вашу красоту, дорогая герцогиня! — очень неожиданно поздоровался художник.

Но, наверное, творческим драконам простительна такая вольность в обращении с незнакомыми аристократками? Мирабель перевела удивленный взгляд на лорда Гирдона. Тот лишь развел руками в сторону, мол, вот такой он наш художник.

Сам же Рион смотрел с улыбкой за реакцией герцогини. Мирабель, встретившись взглядом с художником, вспыхнула и опустила глаза. Молодой человек был очень красив. Именно такой красотой, от которой замирает сердце на несколько секунд, пропуская удары, и дыхание останавливается. Затем девушка перевела дыхание и решительно подняла глаза на обоих мужчин.

— Прошу к столу, — гостеприимно произнесла герцогиня, понимая, что летит в самую темную и глубокую пещеру, где на самом дне ее ждут или россыпи сокровищ, или сломанная жизнь, где она будет одной из пленниц этого дракона.

Мирабель весь обед была вежлива, тактична и спокойна в разговоре, но она прекрасно понимала, что она пропала совершенно. Ее маленькое, бедное сердечко билось в тесной клетке груди и просилось улететь, спастись, но приличия не позволяли встать и выйти в середине обеда. Девушке хотелось выбежать из дворца и вдохнуть воздуха, доставляя свежести ее голове, чтобы обдумать все спокойно. Но, увы, обед затягивался, а беседа за столом становилась все интереснее.

— Леди Мирабель, — говорил Рион. Как-то совсем незаметно художник перешел на имена и говорил с девушкой так, как будто они давно были знакомы. Впрочем, к лорду Гирду он тожде обращался по имени, потому Мирабель неловко чувствовала себя лишь первое время, — Леди Мирабель, очень хочу написать ваш портрет. Вы позволите?

Сказано было таким прямым и откровенным тоном, что отказать практически было невозможно. Лорд Гирдон смотрел на все происходившее перед ним с долей веселья и поощрения всего, что здесь происходит. Он одобрял вольное обращение Риона к герцогине, хотя сам продолжал обращаться очень почтительно к жене своего друга. Но, в то же время, весьма искусно втягивал в общий разговор девушку и заставлял обещать много чего художнику.

Например, с герцогини под веселый смех было взято слово улететь на пикник к морю втроем и даже полетать над бушующими волнами. Рион объяснял это тем, что ему необходимо еще раз посмотреть на стихию, потому что появилось желание написать парусник в бурю.

Еще мужчины придумали устроить прием, куда будут приглашены не аристократы, как на свадьбу, а представители искусств. Рион обещал, что познакомит Мирабель с настоящими актерами, которые устроят настоящее представление, певцов, талантливых музыкантов и взял слово с герцогини, что первый танец будет за ним.

Весь разговор был легким, веселым и даже мысли не возникало, что что-то идет не так, и герцог будет против. Вот только после вопроса о портрете Мирабель вспомнила о своем муже.

— А герцог Винзор не будет против? — обеспокоенно спросила герцогиня.

— Думаю, Эрган будет рад этому портрету. Только давайте сделаем ему сюрприз? Не будем заранее рассказывать об этом, — все так же довольно улыбаясь, произнес Риш.

— Ноо… — забеспокоилась Мирабель, но была прервана Рионом.

— Отличная идея! Так и сделаем. Завтра же утром и начнем! — художник был настолько уверен, а лорд Гирдон улыбался, что Мирабель уже начала сомневаться в своей неуверенности.

Ведь в этом нет ничего особенного, позволить художнику нарисовать ее портрет. А если получиться и портрет понравится герцогу, то сюрприз удастся. И лорд Гирдон благосклонно на все это смотрит. Ведь если бы в этом было что-то плохое, он бы обязательно пресек сразу же, ведь они с герцогом друзья, и, как поняла Мирабель, очень близкие друзья, так что вполне можно было рассчитывать на мнение молодого лорда.

— Леди Мирабель, хочу пройтись по вечернему парку. Составите мне компанию? — так же вежливо поинтересовался Рион.

— А вы, лорд Гирдон, пойдете с нами? — повернулась к Ришу Мирабель.

— О, нет! Вчера весь день был занят и сегодня вечером мне нужно кое-кого навестить. А вы можете смело отправляться с Рионом, он прекрасно знает парк и покажет вам много замечательных мест, — тут же отклонил приглашение герцогине и внес свое лорд Гирдон.

— Неужели красотка Коко вчера оставалась одна? — подмигнул молодому лорду художник.

— Рион, ты не поверишь, но Коко дала мне отставку, — с деланным вздохом произнес Риш, чем вызвал веселый смех художника.

— Однако, мудрая девушка оказалась, — сквозь смех проговорил Рион.

— Прекращай, мы уже совсем смутили герцогиню, — отмахнулся от своего давнего друга молодой лорд.

Мирабель и в самом деле сидела молча, но щеки ее алели от тех намеков, что прозвучали в разговоре молодых мужчин. Ей уже никуда не хотелось идти с этим открытым и веселым художником, который легко говорил в присутствии девушки о любовных похождениях Гирдона. Но отказавшись сейчас, она бы показала себя либо кокеткой, коей никогда не являлась, либо недалекой провинциалкой, хотя получила прекрасное образование и могла поддержать любой разговор.

Сейчас Мирабель была смущена и не знала, как реагировать в такой ситуации. Дома за обедом не обсуждались такие вопросы. Впрочем, за столом всегда были родители, а они говорили только о делах имения. Потому дети всегда были в курсе всех событий и знали, что и где происходит. Дела сердечные ни сестер, ни братьев не обсуждались.

Только сейчас Мирабель подумала, а почему, собственно, никогда не говорили о кавалерах молодых девушек или возлюбленных ее братьев? Ведь в этом не было ничего секретного. С мамой сестры часто обсуждали молодых драконов или даже полукровок, которые им понравились в городе или на последнем балу. Обсуждали с кем танцевали и как он им показался. Мирабель не знала, обсуждали ли братья с отцом свои похождения, но однозначно можно сказать, что отец обо всем знал.

Тогда почему симпатии своих детей родители не обсуждали за столом? Были настолько тактичны, что не говорили об этом вслух? Что-то не очень похоже. Догадка пришла неожиданно: «Родители не обсуждали сердечные дела детей, потому что они им были не нужны. На каждую дочь или сына у них были свои расчетливые планы».

От осознания такого простого факта стало немного не по себе. Мирабель всегда любила своих родителей, и они тепло относились ко всем детям. Но, видимо, ссылка от императорского двора сказалась. Отец с матерью строили планы, как им вернуть расположение императора.

В этом плане брак Мирабель с другом Шархиса Великого имел не последнее место. Как дракон, девушка прекрасно понимала родителей, которые пеклись о благе семьи. Но, как любящая дочь, была потрясена откровением, что ее использовали в своих целях самые близкие.

Такое прекрасное настроение во время обеда начало стремительно портиться. Мирабель сидела, опустив взор в тарелку, и перебирала воспоминания. Она даже не заметила, что вокруг наступила тишина. Молодые люди, ее компаньоны на этот день больше не перекидывались шуточками. Девушка погрузилась в свои невеселые мысли, не отвлекаясь на окружающую ее действительность.

Для обоих драконов была не понятна такая задумчивость девушки. Веселый разговор неожиданно прервался, а герцогиня вдруг погрузилась в свои мысли. Молодые люди переглядывались друг с другом, не решаясь нарушить молчание, ожидая, что Мирабель сама объяснит им причину перемены своего настроения. Но время шло, а девушка лишь сильнее замыкалась в своих мыслях. Вот тогда лорд Гирдон решился нарушить это затянувшееся молчание.

— Госпожа герцогиня, я вас покидаю, но оставляю в приятном обществе, — произнес Риш очень осторожно.

— Да, да, конечно, — отозвалась поспешно Мирабель, выныривая из водоворота грустных мыслей о своей семье.

Герцог Гирдон раскланялся и вышел из столовой, пообещав завтра быть к завтраку. Чуть растерянная герцогиня подтвердила, что с удовольствием встретиться с Ришом завтра вновь. Рион подмигнул и помахал рукой спешащему молодому человеку.

— Итак, леди Мирабель, пойдемте на прогулку по парку? — поднялся со своего места художник и предложил свою руку.

— Лорд Рион… — начала герцогиня, но была остановлена.

— Зовите меня по имени. Я так привык и вам будет проще, — улыбаясь, попросил Рион.

— Это будет прилично? — удивилась Мирабель.

— Абсолютно. Меня все зовут по имени, — тут же успокоил ее молодой дракон, — Идемте, покажу вам парк так, как вижу его я.

Мирабель поднялась со своего стула и растеряно осмотрела по сторонам. Второй раз за сегодняшний день девушка оказывается наедине в обществе незнакомого молодого человека. Но, кажется, в этом доме он принят и не считается чужим, судя по реакции слуг и лорда Гирдона. Герцога Винзора по-прежнему не было и, когда он прибудет обратно, было совершенно не понятно. Ни Гирдон, ни Рион не говорили о сроках возвращения ее мужа. Это смущало, озадачивало и совершенно выбивало из колеи.

Обед был поздним и слегка затянулся. Потому уже вечернее солнце золотило молодую листву парка. Издалека он был похож на зеленого с золотом дракона, где каждый листик это маленькая чешуйка. Возможно, в таком эффекте виновата рука садовника, придавшая внешний вид дракона общему ансамблю деревьев. Деревья располагались уступами на небольшой горе, а потому дракон получался внушительным.

— Вы заметили дракона, — произнес довольный Рион.

— Да, — восхищенно выдохнула Мирабель, — почему утром его не было видно?

— Видимо, вы вышли по другой аллее, — пояснил художник и, взяв девушку за руку, быстрым шагом увлек за собой, — Идемте же! Нам надо успеть!

— Куда вы торопитесь? — стараясь поспевать за молодым человеком, поинтересовалась герцогиня.

— Хочу показать вам самый прекрасный закат! — восторженно произнес художник и прибавил шаг.

Заинтригованная и воодушевленная Мирабель старалась поспевать за Рионом. Она как-то не озадачилась вопросом, что на гору можно взлететь, а не бежать между деревьев по узкой тропинке.

Но эта торопливая ходьба в вечерних сумерках, когда молодой человек держал ее за руку и увлекал все выше и выше, воодушевляла, разгоняла посетившие Мирабель мрачные мысли, заставляла сильно биться сердце и вдыхать полной грудью воздух парка с легким запахом прели.

Чем выше они поднимались, тем светлее становилось меж деревьев, а солнечные лучи золотили глянцевую зелень. Небо почти не было видно за широкими кронами, которые почти переплелись между собой.

Рион иногда оглядывался и подбадривал девушку веселым взглядом. Им обоим это восхождение нравилось, разгоняло горячую драконью кровь в теле. Мышцы привычно слушались и несли в одном темпе молодых людей.

— Пришли! — оповестил Мирабель художник.

Еще пара шагов, и Рион отодвинул заросли свободной рукой в сторону. Мирабель ахнула и восторженно замерла. Перед ними лежала долина. Дворец герцога был построен на возвышении, а холм, куда они взбежали, был еще выше.

Зеленая, из-за первой зелени долина освещалась заходящим солнцем. Это не было угасанием дня, это было величественное и торжественное завершение. Закат восхищал, от него невозможно было оторвать взгляд. Простор долины внизу звал раскрыть крылья и пронестись над распростершейся красотой.

— Я не обманул. Это самый великолепный закат, который можно увидеть, — восторженно произнес Рион, останавливаясь рядом с девушкой.

— Да! — восторженно выдохнула Мирабель и обернулась на молодого человека.

Они встретились взглядами. В его карих глазах отражались солнечные блики, это тоже было завораживающе красиво и девушка не в состоянии была отвести взгляд. Рион тоже смотрел в ее глаза неотрывно. Те несколько минут, пока солнце очень медленно и осторожно садилось за гребень горного хребта, как будто боясь вспугнуть молодых людей, Мирабель и художник не могли отвести взгляд. Солнце понимало, что между ними сейчас происходит что-то очень важное и очень личное, чему нельзя мешать.

Золотые солнечные блики во взгляде мужчины погасли с последним лучом, который забрало с собой дневное светило. Неожиданно молодых людей окружила тьма. Здесь не было сумерек, а может быть, они просто пропустили это время, неотрывно глядя друг на друга.

— Нам пора, — тихо произнес Рион.

— Да, — с сожалением отозвалась Мирабель.

Ей было жаль, что волшебство этого вечера закончилось, наступила ночь, и им нужно возвращаться. Рион снова взял девушку за руку и теперь спокойно, никуда не торопясь, а скорее растягивая то время, когда они были только вдвоем, повел свою спутницу во дворец.

Чем ближе становились огни, освещавшие пространство вокруг здания, тем медленнее становился шаг обоих. Они все так же держались за руки, но Мирабель, чем ближе становился дворец, все больше чувствовала неловкость от соприкосновения, и в итоге забрала свою руку. Рион не стал удерживать, но отпустил явно с сожалением. Там, в темном лесу это казалось правильным, держаться за руки, художник поддерживал свою спутницу, чтобы девушка не оступилась во тьме.

Лишь только они вступили в полосу света от ярких факелов, освещавших территорию вокруг дворца, Рион замедлил шаг и остановился. Мирабель прошла вперед и обернулась, чтобы понять причину, заставившую отстать художника.

Рион обернулся темно-зеленым драконом, по его телу пробежала волна искристой магии. Взмах крыльями, одновременный толчок мощными лапами, и дракон взлетел высоко в ночное небо. Его черный силуэт покружил над Мирабель, прощаясь. Дракон выдохнул пламя, и в руки девушки стала падать светящаяся роза. Огненный цветок переливался всполохами. Живой огонь на воздухе затвердевал, и в руки Мирабель упал красивый и почти невесомый цветок. Девушка подняла глаза к небу и увидела вдали темную точку, дракон улетал, оставив после себя смятение в душе и красивое воспоминание о себе.

— Госпожа! — окликнула герцогиню Рита.

Мирабель очнулась и направилась ко дворцу.

— Герцог Винзор приехал? — строго спросила свою служанку герцогиня.

— Нет, госпожа. Какой красивый цветок у вас! — воскликнула Рита, когда Мирабель проходила мимо нее.

— Это художник Рион сделал, — не стала скрывать герцогиня.

— Художник? Это сделал художник? — в азарте переспросила Рита.

— А ты что-то о нем знаешь? — с любопытством повернулась к своей, рядом идущей служанке, герцогиня.

— Сегодня только и разговоров про него. Кто-то видел его дракона над парком, а потом он был у вас на обеде. Кухня гудела целый день об этом событии, — взволнованно рассказывала Рита.

— И о чем же говорили на кухне? — с улыбкой спросила герцогиня, заходя в свою комнату.

Не в ту, где она сегодня ночевала одна после свадьбы, а прежнюю, которую ей выделили в самом начале ее приезда.

О том, что на кухне можно узнать практически все, было известно всем господам, а потому герцогиня приготовилась выслушать длинный рассказ о сегодняшнем загадочном госте. Но вот слова верной Риты удивили и даже несколько испугали.

— Говорят, что раз художник прилетел, то скоро на одну девушку в городе станет меньше. Дракон ее похитит, — произнесла верная помощница и для достоверности несколько раз кивнула головой, подтверждая свои слова.

— Глупости говорят на кухне! — засмеялась герцогиня.

Ведь лорд Гирдон сам ей об этом говорил и сказал, что это только слухи и сплетни. Так что мнению кухни в этом вопросе можно не доверять, хотя там почти никогда не ошибаются. Точнее вообще никогда не ошибаются.

Рита обиженно поджала пухленькие губки. Она-то точно знала, ей сам дворецкий и повар рассказывали, чтобы остерегалась этому художнику на глаза попадаться, потому что девушка им приглянулась, а этот дракон всегда молодых и симпатичных замечает. Герцогине-то что! У нее муж есть, заступится, а ей незамужней лучше на глаза не попадаться. Но ведь это же совсем не значит, что самой Рите на него нельзя смотреть! Интересно же!

Оказывается, хозяйка ее полдня с художником провела, и девушку разбирало любопытство, какой он? Такой, как его описывали, и она его себе представляла? Или он другой, похож на строгого герцога, при взгляде на которого у бойкой Риты сердце в пятки уходит и хочется спрятаться за ближайшей дверью, чтобы не видеть строго драконьего зрачка.

Обе молодые девушки искоса поглядывали друг на друга и старались спрятать свое любопытство, но оно было слишком велико. Первой не выдержала Рита.

— Красивый цветок. Куда его поставить? — подошла к огненной розе девушка, не решаясь взять в руки. Слишком красив был переливистый огонь.

— Поставь в вазу здесь рядом с кроватью, — произнесла герцогиня.

— А правда художник настолько красив, как о нем говорят? — не выдержала Рита, занимаясь цветком.

— Рион очень красив, — постаралась, как можно спокойнее произнести имя молодого дракона Мирабель.

— Вы зовете его по имени? — тут же спросила Рита.

Женское любопытство, хоть ты простая служанка или герцогиня, всегда будет присутствовать в любой девушке, тем более если дело касается очень красивого молодого человека. Оба заинтересованных взгляда встретились и девушки рассмеялись, понимая, что их обоих мучает любопытство.

— Сначала ты рассказывай! — произнесла Мирабель, понимая, что сейчас они узнают много чего нового.

Во время этого разговора Рита сноровисто раздевала свою хозяйку. Они с ней были ровесницы и уже очень давно были вместе. Именно за то, что Рита рассказывала обо всем, что слышала вокруг и молчала о своей хозяйке, не произнеся ни одного слова о ней без разрешения, сделало их отношения очень близкими и доверительными.

— Главный повар сказал, что художник, лорд Гирдон и герцог Винзор очень давно дружат. Меня предупредили, чтобы я не попадалась на глаза художнику, потому что он может унести в свою пещеру навечно. Говорят, он очень часто ворует красивых девушек, — Рита произнесла последние слова с гордостью.

— Рита, это все слухи, — попыталась мягко остановить взволнованную служанку.

— Вовсе не слухи! Это сейчас художник давно не появлялся. А несколько лет назад он буквально жил во дворце. Вот о тех временах главный повар вспоминал с умилением. Ему приходилось с утра до вечера готовить разнообразные блюда. Гости, гостившие во дворце герцога, были настолько изобретательны в пожеланиях, что повар только успевал готовить, — Рита сделала паузу, потому что именно в этот момент доставала шпильки из волос своей хозяйки и прихватила губами, чтобы не бегать к столику с ними.

— Хороший стол еще не показатель того, что Рион уносил девушек к себе в пещеру, — улыбаясь, произнесла герцогиня в образовавшуюся паузу.

— Так я же только приступаю к этому! — возмущенно пробубнила сквозь шпильки Рита.

— Хорошо, очень жду твоего рассказа, — покладисто согласилась Мирабель.

— Этот художник был заводила всех чудачество в этом дворце. Приглашал артистов, певцов. Причем благородных лордов здесь не было, а вот красивые девушки из простого сословия были часто. Что они тут делали главный повар не стал мне рассказывать. Но вскоре девушки из города стали пропадать. Сначала дочка пекаря, она была первой невестой. За ней ухаживали даже сами лорды, предлагая ей большие деньги, но она всем отказывала, ожидая своего дракона. И вот дождалась, — в этот момент Рита кивнула, подтверждая свои слова.

— И что же, девушка не вернулась к своим родителям? — с беспокойством спросила Мирабель.

— Только весточка пришла, что домой она не вернется, потому что нашла свое счастье, — волнуясь, пересказывала Рита то, что ей сегодня рассказывали на кухне.

— Что же было дальше? — подогнала задумавшуюся помощницу герцогиня.

— Потом пропала дочка плотника, после нее дочка швеи. Мне всех перечислили и рассказали, как родители сильно убивались, — со вздохом продолжила свой рассказ Рита.

— И что же, все думают, что это Рион их похищал? — спросила Мирабель, очень переживая и за художника, который ей не показался таким уж коварным, и за пропавших девушек.

— Только он! — безапелляционно произнесла Рита, — Сами подумайте. Как только прилетал этот дракон, сразу начинались шумные пиршенства, а когда художник улетал одна из девушек пропадала, — Рита сделала паузу, — Вот и сейчас он неспроста появился.

Обе девушки помолчали, каждая думая о своем.

— Вам-то хорошо, у вас муж есть, он не позволит художнику вас обидеть. А вот мне боязно, — произнесла Рита, хотя вид у нее был не очень напуганный.

— Лорд Гирдон сказал, что был в пещере Риона. Не было там, и нет никаких девушек, — с улыбкой произнесла Мирабель.

— Может быть, лорд Гирдон участвовал в похищениях? — шепотом и, озираясь, произнесла верная помощница.

Вот именно тогда в сердце герцогине кольнуло нехорошее чувство. Ведь именно с подачи друга герцога Мирабель так доверчиво общалась с Рионом. Ведь именно лорд Гирдон поощрял все глупости и несколько двусмысленные события этого вечера. Зачем нужно было молодому лорду предлагать Мирабель прогуляться вечером в парке в отсутствие герцога Винзора? Ведь он наверняка должен был знать, насколько прекрасен закат с того холма.

При этом воспоминании о солнечных всполохах в глазах Риона, мирабель невольно задержала дыхание и прикрыла глаза. Слишком прекрасен был тот момент и слишком личным, чтобы говорить об этом кому-то. Тем более она сама не могла объяснить, что тогда произошло, и произошло ли? Вечер и закат был наполнены, такой прелестью и романтикой, что сердечко смелой драконицы замирало в восхищении на несколько секунд, а потом мчалось бешено вскачь. Но ведь это же неправильно? Она теперь герцогиня Винзор, у нее есть муж, и пусть его сейчас нет рядом, но ведь он вернется и им просто нужно поговорить обо всем.

— Не говори глупости. Это просто сплетни, — выдавила из себя Мирабель, уже не зная, что обо всем этом думать и как ей быть.

— Как скажете, госпожа, — вновь обижено поджала губки Рита.

Во второй раз ее добрая госпожа обвинила в сплетнях, а ведь она ни одного словечка не придумала. Все пересказала, как ей говорили, предупреждая не попадаться на глаза красавчику дракону. А так хочется хоть глазком на него посмотреть. Именно это перевесило чашу любопытства, и девушка решила не обижаться.

— Расскажите, какой он. Вы же с ним общались, — попросила Рита.

— Он, действительно, красив, — начала медленно говорить Мирабель.

Проще было не отвечать на вопрос любопытной служанки, но тогда бы она выдала свою заинтересованность в Рионе. Потому герцогиня постаралась найти обтекаемые слова и фразы, чтобы удовлетворить любопытство верной помощницы и в то же время не выдать своих сумбурных чувств после сегодняшнего дня.

— Его дракон темно-зеленый, на фоне неба почти черный, — медленно стала вспоминать Мирабель. Рита кивала головой, подтверждая все слова своей госпожи, именно так его описывали на кухне. — Светло-русые волосы, карие глаза. Очень красивые черты лица. Рион веселого нрава и прост в общении. Не замечаешь, как просто с ним общаться и переходишь с ним на обращение по имени.

— Он вас поцеловал? — огорошила своим вопросом герцогиню Рита.

— Ты что?! — возмущенно повернулась к своей наперстнице Мирабель.

— Я просто так спросила, — тут же извинилась девушка, — Просто у вас был такой восхищенный взгляд, когда вы описывали художника.

— Он показал мне закат, вот от того у меня такой вид был, — строго произнесла герцогиня, стараясь тем самым выбить глупые мысли из догадливой головки своей помощницы.

— Закат? — с понимаем произнесла Рита, — конечно, закат. Я так и поняла.

Мирабель поняла, что верная помощница сделала свои выводы, но спорить с хозяйкой не стала. Доверяла герцогиня своей служанке полностью и была уверена, что та не побежит разносить свои догадки по знакомым и незнакомым, но все же ей не хотелось, чтобы Рита делала неправильные выводы.

— Спокойных снов, госпожа, — произнесла Рита, укрывая герцогиню.

— Потуши свечи, — попросила Мирабель.

— Я все потушила. Это роза так ярко светит. Накрыть ее чем-нибудь? — остановилась перед вазой девушка.

— Оставь, пусть светит, мне не мешает, — отозвалась герцогиня, засмотревшись на красивый цветок.

Темный кабинет был освещен лишь двумя свечами, стоящими на полу в высоких подсвечниках. Герцог не любил магических светильников, предпочитая их слегка рассеянному свету, живой огонь. Возможно, это была любовь дракона к пламени, которое по своей природе было ему ближе.

Винзор сидел в огромном кресле, держа в руке большой бокал с вином, наполненный лишь наполовину. Его вид был по-прежнему хмурым и мрачным. Правая рука, на котором находилось брачное кольцо с драконом, окутывала искристая магия.

Напротив герцога с таким же хмурым выражением на лице сидел лорд Гирдон. Он изредка поглядывал на своего друга и недовольно качал головой, но начинать разговор не торопился.

Герцог молчал достаточно долго, вино в бокале нагрелось от тепла ладони. Винзор настолько глубоко погрузился в свои мысли, что не замечал ничего вокруг.

— Она очень красива, — неожиданно произнес герцог.

— Да, ты выбрал себе самую красивую девушку, — тут же отозвался лорд Гирдон, не заметно вздохнувший, — Что с твоей рукой?

Герцог приподнял кисть руки на уровень своих глаз, затем магия отступила, открывая капельки крови на ладони.

— Она борется, — показал Винзор свою руку другу.

— Не нравится мне все это. Ты знаешь, что ей сейчас расскажут про Риона? Ведь ее служанка весь день провела во дворце, — произнес Риш.

— Это даже не плохо, — грустная улыбка чуть тронула губы герцога.

— Что значит неплохо?! — взорвался преданный друг.

— То и значит. Потом не будет себя обвинять, что поддалась такому искусному соблазнителю, — горькая улыбка играла на губах Винзора.

— Но сам! Почему сам не ухаживаешь за своей женой? Зачем нужен художник? Как ты можешь отдавать ее сердце ему? — негодовал друг.

— Она отшатнулась от меня, Риш, — теперь не только на губах играла горечь, она же явно прозвучала в голосе.

— Это ничего не значит! — запальчиво прозвучали слова молодого лорда.

— Это многое значит. Например, то, что даже если я включу все свое обаяние, мне никогда не успеть. Время течет слишком быстро, — герцог еще раз показал ладонь другу.

Теперь, когда магия перестала останавливать кровь, на руке была видна тоненькая, сбегающая, алая струйка. Две маленьких ранки, которые остались после укуса дракона на брачном кольце не затягивались.

— И ты готов отдать свою жену художнику? — поразился Риш.

— Пусть лучше так, …чем хоронить ее, как всех остальных, — мрачно добавил Винзор.

— Но ведь ты все рассчитал. На Мирабель не должно было подействовать проклятие. Тогда почему все снова случилось? — проговорил недоуменно молодой лорд.

— Видимо, все же дело не в крови моих невест, а во мне — все больше мрачнел герцог.

— О боги! — тоскливо произнес Риш, — Мне жаль Мирабель, но все же, твой метод отдать жену Риону, мне категорически не нравится! — решительно закончил молодой лорд.

— Ты слишком молод, чтобы меня понять, — с улыбкой произнес Винзор.

— Конечно! Я не в состоянии понять, что ты уже влюблен в собственную жену и готов позволить влюбиться своей единственной в красавчика-соблазнителя! — возмущенно произнес лорд Гирдон.

— А раз, ты все понял сам, без объяснений с моей стороны, придерживайся плана! — приказал герцог.

— Эрман! — негодующе воскликнул Риш.

— Закончили на этом! — поднял руку герцог, останавливая очередной негодующий поток своего друга.

Герцог Гирдон старался успокоиться и сверлил недовольным взглядом Винзора.

— Завтра вы будете вместе с художником? — восстановив утраченное равновесие, спросил Риш.

— Нет. Мирабель должна определиться, а потому пусть они пока встречаются без меня, — чуть подумав, принял решение герцог.

— Мне быть к завтраку? — почтительно спросил Риш.

— Да, — коротко закончил этот ночной разговор герцог.

Лорд Гирдон покинул кабинет хозяина, а герцог Винзон поставил так и нетронутый бокал на стол. Его друг и весельчак еще в начале вечера налил вина, но герцог так и не притронулся к напитку. Слишком был занят своими мыслями.

Герцог тряхнул рукой, и искристая магия вновь обволокла кисть руки, останавливая медленно стекающую кровь с пальцев. Мужчина поднялся и направился на выход. Была глубокая ночь. Даже на кухне стояла оглушительная тишина. Вечерние служки ушли по домам отсыпаться, а утренние еще не проснулись. Было именно то самое время, когда во дворце можно было встретить или самого герцога, или охранную магию, которая всполохами пробегала по стенам дворца.

Винзор медленно шел по коридору. Его шагов не было слышно, они заглушались толстым ворсом ковра. Каменный пол всегда холодил дворец, но герцог очень заботился о своих слугах, которые были людьми, и у них не было такого здоровья, как у драконов.

Слегка рассеянным взглядом Винзор осматривал свой дворец, невольно подмечая в знакомой обстановке изменения. Преданные слуги очень старались доставить молодой госпоже радость от проживания в доме. Цветы благоухали в огромных вазах, воздушные занавески украшали огромные окна. Разноцветные фонари на улице вокруг здания расцвечивали ночной воздух. И днем, как герцог сегодня убедился, в саду было все очень красиво и нарядно.

Герцог сам готов был подарить весь свой дворец своей жене и бросить все цветы из сада к ее ногам, но понимал, что сейчас нельзя тратить на это время, его оставалось слишком мало. А Мирабель очень насторожено отнеслась к нему. Герцогу хотелось спасти свою молодую супругу, а уже потом разбираться с чувствами.

Винзор дошел спальни герцогине, тихо отворил дверь и вошел внутрь. Большая кровать, хотя гораздо меньших размеров, чем была им приготовлена в брачную ночь, освещалась огненной розой в вазе. Герцог подошел ближе и склонился над спящей девушкой.

Здоровый организм, прогулки на свежем воздухе, сделали свое дело, и герцогиня спала чистым и глубоким сном. На ее губах играла улыбка, видимо, ей снилось, что-то приятное.

Герцог улыбнулся, провел кончиками пальцев, едва касаясь, по волосам и направился к двери.

— Ты будешь жить. Я все для этого сделаю! — сжал в кулак руку, где под искристой магией скрывалось брачное кольцо.

В комнате ровным светом лишь роза напоминала о сегодняшних событиях.

— Госпожа, пора вставать, — тихо произнесла Рита, входя в спальню своей герцогини.

— Я уже не сплю, — отозвалась Мирабель, привыкшая дома просыпаться рано утром.

— Госпожа, смотрите! — изумленно воскликнула Рита.

— Что случилось? — приподнялась на локтях герцогиня и осмотрелась.

В той вазе, где вчера вечером был огненный цветок, сейчас стоял огромный букет белых роз. Они величественно возвышались на высоких ножках и очень гордо держали свои едва распустившиеся нежные бутоны.

Лишь только взгляд герцогини упал на букет, цветы начали распускаться, открывая изумленному взору всю красоту своего соцветия. От этого неожиданного действия обе девушки ахнули и замерли в восхищении. Распустившиеся белоснежные цветы с розовым, тонким ободочком по краю каждого листочка бутона стали источать очень легкий и нежный аромат. Он дразнил нос, бодрил и заставлял невольно улыбаться, отчего настроение становилось просто великолепным.

— Как же это? — потрясенно произнесла Рита, когда розы полностью распустились.

— Магия, — продолжая улыбаться, произнесла Мирабель.

— Но ведь еще вчера здесь была другая роза, от художника, — говоря это, Рита не забывала ухаживать за своей хозяйкой.

Магия магией, но умыть, причесать и одеть герцогиню надо, потому Рита удивлялась, спрашивала и делала свое дело, распутывая длинные каштановые локоны госпожи.

— Подозреваю, что необычный цветок был вчера, — отозвалась Мирабель, немного подумав.

— Правильно, — согласилась Рита, — художник — дракон, а значит магия ему подвластна, — девушка замолчала, а потом вздохнула, — Ох, госпожа!

Герцогиня не потребовала у нее объяснений такому вздоху, сама была в смятении, хотя настроение от утренних роз все же было приятным.

Мирабель рассматривала себя в зеркале, пока Рита затягивала шнуровку на платье. От уверенных движений горничной юбка платья колыхалась вокруг ног, играя темно-зеленым цветом на солнце. Герцогиня непроизвольно выбрала это платье, и сейчас, когда обратила на это внимание, прикусила губу озадачено. Что о ней подумает Рион, когда увидеть, что она надела платье цвета его дракона? Но переодеваться уже было поздно.

Рита подошла к розам и быстро выдернула одну из букета. Не успела Мирабель возразить, как горничная ловко отломив цветок с небольшим стеблем, воткнула белую розу в волосы своей госпожи, тем самым украсив скромную домашнюю прическу. Волосы были убраны вверх, как у замужней драконицы, но несколько локонов спускались с затылка на спину, что было позволительно молодой девушке. Белая роза нежно оттеняла каштановые волосы и смотрелась очень мило и романтично.

Мирабель сначала хотела приказать убрать цветок, все же розы были от Риона, а замужней даме скульптурные цветы еще прилично принимать в подарок, а вот обнаруживать в своей спальне поутру живые прилично только от мужа, но потом решила оставить, белая роза очень красиво смотрелась в волосах. По всему дворцу стояли букеты цветов. Герцогине не перед кем оправдываться за украшение в своей прическе.

Герцогиня вышла из своей комнаты и направилась в столовую. Сердце замирало от того, что за столом может вполне встретить Риона, ведь он запросто вхож в этот дом. Лорд Гирдон тоже вполне мог оказаться за завтраком, а вот насчет собственного мужа Мирабель не была уверена. Она у Риты не спросила о приезде герцога, все мысли были заняты цветами, но верная помощница обязательно сама сказала, если бы знала.

Легкий ветерок гулял по длинным коридорам и залам дворца. Герцогиня уже начинала привыкать к расположению комнат и уверенно шла в столовую. Еще издали через распахнутые двери были видны огромные окна, на которых трепетали легкие занавеси от утреннего ветерка. День обещал быть жарким, потому утренняя прохлада была приятна.

Сквозь раскрытые двери был виден край стола, на котором уже были расставлены приборы, а с кухни доносились приятные ароматы завтрака, что поторопило молодую девушку. Она быстрым шагов вошла в комнату, улыбаясь и ожидая увидеть …

Мирабель резко остановилась и застыла от неожиданности. На уютном, высоком стуле за столом сидел герцог Винзор и достаточно мрачно смотрел на нее. Внимательный взгляд прошелся по всей стройной фигуре девушке, задержавшись на неглубоком декольте, поднялся выше и остановился на белой розе, которая сильно выделялась на фоне темных волос. Не заметить ее было просто невозможно.

— Пусть хранят вас боги, — поздоровалась Мирабель, знающая этикет, по которому здоровается первым вошедший в комнату.

— Солнце озарит вашу жизнь, — отозвался герцог.

— Пусть солнце светит вашему дому, — раздался голос лорда Гирдона.

Мирабель перевела растерянный взгляд на молодого человека и просто кивнула, выдавить из себя слово она не могла, горло пересохло. Не то чтобы она не хотела видеть своего мужа, просто не ожидала, тем более ей никто не сказал о его приезде.

Утреннее настроение, от которого хотелось петь и летать, исчезло, оставив после себя тревогу и беспокойство. Девушка ничего не сделала дурного, но почему-то чувствовала себя очень неуютно под сумрачным взглядом супруга.

— Завтрак подан, — произнес дворецкий, внеся оживление в эту замершую сцену.

Мирабель направилась к столу, в этот момент герцог с Ришом обменялись быстрыми, понимающими взглядами. Они как будто утвердились в правильности своего плана. У Гирдона больше не осталось сомнений и он сел за стол, на его губах заиграла самая веселая улыбка, на которую он был способен сейчас.

— Герцогиня, вы сегодня просто потрясающе выглядите! — весело проговорил Риш, — А этот цветок в волосах придает такой романтический оттенок всему вашему облику!

— Благодарю вас, лорд Гирдон, — потупившись, ответила ему Мирабель.

— А что случилось за сегодняшнюю ночь? — тут же спросил ее Риш.

— А что случилось? — щеки девушки порозовели, хотя за собой никакого проступка не чувствовала.

— Еще вчера вы называли меня лорд Риш, а теперь Гирдон, — обиженным тоном произнес молодой лорд, хотя весь вид его излучал веселье.

— Я думала, что вчера… — замешкалась Мирабель.

Она хотела сказать, что веселый обед закончился, и простые обращения на этом прекратились. Опять же, не понятно одобрит ли герцог такие вольности в общении со своими друзьями. Вчера, во время разговора это казалось нормальным и просто естественным, а сейчас девушка смутилась и боялась даже взгляд поднять на своего мужа.

— Вчера было весело! — тут же подхватил Риш, — Эрган, очень жаль, что тебя не было. Рион блистал остроумием и нам повезло видеть прекрасную герцогиню в веселом настроении.

— Рион будет сегодня к обеду, — просто ответил герцог.

— Правда? А что его пленницы больше не кормят обедом своего дракона? — веселился дальше молодой лорд.

— Непременно спрошу его об этом, — отозвался Винзор.

Мирабель ела молча, стараясь не поднимать глаз на мужчин. В этот раз беседа была тоже веселой, но почему-то желания в ней участвовать не было.

— Герцогиня, как вам показался Рион? — спросил Винзор свою супругу.

Девушка подняла на своего мужа чистые и открытые глаза, в них не было и тени сомнений или какого бы то ни было замешательства.

— У него очень красивый дракон и молодой человек очень прост и открыт в общении, — Мирабель сказала правду, именно то мнение, которое составила после общения с художником.

— Это верно, — подтвердил ее слова герцог, — Он еще очень талантлив.

— Да, — чуть слышно произнесла девушка, — Он подарил вчера огненную розу.

— Вот ведь! Я так и знал, что он не удержится и сотворит что-то на память о себе! — тут же воскликнул Риш довольно.

— Розу? — переспросил герцог, — Я что-то не слышал, чтобы Рион кому-то дарил такие розы.

— О, Эрган! Да Рион влюбился в прекрасную герцогиню! — все таким же восторженным тоном произнес Риш.

— Что ж, вполневозможно, — спокойно согласился Винзор, — у него всегда был отменный вкус.

Щеки Мирабель пылали, что только добавило прелести всему ее облику. Девушка смутилась и не знала как ответить на такие слова. Вроде бы мужчины не говорили ничего обидного, но было страшно неловко и очень беспокойно от таких слов. Ну, как может герцог спокойно обсуждать то, что в его супругу влюблен художник? В голове Мирабель это не укладывалось.

— Дорогая герцогиня, вы могли бы показать нам розу Риона? — все так же спокойно спросил Винзор, — Думаю, это будет очередной шедевр этого мастера.

— Простите, не могу вам показать ее, — постаралась спрятать испуг Мирабель и ответить спокойно.

— Вы настолько дорожите этим подарком, что не хотите никому показывать? — намек, прозвучавший в голосе супруга, очень не понравился Мирабель.

Герцогиня поняла, что попала в ловушку обстоятельств, глупых, ничего не значащих, но попытаться оправдаться все же стоило.

— Я бы показала вам с удовольствием этот прекрасный цветок, но сегодня утром в вазе вместо огненной розы оказался букет белых роз, — девушка старалась говорить так же спокойно, как и ее супруг.

— Из этого букета роза в ваших волосах? — это было почти похоже на допрос.

На допрос о ее чувствах по отношению к художнику. Ведь роза действительно в ее прическе, и пусть не она сама приколола цветок, а Рита, но ведь Мирабель оставила все как есть и вышла к завтраку с этим цветком, демонстрируя к этому событию таким образом свое отношение.

— Да, эту розу приколола моя горничная, — произнесла герцогиня.

Вопросов больше не было ни о розе Риона, ни о букете цветов в вазе. Мужчины как-то незаметно перешли на беседу о военных событиях на границе. Герцогиня была в курсе политической расстановки сил в мире, ее отец лорд Астани заботился о том, чтобы дочери и сыновья были не только грамотными и образованными, но и разбирались во внутренней и внешней политике. Аргументируя тем, что в жизни все может пригодиться.

Мирабель внимательно следила за разговором, понимая практически все, о чем говорили мужчины. Основной заботой западного края империи были варвары с моря. Именно от них защищал свою границу герцог. Несмотря на то, что Винзор каждый год разбивал варваров и подписывал мирные договоры, они с приходом лета вновь начинали грабить прибрежные села и города.

Винзор и Гирдон как раз обсуждали, что им вскоре придется отправиться на побережье, чтобы в очередной раз разгромить варваров. Обсуждалась численность драконьей армады и пехотинцев из людей.

Мирабель слушала и понимала, что вскоре останется в этом огромном дворце совсем одна. Мужчины очень скоро собираются покинуть город. Девушка не собиралась задавать глупых вопросов: «А как же я?». Но видимо это было написано на ее лице, потому что совсем неожиданно прозвучали слова герцога:

— Дорогая герцогиня, в связи с моим ближайшим отъездом, прошу составить мне компанию и прогуляться в парке.

Эти простые слова вырвали из раздумий о себе Мирабель, и она поспешно согласилась, очень надеясь поговорить наконец-то откровенно с мужем. Потому что совершенно неизвестно, когда они смогут встретиться в следующий раз.

Герцог галантно предложил свою руку девушке, и они отправились в парк, куда были распахнуты стеклянные двери, прямо из столовой, где были распахнуты стеклянные двери.

Летний день набирал обороты. Город внизу шумел своими привычными звуками, почти не привлекая внимания. Мирабель вновь увидела дракона, сотворенного стараниями садовника и восхищенно замерла. Вспомнился вчерашний вечер, когда от заходящего солнца дракон казался с золотым отливом. Сейчас же он был ярко насыщенного зеленого цвета.

Герцог в шел в полоборота и смотрел на свою красавицу жену. Он наблюдал, как у нее от восхищения загораются глаза, как Мирабель улыбается открывающемуся виду. Мужчине нравилось идти рядом с герцогиней. Ее походка была упругой и легкой, как у хорошо тренированной драконицы. Казалось, что Мирабель в любой момент может взмахнуть крыльями и взвиться высоко в небо. Герцогу очень хотелось увидеть дракона своей жены, узнать какого он цвета, пролететь рядом и коснуться ее крыла своим.

Ему очень нравилась эта красивая девушка. Когда герцог прилетел договариваться с лордом Астани о договорном браке, Винзор не подозревал, что Мирабель настолько покорит его сердце с первого же взгляда.

Дракон держался невозмутимо все время переговоров о браке, но внутри него все торопило, чтобы, наконец, назвать Мирабель своей женой. И вот это опять случилось проклятье вновь не дает ему надежды на счастье. Но ведь все должно было получиться в этот раз!

Хитрая ведьма так произнесла проклинающие слова, что там было несколько вариантов, как их понять. Те самые, о проклятии крови, потому Винзор отправился за невестой на юг, где нет зеленых драконов, надеясь обмануть ведьму. Как оказалось, проклята его кровь, потому Мирабель осталось жить лишь несколько дней. Ведьма поставила лишь одно условие — жена должна полюбить всем сердцем жестокого дракона. А по жестокосердию с герцогом может сравниться только Рион. От этой мысли Винзор горько усмехнулся.

Именно в этот момент, когда герцог безжалостно думал о себе и художнике, Мирабель посмотрела на своего мужа. Горькая усмешка и почти ненависть, неприятие в глазах мужчины девушка восприняла на свой счет и даже замедлила шаг. Но герцог не обратил на это внимания и продолжил путь. Мирабель пришлось почти догонять хмурого Винзора.

Герцог не стал подниматься на холм, а у самого подножья горы повернул в сторону по едва заметной тропинке. Мирабель не отставала, решив предоставить всю инициативу своему мужу. Ведь если он пригласил ее для прогулки в парк, то наверняка не просто так. Мирабель предположила, что ему тоже хотелось поговорить и выяснить многие непонятные моменты.

Когда тропинка закончилась, перед ними распахнула свои гостеприимные объятия небольшая полянка. Видно, что здесь рука садовника побывала, но лишь затем, чтобы убрать сухие палки из-под ног и удобно устроить скамейку в тихом уголке, между деревьями. Именно туда направился герцог, увлекая за собой свою супругу.

— Герцогиня, я так понял, что у вас есть ко мне вопросы. Я не стал начинать этот разговор во дворце, чтобы не смущать вас присутствием моего друга, а пригласил на прогулку. Здесь вы можете говорить все, что считаете нужным, — голос был спокойным и даже холодным.

Мирабель даже повела плечами от таких ощущений. О каком доверительном разговоре может идти речь, если она в жаркий солнечный день чувствует себя промерзшей насквозь от тона мужчины.

— Вы уезжаете, — набралась смелости Мирабель.

— Да, вы сами слышали. Мне необходимо уехать, — подтвердил герцог.

— Надолго? — тревожно задала вопрос девушка.

Ей было страшно оставаться во дворце одной и в то же время отпускать мужа на военные действия. Пусть он самый сильный и смелый, но ведь женское сердце всегда будет переживать.

— Пока точно не известно. Ходят слухи, что варваров в этом году гораздо больше собралось. Так что пока не покорим их в очередной раз, вернуться не получится, — ответил герцог.

Он говорил спокойно, но ему была приятна тревога и беспокойство во взгляде девушки. Герцог понимал, что не может быть любимым ею, а потому это просто нормальное участие в чужой судьбе.

Мирабель не знала о чем еще спросить. Ей было не удобно задавать вопрос об их отношениях. Ей казалось, что эта тема сама всплывет в разговоре, но почему-то не получалось. Герцог продолжал хранить молчание, а девушка терзалась незаданным вопросом.

— Вы только это хотели спросить? — задал вопрос Винзор, чуть слегка приподняв бровь.

— Да, то есть, нет, — замялась Мирабель.

— Тогда спрашивайте, — кивнул головой герцог, подталкивая смутившуюся окончательно девушку.

— Я хотела … спросить …, - Мирабель не знала, как задать вопрос, потому растягивала слова, подбирая, — о нас.

— А что с нами непонятного? — чуть насмешливо произнес Винзор.

— В ту ночь, вы ушли, ничего не объяснив, — краснея и сбиваясь, проговорила девушка.

— Вы сами от меня отшатнулись, всем своим видом показывая свое отношение к происходящему, — все в том же тоне ответил мужчина.

— Но … ведь вам нужны наследники, — выдавила из себя герцогиня обтекаемую формулировку того, что ее волновало.

— Разумеется. Именно для этого я женился, — подтвердил слова своей супруги герцог. При этом, не сделав попытки помочь ей в разговоре.

