Константин Федоров

Хроники Гирида. Странник

Пролог

2012 год. Где-то на Земле.

В кабинете стояла мертвая тишина. Мрак рассеивался лишь пламенем свечей, которые изредка колебались под дуновением легкого ветерка, отбрасывая бледный свет на каменный холодный пол. Комната была кругообразной формы, на стенах висело множество портретов известных политиков и мировых деятелей, гобеленов, на которых изображена история нашего мира, но отнюдь не это было важно. Триста глубоких каменных кресел, изнутри покрытых кожей и дорогими тканями и триста людей, чьих лиц было не разобрать за толстыми одеяниями. Именно столько их собралось в этой комнате. Многие называли это место кабинетом трехсот, а людей, сидящих в них — масонами. Известные политики и актеры, шоумены и спортсмены, миллионеры и миллиардеры, всех их знали и не знали одновременно. Кого-то любили, а кого-то ненавидели. Их популярность и возможности позволяли править миром, направляя его по нужному пути, дергать за рычаги и смотреть, как история делает новый виток в своем развитии. Действуя из тени, они многие годы вершили судьбы миллионов, считая это своей привилегией, своим правом, полученным за заслуги и борьбу, которую они ведут против миллионов. Множество же людей, однако, просто отказывалось верить в их существование; иные пытались узнать больше, но натыкаясь на первые трудности, бросал это занятие, но были и те, кто действительно докапывался до истины, таких орден масонов либо устранял, устраивая несчастные случаи или катастрофы, либо выставлял на всеобщее посмешище, используя свои безграничные возможности, лишая нежелательного свидетеля почета, высокого поста и всяческого доверия к его словам.

История ордена насчитывает не одну сотню лет: лет кровавых, темных, лет, полных интриг и грязных игр разума. Корни тайного общества глубоко сплелись с историей всего древнего мира. Некогда рыцари тамплиеры, бесстрашные войны — посланники бога на земле, несущие мир и справедливость, ныне масоны — тени, прячущиеся за людскими масками, возомнившие себя властителями миллионов.

Практически у каждого из присутствующих было по два отличительных знака. Первый — змей, пожирающий свой хвост, важный, зловещий символ характеризует соединение мужского и женского, кольцо или целое, является признаком вечности, доказывая и говоря каждому присутствующему, что орден вечен. Сзади же на черном плаще, на том месте, где часть ткани выкрашена в белый цвет — кроваво — красный крест. Знак того, что ныне присутствующие помнят идеологию ордена тамплиеров, а также то, как с ними обошлась история (Рано утром в пятницу 13 октября 1307 года проживавшие во Франции члены ордена были арестованы чиновниками короля Филиппа. Аресты производились именем Святой инквизиции, а владения тамплиеров конфисковал король. Членов ордена обвиняли в тягчайшей ереси — в отречении от Иисуса Христа, в том, что они плевали на распятие, целовали друг друга непристойным образом и практиковали мужеложство, а также поклонялись идолу Бафомету на своих тайных собраниях, кремировали умерших братьев и подмешивали пепел в общую трапезу и многое другое. В октябре и ноябре арестованные тамплиеры, в том числе Жак де Моле, Великий магистр ордена, и Гуго де Пейро, генеральный визитатор, почти одновременно признали себя виновными. Ко многим заключённым применялись пытки, несколько сот тамплиеров было замучено до смерти в первые же дни после арестов. Затем де Моле публично повторил свое признание перед собранием теологов Парижского университета. Со своей стороны Филипп IV написал другим христианским монархам с настоятельной просьбой по его примеру арестовать всех тамплиеров в их владениях. Папа Климент V видел в действиях Филиппа посягательство на исключительно папскую юрисдикцию над тамплиерами. Однако вынужденный смириться со свершившимся фактом, он попытался возглавить преследования. 22 ноября 1307 года папа издал буллу «Pastoralis praeeminentiae», в которой приказывал всем христианским монархам произвести аресты тамплиеров и конфискацию их земель и имущества. Эта булла положила начало судебным процессам в Англии, в Испании, в Германии, Италии и на Кипре. Два кардинала были посланы в Париж для личного допроса руководителей ордена. Однако в присутствии представителей папы де Моле и де Пейро отказались от своих признаний и настоятельно просили остальных тамплиеров сделать то же. В начале 1308 года папа приостановил инквизиционные процессы. Филипп IV и его люди в течение полугода тщетно пытались воздействовать на папу и побудить его возобновить следствие. Во время личной встречи короля и папы в Пуатье в мае-июне 1308 года после долгих споров папа наконец согласился начать два судебных расследования: одно должно было осуществляться папской комиссией внутри самого ордена, второе — представлять собой серию судов на уровне епископств для определения вины или невиновности того или иного члена ордена. На октябрь 1310 года был намечен Вьеннский собор, которому предстояло вынести окончательное решение по делу тамплиеров. Епископальные расследования под контролем и давлением самих епископов, тесно связанных с французским престолом, начались в 1309 году. В большинстве случаев тамплиеры повторили свои признания после суровых и продолжительных пыток. Папская комиссия, расследовавшая деятельность ордена в целом, начала слушания в ноябре 1309 года. Братья-тамплиеры, вдохновляемые священниками Пьером де Болонья и Рено де Провеном, стали последовательно защищать Орден и своё достоинство перед лицом папской комиссии. К началу мая 1310 почти шестьсот тамплиеров пришли к решению защищать орден, полностью отрицая вырванные у них признания, сделанные перед инквизиторами в 1307 или перед епископами в 1309 году. Папа Климент отложил Собор на год до 1311. Архиепископ Санса, ставленник короля, вновь начал расследование по делу отдельных членов ордена в своей епархии, постановил, что 44 человека виновны как повторно впавшие в ересь, и передал их светским властям, приводившим в исполнение церковные приговоры. 12 апреля 1310 года пятьдесят четыре тамплиера были приговорены к сожжению на костре и казнены в предместье Парижа. Один из двух главных вдохновителей защиты ордена в суде, Пьер де Болонья, пропал без вести, а Рено де Провен был приговорён советом провинции Санс к пожизненному тюремному заключению. Слушания папской комиссии закончились только в июне 1311 года. Летом 1311 года папа объединил свидетельские показания, полученные во Франции, с материалами следствия из других стран. Только во Франции и в подвластных ей землях от тамплиеров добились признания вины. В октябре 1311 наконец состоялся Вьеннский собор. Папа потребовал упразднения ордена, обесчестившего себя и уже не способного существовать далее в прежнем виде. Сопротивление отцов Собора было довольно значительным. Папа, под давлением короля Франции, настоял на своих требованиях, заставив аудиторию молчать под страхом отлучения от церкви. Булла «Vox in excelso» от 22 марта 1312 года ознаменовала роспуск ордена, а согласно булле «Ad providam» от 2 мая вся собственность ордена передавалась их соперникам госпитальерам. Вскоре после этого Филипп IV изъял у госпитальеров крупную сумму денег как судебную компенсацию. Многих тамплиеров приговорили к различным срокам заключения, иногда пожизненно. Тех кто не признал своей вины заточали в монастыри, где они до конца жизни влачили жалкое существование. Предводители были приговорены к пожизненному заключению. Гуго де Пейро, генеральный визитатор ордена, и Жоффруа де Гонневиль, приор Аквитании, выслушали приговор молча, однако Великий магистр Жак де Моле и приор Нормандии Жоффруа де Шарнэ громко протестовали, отвергая обвинения, и утверждая, что святой орден чист перед Богом и людьми. Король потребовал их осуждения как впавших в ересь вторично, и в тот же вечер они были сожжены на одном из островков Сены. Ранее де Моле и де Шарнэ частично признали справедливость наветов чтобы избежать пыток. Если бы они признали вину на суде, то возможно, отделались бы церковным покаянием и извержением из сана. Заявив же о своей полной невиновности, обрекли себя на мучительную казнь как злостные еретики. Утверждают, что для высокопоставленных духовных лиц, как де Моле, практиковалось удушение или опаивание наркотиками, чтобы заглушить жестокую боль при сожжении заживо. Но ничего этого не было сделано, и они испытали все муки сполна. Охваченный пламенем, де Моле, сколько хватало жизни, яростно кричал о своей невиновности, проклиная короля и папу, и звал их за собой на Страшный суд). Проклятие тогдашнего главы ордена: «Мессиры, не пройдет и года, как я призову Вас на Страшный Суд!». Так и произошло. Жак де Моле исполнил свое проклятие: через год папы Римского Климента пятого и Короля Франции Филипп не стало.

И лишь всего у одного человека на безымянном пальце правой руки, отливаясь всеми оттенками красного, блестел перстень — символ главенства в ордене. Символ, которого удостаивались сильнейшие братья ордена.

— Магистр, к чему такая спешка? — Спокойно поинтересовался один из масонов, его голос, тихий, но властный, выдавал в нем политика, привыкшего получать четкие и вразумительные ответы от своих подчиненных. — Как я знаю, многим из нас пришлось покинуть свои должности и страны. Это может вызвать лишние разговоры.

Большинство поддержало это высказывание, но были и те, кто считал, что раз магистр собрал орден в столь срочном порядке, на то были веские причины. Ненадолго установившийся шум и спор, прервал виновник сей встречи.

— Дамы и господа. — Все моментально напряглись. Нечасто магистр, любящий более слушать, чем говорить, первым начинал важный разговор. — Я знаю, что многие из вас были вынуждены бросить свои дела и прибыть сюда, но дело того стоит. Уже многие годы, — вставая из кресла, продолжал говорить магистр, — Мы медленно, но верно движемся к своей цели: эпидемии в Африке, вооруженные конфликты в Азии, алкоголь, табак, наркотики для Западной Европы. Но за всем этим, мы позабыли про другую, еще более важную задачу — «яблоко Эдема»!

— Простите, магистр, но этот вопрос поднимался на собрании десять лет назад. Этот древнейший артефакт до сих пор может показывать те места, где связь между мирами достигает наименьшей плотности, но вот открытие портала ему больше не под силу, многие поколения бились над этим и пытались найти решение, в тои числе и мы, но ничего не вышло! Разве с тех пор, хоть что-нибудь изменилось?

— Вы правы Серхио. Все обстоит именно так, как вы и сказали…

— Тогда зачем все эти…

— Но! — Сталь зазвучала в голосе магистра. — Некто Иван Александрович Коршаров из России, в данный момент творит новую историю. Ему удалось то, чего не смогли мы.

— Портал?

В зале пронесся шепот.

— Именно. Ему удалось создать первый, не имеющий аналогов, межпространственный портал. Пару месяцев назад мои агенты вышли на него. Благодаря совместным усилиям мы смогли вплотную подобраться к нашей цели. Сейчас, недалеко от Москвы, в одной из точек показанных яблоком, твориться история. Вот-вот должен быть открыт портал и после некоторых исследований мы сможем начать фазу номер два. Как вы знаете, потребуется много усилий и ресурсов, надеюсь, вы все отнесетесь с пониманием и поможете в осуществление проекта.

В зале стояла абсолютная тишина. Сказанное только что магистром, призывала к тому, ради чего орден и был создан. Скоро, очень скоро орден выйдет из тени и предстанет перед миром. То, к чему стремились многие поколения масонов, наконец, исполниться.

— Время пришло, первое, что мы обязаны сделать — это…

Двухметровая дверь в кабинет трехсот с грохотом отварилась. Стены задрожали от удара, а над теми, кто был внутри, пронеслось зловещее эхо. В зал медленной, но твердой поступью вошел человек невысокого роста. Его лицо скрывал капюшон, но многие члены собрания почувствовали на себе цепкий оценивающий взгляд, от которого по всему телу пробегал холодок. Казалось, для него не было авторитетов, а сидящие в зале, самые влиятельные люди мира — всего лишь муравьи, перед которыми нет нужды пресмыкаться. Однако, дойдя до магистра, стоящего в центе зала, его плечи сникли. Вся та пугающая аура и вовсе пропала. Человек, опускающийся на колени, похоже, признавал лишь одного члена собрания.

— Да как вы смеете! В зал разрешено входить только членам собрания! Немедленно…

— Тихо! — Прозвенел голос магистра. — Только я решаю, кого следует допускать в этот зал. Я слушаю. — Обратился он к тому, кто преклонил пред ним колени.

— Магистр. План «Портал» полностью провалился.

— Подробнее. — Властный голос не дрогнул, хотя то, к чему всю свою жизнь стремился магистр потерпело фиаско.

— Сначала, все шло хорошо. Я, как и было приказано, оставался за пределами зоны поражения и по спутниковой связи следил за всеми приготовлениями. Показатели всех приборов были в норме, ученые, совместно с профессором Коршаровым решили начать реализацию плана «Портал». Материя между мирами оказалась именно такой, как мы и предполагали, процесс стабилизировался, а портал продолжал расти. Отклонений в показателях не наблюдалось, все практически было завершено, но в последний момент, профессор Коршаров изменил показатели приборов, что вызвало резонанс в пространстве. Накопившаяся межпространственная энергия прорвалась сквозь тонкий слой материи нашего мира, что привело к взрыву, сравнимому с ядерной атакой одной местности всем ядерным потенциалом Земли.

Извести повергло всех в шок. Катастрофа, которая затмевает и Чернобыль и трагедию на Факусиме одновременно. Страх. Только одним словом можно было описать атмосферу, стоящую в зале. Ведь, именно масоны приложили руку, и чуть было не устроили Армагеддон на Земле.

— Радиус поражения? — Голос магистра впервые за многие годы дрогнул.

— Вся западная часть России вплоть до Уральских гор, юг Казахстана, практически вся Европа вплоть до Франции: Все эти территории были уничтожены выбросом энергии и более не пригодны для жизни. Численность населения, погибшего в этой катастрофе, превышает триста миллионов человек. Сегодня собирается экстренное заседание «Большой Восьмерки», вернее, то, что от нее осталось.

Магистр, дойдя до своего кресла, тяжело опустился в него. Только что он стал тем, из-за кого произошла величайшая в истории мировая трагедия.

— Дамы и господа. Мужайтесь. У многих из вас там были родные и близкие, многие потеряли все, что имели…Но сейчас, я прошу от вас быть собранными. — Заговорил Серхио. — Я думаю, ни у кого нет сомнений, что столь ужасная трагедия произошла по вине нашего магистра. Его скрытность, а может и тщеславие привели к летальному исходу. Поэтому, мы просто обязаны выбрать нового лидера нашего ордена, который будет вести нас всех в светлое будущие и исправлять ошибки прошлого. Кто за, поднимите руку. — Все присутствующие, исключая посланника, магистра и Серхио подняли руку. — Магистр?

— Я…я…подчиняюсь решение совета. — Тихим голосом, склонив голову к груди, и закрывая глаза правой рукой, проговорил уже бывший магистр.

— Раз так, то нам осталось рассмотреть лишь один вопрос, не терпящий отлагательств, а именно — выборы нового магистра. — В зале поднялся шум. — Дамы и господа, я выдвигаю свою кандидатуру. Кто за, пусть поднимут руки. — Подавляющее большинство голосов досталось Серхио, а дальнейшее голосование не имело смысла. — Благодарю вас всех. Я клянусь, что оправдаю все ваши надежды и вместе мы достигнем всех наших целей, как бы тяжелы и далеки они не были! А теперь, объявляю встречу завершенной.

Многие, будто и ждали лишь этих слов, встали со своих мест, и быстрым шагом устремились покинуть кабинет трехсот. На предыдущего магистра было жалко смотреть, пошатываясь, он плднялся со своего кресла и покинул зал. К Серхио подошел посланник.

— Магистр, какие будут указания?

— Прежде всего, следует придумать официальную версию произошедшего. Кстати, у Коршарова были родственники или дети?

— Жена и ребенок.

— Где они сейчас? Они знали, чем он занимается?

— Его жена — Елена Михайловна Коршарова была в курсе дел мужа. В данный момент она находится в Париже под постоянным наблюдением наших людей. Ребенок был вместе с отцом. В данной ситуации, факт его смерти не вызывает сомнений.

— Ясно. Тогда, немедленно устраните его жену. Нам не нужны лишние проблемы. — Договорив, Серхио направился к выходу из зала.

— Будет исполнено. — Поклонился посланник.

Глава 1

Гений своего поколения

2084 год. Столица России — Красноярск.

— Ну же, пас, пас на правый фланг! А… — Махнул рукой тренер. Хоть Максим и был гением закончившим Императорскую Академию Наук в пятнадцать, и возглавившим компанию отца в семнадцать, но вот футболистом он был не очень. Видимо, даже гениям не все подвластно. Вот, опять он потерял мяч.

Шел две тысячи восемьдесят второй год. С катастрофы за Уралом прошло более шестидесяти лет. Тот период был страшен для России. Нищета, голод, безработица. Страна не жила — выживала. Стояла постоянная анархия. Повсюду орудовали вооруженные группировки, люди забыли, что значить спокойствие. Постоянно приходилось следить за тем, чтобы какой-нибудь прохожий не воткнул тебе нож в спину или не пустил пулю в лоб. Деньги практически обесценились, политический строй полете ко всем чертям, естественно, Россия выпала из «Большой восьмерки», как и многие другие. Судьба мира теперь решалась без нее. Но благодаря одному человеку все изменилось.

В две тысячи сорок четвертом к власти пришел Марк первый. Его поддержало практически все мирное население страны. Он объявил о том, что создаст новую могущественную державу, с которой будут считаться. Новой столицей страны стал Красноярск. В обиход вошли новые рубли. Вместе с мирным населением к нему стали стекаться все цвета общества, понимающие, что без жесткого и справедливого правителя России не выжить, а самое главное готовые помочь в осуществлении амбициозного плана: ученые, политики, военные и многие другие. Очень скоро Красноярский край стал сердцем страны, ее мотором. Была создана новая регулярная, «Императорская» армия, политический строй «республика» был упразднен. На его место пришла, ограниченная советом пяти, монархия, стали появляться новые заводы и производственные центры. Не спеша, край за краем, регион за регионом, область за областью Марк стал объединять страну. Восточная Сибирь без сопротивления была присоединена к территориям Марка первого. Но далеко не всегда удавалось избежать жертв, было множество кровопролитных сражений между тремя армиями: Марка первого, Екатеринбургской освободительной и Новосибирской объединительной. К две тысячи сорок девятому Новосибирский союз сдался на милость Марку первому. Все те, кто стоял во главе были казнены, для предотвращения новых восстаний и волнений. Развернулось новое производство. Семимильными шагами стала развиваться наука, военное дело и медицина. В две тысячи пятьдесят пятом армия Марка первого взяла в осаду Екатеринбург. По приказу нового Императора горожанам надлежало выдать верхушку правительства и город останется цел. Спустя две недели постоянных бомбардировок требование было выполнено. Россия стала одним, объединенным государством. Через два года в состав страны вошли: Казахстан, Узбекистан и Монголия. Нависшая в то время проблема голода была устранена. В две тысячи пятьдесят девятом, выдержав множество баталий и переговоров, Марк первый и его советники объявили о том, что Российская Федерация прекращает свое существование. Теперь на всех политических картах мира страна стала носить название Объединенная Независимая Империя Россия, сокращенно ОНИР. В тот же год нависла угроза вторжения Китая, но жестокие и кровопролитные стычки на границах убедили две державы прекратить боевые действия.

В две тысячи шестьдесят первом Марк первый скончался. К власти пришел его внук Ярослав. После этого страна разбилась на территории по производству. Екатеринбург и все территории до Красноярского Края и Новосибирска были отведены под развитие и производство военной и тяжелой промышленности. Территории от Новосибирска и до Республики Тывы, включая ее саму, в обход Красноярского Края, были отведены для медицинских исследований. От Республики Тывы до Охотского и Баренцево морей — для тяжелой и рыбной промышленности. Территории Казахстана и Узбекистана — для легкой промышленности, а Монголию отвели под сельскохозяйственные угодья. В целом, государство не обязывало заниматься именно этим делом, во всех областях было много разнообразных отраслей, но именно перечисленные выше, в своих регионах выбирало подавляющее большинство граждан.

Центром страны и ее стержнем стал Красноярский край и Красноярск. Именно там делались самые важные открытия: новые виды оружия, семян, способов обрабатывания того или иного материала. Хотя были и те, кто держал в Красноярске огромные индустриальные компании, либо военные, либо фармацевтические. Так же Красноярский Край стал центром освоения космоса.

Новая политическая система была донельзя проста. Во главе государства стоял Император, правящий из своего дворца в столице, но его власть была ограничена советом пяти. Совет пяти — пять графов, по числу самых развитых городов: Красноярска, Новосибирска, Екатеринбурга, Астаны и Улан-Батора. Все остальные территории были поделены между графами на баронства и мелкие княжества.

— Все, я выдохся, тренер. — Подошел приятный молодой человек, не обделенный природой внешностью. — Замените меня.

— Ладно, Максим. — Пожилой мужчина, которого все здесь называли тренером, на самом деле был начальником отдела кадров в «ВКФ групп». Крупнейшей на всем восточном полушарии компании, которая разрабатывает вооружение, космические технологии и биотехнологии, а управлял всей этой огромной организацией, вот этот молодой человек, стоящий на бровке — Максим Сергеевич Горшаров. — Мишаня, меняй его.

Поднеся табло к бровке поля, тренер произвел замену игроков. Матч между «ВКФ групп» и крупнейшей нефтяной компанией «ОНИР нефть» проходил на вершине одного из небоскребов Красноярска. Это был ежегодный футбольный турнир, в котором участвовали сотрудники из всех лидирующих, в той или иной области, компаний. И надо же было случиться, чтобы на стадии полуфинала сошлись две команды из ОНИРа. В другом полуфинале, который параллельно шел на соседнем небоскребе, играли основные конкуренты «ВКФ групп» в западном полушарии и какая-то фармацевтическая кампания из Канады.

— Фух, как же я набегался сегодня, вы бы знали Евгений Анатольевич. — Пожаловался Максим, садясь на скамейку запасных.

— Да? Еще бы польза от твоего бега была. — Недовольно пробурчал заядлый футбольный фанат. — Уже бы давно их громили, если бы ты умнее играл. Твой отец, Царство ему Небесное, не только умником, но и спортсменом был.

— Да знаю я. — Отмахнулся молодой человек.

— Знает он, ладно, иди отсюда. Финал без тебя отыграем.

— Спасибо большое. До понедельника меня не беспокоить. — И побежал в раздевалку переодеваться.

— А когда-то было иначе? Эх, молодость… — Покачал головой Евгений. — Миша, твою дивизию! Ты зачем на поле вышел, а? Бегом! Бегом в защиту! — Больше не думая о Максиме, тренер продолжил свою работу.

В раздевалке Максим долго не задержался. Смыв с себя накопленный за день пот и переодевшись в штаны, майку и пиджак, он вызвал свою машину. Да-да именно вызвал! Благодаря искусственному интеллекту и мини компьютеру в кармане пиджака, эта процедура стала возможной. Вскоре к площадке на вершине небоскреба подлетела машина. Современные технологии позволили поднять ее в воздух, собственно, от нее осталось лишь одно название. Старые добрые колеса сменились мощными двигателями, которые преобразовывали и уплотняли вокруг воздух. У Максима была новая модель, которую могли себе позволить считанные единицы. Она смахивала на кабриолет, на месте задних сидений располагалась механическая выдвижная крыша, чуть позади был шикарный спойлер, естественно в воздухе от него было довольно мало толка, но в восемнадцать лет хочется выделяться из толпы. Дверей не было тоже, стоили сесть за руль, как выдвижная механическая крыша и перегородки, выползающие из пола, полностью изолировали водителя от внешнего мира.

Плюхнувшись на водительское кресло, Максим установил свой мини компьютер на выдвинувшуюся подставку. Прошло несколько мгновений, и из колонок транслирующих музыку послышался голос, в котором звучала едва уловимая усмешка.

— Добрый день, Максим, как прошел турнир?

Голос принадлежал электронному дворецкому. Обычные модели могут общаться с хозяевами лишь дома и не имеют права принимать самостоятельные решения, но благодаря личному мини компьютеру Максима и разработкам его компании, у дворецкого появились подобия эмоций, а так же возможность общаться с хозяином практически во всех местах города.

— А, просто спорт не моя стихия. И без меня как-нибудь обойдутся. Эд, есть для меня почта?

Сокращение Эд не отражало полного названия, просто электронный дворецкий, если не вникать в подробности, описывало эту программу лучше всего.

— Да, сэр. Два письма: одно от американских партнеров «ВКФ групп», а другое от ваших друзей: его высочества Александра и Михаила Алдерэ.

— Эд, ты уже определись, как именно будешь меня называть. Ладно, с работой потом разберусь, что там ребята пишут?

— Они приглашают вас в загородный особняк его высочества, чтобы отпраздновать годовщину образования ОНИРа.

— Сколько лет-то прошло?

— Двадцать пять лет с тех пор, как Император Марк и его советники, объявили о…

— Все ладно, историю я более-менее знаю. Посмотрим, до загородного особняка минут двадцать, так?

— Хотите, чтобы я взял управление?

— Нет, не стоит. Выведи на дисплей кротчайший маршрут и сними ограничения с двигателей, домчимся с ветерком.

— Прошу заметить, что прототипы двигателей, установленные в машине, еще не прошли полевые испытания в «ВКФ групп». Снятие ограничений может привести…

— Вот и хорошо, прямо сейчас и проверим. — Перебил Эда Максим.

Пропуская все предостережения дворецкого мимо ушей, Максим поставил мощность двигателя на максимум. Машина метеором ринулась с места. Уже через семь минут Максим был в загородном особняке.

Пошатываясь, Максим покинул машину. Его организм не был готов к таким нагрузкам. Жадно глотнув пару раз воздух, подождал пока голова проясниться и медленной твердой походкой двинулся в строну особняка.

Прогуливаясь по аккуратной дорожке, Максим в очередной раз испытывал восхищений. Аккуратно выстриженные газоны и хвойные деревья, составляющие всевозможные композиции. На полпути к дому раскинулся большой фонтан. Посередине стояла статуя первого Императора ОНИРа — Марка, вылитая из чистого золота. В одной руке он держал меч, которым карал врагов, а в другой букет цветов, символ того, что все добровольно присоединившиеся народы и территории были тепло приняты, а жители никогда не познают гнева Императора. Из дна фонтана ключом били пять толстых струй воды, особенно красиво это зрелище ночью, при свете луны и фонарей. Правда сейчас, подойдя ближе, Максим был удивлен больше обычного. Все содержимое фонтана пенилось! Любопытство было столь велико, что все правила приличия вылетели из головы. Будто деревенский мальчишка, набрав в ладонь «воды», он не задумываясь, выпил. Сначала Максим испытал настоящий шок, но потом его сменило предчувствие того, что вечер будет веселым. Шампанское! Причем не просто хорошее, а лучшего качества! Их погребов самого Императора! Даже Максим, будучи обеспеченным человеком, не мог себе позволить такой роскоши, а тут целый фонтан!

— Ну-ну, милорд Максим, вам не идет ошарашенное выражение лица.

Повернувшись на голос, Максим увидел человека, одетого в роскошный парадный костюм. По лицу невозможно было определить, о чем он думает, единственное, что его выдавало — смеющиеся глаза. Тем временем, молодой мужчина продолжил:

— Похоже, даже вас, владельца столь крупнейшей компании, как «ВКФ групп», все еще можно чем то удивить.

Вместо ответа, Максим подошел к молодому человеку и крепко его обнял. Если бы кто-нибудь увидел бы эту картину, то впал бы в ступор. Его высочество, как ни в чем не бывало, обнимается черти с кем! Непростительно. Да, все бы было именно так если бы не одно «НО». Дружба творит чудеса и рушит все правила. Все-таки студенческие годы не так легко забыть.

— Ну все, отпусти, а то задушишь. Не пристало его высочеству обниматься с первым встречным. — Шутливо проговорил Александр.

— Ну, Саня, ну даешь. Колись, твоих рук дело? — Кивок в сторону фонтана.

— А то чьих же! Кому еще папа отдал бы свое драгоценное шампанское из личных запасов? Ладно, не стой столбом, пошли быстрее внутрь.

Прихожая пестрила золотом и драгоценными камнями. Дизайн интерьера был на высоте, хотя, чего еще ожидать в загородной резиденции Императора? Паленья в камине приятно потрескивали, огонь согревал продрогших друзей, не смотря на то, что на дворе стоял август, погода была прохладной. Над камином висел родовой герб императорской семьи: как и на улице, на нем был изображен Марк, в правой руке держащий меч, протыкающий своего врага, а в левой руке у него находился букет цветов, который он собирался отдать маленькому ребенку.

Если верить слухам, то изобразить, как Император показывает свое милосердие к своему народу, не мог ни один художник. Но однажды, армия Марка проходила недалеко от крохотной деревеньки, почти вымершей из-за войны. Не было в ней ни лая собак, ни детского смеха. Взяв небольшой отряд и приказав войску продолжать движение, Император направился к ней. Разоренные дома, пустынные улицы и площадь. Лишь страх и смерть обитали среди развалин домов. Если верить слухам, то впервые за многие годы, жесткое сердце Марка дрогнуло. За деревней, недалеко от неспешно протекающей реки, раскинулся луг, усеянный множеством прекраснейших цветов, но, как оказалось, не только они росли на нем. Словно дремучий лес, из земли росли каменные надгробия и деревянные кресты. Целая деревня встретила здесь свой конец. Война не оставила им шанса на выживание. Среди этого цветочного кладбища, медленно, покачиваясь, словно не понимая, что же происходит, ходила маленькая, осунувшаяся, девочка. То, что сделал Император, поразило многих. Приближаясь к ней, он набрал букет самых красивых на лугу цветов и медленно, словно оправдываясь за то, что это он, собственными руками, погубил эту деревню, протянул его ей. На ее маленьком, исхудавшем от голода, личике, отразилась легкая улыбка. Приняв букет из рук Императора, она прошла пару шагов и опустилась на колени перед одной из могил. Положив букет около нее, маленькая девочка медленно, пошатываясь, встала. Тепло улыбнувшись, она упала замертво, не дойдя до Императора пары шагов. Говорят, Марк еще долго пробыл на том поле. Слезы скатывались с его щек, не переставая. Уже возвращаясь обратно к основной армии, один из солдат нашел в себе смелость и показал Марку картину: Император, наклоняясь к девочке, дарит ей прекраснейший букет цветов, а та в ответ, награждает его теплой улыбкой. На этой картине Император не выглядел жестким человеком, правящим на своих территориях железным кулаком. Там он был изображен как обычный человек, взявший на себя тяжелое бремя правления. Вот так, если верить слухам, и появилась вторая часть родового герба императорской семьи.

— Сколько же мы с тобой не виделись? С самого выпуска из академии?

— Да, где-то так. Ну, ничего не поделаешь. У меня компания отца, у тебя долг принца. Кстати, что-то я не наблюдаю Михаила. — Максим выразительно посмотрел на друга.

— О-о-о-о… — Протянул Александр. — Терпение, мой друг, терпение. Уверяю, ожидание того стоит.

Стрелки на великолепных часах, работы девятнадцатого века, непреклонно приближались к восьми вечера. Благодаря оживленному разговору, время не тянулось, а летело со скоростью света. За целый год у друзей накопилось очень много тем для разговора. В основном они все сводились или к работе Максима в компании или об императорском долге перед страной. Порой, затрагивая политику, доходило до ожесточенных споров, как в той или иной ситуации должен реагировать ОНИР. Еще со времен академии взгляды молодых людей редко совпадали, даже ссоры порой случались, в такие моменты связующим звеном выступал Миша. Его отец, в отличие от родителей Максима и Александра, не был известный чиновником и не владел огромной корпорацией. У него была небольшая сеть ресторанов то всему Красноярску, пользовавшаяся успехом не только у населения низшего звена, но и у высшего «цвета» общества. Иногда многие не понимали, что могло свести настолько разных людей? Чьи интересы и возможности не сопоставимы. Как ни странно, но ответ был прост: для троих друзей абсолютно не имело значения чье-либо положение. Они не признавали авторитетов, и твердо были уверены, лучше чтобы ровнялись на тебя, а не ты на кого-то. Так же немного повспоминали годы, проведенные в академии. «Да, многое из того, что мы вытворяли в те годы, попортило бы нам сейчас репутацию, хорошо ректор был адекватный мужик, не стал выносить сор из избы, понимал ведь — молодые максималисты, кровь кипит в жилах. Жаль, погиб несколько месяцев назад». — Подумал про себя Максим. Вскоре часы пробили ровно восемь вечера, и на улице послышалось множество незнакомых голосов.

— Как же быстро летит время! Ладно, хватит серьезных разговоров, сегодня ведь праздник.

В дом ввалилась, по-другому и не скажешь, целая толпа молодых людей. Всех их объединяла одна единственная деталь, которая мгновенно поменяла к ним отношение Максима — знак дворянина. Хотя сам он был дворянином, причем во втором поколении(Дворянами во втором поколении были те, чьи отцы служили первому Императору и были его ближайшими подчиненными.) по опыту академии он знал, что для них не имеют значения личные качества человека, лишь количество денег на счете в банке и твое положение в обществе — вот единственная важная для них вещь. Бывает, конечно, попадаются и адекватные люди, но это скорее исключение из правила. Александр, встав с кресла, поспешил поприветствовать гостей. В любой другой ситуации Максим бы наплевал на правила приличия и остался бы сидеть в кресле, но сегодня он не намерен был портить столь значимый праздник, поэтому последовал за Александром.

— Дорогие гости, — разведя руки в стороны, проговорил будущий Император, — рад приветствовать всех вас в своем доме. Позвольте мне представить своего хорошего друга, дворянина во втором поколении, который вам всем хорошо известен — Максима Горшарова, главу, крупнейшей на всем восточном полушарии, компании «ВКФ групп». — Вздох пронесся по залу. Не часто персона Максима удостаивала своим визитом званные вечера.

После того, как Максим был представлен, Александр тактично удалился, оставив друга на растерзание дворянам. Все они так и норовили пожать руку такому известному человеку и перекинуться с ним парой ничего не значащих фраз. Спасло его появление какого-то знаменитого советника Императора. Это было ожидаемо, раз мелкие дворяне здесь, то и более солидные персоны скоро подтянутся. Воспользовавшись моментом, Максим покинул надоедливых собеседников. На втором этаже был тихий балкончик. Оттуда открывался замечательный вид, именно туда герой вечера и ретировался. Но, как известно, счастье не длится долго. Его спокойствие прервал знакомый голос:

— А я-то думал, работа в компании научила тебя общаться с назойливыми персонами, видимо не все со временем меняется.

— Ты прав, кстати, та миленькая девушка, которую ты обнимал, пока я «интересно и весело» общался с компанией дорогих дворян, очень даже ничего. Видимо, и твой вкус со временем не испортился, познакомишь? — Облокотившись на перила и смотря на ночное небо, усеянное звездами, проговорил Максим.

— Не дождешься! — Без колебаний прозвучало в ответ. — Ну, поприветствуешь друга или как?

Подойдя к молодому человеку, Максим крепко его обнял. Вот этот голубоглазый мужчина в отличном вечернем костюме, чуть выше ростом, чем Максим, пользующийся вниманием у женщин, и был Михаил Алдерэ. Ныне известный, как первый советник принца Александра. Ни капли не изменился с их последней встречи.

— Вижу, вы с Саней далеко продвинулись. Помогаете населению, потерявшему жилье и работу во время объединения страны.

— Не только. — Серьезно произнес Миша. Облокотившись спиной на перила балкона, он продолжил: — Двадцать пять лет со дня объединения ОНИРа, кругла дата, да?

— Да, но вот только Императора нет, странно все…

— И не будет. — Перебил друга Миша. — В новостях и газетах об этом не говорят, но по всей стране происходят странные вещи: поставщики отказываются сотрудничать, говорят, их запугивают, наших людей убирают с важных постов. К сожалению, вся наша помощь нуждающимся не более чем прикрытие. Но и помимо этого, у Императора и совета пяти много головной боли. Один только заговор чего стоит. — Максим споткнулся ровном на месте. — Да, ты не ослышался. Раздавили мы их быстро, поэтому не стали придавать дело огласке, но вот только все те, кого мы взяли — лишь верхушка айсберга. Кто за ними стоял до сих пор неясно. Кроме того в последнее время зафиксирована слишком большая активность около твоей компании.

— Слежка?

— Похоже. Наши люди пытались сесть им на хвост…

— И?

— Два трупа, еще пятеро отделались лишь ушибами и переломами.

— Здорово же вы готовите персонал. — После короткой паузы: — Но мне-то ты зачем все это рассказываешь?

— Максим, знаю, тебе уже не раз предлагали, но может все-таки будешь сотрудничать со спецслужбами? Ты бы сильно…

— Нет, — твердо отказал Макс, — я сам по себе, вы сами по себе.

— Хорошо-хорошо. — Пошел на попятую Миша. — Но попытаться стоило. Тогда будь осторожней. Красивое небо. Кстати, слышал в новостях?

— Доклад с «Кассиопеи»?

— Да, оказывается, в нашей солнечной системе больше нет разумных форм жизни. А все благодаря твоим звездным крейсерам! Они просто чудо. Кто бы мог подумать, что ты нарисуешь чертеж крейсера в пятнадцать!? А твои ракеты самостоятельного реагирования, и остальное оружие? Если бы не оно, Китай, Америка, да и остальные давно бы начали войну.

— Ничего особенно, я только доработал оружие отца. А по поводу крейсеров, технологии уже позволяли сделать чертежи, так что если бы не я, то кто-нибудь другой бы придумал нечто подобное.

— Скромняга. — Улыбнулся Миша. — Интересно, куда ты тратишь миллиарды с продаж крейсеров и оружия? Хотя это не мое дело… — Молча постояв, они оба смотрели на звезды. Хоть теперь космос и бы для них доступен, но побывать там пока не удавалось. — Ладно, сегодня особенный день, а я тебя так делами нагрузил. Веселись, праздник, как-никак. Я пойду, а то моя спутница, наверное, уже заждалась. — Весело подмигнув, Миша оставил друга.

— Праздник, да?… — Задумчиво проговорил Максим. — Ну раз так, то будем праздновать.

Дальнейшее Максим помнил смутно, вот он разговаривает с кем-то по делам компании и назначает тому встречу, потом шампанское, еще шампанское, вот он уже обнимает девушку, затем еще шампанское, а затем воспоминания обрываются.

Глава 2

Неожиданный поворот

Проснулся Максим от жуткой головной боли. В горле пересохло, а рука была придавлена чем-то мягким. Повернув голову, он обнаружил ту самую симпатичную девушку, которую видел в компании Миши. Да, иногда и впрямь вещи не меняются. Как можно тише встав с кровати, чтобы не разбудить девушку, Максим покинул комнату. Осмотревшись по сторонам и собрав те жалкие остатки мозга, что уже протрезвели, он понял, что это его дом. Отлично. Постепенно в памяти стало всплывать расположение комнат в квартире. Дойдя до кухни, он произнес в пустоту:

— Эд, ты здесь?

— Да, Максим. — Раздалось по всему коридору.

— Тише! — Максим схватился свободной рукой за голову. — Приготовь мне средство от похмелья и головной боли.

— Готово. — На сей раз голос звучал тише.

Подойдя к кухонной стойке, Максим открыл один из ящичков. Этот чудо агрегат, из простой воды, за считанные секунды, мог сотворить «эликсир жизни», насыщая ее множеством полезным химических соединений. Дрожащей рукой Максим поднес стакан к губам и полностью опустошил его. Через пять минут организм должен прийти в норму, а все вредные вещества, в течение дня, биологическим путем удалятся из него.

— Рассказывай, как я добрался до дома?

— Примерно в час ночи, ты и твоя спутница Кристина, убитые в хлам, сели в машину.

«Убитые в хлам? Видимо, программа саморазвития Эда времени зря не теряла!»: — Подумалось Максиму: — «Зато теперь я хотя бы знаю ее имя».

— После этого, — продолжил дворецкий, — включив автопилот, ты задал маршрут «домой». Добравшись до дома, вы уединились в комнате. После этого…

— Все, хватит, я понял. — Максим поспешил остановить Эда. Что именно они делали в комнате, он мог понять и сам.

— Максим, можно задать вопрос?

— Валяй. — Он подошел к холодильнику и достал необходимые ингредиенты для бутербродов.

— Максим, ты хочешь жениться на этой девушке, или хочешь от нее детей, или хочешь, чтобы она стала суррогатной матерью твоего ребенка?

От таких вопросов максим выронил бутерброд, который только что сделал. На его лице отразился фонтан эмоций, там было и удивление, и раздражение и улыбка.

— Ты с чего так решил? — Не до конца поняв, как ему следует реагировать, проговорил Максим.

— Исходя из информации, которую я нашел в интернете и из того, чем вы занимались в твоей спальне, я сделал следующие выводы, которыми и поделился с тобой.

— Ясно. — Сперва — молчание, потом Максима распер жуткий смех. Посмеявшись от души, он ответил своему продвинутому дворецкому: — Понимаешь, — стараясь как можно лучше подбирать слова, начал Максим, — в принципе ты правильно сказал, раньше люди занимались этим лишь с теми целями, что ты и перечислил, но сейчас другое время. — В данный момент Макс чувствовал, будто читает лекцию своему ребенку на тему «Что такое секс и зачем он нужен?».

— Тогда зачем?

— Ради удовольствия. — Немного подумав, ответил Максим. — Иногда необходимо снимать стресс, и так далее.

— Понятно.

Вызвав механического уборщика, похожего на металлическую мышь, он сделал себе новый бутерброд и с наслаждением начал есть. Прошло совсем мало времени, и в проеме кухни показалась новая знакомая Максима. Вся завернутая в покрывала, на голове кавардак, в общем, вид такой же, как и у него полчаса назад.

— Доброе утро, вот, выпей. — Максим протянул ей «эликсир жизни». — Сразу станет легче.

Девушка молча подошла и взяла стакан. Выпив содержимое двумя глотками, она опустилась на стул напротив него. Прошло пять минут и в ее глазах стали появляться признаки «жизни».

— Ты кто? — Вот первое, что она спросила.

— Максим, очень приятно. — Он улыбнулся.

— Мне тоже. Мы у тебя дома?

— Именно, слушай…

— Ой, сколько время? — Девушка посмотрела на электронные часы. — Черт! Я уже опаздываю. Спасибо за лекарство. — Побежав в мою комнату и быстро одевшись, она помахала мне на прощание ручкой и покинула мою квартиру.

— Похоже, потребность в объяснениях и разговорах «Давай останемся хорошими знакомыми» отпала сама собой… — Пожав плечами, Максим прошел в свой рабочий кабинет, где и пробыл до самого вечера.

Утром следующего дня, Максим подъехал к офису своей компании. Вернее будет сказать небоскребу в семьдесят этажей и занимающему престижнейшую землю в самом центре Красноярска. Стеклянное здание было не только средством основного дохода столицы, но и ее гордостью. Оставив возможность отогнать машину на стоянку мелкому служке, он поспешил внутрь. Дел накопилось много.

Внутри здание поражало своими размерами, огромный холл, отделанный дорогущим камнем, от которого не было никакого толку, но престиж, как говориться, надо поддерживать. Девушка лет тридцати, сидевшая за ресепшоном, увидев, КТО вошел внутрь, поспешила встать и поздороваться:

— С добрым утром, Максим Сергеевич.

— Доброе, Катенька. Ко мне кто-нибудь есть?

— Нет.

— Вот и хорошо. — Максим посмотрел на наручные часы. Они показывали десять утра. — Тогда до двенадцати меня ни для кого нет.

— Хорошо.

Максим улыбнулся и подошел к дверям лифта. Иметь столь большое здание, кончено, хорошо, а вот иметь офис на последнем этаже — не очень. Поднявшись на самый верх, он поспешил в свой кабинет. Весь этаж был отведен всего лишь под два кабинета: его и его заместителя — Антона Олеговича Лирина, человека, которому полностью доверял его отец, и надо сказать доверие он оправдывал, правда ворует много, но пока терпимо. Он нужен Максиму. Благодаря некоторым связям Антона в правительстве и спецслужбах им удавалось скрывать некоторые проекты, о которых знал ограниченный круг людей.