Мирабель замолчала. Разговор зашел в такой тупик, из которого она сама не могла выбраться, а Винзор ей при этом совершенно не помогал. Девушка отвернулась, стараясь не смотреть на своего супруга, который своей холодностью прогонял всяческие теплые чувства к себе.

— Дорогая герцогиня, позволите теперь вам задать вопрос? — немного вкрадчиво спросил герцог.

Мирабель кивнула, решив, что лучше сейчас выяснить все эти вопросы.

— Вы видели меня, включая сегодняшний день, четыре раза. Разумеется, в день нашей свадьбы мы провели практически весь день, но его вряд ли можно засчитать за жизнь, — уголок рта лорда пренебрежительно съехал вниз.

Мирабель напряглась, понимая, что такое вступление не предвещает ничего хорошего. Однако, выслушать своего мужа нужно и понять, что же ждать от своей замужней жизни, знать тоже хотелось.

— Вряд ли можно допустить, что за столь короткий срок, вы смогли полюбить своего супруга, — герцог говорил медленно, со вкусом пробуя слова, произнося их вслух, — Я не ошибаюсь?

Неожиданно и резко задал он свой вопрос. Мирабель вздрогнула и замерла.

— Я прав? Вы же не любите меня, — вопрос прозвучал провокационно, и затаенная насмешка сквозила в его голосе.

— Вы не ошибаетесь, — прошептала Мирабель, низко склоняя голову под тяжестью собственного признания.

— И вы сейчас мне говорите о наследниках, — лорд еще раз усмехнулся.

— Но ведь вы именно за этим на мне женились, — подняла голову девушка и тревожно посмотрела в глаза столь строгому и пугающему ее супругу.

Герцогиня сама хотела этого разговора, хотела понять все. И вот сейчас ее муж говорил резко, почти болезненно, но самую суть всех ее вопросов и недомолвок, которые возникли из-за договорной свадьбы и вчерашнего отсутствия герцога. А еще впереди расставание на неопределенный срок.

— Вы хотите сказать, — продолжил так же вкрадчиво говорить лорд, — что ляжете в постель с мужчиной без любви?

— Если это мой муж, то это мой долг, — выпрямилась и гордо произнесла герцогиня.

Эти слова вызвали волну резкого смеха мужчины. Лорд смеялся совсем не весело, скорее зло. Смех оборвался так же внезапно, как и начался.

— Дорогая герцогиня, — жестко начал говорить Винзор, — спасибо вам за комплимент, достаточно сомнительный. Запомните одно, нет ничего хуже, чем принадлежать мужчине только по долгу, без любви! Мне такая жертва не нужна.

Произнес это Винзор очень жестко, отчеканивая каждое слово, глядя прямо в встревоженные глаза своей юной супруги. Герцог поднялся со скамейки и направился в сторону тропинки. Мирабель ошарашено смотрела в спину удаляющемуся мужу и пыталась осознать только что произнесенные слова.

— А зачем, тогда было жениться?! — не выдержав, крикнула ему вслед.

— Об этом я вам отвечу позже! — обернувшись, громко ответил герцог и ушел с полянки.

Пройдя несколько шагов вперед, которые герцог шел, нахмурившись, мужчина тихо произнес:

— И я все сделаю, чтобы ты до этого разговора дожила, — он сердито пнул ветку под ногами.

— Кто здесь явно не в духе! — раздался веселый голос Риона прямо перед герцогом.

— Ты уже здесь, — подняв глаза на своего друга, спокойно произнес Винзор.

— Разумеется, — уже серьезно произнес Рион и кивнул головой, — Как она?

— Расстроена, — ответил ему не менее угрюмый герцог.

— Постарался, значит, — осуждающе покачал головой.

— Так было нужно, — отозвался Винзор, — Спокойно с ней говори, не тревожь. Пусть сначала успокоиться.

— Хорошо. Мы просто погуляем в парке, а потом вернемся к обеду. Ты когда вылетаешь? — художник говорил абсолютно спокойно, как будто обсуждалась не жизнь молодой девушки, а обыденные вещи.

— Сразу же после обеда. Но вообще, все будет от нее зависеть, — кивнул в сторону поляны Винзор.

— Хорошо, — отозвался Рион, после небольшой паузы добавил, — Не переживай так, мы справимся. С твоей женой все будет хорошо.

— Очень на это надеюсь, — сжал кулаки до побелевших костяшек дракон.

Мужчины разошлись в разные стороны после короткого разговора. Герцог направился во дворец, ему необходимо было отдать все распоряжения перед отлетом. А художник пошел в сторону полянки, где осталась сидеть на скамейке расстроенная Мирабель. Рион остановился на границе между деревьями и открытым пространством.

Мирабель сидела неподвижно, уставившись перед собой. Ее взору отрывалась небольшая полянка с сочной зеленью травы, а чуть дальше стройные стволы деревьев, одетых в нарядную листву. Лето еще только начиналось и солнце не успело выкрасить по-своему эти насыщенные краски.

Девушка стискивала пальцами края скамейки и пыталась понять, что сейчас произошло. Разговор пошел совсем не так, как она думала, но после него возникло много вопросов, гораздо больше, чем было до этого.

Получалось, что герцог, ее муж, несмотря на то, что так торопился жениться и заключил договорной брак, сейчас вовсе не торопится воспользоваться всеми преимуществами их союза. Мужчина практически отверг свою жену в первую же ночь, руководствуясь тем, что она сама отшатнулась от него. При этом сейчас герцог утверждает, что его не интересуют отношения без любви со стороны Мирабель.

Но ведь у них договорной брак! Она видела своего мужа, как он верно заметил, всего четыре раза, как он может говорить о каких-либо чувствах? Неожиданно Мирабель вспомнила всполохи заката в карих глазах и оторопела. Художника девушка вообще видела первый раз, и ее сердце дрогнуло в тот же миг, как она его увидела.

Именно об этом говорил герцог. О том, что между ними не вспыхнуло ни страсти, ни даже влюбленности. Мирабель была бы убеждена, что такое невозможно с первой же встречи, если бы не Рион.

При воспоминании о художнике сердце сладко заныло и радостно затрепетало, запутав и так ничего не понимающую герцогиню. Признаваться самой себе, что художник ей не безразличен, Мирабель не собиралась. «Это всего лишь любование красивым драконом» — твердила она себе. Эти слова были для нее спасением, той самой соломинкой, которая держала ее на поверхности реальной жизни, не позволяя зарождающемуся чувству, унести все ее существо бурным потоком в тот мир, где она испытает любовь.

— Прекрасная Мирабель, кто посмел вас расстроить в такое замечательное утро? — раздался рядом с девушкой голос возмутителя ее спокойствия.

— Вы? Что вы здесь делаете? — удивилась герцогиня.

— Ищу вас. Я же обещал показать вам парк. Идемте? — протянул руку Мирабель художник, — А что у вас случилось, вы мне расскажете по дороге.

Густой заросший парк окружал молодых людей, укрывал от невзгод и любопытных взглядов. Меж деревьев была тихая прохлада, хотя солнце уже давно стояло в зените, поливая своим светом все под собой. Его благодатный, живой огонь давал жизнь на этой земле. Только каждое рожденное существо под солнцем хотело не просто жить, а еще и быть счастливым.

Что значит для птички-певуньи счастье? Это небесный простор, тепло от солнца, свобода лететь туда, куда зовет сердце, и позволяют маленькие крылья.

Что значит счастье для людей? Иметь свой дом, семью, любовь между родными и взаимопонимание. Это счастье, когда приходишь домой, а к тебе навстречу бегут детки и радуются твоему приходу. Это счастье, когда при взгляде на тебя твоя половинка улыбается и радуется тому, что вы вместе.

Что значит счастье для дракона? Понять свое предназначение и выполнить его. Казалось так все просто, предназначение молодой Мирабель — выйти замуж и выполнить все условия брака, которые были четко прописаны в договоре. Договор был скреплен магией и оба экземпляра сейчас хранятся в обоих семействах.

Но что-то пошло не так. Точнее со дня свадьбы все стремительно несется, увлекая и закруживая Мирабель в непонятные спирали событий. Девушка не понимает, что происходит. И единственный дракон, который может дать ответы на все вопросы, лишь сильнее подталкивает ничего непонимающую, молодую жену в завихрения судьбы. Такая простая и понятная жизнь леди Астани вдруг превратилась в сплошные недомолвки и непонятки герцогини Винзор.

Муж, который сам хотел ускорить свадьбу и торопил, вдруг после двух дней их брака, улетает на войну с варварами. Может, именно из-за этого он так торопился? Может быть, он знал, что медовый месяц продлится не долго, ведь он каждый год сражается с варварами? Тогда зачем он сказал, что без любви со стороны Мирабель его вообще не интересует близость? Какая между этими событиями может быть связь?

Мирабель шла сильно задумавшись. Ее мучили непонятные вопросы и предположения. Художник, идущий рядом, не мешал ей. Рион лиш поглядывал, чтобы девушка в задумчивости не заблудилась в незнакомом парке. Разумеется, дракон всегда найдет дорогу, достаточно просто взлететь над деревьями, но друг герцога не мог оставить расстроенную девушку.

Красавец дракон внимательно смотрел на Мирабель и шел, чуть отстав, стараясь не попадаться в ее поле зрения. Ему достаточно было видеть нахмуренные брови, чтобы понять, Мирабель сейчас очень озадачена. И Рион знал, о чем девушка думает. Но подтолкнуть к какому-либо решению, помочь, что-то посоветовать, он не мог. Потому что, как герцог понял слова проклятия, которые произнесла ведьма, девушка должна сама, всем своим сердцем полюбить жестокого дракона. Рион очень надеялся, что Эрган не ошибся, и в этот раз Мирабель останется жить.

— Здесь есть родник, — тихо произнес художник.

— Что? — вырвалась из раздумий герцогиня.

Она совершенно забыла о своем спутнике, настолько тихо он шел рядом с ней.

— Здесь, за камнями есть родник, — произнес, улыбаясь, молодой человек.

Рион уловил искорку в глазах девушки. От неожиданности Мирабель не смогла спрятать свою заинтересованность в молодом человеке. Рион удовлетворенно отметил это про себя. Значит, процесс сдвинулся, герцог был прав, Мирабель начала влюбляться в художника.

Не дожидаясь согласия герцогини, Рион свернул с дорожки и отправился вглубь парка. Мирабель немного посмотрела на удаляющегося художника и пошла за ним. Молодой человек присел у небольшой горки, сложенной из камней.

Когда Мирабель подошла, то увидела небольшую запруду, по середине которой бил родник. Тонкий поток сбегал вниз по склону, а дальше терялся меж корней деревьев, переплетенных между собой. На поверхности воды плавали несколько листочков и веточка со шляпками от желудей.

— Красиво, — вздохнула Мирабель.

— Садовник очень следит за родником, — произнес Рион.

Мирабель присела на край каменной запруды и опустила кисть руки в воду. Девушка повела из стороны в сторону ладонью. Прохладная свежесть пробежалась по руке.

— Так и будем писать ваш портрет, — решительно произнес Рион.

— Здесь? — оглянулась на очень уединенный и почти глухой уголок парка Мирабель.

— Здесь. Эргану очень понравится, — весело улыбаясь, сообщил художник.

А у герцогини сердце сжалось, как от холода, при упоминании имени ее мужа.

— Здесь не темно для портрета? — попробовала возразить Мирабель.

— Для вас очень подойдет. Немного таинственности не помешает, а то ваша красота готова собой солнечный день затмить, — произнес Рион.

Герцогиня вспыхнула и опустила глаза, очень надеясь, что небольшой сумрак среди деревьев скроет заалевшие щеки от слов художника.

— Начнем завтра! — подытожил весь разговор художник.

— Но ведь завтра герцог улетает, — пыталась возразить совсем растерявшаяся Мирабель.

— Сегодня, — внес поправку Рион, — Но ведь мы хотели сделать ему сюрприз, так что его отсутствие, только нам на руку.

Чуть урчащие нотки в голосе художника взволновали молодую девушку и засмущали еще больше. Но ведь разговор идет о портрете для ее мужа, ведь в этом нет ничего дурного.

— Вы успокоились? Больше не сердитесь? — весело спрашивал Рион.

Мирабель тряхнула головой и постаралась улыбнуться. Художник не тот дракон, которому она станет объяснять свое состояние, несмотря на все его участие.

— Тогда идемте. Эрган, наверняка уже собирается улетать. Вы хотите посмотреть на его дракона? — Рион уже ухватил остывшие в воде пальчики герцогини и потянул за собой, не ожидая слов в ответ.

Сегодня Мирабель была слишком растеряна, чтобы продолжать светскую беседу, а говорить откровенно о своих чувствах не собиралась, тем более художнику. Рион быстро увлек девушку за собой. Причем шел молодой человек не по тропинке, а напрямую через парк, между густо заросшими деревьями. Мирабель старалась уклоняться от хлестких веток и вскоре перестала думать о непонятном в ее жизни, отдавая все свое внимание дороге.

Когда молодые люди вбежали на широкую веранду, где вчера прошел веселый ужин, их встретил герцог Винзор. Мирабель запыхалась, и прическа растрепалась, щеки алели от бега, а губы были чуть приоткрыты.

Герцог подошел к своей молодой жене и поднял руку к ее волосам. В глазах Мирабель вспыхнул испуг, но она удержалась, чтобы не сделать шаг назад, вовремя вспомнив обвиняющие слова мужа, что она сама отшатнулась от него. Винзор заметил выражение глаз супруги, и уголок рта горько опустился вниз. Его рука взяла выбившуюся белую розу из прически герцогини, другой рукой приподнял ладонь девушки и вложил в нее цветок.

— Я очень рад, что мы смогли с вами попрощаться, — тон герцога был спокойным, а вот в глазах мелькнула искорка магии и спряталась вновь.

— Я хотела увидеть вашего дракона, — стараясь отдышаться, произнесла Мирабель.

— Вы его увидите. Рион, мы с Ришем улетаем. Прошу тебя присмотреть за герцогиней, — эти слова Винзор произнес, повернувшись к своему другу.

— Не беспокойся. Присмотрю, как за самой большой своей драгоценностью, — отозвался за спиной художник.

— Тогда все. Мне пора, — снова стал хмурым герцог.

Останавливать его никто не стал, а потому Винзор вышел на открытую площадку перед дворцом и обернулся драконом. Мирабель замерла от неожиданности превращения и вида великолепного животного. Огромный дракон цвета морской волны переливался на солнце каждой чешуйкой. Рога на голове и гребень, спускающийся вдоль шеи, придавали грозности и суровости. Перепончатые крылья, сложенные вдоль тела, резко распахнулись, взметая воздух вокруг тела, сделали резкий взмах, мускулистые ноги оттолкнулись от земли в тот же миг. Этот прыжок в высоту унес в лазоревое небо великолепного дракона. Он покружил над дворцом, над Мирабель, в восхищении сложившей руки на груди, и, делая сильные и грациозные махи крыльями, улетел на запад.

Обернувшись герцогиня поняла, что Рион не вышел провожать Винзора, и сейчас девушка стояла одна. Дракон герцога был великолепный, он исчез за наползшими кучными, белыми облаками. Мирабель вздохнула и повернулась, чтобы вернуться во дворец. Она понимала одно, странный разговор с герцогом, который состоялся в парке, продолжится теперь очень не скоро. И все, что сейчас ей остается, лишь ждать и постараться определиться в своих чувствах.

В столовой никого не было, видимо Рион, оставшись здесь по просьбе хозяина, отправился вглубь дома. «Надо распорядиться, чтобы ему приготовили комнату» — пронеслось в голове герцогини. Ведь она сейчас здесь хозяйка и ей необходимо заботиться о госте, но идти никуда не хотелось. Единственное желание было побыть в одиночестве, тихо посидеть. А художник и без нее прекрасно во дворце ориентируется.

— Где она? — спросил Рион у Риша, который ожидал своего друга в кабинете герцога.

— Осталась в столовой. Теперь я свободен? — спросил молодой лорд у художника.

— Да, теперь все должно пройти хорошо, — уже в дверях произнес Рион и почти бегом отправился в сторону столовой.

Лорд Гирдон лишь покачал головой и направился на выход из дворца, который знал прекрасно.

Художник шел быстрым шагом, раздаривая улыбки встречавшимся слугам. Те в свою очередь приветствовали его, радостно кивая или махая рукой.

— Герцогиня Мирабель, может пора отобедать? — спросил Рион, возвращаясь в столовую и вырывая из задумчивости девушку.

— Вы проголодались? — озаботилась хозяйка за своего гостя.

— Да! Готов съесть целого быка! — радостно потирая руки, произнес художник.

— Я сейчас распоряжусь, — герцогиня поднялась на ноги и направилась в сторону шнура, с помощью которого призывали слуг.

Рион свободно уселся на стуле и откровенно любовался стройной и красивой девушкой. Мирабель видела этот взгляд и старалась не смутиться. Ее спасло то, что нужно было пройти дальше, и художник оказался за спиной. Несколько раз дернула за шнур, призывая дворецкого.

— Слушаю, госпожа, — произнес верный слуга, входя в столовую.

Он был очень вежлив, при этом быстро осмотрел комнату.

— Мы с вами не успели познакомиться. Как вас зовут? — произнесла герцогиня, стараясь смягчить свою неосведомленность.

— Герш, госпожа, — почтительно поклонился дворецкий.

— Герш, господин Рион теперь наш гость и необходимо приготовить ему комнату, — произнесла герцогиня.

— Господин герцог уже отдал распоряжения на этот счет, — снова поклонился дворецкий.

Мирабель немного растеряно обернулась на художника. Как она об этом не подумала? Ведь герцог при ней попросил Риона остаться во дворце, а ее муж не производил впечатление недалекого мужчины. Сам художник на всю эту ситуацию смотрел очень весело.

— Герш! Обед подавай. Молодой драконице (это слово Рион произнес рыча) нужно хорошо питаться! — художник был в прекрасном настроении.

— Слушаюсь, — снова почтительно поклонился дворецкий.

Когда верный слуга вышел из столовой, Мирабель почувствовала заинтересованный взгляд мужчины на своей спине. Оборачиваться было боязно. Не то чтобы девушка боялась мужчин, скорее чувств, которые в ней откликались при виде Риона. Но ведь им вместе придется долго быть … пока герцог не вернется.

«Боги! За что вы так со мной?» — взмолилась Мирабель.

Как же все было просто и ясно до приезда герцога в дом родителей. И потом тоже все было понятно. Брак по расчету. Герцог хотел себе невесту с хорошей репутацией, магия у лордов Астани была. Винзору нужны были наследники, Мирабель была морально готова быть с ним, чтобы родить наследников.

Но герцог был непредсказуем! Сначала вместо положенного года перед свадьбой сократил срок до месяца. За это время для Мирабель срочно шили свадебное платье. Оно было не готово, потому что отец, как теперь понимала девушка, собирался поторговаться и продать ее очень выгодно. Но герцог смог убедить с помощью денег и связей, что именно ее, дочь лорда Астани, выбрал себе в супруги.

А сейчас герцог вновь поступил не понятно для Мирабель. Девушка не считала его некрасивым или жестоким. Ее пугала порывистость лорда и непредсказуемость, Мирабель просто терялась в присутствии мужа. Герцогиня не понимала мотивов поступков мужчины и не знала, как на них реагировать. Герцог не был похож на драконов, которых она знала с детства.

Тот же отец всегда был прост и понятен, поклонники Мирабель, добивавшиеся ее расположения и права ухаживать за первой красавицей юга, всегда были предсказуемы. И лишь герцог Винзор, ставший ее мужем, вел себя не понятно, пугающе.

Даже Рион, пусть непохожий на знакомых драконов, был проще и понятнее Мирабель. Художник был непосредственен и прост в общении. Он не обращал внимания на условности, но для творческой личности это смотрелось вполне нормально, иногда забавно, иногда пугающе, но все же понятно.

Раздумывая над этими странностями своего мужа, Мирабель отошла к распахнутому окну. Вдали простирался парк, манивший своей привлекательностью. Там было все просто и понятно, как свет и тень. Здесь же в этом дворце все заставляло задумываться, переворачивать все привычные понятия в жизни девушки. Было бы все просто, если бы герцог не ушел той ночью, а остался. Но Винзор был прав, это лишь долг перед мужем, вовсе не любовь. А смогла бы Мирабель полюбить герцога?

Легкий шорох за спиной привлек внимание герцогини, не позволив себе самой ответить на этот вопрос. Слуги накрывали на стол, они тихо передвигались по комнате, стараясь не нарушать тишину своим присутствием. Рион сидел на своем стуле и весело поглядывал на аппетитно пахнущие блюда. Повар герцога был вновь на высоте. Мирабель улыбнулась и направилась к гостю.

— Прошу к столу, — приветливо произнесла герцогиня.

Все же она здесь хозяйка, а Рион, несмотря на то, что герцог попросил художника приглядывать за Мирабель, здесь гость. А законы гостеприимства никто не отменял.

Слуги поклонились и вышли, лишь дворецкий остался стоять в дверях, чтобы вовремя подать сигнал о перемене блюд.

— Герш, ты как всегда на высоте! — воскликнул художник, радостно потирая руки и присаживаясь к столу.

— Благодарю вас, милорд, — вежливо поклонился дворецкий.

— Герш зовет вас милорд? — удивилась Мирабель.

Как-то было привычно называть художника по имени. Молодой человек никогда не ассоциировался у нее с аристократией. Всему виной его простое общение.

— Разумеется, я такой же лорд, как и ваш супруг, — словоохотливо произнес Рион, — Что же вы не едите? Вот эта куропатка просто прелестна!

— Да, спасибо, — произнесла Мирабель, принимая тарелку с куском дичи.

Мясо птицы пахло очень аппетитно, только девушка совершенно не хотела есть. «Наверное, сказалось волнение последних дней» — подумала она и в задумчивости покрутила кольцо на пальце. Дракон ожил и недовольно зашипел на свою хозяйку. Мирабель в недоумении уставилась на странное украшение, но дракон вновь замер.

— Почему вы не едите? — Рион отвлек своим вопросом от созерцания брачного кольца.

— Не хочется, — подняла на художника глаза Мирабель.

— Так не пойдет! Молодым драконицам нужно есть мясо! — тон Риона был веселым и он старательно прятал за ним свое беспокойство.

Молодой дракон прекрасно знал, что означало отсутствие аппетита. Герцогиня начинала терять свои силы. От внимательного взгляда художника не укрылось недовольство дракона на кольце. Это тоже был один из знаков проявления того, что проклятие уже вступило в силу и начинает медленно забирать жизнь герцогини Винзор.

Но сдаваться Рион не собирался. Винзор оказался еще раз прав, Мирабель за такой короткий срок не смогла бы полюбить своего мужа. Девушка считает свое замужество долгом, который она должна исполнить. Долгом перед семьей Астани, перед мужем. Возможно, если бы не было этого проклятия, то Мирабель вполне спокойно ужилась с Эрганом. Даже если не смогла бы полюбить герцога, то вполне мирная семейная жизнь у них получилась.

Но вся беда была в том, что герцог влюбился с Мирабель с первого взгляда и звука ее голоса и теперь готов был жизнь отдать, лишь бы она жила, только это не поможет. А теперь это проклятье забирает жизнь единственной драконицы, которую полюбил всем сердцем Винзор.

— В парке тень, — неожиданно произнесла Мирабель.

Рион внутренне вздрогнул. Девушка старается уйти в тень, ей становится не мил солнечный свет. Как же мало времени у него!

— Тогда давайте возьмем с собой еду, драконьего вина и отправимся в парк, — тут же предложил художник, — Думаю, там ваш аппетит будет лучше.

— Вы правы, хочется прогуляться под деревьями, — оживилась Мирабель.

Прогулка в прохладе зелени ей казалась не просто привлекательной, но каким-то спасением.

Рион посмотрел на дворецкого и поймал в его взгляде понимание. Художник быстро поднялся и стал собирать еду с собой. Вскоре принесли корзину, куда сложили, выбранное Рионом.

Когда герцогиня вместе с художником вышли из распахнутых дверей столовой Рион обернулся в дракона и выжидательно посмотрел на Мирабель. Неожиданно идея взлететь очень понравилась девушке. Ее дракон расправил крылья вверх, красуясь перед темно-зеленым самцом. Рион восхищенно смотрел на красно-золотую дракону, она сияла золотом на солнце и была великолепна.

Они взлетели одновременно, оттолкнувшись сильными лапами. Воздушный вихрь, образовавшийся от взмаха крыльев, всколыхнул цветы в клумбах и траву под ногами. Рион держал в лапах корзинку с едой и указывал путь. Мирабель, радовалась тому, что наконец-то распахнула крылья и может лететь.

Несколько дней, проведенных в суете перед свадьбой, и еще более волнительных после, не давали возможности летать. А чувство стремительного полета всегда нравилось молодой драконице.

Мирабель мощно махала крыльями и набирала высоту почти вертикально. Ей хотелось взлететь как можно выше над землей с ее проблемами и переживаниями. Мирабель хотелось остаться наедине со своим полетом, солнцем и бесконечно пронзительным, голубым небом.

Красно-золотая дракона чуть прикрыла глаза и сильными взмахами крыльев взлетала все выше и выше, упиваясь свободой, ощущая силу своих мышц, которые позволяли ей быть сильной, независимой в этом бездонном небе.

Мирабель не представляла, насколько она была прекрасна в этом своем стремлении полета. Солнце вспыхивало на золотых пластинах, заставляя жмуриться темно-зеленого дракона и урчать от вида молодой самки, улетающей ввысь. Сердце опытного ловеласа стало биться чаще, азарт охотника — догнать свою добычу, который невольно всколыхнула в Рионе Мирабель своим полетом, похожим на бегство — подгонял дракона. Рион хотел догнать, схватить свою добычу и не отпускать никогда.

Это была даже не любовь, а жажда обладать прекрасной драконой, не позволяя никому приближаться к своей добыче.

Мирабель, не зная какое произвела впечатление на Риона, продолжала вертикально набирать высоту, распахивая свое сердце навстречу воздушным потокам, как она делала всегда во время полетов. Мощные легкие вдыхали разряженный воздух, ноздри трепетали от порыва ветра, а сердце перекачивало драконью кровь, которая давала жизнь и силу мышцам. Весь организм работал как единое целое.

Но именно сердце сейчас подвело Мирабель. Проклятие уже полностью завладело ее кровью, а быстрый полет лишь ускорил проникновение черных, тонких нитей во все тело прекрасной драконы.

На самом взлете, когда Мирабель прорвалась сквозь неплотные, высокие облака, солнце брызнуло в глаза, и девушка ахнула от восторга. Именно в этот момент сердце замерло. Дракона стала падать вниз. Магия смогла лишь вернуть герцогине человеческий вид, спасая от гибели. В момент оборота сердце встрепенулось и снова стало жить. Но Мирабель уже стремительно стала падать. Теперь она должна была разбиться о землю.

Почему-то девушку это не волновало, накатившая апатия не позволила Мирабель вновь обернуться драконой.

Рион, выпустив корзинку из лап, подхватил герцогиню и, сильно и быстро махая крыльями, устремился на запад, подальше от дворца и парка под ними. Мирабель видела, как под ними, под облаками быстро мелькнул прекрасный дворец, потом парк, потом река с небольшой запрудой, на которой стояла мельница, а потом ее взору предстали горы. Те самые за которые в закате пряталось солнце.

В лапах дракона Мирабель чувствовала себя очень уютно, защищено. Рион летел к горам, он точно знал куда. Неожиданно темно-зеленый дракон завис над уступом и выпустил свою добычу из лап. Мирабель ощутила под ногами твердую поверхность, сделала два шага вперед и пошатнулась. Рион, обернувшийся в человека, оказался рядом и подхватил девушку на руки. Молодой человек уверенно направился к каменой стене.

— Куда вы меня несете? — тихо спросила Мирабель.

— В свою пещеру, — ответил художник.

— Вы меня похитили? — подняла глаза на Риона девушка.

— А вы бы хотели? — внимательно посмотрел в ее глаза молодой дракон.

— Нет, — ответила герцогиня и опустила глаза, щекой прижимаясь еще теснее к груди художника.

Рион заметил этот жест и тепло улыбнулся. В жесте Мирабель было столько желания спрятать свои чувства и укрыться от неведомой опасности, что дракону невозможно было устоять перед древним инстинктом: «Это моя добыча». Рион прижал девушку сильнее к своей груди, стараясь защитить Мирабель. Сердце мужчины билось сильно, громко, откровенно рассказывая девушке чувства Риона. Художник бы и сам не смог бы сказать об этом лучше.

Магия, опознав хозяина, распахнула вход в пещеру. Уверенным шагом молодой дракон входил в свое жилище, держа в руках Мирабель как самую большую драгоценность. Особенность всех драконов прятать свои сокровища, именно для этого они строят свои пещеры. Так было в далеки старые времена, а сейчас сокровищницы обычно делали в самих дворцах или неподалеку от своего жилища. Никакой дракон добровольно не расстается с уже приобретенным, без разницы драгоценности это, артефакты или девушка. Для них все одинаково ценно.

Мирабель притихла на руках Риона и не знала, что подумать в такой ситуации. Художник и герцог друзья, а молодой дракон принес ее в пещеру, как свою добычу. Он действительно ее похитил? От такого предположения сердце вздрогнуло, и сладкое ощущение чего-то приятного и в тоже время запретного пробежалось по телу, прогоняя апатию и слабость.

Пещера оказалась совсем не такой, как представляла ее себе герцогиня. Обычная, прямоугольная комната, правильной формы была поделена на несколько зон. Большую часть занимала мастерская художника. Здесь были краски, начатые и брошенные мастером холсты. Законченные работы стояли аккуратным рядком у стены.

Здесь так же было много скульптур, отлитых из металла, стекла, фарфора. Но не было ни одной огненной, похожей на ту розу, что сотворил для нее художник.

Здесь была кровать, она стояла в дальнем углу, нормальных размеров, а вовсе не такая огромная, как представляла себе Мирабель. Уютное, мохнатое покрывало манило прилечь и запустить пальцы сквозь шелковистую шерсть горной кайры. Бархатный балдахин темно-зеленого цвета создавал чувство покоя, уравновешивая холодность мрамора, которым были отделаны стены, пол и потолок. С одной стороны было окно, завешанное тоже темно-зелеными гардинами.

Входная дверь за вошедшими закрылась магией, не позволяя нежданным гостям прийти внезапно, даже если бы кто-то знал о существовании этой пещеры. А ведь о ней знали герцог и лорд Гирдон.

В центре пещеры находился огромный очаг, тлеющие угли в котором говорили о том, что хозяин разжигал его еще утром. На полу лежали несколько шкур животных. У Мирабель даже не было тени сомнений, что добыча была убита хозяином пещеры.

— Почему мы здесь? — спросила герцогиня, оглядывая комнату.

— Потому что я хотел показать вам свою пещеру, — ответил Рион девушке и отнес к кровати, — Вы сейчас отдохните, а я пока подогрею вина, чтобы подкрепить ваши силы. Потом вы мне расскажите, что произошло во время полета.

Говоря все это, Рион укладывал герцогиню в свою кровать и заворачивал в пушистое покрывало. Мирабель, несмотря на то, что было лето, было холодно, а потому в теплое, меховое покрывало она закутывалась с удовольствием.

Теплая ладонь мужчина накрыла лоб девушки, как будто успокаивая и даря надежду на то, что все будет хорошо. Художник отошел к очагу, а Мирабель стала наблюдать за красивым молодым драконом сквозь прикрытые ресницы.

Рион был красив той опасно-притягательной красотой, от которой сердце девушки невольно замирало и непроизвольно старалось скрыться, поставить защиту на свободное от любви сердце. Ведь Мирабель ни в кого до сих пор не была влюблена. Все ее поклонники скорее были друзьями или старыми товарищами по детским играм. О какой влюбленности могла в таком случае идти речь? Друзья-товарищи братьев, конечно, ухаживали за красавицей Мирабель, но они не вызывали в душе девушки сильных эмоций.

С ними можно было запросто отправиться на пикник, устроить гонки на крыльях или лошадях. Бегать, соревноваться, но ни один из молодых драконов никогда не трогал сердце Мирабель.

Рион своей опасной красотой затронул что-то глубоко в груди девушки. Герцогиня, не понимая, что делает, но из какого-то инстинкта самосохранения, тут же поставила защиту на свое сердце, чтобы не допустить запретной любви к себе. Ведь она уже замужем! У нее есть долг и обязательства перед мужем, перед ее семьей. О каких чувствах может идти речь?

Сейчас, пережив в полете что-то страшное и непонятное, Мирабель смотрела на себя немного со стороны. Буквально несколько минут назад ее жизнь чуть было не оборвалась. Сначала, когда остановилось сердце дракона, и потом когда магия заставила обернуться в человека, Мирабель легко могла разбиться о землю, не имея сил обернуться обратно. Девушка смотрела на жизнь по-другому, со стороны, рассматривая себя как бы уже мертвой, не подозревая, как она недалека от истины.

Рион спас ее, но дело даже не в этом. На его месте любой дракон кинулся бы на помощь. Мирабель смотрела на художника и старалась разобраться в себе, в своих чувствах к этому красивому мужчине. Почему-то сейчас он казался ей старше, чем показался вначале.

Рион был настолько прост в общении, что невозможно было понять какого он возраста. Казалось он молод, примерно ровесник герцогини. Но сейчас была видна складочка между нахмуренных бровей и самое главное, его взгляд был серьезным. Так смотрят умудренные своим опытом зрелые мужчины, но никак не юнцы.

Двигался дракон легко и изящно, каждый его жест был пропитан каким-то шармом, обаянием. Опасная красота, которая проникала в сердце и заставляла биться сильнее, притягивала взгляд, покоряя и обещая многое. Что именно, Мирабель старалась не думать.

Рион иногда бросал тревожные взгляды на герцогиню, лежащую на его кровати. Он ловко налил вина в бронзовую турку, добавил туда несколько трав, придающие силы, и теперь подогревал на почти остывших углях.

Сердце мужчины сжималось от вида бледного лица девушки. Ему хотелось прижать ее к себе, покрыть поцелуями бледные щеки, руки, вдохнуть жизнь в это прекрасное тело. Говорить герцогине о том, что она умирает, было нельзя, она могла легко подчиниться неизбежному. Тем более нельзя было рассказать план, который придумал герцог. Мирабель должна была сама полюбить, без подсказок, отдать свое сердце.

Рион сначала думал, что это будет просто. Ведь что особенного влюбить в себя девушку? Сколько раз такое случалось с ним. Но сейчас, глядя на прекрасное лицо герцогини, дракон понимал, что его сердце покорила эта гордая девушка.

Художник разлил вино по бокалам и направился к Мирабель. Она увидела его приближающуюся фигуру, и сердце вновь испугано затрепетало. «Это неправильно, это нехорошо» — твердила Мирабель себе, но не могла отвести взгляд, наслаждаясь запретным чувством.

Герцогине были приятны забота и внимание, которые проявлял к ней Рион. Ее волновало его присутствие. Лишь только она забывалась и опускала защиту на своем сердце, жаркая волна чувств накатывала, заставляя пылать изнутри.

— Вот и щечки чуть-чуть порозовели, — заметив изменения во внешнем облике, мягко произнес Рион, присаживаясь рядом с девушкой на кровать. — Вот вино, оно придаст вам силы. Давайте-ка, я вам помогу подняться.

Бокалы с вином художник поставил на пол, а сам наклонился к Мирабель. Взяв руками за плечи, он стал помогать подняться. Герцогиня распахнула ресницы и их глаза оказались близко друг от друга. Оба замерли и не могли произнести ни слова. Настолько близко они ни разу не были.

Мирабель сначала взглянула испугано, но под внимательным и заинтересованным взглядом Риона, сама не заметила, как стала смотреть так же откровенно. Карие глаза обоих молодых драконов встретились, взгляды было просто невозможно отвести. Рион продолжал обнимать за плечи Мирабель, но не делал, ни одного движения, чтобы ее привлечь к себе, хотя их губы были очень близки. Им двоим хватало этого откровенного взгляда, что-либо другое казалось, будет лишним.

Рион понимал, что сделай сейчас хоть одно более смелое движение, и это хрупкое равновесие в тот же миг распадется, а ему так хотелось растянуть этот прекрасный момент до бесконечности. Хотелось, чтобы это единение не прекращалось никогда. Хотелось всегда смотреть в эти карие, почти черные глаза красавицы южанки и тонуть в омуте нежности, который спрятался на самом дне ее взгляда и который затягивал его все больше, не позволяя оторваться.

Мирабель вообще не очень понимала, что происходит. Ее тянуло к этому молодому дракону со страшной силой, сердце пело и трепетало от откровенного, зовущего взгляда. Ей хотелось идти на этот зов, не оглядываясь, не обращая внимания ни на что вокруг.

Неожиданное, теплое, волнительное чувство стало наполнять все существо молодой драконицы. Сердце перестало биться суматошно, теперь оно громко, четко отсчитывало гулкие удары, разгоняя это странное ощущение живительной силы по всему телу. Хотелось петь, парить и вообще, Мирабель ощущала такой прилив сил, что недавняя слабость казалось мимолетным испугом. Хотя герцогиня нечего не боялась.

Во взгляде сначала зажглись искорки магии, а потом появился вертикальный зрачок, дракона, который пытался все взять в свои когтистые лапы. Невольно у Риона тоже вспыхнула магия в ответ, и он немного с тревогой наблюдал за метаморфозами, происходившими с Мирабель.

— Вам лучше? — тихо спросил Рион.

Его губы почти касались губ герцогини, он невольно перевел на них взгляд и снова с тревогой стал смотреть в глаза девушки.

— Да, — чуть слышно отозвалась она.

— Это хорошо, — голос мужчины неожиданно охрип.

Рион убрал свои руки с плеч Мирабель и, приложив ладонь ко рту, откашлялся, восстанавливая голос и равновесие в душе. Впрочем, художник не прятался от самого себя и понимал, что эта на вид хрупкая, но очень сильная драконица покорила его сердце. Ведь влюбленности с ним случались ранее, потому что без любви ни один художник творить не может. Поэтому Рион сразу же определил, что за чувство в нем родилось. Все, что теперь было нужно — это добиться взаимности от герцогини.

Мирабель проследила за жестом мужчины и задержала взгляд на красиво очерченных губах, тихо выдыхая, провела языком по своим горящим огнем губам. Если поцелуй герцога ничего, кроме страха и отвращения, не принес ей, то сейчас девушке хотелось почувствовать губы Риона на своих.

Смутившись этого желания, герцогиня отвернулась и попыталась встать с кровати.

— Вино, совсем забыл про вино, — чуть виновато произнес Рион.

Он наклонился к полу и поднял оба бокала. Мирабель именно в этот момент подалась вперед, стараясь встать. Так они, не договариваясь в согласованности своих действий, столкнулись губами. Рион поднимал лицо, когда выпрямлялся с бокалами в руках, Мирабель наклонилась вперед, чтобы опустить ноги с кровати.

Губы соприкоснулись на миг. Случайный, невозможный и такой желанный поцелуй для обоих, заставил замереть от неожиданности на несколько секунд. Но лишь, только Рион шевельнул губами и подался вперед, чтобы продолжить этот волнительный момент, герцогиня отпрянула назад, испугавшись происходящего.

— Простите, — тут же произнес художник, понимая смущение девушки, — Я был не ловок. Вот вино.

Рион старался говорить, чтобы разрядить напряженный момент. Он прекрасно понимал и смущение девушки, и то, что сейчас она начнет себя казнить и чувствовать виноватой. А ведь ему нужно было, чтобы Мирабель его искренне любила, а не мучилась угрызениями совести от испытываемого чувства. О своих чувствах художник старался не думать, ведь они сейчас не главное.

Мирабель приняла бокал из рук мужчины, и, оставаясь сидеть на кровати, закутанная в меховое покрывало, быстро сделала несколько глотков. Слишком сильные эмоции сейчас гуляли в ней. Она просто не могла справиться с ними и объяснить себе, что сейчас с ней происходит. Горло пересохло, и молодая драконица выпила вина, чтобы хоть немного успокоиться.

Но драконье вино было приготовлено для того, чтобы придать силы, а не успокоить. Рион тоже отпил несколько глотков, вежливо поглядывая на девушку, стараясь не сверлить ее взглядом. Вино разбежалось по телу Мирабель, разгоняя и так вскипевшую кровь дракона от чувств, пока непонятных, но очень сильных.

— Щечки порозовели, глазки стали блестеть, — прокомментировал ее состояние художник.

Его улыбка очаровывала, увлекала и возбуждала одновременно. Вся ситуация балансировала на какой-то грани, Мирабель пыталась изо всех сил удержаться и не потерять голову. Отчего-то ей казалось, что именно так правильно, нужно сдерживать свои чувства, а не поддаваться неведомой, влекущей, зовущей силе, настолько же древней, как сам мир.

— Вы позволите? — мягко произнес молодой дракон и потянулся рукой к волосам девушки.

Мирабель проследила взглядом за жестом, ее раздирали пополам противоположные чувства: хотелось отпрянуть от руки дракона и наоборот, прильнуть к мужской ладони щекой.

Рион дотронулся до локонов, выбившихся из прически во время падения Мирабель вниз с небес. Ему нравился этот беспорядок, но хотелось просто прикоснуться к темным волосам южанки, еще сильнее хотелось их поцеловать и вдохнуть аромат, который художник ловил на расстоянии. Сейчас же было велико желание мужчины зарыться лицом в каскад роскошных волос и вдыхать запах южных трав.

Однако, поймав неуверенность девушки, Рион лишь поправил прическу.

— Локоны выбились, — все так же с улыбкой прояснил художник свое движение.

Для того, чтобы дотянуться до прически герцогини, ему пришлось наклониться над кроватью. И вновь их лица стали очень близки. Мирабель смотрела на мужчину, чуть скосив глаза на него, не в силах шелохнуться. Рион же надеялся, что девушка повернет к нему лицо, и вот тогда он уже не будет теряться, а по-настоящему ее поцелует.

— У вас очень красивые волосы, пахнут травами, — произнес глубоким голосом дракон, находясь рядом с девушкой.

Сейчас, когда она почти не видела выражение его лица, Рион с жадностью разглядывал гордый постав головы, открытый высокой прической, ложбинку в изгибе шеи. Мужчине очень хотелось прижаться губами к бьющейся жилке, успокоить ее. Неглубокое декольте открывало лишь ключицы, но вот тонкая ткань очень плотно облегала девичью грудь. Дракон едва удерживался, чтобы не протянуть руку и не коснуться.

— Это мелиса, — ответила на слова о своих волосах, Мирабель, не догадываясь о желаниях художника.

Девушка старалась восстановить дыхание, ее сильно волновало такое близкое присутствие мужчины. Хотелось прижаться к нему, ощутить объятия этого завораживающе красивого дракона. Но она упорно боролась с собой, со своими желаниями, своими чувствами. Вино, выпитое ей, свободно гуляло и подталкивало к необдуманным действиям.

— Чудесный запах, мне очень нравится, — прокомментировал ответ девушки художник.

Прическа была в порядке и мужчине пришлось вновь сесть прямо. Он спрятал жадный взгляд за веселостью, чтобы не смутить окончательно девушку.

— Наш обед улетел вместе с корзинкой. Жаль еще не придумали корзинок с крыльями, так бы она могла полететь за нами и мы были бы сыты, — мужчина старался развлечь свою гостью.

— Вы правы, от вина аппетит проснулся, — скромно улыбнулась Мирабель.

«Хороший признак» — отметил про себя Рион.

— У меня здесь есть небольшие припасы, сейчас чем-нибудь вас накормлю! — Рион решительно поднялся с кровати и направился к очагу.

Мирабель невольно качнулась в сторону уходящего мужчины, как будто сила притяжения повлекла ее за ним. Девушка воспользовалась тем, что теперь ей никто не мешает, и опустила ножки на пол, она по-прежнему была обута в легкие летние туфельки.

— Правда, в основном в запасах у меня вино, — весело проинформировал художник, — Хотя вяленое мясо есть. Оно вполне съедобное. Я так думаю, — произнес Рион, подозрительно рассматривая кусок мяса.

— Его достаточно подержать над открытым огнем, — наконец-то осмелилась и произнесла вслух Мирабель, — Позвольте, я.

Девушка подошла к очагу и забрала из рук художника вяленое мясо. Она поставила бокал с вином рядом на каменный уступ очага, взяла в руки металлическую палочку и наколола кусок мяса. После этого полила вином из собственного бокала.

— Здесь есть хворост? — спросила она хозяина пещеры.

— Есть! — весело отозвался Рион, с интересом наблюдавший за всеми действиями девушки.

Художник отошел ко входной двери и из короба стал доставать плотно уложенный хворост. Со знанием дела он уложил в очаге заготовки будущего огня. Мирабель легко пыхнула огнем и хворост загорелся. Девушка протянула руку и магией чуть притушила пламя, только после этого поднесла к огню наколотое мясо. Вскоре по пещере поплыл запах копченостей, возбуждая аппетит и без того голодных драконов. Дым от огня уходил вверх, где была проделана дыра, чтобы гарь не заполняла пещеру. Хитрое устройство не позволяло непогоде ворваться в скромное жилище дракона, а вот тяга была всегда прекрасной.

— Да вы просто волшебница! — восхищено и весело сказал Рион.

От такой простой похвалы Мирабель зарделась, ей были приятны эти слова, хотя в них не было ничего особенного. Но ведь доброе слово всегда приятно, а тем более, когда тебе говорит его такой красивый дракон.

— Это может сделать каждый, — смущаясь, поправила, восхищавшегося художника.

— Нет! Категорически с вами не соглашусь! Такая красивая девушка, как вы, делает все по-особенному. Ходит, говорит, готовит мясо. Я просто восторгаюсь каждым вашим движением. И знаете что? — произнес напоследок восторженный дракон, — Начну писать ваш портрет прямо сейчас!

— Что вы! Не надо! — запротестовала, сбитая с толку, Мирабель.

— Именно сейчас! — воодушевленно воскликнул художник.

Рион не слушал возражений, он прошел к своему рабочему месту перед большим окном. Оно, конечно, не было таким огромным, как во дворце, но тоже давало достаточно света. Поэтому все мольберты и краски были расположены в непосредственной близости от окна.

Художник подошел к одному из мольбертов и прикрепил на основу чистый лист бумаги, из медной ступки выхватил порывистым движением перья для рисования и увлекся своим делом.

Сейчас Рион был настолько поглощен своим делом, что практически мир вокруг с его условностями и правилами просто не существовал. Художник делал зарисовки девушки, он изучал пропорции, легкость движений и самое главное красоту и плавность линий девичьего тела. Сейчас Мирабель для него была не столько желанной девушкой, а скорее модель, которую он хотел нарисовать, разбивая на кусочки, восхищаясь красотой и идеальностью фигуры, лица.