Войдя в свой кабинет, Максим первым делом проверил электронную почту. Все как обычно: множество отчетов о сделках и тому подобное. Далее он открыл папку от Антона: вот это уже интереснее. Похоже, большинство проектов не приносят никаких результатов. «Наверное, нет смысла их больше держать» — подумал Максим. Перевернув страницу, его руки затряслись от волнения. Всегда, всегда его идеей «фикс» были параллельные и другие миры. Но, когда с «Кассиопеи» ему доложили, что на других планетах нашей солнечной системы жизни нет, в нем что-то сломалось. Идея, что мы не одни, что где-то есть другие цивилизации, не выходила у него из головы. Тогда он бросил все ресурсы на, казалось бы, бессмысленные проекты. И вот, один из них сработал! Проект «Разлом» дал результаты. А курирует его…Ага, Радж Кумар, которого он вытащил из провинциального городка в Индии. «Так, надо как можно быстрее отправляться» — подумал он. Но его планам помешал вызов с ресепшена:

— Что там еще? Катя, я же просил не беспокоить.

— Простите, но тут посетитель говорит, что у него к вам есть предложение, которое вас заинтересует.

— Ну хорошо, путь охрана проводит его в мой кабинет. — Максим прервал связь.

Спустя несколько минут в его дверь постучали.

— Войдите.

Дверь открылась и от удивления у Максима глаза полезли на лоб. Это была та самая Кристина, с которой он недавно скоротал ночь. Что ей нужно? Может…А, ладно, послушаем что она скажет.

— Добрый день, Максим. Позволите присесть?

— Прошу, располагайтесь. — Он откинулся на спинку кожаного кресла. — У меня не так много времени, так что давайте без предисловий.

— Конечно. — Очаровательно улыбнулась девушка. — У меня есть к вам деловое предложение. Наша организация предлагает вам сотрудничество.

— Я не продаю оружие и другие свои разработки налево.

— О, нет-нет. Вы не так поняли. Нам не нужно ваше оружие или что-либо другое.

— Тогда о каком роде сотрудничества идет речь? — В голосе Максима появилась заинтересованность, и Кристина это заметила.

— Нам известно, что вы проводите эксперименты с меж пространственной материей. Так же мы знаем, что вы тщательно скрываете это от правительства.

— Допустим. — Ни одна мышца на лице Максима не дрогнула. «Шантаж?» — врятли, иначе бы они действовали по-другому. — Но я, кажется, просил вас без предисловий. Так же я до сих пор не услышал, в чем именно будет заключаться сотрудничество.

— У нас есть информация и знание, у вас есть ресурсы и средства. Будучи порознь, мы не добьемся успеха.

— Я вас понял. Но с чего вы взяли, что у меня нет знаний и информации? Возможно, я вполне могу обойтись и без вашей помощи.

— Что ж, вполне разумно. — Вставая из кресла, проговорила девушка. — Тогда дам вам время подумать, через два дня я опять вас навещу. — Уже подходя к двери, она обернулась: — И да, не пытайтесь за мной уследить, будет только хуже.

— Это угроза? — С вызовом спросил Максим.

— Боже упаси, конечно нет. Простое предостережение. — Улыбнувшись напоследок, она покинула кабинет, оставив Максима в смешанных чувствах.

Нажав на приемник, он связался с Антоном:

— Антон, зайди ко мне. Есть разговор. — Спустя пару мгновений: — Илья, сейчас из здания выйдет девушка, проследить за ней, по возможности узнать на кого она работает.

— Все сделаем в лучшем виде, Максим Сергеевич. — Ответил грузный мужской голос.

Остается лишь ждать.

— Максим, я уверяю тебя, что никто из наших людей не сливает информацию на сторону! Я бы об этом сразу узнал! — Оправдывался Антон.

— Тогда, какого хрена, ко мне заявляется первая встречная и напрямую говорит о совершенно засекреченных проектах!? Что!? Не знаешь? — Максим рассвирепел не на шутку.

— Максим, порошу тебя, успокойся. Ты уже принял меры?

— Да, Илья и его люди следят за ней.

Антон покивал в знак согласия и ненадолго погрузился в раздумья.

— Знаешь, я попробую пробить ее через свои каналы. — Внезапно оживился заместитель. — Камера ее зафиксировала, так что проблем с установлением личности быть не должно. — Уверенно проговорил Антон.

— Хоть что-то. — Успокоился Максим. — Сколько времени займет?

— Думаю, результаты будут вечером, правда, придется изрядно переплатить нужным людям… — Протянул заместитель.

— Все равно, плати хоть в два, хоть в десять раз больше, но результаты должны быть не позднее вечера, понял? — Антон кивнул. — Тогда можешь идти, на сегодня все.

Лишь дверь за Антоном закрылась максим громко и неприлично выругался. Хорошо, стены были звуконепроницаемые, и его брань не могла достигнуть ушей других. Подождав примерно с полчаса и не получив известий от Ильи, он, немного успокоившись, решил своими глазами взглянуть на результаты проекта «Разлом». Покинув свой просторный кабинет, Максим вызвал лифт. Открывшиеся вскоре двери, пригласи пройти внутрь. Тут начиналось необычное. Это здание было построено всего год назад и в его чертежи были внесены несколько изменений, о которых знали лишь Максим и его заместитель. Одно из них — вторая шахта лифта, располагающаяся параллельно основному. Попасть в нее можно было только с последнего этажа. Нажав секретную комбинацию цифр на панели, Максим услышал легкий щелчок. Позади него открылся потайной ящичек, в котором можно было увидеть красный рычаг. Стоило Максиму потянуть его на себя, как задняя стена лифта медленно поползла вверх, предоставив взору кромешную темноту. Спустя всего пару мгновений послышался звук, вскоре перед Максимом открывались створки потайного лифта. Единственными его отличиями от своего собрата были больший размер и всего три кнопки с цифрами: 2, 5 и 9. Они обозначали не номер этажей, а глубину в километрах, на которую уходили три секретных бункера. В том, что уходил на 2 километра вниз, разрабатывалось оружие и космические технологии несерийного производства, которые покупались лишь спецслужбами Императора. Два последних уровня были полностью отведены под идею фикс Максима. Именно там работало множество ученых, которых он повытаскивал из разных захудалых уголков планеты. Порой, спецслужбы начинали копать под «ВКФ групп», пытаясь найти место разработок покупаемого ими оружия, чтобы взять Максима в оборот, но все безрезультатно. Многие проверки здания и сотрудников не давали им никаких результатов. Во-первых, во всей компании, о лабораториях было известно лишь Максиму и его заместителю Антону. Во-вторых, редкие, но постоянные проверки ультразвуковыми волнами тоже не могли дать положительного эффекта: слишком велика была глубина, а даже если волны и доходили до цели, то просто не фиксировали изменений в породе земли: стены лабораторий были отделаны специальным материалом сходным с химическим составом земли, а так же не пропускающим их за внешние стенки лабораторий. Копать в самом центре столицы спецслужбам не позволили бы, поэтому они всегда оставались ни с чем. Единственным слабым звеном в практически совершенной цепи охраны был вход для ученых, работающих в лабораториях. Нет, встречались некоторые фанатики, которые не только работал, но и жили под землей, но таких были единицы. Остальные предпочитали выходить на поверхность, да и тем, кто жил под землей еда, вода и другие вещи тоже требовались. Первое время все пользовались лифтом, в котором ехал Максим, но так продолжаться не могло. Тут-то понадобились связи Антона и деньги с продаж оружия. Благодаря первому по всему Красноярску была куплена сеть закусочных и оформлена на Антона. Конечно, спецслужбы сразу приняли его в оборот, но когда выяснилось, что это просто второй заработок, его быстро оставили в покое, а зря. Половина сотрудников, оформленные как приезжие на заработки иностранцы, на самом деле были учеными. Так же под закусочными были проведены тоннели, связывающие их и лаборатории, именно для этого и понадобились многие миллионы долларов.

Спустившись на нижний уровень, Максим остановился перед, теперь уже полностью автономной, лабораторией. В отличие от простеньких мер безопасностей лифта, здесь все было куда солидней. Первым делом требовалось ввести десятизначный пароль, потом отпечаток руки и сканирование сетчатки глаза, последней мерой предосторожности служила проба крови. Выдвижной механизм, прямо как в больнице, брал пробу крови, сканировал ее и сравнивал с той, что занесена в базу данных. Пройдя все процедуры, массивная дверь, которую было не пробить даже взрывчаткой, отворилась. Прямиком за ней располагалась прихожая, в прямом смысле этого слова. Вот вешалки для верхней одежды, вот ящики для обуви, а вот и дверь, ведущая в один из тоннелей, связанных с местом выхода на поверхность. Помимо нее здесь было еще пять входов в другие комнаты. За каждой из них располагался один из многих ученых и его лаборатория, обычно они не работали вместе, но если что, то могли и объединить усилия. Всего подземный бункер занимал площадь, примерно, в пару километров. Посмотрев в папку, Максим подробнее изучил информацию о нужном ему ученом. «Так, дверь 23» — прочитал он. Пробежав взглядом, он ее быстро обнаружил и в полном предвкушении чего-то особенного, вошел внутрь комнаты.

За ней он обнаружил гостиную, посреди которой стояла лишь одна кровать, а чуть правее была маленькая кухонька и холодильник. Остальное пространство было заставлено приборами, далеким от понимания Максимом — «Похоже, очередной фанатик, ну да ладно, главное чтобы результат был». Также здесь было еще три двери, две из которых были заблокированы. Подойдя к той единственной, которая была не заперта, он прислонился к ней. Тишина. «Да, что это я. Здесь же стены и двери звук не пропускают, похоже, заработался». Больше не мешкая, Максим открыл заветную дверь и не поверил своим глазам.

Посреди комнаты возвышалось ОКНО, которое ходило из стороны в сторону, а рядом с ним стоял молодой индус, всего на два года старше самого Максима.

— Это то, о чем я думаю? — На отличном английском проговорил Максим.

— Да, мистер Горшаров, это окно, или если угодно портал в параллельный мир, но есть одно большое «НО»… — На ломаном английском ответил индус.

Максим кивнул и подошел ближе к порталу. Вот она, его мечта, смысл его последних нескольких лет, теперь реальность! Он вытянул руку вперед и хотел дотронуться до «окна», но на нем пошла большая рябь и оно с треском захлопнулось.

— Что произошло? Почему оно закрылось? — Повернулся он к профессору.

— Это и есть то «НО», о котором я и говорил. Мне удалось открыть довольно большое «окно» в меж пространственной материи и стабилизировать его, — индус подошел к одному из компьютеров и ввел какие-то данные, — но вот длительность пребывания этого прохода в другой мир обычно не превышает десяти секунд. Так же его можно открывать лишь раз в день, мне до сих пор не удалось установить причину этого феномена, но я работаю.

— Что-то еще? — Максим был обрадован и расстроен одновременно.

— Да, к сожалению, через этот проход не пройти человеку. Эксперименты с органическими существами увенчались полным провалом, ни одно подопытное животное не выжило, хотя структура неорганических объектов не разрушается, просто поразительно! Если бы не вы и ваше оборудование, мистер Горшаров, я бы ничего не добился, это не просто Нобелевская премия, это всемирное признание и прославление в веках! — Индуса понесло.

— Профессор, — разозлился Максим, — можете обо всем об этом забыть до тех пор, пока портал не будет пригоден для человека, вам все ясно!?

— Мистер Горшаров, но я не знаю, как его стабилизировать окончательно, мне не хватает…

— Чего!? Чего вам не хватает профессор!? У вас есть все: лучшее оборудование, по соседству с вами обитают такие же гении, как и вы, скажите, чего вам еще не хватает? — Вскричал Максим.

— Простите, но мне не хватает простых знаний и информации. — Испуганно проговорил индус.

— Что!?

— Нет-нет, я постараюсь все сделать.

— Да нет, повторите, чего вам не хватает? — У Максима зародилось плохое предчувствие.

— Знаний и информации. — Тихо повторил профессор.

Максим начал мерить шагами комнату. Черт. Черт. Черт. Стерва, откуда она узнала, что его человеку не хватает именно знаний? А из сказанного ей выходит, что у организации, на которую она работает, эти самые знания есть, так что ли? Да, похоже, все гораздо серьезнее, чем Максим предполагал раньше.

— Ну хорошо. — Вдруг заговорил Максим, от чего профессор вздрогнул. — Будут вам и знания и новая информация. Через два дня. Но до этого, постарайтесь все же сами что-нибудь придумать.

— Хорошо. — После сказанных Максимом слов, индус смотрел на него, как на божество.

«Ха, еще бы ты на меня так не смотрел. Я тебе и оборудование и ресурсы, а теперь еще и знания с новой ценной инфой подгоняю» — подумал Максим.

— Тогда навещу вас вновь через два дня, до свидания, профессор. — Максим развернулся и молча покинул комнату.

Ближе к вечеру в новостях он услышал, что трое сотрудников «ВКФ групп» попали в больницу с внутричерепными травмами, это был Илья и его люди. А позже пришло электронное письмо от Антона, от которого по спине Максима пробежал холодок, если коротко, то в нем говорилось следующее: «Женщина, которая была у тебя сегодня — погибла год назад. По официальным данным захоронена под Екатеринбургом. Больше информации нет.

«Вот так» — подумал Максим — «Как и говорил Миша, что-то надвигается. Уже и мертвые из могил встают» — невесело усмехнувшись, он до глубокой ночи думал что делать.

Утро четверга. Тоже время, что и два дня назад. В кабинете Максима стоит полная тишина. Сложив руки в замок и прислонив их к подбородку, Максим смотрел на кресло напротив себя, там, как ни в чем не бывало, сидела миленькая молодая женщина, по официальным данным захороненная под Екатеринбургом год назад. В мистику Максим не верил, но волосы дыбом вставали.

— Я же вас предупреждала, не стоит за мной следить. Видите, к чему это привело, — нарушила молчание дама, — и только в знак нашего будущего, надеюсь плодотворного, сотрудничества, ваши сотрудники остались живы. Но вам и этого мало, решили узнать обо мне побольше, а потом и выйти на тех, на кого я работаю? В другой ситуации это бы их очень сильно разозлило, но не сейчас. Признаюсь честно, вы нам нужны, лишь по — этому вы и ваш заместитель до сих пор живы. — Ошарашила Максима своей осведомленностью девушка. — Так каков ваш ответ?

— Я согласен. — Выдохнул Максим.

— Отлично.

Девушка покопалась в своей сумочку и вытащила от туда маленький кругляшек, в котором Максим без труда узнал голографический проектор. Эта технология только разрабатывалась и была доступна лишь крупнейшим компаниям мира: «ВКФ групп» и еще паре с западного полушария. Включив его, девушка поставила проектор на стол и отошла в сторону. Вскоре, в нем появился человек, чьего лица было не разобрать из-за капюшона. То, что произнес этот человек, Максим вообще не ожидал услышать:

— Добрый день, Максим. Орден масонов приветствует тебя.

Глава 3

Окно в никуда?

— Не буду ходить вокруг да около. Нам известно, не спрашивай откуда, что твоим ученым не хватает знаний в области меж пространственного перехода, мы готовы с тобой ими поделиться.

— А взамен?

— Взамен? — Переспросил масон. — Если я скажу, что мы поможем тебе по доброте душевной, то ты, конечно, не поверишь? — Максим кивнул. — Что ж, придется тебе рассказать. В мир, который тесно связан с нашим, некогда переселились наши люди, в то время они назывались тамплиерами. Но через несколько десятков лет контакт с ними был потерян, так вот, единственная наша цель — вернуть их потомков в родной мир. Вот, в принципе и все.

— Допустим, но почему вам нужен именно я? Что мешает вам самим сделать все от начала и до конца?

— Ты прав, было бы намного легче, сделай мы все сами, — произнес масон, — но, к сожалению, ты увел самых перспективных ученых из-под самого нашего носа, а найти мы их до сих пор не смогли.

— Понятно. — Максим ни капли не поверил словам этого, скрывающего лицо, человека. — Хорошо, я согласен.

— Превосходно. Тогда слушай, тебе что-нибудь говорит название «яблоко Эдэма»?

— Абсолютно ничего. — Не покривив душой, ответил Максим.

— Оно и понятно, этот артефакт считался утраченным многие тысячелетия, пока его не нашли наши предшественники — тамплиеры. Его, — масон замялся, стремясь подобрать слово, — его уникальность состоит в том, что он может показывать точки наименьшей плотности меж пространственной материи между мирами, раньше он мог и открывать порталы, но по неведанной нам причине, он утратил эту способность.

— Получается, в этой точке соприкосновения портал будет гораздо стабильнее и безопаснее, чем если его открывать в каком-либо другом месте, так?

— Именно, — воскликнул масон, — наконец, мы подошли к цели нашего сотрудничества, мы указываем тебе ближайшее место разлома, а ты открываешь портал в другой мир — все просто.

Максим задумался. В принципе все и впрямь выглядело слишком просто, это-то и настораживало. Чувствовался какой-то подвох в словах масона. Несколько секунд в Максиме боролся здравый смысл, говоривший, что следует со всех ног бежать к Мише и рассказывать обо всем, что они здесь обсуждали, и авантюрист, питающей волю ко всему неизведанному и далекому, а тут-то непросто абы-что! Тут речь идет о совершенно другом мире! Причем, как понял максим, населенном. В итоге, с небольшим, но все же перевесом, в нем победил авантюрист.

— Хорошо, а смогу я собственными глазами взглянуть на тот мир?

Теперь пришла очередь оппонента задуматься.

— Договорились. — Согласился масон. — Раз мы все решили, то приступим к осуществлению нашей задумки. Ближайшие к тебе место — лес неподалеку от Дальнегорска, там вас…будут…жда… — Связь прервалась, а Кристина, подбежав к столу, предупредила:

— Здание окружено спецслужбами, они глушат все каналы связи, отсюда есть какой-нибудь выход?

— Какого?…

— Не время для сквернословия! — Одернула Максима девушка.

— Да, ты права. — Максим открыл компьютер и быстро начал вводить какие-то команды.

— Что ты делаешь? Быстрее идем!

— Стираю все видеозаписи за сегодня, на которые попали наши с тобой милые личики. Все, готово! Обломитесь теперь! — Победно воскликнул Максим. — Следуй за мной.

Он повел ее к лифту и спустя пару минут они уже были у входа в лабораторию на нижнем уровне. «Придется раскрыть немного своих секретов» — подумал Максим — «А то иначе голову с плеч не только ей снимут, но и мне. Хорошо хоть позаботился о запасном плане и в одной из закусочных нас ждет Антон». Открыв дверь в лабораторию, Максим и Кристина бегом поспешили за ученым.

— Профессор! — Ворвавшись в кабинет ученого, проорал Максим, чем изрядно обескуражил молодого человека. — Собирайтесь сами и прихватит все нужное оборудования для открытия портала в «кустарных» условиях. Здесь же остались электромобили, на которых сюда доставляли оборудование?

— Да-да, но я не понимаю…

— Потом, все потом, профессор. Ну чего вы встали, быстрее-быстрее! — Попросил Максим.

Вскоре, они втроем загрузили все необходимые вещи в электромобиль и отправились в место встречи с Антоном.

— Во сколько же тебе все это обошлось? — Ахнула Кристина.

— Не время видами любоваться, пристигни ремень, попробую выжить максимум из этой машинки.

Нажав на педаль газа до упора, Максим прибавил скорости. Хотелось как можно быстрее убраться подальше от спецслужб. Тоннель выглядел обычной металлической коробкой изнутри, лишь фонари хоть как-то разбавляли унылый пейзаж. Добравшись до нужного места, они оказались в тупике.

— И что дальше? — Поинтересовалась Кристина.

Максим не ответил. Нащупав на стене потайной рычаг, он потянул его вниз и сел обратно в машину. Вскоре, платформа, на которой стоял электромобиль, медленно поползла вверх.

— Это сколько же затрат на электроэнергию… — Протянула девушка.

— А ты думаешь, кто владеет большинством электростанций в Красноярске?

— «ВКФ групп»?

— Косвенно да, — протянул Максим, — но оформлены они на подставных лиц. Все просто, такие большие затраты электроэнергии довольно проблематично скрывать, но если ты владеешь электростанциями — то нет проблем. — Улыбнулся он.

Поднявшись наверх, они оказались в каком-то гараже. Повсюду были разбросаны коробки с товаром и продуктами. Не прошло много времени, как ворота их временного убежища поползли вверх. В проеме стоял Антон и еще несколько сильных мужчин.

— Самолет готов? — Крикнул Максим.

— Да, осталось только вас погрузить. — Улыбнулся Антон. — Ребята, загружайте все оборудование в грузовик. — Приказал он стоящим рядом парням.

— Прости, сам разрулишь ситуацию?

— Ты записи стер? — Максим утвердительно кивнул. — Тогда нет проблем. Тебя сегодня вообще на работе не было, ты, нагло игнорируя обязанности главы компании, отправился вместе со своей подругой отдыхать. Примерно так.

— А что, неплохо. — Улыбнулся Максим.

Вылезая из электромобиля, его за рубашку дернула Кристина:

— Когда ты успел?

— Что именно? — Не понял он.

— Ты сам знаешь, — начала злиться Кристина, — связаться со своими людьми!?

— А, отправил с компьютера обычный факс с посланием «SOS». Его-то, в отличие от радио и электромагнитных волн, очень трудно перехватить. Честно говоря, я уже хотел его выкидывать, но как видишь, пригодился. — Рассмеялся Максим.

Девушка ничего не ответила, лишь покачала головой и прошла, в подготовленную для них, машину. Вскоре профессор, Кристина и Максим были на полпути к аэропорту.

— Шеф, — обратился к пилоту Максим, — меняем курс. Нам надо вот сюда. — Он показал место на электронной карте, появившейся на дисплее одного из компьютеров.

— Хорошо, Максим Сергеевич.

Самолет медленно стал поворачивать в другую сторону, до конечной точки путешествия осталось не больше часа.

Выгрузившись в местном аэропорту, к ним подошли пятеро людей в черных очках:

— Кристина, ОН уже прибыл, поторапливайтесь, машина ждет вас. — Обратился к девушке старший из агентов, а то, что это были агенты, Максим не сомневался. — Мы поможем. — Показав четырем оставшимся парням погрузить вещи в грузовик, он отвел в сторону Кристину и что-то ей яростно втолковывал, ожесточенно жестикулируя.

— Проблемы? — Как бы невзначай поинтересовался Максим, когда девушка вернулась.

— Нет, все отлично. Место близко, должны быстро добраться.

Места здесь были живописные. Кругом леса, свежий воздух, пару раз проезжали через реки. Цивилизация еще не затронула эти территории. Всем своим телом Максим ощущал первозданность этого места. Хотя обильное количество комаров, которые буквально просачивались в каждую щель этого доисторического грузовика, портило практически всю романтику, Максим не унывал. Ради достижения своей цели он готов был терпеть и не такие мелкие неприятности.

Он, профессор, Кристина, да еще несколько крепких неразговорчивых парней — вот и весь состав, ехавший в грузовике, на его вопрос: «А почему нам было не долететь до нужного места на машинах нового поколения, или на худой конец, на вертушке?» — ему в подробностях и не совсем приветливо разъяснили, мол, в тех местах, куда доедет грузовик, не приземлиться ни вертушка ни машина, кроме того вертолет еще и лишнее внимание привлекать будет, а это ни к чему. После исчерпывающего ответа, Максим успокоился, бедный профессор, не понимавший русской речи, еще больше сжался, а вот поведение девушки настораживало. С самого отправления она тупо, а может и не очень, пялилась в окно, ни на что не отвлекаясь. Не понятно, чего она там такого нашла, что смогло захватить ее разум настолько сильно. Максим тоже попытался проникнуться энтузиазмом и начала смотреть по сторонам, но кроме деревьев, деревьев, редких животных и еще раз деревьев ничего увидеть не смог. «Похоже, причина не в этом или она видит то, чего не вижу я, что маловероятно» — мысленно вздохнул Максим и, откинув голову на сидение, задремал.

— Просыпайся, приехали. — Толкнула его Кристина.

Максим протер спросонья глаза и ничего нового для себя не открыл. Все те же деревья и могильная тишина. Выйдя из машины, он заметил маленький ручеек, протекающий недалеко от нее. Осмотревшись по сторонам, Максим все-таки обнаружил несколько птиц, спокойно сидевших на ветках. Вскоре их спугнули парни, вытаскивающие оборудование, и они, плавно слетев с веток, устремились вглубь леса. Хоть с виду все и было похоже на обычный дремучий лес, но не хватало какого-то очень важного элемента. Еще раз посмотрев на ручеек, Максим ужаснулся своей догадке. Он НЕ СЛЫШАЛ абсолютно никаких звуков леса: ни журчания ручейка, ни легкое потрескивание веток, ни щебетание птиц, ни даже шелест листьев.

— Что? Заметил? — Подошла к нему Кристина. — И как тебе? Это последствия плотного соприкосновения двух миров. Эта аномалия раскинулась на несколько километров по периметру и дальше вглубь леса. — Рассказывала Кристина. — Мы справляемся и не допускаем посторонних в эти края, но с каждым годом это становится все сложнее. Вот, надень. — Она протянула ему наушник, и на недоуменный взгляд Максима, поспешила пояснить. — Чем дальше будем заходить, тем больше будут пропадать различные звуки, даже себя слышать перестанем. Но через наушники звук проходит, проверено. Так что надень. За нами скоро приедут.

Разъяснять свои последние слова она явно не собиралась, предоставив все воображению Максима. И действительно, довольно скоро кусты на соседней поляне раздвинулись, и на ней появилось несколько здоровых внедорожников. Подъехав к нам, водители заглушили машины, и принялись помогать загружать приборы и аппаратуру на внедорожники. Оставшееся место определили для пассажиров.

Когда все было закончено, подмяв под колеса кусты, машины двинулись вглубь леса. Постепенно, как и говорила Кристина, звук полностью исчез. Максим сперва растерялся, будто первый раз флиртовал с девушкой, но увидев, как новая знакомая показывает на ухо, вспомнил про наушник. Вытащив его из кармана и быстро нацепив, послышался голос:

— Я же сказала, что чем дальше зайдем, тем больше будет пропадать звук!

— Запамятовал, прости. — Улыбнулся Максим.

Прогулка на внедорожниках по лесу не заняла много времени. Вскоре взору Максима предстало необычное зрелище. Прямо посреди леса развернулся маленький палаточный городок. В некоторых места стояли генераторы энергии, обеспечивающие этот лагерь светом. Откуда-то потягивало приятным запахом готовящейся еды. В животе у Максима предательски заурчало, но сейчас было не до утоления биологических потребностей.

— Иди за мной. — Прозвучал голос Кристины у Максима в ушах. — Представлю тебя магистру.

В центре лагеря располагалась палатка, раза в два больше чем все остальные. «Без сомнений, здесь и расположился тот, о ком говорил мужик в аэропорту» — все хорошенько обмозговав, вынес вердикт Максим. Кристина придержала полог палатки, предлагая ему первым пройти внутрь. В комнате, за добротно сделанным дубовым столом, сидел мужчина в плаще, его капюшон полностью закрывал лицо, а прозвучавший в наушнике голос, явно был изменен:

— Добро пожаловать в наш скромный лагерь, Максим. — Поприветствовал масон. — Многое слышал о вас, естественно только хорошее. Присаживайтесь. — Он сделал приглашающий жест рукой. — Кристина, оставь нас. — Девушка вышла из палатки. — Я слышал, вы хотели бы посетить мир, соприкасающийся с нашим… — Начал масон.

— Именно так.

— Что ж, это вполне осуществимо, но только при одном условии.

— И каком же?

— С вами пойдет наш человек, обещаю, это не испортит вашей прогулки в другой мир, у него будет свое задание, но, надеюсь, вы составите ему компанию?

— Конечно.

— Очень хорошо. — Послышался радостный голос. — Тогда, раз время позволяет, прогуляйтесь по лагерю, перекусите в нашей местной «столовой», а когда все будет готово для открытия портала, вас предупредят.

Максим кивком поблагодарил собеседника и вышел наружу.

— Ты все слышал? — Настроив наушник на другую частоту, спросил масон.

— Да.

— Тогда действуем по плану. Как только выйдете из портала — устранишь его и доставишь яблоко к местному магистру, он знает, что нужно делать.

— Все будет сделано, магистр Александр. — Связь оборвалась.

Готовка в лагере соответствовала тому запаху, который я почувствовал при въезде в него. Ничего особенного в полевых условиях приготовить было нельзя, но вот гречневая каша с большим куском мяса в данной ситуации пошла не хуже чем наивкуснейшие деликатесы мира. Наевшись от души, Максим решил обследовать лагерь, но его планам не суждено было сбыться. Нашедшая его Кристина, оповестила о том, что все готово и ждут лишь его. «Наконец-то!» — подумал Максим — «Моя цель осуществиться». На ровном участке местности, очищенным от всего, что могло бы помешать, стояли приборы профессора Кумара, который яростно вводил какие-то данные. Несколько мучительно долгих минут ничего не происходило. Многие стали нервничать и переглядываться, но Максим, как очевидец достижений профессора, был полностью уверен в успехе, и лишь вопрос времени, когда именно появится портал. Но вот, вокруг предположительного места появления портала стал собираться воздух, последовало несколько вспышек, сопровождаемых хлопками, которые не смотря на аномальную зону, услышал весь лагерь. В конце всего этого эффектного представления перед глазами десятка человек красовался портал в иной мир. Минута шла за минутой, но никаких предпосылок на то, что он вот-вот закроется — не наблюдалось.

— Приведите какого-нибудь зверя. — Прозвучал голос профессора в наушнике. — Испытаем его на органических созданиях.

Получив одобрение от магистра масонов, несколько рядовых служек кинулись исполнять приказ профессора, который спустя меньше десяти минут, уже вводил какие-то чипы под кожу бедным животным, в данной ситуации — зайцам.

— Так, — начал профессор, — а теперь бросьте их в портал. — Парни которые исполнили первый приказ, похватали зайцем, и принялись одного ушастого за другим кидать в «окно». В это время Кумар следил за показателями жизнедеятельности животных на своих мониторах. — Все идеально! — Воскликнул он. — Сигнал пропал, но я уверен, что животные живы и здоровы, просто находятся в другом мире, откуда сигналы с чипов не могут пробиться в наш! Это портал полностью безопасен!

— Профессор, — прозвучал в наушнике голос масона, — как долго будет держаться портал?

— По моим подсчетам, — Кумар опять ввел какие-то цифры в компьютере, — не больше месяца. — Вынес вердикт ученый.

«Ого!» — воскликнул про себя Максим — «А в лаборатории лишь десять секунд держался, видимо, без помощи масонов было не обойтись».

— Тогда, Максим, — обратился масон, — вот ваш спутник. — Из толпы вышел человек, завернутый в плащ, как минимум на два размера больше его самого. В обеих руках он держал по рюкзаку. — Мы приготовили снаряжение, которое может понадобиться в том мире. Естественно, все содержимое подобрано с учетом на то, что мир находится в эпохе средневековья и не обладает технологиями. Профессора вы слышали, у вас есть не больше месяца, но советую вернуться дней через двадцать, чтобы не проверять расчеты доктора Кумара на вшивость. Профессор, — обратился он к Кумару, — что случиться после закрытия портала?

— Я думаю, что когда это произойдет, то мы не сможем открыть портал еще где-то в течение полугода. Слишком велики затраты меж пространственной энергии.

— Вы слышали профессора, Максим. — Вновь обратился к нему масон. — Вы готовы?

— Да.

Внутри у него еще таились некоторые сомнения, но спасовать в последний момент было бы просто преступлением, ведь он прошел весь этот тернистый путь. Ему ставили палки в колеса, некоторые даже называли психом, приходилось все разрабатывать подпольно и вот, в самый последний момент, спасовать? Ну уж нет! «Прочь с дороги мутные сомненья, новый путь меня ждет впереди!» — мысленно срифмовал Максим.

— Тогда желаю удачи, постарайтесь с пользой провести время и вернуться целым и невредимым. — Прозвучало у Максима в наушнике.

К нему подошел завернутый в плащ человек, передал рюкзак, который оказался тяжеловат, и повернувшись к порталу, первым переступил заветную черту. Максим не заставил себя долго ждать и следом прошел сквозь «окно».

Увиденное там, в меж пространственном тоннеле, поражало. Повсюду кружил белый туман, заволакивающий все на своем пути. Вперед вела лишь одна узенькая тропа, по обе стороны которой был обрыв в некуда. «Страшновато однако». Сперва, воздуха катастрофически не хватало, тряслись руки и, толи от страха, толи от волнения, подкашивались ноги. Но с каждым новым шагом дорога становилась все легче, будто сама приглашала пройтись по ней до самого конца как можно скорей.

Пока Максим был парализован этим местом, его спутник довольно далеко ушел вперед и уже махал ему, чтобы он поторапливался. Время шло, но путь не кончался. «Не так, ой не так я представлял себе меж пространственный переход». Наверное, два странника так и продолжали бы идти, если не случайное событие, в дальнейшем перевернувшее судьбу одного молодого человека.

Гирид. Континент Брислур. Территории выжженного серпа.

Тах еще не взошел над Брислуром. Ночь, такая опасная пора, готовая приютить всех самых ужасных тварей мира Гирид, не желала уступать свои права. Но здесь не только ночью, но и днем стоит кромешный ад. Выжженные земли — результат запретных ритуалов демонопоклонников. Некогда роскошные долины и поля, широкие реки, дающие жизнь всему живому — теперь безжизненные территории, не пригодные для жизни, хотя, смотря для кого. Множество демонов и разной нечисти обитает там. Никто точно не знает, почему появляются выжженные земли, но за правду принято считать следующее: Демоны — это чужеродные Гириду создания, а их магия не усваивается в ментальном и астральном полях мира, из-за этого мир пытается отвергнуть чужеродное естество, и это у него получается, ведь, многие тысячелетия Гирид боролся с прорывом потусторонних сил. Но появились те, чьи деяния усиливали демонический эффект — Демонопоклонники: продавшие душу дьяволу, имеющие метку одного из трех проклятых богов, гонимые отовсюду люди, эльфы, гномы, орки и другие создания. Сперва кучка отвергнутых, ныне поистине весомая сила — их орден вне закона, но с каждым днем число отступников растет. Они гонимы изо всех уголков мира, но с каждым днем все больше людей дает им кров и пищу. С этой заразой на лике Гирида поклялись бороться практически все независимые ордена и братства этого мира.

Вот и сейчас, на континенте Брислур, трое молодых демонопоклонников решили увеличить и без того самую большую выжженную зону — «Выжженный серп». Для ритуала все было готово. В граничащем с серпом городе — городе Сумерек, дне Гирида, они поймали трех детей не старше семи лет. Так же для проведения ритуала призыва им понадобится жертва одного из них, но они к этому готовы, ведь, тот, кому они продали душу в обмен на силу, примет их с распростертыми объятиями.

— Сит, приведи детей, пора начинать. — Проговорил старший в отряде.

— Слушаюсь, дья-рэ.(Одно из званий в ордене демонопоклонников, второе после послушника) — Поклонился Сит и побежал за жертвами.

Вскоре молодой послушник тащил за собой плачущих детей, не заслуживших ожидающей их участи.

— Очень хорошо, Сит. — Похвалил его дья-рэ. — Теперь позови Кува, настал его черед. — Сбегав за третьим демонопоклонником, Сит вернулся на поляну. — Отлично. — Прошипел дья-рэ. Чем больше отверженные поднимались в своем культе, тем сильнее их существо изменялось под воздействием магии хаоса. У старшего этого отряда лишь началось преобразование, поэтому он еще сохранял очертания человека, но утратил человеческий голос. — Сегодня прекрасная Хат, она освещает нам наш путь, так как он единственно верный! — Пылко воскликнул он. — Поблизости нет ни нечисти, ни низших демонов, ни этих тварей Слоргов! Ритуал по расширению серпа пройдет идеально!

— Да! — Хором ответили двое послушников. Их глаза горели фанатическим блеском, если бы им сказали прыгнуть со скалы или стать пищей для демона, то они, не раздумывая, согласились бы.

Дальнейший кошмар для невинных детей и торжественный ритуал для демонопоклонников был поистине ужасен. Старший по очереди пытал и мучал детей, заставляя их тела биться в судорогах, а голоса срываться то на крик, то на болезненный хрип. Реки алой крови потекли по начерченной заранее пентаграмме. После этого, в центр вошел один из демонопоклонников, тот, кому суждено сегодня было познать волю их повелителя. Постепенно, минута за минутой он все больше начинал издеваться над собой. Крича от боли, он продолжал запретный ритуал, пока не издал последний вздох.

Оставшиеся двое, с омерзительной улыбкой на лице, замерли в ожидании, по их мнению, «чуда». Сначала ничего не происходило, но затем ярчайшая зеленая вспышка затопила все пространство вокруг, уничтожив оставшихся демонопоклонников, умерших с гримасой счастья.

Этой ночью все сильнейшие маги и просто чувствительные к ней проснулись в холодном поту. Родился новый маг спирали, угроза, которую необходимо устранить, иначе мир погрузится в вечный хаос. Отныне, сильнейшие ордена и братства будут стараться его уничтожить. Великая охота, где еще до конца не понятно, кто охотник, а кто дичь, начинается.

— Какого?… — Заорал Максим что было сил и указал вперед своему спутнику.

Тот поднял голову, лица его Максим не видел, но был готов поспорить, что на нем отразилось наивыразительнейшая мина.

То, на что так отреагировали путники, быстро надвигалось на них. С виду ОНО было похоже не темно-красное облако, сметающее все на своем пути. Авантюрист внутри Максима благим матом ругал тот день, когда подначил своего хозяина подписаться на столь безумное дело, но было поздно. Облако накрыло их обоих. Первое ощущение оставило болезненный осадок. Будто тысячи клыков или каких-то острых предметов впились в кожу по всему телу. Чем больше тянулось время, тем сильнее становилось воздействие. Облако снесло их с тропы и кинуло в пропасть под тропой, ведущей в другой мир. Дальнейшее Максим помнил смутно: вот его крутит из стороны в сторону, боль усиливается, потом из груди(если ему не привиделось в бреду) вырывается зеленое пламя, окутавшее его как кокон и защищающее от воздействия смертельно-интересного облака. Дальше вспышка и пустота…

Портал на Земле с треском захлопнулся, а волны необузданной энергии отбросили назад стоящих рядом людей. Вокруг того места, где только что красовалось «окно» в другой мир, была выжжена земля.

— Профессор, что происходит!? — Закричал масон. — Не вы ли буквально пять минут назад говорили, что портал продержаться в течении месяца?

— Я-я, я не знаю. — Задрожал тот. — Огромный выброс энергии, по инерции задевший и наш мир, полностью уничтожил портал. Я не виноват!

— Да что, черт возьми, все это значит!? Профессор, когда мы сможем открыть портал снова? Там остался наш человек!

— По предварительным расчетам, — профессор нервно и быстро вводил какие-то цифры и данные, — не раньше чем через три года. — Выдохнул он.

— Сколько!? Вы же сами говорили, что через полгода сможете повторить эксперимент!

— Да-да, так и было, — воскликнул он, — но из-за выброса колоссальной энергии, нужное ее количество накопится только через три, а может и три с половиной года! Я тут абсолютно не при чем!

— Магистр, — подошла Кристина к масону, — можете снять наушник, это место больше не аномально. Все звуки вернулись.

— Твою мать! — В сердцах выругался масон. — А что если открыть портал в другом месте? Точек соприкосновениях миров на Земле полно! Точно, где яблоко?

— Простите, магистр, но вы сами отдали яблоко Эдэма, боюсь, что оно осталось в том мире. Но, не смотря на это, уверены ли, что найдя новое место соприкосновения миров, мы откроем портал именно в тот мир, где потеряно яблоко? — Спокойно проговорила Кристина.

Масон сначала побагровел, потом побледнел от страха. Он только что утратил ценнейший артефакт их ордена. Архимагистр не простит подобного! Будто читая мысли своего подчиненного, голографический проектор в кармане масона зашумел. Приготовившись к худшему, он ответил на вызов:

— Слушаю.

— Александр, как продвигаются твои дела? Надеюсь, с яблоком все в порядке?

— Архимагистр, — начал он, — яблоко утрачено, портал исчез, судьба нашего человека и Максима Горшарова не известна. — Сквозь зубы, выдавил из себя масон.

Услышав это, голос архимагистра с приветливо сменился на убийственно-холодный:

— Вам надлежит немедленно прибыть в комитет. — Связь оборвалась.

Похоже, не сносить ему головы. Развернувшись, масон зашагал в свою палатку.

Очнулся Максим на чем-то твердом. По первым ощущениям это был большой валун. Открыв глаза, пред ним предстала дикая картина: ни травы, ни зеленых деревьев, один лишь темно-красный песок. «Это и есть мир по ту сторону!?» — пришла к нему в голову радужная мысль. Попытавшись встать, обнаружились первые проблемы. Тело предательски отказывалось подчиняться. Пошевелив всеми частями тела, Максим понял — ничего не сломано, просто множество царапин, синяков и ссадин. Лишь запястье левой руки легонько покалывало, но найдя в себе силы и поднеся ее к лицу, Максим ничего подозрительного не заметил. Так же послужило то, что он приземлился спиной на огромный валун. «И как еще позвоночник цел остался?». Довольно долго Максим просто лежал и ждал, пока боль в теле не утихнет. Когда, наконец, этот, несомненно радостный, момент наступил, он смог подняться на ноги. Лежа на земле, было не очень понятно, в каком месте оказался Максим, но теперь можно было в полной мере оценить все достоинства пейзажа, а там было на что посмотреть!

Вокруг лишь темно-красный песок и если бы не черные деревья, на чьих кронах не наблюдалось листьев, можно было бы предположить что это пустыня. Солнце, если это вообще было солнце, только собиралось взойти над горизонтом. В поисках своего рюкзака, который слетел во всей той непонятной кутерьме с багровым облаком, он наткнулся на картину, от которой кровь в жилах застыла, а вот остатки обеда поспешили выйти наружу. Шесть скелетов: три детских и три взрослых. Кости полностью обуглены, а на трех черепушках скулы застыли в блаженной улыбке. Именно около них и лежал его рюкзак. «Черт! Не мог, что ли в другое место отлететь? И откуда здесь скелеты? Местные что, не хоронят погибших?» — вопросов было море, ответов вообще не было. «Так, самое время проверить содержимое моего рюкзака». Потянув молнию, Максим пришел в ярость. «Ублюдок! Что это за фигня такая!?» — внутри, накрытые покрывалом, были лишь камни. Довольно долго в воздухе слышалась отборная русская брань, в которой упоминался и авантюрист внутри Максима и масоны с их орденом, и чертов туман. Хотя немного пораскинув мозгами, он решил не причислять туман в свой черный список. Вполне возможно, а точнее наверняка его собирался убить тот странный тип в плаще, как только бы они вышли из портала. «Что ж, лучше так, чем валяться мертвым в первой придорожной канаве параллельного мира».

— И куда мне идти? — Вслух проговорил Максим.

Эту, несомненно, остро стоящую проблему, решил еще один случай. Подкравшись сзади, кто-то от души долбанул Максима по голове, а так как она не пришла еще от прошлого происшествия, то шансов остаться в сознании не было абсолютно никаких. «Какой все-таки чертовски дружелюбный и прекрасный мир» — была его последняя мысль.

Глава 4

Новая страница

Пошел третий месяц пребывания Максима на Гириде. От дохленького и неспортивного двадцатилетнего человека не осталось и следа. Мышцы окрепли и заматерели, черты лица о формы тела стали более похожи на формы спортсмена, нежели гениального программиста. В данный момент Максим был рабом, но лично ему больше нравилось выражение «пленник».

— Работай! — Кнут скользнул по мускулистой спине Максима, оставив не ней еще один рубец.

Он ничего не ответил, лишь по крепче сжал зубы, представил себе, как от души отрывается на надсмотрщике и продолжил перетаскивать камни и бревна для домов слоргов.

Работа закончила глубоким вечером, когда Тах практически сел. Великая мать Хат вступала в свои права. На небе постепенно появлялись звезды, так непохожие на те, что Максим привык видеть на земле. Загнав скот, как слорги их называли, в сарай и заперев на замок, надсмотрщик отправился по своим делам. Максим плюхнулся на жесткую солому и потер места, по которым сегодня прошелся кнут.

— Максим, ну ты как? — Подошел к нему Дорим, мужчина уже преклонных лет, пробывший здесь не один год.