Перо легко скользило по бумаге, фиксируя красоту молодой герцогини. Здесь Мирабель в наклоне, здесь она обернулась. В этой зарисовке очень удачно получилось передать чуть вздернутую удивленно бровь и немного наивно-недоуменный взгляд. Взмах длинных, черных ресниц заворожил настолько Риона, что он сильно задумался, как передать это неповторимое, красивое движение.

Мирабель не знала, как себя вести. Она сначала замерла на несколько мгновений, но кроме возни у мольберта, Рион не произносил ни звука. Девушка обернулась удивленно, посмотрела на художника и увидела лишь занятого своей работой художника. В его взгляде была заинтересованность, но совсем другая, не такая, что так смущала ее еще совсем недавно. Сейчас мастер творил и смотрел на нее жадно, почти хищно. Художник старался своим взглядом считать с ее тела все подробности, чтобы перенести их на бумагу. Неловкость у Мирабель возникала от того, что она не знала, что делать ей. Рион не говорил ни слова, а только очень жадно ее осматривал.

В мужском взгляде читалось столько много чувств, что Мирабель невольно замирала, не зная, как реагировать. Все было в этом взгляде: от жаркого обожания до холодной оценки внешности модели, ее движений. И горячий, жаркий взгляд мужчины обжигал, пробирал до мурашек, заставляя сердце биться быстрее.

Неожиданно солнечный луч брызнул в глаза девушки. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, то удивилась неожиданной темноте, окружавшей их. Мирабель удивленно захлопала ресницами, силясь понять причину такой перемены.

— Боги! Как вы жестоки! — раздраженно воскликнул Рион.

Его слова о жестокости богов подтвердил громкий раскат, пробежавшийся резонансом по каменной гряде. Находясь внутри, можно было почувствовать, как горы дрожат от грома, раскатившегося по долине.

— Что это? — испуганно спросила Мирабель.

— Гроза, — без особого энтузиазма ответил художник, а потом заинтересовано приподнял голову над мольбертом, — Вы ни когда не видели грозу в горах?

— Никогда! — восторженно и уже в предвкушении ответила герцогиня.

— Так идемте! — в тот же миг точным и выверенным движением бросил перо, которым писал, художник в медную ступку, — Сейчас самое начало!

Он быстро подошел к Мирабель, выхватил палочки с насаженным на них кусками мяса, ухватил за руку и повел к выходу. Магия послушно распахнула проем в скале, и молодые драконы, влекомые жаждой лицезреть стихию, устремились на выход.

Огромная долина, окруженная скальными хребтами, была погружена в сумрак. Молния вместе с громом ушла дальше, стращать и пугать все живое. А здесь, над почти ровной поверхностью, клубились и набирали силу серые тучи. Серая пелена дождя уже скрывала дальний от них край долины.

Рион повел пальцами, и над уступом сверкнула искристая магия, она уплотнилась и превратилась в навес, который в состоянии выдержать тропический проливной дождь. Еще одно движение пальцами и появились два стула с высокими спинками, перед ними вырисовался столик на одной ножке. Художник подошел к нему и положил горячее мясо.

— Люблю буйство стихии, — возбужденно проговорил Рион, — А вы?

Он повернулся к девушке и поймал азартный взгляд. Да, герцогиня тоже любила буйство природы.

— У нас самые лучшие места в этом театре, под названием природа! Прошу! — все так же восторженно произнес художник.

Мирабель приняла игривый тон и направилась к указанному стулу. Темно-зеленое платье из тонкой, летней ткани облегало стройную фигурку молодой драконицы, и художник очень пожалел, что не прихватил с собой свой мольберт и перо.

Серая мгла надвигалась со всей своей неизбежностью. Природа в этом проявлении была безжалостна к людям, драконам, событиям из жизни, чувствам и устремлениям. Сейчас у природы была лишь одна задача — дождем облагодетельствовать всю землю. Полить каждый росток, стебелек, хрупкий цветок, который не всегда в состоянии выдержать тяжесть дождевой капли, но в состоянии, после того, как его прибил дождь, снова поднять, наполниться жизнью, силой и расцвести вновь.

Вскоре вихрь, который шел сразу же после молнии и грома, внезапно утих. Казалось, все живое приготовилось и замерло в преддверии дара небес. Дождь не брызнул, нет! Он наступал такой плотной стеной, будто отодвигая для себя пространство, уверенный в своей силе и правоте.

Рион внимательно следил за герцогиней. Ноздри молодой драконы трепетали, вдыхая запах ожидаемого дождя. Мирабель со всей страстью своей драконьей натуры наблюдала приближение стихии, ожидала и жаждала оказаться в ее власти, почувствовать мощь и неизбежность.

Дождь! Грянул первый, летний дождь над долиной. Он нес в себе живительную влагу, давая жизнь, шанс каждому маленькому росточку, всему живому вырасти, налиться силой, преодолеть в своей жизни все.

Серая стена приблизилась к уступу, вдохнула душный, жаркий воздух в себя и одарила сначала мелочью веселых брызг, а потом заполнила все пространство тяжелыми, тугими, упругими каплями, которые падали очень весомо на твердую поверхность. Они дробились на мириады мелких, и только затем начинали сливаться, смачивая пересохший камень, устраивая маленькие ручейки, а потом мощные, бурлящие, пенящиеся потоки, скатывающиеся вниз, которые недовольно урча, устремились вниз, ища более благодатную почву, способную впитать в себя жизненную влагу.

Дождь хлестал, принося с собой в этот жаркий, летний вечер прохладу, влагу и какое-то будоражащее чувство неуспокоения. Все дарконье существо отзывалось на громогласное заявление небес и требовало выхода. Кровь бурлила, запах дождя возбуждал, а дальние раскаты будоражили и без того огненную суть.

Пока Мирабель упивалась силой стихии, защищенная магическим экраном, хотя вполне в таком состоянии могла летать меж низких темно-серых облаков, Рион вернулся в пещеру и принес вина. Ему тоже нравился этот шумный и беспокойный дождь.

Мужчина разлил вино по бокалам и протянул Мирабель.

— Ешьте! — почти приказал Рион, всунув в руки палочку с уже остывшим мясом.

Мирабель послушно откусила приготовленное ею же угощение и отпила вина. Мясо оказалось вполне съедобным, а вино вновь пробежалось по телу, наливая силой и какой-то бесшабашной смелостью драконицу.

Не заметив как, но Мирабель съела все приготовленное мясо, выпив полный бокал вина. Она оглянулась на довольного, жмурившегося Риона и направилась к краю уступа. Художник тут же подскочил и направился за девушкой.

Мирабель остановилась на самом краю и протянула ладони сквозь магический экран, подставляя под тугие струи дождя. Рион ухватил герцогиню за талию, удерживая на весу, позволяя ей наслаждаться стихией дальше.

Крупные капли с отчаянной силой лупили по хрупким ладошкам, заставляя покачиваться под своей тяжестью и напором, стараясь перевесить и увлечь за собой фигурку юной девушки. Но лорд художник был начеку и крепко удерживал хрупкое равновесие за собой.

— Боги! Какая силища! — восхищенно проговорила Мирабель.

От ее голоса, от этой близости юной девушки, мужчина лишь сильнее стиснул ладони на тонкой талии. Рион почти едва справлялся с собой. Неожиданно он представил этот мелодичный голос совсем в другой обстановке. Ему виделась Мирабель в жарких объятиях, стонущей этим непередаваемым нежным голосом его имя. Мужчина едва сдерживал себя, чтобы не подхватить герцогиню на руки и не увлечь в укромную пещеру, где будет властвовать совсем другая стихию, стихия страсти и любви между ними.

Рион смотрел на открытую шейку Мирабель, и губы горели желанием покрыть поцелуями открытые участки кожи. Он представлял, что снимет платье и продолжит целовать каждую ложбинку и округлость юного тела. Он сходил с ума от желания, ощущая, как трепещет Мирабель от стихии дождя. Ему хотелось, чтобы она трепетала от его объятий, его поцелуев и ласк. Мужчина едва держался, а жаркое дыхание раздирало ему грудь. Он наклонился к шее, стиснув губы, заставляя себя остановиться и не торопить, не подталкивать герцогиню. Она должна все решить сама!

— Рион, я хочу летать! — неожиданно восхищенно воскликнула Мирабель и вырвалась из крепких рук мужчины, устремляясь в свободный полет с края обрыва.

— Мирабель! — прорычал в отчаянии дракон и кинулся вслед.

Он обернулся сразу, выискивая взглядом свою дракону. Но красно-золотую нигде не было видно! Тогда Рион почувствовал, как у него замерло сердце от страха, он сложил крылья и стал стремительно падать вниз, стараясь рассмотреть хрупкую фигурку девушки.

Огненно-золотая дракона неожиданно спикировала сверху, хлопнув перепончатым крылом темно-зеленого дракона по морде. После это она взвилась ввысь, закручиваясь вокруг своей оси. Рион рыкнул и стал нагонять. Ему очень хотелось тряхнуть добычу зубами, чтоб не повадно было. Но сначала ему нужно было ее догнать и ухватить. А Мирабель все летела вверх, мощно махала крыльями, опираясь на плотный воздух, пронизанный упругими нитями дождя. Вода стекала по их телам, не в силах забраться под чешуйки, глаза были прикрыты.

Рион вновь увидел, что красивая и гордая драконица вновь обернулась и начала падать вниз. Фигурка девушки устремилась к земле.

— Мирабель! — в отчаянии проревел дракон.

Отчаяние потерять свою любовь, разорвало сердце самого жестокосердного дракона. Рион изо всех сил махал крыльями, чтобы успеть, подхватить и не дать разбиться молодой драконе, ставшей человеком.

В его мускулистые лапы упало маленькое тело девушки, бледность на лице вновь испугала Риона.

— Не смей! Слышишь? Не смей умирать! — взревел дракон, унося добычу в свою пещеру.

Он не видела как по бледному лицу стекают капли дождя. Неожиданно кроваво-красное солнце разрезало серые плотные тучи своими лучами, словно ножом, и в тот же миг дождь прекратился, будто уступая более мощной силе. А солнце разрывало серую пелену, просачиваясь красными всполохами между испуганно ворчащими тучами.

Мирабель открыла глаза и увидела неповторимый по своей красоте в борьбе стихий закат этого невероятного дня. Дракон нес девушку, как саму большую драгоценность, устроив в своих когтистых лапах очень уютно.

Герцогиня, погладила мелкие чешуйки на лапах, чем привлекла внимание дракона. Он повернул голову и тревожно посмотрел в глаза красавице, навсегда покорившей его сердце.

— Отнеси меня во дворец, — произнесла Мирабель тихим, уставшим голосом.

Слишком много было событий и переживаний за сегодняшний день, она настолько сильно устала, что единственное желание было очутиться в своей кровати и забыться сном.

Но как бы не был тих голос герцогини, Рион услышал ее и в тот же момент развернулся в направлении дворца, хотя уступ уже был под ними. Но спорить дракон не стал, слишком ценил тонкую грань доверия, образовавшуюся между ними. Художнику нужно было покорить сердце красавицы, а не заставлять что-то делать. Потому темно-зеленый дракон махал крыльями, сокращая расстояние до дворца Винзора.

Приземлившись на ноги, Рион продолжал сжимать хрупкую драгоценность в своих руках. Мокрая трава под ногами покорно прижималась к земле под ступнями красавца художника. Только вид у мужчины был не привычно веселый, а встревожено-хмурый. Он быстро направился во дворец через главный вход, разумно предположив, что во время такого дождя окна и двери на широкую веранду из столовой будут закрыты. Их прихода не ожидали, но готовая ко всему прислуга, тот час же стала хлопотать вокруг Риона и герцогини.

Слуги разбегались в стороны, получив распоряжения и стараясь выполнить все, как можно быстрее. Встревоженный вид Риона не оставлял сомнений, что ситуация очень серьезная.

Рита, узнав о возвращении своей госпожи, выбежала навстречу и недовольно взглянула на художника. Только Риона это мало озаботило, он уверенно вошел в комнату, где провела ночь Мирабель и уложил на кровать.

— Надо было платье снять, — недовольно проворчала верная помощница.

— Предлагаешь это сделать мне? — Рион резко повернулся к горничной, высказавшей свое мнение.

— Нет-нет! Я сама! — тут же засуетилась Рита, поняв свою бестактность.

— Рион, благодарю, — тихо произнесла Мирабель.

— Что ты! Отдыхай, дорогая, — мужчина присел рядом с кроватью на одно колено и заглянул девушке в глаза.

Рион погладил мокрые волосы Мирабель, а затем поднес бледную и обессиленную руку девушки к своим губам. Герцогиня слабо улыбнулась в ответ. После этого лорд художник вышел из спальни.

— Госпожа! Что же случилось? — тут же пристала с расспросами Рита.

— Не знаю. Но Рион уже два раза меня спасал, когда я падала вниз, обернувшись человеком, — тихо рассказала герцогиня.

Нужно было объяснить верной помощнице все обстоятельства, чтобы у той не возникло ненужных подозрений.

— А почему вы падали? Что случилось с драконом? — Рита была сейчас встревожена не меньше самого Риона.

Расспрашивая свою хозяйку, горничная сноровисто разула свою госпожу, потом стала раздевать, снимая мокрую одежду.

— В первый раз сердце во время полета остановилось. А во второй — не хватило сил. Знаешь, что-то я сегодня с утра чувствую какую-то слабость. Думала, полетаю, и кровь разбежится. Ведь столько переживаний было за последнее время. Наверное, это все от нервов, — сделала предположение герцогиня.

Рита на слова своей госпожи только покачала головой. Ей сразу пришли на ум все рассказы о предыдущих женах герцога, что слышала она на кухне.

Мирабель закуталась в теплую одежду, постепенно согреваясь, и это несмотря на то, что лето и вечер был совсем не прохладным, хотя и после дождя. Просто было такое ощущение у девушки, что драконья кровь почему-то перестала согревать.

— У тебя такой вид, будто ты что-то знаешь, но не решаешься сказать, — обратила внимание на свою горничную герцогиня.

— Леди Мирабель, вот вы опять скажете, что я преувеличиваю, но вот на кухне мне много чего рассказали про герцога, — начала воодушевленно говорить Рита, расценив слова своей госпожи за разрешение.

— Бедный герцог. Он уехал на войну с варварами, а его слуги на кухне перемывают ему косточки, — улыбаясь, произнесла Мирабель, прекрасно осведомленная о такой привычке всех слуг, даже самых преданных.

— Не ему одному косточки перемывали. Его двум умершим женам тоже! — победно произнесла Рита и уставилась на герцогиню, ожидая, что ей ответит Мирабель.

— Так значит, слухи говорили правду … Винзор уже был женат. Но с другой стороны, если он становился вдовцом, это вполне нормально жениться еще раз. Ведь все сроки траура были соблюдены, — задумчиво произнесла герцогиня, старательно отгоняя от себя мрачный образ своего супруга, у которого уже умерли две жены.

— Сроки соблюдены, — тут же подтвердила словоохотливая и все знающая Рита, — Только умирали они быстро, почти сразу же после свадьбы.

— Вот как! — удивилась Мирабель, — И что с ними случилось? Погибли? Разбились на лошадях? Или может быть во время родов? Ведь герцогу так нужны наследники.

— Ровно через пять дней после свадьбы, — четко произнесла каждое слово Рита и пождала губы после этих слов, придавая веса произнесенному.

Мирабель побледнела. Предположить, что герцог специально убивал своих жен, было бы невероятно, но факты говорили сами за себя.

— Как же он их убивал? — постаралась унять дрожь в голосе Мирабель.

— Может, он магией их убивал. Тут утверждать не буду. Но вот повар Фирс говорил, что обе супруги герцога буквально в течение пяти дней после свадьбы теряли силы и тихо умирали в своих постелях, — безапелляционным тоном человека, знающего истину, произнесла Рита.

— Кто они были, те девушки? — тихо спросила Мирабель.

Ей было очень жаль умерших жен герцога. Что-то странное с этими смертями, не понятное.

— Обе были драконицы. Местные, западные. Леди Тиира и леди Хервис, — ответила Рита.

— Нет. Не слышала о них, — чуть подумав, покачала головой герцогиня, — И что, им вот так просто позволили умереть? Целителей, магов вызывали?

— Когда это случилось с леди Тиирой, господин герцог сам за ней ухаживал и никого не подпускал. Только родители леди приехали. После смерти первой жены, господин герцог уехал надолго, почти год не было его здесь. Вернулся и снова решил жениться. Он не просто выбрал леди Хервис, а очень долго за ней ухаживал. Два года они считались женихом и невестой. Потом была свадьба, — рассказывала Рита.

На последние слова своей горничной Мирабель кивнула. Два года максимально разрешенный срок ухаживаний. Если до этого времени лорд не женился, а не дай боги еще и отказался от своего намерения, то на невесту ложилось клеймо отверженки. Такого становилось общественное мнение о такой девушке, за которой ухаживал жених больше двух лет. Получается, что лорд Винзор выждал максимально приличный срок и только после этого сыграл свадьбу.

Интересно, зачем? Ведь если у них были чувства, то какой смысл столько времени их проверять? А если брак был договорной, как у нее с герцогом, то вообще не понятно зачем так откладывать свадьбу. Полгода вполне приемлемый срок для обоих вариантов.

— Что произошло с леди Хервис? — спросила после раздумий Мирабель.

— Так же умерла в течение пяти дней после свадьбы. В этот раз господин герцог вызывал магов и целителей. Сразу же послали за родителями девушки. В общем, рассказывали, что господин герцог очень переживал, — говоря последние слова, Рита косилась на свою госпожу.

Ведь никому неприятно знать, что твой муж так переживал за другую девушку, пусть это уже умершая, предыдущая жена. Но Мирабель выслушала эти слова спокойно. Поведение герцога характеризовало его, как человека, но ревности не вызвало. Больше всего сейчас волновало герцогиню вся эта непонятная ситуация со смертями девушек. Пока сведений было явно мало, чтобы делать выводы. Очень хотелось расспросить Винзора, но он был недоступен в ближайшем будущем.

— Рита, ты иди. Сегодня так устала. Хочется поспать, — натянула на себя покрывала герцогиня.

— Вы что-нибудь ели? — поинтересовалась верная помощница.

— Да, Рион накормил копченым мясом, — улыбнувшись от воспоминания, ответила Мирабель.

— Вы зовете его по имени? — тщательно скрывая свое любопытство, спросила Рита.

— Так как-то само собой получилось, — отмахнулась уже засыпающая драконица.

— Он вас поцеловал? — не удержалась от вопроса любопытная девушка.

— Нет! Рита, нет! Что за глупые мысли? — проворчала недовольная герцогиня.

— Так просто спросила, — смирилась с ответом догадливая горничная.

Рита погасила свечи и тихо вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Как она? — раздался встревоженный голос за спиной девушки.

— Господин художник, — смутилась Рита и присела в почтительном реверансе.

— Я спросил, как твоя госпожа, — рыкнул недовольно дракон.

Он прекрасно видел блеск интереса к себе у девушки, но вовсе не собирался поощрять этих отношений. Риона беспокоило состояние герцогине.

— Устала. Теперь, наверное, уже спит, — тут же ответила понятливая горничная.

Для нее было очевидно, что лорд художник влюблен в ее госпожу. Уж ей приходилось немало таких взглядов, направленных на леди Астани, видеть. Наметанный глаз верной помощницы оценил встрепанный вид мужчины и то, что Рион так и не переоделся в сухую одежду. Видимо, ожидал под дверью, когда выйдет Рита. Только ждал он не горничную, а сведения о госпоже герцогине. Рита вздохнула, покоряясь неизбежному.

— Пусть отдыхает, — согласился художник, бросил еще один взгляд на закрытую дверь и повернулся, чтобы уходить.

— А разве вы не будете сообщать господину герцогу? — не удержавшись, спросила Рита.

Она очень волновалась за свою хозяйку в свете известных ей сведений, потому набралась смелости и спросила лорда художника, хотя обычно предпочитала общаться со слугами. Уж эти всегда рассказывали самые верные сведения о своих хозяевах.

— О чем? — остановился Рион и очень внимательно посмотрел на девушку.

— О том, что госпоже стало плохо, — выдавила из себя слова Рита, понимая, что ступает на скользкий путь разговора.

— Для госпожи герцогини это нормально? — тут же вернулся художник, отошедший перед этим на несколько шагов.

— Нет, что вы! Просто я слышала… — замялась Рита, стараясь спрятать свой взгляд от внимательного и изучающего взгляда мужчины.

— Что же ты слышала? — стал давить на девушку дракон.

— О том, как умерли две предыдущие жены господина герцога, — не в силах противостоять давлению мужчины, ответила Рита.

— И ты об этом рассказала Мирабель? — чуть ли не в ужасе прошептал художник.

— Ну … да, — запинаясь, протянула горничная.

— О, боги! — горько воскликнул Рион, резко развернулся и почти убежал по коридору.

— А мне никто не говорил, чтобы я молчала, — недовольно проворчала Рита.

Ей казалось, что это честно предупредить свою хозяйку о случившихся событиях ранее. Тем более, что это касается госпожи герцогини непосредственно. Так ей подсказывала женская интуиция, а себе Рита доверяла. Впрочем, если бы ее попросили не говорить об умерших предыдущих женах герцога, Рита все равно ослушалась бы. Потому что предавать или что-то скрывать важное от своей хозяйки не собиралась. Хотя, возможно, информацию выдавала бы не полностью, а по частям.

Рита ушла в сторону комнат для прислуги, рассуждая сама с собой о всех событиях, ставших ей известными. Озадачивал девушку только один момент. Если в прошлые две свои женитьбы герцог был рядом, когда его женам становилось худо, то сейчас, когда Мирабель явно не здоровилось, Винзора и в помине нет, и никто не собирается сообщать ему о недомогании госпожи герцогини. В общем, Рита была рассержена на слуг, лорда художника, и самого господина герцога.

Мирабель, несмотря на то, что была почти без сил, уснуть не могла. В ее голове мелькали картины сегодняшнего дня. Утренний разговор с Винзором, когда он вновь отверг ее, как женщину, демонстративно насмеявшись над чувством долга герцогини перед мужем. Потом полет с Рионом и его пещера. Их случайный поцелуй и откровенный взгляд глаза в глаза. Такие взгляды не лгут.

Мирабель снова и снова вспоминала тот миг, когда в ее сердце прокралась робкая надежда. Она боялась признаться в том, что прочла во взгляде дракона. Это было настолько откровенно, что сердце почти пело от восторга. Мирабель испытала в тот момент такое потрясение, что сейчас даже не могла определить, что же это такое было. Та полнота горячего чувства, что заполнила все ее существо, была необъятна. Сердце и сейчас ухало от восторга и волна, испытанного в пещере дракона, чувства вновь поднималась в ней, придавая сил и отгоняя сон.

Вспоминался нечаянный поцелуй. Он был совсем другим, совершенно не похожий на поцелуй герцога, ее мужа, когда властный мужчина старался подчинить своей воле. Рион едва коснулся ее губ, но она до сих пор помнит эту нежность и мягкость. Разумеется, она не позволит себя поцеловать. Это просто не допустимо, ведь она замужем. Но это не мешает Мирабель вспоминать с нежностью и улыбкой на губах тот случайный поцелуй.

Вспоминалось чувство защищенности, когда дракон держал в своих когтистых лапах. Тело девушки все еще помнило сильные руки художника и стук его сердца в груди, в то время пока Рион нес ее на своих руках. Все это вспоминалось и томительно разливалось по всему телу, открывая новые, еще не изведанные чувства. Было так приятно и волнительно, что не хотелось думать ни о чем плохом.

«Но ведь Рион друг герцога, моего мужа, — мелькнула мысль и омрачила все. — Ведь мне нельзя быть настолько близкой с лордом художником».

Настроение сразу омрачилось и силы стали стремительно покидать герцогиню. Несколько минут спустя сон навалился на обессиленную девушку.

Герцог Винзор сидел в кресле с высокой спинкой и внимательно смотрел на свою руку. Сейчас вокруг его кисти не было сдерживающей магии и прекрасно было видно брачное кольцо с драконом, который ожил и очень внимательно приглядывался к пальцу, на котором находился.

— Ну что? — взволнованно спросил Риш.

— Все хорошо, — очень серьезно проговорил герцог, — За целый день ни единой капли крови не выступило.

— Значит, ты не жалеешь, что теперь художник ухаживает за твоей женой? — все еще с сомнением в голосе спросил молодой лорд.

— Риш, я хочу, чтобы Мирабель жила. Ты же видишь, она влюбляется в художника и проклятие отступает перед истинными чувствами, — герцог не сводил взгляда со своего кольца.

— И ты вот так спокойно отдашь художнику любимую женщину? — Риш по-прежнему не одобрял поступка герцога.

— Когда полюбишь так, как я, то поймешь, что жизнь единственной гораздо важнее всех условностей в мире! — легкая, горькая улыбка тронула губы Винзора.

— Надеюсь, такого никогда не случиться, — недовольно проворчал Гирдон.

— Не надейся. У драконов жизнь длинная, а потому твоя единственная обязательно встретиться, — перевел взгляд карих глаз на своего друга герцог.

— Накаркаешь! — фыркнул Риш.

На пальце герцога, под кольцом выступили две капельки крови. Дракон замер на своем месте в украшении и больше не шевелился. Почувствовав неладное герцог перевел взгляд на свою руку.

— Мирабель, нет! — с тоской вскрикнул Винзор.

— Что?! — тут же подскочил к своему другу молодой лорд.

— Она отказалась от любви, — горько проговорил Эрган, сжал кулак с выступившими капельками крови под кольцом, и ударил себя по лбу, — Что же ты делаешь, девочка!

Сколько тоски было в этом крике, что сердце спокойного Риша и то вздрогнуло.

— Очень надеюсь, что никогда так не полюблю, — прошептал верный друг.

— Она утром так и сказала — долг передо мной и семьей! Понимаешь, Риш! Она такая твердая и упертая, никогда не позволит себе полюбить. О, боги! Вы мне послали самую мудрую и жестокую, проклинающую ведьму, — сердце дракона рвалось от отчаяния и любви к своей суженой.

— Знаю одного такого дракона, который долг ставит выше своих интересов, — проворчал Риш, — Подобралась парочка.

— Риш! — в негодовании вскричал герцог.

Винзор подскочил на ноги и ударом кулака, разбил в щепки деревянный простой стол, стоящий перед ним. Костяшки пальцев разбились, и темно-багровая кровь выступила на коже.

— Проклятие действует, — мрачно прокомментировал Риш.

— Завтра. Все должно решиться завтра. Художник должен приложить больше усилий. Мирабель должна жить! — мрачно, сквозь зубы проговорил герцог.

Смотреть на его лицо было страшно. Глаза стали с вертикальным зрачком на фоне оранжевой радужки глаз, сквозь кожу проглядывала синева чешуи.

Рион шел по ночному дворцу, вокруг была звенящая тишина. Все жители давно отдыхали в преддверии нового дня. Мужчина остановился перед дверью в комнату Мирабель, оглянулся по сторонам и решительно вошел внутрь.

В комнате были тихо и темно, даже дыхания спящей девушки не было слышно. Художник забеспокоился и торопливо подошел к кровати. Мирабель разметалась на широком ложе, темные волосы обрамляли бледное лицо. В полумраке плохо было видно, но это не смущало дракона, он видел прекрасно, что у герцогини очень тревожный сон и она с чем-то борется, стараясь справиться, отдавая все свои силы. Молодой организм был не согласен умирать. Рион прикоснулся губами ко лбу девушки, кожа была в испарине.

— Мирабель, не хорошо это, все не правильно, — одними губами прошептал дракон.

Что не хорошо, что не правильно, Рион не стал говорить. Лишь присел рядом на кровать и положил свою ладонь на лоб Мирабель. Девушка беспокойно завозилась, а потом глубоко вздохнула, будто успокаиваясь от этого прикосновения. Черты лица стали разглаживаться, тело расслабилось от такого простого участия, легкая улыбка легла на губы.

Рион не удержался, наклонил и легко поцеловал Мирабель. Поцелуй был легкий, едва ощутимый, но девушка его почувствовала и глубоко вздохнула, что-то пробормотав. Чуткое ухо дракона услышало имя: «Рион».

— Во сне она меня любит, — улыбнувшись, проговорил довольный художник.

Его сердце успокоилось, и теперь мужчина просто сидел рядом со своей любимой, охраняя ее сон. Он следил за каждым вздохом, каждым движением на лице девушки, ловил оттенки эмоций сна, которые видела Мирабель. Дракону очень хотелось узнать, что снится герцогине, но пока Риону хватало простого счастья наблюдать за спящей девушкой.

Ранний летний рассвет начал подсвечивать небо на востоке. Хотя комнаты герцогини окнами выходили на юг, но перемена в освещении заставила Риона оторвать взгляд от лица девушки. Он с неохотой поднялся с кровати и потянулся.

Художник даже не заметил, что просидел всю ночь на кровати рядом с Мирабель в одном положении, практически не двигаясь. Он не чувствовал усталости или сонливости, скорее испытывал нетерпение, желая увидеть как просыпается его любимая. Но Рион понимал, что он не может остаться в этой комнате в тот момент, когда Мирабель откроет глаза. Слишком много возникнет ненужных вопросов, тем более художник не хотел смущать девушку.

Рион направился к дверям, с явным сожалением покидая комнату. Бросил взгляд на белые розы, стоящие в вазе, потом посмотрел на спящую Мирабель и, закрыв за собой дверь, направился в сад.

Там художник огляделся и выбрал ярко-розовые, насыщенного цвета розы. Выпустив с пальцев искристую магию, Рион осторожно стал срезать с ее помощью выбранные цветы. Мужчина торопился, он очень хотел принести букет свежих роз до пробуждения Мирабель в ее комнату.

Искристая магия очень быстро срезала зеленые, упругие ножки роз, затем подхватывала цветок и отправляла в руки художника. Когда собрался огромный букет, Рион почти бегом направился в комнату Мирабель. Окна комнаты были закрыты, но обходить через главный вход было далеко, а потом та же магия пришла вновь на помощь. Искорки прошли насквозь стекло и откинули щеколду, не потревожив охранную магию дворца.

Рион распахнул створки, впустив свежий утренний воздух в спальню, и направился к кровати. Он протянул руку к белым розам, стоящим в вазе, но был остановлен легким вздохом Мирабель. Девушка начала просыпаться. Тогда художник не стал тратить время на то, чтобы заменить цветы, а просто широким жестом разбросал их по кровати, полам.

— Рион, — тихо произнесла Мирабель, распахнув глаза.

Ей не показалось странным то, что мужчина утром оказался в ее спальне. Девушка пока еще не проснулась, и реальность предстала перед ней продолжением волшебного, цветного сна, сильно похожим на явь. Потому жест Риона, осыпающего ее розами показался вполне уместным.

— Благословят тебя боги, Мирабель, — нежно проговорил мужчина и присел на край кровати, не в силах покинуть комнату в этот миг пробуждения любимой.

— Ты принес розы, — улыбаясь, произнесла герцогиня и взяла один из красивых, сочных и пьяняще пахнущих цветов, чтобы поднести его к лицу и вдохнуть аромат. — Ай! — тихо выдохнула девушка, уколовшись об острый шип розы.

Она поднялся ранку на пальце ко рту, и прикусила губами.

— Позволь я, — забрал пострадавшую руку Рион и поцеловал уколотый пальчик.

То, что кровь была темно-багрового цвета, мужчина не стал говорить, лишь отметил про себя и постарался сделать вид, что ничего страшного не произошло. Увы, проклятие очень быстро набирало силу и кровь не только у герцога меняла цвет, но и у Мирабель.

Только почувствовав губы художника на своей руке, герцогиня окончательно проснулась и поняла, что во время ее пробуждения мужчина находился в ее комнате. Смутившись и постаравшись разделить сон от реальности ее окружающей, Мирабель стала натягивать на грудь покрывало. Все же кружевная, ночная сорочка не лучшая одежда для приема мужчины, не являющегося твоим мужем.

Рион заметил смущение и выступившую краску на щеках красавицы, но оторваться от перецеловывания пальчиков не мог. Перевернув ладошкой кверху кисть руки, он прижался губами к линиям долгим поцелуям. Внимательный взгляд мужчины заметил вспыхнувшую искорку в глазах девушки. Мирабель попыталась забрать свою руку, но Рион придержал и прошелся короткими поцелуями по ладошке вверх к внутренней стороне предплечья.

— Рион! — предупреждающе воскликнула Мирабель, потому что мужчина явно не собирался останавливаться.

— Да, Мирабель, — проворковал художник, отрывая губы от ароматно пахнущей кожи девушки.

Она была слишком притягательна, чтобы отрываться от такой желанной и любимой женщины. От Мирабель пахло сладостной негой после сна, Рион лишь ждал малейшего намека, чтобы вновь начать наступление на красавицу. Для опытного любовника этот призыв необязательно было слышать в словах, художник мог рассмотреть в жесте, во взгляде, взмахе ресниц.

— Рион, уходи, — Мирабель произнесла жестким тоном эти слова и отобрала руку.

Она была взволнована и держалась изо всех сил. Нельзя, невозможно им быть вместе. Она замужем и Рион друг ее мужа. Это непростительно то, что художник утром находиться в ее спальне.

— Мирабель,… - со вздохом начал говорить Рион.

— Уходи, — более жестко произнесла герцогиня и натянула покрывало еще выше, закрыв почти пол лица.

Художник вздохнул и не очень охотно поднялся с кровати.

— Встретимся за завтраком? А потом нужно начинать писать портрет, — спокойно произнес Рион, не показывая своего отчаяния от слов и тона Мирабель.

Художник спокойно вышел из дверей спальни герцогини, совершенно не беспокоясь, что может кого-то встретить в этот момент. Именно этим кто-то оказалась Рита. Девушка в таком изумлении уставилась на лорда художника, что пройти мимо этой молчаливой статуи не было никакой возможности.

— Пусть хранят вас боги, — усмехнулся Рион реакции девушки.

— Пусть светит солнце вашему дому, — автоматически ответила Рита.

Художник больше не стал задерживаться и быстро ушел по коридору. Горничная проводила взглядом высокую фигуру и нажала на ручку двери. В тот самый момент, как она вошла в спальню своей госпожи, Рита жадным взглядом уставилась на герцогиню. От ее внимания ничего не укрылось: открытое окно с трепещущими занавесками, яркие розы раскиданные по кровати и полам, а еще бледная и смущенная Мирабель, укрытая покрывалом по самые глаза.

— Пора вставать, госпожа, — произнесла любопытная девушка.

— Рита, мы не целовались! — начала тихо смеяться Мирабель.

— Так, а я что… — замялась горничная, понимая, что самый волнительный вопрос у нее украли и ответили совершенно не так, как она ожидала, — Но розы лорд художник принес?

— Рион, — согласилась герцогиня, — Только глаза открыла, а он их здесь рассыпает. Собери, пожалуйста, а то я уже успела уколоться.

— Хорошо, — тут же охотно согласилась Рита.

Девушка сноровисто и умело собирала колючие цветы, ни разу не уколовшись, сказывалась практика по устроению роз от поклонников Мирабель в вазы.

— Какое замечательное утро! — радостно произнесла герцогиня и встала с постели.

— Я бы тоже радовалась утру, если бы оно вот так начиналось, — тут же охотно согласилась верная помощница, — Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно. Завтрак готов? — присела у зеркала Мирабель, послушно отдавая свои волосы в руки горничной.

— Только осталось подать. Повар очень рад вам услужить, — подтвердила Рита.

— Очень хочется есть, — радостно сообщила герцогиня.

— Можете выходить, вы готовы, — произнесла горничная, оглядывая придирчивым и опытным взглядом свою госпожу.

— Остался только последний штрих, — произнесла Мирабель и потянулась к розам в вазе, подаренными сегодня Рионом, — Приколи одну к платью.

Сегодня на юной герцогине было искрящееся желтое платье, против вчерашнего темно-зеленого. Солнечный день, прекрасное настроение просили праздника, а потому выбор пал на нарядное, летнее.

Рита отрезала ножку розы нужной длины и приколола в этот раз цветок к лифу платья. Розовый бутон оттенял пухленькие губки герцогини, и летний образ прекрасной девушки был закончен.

Каштановые волосы локонами спадали на плечи, лишь на затылке закрученные в небольшой узел, украшенный шелковой лентой в тон платья. Розовые щечки и улыбка на лице Мирабель завершали весь облик.

Рита вздохнула, вот такой она привыкла видеть свою госпожу, такой Мирабель была всегда. Каждое утро, несмотря на разную погоду, улыбка и веселое настроение госпожи озаряло домочадцев и придавали сил прислуге. Очень добрая и покладистая, без капризов леди Астани, всегда находила несколько слов для каждого в родном доме. Ее веселый голос звенел во дворце, в парке, на прогулке и молодая драконица собирала вокруг себя толпы поклонников и просто людей, желающих посмотреть на первую красавицу юга и погреться в лучах ее веселья. Мирабель хватало на всех, она распахивала свою душу навстречу миру и дарила добро, и окружающие отвечали ей тем же.

Рита тоже начала улыбаться в ответ на лучезарную улыбку своей госпожи. Их обоих заполнило веселье и чувство легкости, как будто они вернулись обратно домой. И вокруг не дворец герцога Винзора и его владения, а родовое гнездо лордов Астани — южных, красных драконов, славящихся своим горячим темпераментом.

Юг империи всегда бурлил от эмоций, здесь часто бывали стычки между поклонниками, не поделивших одну дракону. Но обычно те же дуэлянты потом становились самыми неразлучными друзьями и продолжали уже дружить семьями, договариваясь о свадьбах уже между своими детьми.

Здесь же на западе все было странно. Создавалось тревожное ощущение опасности, причем совершенно не понятно с какой стороны она могла подобраться. Может быть, это из-за варваров? Ведь герцогу с его людьми каждый год приходится защищать свой край.

О том, откуда и почему к Мирабель вернулось прекрасное настроение, девушка решила не думать. Ей было так приятно вновь почувствовать себя живой и сильной. Растерянность, которая в последние несколько дней преследовала герцогиню, ушла безвозвратно и возвращаться к этому состоянию не было никакого желания.

Мирабель решила для себя, что не будет больше так остро реагировать на своего мужа, пусть говорит, что хочет и делает, как считает нужным, она будет счастливой, как и прежде.

Пружинистой походкой, уверенной в себе девушки, Мирабель вошла в столовую. Высокий, статный, красивый художник стоял в задумчивости у окна спиной к комнате. Он услышал шорох за своей спиной и обернулся. Прекрасная Мирабель была нежна и весела, ласковая улыбка играла на розовых губках. Рион на миг замер в восхищении и тут же поторопился навстречу.

— Пусть солнце светит вашему дому, — вежливо поздоровалась Мирабель, проявляя вежливость.

Ведь утром, в ее спальне они даже не поприветствовали друг друга. Те несколько мгновений, что случились в это утро, выглядели скорее, как продолжение снов Мирабель, но никак не реальность. Лишь легкая ранка на пальчике напоминала о происшедшем и говорила ей — нет, это был не сон. Именно этот дракон пробрался утром в спальню, пока герцогиня спала, и засыпал комнату цветами. Они и сейчас благоухали в вазе на столике.

— Мирабель, — в восхищении проговорил Рион и склонился в поцелуе над протянутой в приветствии ручкой девушки.

— Угадали? — кокетливо спросила Мирабель.

— Вы не просто красивы, вы восхитительны! — художник никак не мог прийти в себя от перемены, случившейся с герцогиней.

— У меня было удивительное утро, — улыбнулась Мирабель и забрала свою ручку из рук замершего в восхищении Риона, — Давайте завтракать! Я очень голодна.

Герцогиня направилась к шнуру, призывая дворецкого. Лишь только верный слуга появился на пороге столовой, хозяйка велела подавать завтрак.

Рион не сводил восторженного взгляда с хрупкой фигурки девушки, которая держалась очень уверенно находясь под таким внимание. Мирабель было не привыкать к тому, что с нее не сводят взгляда. Ее поклонники постоянно бросали восторженные и влюбленные взгляды, только они не трогали сердечко драконицы. А вот горячий взгляд лорда художника зажигал что-то невероятное в ее груди и маленькое сердечко трепетало от волнения и предвкушения чего-то огромного, как ей казалось, ожидающего девушку впереди. Признаться себе в том, что ее ожидает впереди всепоглощающее чувство любви, Мирабель не могла, но замирала в ожидании.

Герцогиня физически чувствовала приближение этой огромной волны чего-то странного, волнующего, необъяснимого и томительно желанного. Мирабель ощущала подъем сил, казалось, что и у души тоже есть крылья.

Все это понимание пролетело в какие-то мгновения, пока приносили завтрак.

— Мирабель, ты меня радуешь своим настроением и хорошим аппетитом, — произнес уже за завтраком Рион, наблюдая, как герцогиня доедает очередное пирожное.

— Видимо, вчера нервы сказались, аппетита не было, — пожала плечами Мирабель.

Неожиданно для самих себя они перешли на «ты», оставив церемонии. Легкость общения задавал Рион, и девушка подхватила этот стиль. Ее уже не смущало то, что они друг друга называют по имени. Слишком многое их связывало после вчерашнего.

Мирабель старалась не вспоминать о поцелуях, пусть случайном вчера и сегодня утренних, когда Рион целовал ее руку, но невольно возвращалась взглядом к его губам и прикусывала в задумчивости свою.

— Думаю, у родника будет самое место, — говорил в это время художник, — Там ложатся такие загадочные тени. Твои карие глаза будут смотреться по особенному рядом с искрящейся водой.

— Что же такого в них будет особенного? — улыбаясь, спросила Мирабель.

— Твои глаза сияют сегодня, и мне уже не терпится нарисовать это! — восторженно воскликнул художник.

— Куда нам торопиться? Ведь герцог Винзор надолго уехал, — грустно закончила Мирабель и перевела взгляд с веселого Риона на окно столовой. Именно с этого места улетел ее муж к варварам, оставив свою жену на попечение своего друга.

— Ты скучаешь по нему? — неожиданно спросил художник.

— Нет, я почти его не знаю, — со вздохом ответила Мирабель и вернулась взглядом в комнату.

Вокруг было летнее утро, столовая утопала в солнечном свете и запахе цветов из ваз и из сада, этот аромат из широко распахнутых окон заносил легкий ветерок.

Рион смотрел внимательно на Мирабель, и девушке показалось, что во взгляде художника мелькают всполохи ревности. Моргнув от неожиданности, герцогиня удивленно посмотрела на мужчину. С чего ему ревновать? Она замужем за его другом и потом никакие чувства, тем более любовь, не могут так быстро зародиться в душе дракона. Или могут?

Мирабель отрешенно стала обдумывать свои чувства. Что она испытывает к своему мужу? Ничего, она сама только что сказала Риону, что почти не знает его. Не знает и не понимает всех его поступков. Когда ей кажется, что для нее стало что-то понятным, герцог обязательно поступает так, что ставит ее в полное недоумение. О чувствах ли тут говорить?

А вот присутствие Риона ее волнует с каждым разом все сильнее. Она уже не может представить, что наступит такой миг, когда его не станет в ее жизни. И дело здесь не только в красивой внешности дракона. Да, он покорил ее своими карими глазами с первого взгляда, но этого не достаточно, чтобы родилось какое-то более глубокое чувство. А вот за эти два дня, что они знакомы, у Мирабель появилась такая сильная привязанность, казалось, она прикипела душой к этому веселому и словоохотливому художнику. И с каждой минутой, словом, действием девушка привязывается к Риону все сильнее.

И хотела бы остановиться, оглянуться, отказаться от этой «дружбы», да только тянет к этому дракону, как к родному. Будто связывает их что-то невидимое и очень сильное, что не в силах разорвать она или он. Интересно, а Рион чувствует это?

На этой мысли Мирабель стала внимательно рассматривать дракона, сидящего перед ней. Он что-то рассказывал, она вроде что-то отвечала.

Нет, не может он ничего такого чувствовать. А Мирабель всего лишь интересно с этим весельчаком, потому что тут поговорить больше не с кем. Успокоившись на этой мысли, герцогиня кивнула на эти свои доводы. Только вот сердце почему-то замирало в предвкушении чего-то огромного, которое подбирается к ней, и было ощущение, что волна эта сметет всю ее жизнь, до основания потрясет все понятные и принятые с детства устои.

От этого ощущения было тревожно, предвкушающее, как всякий дракон Мирабель обожала борьбу стихий и вообще борьбу, а так же томительно сладко изведать что-то новое и необъятное.

Герцогиня решила открыть свое сердце и смотреть во все глаза, чтобы встретить то опасное и такое притягательное, что уже несется к ней. Она это чувствовала.

Когда завтрак был окончен, Рион, как и вчера собрал с собой корзинку еды, попутно подшучивая на отсутствие крыльев, и они отправились в парк. Кроме корзинки художник захватил с собой кисти, краски, мольберт и хост. Корзинка была торжественно вручена Мирабель, с обязательством донести ее до места написания портрета, а не съесть все запасы по дороге. Веселый тон и шутливые слова неслись по парку всю дорогу.

Рион рассказывал забавные анекдоты о жителях городка и самом герцоге. Хотя о нем он говорил не очень много, больше о Рише, все же он их общий друг. Мирабель смеялась над неудачными любовными похождениями молодого лорда, который часто попадался на глаза строгим отцам его возлюбленных. И то, что он ближайший друг герцога его вины не умаляло, а потому Винзор, как справедливый правитель своего края наказывал любвеобильного дракона.

— Иначе бы, считай в каждом третьем доме бегали золотисто-зеленые драконятки и тянули бы ручки с криком: «Папа!» на встречу Ришу, — ответил Рион на вопрос Мирабель: «Отчего так строг герцог со своим другом?».

— Да, уж. Тогда бы точно населения прибавилось в городе, — смеялась герцогиня, — Учту опыт своего мужа.

— Эрган, строг, но справедлив, — кивнул, подтверждая слова Мирабель Рион.

Родник был в тени. Несмотря на то, что солнце подбиралось к зениту, здесь было еще свежо и прохладно. Рион стал расставлять мольберт, натягивать холст. Мирабель, не зная, что ей делать, поставила корзинку на траву и присела на каменный уступ запруды родника. Опустив одну руку в прохладную воду, поболтала ею, а потом, сложив ладошку лодочкой поднялся к губам, чтобы напиться.

Вода была сладковатая на вкус и очень приятная, холод слегка ударил по зубам, а потом прокатился вниз, даря прохладу и отдохновение от жары.

— Ах, — прокомментировала Мирабель прохладный вкус.

— Вода здесь вкусная, — раздался рядом с ней низкий голос Риона, — напоишь меня водой.