— Да привык уже. — Улыбнулся Максим. Этот старик был первым, кто отнесся к нему с добротой. Он как сейчас помнил их первую встречу.

Его приволокли в какой-то лагерь и хорошенько дали по зубам, чтобы Максм пришел в чувства, видно, воды им было жалко. Открыв глаза, землянин ужаснулся. Повсюду ходили ЯЩЕРЕЦЫ! И не просто на четырех, а на двух ногах, держа в одной руку копье, а во второй кнут или плеть, которой щедро одаривали рабочих. Иногда попадались те, кто носил за спиной две пары ноже, с торчащими оттуда рукоятями мечей, видимо, знатные особы. Внешне они выглядели настоящими ящерицами: все тело и голова покрыты чешуей, есть хвост, голова как у тех варанов, что живут на острове Мадагаскар, на этой самой «голове» целых ТРИ глаза, правда один, верхний, по непонятной для Максима причине был закрыт. Носа у них и подавно не было, лишь ноздри, расположенные на конце этой драконьей морды. Цвета они были серо-золотистого. Рассматривая все это, Максим даже не понял, что с ним все это время говорят. Получив болезненный удар древком копья под дых, Максим все-таки обратил внимание на собеседника, и ни минуты не думая, произнес:

— Да пошел ты, ящерица недоделанная!

Было видно, что это чудо не поняло ни слова, но вот интонацию, с которой все было произнесено, ящероподобное создание уловило хорошо. Оскалившись и в ответ сказав что-то непонятное на совершенно чужом языке, оно хорошенько приложило Максима копьем, а затем добавило правой рукой(рукой ли?) в нос. Из него потекла алая кровь, запачкав все лицо и одежду. Максим вскипев, поднялся на ноги и бросился на своего обидчика, руки ему не завязали, наивно полагая, что раз здесь много ящериц, то и нападать на надсмотрщиков никто не будет. Зря, просто они не знали характера своего нового заключенного. Вложив в удар всю обиду и злобу, накопившуюся не только на ящериц, но и на тех, кто остался на Земле, он от души ударил в самый центр морды противника. Тот не ожидав такой наглости, от удара упал на свой хвост. К месту разборок сразу поспешили его дружки ящера. В общем, вскоре Максима били все кому не лень, а позже отнесли его тело, больше похожее на один огромный синяк, в какое-то здание и бросили на жесткий грунтовый пол. Сколько именно он лежал, Максим не помнил. После, когда боль стала совсем невыносимой, он потерял сознание.

Очнулся он на жесткой соломе, под каким-то старым, рваным одеялом, а рядом сидел старик и что-то мастерил. Дальнейшие два дня Максим только и делал, что спал да пил противные и горькие отвары, которые, надо сказать, делали свое дело. Вскоре он пошел на поправку и впервые заговорил со стариком:

— Э, старик, спасибо тебе большое. Без тебя я точно помер бы. — Улыбнулся Максим.

Старик посмотрел на него непонимающими глазами и в ответ произнес какую-то белиберду на непонятном языке. Дальше шел обмен фразами и словами, не помогло. В итоге, пришлось вернуться к наскальной живописи и жестам: моя — Максим, а твоя?

Два месяца тянулись неимоверно долго. С утра приходили ящерицы и гнали всех на работу. Таскать камни и бревна, строить дома, служит грушами в поединках с ящерами. Вечером, обессиленный, весь в ссадинах и синяках, валившийся с ног от изнеможения, Максим приходи в свой сарай, где вновь начинались упражнения, но теперь уже не для мышц, а для мозга и памяти. Спустя первый месяц каждодневной практики Максим мог понимать здешнюю речь. Это был слоргский диалект, основной язык, на котором говорило большинство разумных Гирида, мира где он оказался, без исключения. Существовало множество других языков и диалектов, но если ты знаешь слоргский, то сможешь перекинуться парой фраз абсолютно со всеми разумными.

Старика, который учил Максима языку, звали Дорим, оказалось, что он уже больше десяти лет гниет в этом месте. Помимо знания языка, новый знакомый рассказывал историю их мира, его законы, описывал обитателей Гирида и их особенности.

В общем, дела обстояли следующим образом. Максим находился на континенте Брислур, в самой его южной части, где обитали остатки некогда великой империи Слоргов. Во время своего расцвета, их империя правила по всему Гириду, но после появились люди, эльфы, гномы и орки, стали образовываться обособленные анклавы, которые в дальнейшем начинали с империей кровопролитные войны, так как считали, что магия слоргов — магия спирали погубит этот мир. Наступила новейшая история, новые расы расселились по всему миру, а империя пришла в упадок и ее остатки обосновались в самом уголке континента Брислур. Цивилизация слоргов пришла в полный упадок, они даже потеряли способности к магии спирали, именно поэтому их и оставили в покое. Многие древнейшие артефакты некогда могучей расы разбросаны по всему миру, или уничтожены. Но шло время, и стали появляться разумные из других рас, которые владели магией спирали. На них стали охотиться, их стали жестоко истреблять. Ныне они, как и демонопоклонники, вне закона по всему Гириду. На его вопрос, а что же именно представляет из себя магия спирали, Дорим ответил, что точно не знает, так как раньше был обычным торговце, но стойко уверен, что эта магия — порождение хаоса и проклятых богов, которые хотят погрузить весь мир во тьму. Максим не стал вдаваться в подробности, но у него остались сомнения насчет того, что эта магия спирали такое уж зло, иначе зачем, некогда столь могущественной, коренной расе как слорги, было управлять ею? «Что-то не сходится, ну да ладно, потом все хорошенько обмозгую» — подумал тогда Максим. Так же он узнал, что то место, откуда его привели — самая большая выжженная территория на всем Гириде, а появляются эти места благодаря демонопоклонникам, которые проводят запретные ритуалы и впускают демонов и хаос в мир. Помимо истории Максим запомнил, что на Гириде всего четыре континента: Брислур — континент располагающийся на востоке и разделенный Каарскими горами, в которых обитают гномы. Только через их тоннели, если идти по суше, можно переправиться в северную часть Брислура. Сильнейшие страны — королевство людей Эльб на юге и Тарос на севере, Дорим выделил, что там процветает работорговство. Далеко на севере возвышались Пиорские горы, ныне известные как выжженные территории. Про остальные страны старик ничего толком не знал. На западе от Брислура, разделенный океаном Потерь, находился Нерг — континент на севере которого одиннадцать лет назад появилась вторая по величине выжженная зона, уничтожившая единственное людское королевство, теперь Нерг делят огры, высокие сильные, но грязные и тупые создания и гоблины, хитрые разумные, с которыми надо держать ухо в остро. На северо-западе, на многие мили на запад раскинулся Имиит, самый большой континент. Горы Астара, в которых располагается одна из трех великих магических академий, делят его на две части. Те территории, что восточнее гор, делит империя Тирос и степь орков, эти два государства вечно в состоянии войны друг с другом. Та часть, что западнее, поделена между темными эльфами, чьи земли плотно прилегают к горам. Они граничат с Независимой Конфедерацией Тамплиеров, состоящей из многих стран. Услышав знакомое слово, Максим напрягся. «Не об этих ли людях говорил масон, с которым он общался у себя в кабинете? Очень на то похоже, тогда, следует держаться оттуда подальше. Хотя, не ему сейчас об этом думать» — расстроено думал Максим. Оказалось, что Тамплиеры полностью ущемляют права всех рас, кроме людской. Так же на их территориях процветает работорговля разумными. В центре конфедерации находится Тукерская пустыня, названная в честь Тукерского халифата, некогда располагающегося на тех территориях. На самом западе находится Сиурский Халифат, на юге которого, в горах Шолта, обитают гномы. И последний, самый маленький континент — Крэйд, половину которого занимают территории светлых эльфов, где и находится вторая великая академия магии. Так же на нем расположены две страны людей и одно королевство гномов. Еще Дорим выделил остров Норд, окруженный скалами и сиренами, он полностью принадлежит братству «Отрешенных». Многие пытались доплыть до него, но все тщетно. Лишь члены братства знают единственно-безопасный путь. Это тайное общество, в котором разумные, отказавшись от обычной мирской жизни, от своих родных и близких, прошедшие ритуал «Очищения», становятся лучшими убийцами Гирида напрочь лишенными эмоций и чувства жалости. Создатель этого братства не известен, но ходили слухи, мол, он, будучи преданным своим повелителем, отстранился от мира и после долгих странствий создал «Отрешенных».

— Максим, — похлопал Дорим его по плечу, — о чем задумался?

— Да вот хочу придумать, как отсюда сбежать. — серьезно ответил он.

— И не пытайся? — на недоуменный взгляд Максима, старик ответил. — Что ты на меня так смотришь? Думаешь, совсем старый из ума выжил? Нет, я хочу сбежать не меньше твоего, вот только все без толку. Отведут в выжженные земли и оставят там одного на растерзание нечисти и демонам. Так что если ты не маг, то и делать там нечего! — уверенно заявил Дорим. «А старик-то прав, что я против демонов и нечисти с голыми руками делать буду?». - конечно, есть еще один шанс.

— Какой? — оживился Максим.

— Где-то раз в месяц слорги большим отрядом отправляются в город Семерок, находящийся рядом с выжженным серпом, и берут с собой несколько лучших рабов, как прислугу. Можно попытаться сбежать от них по пути или в городе, но есть проблема.

— Какая?

— Что делать потом? Куда идти без денег и снаряжения? Кроме того, — продолжал Дорим, — ты не маг, не умеешь фехтовать, так что постоять за себя не сможешь. Правда, проблема фехтования решаема. — немного подумав, сказал старик.

— Да, попроситься в спарринг партнеры к слоргам и быть грушей для битья.

— Зачем бить фрукт? — удивился Дорим.

— Какой фрукт? — в свою очередь не понял Максим.

— Как же, груша это ведь фрукт, так зачем ее бить, если можно съесть?

— А-а-а. — Дошло для Максима. Хоть он и говорит теперь на здешнем языке, но иногда проскакивают крылатые фразы его мира. — Я имел в виду стать для слоргов мешком для битья.

— Именно! — воскликнул Дорим. — Здесь уже все будет зависеть от тебя. Это даже на уроки похоже не будет. Сможешь запомнить — хорошо, нет — ничего не поделаешь. — пожал плечами старик.

— Другого выхода все равно нет. Тогда буду учиться до тех пор, пока не смогу постоять за себя. И плевать на синяки и ссадины.

Дорим одобрительно посмотрел на молодого человека. Хотя, в глубине души не верил, что Максим справится, лишать его возможно последнего шанса на свободу он не собирался. Слишком свежи были воспоминания того, как он сам сломался в этом аду.

— Тогда у тебя есть не больше двадцати дней. После уже будет поздно и придется ждать еще месяц.

Максим кивнул. Больше в тот вечер они не разговаривали.

На следующий день началась новая пытка. Нет, взяли в спарринг партнеры Максима легко, но вот то, что было дальше — настоящий кошмар! Двое важных слоргов, коим было дозволено носить мечи, по очереди измывались над Максимом. Ему дали грубо сделанный деревянный меч, и понеслось. Удар в руку, затем в ногу, по ребрам, снова в ногу. Слорги измывались над ним как могли, а вот Максим в промежутках между падениями и новыми ударами пытался запомнить хоть какие-нибудь движения и приемы, но все было тщетно. Вечером он пришел в свой сарай и рухнул на солому, даже на разговоры с Доримом сил не осталось.

Эта мука продолжалась десять дней. Максим входил в загон, окруженный оградой и получал, получал, получал. Но для себя он решил не сдаваться. Уже некоторые удары и движения, как ему казалось, он неплохо запомнил. Но лишь приходил вечер и Максим снова падал без сил с множеством мелких ран и ссадин. Помимо этого, с каждым днем у него усиливался зуд на левом запястье, хотя ни царапин, ни ран, ни как-либо заболеваний не наблюдалось. Если поблизости был бы хоть один захудалый маг, то он бы в ужасе шарахнулся от этого места. Метка Максима с каждым днем набирала силу и становилась все сильнее видна магическим зрением. Постепенно Максим начал замечать странные линии, выходящие из всех предметов поблизости. Сначала они были очень тонкие и едва различимые, но с каждым днем они светились ярче, как будто набирая силу. У неживых их было мало, у зверей чуть больше, а вот у слоргов и людей было не сосчитать. Естественно, Максим не стал рассказывать об этом Дориму, опасаясь, что тот сочтет его сумасшедшего. На одиннадцатый день дошло до того, что эти нити силы, как назвал их сам Максим, стали резать ему глаза. Но, стоило ему сильно захотеть, как они полностью исчезли. Решив обмозговать этот факт вечером, он отправился на очередное избиение.

Вернувшись в сарай, Максим стал вспоминать то ощущение, когда пропали нити. «Что же я сделал такого? И почему их не видят остальные?» — он посмотрел на тех, кто как и он был пленником слоргов. Но похоже, больше никого не беспокоило нечто подобное. «Так, я сильно захотел, чтобы они пропали, да?» — рассуждал Максим — «Выходить, дело в желании?» — он закрыл глаза и пожелал вновь увидеть нити силы, но ничего не произошло. «Тогда в чем дело? Если это было не желание, то что? Ну же, ведь должно же быть что-то!» — Максим встал и начал мерить шагами сарай, ему было глубоко наплевать на взгляды собратьев по несчастью, полные сочувствия, мол, совсем парень свихнулся. «Так, а что если сосредоточиться?» — Максим сел обратно на солому и закрыл глаза. Постепенно, шаг за шагом его сознание все больше погружалось во тьму. Дошло до того, что он полностью провалился в нее и потерял чувство пространства. По — началу было страшно, но чем больше проходило времени, тем сильнее Максим начинал чувствовать нити силы, они начали появляться повсюду. Он дотронулся до одной из них, и та ответила на его прикосновение, словно маленький ребенок, уже давно не знавший ласки. Максим понял, что может в любой момент их увидеть, стоит только представить нити перед глазами. Выйдя из своеобразного транса, он вновь видел нити силы, некоторые из них были зелеными, другие желтыми, еще некоторые красными или совсем темных цветов. Единственная проблема состояла в том, что они очень сильно светились, режа глаза. Но каким-то шестым чувством Максим знал, стоит ему захотеть и свет немного утихнет. И правда — стоило ему пожелать, как нити стали светиться немного тише.

Далее Максим попытался что-нибудь сделать с нитью пробегавшей рядом крысы. Резко ее схватив, он довольно сильно сжал кулак. Нить изменила свой цвет с зеленого на красный, мышь задергалась. Максим поспешил отпустить, а то не дай бог она прямо тут последний дух и испустит. «Значит, управляя этими нитями, я могу воздействовать на живых созданий, так? А что насчет неживых предметов?» — Максим взяв камень в руки, попытался завязать его серую нить в узелок. Дальнейшее просто его поразило. Камень размером с большой палец разорвало на многие маленькие части! Испугавшись, Максим подпрыгнул на месте. «Так, на сегодня хватит. А то такими темпами я не только камень, но и себя случайно в клочья разнесу». Хотя уже давно было за полночь, сон не приходил до самого утра.

Следующий день принес еще один сюрприз. Во время своего избиения, Максим попытался снова войти в тот транс, в который вошел вчера, но вышло все иначе. Хотя слорг и двигался как обычно, Максим начал понимать закономерность его движений и ударов, отразить он их так и не смог, но запомнил очень хорошо. Оставшиеся дни это повторялось каждодневно, вскоре он мог отражать один из десяти ударов слоргов, что их сильно удивило. И хотя прогресс был на лицо, Максим не был уверен, что попадет в, отправляющийся в город, отряд.

В день отправления всех рабов согнали в одну большую кучу на окраине лагеря. Выстроив их в нечто напоминающее строй, вдоль неровной шеренги стали прохаживаться надзиратели. Иногда из строя выходили люди, и вместе с сопровождением, направлялись в центр лагеря, туда, где кипели сборы обоза, который вскоре должен был отправиться в путь. Максим не был до конца уверен в том, что он будет среди «удостоенных» сопровождать отряд слоргов, и поэтому мысленно приготовился к тому, что придется провести в этом аду еще некоторое время. Его опасения лишь ухудшились после того, как трое и четырех слоргов, не обращая на него абсолютно никакого внимания, прошли мимо его персоны. Оставался лишь единственный ящер. Подойдя к Максиму, тот долго и внимательно всматривался в его лицо. Секунда летела за секундой, от напряжения по виску Максима скатилась большая капля пота. Стоит ли благодарить Богов, которых на Гириде почитали все без исключения, или госпожу удачу, он не знал. Скорее всего это был случай, который, как часто и бывает, предопределяет дальнейшую судьбу человека. Уже собираясь пройти мимо, слорга окликнули. В их сторону, знатной походкой, гордо держа осанку, направлялся еще один ящер. Отдав честь, надсмотрщик вытянулся в струну и стал ждать, пока с ним соизволят заговорить.

— Шшто так долго? — прошипел только что подошедший ящер. — Обоз уже отправляется. — тут он заметил Максима и посмотрел ему прямиком в глаза, взглядом, который не выдавал ничего кроме презрения. К огромному удивлению ящера, человек не понурил голову и не постарался слиться с рельефом, а наоборот, ответил холодным, даже диким взглядом, давшим слоргу понять, что если бы не охранники, стоявшие по периметру, то на него тут же накинулись. Усмехнувшись, ящер обратился к надсмотрщику. — Из-за чего задершка?

— Из-за него. — Кивок в сторону Максима.

— Думаешь, может пригодиться?

Надсмотрщик ненадолго задумался.

— Да. — Прошипел тот. — Он неплохо показал себя в спаррингах.

— Штош. Тогда берем, будет мясцом для наших дружков, если понадобится.

От этого заявления, стоявший рядом Дорим, побледнел, видимо поняв, что именно имел в виду ящер, а вот Максим этим словам не придал большого значения. Внутри у него все ликовало, не придется ждать еще кучу времени, конечно, этот бурлящий фонтан чувств никак не отразился на его лице. Скрывать свои истинные эмоции Максим неплохо научился еще на Земле, обстановка обязывала. Единственное, что немного настораживало, так это слова «Будет мясцом», но резонно решив, что заострят на этом внимания сейчас не стоит, Максим выкинул их из головы.

— Иди за мной. — Ящер, повернувшись в обратную сторону, направился в лагерь. Максим поспешил вслед за ним, не обратив внимания на опечаленное лицо Дорима, который мысленно простился с ним навсегда.

Через час их обоз уже был далеко от лагеря. Он состоял из трех повозок, в двух из которых везли вещи: оружие, броню, провизию, а так же личных слуг, ехавшего в третьей повозке, сына верховного слорга, к сожалению, их тоже считали вещью.

Спереди и сзади обоза, на больших коричневых ящерах, со множеством острых зубов и размером с Максима, ехали по семь охранники. Их снаряжение, по большому счету, состояло лишь из деревянного копья да щита, у некоторых виднелись мечи. Помимо основной охраны обоза было еще и личное сопровождение молодого господина, в котором насчитывалось всего четыре слорга. Их лица закрывали легкие куски ткани, а за спиной висели две пары ножен, как Максим узнал в лагере, это означало, что они отмечены лично верховным слоргом. Сам же Максим плюс еще пять человек пешком следовали за последней повозкой, откуда на них с высокомерием смотрели такие же люди, как и они.

Отряд не спеша двигался к намеченной цели, пейзаж был не живописен, поэтому для того, чтобы хоть как-то убить время, Максим включил свое новое «зрение» и начал считать нити, которых, как ни странно, в этой «мертвой пустыне» оказалось очень много. Они все переливались разными тонами, от серых и невзрачных, до ярко красных. Впервые за все свое недолгое использование второго зрения, как сам Максим решил называть свою новую способность, он почувствовал, что от нитей исходит колоссальная враждебность и жажда разрушения, от всего этого фонтана эмоций его затрясло, но рассказать было некому, наверное, сочли бы за сумасшедшего.

День пролетел быстро, ничего опасного на пути обоз не встретил, что несказанно радовало окружающих, весь день нервно оглядывающихся по сторонам. На ночлег отряд остановился в мертвой роще. Сухие деревья сильно напрягали, но по заключению слоргов, именно здесь будет легче держать оборону, если понадобится. Потихоньку все засуетились, вот затрещали дрова в костре, вот кто-то из личных слуг сына владыки слоргов разбивает шатер, украшенный неизвестными Максиму тканями. Два слорга, взяв с собой нескольких рабов, отправились к недалеко протекавшему ручейку.

Максим отошел на окраину лагеря. «Так, уже выставили караул, ходят по двое. Мимо пробраться не удастся» — грязно выругавшись, он сбросил на землю свой мешок со скудными пожитками, ножны, из которых выглядывал давно заржавевший меч, и пристроился под деревом. Похоже, трогать его никто не собирался. «Что ж, до Сумерек осталось четыре дня пути, и похоже, ни во время дневного перехода, ни на стоянках сбежать не удастся. Остается надеется лишь на то, что удача повернется ко мне лицом в городе» — спать пока не хотелось, и чтобы себя занять, Максим перешел на второе зрение. Как и днем, повсюду кишмя кишели недружелюбные цвета, и эмоции, исходящие от нитей, за одним исключением — их стало гораздо больше. Не придав этому особого значения, Максим еще немного понаблюдал за окружающими с помощью своего второго зрения, а затем провалился в сон. Усталость, накопленная за день, наконец, дала о себе знать.

Виллитраэль стоял у окна. Темная ночь давно вступила в свои права, но далеко не всем сегодня удалось заснуть. Дарас — столица темных эльфов была прекрасна. Пожалуй, более нигде в мире не найти столь выразительного сочетания культуры эльфов и людей. Город был расположен на двух ярусах, на земле проживали торговцы, ремесленники, пожилые и уважаемые эльфы, а так же те, кто предпочитал землю кронам деревьев. Второй ярус раскинулся посреди многовековых деревьев, чьи ветви служили крышами многих домов. Здесь обитала молодежь, эльфы, которых всем своим существом тянуло к звездам, романтики одним словом. А посреди Дараса, росло Древо Начала, от которого, по легенде, произошли все темные эльфы. Его было видно за много миль от Темного Леса. Именно на нем и был расположен дворец императора. На небосводе, украшенном многочисленными звездами, лишь изредка пробегали маленькие облака. Если Древо Начала все эльфы почитали как великого и мудрого отца, то Хат — была их великой Матерью, чей прекрасный свет в ночи до сих пор предавала всем темным сил.

Столь захватывающей разум картиной можно было любоваться часами, днями, но только не сегодня. Виллитраэль, новый император, который недавно зашел на престол после смерти своего велико отца, положившего всю свою жизнь на алтарь служения стране. В эти секунды, лицо юного эльфа было наполнено глубочайшей скорбью. Боль от того, что все сделанное отцом совсем скоро может кануть в лету, готова была вырваться наружу, но этому так и не дал случиться тяжелый стук в дверь. «Похоже» — пронеслось у Виллитраэля в голове — «Время пришло».

— Войдите.

Дверь отварилась. Перед юным Императором, чей возраст, давно переваливший за сотню, но по меркам эльфов едва ли превышающий девятнадцать лет, предстал эмир — тот, кого безгранично уважал покойный отец, тот, кто всегда остается в стороне. Эмиры. От одной лишь мысли об этих существах по спине Виллитрпэля пробегал холодок. Этот орден сильнейших магов на всем Гириде не подчинялся никому. Их лица всегда скрыты масками, образованными странным туманом, окутывающим лик. Не вмешиваясь в дела стран, они вершат судьбу мира, лишь иногда снисходя до простых королей, императоров, султанов и властителей, становясь их личными советниками.

— Ваше величество, — как обычно тихим голосом проговорил эмир, — У меня прискорбные новости. Три из четырех золотых родов Темного леса подняли восстание. Зачинщиком выступил глава рода Поющих мечей — Иллиадир. У вас осталось не более получаса до того, как они будут во дворце. — Невозмутимый голос смолк.

Император тяжело опустился в свое кресло. «Все» — пронеслось у него в голове — «Похоже, это конец моего недолгого правления». Разум был очищен от мыслей, Виллитраэль полностью смерился со своей участью.

— Кто остался мне верен? — мертвым голосом проговорил император.

— Род Лунный серп.

«Ну, вот все и встало на свои места» — подумал эльф. Род Лунный серп владел большинством западных территорий, граничащих с Конфедерацией Тамплиеров, которая издавна вела многочисленный и кровавые войны, за присоединение западных территорий Темного леса. Виллитраэль знал, что многие при дворе недовольны назначение столь юного эльфа императором, и похоже, Конфедерация тоже это знала.

— Это то, о чем я думаю?

— Именно. Все началось с подачи Конфедерации. — Ответил эмир. — Как я знаю, они пообещали Иллиадиру место императора, но взамен потребовали все западные территории Темного леса. Договорив, эмир направился к двери.

— И вы уходите? — тускло проговорил эльф.

— Да. Если честно, то мне глубоко безразличны и вы и вся эта страна, и то, что с ней будет в дальнейшем. Единственная причина, по которой я здесь находился — ваш покойный отец. Этот эльф заинтересовал меня, и я стал его советником. Но вы, император, совершенно на него не похожи. Вы попросту неинтересны. В вас даже нет воли к борьбе, а посему, прощайте. — Стоило эмиру выйти за дверь, как раздался хлопок, оповещающий о том, что произошла телепортация.

Смирившись со своей участью, Виллитраэль смотрел в одну точку на потолке. Его глаза застилала пелена полнейшего отчаяния и безысходности. Скоро на улицах Дараса, находившихся недалеко от дворца, послышались крики эльфов, ор императорской стражи и звон мечей. За ними последовали яркие вспышки и оглушительный грохот, это в битву вступили маги обеих сторон. Бойцы императорской стражи еще держались, но долго так продолжаться не могло. Виллитраеэль подошел к оку. Вот тело эльфа, состоящего на службе у императора, плавно оседает на землю, стрела вошла прямиком в горло и перебила сонную артерию, затем несколько фаерболов врезаются в защиту дворцовых магов, и она рушится, не выдерживая постоянных непрерывных атак. Воинов императора практически всех уничтожили, лишь единицы продолжают стоять на ногах, а в это время со всех сторон, к заговорщикам стекается подкрепление. Болезненная мысль пронзаем ум Виллитраэля: «Ну вот, похоже, это конец».

Внезапно послышался звук отворившейся двери, и в комнату, в своей ночной рубашке, плавно облегающей юное, но уже вполне сформировавшееся тело, черты которого отчетливо можно было рассмотреть в свете Хат, вошла Лириэль — член императорской семьи, сестра Виллитраэля, которой по меркам людей еще не исполнилось и восемнадцати.

— Брат, что происходит? — сонно, протирая глаза левой рукой, спросила Лири. — Что это за шум?

Тут внутри императора все всколыхнулось. Да, он похоронил себя, но сестра здесь не причем. Она не имеет к этому никакого отношения, а ведь заговорщики не пощадят и ее. Как не прискорбно это признавать, но Лири была намного талантливее своего старшего брата. Хат наделила ее не только магией жизни, свойственно практически всем темным и светлым эльфам, но и поистине великой силой магии тьмы. На его фоне, эльфа, который не обладал ни способностью к магии, ни успехами в фехтовании, она выглядела намного достойнее трона. Такой носитель как Лири не рождался уже очень давно. Обсуждая потенциал своей сестры с еще тогда живым отцом, он понял, что если темные хотят вернуть себе былую мощь, то Лири их единственный шанс. Да, пока ее сила не полностью пробудилась и ищейки, эти цепные псы Конфедерации Тамплиеров — Очищенные, не могли ее почувствовать. Тогда Виллитраэлю и его отцу это казалось неоспоримой удачей, но все обернулось так печально. Смерь императора, восстание трех золотых родов, кроме того, состоящих в сговоре с Тамплиерами. Как бы Виллитраэль не завидовал своей сестре, позволить ей умереть и не выполнить своего предназначения он не мог.

— Быстро одевайся. — В голосе императора прозвенел металл. К нему снова вернулась способность здраво мыслить. — Мы уходим.

Лири не стала спорить с братом, хотя он и не был одарен так как она, убеждать он умел. В любой другой ситуации, она бы наверняка затеяла с ним спор, который тот бы с энтузиазмом поддержал, но не в этот раз. Хотя лицо Виллитраэля не выдавало никаких признаков волнения, эльфийка чувствовала страх, исходящее от брата.

Быстро надев на себя кожаные штаны и куртку, не стесняющие движений, схватив свою походную сумку и побросав туда все украшения и драгоценности, она выбежала в коридор, где ее уже ждал брат.

— Хорошо. — Поправляя меч на поясе, проговорил эльф. — Через потайной ход доберемся до портала на центральной площади и телепортируемся в одно из королевств людей.

— Постой, Виль, я не понимаю, что происходит…

— Нет времени объяснять. — Взяв сестру за руку, император повел ее к потайному ходу. Хотя он и не был уверен, что заговорщикам известно о потайном ходе, сбрасывать со счетов такую возможность он не мог себе позволить. Петляя по коридорам дворца, они вышли к тронному залу. Отворив массивную дверь, Виллитраэль потянул сестру за собой. Зал представлял из себя огромную комнату со множеством колонн, образующих дорогу у трону. За колоннами, в тусклом свете факелов едва-едва можно было различить древние гобелены и портреты предыдущих императоров Темного леса.

Дойдя до трона, возвышающегося над ступенями, эльф приказал сестре ждать здесь. Подойдя к задней стене, Виллитраэль одернул гобелен с королевским гербом и лихорадочно стал водить по камням рукой, не обращая на непонимающий взгляд сестры никакого внимания. Спустя несколько долгих минут один из камней глубоко вошел в стену. Сперва ничего не происходило, но затем, медленно, с ужасающим скрежетом по поло, трон начал отодвигаться назад. Сработала древняя магия, заложенная первым императором Темного леса.

Взяв растерявшуюся сестру за руку, тихо ступая по каменным пыльным ступеням, он начал спускаться вниз. По краям хода загорелись фонари. Спуск длился долго, порой казалось, что пролетело уже множество часов. Постепенно каменные стены сменились деревянными, и Виллитраэль с ужасом осознал, что они находятся внутри Древа Начала. Своей догадкой эльф не стремился делиться с сестрой, хотя та, судя по тому, что ее рука крепче сжала руку императора, и так все поняла.

В потайном ходе им не встретилось никаких препятствий и ловушек. Выход оказался в старой рощице, от которой до портала было рукой подать. Тах еще не взошел, но Хат постепенно уступала свои права. Торопясь, они изо всех сил бежали по пустым улицам Дараса. Горожане, напуганные ночными происшествиями, не стремились покидать своих уютных домов. На главной площади города, украшенной множеством фонтанов и статуй, никого не было видно. Подбежав к порталу, Виллитраэль судорожно начал крутить руну портала, пытаясь его активизировать.

— Вы только посмотрите, сам Император с его младшей сестренкой убегаю как последние крысы. — Послышался радостный голос. Обернувшись, Виллитраэль с сестрой увидели темного эльфа. Его нельзя было назвать старым, красивые аристократические черты лица делали его мишенью многих молодых женщин, и при том не только эльфиек. Нос чуть вздернут, волосы густые, темнее чем сама ночь. Глаза смеются, но от того они не кажутся более теплыми. Одет он был в повседневную одежду аристократа, а на поясе висел роскошный меч, гарда и рукоять которого были украшены драгоценными камнями.

— Иллиадир, все-таки решил показаться лично. — холодным тоном, властно произнес Виллитраэль. — Неужели в тебе еще что-то осталось от темного эльфа? Хотя, что я говорю, тот, кто продал территории Темного леса Тамплиерам за корону императора не достоин называться темным!

— Ты не в том положении, чтобы мне дерзить, щенок. — с бешенством в голосе проговорил Иллиадир. — За это ты будешь умирать долго, так же, как и твоя сестра, за которой, кстати, уже идут Очищенные, ха-ха-ха! — рассмеялся эльф. — Но если попросишь меня на коленях, возможно я пощажу твою сестру и даже укрою ее от Очищенных, сделав своей наложницей. Но ты все равно умрешь. — постепенно площадь окружили заговорщики. Бежать было некуда, да и к порталу не притронешься. Не выдержав напряжения, Лири применила одно из заклинаний магии тьмы — «прах» и направила на Иллиадира. Тот, стоя на месте, зловеще улыбнулся. Его щит, сделанный специально против магии тьмы, без труда поглотил заклинание. Тут произошло непредвиденное. Один из заговорщиков, молодой темный эльф, примкнувший в их ряды совсем недавно, отпустил тетиву лука. Стрела, словно молния, летела точно в грудь эльфийки, которую в последний момент заслонил своим телом Виллитраэль.

Площадь пронзил крик боли. На камнях около портала лежал император, а перед ним на коленях стояла и плакала Лири. Стрела вошла точно в сердце Виллитраэлю. Кровь постепенно разливалась в разные стороны, окрашивая все вокруг в красный цвет. Иллиадир победно рассмеялся. В след за ним послышался смех десятков эльфов.

— И ты это так оставишь? — прозвучал холодный, но от того не менее манящий голос. — Хочешь, чтобы убийцы твоего брата и дальше насмехались над его телом и над тобой?

— Нет. — тихо прошептала эльфийка.

— Хочешь силу отомстить?

— Да.

— Тогда откройся мне, впусти меня полностью, и я помогу тебе совершить суд.

Лири почувствовала внезапный прилив силы и дикую жажду убийства. Не став сопротивляться, она полностью отдала контроль над своим телом.

Смех не умолкал. Все заговорщики делились впечатлениями от той резни, что они устроили сегодня ночью, ну а главной темой для разговоров была смерть императора. Иллиадир, попросив всех замолчать, торжественно объявил:

— Друзья, собратья! Сегодня ночью мы перевернули давно прогнившую страницу истории нашего народа. Теперь, перед нами открыт путь, который великая мать Хат обязательно озарит своим светом. Скоро, очень скоро…

— Умри. — Прервал голос Лири речь эльфа.

— Да как ты смеешь? Я новый…

— Все умрите. — Будничным голосом произнесла молодая девушка, встав с колен и подняв голову. Все эльфы, находившиеся на площади, в страхе отшатнулись. Перед ними стояла сестра мертвого императора, в чьих глазах плескалась бездонная тьма, поглощающая все на своем пути. — Вы не заслуживаете жизни. — взмахнув правой рукой, она направила темную энергию, собравшуюся в шар тьмы, в Иллиадира, которого закрыли сразу несколько темных. Сперва их окутало темное свечение, а затем от них не осталось ничего кроме праха.

Все темные на площади бросились в рассыпную, но это не могло остановить зверя, пробудившегося внутри молодой девушки. Шары тьмы сыпались как град на головы заговорщиков, оставляя от тех лишь прах. Иллиадир куда-то пропал, но это уже не могло остановить проснувшегося монстра. Постепенно, всю площадь окружила темная сфера и начала медленно сжиматься, некоторые смельчаки ринулись через нее, но в отличие от других мертвых эльфов, от них не осталось даже праха. Оставшиеся впали в полное отчаяние. Некоторые даже решили убить себя сами, чтобы не испытать мести самой тьмы, но все было тщетно. В одно мгновение все оружие было уничтожено. Над площадью прозвенел женский смех. Кольцо смерти неминуемо сжималось. Некоторые эльфы перестали бороться и сами придавались тьме. Это безумие остановил до боли знакомый голос.

— Хватит, Лири, достаточно. — девушка пришла в себя и ужаснулась, увидев содеянное. Кольцо смерти исчезло, и выжившие в этом аду немедля бросились как можно дальше от центральной площади. Слезы ровным ручейком потекли по ее вновь потеплевшим щекам. Обернувшись, она увидела окровавленного Виллитраэля, стоявшего перед ней и державшего ее за руку.

— Ты жив? Но я думала… — остановив пальцами ее губы, он крепко обнял сестру, а затем развернувшись, вытолкнул ее из своих объятий в открывшийся портал, который, спустя всего пару секунд, вновь захлопнулся.

— Прощай, сестренка. — по онемевшей щеке прокатилась обжигающая кожу слеза.

Опершись на камень, Виллитраэль достал свой меч и разрубил руну портала, чтобы никто не смог вычислить то место, куда телепортировалась Лири.

Кровавый восход Таха встретил первых жителей, решившихся выйти из своих домов на улицы Дараса. Многие горожане собрались на центрально площади, где до сих пор можно было ощутить присутствие необузданной силы тьмы. Стояла гробовая тишина, которую внезапно нарушил далекий стук копыт, с каждой секундой приближающийся все ближе. Пять всадников в темно-серых плащах въехали на центральную площадь города. Съехав вниз, пять фигур откинули капюшоны со своих голов. Люди. По толпе пронесся недовольный гул, некоторые особо рьяные бросились на них. Путь им преградили четыре двуручных клинка, с выгравированными на них изображениями пламени. Вновь по толпе пронесся гул, только теперь недовольных не было, в Дарас заявились Очищенные, люди, истребляющие зло Гирида: демонопоклонников, магов тьмы, проклятых, изгоев и магов спирали.

— Прошу успокойтесь, — проговорил пятый мужчина. На вид ему было не больше пятидесяти, но седые волосы выдавали в нем пожилого старика, многого повидавшего на своем веку, — если вы не причастны к использованию магии тьмы, то вас не будет ждать очищение.

Поднявшись к арке портала, старик сел на колени перед еле дышавшим эльфом.

— Дитя тьмы, расскажи все, что знаешь и самое главное, где зло, которое призваны были мы уничтожить.

— Иди в Бездну! Она уже далеко, вам ее никогда не найти. — На последнем издыхании проговорил Виллитраэль. Жизнь покинула тело юного эльфа.

— Да отпустит тебе Господь все твои грехи, да позволит тебе Боже очистить свою душу в Небесных чертогах, дитя тьмы. Спи спокойно. Аминь.

— Магистр Клавдий, разве можно этого еретика…

— Маркус, ты и сам чувствуешь, что в нем нет того зла, что призваны мы искоренить. Господь милосерден ко всем детям его. — Паладин ничего не ответил, но было видно, что он не доволен тем, что магистр проводил темного в последний путь своим благословение. — Нужно отыскать Иллиадира и все выяснить. Чутье подсказывает мне, что придется вспомнить юношеские годы.

Оседлав лошадей, очищающие направились в ближайшую гостиницу. Слух о том, что они прибыли в город, быстро облетит весь Дарас. Иллиадир сам их отыщет.

Глава 5

Первые друзья

Максим проснулся посреди ночи. Со всех сторон чувствовалось чье-то присутствие. Перейдя на второе зрение, он ужаснулся. Лагерь был окружен множеством существ, от которых исходила пугающая жажда убийства. Похоже, не он один это заметил, так как по всему лагерю звучали крики слоргов, призывающие готовиться к обороне. Поднявшись с земли и быстро собрав все свои скудные пожитки в заплечный мешок, Максим подхватил ржавый меч и ринулся в центр лагеря, туда, где по его мнению, шансы на выживание были выше всего. О том, чтобы прорваться в одиночку сквозь те полчища монстров, окружившие рощу, он даже не помышлял. Руки и ноги ему еще, ой как, понадобятся.

Добежав до центра лагеря, Максим увидел некое подобие полукруговой обороны, выстроенное из трех повозок и тех вещей, что они везли. Но налюбоваться этим зрелищем, ему не позволила какая-то тварь, выскочившая из-за угла и чуть не отгрызшая левую ногу Максима. Рефлексы и некоторые навыки, появившиеся во время «тренировок» со слоргами проявились очень вовремя. Ржавый меч с трудом вылез из ножен и впился непонятному существу прямо между глаз, которые образовывали на морде нечто вроде треугольника. Тварь задергалась и, корчась от боли, начала шататься из стороны в сторону. Вскоре, она лежала на земле, истекая черно-бордовой кровью. От такого зрелища Максиму стало нехорошо, спустя несколько секунд ему удалось справиться с потугами пищи выйти наружу. Облокотившись на одну из повозок, он жадно стал глотать ночной воздух, пока шипящий голос его не потревожил:

— Неплохо, человек, но Траф не всегда будет на твоей стороне.

Как знал Максим, Траф был здешним богом удачи и везения, что в принципе одно и тоже.

— Это еще почему? — присмотревшись повнимательнее, Максим все-таки смог в темноте разобрать черты лица слорга. Это был тот самый ящер, который и определил его в отряд. — И кстати, что это за твари?

— Демоны, — сплюнул слорг, — призванные на Гирид демонопоклонниками, создавшими эти выжженные земли. Но для тебя это будет уже не важно, если продолжишь так сражаться. — на непонимающий взгляд Максима слорг усмехнулся и показал в сторону твари. Желудок немного взбунтовался, но настаивать на срочной эвакуации пищи не стал. — Посмотри, ты попал прямиком между его глаз, но меч вошел неглубоко, это уже могло стоить тебе жизни. Затем, ты наверняка не знал, что точка между глаз их единственное слабое место. Приглядись получше. Все тело окутывает панцирь, его не то, что твоим, даже зачарованным мечом не пробьешь. — слорг посмотрел на Максима и еще раз усмехнулся, оставив того в полной растерянности.

— Вот и не верь после такого в удачу и в Богов разных… — пробормотал Максим.

Ночь выдалась жаркой. Количество демонов на одного члена отряда примерно было один к четырем, это если не учитывать что после очередного нападения в обозе недосчитывались одного или двух слоргов или людей.

Максим стал более осторожен и не размахивал понапрасну мечом, целясь демонам точно между глаз. Время летело, а демоны не кончались, в отличие от сил и концентрации обороняющихся. Из всех выживших, представителем людей был лишь Максим. Помимо него в строю все еще были два слорга-охранника, включая старого знакомого, и личные воины сына владыки слоргов, кстати, самого сына нигде видно не было. «Убили его что ли? А, какая разница, самому бы выжить в этой мясорубке» — думал Максим.

— Еще волна! — прокричал один из стражников.

Перейдя на второе зрение, Максим тяжело вздохнул, если количество демонов и уменьшилось, то всего лишь на самую малость. Остатки их отряда по-прежнему окружало множество демонов. Вот один, ломая повозку, прорывается к ним. За ним следует целая толпа его собратьев. Удар, еще удар. Два демона падают перед Максимом замертво. В это время оставшиеся охранники не выдерживают натиска демонов. Еще удар. Меч попадает в панцирь и раскалывается надвое. Личные охрана тоже постепенно сдает позиции, а демоны все прибывают и прибывают. Максим уже простился с жизнью, но воинственный клич, разнесшийся над местом сражения, хорошенько долбанул по мозгам, основательно их прояснив. Обернувшись, он увидел молодого слорга, держащего в обеих руках по мечу, которые сеяли смерть демонам на право и на лево. Подобрав окровавленный меч одного из охранников, Максим присоединился к слоргу. Минут десять они выдерживали натиск и отбивались от бесконечных атак, но на энтузиазме, как известно, далеко не уедешь. Руки стали каменными, а ноги ватными. В голове жутко гудело. Оба успели получить несколько глубоких ран. Решив, что терять уже нечего, Максим перешел на второе зрение и что есть сил, собрав все нити в одну кучу, стал перетягивать и связывать их между собой, в надежде, что повторится опыт с камнем в сарае. Но увиденное превзошло все ожидания. Демонов окутало зеленым свечением, а затем разнесло по всей местности.

— Черт, надо было раньше что-нибудь подобное выкинуть. — простонал Максим. Обернувшись, он увидел белого от страха слорга. «Вот это да. Чего это он? Демонов не боялся, а меня испугался, так что ли?» — Э… — умно начал Максим, — с тобой все в порядке? Я пожалуй присяду, устал немного.

Слорг не двинулся с места и остался стоять как вкопанный. Только Максим сел на землю, как голова «взорвалась», и все тело скрутило от боли. Вскоре, перейдя болевой порок, разум погрузился во тьму.

— Рогвор! Да проснись ты, коротышка лохматый!

— Ах ты, морда зеленая! — вскочил, хватаясь за молот, Рогвор. — Какого Лорхея, ты поднял меня в такую рань! Нам до города еще топать и топать, а ты мне сил не даешь набраться! Порублю на куски!

— Тише! — Шир, рукой заткнул другу рот. — Мы не одни.

И словно в подтверждение его слов, со всех сторон начали показываться люди. Схватив свою секиру, Шир встал рядом с другом.

— Работорговцы. — зло прохрипел он.

— Они самые. — ответил Рогвор. — Ну готовьтесь, дорогие, всех порублю. — Перекинув молот из одной руки в другую, он бросился на врагов.

Шир лишь усмехнулся. Они давно были знакомы, и он знал взрывной характер Рогвора лучше, чем кто-либо. Поудобнее ухватившись за рукоять секиры, приятно греющей руку, он поспешил присоединиться к другу.

Пробуждение было неприятным. Пара пощечин и Максим открыл глаза. Перед ним, наклонившись, стоял слорг и протягивал какую-то миску. На недоуменный взгляд, тот ответил:

— Выпей, полегчает.

С помощью слорга подняв голову, Максим приложился к миске и начал пить. Все горло обожгло, как от настоящей русской водки, а в голове зашумело похлеще прежнего, но сильная рука слорга заставила выпить все до последней капли.

— Хорошо, лежи, скоро должно полегчать.

И вправду, довольно быстро шум в голове затих, а от той боли, что накатила сразу после использования новых способностей, не осталось и следа. Тах уже взошел и ярко освещал дорогу всем путникам, отправившимся сегодня в путь. Вот так лежать и ничего не делать впервые за несколько месяцев было действительно здорово. И тут Максиму пришла в голову странная мысль: «А ведь я его в обозе-то не видел… Тогда кто он?». Не страшась каких-либо последствий, Макс его озвучил.

— Я сын владыки слоргов, Варт. Приятно познакомится. — ответил он. — А ты должно быть один из рабов? И как только с такой-то силой тебя угораздило попасть в рабство… — продолжил тот.

— И ты теперь принесешь мне клятву верности? — выпалил Максим. Хоть он в своем мире и не увлекался фентези, но судя по тому, что он все-таки прочитал, после таких ситуация главному герою, в роли которого выступает он, спасенный приносит клятву верности.

Слорг посмотрел на него как на полоумного, чем ввел Максима в замешательство.

— Нет конечно, — легко ответил тот, — чтобы заслужить мою клятву верности, нужно очень сильно постараться, тем более тебя никто не просил меня спасать. — как бы невзначай добавил слорг.

На такое заявление Максу просто не нашлось, что ответить. Все слова вылетели из головы и остались одни междометия, которые спустя несколько секунд вырвались наружу. Чего там только не было, Максим поносил и этого слорга с его караваном, и отца, который вырастил такую неблагодарную свинью, то есть, ящерицу. Так же досталось демонам и вообще всем, даже масоны всплыли.

Выговорившись, Максим еще раз посмотрел на слорга. Кое-что казалось очень странным, и это отнюдь не было чувство благодарности ящера. Заново прокрутив весь разговор в памяти, он снова ничего не уловил. Ему помог Варт, воспользовавшейся появившейся паузой:

— Однако, — протянул он, — без меня бы ты уже давно бы был трупом. Так что еще кто — кому должен. — улыбнулся слорг. — Но я все-таки с тобой останусь.

Тут до Максима наконец дошло. Варт разговаривал не так как свои собратья. Если они шепелявили и просто шипели, то речь нового знакомого текла плавно, прямо как у среднестатистического человека.

— Ты разговариваешь по-другому. — то ли утверждая, то ли задавая вопрос, сказал Максим.

— А, это, — Варт отмахнулся, — в прошлом году упросил отца нанять мага жизни и поправить мне голос. Шипеть было не очень удобно, всегда в этом завидовал людям, а еще вы…

— Стоп. — прервал его Макс. — Что ты сказал?

— Завидовал людям.

— Нет, раньше. Про то, что останешься со мной.

— А, да, останусь.

— Не понял. Ты разве не скрутишь меня в бараний рог и не повезешь обратно в ваш, э-э-э, город.

Варт уже второй раз посмотрел на Макса как на сумасшедшего.

— Ты действительно не понимаешь, кто ты и какой силой владеешь? — поинтересовался слорг.

— Ты про то зеленое свечение и про то, что я могу видеть странные нити, исходящие от всех организмов, и про то, что я как-то вдребезги разнес целую кучу демонов? Да, ни черта я не понимаю как, а что самое главное, что я делаю. — Честно признался Макс, невинными глазами смотря прямо в драконью пасть слорга.

Слорг надолго задумался и уставился в землю. Прошло пять минут, десять. Но Варт все также неподвижно сидел и буравил взглядом землю. Когда Макс уже решился спросить, все ли нормально, Варт внезапно объявил:

— Хорошо, я тебе помогу.

— Да вроде и без тебя неплохо справлялся.

— Надо спешить. — Варт не обратил на слова Максима никакого внимания. — Сколько ты уже в рабстве?

— Примерно полтора месяца, а что? — непонимающе поинтересовался Макс.

— Плохо. Тогда я удивляюсь, почему тебя до сих пор никто не нашел… — Встав с земли и подойдя к слоргу, Макс от души потряс того за плечи.

— Может, расскажешь все по порядку, а то я уже вообще ничего не понимаю.

Освободившись от захвата, Варт начал рассказ:

— В общем, твои дела очень плохи. То, что ты видишь и можешь делать, ненормально для этого мира. — с уст Максима уже был готов сорваться очередной вопрос, но Варх опередил. — Так считают все живущие на Гириде расы, кроме слоргов. Ты — маг, маг спирали, знаешь, что такое магия? — Макс кивнул. Хоть он и плохо себе представлял это наяву, но поводов в нее поверить уже было предостаточно. — Так вот, магия делится на разные составляющие и стихии. Всего видов магии девять, следовательно и девять элементов: огонь, вода, земля, воздух, тьма, свет, хаос, жизнь и пустота. Есть так же подвиды, но сейчас это неважно. Те виды, что я перечислил, принято считать единственными, хотя адепты хаоса и тьмы подвергаются гонениям, но о них знают, а магов пустоты вообще больше не существует. Но твоя магия — совершенно другое. Она изначально существовала на Гириде, а не была занесена на него другими расами. Это я знаю наверняка, так как слорги — коренная раса Гирида. Она имеет коренные отличия, нежели другие виды магии.

— Какие? — прервал слорга Максим. Тот недовольно на него посмотрел, но все же ответил:

— Точно сказать не могу, так как я не старше тебя самого, но исходя из того, что рассказывал совет и отец, я понял следующее: так как жизнь течет по кругу, или по спирали, всем живым существам свойственно эволюционировать, развиваться, так же и сама магия спирали. В отличие от других видов, она развивается вместе с миром, обладает подобием воли и ищет новых знаний. Так же она может дать не псевдожизнь, как тьма, хаос или стихийная магия, а дать начало новому виду, расе, или помочь эволюционировать уже существующему. Даже и не спрашивай, как ее применять. Моя раса потеряла возможность использования магии спирали много тысячилетий назад.

— Это все замечательно, но при чем здесь мое положение? Что может быть хуже рабства?

— Ты, кажется, не понял. Магию, которой ты владеешь, считают чужой, злом. И уж если множество орденов и стран охотятся на магов тьмы и хаоса, то за теми, кто владеет магией спирали идет настоящая погоня. От тебя не отстанут, где бы ты не был. Ну а если поймают, то поверь, ты испытаешь кое-что похуже рабства. Не удивлюсь, если орден Очищенных уже выслал паладинов и святых братьев по твою душу. Тебе не скрыться, в мире очень много магов, а они-то уж точно смогут увидеть твою ауру, которая, я уверен, полыхает как громадный костре на многие мили посреди самой темной ночи.

Максим надолго задумался. «Это что же получается, я ходячая мишень практически для всего мира? Твою… Мне и так жилось несладко, а теперь я вообще в полной жопе, посреди кучи дерьма, и способов его расхлебать, даже и не видно».

— И что мне делать? — Максим задал совершенно логичный вопрос, который бы вертелся на языке у каждого, кто попал бы в такую ситуацию.

— Я вижу лишь один выход. Мы возвращаемся в город и пробираемся в тайник отца, где тихо берем книги, в которых сказано как потушить твой «костер», и как управлять магией спирали.

— И зачем тебе помогать мне? Наверняка ведь считаешь, твои проблемы, ты и разбирайся.

— Ты прав, но частично. Понимаешь, мне скучно.

— Скучно? — удивился Макс.

— Да, мне дышать нечем. Мы, слорги, некогда великая раса правящая всем Гиридом теперь ютимся на крошечном клочке земли одного из континентов. И никто, никто не пытается что-либо исправить. Я понимаю, отец беспокоится о народе, ведь, вступи мы в войну, нас бы запросто уничтожили. Умом понимаю, а принять не могу. А с тобой, мне кажется, скучать точно не придется. — Варт встал с земли и пошел в сторону повозок, оставив Максима в глубокой задумчивости.

Долго думать не пришлось, ведь выбирать было особо не из чего. Смысла врать Врату не было, а если захочет сдать, то скорее всего его возьмут вместе с Максимом. А вот предложенная им помощь была очень кстати. Совершенно не ориентируясь в этом мире, без особых знаний, позволяющих выжить, Максим один не жилец

— Хорошо, я согласен. — Поворачиваясь в сторону повозок, крикнул Максим и обомлел.

Варт, используя мечи своих погибших охранников, срезал панцири с демонов и складывал их в повозку. Затем он возвращался к туше и выдергивал когти и зубы.

— Ты чего делаешь?

— Зарабатываю нам на безбедное путешествие. Ты хоть знаешь, сколько стоит один панцирь этого демона? Нет? Девять, девять золотых! Да лишь на один золотой, если сильно не транжирить, можно прожить месяц! А ты взгляни, сколько здесь панцирей.

Максим оглядел рощу, сплошь заваленную трупами демонов. Если не брать остатки тех, что раскидало от большого взрыва, устроенного Максимом, то набиралось около шестидесяти туш. «Что дает нам около пятисот сорока золотых! Не хило» — присвистнул Максим.

— Ага, понял уже? — усмехнулся слорг. — А если еще продать их зубы и когти алхимикам, то общая сумма составит примерно девятьсот золотых. Неплохо.

— Слушай, если на них можно так сильно заработать…

— Почему на них не охотятся? — закончил за Макса Варт. — Все просто. Ты же сам видел, сколько их было. А ведь это еще не самая большая стая. Обычно, чем больше отряд разумных, проходящий через Выжженные земли, тем больше и стая демонов. Поэтому никто и не решается устраивать на них охоту, а рисковать ради одного-двух панцирей рискнет не каждый. Мы тоже уже были бы мертвы, если не ты. Хотя, я сильно сомневаюсь, что в следующий раз ты разнесешь демонов, а не нас самих. — рассмеялся Варт.

Макс что-то пробурчал про себя и отвернулся. В принципе, он уже составил мнение о своем новом знакомом, позитивный, смышленый малый, любящий пошутить. Отлично орудует мечами, что не могла не радовать Максима, так как появится возможность заниматься хоть каждый день. Так же Варт не владеет магией, но хорошо знаком с местными обычаями и порядками. Если подвести итог — то Максиму действительно повезло.

— Кстати, я вот представился, а твоего имени до сих пор не знаю. — Окликнул задумавшегося Максима слорг. — Нехорошо получается. — Покачал головой Варт.

— Максим, зови просто Макс.

— Странное, но интересное имя. Максим. — Оценивающе проговорил Варт, будто пробовал на вкус дорогое вино. — Ладно, Макс, иди, помогай. Работы еще много.

Лишь через несколько часов, полностью в крови и пыли, они погрузили свой начальный капитал, как про себя окрести туши Максим, в повозку. На то, чтобы запрячь ящеров, разбежавшихся во все стороны, потребовалось еще около часа. Вымотанные, но довольные проделанной работой, они сели в повозку и подгоняя ящеров, отправились обратно в город.

Столица слоргов, с виду выглядевшая как обычная деревня, где всего пара домов были выложены из камня и имели два и более этажей, мягко не впечатляла. Когда Максим был здесь в качестве раба, времени смотреть по сторонам и оценивать виды особо не было, так как над твоей головой постоянно висел кнут, готовый в любой момент наградить тебя хлестким болезненным ударом.

Остановились они в паре миль от города. Тар лишь недавно зашел, уступив свое место на небосводе Хат, которая не хуже своего предшественника освещала путь блуждающим во тьме странникам. Выжженные земли давно кончились, но растительности и всякой живности от этого больше не стало. Желудок у Максима предательски заурчал.

— Да, сейчас бы хорошенько перекусить. — мечтательно проговорил слорг. — Но не время. Сперва добудем то, зачем пришли.

— Слушай, могу я освободить остальных рабов?

— Конечно. — Ответил Варт. — Вот только многие ли из них попытаются сбежать? Ты когда сидел в своем сарае, видел, чтобы хоть кто-нибудь помышлял о побеге? Да даже если они и постараются убежать, охранники всех вернуть обратно.

— Все равно, бежать или нет, решать только им.

— Делай, что знаешь. — отмахнулся Варт. — Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. Ладно, я пошел. Встречаемся здесь.

Встав на ноги, слорг бесшумно направился в сторону дома своего отца.

— Ну, пожалуй, мне тоже пора. — В пустоту бросил Макс и поспешил в сторону сараев с рабами.

Хоть Хат и освещала дорогу, но все равно было темно как у черта в заднице. Если бы кто-нибудь шел рядом, то мог бы выучить парочку словестных оборотов другого мира. Несколько раз рядом проходили караулы слоргов, в такие моменты Максим старался не дышать вообще, мало ли, в рабство возвращаться совсем не хотелось. Передвигаясь мелкими перебежками посреди домов, Макс нашел тот, в котором держали и его. Легонько постучав по стене, он убедился, что через нее беспрепятственно можно разговаривать. Мысленно прикинув, в какой части сарая он и Дорим обычно спали, он пошел вдоль стены, пока не убедился, что нашел правильное место.

— Дорим. — Шепотом позвал Максим.

Никто не ответил.

— Дорим! — опять позвал Максим.

Опять никто не ответил. Макс уже хотел позвать в третий раз, как до него донесся знакомый голос:

— Максим? — в голосе слышалось волнение, говоривший явно не верил, что разговаривал с человеком, который ушел в опасное путешествие всего день назад. — Ты же не призрак?

— Да живой я. — немного резко ответил тот. — Даже живее некоторых буду. Ты как, готов бежать?

— Максим…

— Хорошо, сейчас я достану ключи, а затем…

— Максим! — жестко перебил Дорим. — Я не побегу. Слишком стар. — ответил он на незаданный вопрос Максима. — Да и боюсь я, если честно, через выжженные земли идти. Жены нет, детей тоже, лучше я здесь доживу свой остаток дней, чем буду съеден порождениями Бездны.

— А другие? — Максим понимал, что Дорим прав. Если рассказанное Вартом правда, то им придется постоянно прятаться и убегать от Очищенных и от еще Бог знает кого.

— Не знаю, но могу спросить. Подожди. — несколько минут Максим всматривался во тьму и томительно ждал ответа, но затем тишину снова нарушил голос Дорима. — Никто не побежит. Ты был здесь самым молодым и единственным, кто строил планы побега. Другие либо слишком слабы, либо окончательно смирились со своей участью.

— Тогда я пошел, прощай и прости. — Макс тихо, чтобы не привлечь внимания, проходящего рядом караула, стал двигаться к месту встречи.

— И ты прости. — Дорим упал на пол сарая без сил. Его тело придерживало несколько человек, которые, давно смирившись со своей участью, желали стать личными слугами владыки слоргов или его сына.

— Молодец Дорим, остальное за нами. Стража! Стража! Беглец тут! — послышались голоса, раздавшиеся из сарая.

Максим бегом двинулся к месту встречи, а стража, придя в полную боевую готовность, начала прочесывать окрестности. Похоже, уйти незаметно им не удастся.

Варт не спеша, пробирался сквозь заросли кустарника, окружающие дом отца, который на фоне остальных, казался просто дворцом. Двор довольно обширен, со множеством пристроек и грядок, приходилось вести собственное хозяйство. На кухне горел свет. Довольно необычное явление для такого времени суток. «Неужели у отца гости?» — подумал Варт, но выяснять подробности не стал. Дело в данный момент важнее. Тайник отца находился на заднем дворе. Это было что-то вроде погреба с магической защитой, которая определяла ауру того, кто хотел попасть внутрь тайника.

Справится с такой защитой довольно сложно, но вполне возможно, тем более Варт проворачивал такое не один раз. На всех предметах, к которым прикасаются разумные, остается частичка их ауры. Правда, для открытия замка требовалось гораздо большее количество ауры. Для этого Варт брал из спальни отца одеяло или покрывало, на котором он лежал. Не очень эстетично, зато эффективно.

Для таких внезапных случаев у Варта существовал свой личный тайник. Подойдя к одной из пристроек, он достал ключ, который носил всегда с собой, и сунул его в замочную скважину. Скрипя, ключ повернулся и отворил дверь.

— Так, посмотрим. — капаясь в барахле, Варт нашел мешок с несколькими покрывалами. — Надеюсь, на сегодня еще хватит.

Накинув их на себя, так, чтобы края касались земли, и взяв мешок под руку, слорг согнулся пополам. Дойдя до входа в тайник, он остановился. «Помоги мне Траф» — помолился Варт. Долгие секунды ничего не происходило, затем подул легкий ветерок. Защита начала проверять ауру гостя. По телу слорга пробежала волна мурашек. Внезапно послышался треск, Варт дернулся, от чего защита чуть было не дала сигнал тревоги. Но все обошлось.

— Фу, — перевел дыхание Варт, — вот скотина, чуть все из-за тебя не сорвалось. — Процедил сквозь зубы слорг вслед убегающей крысе, которая на прощание нахально махнула хвостом. Еле сдержав свой порыв догнать это мелкое существо и хорошенько прожарить на вертеле, Варт тихонько приподнял крышку люка и начал спуск в тайник отца.

— Так…, - удовлетворенно протянул слорг, — посмотрим, где же книги.

Ходя мимо стеллажей, на которых чего только не было, Варт скидывал в мешок вещи, которые по его мнению могли понадобиться им в пути или которые просто можно было выгодно продать: драгоценные камни, украшения, деньги, несколько ножен со странными кинжалами. Наконец, он дошел до конца комнаты. Подле стены красовался огромный шкаф, через стеклянные дверцы которого Варт увидел аккуратно выставленные книги на древнеслоргском языке. Открыв дверцу, он начал их пролистывать. В основном у всех содержание было одно и тоже: древние истории империи слоргов, уникальности местного ландшафта, описание великих сражений и так далее. Отобрав две книги, в которых Варт встретил описание магии спирали, он закрыл дверцу и направился к выходу. Время поджимало.

Закрыв люк тайника, Варт уже собрался покинуть двор своего дома, но незнакомый голос, раздавшийся на кухне, привлек его внимание.

— Я еще раз повторяю: либо вы скажите, где находится это отродье Бездны, либо мы перевернем весь город. И тогда не только еретик, но и ваши подданные, а может быть и вы, отправитесь на праведный костер во имя искупления всех грехов! — напористо проговорил незнакомый голос.

— Простите, но я не понимаю, о чем вы. — Сбивчиво начал отвечать владыка слоргов. — Единственное место, где он может быть — сараи с рабами, но…

— Мы немедленно отправляемся. — Перебил его грубый мужской голос. — Благодарю вас, орден Очищенных больше не нуждается в вашей помощи.

— Бездна. — Выругался Варт.

В этот момент послышался чей-то голос из какого-то сарая, утверждающий, что один из рабов сбежал.

— Ну вот, а я ведь предупреждал… — устало выдохнул Варт и, что есть сил, побежал к месту встречи. Время работало не на них.

Закинув сумку назад, Варт запрыгнул на повозку, где его уже ждал Максим, и взял вожжи в руки.

— Ты один? — поинтересовался слорг.

Максим утвердительно кивнул. Обстановка, в общем-то, как и настроение, не располагала для ведения разговоров.

— Очень хорошо. У нас мало времени. По твою светлую головушку уже пришли очищающие. Далеко вряд ли уйдем, остается лишь молиться Трафу.

Повозка неохотно двинулась с места. Тах почти занял свое место, и следы от колес оставляли явный след. Им удалось выиграть примерно два часа, прежде чем Очищенные взяли их след, но и в этот раз удача, а может и сама судьба была на стороне человека и слорга. Неожиданно небо стали заслонять огромные грозовые тучи. Пошел дождь. Дорогу, если так можно было назвать одну колею, полностью размыло. Следы, оставляемые повозкой, смешались с грязью и пропали. Поднялся ветер, под напором которого прогибались кроны редких деревьев, встречающихся по пути. Погоня была сбита со следа, но впереди беглецов ждало не менее суровое испытание — Выжженные территории и их обитатели, недружелюбно настроенные как к тем, так и к другим.

— Что ж, мы везучие. — проконстатировал Варт.

— Похоже на то. — Все еще не веря, что им чудом удалось уйти, ответил Максим.

— Однако дальше по дороге нам нельзя. Как бы не был силен дождь, они догонят нас: в пути или на въезде в город Сумерек.

— Есть предложения?

— Одно, оно довольно безумно и самоубийственно, но с твоим везением мы точно выживем. — Усмехнулся Варт. — Предлагаю свернуть вглубь Выжженных территорий, а когда нас хватятся…

— Нас уже в живых не будет! — перебил Максим слорга с угрюмой миной на лице.

— Либо мы будем далеко и постараемся осложнить им работу. — Парировал Варт.

Немного взвесив все «за» и «против», они решили рискнуть. Свернув с основной дороги, ящеры протащили повозку по грязи и слякоти еще несколько миль, пока окончательно не увязли. Максиму и Варту пришлось оставить ее и отправиться искать место, где бы можно было переждать ливень, спасший их от верной гибели на «праведном» костре.

Ветер завывал хуже демонов, которые не горели желанием показываться человеку и слоргу на глаза, и стремился проникнуть в каждую щель одежды, не предназначенной для такой погоды. Постепенно, помимо усталости о себе дали знать вновь открывшиеся раны, полученные в бою. Насквозь промокшие и продрогшие до самых костей, в кроваво-грязной одежде, больше напоминающей старые лохмотья городского нищего, они ввалились в пещеру. Рухнув на пол, они долго приходили в себя. Ни желания, ни тем более сил осматривать пещеру, которая тянулась глубоко внутрь, не было ни у Макса, ни у слорга.

Относительно отдохнув, Варт силой воли заставил себя подняться и опять выйти под дождь. Собрав хворост, слорг начал разводить костер. Силы к нему возвращались быстрее, даже не смотря на то, что он, в отличие от Максима, нес целых две сумки, набитые полезной всячиной. Достав котелок, слорг подвесил его на вертеле, предварительно набрав в него воды. После Варт достал мешок и высыпал его содержимое в котелок. Спустя пару минут Максим почувствовал дурманящий аромат, который напоминал ему травяной чай своего мира. Разлив напиток, Варт протянул ему чашку:

— Вот, выпей. Немного снимет усталость и заглушит боль.

— А пожевать, ничего нет? — затаив дыхание, с надеждой в голосе спросил Макс.

— Ты наглец! — рассмеявшись, воскликнул слорг. — Обоз никогда не везет много еды, это привлекает демонов, половину мы съели на вечерней стоянке, а вторую половину сожрали сами демоны. Так что радуйся тому, что есть.

Макс принял напиток и сделал большой глоток. По всему телу разлилось приятное тепло; то, что надо после такого ливня. Осушив емкость за пару глотков, он почувствовал возрастающее чувство голода, но донимать слорга своими жалобами не стал; они были в одинаковой ситуации. «Интересно, надолго они нас потеряли?» — думал Макс — «Идти дальше, заходя все глубже в Выжженные территории — чистое самоубийство, но другого выхода похоже нет.»

— Максим, у меня две новости. — Варт нарушил стоящее в пещере молчание. Его голос эхом пронесся по всему пространству и потерялся где-то в глубине.

— Хорошая и плохая? — проводя аналогию со своим миром, поинтересовался он.

— Нет. Очень плохая, и еще более плохая. — Мрачно ответил Варт. — В этих книгах, — слорг потряс ими в воздухе, — ни демона нет! Одни описания магии, и того, что она может, но вот способов применения и маскировки твоей ауры и сил — нет.

Макс посмотрел на книги и понял, что ни черта не понимает, что написано на обложках. «Это что, другой язык? Я такой вроде не учил».

— И что теперь делать? Исходя их того, что мы имеем — я ходячий труп. Любой маг с потрохами сдаст меня этим очищающим.

— Именно. Это и была плохая новость. Дальше — хуже. Решение проблемы есть.

— И?

— В дне пути отсюда на восток есть древний храм магии спирали, времен расцвета Империи слоргов. Но там такое скопление демонов… В общем, вчерашнее нападение покажется нам детской шалостью Богов. Но выбор не велик: либо к демонам, либо нас сдадут в городе Сумерек, если мы дотуда доберемся.

«Дела… Очень хреновые дела. И какого черта меня понесло смотреть другие миры, а? Чего мне дома-то не сиделось? Все было: деньги, девушки, развлечения, работа в конце — концов. Не жизнь — сказка, но к сожалению, сказка оказалась про Ивана дурачка, все просравшего за пару часов». От внутреннего самокапания Максима отвлек Варт. Слорг вскочил с камня, на котором долго и удобно сидел, и схватился за свои мечи, лежавшие рядом.

— Что? — в голосе Макса прозвучал большой интерес. Пещеру они так и не осмотрели, и мало ли что там живет.

— Мы не одни.

— Демоны?

Варт посмотрел на Максима как на ребенка. «Ну да, кто может быть в пещере, находящейся глубоко внутри Выжженных земель? Естественно демоны!» — мысленно ругал себя Макс.

Варт достал из сумки два очень дорогих на вид ножа и кинул Максу. Прикрепив их ножны на пояс, он тихо встал и последовал за слоргом, который, взяв факел, устремился вглубь пещеры. Снаружи ливень не замолкал. Капли воды отстукивали барабанную дробь, создавая напряженную атмосферу. Поленья, изредка потрескивающие в костре, заставляли вздрагивать.

«Чем дальше в лес, тем больше по дрова» — думал Максим. Пещера сужалась с поразительной быстротой, но это обстоятельство абсолютно не сказывалось на ее высоте. Дойдя до конца, они попали в новое пространство. Эта пещера в разы превышала предыдущую. В центре находилось маленькое черное озерцо, освещаемое странными растениями. Максим не видел таких ни на Земле, ни на Гириде. Того, что случилось потом, не ожидал никто: ни слорг, ни Макс. Черная гладь воды внезапно начала пениться, со всех сторон потянулся странный туман, и над водой возник силуэт темного НЕЧТО! Глаза горят огнем, множество рогов внушают ужас, а грозный голос настраивает на недружелюбный лад:

— Что забыли в моей пещере!? — прогремело со всех сторон. Слова, произнесенные демоном, сопровождались мелкими существами, налетевшими на Макса и слорга, но стоило им только коснуться одного из них, как они сразу же пропадали. — Это было предупреждение. Убирайтесь!

Варт готов был кинутся на демона и изрубить того в клочья, но Максим, сильно сжав его плечо, покачал головой. Слорг уступил право решать ему, в этот раз признавая его лидерство. Макс перешел на второе зрение. Его догадка сразу же подтвердилась; существо, внезапно появившееся перед ними и так отчаянно пытающееся их напугать — не имеет враждебных намерений. Из объяснений Варта Макс понял — он может видеть оттенки аур разумных, управлять потоками энергии и определять эмоции. Сейчас в демоне не чувствовалась угроза, это ощущение Максим успел запомнить очень хорошо, в этом создании был страх перед ними и… интерес, неподдельный, живой интерес. «Что ж, опасности оно не представляет, тогда можно и поговорить» — подумал про себя Макс, а вслух произнес:

— Мы просто искали убежище и не имели никаких враждебных намерений, прости, если…

— Ладно, можешь не юлить, человек, — перебил демон, — я прекрасно знаю, что ты прочитал мою ауру, хотя я бы все равно не смог помешать тебе. Больно ты силен для обычного мага. — задумчиво протянул демон. — Хорошо, давайте поговорим, тем более я слышал часть вашего разговора в пещере снаружи. — вокруг непонятного существа закружился туман.

Варт и Максим стояли и не верили своим глазам. Как только туман рассеялся, перед ними предстал совершенно иной демон; больше не было ни ужасного взгляда и рогов, огромного и темного тела. Теперь это было существо размером с пенек, красного цвета. На голове всего два маленьких рога, которые трудно заметить издалека. Так же на ногах было два копытца, а лицо напоминало лицо демонической собаки, появляющейся во многих компьютерных играх Земли. Сзади торчал длинный хвост с заостренным наконечников на конце.

Это маленькое безобидное существо стояло на глади воды, облокотившись на хрупкий с виду водяной столб. Хитрые глаза так и искрились весельем, а так же удовлетворением своей проказой.

— Ты кто? — удивленно выдохнул Макс.

— А-а-а… где? — Варт начал руками показывать в воздухе очертания того монстра, стоявшего перед ними пару секунд назад.

— Ха-ха! — схватившись за живот, рассмеялся демон. — И вы поверили? Это же развод был! Вот вы дураки! Ну а теперь к делу. — В голосе демона больше не чувствовалось веселья, лишь точный и холодный расчет. — Зачем вам в заброшенный храм?

— И ты думаешь, мы расскажем первому встречному демону, который к тому же еще и от души поиздевался над нами, зачем нам в храм? — с издевкой поинтересовался Варт.

— Мне нужно скрыть ауру иначе на костер к Очищенным. — Оветил Максим. Что-то явно привлекало его в этом демоне.

— Да, те еще уроды. Помню, лет эдак сорок назад, решил я прогуляться за Выжженные территории, так не успел дойти до границы, меня чуть в Бездну к бате, вечная ему пустота, не отправили. Правда, та еще сволочь была. — Шепотом добавил демон и замолчал, присматриваясь к Максиму. — Ух ты ж черт! Чтоб сам владыка Бездны мне копыта чистил! Ты маг спирали! — Воскликнул демон. — Да, дела. Давно я не встречал таких как ты. Теперь все ясно, но в храм вам не попасть. Можешь не переживать, бедолага: Очищенные сюда не сунутся, кишка у них тонка. Вот те, что были в прошлом… Те да, могли пойти за тобой под нос к демонам, а эти, фи, ничего не умеют, по сравнению с церковниками прошлого. Так что можешь провести остаток своих дней тут, вместе со мной. Но в храм вам точно не попасть. — Закончил тираду демон.

— Почему? — Максим проигнорировал бесконечный поток слов демона на счет того, что и как ему делать.

Демон нравился ему все больше и больше. Было видно, что вреда он не представляет, сам неглупый, да и поговорить любит.

— Да, понимаешь, какое дело… — протянул демон, — Больно сильный хозяин теми землями управляет. Демон — не по вам будет.

— А что, есть что охранять? — оживился Варт.

Макс ни как не отреагировал на вопрос друга. Уже успел понять и принять характер своего спутника. Стоп, друга? Ну а как, спрашивается, еще называть, человека, простите, ящерицу, которая рискуя своей жизнью, вытаскивает тебя из большой… беды?

— О-о-о, а ты как думал? Зря, что ли, вокруг храма древних полчища демонов ошиваются? Нет. — Протянул демон. — Есть там очень ценная вещица, и куча дорогого барахла и умных книжек.

— Ты ведь нам поможешь? — перенял бразды разговора Макс.

— Какой Бездны мне вам помогать? — наигранно удивился демон. По его ауре Максим заметил повышение интереса к разговору и лично ему — Максиму. — Хотя, если возьмет меня с собой, может и помогу. — Отведя взгляд в сторону, демон начал напевать какую-то незнакомую Максу песенку.

От такого контрпредложения Варт ненадолго потерял дар речи, а после начал покрывать демона ругательствами своего мира. Когда они закончились, в ход пошли те, что некогда применил Максим. Демон тут же оживился и начал смотреть слоргу в рот, похоже, Варт сам того не понимая, вдруг стал для него идеалом хамства и сквернословия.

— Слушай, ящерица, а ты ничего. — Демону по новому взглянул на Варта. — Сперва не очень мне понравился, но оказывается ты свой! — развеселился демон, уворачиваясь от пинка слорга.

Никто из этих троих и подумать в тот момент не мог, что вместе им предстоит преодолеть еще немало трудностей.

Тах на небосводе нещадно светил, заставляя всех страдать от изнеможения, словно отыгрываясь за вчерашний дождь. Отряд, состоящий всего из трех членов, двигался с самого утра. Повозку пришлось оставить около пещеры, слишком она была заметна. Поэтому, взяв самое необходимое, Варт, Макс и демон, которого, как оказалось, зовут Кладий, отправились к храму. Вернее шли-то только Максим и слорг, а маленький демон, хихикая и подшучивая, перемещался с одного плеча на другое.

— К вечеру будем у границы храма, там я вам помогу. — серьезно, отбросив шутки в сторону, произнес Кладий. — А сейчас, Макс, шевели ногами, а то, как последний Куц (самый тупой и ленивый демон в Бездне) плетешься!

Наслушавшись за день много интересного, Максим уже жалел, что вчера упрашивал Варта позволить Кладию отправиться с ними. По началу слорг уперся и ни в какую не хотел соглашаться, но слова демона о том, что он знает расположение самых ценных сокровищ, полностью изменили мнение ящера.

До самого вечера, благодаря пути, показанным Кладием, им не встретилось ни одной стаи демонов. Тах снова заволокли тучи, подул холодный ветер. Дойдя до границы храма, отряду предстало поистине завораживающее зрелище. Руины некогда великого собора поражали: огромные купола, некоторые из которых давно обрушились, приковывали к себе взгляд не хуже чистого золота. Издалека храм больше походил на скалу, нежели на строение, построенное слоргами.

— Вот это размер. — Уважительно произнес Максим, качая головой и прикидывая в уме, как без строительной техники своего мира, можно построить ТАКОЕ.

— К сожалению, теперь, наша раса не может сотворить нечто подобное. Потеря магии сильно ударила по империи слоргов. — печально вздохнул Варт. Он тоже впервые видел нечто подобное, и в его сердце одновременно теплилась гордость за свой народ и непередаваемая печаль за столь трагическую судьбу некогда великой империи.

— Все, посмотрели на достопримечательности и хватит. — Вставил свои пять копеек Кладий. — Мы сюда не за этим пришли. Здесь начинается граница одного из сильнейших демонов Выжженного серпа. Он очень умен, а главное хитер как сам владыка Бездны.

— А разве демонами кто-то управляет, и они не просто тупые создания? — невинно поинтересовался Варт.

— Нет, ящерица недоделанная! — огрызнулся Кладий. — Это низшие тупые как незнамо кто, а вот те, кто ими управляет — те еще типы, лучше с ними не связываться. Потом проблем не оберешься. А вы как думали? — ответил Кладий на удивленный взгляд спутников. — Да те мелкие демоны, чьи панцири вы везете в повозке, сами даже в стаю собраться не могут, не то, что организованно нападать на обозы. Ладно, слушайте. Храм хорошо охраняется, а в внутри него находится Люциф, владыка третьего легиона.

— Какого легиона? — не понял Макс. Варт согласно кивнул.

— Вот ты темный. — Наиграно тяжело вздохнул Кладий. На самом деле ему было приятно общаться с кем-то кроме демонов впервые за последние пятьдесят лет, случай с Очищенными не в счет. — Всего тринадцать легионов демонов, у каждого есть владыка, владыками управляет повелитель Бездны. В этих Выжженных территориях — пять легионов, два находятся далеко на севере Брислура в Пиорских горах, еще два легиона — на Крэйде, ну и последние четыре — в Выжженных территориях, появившихся всего одиннадцать лет назад и уничтоживших единственное королевство людей, на континенте Нерг.

— Постой, — перебил Варт демона, — так ты говоришь, что на Гириде существует тринадцать демонических легионов и ни ассамблея магии, ни ее долбаные гильдии, ни Очищенные и даже ни эмиры и пальцем не шевелят? Да быть такого не может! — разразился Варт.

— Тише, идиот, ты нас выдашь! Да, согласен, все это более чем странно, могу сказать точно лишь две вещи. Первое — кроме верхушки этих организаций никто ничего не знает, а они устраивать панику не торопятся. И второе — где-то есть предатели, демонопоклонники, хорошо замаскировавшиеся под главы этих организация. Теперь доволен? Я могу продолжить?

— Еще одно: все легионы ведь неспроста появляются на Гириде, что-то намечается?

— Похоже, это подобие головы, держащиеся на твоей шее, все-таки соображает. — Съязвил Кладий. — Конечно, не просто так! Демоны накапливают силу, чтобы позднее вырваться из Выжженных территорий, а в мире нам уже помогут демонопоклонники, которых мы давно заарканили. — Улыбнулся демон.

— А почему ты нам все это рассказываешь? Ты же ведь демон. — Спросил до этого молчавший Максим. Услышанное ему сильно не понравилось, проблемы скапливались в один большой ком, а он этого не любил, да и времени, честно говоря, для их решения было не так уж и много.

— Да мне как-то все равно, что случится и с легионами, и с остальными демонами. Меня идеи порабощения мира и уничтожения всего живого не волнуют, поэтому и рассказываю. Вы хоть представляете, что я потеряю, если это случится? — оба собеседника покачали головой. — Я больше не смогу подглядывать за симпатичными девушками, устраивать проказы людям и есть вашу еду! Для чего тогда вообще жить?! — воскликнул демон и тут же сам себя обругал. — Все, лирическое отступление закончилось. Если выживем, то и подумаем над решением глобальных проблем. До храма я вас проведу и там все покажу, что где лежит и куда лучше идти или не идти. После мне понадобится время, чтобы восстановиться.

Макс и Варт кивнули. Проблемы мира могут и подождать, здесь бы самим в живых, и желательно целыми, остаться.

Действительно, Кладий провел их сквозь полчища демонов, окружающих храм. Оказалось, что его способности это иллюзии и невидимость. Сделав маленький отряд полностью невидимым, демон на пределе своих возможностей довел отряд к двухметровым воротам храма, где одна из створок отсутствовала. На стенах, потолке и полу было жуткое зрелище: множество крови и странных символов, повсюду жуткие растения.

— Все, ребятки, я выдохся. Пока отдохну, а вы полюбуйтесь пейзажем. Именно так Бездна соприкасается с миром и проникает в него. — тяжело дыша, сидя на плече Максима, проговорил демон. — Надо идти, без должного снаряжения вы долго не протяните здесь. Поднимайтесь на второй этаж.

Идти по столь жуткому месту было тревожно, а когда под твоими ногами хлюпала кровь и непонятно что — вообще жутко. Все стены расписаны множеством символов и пентаграмм. Поднявшись на второй этаж, перед ними предстала огромная дверь, украшенная драгоценными камнями и золотом. Варт уже подался вперед, но Кладий его остановил.

— Стой, за этой дверью — Люциф, дотронешься — нас тут же раскроют. Нам в боковой коридор. — шепотом проговорил Кладий.

В этот момент послышался звук открывающейся двери, Максим, по приказу демона, подбежал к слоргу, и их тут же окутало туманом, который не позволил их обнаружить выходящему… человеку! Макс и Варт не поверили своим глазам.

— Господин, я все понял. Демонопоклонники исполнять все в точности, как вы и приказали. — Склонившись, смиренно проговорил человек.

— Очень хорошо. — Раздался негромкий, но властный голос, от которого кровь застыла в жилах даже у Кладия. — Фанир, я буду ждать вестей, а теперь прочь с глаз моих, человек. — Человек немедля поспешил покинуть зал, как только он это сделал, дверь с грохотом закрылась.

Все трое стояли и не дышали. Перед ними был демонопоклонник, причем наверняка высокого ранга, если не один из глав. Одет он был в темный плащ, а капюшон закрывал его лицо. Осмотревшись по сторонам, он прочитал какое-то заклинание и перед ним тут же открылся портал. Спустя несколько секунд в помещение вновь стояла гробовая тишина, лишь изредка нарушаемая демонами снаружи.

Проходя мимо дверей, отделяющих их от одного из тринадцати владык, каждому стало не по себе. Но стоило им отойти на расстояние, как все вернулось на свои места. Кладий вел их по длинному коридору, по направлению в левое крыло храма. Окружение не изменилось, так же много крови и остальных прелестей Бездны. Дойдя до конца, они попали в огромный пыльный зал. На потолке красовались фрески, очень похоже, что из них некогда были выложены изображения ангелов или каких-то святых. Теперь же все что там находилось — уродливые картины празднества демонов и их хозяев.

— Первая остановка нашего смертельно-захватывающего похода. — Шепотом, торжественно объявил Кладий. — Библиотека древних. Здесь наверняка есть книги про магию спирали.

Разделившись, они начали прохаживаться мимо стеллажей. Если демон и Варт понимали, что они ищут — то Максим полностью выпал из происходящего, так как не мог понять ни слова. Прошло примерно с полчаса прежде чем осмотр был завершен. Они собрались вокруг стола и разложили свои находки.

— Вот, это учебники по использованию маги спирали. — Указал на пять толстенных книг Варт. — Только придется тебе выучить древнеслоргский и самому их прочесть. Так же я нашел еще одну интересную книгу про девять древних храмов. — Произнося это, Варт заметил, что Кладий немного дернулся, но выяснять причину столь необычного поведения не стал.

— У меня несколько книг с заклинаниями и рунами магии спирали. — Поделился своей находкой демон.

— А у меня вот. — На стол лег тяжелый древний фолиант, со всех сторон украшенный драгоценными камнями и золотом. — Я, правда, ничего не понимаю, что на нем написано, но выглядит внушительно.

— Да ты у нас везучий, — проговорил Кладий, — нашел такой экземпляр!

— Так что я нашел-то?

— Если в двух словах — книгу, продав которую, можно купить целую страну. — Ответил за демона Варт.

— Это трактат мага древности Раиля: «Комбинаторика магии спирали и приемы ее сочетания с технической магией». Если память мне не изменят, а она мне никогда не изменяет, то написана она была перед самым крахом империи слоргов. — добавил демон. — Считается, что на Гириде их осталось-то около десятка экземпляров. Насколько я знаю, девять из них хранятся у сильнейших магов Гирида, а десятая в библиотеке Академии Семи Вершин в горах Астара. Так что, твоя одиннадцатая. — Перескакивая с плеча Варта на плечо Максима, поделился знаниями демон. — Все, времени мало, берем их и идем дальше.

Собрав все книги в один из мешков, Варт взвалил его на плечо. Возвращаясь по коридору обратно, Кладий приказал остановиться на полпути.

— Сюда. — демон показал на маленький проход, уводящий куда-то вглубь храма.

Коридор был меньше и уже предыдущего. Света практически не было, но глаза демона, которым темнота была не помехой, уверенно вели отряд вперед. Вскоре они вышли к массивной железной двери. Больше ничего необычного поблизости не наблюдалось.

— За ней хранилище. Защиты нет, Люциф хоть и хитрый, но даже он не мог предвидеть, что найдутся такие смельчаки как мы, которые станут воровать у него из под носа. — победно прошептал демон. Происходящее ему явно доставляло немало удовольствия.

С горем пополам открыв дверь, отряд проник внутрь. Это было одно из угловых помещений храма. Через окна пробивался едва заметный свет Хат, но и его хватало, чтобы разглядеть находящиеся под ногами богатства. Горы золота и драгоценных камней — вот что предстало перед взором человека, слорга и демона.

— Так, отлично. — Потирая руки, проговорил демон. — Будь моя воля, я бы до нитки обчистил этого Люцифа, но с таким количеством золота нам не уйти. Ищем драгоценные камни и невзрачные изделия. — Стоило последним словам сорваться с уст демона, как он первым же прыгнул в золотое море.

Его заражающему примеру последовал Варт, а за ним и Максим присоединился. В сокровищнице они провели в два раза больше времени. Хат уже полностью взошла, своим светом освещая непроглядную тьму.

— Кладий, посмотри сюда. — Варт вытащил два маленьких сундучка.

— И на что мне смотреть? Давай открывай, а там уже поглядим. — Нервно проговорил демон. Варт достал свой зачарованный меч и срубил давно заржавевшие замки. — Так. Посмотрим. Ого! — присвистнул Кладий. — Да у нас большая удача! Амулеты полной защиты! Жаль только незаряженные. Такие только древние маги артефакторы могли сделать. Ну, ничего, Максим магичить научится и мигом нам их на полную зарядит. А здесь… Бездна! — воскликнул демон. — Ящерица, ты только посмотри, камни телепортации! Личные, да плюс и не привязанные!