— Ой, а мы не захватили бокалов, — оглянулась герцогиня на корзинку.

— Ничего, — улыбаясь, проговорил художник и стал наклоняться к девушке, — Я напьюсь из твоих рук.

Дракон взял ладони герцогини и сложил их лодочкой. Мирабель опустила моментально загоревшиеся руки в прохладу и зачерпнула воды. Рион ожидал очень внимательно рассматривая девушку. Легкая тень от деревьев не могла скрыть румянец, выступившей на щеках герцогини.

Художник заметил все: и смущение девушки, и слегка дрогнувшие пальцы от его прикосновения, опущенный взгляд, как будто Мирабель старалась скрыть свои эмоции, а так же румянец на щеках, выдающий истинные чувства герцогини.

Мирабель подняла ладони, из которых полилась вода через край и поднесла к Риону. Дракон обхватил руки девушки своими и начал жадно пить. Он пил так, будто наслаждался самой жизнью, наслаждался тем фактом, что простой дар в своих ладонях, давала ему именно Мирабель.

Когда вода закончилась, Рион не отпустил рук Мирабель, а стал поглаживать своими пальцами, холодные кисти рук девушки. Потом он наклонился и стал губами собирать капельки воды с ладоней, при этом поглядывая на герцогиню. Она замерла от невероятной нежности и смелости этого поступка. Потом сделав над собой усилие, судорожно сглотнула, будто бы ее горло вновь пересохло, и произнесла:

— Рион, ты собирался писать портрет, — Мирабель стала забирать свои руки.

«К демонам портрет!» — хотел крикнуть художник и постарался задержать вновь ускользающую любимую из его рук. «Только не спугни ее» — напомнил сам себе дракон и с сожалением разжал пальцы, выпуская на свободу Мирабель.

Рион отошел к готовому мольберту и взял рабочие перья, чтобы набросать контуры.

— А что делать мне? — решилась спросить Мирабель.

— Оставайся у родника. Прими такую позу, чтобы тебе было удобно, — отозвался художник, уже поглощенный своей работой.

Девушка прошлась немного вдоль каменного уступа и решила присесть. Так все же будет проще. Ведь портрет долго писать. Удобно расположившись на уступе, Мирабель стала осматриваться, жмурясь на солнечные лучики, пробивающиеся сквозь листву. Подумав немного, определив направление солнца, мирабель пересела боком к Риону. Так солнце не будет ей сильно мешать, и художник будет спокойно ее рисовать.

Иногда оборачиваясь, Мирабель видела, что Рион весь поглощен процессом. Точно, как вчера. Мелькали рабочие перья, скрипели по холсту, до красок дело еще не дошло. «Красками, наверное, завтра будет писать» — подумалось Мирабель.

В этот самый миг что-то больно кольнуло ее в самое сердце, девушка охнула и задержала дыхание.

— Что с тобой? — тут раздался рядом с ней голос Рион.

— Ничего, — вынужденно улыбнулась Мирабель, стараясь скрыть произошедшее.

Боль в сердце так и не отпускала.

— Ты побледнела, — проговорил Рион и обхватил лицо девушки руками.

Он внимательно смотрел сначала ей в глаза, а потом перевел взгляд на щеки и задержался на губах.

— Ничего, уже отпустило, — облегченно выдохнула Мирабель.

Действительно, стало легче дышать и в сердце перестало ощущаться острая игла, лишь только художник взял ее лицо в руки.

— А было что? Что вообще с тобой происходит? Ты вчера чуть не разбилась, и сегодня напугала, — с тревогой заглядывал в глаза своей любимой дракон.

— Сердце почему-то разболелось, — пришлось признаться герцогине, — Но у меня такого раньше никогда не было. Наверное, нервотрепка со свадьбой, или перемена климата.

— Возможно, — тихо отозвался Рион.

Он не хотел ее пугать, подтверждая рассказ Риты о предыдущих женах герцога. И очень надеялся, что герцогиня не восприняла все всерьез. Потому что это был известный факт. Как только попавшему под проклятие становится об этом известно, проклятие начинает работать быстрее.

Так же случилось герцогом Винзором. Ведьма в лицо дракона прокричала слова проклятия, перед тем, как он ее убил.

— Мне бы попить, — мягко произнесла Мирабель, благодарная «другу» за заботу и внимание.

Когда боль в сердце отпустила, и стало можно дышать нормально, девушке захотелось выпить воды, освежиться.

— Конечно, — тут же отозвался Рион и зачерпнул своими ладонями воду из родника.

В душе он молился всем богам, что герцогиня осталась жива, но художник прекрасно понимал, что время убегает, как вода меж его пальцев. Мирабель наклонилась к мужским ладоням и сделала два глотка, затем благодарно посмотрела на своего «друга».

«Надо решаться!» — сказал сам себе Рион.

Выплеснув воду из ладоней на траву, он положил руки на плечи девушки. Мирабель со смесью непонимания и какой-то надежды заглянула в глаза дракону и увидела то самое неизвестно, что с утра собиралось настигнуть ее. Девушка замерла в ожидании.

— Мирабель, поцелуй меня, — нежно попросил Рион.

От неожиданности Мирабель моргнула, но ощущения накатывающей огромной волны лишь усилилось. Девушка попыталась сделать шаг назад, но ее крепко держали горячие ладони дракона.

— Нет, — отозвалась герцогиня чуть слышно.

— Поцелуй меня, — голос все еще был мягким, но в нем уже звучал приказ.

Завораживающий взгляд, голос, который манил и в тоже время приказывал, не позволяли больше двигаться. Рион наклонился близко, почти к самым губам девушки.

— Поцелуй меня, — шепот обжег губы Мирабель.

Не в силах сопротивляться, она подняла свои руки и обхватила шею мужчины, приподнялась на носочки и прижалась губами к губам Риона.

Этот упоительный, жаркий, жадный поцелуй смел все остатки разума у обоих. Реальность вдруг пропала, оставив их двоих во всей вселенной. Горячие губы ласкали друг друга, языки соприкасались и дразнили.

Мирабель просто не понимала и не узнавала себя, отдаваясь со всей страстью, на какую была способна, в этом поцелуе. Ее тело старалось еще сильнее прижаться к ее дракону. Это был именно ее дракон, она об этом знала. Губы жаждали еще поцелуев, не в силах оторваться, а тело трепетало в сильных мужских руках, предвкушая большее.

Рион обхватил свою драгоценность и целовал так, как страждущий странник припадает к источнику жизни. Все, что его волновало, находилось сейчас в его руках. Это была Мирабель, его дракона. Самая желанная и любимая.

Вихрь страсти охватил обоих, открывая драконам истину, которая им была еще не известна. Они созданы друг для друга.

Мирабель была открыта всей душой на встречу тому большому и великому, чье приближение она ощущала еще утром. Волна всепоглощающей любви накатила и унесла все сомнения и терзания прочь. Она полюбила, полюбила сильно, без остатка до самой глубины своего огромного драконьего сердца!

Губы любимого целовали девушку и герцогиня таяла, обнимая за шею Риона. Теперь на всем свете были только они вдвоем, и только это имело сейчас значение. Других мыслей не было.

Сколько прошло времени с начала поцелуя, никто из них не смог бы сказать. Вокруг них все остановилось и исчезло: время, пространство, даже живительный родник перестал журчать. Лишь только дыхание любимого и его вкус на губах сейчас были реальностью.

Рион сходил с ума от этой волнительной близости его драконы. Инстинкт подсказывал ему схватить свою добычу и унести в пещеру, где она будет принадлежать только ему. Но художник понимал, что в таком случае он потеряет хрупкое равновесие, которое, благодаря поцелую, появилось между ними. Мирабель никогда не сможет жить в заточении, она слишком свободолюбивая дракона. Он это видел и почувствовал. И даже чувство любви надолго не удержит герцогиню.

Он отпустил девушку из плена своих губ и поймал взгляд любимых карих глаз. Взгляд Мирабель сказал ему больше слов. Рион понял, что девушка перестала прятаться от своих чувств. Мужчина с восторгом смотрел на то бескрайнее бушующее море любви, которое плескалось в глазах его любимой. Он едва сдерживался, чтобы не сбежать со своей добычей.

— Мирабель, — прошептал художник, боясь спугнуть этот момент.

— Рион, — как эхо отозвалась девушка.

— Я люблю тебя, — глядя прямо в глаза, произнес дракон.

Мужчина горел своими чувствами, с одной стороны боясь спугнуть свою дракону, с другой жаждущий получить все сполна.

— Люблю, — едва слышно отозвалась Мирабель.

Произнеся это слово, герцогиня сама испугалась и этого чувства и этого слова. Она замерла, прислушиваясь к себе, стараясь понять то, что с ней произошло. Правильно, Мирабель сказала правду. Любовь пришла к ней и заполнила все ее существо, открывая совершенно новую сторону жизни, где долг перед семьей имеет не первостепенное значение, где царствует огромное, всепоглощающее чувство.

Воспоминание о муже больно кольнуло. Что же теперь делать?

Рион, который внимательно смотрел за своей любимой, в тот же миг увидел перемену во взгляде Мирабель. Но он не собирался отпускать свою добычу. Девушка поникла головой, ей нужно было подумать разобраться, потому она сделала шаг назад. Рион не отпустил, понимая ее смятение, он сильнее прижал к себе, не позволяя отстраниться хоть на шаг. Мирабель подчинилась и послушно замерла в объятиях любимого.

— Мирабель, — позвал Рион, поднес руку к подбородку девушки и приподнял лицо к себе, — Любимая моя.

В этот момент роза, задетая этим движением, откололась от платья и стала падать. Рион увидел это движение и поймал цветок, невольно сжав пальцами. Шипы укололи тонкие пальцы художника и темно-багровые капельки выступили на левой руке дракона.

— Что это? — спросила Мирабель, не заметившая падавшую розу, — Ты укололся?

Ее забота заставила сжать в кулак пальцы, чтобы не дать возможность рассмотреть цвет крови.

— Ерунда, сейчас заживет, — беспечно ответил Рион своей любимой и отвел руку в сторону.

Мирабель перевела взгляд на художника и мечтательно посмотрела ему в глаза. Все было абсолютно не ясно и не понятно. Герцогиня только что сказала, что любит Риона, а что же тогда будет дальше? Как жить теперь с этим знанием, чувством? Что с ними теперь произойдет?

— Что с нами теперь будет? — взволновано спросила Мирабель, заглядывая в глаза своему любимому.

— Теперь все будет хорошо, — тон и улыбка художника были настолько открытыми и добрыми, что ни капли сомнения не осталось в душе влюбленной драконицы.

— Но как же мой муж? — с волнением спросила Мирабель.

— Давай сначала дождемся его, — мягко проговорил Рион и легонько чмокнул в кончик носика. — Ты мне веришь?

— Верю, — улыбнулась доверчиво герцогиня.

Их взгляды вновь встретились и не могли разорваться. Вот так же, как в прошлый раз тогда в пещере, у них было одно это счастье смотреть друг другу в глаза и мечтать. Сколько всего они могли выразить этим взглядом! Сколько еще хотели сказать словами, но не торопились. Что-то внутри них подсказывало, что у них все еще впереди и можно не торопиться. Они еще наговорятся.

Рион наклонился к губам Мирабель. Этот поцелуй был почти невинным. Если в прошлый раз в поцелуй ворвалась страсть, безумие, то сейчас, было лишь легкое касание губ. Но именно этот поцелуй молнией пронзил насквозь их обоих, открывая истину об их чувствах. Это была не страсть, не жажда обладания, а именно огромное и всеобъемлющее чувство.

Сквозь какую-то дымку смотрела в лицо красивого и такого любимого дракона Мирабель. Оказалось, это слезы застилали ее глаза. Поняла это герцогиня тогда, когда Рион стал отирать ладонями ее щеки. Смутившись, девушка опустила лицо вниз и старалась вытереть слезы, невольно выдавшие ее чувства.

Она по-прежнему была не уверена в себе, своих чувствах, хотя уже понимала — сердце ее безвозвратно принадлежит этому дракону.

— За каждую твою слезинку, я отдам каплю своей крови, — тихо урча, проговорил Рион, прижимая хрупкую девушку к своей груди.

Его слова легли бальзамом на встревоженную душу. Все, что произошло с Мирабель со дня свадьбы, настолько не было похоже на обычную и привычную жизнь, что девушка терялась, не понимая как себя вести и реагировать. Слова Риона о том, что он любит ее, успокаивали и дарили надежду. «Вот теперь все будет хорошо!» — твердила себе Мирабель. Мысль о муже и обязательствах перед ним и семьей, растерянная и едва обретшая какую-то опору в жизни Мирабель, старалась отогнать. Надеясь разобраться с этой ситуацией чуть позже.

Сейчас же ей хотелось хоть ненадолго позабыть обо всем тревожащем ее и окунуться всем своим существом в огромное чувство любви, что пришло к ней впервые. Мирабель доверчиво замерла в сильных и уверенных руках дракона. Думать и говорить больше не хотелось. Сейчас то, что произошло между ними, было главное, все было сказано.

Она слышала, как сильно стучит драконье сердце в груди, и ловила отголоски своего сердца, которое старалось подстроиться под ритм огромного мужского. Мирабель вдыхала будоражащий запах мужчины и не могла оторваться, упиваясь этим моментом, когда все ясно и понятно.

Рион правой рукой придерживал свою любимую, а левую рассматривал. Следы уколов от шипов затянулись, но подсохшие бороздки стекающих капель остались. Лишь только Мирабель шевельнулась в его руках, он быстро сжал пальцы, пряча эти следы.

Время пролетело незаметно и солнце заглянуло под густую листву, проверяя не осталось ли случайно здесь загулявшись? Ведь скоро день закончиться, и дневное светило торопилось скрыться в свои чертоги. Заботливое солнце переживало, чтобы случайно не оставить гуляющих в парке впотьмах.

Последние лучи мазнули по лицам драконов, призывая одуматься и вернуться во дворец, где уже давно их заждались слуги и ужин.

— Пока возвращаться, — со вздохом произнес Рион.

— Уже? — будто опомнившись, спросила Мирабель и подняла глаза на своего любимого.

— День заканчивается, — так же с неохотой ответил ей художник.

Он с большим удовольствием унес ее в свою пещеру, откуда бы долго не выпускал. Но, увы, здесь все решала Мирабель, и Рион не в силах не только настаивать, но даже предлагать такое. Потому сейчас дракон намерено замолчал, ожидая какое решение примет его возлюбленная.

— В самом деле, пора, — грустно произнесла Мирабель, оглядываясь.

Природа собиралась укрыться на ночь, чтобы с первыми лучами нового дня открыться благодатному свету и теплу. Насекомые торопились вернуться в свои норки, жужжа и сталкиваясь в узких проходах. Цветы закрывали свою нежную прелесть, стараясь сохранить аромат до завтрашнего дня. Все суетилось и торопилось приготовиться к ночи.

Рион замкнул объятия и отпустил Мирабель. В тот же миг оба почувствовали какую-то пустоту и желание вновь сомкнуть руки. Он посмотрели друг на друга с обещанием. У них впереди будет еще вечер. Целый вечер!

Художник собирал свои мольберт, хост и рабочие перья. Мирабель доставала из корзинки так и не съеденный обед и кормила Риона, сама тоже с удовольствием откусывала от жареной куропатки.

Получалось весело и сборы немного затянулись. Ведь нужно было поблагодарить поцелуем за каждый кусочек вкусного мяса, а еще промокнуть салфеткой губы, которые после этого хотелось вновь поцеловать.

Они смеялись, целовались и собирались вернуться во дворец, чтобы продолжить этот незабываемый день.

Обратно пришлось возвращаться уже почти в полной тьме, что позволило двум влюбленным останавливаться и долго целоваться. Мирабель вновь трепетала в руках сильного дракона. Хотя сейчас его внешности не было видно, так что сказать, что только потому ее сердце бьется в два раза быстрее, что перед ней красавчик, было нельзя. Она любила именно его! Именно ему отдала все свое сердце.

Оставшийся пусть с холма они почти бежали. Ночь опустилась полностью, и им вновь хотелось увидеть глаза друг друга, чтобы прочесть любовь и нежность. Мирабель была счастлива, буквально парила над землей.

Рион остановился у порога веранды, куда распахивались огромные окна столовой. Аккуратно положил холст с начатым портретом, мольберт и после этого притянул свою любимую к себе. Вокруг светили магические светильники, прекрасно все освещавшие.

Глаза влюбленных блестели, а губы улыбались. Казалось, им не требуется слов. Вокруг было тихо и очень приветливо. Ароматы, доносящиеся с кухни поторопили войти драконов внутрь. Рион прихватил с собой холст, не решившись оставить его на воздухе.

— Покажешь? — попросила Мирабель и протянула руку к свернутому рулону.

— Может, после? — стал убирать из-под ее руки свою начатую работу художник.

— Хочу сейчас увидеть! — герцогиня шаловливо выхватила холст из рук дракона, отбежала в сторону и развернула, — Ах! — удивленно воскликнула она, — Но ведь я здесь …, - она смутилась.

На холсте был виден набросок будущего портрета. Только вот девушка на нем была изображена обнаженной. Мирабель перевела недоуменный взгляд на художника. Первая же мысль, которая возникла в ее голове: «Как она теперь объяснит, что не раздевалась перед Рионом?». Герцогиня была не то, что удивлена, а просто поражена этим обстоятельством.

Но нужно было признать, что даже без красок, просто в почти символическом наброске было видно мастерство. Мирабель на холсте выглядела как живая. Очень хорошо угадывалось лицо, глаза, губы. И эта девушка на рисунке была очень красивой. Вторая мысль Мирабель была: «Я так красива?».

— Я так тебя увидел, — спокойно произнес Рион и забрал холст из рук замершей герцогине.

— Но как же? Как я объясню, что позировала тебе в одежде? — Мирабель с тревогой смотрела в глаза мужчины.

— Если потребуется, я сам все объясню. Но поверь, к моему способу изображения здесь давно привыкли, — тонкая улыбка скользнула по красивым губам дракона.

«О чем это он?» — подумалось герцогине. Может, о том, что герцог знает о его манере писать портреты, и не будет сердиться? И часто Рион так изображает своих моделей? Ревность кольнуло только что влюбившееся сердце. Ведь это ее дракон! Только ее. Как он может говорить о том, что когда-то кого-то тоже так писал? Или другие модели перед ним раздевались?

Тут неожиданно вспомнились рассказы Риты, про девиц, которых похитил художник, и унес в свою пещеру. Хотя она сама там была и никаких пленниц не видела, но ведь это не опровергает того факта, что красивые девушки пропали после знакомства с художника. В том, что Рион писал с них портреты, Мирабель не сомневалась. И ревность от этих мыслей расцвела буйным пламенем в душе.

Внешне герцогиня осталась спокойной, но блеск в глазах не предвещал ничего хорошего. Не только драконы собственники, но и драконницы. А здесь было очевидно, что собственность явно вспоминает свои прошлые похождения.

— Я к себе, переоденусь к ужину, — постаралась спокойно произнести герцогиня и вышла из столовой, направившись в свою спальню.

Рион согласно кивнул, провожая взглядом стройную фигурку, потом снова перевел взгляд на холст и продолжил любоваться своим наброском. От этого довольного мужского взгляда на ее изображение Мирабель вспыхнула.

Герцогиня прошествовала к себе в комнату, где ее ожидала верная помощница. Рита подскочила навстречу и цепким взглядом осмотрела взволнованную госпожу. Спросить про поцелуй очень хотелось. Тем более щеки герцогини пылали, глазки блестели, и вообще, вид был очень интригующий. Если не делать предположений, что лорд художник предложил искать сокровища, то скорей всего на прогулке между ними что-то произошло.

Пока Рита переодевала в вечернее платье свою госпожу, они перебрасывались ничего не значащими словами о погоде, об ужине, о слугах. Но горничную очень интересовал один вопрос и она все же не удержалась:

— Госпожа, так он вас поцеловал? — с жадным волнением задала вопрос Рита.

— Да, — одними губами выдохнула Мирабель.

— Вот он …. Дракон! — всплеснула руками верная помощница, — И что теперь?

— Теперь все будет хорошо. Сейчас ужин будет. А в парке Рион писал мой портрет, — затараторила герцогиня, стараясь от самой себя скрыть все терзавшие ее мысли и чувства.

— Портрет? Он все это время писал портрет? А когда он вас поцеловал? — любопытствовала верная наперсница.

— Потом уже, — уклончиво произнесла герцогиня.

— А говорил что? — женское любопытство было безмерным.

— Что любит, — тихо с улыбкой произнесла Мирабель.

— Вот это да! — поразилась Рита настолько, что слова и вопросы на какое-то время закончились.

Вечернее платье из плотного атласа было одето, прическа готова, а утренняя розовая роза приколота в высокую прическу. Несколько капель ароматных духов и Мирабель была готова к встрече с любимым.

В приподнятом настроении герцогиня отправилась в столовую, где ее должен был ожидать Рион. Зеркало подсказало девушке, что она прекрасно выглядит, а потому Мирабель решила, что сделает все, чтобы художник не вспоминал о своих прежних моделях.

Ковер заглушил шаги герцогини, плотный атлас не шелестел при ходьбе, как шел. А потому, когда девушка подошла к открытым дверям в столовую, услышала два мужских голоса. Один принадлежал Риону, и от звука его голоса пробежали мурашки по спине, второй был герцога Гирдона.

— Как герцогиня? — спросил Риш.

— Все нормально. Она меня любит, — почти холодно произнес Рион.

От его слов, от его тона, который практически разрезал ее сердце, как ножом, Мирабель замерла на месте, не решаясь войти в столовую. Она как-то не ожидала, что Рион будет с кем-то, пусть даже с молодым лордом, обсуждать эту тему, а уж тем более говорить о ее любви настолько холодно.

Если рассудить здраво, то мужчина в принципе не с кем не должен это обсуждать. Но здравый смысл у влюбленной девушки отсутствовал напрочь. Ей казалось, что восторженный тон в ее адрес был сейчас более уместный, но в тот же миг Мирабель показалось, что вообще … вот тут додумать она не успела.

— Значит, завтра все решится? — спросил Риш.

— Да, завтра все будет ясно, — таким же смертельно холодным тоном ответил Рион.

Как же всегда веселый художник в этот момент напоминал ей герцога Винзора этой манерой. Тот тоже был таким же жестким в словах. Ей даже на какой-то миг почудилось, что это ее муж сейчас общается с молодым лордом. Но нет! Фигура другая, голос другой и своему чувству Мирабель доверяла больше, чем глазам. Именно ощущения ей говорили — это именно Рион, ее любимый так жестко говорит о ее любви.

«Нет. Он меня не любит» — прошептала Мирабель и тихо стала отступать от открытой двери.

Слуги еще не накрывали на стол, а потому в коридоре никого не было. Тихо шагая назад, Мирабель видела обоих драконов, стоявших в задумчивости у раскрытого окна. Девушка повернула за угол и побежала к себе в спальню. Возмущение и слезы душили.

«Дура. Дура! Какая же я дура! Влюбилась в этого самодовольного дракона! Что я для него? Что завтра может решиться? Он ждет, что я упаду в его объятия, пока нет герцога?» — про себя ругалась Мирабель.

Вбежав в свою комнату, герцогиня остановилась по середине комнаты. Да, лорды ждут ее в столовой, но аппетит пропал, и показываться перед ними Мирабель не собиралась. Обернулась на зеркало и увидела свое раскрасневшееся лицо, глаза горели и магия пробегала всполохами по обнаженным рукам.

Мирабель еще раз оценила свой внешний вид и разозлилась еще сильнее. «Зачем так наряжалась? Зачем? Для кого? Да жестокого дракона, который так холодно говорит обо мне со своим другом. Ненавижу!». Герцогиня стала срывать с себя платье, не позаботясь позвать Риту, чтобы та помогла. Плотная ткань атласа трещала по швам, но девушке было все равно.

Мирабель ненавидела Риона за его холодный уверенный тон, ненавидела себя за то, что позволила себе полюбить впервые в жизни. И именно это оказалось самой большой ошибкой в ее жизни. Правильно сделал ее отце лорд Астани, выдав дочь замуж по расчету. Герцог был холоден, но честен. Он не разыгрывал из себя влюбленного, а честно и открыто сказал отцу, что это брак по расчету. И Мирабель он тоже говорил резко, но честно. Герцогиня даже уважать стала своего жестокого мужа за правдивость.

А вот Риона от этого стала еще сильнее ненавидеть. Что он ей там говорил? «Теперь все будет хорошо»? что он имел ввиду? Что добился любви Мирабель и теперь может об этом доложить герцогу? Ведь лорду Гирдону он уже об этом рассказал. Кто ему мешает об этом сказать ее мужу?

«Дура. Какая же я дура!» — повторяла себе Мирабель.

Ни в чем не повинное платье лежала у ее ног, порванное на клочки. У Мирабель было на чем выместить свою злость и отчаяние. Да отчаяние! Герцогиня нисколько не боялась, что о ее чувстве узнает муж. Вовсе нет. Ее сердце билась в отчаянии от того, что оно поверило в настоящее чувство дракона и открылось, поверило и в ответ тоже полюбило.

«Как же это мерзко, низко влюблять в себя по расчету! Ненавижу! До какой степени нужно быть жестоким, чтобы планомерно влюблять, оставаясь настолько равнодушным?» — терзала себя горькими мыслями Мирабель.

Герцогиня металась по своей спальне и швыряла все, что ей попадалось под руку. В какой-то момент подбежала к зеркалу и замерла. Да, в гневе она выглядела еще прекраснее. Но это лишь расстроило девушку сильнее. Что ей, зачем эта красота, если ее не любят? К чему все это?.

Горькая усмешка пробежалась по губам. Мирабель подняла руку к высокой прическе и потянула розу из волос. Еще только утром эти цветы принесли столько радости и счастья, а теперь было абсолютно ясно, что все было подстроено. Очень хитрый, проверенный и выверенный ход, чтобы влюбить в себя неопытную в любовных делах герцогиню.

— Госпожа, вас разыскивают. Ужин ждет на столе, — ворвалась в спальню Мирабель Рита.

На звук открываемой двери и голоса своей верной помощницы, герцогиня резко обернулась и дернула розу из волос, при этом больно уколов пальцы. Рассерженная герцогиня бросила цветок на пол и спалила его магией. Едва заметная горстка пепла осталась на полу.

— Что случилось?! — встревожено воскликнула Рита и кинулась к своей госпоже.

Герцогиня стояла в одной нательной легкой рубашке, щеки были красными, а глаза полыхали. Весь вид говорил о том, что мирная и добрая Мирабель сейчас в гневе и кого-то люто ненавидит. Рита не привыкла видеть такой свою госпожу, а потому встревожилась не на шутку.

Мирабель, будто с последним действием — сожжением цветка — как будто выдохлась и рухнула на колени рядом с пеплом, разметав его по полу своей рубашкой. Мирабель склонила голову и почти беззвучно заплакала, прижимая ладони к лицу.

— Да что произошло?! — совсем перепугалась Рита.

Слезы стали пробиваться сквозь пальцы, смешиваясь с капельками выступившей крови от укола, и потекли по ладоням.

— Боги! — потрясенно произнесла Рита и рухнула на колени рядом со своей госпожой.

Вид темно-багровых слез, стекающих по рукам герцогини, испугал преданную помощницу. Рита отвела ладони от лица плачущей Мирабель и стала рассматривать откуда взялась кровь.

— Вот и хорошо, — неожиданно удовлетворенно произнесла Рита.

— Что хорошего? — подняла заплаканные глаза герцогиня на свою верную помощницу.

— Это кровь из пальцев. А то я уж испугалась! — голос был деловой и помощница стала поднимать свою госпожу, — Госпожа, теперь магией залечивайте ранки, чтобы кровью ничего больше не перепачкать и умываться. Вас там на ужин жду. Что это вы тут решили раздеться? Платье вон на кусочки порвали. Позвали бы меня, я переодела бы. Не понравилось платье — другое наденем!

Говорок Риты заставлял отвлекаться и не чувствовать настолько сильно пронзительного одиночества и отчаяния.

— Я не пойду к ужину, — каким-то сорванным голосом ответила Мирабель.

Нос после слез был заложен и голос получился каким-то бубнящим.

— Весь день на воздухе, вам нужно поесть, — тут же возразила Рита.

— Нет аппетита, — ответила герцогиня и больше, несмотря на вопросы и реплики горничной, не произнесла ни слова.

Рита сноровисто умыла свою хозяйку, переодела в ночную, кружевную рубашку, сшитую специально для медового месяца. После этого верная помощница уложила в кровать Мирабель.

— Я скажу, что вам нездоровиться. А вы отдыхайте! — уже тише произнесла Рита и вышла из спальни своей хозяйки.

Свечи верная помощница потушила и направилась в столовую, чтобы сообщить о состоянии герцогини. Застала обоих лордов уже за столом в ожидании Мирабель.

— Где твоя госпожа? — нахмурившись, спросил Рион.

— Ей не здоровиться. Я раздела ее и уложила спать, — проговорив это, Рита присела в легком реверансе и вышла из столовой, так как других вопросов не последовало.

— Что произошло? — посмотрел на Риона Риш.

— Не знаю, — ответил художник и сжал вилку в руках.

Герцог Винзор сидел в том же кресле с высокой спинкой. Напротив, через стол, сидел лорд Гирдон и кидал встревоженные взгляды на своего друга. Спрашивать что-либо было бесполезно. За последние два часа герцог не ответил ни на один вопрос. Риш делал предположения, выдвигал версии, но Эрган остался глух к его словам. В итоге верный друг так же замолчал и теперь лишь с беспокойством поглядывал на герцога.

Магия окутывала правую руку, сдерживая темно-багровую кровь.

— Все шло хорошо. Она полюбила. Я видел это! — качнул кистью руки герцог.

Заговорил он совсем неожиданно. Глухой голос в полной тишине заставил вздрогнуть Риша от неожиданности, но перебивать, пока Эрган начал говорить сам, он не собирался.

— Может, передумала? — сделал предположение молодой лорд.

— Как можно передумать любить? — поднял красные, воспаленные глаза герцог на своего друга.

— Я лишь предположил, — тут же произнес Риш.

— Завтра последний день, — с тоской произнес Эрган.

— Поговори с ней! — внес предложение Гирдон.

— Она лишь возненавидит меня, — глаза герцога сверкнули магией.

— Пусть художник с ней поговорит, — предложил Риш, потом поерзал и все же решился, — А может ему герцогиню соблазнить?

Вопрос был робкий и молодой лорд долго на него не мог решиться.

— Нет! — отрезал герцог.

Повисла звенящая тишина. Риш едва сдерживался, чтобы не сказать: «Мне эта затея с самого начала не нравилась. Я был против», но участие к несчастью друга удержало. Герцог и так мучается, не нужно сыпать соль на раненную душу.

— Ведь все было хорошо. Она сама поцеловала, а сейчас кровь показывает, что проклятие забирает мою единственную, — очень эмоционально и горячо воскликнул в тоске герцог, — Что? Что случилось?

— Не узнаешь, пока не спросишь, — ответил философски и пожал плечами Риш.

— Ты прав. Нужно художника отправлять, пусть разговаривает и исправляет все! — решительно произнес Эрган.

Мирабель спала. Перед тем как уснуть девушка долго плакала, утирая слезы кулачком. Сердце опять болело и уже не понятно отчего. То ли как в прошлый раз, то ли от саднящего осознания обмана со стороны Риона.

Мирабель винила не только художника, себя она тоже винила в том, что позволила себя увлечь. Что ей стоило выстоять и не поддаться на ухаживания Риона? Тогда бы не было бы так больно от осознания, что художнику она нужна была как его очередная модель. Может быть, он специально влюблял в себя всех этих девушек, чтобы писать портреты? А она попала, как бабочка на огонек, поверив его глазам, его губам. При воспоминании о губах, Мирабель заплакала сильнее.

Как все было просто вчера. Она не вспоминала нежного поцелуя, не переживала об отношении Риона и вообще не была влюблена.

Мирабель утерла еще раз щеки и постаралась выбросить все из головы. Почти получилось. «Я люблю тебя» — раздался голос Риона. Воспоминание этого момента почти все время преследовало девушку, возвращая вновь и вновь к событиям этого дня. «Как герцогиня? — Все нормально. Она меня любит» — тут же эхом всплывали в памяти голоса.

«Жестоко! Как же жестоко. Влюбить в себя, а потом настолько холодно об этом говорить» — гоняла по кругу одни и те же мысли Мирабель.

Спасительный сон все же пришел, отложив переживания для реальности. Отдохновение после такого насыщенного дня было благодатью, ниспосланной богами уставшей и растерзанной эмоциями драконице.

Рион вошел через дверь. В темноте спальне он ориентировался отлично, помогало звериное зрение. Его интересовала спящая девушка на кровати. Дракон зашел тихо и прислушался. Мирабель тихо дышала, повернувшись к нему спиной. Темные волосы были раскиданы по подушке, а вот дыхания почти не было слышно.

Встревоженный такой тишиной художник подошел ближе и присмотрелся. Девушка мирно дышала, уткнув носик в уголок подушки. Тонкое покрывало обрисовывало контуры девичьей фигуры, и лишь небольшое колыхание вверх-вниз говорило о том, что герцогиня дышит, настолько было тихое дыхание.

Рион внимательно смотрел в лицо любимой и старался хоть что-то понять, догадаться. Что же произошло? Почему Мирабель так резко переменилась. Ведь он видел в ее глазах любовь, такие глаза не лгут.

Протянул руку к темным волосам и погладил. Шелк под пальцами приятно щекотил. Но дракон боялся разбудить любимую, хотя очень хотел поговорить и узнать, что же случилось? Что пошло не так? Ведь все было прекрасно и Мирабель открыла свое сердце навстречу своему чувству. Что же могло произойти вечером? Почему она так резко переменилась?

Допрос Риты ничего не дал. Все, что могла сказать перепуганная горничная, это то, что когда пришла в спальню герцогини, Мирабель очень горько плакала. Платье свое госпожа сняла сама, хотя отправилась перед этим на ужин. Рита самолично ее одела и видела, как герцогиня выходила из комнаты.

После такого разговора с преданной помощницей, Рион встревожился не на шутку. Мирабель выходила к ужину, но до столовой не дошла. Что произошло в это время? Что увидела или услышала герцогиня и настолько ее поразило, что девушка вернулась в свою спальню вся в слезах?

Обязательно нужно поговорить. Только как это сделать?

Это был главный вопрос, который так волновал мужчину. Он понимал, что объясниться им жизненно необходимо. Не может быть, чтобы Мирабель из-за какого-то пустяка расстроилась и отказалась от своей любви.

Рион присел на край кровати и несколько минут просто смотрел на вздыхающую во сне девушку. Потом нагнулся и осторожно коснулся губами щеки Мирабель. Она вздохнула.

«Милая моя, что же тебя так расстроило?» — мысленно задал вопрос дракон, боясь говорить вслух, чтобы не разбудить свою любимую.

— Рион, — со вздохом отозвалась на молчаливый вопрос герцогиня.

Художник нахмурился. Прозвучало как ответ на его вопрос, и это встревожило. «Во сне она меня любит» — вновь подумал дракон и воодушевленный этим фактом решил действовать.

Рион встал с кровати и, откинув покрывало, взял на руки свою драгоценность, он сел обратно на край постели и устроил девушку на своих коленях. Мирабель доверчиво уткнулась носиком в грудь мужчины и продолжала спать. Она слишком устала за последнее время, потому благодатный сон ей просто был необходим. Рион придерживал девушку своими руками и, слегка поглаживая по обнаженным плечам, целовал в волосы, так ароматно пахнувшие мелиссой.

Дракон вдыхал аромат, исходящий от его любимой, и голова слегка кружилась. Самая желанная и такая недоступная Мирабель мирно и доверчиво спала на руках мужчины.

— Люблю тебя, — нежно прошептал Рион, продолжая поглаживать девушку.

В ответ она завозилась, но просыпаться не хотелось. Очень уютно было в этих крепких мужских объятиях, которые она хорошо чувствовала сквозь сон. Почему-то сейчас они не вызывали у Мирабель тревоги или неприятия. Наоборот, было уютно и очень комфортно. Во сне ей стали видеться карие глаза художника, а потом послышался тихий, очень мягкий, и такой знакомый голос, сказавший: «люблю тебя».

Мирабель улыбнулась этим глазам, смотревшим на нее с любовью, этому голосу, обволакивающей нежностью, и этим словам, от которых встрепенулось растерзанное сердце. Два простых слова несли в себе надежду, любовь и веру в будущее.

Рион смотрел на милую улыбку, появившуюся после его признания, и ему стало страшно потерять свою красавицу. Завтра последний день, когда Мирабель должна сделать будет свой окончательный выбор — любить или умереть.

— Любимая, — прошептал Рион и легонько поцеловал в висок девушку.

Герцогиня вновь завозилась, отказываясь просыпаться.

— Ты любишь меня? — так же тихо спросил художник.

Девушка вновь завозилась. Она начала просыпаться, но пока реальность не отступила, ощущение яркого сна все еще владело ею, а потому ответ на такой простой вопрос произнесся сам собой.

— Люблю.

А как было ответить по-другому, если сердце радостно стучало в унисон с сердцем любимого? Если сильные руки нежно обнимали и поглаживали, даря тепло и уверенность, уют и покой? Если мягкий голос обволакивал нежностью и спрашивал такие простые и очевидные вещи? Да, конечно да, она любит этого жестокосердного дракона. Только никогда ему об этом не скажет.

— Что случилось? Кто тебя обидел? — снова мягко задал вопрос любимый голос.

— Ты, — сквозь сон отозвалась Мирабель.

— Как? Когда? — продолжал настаивать Рион.

Девушка открыла глаза, чтобы удостовериться в том, с кем она говорит. Карие, почти черные в темноте глаза, смотрели на нее с любовью и тревогой. Подумать о том, что сейчас ночь и художник находится в ее комнате, сонный мозг пока не мог. Все, что сейчас ее интересовало, о чем хотел узнать любимый дракон.

Мирабель старалась вспомнить, что же ее довело до слез? Вечером она пошла в столовую, а потом услышала, как Рион говорит с лордом Гирдоном.

— Вечером, когда говорил с Ришем, — нахмурившись, произнесла Мирабель.

Сон отступил, оставив место реальности. Холодный тон и слова о том, что герцогиня любит Риона, вновь отдались болью в сердце.

— Ты слышала? — удивился дракон, а сам старался быстро обдумать ситуацию.

Ничего страшного или плохого он не говорил. Это было лишь несколько брошенных с неохотой фраз другу, потому что Риш тоже переживает за герцогиню. Но вдаваться в подробности и пересказывать незабываемый и волшебный день, художник не собирался. Это было слишком личное, то, что касается лишь только их двоих: Мирабель и его. Но совсем не ответить Рион не мог, Риш сильно переживает за жизнь и судьбу герцогини. Да, художник сказал пару фраз, подтверждающих, что все в порядке. Что так могло расстроить девушку в этих словах?

Строить предположения и догадки было не в духе Риона. Лучше спросить напрямую и выяснить все недомолвки. Но Мирабель молчала, больше не собираясь отвечать. Все ее тело, только что расслабленное и так доверчиво к нему льнущее, сейчас было напряжено. Казалось, что фигурка девушки будто сгорбилась, скукожилась от воспоминаний или этого разговора.

На Мирабель нахлынуло воспоминание о вечере, когда она была настолько несчастна. Потерять любовь и доверие к человеку в тот день, когда только полюбила его — это тяжело. Это очень тяжело. Острая боль засела в сердце и старалась провернуться, чтобы принести еще большую боль и страдания.

«Никогда не думала, что чувства могут быть настолько физически болезненными» — мелькнула мысль Мирабель.

— Что же ты услышала? Что тебя расстроило? — стал допытываться дальше Рион, не дождавшись ответа на свой вопрос.

Мирабель опустила глаза и вновь ничего не ответила. Как объяснить мужчине, что ее женская гордость пострадала от того, что Рион обсуждал ее чувства с Ришем? Как он сможет это понять? Как объяснить, что ее задела холодность, с которой он произнес слова о ее влюбленности? Как он вообще мог это с кем-то обсуждать?

— Говори! — мягко, но в тоже время очень твердо потребовал Рион.

Если Мирабель молчит, значит, он слишком сильно ее обидел. Единственное предположение, почему Мирабель не рассказывает о том, что ее так взволновало — это значит, девушка больше не доверяет ему. Но Рион поставил себе целью добиться откровенности и решить именно сегодня все вопросы. Ночь ему поможет. В тишине, когда вокруг все спят, и никто не может им помешать, в ночи можно говорить откровенно.

— Мне нечего сказать, — тихо отозвалась девушка.

— Настолько нечего, что ты расстроилась и не пришла на ужин, избегаешь встречи со мной, — стал напирать Рион, стараясь добиться ответа. Но Мирабель по-прежнему молчала. — Ведь сегодня днем все было прекрасно! Я видел, что ты любишь меня!

Мирабель от этих слов невольно вздрогнула, но сохранила молчание.

— Или ты мне соврала, что любишь? И это было лишь умелое притворство? Скольких молодых людей ты заманивала в свои сети и обманывала их чувства? — голос рычал.

Рион обвинял несправедливо, жестко, старался забраться под толстую стену молчания, выставленную Мирабель, как защиту от этого разговора. Последние слова уже жгли и кусались, заставляя мучиться истерзанное сердце.

— Обманщица и притворщица! — рыкнул ей Рион громко.

Мирабель завибрировала от этого рычащего голоса, от слов несправедливого обвинения.

— Нет! — не выдержала девушка напраслины, на нее возведенной.

— Неправда! Ты тогда мне врала, глядя прямо в глаза, и сейчас, — темные глаза дракона в темноте сверкали.

Ему самому было больно заставлять таким образом говорить правду герцогиню, но она настолько упорно молчала и не хотела отвечать, что у него просто не оставалось выбора, как обвинить свою любимую в обмане. И ему очень хотелось, чтобы она сейчас развеяла все эти обвинения одним простым словом: «люблю».

— Не врала! Я говорила правду! — резко ответила ему Мирабель.

— А сейчас? — тут же спросил ее художник.

— Что сейчас? — переспросила запутавшаяся в словах и доводах герцогиня.

— Сейчас любишь? — уже спокойнее и с ноткой надежды в голосе спросил Рион.

— Как я могу тебя любить, если ты со всеми обсуждаешь мои чувства?! — возмутилась Мирабель. Наконец-то она теперь может дать волю своему негодованию. — Ты говорил Ришу, что я тебя люблю так запросто! Кто тебе на это давал право? Как ты вообще можешь обсуждать меня со своими друзьями?

Говоря это, Мирабель чувствовала облегчение от слов. Она их говорила шепотом, но обоим казалось, что это был крик. Это был крик ее души, истерзанной любовью, сомнениями и разочарованием в любимом. Слова подбирались сами, выплескивали вместе с собой всю боль и отчаяние. Девушке хотелось, чтобы ему было так же больно, как и ей в тот миг, от холодного тона уверенного в себе дракона, заманившего в свои любовные сети герцогиню.

Когда Мирабель произносила эти слова, на душе дракона тревога стала немного уходить. Постепенно, не сразу, но все же. Он понял, что Мирабель стала жертвой глупого стечения обстоятельств. Девушка не так поняла их разговор с Ришем и обиделась. Он смотрел на горящие возмущением любимые глаза и невольно стал улыбаться в ответ.

— Ты доволен! Ну конечно, ты доволен! Ты одержал очередную победу на девушкой. Потому ты с таким хладнокровием хвалился об этом своему другу! — Мирабель негодовала.

Только в этот момент она поняла, что сидит у дракона на коленях. Это возмутило еще сильнее. Оглянувшись вокруг, Мирабель увидела, что это ее спальня. Наглый дракон заявился к ней среди ночи, посадил ее к себе на колени и теперь устраивает допрос! Как он посмел?! Или именно это подразумевал Рион, говоря своему другу: «завтра все решиться»? Пришел ее соблазнить, пока все вокруг спят?

Именно на этой мысли Мирабель подскочила на ноги и влепила улыбающемуся дракону пощечину.

— Убирайся отсюда! Пока я не размазала по твоему лицу твою улыбочку! — отступив на шаг, прошипела герцогиня на Риона.

— Мирабель! — воскликнул, по-прежнему улыбаясь.

Дракон и ухватил за подол кружевной рубашки и резко дернул на себя, при этом он поднялся на ноги. Герцогиня от этого собственнического движения врезалась своей грудью в Риона. Мирабель замахнулась маленькими кулачками и постаралась со всей силы ударить такого любимого и такого ненавистного одновременно дракона. Но художник перехватил изящные кисти рук и прижал к своей груди, где радостно билось сердце. «Она меня любит» — танцевало в радостном танце огромная душа дракона. Осталось лишь успокоить разбушевавшуюся драконицу.

Кремовое кружево, элегантно очерчивающее фигуру стройной девушки, возмущенно крякнуло, предупреждая, что может порваться в любой момент. Но обоих драконов сейчас это не волновало. Они схлестнулись взглядами. Рион смотрел с любовью и нежностью на такую гордую и красивую драконицу. Мирабель пылала негодованием и ненавистью.

— Милая моя Мирабель. Я так ответил, чтобы любопытный Риш больше не задавал неуместных вопросов, — сказал правду художник. — Я не собирался с ним обсуждать тебя, наше чувство. Потому ответил ему холодно и без вариантов. Эти слова предназначались не тебе, а ему.

Мирабель чувствовала руками, как бьется сердце дракона, смотрела в карие, почти черные во тьме, глаза и видела в них лишь нежность и понимание. Рион понимал теперь, что послужило причиной такого разочарования в нем девушки. Он понимал и готов был сделать все, что угодно, чтобы достучаться до нее, поверить и вновь открыть свое сердце для любви. Ведь он ее искренне и очень сильно любит.

— Извинять и просить прощения не буду, потому что не сделал ничего дурного. Но вот умолять поверить мне вновь и открыть свое сердце, буду на коленях!

С этими словами Рион медленно опустился вниз на одно колено, вторая нога была согнута. Он смотрел на свою драконицу снизу вверх и не мог оторвать взгляда от своей красавицы. Мирабель, не ожидавшая от него такого поступка замерла в растерянности и смотрела на мужчину у своих ног.

— Зачем ты сегодня пришел? — почти со стоном спросила герцогиня.

— Чтобы поговорить. Меня напугало то, что тебе не здоровится, и ты не пришла к ужину, как обещала, — честно ответил ей Рион.

— Что должно будет решиться завтра? — все еще с сомнением спрашивала Мирабель, боясь поверить еще раз.

— Это будет завтра, — как-то туманно ответил Рион, чуть нахмурившись.