— Вижу.

— Видит он. — Обиженно проговорил демон. — Да это же чудо, что такие еще существуют! Им сколько, тысяча лет, две тысячи?

— А мне почем знать?

— Ах, ну да, ты ж сам недавно из яйца проклюнулся. — Не сдержавшись, съязвил Кладий. — Ладно, все это в мешок к драгоценным камням и шарам связи. А это тебе. — Демон протянул Максиму странный браслет. — Кто его знает, когда ты научишься сам скрывать свою ауру, а этот браслет специально для таких как ты и был сделан. Можешь не благодарить.

После похода в сокровищницу, Варт нес два полностью набитых мешка с разными полезными побрякушками, а Максим с книгами. Выйдя к дверям, ведущим к владыке легиона, Кладий попросил остановиться:

— В общем, мы неплохой куш срубили, — начал демон, — но помните, я говорил про нечто действительно ценное? — Макс и Варт кивнули в знак согласия. — Так вот, оно находится за этими дверями. Люциф никогда с ним не расстается.

— Да ладно, Кладий, я, конечно, жадный, но не настолько, чтобы заявляться прямиком к высшему демону. — Прошептал Варт. — Пойдем.

— Согласен, но прежде чем мы уйдем, я все-таки расскажу одну давнюю историю, чьи корни тесно сплелись с историей нынешней. Как только другие расы пришли на Гирид и принесли свою магию, слоргам стало понятно, что одной магии спирали в борьбе со всеми остальными видами магии явно недостаточно. Многие годы ушли на создание мощнейших артефактов, и перед самым закатом великой империи они были завершены. Девять колец, дающие полную власть над одной из девяти принесенных видов магии. Как они действуют и откуда берут энергию — до сих пор не ясно. Известно лишь их точное количество и местоположение некоторых из них. Три кольца: стихии огня, воды и земли, принадлежат главам трех гильдий, входящих в ассамблею магии. Четыре кольца, как заявляют Очищенные и ассамблея магии — потеряны, но это не так. На самом деле два из них находятся у демонопоклонниоков, а два других у адептов проклятых Богов, выбранных самими Проклятыми. Оставшиеся два, по заверениям все той же ассамблеи и Очищенных — уничтожены. Не знаю, может кольцо пустоты действительно уничтожено, в чем лично я сильно сомневаюсь, но вот кольцо первозданной тьмы находится за этими дверями. — Кладий указал в сторону покоев Люцифа. — Вот, в общем-то, и вся история.

Наступило долгое молчание. Максим понял, что кольца — невообразимо крутые артефакты, как сказали бы продвинутые геймеры: — «дают плюс сто очков к живучести и к определенному типу магии». Варт же стоял как вкопанный. Для него это были не просто артефакты, а древние реликвии своего народа, которые другие расы нагло присвоили себе. Что делать дальше решилось за пару мгновений.

— Идем. — Твердым уверенным голосом заявил Варт.

— Согласен. — Поддержал друга Максим. Даже его внутренний авантюрист говорил, что такой шанс выпадает лишь раз в жизни.

— Что ж, вы сами решили. — Лукаво улыбнулся демон. — У меня как раз есть один план. Мне тут Варт шепнул, что ты, Максим, берсерк, кучу демонов на одном дыхании покромсал. Так вот. Люциф всегда носит кольцо на цепочке на шее. Мы врываемся в покои, ты, Макс, магичишь и разносишь его по окружению комнаты, я забираю колечко и мы со всех ног, под моим пологом невидимости и чутким руководством, драпаем обратно к пещере, а затем в город Сумерек. Так как когда Люциф соскребет себя со стенок, он будет очень на нас зол и пошлет за нами кучу всяких неприятных типов, с которыми пока лучше не встречаться. Как вам план? — поглядел на товарищей демон.

— Ну как сказать… — начал Максим.

— Дерьмовый план. — Закончил за него Варт. — Но другого все равно нет. Начинаем.

Последующие события были похожи на фарс или на земной боевик, где гангстеры врываются в дом очень влиятельной персоны и начинают в нем хозяйничать. С грохотом открыв дверь, трое, если пока и не друзей, то уже точно приятелей ворвались в покои владыки легиона. Тот, не ожидав такого… в общем просто такого, от неожиданности не успел сообразить. Максим опять намудрил с нитями силы и демона разнесло по всей комнате. Кладий молнией устремился к кольцу. Подобрав его, он тут же накинул полог невидимости, который с трудом, но все же продержал до самых окраин территорий Люцифа. Дальше, не оглядываясь по сторонам, Максим и Варт, что есть сил, рванули к пещере. Такой темп держать было сложно, но на шаг никто из них перейти не рискнул. Попадавшихся по дороге демонов, Кладий отгонял своими иллюзиями. Добравшись до пещеры, обессиленные, но довольные собой, они залезли на повозку и отправились на северо-восток. Необходимо было прибыть в город Сумерек со стороны вольных баронств, так как со стороны слоргов наверняка их поджидали Очищенные. Бешеная гонка со смерть закрутилась с новой силой.

Отряд из пяти человек в серых плащах въехал в город Сумерек. Попадавшиеся им на пути разумные, стремились как можно скорее свернуть в на другую улицу. Атмосфера напряжения так и парила в воздухе, хотя, чему удивляться — не зря город Сумерек называют дном Гирида, где ошивается всякое отребье: проклятые, изгои, преступники и многие другие.

Проезжая по ночным улица Сумерек отец Галахат скривился. Его отряд Очищенных состоял из четырех паладинов третьего круга и его самого — святого отца настоятеля. Хоть ему и не в первый раз приходилось бывать здесь, но привыкнуть к такому образу жизни местных он никогда не сможет.

Центром города была огромная гильдия, представляющая некое подобие власти в этом рассаднике безвластия. Абсурд как он есть. Так же в центре располагались таверны и постоялые дворы поприличнее, но останавливаться там святой отец не собирался, только не сегодня. Рассадники клопов и другой живности ночью останутся без постояльцев.

Подъехав к гильдии, Галахат громко объявил, что желает видеть главу. К нему, в бархатном халате, раскрашенным золотом, вышел пожилой мужчина. Вкус у него явно был, но вот наспех прикрепленный к поясу меч портил всю картину.

— Добро пожаловать в город Сумерек, я глава гильдии, чем могу быть полезен достопочтенным господам?

«Осторожный гад. Явно понял, что простые посетители не стали бы его дергать посреди ночи. Ладно, а так хотелось заставить этого червяка унижаться» — огорченно подумал отец, а вслух произнес:

— Приветствую главу гильдии, мы из ордена Очищения, не будете ли вы так любезны, предоставить нам кров в вашем великолепном доме, а так же пищу и горячую ванну, мы с дороги.

— Безусловно! — сообразив, что к чему, ответил пожилой мужчина. Ссориться с Очищающими в его планы явно не входило. — Прошу, господа, проходите. Анэт! — громко крикнул свою служанку хозяин. — Подготовь для господ комнаты и проследи, чтобы для им подали ужин и нагрели воду.

Зайдя в свою комнату, Галахат упал на свою кровать. Внутри у него все полыхало. «Сорвали с насиженного места и опять отправили на Брислур, самый отсталый континент Гирида! И ладно бы, вместе со старым отрядом, а нет, решили влить новую кровь! Так сказать, проверить последующее поколение! Черт, все планы порушили». Его мысленную тираду прервало неожиданно появившееся око Бездны.

— Галахат! Ты в городе Сумерек? Не ожидал. — Прозвучал голос от которого кровь застывала в жилах.

— Господин Люциф, приветствую вас, но, позвольте спросить, что с вами? — осторожно поинтересовался отец. У демона отсутствовала вся правая часть тела, но Галахат знал — лишь вопрос времени, когда она восстановится.

— Не твоего ума дело. Для тебя есть задание. Нужно найти странную компанию: Слорга, человека и демона. Доставь их ко мне, хотя нет, убей демона и слорга и приведи только человека, кстати, похоже, что он маг спирали.

— Простите, повелитель, но в этот раз выполнить ваше задание будет трудно. К моему отряду приставил нового паладина, и надо сказать, он рьяно верующий.

— Меня не волнуют твои проблемы. Устрани помеху.

— Конечно-конечно, повелитель, но если я так поступлю, у меня будут огромные проблемы в ордене Очищения.

— Хм. — Задумался демон. — Ты прав, Галахат, но выполнить задание ты обязан, а затем…

— Но… — перебил человек.

— А затем, — настойчиво повторил демон, — ты присоединишься к демонопоклонникам и станешь дья-рэ, а твои паладины станут послушниками. Так что убей помеху и выполни задание! В случае провала, даже праведный костер не спасет тебя от моих пыток. — Око Бездны растаяло в воздухе, оставив Галахата в смешанных чувствах.

Он, вместе со своими паладинами, уже давно продал и орден, и собственную душу Бездне, наводя их на цели, выполняя задания, и подыскивая новых приспешников. Но должно было случиться что-то поистине тревожное, чтобы повелитель сам предложил Галахату стать дья-рэ. А еще и маг спирали, неужто тот самый, которого орден поручил отправить на костер? В комнату внезапно постучали:

— Святой отец, ужин готов. — Послышался молодой голос одного из талантливейших молодых паладинов. Этому парню еще не исполнилось и двадцати, и уже точно не исполнится. Но убивать его сейчас Галахат не собирался, для начала использует его силу для поимки мага спирали, а потом уберет вместе с демоном и слоргом.

— Благодарю Алекс. Уже иду. — Ответил демонопоклонник, некогда считавшийся святым отцом.

Глава 6

Город Сумерек

Утром в город Сумерек въехала обыкновенная повозка. Возница, размахивая руками и ругаясь на стражников, которые хотели получить сверх пошлины, с виду был похож на крепкого деревенского мужика, в общем, совершенно обычный уроженец вольных баронств, коих в городе Сумерек не сосчитать.

Тах был сегодня милостив. Лучи, падающие на землю, не доставляли особых неудобств путешественникам.

— Плати, или проваливай, деревенский козел. — заявил не на шутку озверевший стражник. — Очередь задерживаешь, посмотри, уже вон сколько недовольных.

Испугавшись угроз, мужчина отдал стражнику еще десять медяков и проехал в город. Жизнь кишела, повсюду бегали люди, кричали торговцы, издавали звуки животные. Свернув от городских ворот направо, возница выехала на менее оживленную улицу. Судя по обстановке: грязные и оборванные жители, ветхие деревянные дома, это был один из нищих районов. Обычное зрелище для такого дна, как Сумерки.

Не оборачиваясь на стоны и оставаясь глухим к мольбам бедных, подать хотя бы один медяк, возница продолжала движение к центральным кварталам города. Чем дальше заезжала повозка, тем более лучшими казались условия, но для тех, кто бывал здесь не раз — это всего лишь иллюзия. Все без исключения в этом городе обманщики и преступники, даже те нищие, покажи им содержимое своего кошелька, прирезали бы на месте. Такова жизнь тех, кому не повезло здесь оказаться.

Не доезжая до центра пары кварталов, возница свернул в сторону. Подъехав к невзрачному дому, он спрыгнул с повозки и, подойдя к двери, негромко постучал, при этом шепотом к кому-то обратившись.

— Сними с меня иллюзию, здесь уже можно.

Туман вокруг мужика рассеялся. От прежнего образа деревенского холопа не осталось и следа. Теперь на крыльце стояла менее массивная фигура, завернутая в серый порванный плащ. Присмотревшись, под капюшоном можно было разглядеть желтые глаза, которые явно принадлежали не человеку. Эта персона стояла, опершись на стену, и настойчиво стучала в дверь.

— Кого там принесло в такую рань? Мы открываемся только после полудня! — послышался из-за двери тяжелый мужской голос.

Фигура в плаще продолжала настойчиво стучать.

— Вот уроды! Говорю, открываемся только после полудня! — На пороге показался сильный высокий мужчина средних лет. Лицо не сказать, что красивое, но миловидное. Усы как у коренастого пирата образуют полумесяц смотрящий вниз. Одет хорошо, добротная кожаная куртка, штаны из ткани, на поясе висит меч, не очень дорогой, но практичный.

Парень тяжело посмотрел на хозяина заведения из-под капюшона:

— Сит, нужна помощь. — тихим голосом просипел он.

— Владыка Бездны меня за ногу! Проходи конечно. — хозяин отступил в сторону, пропуская гостя внутрь.

— Нет, сперва, там… — парень показал рукой в сторону крытой повозки и упал посреди крыльца. Мгновение спустя под ним начала собираться кровь.

Еще раз выругавшись, хозяин позвал слуг и своих сыновей.

Очнулся Максим на постели. Больше сказать про то, на чем он лежал, он не мог. Сил не было даже голову поднять, поэтому пролежав еще с десяток минут, организм не выдержал и Макс снова провалился в сон.

Второе пробуждение было гораздо лучше. В теле чувствовалось немного сил. Покрутив головой, Макс обнаружил, что находится все в той же комнате. У противоположной стены была еще одна кровать, но в данный момент она пустовала, хотя примятое покрывало и подушки указывали на то, что еще недавно на ней кто-то лежал. Помимо кроватей в комнате находился грубо сделанный деревянный шкаф, стол с двумя стулья и две тумбочки, на каждой из которых стояло по одной лампаде. Понять какое сейчас время суток было довольно затруднительно, единственное комнатное окно застилали непрозрачные темные шторы. Попытавшись встать, Максим чертыхнулся. Все тело пронзила жуткая боль. Присмотревшись, он увидел окровавленные куски ткани по всему телу. Ему сразу вспомнился вчерашний кошмар. После того как они улизнули из логова высшего демона, началась бешеная скачка. За ними гнались десятки, если не сотни различных демонов. В основном ими занимался Кладий, а тех, кто приближался близко к повозке, Варт от души награждал ударами своих зачарованных мечей. Полдня ящерам удавалось выдерживать темп, но потом загнанные животные устали. Соответственно, снизилась и скорость повозки. Тут пришлось и Максиму опробовать кинжалы, данные Вартом. Они оказались зачарованными, возможно это и спасло ему жизнь. Спустя день и одну ночь непрерывной езды и битв, у обоих была куча сильно кровоточащих ран, а Кладий вообще стал похож не бледное подобие себя самого. Ранним утром они пересекли границу Выжженных территорий и демоны от них отстали. После они добрались до Сумерек, а дальше… Дальше Максим оказался уже вот на этой самой кровати.

— О, Макс, ты еще живой? — пробурчал, покачиваясь, Кладий. И откуда только вылез?

— Как видишь, а где Варт?

— Да внизу он. Очнулся раньше тебя, оделся и сказал, что пойдет перетрет с хозяином. Мне вот с тобой сказал остаться.

— А ты чего шатаешься?

— А сам как думаешь? Я пока вас от демонов прикрывал, израсходовал весь запас, накопленный за долгие, счастливые годы блаженного одиночества. — начал жаловаться демон. — Если б знал, что все так обернется, не поперся бы за кольцом. — Максим дернулся. — Да не бойся, замаскировал я наши богатства под обыкновенное деревенское зерно. Они только посмотрели и интерес тут же потеряли. Ладно, лежи, пойду Варта позову. — Кладий спрыгнул с постели и скрылся за дверью.

Скоро послышался стук шагов и скрип лестницы. Дверь отварилась. Перед Максимом предстал Варт, весь замотанный в тряпки. Похоже, и у него раны до сих пор кровоточили, ткань была пропитана кровью.

— Ты как? — взяв один из стульев, Варт присел около кровати Макса.

— Так же как и ты. — Оба тихо рассмеялись.

Столько всего пережить за какую-то неполную неделю не каждому удается.

— В общем, мы в доме моего хорошего знакомого. Я часто сюда заглядывал, когда с обозами ездил. Здесь нам ничего не грозит, можем оставаться, сколько хотим, но сам понимаешь, напрягать старика… К тому же, когда под носом очищающие. Нет, я с ними не встречался. — успокоил Варт. — Мне Сит рассказал. Приехали вчера ночью, поселились в доме местного главы. Из дома не выходили. — слорг остановился, давая Максу время все обмозговать самому. — В городе оставаться нельзя, — после паузы продолжил он, — продаем панцири и некоторые камни, покупаем теплую одежду и снаряжение, и выдвигаемся в Вольные Баронства. Через них прямиком в королевство Эльб. — слорг замолчал.

— Что?

— Да не нравится мне Эльб, слишком у них работорговля развита. Ну да ладно. Оттуда уже можно в Сфат перебраться, а там на корабль и подальше от Брислура, чтобы сбить очищающих со следа. Ты пока подумай, а я в город. Знаю парочку торговцев, им и продадим панцири. Кладия с собой возьму. Хотя сейчас и вечер, нечего лишний раз светиться. — Варт и Кладий вышли из комнаты, оставив Максима обдумывать план дальнейших действий.

Постепенно наступила ночь. Бледный свет Хат освещал темные переулки. Пять подозрительных персон стремительно бежали к своей цели — дому одного из самых богатых торговцев Сумерек, занимающемуся дорогими металлами и украшениями. Странно, но даже в таком месте, среди убийц, насильников, проклятых и изгоев находились те, кто покупал дорогие безделушки.

Городская стража, собранная из все того же отребья, блюла свой долг из рук вон плохо. Единственное, в чем они были хороши, так это в вымогательстве монет у прохожих и приезжих. Так и сейчас, пять теней незаметно проскользнули мимо стражей порядка в городе беззакония, которые развалившись под деревьями городской аллеи, раскупорили один из кувшинчиков дешевого вина. Попойка намечалась знатная.

Пробираясь по темным улицам центра города, Оран Призрак в очередной раз поражался богатству живущих в центральном городе. Юный, пятнадцати летний мальчишка, в свои ранние годы, уже успел заслужить уважение в узких кругах и по праву считался одним из лучших в гильдии воров Сумерек.

Оглянувшись, он проверил, выдерживают ли его темп новички, такие же мальчишки, как и он с виду, но капнув чуть глубже, можно обнаружить великую пропасть. Сегодня Орану повезло. Впервые за пару недель ему дали серьезный заказ. Сегодня утром, в гильдию обратился таинственный человек. Предложив хорошую оплату за услуги, он потребовал выкрасть одну вещь из дома торговца. Дело решилось довольно быстро. Звон полновесных золотых успокаивал и грел душу лучше, чем слова матери, да к тому же в тот момент и Оран был в гильдии и слышал весь разговор, а так как делать ему было нечего, заказ был принят моментально.

Промелькнув мимо еще одного патруля стражи, Оран, и остальные мальчишки вышли к дому торговца. Стоя в тени, вор чертыхался про себя. Прямо через дорогу, окруженный высокой каменной стеной, расположился дом в три этажа. Кроме стен Оран смог заметить темные очертания плодовых и декоративных деревьев, видимо, хозяин любил красоту и покой.

— Так, — обратился он сопровождавшим его начинающим ворам, — Вы останетесь здесь. Я вернусь максимум через час. А после сможете всем рассказывать, как Оран Призрак мастерски выполняет свои заказы. — улыбнулся парень. В ответ он увидел пять кивков. Глаза мальчишек горели огнем, еще бы, перед ними стоял их идеал и собирался взяться за заказ. Не говоря больше ни слова, Оран побежал к своей цели.

Первое препятствие — стена было преодолено играючи. Взбежав по ней, он ухватился за уступ, и подтянувшись вверх, перепрыгнул ее, бесшумно приземлившись на траву, лишь слегка ее примяв. Оказавшись в саду, прохаживаясь между деревьями, Оран не удержался и сорвал яблоко. Вкус был великолепен. Сочный мягкий плод так и таял во рту. Сорт явно был выведен в Светлом Лесу и стоил немало золотых. Побросав еще несколько яблок в заплечный мешок, он направился дальше.

Около дома стояла будка, в которой, лежа на земле, сладко вздыхая, видела третий сон гончая. По рассказам местных торговцев, с такими собаками работорговцы из Эльба плавали на соседний континент и охотились на гоблинов. Немного замедлив шаг, Оран достал из мешка пузырек с жидкостью сиреневого цвета. Пузырек был на три четверти пуст. «Сонное зелье» — подумал он — «Уже не впервые убеждаюсь, что оно лучший друг каждого вора после отмычки». Вылив содержимое под нос собаки, от которого стали образовываться сиреневые пары, вор, не страшась нападения животного, поднялся на крыльцо и отворил дверь с помощью отмычки.

Пройдя внутрь, вор огляделся. Посредине располагалась лестница, ведущая на второй и третий этажи. Слева, за обширными дверями, скорее всего, находилась гостиная. Справа шел коридор, видимо именно там были кухня и все остальные хозяйственный комнаты, и помещения для слуг. В гостиную Оран заходить не стал, хотя ему очень хотелось выяснить, нет ли там чего-нибудь ценного. Поднявшись по лестнице на второй этаж, Оран поочередно начал осматривать все комнаты, но ничего необычного не нашел. На третьем этаже все обстояло куда лучше. Здесь было всего две комнаты: спальня торговца и ванная комната. Зайдя в спальню, вор осмотрелся. Шикарная кровать в столь поздний час пустовала. Помимо нее в помещении находилось несколько комодов и гардеробов с одеждами. По всей комнате, в прочем, как и по всему дому, были развешены магические светильники. Их необходимо заряжать раз в несколько недель, и зарядка одного обходилась дорого, а стольких сразу… Видно, торговец был не только ценитель прекрасно, но и не считал денег. Так же по всей комнате были развешены картины. Живопись Оран не понимал, поэтому для него это были простые клочки бумаги, изрисованные красками.

Осмотрев все еще раз и облазив всю мебель, Оран не нашел ничего не обычного, не считая кучи камней, золота и украшений, не очень интересовавших его в данный момент, заказчик ясно дал понять — не брать ничего лишнего. «Что-то здесь явно не так, эх, не хотел я этого делать, но по-видимому, другого выхода нет» — тяжело вздохнув, Оран закрыл глаза и погрузился в нечто напоминающие транс.

Темнота. Сплошная темнота вокруг. Вот перед Ораном возникает стена. Усилием воли и мысли он заставляет стену поддаться и обрушиться, выпуская на волю зеленый свет. Он окутывает его и на мгновенье все замирает.

Очнувшись в поту, Оран встал с пола. Процедура высвобождения своих сил из заточения не очень приятна, но необходима. Если бы не это — быть бы ему сгоревшим на праведном костре Очищенных.

Оран еще раз взглядом пробежал по комнате. Отовсюду шли нити силы разного цвета: от камней, от картин, от золотых украшений. Все они содержали частицу аур хозяев. Лишь из одного места тянуло жутким холодом, непроглядной тьмой. По тело вора прошла дрожь. Подойдя к стене, Оран снял картину. На вид обычный камень, но лишь на вид. В магическом плане это было средство защиты, магический замок, причем хорошего качества. Снять его может лишь квалифицированный маг, каковым, похоже, является торговец, или маг спирали как Оран, который управляет нитями силы и видит их уязвимые места.

Оран никогда не обучался магии, просто проснувшись однажды, он стал видеть странные нити. Вспомнив рассказы давно умершей матери, он сначала испугался и долгое время не покидал дома. Но время шло и, тогда еще десятилетний мальчишка понял, что надо продолжать жить с этим. Выходя лишь по ночам, он потратил год на то, чтобы хоть как-то обезопасить себя от Очищенных и других магов. Придуманный им способ скрытия ауры настолько прост, что любой неопытный маг, если бы захотел, то смог бы вывести его на чистую воду, но до сих пор все обходилось. Научившись жить со своим проклятием, а может и с даром, Оран так до конца и не определился, он стал самым молодым и выдающимся вором за всю историю гильдии воров Сумерек. Слава и почет в узких кругах никак его не изменили. Денег на жизнь стало хватать с избытком, но мечта мальчишки была еще очень далеко. Вырваться из Сумерек и жить как достойный человек, чтобы тебя окружали люди, а не такое отребье. Одно Оран для себя решил точно — он никогда не станет одним из них.

Встряхнув головой, парень прогнал мимолетное наваждение. Будучи вором, он не раз сталкивался с магическими замками и, порой не всегда легко, но преодолевал их. Он был уверен — если замок поставлен ни архимагом каким или архимаистром, то взломать его можно. Так и сейчас, здесь поработал максимум магистр, хотя нет, даже бы он не стал соваться сюда, так что скорее всего защиту устанавливал подмастерье. Это сразу видно. Все охранные чары замкнуты на один контур, если вывести его из строя или вообще сломать — замок откроется. Протянув маленький щуп силы, он дотронулся до контура и стал вливать в него чужеродную защите энергию. Та не выдержала такого издевательства над собой и, откровенно говоря, сдохла. Каменная кладка стены стала меняться на глазах. Через минуту перед Ораном предстал тайник хозяина дома, где лежало множество бумаг и много всего прочего, но вора интересовал лишь огромный прозрачный камень, непохожий на драгоценный. Вместо улыбки, по телу пробежал холодок. От камня отходили грязно-черные нити силы, предупреждающие об очень черной сущности предмета. Достав маленький мешочек, он запихнул камень туда. Поставив барьер на магию спирали вновь, Оран поспешил покинуть дом. Траф был к нему милостив, но не стоит проверять терпение Бога.

Вернувшись к мальчишкам, он раздал каждому по яблоку, а пока они бежали по ночным переулкам, Оран рассказывал приукрашенную историю блестяще прошедшего преступления. Распрощавшись со своими поклонниками, вор устремился в нижний город. Хат еще освещала путь, но до рассвета оставалось не больше трех часов. Нужно было торопиться, заказчик не простит опоздания.

Обмен второй половины обговоренной суммы и камня состоялся быстро и без лишних слов. В общем, вор и человек в капюшоне, скорее всего, не увидятся больше никогда. Возвращаясь по темным улицам Сумерек, освещаемых редкими магическими светляками, внимание Орана привлек инцидент, происходящий чуть ли не каждую ночь. Трое стражников перегородили дорогу деревенскому мужику и, взяв его в кольцо, стали требовать деньги за проход, по якобы, их улице.

— Слышь, мужик, давай по-хорошему, а? Деньги отдашь и уйдешь целым, я обещаю. — проговорил, запинаясь, главный заводила троицы.

Мужчина промолчал.

— Ты че, немой? — удивился стражник. — Или может, ты не хочешь с нами, отбросами, разговаривать? — разозлился он и схватился за копье. — Ну, тогда мы твои кишки на копье накрутим, а деньги сами заберем.

Оран нырнул в транс и сломал стену, отделяющую его от магии спирали, хоть и четко осознавал, что не успевает. Однако, увиденная далее картина полностью поменяла его представление о деревенском мужике. Ловко уйдя от копья, тот схватился за древко и кинул стражника на спину. С оставшимися он особо не церемонился. Одному сломав руку, а другому от души дав по морде. Когда все было кончено, мужик сплюнул и потопал дальше.

Оран стоял и не мог поверить своим глазам. Благодаря своему особому зрению он смог увидеть истинную личину чужака, находящегося под пологом иллюзии. Это был самый настоящий СЛОРГ! Оран никогда не видел их, хотя знал, что они часто наведываются в город Сумерек. Но даже не тот факт, что слорг, находясь под иллюзией, расхаживает по городу, поразил его, а то, что на плече у слорга сидел настоящий ДЕМОН и что-то тому шептал! «Неужели демонопоклонник?» — размышлял вор — «Но что ему нужно?». Недолго думая, Оран решил проследить за ним.

Петляя по улицам Сумерек, слорг вышел к заведению, имеющему огромную репутация в Сумерках и зовущемся «У дядюшки Сита». «Неужели и Сит тоже демонопоклонник? Не верю!» — размышлял Оран, следуя за слоргом на задний двор. Там стояла крытая тележка, стоило слоргу откинуть полог, как Оран опят не поверил собственным глазам. Внутри находилось множество панцирей демонов, которые все вместе стоили целое состояние. «Нет, рассказывать страже я не буду, другого такого шанса вырваться из Сумерек может и не представиться» — подумал Оран и бросился прочь. Тах постепенно выглядывал из-за горизонта, а день — не лучший попутчик для вора. Необходимо было многое обдумать, прежде чем решиться на кражу, от которой будет зависеть дальнейшая участь человека, известного как Оран Призрак.

Проснувшись, Макс первым делом попытался встать. С трудом, но это получилось. Раны еще болели, но потерпеть можно. Кроме него в комнате никого не было. А соседняя кровать все так же была заправлена. «Значит, Варт еще не возвращался». На тумбочке около кровати, аккуратно сложена и чисто выстирана, лежала одежда. Одевшись, Макс повернул ручку двери. Комната, в которой они жили, оказалась угловой. Помимо нее в коридоре было еще семь дверей, а так же лестница вниз и на третий этаж. Спустившись, откуда-то повеял вкусный запах. Осмотрев комнату, Макс понял, что первый этаж — это зал таверны. Вот и барная стойка, а возле нее дверь, ведущая на кухню.

— А, проснулся наконец! Раны тяжелые были, наверное, болят еще? — Макс кивнул. — Ну ничего. Скоро все заживет. А вообще ты, видать, Богами береженый, еще бы немного, и на кладбище. Кстати, я Сит, владелец этого заведения. — Протерев руку, он протянул ее Максиму.

— Максим, рад знакомству.

— И я. — улыбнулся Сит. — Друзья Варта — мои друзья. Да ты садись, голодный? — утвердительный кивок. — Сейчас, сейчас все будет. Марта! — крикнул Сит. — Неси завтрак.

Полная женщина в возрасте вышла в зал, неся на подносе две яичницы с беконом, две жареные рыбы, овощной салат и два больших кувшина, из одного из которого тянулся белый пар. Поставив на стол блюда и разлив по кружкам содержимое кувшинов, женщина ушла обратно на кухню.

— Надеюсь, ты не против? Я сегодня тоже ничего не ел. — Макс покачал головой.

Окна таверны постепенно наливались светом. Тах уже занял свое место на небосводе. Еда оказалась хороша. Яичница с беконом выше всех похвал, Максиму на мгновение показалось, что он вернулся обратно на Землю. Рыба бала тоже ничего, немного странный вкус, но в целом неплохо. Салат Макс лишь немного поклевал, насытившись двумя предыдущими блюдами. В его кувшине оказался травяной отвар. Как сказал Сит, он поможет быстрее восстановить силы, хотя сам он лениво потягивал пиво из второго кувшина. Насытившись, оба откинулись на спинки стульев. Все лишнее унесла Марта, оставив на столе по два вновь наполненных кувшина.

— А это ваша…

— Жена? — поинтересовался Сит. — Да нет. Вдовец я. Двое парней от брака остались, сейчас вот на рынок ушли. Это вот, без преувеличений, одно из лучших заведений Сумерек. — он развел руками, — На первом этаже — таверна, на втором — комнаты для постояльцев, ну а на третьем — прекрасные дамы. — чуть погодя, произнес Сит. — Сейчас вот отсыпаются, но скоро должны встать. Это они и одежду твою простирали, и за тобой, и за Вартом ухаживали.

— Кстати, давно вы знакомы? — Максу было жутко интересно узнать, что же связывало этих двоих.

— Года четыре уже. Он у меня основной клиент, а как его девушки любят. Во всех смыслах. — Рассмеялся Сит. — А так, помог он мне сильно, история давняя, рассказывать не буду. О, а вот и он сам. — Дверь таверны открылась, и в зал вошел Варт. Кладия видно не было. — Ладно, пойду я. Вам наверняка дела обсудить надо. — мужчина встал из-за стола и вернулся обратно на кухню.

Варт присел за стол к Максу и заказал завтрак. Принесенная яичница и кувшин пива быстро улетучились.

— Варт, что у нас за дела?

— Не обращай внимания. Сказал, что мы из вольных баронств едем, зерно в город слоргов везем, а по дороге не нас разбойники напали, отсюда и раны. — Допив пиво, Варт сел прямо и заговорил другим голосом. — Значит, встречался я сегодня с одним человеком, но не договорился. Хотели меня кинуть, цену за панцири вдвое меньшую предлагали. Придется другого заказчика искать.

— Да, те еще уроды. Я б им показал, если бы очищающих в городе не было. — На столе внезапно появился Кладий с кувшином. — А тут пиво неплохое. Жаль, что демоны не пьянеют. — Договорив, демон основательно приложился к горлышку и полностью опустошил сосуд. — Сегодня светиться больше не будем, к тому же я почувствовал, что кто-то за нами следил ночью, кажется, он нас даже вычислил.

— Настолько сильный маг? — удивился Варт.

— Может мне только показалось, не знаю. — Кладий уселся на стол. — Но расслабляться не стоит.

Еще немного поговорив, друзья отправились в баню, находившуюся на заднем дворе. Отмывшись от запекшейся крови, они вернулись в комнату, где и провели весь остаток дня, изучая некоторые из своих находок.

— Проснись! — проорал кто-то в ухо Максу. Тот, вскочив, как сумасшедший начал оглядываться по сторонам.

— Тише, рогатый! Весь дом поднимешь. — резко произнес Варт, накидывая на себя одежду и надевая мечи.

— Что происходит? — все еще сонный Макс, стоял в одном белье и, протирая глаза, никак не мог понять происходящее.

— Кто-то пытается украсть украденное добро. Ну гад, ну держись. — Демон пригрозил в пустоту кулаком.

Слова «украсть добро» подействовали лучше любого другого средства. Максим, одевшись и привязав к поясу кинжалы, выскочил из комнаты вслед за Вартом и демоном.

На улице темная фигура вытаскивала из повозки мешки с украденным и панцири. Ни секунды не думая, слорг ринулся в атаку и тут же отлетел в сторону.

— Он маг. — крикнул Кладий, уворачиваясь от какого-то странно светящегося шара, который вместо демона, угодил в баню и взорвал ее к чертям.

Перейдя на второе зрение, Макс увидел множество нитей, исходящих от вора, все они светились яркими цветами. «Значит, он нормальный и не хочет нас прикончить» — подумал Макс и зажал все его нити силы одновременно. Тень упала на землю и забилась. Подбежавший Варт ударил ее гардой в голову и Макс смог отпустить нити силы, не боясь повторного нападения.

— Какой прыткий! — высказал свое мнение демон. — Надо бы расспросить.

— Понесли его в комнату через главный вход, а то сюда скоро весь дом сбежится. Потом и нам надо будет опять спуститься.

Демон замаскировал вытащенные мешки и панцири под камни и со спокойной душой, которая врятли у него имелась, запрыгнул к Максу на плечо.

Полночи постояльцы и работники таверны не спали, проведя все это время в постоянных расспросах городской стражи. Эта участь коснулась и Варта с Максимом, которые прикинувшись спящими, были жутко недовольны, что им пришлось в такой час покинуть свои теплые постели. Под утро все немного улеглось, но как говорится, осадок остался.

— Вот уроды! — не в первый раз за все утро восклицал Сит. — Накой, вот накой им понадобилось мою баню взрывать? А!? Такие убытки! Да еще и со стражниками объяснятся. — Макс и Варт, попивая ягодный настой, виновато улыбались.

Позавтракав и поблагодарив Марту за столь вкусную еду, друзья поднялись в комнату. На одной из кроватей, связанный и с тряпкой во рту, лежал мальчишка лет пятнадцати. И да все бы нечего, но вот Кладий и Макс вчера в один голос признали в нем мага спирали. Теперь все трое не знали, что с ним делать.

— Убить, меньше проблем. — цинично проговорил Варт.

— Немного попытать, — высказался демон, — А затем последовать совету ящера.

— Так, никаких убийств! Видел я его ауру, ничего плохого он нам не хотел. Сперва выслушаем его. — Предложил Макс и обратился к только что очнувшемуся мальчишке: — Слушай, ничего плохого мы тебе не сделаем, но и ты магию не используй, иначе я за этих двоих, — Макс кивнул в сторону странно лыбящегося демона и спокойного слорга, — не ручаюсь, договорились? — Парень оживленно закивал головой.

Развязав парня и вынув кляп, слорг отошел в сторону, предоставляя право вести разговор Максиму. Мальчишка осмотрелся по сторонам, задержав свое внимание на Кладие, который все это время таинственно улыбался.

— Что ж, для начала познакомимся, Максим. — он протянул руку мальчишке. — Это Варт и Кладий.

— Оран. — робко пожав руку, парень тут же ее одернул.

— Макс, похоже, он считает нас демонопоклонниками. По глазам вижу. — произнес Кладий. При словах о демонопоклонниках парень дернулся и еще больше сжался. — Видишь.

— Боишься? — спросил Макс. Оран утвердительно закивал. — Ладно, перейди на свое второе зрение и смотри внимательно. — на странный взгляд парня Макс не обратил внимания и снял браслет скрывающий его ауру. Парень удивленно вздохнул.

— Ты маг! Да и сильный к тому же. — впервые сам начал разговор Оран.

— Да, я такой же, как и ты. Теперь веришь, что мы не демонопоклонники?

— А как же демон? — он указал на Кладия, устроившегося на столе.

— Мальчик, тебя не учили, что тыкать пальцем в порядочного демона — нехорошо? — осведомился Кладий, не отрывая своего взгляда от храмовой книги.

— У него что, глаза на затылке? — шепотом поинтересовался он у Макса.

— И уши тоже. — Оран вздрогнул. — А вот мне интересно, — оторвался от книги демон, — ты чем так Варта приложил, что он чуть дух не испустил?

— Нет, я это… — дрожащим голосом начал Оран, — его бы только покалечил, убивать не собирался.

— Ха-ха! — рассмеялся демон. — Ты слышал, Варт? У этого парня явно есть огромный потенциал. — продолжая смеяться, сбивчиво проговорил демон.

Слорг ничего не ответил, лишь его хвост слегка дернулся.

В таком русле они и проговорили до полудня. Оказалось, что Оран чуть ли не лучший член гильдии воров Сумерек, так же он давно стремится вырваться из этого города. В общем, молодой парень, узнав обо всем том, что произошло со слоргом, Максом и Кладием, пораскинув мозгами, попросился к ним, разумно рассудив, что в этом городе кроме стези вора ничего и никогда не познает. Макс и Кладий, подумав, согласились, но вот Варта пришлось упрашивать долго. Прибавление лишнего балласта явно не сопутствовало поднятию настроения слорга, и по его словам, понижало шансы на выживание. Однако Оран не растерялся и убедил Варта в своей полезности, рассказав тому, что может взламывать магическую защиту, а так же неплохо владеет магией спирали. Варт чуть подумав, согласился принять в отряд новобранца, но при одном условии — если все сказанное им неправда и он будет лишь обузой, то Орану придется покинуть их компанию.

— Все ясно? — проговорил уставший от долгих споров с мальчишкой слорг.

— Да! — радостно воскликнул Оран.

— Тогда вернемся к нашим проблемам, которых с каждым днем становится все больше. Где нам продать панцири демонов? Мои знакомые не вариант, а искать кого-то на стороне…

— Я знаю одного, — на удивленный взгляд Варта, Оран пояснил: — Обращался он однажды в гильдии, и я помог ему выкрасть одно вещь, так что он мне должен.

На том и порешали. Собравшись, вчетвером они отправились в город, прикрыв Орана пологом невидимости. А то, как бы они объяснили появления молодого мальчишки у них в комнате?

Идти пришлось довольно долго — в нижний город. Улицы постепенно пустели, а роскошные здания сменялись ветхими деревянными постройками. Зайдя в один из многих переулков, Оран остановился. Спустя мгновение Варта и Макса, на которых были наложены иллюзии, а так же Орана, окружили подозрительные типы с ножами в руках.

— Я друг Барона. — Сказал единственную фразу Оран и подозрительный типы так же стремительно исчезли, как и появились. — Идемте.

Пройдя по переулку, перед ними предстала дешевая забегаловка. На входе стояло два шкафа. Им явно не было никакого дела до посетителей. Зайдя внутрь, Макс поморщился. Все столы были заняты, а за ними находилось «дно» Гирида: преступники, воры, и другие.

Пройдя к стойке, Оран тихо произнес:

— Есть дело к Барону.

Хозяин внимательно осмотрел вора и его спутников. Затем, перестав протирать стакан, ответил:

— Идите за мной. — хозяин вышел из-за стойки и направился по лестнице на второй этаж.

Это заведение отличалось от таверны, где остановились друзья. Темные и пыльные коридоры, практически нет света, угнетающая атмосфера. Дойдя до конца коридора, хозяин жестом пригласил всех войти.

В комнате горела лишь одна лампада. А в кресле, глядя в окно, сидел таинственный Барон. Время тянулось медленно. Внезапно Барон встал и повернулся к гостям. Макс невольно издал удивленный вздох. Перед ними предстал эльф, но с темной кожей и темными волосами. Вспоминая рассказы Дорима, Макс узнал в нем темного.

— Оран, — протянул эльф, разводя руками, — Как я рад тебя видеть! Садись, рассказывай, как сам-то?

— Я бы рад, Барон, но сейчас не так много времени. Я по делу.

— Что ж, слушаю. — добрая улыбка пропала с лица эльфа, он присел в кресло. Теперь перед гостями предстал матерый волк, готовый к серьезному разговору.

— Лучше я. — положив руку на плечо Орану, Варт вышел чуть вперед и сел в кресло напротив эльфа. — Есть партия панцирей демонов, нужно продать, но без потери в цене.

— Хм, — задумался эльф, — Все будет зависеть от того, сколько их и в каком они качестве.

Дальше пошел деловой спор двух торговце. Спустя полчаса, Макс и Оран не выдержали и покинули комнату. Кладий тоже куда-то запропастился. Время шло, но слорг не стремился покидать комнату. Чтобы хоть чем-то себя занять, Макс и Оран разговорились. Обоим было что рассказать. За приятной беседой они не заметили, как пролетело время, и из дверей показался Варт.

— Тот еще тип. — произнес слорг. — Сбивал цену до последнего. Договорились на пятистах пятидесяти полновесных золотых.

— Уже все? А то я заскучал. — Произнес демон. — Вино и пиво здесь редкостная дрянь, а хозяин — та еще свинья. Кстати, когда спуститесь, он вам предложит выпить — не пейте. В пиве сонное зелье.

Так и случилось. С радостной улыбкой на лице, хозяин предложил им угоститься вином, но вежливо отказав, компания поспешила покинуть таверну. Тах уже стремился вниз, рынок, на котором без преувеличений, можно было найти абсолютно все, уже закрылся. Поэтому, как только обмен панцирей на деньги был произведен, Варт вместе с Кладием отправились продавать клыки и когти демонов алхимикам, не забыв отсыпать двести золотых Максиму со словами: «Оружейные лавки еще не закрылись, иди, подбери себе и мальчишке оружие».

Последовав совету, Оран повел Макса в достойную оружейную лавку. Понемногу темнело, лавки торговцев начинали закрываться; никто не хотел, чтобы к нему нагрянули бандиты или разбойники. Макс и Оран застали хозяина оружейной лавки, когда тот уже собирался закрывать свой магазин.

Мужчина в возрасте по — началу не собирался пускать их внутрь, предлагая прийти завтра, но полновесный золотой, упавший в один из его карманов, поспособствовал решению вопроса. Обстановке могли бы позавидовать многие музеи Земли. Огромные стеллажи и витрины, заполненные чем только душе угодно: ножами, луками, арбалетами, мечами разных форм, копьями и другим оружием. В углу магазина находился стол, на котором были разложены доспехи.

— И так, — потирая руки, рванул с места в карьер хозяин, — Я так понял, вам нужно оружие. Могу посоветовать вот этот меч. Отличная сталь, закалка, очень удобная гарда и совсем недорого — три золотых, но для вас могу сделать скидку, два золотых и семнадцать серебряных. Или вот этот кинжал для юного господина, сделанный в Империи Тирос, славящейся своими кузнецами. — Договорив, хозяин стал ждать ответа.

Оран прохаживался вдоль витрин и со сверкающими глазами смотрел на оружие. Максим мог его понять, для родившегося в этом мире, кто не знал ничего кроме постоянной борьбы за жизнь, это было в порядке вещей. Максима же эта лихорадка обошла, так как на Земле в его времени имелись куда более интересные изделия.

— Понимаете, уважаемый. — Взял Максим старичка за плечо, — Мы непростые покупатели. И вот этот ширпотреб, — он показал на оружие в зале, — нам ни к чему. Я уверен, для особых клиентов у вас есть куда более приличное оружие и желательно, чтобы оно было зачаровано.