В наступившей тишине Рион ждал и надеялся, а Мирабель старалась понять хоть что-то. Но понимала она только одно — она любит этого дракона, всем сердцем любит. Его темные глаза пронизывали насквозь и молили вновь поверить ему и открыть свое сердце. И оно дрогнуло.

Поняв, что еще немного, и она не выдержит, сама кинется целовать такие манящие в улыбке губы, Мирабель произнесла:

— Уходи, пожалуйста, — голос был мягким и просящим.

Она поняла, что в душе не в силах отказаться от этой любви, но ей нужно было подумать, разобраться в себе и хоть что-то понять.

— Ты любишь меня? — с тревогой и ожиданием спросил Рион, поднимаясь.

Мирабель промолчала. Слишком страшно было вновь в этом признаваться.

— Мирабель, скажи, ты простила меня? И любишь по-прежнему? — художник взял кисти ее рук в свои и вновь прижал к своей груди.

После этого привлек ее фигурку к себе и обнял обеими руками. Твердо решив, что не отпустит, пока девушка не признается в своем чувстве к нему. Слишком была высока ставка за это признание. И это была жизнь самой Мирабель.

Мирабель подняла глаза на лицо своего любимого и прочитала столько беспокойства и тревоги, что не удержалась и призналась:

— Да, люблю, — едва слышно раздался на такой животрепещущий ответ.

— Милая моя, как же я счастлив! Родная моя, любимая! — Рион подхватил в восторге девушку на руки и закружил по комнате, придумывая все больше и больше ласковых слов.

Его душа пела, а Мирабель смеялась над словами, порывом, и ей было хорошо на руках у любимого. Опустив на пол свою драгоценность, Рион прижался губами к губам девушки. Их поцелуй был бесконечно нежным. Он дарил обоим надежду и Рион теперь точно знал, что у его любимой есть будущее. Что после завтра для Мирабель наступит следующий день, потом другой, а потом их у нее будет очень много счастливых дней. Потому что она его любит, самого жестокосердного дракона, а значит, впереди у герцогини будет длинная жизнь.

— До завтра, любимая, — произнес Рион, взяв себя в руки и оторвавшись от губ своей любимой.

— До завтра, — со вздохом произнесла Мирабель.

Ей не хотелось расставаться с ним на миг. Какое-то предчувствие говорило ей, что завтра будет трудный день. Ощущение тревоги начало потихоньку поселяться в ее груди, но объяснить себе происхождение этого чувства не могла. Может быть, это мелькали где-то загадочные слова: «все должно решиться завтра», а может быть это просто была женская интуиция. Сейчас же она грустила от того, что нужно расставаться со своим любимым.

Рион разомкнул объятия и направился к двери. Мирабель не выдержала и побежала следом, стараясь продлить этот счастливый миг.

— Люблю, — развернулся у дверей дракон.

— Люблю, — эхом отозвалась герцогиня и замерла рядом с ним.

Дверь открылась, и художник вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Мирабель стояла перед закрытой дверью и прижимала к груди сцепленые руки, стараясь унять бухающее сердце. Потом развернулась и медленно побрела к своей кровати.

Голова шумела после разговора, поцелуя, тело еще помнило крепкие объятия, спать совершенно не хотелось.

«Неужели это свершилось, и я люблю? Люблю всем сердцем, со всей отчаянностью?» — мелькала мысль. Герцогиня укладывалась в постель и пыталась понять сумбур своих мыслей. Но одно для нее было очевидно: она любит Риона, любит всем сердцем истосковавшегося по любви. Она открылась этому чувству и ей просто невозможно будет его никогда разлюбить.

«Что же ты сделал со мной, мой любимый дракон? Отчего мое сердце поет от счастья, а душа хочет парить? Как ты смог это сделать?».

Мысли кружились хороводом, перескакивая с одной на другую. Тревога, появившаяся в тот миг, когда Рион сказал, что ему пора уходить, осталась, и Мирабель пыталась доискаться ее причины. Она верила Риона, верила в то, что он искренне ее любит. Тогда что так растревожило ее? Ответа не было, пришлось смириться и отложить этот вопрос на завтра. «Нужно будет обязательно спросить у Риона, что должно решиться завтра» — твердо решила герцогиня и с этой мыслью уснула.

Хотя она смелая драконица, все же приятно, когда рядом с тобой есть мужчина, которому можно доверять и переложить решение трудных и важных вопросов.

Рион шел по темному коридору и улыбался. Ему удалось поговорить, все выяснить и вернуть себе сердце любимой. Завтра будет решающий день, но он был уверен, теперь все будет хорошо. Сила любви Мирабель удержит ее в этом мире, и они будут счастливы. Все, что им нужно это лишь пережить этот последний день.

Герцог Винзор стоял у открытого окна и вдыхал ночной воздух. Утро еще не началось, но рассвет уже приближался. На этот день было слишком много возложено надежд, потому волнение не давало успокоения, сон просто не шел.

Лорд Гирдон сидел в кресле и смотрел на своего друга. Он видел, что Винзор переживает, но слова поддержки были уже все сказаны, оставалось лишь ждать. Если бы все зависело от самого герцога, то было бы проще. Но проклятие наложено так, что снять его может только Мирабель, полюбив самого жестокосердного дракона. Все теперь зависело от чувств герцогини, от выбора ее сердца.

Именно это больше всего волновало герцога. Мирабель лишь днем призналась себе, что любит художника. Прошло слишком мало времени. Девушка уже два раза отказывалась от своей любви, чем ставила под сомнение весь хорошо продуманный план герцога по спасению ее жизни.

Гирдон сидел молча. Даже такой весельчак, как он, сейчас замер в ожидании. Ему было очень жаль своего друга. Потерять третью жену из-за проклятия, которое было наслано ведьмой, только потому, что выполнял свой долг перед императором. Не будь той экспедиции в страну варваров по заданию венценосного друга, не получил бы проклятие Эрган и жил бы сейчас счастливо в браке.

Лорд Винзор жестокий к врагам на поле брани, строгий к своим подчиненным и подданным, справедливый в разрешении спорных вопросов, был очень мягок с друзьями. Любой из его армии готов был пойти по приказу Эргана, но герцог не стал никого посылать, а сам отправился к ведьме. Долг у Винзора был прежде всего, даже ценой собственного счастья.

Сколько было сломано копьев в разговорах на эту тему с другом, Риш уже не помнил. После каждой свадьбы, молодой лорд старался поддержать своего друга, успокоить. Сначала одни похороны, потом вторые. Герцог замыкался в себе, становился мрачным раздражительным, угрюмым, отстранялся от жизни и пропадал все время в своей и имперской библиотеках.

Наступил однажды такой день, когда он вернулся с просветленным лицом и сообщил, что сделал все расчеты и теперь он точно знает, как обойти проклятие. Риш пытался ему что-то объяснить, что обойти проклятие невозможно, что нужно либо отказаться от собственного счастья, либо подчиниться и выполнить все точно, что навещала ведьма. Но Винзор был вдохновлен.

— Нужно найти другую драконицу. Не из нашего края, тогда проклятие не будет работать. Ведьма сказала: «проклинаю кровь зеленых». Понимаешь? Достаточно найти другую девушку, не из нашего края!

Вдохновленный своей идеей Винзор стал изучать родословные драконьих семей и искать себе невесту. Род Астани подходил по всем пунктам. Они были красные драконы, у них была магия, и они никогда не пересекались с зелеными драконами. Герцог был уверен, что все рассчитал верно.

А теперь оказалось, что расчет не верный. Ведьма прокляла кровь зеленого, то есть самого герцога. Так что осталось лишь надеяться на правильный выбор Мирабель.

Риш вздыхал, молчал и волновался не меньше самого герцога, переживая за своего друга.

Первый луч рассвета робко пробрался сквозь темноту, осмотрелся и стал уже уверенно забирать все в свои светлые руки. День обещал быть солнечным и радостным. Птицы были в этом уверены. Их веселая перекличка в саду перед дворцом возвестила, что все живое в этом мире радуется приходу нового дня.

Садовые цветы тянулись навстречу солнцу, собираясь впитать в себя, как можно больше живительной силы, которая дает им жизнь. Нежные лепестки приоткрывались, отдавая свой тонкий аромат свежему утру. Утренняя роса капельками легла на листья и траву. Запах свежести смешивался с цветочным запахом, все эту летнюю радость разносил ветерок.

Утро решающего дня для герцогини начиналось радостно, солнечно, обещая, что все будет прекрасно и у нее все получится. Лишь сама Мирабель спала, улыбаясь во сне, не подозревая, насколько важное решение ей придется принять сегодня.

— Мне пора, — произнес Винзор, отворачиваясь от окна, где набирало обороты ранее утро.

— Я с тобой? — в тот же миг поднялся Риш.

— Да, — задумчиво ответил герцог, — Сделаем так. Вылетим вместе, но ты не показывайся. Когда будет нужно я тебя вызову. Думаю, сегодня нам предстоит очень серьезный разговор. Твоя помощь понадобиться.

— Она разнесет дворец, как только узнает, — предупредил верный друг.

— Пусть попробует, — первый раз за все время грустно улыбнулся Эрган, — Пусть разносит все, что хочет, лишь бы осталась жива.

Он вновь нахмурился. Сердце бешено колотилось в преддверии грядущих событий.

— А что художник? — спросил Риш.

— Он нам больше не нужен. Портрет готов, — безразлично пожал плечами Винзор.

— Тебе видней, — произнес молодой лорд, всем своим видом выражая неудовольствие.

Но спорить со своим другом не собирался. Это раздумывать герцог мог долго, взвешивая все «за» и «против», но когда принимал решение, остановить его было невозможно. Дракон шел вперед, сметая все на своем пути. Единственное, что оставалось Ришу, это надеяться, что в этот раз расчеты друга окажутся верными.

— Госпожа, пора вставать, — решилась зайти в спальню к герцогине Рита.

Время было уже позднее утро, почти обед, а Мирабель до сих пор не позвала ее. Во дворце все было тихо. Герцог все еще отсутствовал, хозяйка не выходила из своей комнаты, рождая кучу гипотез и слухов, которые до дрожи доводили верную помощницу, художника с утра никто не видел. Вполневозможно, что улетел ночью в свою пещеру. Появится вновь или нет, об этом никто не знал.

В присутствии Риты слуги герцога старались не выдвигать предположения о состоянии герцогини, но иногда все равно проскальзовали предположения. Все же они здесь не первый год живут, а две свадьбы и двое похорон прошли на их глазах, а делать выводы слуги тоже умеют. Горничная волновалась и, когда время завтрака уже прошло, не выдержала и направилась к своей хозяйке.

Мирабель не отозвалась, она по-прежнему сладко спала и улыбалась. Ночной разговор лег бальзамом на израненную душу. Успокоившись, она уснула, и ей снились очень счастливые сны. Ни о каких бедах или выборах девушка не имела понятия, все это было решено за нее.

— Госпожа, полдень скоро. Пора вставать, — позвала громче Рита и подошла ближе.

— Уже? — сквозь сон отозвалась Мирабель, и горничная вздохнула с облегчением: «жива». — Действительно, солнце уже вовсю светит. Что-то я разоспалась.

Герцогиня стала торопиться, ей хотелось как можно скорее увидеть Риона, но вслух об этом боялась говорить. Внимательная Рита и так слишком наблюдательная, сделает свои выводы, а потом еще и допросит. Признаваться Мирабель в том, что ночью приходил Рион, не хотелось.

Рита болтала, рассказывая местные сплетни. Про то, что сегодня утром на кухню забежал петух и устроил переполох, пока его ловили, про то, что в кузне обжег руку молодой парнишка, но ему уже помогли, что на конюшне сегодня появился жеребенок. И вообще сегодняшнее утро было богато событиями. Рита болтала без умолку, стараясь не говорить о том, что все слуги сегодня на взводе. Они тоже считать умеют и понимают, что сегодняшний пятый день что-то принесет. Верная помощница очень боялась и переживала за свою госпожу, потому болтовней на разные темы отвлекала себя и Мирабель. О художнике Рита нее произнесла ни слова, как впрочем, и о герцоге.

Сегодня было выбрано светлое, легкое, голубое платье. День обещал быть жарким, потому открытые плечи и средней глубины декольте вполне подходили для этой погоды. Мирабель у себя на юге привыкшая к жаре, не очень страдала от мягкого климата запада, но все же специально затягивать себя в ткань не собиралась. Розы решили не прикалывать. Свежих не было, а белые и розовые стояли в своих вазах, благоухая и радуя глаз.

В этот раз Рита подняла наверх волосы герцогини, прическа получилась простая, но удобная, никаких локонов, спадающих на плечи. Так было гораздо удобнее и не так жарко.

Мирабель вышла из комнаты и направилась в столовую. Там никого не было. Оглядев быстрым взглядом большую комнату и пустой стол (слуги еще не накрывали завтрак), девушка направилась в гостиную. Там тоже никого не было.

Но здесь стоял мольберт, накрытый тканью. Герцогиня направилась к нему со смесью волнения, ожидания, предвкушения. Откинув ткань, Мирабель увидела себя. Портрет был полностью готов, нарисован красками, они пахли и еще не успели высохнуть. Это был риск накрывать не высохшее полотно тканью, но видимо, Рион не хотел, чтобы его разглядывали любопытные. Портрет был нарисовал для Мирабель и только для нее, это было понятно сразу. Слишком откровенный, очень изящный, написанный с любовью. Он был пронизан этим чувством, оно легко угадывалось в каждом мазке кисти.

Герцогиня была на нем обнаженная и сидела в полоборота к художнику. Именно так, как она располагалась вчера у родника на каменном выступе. Рион тогда попросил Мирабель сесть так, как ей удобно. Девушка расположилась боком к художнику, именно так Рион и изобразил свою любимую.

Округлые формы, небольшая девичья грудь и стройные ножки с маленькими ступнями. Все это художник передал очень достоверно и Мирабель здесь вся светилась. Мастерство было видно сразу. Портрет получился настолько живым, что казалось, смотришь на живую девушку, а не нарисованную. Может быть, Рион использовал магию, вкладывая в каждый мазок кисти? Потому что казалось, Мирабель на картине сейчас заговорит и можно будет услышать не только ее голос, но и увидеть как она дышит.

Герцогиня не решилась дотронуться до картины, чтобы проверить свою догадку про магию, краска еще не высохла, и она могла испортить. Картина была великолепна, Мирабель она очень понравилась. Только ведь это слишком личное, такой портрет никому не покажешь. Девушка вновь накрыла мольберт тканью, скрывая от любопытных. Потом подумала и наложила паутинку заклятия, чтобы никто, кроме нее, не смог посмотреть, что там под тканью.

— Пусть хранят вас боги, госпожа, — раздался голос дворецкого за спиной.

— Герш! Пусть солнце светит вашему дому, — вежливо отозвалась Мирабель и бросила взгляд на мольберт, надеясь, что она накинула ткань до того, как дворецкий вошел в гостиную.

— Прикажите накрывать на стол? — вежливо поклонился старый слуга.

— Накрывайте. А что наш гость, он будет завтракать? — отозвалась Мирабель, немного смутившись, при упоминании о Рионе.

— Лорд художник ночью покинул дворец и еще не появлялся, — вежливо, без тени эмоций в голосе произнес Герш.

— Значит, буду завтракать одна. Тогда накройте мне на веранде, — распорядилась герцогиня.

— Слушаюсь, — отозвался дворецкий и вышел, чтобы отдать распоряжения.

Мирабель с сожалением вздохнула, ей очень хотелось увидеть своего любимого, но, увы, Риона не было. Герцогиня направилась на веранду, выходившую в сторону сада. Здесь было прохладно, и открывался прекрасный вид на холм, похожий на зеленого дракона.

Слуги стали накрывать на небольшой столик завтрак, стараясь не шуметь и не отвлекать задумавшуюся госпожу.

А подумать Мирабель было о чем. Ее скорая свадьба, потом странное поведение герцога, когда он ее отверг, как женщину, мотивируя тем, что она его не любит. Эти странные слухи о его предыдущих умерших женах. Что он за дракон? Почему так себя ведет? Что означает, что две жены его умирали вскорости после свадьбы? Что теперь ждет ее?

Не может ли быть так, что Винзор каждой своей жене оставлял своего друга художника, позволяя влюбиться, а потом убивал их? Таким образом, устраивал проверки своим драконицам. Получается, что Мирабель тоже не прошла такое испытание и тоже влюбилась. Стало неуютно под жарким солнцем, которое припекало все сильнее.

Нет, не может быть так. Ведь с обеими женами он не расставался ни на минуту, лишь ее оставил на следующий день после свадьбы, оставив под присмотром Риона.

Рион. Мирабель вздохнула. Этот красавец дракон все же похитил ее сердце навсегда. То неуловимое, необъяснимое, что возникло между ними, говорило только об одном — это ее дракон. Только он ей нужен. Огромное и всепоглощающее чувство любви, которое разбудил в ней художник, давало ощущение счастья и тревоги.

Все, что происходит вокруг непонятно и не привычно. Любовь вспыхнувшая настолько неожиданно и ярко, ее муж, пугающий своими поступками, и Рион тоже был не понятен. Ночью он пришел, чтобы поговорить, а утром его уже нет во дворце. О чем ей думать? Улетел писать еще один портрет в свою пещеру? Решил, что добился от девушки признания в любви, и теперь может ее бросить? А портрет? Почему она на нем изображена обнаженной? Что хотел этим сказать художник? Как такой портрет дарить мужу? Как она объяснит, что на портрете она обнаженная?

Вопросы всплывали в голове почти хаотично, мелькали, внося еще большую сумятицу в душу Мирабель. Был еще один вопрос, который она старалась обходить стороной, потому что ответа на него просто не знала.

Но герцогиня чувствовала, что чем дальше она откладывает этот вопрос, тем все больше он становится. Если вчера Мирабель с трепетом ожидала огромной волны чего-то прекрасного в своей жизни, то сегодня девушка ощущала приближения еще более мощной и сокрушающей волны. Было ощущение, что она сметет жизнь Мирабель полностью, не оставив после себя ничего. Она рисовалась в воображении герцогини черным цунами, несущимся к ней с быстротой, от которой замирает сердце.

Черный омут, в который ее влекло, был Мирабель не подвластен. Эта стихия управлялась кем-то другим, давно знающим, что она попадет под эту смертельную волну. Пальцы похолодели, несмотря на то, что в руках герцогиня держала горячую чашку с какао — ее любимым напитком. Повар выведал у Риты вкусы и пристрастия в еде своей госпожи и теперь старался порадовать и побаловать, угождая каждой мелочью.

Сейчас такой привычный и любимый напиток не радовал герцогиню, даже горячая чашка не согревала побелевшие пальцы.

Мирабель поняла, что чем дальше она откладывает этот момент — заглянуть в свою душу, тем становиться все тревожней на душе. Отпив пол чашки большими глотками горячий, обжигающий какао, герцогиня откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Нужно лишь сосредоточиться и постараться спокойно посмотреть в глаза своей тревоги.

«Герцог. Муж» — пришел ей ответ.

Когда она давала согласие на этот договорной брак, Мирабель была уверена в правильности своего решения. Во время самой церемонии тоже не было никаких сомнений. Да, ей было не приятно, что от герцога пахнет вином. Потом этот его подчиняющий поцелуй. При этом воспоминании Мирабель нахмурилась и стиснула зубы.

Ночью, после свадьбы, герцогиня ждала, что муж проявит капельку уважения, но он оставил ее, усмехнувшись на ее поведение. Ни в чем винить себя Мирабель не могла. Ей был неприятен запах вина и манера, с которой герцог общался с ней. Если бы он проявил, хоть каплю такта, девушка пошла бы ему на встречу. Увы, все случилось так, как случилось. История не любит сослагательного наклонения.

Потом был разговор в парке. Еще одно воспоминание, заставившее сложить горестно губы. Герцогиня пыталась поговорить со своим мужем, объясниться. Вместо этого, он снова выставил все так, будто она виновата. Не проявив ни капли внимания к ней, герцог обвинил девушку в том, что она готова выполнить свой супружеский долг, как это требовал их брак. Винзора не устраивало, биеззг что Мирабель его не любит. А как можно полюбить мужчину, холодно и даже пренебрежительно относящегося к своей молодой жене? Боялся к ней привязаться и переживать, когда она умрет? Решил устраниться и переждать в стороне, оставив все на волю случая. Смотреть на расстоянии — выживет его третья жена или нет. Горькая усмешка пробежала по губам молодой девушки.

Это было обидно до слез.

Герцог женился, был надменен с ней и холоден, оставил сразу же после свадьбы на своего друга, не проявив и капли внимания. А еще эти нелепые слухи о предыдущих смертях его жен.

Мирабель покачала головой. Нет, не чувствовала она себя виноватой за то, что полюбила художника. Если по договорному браку было продано ее тело, то душа и сердце не продавались. Они полностью принадлежат Мирабель, она сама распоряжается своим сердцем и своими чувствами.

И все равно, при мысли о муже появлялось нехорошее предчувствие. Как будто самое плохое еще все впереди.

«Даже если мне грозит смерть от того, что я полюбила Риона, никогда не откажусь от своего дракона!» — решительно призналась сама себе герцогиня.

Сердце тревожно заныло. А нужна ли ее любовь художнику? Зачем вообще это все случилось? Что должно решиться сегодня, как говорил Рион?

Мирабель понимала одно — у их любви не было будущего. Все что останется ей, просто смотреть на портрет или, если будет такой случай, на самого Риона и мечтать, оставляя в памяти этот сумасшедший день и такую же ночь, когда она призналась себе и ему в своей любви. Эти воспоминания принадлежат только ей и больше никому, они будут согревать ее и дарить маленький кусочек счастья.

При этих мыслях тепло стало заполнять ее озябшую душу, после мыслей о муже. Приятное ощущение разливалось, наполняя сердце добротой и прекрасным чувством любви. Она была огромна, как сердце дракона. Она давала возможность жить дальше, даже если ей никогда больше не придется встретиться с художником в своей жизни.

Мирабель открыла глаза и поняла, что чувство любви подтолкнуло ее магию, и та начала искристо перекатываться волнами вокруг, заполняя все пространство. Искорки радостно летели, сталкивались, рождали новые и кружились в завихренях хоровода.

Природа вокруг тоже отозвалась. Магия выплеснулась за пределы веранды, где сейчас сидела Мирабель, и устремилась к цветам, наполняя их собой, птицам, жучкам. Искорки окружали, кружились и заставляли радоваться вокруг все живое.

Мирабель с удовольствием следила за этим буйством радости и веселья из своего кресла. Магии лишь становилось больше, хотелось поделиться своей любовью с целым миром, даря радость и жизнь. Каждая искорка магии несла с собой искорку того огромного чувства, что испытывала сейчас Мирабель. Любовь! Любовь дарила девушка и, что было для нее несколько удивительно, получала взамен тоже любовь. Потому магии становилось лишь больше. Чем больше любви Мирабель отдавала, тем больше к ней возвращалось. Причем от самых простых вещей. Она чувствовала теплое чувство от цветов, начавших благоухать еще сильнее, от птиц, которые старались петь еще красивее, от жучков, старательно строивших свои норки и дома. Все, абсолютно все передавало свою любовь, так, как умели.

На голубом и прекрасном небе показался силуэт дракона. Он был цвета морской волны. Он был невероятно красив и грациозен. Сильный мощный, мускулистый, он словно излучал, что он лидер, привыкший повелевать. Самец, при виде которого не каждому дракону вздумается кинуть вызов герцогу.

Дракон цвета морской волны делал махи перепончатыми крыльями, стремясь к своему дворцу. От каждого взмаха герцог все ближе приближался, а сердце Мирабель замирало. Предчувствие правильно подсказывало, Винзор приближался к ней, своей купленной жене, а герцогиня чувствовала, что черный омут начинает ее затягивать.

Скользящее движение вниз и благородный дракон, переливаясь пластинами своей чешуи на солнце, приземлился на небольшую площадку перед верандой. Он постоял, немного замерев и сложив крылья, будто давал возможность своей жене оценить все великолепие его фигуры, после это повернул голову и шумно потянул носом, вдыхая аромат магии Мирабель.

Винзор даже прикрыл глаза, будто старался не отвлекаться, а прочувствовать каждую искорку. Они же, всколыхнутые его прилетом, беспокойно закружились, вокруг великолепного дракона. Мирабель даже вздохнула, этот дракон выглядел так же красиво, как темно-зеленый дракон Риона, покорившей ее в свое время мощью и грацией в первый день после свадьбы.

Герцог обернулся в человека и твердо уперся ногами в землю под собой. Он поднял взгляд на свою жену, сидевшую на веранде в плетеном кресле, и, несмотря на густую тень, рассмотрел красоту девушки. Он обратил внимание на открытые плечи, неглубокое декольте голубого платья отсутствие украшений, кроме брачного кольца на пальце. Винзор обратил внимание, что сегодня Мирабель не стала прикалывать розу в волосы или к платью, это несмотря на то, что вокруг в саду можно было выбрать любую.

Герцог заметил легкие тени вокруг глаз, залегшие за сегодняшнюю ночь, коралловые губки, поджатые упрямой складочкой, и легкий румянец волнения на щеках, а так же сжатые в кулак пальцы до побелевших костяшек. Все говорило о том, что разговор будет не из легких.

Эрган пытливым взглядом окидывал фигурку девушки и медленно, но очень уверенно направился в ее сторону. Каждый шаг его был шагом уверенного в себе дракона, острый и слегка надменный взгляд, уверенная осанка и широкий разворот плеч, а так же властность, исходившая от всей фигуры герцога, все это притягивало взгляд. Точнее Мирабель почувствовала себя цыпленком перед плотоядным ящером, готовым заглотить ее всю целиком.

— Пусть солнце светит вашему дому, господин герцог, — сглотнув, вежливо поздоровалась Мирабель со своим мужем.

— Мой дом — ваш дом, моя дорогая. Так что пусть солнце светит нашему дому. И боги тоже чтобы нас не забыли, — усмехнулся Винзор.

Он прекрасно видел, что Мирабель нервничает, но не стал ей помогать. Герцогиня лишь плотнее сжала губы. Винзор сел рядом со своей женой в соседнее кресло, девушка не стала поворачивать к нему голову, чем мужчина воспользовался и с интересом осмотрел стройную фигурку.

— Благословят боги ваш дом, господин, — раздался голос Герша у входа на веранду.

Преданный слуга увидел прилет своего хозяина и поспешил к нему, ожидая распоряжений.

— Что-нибудь пить холодного, — кивнул вместо приветствия герцог.

Когда дворецкий удалился, на веранде было слышно лишь пение птиц в саду. Искорки магии тихо оседали на землю, растворялись в окружающем мире, прекращая свой прекрасный танец.

— Это было красиво, — низким голосом проговорил Эрган, говоря об искрах.

Рычащие нотки заставили завибрировать Мирабель. Ей почудилась затаенная угроза в голосе. Ну, что же разговор вполне назрел, Риона нет во дворце, лорда Гирдона тоже не видно, им никто не помешает все выяснить. Девушка внутренне вся собралась и приготовилась.

— Моя магия, — ответила она на замечание герцога.

— У нее был приятный вкус. Такой обычно бывает у магии любви, — прокомментировал дракон, потом добавил, — Неужели, вы послушались моего совета и полюбили?

От этих слов Мирабель дернулась, как от удара хвоста. Было больно и обидно, будто герцог залез в ее душу, раздирая драконьими когтями ее внутренний мир.

— Или вы полюбили не меня? — насмешка прозвучала в голосе, заставляя герцогиню еще плотнее сжать губы.

Мирабель не ответила, отвернувшись в сторону сада, стараясь скрыть румянец на щеках, который вспыхнул от таких слов.

— Значит, мое предположение верно, — протянул тем же рычащим голосом дракон, уверенный в своих правах.

Герцогиня резко обернулась и схлестнулась взглядом с оранжевыми глазами дракона. Мирабель не собиралась ссориться с мужем, но он вновь стал вести себя так, что девушка начинала опять его ненавидеть. Хотя за несколько последних дней ее доброе сердце успокоилось, и она готова была поговорить со своим мужем спокойно. Но нет! Герцог вновь стал говорить в такой манере, что ненависть и неприятие невольно стала поселяться в Мирабель. Отчего она лишь плотнее сжала губы, чтобы не нагрубить этому, уверенному в своих правах рыться в чужой душе, дракону.

Борьба взглядами была упорной и достаточно долгой. Девушка ее достойно выдержала. Она не игрушка в руках дракона, чтобы ломаться, а тоже дракон с сильным характером. Если хочет, чтобы у них были нормальные отношения в семье, пусть уважает ее, а не подавляет.

Винзор спокойно налил из запотевшего хрустального графина холодный мятный напиток и налил его себе в бокал, после этого отпил половину и поставил на стол. При всем этом не было произнесено ни слова. На веранде обстановка накалилась настолько, что казалось, здесь жарче, чем под открытым солнцем.

— Дорогая, чем занимались, пока меня не было? — спокойный и мирный тон герцога был обманчивым. Выглядело так, что он ведет светскую беседу, но Мирабель четко услышала в нем подтекст.

Герцогиня так же налила прохладный напиток, оттягивая ответ. О чем ей было рассказывать? Что ей было плохо в полете, и она два раза чуть было не разбилась? Только благодаря художнику, который вовремя ее подхватил, сейчас она сидела перед мужем.

— Ваш друг меня развлекал, — ответила Мирабель налив напиток.

Герцог оценил выдержку девушки. Она не накинулась на него с обвинениями, не стала предъявлять претензии, хотя было очевидно, что герцогиня негодует на его слова и находиться почти на краю, чтобы не сорваться. Довольный произведенным эффектом, дракон улыбнулся.

— Чем он вас развлекал? — с интересом спросил герцог.

И опять в его светском тоне Мирабель расслышала подтекст. Он словно заранее ее обвинял.

— Прогулкой по парку, — спокойно ответила герцогиня, усвоив правила игры.

— Это все? — искренне удивился дракон.

— Еще мы летали, — беззаботно ответила Мирабель.

Говорить о том, что сердце ее остановилось во время полета, девушка не собиралась.

— Жаль, я не видел вашу дракону, — произнес герцог и его карие, человеческие глаза вновь стали оранжевыми, драконьими.

Мирабель пожала плечами. Не ее вина, что муж предпочел войну с варварами семейному счастью.

— Хорошо зная Риона, смею предположить, что он уговорил написать ваш портрет, — отпив еще немного прохладного напитка, произнес Эрган.

Мирабель кивнула. Отрицать очевидное было бесполезно, тем более еще не высохшее полотно стояло сейчас в гостиной. Только вот девушка невольно сжалась при воспоминании о том, в каком виде там нарисована.

— Очень интересно посмотреть на его творение. Портрет готов? — вопрос был задан таким тоном, что скрыть или ответить уклончиво не получилось.

— Да, — отозвалась Мирабель.

— Где он? — поднялся герцог.

В его движениях было что-то звериное, будто он вышел на охоту и готовится к нападению. Невольно Мирабель восхитилась этой звериной грацией, но в тот же миг приняла этот вызов.

— Я провожу вас, — герцогиня встала со своего плетеного кресла и с гордо поднятой головой направилась внутрь дома.

Эрган с восхищением смотрел на свою жену, выдержавшую новый выпад в ее сторону. Девушка держалась с таким достоинством, что мужчина просто залюбовался на ее гордую осанку, изящную фигурку. Она шла спокойно и уверенно в гостиную, собираясь показать свой портрет. Но дракон решил выдержать этот разговор до конца. От этого слишком многое зависело сейчас.

Мольберт стоял на прежнем месте и ткань закрывала портрет. Мирабель подошла и уверенно откинула прикрывающую завесу. При виде изображения обнаженной герцогини, глаза Винзора вновь вспыхнули, сделавшись оранжевыми, звериными.

Герцог подошел ближе и даже нагнулся, чтобы рассмотреть все подробности. Мирабель сжимала и разжимала кулачки. Что говорить в данной ситуации, она просто не знала. Вопросов герцог не задавал, а оправдываться заранее, означает признавать за собой вину.

Винзор оценил смущение оригинала и красоту копии на портрете. Пришлось признать. Несмотря на мастерство художника, в жизни Мирабель была гораздо красивее, чем на портрете. Рион постарался вложить в свое творение не только магию, но и душу, и все равно герцогиня в жизни была намного прекраснее.

— Дорогая, вас ничего не смущает в этом портрете? — тоном знатока спросил Эрган свою жену.

Он забавлялся ее смущением и в этом разговоре играл с ней, как довольный кот с мышкой, уверенный в своей окончательной победе, потому что у Мирабель просто не было иного выхода.

— Меня многое в этом портрете смущает, но Рион меня не слушал, — постаралась ответить, как можно спокойнее герцогиня.

— Мдаа … Рион, как ни старался, не смог передать всей красоты оригинала портрету. В жизни, моя дорогая, вы гораздо красивее, — все тем же менторским тоном знатока прокомментировал дракон.

Герцог еще раз оценивающе оглядел донельзя удивленную Мирабель, затем сделал быстрый шаг в ее сторону, и, обхватив рукой за талию, тут же прижал к себе. Девушка от неожиданности и не подумала сопротивляться. Мужчина склонился к лицу Мирабель и замер на таком расстоянии, что их губы почти прикасались. Его жаркий взгляд и горячее дыхание с запахом мяты бросил герцогиню сначала в жар, потом пробило на дрожь, которую чутко уловила ладонь Эргана, лежащая на тонкой талии девушки. Мирабель замерла, ожидая поцелуя, но в тот же миг, как только она захотела отстраниться, герцог дал ей свободу.

Винзор отошел от своей жены, как будто ничего не произошло, оставив на том же месте ошеломленную девушку. Это неожиданное объятие длилось всего несколько мгновений, но Мирабель была вновь растеряна и не понимала, чего ее муж добивается.

— Мне бы хотелось сравнить не только ваше лицо с портретом, но и остальные подробности, — отойдя на несколько шагов герцог вновь повернулся к портрету и стал вновь его рассматривать, — Видимо, вы только Риону позволяете лицезреть вас в таком виде, — усмешка исказила губы дракона.

— Ничего подобного! — нашлась в тот миг Мирабель.

Она ожидала этого несправедливого обвинения и внутренне уже была готова. Сейчас разговор становился понятнее, и девушка вновь взяла себя в руки.

— Я ничего ему не позволяла! — герцогиня вновь сжала кулачки, и щеки ее вновь запылали.

«Позволяла» — подумал Эрган, обратив внимание на румянец смущения.

— Я была в платье, а Рион сам нарисовал меня в таком виде! — Мирабель была почти сердита на обоих драконов.

Один улетает на войну с варварами, оставляя на попечение своего друга, второй рисует герцогиню обнаженной, не спрашивая на это позволения.

— Верю, — насмешливо улыбнулся Винзор, — У Риона манера такая, я уже привык. Но ваше возмущение мне приятно.

Мирабель теперь еще больше начала закипать. Муж прилетел всего несколько минут назад, но успел уже несколько раз вывести из равновесия, не понятными обвинениями и намеками. Причем сам прекрасно знал о манере художника.

Герцог направился к удобному дивану, стоящему напротив мольберта, и уютно устроился, положив ногу на ногу.

— Дорогая, идите сюда. Не стойте там, как наказанная школьница, — мужчина похлопал ладонью по сиденью дивана рядом с собой.

Меньше всего Мирабель хотелось садиться рядом с мужем. Она предпочла бы вообще выйти из комнаты и не общаться еще несколько дней с этим самоуверенным драконом. Но, увы, оттягивать до бесконечности этот разговор не было смысла. С каждым разом возвращаться к этому будет все хуже и хуже. Придя к этому выводу и набравшись решимости, девушка направилась к дивану.

Теперь герцог смотрел на свою любимую жену, пока она шла к нему, и вновь любовался ее красотой и грацией. Ее плавная, но очень решительная походка, ее горящий, возмущенный взгляд, ее упрямо сжатые, красивые, коралловые губки все привлекало Эргана в этой девушке. Он хотел заключить в свои объятия строптивицу и покрыть поцелуями красивое и такое любимое лицо. А обнаженное тело на картине дразнило и будило воображение, заставляя искать сходство с оригиналом. Герцогу очень хотелось сравнить прекрасную Мирабель с ее изображением.

Мирабель присела на край дивана рядом с герцогом. Ее фигура с выпрямленной спинкой и гордо вскинутой головой, говорили, что сдаваться она не собирается.

— Вернемся к прерванной теме. Так кого вы успели полюбить, пока меня не было? — задал неожиданно свой вопрос герцог.

Девушка постаралась сохранить самообладание, она повернула спокойное лицо к мужу и произнесла:

— Вас это не касается, — Мирабель постаралась придать своему тону то же хладнокровие, которое было у герцога, задававший этот вопрос.

— Ошибаетесь, — мягко промурлыкал дракон, — очень даже касается.

Герцог наклонился с своей жене и, не прикасаясь, вновь задал вопрос своим проникновенным мурчащим голосом.

— Кто он?

От его присутствия рядом, запаха мяты, вибрирующих ноток в колосе, Мирабель почувствовала, как волна мурашек прокатилась по коже.

— Я жду, — напомнил ей герцог, тем самым подталкивая к разговору.

— Я не буду вам отвечать, — твердо произнесла герцогиня.

— Ну, дорогая, ведь вычислить, кто смог покорить ваше сердце за такой срок, нет ничего сложного, — откинулся обратно на мягкую спинку дивана герцог. — Итак, начнем. Это не моя персона привлекла ваше внимание, потому что вы по-прежнему шарахаетесь от меня.

«Вы меня пугаете» — мысленно произнесла Мирабель, но промолчала.

— Это не Герш, наш уважаемый дворецкий, — делал дальше предположения Винзор, — И не Риш, потому Гирдон все время был со мной. И вот остается последний вопрос, что бы узнать эту таинственную личность, — мужчина сделал многозначительную паузу.

Мирабель старалась изо всех сил выдержать этот разговор, не сдаться и не расплакаться. Чувствовала она себя загнанной в угол, диким зверем, на которого устроили охоту. Она сидела с выпрямленной спиной и не поворачивалась к своему мужу, устроившему допрос.

— Наш любвеобильный и опытный соблазнитель Рион покорил сердце моей гордой красавицы, — это был не вопрос, а утверждение.

Герцогиня плотнее сжала губы, чтобы не расплакаться, услышав эпитеты, которыми наградил Винзор ее любимого. Она знала, что не первой девушкой попала в ласковые, любовные сети лорда художника, и все же было больно такое услышать, но любить от этого меньше не стала своего дракона.

— Что ж неплохой выбор, должен сказать, — усмехнулся герцог.

Мирабель ждала, что сейчас он будет ее обвинять, и приготовилась к этому.

— Что нам теперь делать? Как поступить? — произнес задумчиво Винзор, будто раздумывая над такой непростой ситуацией. — Странная ситуация получается. Вы меня боитесь, опасаетесь каждого моего касания, но вы продолжаете считаться мне женой. В то же время ваше сердце принадлежит другому. Уверен, сейчас вы ждете его возвращения и всей душой стремитесь только к нему.

Мирабель бессильно закрыла глаза. Герцог очень точно описал ее состояние, до самых нюансов передал все тревоги, страхи и надежды. Винзор читал ее, как открытую детскую, хорошо знакомую книгу.

— Как же нам поступить? — вновь задумчиво произнес дракон. — Что ж, думаю нужно всего лишь аннулировать наш брак. Вы уйдете к своему художнику, а я найду себе другую драконицу, пожелавшую разделить со мной семейную жизнь.

Мирабель от неожиданности такого предложения распахнула глаза и резко обернулась к своему мужу. Она смотрела с недоумением, изумление и подозрением. Не может быть, чтобы дракон отказался от своего, что-то здесь кроется.

— И вы меня так просто отпустите? — решилась спросить Мирабель.

— Отпущу. Разумеется, все договоренности между нашими родами будут так же аннулированы, — ответил ей совершенно спокойно герцог.

«Вот, значит, в чем дело. Он решил шантажировать меня» — поняла Мирабель.

— Это шантаж? — спросила девушка.

— Отчего же? Вполне логичное решение. Мы объявим об аннулировании брака, вы по своему желанию вернетесь к себе домой или к вашему любимому Риону. Естественно, что в такой ситуации наши договоренности с лордом Астани тоже аннулируются, — развел руками герцог, — Зато вы будете совершенно свободны. Оцените щедрость моего поступка.

Винзор сделал паузу и спокойно выдержал взгляд своей встревоженной и растерянной жены. Ему вновь удалось поразить Мирабель настолько, что она снова не знала, что о нем думать.

— Вы хотите сказать, что даете мне выбор? И в том случае, если выберу уйти, отпустите? — уточнила донельзя удивленная герцогиня.

Драконица первый раз слышала о том, чтобы было аннулирование брака. Такого в империи никогда не случалось. Браки в основном были договорные, заранее все подробно обсуждалось и оба объединяющихся рода выполняли свои обязательства. Но чтобы пары расставались, такого ни разу не было!

— Совершенно верно. Вы абсолютно свободны в своем выборе. Даже более свободны, чем были в своем роду при лорде Астани, — подтвердил предположения Мирабель ее муж.

Повисла пауза. Мирабель пыталась понять, что происходит, почему герцог дает ей свободу и чем это грозит ей и ему. Зачем ему это надо?

— Как я понимаю, дорогая, вы решили принять взвешенное решение. Что ж, это достойно уважения. Хотя мне казалось, что когда любят, выбор делается легко и быстро, — произнеся эти слова, герцог поднялся и направился к картине. — Поступим тогда так. Вы сидите здесь и решайте, что вам ближе, а я буду ждать вас на веранде. Портрет заберу с собой, это же был подарок для меня? — при последних словах мужчина обернулся и поймал всполошенный взгляд своей жены.

Мирабель автоматически кивнула на его вопрос, подтверждая слова герцога о подарке, и в полной растерянности наблюдала за мужем, выносящем мольберт из гостиной. Все, что она сейчас поняла, это то, что ей нужно принять решение о своей дальнейшей жизни.

Девушка осталась одна, сидящая на диване, полностью оглушенная ситуацией. Ей дали полную свободу выбора. Герцог прав, такой свободы у ее отца лорда Астани никогда не было. Сейчас она может выбрать свою судьбу и жить так, как она захочет. Все, что сейчас нужно, определиться.

Выбор был очевиден — уйти от герцога Винзора к любимому дракону, который для нее является всем в этой жизни. Мирабель закрыла глаза и вспомнила ночной разговор, их шепот признаний, поцелуи. Как же она тогда была счастлива, казалось, все просто и понятно. Даже сегодня утром на веранде, когда Мирабель решила, что будет любить Риона, несмотря ни на то, что если больше никогда его не увидит в своей жизни. И как все сейчас усложнилось.

Оставив герцога и уйдя к любимому, она разрушит договоренности между родами Астани и Винзоров. Да, Рион тоже лорд и этот союз не будет мезальянсом, но в тоже время отец на брак с герцогом возлагал столько надежд. А как же тогда она, Мирабель? Что будет с ней, если она останется с нелюбимым мужем? Ведь он не старается ей даже понравиться. Каждая встреча таит в себе столько непонятностей и неприятных моментов, которые девушка не представляет, как преодолеть.

Этот брак с герцогом будет благом для всех: для рода Астани, для герцога Винзора, ее мужа, кроме нее самой. Когда Мирабель соглашалась на этот брак, ее сердце было свободным, девушка очень надеялась, что создавая семью, они смогут найти общий язык и жить счастливо, пусть даже без любви. Но теперь, испытав пренебрежение мужа и полюбив всем сердцем другого мужчину, смогла бы она вновь принести такую жертву на алтарь честолюбивых драконов. Ведь они заключали это договор, не считаясь с ее чувствами и мнением. Ее спросили лишь формально, чтобы показать перед всей империей, что никакого насилия здесь не совершается, только выгодная торговля. Отец продавал дочь, герцог покупал жену. Как личность Мирабель с ее чувствами и желаниями, никого не интересовала.

Девушка расхаживала в волнении по гостиной, перебирая всплывающие картины перед глазами. Вот ее отец призывает в свой кабинет, чтобы спросить ее согласия на брак. Она в первый раз видит своего будущего мужа. Приятной внешности мужчина не покорил ее с первого взгляда, но и в то же время не оттолкнул. Герцог был вежлив, и за время всего визита перекинулся парой фраз с Мирабель.

Затем свадьба, где она отшатнулась от мужа, затем ночь в спальне и его надменное: «Оставайтесь со своими прелестями наедине». Следующая сцена в парке: «Запомните одно, нет ничего хуже, чем принадлежать мужчине только по долгу, без любви! Мне такая жертва не нужна». И сейчас, вспоминались карие глаза герцога, часто меняющиеся на оранжевые дракона. Он дал ей выбор, предоставив самой во всем разобраться.

Что для Мирабель важнее всего в жизни? Любить и быть счастливой потому что, что ее любят? Жить в согласии со своим избранником?

Сейчас стоял вопрос: что выберет Мирабель? Долг или любовь? Любовь или долг.

Думать и рассуждать логично получалось не очень. И все же выбор нужно сделать. Девушка чувствовала, что Винзор скоро появится, чтобы спросить о ее решении. По заверениям герцога, он примет безоговорочно ее выбор.

Сможет ли Мирабель остаться с герцогом и продолжать любить Риона? А герцог, он смирится с тем, что жена любит его друга? Боги, что же ей делать? Как поступить? Ей придется отказаться даже в тайне любить своего дракона. Герцог собственник, он не потерпит того, что сердце Мирабель будет принадлежать другому.

Оставаясь с герцогом, она предаст саму себя, свои чувства, свою любовь, Риона. Мирабель рухнула на диван и закрыла лицо руками, не в силах расстаться с только обретенной любовью.

«Я остаюсь с своим любимым!» — решила истерзанная Мирабель. От этой мысли ей в тот же миг стало легче. Сжатое в комок сердце, которое билось через раз, затягивая с каждым разом следующий удар, начало стучать быстро и устойчиво. Черная тревога, жесткой рукой сжавшая все нутро, отпустила.

Да, это правильный выбор! Герцогиня встала и почувствовала, что при принятии такого решения она будет жить. Утреннее предчувствие надвигающегося черного омута пропало, солнце вновь стало ярко светить, до слуха Мирабель стали доноситься птичьи голоса. Жизнь вновь открылась перед девушкой во всем своем разнообразии жизни, потому жизнь — это и есть любовь.

А Мирабель любит! Всем сердцем любит! Как она может отказаться от самого светлого чувства в своей жизни, которое так возвышает над самим собой. Именно после встречи с Рионом, ее драконом, Мирабель почувствовала вкус к жизни, она как будто увидела все переливы красок мира, посмотрела на окружающее с другой стороны. Как прекрасен мир, в котором царит любовь.