Хозяин взял минутную паузу. Видимо у него было что-то, что попадало под критерии Максима, но какая-то причина не давала ему сделать предложение. Предположив, что изделия могут быть контрабандой или запрещенными, Макс шепотом произнес:

— Ну, вы же понимаете, что в случае обнаружения у нас необычного оружия, вас это никак не коснется.

— Идемте. — выдавил из себя хозяин и повел посетителей вглубь дома.

«А старик неплохо живет» — проходя мимо очередной витрины с золотыми украшениями и драгоценными камнями подумал Макс. У Орана забегали глаза, в нем явно проснулись рефлексы вора, но парень отчаянно пытался их обуздать, понимая, что прежней жизни пришел конец и не стоит подставлять своих новых знакомых, с которыми придется провести ни один день.

Коридор менялся за коридором, а с улицы и подумать было сложно, что у этого старика такие хоромы. Наконец, прогулка подошла к концу. В маленькой комнате, напоминающей больше коморку, горело два светляка. У стен стояли стеллажи, на каждом из которых находилось несколько килограмм пыли. Видимо, у торговца давно не было стоящих посетителей.

— Вы пришли по адресу. — произнес торговец. — Выбирайте, в этой комнате лучшие товары, которые у меня есть. Не все они официальные, но это уже дела давно минувших дней. — потирая руки, робко улыбнулся старик. — Каждое зачаровано. У некоторых есть особые свойства. Если что заинтересует, не стесняйтесь, подносите ко мне, я расскажу.

— Ты что-нибудь присмотрел? — подошел к стоящему столбом Орану Макс.

— Да. — вор кивнул и указал сначала на два кинжала, а затем на миниатюрный арбалет.

— О-о-о! — протянул хозяин. — У вас хороший вкус молодой человек. Это кинжалы из эльфийской стали. Выкованы в Светлом Лесу. Так же на них наложены сонные чары, пополнить которые, если вы маг, можете сами, или у обычного ученика. Арбалет из Солнечного Халифата. С такими арбалетами вольные охотники охотятся на Раптов в Светлой пустыне, что на Имиите. Тетива зачарована и не порвется, даже если резать обыкновенным оружием, с зачарованным сложнее. Основа арбалета сделана из древесины Темного Леса, чьи свойства до сих пор изучены не до конца, так что можете де бояться, ни огонь, ни сырость ей не страшны. К арбалету есть множество болтов: обычные, разрывные, отравленные, с сонными чарами.

— Мы берем. — ответил вместо потерявшего дар речи Орана Максим.

— Простите, милейший, что именно? — потирая руки и предвкушая хороший доход, с азартом в глазах проговорил торговец.

— Все.

— Хорошо! Просто замечательно! Позвольте. — хозяин подошел к стеллажу и достал оружие. — Может и вам что подсказать? — убирая предметы в шкатулки, спросил старик.

— Если вас не затруднит.

— Что вы, будет вам, сударь, — улыбнулся алчной улыбкой мужчина, — Так чтобы вам хотелось?

Максим задумался. Очень важно выбрать подходящее оружие, потому что если оно не подойдет, то времени переучиваться уже не будет, его и так не хватает. Макс вспомнил свои ощущения, когда держал ржавый длинный меч. Ему было жутко неудобно и постоянно кренило в одну сторону. Затем в памяти всплыл образ Варта, который своими парными зачарованными мечами крушил демонов, танцуя с ними танец смерти.

— Знаете, я бы предпочел парные мечи. — произнес Макс. Торговец не двинулся с места, продолжая вглядываться в своего покупателя. — Что-то не так?

— Нет-нет, что вы. — поспешил успокоить торговец. — Не сочтите за грубость, но бой на парных мечах вам не подходит.

— Почему? — удивился Максим.

— Видите ли, — начал свое объяснение хозяин лавки, — Для боя на двух мечах нужно довольно многое. Во-первых — нужно чтобы две руки были развиты одинаково, во-вторых — нужно более сильное и развитое тело, вам попросту не хватит выносливости, и последнее — искусство владения парными мечами оттачивается годами, как в принципе и все остальные, но детей ему начинают учить с самых ранних лет. Вот вас учили? — Макс покачал головой. — Я так и думал. Простите мою дерзость, но в более юные годы я сам фехтовал и вижу, что вы новичок.

Обдумав слова старика, Макс с ними полностью согласился. Варт был и сильнее и ловчее его, не говоря о развитом теле и навыках ведения боя, которые вбивались в слорга с раннего детства.

— Тогда что вы посоветуете?

Торговец надолго задумался. Было видно, что он пытается подобрать для Максима что-нибудь подходящее, но получается слабо.

— Знаете, — внезапно проговорил он, — Мне однажды довелось видеть странный стиль. Темный эльф владел им превосходно и был точно вашего телосложения. В одной руке он держал меч чуть больше среднего, а во второй удлиненный кинжал клинком вниз, помогающий поддерживать равновесие. Думаю для вас — это идеальный вариант, но, к огромному сожалению, у меня нет подходящего оружия. Вся дело в том, что меч и кинжал должны быть выкованы из одной стали. Процесс их создания долог и труден, но результат того стоит. Помимо всего меч и кинжал привязываются к хозяину, так что их не может использовать другой разумный. Но выход есть. — поспешил успокоить расстроенного Максима торговец. — У меня остались обширные связи на черном рынке. Если вы можете подождать, то я смог бы достать вам оружие к завтрашнему вечеру. Правда товар — чистейшая контрабанда из Темного Леса, там сейчас черти что творится, но стоит все равно будет дорого.

— Сколько? — если описание торговца верны, то оружие и впрямь стоящее. А на том, что может продлить жизнь — экономить не стоит, тем более деньги есть.

— От двухсот до трехсот пятидесяти золотых. — от названной цены у Орана глаза на лоб полезли. — Да знаю, цена немного высока…

— Немного? — удивился юный вор. — Да за такие деньги можно купить дом с землей, и не работать несколько лет!

— Молодой человек. Оружие, которое мы обсуждаем, одно из лучших на всем Гириде и может посоперничать с полуторными мечами паладинов ордена Очищения, мечами светлых эльфов и изделиями гномов! Естественно, оно будет стоить недешево! К тому же, в гарду встроен драгоценный камень-накопитель, подпитывающий наложенные на мечи чары и заклинания! А это говорит об очень высоком мастерстве кузнеца! В общем, сейчас, пока в Темном Лесу царит полная анархия, их еще можно достать. Причем ни какие-то второсортные, у которых уже был хозяин, а непривязанные, — обратился торговец к Максиму, не обращая внимания на возмущение Орана, — но скоро такой возможности не будет. Ваш ответ?

— Договорились. — Чуть подумав, дал ответ Макс.

У самого же мага в голове летали примерно следующие мысли: «Надеюсь, Варт не оторвет мне голову, когда услышит о цене».

— Тогда сто золотых я возьму сейчас, остальное завтра при встрече. Где мой человек сможет вас найти?

— В таверне «У дядюшки Сита». Пусть спросит Максима.

— Хорошо, присмотрели еще что-нибудь?

Максим выбрал себе еще связку метательных ножей вместе с поясом через плечо.

— С вас сто золотых за заказ сейчас, восемьдесят за кинжалы и арбалет, плюс двадцать за связку метательных ножей. И того двести золотых.

Расплатившись, Макс и Оран покинули оружейную лавку. Вор всю дорогу до таверны молчал. Он никак не мог прийти в себя после потраченной суммы. Уже стемнело, когда они вернулись в таверну. Представив Орана Ситу, Макс снял для него комнату и заказал ужин на троих. Хозяин удивился столь странному спутнику, но ничего не ответил. Позже слорг вместе с Кладием спустились в зал и присоединились к беседе.

— А тебя разве не видно? — поинтересовался у демона Оран.

— Нет. — Попивая маленькими глотками вино из кувшина, ответил Кладий. — Кроме вас троих меня никто не видит. Лучше рассказывайте. Мы вот спихнули ингредиенты алхимика за три сотни золотых, плюс продали некоторые побрякушки и камушки из храма. Вышло около шестисот золотых. Неплохой навар за один вечер. — Варт молчал, уминая ножку молочного поросенка, принесенного Мартой.

— Потратили мы все. — Недовольно высказался Оран. — Вот. — Он поставил на стол три шкатулки.

Осмотрев все оружие, Кладий возмущенно заявил:

— Да вас кинули! Надо было нам с Вартом с вами пойти. Мы бы вдвое, нет, втрое цену сбили!

— Кладий, хоть на минуту закрой рот. — Допив пиво, тоскливо произнес слорг. — Весь день у него рот не закрывается. — Пожаловался слорг ребятам. — Это ведь не все? — осматривая покупки, осведомился Варт. — Оружие очень хорошего качества, но здесь максиму на сто золотых тянет.

— Да, — начал Макс, — Завтра придется еще от ста до двухсот пятидесяти отдать.

— Чего? — взвился Кладий. — Слушай, Макс, ты какого владыки Бездны наш общаг по ветру пускаешь? Вместе их между прочим кровью зарабатывали!

Пришлось подробно пересказать все то, что говорил об оружии торговец.

— Кладий, заглохни. Все он правильно сделал, оружие действительно хорошее, хоть я его никогда и не видел, но о мастерах этого стиля слышал многое. Только один вопрос. Тебя кто учить будет? Для специального оружия и специальный учитель нужен. На первых порах смогу и я, но все тонкости только темный эльф сможет показать. Ну да ладно, доберемся до Эльба, а там посмотрим. Завтра продадим нашу повозку и ящеров купим, и нормальное снаряжение, и животных. А сейчас — быстро на улицу.

— А еда? — удивился Макс.

— Да, Варт, остынет же все. — Лопая жареную рыбу, с набитым ртом проговорил Кладий.

— Потом подогреем. Быстро!

Хоть во дворе и было темно, слорг был беспощаден. Варт два часа гонял Орана и Макса. Вора он заставлял выполнять упражнения с кинжалами и практиковаться в стрельбе из арбалета, а сам фехтовал с Максимом. Оран, закончив упражнения, отправился во вновь отстроенную баню, а затем в таверну ужинать. Макс же, после фехтования, тренировал метание ножей в установленную на другом конце двора мишень. Все ножи шли мимо мишени, Варт ушел доедать ужин. Лишь Кладий отпускал язвительные комментарии в адрес способностей Максима. Вернувшись в комнату ночью, он тяжело рухнул на кровать. Ни один из ножей так и не достиг мишени.

Утром следующего дня Варт снова заставил повторить Орана и Макса все упражнения. Затем помывшись и позавтракав, вчетвером они отправились в нижний город. Именно там раскинулся рынок Сумерек, где можно было найти практически все.

Рынок был разделен на четыре части: продовольственный, хозяйственный, оружейный и блошиный. Варт вместе с Ораном направились за одеждой и снаряжением в дорогу, а Макса с демоном направили присмотреть животных.

Кого здесь только не было: обычные птицы, собаки, лошади, животные, встречающиеся и на Земле, ящеры, животные очень похожие на бенгальских тигров, только крупнее, явно ездовые, волки и те были. Определившись с выбором, Макс уже собирался купить ящеров, так как они явно были лучше приспособлены к жизни на Гириде, но восторженный крик Кладия выбил все мысли из светлой головы землянина.

— Ух ты, Макс, да ты только посмотри! Джар! Настоящий джар! — болтая ногами на плече Максима, восторженно прокричал Кладий.

Демон указал на клетку в огромном шатре. В ней сидело животное. Такого Максим в своей жизни не видел. У животного в клетке было огромное тело, покрытое густым белым мехом до самой земли. Размеры примерно два с половиной метра в ширину и полтора метра в высоту. Если бы можно было с чем-то сравнить это чудо, то Макс бы решил что дракон из детских книжек вылез наружу, только без крыльев, да и шея этого существа была значительно меньше. В остальном же — полное сходство: большие когти, четыре сильные мощные лапы и дикий, необузданный взгляд.

— Кто это? — не понял Макс. Существо его очень заинтересовало.

— Черт, Макс, иногда мне кажется, что ты не из этого мира! Это же джар! По легенде этих существ создал обезумевший архимаг несколько тысячелетий назад. Видишь его лапы? Джары живут высоко в горах Астара и частенько тревожат тамошнюю академию магии. Обычно это тупые создания с необузданной злобой, владеют магией льда. — договорив, Кладий поудобнее устроился на плече Макса, который подошел близко к клетке. Джар не обратил на них никакого внимания, словно они пустое место. — Черт! Нет, тысяча чертей!

— Что еще?

— Да он высший! — удивленно крикнул демон, чем вызвал недовольство сидящего в клетке животного. — Смотри! Точно высший, видеть и слышать меня может!

— Высший?

— Да. Есть еще одна легенда, она менее известна, потому что более молода, но это отнюдь не делает ее менее захватывающей. Говорят, пятьдесят лет назад появился джар обладающий разумом. Ассамблея магии тогда замяла это дело, но как объяснить исчезновение тогдашнего ректора академии Семи Вершин и лучших магистров ассамблеи? Нет, в той истории явно не все чисто и вот, еще один высший! — Джар недовольно посмотрел на демона.

— Что-то хотели? — подошел торговец — парень с повязкой на правом глазу. — О, заметили, да? Недавно привезли в Сумерки. Только из гор Астара, но буйный! Лишь оковы на ногах защищают нас от его ледяной магии и буйного нрава.

— И сколько стоит эта диковина?

— Ну, — протянул торговец, — я думаю, сто золотых будут в самый раз. — улыбаясь, озвучил цену торгаш.

— Что! За такое отдавать сто золотых? Да ты хуже, чем владыка Бездны! Даже он требует всего лишь душу! — завелся демон, но торговец его не услышал. — Макс, смело сбивай цену до двадцати золотых и утверждай, что это и так много.

— Двадцать. — последовал совету Кладия Макс. — За такое необузданное существо вы не получите больше, чем я вам предлагаю!

— Но это редкий вид, экзотика, так сказать. Только его перевозка сюда стоила кучу денег, а те, кто его ловил, потеряли половину отряда. Им тоже нужна компенсация, а они были квалифицированные маги, можете мне поверить. Восемьдесят золотых. — не унимался торгаш.

— Ах ты, торгаш, вонючий! Тебе повезло, что Очищенные в городе, а то я бы тебе устроил веселую жизнь! — ругаясь, проорал демон. — Максим, не смей платить столько! Тридцать золотых за это чудо и мы покупаем у него трех лучших ящеров, выведенных в Империи Тирос!

Максим пересказал предложение демона с той же возмущенной интонацией.

— Хорошо, чего не сделаешь для добрых людей. — улыбнулся торгаш.

Получив нужную сумму, Максиму привели трех ящеров. Они были раза в два сильнее и мощнее предыдущих. «А Кладий знает, на что тратить деньги» — усмехнулся про себя Макс.

— Ваши ящеры, остался только джар, но его вы можете забрать и сами.

— Вот же гад, знает, что может навсегда евнухом остаться! — скривился Кладий, спрыгивая с плеча. — Макс, я тебя тут подожду, а если что — прикрою.

Он ничего не ответил. Взяв ключ у торгаша, и отворив клетку, Максим вошел внутрь. Джар повернулся в его сторону. На полу зашуршала солома. Несколько долгих мгновений они кружили по клетке. «И чего мне ждать от этого чуда?». Словно прочитав его мысли, джар очень выразительно посмотрел на оппонента. Макс перешел на второе зрение. Отходящие от животного нити силы выдавали страх, злобу, даже ненависть, и некоторую заинтересованность. Подойдя ближе, Максим шепотом произнес:

— Слушай, я так понял, ты разумный, все понимаешь. Ничего плохого я тебе не сделаю, если захочешь, даже отпущу, вот только выберемся с рынка. Как тебе?

Вместо ответа джар подошел к Максиму и укусил его за руку. Странное дело, со стороны это выглядело отчаянной попыткой животного хоть как-то отомстить. Кладий даже заорал от неожиданности и собирался что-то предпринять, но Максим его остановил, чем вызвал удивление на лицах торгаша и его помощников. Он ясно видел ауру джара, а она говорила о том, что животное не желает ему зла, наоборот, этот укус в магическом плане сопровождался каким-то ритуалом. Реакция Кладия, взиравшего на происходящее с открытым ртом, лишь подтвердила догадку Максима. Внезапно джар отпустил его руку, и на месте укуса образовалась темная метка в форме круга.

Вдруг Максим упал на одно колено. Голова жутко загудела, будто в ней взорвались эхом тысячи голосов. Они не могли достичь согласия, поэтому твердили что-то одновременно. Продолжалось это недолго. Вскоре Максим услышал один единственный, еще неокрепший голос, словно ребенок только начинал говорить:

— Я заключил с тобой контракт, ты обязан дать мне имя, подтвердив договор.

— Тогда Шэс.

— Отныне я твой вечный спутник. — стоило джару договорить, как в голове у Максима начали проноситься образы: заснеженные горы, ледяные пещеры, по всюду джары, агрессивные, не контролирующие эмоций, в этом фрагменте памяти Максим почувствовал тоску Шэса, магический купол академии магии, маги, поймавшие его, дорога до Сумерек. В общем, за одно короткое мгновение перед глазами Максима пронеслась вся жизнь его нового друга.

— Получается, ты общаешься ментально?

— Да.

— А с другими можешь, например с Кладием?

— Могу, но не буду. Слишком он дерзкий. Кстати, ты собираешься снять с меня эти мерзкие кандалы? Вреда-то я без твоего приказа никому не причиню, да и желания такого особо нет. В отличие от своих братьев и сестер, не контролирующих эмоции, а интеллигент.

— Кто? — встав с колен, Максим опять чуть не споткнулся на ровном месте.

— Вроде так называют порядочных разумных в твоем мире.

— Откуда ты…

— Обмен памятью был двухсторонний, не бойся, никому я не расскажу. Вот так-то лучше. — высказался Шэс, стоило кандалам спасть с его лап. Торгаш при этом издал вздох наполненный страхом.

Не обращая внимания на окружающих, они немедля покинули шатер. На рынке их больше ничего не задерживало. По дороге в таверну Максим рассказ Кладию все, что видел в памяти Шэса, а так же то, что джар может ментально общаться с окружающими.

— Вот же думающая животинка попалась, как бы нам это боком не вышло. — вынес вердикт Кладий, дослушав рассказ до конца.

В воздухе тут же образовалась маленькая сосулька и впилась в зад демону. Тот подскочил толи от неожиданности, толи от боли, а может от того и другого, ругаясь и сквернословя хуже пьяного моряка.

— Скажи ему, что в следующий раз такая игла войдет ему прямиком в его голову, в которой он наверняка не нуждается.

Макс передал слова Шэса.

— А я что? Я ничего! Ты мне вообще сразу понравился, сильный, мохнатый, магией владеешь — не спутник — сказка! — начал заглаживать свою вину Кладий. — Да ты ж мой лучший кореш, а за тебя в саму Бездну! Про Небесные Чертоги обещать не могу, там по ситуации, а так всегда к твоим услугам!

Дорога до таверны прошла в теплой дружеской обстановке. Демон больше не задирал никого, лишь изредка подшучивал над прохожими, насылая на них морок, от которого они начинали бегать по всей улицы с криками «Помогите, за мной гонится владыка Бездны». Со стороны выглядело комично, Кладий был в восторге.

Добравшись до таверны, Макс завел трех ящеров в загоны, но вот что делать с Шэсом он не знал. Для его размера не было ни одного стойла.

— Придется тебе побыть на улице.

— Я привык. Мех защищает от холода и сильной жары.

Дав мальчишке медяк, Макс попросил накормить Шэса и ящеров. В зале было немноголюдно: всего пара горожан да стражников. Заказав обед, и попросив принести его в комнату, он поднялся наверх. Кладий появился, как всегда внезапно, единственное отличие было в том, что с собой демон не захватил кувшин со спиртным. Пообедав, Макс рухнул на кровать и взял одну из магических книг.

Каждый вечер он изучал алфавит. В книге описывалось, как маги спирали, используя нити силы и сплетая их в руны, могут формировать заклинания. Это первый уровень мастерства. Дальше Максим просто не понимал написанного, так как все книги написаны на древнеслоргском. Но из того, что прочел и рассказал Варт, он вынес следующее — чем дальше, тем сложнее. Если научиться алфавиту и быстро плести руны, то можно будет подвешивать готовые заклинания на оружие и ауру. Это позволит активировать их спустя долю секунды. «Да мне до этого, как до Америки автостопом, хотя бы алфавит освоить» — пытаясь запомнить очередную руну, думал Макс. Позанимавшись еще немного, его внимание привлек скрип открывающейся двери.

— Твое чудо во дворе храпит? — Варт присел на кровать. Максим кивнул. — Вот же правда, что дуракам везет. Ты как его приручил?

Чтобы не рассказывать дважды, Макс позвал вора и поведал про Шэса и его способность ментального общения.

— Ясно, при первой возможности обязательно пообщаюсь. — задумавшись о чем-то, отстраненно протянул Варт. — Ладно, все необходимое в дорогу мы купили, завтра с утра… — стук в дверь не дал слоргу договорить.

— Прошу прощения, господин Максим здесь? Меня прислал господин Алсар, хозяин оружейной лавки. Он просит вас прийти за своим заказом.

— Благодарю. Кладий, ты здесь?

— Да куда я денусь?

— Хорошо, пойдешь со мной. — демон проворчал что-то о том, что он думает о таких вот командирах, но возражать не стал.

Лавка была поблизости. Тах уже клонился к закату, поэтому заходить пришлось через задний ход. Торговец пустил их далеко не сразу. Отворив дверь, он долго оглядывался по сторонам. Стоило им пройти в коморку, как он успокоился.

— Я достал меч и кинжал. — Хозяин подошел к стеллажу и достал оттуда большую шкатулку. Открыв ее, он взял меч с изогнутой гардой в руку и продемонстрировал Максиму. — Чистейшая работа, непривязанный. На него, так же как и на кинжал, наложены чары прочности. В гарду меча помещен ограненный алмаз. Хранилище может вместить запас магии для нескольких заклинаний высшего порядка. — Он положил клинок чуть длиннее среднего на стол. Меч отливался черным в тусклом свете свечи. — В гарду кинжала помещен сапфир, его хранилище не такое большое, но без труда позволит вам поддерживать автономную личную защиту высшего круга и продержаться пару минут без подпитки против архимагистра, или поставить защитный полог на отряд, но энергии в сапфире хватит лишь на заклинание второго круга. — Изогнутый кинжал лег рядом с мечом.

Максим не мог отвести взгляда от этих черных клинков.

— Вижу, вы заметили их необычное свойство. Это все сталь, разработанная темными эльфами. Именно из-за нее клинки могут показаться вам черными, но это всего лишь обман зрения. Хотя ходит слух, что это вовсе не из-за стали, будто не хозяин выбирает себе клинки, а они его. Этот стиль боя разработал первый император Темного Леса, а так как все темные эльфы потомки первозданной тьмы, он считал, что и оружие должно быть соответственное. Тогда он попросил у матери Тьмы оружие, отмеченное ее благословением, и получил два клинка. Я не верю во все эти сказки, но некоторые утверждают, будто в руках истинных носителей клинки приобретают темный цвет и при свете дня. Темные верят, что среди них до сих пор есть те, кто владеют таким оружием. Что ж, не слушайте старика, это всего лишь небылицы.

— Конечно. — улыбнулся Макс. — И так, какова же окончательная цена?

— Кхм. — сделал паузу торговец. — Я, безусловно, рассчитывал на хороший товар, но это — идеальные клинки, я уже не говорю про идеальные камни-хранилища. Так что с вас двести пятьдесят золотых.

— Макс, ты не поверишь, как меня жаба душит, но оно того стоит. — нехотя произнес демон. — Оружие великолепное, торговец не врет.

— Договорились. — отсчитав деньги, Макс уже собрался уходить, но хозяин лавки его остановил.

— Молодой человек, вы мой самый лучший клиент за последние несколько лет. Поэтому у меня для вас есть маленький подарок. Как оказалось, — торговец нагнулся и достал из под стола сверток, — Мой знакомый продавал не только клинки, но и ножны. Они сделаны специально под ваше оружие. Закрепите ножны для меча за спиной, да, вот так, а для ножа на поясе слева. Все.

— Благодарю.

— Пустое. Лучше присылайте ваших знакомых ко мне, если им потребуется оружие, тогда мы будем в расчете. — Старик улыбнулся и, пожав на прощание руку, удалился из комнаты.

Задерживаться больше не имело смысла. Максим и Кладий покинули лавку и не спеша направились в таверну. Хат уже взошла и освещала путь. Ночной прохладный воздух приятно ласкал лицо. На небе не было ни облака, а звезды прекрасно сверкали в ночи.

Внезапно послышался шум, за ним последовало несколько сильный вспышек света, озаривших практически весь город. Потянуло гарью, а вслед за ней и разгорелся пожар.

— Черт, Макс, это у таверны! Там кто-то магичит, причем неслабо и он явно не фейерверки запускает!

Дальнейшие слова были излишне. Максим рванулся что есть сил в ту сторону. Выбежав на их улицу, перед ним и демонов предстала отнюдь не радостная картина. Таверна горела, постояльцы и работники разбегались кто-куда, а восемь человек окружали Орана и Варта. Что-то в этих людях Максиму сразу не понравилось, но что именно, он понять не смог.

— Макс, дела плохи. Это проклятые! Валить надо и быстро!

— Что за проклятые? — доставая клинки из ножен, спросил Максим. Пора проверить навыки, вбиваемые в него Вартом, и обновки в деле.

— Те еще уроды, такие же, как демонопоклонники, только поклоняются не демонам, а трем проклятым Богам: Лорхею — Богу мрака и хаоса, Изде — Богине отторжения, ее последователи постепенно превращаются в таких тварей, что демонам до них далеко, и Цуфу — Богу болезней и обмана. Все они те еще сволочи, поэтому их и изгнали из Небесных Чертогов и заточили где-то на Гириде. Проклятые…

— Я понял, подробную лекцию проведешь потом.

— Если живым останусь, то обязательно. — буркнул Кладий.

Варт заметил Максима и кинул тому кусок ткани, в который был завернут амулет магической защиты. Надев его, тот поспешил присоединиться к друзьям, вступившим в бой с проклятыми. Варт сражался сразу с тремя, Оран точным выстрелом уложил одного проклятого, подсократив их численность. К нему, как к самому слабому члену отряда, поспешил Кладий. На Максима насели двое, владеющих своим оружием виртуозно: у одного был ятаган, а второй держал парные изогнутые клинки, которые уже успели несколько раз побеспокоить Максима. Странно, но Макс не чувствовал среди семерых проклятых, уже шестерых, магов. Так продолжалось недолго. Варт, сложной связкой ударов, словно танцуя со смертью, разобрался со своими оппонентами и помог Орану.

— Назад! — прозвучал грузный голос. Оставшиеся проклятые поспешили выполнить приказ. Из темноты вышел хорошо одетый мужчина, скрывающий свое лицо. По всей видимости, процесс изменения начался, и он постепенно становился полноценным проклятым. — Приведите мальчишку.

Из темноты показались две фигуры, завернутые в плащи, и бросили на мостовую парня лет тринадцати.

— Хреново дело. — шепотом произнес Кладий, когда они вчетвером собрались вместе. — Эти уже полноценные адепты проклятых, и среди них пара магов, подпитывающихся силой Богов. Как только выдастся шанс — надо валить. — все согласно кивнули.

— Это он? — обратился человек к молодому парню.

— Д-да. — робко ответил мальчишка и показал на Орана. — Он Оран Призрак. Я сам видел, как он несколько дней назад пробрался в особняк торговца и что-то украл.

— Очень хорошо. Ты отлично мне послужил. Убить его.

Парень молнией бросился в ближайший переулок, но не успел. Его достигла стрела, состоящая из воздуха, только в отличие от обычной, ее покрывала темная энергия. Как понял Максим, она усиливала заклинание.

— Продолжим. Ты, — человек, если он еще таковым был, указал на Орана, — Где мой «глаз древних»? Отвечай немедленно.

— Я не знаю ничего ни о каком «глазе древних»!

— «Глаз древних» — мистический артефакт времен расцвета империи слоргов. Позволяет высасывать жизненную энергию из разумных, а так же видеть их настоящую сущность. Он него невозможно скрыться. — Кладий скинул с себя полог невидимости.

— Демон! — сплюнул человек. — Не мешай мне, ты ведь уже понял, что мы не простые проклятые. — Из темноты вышло семь фигур. Прищурившись, Максим поморщился. Сзади лежали изуродованные тела четырех оставшихся в живых проклятых, с которыми они сражались мгновение назад. Человек заметил, куда смотрит Максим, и рассмеялся: — Эти слабаки недостойны служит проклятым Богам. Возможно, они еще послужат в качестве тварей, если над ними провести ритуал. Так, где же «глаз»? — снова задал интересующий его вопрос проклятый.

— Я его отдал заказчику. Имени не знаю и лица не видел.

— Печально, очень печально. Убить их.

Три мага начали формировать заклинание. В магическом плане переплетались стихии воды и воздуха, подпитываемые темной материей. В итоге, темно-синее месиво полетело на отряд. Максим наспех сформировал руну защиты, заученную вчера. Вокруг появился слабенький купол, который под дуновением ветерка рассыпался. Спасло их очередное чудо.

С диким ревом с соседней улицы выскочил Шэс. Сильно оттолкнувшись от земли, он перепрыгнул через проклятых и приземлился прямиком перед Максимом и остальными. Спереди тут же возникла ледяная преграда, принявшая заклинание на себя и отразившая его. Пока проклятые находились в замешательстве, Оран и Варт рванули к конюшне, к которой подступал огонь. Чуть не оставшись под обломками, они вылетели из нее, но уйти им не дали Очищенные, появившиеся на другой стороне улицы. Максим и его отряд оказались окружены.

— Бросьте оружие, и возможно Господь простит вам ваши грехи! — пылко заявил святой отец. Остальные четыре фигуры сбросили серые плащи и вытащили полуторные мечи из ножен.

— Твою мать! — заорал демон. — Как будто нам проклятых не хватало, так сюда и Очищенные заявились!

— Демон! — крикнул один из паладинов. В Кладия полетело плетения света.

— Алекс, спокойно. Он не такой сильный, к тому он один. Наша задача… — святой отец не договорил. Перед его глазом так и застыл прозрачный камень, сквозь который он увидел две полыхающие зеленым светом ауры. — Алекс, план изменился. Поймай вон тех двоих. — он указал на Макса и Орана. — Демона и слорга можешь отправить на тот свет. Господь позволяет.

— Слушаюсь святой отец.

— Мы с вами, — он повернулся к оставшимся паладинам, — разберемся с проклятыми.

— Да это же «глаз древних», Очищенный, как он у тебя оказался? Хотя уже неважно.

На улице началась настоящая бойня. Проклятые использовали мощнейшие заклинания, от которых дрожали дома и сама земля. Паладинам, окруженным щитом, это не причиняло вреда. Затем началось сражение на мечах. Вот, проклятый достает ятаган и проводит комбинацию из нескольких связок. Паладин легко отбивает их своим полуторным мечом, который уже спустя секунду протыкает проклятого насквозь.

Про Макса и его друзей тоже не забыли. Один паладин схватился с Вартом, пока Шэс, Макс и Оран отбивались от отскакивающих от защиты паладинов заклинаний. Чем дольше продолжалось сражение, тем сильнее становилось ясно — Очищенные проигрывают. Их осталось всего двое, а к проклятым подошло подкрепление. Паладин перестал сражаться с Вартом и поспешил помочь своим собратьям.

Дальше произошла донельзя странная вещь. Святой отец подбежал к телам павших паладинов, и, вынув откуда-то изогнутый кинжал, начал рисовать на их телах знаки.

— Да он демонопоклонник! Макс, быстрее валим отсюда, сейчас здесь будет еще жарче! — прокричал демон.

— Да, но как?

Они не успели. Над телами паладинов появился красный туман. Из сформировавшихся врат стали появляться демоны. Все, и проклятые, и Максим с друзьями были потрясены, а вот в отряде Очищенных было не все так гладко. Один из паладинов, находившийся рядом с некогда святым отцом, с легкой улыбкой взирал на происходящее, а тот, что сражался с Вартом, был потрясен до глубины души. Когда из портала вышли демоны и бросились на проклятых, в панике отступающих вглубь города, из врат донесся голос:

— Галахат, как ты посмел призвать моих демонов? Это не сойдет тебе с рук. Ты нашел их?

Святой отец не успел ответить.

— Сгинь, отродье Бездны! — молодой паладин произнес какое-то заклинание и его меч окутало золотое свечение.

Видимо почувствовав опасность, из врат вылетело заклинание хаоса, но прежде чем оно попало в паладина, тот успел разрубить портал. Отлетев в сторону, он приложился головой об стену каменного дома и съехал вниз.

— Алекс, ты долго мне мешал, но сейчас это прекратится. — занося меч над головой юного паладина, проговорил святой отец, но арбалетный болт Орана помешал ему.

Дальше врата набухли и их разорвало. Огромное количество энергии вырвалось наружу. Последнее, что увидел Максим — красная вспышка, застилающая все вокруг.

Кто-то настойчиво теребил его за рукав куртки. Открыв глаза, он увидел окровавленного Шэса.

— Что с тобой?

— Царапина. Надо уходить. Сейчас сюда вернуться демоны, или проклятые, смотря кто из них выжил.

Макс поднялся с помощью джара. Голова гудела, а мир вокруг вращался с бешеной скоростью. Осмотревшись, он понял, что находится на дне огромного котлована, образовавшегося от взрыва. Варта, Орана и Кладия поблизости не было, зато рядом, тяжело дыша, лежал паладин.

— Ты как? — пошатываясь, подошел к нему Макс. Это был молодой парень, его ровесник. Светлые волосы и приятное лицо; наверняка он пользовался у девушек популярностью.

— Жить буду, но на душе тяжело. Ты маг спирали?

— Он самый. — Помогая подняться паладину, ответил Макс.

— Но почему? — паладин не как не мог понять, почему маг спирали, которого он должен уничтожить, помогает ему.

— Жить хочешь? — Алекс утвердительно кивнул. — Тогда молчи и шагай. В отличие от твоих друзей, которые тебя чуть к Богу не отправили, я убивать тебя не собираюсь.

Вылезти из котлована им помог Шэс, сам еле переставляющий лапы. Улица, вернее то, что от нее осталось, пустовала. Дома разрушены или пожаром или заклинаниями проклятых. Повсюду разорванные пополам тела; взрыв был убийственной силы, если бы не амулет защиты — быть Максу уже в Раю.

— Тела отца Галахата нет. — Мрачно произнес паладин.

— И что ты теперь будешь делать?

— Я не знаю. Орден скорее всего отправит на костер, а если и оправдают, то быстро отправят к Богу. В ордене явно есть кто-то, кто покрывал Галахата, а значит, сам является демонопоклонником. Единственный выход — отречься от звания Очищенного и стать серым паладином, на которых орден охотится ничуть не хуже, чем на магов спирали и остальных.

— Хочешь к нам присоединиться? Нам бы пригодились твои навыки, да и вместе шансов на выживание будет гораздо больше.

— Похоже, наша встреча неслучайна, и этого хочет Господь. — Улыбнулся паладин. — Какая ирония судьбы: паладин спасен тем, кого призван уничтожить и чуть не умер от руки того, кому призван был верить без остатка. Выбора нет. Или с вами, или на костер.

— Макс, Варт сказал, что они ждут тебя на выезде из города. — Послышался в голове голос Шэса.

Взобравшись на джара, паладин и Максим направились прочь из города. Следующая остановка — Вольные Баронства.

Полукруглый зал был полностью заполнен. В центре находилась сцена, на которой выступали ораторы от каждой гильдии. Напротив нее четыре трибуны, над которыми развивались четыре многовековых (некоторые присутствующие сказали бы даже, что ненужных и запыленных) гобелена. Каждая трибуна символизировала одну из гильдий. По центру находились самые влиятельные, имеющие большинство голосов в ассамблее: гильдия огня, символизирующая силу и храбрость, и воздуха, символизирующая хитрость и скорость. Справа — гильдия воды, славящаяся своей мудрость, но потерявшая свой статус после смерти предыдущего главы. И слева — гильдия земли, символизирующая стойкость и защиту. Она никогда не имела большого авторитета, так как большинство заклинаний считаются небоевыми, или направленными на защиту. Главой каждой гильдии является архимаг. Некоторые из них виртуозно совмещают магию и искусство фехтования в своих стилях ведения боя. Каждая гильдия обязана выбрать пятерых делегатов, которые должны присутствовать на заседании ассамблеи, однако это отнюдь не значило, что рядовые маги из каждой гильдии не имеют права тут находится. Просто делегаты выносят общие решения, основываясь на интересах своих гильдий; именно поэтому выбирают их из самых доверенных магов общества.

— Прошу внимания! — громко обратился в зал летописец, записывающий все заседания ассамблеи магии. — Первое слово предоставляется архимагистру Гилу из гильдии земли.

— Добрый день, дамы и господа. — В зале наступила тишина. Все обратили свое внимание на гнома. — Как вы все знаете, гильдия земли находится в Иоарских горах. Так что мы довольно хорошо осведомлены, что происходит на всем Брислуре. Уже неделю через перевалы гномов проходит огромное количество людей.

— Простите, архимагистр, — перебил Гила огневик, — через перевалы гномов каждый год проходит множество людей, тем более скоро уже зима.

— Вы правы, но вот что странно, все беженцы из Гараса, людского королевства, на территории которого Выжженные земли. Кроме того все беженцы в один голос твердят, что их король — Кейран четвертый продал свою душу проклятым Богам.

— У вас есть доказательства столь серьезного обвинения? — спросил все тот же огневик. Это был мужчина среднего возраста, слега небритый.

— Нет, но несколько членов нашей гильдии…

— Дамы и господа. — В третий раз перебил Гила огневик, и поднялся на сцену.

— Слово предоставляется архимагистру Пирелу из гильдии огня. — Объявил летописец.

— Благодарю. Так вот, думаю, всем в зале ясно, что, не имея доказательств, мы не можем предпринять никаких мер. Поэтому поблагодарим архимагистра Гила за осторожность и предусмотрительность, — в зале послышались смешки, вперемешку с хилыми аплодисментами, — и поговорим о более серьезных проблемах, которых на данный момент две. — Архимагистр Гил сошел со сцены и направился на трибуну гильдии земли. — Первая — в последнее время демонопоклонники стали действовать более нагло, они расширяют Выжженные земли. А еще и этот инцидент в городе Сумерек.

— Позвольте, архимагистр. — Обратился пожилой эльф из гильдии воздуха. — Насколько мне известно, там были не только демонопоклонники, но и проклятые.

— Да, вы совершенно правы, архимагистр Тирэль. Но их всех, до одного, перебили. Хотя, даже это меркнет на фоне того, что маг спирали все еще жив. Кстати, как рассказал маг менталист, он тоже присутствовал, и даже принимал участие в сражении между демонопоклонниками и проклятыми. А если вспомнить, что паладины так до сих пор не поймали и мага тьмы из Темного Леса, то возникает множество вопросов, например, способны ли они вообще справиться со сложившейся ситуацией? Лично я не уверен.

— И что вы предлагаете? — вновь заговорил эльф. — Поссорится с Конфедератами? Наши отношения сложно назвать дружественными

Архимагистр Тирэль. Пирел проклял про себя древнего эльфа. Этот ушастый третий десяток лет занимает должность архимагистра гильдии воздуха, и с каждым годом лишь укрепляет не только свои позиции, но и позиции гильдии. Поговаривают, что сам архимаг воды склоняется к его кандидатуре как своего приемника. Цепкий, хитрый, опасный противник. Пускай между гильдиями и не существует открытых конфликтов, скрытые междоусобицы, борьба за сферы влияния и еще за многое другое идет не переставая. И если с ребятами из гильдии земли и воды Пирел справлялся легко (последние сильно сдали, после того, как их прежний архимаг сыграл в ящик), но этот ушастый всячески вставлял ему палки в колеса, а ведь прошло уже больше двух лет с момента его избрания.

— Создать отряд карателей. — Жестко обозначил позицию огневик. — Пусть каждая гильдия магии выделит боевиков. У этого отряда лишь одна цель — выследить и устранить мага спирали и мага тьмы.

— Позвольте, а как же Очищающие? — спросил кто-то из магов воды.

— Пусть не мешаются под ногами. Или если их честь будет задета, пусть начинают выполнять свои обязанности! — в зале послышались аплодисменты.

— Предлагаю проголосовать. — Объявил летописец. — Кто за то, чтобы поддержать архимагистра Пирела.

Трибуны с делегатами начали совещаться. Все, кроме одной. Естественно, гильдия огня полностью поддержала своего архимагистра. «Пять голосов, как и ожидалось», — он благодарно кивнул каждому огневику, ответные кивки не заставили себя ждать.

— Гильдия земли полностью поддерживает архимагистра Пирела. — Все пять голосов были отданы «за».

Никто не заметил, как уголки рта Пирела слегка поползли вверх. Внутри же маг огня не переставал усмехаться. «Еще бы, куда ж вы денетесь, землекопы мои дорогие. Без меня и договоренностей, что вы со мной заключили, вы даже работать не сможете. Так что сидите тихо и кикавайте утвердительно на все предложения гильдии огня, как послушные куклы». Пирел видел, что землекопы вынесли решение не без труда, но выбора у них не было: если не гильдия огня, то никто. У магов воды полно своих забот, а воздух никогда не жаловал землю, даже наоборот, раньше открыто враждовал. Так что останься маги земли без поддержки гильдии огня — быть им униженными и раздавленными воздушниками.

— Гильдия воды единогласно выступает «против». — Объявил со своего места Тирэль.

«Ничуть не удивлен, ушастая заноза. Ты давно мне палки в колеса суешь. Ничего, придет и твой час». Пирел посмотрел на эльфа, тот, заметив взгляд огневика, вежливо улыбнулся, потеряв в дальнейшем интерес. «Издевается еще. Подожди, смеяться последним буду я!». Теперь дело за гильдией воды. Старые союзники воздушников и никто бы не удивился даже, если бы они единогласно проголосовали «против», но не сегодня.

— Четыре «против», один воздержался.

По залу пробежал шорох. Пирел вновь посмотрел на ушастого; улыбка пропала с лица пожилого эльфа и тот сверлил огневика задумчивым, пристальным взглядом: так смотрят на змею, от которой ждут броска.

Пирел не показывал вида, но внутри ликовал. Если бы не случайность, произошедшая менее месяца назад, то вряд ли бы тот один маг воды воздержался, но не сегодня. Сегодня он просто не мог себе этого позволить, и Пирел воспользовался этим сполна, продвинув свою идею о карателях. «Приятно, когда везде свои люди», — думал огневик, почти не вслушиваясь в уже дежурную речь летописца:

— Десять «за», девять «против», один воздержался. Идея о создании отряда карателей поддержана ассамблеей. На все приготовления и создания отряда архимагистру Пирелу дается не больше месяца, после чего решение должно быть приведено в исполнение немедленно. Ответственным за исполнение и руководство карателями назначается так же архимагистр Пирел, либо тот маг, кому он передаст командование. На этом сегодняшнее заседание объявляется закрытым.

Оживлению не было предела, все обсуждали карателей и то, как же Пирелу это удалось, вряд ли кто мог подумать, что тот все же выбьет себе эту возможность. Самому же огневику было плевать на обсуждения, он торопился. Торопился отправится в путь за магами-боевиками, которых намеревался собрать сам почти по всему Гириду. «Хороший боевик редко сидит на месте, Пир, обычно он предпочитает после достижения цели ставить себе новую, либо практиковать свои умения. Запомни, Пир, если намерен идти по этому пути», — пронесся в голове у архимагистра разговор из далекого призрачного детства. «Спасибо, учитель, я запомнил».

— Архимагистр. — Поймал Пира один из членов его делегации. — Архимаг желает вас видеть. Немедленно.

— Передай, что я скоро буду. — Утвердительный кивок. — Ах да, и еще одно. Свяжись с магистром Тааром. Он знает, кто мне нужен.

Не проронив больше ни слова, Пирел покинул здание ассамблеи. В след ему устремились сотни взглядов: завистливых, восхищённых и откровенно недружелюбных. На всех их Пирелу было ровным счетом плевать, ведь никто из недоброжелателей не рискнул бы бросить ему вызов. Кто захочет наживать себе врага в лице лучшего мага-боевика своего поколения.