Вариант вернуться к родителям Мирабель не рассматривала, прекрасно понимая, что отец не поймет ее поступка и не простит никогда. Слишком рассчитывал он на этот брак, который позволит вернуть расположение императора. Опять ее братья смогут тоже быть при дворе и сделать военную карьеру. Сестры устроить свою жизнь, удачно выйдя замуж. «Как я» — горестно усмехнулась своим мыслям герцогиня.

Любовь — вот правильный выбор, даже если отец не поймет ее. Художник лорд, а потому их союз будет ничуть не хуже, чем ее брак с герцогом.

Приняв такое решение, Мирабель уверенно поднялась с дивана и повернулась к выходу. В дверях стол герцог, он внимательно смотрел на свою жену, и видно было, что уже давно наблюдает за девушкой. Полная уверенности в своем выборе, герцогиня спокойно встретилась взглядом со своим мужем.

Герцог медленно зашел в гостиную и прикрыл за собой дверь. Мирабель отмечала эти детали, но ее сердце бешено стучало, так как сейчас нужно произнести свое решение. Винзор подошел к девушке и остановился рядом, внимательно глядя в карие глаза. Они смотрелись очень интересно: высокий дракон с каштановыми волосами до плеч и невысокая драконица со жгуче-черными глазами и темными, почти черными волосами.

— Итак, вижу вы приняли решение, — медленно произнес герцог.

Сейчас его сердце готово было выпрыгнуть из груди, желваки ходили под кожей, выдавая его волнение за судьбу Мирабель. Если она выберет любовь, то останется жива. Если выберет долг, то к вечеру его любимой не станет. И говорить об этом герцог своей жене не может, она сама, своим сердцем должна сделать выбор.

— Да, — просто ответила гордая девушка.

— Внимательно слушаю, — герцог весь напрягся в ожидании ответа.

— Я остаюсь с вами, — произнесла твердо Мирабель, глядя прямо в глаза герцогу.

Винзор вздрогнул всем телом и в глазах вспыхнули тысячи эмоций: от благодарности и любви до ужаса и страха за любимую.

— Вы понимаете всю ответственность этого выбора? — говоря это, герцог даже еще на один шаг подошел ближе к своей жене. — Вы больше не будете встречаться с Рионом, и вам придется, как вы там сказали? — муж усмехнулся, — исполнять супружеский долг, согласно нашему договору.

— Я все прекрасно поняла, и выбор сделала не холодным разумом, а сердцем, — твердо произнесла храбрая драконица.

Именно сейчас ее сердце плакало по потерянной любви и единственной возможности быть счастливой. Мирабель сердцем выбрала любовь всей своей жизни, но в самый последний момент то же доброе сердце сделало выбор в пользу долга перед семьей. Сейчас девушка отказывалась от возможности быть счастливой. Она все понимала и не могла поступить иначе.

— Я принимаю ваш выбор и уважаю его, — произнес герцог.

Черная рука смерти сжала все внутри герцогини, ее зрачки расширились от ужаса, и она задержала дыхание, стараясь переждать эту боль. Но она не отпускала, становясь все сильнее и сильнее. Герцог внимательно смотрел за переставшей дышать женой и понимал — у него остался только последний шанс, чтобы ее спасти.

— Я уважаю ваш выбор и благодарен тому, каким он оказался. Хочу сделать вам небольшой подарок. Я сказал, что вы больше никогда не увидите Риона, но могу позволить вам встретиться в последний раз и попрощаться, — тон герцога был спокоен, но сам он был напряжен.

На его глазах смерть забирала его любимую. Нужно было срочно предпринимать последний шаг, спасать Мирабель. Он с тревогой ждал, что решит герцогиня. Хотя девушке сейчас было настолько больно, что не то чтобы думать, дышать было тяжело.

— Вы хотите попрощаться с вашим возлюбленным? — тряхнул за плечо замершую Мирабель Винзор.

Была бы его воля, он бы душу из нее вытряс сейчас, если бы это помогло.

До Мирабель медленно стало доходить, что говорит ее муж. Герцог предлагает в последний раз увидеть Риона. Девушка чувствовала, что наступают последние минуты ее жизни, потому что она отказалась от своей любви. Да, она хотела перед смертью увидеть своего любимого, заглянуть ему в глаза и умереть счастливой.

— Мирабель! — тряхнул девушку еще раз обеспокоенный герцог.

— Да, — чуть слышно выдохнула герцогиня.

Винзор отпустил плечо несчастной жены, отошел на два шага и достал из кармана медальон на цепочке. Мужчина одел артефакт на шею и произнес заклинание: «Хитара тута вир!». В этот самый миг искристая магия окутала фигуру герцога, и на его месте оказался Рион. Он шагнул к своей любимой и сжал в своих объятиях.

— Что же ты наделала, любимая моя? Как ты могла отказаться от своей любви? Или ты не любишь меня? — спрашивал он Мирабель между короткими поцелуями, которыми покрывал лицо девушки.

— Люблю, — эхом отозвалась она.

— Тогда не смей отказываться! Слышишь! — рычал на нее дракон.

— Мой долг… — шептала побелевшими губами Мирабель.

— Знаю, ты выбрала свой долг, но ведь только любовь может спасти тебя. Скажи, ты любишь меня? — добивался Рион ответа от своей любимой.

Он видел, как она угасает на глазах и уходит от него.

— Я выбрала долг, — уже почти одними губами прошептала Мирабель.

Она осталась стоять на ногах, только потому что Рион держал ее в своих руках.

— Любимая моя, Эрган и я одно лицо. Посмотри на меня. Видишь этот медальон, с его помощью я принимаю личину Риона. Понимаешь? Ты полюбила Риона, но я тоже тебя люблю всем сердцем с первой наши встречи, с первого взгляда. Рион и я один и тот же дракон, — он говорил быстро, стараясь достучаться до сердца своей любимой.

— Это бесчестно! Жестоко! — прошептала Мирабель, — Я ненавижу тебя.

— Знаю, знаю. Я самый жестокосердный дракон. Но ведь ты меня любишь, скажи! — он обнимал хрупкую фигурку жены, гладил ладонями по спине и добивался, чтобы Мирабель вернулась к жизни, не отказывалась от нее.

— Я тебя ненавижу, — отозвалась герцогиня.

— Это хорошо. Но ведь любишь! Говори! — не успокаивался Рион, — Не смей отказываться от любви, живи ей, дыши ей. Говори, что любишь!

— Люблю, — тихо произнесла несчастная девушка.

— Еще раз скажи — люблю, — требовал Рион, борясь за свою любимую и ее жизнь.

— Люблю, — был тихий ответ.

— Еще раз скажи — люблю, — вновь потребовал художник.

— Люблю, но ненавижу, — отозвалась Мирабель.

— Хорошо, ненавидь, только люби. Открой свое сердце для этого чувства, Мирабель, любимая, — он не успокаивался.

Но герцогиня упрямо сжала губы. Тогда Рион наклонился к своей любимой и прижался губами к побелевшим губам девушки. Его поцелуй был требовательным, жадным. Он делился своим чувством, теплом, жизнью. Он давал ей свое дыхание, стараясь вернуть любимую к жизни.

Мирабель не отвечала, безвольно позволяя себя целовать. Такие нежные, но требовательные губы ее дракона пытались заставить вновь ожить. Его дыхание почти обжигало, руки согревали и старались отогнать, вцепившуюся в свою добычу, смерть.

Долго, мучительно долго Мирабель не отвечала на поцелуй. Рион был в отчаянии, он так боялся ее потерять, что невольно прикусил губу девушки. Неожиданная боль от любимого заставила вздрогнуть и осознать, что ее целует дракон. Губы ответили на поцелуй, а сердце начало медленно, но уверенно возвращаться к жизни.

Этот поцелуй на грани между жизнью и смертью был долгим. Рион не отпускал свою любимую, пока она не ожила в его руках. Художник боролся до последнего, не сдаваясь и надеясь, что проклятие ведьмы отступит перед силой любви Мирабель.

И оно отступило. Смерть неохотно покидала свои позиции. Но Мирабель с каждым мгновением становилась все живее и сильнее. В тот самый миг, когда она поняла, кто ее целует, девушка открылась этому чувству любви и начала оживать. Каждый удар сердца разносил по телу любовь и искорку магии, позволяющую поверить в то, что сейчас происходит. Каждый вздох, каждое движение губ говорило, что Мирабель жива, что она любит и любима своим драконом.

Герцог видел, что любимая оживает в его руках, от его поцелуев, от его дыхания, от его объятий. Смерть отступала, побежденная силой их любви. Он радовался каждому новому проявлению жизни. Сначала губы ответили на поцелуй, потом обняли холодные руки за шею, ища тепла, потом появился румянец на щеках. Глаз своей любимой он не видел, они были прикрыты, но легкая улыбка скользила по губам, совершенно не мешая поцелую.

Вот только тогда Эрган решился прошептать:

— Любимая моя Мирабель, — голос был тихим.

Он боялся оторвать свои губы от губ девушки, чтобы не разорвать связь, возникшую между ними. Эта эмоциональная связь поддерживала жизнь герцогини, и он очень боялся нарушить хрупкое равновесие.

— Люблю, — отозвалась Мирабель, улыбнулась и, распахнув глаза, посмотрела в глаза Риона.

— Милая моя, ты вернулась, — прижал любимую жену еще сильнее герцог к себе.

— Только я не поняла. Как это ты или герцог …? — нахмурилась Мирабель, пытаясь сообразить, что сейчас произошло, и вспомнить слова, которые ей говорил муж.

— Эрган и Рион — один и тот же дракон. Точнее, я надеваю медальон, произношу заклинание и становлюсь художником Рионом, — пояснил Винзор.

— То есть, все это время, ты добивался моей любви под личиной художника? — спросила Мирабель.

— Да, любимая. Кто бы знал, что я буду принимать личину другого мужчины, чтобы заставить собственную жену полюбить меня, — улыбка тронула губы герцога под личиной Риона.

— Сними, — попросила герцогиня.

Жизнь к ней возвращалась и понимание случившегося тоже. Рион вновь произнес заклинание: «Хитара тута вир!» и снял с шеи артефакт. Перед удивленной девушкой стоял ее муж герцог Винзор.

Медленно в ее сознании стали всплывать картинки, подтверждающие этот факт. Сложение обоих драконов было одинаковое, глаза одного цвета, фигуры были похожи. И самое главное, они никогда перед ней не появлялись вдвоем.

Герцог с беспокойством смотрел за молчащей девушкой.

— Любимая, пойми, ты любишь Риона, то есть меня, — решился Винзор, — Выбрав долг, ты не отказалась от своей любви.

— Вы и Рион… — начала медленно говорить Мирабель.

— Говори «ты», мы давно на «ты», — перебил ее муж, с беспокойством поглядывая на девушку.

— Ты и Рион одно лицо? — поправившись, задала вопрос герцогиня.

— Да. Я с помощью медальона меняюсь только внешне, в душе я все тот же дракон, каким был, — Эрган пытался достучаться до Мирабель, постараться всё объяснить, и расставить по местам в сознании растерянной девушки.

— Этого не может быть. Я чувствовала дракона Риона, а ваш другой, — произнесла озадаченная герцогиня.

Герцога больно царапнуло слово «ваш», он понял, что жена ему не верит.

— Я тоже чувствовал твою дракону во время поцелуя. Мирабель, чтобы почувствовать драконов нужно открыться душой, а когда ты целовала герцога …

— Я вас не целовала, — с возмущением перебила девушка его.

— Когда целовал тебя я, — покладисто поправился герцог, — ты не открывалась мне, а наоборот закрывалась, пряталась. Почувствовать сущность драконов так невозможно. Просто поверь мне и прими факт, что я и Рион один и тот же дракон, — мужчина почти умолял ее. Он знал, что Мирабель любит сердцем, и вот сердце уже давно поняло, но разум Мирабель еще сопротивлялся принять новые факты.

— Почему вы вели себя так холодно со мной? Почему в храме… — она не договорила, лишь сглотнула комок обиды.

— Я боялся тебя потерять, очень боялся. А ты отшатнулась, — пытался объяснить свою реакцию герцог.

— От вас пахло вином, — обвиняюще проговорила герцогиня.

— Риш дал бокал вина перед выходом, чтобы не переживал во время церемонии. Я ведь тоже волновался, — мужчина старался оправдаться.

Никогда такого раньше не делал этот властный дракон. Он никогда ни перед кем не отчитывался и поступал так, как считал нужным. И только эта хрупкая драконица заставила его волноваться перед самой свадьбой и сейчас объяснять свои поступки.

— Вы ночью после свадьбы ушли, оскорбив меня, — нахмурила брови герцогиня.

Гордая драконья кровь начинала в ней вскипать. Герцог сейчас говорил ей, объяснял свои поступки, но гордость начинала брать верх.

— Ты вновь отшатнулась, — со вздохом произнес герцог и сжал кулак с брачным кольцом на пальце, не торопясь обрушивать на, только что вытащенную из лап смерти, девушку рассказ о проклятии. Им бы сейчас со сменой облика разобраться.

— Вот тогда я решил, чтобы добиться твоей любви, принять личину художника. Этот артефакт сделан давно. Когда-то в молодости, я очень увлекался искусством, но благородному дракону не пристало заниматься этим. Для герцога Винзора невозможно было представить, что он бросит военную карьеру и будет ваять скульптуры из огня или рисовать картины. Выход был простой, я обратился к артефактору и мне сделали этот медальон. Теперь достаточно надеть его на себя и произнести заклинание, чтобы сменить облик. Но под личиной художника остаюсь я, — герцог рассказывал и крепко держал свою жену в объятиях.

Мирабель слушала, понимала разумность довода смены личины для одаренного юноши, но совершенно не понимала, зачем нужно было влюблять ее в Риона? Ей вспоминались те минуты, проведенные с художником, тот восторг, который она читала в карих глазах мужчины. Получается, это герцог, ее муж смотрел на нее с таким обожанием и любовью? Это Эрган признавался ей в любви сегодня ночью, а прошлым утром осыпал цветами? А та огненная роза, сделанная художником и упавшая ей в руки, тоже творение ее мужа? Как же талантлив этот дракон! Мирабель с интересом стала присматриваться к герцогу, который стал ей раскрываться с новой стороны.

Действительно, такому дракону, тем более герцогу, невозможно посвятить всего себя искусству. Обычаи требуют служить императору и делать военную карьеру. Но если для ее братьев, это единственный шанс заявить о себе и прославиться, то для Винзора этот путь наверняка был не мил, учитывая, что у него душа художника и ему хотелось творить, выражать себя через искусство. Мирабель понимала, зачем молодому герцогу понадобилась вторая личина.

Вспоминались рассказы лорда Гирдона об артистических вечеринках здесь во дворце, где были только люди искусства, и не было ни одного аристократа. Где герцог, под видом Риона мог свободно себя выражать и общаться с другим кругом людей и наверняка драконов. Он был свободен, когда был художником.

— А лорд Гирдон знает, что ты и Рион одно лицо? — задумчиво спросила Мирабель.

Герцог отметил про себя, что герцогиня назвала его на «ты», невольно перевел дыхание и увлек девушку в сторону дивана. Усадив рядом с собой, Винзор взял ладошку своей жены в руки и продолжил рассказ.

— Риш, разумеется, знает обо всем. Он на много моложе, познакомились мы с ним на военной службе. Но я не стал скрывать от него свои пристрастия к искусству. Гирдон во многом заводила наших с ним приключений, — герцог старался быть откровенным.

— А слуги? Дворецкий Герш? — расспрашивала дальше Мирабель.

— Да, все мои слуги знают, что я иногда меняю личину. Иначе, как бы они стали слушаться моих приказов? Разумеется, слуги работают у меня давно и в курсе моего увлечения, — герцог старался быть честным со своей женой.

Сейчас наступил именно тот момент, когда необходимо все рассказать и объяснить. До исхода последнего дня, когда проклятие может забрать его любимую, еще много времени. Но самое главное случилось — Мирабель любит его. И сейчас герцог должен доказать, что достоин ее любви.

— Почему ни мне, ни Рите не сказали о художнике правду? — расспрашивала дальше герцогиня.

— Я всех попросил об этом, — признался герцог.

Мирабель замолчала, пытаясь освоится с этой информацией. Получалось, что вокруг все знали о том, что герцог ухаживает за своей женой. Риш не просто их так расхваливал художника, а специально представлял Риона в выгодном свете, чтобы Мирабель чувствовала себя свободней и могла открыть свое сердце, а опытный соблазнитель, привычный покорять женские сердца, легко закружил голову доверчивой герцогине.

У обоих друзей был план по соблазнению герцогом его собственной жены. И все вокруг участвовали в этом заговоре. Риш, слуги наблюдали, как их герцогиня теряет голову от ухаживаний Риона, и смотрели на это спокойно. А ее еще озадачивал этот вопрос, почему друг мужа подталкивает к красивому мужчине? Почему никто из слуг не попадается им на пути, когда они остаются наедине с Рионом?

— Зачем? Зачем тебе все это было нужно? Зачем ты старался, чтобы я полюбила Риона? Неужели так было сложно вести себя достойно? — после паузы задала главный вопрос Мирабель.

Девушка чувствовало, как в ней начинало нарастать возмущение. Она, конечно, понимала, что герцог взял себе личину художника, чтобы реализовать свою склонность. Но она-то тут причем? Зачем нужно было вводить в заблуждение, дурить голову видом другого дракона? Ведь она же полюбила, по-настоящему полюбила именно Риона! Пусть он ей запал в душу с первого взгляда именно из-за внешности, но и Винзор ей был приятен. Что стоило обходительно себя вести? Неужели бы Эрган не добился бы, чтобы Мирабель полюбила именно его, герцога Винзора, ведь сердце ее было свободно!

— Забавлялись! Сделали из меня марионетку, подсунули красавчика художника и смотрели, как я попадусь В ВАШИ ИНТРИГИ! — последнее слово выдохнула дракона.

Огненно-золотая дракона возникла прямо в гостиной. Мирабель была настолько возмущена, что магия, вырвавшись на свободу, обернула девушку мгновенно, не озаботясь тем фактом, что герцогиня сейчас была внутри дворца.

Пламя сожгло всю мебель, ковер, занавески перед ней, а огромное тело, защищенное пластинами, раздавило стены и потолок. Дракона была вне себя от ярости. Мощным ударом хвоста Мирабель снесла остатки стены, и стала разворачиваться к обидчику.

Герцогу ничего не оставалось, как быстро оборачиваться драконом. Его не менее мощное тело разнесло другую половину гостиной, разрушив коридор и остальные комнаты, находящиеся вблизи.

Дворец гремел падающими камнями, битым стеклом, а над всем этим возвышались два дракона в облаке пыли и пламени. Огонь Мирабель вылетал практически постоянно, передышка была лишь на то, чтобы сделать короткий вдох, а потом вновь столб пламени, усиленный магией обволакивал дракона герцога и дворец за его спиной. Дракон цвета морской волны вспыхивал искристой магией, отражая огненную атаку и магическую.

Мирабель, поняв, что таким образом, достойно не сможет наказать обидчика, махнула хвостом с шипами. Герцог успел в последний момент убрать свою клыкастую морду. Дракона взмыла в небо, выдав боевой рык на всю долину. Вибрация мощного голоса разошлась в стороны, срезонировала о скалы и, многократно усилившись, вернулась.

Сине-зеленый дракон принял вызов и, взревев, взмыл вслед за огненно-золотой драконой. Но в тот же миг Мирабель изменила направление и стала резко пикировать вниз, сложив крылья.

— Как думаешь, Герш, она его достанет? — спросил Риш у дворецкого, выйдя в разгромленную гостиную из провала в стене.

— Предлагаете пари? — живо спросил верный слуга, приложив руку ко лбу. Будто это могло помочь ему лучше видеть в вечерних сумерках.

— Разумеется! — повернулся к дворецкому молодой лорд.

— Ваша ставка? — переключил все свое внимание на Гирдона дворецкий.

— Десять золотых, — предложил Риш.

— За герцога Винзора и десять золотых? — возмутился Герш.

— Я ставлю, что выиграет герцогиня Винзор. Но ты прав, на Мирабель ставлю сотню, — глаза молодого лорда азартно блестели.

Дворецкий перевел взгляд на небо, откуда слышался рев и рыки от сцепившихся в битве двух драконов, и протянул руку своему оппоненту.

— Ставлю сотню на герцога, — принял решение Герш.

После этого смотреть за боем двух драконов в небе стало гораздо интереснее. В развороченной гостиной нашлись уцелевшие стулья, и молодой лорд с дворецким удобно устроились среди обломков. При этом мужчины комментировали выпады и приемы обоих драконов. Остальная прислуга сочла за лучшее не попадаться на глаза семейной паре, пока они выясняют отношения.

Пламя постоянно ревело в небе, освещая фигуры бьющихся драконов. Мирабель была очень сердита и возмущена, потому никакой жалости к собственному мужу не испытывала. В ее сердце пылала обида и жажда мести. Все, что сейчас ей было доступно — магия, огонь, зубы и шипы — все шло на благо великого дела — справедливого наказания самоуверенного дракона.

Искры магии вспыхивали, сталкивались, кружились и разлетались, обжигая пластины на драконьих телах. От этого вид у супругов был волшебный. Два огромных зверя в темном небе фантасмагорично светились разноцветной магией, при этом оба выдыхали из пасти огонь.

Видно было, сине-зеленый дракон, который смотрелся темным в вечернем небе, старается лишь защищаться. А вот Мирабель наоборот нападала со всей безжалостностью оскорбленной души. Красно-золотая дракона старалась достать не только пламенем своего супруга, но также зубами, причем шипастым хвостом герцогине удалось нанести несколько ударов по своему супругу. О чем сообщил рык зеленого дракона.

— Я же говорил! — торжествующе вскрикивал на каждое удачное попадание Мирабель Риш.

Дворецкий загадочно улыбался своему оппоненту и не комментировал его слова.

— Господин Герш, — раздался робкий девичий голос из пролома в стене.

— Что, Рита? — улыбнулся дворецкий девушке.

— А что здесь произошло? — горничная неуверенно стала пробираться между обломками гостиной.

Комната была разрушена до основания, лишь гранитный пол уцелел и то в некоторых местах плиты просели от мощных толчков обоих драконов при взлете.

— Семейная сцена, — тут же прокомментировал Риш, — Рита, присаживайтесь. Вы на кого ставить будете?

— В каком смысле? — удивилась девушка, взглянув на молодого лорда, уступившему ей свой почти целый стул.

— Мы с Гершем держим пари, кто из супругов победит, — пояснил Гирдон.

— Как же это не хорошо! — осуждающе покачала головой.

— Что нехорошего? — переспросил Риш.

— Они договориться между собой не могут, а вы пари устроили, — осуждающе произнесла Рита.

— Договорятся, — беззаботно отмахнулся молодой лорд. — Ты на кого ставить будешь?

— Ни на кого. Я и так знаю, кто победит, — поджала губки хорошенькая горничная.

— Да? — в один голос произнесли мужчины и повернулись к ней с интересом.

— Моя госпожа, разумеется. У нее три брата, все хотели на военную службу. Одному вечно не хватало напарника.

— Вот как! — радостно потер руки Риш.

— Я не знал, — протянул Герш.

— Ставки сделаны! — торжествующе предупредил молодой лорд.

А на небе уже взошла луна. Два силуэта дракона взмывали до ее высоты, а потом, сцепившись лапами, резко падали вниз, кружась. Рев разлетался по всей долине. В городе, расположенном у подножия холма, на котором стоял дворец, никто не спал. Смотреть на битву драконов, крайне редкое зрелище, выбежали все. На улицах гудели люди, драконы и полукровки. Многие, как Риш и дворецкий делали ставки, хотя в вечернем небе не все понимали, кто именно одерживает победу. Но не это было важно, главное в небе разворачивалось необычайной красоты зрелище.

В какой-то момент драконы вновь взмыли вверх и на некоторое время замерли на фоне луны. Их силуэты четко было видно. Потом зеленый дракон взревел и красная дракона ответила, задрав симметрично головы вверх. Это был любовный призыв драконов. Рык был громким и очень глубоким.

В давние времена, когда землю населяли лишь одни драконы, а жили в своих пещерах, они таким образом выбирали себе пару. Самцы вылетали в ночное небо и ревели, призывая пару, драконы им отвечали.

Битва между супругами взбудоражила кровь и древний инстинкт сработал. Люди на площади замерли, завороженные вновь открывшимся зрелищем. Древний танец, подсказанный природой, начали танцевать супруги. Гордые животные показывали своими движениями чувства. Взмахи крыльев, повороты головы, кружение в воздухе и изящные пируэты в небе. Невероятной красоты танец освещался искристой магией, которая несла с собой любовь драконов.

Взаимное чувство, не связанное условностями, а только лишь чувствами друг другу, подтолкнуло искристую магию. Драконы танцевали в воздухе, а искорки сверкая вокруг их тел разлетались, кружились и волшебно освещали таинство того, что сейчас разворачивалось в вышине. Два дракона нашли друг друга в этом мире и сейчас движениями и напевным рычанием рассказывали о своих чувствах.

В ночном небе творилось таинство любви, а освещалось все это искристой магией, превращая все действо в волшебство.

Когда закончился красивый танец освещенных искрами драконов, супруги сделали взмахи крыльями, растворяясь в темном небе. Искры магии осыпались на землю, даря любовь окружающему миру. На кого попадала такая искра, становился счастливее, как будто получая благословение самой природы. Красивый рисунок оставался на коже, светясь в темноте.

— Ничья, — довольно хихикнула Рита.

Мужчины завороженно смотрели в ночное небо, где в темноте растворились драконы. Волшебный танец, освещенный любовью, закончился, но в душе осталась наполненность счастьем. Рита хитро посматривала на примолкнувших мужчин. Уж она-то знала, что никакой воинственно настроенный дракон не сможет выстоять перед силой любви. Девушка выросла среди лордов, где кипели нешуточные страсти. Потому была уверена, что герцоги не смогут устоять перед любовью, и будут покорены оба этому чувству.

— Ты меня похищаешь? — спросила Мирабель, заглядывая в любимые глаза своего дракона.

— А ты этого хочешь? — улыбнувшись, спросил герцог у своей жены.

— Очень, — в ответ улыбнулась ему девушка.

Эрган держал свою любимую на руках. Они стояли на площадке перед входом в пещеру герцога. Широкими, уверенными шагами дракон прошел сквозь свою охранную магию, закрывающую вход. Внутри было темно, Мирабель повела пальчиком, и искорки разбежались по комнате, освещая в неярком свете все вокруг.

С прошлого их визита здесь ничего не изменилось. Все та же кровать, потушенный очаг, на этот раз темное окно, смотрящее в ночное небо, и мольберты, кисти, запах красок. Все было знакомо и в то же время, освещенное магическими искорками, выглядело необычно, волшебно. Эрган осматривал свою пещеру, как будто в первый раз ее увидел.

Переливчатый свет давал полумрак и создавал романтическое настроение. Свою главную драгоценность дракон поставил на ноги рядом с кроватью. Мирабель смотрела на него во всех глаза. Ей нравилась его уверенная улыбка, взгляд, которым он смотрел в счастливые глаза девушки. Сегодня он не собирался оставлять свою добычу. Об этом говорили его глаза, смотрящие неотрывно. Он растягивал этот упоительный момент, перед тем как ураган чувств сметет все.

Мирабель почти забыла обо всем, осталась только одна мысль — это ее дракон. Он позвал в ночном небе, бросил зов, такой древний и глубокий по своим ощущениям, что вся ее сущность не могла не ответить ему. Она отозвалась, призналась в том, что любит его, своего дракона, и принимает любовь, раскрывает сердце бесконечно вечному и огромному чувству.

Мирабель приподнялась на носочки и потянулась к губам своего мужа, всем своим движением показывая, что принимает его любовь такую, как она есть. Едва девичьи губы коснулись губ герцога, даря надежду и обещание, Эрган неторопливо обнял стройный стан руками и привлек к себе. Теперь поцелуй стал страстным и очень сладким.

Дракон не торопился, упиваясь этим моментом, позволяя своей любимой наслаждаться поцелуем. Магические искорки, освещавшие пещеру когда-то одинокого художника, закружились в вихре танца. Они сплетали узоры, распадались, сталкивались, рождая новый хоровод, и вновь создавали невероятные переливчатые вихри. Магия любви сейчас царила здесь и только ей всё подчинялось.

Нежный и страстный шепот влюбленных, их короткие и жаркие признания нарушали тишину комнаты. Обнаженные тела сплетались в страстном танце любви, лишь на миг разрывая объятия, снова стремились друг другу.

Волшебство, царившее здесь, не прекращалось. Влюбленные не могли насладиться этими мгновениями, даря друг другу нежность и страсть. Шепот прерывался долгими поцелуями, а потом вновь были слышны жаркие признания.

Драконья кровь бурлила в обоих. Мирабель открывалась каждому движению своего супруга со всей страстью неопытной девушки, всецело доверяя ему. Мужчина, щадил свою возлюбленную, понимая, что у них вся жизнь впереди, чтобы предаваться страсти. Он шептал ласковые и очень нежные слова, гладил ладонями изгибы такого любимого и желанного тела своей супруги.

На Мирабель обрушилась лавина новых ощущений, сметая все на своем пути. Стеснительность и робость остались где-то в другом мире, сейчас же она парила на крыльях счастья единения со своим любимым, со своим драконом.

Где-то далеко остался весь остальной мир со своими переживаниями, тревогами, счетами между родами. Все это ушло куда-то и больше не имело значения. Сейчас они строили свой мир, где были только они, их нежность и любовь.

В последний решающий и умопомрачительный миг их слияния, полустон обоих влюбленных слился в один. Их имена сплелись в этом признании любви. Магические искры подхватили отзвуки имен и унесли с собой, рассказывая всему свету, что есть истинная любовь. Именно сейчас случилось то таинство, когда влюбленные были едины душой и телом.

Частое, прерывистое дыхание и взгляд глаза в глаза. Их пальцы рук были сплетены, и драконы на кольцах внимательно осматривали влюбленных. Затем кольца вспыхнули искристой магией, и драконы замерли на своих кольцах. Их миссия выполнена.

Во время брачной церемонии укус дракона из украшения давал необходимую каплю крови, чтобы магия храма приняла обоих новобрачных под свое покровительство. Капельки крови обоих супругов, оттертые платками, хранились на вечном хранении. Драконы на кольцах должны были подтвердить факт, что супруги вместе. Теперь их миссия выполнена, и они навечно замерли на своем месте.

Лишь только если кому-то из супругов грозит смертельная опасность, дракон оживает и предупреждает о грозящей беде. Так работала родовая магия герцогов Винзоров всегда. Именно поэтому дракон на кольце Мирабель был недоволен тем, что его владелица находится под смертельным проклятием. Сейчас же оба дракона успокоились, больше никакая угроза этому союзу не угрожает.

Герцог увидел вспыхнувшую магию на кольцах и облегченно вздохнул. Теперь он был уверен, что Мирабель больше не грозит смерть. Мужчина улыбнулся и легко коснулся горячих губ своей любимой. Брак по расчету оказался для них обоих браком по любви. Мирабель улыбнулась и смотрела на лицо своего мужа сквозь прикрытые ресницы, она была счастлива. Не хотелось думать ни о чем плохом.

Герцог прилег рядом и облокотил голову на согнутую в локте руку, чтобы было удобнее смотреть на лицо своей красавицы жены. Как же он боялся потерять свою ненаглядную, сколько переживаний и тревог билось в его сердце, когда он смотрел на нее все эти страшных пять дней. Потом в полете, когда Мирабель обернулась и стала стремительно падать вниз, Эргану тогда казалось, сердце оборвется и разобьется вместе с его любимой.

— Ты нахмурилась, — склонился герцог и нежно поцеловал в висок свою жену.

— Вспомнилось, — повернула к своему мужу лицо Мирабель, а в глазах было беспокойство.

— Что? — продолжал улыбаться счастливый герцог.

Сейчас он готов был сделать все, что угодно, чтобы увидеть счастливую улыбку своей жены.

— Перед твоим отлетом мы прощались во дворце, и там был Рион, — голос герцогини был встревоженный.

Ведь если сейчас окажется, что герцог принимал личность не просто другого дракона, а существующего на самом деле, то получится, что Винзор ее обманул?

— Это был Риш. Мне нужно было показать тебе, что Рион отдельная личность, — стал серьезным Эрган.

Разговор вновь зашел о серьезных вещах. Да, ему пришлось пойти на обман своей жены, чтобы спасти от смертельного проклятия, и ему это удалось, хвала богам! Но все же ему не хотелось возвращаться обратно мыслями к этому. Не хотелось рассказывать Мирабель о проклятии, тем более, что его удалось победить.

— Как … Риш? — перепугалась Мирабель, представив, что он тоже мог целовать ее и не только.

От изумления и перепуга девушка смотрела на своего мужа, открыв рот.

— Риш был только тогда, когда мы прощались и сразу в парке после нашего разговора. Мирабель, не пугайся так, — мужчина наклонился и легко коснулся губами, — Целовал тебя только я.

— Но зачем? Зачем, вообще все это было нужно? Зачем эти игры? Ведь ты мог сам за мной ухаживать, не меняя облика, — заглядывала в карие глаза мужа Мирабель и пыталась вновь не разозлиться на этих выдумщиков драконов.

Герцог молчал некоторое время, а потом решился.

— На мне было проклятие, но грозило оно смертью тебе, если бы не полюбила самого жестокосердного дракона за эти пять дней после свадьбы, — серьезно произнес Эрган и замер в ожидании реакции своей любимой.

Этого Мирабель не ожидала. Вихрем закружились кусочки головоломки в голове укладываясь в стройную картину. С проклятиями ей сталкиваться не приходилось, все же боги миловали ее близких и знакомых от такого. Зато теперь ей многое становилось понятно.

Например, то, что две жены герцога умирали вскорости после свадьбы. Проклятие, висевшее на герцоге, убивало несчастных девушек. И если предположить, что браки так же были договорные, то они просто не успевали влюбиться в своего мужа. Вспомнилась история второй жены, когда герцог ухаживал два года, максимально допустимый срок всеми приличиями. И все равно леди Хервис не смогла полюбить своего будущего мужа. Возможно, она надеялась, что сможет открыться чувству после свадьбы и говорила герцогу, что любит. В итоге пострадала за свою уверенность и самонадеянность.

— А почему ты думаешь, что мне больше это проклятие не грозит? — после долгого обдумывания спросила Мирабель.

— Сегодня все решилось. Ты почти умерла у меня на руках, когда выбрала долг, отказавшись от любви. И лишь то, что ты мне поверила, что Рион — это я, вновь вернуло тебе жизнь, — говоря это, герцог волновался вновь.

Как воспримет такую информацию герцогиня? Как она к этому отнесется? Не решит ли вновь все разрушить? Но мужественная девушка удивила своего мужа вновь.

— Расскажи, как все случилось, — попросила Мирабель.

Началось все это более двадцати лет назад. Император Шархис Великий узнал, что в стране варваров есть древний культ, поклоняющийся Матери природе. В главном храме, который находится в самом сердце страны варваров, среди непроходимых лесов, есть артефакт, дающий плодородие землям и процветания стране. Но ходили слухи, что так же этот артефакт дает возможность обзавестись наследниками.

Император Шархис Великий слыл отличным любовником, но только близкий друг герцог Винзор знал о том, что несмотря на многочисленных любовниц, император не мог иметь детей. Однажды, когда Шархис был лишь только наследником, во время одного из спортивных турниров, противник ранил в низ живота будущего императора. Рана зажила быстро, но вот имела такие последствия. Магия в этом вопросе не помогала.

Когда же император задумал жениться и встал вопрос о наследниках, Шархис призвал своего друга и попросил принести ему этот артефакт, чтобы решить проблему. Разумеется, близкий друг отозвался на просьбу императора и отправился в страну варваров. Герцог отправился не один, а взял своего верного друга и помощника лорда Гирдона, тогда еще совсем юного, а так же отряд драконьих лучников.

От Столицы до границы с варварами они долетели быстро. А вот дальше было трудно. Войны между странами не было, потому вторжение военного отряда могли расценить не верно. Пришлось границу переходить в нескольких местах, разбившись по нескольку драконов, луки и другое оружие оставили на границе, решив не брать их с собой.

Молодым драконам очень нравилась эта экспедиция. Они как раз могли оценить свое умение разведчиков, вживаться в незнакомую местность, раствориться между обычными людьми, которые не владели магией. Это было достаточно необычно и непривычно находится инкогнито на чужой территории, где малейшая искорка магии могла выдать весь отряд.

Молодые драконы собрались на окраине города в таверне, которая служила явно для сбора местных преступников. Потому что как только стали входить молодые, хорошо одетые, высокие молодые люди, к ним стали проявлять интерес местные завсегдатаи. Впрочем скорее перевес был на стороне драконов. Двенадцать лучников во главе с Ришем и Эрганом могли в рукопашную раскидать двадцать местный отбросов.

Под утро их все же попытались ограбить, но воришки были выкинуты из окон комнат, которые сдал драконам хозяин, который явно был в сговоре с преступниками. Это небольшое приключение развеселило азартных разведчиков и после завтрака лорды отправились на поиски главного храма.

В приграничном городе ничего разузнать не удалось, пришлось путешествовать дальше, расспрашивая по пути встречных. Молодые лорды пользовались успехом у местных девушек, которые никогда прежде не видели красивых драконов. Высокие, статные, с хорошей спортивной фигурой, лучники улыбались белозубыми улыбками, чем окончательно покоряли девичьи сердца. По каким-то причинам мужчины в стране варваров старались не улыбаться, а на женщин смотрели лишь как на прилагательное, то, что должно удовлетворять их мужские потребности.

Только ведьмы здесь уважались среди женщин. Они носили специальные обручи на головах, чтобы издали было видно. Их сторонились, не любили и мужчины и женщины, но расспрашивать драконы опасались, чтобы не показать свою не осведомленность и не показаться под подозрением. Ведьм с обручами на головах они тоже стали сторониться, стараясь не выделяться. Хотя это им не удавалось.

Высокие, почти все мужское население достигало им едва до плеча, красивые, с веселыми взглядами и очень отзывчивые тринадцать молодых драконов были очень заметны. Их не раз останавливали стражники, допытываясь, кто такие и зачем здесь ходят?

Сведения по крупице начинали скапливаться. Оказалось, что ведьмы и есть служительницы храмов Матери природы. У них сила ведовская, схожая с магией, но другая. Им подвластны стихии природы, они пользуются заклинаниями, когда лечат или заговоры снимают. А еще они могут проклятие наслать. От того-то их и обходят стороной. Ведьма никому не подчиняется, кроме как своему кругу, нет у них семей, живут они не в городах, а в своих домиках среди леса, ближе к природе. Чем старше ведьма, тем больше у нее знаний. Дар ведовской передается по женской линии, оттого ведьмы сами решают, кто будет отцом ее ребенка.

Этот момент очень веселил молодых драконов. Уж больно им хотелось испытать свою силу с такими женщинами. Но Эрган, пресекал всяческие попытки в эту сторону, напоминая, что они сюда не на прогулку прибыли, а дело у них серьезное и второй попытки не будет. Горячая драконья кровь бурлила, но ослушаться своего командира они не могли. Герцог был строг в этом вопросе.

Главный храм Матери природы находился в лесу. Дороги к нему были накатаны, ничего в этом тайного не было. Каждый, кто хотел, мог прийти в храм и принести просьбу, благодарность или просто поговорить с ведьмой, чтобы получить совет. Часто приходили советоваться о свадьбах, о здоровье родственников. Ведьмы лечили, принимали брошенных младенцев, помогали многим попавшим в беду. И, несмотря на все эти добрые дела, люд простой очень боялся этих женщин. Силы природы были им подвластны, а потому старались не связываться с ведьмами.

Эрган решил, что можно вполне свободно прийти в храм Матери природы и осмотреть все на месте. Разумеется, пошел только он и Риш, остальные остались в ближайшем городе, чтобы не вызывать подозрений.

Драконы отправились пешком к храму. Но по дороге их предложил подвезти словоохотливый крестьянин. Он вес в дар храму зерно, собранное этим летом на полях. Мужик благодарил за то, что ведьмы подсказали какого жениха дочке выбрать из двух. Да когда начинать сеять на полях пшеницу, чтобы урожайный год был. Молодые драконы посмеивались над доверчивым крестьянином, понимая, что ведьмы пользовались простыми житейскими знаниями. А мужик благоговел от мудрых советов.

Храм было видно издалека. Он возвышался над верхушками деревьев. Из чего он был сделан было не понятно на расстоянии. Вроде камень, но вдруг пик купола начинал трепетать на ветру и склоняться, а потом вновь замирала неподвижно.

Вблизи высокий храм внушал уважение и трепет. Любопытный Риш соскочил с повозки и быстрым шагом направился к стене. Очень уж хотелось понять из чего сделан храм. И вот тут оказалось, что стен у него просто нет. Зеленая стена была абсолютно не материальна, сквозь нее насквозь проходила рука, хотя главные ворота у храма Матери природы были.

— Из чего он сделан? — спросил крестьянина Эрган.

— Кто ж его знает! — добродушно отозвался мужичок, — Говорят, сама природа создала этот храм. Да и стоит он тут с древних времен.

— Сколько же ему лет? — с любопытством расспрашивал Эрган.

— Это ты у ведьм спроси. У них летописи есть. Поверье есть, что здесь родился первый дракон, — понизив голос, произнес крестьянин.

— Как дракон? — удивился герцог.

— Потом они улетели отсюда, а вот яйцо, которое дало жизнь первому дракону, осталось в храме, — делился слухами и преданиями мужик.

— Откуда ты про все это знаешь? — расспрашивал дальше Эрган.

— Это всякому известно. А вот откуда ты мил человек, что этого не знаешь? — хитро прищурился на молодого дракона крестьянин.

Герцог улыбнулся, порылся в кармане и достал золотой, на нем был изображен император. Но как уже убедились разведчики, такие деньги здесь пользовались спросом.

— Спасибо тебе, добрый человек, за рассказ, — протянул свой империал мужику Эрган.

— И тебе спасибо, господин хороший, — с поклоном принял золотой крестьянин.

Даже если он весь свой урожай продаст в этом году, ему столько не заработать. А у богатых свои причуды. Решил молодой барин отблагодарить за рассказ мужика золотым, так только благодари, кланяйся и быстро прячь, чтоб не передумал. Он теперь дома и коровку и лошаденок прикупит, а на оставшееся и землицы у болот. Осушить дело не хитрое, а родить будет хорошо. Вот ведьмы, и тут помогли! Не зря он решился и повез часть своего урожая в дар храму.

Мужичок быстро погнал подводу к заднему двору храма, где виднелись постройки уже из обычного камня. Видно амбары там, там конюшня.

Герцог проводил подводу взглядом и направился к главным воротам храма, Риш догнал, и оба дракона шагнули в храм Матери природы, оказавшейся колыбелью всех драконов.

Несмотря на отсутствие окон и какого-либо прямого источника света, кроме главных ворот, внутри храма было светло, не как днем, а скорее в вечерние сумерки. Стен не ощущалось, лишь легка дымка обозначала границы, а если учесть, что сквозь них тоже можно пройти, то и храма в обычном понимании здесь не существовало. А было округлое пространство, окруженное силой природы, это Эрган почувствовал своей магией, Сама мать природа защищала тех, кто внутри, и давала сил этому месту.

В центре на земле была неглубокая впадина, тоже округлая. И вот там на самом дне лежала скорлупа от драконьего яйца. Оба друга узнали форму, не раз виденную ими в историческом музее императора. В древние времена, когда драконы не оборачивались людьми, а предпочитали спариваться в зверином облике, драконятки вылуплялись из яиц.

Вполне реалистично выглядела история, рассказанная крестьянином. То, что это вполне может оказаться яйцо первого дракона, Эрган уже не сомневался. Теперь было ясно — именно этот артефакт нужно забрать из храма. Во-первых, потому что это необходимо его другу Шахрису; а во-вторых, незачем остаткам скорлупы яйца первого дракона делать в варварской стране. Герцог ни минуты не сомневался.

Вокруг были люди и ведьмы. В основном крестьяне или хорошо одетые купцы. Местных аристократов, как их звали крестьяне «баре», никого не было. Так что можно смело предположить, что особого сопротивления здесь никто не окажет. Может быть, если только ведьмы. Герцог внимательно присмотрелся к женщинам.

Разных возрастов, роста и вообще не похожие друг на друга, ведьмы выделялись среди толпы смелым взглядом и ободом с овальной пластиной по середине, который носили, как украшение, на голове. А еще у всех был цепляющий взгляд. Глянут, как будто душу царапнут и след остается. Если твои мысли чисты, то след радостный, что на тебя сама Мать природа посмотрела, глазами ведьмы. Если черное что-то замышляешь, взгляд выжигал рубец и долго в душе болел.

Эрган сразу оценил, как несколько ведьм попытались взглядом пресечь его намерения. Они не знали, что он замыслил, но ведовская сила подсказала им обернуться на высокого и красивого незнакомца и строго взглянуть на него. Если бы ведьмы знали, что задумал герцог, одним бы взглядом не отделался дракон. Не даром их простой люд боялся, проклятие наслать любая ведьма может. А вот захочет ли она его снимать, это еще вопрос!

Риш беззаботно оглядывался, раздаривая улыбки хорошеньким девушкам, не особо заботясь — ведьма она или крестьянка. Молодая кровь дракона бурлила, а ответные девичьи взгляды кружили голову веселому повесе.

Эрган внимательно осмотрел весь храм по кругу, прошелся вдоль прозрачных стен, вернулся к яйцу. Видно было, что скорлупа давно окаменела, но магия исходила от нее очень сильная. Очевидно, что Мать природа в этом месте дала жизнь первому дракону. Место было здесь необычное, сила природы окружала и давала защиту маленькому дракончику, пока тот не смог встать на крыло. Осколки скорлупы лежали разбросанными, видимо, ведьмы ухаживали за артефактом, но ничего не трогали, оставляя все как было, когда они нашли это место.

То, что люди появились позже драконов, это известно из летописей. А вот о том, где появился и когда первый дракон никто не знал. Ведьмы хранили свою святыню, никого не подпуская к ней. Удивительно, что каждый крестьянин знает о том, что здесь остатки яйца первого дракона, а до самой империи этих слухи не дошли. Впрочем, людей из страны варваров драконы не расценивали как равных, а потому просто не обращали на них внимания.

Люди все прибывали. Драконы вышли из храма, и присели на удобные лавочки в тени очень старых и раскидистых дубов. Они наблюдали, как приезжают и уезжают крестьяне, купцы, даже один барин прискакал на гнедом жеребце. Люди сновали вокруг, обращались к ведьмам, решали свои вопросы, привозили благодарность, а потом торопились в обратный путь. Круговерть продолжалась до позднего вечера, пока не упали сумерки на лес. Тогда поток прибывающих иссяк, а отъезжающие стали торопиться вернуться засветло.

Риш за это время успел назначить несколько свиданий, договориться об обратной дороге, а Эрган ни разу не встал со своего места. Он разрабатывал план, как забрать с собой артефакт.

Когда сумерки практически укутали храм, ведьмы удалились в свои комнаты. Риш узнал, что многие женщины здесь постоянно не живут, но всегда могут рассчитывать на гостеприимство. Оба дракона направились в сторону города, демонстрируя тем самым, что они покидают это место.

— Риш, отправляйся в город и уходите всем отрядом в сторону границы, — приказал герцог, едва они остались одни на почти пустой дороге.

— А ты? Ты что задумал? — тут же встревожился друг.

— А я сейчас вернусь, дождусь, когда все улягутся и заберу артефакт, — объяснил Эрган.

— Но ведь ведьмы… — начал говорить Риш и не смог объяснить возникших сомнений.

— Что ведьмы могут сделать против моей магии? — усмехнулся Винзор.

— Проклянут. Тут никакая магия не поможет, — покачал головой Риш, не одобряющий такой вариант.

— Пусть попробуют! — самодовольно ответил дракон.

Молодой лорд Гирдон неодобрительно покачал головой. Он насмотрелся на ведьм сегодня, глаза у них … ух! Если такая проклянет, мало не покажется. Но переубеждать старшего и более опытного друга он не стал. Хотя готов был пойти с ним в храм на тот случай, если нужна будет подстраховка.

Но герцог был неумолим. Он тоже видел как работают ведьмы с людьми, ощущал чужую магию, не похожую на его. Потому решил не подставлять под удар молодых драконов. Все сделает сам, и не будет посылать вместо себя кого-то другого.

Друзья расстались уже почти совсем в ночи. Шли они пешком, потому все путники на подводах и верхом давно ушли вперед к городу и их никто не видел. Риш обернулся и взлетел высоко, над облаками, чтобы скрыть силуэт дракона от любопытного взгляда. У самого города, где оставался отряд, лорд Гирдон обернулся и снова пешком отправился в город.

Эрган свернул в лес, чтобы пройти незамеченным к храму. Пока он пробирался сквозь заросли луна выглянула из-за облаков и позволила спокойно добраться до цели. Храм по-прежнему стоял на том же месте, вокруг было очень тихо. Никакой охраны или сторожевых собак.

Дракон в тени, отбрасываемой храмом от луны, тихо прошел к стене. Его никто не останавливал. Эрган просунул руку сквозь темную в ночи дымку, та прошла насквозь. Больше герцог раздумывать не стал и смело шагнул сквозь стену. Внутри было по-прежнему светло, точно так как днем. Стены зеленого цвета, и как будто вечерние сумерки окружали решительного дракона. Здесь тоже было тихо, ни одной живой души. Даже как-то тоскливо стало Эргану, хотелось присесть рядом с таким родным яйцом. Ведь это же один родоначальник всех драконов.

Желание было настолько сильным, что Винзор шагнул к скорлупе и положил теплые ладони на прохладные окаменевшие остатки. Было чувство, что яйцо звало, о чем-то просило. Дракон не выдержал и искристая магия вырвалась наружу. Осколки стали складываться, обретая знакомую форму яйца. Разумеется, не хватало нескольких кусочков, но это было не важно. Магия крепко держала скорлупу.

— Дракон! — жестко произнес женский голос рядом с герцогом.

Винзор был настолько увлечен своим делом, что даже не заметил, как старая ведьма подошла к нему. Они встретились взглядами. Если до этого ведьмы обжигали дракона, то сейчас у герцога было ощущение, будто старая ведьма видит его душу. Женщина покачала головой.

— Дурное замыслил, — произнесла ведьма осуждающе.

— Мне нужен этот артефакт, — упрямо произнес дракон.

— Не трожь колыбель жизни, — глаза старой ведьмы вспыхнули зеленым пламенем.

Если бы герцог не был драконом, а был простым смертным, испугался бы. И даже у бесстрашного Винзора под кожей пробежало плохое предчувствие.

— Смерти ты не боишься, — низким, отстраненным голосом проговорила ведьма, — А вот любви… — она замолчала.

Эрган решил больше не ждать, пока ведьма очухается и не начнет опять говорить. Мало ли чего ей в голову придет? Проклятия не боялся дракон, уверенный в своей магии и своих силах, но уходить было пора, это подсказывал ему инстинкт.

Герцог с помощью магии подхватил с земли собранное с такой любовью яйцо и взял в руки. Искорки крепко держали форму, не позволяя разлететься вновь на кусочки. Винзор направился к ближайшей стене.

— Стой дракон! Не делай этого! Не трожь колыбель жизни! Прокляну! — громогласно произнесла каким-то неживым и глубоким голосом ведьма.

Герцог не стал ничего отвечать, лишь прибавил шаг, чтобы выйти и раскрыть крылья.

— Проклинаю зеленого дракона. Не будет тебе жизни в браке, не увидишь своих наследников, пока девушка не полюбит самого жестокосердного дракона. Пять дней тебе даю! — гласил женский голос под сводом храма Матери природы.

Будто не ведьма проклинала бесшабашного дракона, а сами силы природы пытались остановить герцога.

Винзор разозлился. Нет, не испугался! Его разозлило, что какая-то старая ведьма позволяет себе вмешиваться в его жизнь. Герцог развернулся и запустил заряд магии в старую женщину. Искры вошли в ее тело и сердце остановилось. Глаза ведьмы расширились, она схватилась за грудь и стала падать на землю, но самый жестокосердный дракон не пришел к ней на помощь, а лишь смотрел, как умирает старая женщина, сраженная его магией.

— А сам ты умрешь, когда увидишь смерть своей любимой! — на последнем издыхании побелевшими губами прошептала ведьма.

После этих слов женщина рухнула лицом вниз. Дракон еще несколько секунд посмотрел на бездыханное тело перед ним, развернулся и вышел. Больше ни о проклятии, ни о ведьме он не вспоминал. Герцог считал экспедицию проведенной вполне удачно. Артефакт у него в руках, обошлось смертью только одной старой женщины, у которой остановилось сердце, что вполне вероятно при ее возрасте. А потому никаких претензий к империи драконов от варваров не должно быть.

Сине-зеленый дракон, выглядевший в ночи почти черным, тихо скользил по темному небу, в лапах он держал окаменелые остатки драконьего яйца, скрепленные искристой магией. Артефакт молчал и больше никаких эмоций не вызывал. На границе герцог встретил свой отряд и все вместе, пользуясь предутренней тьмой, пока все караульные были полусонные, пересекли границу. Никакой погони за ними не было.

В то же утро артефакт был вручен императору. Драконы одетые наконец-то в привычную одежду, весело переговаривались, довольные экспедицией. Они ничем себя не выдали, разведка прошла удачно, тем более артефакт доставлен. Только Риш поглядывал на спокойного герцога и ждал случая, чтобы расспросить все подробности произошедшего в храме Матери природы. Эрган был спокоен и не обмолвился ни одним словом.

Когда в императорском дворце улеглись восторги от предъявленного артефакта и друзья могли отдохнуть у себя, молодой лорд Гирдон приступил к расспросам.

— Что случилось в храме Матери природы? — это был первый вопрос.

— Соединил осколки и забрал с собой, — спокойно ответил Эрган.

Оба дракона сидели в кабинете герцога. Налитые и наполовину отпитые бокалы были у обоих в руках. Сытный ужин в императорском дворце закончился и теперь можно было просто отдохнуть от экспедиции в страну варваров, и от эйфории охватившей Шархиса.

Император был настолько уверен в приобретенном артефакте, что уже сейчас занимался подготовкой к собственной свадьбе. Несколько кандидатур из прекрасных дракониц были отобраны заранее и сейчас Шархису необходимо было определиться окончательно. По этому поводу было решено устроить бал, куда приглашались все претендентки на место будущей императрицы.

Суета, разворачивавшаяся во дворце с участием многих придворных-драконов, больше герцога не касалась, потому он, испросив дозволения, удалился к себе во дворец.

— Все прошло настолько просто? Никого не встретил? У них не было никакой охраны? — продолжал допытываться верный друг у Эргана.

— Варвары, — презрительно пожал плечами, — Они даже свою «Колыбель жизни» не удосужились охранять.

— Что охранять? — переспросил Риш.

— Колыбель жизни, — отмахнулся герцог, — они так называли осколки скорлупы.

— Откуда тебе это стало известно? — продолжил допытываться молодой лорд.

— Старуха одна сказала, — буркнул Винзор, не желавший об этом говорить.

— Ведьма? В храме ты встретил ведьму? — тут же подскочил со своего стула Риш.

— Да, пришла одна ведьма. Вот и вся охрана, — согласно кивнул герцог, презрительно усмехнувшись.

— Что еще она сказала? — встревожился не на шутку друг.

— Если ты интересуешься о проклятии, то что-то она там говорила, — пожал плечами дракон.

— Что? Что она сказала? — уже не на шутку разволновался Риш.

— Про какие-то пять дней бубнила, — сделав глоток драконьего вина, герцог откинулся головой на спинку кресла, в котором сидел.

После этого оба дракона ждали, что произойдет за эти пять дней. Но все было как обычно, никаких признаков проклятия герцог на себе не ощущал, потому вообще выкинул все слова старой женщины из головы. Лишь Риш по слову, по фразе вытянул весь рассказ из своего друга. Немного пообщавшись с ведьмами и крестьянами в стране варваров, лорд Гирдон более серьезно отнесся к проклятию, которое наложила ведьма в храме. Сколько раз он пытался поговорить со своим другом, но тот лишь отмахивался, ссылаясь на то, что пять дней прошли, а он все еще жив.

Дальше состоялась императорская свадьба. Празднества продолжались долго, и Винзор вообще забыл о случившемся в храме Матери природы. Обычная экспедиция, где умерла старая женщина. На военных операциях гораздо больше погибали людей и драконов, так стоит ли вообще на это обращать внимания?

Балы следовали за торжественными приемами, послы прибывали с поздравлениями, потом их меняли другие, следом опять балы. Круговерть службы при дворе занимала герцога настолько, что мыслями он прекратил возвращаться к тем событиям. Предчувствий никаких не возникало, а потому зачем думать о несуществующей угрозе?

А потом случилось чудо в империи. Было громогласно объявлено, что у императора с супругой ожидается наследник. Чудом это было признано всеми. Теми, кто знал о ранении императора, а это был узкий круг доверенных лиц, и теми, кто просто был счастлив за этот брак.

И снова круговерть праздников. Империя праздновала радостную новость. Из страны варваров не приходило ни одной новости. Послов они не присылали, но в то же время никаких военных набегов не совершали. Хотя вполневозможно, что просто ожидали прихода лета.

Когда же летом произошло важное событие — рождение наследника империи, снова грянули фейерверки и празднества. Балы закружили молодых драконов, и многие уже договаривались о своих свадьбах, воодушевленные примером императора.

— Винзор, еще раз хочу выразить тебе благодарность за то, что ты помог мне быть счастливым, — произнес однажды на банкете, посвященном очередному посольству, прибывшему с поздравлениями к императорскому двору, Шахрис Великий.

Императрица находилась вместе с сыном и присутствовала лишь на официальной части церемонии. Сейчас же отдыхала в отдаленном крыле дворца, куда не доносились звуки веселья, царящего в главном здании.

— Ваше желание для меня приказ, — в который раз произнес эту фразу герцог.

— А сам когда женишься? — спросил император, салютую кому-то через стол.

Шахрис старался каждому подарить хоть частичку внимания, тем более дракон был счастлив и готов был облагодетельствовать всех и каждого. Вот и этот разговор он затеял не просто из праздного любопытства, он действительно переживал за друга. Император чувствовал себя обязанным перед другом детства, который сделал его счастливым. Только благодаря стараниям Винзора, Шахрис наслаждался жизнью в браке и имел наследника. Император это понимал и хотел видеть своего друга таким же счастливым.

— В ближайшем будущем не собирался, — вежливо ответил герцог своему другу.

— Так не пойдет! Мы с тобой дружим с детства, и я хочу, чтобы у моего сына тоже был настоящий друг, — произнес император.

Это особенность любого правителя думать о будущем не только страны, но и своих детей, а так же о детях своих подданных. Только тогда правитель будет мудрым.

— Для того чтобы у меня были дети, как минимум нужно жениться, — улыбнулся герцог, не подозревая, что император именно этого и добивается от своего друга.

— Совершенно верно! — с энтузиазмом подхватил Шахрис, — Тебе просто необходимо срочно жениться!

— Ваше величество, вы женились по любви. Позвольте и мне сначала найти свою любовь, — пытался тактично отказаться герцог.

Но император на то и политик, чтобы понимать все с полуслова.

— Не позволю. Стабильность империи всегда держалась на верных подданных. Брак по расчету не менее крепок, чем по любви, — возразил своему другу император.

— Не смею возражать, — сделал еще одну попытку Винзор, стараясь уйти от этой темы.

Женится в ближайшем будущем герцог точно не собирался.

— Итак, я приказываю тебе жениться. Хочешь по любви, хочешь по расчету, но я хочу, чтобы ты был женат! — весело произнес довольный император.

— Это приказ? — вздернул бровь Эрган.

— Это приказ! — подтвердил император. — И только попробуй ослушаться!

— Даже в мыслях не было, — тут же проворчал недовольный дракон.

— Знаю я тебя. Уже наверняка придумываешь варианты, как уйти от этого приказа. Нас одни учителя учили. Так вот! Если будешь тянуть с выбором невесты, я тогда сам сделаю за тебя выбор. Только не обижаться! — радостный император говорил все громче.

Возможно, хмельные пары ударили в голову дракону, а возможно, эйфория счастья так на него подействовала.

Вокруг уже прислушивались к этому разговору. Всем было интересно, что так горячо обсуждает император и его ближайший друг. Тема будущей свадьбы герцога была интересна всем. Начиная от молодых драконов, друзей Винзора, и заканчивая теми драконами, у которых были дочери на выданье.

С этого разговора все началось. Герцогу пришлось засесть в библиотеке и просматривать родословные невест. О браке по любви он даже не думал, криво усмехаясь над такими предположениями своего друга Риша. Император, выполнив свою роль в данном вопросе, все оставил на совесть самого герцога. Шархис прекрасно знал ответственность своего друга, а потому спокойно блаженствовал в кругу своей маленькой семьи. Вмешиваться в выбор спутницы герцога он тоже не собирался, но главное, чтобы заставить Винзора жениться, император сделал.

Риш пытался возить герцога по домам драконов, где были невесты на выданье, в столицах заставлял посещать все балы, а не только в императорском дворце. В общем, друг пытался помочь увидеть за родословными девушек, чтобы в душе дракона проснулась любовь. Увы, все старания пропали зря. Герцог выбирал не сердцем, а разумом.

Остановив свой выбор на леди Тииле, герцог сделал предложение ее отцу и получил согласие. О своем решении Винзор сообщил императору. Шархис очень обрадовался за своего друга и торопил со свадьбой.

Прекрасная леди Тиила доверчиво вложила свою ручку в руку герцога Винзора в родовом храме всех богов. Эрган одел брачное колечко на пальчик сияющей девушке. Оба дракона укусили новобрачных, приняв свою жертву.

Веселые празднования вылились на улицы города, подданные герцога праздновали свадьбу своего господина и были счастливы. Герцог приветливо улыбался своей супруге. Однако, оба не испытывали чувства любви друг к другу, это был обычный договорной брак, который устраивал оба рода, что в принципе считалось нормальным для империи.

Лишь на банкете герцог обратил внимание, что кровь после укуса дракона на брачном кольце, не остановилась и продолжала сочиться, капая с кисти руки на пол. Эрган оттер салфеткой руку и искорки магии прикрыли ранку, рассчитывая, что магия залечит. Но кровь так и продолжала сочиться несколько дней. Остановилась только в тот момент, когда его супруга умерла через пять дней.

Только тогда они с Ришем стали понимать, что ведьма дала пять дней на то, чтобы молодая супруга полюбила герцога. А ведь брак был договорной, никто не требовал и не ждал от герцогини, чтобы она полюбила своего супруга.

Император выразил соболезнования, сам прибыл в дом попрощаться с герцогиней Винзор. А спустя некоторое время снова завел разговор о женитьбе.

— Винзор, то, что твоя жена умерла вскорости после свадьбы — печально. Прекрасная герцогиня покинула этот мир, о чем я лично очень сожалею. Но все же это не повод оставаться не женатым, — начал этот разговор император.

— Ваше величество, я теперь вдовец, — поправил своего друга герцог.

— Это дело не меняет. В общем подбирай себе жену и я жду объявления о твоей свадьбе. В жизни всякое случается, все мы смертны, — философски закончил император.

После этого разговора герцог ходил мрачнее тучи. Жениться, значило бы поставить под удар еще одну девушку, не жениться ослушаться императора. Риш добился от своего друга, что его так озадачило. Винзор передал разговор с Ширхисом и они оба стали думать, что в такой ситуации можно предпринять.

Выход, как и ожидалось, нашел Риш. Молодой лорд предложил ухаживать за невестой до тех пор, пока она не полюбит своего будущего супруга. Вдохновленный этой идеей, герцог снова уселся за родословные. Перебирал не долго, еще в прошлый раз все было изучено досконально.

Леди Харвис была светло-русой драконицей, очень приятная девушка. Герцог честно предупредил отца лорда Харвиса о своих намерениях, поставив лишь одно условие — девушка должна его полюбить. Только в таком случае герцог будет готов жениться. С разрешения отца Винзор стал ухаживать за невестой.

Как уже было известно Мирабель, Эрган два года, максимально допустимый всеми приличиями срок, старался влюбить в себя красавицу. Леди Харвис мило улыбалась, смеялась шуткам дракона, краснела при поцелуях и скромно опускала глаза, когда разговор заходил о предстоящей свадьбе.

Перед тем, как сделать официальное предложение отцу лорду Харвису, герцог откровенно поговорил с самой невестой. Леди покраснела, смутилась и ответила робкое «да» на прямой вопрос Винзора: «Любит ли она его?». Особо сомневаться было не из-за чего. Девушка действительно выглядела влюбленной и счастливой.

В храме глаза новобрачной сияли и говори «люблю». Герцог с тревогой поглядывал на избранницу, но она очаровательно улыбалась своему супругу и была счастлива.

На банкете из-под кольца герцога появились капельки крови. Эрган встревожился и снова внимательно присмотрелся к своей жене. Ничего не говорило, что чувства, которые испытывала девушка, были притворство или обман. Герцог немного успокоился и скрыл магией кольцо, чтобы не смущать гостей и свою жену.

Однако, спустя сутки новой герцогине Винзор стало дурно. Накатила слабость и крепкого здоровья девушка вдруг побледнела и схватилась за сердце. Мрачный герцог вызвал родителей своей жены, подозревая самое худшее.

Лорд Харвис долго не признавался, но потом сознался, что рассказал об условии герцога. Объяснил своей дочери, что от нее требуется, чтобы выйти замуж за Винзора. Девушка прекрасно справилась со своей задачей. Она настолько старалась влюбиться в своего жениха, что сама поверила в свои чувства. Только проклятие не обманешь, оно точно знала, что молодая герцогиня Винзор не любит своего мужа.

Приглашенные целители, сам герцог ничем не могли помочь умирающей. Вот тогда сердце самого жестокосердного дракона было пронзено стрелой отчаяния. Именно тогда он посмотрел на жизнь с другой стороны. Эрган видел, как на его глазах умирала красивая драконица, и он ничем не мог ей помочь. Душа разрывалась, чувствуя свою вину. И жестокий дракон стал чувствовать совершенно другие эмоции — сострадание, жалость, раскаяние.

После смерти второй жены, герцог долго не появлялся при дворе. Он засел в библиотеках, пытаясь понять, как с помощью магии снять проклятие, наложенное ведьмой. Многие источники расходились во мнениях, начиная от того, что свое проклятие должна снять именно та ведьма, что наложила его, и заканчивая тем, что снять проклятие с помощью магии невозможно.

Единственное, что более-менее нашел подходящего Винзор — это объяснение того, что ведьма прокляла зеленого дракона. А ведь обе умершие жены были из западной части империи, у них были зеленые драконы. Простым выводом было посчитать, что достаточно выбрать себе жену с другой драконой, не зеленой.

Вдохновленный этой идеей герцог долго изучал этот вопрос и все больше убеждался в этом вопросе. Единственное, что его останавливало — он больше не хотел видеть, как из-за проклятия, наложенного ведьмой, умирает ни в чем не повинная девушка, ставшая его женой. Больше ни о каких попытках женитьбы он не хотел слышать. Император, видя его твердую уверенность, решил больше не настаивать.

Наследник подрастал, у него появились друзья, воспитанием сына занимался сам император, как в свое время делал его отец. Передать опыт правления можно только на личном примере, так сказать из рук в руки. Чему могут научить политики, подчиняющиеся самому императору, кроме того, чтобы подчиняться? Тогда какой вырастит из такого дракона властитель? Только такой, который привыкнет, чтобы им управляли, а император должен сам принимать решения, а так же видеть всю политику в целом и разбивая ее на составные части.

В один день император устроил полеты на скорость. Наследник уже давно встал на крыло, и Шахрис пригласил своего друга поучаствовать. Винзор согласился. Уже несколько лет прошло после печальных событий, а потому герцог вновь был на службе при дворе.

Условия полета на скорость были простыми — все вылетали из столичного парка и летели строго на юг. По пути разрешалось приземляться, отдыхать, но при этом каждый был сам за себя. Император старался научить своего сына самостоятельности.

Бешенная скорость, ветер треплющий перепончатые крылья, мускулы работающие в едином порыве — выиграть, победить! Сердце перекачивало горячую драконью кровь, разгоняя смесь азарта с адреналином. Глаза чуть прикрыты, а солнце светит сверху, горяча и так возбужденных хищников. Тени драконов быстро скользили по земле, им было все равно, какой ландшафт простирается под ними. Вновь почувствовать себя свободным, сильным, могучим.

Прекрасный быстрый полет. В какой-то степени Винзор был благодарен за предложение лететь вместе с ним и наследником. Чувство ориентации подсказывало, в какую сторону лететь, мощные мышцы несли прекрасного дракона цвета морской волны вперед, на юг. Если бы он тогда знал, что этот полет изменит все его жизнь, согласился бы Винзор на него? Да! Однозначно сам себе отвечал герцог.

На юге империи им стали попадаться красные драконы, в основном воины, это были сильные, мощные и очень красивые животные самых разнообразных оттенков красного. Вот тогда в голове у герцога возникла первая идея, искорка надежды, что есть шанс у него быть счастливым.

В тот момент, когда Винзор засмотрелся на пару красных драконов, вынырнувших из-за облаков, наследник подрезал герцога и хлопнул по морде перепончатым крылом. Правилами не запрещалось, а мальчишка давно обещал, что догонит и отомстит папиному другу над вечными подтруниваниями над гордым молодым драконом. От неожиданности Эрган вздрогнул, сбился во взмахе крыльев и почти кувыкнулся.

Ничего страшного не произошло, но наказать паршивца следовало. Герцог стал разворачиваться, чтобы догнать наследника, и в тот момент увидел яркий всполох над крышей одного из особняков. Присмотревшись, Эрган рассмотрел красно-золотую дракону. Только подробности увидеть не успел, прекрасная дракона обернулась девушкой, которую невозможно было рассмотреть на таком расстоянии.

Это был лишь миг, когда луч солнца отразился от золотых пластин чешуи Мирабель, а потом все пропало. Эрган забыл о наследнике, полете, и стал снижаться, чтобы рассмотреть дом, где приземлилась прекрасная дракона. Девушка уже давно скрылась в доме, а вот особняк герцог запомнил.

Выиграл полет на скорость, разумеется, император, вторым пришел наследник и последним, уже совсем позже всех, прилетел очень задумчивый герцог.

С того дня красно-золотая дракона стала прилетать к нему в каждом сне. Рассмотреть ему не удавалось, это был образ какого-то прекрасного создания, но она дарила радость и счастье только одним своим присутствием. Герцог стал просыпаться по утрам с улыбкой на губах и ощущением предстоящего чуда.

Неожиданным посланником этого чуда оказался наследник империи. Мальчишка, опробовав себя в полете с отцом, подбил своих друзей устроить такие же гонки. Впрочем, сильно уговаривать не пришлось. И вся молодежь взмыла в небо, предварительно подготовив себе алиби — подготовка к экзаменам. Причем вся дружная четверка отправилась готовиться, по их словам, в парк.

Учителей это не смутило, потому что сорванцы ставили в известность разных педагогов, а вот насторожило это герцога, который случайно увидел драконьи хвосты в небе. Четверка молодых драконов, во главе с наследником высоко взмыли в небо, уверенные в своей шалости. Винзор расспросил учителей и сделал выводы.

Докладывать императору было некогда, и так слишком много было потеряно времени. Герцог взлетел над облаками и постарался хоть что-то рассмотреть, но никого видно не было. Тогда доверившись своему чутью, Винзор отправился на юг догонять наследника с друзьями.

Догадка оказалась верной. Хотя драконы улетели без спроса, все же понятия о безопасности имели. Наследник, который хорошо запомнил путь на юг, решил придерживаться этого курса.

Герцог теперь махал крыльями не для того, чтобы выиграть, а чтобы поймать шалопаев до того, как они попадут в беду. Взрослые драконы могут напасть на молодняк, охраняя свои территории, да и отцы-драконы оберегают своих дочерей от залетных драконов. Старая традиция похищения девушек драконами, давно была забыта, но инстинкт сохранения рода оставался у всех отцов дочерей. Так что беззаботная шалость наследника с друзьями могла обернуться плачевно.

Впереди показались хвосты молодняка, герцог угадал запах всех мальчишек. И в тот момент, когда Винзор почти догнал наследника с друзьями, с земли взлетели красные драконы. Это были стрелки лорда Астани, у которого на выданье были дочери. Заботливый отец трех первых красавиц юга позаботился об охране.

Спрашивать принадлежность к роду стрелки не стали, атака была мгновенной. Четыре шалопая растерялись от неожиданности, потеряли скорость и сбились кучкой. Но охрана на этом не остановилась, а продолжила воспитательные меры. Герцог пришел на помощь сразу же, как только подлетел. Хвосты и крылья у троих были обгорелые, а у четвертого молодого дракона сочилась кровь на шее от меткого выстрела магической стрелой.

Рев перепуганных мальчишек разносился далеко по небу и земле. Они вообще не понимали за что на них напали.

Герцог, как опытный воин, умело нападал и отражал атаки в небе красных стрелков. Он уклонялся от ударов шипастыми хвостами и в то же время сам наносил ответные удары. Огненные языки пламени вырывались из пастей, а магия трещала искрами на чешуе, обжигала и осыпалась наземь. Причем герцогу нужно было бить на поражение, потому что перевес был на стороне охраны. Мальчишки были ни в счет, все, что от них требовалось — самим не попадать под удары.

Поняв, что перед ними опытный воин, красные драконы выдали призывной клич, и с земли взмыл весь отряд. Против тринадцати драконов герцог уже ничего сделать не смог, если учесть, что нужно было и за шалопаями приглядывать.

Им предложили спуститься вниз. Улететь не было никакой возможности. Площадка для посадки была в самом дальнем конце парка. Сопровождающий экскорт показал дорогу, а потом, когда наследник с друзьями обернулись, взяли под охрану. Хотя герцога узнали и отдали честь, освобождать никого не собирались. Мальчишки и герцог были на территории владения лорда Астани, а потому здесь распространялись его правила и порядки.

Мальчишки понурились, поняв, что их детская шалость не останется не замеченной, а император накажет их с выдумкой, чтоб неповадно было. Впрочем, попав под атаку стрелков, они уже все поняли и осознали.

Парк был просторным, в основном были южные, вечно зеленые деревья. Холодов тут никогда не было. Идя по прямой аллее, герцог уловил веселый смех, а потом услышал мелодичный голос. Винзор стал присматриваться к силуэтам девушек, весело качавшихся на качелях. Мирабель он заметил сразу же и понял, что именно ее огненно-золотая дракона запала ему в душу.

Девушки хихикали, поглядывая на группу молодых людей, ведомых стрелками. Понятно было, что ведут очередных претендентов в женихи, захотевших попытать своего счастья. Мирабель тогда не рассмотрела будущего супруга, просто бросила взгляд на драконов и снова вернулась к своей книге, которую читала вслух своим сестрам и подругам.

Герцог сбавил шаг и стал прислушиваться. Мирабель читала сказку «Свадьба дракона», которую в детстве Эргану читала его мама.

— Господин герцог, вы задерживаете всех, — недовольно буркнул одни из стрелков, заметивший взгляд Винзора, устремленный на молодую леди Астани.

— Кто эта девушка? — спросил Эрган стрелка.

— Леди Мирабель Астани, дочь хозяина, — ответил ему дракон.

— Красивая, — со вздохом произнес наследник.

За что получил подзатыльник от того же стрелка, в обязанности которого входило охранять первых красавиц юга.

Лорд Астани встретил драконов, нарушивших его территорию хмуро. Ему уже несколько лет приходиться охранять свой дом от настырных кавалеров, не понимающих простых слов отказа.

— Герцог Винзор? — удивился лорд Астани, — И вы тоже решили похитить мою дочь?

— Совершенно верно! — в тот же миг принял решение Эрган.

Лорд Астани принял все это за шутку, не принимая всерьез заявление Винзора. Однако Эрган определился с выбором. Научные книги подсказали выход из ситуации, а горячее сердце в груди сделало выбор.

С мальчишками разобрались быстро, хватило слова герцога, что родителям будет доложено о проступке, а после отпустили. Герцог полетел с ними, чтобы сопровождать и оберегать юных отпрысков богатых семей.

Перед самым отлетом Винзор еще раз увидел Мирабель. Она стояла в гостиной лицом к открытой двери и что-то рассказывала. Оказалась она декламирует стихи древнего поэта Джованни Боккаччо о любви.

Кто хочет, пусть клянет тебя, Любовь,

А я с того счастливейшего дня,

Когда уловлен в сети был тобою,

С признательностью славлю вновь и вновь

Твое святое пламя, что меня

Так возвышает над самим собою.

Эрган не мог отвести взгляд от красавицы, которая с чувством читала стихи о любви. Гостиная была ярко освещена, а в коридоре, где находился герцог, был полумрак, леди Астани не видела восторженного взгляда уже полюбившего ее всем сердцем дракона.

Раздались аплодисменты, и Винзор вздрогнул от неожиданности. К Мирабель подошли сразу двое молодых людей и стали говорить комплименты. Рык собственника заставил завибрировать каждую мышцу тела герцога. Дракон уже считал девушку своей, а неожиданный факт, что на его любимую смотрят другие молодые лорды, взорвал ревностью привычный и спокойный мир Винзора.

— Герцог Винзор, мы вас ждем! — донесся до него окрик стрелка, который привел их к лорду Астани в кабинет и теперь провожал обратно.

— Иду, — отозвался недовольный Эрган.

Все его естество было против того, чтобы покинуть дом, в котором он нашел свою любовь. Но опека над несовершеннолетним наследником заставила выполнить свой долг друга и подданного до конца.

Пятеро драконов взмыли в небо, направляясь в столицу. Первым летел герцог, он практически забыл, что за ним поспевают молодые и уже почти уставшие драконы самого Эргана подстегивало раздираемое душу чувство. Это случилось с ним впервые, он еще толком не понял что это, но знал точно только одно — ему была нужна Мирабель. Как воздух, как этот мир, как сама жизнь. Представить, что он сейчас пролетит мимо и больше не увидит леди Астани, просто не мог.

Сердце бешено колотилось в груди дракона. Он не мог понять отчего, то ли от бешеной скорости полета, когда он почти до боли в мышцах махал крыльями, то ли от горячего чувства, заполнившего Эргана. Сейчас он был больше похож на стихию, на вихрь, ураган, готовый смести все препятствия, в том числе себя, чтобы не мучиться без любимой.

Любимая. Он впервые произнес это слово и прочувствовал, как оно звучит. Мягкое, ласковое слово обжигало губы и рвало душу в клочья. Нет! Он никому не отдаст Мирабель. Одна только мысль, что пока он летит в сторону столицы, его единственную могут пообещать другому, заставила взреветь герцога от ревности и отчаяния. Это заставило еще ускорить и без того сумасшедший полет, о мальчишках, что едва за ним поспевали, герцог даже думать забыл.

Когда показались дома и дворцы столицы, наследник с друзьями безнадежно отстал. Шалопаи не то, что не поспевали, они едва дышали, им было даже тяжело взмахивать в несколько раз потяжелевшими крыльями. Они еще были слишком молоды, чтобы улетать настолько далеко.

Винзора гнала вперед одна единственная мысль — как можно скорее вернуться за Мирабель.

Император выслушал сбивчивый рассказ сына и его друзей, при этом внимательно следя за своим другом. Герцог будто не присутствовал при разговоре, душой находясь совсем в другом месте. Шахрис не стал наказывать молодых драконов, решив, что они осознали, чем может грозить своевольство. Зато назначил дополнительные тренировки полетов, в том числе на скорость, чем вызвал дружный стон у мальчишек. Им казалось, что они налетались на всю жизнь.

— И что ты теперь намерен делать? — спросил герцога Риш, когда Эрган рассказал о встрече с Мирабель.

— Жениться, — убежденно ответил Винзор.

— О том, что на тебе проклятие, напоминать надо? — осторожно произнес друг, — Я понимаю, столько лет прошло, но ведь проклятие не сняли.

— Риш, ведьма прокляла зеленого дракона, умирали девушки. Значит, смерть грозит моей жене, если ее дракон зеленый! А у Мирабель красно-золотая дракона, — почти мечтательно закончил Эрган.

— Тебе видней, — покачал головой Риш.

Действительно, прошло очень много времени и с момента их экспедиции в страну варваров и проклятия, наложенного ведьмой. Острота тех событий сгладилась. Остались воспоминания, а память у драконов хорошая.

Риш помнил сколько времени переживал смерть обеих жен герцог, но убедить своего друга, что ему нужно сначала разобраться с проклятием, а уж потом вновь жениться, не получалось. И без того кровь в герцоге бурлила, а теперь, подогретая любовью, не давала покоя дракону. На малейший намек, что свадьбу нужно отложить, герцог рычал так, что стены дворца вибрировали.

Лорд Астани встретил герцога Винзора очень приветливо. Разумеется, он не поверил во время разговора, что Эрган готов жениться на Мирабель, потому с интересом ожидал, когда друг Шихриса расскажет о причине своего визита.

Герцог не стал витиевато рассказывать о своей цели визита. Обменявшись традиционными пожеланиями процветания, Винзор задал свой прямой вопрос:

— Лорд Астани, вы отдадите за меня замуж вашу дочь Мирабель? — мужчина был резок в своих словах от волнения, которое пытался унять и никак не мог справиться с ним.

— Но ведь вы с ней ни разу не общались, — опешил отец красавицы.

— Я ее видел, этого достаточно, — жестко оборвал герцог.

Эрган очень переживал, что лорд Астани сейчас скажет, что его дочь уже обещана другому дракону и ее любовь, все надежды обрести счастье окажутся разбиты вдребезги. Молчание лорда Астани, который пытался для себя уяснить причины и выгоды такого лестного предложения, далось герцогу очень тяжело, нет ничего хуже неизвестности. Лорд Астани понятия не имел, что разрывает сердце влюбленному дракону этой возникшей паузой в разговоре.

Герцог Винзор пытался справиться со своим волнением, но получалось, что он говорил резко, жестко.

— Мне очень лестно ваше предложение. Но все же мне бы не хотелось выдавать дочь замуж насильно. Предлагаю вам пообщаться с Мирабель, а потом мы спросим ее решения, — схитрил лорд Астани.

Ему нужно было продумать все детали контракта, прежде чем давать свой ответ герцогу. Здесь был реальный шанс вернуться ко двору императора, сам герцог занимал видное место при Шахрисе Великом, потенциальный жених был очень богат, так что предложение было весьма заманчивое.

О чем они в тот день говорили с Мирабель, герцог не поручился бы сказать. Девушка ему улыбалась своей светлой и доброй улыбкой, а Эрган терял нить разговора. Удивительно, но своей рассеянностью и иногда резкостью в словах, которая проявлялась от волнения, Винзор не отпугнул Мирабель. Она спокойно отнеслась к его манере говорить, считая, что военный, не привыкший к дамскому обществу, дракон не умеет говорить светские комплименты.

Именно общее ощущение от разговора запомнилось герцогу. Мирабель покорила его в очередной раз своей душевность и добротой, она мягко сглаживала резковатую речь Эргана и в тоже время очень благожелательно разговаривала с ним.

За время разговора Мирабель и Эргана лорд Астани принял решение. Он успел обдумать все перспективы этого брака, чтобы внести их в договор. Торг состоялся быстро. Все пункты, предложенные лордом Астани, герцог подписал, не возразив ни слова. Оставалась лишь формальность — нужно было спросить мнение самой Мирабель.

Леди Астани легкой походкой вошла в кабинет отца и взглянула на обоих драконов, сидящих за столом с бумагами. На ней было легкое, летящее голубое платье, что придавало ей особую хрупкость и очарование всему облику.

— Мирабель, герцог Винзор прилетел к нам с предложением. Он хочет, чтобы ты стала его женой, — спокойно произнес отец красавицы.

Ответ Мирабель был лишь формальностью, потому что бумаги брачного договора уже были подписаны обоими сторонами и заверены свидетелями.

— А что вы ответили на столь лестное предложение, отец? — мелодичным голосом спросила Мирабель.

— Я согласился, — ответил лорд Астани.

— Для меня честь принять ваше предложение, — учтиво присела в реверансе девушка перед будущим супругом.

Во время этого разговора герцог не смог увидеть никаких эмоций на красивом лице леди Астани. Девушка после своего ответа вышла из кабинета, оставив после себя светлый образ в душе дракона.

Свадьбу назначили через месяц. На дольший срок герцог не соглашался, это был единственный пункт, на котором настаивал Винзор.

Когда все подданные герцога праздновали на улицах города свадьбу своего господина, сам Винзор хмуро рассматривал себя в зеркале.

— Эрган, не будь таким хмурым. А то все решат, что ты женишься не по любви, а по принуждению, — произнес Риш веселым голосом, сидящий в удобном кресле.

— Я и женюсь не по любви, — хмуро ответил герцог.

— Но ведь об этом знаешь только ты, да твоя невеста. Сколько раз ты с ней говорил? — молодому лорду все было нипочем.

— Два, — так же хмуро отозвался жених.

— Чтобы жениться вполне достаточно, — вынес вердикт мужчина, — выпей вина, взбодрись!

Молодой человек налил вина в два бокала и один протянул герцогу. Винзор выпил залпом и поставил пустой бокал на стол.

— Не правильно все это, — так же хмуро произнес герцог.

— Что тебя смущает? — тут же спросил молодой человек, — Мирабель молодая девушка, с магическим даром, ее родословная не знает темных пятен до двадцатого колена в глубину и ширину. Замуж за тебя идет по доброй воле. Что еще тебе нужно?

— Теперь покупка невесты называется доброй волей? — усмехнулся Винзор.

— С волей я погорячился, — тут же с улыбкой согласился друг герцога. — Но ведь Мирабель Астани согласилась быть тебе женой, — привел последний аргумент молодой человек.

— Риш, прекрати. Ее согласие практически уже не имело никакого значения, когда были подписаны все бумаги с лордом Астани, — недовольно поморщился герцог.

— И все равно согласилась. Ведь она не знала о вашем подписанном договоре, — настаивал Риш Гирдон.

— Не знала ли? Думаешь, ее родители не предупредили? — все так же недовольно произнес Винзор.

— Даже если предупредили, ты купил себе саму красивую невесту во всей южной провинции! — восхищенно прицокнул языком Риш.

Винзор осадил своего друга, но беспокойство и волнение не покидали жениха. Когда мирабель одела герцогу кольцо на палец, то увидела белые, крохотные шрамы от предыдущих укусов дракона с брачного кольца. А почувствовав запах вина отшатнулась. Для потерявшего голову Винзора это было почти как приговор — он не нравится своей жене.

Во время приема поздравлений проклятие снова проявило себя, показав капельки крови под кольцом. Отчаяние поселилось в сердце Эргана. Он понимал, что Мирабель не сможет полюбить его за пять дней. Те несколько часов до вечера герцог лихорадочно придумывал выход из ситуации.

Винзор понимал, что если он не придумает, каким способом влюбить в себя собственную жену за пять дней, то Мирабель умрет так же, как и первые две жены. О себе Эрган не думал, он знал прекрасно, что сам не переживет смерть любимой, даже если бы не было проклятия.

Вот тогда, в эти несколько часов отчаяния герцог вспомнил о своей уже давно забытой шалости — художник Рион. Это был шанс все исправить и повернуть колесо судьбы, спасти свою любимую.

Лорд Гирдон не одобрил этот план, но Винзор был уверен. Тем более, что практически это был единственный шанс. Художник Рион всегда пользовался успехом у женщин, ни одна девушка не могла устоять перед его обаянием. Не все победы были быстрыми и легкими, однако, Рион всегда добивался желаемого.

Все это время Эрган, приняв личину другого мужчины, старался влюбить в себя собственную жену. Ведь любви и проклятию было все равно какой облик у герцога, он все равно оставался прежним Эрганом Винзором, драконом, укравшим у ведьм в храме Матери природы остатки скорлупы яйца первого дракона.

О том, что Мирабель влюбляется в собственного мужа под видом художника Риона, Эргану говорило брачное кольцо. Если девушка открывала свое сердце на встречу любви, кровь перестала выступать. Но лишь только герцогиня отказывалась от любви всей своей жизни, кровавые капельки снова проступали через незарастающие ранки на пальце. Драконам на брачных кольцах очень не нравилась ситуация, они беспокоились, всем своим видом старались показать, что обоим супругам угрожает смертельная опасность.

В тот самый миг, когда Мирабель произнесла вслух свое решение — остаться с герцогом, то есть выбрала долг, отказавшись от любви всей своей жизни, смерть своей безжалостной рукой схватила не только сердце Мирабель. Герцог тоже почувствовал, что как только сердце его любимой прекратит биться, его собственное сердце тоже остановится. Это было не важно, главное вернуть Мирабель к жизни.

Рассказ Эргана потряс Мирабель. Она не ожидала, что все пять последних дней над ней висела смертельная опасность. Теперь становились понятны эти боли в сердце, неожиданно случавшиеся с ней.

Девушка слушала очень внимательно, иногда задавала уточняющие вопросы, кивала, когда герцог рассказывал о событиях, случившихся в особняке ее отца. Она, конечно, помнила и молодых понурых драконов, идущих по аллее парка, и разговор с Винзором, а так же вопрос лорда Астани о ее согласии на брак.

Многое из рассказанного ей не понравилось. Сердце сжалось, когда герцог рассказал о смерти старой ведьмы, потом о том, как умерли две первые жены Винзора. Ей было очень жаль девушек, расплатившихся за проклятие. А ведь, если бы Эрган не поменял личность и не приложил столько усилий, чтобы влюбить ее в себя, Мирабель ожидала бы такая же участь. От таких откровений девушка поежилась, не смотря на тепло рядом лежащего мужа.

Муж. Мирабель улыбнулась и провела пальчиком по загорелой коже груди. Как же непривычно думать так о герцоге. Она подняла глаза на Эргана и встретилась с встревоженным взглядом дракона, чтобы успокоить мужчину, улыбнулась.

Каким бы не был жестокосердным драконом герцог, она все равно его любит, это ее дракон.

Долгий, сладкий и благодарный поцелуй был завершением этого рассказа о жизни герцога. Мужчина благодарил свою юную жену за то, что она полюбила его, поняла. Взаимопонимание и единение душ — дорогого стоит в жизни. Никакие сокровища не сравняться с тем светлым чувством, которое объединяет и дарит счастье и надежду двум: мужчине и женщине. И совершенно не важно, кто они — драконы или люди.

Счастье быть рядом с любимым, делить с ним радости и горе, понимать, когда совершаются ошибки, и поддерживать, переживать. За все это пытался отблагодарить своей любовью Мирабель Эрган.

Его поцелуи, нежные объятия закружили в водовороте страсти юную девушку. Мирабель принимала любовь дракона и дарила ему свою, вздыхая от каждого движения мужчины. Вновь волшебство любви царило в этой пещере. Хоровод искорок вновь сорвался, кружась и мерцая. Вот только что они медленно плыли по комнате во время рассказа герцога, а теперь стремительно неслись, разнося с собой чувство любви и страсти, воцарившиеся здесь.

Мирабель отдавалась всей душой и телом своему дракону, даря столько нежности и страсти, сколько было у нее. Она поддавалась на каждое движение, каждую ласку мужчины, всецело доверяя ему. Эрган вел свою юную и прекрасную возлюбленную по пути наслаждения, не торопя события, прекрасно понимая, что теперь у них вся жизнь впереди, где они будут любить друг друга и понимать. Это было лишь началом прекрасного союза двух драконов, готовых посвятить свою жизнь любимому.

Нежные слова, признания, сказанные шепотом только для любимой, уносили их на волнах страсти. Вскоре слова уже не были нужны, уже дыхания сливались в одно, и по малейшему движению тел, взгляду они понимали друг друга.

Напряжение нарастало, и возбуждение прокатывалось дрожью по их телам. В последний момент, достигнув пика наслаждения, их произнесенные имена слились в одно, а губы Эргана накрыли поцелуем губы Мирабель, выпивая последние вздохи страсти своей любимой.

Милая, нежная, хрупкая девушка пробуждалась и обещала стать очень страстной подругой. Эрган предчувствовал это и улыбался, ожидая этого преображения.

Мирабель благодарно уткнулась в плечо своего мужа и почти мгновенно уснула. Эрган перевел взгляд на окно — небо стало сереть, рассвет, наступал новый день. Они пережили пять дней после свадьбы, они любят друг друга, теперь у них впереди новая жизнь.

Спать дракону не хотелось, он был счастлив ощущать на свой груди едва заметное дыхание любимой. Темные локоны разметались по постели, скрывая руку герцога. Эрган поднял правую кисть к лицу и посмотрел на кольцо. Дракон был спокоен, он замер, капелек крови, так тревоживших герцога, не было, а ранки зажили. И все равно, смутное, непонятное беспокойство было на душе Эргана. Объяснить это чувство Винзор не мог.

Мужчина теснее прижал любимую к себе и прикрыл глаза, сон пришел мгновенно, будто кто наслал. В тот самый миг, когда Винзор уснул, открыла глаза Мирабель. Подождав еще немного, девушка высвободилась из объятий мужа и села на кровати, прижав колени к груди.