Глава 7

Вольные Баронства

Замок барона Лана находился на берегу реки и был окружен полями крестьян. Сейчас был не лучший период в истории баронства. Оно находилось в состоянии войны со своим соседом, мечта которого была объединить все вольные баронства в одно сильное государство и стать его королем. Но вот проблема, другие бароны отнюдь не были в восторге от идеи стать вассалами. И сейчас, не согласившись с требованиями барона Орида, Лан вкушал последствия. Его замок со всех сторон был окружен войсками, готовящимися к штурму.

В столь поздний и мрачный час в трапезном зале барона Лана горел свет, но стол ломился от угощений.

— Сэмит. — Позвал Лан слугу, который прислуживал еще у его отца. — Что там снаружи?

— Господин, войска барона Орида готовы к штурму. Они превосходят нас числом. Что нам делать?

— Что делать, что делать. — недовольно пробурчал Лан. — Сдаваться. — Он откупорил бутылку прекрасного вина. Налив себе в бокал, он потер края пальцем и осушил его одним глотком.

Стеклянный бокал упал на пол и с треском разлетелся по трапезной. Ворвавшийся барона Орид не стал убивать слуг и гарнизон замка, посчитав, что именно они помогли своему господину отправиться в Небесные Чертоги.

На далеком холме показались всадники. Они, кутаясь в плащи, в полной мере ощутили на себе суровый нрав природы. Вот уже три дня с неба шел нескончаемый поток воды, и негде было от него скрыться. Вольные баронства не славились гостеприимностью и в более мирные времена, а уж теперь тем более. Даже разбойники, постоянно устраивающие в лесу засады, в такую погоду предпочитают отсиживаться в теплом и уютном укрытии.

Дорогу размыло, жуткий ветер, сопровождающийся раскатами грома, повалил множество деревьев на тракт. Даже несмотря на все первобытные условия, местные жители стремились покинуть вольные баронства, а те, кто остались, отнюдь не были рады чужакам, отваживая их вилами, а иногда даже и наставляя лук. Война. Война опустилась на эти земли, окрасив их в багряной цвет. Нет, бароны и раньше устраивали междоусобицы; отряды дружинников и раньше сталкивались в жестоких схватках, но такого не было никогда.

Барон Орид — самый богатый человек во всех вольных баронствах. Через его земли проходит основной тракт, связывающий все баронства с королевством Эльб, а так же морские пути. Получив достойное образование, он рано потерял отца. Оставшись единственным наследником, он поставил своей целью объединение вольных баронств в единое государство, с которым должны, и будут считаться соседи. Началось все с малого. Обычно, захватив чей-то замок, победитель получал богатый выкуп и освобождал твердыню, но в этот раз законы войны в вольных баронствах потерпели коренное изменение. Орид не вернул ни один из замков, а их бывших владельцев заставил принести ему клятву верности. Теперь в его руках находилась треть всех вольных баронств. Взирая на все это со стороны, многие воспротивились тирану, объединившись в союз. Теперь две армии готовятся к решающей битве, которая определит, изменится ли здешняя жизнь, или все останется как прежде.

Ящеры в очередной раз увязли в грязи. Странному существу пришлось снова вытаскивать бедных животных и их хозяев. Постепенно начало темнеть, но подходящего места для ночлега так и не было видно. Поздним вечером, передвигаясь при свете еле светящих светляков, в стороне от дороги показался трактир. Всадники свернули с основного тракта. Сами того не заметив, они въехали в большую деревню. В ней было примерно пятьдесят дворов, но местные не спешили радоваться незваным гостям, провожая их из окон тусклыми, пустыми, иногда агрессивными взглядами. Окруженная с трех сторон лесом, недалеко от деревушки пробегала река с быстрым течением, а еще и наличие тракта рядом позволяли сделать вывод, что жители этой деревни живут не в бедноте.

Трактир назывался «Лесной Олень». Здание в два этажа имело собственную конюшню и баню. Въехав не территорию трактира, всадники поспешили спешиться. К ним подбежал молодой паренек лет семи и, поймав медяк, получил указание позаботиться о животных. Закутанные в черные плащи наездники поспешили внутрь.

Зал, особенно в такую погоду, не пустовал. Деревенские мужики пришли весело скоротать вечер за парой кружек пива и игрой в кости. Помимо них за столом в правом углу сидело двое торговце, вынужденных в такую погоду отложить свои дела. Еще был мужчина. Он лежал на столе и похрапывал. Вокруг него стояло шесть пустых кувшинов, а в руке он держал кружку, едва ли осушенную наполовину.

Увидев свободный столик в самом дальнем углу зала, три путника из четырех направились к нему. К ним подбежала полная служанка и, заигрывая с господами, начала озвучивать меню, давая понять, что не прочь перенести разговор с кем-нибудь из них в другую плоскость. Но поняв, что сегодня ничего не будет, она, обиженно поджав губки, убежала на кухню. Четвертый путник присел за стойкой хозяина трактира и попросил чего-нибудь горячительного.

— Господин, могу предложить вам горячий отвар из ягод и трав, или может, вы желаете чего покрепче? Мне как раз недавно привезли «Горную слезу» гномов, сильная вещь, но согревает на раз. — Улыбнулся полноватый, с виду приветливый мужчина. Седина лишь недавно затронула его.

— Благодарю, возможно немного позже, а сейчас отвар. — Через пару минут перед путником появилась дымящаяся кружка, из которой вкусно потягивало ароматом лесных ягод и трав. Выпив все до последней капли и немного согревшись, путник опять заговорил: — Хозяин, что в деревне-то так тихо? Неужели погода так сильно повлияла?

— Если бы. — Вздохнул тот. — Война, любезный, война. Все из-за нее, а так же из-за этого проклятого барона Орида. — Он замолчал.

— Продолжайте, прошу вас.

— А что говорит-то? Этот тиран захватил уже треть вольных баронств. Тут-то другие бароны и спохватились, образовав союз, да вот только толку-то от него никакого. Армию собрали, а кого главным назначить так до сих пор и не знают. Каждый тянет одеяло на себя, а до решающей битвы все меньше и меньше времени. — Печально вздохнул трактирщик. — Если так и дальше пойдет — то считай, Орид уже победил.

— А что, при Ориде что-то измениться? Неужто, жить хуже будете.

— А кто его знает? Может будем, а может и нет. Другое всех беспокоит. — Трактирщик понизил голос и наклонился у путнику. — Да вот только, ходят слухи, что крестьяне барона Орида в последнее время пропадать стали. Ушел в лес — и все. Никто больше их и не видел. Кроме того, в последнее время многие могилы находят оскверненными.

— Так может волки, или еще звери какие? — потягивая вторую кружку отвара, поинтересовался путник.

— Да откуда? Отродясь в этих лесах волков не было, разбойники — это да, но и те у семьи выкуп требуют, да и могилы их не шибко интересуют.

Дверь трактира открылась, и в зал вбежал мальчишка. Оглядевшись, он увидел путника, сидящего за стойкой около трактирщика, и поспешил к нему.

— Господин, там, это, один зверь, того, — сбивчиво начал парень, боясь, что у него отберут медяк, — не влезает. Слишком большой для конюшни.

— Это который белый и пушистый?

Парень робко кивнул, боясь гнева постояльцев.

Из-под капюшона послышался смешок, но путник сразу же взял себя в руки.

— Объедини два стойла.

Парень посмотрел на хозяина трактира. На стол легли восемь серебряных монет, которые быстро скрылись в кармане трактирщика. Тот кивнул, деньги, полученные только что, с лихвой все окупят. Парень развернулся и выбежал наружу.

— Комнаты свободные есть? — поинтересовался путник.

— Конечно, господин.

— Очень хорошо. Нужно две. Пусть позже нагреют воды и принесут в них.

— Все будет сделано в лучшем виде. — улыбнулся хозяин.

— Что ж, тогда принеси за тот стол два кувшина вот этого отвара и три «Горные слезы». - путник развернулся и направился к своим товарищам.

Три спутника, что-то обсуждая, ужинали. Присоединившись к трапезе, путник стал прислушиваться, пытаясь вникнуть в суть разговора.

— Надо быстрее сваливать из этих вольных баронств, — посреди стола появился красный маленький демон, — Что-то здесь не то, и атмосфера какая-то напряженная.

— Согласен. — проговорил Алекс. — Макс, что узнал у трактирщика?

— В целом — ничего нового. — проглотив пищу, ответил Максим. — Как нам и рассказывали крестьяне: барон Орид собирается разбить объединенную армию оставшихся вольных баронов, и все идет к тому, что это у него действительно получится.

— Еще бы. — фыркнул Варт. — Глупые люди, пока они решают и грызутся за какое-то звание главнокомандующего армии, армия Орида еще лучше подготовится к битве.

— Но это еще не все. — продолжил Максим. — Трактирщик сказал, что на территориях Орида начали пропадать крестьяне. Кроме того, в последнее время начали осквернять могилы. Причем это явно не разбойники.

— Вот, а я о чем говорю, — взял слово Кладий, — чертовщина здесь творится, нутром чую!

— В любом случае, это нас не качается. — Бескомпромиссно объявил Варт и замолчал. К столу подошел трактирщик и поставил на него заказ.

— Прошу. Кстати, ванны готовы. Две последние комнаты справа. — больше не став тревожить посетителей, он поспешил покинуть их общество.

— Что ж, мы пойдем первыми. — Варт поднял клюющего носом Орана и повел на второй этаж.

Кладий тоже пропал. Паладин и Макс остались наедине. Хотя Алекс пробыл среди них не так много времени, он уже успел вписаться в отряд. Добродушный и честный малый, всегда готов прийти на помощь товарищам. Кроме того, Алекс отчетливо понимал, что даже компания демона, кстати говоря, оказавшегося не таким уж и плохим, намного лучше, чем закончить свои дни на праведном костре братьев Очищающих.

Ужин проходил молча. Открыв одну из бутылок «Горной слезы», Макс и паладин потягивали напиток, напоминающий хороший виски, и приятно проводили время за дружеской беседой. Ничего не предвещало беда, и вечер стремился к своему логическому завершению. Вдруг снаружи послышалось ржание лошадей и через минуту в зале таверны стояли четыре солдата, мокрые с ног до головы. Без каких либо объявлений, они начали прохаживаться вдоль столов, силой поднимая со стульев крестьян и сравнивая их лица с портретом. С торговцами солдаты обошлись намного вежливее и не стали их долго тревожить. С Максимом и Алексом обошлись так же. А вот со спящим парнем лет двадцати солдаты церемониться не стали. Взяв у трактирщика ведро воды, они выбели стул у него из под ног, и вылили воду ему на голову. Его реакция удивила всех в зале. Вскочив, будто и не было всего выпитого, в воздухе образовались четыре воздушных кулака, и полетели в солдат, у которых не было шансов уклониться от внезапной атаки. Съехав по стене, они постепенно начали подниматься, но парень и не думал останавливаться. В зале поднялся ветер, и обидчики, один за одним, вылетели из таверны под дождь. Дальше парень заказал еще кувшин вина и присел обратно за стол, а солдаты, проклиная и угрожая скорой расправой, поднялись из грязи и, вскачив на лошадей, понеслись прочь из деревни.

— Что за шум? — появился Кладий. — А то там самое интересное началось. — демон указал на второй этаж.

Поняв, что он пропустил весь спектакль, демон в расстроенных чувствах вернулся к своим делам. В дальнейшем вечер прошел спокойно и без инцидентов. Помывшись, Максим спустился обратно в зал, где они вместе с Вартом и Алексом опустошили две оставшиеся «Горные слезы». Из зала они ушли последними.

На улице послышался топот копыт. Максим, перевернувшись на другой бок, проклял дрянных клопов и послал куда подальше тех, кому не спится в такое время. Вскоре топот усилился, а за ним послышался шум. Встав с кровати, Макс подошел к окну и протер от удивления глаза. Ворота, отделяющие территорию трактира от деревни, слетели с петель и с грохотом врезались в стены трактира. «Черт, голова и так по швам трещит, а тут вы еще развлекаетесь» — хватаясь за голову, подумал Макс и взглянул в окно. Во двор въехали всадники.

— Выходите, барон! Господин Орид знает, что вы прячетесь здесь! Даю вам пять минут, после мы спалим трактир. — выехал вперед всадник. Одет по другому, в отличие от рядовых солдат, на нем был роскошный мундир, промокший под дождем, меч, с драгоценным камнем в гарде, явно висел на поясе не для украшения, а на голове шляпа как у мушкетера, только черная.

Ответа не последовало, зато через несколько минут дверь трактира начала медленно открываться и на улицу под проливной дождь вышел тот самый маг-пьяница, проучивший прошлым вечером солдат.

— Ну чего сразу спалим? Вот он я, собственной персоной, и что дальше? — спросил он.

Максим перешел на второе зрение. В ауре барона отчетливо были видно, что тот в спешке готовит заклинание не меньше второго круга (для Максима это выглядело просто как большой сгусток собирающийся вокруг барона энергии; о заклинаниях он пока ничего не знал). Посмотрев на всадника, Максим по ауре понял, что тот тоже заметил готовящуюся атаку и отреагировал мастерски. На барона обрушились сразу несколько заклинаний, а лучники, расположившиеся по периметру, спустили тетиву. Стрелы, два фаербола и ледяная игла с треском разбились об появившийся щит воздуха, который под постоянным обстрелом с минуты на минуту должен был дать трещину.

— Варт. — позвал Максим.

— Да понял я, миротворец ты наш. — Закрепляя ножны за спиной, проговорил слорг.

— Ух, повеселимся! — радостно прокричал Кладий.

В коридоре они столкнулись с Алексом и Ораном, которые тоже были во всеоружии. Максим и остальные успели вовремя. Щит барона дал трещину и тот получил сразу несколько стрел. Окончательно его добить солдатам не позволил Кладий и Оран, которые посеяли в рядах вояк смятение. Некоторые падали от арбалетных болтов; свое оружие юный вор освоил мастерски, не смотря на малое количество времени. Большинство же просто бросали луки и в панике бросались в разные стороны. Излюбленный прием демона как всегда работал безукоризненно.

Оказалось, что юный барон чем-то очень досадил Ориду, по его голову пришло маленькое войско. Во двор трактира вбежали мечники, которых взяли на себя Варт и Алекс, оставив трех магов во главе с командиром Максиму. Тот поставил щит, который буквально на днях доделал, и судорожно пытался вспомнить хоть одну боевую руну, но в голову ничего не лезло. Защита пока держалась, но Максим не был полностью уверен в ее надежности. Словно почувствовав тревогу хозяина, Шэс вырвался из конюшен, полностью их разворошив. Ледяной щит окружил раненого барона, а два огромных ледяных копья пронзили магов по обе стороны командира солдат насквозь, оставив его одного против джара и Максима.

Командир осмотрелся по сторонам. Вот от клинка Алекса падает его последний подчиненный, лучники разбежались, а маги рядом заживо нанизаны на ледяные копья. Сплюнув, он снял с шеи амулет и разломал его на две части. Секунду спустя во дворе трактира осталась гора трупов, окровавленные Варт и Алекс и полуживой барон.

— Одноразовый амулет телепортации. — осмотрев изделие, пояснил Алекс.

— Макс, дела плохи. Еще немного и он загнется. — Ссмотрев барона, вынес вердикт Кладий.

«Ну уж нет, не для того спасали, чтобы он у нас на руках умер» — пронеслось в голове у Максима.

— Что здесь произошло? Что за бойню вы здесь устроили? А что с моей конюшней и баней?! — заорал трактирщик, выбежав во двор в одном спальном халате.

— Все потом. В деревне есть лекарь? — Варт выразительно посмотрел на трактирщика. Вид окровавленного слорга произвел на него неизгладимое впечатление, и он испуганно затараторил:

— Нет, лекаря нет. Только старая знахарка, живет на северном краю деревни.

Больше не тратя ни минуты, Максим вскочил на джара, а Варт и Алекс помогли положит полуживого барона. Бросив через плечо: «Встретимся там», Максим ухватился за седло. Шэс резко стартовал, чувствуя, что жизнь покидает второго всадника. Дома сменялись домами, но пейзаж не менялся. Выехав за пределы деревни, Шэс бросился к лесу. Довольно скоро на опушке показался дом знахарки. Подъехав к самому порогу, Максим соскочил с седла и понес барона к двери. Долго стучать не пришлось, из-за двери послышался хриплый голос пожилой женщины:

— Уже иду. Что нужно? — увидев тело на руках Максима, из которого торчало четыре стрелы, старушка дала пройти внутрь.

Внутри на стенах висело множество различных трав и еще Бог знает чего. На полу стояли корзинки с ягодами, грибами и засушенными частями тел животных. В гостиной посередине комнаты стоял большой стол. Чуть правее находилась печь. Приказав Максиму положить раненого на стол, старуха выгнала его из комнаты.

Порой слышались болезненные стоны и крики, но в основном лечение проходило тихо. Из комнаты повеяло теплом. Максим не знал, что именно знахарка делала с бароном, да и не хотел знать, но лечение длилось долго. Все закончилось, когда Тах поднялся на небо и занял свое законное место. Знахарка вышла из комнаты и прошла вглубь дома.

— Все хорошо, милсдарь. Заговорами и отварами спасла я вашего друга, крови много потерял, но ничего. Видно, сами Боги его берегут. Сейчас приготовлю снадобье, пусть принимает два раза в день, и скоро совсем окрепнет. Пока можете к нему пойти.

— А можно, я не один буду?

— Можно, милсдарь, можно. — Кидая в ступу лапку какого- то животного или птицы, проговорила знахарка.

Максим вышел на улицу и вдохнул свежий лесной воздух. Все уже собрались.

— С трактирщиком все уладили? — поинтересовался Макс.

— Да, дали ему золотой, так он нам еще и продуктов в дорогу дал, и удачной дороги пожелал. — Улыбнувшись, похлопал по мешкам Варт.

— Макс, если так и дальше будем деньгами разбрасываться, то по миру пойдем. — Уныло проговорил Кладий.

— Ладно, в путь. Расспросим нашего барона. — Максим никак не отреагировал на слова демона.

Молодой парень лет двадцати. Темные волосы, потомственные, властные черты лица, цепкие глаза, на левой щеке небольшой шрам, который ничуть не портил общей картины. Первые мгновения барон присматривался ко всем вошедшим. Его глаза на мгновение остановились на Алексе и Варте, а действительно долго он смотрел на Кладия, который по традиции загадочно улыбался. Потом барон потряс головой, словно пытаясь прогнать наваждение, и снова взглянул на странную компанию.

— Простой благодарности тут явно будет недостаточно, и тем не менее — спасибо. Вы спасли мне жизнь, и я вам очень благодарен. Меня зову Лан. — Он протянул руку и поочередно пожал каждому.

— Максим. — Вслед за ним представились и все остальные. — Чем же вы так не угодили Ориду, что он за вами целое войско прислал?

— Что ж, думаю, вы имеете право знать, после всего произошедшего.

Затем пошел рассказ, как говорится, с самого начала. Не подчинившись требованиям Орида, Лан попал в опалу и очень скоро его замок взяли в осаду, а чтобы не подставлять слуг под удар, он решил инсценировать собственную смерть.

— И как ты умудрился это провернуть? — Кладий всерьез увлекся беседой. У демона просто горели глаза.

— Я когда в академии «Затмение», что на острове луны, учился, с магом жизни познакомился. Он мне и сделал нужное снадобье. Оно на день останавливает сердце. А когда очнулся в могиле, то выбил крышку гроба вместе с землей магией воздуха. Немного денег и вещей к тому времени у меня уже было припрятано, поэтому и направился подальше.

— Значит, ты маг? — поинтересовался Варт.

— Как сказать, три курса боевой магии я закончил, потом пришлось в баронство вернуться. Получается, что я — недоучка.

— А почему в Эльб не пошел? — уточнил Алекс.

— Не успел. — Слегка улыбнулся Лан. — Солдаты Орида нагрянули.

— Значит, это из-за тебя пошли слухи про оскверненные могилы? — Максиму что-то основательно не давало покоя.

— Лишь отчасти. Я тоже про них слышал, и меня они беспокоят не меньше. — Задумчиво, ответил Лан. — Слушайте, — его голос тут же поменялся и стал более бодрым, — возьмите меня с собой? Ну что я здесь забыл? Бароном быть перестал, лишь титул остался. Родственников нет, знакомых тоже. Зато голова на плечах есть, магией владею, а если с кем сразиться придется, то я обязательно помогу. А то пропаду, один точно не выберусь, дальше по тракту земли Орида. А вы я вижу, — он многозначительно посмотрел на компанию из слорга, человека, церковника и демона, — ребята непростые, и явно не демонопоклонники, раз с вами служитель Всевышнего. Иначе бы уже убили или чего хуже.

Причин отказывать Лану Максим не видел: ничего плохого его компании барон сделать не в силах, зато пользы принести может. Шансы на выживание в голове Макса начинали расти. Единственное, Варт с Алексом были не слишком обрадованы, услышав решение землянина, но возражать не стали — негласное лидерство в отряде все же принадлежало Максиму. Демона даже спрашивать не стали, хотя он и так не возражал против пополнения отряда. По его словам: «Чем больше народу, тем больше вина в трактире можно заказать».

До вечера они провели время в доме знахарки, а как только Лан немного окреп, оседлали животных и отправились дальше в путь. Оставаться дольше на одном и том же месте было опасно. В любую минуту могли появиться отряды барона Орида, или что еще хуже — враги Максима, которых уже хватало и избытком.

Дождь прекратился, но тучи по-прежнему заслоняли Тах. Животные утопали в грязи, но с горем пополам двигались дальше. Трак стал более оживленным. Во время путешествия им встретилось несколько торговых караванов, идущих в Сумерки, и четыре конных отряда Орида, которые явно искали нарушителей порядка. Если бы не Кладий, который поддерживал иллюзию на каждом из членов отряда, они давно бы попали в неприятности.

Так продолжалось два дня. Дождь еще пару раз застигал отряд в дороге, но быстро кончался. Ночевали в придорожным тавернах, которых с приближением к границе Эльба стало гораздо больше. Конные разъезды доставляли головной боли, порой задерживая и проверяя весь отряд. Иногда среди солдат барона Орида разъезжали маги, которым не хватало сил увидеть иллюзию демона.

Вечером третьего дня они, посовещавшись, решили ехать до глубокой ночи, и остановиться на ночлег в какой-нибудь деревеньке. В двадцати километрах от границы с Эльбом находилась большая деревня, скорее даже поселок в сто дворов. Ни частокола, ни других средств защиты здесь не было, вероятно, разбойники не смеют заходить так далеко вглубь территорий барона Орида. Остановились они в доме деревенского старосты, дав тому пару серебряных, и предупредив, что рано утром отправятся в путь.

Поздно ночью в деревне раздался женский крик. Выскочив из дома деревенского старосты, друзья поспешили на голос, который привел их на старое деревенское кладбище. Побродив среди крестов и могил, под своевременные уханья совы, они вышли на странное темное существо, которое сзади было похоже на льва, но это только сзади. Создав светляк, все друзья уставились на чудо животное, если оно вообще было живое. Размером с джара, костяной хвост с острой иглой на конце, на который был насажен скелет из вырытой могилы. Костяное тело и лапы, с остатками крови, клочков ткани и болтающимися кусками плоти; огромные и острые когти, с легкостью могли разрубить ствол дерева или бетонную плиту. Два черепа, непонятно на чем державшиеся, когда-то принадлежали животному, очень похожему толи на волка, толи на ящера, и человеку. Пустые глазницы, в которых горел красный свет, наводили ужас. В пасте существо держало тело молодой девушки. В ауре этого существа переплеталось множество потоков темной энергии и хаоса.

— Это что? — спросил Максим, вынимая оружие из ножен.

— Химера. — Ответил Алекс, обнажая свой меч, который начал светиться белым. — Эти порождения тьмы рождены с помощью магии хаоса или тьмы. За их создание на Гириде назначена смертная казнь.

— Ага, лишь костяные драконы хуже этих. — брезгливо добавил Кладий.

— Да, эта химера еще не до конца сформирована, но даже сейчас уничтожить ее будет сложно. — Алекс начал обходить нежить. — Обычно для охоты на этих тварей собирают специальный отряд из семи паладинов, в котором все не ниже второго круга посвящения. — он осмотрел всю группу и покачал головой. — Ладно, если сейчас ее не уничтожить, потом это сделать будет еще труднее.

Дальнейшие слова были излишне. Варт и Алекс с двух сторон ринулись в атаку, Лан до конца не восстановился после ранений, поэтому максимум чем он смог помочь — два воздушных кулака. Оран достал свой арбалет, и заменил обычные болты их на с заклинанием взрыва. Кладий пытался помочь по мере сил, но, по-видимому, на эту тварь не действовали его чары. Максим обнажил клинки и, окружив себя щитом, поспешил зайти с третьей стороны.

Химера, почуяв опасность, бросила скелет в Варта и ударила что есть сил Алекса своим шипом на хвосте. Тот видимо уже имел дело с химерами прежде, потому что ждал этого удара. Меч полыхнул белым светом, и на земле осталась часть хвоста нежити. Та взвизгнув от боли, бросилась прочь вглубь леса, Максим не успел ничего сделать. Ей вслед полетели два воздушных кулака и взрывные болты, но тварь, вместе со своей жертвой, уже была далеко.

Вернувшись в деревню, друзья обнаружили, что около дома старосты их уже ждут. И это явно не были радостные крестьяне. Примерно пять десятков солдат барона Орида окружили дом, а командир расспрашивал старосту про его временных постояльцев.

— Что нам делать? — озвучил вопрос, витающий в воздухе.

— Не знаю как вы, а я еду в ставку союза баронов. — ответил Лан.

— Это с чего вдруг в тебе проснулся патриотизм к родным местам? — съязвил демон.

Лан ничего не ответил.

— Я с ним. — не думая, произнес Алекс. — Поблизости явно маг-изгой, и если его не остановить, скоро все вольные баронства будут кишеть химерами, а потом и костяными драконами. — Лан благодарно посмотрел на паладина.

— Тогда решено, отправляемся к союзу баронов. — решил Максим, взяв роль главы отряда на себя. Никто из друзей не возражал.

Переглянувшись, они под пологом невидимости Кладия, пробрались в конюшни старосты. Вырвавшись оттуда, животные внесли панику в ряды солдат. Их строй рассыпался, и Максим с друзьями поспешили на юго-восток. До места назначения было два дня пути.

Стражники патрулировали территории. Порой, отряды барона Орида отваживались на рейды на территорию врага. В такое время небрежность могла стоить жизни. Облака застилали небо, свет Хат не пробивался сквозь завесу, а тусклый свет факелов едва ли позволял видеть что-либо в паре метров от себя. Иногда в ночи слышались уханья сов скрежет их крыльев о листья.

— Не боись, Парн. Нутром чую, ничего сегодня не случится. — подбодрил молодого паренька, первый раз отправившегося в патруль, старый вояка.

Внезапно вдалеке послышался стук копыт. Солдаты в страхе стали смыкать строй и, трясущимися руками, пытались удержать копья в воздухе. Вдруг все стихло, и окружающий мир вновь погрузился в пугающую тишину. Спустя минуту, на свет, отбрасываемый факелами, вышел парень, закутанный в черный дорожный плащ.

— Стой. — крикнул путнику старший в патруле.

— Мне нужно к барону Берлу.

— К нему всем нужно. Кто таков?

Вместо ответа в перчатку к стражнику прилетело несколько серебряных монет. Тот немного подумав, пропустил маленький отряд на территории барона Берла. До замка оставалось еще несколько часов пути.

В трапезном зале стояла отнюдь не праздничная атмосфера. Оставшиеся четыре барона уже несколько дней пытались решить, кто же возглавит объединенную армию. Орид захватил четыре баронства из десяти, отрезав еще два от союза баронов. Те, в свою очередь, заняли выжидательную позицию; победит союз — скажут, что пытались хоть как-то помочь, но не было возможностей, победит Орид — присягнут ему на верность. Сам Орид не направит свое войско на два баронства, опасаясь, что в это время на него нападет союз.

В зале горели факелы. В их тусклом свете можно было разглядеть портреты предыдущих баронов этой земли. На столе, как обычно полагается в вольных баронствах, не было ни вина, ни роскошных блюд, лишь карты местности, да оружие. Спор не прекращался уже два дня, но сейчас был готов разразиться с новой силой, к счастью крестьян, в этот миг в зал ворвался слуга, и под брезгливые взгляды других баронов, подбежал к своему сюзерену.

— Господин барон, там странные путники желают встречи с вами. Прикажите послать прочь, или привести? — шепотом поинтересовался слуга.

— Что-нибудь еще говорят? — Осведомился крупный, высокий мужчина, чей возраст давно перевалил за сорок пять. Нередкие седые волосы хорошо сочетались с потомственными дворянскими чертами лица. Глаза как у старого лиса, цепкие, все видят. Барон Берл заработал славу человека, страшно карающего своих врагов, и всегда готового прийти на помощь своим друзьям.

— Да, говорят, у них есть важные вести для вас и остальных господ.

— Приведи.

— Будет исполнено. — слуга поклонился и выбежал из зала.

— Господа, — начал барон Берл, — сейчас у нас будут гости.

— Барон, вы сошли с ума? Какие гости, когда решается наша дальнейшая судьба. — иронично произнес сосед Берла, с которым они частенько враждовали. Но, как известно, враг моего врага — мой друг.

— Возможно, именно они и помогут нам сохранить наши жизни. Я на это очень надеюсь. — проговорил про себя барон и повернулся к двери, которая со скрежетом отварилась.

В зал вошли пять фигур в темных плащах. Слуга, проводив гостей, поспешил удалиться. Вперед вышел один из путников и скинул плащ. Среди баронов пронесся вздох удивления.

— Здравствуйте, господа, давно не виделись. — произнес Лан и просел за стол переговоров. — Вижу, все, как и прежде, ничего не меняется.

— Вы живы. — кивнул своим мыслям барон Берл. — Я так и думал.

— От чего же?

— Не мог такой жизнелюбивый человек, как вы, барон Лан, по собственной воле покинуть этот бренный мир. — рассмеялся Берл и, подойдя к Лану, обнял его. — Я знал, знал, что ты жив, чертяра. Отец вбил в тебя, что жизнь стоит того, чтобы за нее бороться.

— Ну все, отпусти, а то я и к отцу могу присоединиться, если продолжишь обнимать. Кстати, ты мне чуть весь план не сорвал, прислав своих людей, чтобы вывезли меня из замка.

— Прости, но и ты хорош. Я уж было подумал — помереть собрался.

Барон Жилад тактично привлек внимание.

— Простите, господа. — отстранился Лан от друга. Он вновь одел маску барона, которую стремился сбросить вот уже много лет. Этим людям нельзя показывать слабину, иначе очень скоро окажешься в Небесных Чертогах. — Боюсь, в это темное для всех нас время, у меня еще более прискорбные вести. На территориях Орида появились химеры, думаю, вы все знаете, что это означает.

— Барон спутался с магом-изгоем? — поинтересовался Берл. Лан кивнул в ответ.

— И пока вы тут решаете, кто встанет во главе объединенной армии, их становится больше. Хотя, не мне вам об этом рассказывать. — Лан отошел в сторону.

Вперед вышел его спутник и скинул капюшон. В зале пронесся второй вздох удивления.

— Господа бароны, — произнес Алекс, — как и сказал барон Лан, на территориях барона Орида появились химеры. Они еще не слишком сильны, но вскоре все изменится. Если не остановить изгоя, который их создает — все вольные баронства буду наполнены нежитью.

В зале настала тишина. Всех это известие повергло в шок. Еще у утра они собирались воевать с фанатиком бароном, а теперь выясняется, что он не просто фанатик — сумасшедший, связавшийся с изгоем. Проблем скапливалось все больше.

— И что вы предлагаете? — первым опомнился барон Жилад.

— Для начала — выберем главнокомандующего. Затем, разработаем план действий.

— И как вы предлагаете выбрать? — не унимался Жилад.

— Голосованием.

— Уже несколько раз пытались — бесполезно. Каждый голосует за себя.

— Тогда проведем голосование в последний раз.

Как и говорил Жилад, все проголосовали за себя. Очередь дошла до Лана. Остальные что-то обсуждали, будучи уверены, что ничего не изменится и молодой барон отдаст голос себе же, но этого не произошло. С каждой минутой победа Орида приближалась, поэтому времени на распри не было, да и Лан давно уже для себя все решил.

— Барон Берл. — произнес Лан.

В зале в третий раз за сегодняшний вечер повисла тишина. Затем поднялся шум. Каждый хотел, чтобы Лан пересмотрел свое решение. Дождавшись, когда страсти немного улягутся, барон Берл объявил:

— Что ж, господа. Думаю теперь всем все ясно, а раз так, то предлагаю начать разрабатывать план грядущего сражения. У барона Орида сотня арбалетчиков, полторы сотни мечников и пятьдесят конных рыцарей. — склонившись над картой местности, проговорил Берл.

— Еще у него порядка десяти средних магов и один ни ниже магистра. — добавил Лан.

— Полезные сведения, благодарю. — кивнул Берл. — У нас же всего семьдесят арбалетчиков, тридцать рыцарей, сто мечников и четыре замковых мага, которые сильнее фаербола ничего сплести не способны. Как вы видите, господа, расклад не в нашу пользу, поэтому я предлагаю…

Дверь со скрежетом отварилась. В зал вбежал слуга и, остановившись перед столом, громко объявил:

— Срочное донесение: в ставку барона Орида прибыло двести наемников из Эльба. Наши шпионы узнали, что наступление начнется завтра с утра.

Барон Берл поблагодарил слугу.

— Мы проиграли, — панически провозгласил Жирал, — его войска превосходят нас практически втрое! У нас нет и шанса!

— Именно так Орид и думает. — меря шагами зал, задумчиво проговорил Берл. — Но шанс, хоть и маленький, есть. Смотрите, — он подошел к столу и ткнул пальцем в точку на карте, — это единственный брод в округе через реку Занг. Даль будет низина, именно там мы и накроем его градом болтов, а рыцари ударят по его войскам влоб.

— Простите, — стоявший до этого молча Максим, откинул капюшон и подошел к столу, — какому богу поклоняются в вольных баронствах?

— Вы кто? — взвился Жирал.

Берл посмотрел на Лана, тот кивнул, говоря, что этому человеку можно доверять.

— Насколько я знаю, в вольных баронствах нет одного верховного Божества. Например, мои крестьяне поклоняются Таву, богу плодородия и земледелия, а крестьяне барона Жирала — Биташу — богу земли.

— А есть ли верховный бог?

— Да, Архей — бог света, именно он правит Небесными Чертогами. Хотя, он мало что значит для наших крестьян. Они больше почитают Цважа — бога молний и небесного огня.

— Отлично. — Максим был доволен услышанным. — Соберите всех быков из ближайших деревень. До утра успеете? — обратился он к Берлу.

— Да.

— Отлично. Тогда до завтрашнего утра они должны быть собраны на краю низины, там, где вы рассредоточите арбалетчиков. А я пока доработаю свою идею. — Максим попрощался и удалился из зала, оставив баронов в смешанных чувствах. Друзья поспешили за ним.

Рано утром, стоило лишь Таху показаться из-за горизонта, армия союза баронов поджидала противника. За ними в загон, построенный всего за ночь, согнали сто быков из ближайших деревень. Расположив арбалетчиков у края низины, а за ними конных рыцарей и мечников, бароны восседали на породистых жеребцах и терпеливо ждали начала боя. Максима с утра никто не видел. Зато Лан передал баронам его просьбу — дать Варту и Алексу по десять мечников. Берл согласился, чем вызвал острое осуждение со стороны других феодалов.

Как только отряды Варта и Алекса спрятались в лесу около реки, показалась армия врага. Подгоняемая горнами, она шагала по узкой лесной дороге, окруженной лесом, и внушала страх в сердца солдат союза баронов. Стоило войскам самопровозглашенного графа Орида дойти до брода, как вперед на ящере выехал роскошно одетый мужчина. На его поясе висел красивый длинный меч с драгоценным камнем в гарде, очень похожим на земной рубин, а на голове красовалась серая шляпа с пышным красным пером. Рядом на коне восседал знакомый Максиму и его отряду маг.

— Берл, — над полем битвы прозвучал усиленный магией ветра голос барона, — Ты всегда казался мне здравомыслящим человеком. Присоединяйся ко мне. Ты ведь видишь, — он развел руками, показывая свое войско, — у твоей шайки нет ни шанса. Вместе же мы сможем объединить вольные баронства и заставить другие страны с нами считаться!

Ответа не последовало. Лишь птица вылетела из лесной чащи. Похоже, даже ее не устраивало предложение дорвавшегося до власти барона.

— Что ж, я думал ты умнее. — Развернув своего породистого скакуна, Орид не спеша направился к своей армии.

Над полем разнеслись горны двух армий, призывая солдат готовиться к битве. Войско Орида медленно двинулось вперед. Казалось, что сама земля тряслась от страха, передавая его людям барона Берла, но те держались: знали, отступать больше некуда, позади Выжженные земли. В глазах людей отражался даже не страх, а настоящий ужас: к ногам словно бы прицепили пудовые гири, связали руки, перекрыли кислород. И, тем не менее, в сердцах людей царил лучик надежды, совсем крохотным, но и этого было достаточно для того, чтобы посмотреть в лицо своей смерти, которая была уже на пороге.

Перейдя брод, солдаты тирана укрылись за щитами, но арбалетный град все равно собрал свою жатву. Над полем появились первые стервятники, пока не решающиеся подлететь ближе к трупам, и, кружась в небе, примечали свою добычу.

Дальше в бой вступила кавалерия. Словно нож в масло, она сломила ряды армии Орида и внесла в них панику. Бой завязался жаркий. Сталь билась о сталь. Крики боли и ужаса пронзали окружающее пространство, вселяя сомнения в веру обоих сторон.

Обе армии несли серьезные потери, как внезапно в лесу пошел дым, плавно перестающий в пожар, который, впрочем, не спешил распространяться по округе. Там, где прятались отряды слорга и паладина, тоже завязался бой: жестокий и беспощадный, если бы кто-то из инквизиции видел в тот момент слорга, то наверняка тот час же отправил бы того на праведный костер.

В низине кавалерия союза была полностью разбита. Никто не сбежал, да и бежать-то особо было некуда. Несколько сотен лошадей и людей обрели свой вечный покой среди грязи и камней. Армия Орида двинулась вверх по склону. Арбалетчики, сделав еще несколько залпов, отошли за спины латников, приготовившихся к жестокой схватке.

Вскоре в передних рядах завязался бой. Маги союза посылали один фаербол за другим, стараясь выжечь как можно больше пространства, наполненного людьми, но все их попытки были тщетны: они разбивались о защиту, установленную магами или магом врага, хотя в последнее поверить было сложно: слишком немногие в одиночку могут держать такую защиту, да еще и столько времени. Войска вольных баронов как могли, сдерживали армию Орида, но у тех было подавляющее большинство: латников союза начали теснить. Когда поражение казалось неизбежным и сердца многих готовы были отринуть надежду не то, что на победу, а даже на спасение, над полем битвы, разогнав стервятников, появился сверкающий силуэт мужчины, облаченного в белоснежную тунику. Держа в одной руке копье, а в другой чистейшую молнию, он остановил ожесточенное сражение, заставив людей обратить свой взор на себя. Затем, словно гром средь ясного неба, над полем битвы пронесся его голос:

— Как вы посмели последовать за Оридом?! Этот человек осквернил свои земли, связавшись с мерзкими созданиями тьмы!

— Цваж. — Пронеслось среди двух армий.

— Отныне, — продолжил бог, — все те, кто последовал за богохульником — прокляты! Да покарает вас небесный огонь! Да не будет всем вам прощения. Да не найдете вы пристанища на небесах! — Цваж поднял правую руку, с которой сорвалось очаровательное, но в тоже время опасное свечение.

Две огромные молнии ударили в самый центр армии Орида, посеяв настоящую панику. Магическая защита пропала. Либо молнии убили вражеских магов, либо те валялись без сознания, так как поглотить такой сгусток энергии им явно было не под силу.

Солдаты Орида в панике бросали на землю оружие и неслись прочь, страшась небесного огня, некоторые падали на колени и начинали слезно молить о спасении своей души у небес, но никто на мольбы отвечать не собирался, что внесло еще больший хаос в армию тирана. В одно мгновение расклад сил изменился коренным образом: войска союза восприняли это как знак — боги на их стороне! В еще недавно готовых отринуть всякую надежду людях зажглось пламя надежды, быстро перерастающее в пожар.

Крики животных. Птиц. За спинами войск союза загорелся лес, мигом перекинувшийся на соседний загон с быками. Это послужило последней каплей для бедных животных, которые, потеряв разум от страха, понеслись прочь — как можно дальше от места пожара, сметая у себя на пути все, что могло встать между ними и спасением.

Армию вольных баронств изрядно потрепало, хотя те и были предупреждены заранее о том, что в любой момент быков могут спустить на армию врага, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что сделали обезумевшие животные с солдатами Орида. Некогда склон и низина, усеянные полевыми цветами и зеленой травой, теперь окрасились в багряный цвет. Кровавое месиво: люди, животные, ломавшие ноги и погребавшие под своей массой солдат, небольшие деревья, выдранные из земли с корнем. Страшное зрелище, пробирающее до костей. Многие солдаты, пережившие тот день, не могли еще долгое время после сражения прийти в себя, и виной тому послужило не сама схватка, а то, что сотворили животные, стремящиеся спастись, покинуть территорию, где им грозила смертельная опасность. Многие бросались к лесу — желудок не выдерживал такого зрелища.

Отряды Варта и Алекса показались через час. Их тоже сильно потрепало. Со слоргом вернулись два человека, одним из которых был Оран, а с паладином лишь один. Сами друзья были полностью в крови, и не понятно, принадлежала она им или их врагам. Вслед за ними показались Лан с Максимом.

— Что это было? — остановившись прямо перед Максимом, с напускным спокойствием поинтересовался Берл.

Ни одна нотка в его голосе не дрогнула, и лишь глаза выдавали его истинные чувства.

— Ничего, простая иллюзия, — буднично ответил Лан, озираясь по сторонам и удовлетворенно кивая головой.

— Ваших рук дело? — Макс и Лан кивнули. — А пожар тоже вы устроили? — второй кивок. Барон покачал головой. — А нельзя было иначе? Солдат союза тоже…проредило. Многие славные войны нашли свою смерть под копытами, а не от клинка.

— Барон. Я понимаю ваши чувства, но другого выхода мы просто не видели. Или так, или бы мы проиграли. — Ответил за Максима Лан. — Кстати, что насчет самого Орида? — Лан перевел разговор в другое русло, давая понять, что тема с иллюзией закрыта, по крайней мер, до полной победы.

— Сбежал в свой замок вместе с остатками войск. Перегруппируем армию и отправимся за ним. Надо прижать гниль в зародыше. Выжечь этот рассадник дотла.

Барон покинул молодых людей, решив заняться осмотром армию, вернее того, что от нее осталось, оставив Макса и Лана наедине.

— Ты еще и маг оказывается, — идя по кроваво красной траве, утвердительно произнес Лан, — К тому же маг спирали. Да не волнуйся, — тут же поспешил успокоить он Максима, — я же не дурак, хотя и кажусь на первый взгляд таким, — прекрасно вижу все твои силовые линии, слишком отличаются они от многих, с кем мне приходилось иметь дело. Однако я думал, что вас всех сожгла святая инквизиция века так четыре назад, а нет — живое доказательство обратного. Да не волнуйся ты так, — опять повторил Лан, — Я не думаю, что Алекс путешествовал бы с вами, если бы не знал всего. А уж раз он все-таки с вами, значит, ты не сумасшедший, а вполне нормальный парень и уничтожать мир не собираешься, по крайней мере, пока.

— И тебя это устраивает? — в сказанном слышалось явное недоверие к словам Лана.

— Вполне. — Улыбнулся маг.

Рассмеявшись и решив отложить щекотливые вопросы в дальний ящик — самый дальний — молодые люди поспешили к товарищам.

Слорг и паладин получили несколько глубоких ран, а у Орана был полностью обожжен правый бок. Сейчас он лежал на земле и тяжело дышал.