Вид у герцогини был очень серьезный и задумчивый. Если бы кто сейчас ее увидел, никогда бы не узнал в ней ту добрую и веселую Мирабель, которую привыкли видеть. Что же случилось? Почему произошла такая перемена?

Мирабель раздумывала над рассказом герцога. Ей многое в нем не понравилось. С проклятиями герцогине сталкиваться не приходилось, но теоретические знания у нее были. Мирабель прекрасно понимала, что наложено не просто проклятие и даже дело не в том, что оно смертельное, а в том, что произнесено оно было в момент смерти проклинающего. Сила ведьмы смешалась с последним жизненным вздохом и была скреплена смертью. Это проклятие сейчас им удалось обойти, но совершенно неизвестно, как это может отразиться в будущем.

Герцогиня рассуждала, и получалось, что все оставлять так, как оно есть, нельзя. Нужно все исправлять. Только вот ведьма мертва, и вполневозможно, что снять такое проклятие другая ведьма не сможет. Несколько часов Мирабель провела в раздумьях. Понемногу в ее голове созрел план, отчаянный, рискованный, но все же вполне выполнимый.

Только продумав все до мелочей, герцогиня успокоилась и прилегла рядом с мужем. Теперь они спали вместе, утро встретило обоих влюбленных в объятиях друг друга.

Когда драконы исчезли на небе, станцевав свой танец, искры магии осыпались на землю. Лорд Гирдон не сомневался, что супругам удалось договориться, потому рано утром разбудил Герша и потребовал у него завтрак для герцогов. Верный дворецкий отправился на кухню и сложил все самое вкусное и любимое, в том числе какое, которое предпочитала Мирабель. Зеленый дракон Риша принес это все к пещере, втянул носом воздух, убедившись по запаху, что Винзоры еще здесь, и улетел, стараясь не помешать влюбленным.

Замок сверху смотрелся внушительно. Половина здания была разнесена, в остальной шел срочный ремонт. Риш пришел на помощь, с помощью магии стараясь восстановить разрушенную часть дворца. Работа кипела весь день и следующую ночь, а герцоги все не появлялись.

Вспомнив, что в корзинке были лишь продукты для завтрака, молодой лорд вновь собрал с собой еды и устремился к пещере. Вход был закрыт магией, но она пропустила друга художника. Внутри никого не было, хотя разбросанная одежда и кровать говорили, что супруги провели здесь ночь. Только куда они могли деться? Риш в недоумении рассматривал погром в пещере и не знал, что предпринять.

Во дворце герцоги не появлялись, Риш целый день не покидал его. Разумеется, у Винзора не единственный дворец во владениях. Молодой лорд обернулся и полете в другие особняки и дома, чтобы разыскать супругов. Тревожно стало на душе друга.

— Эрган, нам надо поговорить о проклятии, — произнесла Мирабель, попивая горячий какао, принесенный заботливым Ришом.

Корзинка обнаружилась перед входом в пещеру, но друг не стал входить, оставив завтрак на входе.

— Мирабель, я же все рассказал, — поморщившись, произнес герцог.

— Конечно, — кивнула девушка. — Я постараюсь объяснить то, что меня тревожит, — повернулась к мужу Мирабель и взволнованно посмотрела в карие глаза.

«Поверит? Не подумает, что это просто девичьи страхи?» — думала герцогиня в этот момент.

— Внимательно тебя слушаю, — отозвался герцог на слова своей жены.

— Проклятие было на тебя наложено фактически в момент смерти ведьмы, — Мирабель сделала паузу, ожидая реакции мужа.

Герцог задумчиво кивнул, но свои предположения не торопился высказывать. Он, как участник событий, все прекрасно помнил, но никакой взаимосвязи у него не было со смертью ведьмы.

— Так вот, человек, когда умирает, произносит свои слова с особой силой. А тут было проклятие. То есть здесь сплетение не только заклинание проклятия, но и последняя сила уходящей жизни и ко всему этому скреплено самой смертью. Вот почему это проклятие было настолько сильное, — закончила объяснять Мирабель.

— Вполневозможно, — задумчиво согласился Эрган, — Но проклятие уже снято, мы с тобой пережили этот решающий день.

— Пережили, — согласилась Мирабель и поднесла стакан с горячим какао, вдыхая аромат.

— Ты в чем-то сомневаешься? — с тревогой спросил герцог.

— Да. Есть у меня сомнения, что все не так просто с этим проклятием. Вроде бы ведьма сказала свои слова, проклятие два раза сработало, а сейчас мы выполнили все условия и остались живы, — задумчиво проговорила герцогиня.

— У тебя есть какие-то предложения? — с интересом задал свой вопрос Винзор.

— Есть у меня одна идея, — твердо ответила Мирабель, — Только обещай сначала меня выслушать, а потом уже выносить свой вывод.

— Такое вступление заставляет предположить, что это слишком опасно или не законно, — медленно произнес герцог.

— Я предлагаю вернуться в прошлое и не позволить ведьме умереть, — произнесла девушка и спокойно встретила взгляд своего мужа.

— В прошлое? Ты хоть представляешь, что это значит? Я-то думал, ты предложишь выкрасть артефакт из дворца императора и вернуть варварам, а о таком я даже подумать не мог, — удивился Эрган.

— Если вернуть артефакт, то это не поможет снять проклятие, потому что ведьма, которая произнесла его, уже умерла. Никто не в состоянии снять произнесенное предсмертное заклинание, — помотала головой Мирабель.

— Ты уверена, что еще могут быть последствия? — нахмурившись, очень серьезно спросил Винзор.

— Вообще не уверена, но наверняка ничего нельзя сказать, — пожала плечами Мирабель, — просто предчувствие какое-то нехорошее.

Эти слова эхом отозвались в душе дракона. Он засыпал с этим ощущением, и сейчас тоже какая-то тревога была где-то в глубине. Эрган был счастлив, что его любимая наконец-то с ним, любит его и она жива, что закончилось самое ужасное в их жизни, и все же какое-то смутное чувство тревоги не покидало герцога.

Мирабель еще утром все это обдумала и поняла, что просто необходимо вернуться в прошлое и не допустить смерти ведьмы, а по возможности снять проклятие. Совсем не допустить этого события нельзя, это повлечет слишком большую череду событий за собой. Например, хотя бы то, что они с Эрганом не встретятся. Так что последствия будут непредсказуемые.

А вот не допустить смерти старой женщины, вполневозможно. Это не должно повлиять сильно на ход истории.

Все эти выводы и соображения Мирабель изложила своему мужу. Они спорили, уточняли, перебирали всевозможные варианты. Потом Винзор долго сидел в молчании и обдумывал идею вернуться в прошлое.

— Самое страшное, чем мы рискуем, это ничего не получиться, и мы вернемся на это же место, спустя несколько часов, — в итоге произнес свой вывод Эрган.

— Именно так, — согласилась герцогиня.

— Ну что же, тогда предлагаю отправиться прямо отсюда. Дворец наверняка еще разваленный стоит, — дракон довольно улыбнулся своему предположению.

Мирабель потупилась и засмущалась. Ведь это с ее тяжелого хвоста началось разрушение их дворца. Мужчина залюбовался тем, как легкий румянец стал покрывать щечки его красавицы жены. Упрекать он ее ни в коей мере не собирался, но отказывать себе в удовольствии посмотреть, как смущается Мирабель, не мог.

— Я не хотела, — тихо произнесла девушка.

— Знаю, ты хотела хорошенечко меня наказать, — с теплотой в голосе произнес герцог, — И у тебя были на это все основания.

— Ты, правда, так считаешь? — подняла на него глаза Мирабель.

— Правда. Это я виноват во всем, что произошло. И я тебе очень благодарен, что ты полюбила меня такого, какой я есть, — произнеся это, мужчина положил свою руку на девичью хрупкую кисть, и сжал в поддерживающем жесте.

Мирабель улыбнулась своему мужу светлой и очень доброй улыбкой. Ей было приятно отношение мужчины, то, что он понял ее тревогу и сомнение, и отнесся со всей серьезностью.

Взявшись за руки и стоя лицом к лицу, Винзор и Мирабель произносили заклинание. Магический запас был полным, потому проблем с перемещением во времени у них не должно было быть. После первых же слов, искры магии окружили пару, отрезая их ото всего мира, перемещая их вне времени. Вскоре вокруг не было привычного пространства, где они находились. Теперь вокруг них вообще ничего не было. Лишь искристая магия их окружала, а оба дракона синхронно продолжали говорить заклинание по перемещению во времени.

Знания были у обоих, но только теоретические. Сейчас же оба дракона старались не размыкать своих рук, чтобы не потеряться в пространстве и времени, и повторяли, повторяли заклинание.

Эрган и Мирабель заранее обговорили время, в которое они будут перемещаться. Им необходимо было прибыть в прошлое до того, как герцог в прошлом проникнет в храм Матери природы.

Искристая магия обоих драконов, несла пару точно в то время, которое назначили Винзоры. Ощущение полета не покидало их, но ни одного дуновения не было, ни одна складочка одежды не шевельнулась, и все же они летели в прошлое с бешеной скоростью.

Неожиданно под ногами проявилась трава, а потом искры стали тихо осыпаться на землю и вид окружающей реальности стал проступать как бы сквозь дымку. Начинали проявляться звуки, запахи.

Сначала пахнуло травой, потом лесными цветами, послышалась переливчатая перекличка птиц, а затем вокруг них стали прорисовываться деревья, которые неожиданно взмывали свои стволы из земли ввысь. Мирабель ужаснулась, что они могли своими телами попасть на место роста одного из деревьев, и тогда последствия было страшно представить.

Но Эрган хорошо запомнил эту небольшую полянку и точно перенес их обоих на самую середину. Магических сил им хватило, чтобы прийти правильно и не ошибиться.

— Прибыли, — удовлетворительно кивнул довольный дракон.

Мужчина прижал свою жену к груди и заглянул ей в глаза.

— Ты как? — с заботой спросил Винзор.

— Хорошо, — улыбнулась Мирабель мужу. — Нам теперь куда?

— Идем. Здесь уже рядом, — Эрган взял девушку за руку и повел за собой.

Лес вокруг жил своей жизнью и ему было все равно, что он уже давно в прошлом. Серьезная пчела летела по своим делам, муравьи бежали дорожкой от смолы на дереве в свой муравейник. Птицы заливались в веселом пении, ягоды вызревали на своих стеблях. Все жило именно сейчас, в этот самый миг и эта жизнь совершенно не подозревала, что они уже давно прошлое для нашей пары драконов.

Винзоры пробирались сквозь не очень густой, но насыщенный ароматами и звуками лес. Эрган шел уверенно, память дракона точно подсказывала направление. Вышли они не к центральному входу, где сейчас на лавочке сидели Риш и герцог, наблюдавший за храмом, а со стороны хозяйственных построек. Там же были построены небольшие домики, где жили ведьмы.

Женщины носили обруч на головах, что сразу же выделяло их из общей массы людей. Уверенная и свободная манера ведьм обращала на себя внимание, они вели себя очень независимо. Возраст у них был разный, от совсем сопливых девчонок с веселыми личиками до седовласых старух, мирно сидящих на лавочках перед небольшими домиками. Но у всех были темный глаза, которые невольно притягивали взгляд.

Герцог внимательно осмотрел ведьм и направился к одной из пожилых женщин.

— Светлых дней в вашей жизни, — поздоровался с выбранной им ведьмой.

— Здрав будь, боярин, — отозвалась подслеповатая старушка.

Она прищурилась и пыталась разобрать, кто же это стоит перед ней. Ведьмы всегда ждали, когда просители первыми произнесут свою просьбу, потому старушка лишь ждала, что скажет ей высокий мужчина.

— Я ищу одну ведьму, — присел рядом со старушкой Эрган.

Мирабель примостилась сбоку от мужа, всецело доверив вести ему разговор. Все же только Эрган может описать и точно сказать, которая из этих женщин с темным взглядом прокляла его.

— Которую, боярин? — добродушно улыбнулась старушка, но при этом взгляд у нее так и оставался серьезным.

Это расхождение между строгим, проникающим взглядом в самую душу, и добродушной улыбкой коробило, вносило сомнение, тревожило.

— Она в возрасте, волосы седые, глаза темные, — начал говорить Эрган.

— Ох, барин! — весело засмеялась ведьма, голос был старческим, но тон добродушным, — Так у нас почитай половина старух тут проживает при храме. Так что под твое описание каждая вторая подходит.

— Мне нужна та, что сегодня ночью в храм придет, — ответил на ее слова серьезным тоном герцог.

— А что нам там ночью делать? Мы в храм только с утра приходим, а ночью там дружинники сторожат, чтобы люд простой не шастал там, — улыбаясь, рассказала ведьма.

Сердце Мирабель дрогнуло от этих слов. Получается, Эрган ее обманул, рассказал все не так, как было на самом деле? И убил он не одну старую ведьму, но еще и дружинников?

Эрган обернулся на свою жену, почувствовав, как она сжала его руку. Они изумленно и очень растеряно переглянулись. Герцог точно помнил, что перед храмом никого не было, а внутри лишь ведьма появилась.

— Бабушка, скажите, а есть у вас ведьма пожилая, что сердцем мается? — спросила Мирабель, вспомнив, как у нее самой сердце во время полета останавливалось.

Ведь не зря же так с ней случалось, возможно, это и есть связь с той ведьмой, что прокляла Эргана.

— Есть такая. Только она никогда не признается. Мы же лечить можем не только других, но и себя. Но Агрифа не хочет лечиться, говорит, что нечего свой срок на земле увеличивать. Она с рождения такая, все по-своему делает, — вздохнула ведьма. — Сила ведовская у нее немалая, давно бы здоровой была. — Покачала головой старая женщина.

— Бабушка, покажите, где ее найти? — снова спросила Мирабель.

— А что ее искать? Вон ее дом, там она, еще не выходила, — ткнула своей клюкой ведьма в дом напротив. — Вы ей передайте, что Серафима вечером всех собирает.

— Хорошо, бабушка, — отозвалась Мирабель и побежала вслед за своим мужем, уже уверенно направившегося к указанному домику.

Домик был чистеньким с новой крышей из черепицы, стены нарядно побелены в белый цвет, а ставни расписаны красками. На двери был нарисован ведовской знак, чтобы входящий знал — здесь живет ведьма.

После полуденного солнца на улице внутри было прохладно и темно. Драконы быстро привыкли к освещению и осмотрелись.

— Агрифа! — тихо позвала Мирабель.

Как обращаться к ведьмам она не знала. Слово «Бабушка» — прекрасно подошло в общении со словоохотливой старушкой на улице, а как тут позвать хозяйку, было не понятно.

— Кто там? — отозвался старческий голос, от которого Эрган вздрогнул.

Он сразу же его узнал, это была та самая проклинающая ведьма и именно этим голосом она произнесла слова, перевернувшие всю его жизнь.

— Нам Агрифа нужна, — твердо произнес герцог.

— Иду! — донеслось до них, а потом стало слышно, как женщина стала собираться.

Старая ведьма вышла из полутемной спаленки и остановилась на пороге. Именно такой ее и запомнил дракон. Распущенные седые волосы, широкая и длинная холщевая рубашка с вышивкой у ворота.

— Доброго дня вам, — поздоровалась ведьма, оглядывая серьезным взглядом нежданных гостей.

Взгляд ее темных глаз привычно прошелся насквозь в самую душу, оценивая намерения пришедших. Какой она сделала вывод, Винзоры не узнали, но ведьма жестом предложила им присесть за стол.

— А теперь рассказывайте, — произнесла хозяйка, разлив по чашкам отвар шиповника.

На столе стояли грецкие орехи в меду, курага, изюм.

— Угощайтесь, — произнесла ведьма и стала ожидать, что же ей скажут гости.

— Нам велели передать, что Серафима всех вечером собирает, — начала Мирабель.

— Хорошо. Но я же вижу, вы пришли не с этим и дело важное, — чуть помедлив, произнесла Агрифа.

— Важное, — кивнув, подтвердила девушка.

— Сегодня ночью я заберу артефакт из храма, а ты меня проклянешь, — сказал герцог и внимательно смотрел на ведьму в этот момент.

Ведьма еще раз подняла глаза на Винзора и вновь прожгла его взглядом.

— Кто ты? Не сходится что-то. Нет у тебя такого зла в сердце, только любовь да беспокойство за жену свою, — наконец-то произнесла ведьма, закончив с осмотром.

— Мы драконы, — произнес Эрган.

— Точно! — улыбнулась Агрифа, — То-то мне показалось не наши вы. А теперь рассказывай с самого начала и по порядку.

Герцог начал свой рассказ. Он был не таким подробным, как для Мирабель, но Винзор постарался передать все важные моменты этой истории.

Эрган рассказал о ранении императора и невозможности завести наследника. О том, как они отрядом вылетели к храму Матери природы и сам герцог забрал остатки яйца первого дракона.

— Ты тогда назвала их «колыбель жизни», — прокомментировал герцог.

— Да, именно там зародилась первая жизнь на земле, потому мы так эти осколки называем, — подтвердила ведьма.

Дальше Эрган говорил медленно, старательно подбирая слова. Рассказ получился без эмоциональный, но от этого не менее жуткий. Мирабель вновь поежилась от слов проклятия и от того, что муж ее убил беззащитную старую женщину.

— Жестокосердный, — усмехнулась Агрифа, — А дальше, как я понимаю, проклятие тебя достало так, что ты решил вернуться в прошлое, чтобы не боятся за жизнь своей жены, — потом помолчала, — Нет, вы уже женаты. Так, что пять дней не прошло со дня вашей свадьбы?

— Прошло, — поспешно произнесла Мирабель, — Я люблю его.

— Вот как! Успела полюбить жестокого дракона за пять дней? — удивилась Агрифа.

— За три, — вспыхнула Мирабель и опустила глаза.

— Ай, да дракон! — восхитилась ведьма, — Так что вы теперь хотите? Зачем в прошлое вернулись?

— Мы хотим спасти тебя от смерти, — ответил Эрган.

— В обмен на что? — жестко спросила Аргифа.

— Ни на что, — в недоумении переглянулись супруги.

Драконы не ожидали, что им зададут такой вопрос. Им казалось, обязательно нужно спасти старую ведьму, так было нужно. Это ощущение гнало их в прошлое, без объяснения причин. Потому они просто не представляли, как ответить ведьме на этот вопрос.

Ведьма снова смотрела своим пронзительным взглядом на них, а потом неожиданно улыбнулась.

— Так вот оно что! Вот уж не ожидала, мать Природа, что ты мне такой подарок сделаешь на старости лет! — Аргифа улыбалась и казалась очень счастливой. — А я уж помирать собралась.

Неожиданно старая женщина поднялась на ноги и поклонилась четыре раза на стороны света, при этом что-то бормоча.

— Благодарю тебя, мать Природа! — произнесла ведьма таким грудным голосом, что он прокатился по всему окружающему, пробрав до дрожи обоих драконов.

Глаза ведьмы светились какой-то внутренней силой, и так темные, они теперь стали практически черными. Драконы не боялись Агривы, но мурашки по коже все равно пробежались. Слишком необычным был взгляд женщины.

— Вы правильно сделали, что вернулись в прошлое. Это было важно, — произнесла Агрифа, снова сев за стол, — А теперь давайте думать, как сделать то, что вы замыслили.

Герцог объяснил весь план, Мирабель молчала, прислушиваясь к словам мужа. План был простой и понятный для нее. Все, что было нужно, это сделать фантом Агрифы, и именно он получит заряд магии, а ведьма останется жива.

— Вы же понимаете, что я все равно произнесу проклятие? — внимательно посмотрела на супругов женщина.

— Понимаем, иначе слишком много будет изменений, — согласился с ее словами герцог.

— Хорошо, что вы это понимаете, — похвалила Агрифа, — А теперь пойдемте к Серафиме в храм. Нужно с ней поговорить.

Разговор с энергичной ведьмой, которая здесь была за старшую, прошел быстро. Агрифа короткими фразами объяснила, что требуется сделать вечером.

Эрган объяснил, что он все равно ночью придет и сил ему хватит перебить всю дружину, а потому решили убрать охрану. Агрифа смотрела на все это с добродушной улыбкой и кивала на слова дракона, подтверждая каждое слово. Серафима решила полностью положиться на мнение старой ведьмы, уверенная, что та знает, что делает.

Вечером, когда отряд дружинников должен был выйти на охрану храма, им сообщили, что сегодня этого не требуется. Мужчины, привыкшие подчиняться приказам Серафимы, возражать не стали, а потому отправились обратно по своим домам.

— Пойдем, я покажу тебе колыбель жизни, — мягко произнесла Агрифа и взяла за руку Мирабель.

— А можно? — робко спросила девушка и оглянулась на мужа.

— Конечно можно. Мы ее не прячем, — отозвалась ведьма.

Эрган отправился вслед за обеими женщинами. Все же он не настолько доверял ведьмам, чтобы оставлять свою любимую с ними наедине. С него хватило и одного проклятия.

Зеленый храм Матери природы поразил Мирабель так же, как в свое время Винзора. Удивительная сила, выходящая прямо из земли, притягивала и интриговала. Вечером в храме было светло, хотя сохранялся полумрак.

В округлой выемке в земле лежали окаменелые осколки драконьего яйца. Мирабель их тоже сразу же опознала. Агрифа с улыбкой смотрела на восхищенные лица обоих драконов, она представляла, какие эмоции они при этом испытывали.

— Девочка, подойди, прикоснись рукой, — улыбаясь предложила Агрифа Мирабель.

Девушка оглянулась на мужа, и герцог одобрительно кивнул. Он сам дотрагивался до этих осколков, ничего плохого с ним не случилось после этого. Хотя вид неожиданно ставшей довольной ведьмы, очень озадачивал герцога. Понять причины этого дракон не мог, а Агрифа не объяснила, какое знание получила от Матери природы. Лишь действовала исходя из своих соображение. В любом случае их интересы совпадали, и герцог не видел причин идти против ведьмы сейчас или противится ее словам.

Прохладные окаменелые остатки скорлупы холодили ладонь. Но какая-то неведомая магия проникла сквозь кожу герцогини. Отдернуть руку не хотелось, наоборот, прижаться, получить что-то трепетное и теплое в обмен просто на любовь со стороны Мирабель. И девушка отдала столько любви, сколько было в ее душе, все без остатка. В ответ к ней тут же вернулись взаимные чувства, это тоже была любовь, но немного другая.

Она не была похожа на страсть, смешанную с нежностью, которую драконица испытывала к своему мужу, это было какое-то неизбывно древнее тепло, согревающее самую душу, проникающее в каждую клеточку всего существа девушки. Безмерная нежность и любовь разлилась по телу Мирабель. Чувство было новое, непонятное, но удивительно светлое и прекрасное. Оно окрыляло, дарило надежду, рождало мечту.

Расширенными глазами от удивления, Мирабель посмотрела на старую ведьму.

— Почувствовала? — улыбаясь, спросила Агрифа.

— Да, — выдохнула удивленная герцогиня, — Что это?

— Это колыбель жизни. Она помогла тебе почувствовать любовь твоего ребенка, — произнесла старая ведьма и протянула руки к девушке, — Иди сюда, девочка.

Мирабель поднялась на ноги, слезы радости и какой-то невероятной нежности выступили на глазах герцогини, девушка сделала два шага на встречу Аргифе и обняла ее. Еще несколько часов страшная, неизвестная ведьма, вдруг стала для нее такой близкой и родной. Слезы радости покатились по щекам драконицы.

Ведь не важно кто ты — дракон или человек — главное ты женщина, которая может дать другому, дорогому существу жизнь. Ребенок — сколько заложено в этом таком простом слове. Это и счастье и любовь, и нежность, доверие, участие, и снова любовь. Любовь безмерная и всепоглощающая.

— Спасибо, — всхлипнула Мирабель на плече старой ведьмы.

— Это тебе спасибо. Ты мне подарила такую радость в конце жизни, — похлопала по спине, а потом погладила молодую маму Агрифа, — Я сделаю все, чтобы вы с дитятей были счастливы.

— Мирабель! — встревожено произнес Эрган, увидев, что его любимая плачет, обнимая ведьму.

— Все хорошо! — счастливо улыбнулась сквозь слезы герцогиня, — Теперь все будет хорошо.

И именно сейчас она разрыдалась. Сказались ли волнения последних дней, или может это было просто счастье, переполнявшее будущую маму, выплескивалось через слезы радости наружу, Мирабель сказать не могла.

Агрифа передала в руки дракона теперь вдвойне большую драгоценность и с той же загадочной улыбкой отошла от пары. Им нужно было побыть наедине, чтобы прочувствовать свое счастье.

— Что? Что она тебе сказала? — в тревоге расспрашивал герцог жену.

— У нас будет ребенок, — робко подняла на своего супруга глаза счастливая Мирабель.

— Но как она могла это узнать? Ведь времени прошло слишком мало?! — Винзор возмутился, предполагая, что старая ведьма специально обманула доверчивую девушку.

— Мне колыбель жизни дала почувствовать любовь нашего ребенка, — защищая Агрифу, произнесла Мирабель.

— Ничего не понимаю, — недовольно нахмурился герцог.

Он как все мужчины сможет испытать отцовские чувства лишь тогда, когда будет убежден, что ребенок действительно существует. Даже округлый живот не всегда помогает. Лишь приняв младенца на руки, мужчина, ощутив легкий вес маленького комочка, начинает осознавать, что это маленькая жизнь и есть его ребенок.

— Эрган, ты не рад? — встревожилась герцогиня.

— Мирабель, что ты! Я очень рад, что у нас будет ребенок, но меня удивляет, откуда эта ведьма об этом узнала? Ведь прошло слишком мало времени, — прижал к себе заплаканную и встревоженную жену Винзор.

— Ты сам сказал — она ведьма, — улыбнулась Мирабель и затихла рядом с сердцем любимого.

Четкий ритм сильного драконьего сердца успокаивал и вносил покой в взволнованную душу девушки. Вот он сильный и смелый дракон, он ее муж, отец ее ребенка. Как же она счастлива!

— Поговорили? — раздался голос Агрифы рядом с ним, — Нам пора уходить.

Герцог строго посмотрел на старую ведьму, но женщина не отвела взгляд, смело посмотрев ему в глаза. Дракон вспомнил этот взгляд, именно с ним умирала Агрифа, когда магия остановила сердце ведьмы.

«Потом поговорим» — решил для себя дракон. Действительно пора, время приближается, когда он в прошлом, зайдет в храм Матери природы сквозь стену и начнет собирать яйцо.

Аргифа пошла вперед, показывая куда идти. Они вышли из храма не через главный вход, а с противоположной стороны. Здесь была небольшая расщелина, через которую проходили в храм ведьмы.

— На каком расстоянии тебе надо быть? — спросила Агрифа у герцога.

— Десять шагов, чтобы управлять фантомом, — отозвался Винзор.

Ведьма понятливо кивнула. А затем, как до этого было обсуждено, замерла неподвижно. Эрган начал с помощью магии делать слепок с тела ведьмы. Искорки покрыли все тело, облепляя и четко обрисовывая каждую часть тела женщины и каждую деталь одежды. Когда герцог закончил, по команде искорки слетели с тела Агрифы и стали собираться рядом, создавая точную копию оригинала — фантом. Когда каждая частичка, каждая искорка встала на сове место, фантом вспыхнул и магия перестала искрить. Перед Мирабель и Винзором теперь стояли две Агрифы, как две капли воды похожие. Если не знать, где сейчас настоящая, их невозможно было различить.

Агрифа очень придирчиво осмотрела своего двойника. Дракон, хитро улыбаясь, стал управлять фантомом, копируя движения оригинала.

— Староват фантом получился, — весело улыбнулась Агрифа, — Помоложе не смог сделать?

— Уж, какой получился, — развел руками Эрган.

— Мог бы и польстить мне немного. Да ладно и такой пойдет, — махнула рукой старая ведьма, — Идем к храму, пора уже.

— Откуда ты знаешь, что пора? — шепотом спросила женщину Мирабель.

— Я, девочка, знаю гораздо больше, чем думает твой дракон, — подмигнула довольная Агрифа.

Вела она себя так, будто все эти события ее очень радовали и забавляли. Как будто, Мать природа и в самом деле обещала подарок старой ведьме за сегодняшнюю ночь. Мирабель нахмурила и открыла было рот, чтобы еще что-то спросить, но женщина приложила палец к губам и улыбнулась очень доброй улыбкой.

— Жену свою оставь здесь. Негоже ей смотреть на смерть, пусть и такой старой каракатицы, — кивнула на свой фантом Агрифа.

— Я пойду с вами, — в тот же миг забеспокоилась герцогиня.

Она и так переживала о том, как тут все пройдет, а еще ее хотят оставить, не пустить в храм.

— Подумай о ребенке, дорогая, — мягко проговорил Эрган, обнимая жену, — Ведьма права, не стоит тебе в твоем положении смотреть на то, что там произойдет.

Мягкий тон и то, что дракон напомнил ей о ребенке, при этом признавая ее интересное положение, заставили Мирабель улыбнуться и остаться за стенами храма.

К оставшейся взволнованной девушке подошла Серафима, обняла за плечи и увлекла на ближайшую скамейку.

— Садись, девочка. Твой муж уверен, что все получится, значит, и мы в это верим, — ласково проговорила ведьма.

Не доверять собственному мужу Мирабель не могла, а потому покорно вздохнула и примолкла рядом с Серафимой.

Первым в храм зашел фантом Агрифы, затем герцог, управляющий им, и последней сама ведьма. Винзор огляделся еще раньше в храме, хотя и до этого прекрасно помнил все, что внутри находится. Здесь много было расставлено каменных ваз, стоящих прямо на земле, в которых буйно росли цветы, отдавая аромат в полумрак храма.

Герцог спрятался за выбранную ранее каменную вазу с цветами, она как раз находилась на нужном расстоянии и была с высокой растительностью, достаточно объемной, чтобы можно было за ней спрятаться высокому дракону и его фантому. Настоящая Агрифа расположилась за соседней вазой, ей выходить не нужно будет, лишь в нужный момент произнести слова проклятия. О них Агрифа расспросила подробно, чтобы точно воспроизвести.

Вскоре, после того, как все заняли свои стратегические места, сквозь стену появился Эрган из прошлого. Герцог внимательно посмотрел на себя со стороны — молодой, уверенный в себе и своем праве, нисколько не сомневающийся в своих поступках и с очень жестоким сердцем. Любовь ему еще неведома, о жалости или снисхождении вообще речь не шла.

Однако, на призыв артефакта Эрган из прошлого откликнулся и, не смотря на опасность, что его могут застать в храме, стал собирать магией окаменевшие осколки в единое яйцо. А потом настал черед фантома.

Винзор управлял копией Агрифы вертуозно с помощью магии. Женщина тихо остановилась перед сидящим Эрганом из прошлого.

— Дракон! — произнесла настоящая Агрифа, а фантом послушно зашевелил губами.

Эрган из прошлого не мог подозревать, что увидит здесь магического фантома, потому принял за настоящую ведьму.

— Дурное замыслил, — произнесла ведьма, фантом повторил.

— Мне нужен этот артефакт, — упрямо произнес Эрган из прошлого.

— Не трожь колыбель жизни, — предупредила Агрифа.

Сам Винзор уже видел упрямо поджатые губы и взгляд полный решимости, ни тени сомнения в глазах. Даже смерть сейчас его не остановила бы, нет ничего ценного в ней, чтобы цепляться или бороться за нее.

— Смерти ты не боишься, — низким, отстраненным голосом проговорила ведьма, — А вот любви… — она замолчала.

Винзор видел, как с помощью магии Эрган из прошлого подхватил с земли собранное яйцо и взял в руки и направился к ближайшей стене.

— Стой дракон! Не делай этого! Не трожь колыбель жизни! Прокляну! — громогласно произнесла каким-то неживым и глубоким голосом ведьма.

Эрган из прошлого даже не обернулся.

— Проклинаю зеленого дракона. Не будет тебе жизни в браке, не увидишь своих наследников, пока девушка не полюбит самого жестокосердного дракона. Пять дней тебе даю! — гласил женский голос под сводом храма Матери природы.

Даже сейчас, проживя с этим проклятием столько лет и переборов его, полюбив всем сердцем Мирабель и добившись взаимной любви от своей жены, Винзор почувствовал как по телу пробежали мурашки, а вибрация голоса прошла насквозь.

Эрган из прошлого развернулся и запустил заряд магии в фантом. Искры вошли в тело, как в настоящее. Глаза фантома Агрифы расширились, руки схватились за грудь, и тело стало падать на землю. Эрган из прошлого спокойно наблюдал за тем как умирает старая женщина на его глаз, убитая им с помощью магии. На помощь приходить он не собирался.

— А сам ты умрешь, когда увидишь смерть своей любимой! — прошептала Агрифа, а послушный фантом зашевелил побелевшими губами.

После этих слов Эрган из прошлого еще несколько секунд смотрел на замершее тело перед ним, развернулся и вышел сквозь ближайшую стену, унося в руках, скрепленный магией артефакт.

Винзор стоял в полумраке и дрожал. Все тело покрылось мелкими мурашками, его знобило, холод проникал в самое сердце. Неожиданно стало страшно. А вдруг сейчас, выслушав еще раз проклятие старой Агрифы, Эрган снова получил проклятие?

Герцог поднял воспаленный взгляд на ведьму, настоящая Агрифа стояла рядом и улыбалась. Она видела, как сейчас плохо дракону, и не спешила к нему на помощь.

— Чувствуешь, как сердце смерть сдавила? — все с той же улыбкой спросила ведьма.

Эрган судорожно кивнул, на лбу стали выступать капли холодного пота.

— Теперь послушай, что я тебе скажу. Если бы я была на месте фантома, ты бы не смог уйти с колыбелью жизни, твое сердце остановилось бы раньше, чем ты смог сделать хоть шаг, — Агрифа сделала пауза, позволяя осмыслить сказанные ей слова, а затем продолжила. — Если ты ушел в прошлый для тебя раз, значит не я там была, — женщина кивнула в сторону фантома, все еще лежавшего на земле, — а твое создание. А вот теперь подумай. Невозможно изменить то, что произошло. В прошлый раз, когда приходил за колыбелью жизни, ты тоже здесь был. Мать природа тебя вернула в прошлое, чтобы ты выжил и смог уйти из храма со своей добычей.

Ведьма подняла руку ладонью к груди герцога и боль в сердце отпустила. Дракон наконец-то смог снова дышать и распрямиться.

— Что ты хочешь этим сказать? — громко и глубоко дышал герцог, стараясь заполнить легкие воздухом.

— Только то, что Мать природа не зря вас сюда вернула, — улыбаясь, произнесла Агрифа.

После этих слов ведьма развернулась и направилась на выход.

Герцог развеял фантом, отпустив искорки, а затем пошел за старой ведьмой. В голове кружились тысячи предположений, но приходилось признать — слова ведьмы, правда. Обычно в храме на ночь всегда остается отряд дружинников — сегодня их не было, потому что Серафима их убрала отсюда. Агрифа могла легко остановить ему сердце, когда увидела, что он забирает колыбель жизни из храма, однако, лишь произнесла слова проклятия, которые он ей сообщил. Ведьма их выучила и повторила слово в слово. И теперь Винзора мучил только один вопрос: «Зачем все это случилось? Почему произошло именно так?»

Прохладный, ночной воздух дунул в лицо Эргана и немного освежил мысли. Он первым делом разглядел фигурку своей жены на скамейке рядом с Серафимой. Быстрыми шагами направился к Мирабель и присел рядом. Чуть позже подошла к ним Агрифа, садиться почему-то не стала, а наоборот внимательно начала рассматривать драконов, сложив руки на груди.

— Что собираетесь теперь делать? — спокойно спросила старая ведьма.

— Возвращаться обратно, — ответила за обоих Мирабель.

— Не получится, — покачала головой Агрифа.

Три пары глаз встревожено посмотрели на старую ведьму. Лица было особо не разглядеть, все же ночь их окружала. На бледном овале выделялись темные глаза, вот они притягивали взгляд и вызывали нехорошее предчувствие.

— Что значит, не получиться? — встревожено спросила Мирабель.

Винзор уже начинал догадываться, к чему Агрифа задавала вопросы в храме. Эта старая ведьма знала гораздо больше, чем говорила. И сейчас женщина знала, что говорит и делает.

— У вас обоих сил не хватит, или как вы говорите магии. Твой ребенок сейчас забирает слишком много сил себе, но он вам не помощник в вашем путешествии. Когда вы начнете свой путь к себе в настоящее, то ты, девочка, потянешь из него свою магию. Он отдаст, сопротивляться твой мальчик еще не умеет, но это же его погубит. Ребенок не сможет пережить этот переход, и ты скинешь его, как только вернешься домой. Подумай, девочка, стоит ли убивать своего сына ради того, чтобы сейчас вернуться домой? — Агрифа говорила все это очень спокойно, продолжая стоять напротив пары драконов.

Мирабель была перепугана и встревожена. Во время слов ведьмы Эрган обнял свою жену, понимая насколько ей сейчас тяжело все это слышать. Мужчина разделял тревогу со своей женой за еще не родившегося сына, но давить на ее решение тоже не мог. Жестокосердный дракон перестал быть таковым.

— Что же нам делать? — голос Мирабель дрожал.

— Оставайся здесь. Выносишь и родишь сына, мы тебе поможем, а потом отправляйтесь в свое будущее вместе с новорожденным. У него уже своя магия будет, он выдержит ваш путь, — голос Агрифы был твердым, и она была убеждена в своей правоте.

— А если при переходе Мирабель потеряет ребенка, она потом сможет еще иметь детей? — задал вопрос мужчина.

Ведь как ему понять, что пусть это еще крохотная горошинка, но уже родная частичка живет в теле матери, и нет никого дороже на свете, потому что это ее кроха, ее ребенок.

— Об этом только Мать природа знает, — развела руками Агрифа, — Серафима, пойдем, пусть молодые поговорят.

— Но новорожденному точно не опасно будет делать переход? — спросила вдогонку Мирабель.

— Если бы было опасно, то Мать природа тебя сюда не пустила. Она сделала мне такой подарок на старости лет — увидеть рождение дракона в своем храме! — ответила Агрифа, после этого развернулась и ушла с Серафимой.

Мирабель и Эрган сидели долго на скамье, обнявшись, и молчали. Они настолько хорошо понимали дрыг друга без слов, что им не нужно было произносить слова, чтобы выразить свои чувства. Влюбленные иногда обменивались взглядами, но решение было уже принято.

— Мы остаемся, — через продолжительное время озвучил решение Эрган.

— Спасибо, — выдохнула Мирабель.

Агрифа еще издалека видела, что пара целуется. Она улыбнулась своей милой и доброй улыбкой и вознесла благодарность Матери природе за такой подарок в конце жизни.

— Я все сделаю, чтобы у них все было хорошо, — пообещала вслух старая женщина и посеменила к своим драконам, которые теперь были под ее опекой и покровительством.

ЭПИЛОГ

— А мне что делать? — нервно спросил Эрган у ведьм.

— А вы папаша не мешайтесь под ногами. Нечего тут стоять столбом, — шикнула на герцога проходившая мимо женщина с обручем на голове.

Вокруг была суета, такое событие случается не часто, точнее вообще первый раз за всю историю храма — рождение дракона в храме Матери Природы. Простой люд специально из дальних городов приехал, чтобы поприсутствовать. Молва людская далеко разнесла эту весть, а потому любопытных вокруг было много. А нервничающий будущий папа-дракон так вообще мешался всем под ногами.

— Делать-то что мне?! — воскликнул взволнованный Эрган.

— Иди, полетай лучше, — отмахнулась от него старая ведьма, которой он встал поперек дороги, и женщина со своей клюкой никак не могла обойти высокого дракона.

— Ага, я сейчас! — обрадовался герцог и побежал от храма подальше, чтобы людей случайно не растоптать во время оборота.

— Вот, безголовый! — погрозила ему клюкой вслед посланница дракона в небо.

Через некоторое время красивый дракон цвета морской волны стал грациозно парить над храмом и небольшой площадью перед ним, забитую любопытными. Появление дракона было встречено криками, а потом на каждый воздушный пируэт толпа восхищенно ахала и вздыхала.

Пока герцог развлекал любопытных на площади, Мирабель было совсем не до мужа и не до того, что делается за стенами храма Матери природы.

Роды протекали нормально, как сообщила ей Агрифа. Старая ведьма сейчас была здесь главной, она командовала всеми остальными и отдавала указания.

— А теперь, Милочка, напряглась, толкай ребеночка! — ласково, но очень строго говорила Агрифа.

Мирабель здесь давно переименовали в Милу за ее добрый нрав и покладистость. Имя Мила больше подходило девушке по общему мнению, чем ее драконье — Мирабель.

Агрифа гладила свой теплой ладонью по животу, помогая и направляя маленького дракончика.

— Я пить хочуууу, — простонала Мирабель.

— Сейчас родишь и попьешь. Тут осталось всего ничего, — успокаивала Серафима и гладила по волосам герцогиню.

— А я сейчас хочууууу, — хныкала перепуганная Мирабель.

— Не отвлекайся! — приструнила свою подопечную Агрифа. — Еще капельку, — растягивала слова женщина.

Храм сегодня превратился в родильную комнату. Здесь все было посвящено только этому моменту. Вазы с цветами давно убрали, пол засыпали чистым речным песочком. Вокруг роженицы суетились и были на подхвате сразу несколько лучших повитух среди ведьм, но Агрифа была здесь главная.

С того дня, когда пара драконов приняла решение остаться в прошлом и родить своего сына в храме Матери природы, старая ведьма взяла их под свое покровительство. Весь срок, пока Мирабель вынашивала сына, Агрифа следила за девушкой и помогала советом и словом.

Герцогиня подружилась со всеми ведьмами, которые проживали в храме, и каждая сочла своим долго поделиться опытом вынашивания своей беременности и, разумеется, родов. В итоге Мирабель подошла к своему моменту не только подготовленная, но и напуганная.

— Эрган где? — облизав сухие губы, спросила герцогиня.

— Эрик твой по небу летает, что с ним сделается! — кто-то из ведьм ответил.

— Вы только скажите ему, что я очень-очень, просто очень люблю! — потребовала Мирабель.

— Всенепременно, — мягко произнесла Агрифа, — Видишь, уже побежали ему рассказывать? Сейчас за хвост твоего дракона поймают и сразу же расскажут!

— За хвост не надо! — возмутилась тут же девушка.

— И последний раз! Толкай! — сильно надавила на живот Агрифа.

— Мама! — закричала Мирабель.

— АААААА! — тут же ей ответил сын.

— Мила, мальчик! — мягко проговорила старая ведьма, — Держи свою драгоценность! — передала в руки встревоженной маме завернутый в пеленку пищащий и возмущающийся комочек.

— Кто-нибудь передайте этому хвостатому, что сын у него родился! — крикнула Агрифа в сторону выхода.

Сразу же несколько человек побежали разносить радостную новость.

Докричаться до обезумевшего дракона, который нарезал круги над храмом, было практически невозможно. Но вот кто-то из мужиков догадался и послал дубину навстречу подлетающему в очередном заходе герцогу.

Весточка до адресата дошла точно. Дракон обратил внимание на машущих ему людей и что-то в его мозгу просветлело. Эрган пошел на посадку, народ кинулся врассыпную. Огромный дракон жестко приземлился на опустевшую площадь и, не меняя облика, заковылял к храму.

— Куда, охломон зеленый?! — прикрикнула на герцога Агрифа, вышедшая из храма с ребенком на руках, чтобы показать его отцу и всем любопытным.

Эрган осознал свою ошибку и обернулся в человеческий вид. После этого с опаской стал приближаться, мало ли, может он еще, что не так делает?

— Сын! — гордо произнесла ведьма и передала маленький, пищащий, копошащийся сверток в огромные ручищи дракона.

Пеленочка откинулась в сторону, и народ увидел самого обыкновенного младенца, маленького и розовенького, ничем не отличающегося от обычных людских детей.

— А где же цыплятки? — раздался детский звонкий голосок ребенка. — Ведь из яичек цыплятки рождаются!

Девочка с тоненькими косичками озадачено смотрела на высокого мужчину, держащего в руках новорожденного. А ведь ей говорили, что у драконов детки из яиц вылупляются, тогда где же цыплятки-драконятки? Недоумение на лице девочки было таким забавным, что она только развеселила всех, на нее даже шикать не стали.

Риш с тоской смотрел с площадки перед входом в пещеру художника. Прошло уже столько времени, а его друзей даже следов нигде не нашлось. В тот самый день он облетел все владения герцога, заглянул в каждый особняк и охотничий домик. Никаких сообщений Винзоры не оставили, а потому молодой лорд терялся в догадках.

Однако, никому не признавался, что герцог с Мирабель исчезли. Он восстановил разрушенный дворец, приглядывал за всем герцогством, аргументируя это тем, что сам Винзор уединился со своей молодой женой и не желает, чтобы ему мешали строить семейное счастье. А все указания передает через доверенного друга, то есть через него, Риша.

Искристая магия вдруг начала сгущаться вокруг Гирдона, от неожиданности Риш отпрыгнул в сторону и сразу же рассмотрел силуэт герцога и Мирабель, они обнимались. Молодой лорд даже разозлился. Он столько месяцев их искал, переживал, беспокоился, а они появляются вдвоем и стоят, обнявшись, как будто ничего не произошло.

Только лишь когда искристая магия осыпалась на каменный уступ и впиталась, верный друг рассмотрел, что Эрган не просто обнимает свою жену, Мирабель держала на руках ребенка. Вот именно эти две свои большие драгоценности герцог обнимал и оберегал во время перехода в будущее, то есть их настоящее.

— Это как? — спросил пораженный Риш, вместо приветствия.

Эрган и Мирабель рассмеялись, увидев растерянное и удивленное лицо друга. Как же они по нему соскучились!

— Риш, знакомься. Мой сын герцог Винзор, — произнес с гордостью Эрган.

— Но как? — не мог отойти от шока молодой лорд.

— Женишься, тогда все подробности узнаешь, — пообещал ему довольный герцог.

— Нет, но все-таки? — продолжал настаивать Риш, потом поняв свою бестактность, тряхнул головой и задал уже нормальный вопрос, — А где вы были?

— Риш, ты не поверишь. Мы были в прошлом у ведьм, — ответил другу Эрган.

Потом они просидели в пещере долго-долго, и Риш не успокоился, пока не узнал подробности всех приключений своих друзей. Лишь только после этого он выдохнул:

— Нужно это яйцо обратно вернуть! Чувствую, оно еще преподнесет нам сюрпризы.

Content

Елена Помазуева
СВАДЬБА ДРАКОНА

ЭПИЛОГ