— В общем, сначала все шло, как сказал Макс. — Варт скривился, обрабатывая рану на бедре. — Примерно тридцать человек, закованные в доспехи с ног до головы, вышли на нас, завязался бой. Потом подоспели маги Орида. Если бы не Оран и его защита — покойниками бы были, парень молодец, но сам сильно пострадал. Алекс его подлатал, но нужно к лекарю.

— И желательно бы еще проверить его магические способности, но где же такого… — Алекс на секунду замялся, — уникума проверишь. Только вылезешь — тут же загремишь в застенки клириков, а потом на праведный костер.

Берл выделил двух солдат. Вместе с ними Оран отправился в замок барона к его лекарю. За анонимность можно было не волноваться — Барон хоть и не был в восторге от того, что видел сегодня, умел ценить людей и их заслуги.

Ближе к полудню армию полностью перегруппировали, и та была готова выдвигаться к замку Орида. Именно там, если все пойдет по плану, солдаты союза должны были положить конец страданиям простого народа.

— Сколько погибло? — Максим оглядел остатки войска.

Это были истощенные люди, многие с ранами, но все еще способные держать в руках оружие.

— Несколько сотен. Потеряли полностью кавалерию. Но утешает то, что у Орида осталось совсем немного верных ему людей: многие разбежались по лесам или укрылись в деревнях. Ими мы займемся позже, — опережая вопрос Максима, пояснил барон, — А пока неплохо бы помолиться: не каждый день видишь вживую Бога.

Направив коня в галоп, Берл, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Завтра к вечеру будем у замка отступника. Восстановите силы, насколько это возможно.

Армия продвигалась медленно. Причиной тому служила, конечно же, усталость солдат, плюс размытая дорога, по которой стало невозможно преодолевать большие расстояния быстро. Снова пошел дождь. Люди и животные застревали в грязи. В воздухе то и дело слышалась отборная брань.

Максим думал о доме, который остался где-то там, на Земле, думал о том, что теперь ему делать в новом для себя мире. Естественно он не хотел кончить как большинство (если не все) магов спирали, поэтому отчаянно стремился выжить, но такая цель не может слишком долго быть путеводной, иначе в один прекрасный момент все кончится плачевно: если чего-то очень опасаешься, то это обязательно произойдет. «Именно поэтому нужно подняться как можно выше в этом мире, чтобы дотянуться до меня было почти не возможно, — думал Максим, — а сделать такое в одиночку нереально. Нужно действовать, как и в прошлой жизни — найти тех, с кем можно будет разделить и горе, хотя этого бы не хотелось, и радость. Ведь что отличает успешного человека от неуспешного? Правильно! Способность окружать себя людьми, которые помогут вылезли из любых неприятностей».

Уже ночью, разбив лагерь в дне пути от замка барона Орида, армия союза столкнулась с непредвиденными и неприятными событиями. На лагерь напали три недоразвитые химеры, по словам Алекса, это и спасло им жизни. Потеряв полтора десятка солдат, Максим и друзья отбили атаку и уничтожили двух химер. Вернее уничтожил их клирик, а всем остальным просто оставалось смотреть, как он это делает, ну и бороться за свою жизнь. Последняя химера сбежала, хотя и была сильно ранена. После той ночи Алекс стал совсем мрачным. Если смириться с мыслью о том, что приходится путешествовать с магом спирали он мог, то мириться с химерами и дьявольскими происками он не собирался. Следующим вечером объединенная армия подошли к замку барона Орида.

Стены метра четыре высотой. На территории замка донжон, а рядом с ним конюшня и арсенал. Периметр патрулируют арбалетчики. Замок окружен рвом, на дне которого деревянные колья ждут того часа, когда дерево окрасится в кровавые цвета.

— В замке сто сорок три солдата, из них около сорока — арбалетчики, остальные латники, кавалерии нет. Помимо этого человек пятьдесят прислуги: конюхи, повара, служанки, садовник и прочая ерунда. — Кладий, которого вот уже два дня не было видно, поздно вечером появился у костра своего отряда. — Не понимаю я этих тупых людишек, зачем им столько прислуги? Кривые что ли от рождения? — в него тут же полетело несколько слабеньких плетений школы света и воздуха, одно даже попало, — Ай! За что?! Вы то к ним не относитесь! Мы ж теперь это, как его, партнеры. — С обидой в голосе воскликнул демон, пытаясь потушить свой дымившийся хвост. Видно попавшее в него плетение было из школы света.

— Завтра наступления не будет, — присел Лан к огню, — Нужно построить осадные машины. Подготовить план штурма. Хоть мы и превосходим обороняющихся числом, но в данной ситуации это не дает нам никакого преимущества — нас просто расстреляют со стен арбалетчики. Поэтому лучше все хорошенько обдумать и…

— А за это время химеры окончательно сформируются. Гениальный план, — мрачно заметил Алекс.

Лан хотел было возразить, но в разговор опять влез демон.

— Да не сформируются, — улыбнулся Кладий, — Не успеют! В паре километров севернее, в гуще леса, есть потайной ход, ведущий в замок. Прямо сегодня можно Орида брать. — В демона опять полетели разные плетения. Тот был вынужден в спешке прыгать по поляне (хорошо, что тут был только отряд Максима, а то вид забавляющихся магов с демоном мог вызвать ненужные вопросы и последствия).

Когда представление прекратилось, Кладий продолжил:

— А где Орана потеряли? Неужели того? — он сделал многозначительную паузу и провел пальцем по шее. Никто не обратил на это внимания. — Что? Нет? Тогда где эта мелочь? — он вновь покрутил головой в разные стороны, но парня так и не отыскал.

— Ранили его, в замке Берла отлеживается, — обдумывая план дальнейших действий, ответил Максим, — Нет, затягивать штурм не стоит. По крайней мере, нам. Алекс прав. Чем больше медлим — тем серьезнее становится угроза. Сегодня ночью идем в замок и опускаем мост для войск Берла. Лан, предупреди барона, но в детали не посвящай.

— Легко, — спустя мгновение маг уже шагал к палатке главнокомандующего армии.

В костре приятно потрескивали поленья. Хат взошла на небо и вступила в свои права. Теперь до самого утра она будет оберегать странников, путешествующих по Гириду в темное время суток будто мать, которая прячет свое дитя от ордена Очищения под темным опахалом.

Ночью поднялся сильный ветер. Кроны деревьев сгибались до самой земли, порой бросая удивительные тени от костра, пугающие солдат.

Как и было ранее оговорено, Максим с друзьями отправились за Кладием к потайному входу. С виду обычный камень, ничего из себя не представляет, но в магическом плане это была дверь, открывающаяся только изнутри.

— Хитро сделано, — вынес вердикт маг воздуха. Кладий закивал головой.

Ни демон, ни Лан не могли на сто процентов сказать, что взломай сейчас защиту, Орид тут же об этом не узнает, но выбирать особо не приходилось. Лан создал шар молнии и прожег огромную дыру в камне. Грубая сила порой лучше заумных мыслей. Именно такой девиз побудил Лана столь опрометчиво дать о себе знать Ориду. «Что сделано, то сделано, переживем как-нибудь», — думал Максим.

Через дыру в камне можно было видеть узкое, темное, местами даже сырое помещение. Из глубины тянуло волшебством, это почувствовали все и сразу. Создав светляк, Максим первым вошел внутрь. Темно и сыро. Вот и все что можно было сказать про ход. Серые шершавые стены, с которых медленно скатывались капли воды. Отряд шагом начал продвижение. Затхлый воздух свидетельствовал о том, что ход давно не использовался. Чем дальше продвигалась компания, тем больше было воды на стенах. Проход с первого взгляда казался прогулкой по цветочному полю, но крик Кладия: «Ложись!» быстро вернул молодых людей к суровой реальности.

Когда ход в очередной раз сделал крюк, Максим наступил на камень, провалившийся тут же в землю. В отряд незамедлительно полетели со всех сторон арбалетные болты. Благодаря крику демона никто не пострадал, но вот осадок остался. Метод древний, но действует всегда безотказно и явно должен был похоронить нежелательных гостей в пещере, если бы не демон.

— Видимо, когда я сломал защиту, активировались ловушки, — будничным, даже слегка озорным тоном поделился соображениями Лан, чем вызвал улыбку на лицах товарищей.

Еще через пять метров Алекс чуть не провалился в яму с кольями. Его спасла крепкая рука слорга, в последний момент успевшая поймать паладина, зависшего над железными копьями всего в паре сантиметров. После наступило затишье. Напряжение нарастало. Каждому казалось, что вот-вот раскроется очередная ловушка. Максим перешел на второе зрение и рукой преградил друзьям путь дальше.

— Макс, что такое? — Варт оглянулся по сторонам. — Еще одна ловушка?

— Да. Впереди. Магическая. Правда не знаю, как она действует.

— Я ничего не вижу. — Присмотревшись, проговорил Лан. — А ты уверен?

Максим достал из заплечной сумки яблоко и кинул вперед. Весь коридор озарило красным. Огромный столб огня спалил три метра пространства, да так, что нечем стало дышать.

— Еще бы чуточку, и было бы жаркое из демона. — Сглотнул Кладий.

Максим многозначительно посмотрел на Лана, мол, я же говорил. Тот только улыбнулся и развел руки в стороны, признавая, что был неправ.

— Все, эта штука одноразовая была. Путь свободен.

Дальше потайной лаз не испытывал на прочность непрошенных гостей. В конце коридора находилась железная дверь. Применив еще молнию, Лан расчистил путь. Отряд попал в просторную комнату. Вдоль стен стояли бочки, скорее всего с вином, а рядом с ними мешки с зерном. Помимо них, подвязанные на веревках, здесь висели птицы и другая дичь.

— Похоже кладовая. — Облегченно вздохнул Варт, за что тут же поплатился. В него врезался темный сгусток энергии и слорг отлетел к стене. Если бы не амулет, то сейчас бы на ней красовалась кровавая картина.

Максим вынул клинки и накинул защиту, Лан и Алекс поступили так же. В темноте послышалось шарканье когтей о каменный пол. Оно то пропадало, то появлялось вновь. В Максима полетел похожий сгусток энергии, но разбился о щит. Защита дрогнула, но выдержала. Барон и паладин подверглись таким же нападениям. Скоро игра в прятки надоела неизвестному противнику, и он показался в тусклом свете светляка. Химера, в отличие от тех, которых Максиму и остальным доводилось встречать раньше, была намного больше, сзади, в разные стороны, двигались два хвоста с жалом на конце, а в красных глазах появились признаки разума. Огромная пасть оскалилась в жестокой, пугающей улыбке. Все указывало на то, что у твари появился разум.

— Это то, о чем я думаю? — улыбка пропала с лица молодого барона, а сам он был занят, отражая атаки одного из хвостов твари.

— Да. И будь осторожней с хвостом. Одна рана и ты труп. — Паладин читал молитву, от чего его меч начал покрываться белым покровом, словно снег в горах.

— Я учту. Обязательно, — Лан, уворачиваясь от очередной атаки, налетел на мешки с зерном, что чуть не стоило борону жизни.

Химера бросилась в атаку. Два хвоста устремились к паладину и Лану. На щит Максима обрушились две тяжелые костяные лапы. Защита, державшаяся из последних сил, рассыпалась. Максим отступил назад. Хотя Варт и учил его биться своими новыми клинками, получалось плохо. Как и говорил слорг: для специального оружия оказался нужен специальный учитель. Пока Максим пытался удержать лапы и когти химеры подальше от своего горла, Алекс, окутав свой меч святым покровом, ринулся в наступление. Магия паладина действовала против химеры безотказно. На каменный пол упали два ядовитых жала, и Алекс занялся двумя головами. Затем Лан послал в тело твари шары молнии, разорвавшись прямо перед пугающим созданием. Химера завыла от боли: это был пронизывающий до костей вой, сочетающий и дикий страх, и безудержную ярость. Ее глаза больше не искрились от веселья. Существо хотело бежать, но путь к отступлению преградил Варт, окончательно оклемавшийся после удара. Тварь замешкалась, и слорг, воспользовавшись заминкой, отрубил голову животного, если это создание вообще можно было назвать животным. Химера взвилась в отчаянии. Максим на автомате перешел на второе зрение и, сформировав две атакующие руны, сплел заклинание, с виду похожее на молот, светящийся зеленым светом. Плетение моментально полетело к химере и попало твари прямиком в голову. Произошел взрыв и та разлетелась по всей кладовой. От боковых стенок и потолка откололись огромные глыбы и с грохотом упали на пол. Еще бы чуть-чуть и свод обвалился.

— Да, Максим, зажигать ты умеешь, — съязвил Кладий с радостной улыбкой на лице, — повезло же мне с хозяином, прости Бездна.

— Это что было? — опешил Лан. — Я таких плетений в жизни не видел, хотя по силе тянет на заклинание первого круга, если не высшего. Если ты умеешь такое, то чего сразу не размазал эту тварь?

— Потом разберемся, — поднимаясь с пола и отряхиваясь от пыли, произнес Алекс. Кажется, он ничуть не был удивлен произошедшим, — Мы с Максом к барону, а вы с Вартом опустите мост.

Шум привлек ненужное внимание, поэтому вылетев из кладовой, друзья поспешили к своим целям. По пути встречались напуганные слуги, отходившие в сторону, стоило им увидеть незнакомцем, и солдаты, которые не стали особой преградой. Взобравшись на стену, Варт взял на себя солдат, а Лан подбежал к барабану и начал опускать мост. Слорг, закончив с защитниками, зажег сигнальный костер. Войска союза баронов двинулись к замку. До безоговорочной победы оставались считанные минуты.

Максим и Алекс неслись по коридорам замка. Жил этот барон на широкую ногу, надо сказать: древние гобелены, покрытые золотом, портреты предков, помимо этого на стенах висело оружие, шкуры убитых животных. Спальня отступника находилась на верху донжона, поэтому прежде чем туда попасть, пришлось изрядно напугать всю прислугу замка. Те в страхе запирались в своих комнатах, с воплями и криками, взывающими к богам. Чего уж они просили: защиты для себя, прощения или смерти на головы захватчиков разбирать не было времени, да если бы и было, то Максим с Алексом все равно бы не стали. Паладин все больше хмурился: чем дальше они заходили, тем чаще попадались предметы всевозможной ереси.

— Еретик, как он еще не обуглился на костре святой инквизиции или ордена Очищения, — это было сказано с холодной злобой, с такой, что присуща лишь клирикам, когда они встречают на своем пути порождение хаоса или тьмы.

Напоминать паладину о том, что он тоже достоин теперь костра, потому что знается с магом спирали, Максим тактично не стал: у Алекса не было особого выбора, а из двух зол, как говорится, выбирают меньшее.

Барон Орид любил красивые вещи. Это они заметили сразу, но чем ближе было к опочивальне еретика, тем больше их появлялось. На стенах по бокам возвышались гобелены и картины, даже роскошнее чем были до этого, с одним лишь исключением: почти на каждой был изображен сам отступник церкви. Состояние это стоило не одну сотню золотых, а то и не одну тысячу, вдоль же стен, одна за одной, гордо озираясь по сторонам, стояли статуи богов, тех, которым поклоняются тут, в вольных баронствах. Хотя церковь обладала почти абсолютной властью на всем Гириде и даже объявила о том, что бог един, и лишь он один там, в Небесных вратах выбирает, кого пустить в свой дом, а кого отправить на растерзание чертям в Бездну. И, тем не менее, оставались вот такие захолустья, где простой люд продолжал поклоняться статуям, приносить в жертву быков, чтобы вымолить благословение для себя и своей семьи. Да что там говорить, многие государства хоть и боялись инквизиции и ордена Очищения, все равно продолжали поддерживать язычество, не очень явно конечно, но все же. В конце концов, клирикам пришлось пойти на попятную: уступить каждому государство право на поклонение одному (хотя это соблюдалось и не везде) языческому богу. В то же время церковь продолжала усиливать свои позиции, отправляя на праведный костер ведьм, оборотней, вурдалаков, вампиров и другую нечисть, естественно вся эта нечисть по своим теологическим убеждением признавала лишь язычество. Вот такие методы использовали святые отцы для укрепления своих позиций в мире, и нельзя сказать, что за пару веков это не принесло своих плодов: теперь на Гириде остались лишь считанные страны, где лишь за одно слово «язычник» не отправляют на праведный костер искупления. В остальном же «цивилизованном» мире правит церковь — клирики выжигают язычников, костры горят и по сей день.

Но все это не имело почти никакого отношения к происходящему — Вольные баронства не принимали официальной веры, хотя клирики наседали и на них и, найдя они вот такое, непременно отправили бы добрую половину баронств на костер, но к счастью тут был лишь Алекс, а сегодня он готов был ограничиться одним человеком — бароном.

Вход в покои барона преграждали высокие деревянные створки, украшенные резьбой и золотом. Рядом стояла статуя самого Орида, выполнена она была также, как и те, что адресованы языческим богам.

— Вот это самомнение, — не удержался Максим.

Даже в его мире люди не сравнивали себя с богом, по крайней мере, психически здоровые люди. Возможно это так же было связано с тем, что верующих на Земле после выхода человечества в космос осталось не так уж и много.

— Это богохульство, — недовольно пробурчал себе под нос паладин, — будь тут святые отцы ордена… — Алекс осекся, вспомнил, что в родном гнезде тоже могут быть змеи, — те, что действительно служат целям Его и оберегают честных людей, — поспешил добавить молодой человек, — быть ему уже сожженным. Но я не на столько милостив — праведный костер слишком долго разжигать.

Максим подчеркнул для себя, что общение с Кладием не прошло даром: паладин хоть и продолжал рьяно верить в Его волю, начинал постепенно мыслить здраво и принимать рациональные решения.

Алекс толкнул, и двери неохотно начали открываться. Старые петли скрипели, а время перед двумя молодыми людьми будто замерло. За окном мать Хат уже высоко царила на небе, бросая свой свет блеклый свет в опочивальню Орида. Паладина насторожили старые, незнакомые ему письмена по сторонам. Это могло быть все, что угодно: рунная магия или алфавит демонов. Проверять, если честно, Алексу не хотелось; набросив на себя щит светы и образовав святой покров вокруг меча, он посоветовал Максиму быть настороже — они попали в настоящий рассадник ереси, молодой паладин буквально чувствовал магию хаоса всем телом, настолько она была сильна в этом помещении. Максим лишь посмеялся про себя. Знал бы, что они с Кладием и Вартом видели в заброшенном храме. Вот там действительно был не то, что рассадник заразы, а гнойная рана на теле мира, которая отравляет весь организм вот уже не один десяток лет. Тем не менее пренебрегать советами паладина не следует даже в самых, казалось бы, безопасных ситуациях — вокруг него в секунду возник магический щит, а оба клинка оказались в руках.

В комнате было светло. Несмотря на добрую волю матери Хат, которая сегодня была очень милосердна к ночным путникам, в покоях Орида были зажжены все возможные светильники, факелы и лампы. Максим бы сказал, что их было даже через чур много. Посредине стояла огромная кровать из дорогого дерева, название которого не знал никто: добывалось они лишь Крэйде, континенте эльфов, и стоило как одно вольное баронство. Говорили, что мол даже спиленное дерево обладает целебными свойствами и бог знает чем еще. А тут сама кровать была таких размеров, что на ней могли поместиться с десяток человек. У окна справа стол из дорогого орешника с севера с кучей принадлежностей: записи, непонятные рисунки, кинжал. Слева, вдоль стены расположились книжные шкафы, битком набитые свитками и книгами, некоторые из которых валялись на полу, порой, лишенные страниц, на которых были все те же странные рисунки. Рядом стоял туалетный столик с масляной лампой на нем. Жуткая картина. Как будто сумасшедший устроил тут свое логово и теперь, предаваясь лишь ему одному ведомому забвению, приносящему волны наслаждения, готовился к чему-то. А от того, что Максим не мог понять, к чему же готовится хозяин замка, ему было не по себе: никогда не любил быть в неведении, обычно это для него плохо кончалось.

Вокруг всего этого бардака висели портреты предков Орида, исписанные узорами, пиктограммами, крестами и еще черт знает чем. Но больше даже внушало опасение то, чем они были исписаны. Поему-то максим предполагал, что это был явно не кетчуп из его прошлой жизни, который использовался обычно в фильмах как замена крови.

Сам барон стоял в ночной шелковой рубашке и держал в руках длинный кривой меч восточной работы. В гарде в свете огней переливался красный, словно жернов вулкана камень. Завораживающее зрелище, даже гипнотизирующее, что уже навевает на неприятные мысли. От глаз Алекса это тоже не укрылось, паладин сразу же приметил камень.

— Что, пришли, значит? — Орид не стал кричать, что-то фанатичное, не стал бросаться на врагов, а занес меч и направил себе в живот. Максим и Алекс не успели его остановить, зато успел Кладий, остановив меч одним из своих рогов.

— Вот зараза! Чуть рог мне не спилил! А это, между прочим, гордость! Гордость любого демона! — гордо провозгласил Кладий, отбрасывая меч подальше в сторону от барона. — Гляди, Макс, чуть не отпилил, душегуб!

— Они у тебя и так маленькие, какая тебе разница: сантиметром больше, твое достоинство, сантиметром меньше, — усмехнулся Алекс, не сводя глаз с Орида.

Эти двое в последнее время нашли общий язык. Что, в общем-то, довольно странно: компания их церковника и младшего демона не могла получиться в принципе, но после событий в Сумерках паладин пересмотрел некоторые свои взгляды, и, как понял Максим, перестал судить книгу по обложке.

— ЧТО?! — чуть не взревел демон. — Ты свое-то достоинство давно видел?! Может тебе приближающий камень подарить, отрыжка церкви?! — начал вопить что есть сил Кладий.

Алекс пропустил бранную тираду мимо ушей, лишь по привычке выпустив пару мелких плетений света прямо в демона. Надо было чем-то занять мелкого поганца, пока не закончится суматоха.

— Демон! — воскликнул Орид.

Такого развития событий барон явно не ждал, что легко читалось у него на лице.

— И что? — повернулся тот к барону, туша свой хвост. — Уже несколько сотен лет, как я демон! А вообще, закрой рот и молчи в тряпочку. Сам с изгоем спутался, еретик. — Последнее слово он сказал с интонацией присущей не демону, а нашему паладину.

— Кстати об изгое, — вмешался Максим, — где он?

— Демон, демон, — продолжал твердить Орид, — А ты? Ты ведь Очищенный! Хотя, может ты демонопоклонник? Точно, теперь все узнают, кто ты есть на самом деле! Теперь весь Гирид будет знать, что весь ваш орден это посланцы хаоса! — эту тираду прервал улар латной перчаткой.

Алекс по натуре был человек невспыльчивый, но даже Кладий не отваживался называть его демонопоклонником: уже узнал на своей шкуре реакцию. Попробовав один раз, демон не горел желанием испытывать волю Трафа во второй раз: кому хочется быть развоплощённым и отправится обратно в Бездну? Явно не Кладию, его бы там ждал не самый радушный прием.

— В общем, так, — начал Максим, — либо ты ответишь, где сейчас изгой, либо Кладий нашлет на тебя лучшую из своих иллюзий, и ты несколько дней подряд будешь бегать от самого владыки Бездны! Так, Кладий? — взгляд в сторону довольно до ушей демона.

— А то! Я все могу! Только повод дай! — потирая руки, оскалился мелкий пакостник.

В том, что ему нужен был лишь повод, Максим с Алексом уже убедились. За демоном глаз да глаз нужен, хоть он и безобиден. В какой-то степени.

Барона пробрало. Смеялся тот довольно долго и глубоко, пока не начал кашлять, захлебываясь собственным смехом. На его лице застыла довольная гримаса, будто бы зверь тут он, а мы лишь его добыча, наконец попавшая в капкан.

Все произошло стремительно. В следующие мгновения барон прокусил собственную руку до крови и вытянул ее вперед. Только теперь Алекс понял, что же не давало ему покоя. Линии выходила из под обширной кровати и окружали Орида, сплетаясь в сложный, запутанный узор. И это отнюдь был не порыв какого-то художника украсить комнату: линии рисовал изгой, а активировала их кровь хозяина донжона. На пороге комнаты загорелись противным, вязким темно-красным светом руны из алфавита демонов, тоже произошло и в покоях Орида.

В опочивальню ворвался порыв дикого, злого, необузданного ветра. Выбив стекла в окне, он крушил все на своем пути: сваливал стеллажи, разрывал книги, срывал шторы и гобелены. Лишь картины, оскверненные демоническими рунами, остались на своих местах. Для них стихии будто не существовало.

Максим почувствовал резкий перепад температуры, в комнате теперь царил мертвый холод, пронимающий до костей, заставляющий зубы клацать друг о друга. Даже Кладия проняло. В кромешной темноте что-либо различить не мог никто из друзей. То и дело из разных уголков комнаты доносились чуждые человеческому уху звуки, явно принадлежавшие созданию не из этого мира. Если бы не мать Хат, бросающая свой свет в разбитое окно, то никто бы так и не заметил тень существа, с огромной скоростью и ловкостью передвигающуюся в темноте. Максим с Алексом встали спиной друг к другу и теперь пытались понять, откуда ждать смертельно опасного броска отродья Бездны. Кладий пропал, что не удивительно: демон старался избегать, насколько это возможно, участия в вооруженных конфликтах. Подурить кому-нибудь голову или съязвить — это да, но не напрямую сражаться с химерой. Для этого дела есть остальные члены отряда.

Первым нанесла удар химера. Сгусток (такую магию назвать плетением язык не поворачивался) темной энергии врезался в молодых людей и разбился об их дрогнувшую, но устоявшую защиту. Не дав друзьям прийти в себя, существо вновь атаковало: на этот раз, прыгнув из темноты прямиком на Максима, а свои жала, которых было гораздо больше чем два, она направила на Алекса. Острые словно бритва когти впились в плечо и полоснули его тело по ребрам, едва не содрав с них кусок мяса, а челюсть радостно клацнула рядом с шеей, не достав до той по чистой случайности.

Бок Максима обожгло холодом. Сдержав крик полный боли, он отскочил в сторону, разделившись с паладином. В голове гудело, а из ран продолжала сочиться кровь: долго в таком состоянии против химеры не выдержать, а ведь еще и щит надо держать. Правая рука онемела, не желая держать больше тяжелый меч. Пальцы дрогнули, и железное изделие неизвестного мастера с лязгом ударилось о пол комнаты. Один из хвостов тут же отбросил оружие в другой конец комнаты, сокращая шансы Максима на выживание. Впрочем, даже с одной рукой и тяжелой раной в боку бывший миллиардер держался достойно. Уроки слоргов в рабстве не прошли даром. Левой рукой было непривычно работать, но на кону стояла собственная жизнь и выбирать не приходилось. Отразив несколько жал, Максим увернулся от когтей и стал медленно пробираться к выходу, надеясь на то, что вовремя подоспеет слорг с Ланом. Впрочем, план полетел к черту прямо у входной двери: еще один сгусток, только на этот раз гораздо сильнее, ударил в щит, пробив тот насквозь и попал точно в цель. Последнее, что помнил Макс это чувство полета и тяжелый удар о каменный, холодный пол.

Алекс уклонялся от атак жал и когтей, нещадно карая ничтожную тварь своим святым клинком, дарованным ему братьями-клириками в ордене Очищения. Максима химера зажала в углу и вот-вот была готова добить. Паладин это заметил и сплел «святое слово», что позволило Максу пробраться по стене к выходу. Большим он помочь просто не мог: его самого теснили оставшиеся два жала (еще три теперь пластом лежали на холодном полу), а пасть исчадия Бездны так и норовила перегрызть горло слуги господа и утолить свою жажду крови. Святой меч резал мертвую плоть существа, как нож режет масло. Вот еще одно жало падает перед паладином и спустя пару секунд навечно замирает. В этот момент послышался взрыв и паладин уловил тень вылетающего тела Максима. Похоже, его настигло око тьмы. У нового спутника церковника не было ни шанса на спасение. Замявшись всего на мгновение, Алекс тоже пропустил болезненный удар когтей в бедро и теперь не мог полноценно двигаться, этого оказалось достаточно для умного существа, которое почувствовало состояние своего противника. Химера создала очередной сгусток тьмы, затормозив паладина когтями и хвостом. Возможно, будь это первые минуты боя и не будь клирик ранен, у него бы был шанс увернуться от смертельного заклятия. Единственное, что успел сделать церковник — усилить свой щит до предела, но и этого оказалось недостаточно: защита разлетелась на мелкие осколки, оставив Алекса совершенно беззащитным перед темной стихией.

— Макс, Макс! — орал кто-то над ухом, — Да просыпайся же ты, морда человеческая! Макс, ну вставай, пожалуйста. — Чуть ли не плача просил до боли знакомый и обеспокоенный голос.

— Да не шуми ты, рогастый, — болезненно протянул Максим, — и без тебя несладко.

— Максим! Живой! Слава Бездне, возвращение в нее откладывается, — слезно радовался демон.

Он еще что-то говорил, но Максим его не слушал. Бок сильно саднило, а во всем теле чувствовалась слабость. К огромному удивлению, правая рука хоть и слушалась хозяина с трудом, но все же слушалась, хотя буквально недавно он ею даже пошевелить не мог.

— Сколько я пролежал?

— Не больше десяти минут. — Слово взял подошедший, хмурый как туча Варт. — Странно, что ты до сих пор жив.

— Все настолько плохо?

Слорг помог Максиму подняться на ноги, получилось с трудом и не с первого раза.

— Могло быть и хуже.

— Например, я мог бы уже и не очнуться? — попытался пошутить Макс.

— Именно. — Варт был серьезен и шутки не оценил.

Только теперь Максим заметил, что кроме него, слорга и Кладия в комнате никого нет.

— Лан с бароном, с ним все хорошо. Вот, это тебе. — Сильная рука ящероподобного создания протянула дорогую бумагу, сложенную пополам и по бокам окрашенную кровью.

Максим раскрыл бумагу и увидел сбивчивый, торопливый, а главное незнакомый почерк, вместе с которым прилагалась неуклюже нарисованная карта.

Твой друг в паре часов пути от замка. Если поторопишься, то может и успеешь. За руку поблагодаришь при встрече…

Максим снова осмотрел руку, затем покрутил листок бумаги и заметил надпись на обороте: «Для Максима».

— Как тебе? — Макс протянул слоргу записку.

— Уже читал. Кто бы это ни был, у него есть юмор, — попытался улыбнуться Варт, но получилась лишь неприветливая гримаса, — посмотри на подпись.

Действительно. Юмор присутствовал. Вместо подписи или инициалов был лишь кровавый отпечаток губ. Занимательно. Очень занимательно.

— Вечно ты притягиваешь к себе всякий сброд, Макс. — Как ниоткуда выскочил Кладий. — Фу! Это еще что за вульгарные происки отрыжки Бездны? Максим, ты меня пугаешь. — Демон тоже заметил подпись и теперь с интересом ее рассматривал.

Красноречивый взгляд доходчиво объяснил Кладию, куда и насколько он должен был свалить, чтобы отсрочить свое возвращение в Бездну. Демон понял и тактично замолчал.

— Интересно, Макс, когда же ты успел знакомства такие полезные завести? — подколол друга слорг.

— Да самому бы узнать, что за благотворительность тут происходит. Ладно, времени мало.

Через десять минут из замка по деревянному мосту выехала группа людей, облаченных в темные плащи. Сейчас Максим жалел, что оставил Шэса в замке Берла. Джар мог развить скорость в два раза большую, чем лошадь, но пугал солдат союза. Кстати, говоря о барона, все случилось так, как и предполагал Лан: барон потребовал, чтобы об участии отряда Максима никому не было известно, мол, это лишь стараниями и мудростью барона Берла был повержен такой грозный враг, продавший душу Бездне, как Орид. Никто не возражал против такого развития событий, ведь в седельных сумках путников звонко позвякивали полновесные золотые и серебряные монеты, помимо этого Берл дал клятву, что будет держать язык за зубами и молчать, если его вдруг станут расспрашивать о странном отряде, очень похожим на отряд Максима.

— Хорошо чувствовать себя богатым. Так, столько у нас тут денежек? Один золотой, два золотых… — начал пересчитывать гонорар демон.

Если подумать, то сумма и впрямь получилась внушительная, а если еще и сложить деньги, которые охраняет Шэс в замке Берла, то жизнь на Гириде становится и вовсе привлекательным делом. Но сейчас Максима это заботило меньше всего: Алекс хоть и с трудом вписывался в их отряд, все равно был его частью, да и парень он, надо признать, смышленый, жалко терять такие кадры. Да, пускай не всегда руководствуется логикой и холодным расчетом, но чем-то ему нравился этот добрый парнишка, который почти в одночасье потерял все те идеалы, к которым стремился и которые боготворил. Пройдет время, верил Макс, и Алекс раскроется полностью, а это поможет парню выжить и понять суровую реальность Гирида, которая в общем, не очень и отличается от реальности Земли. Мысли прервал довольный голос демона:

— Макс, слушай, я вот чего подумал. Может ну его, этого посланника божественного. Что нам, без него плохо что ли? А так вопросов меньше, да и вообще…

Договорить он не успел — пришлось резко менять свое местоположение: Варт хоть и привык к порой эгоистичным и циничным речам демона, но такого стерпеть не мог. Бросить своего боевого товарища было выше гордости слорга, которому с раннего детства прививали добродетели настоящего воина.

— Да ладно-ладно, я ж пошутил. Чего сразу за меч хвататься? Конечно, мы не бросим нашего боевого товарища, который не раз и не два прикрывал наши спины, который своей верой облегчит наш тяжелый тернистый путь, который… — демон продолжил перечислять все достоинства и не важно, относились они к паладину или нет

Кладий решил, что лучше перечислить, чем потом жалеть о не перечисленном.

Этот маленький инцидент слегка разрядил нарастающее напряжение в отряде, но ненадолго. Дождь застал отряд врасплох всего спустя час пути. Небо заволокло темными неприветливыми тучами, которые неутолимо извергали холодные потоки воды на друзей. Все теплые вещи остались на стоянке перед замком Орида. Единственное, что спасало — заклинания Лана, который создал что-то вроде небольшого урагана и окружил им отряд. Помогало слабо — ливень все равно просачивался сквозь импровизированную защиту. Барон лишь виновато разводил плечами: в конце концов, он был магов воздуха, а не воды.

Максиму начинало казаться, что даже погода против спасения паладина — так тяжело передвигались лошади, вязли в грязи. Поднялся сильный ветер, склоняющий величественные кроны деревьев к земле. Некоторые стволы не выдерживали и ломались, падая по краям дороги и на саму тропу. В такую пору начинать верить в высшие силы: все выглядело так, будто боги разгневались на отряд за ту проказу, что учинили Лан с Максимом во время сражения и теперь желают помешать спасению паладина.

— Макс, у нас проблемы. — Демон перекочевал с лошади Варта на лошадь землянина. — За нами следят, и это явно не люди.

— Или нелюди… — демон податливо закивал головой в знак согласия.

Слорг и бароном приготовились к сражению. Минута тянулась за минутой, но лишь порывы сильного напористого ветра нарушали стоявшую на тропе тишину. Существа (были ли это химеры или что-то еще друзья не брались утверждать) следовали за отрядом, но не нападали.

— Ментально давят, заразы. — Со злобой в голосе озвучил демон то, что давно было у всех на уме.

Так продолжалось несколько часов, пока отряд ни достиг места, указанного на импровизированной карте крестом. Маленькая, заброшенная церквушка, разрушенная почти до основания, стояла в чаще темного, почти мертвого леса. Зловещий вид: темные облака, не слышно ни пения птиц, ни звука других животных, многие деревья обуглены или вовсе засохли. Мимо церквушки протекал мелкий, едва заметный ручеек с мутной водой. Плохой знак, если верить простому люду, увидеть на святой земле мутную воду. Даже обыкновенная трава и цветы не росли перед церковью.

Крест на вершине святого здания накренился влево, парадные двери, держащиеся лишь на святом духе (который, впрочем, давно покинул это место) и готовые в любой момент слететь с петель, открывали путникам проход в кромешный мрак.

Мать Хат скрылась за тучами, оставив путников одних среди кромешной темноты, порывов ледяного ветра и созданий Бездны. Из леса показались силуэты, медленно двигающиеся к церкви и упорно не желающие замечать «гостей».

— Нас уже ждут. — Не спрашивал, утверждал Максим. — А раз так, то не станем разочаровывать гостя.

Макс хотел уже зажечь пару светляков, но Лан схватил друга за руку.

— Не стоит. Кто знает, как они себя тогда поведут.

Варт с Кладием были полностью согласны с бароном.

Когда последняя тварь зашла внутрь святого здания, друзья медленно пошли следом, оглядываясь по сторонам и ожидая подвоха в любой момент. Помещение встретило путников тяжелым воздухов, наполненным смертью. Повсюду: на полу, на скамьях лежали пропавшие останки людей, о которых роптал люд окрестных деревень. Беднягам без их воли повторно дали жизнь, не всем, но большинству, не спрашивая разрешения и не страшась божьей кары.

В конце зала, на пьедестале, лежал связанный паладин и был явно без сознания. Хат снова вышла из-за туч. Огромный стеклянный витраж с плачущим ангелом и прекрасной юной девой, утешающей его — вот что увидели друзья в ночном свете. Белоснежные крылья посланца небес обгорели, с обуглившихся концов падали темные, словно угли перья, и он больше не мог взлететь туда, где ждал его Отец. Его плачущие глаза, наполненные печалью и разочарованием смотрели высоко в небеса, в надежде на то, что Он не забудет того, кто рьяно и бережно относился к воле Его. В руках он держал меч, воткнутый в обожженную землю, на которой не росло ни единой травинки, а по лезвию медленно стекала кровь врагов Его, что призван он был остановить во благо лучших созданий Творца — людей. Ступни некогда белокрылого посланца крепко увязли в сырой, вязкой земле, насквозь пропитанной кровью, и земля та не желала отпускать ангела в путь, в священное странствие. Темноволосая юная дева, от красоты которой захватывало дыхание, дальней рукой гладила обуглившиеся, некогда белоснежные крылья ангела. Ближней же она заносила над белокурой головой посланца Небес острый, сверкающий в лучах заходящего солнца кинжал. Не было ни слез, ни страдающего лица, лишь сухих глаза, в которых читалось желание облегчить муку существа, пришедшего из другого мира, желание помочь, прекратить страдания. Ступни ее крепко стояли на земле, в отличие от ангела, а рядом с ними мастер изобразил корзину полную различных фруктов: яблок, груш, винограда и персиков. Ангел не видел, как заносится роковой кинжал над его головой, поскольку взор его был устремлен далеко на запад, туда, где заходит солнце.

У каждого, пускай на секунду, но перехватило дыхание. Даже демон проникся увиденным. Настолько витраж был реалистичным, трогал даже самую черствую или темную душу — а это уже говорило о редчайшем таланте мастера.

— Удивительно, не правда ли? — послышался черствый, сухой голос, принадлежавший человеку в возрасте. — Потрясающий стеклянный витраж, я бы даже сказал лучший, что я видел в своей жизни. Настоящее произведение искусства! — из темноты вышел человек, завернутый с ног до головы в коричневую церковную рясу монаха. В некоторых местах она была порвана, но это не мешало человеку размышлять о прекрасном: — Создатель сей красоты, Вилтус де Постерццо, был настоящим гением, его работы украшают лучшие соборы и церкви в столицах по всему миру, но! — человек выдержал паузу, — Лучшее из его творений находится прямо перед вами!

Он снова замолчал, но теперь на несколько минут. Дойдя до пьедестала, на котором лежал Алекс, изгой отвернулся от «гостей» и начал смотреть на витраж, словно забыв о том, что за его спиной стоят те, кто готов в любой момент отправить его в Бездну. Затем опомнившись, он продолжил:

— Какая насмешка судьбы — великий маэстро обрел вечный покой в таком захолустье Гирида, как вольные баронства, а творение всей его жизни нашло пристанище в маленькой церквушке посреди леса, где никто и никогда не оценит его по достоинству. Как же Он порой жесток, не правда ли? — опять задал вопрос незнакомец.

Тишина послужила ему ответом, который его вполне удовлетворил.

— Что ж, вижу, вы не настроены вести светские беседы, господа. — Максим заметил, как химеры перекрыли им выход из церкви.

Это не укрылось и от остальных членов отряда.

— Макс, да он же сумасшедший! — еле слышно прошептал Кладий. — Давай уйдем, пока не поздно, а? — застонал в панике демон.

— Поздно, — только и смог выдавить Максим.

И словно подтверждая его слова, по залу пронесся властный, сухой и холодный голос:

— Раз так, то в добрый путь, дети мои. Пусть он станет для вас последним.

Потеряв всяческий интерес к происходящему, изгой склонился над телом паладина и начал напивать что-то на непонятном языке. Слова же его послужили сигналом атаки для химер, которые набросились на отряд со всех сторон.

Максим, набросив на себя защиту, вынул свои клинки. Хоть правая рука и побаливала, но уже могла держать меч. В левой же удобно расположился кинжал работы темных эльфов. Всего химер было восемь, и Максим чертовски пожалел, что так и не удосужился разобраться, как заряжать энергией амулеты полной защиты древних. Макс провел связку ударов, которые успел выучить за время путешествия, но это не доставило химере проблем — та с легкостью уклонилась и теперь жаждала добраться до своей добычи двумя жалами, которые то и дело проносились у Макса перед лицом.

— Макс, помни, всего одна царапинка этим жалом и ты ноги протянешь, — Кладий забрался на паникадило и теперь отпускал оттуда комментарии. — Ну же, Варт, убей ты эту тварь, ну, давай! Прирежь ее ко всем чертям! — чуть ли не орал демон.

Кажется, за последнее время и он проникся духом товарищества, по крайней мере начал волноваться о тех, кто окружает Максима.

Варт достал свои парные мечи и пустился в смертельный танец со смертью. В глазах слорга не было ни страха, ни смятения — он четко знал себе цену и был готов умереть от жала химеры, при этом забрав как можно больше тварей с собой. Его парные клинки танцевали лишь слоргу ведомый танец. Череда режущих и колющих ударов складывалась в сложные связки, к ним добавлялись рубящие и удары наотмашь. Варт был похож на берсерка, упивающегося смертельным сражением. Происходящее явно доставляло слоргу удовольствие, пускай на кону и стояли их жизни. Как он однажды сказал: «живем всего раз, и если не наслаждаться каждым мгновением, то можно засунуть голову в песок или забиться в самый темный угол своего дома, так и умерев: бесцельно и жалко». Выпад, режущий удар, затем уклонение и рубящий — еще одна химера падает на пыльный пол, полный мусора, и навсегда замирает.

Кладий в восторге от действий ящера, тем временем Лан, накинув защиту, не без труда сдерживал натиск двух химер. Его оружие — шпага — совсем не подходило для сражения с нечистью, в чем он очень быстро убедился. Баронская шпага раскололась пополам под натиском острых костяных костей, которые чуть не раскроили голову барона на множество мелких частей. Если бы не вовремя заметивший это Максим, который успел передать свой основной меч Лану, то быть барону последним в роду.

— Э-э-э, Лан, поосторожней, дружище, если в ящик сыграешь, то в этой компании лишь один нормальный останется — я. — Прокричал демон, уворачиваясь от хвоста одной из химер, которую привлек громкий голос демона.

Варт тем временем прикончил еще одну тварь, сократив количество противников до четырех. За мгновение до этого Лан плетением «шар молнии» прожег в еще одной химере огромную дыру. В церкви сразу запахло горелой мертвой плотью.

Тяжелее всего дела шли у Максима. Отдав меч, он стался лишь с одним кинжалом против сразу двух тварей. Его правая рука постепенно начинала неметь, будто к ней прицепили пудовую гирю и заставили ходить с ней целый день. Максу удалось проскользнуть в открывшуюся щель меж двух химер и, зайдя сзади к одной из них, он разрубил ее от головы до основания. Кинжал едва заметно покрыла темная дымка, которая, впрочем, сразу же исчезла.

Добить оставшихся тварей оставалось делом времени, которого не было: голос изгоя начинал набирать силу как в прямом, так и переносном смысле. В помещение резко похолодало, а паладин вдруг жутко начал кашлять и биться в конвульсиях, изо рта пошла желтая, цвета серы, пена.

— Кладий! — крикнул Варт, уворачиваясь от очередного жала химеры, которое прошло в сантиметре от щеки ящера.

Демон понял без дальнейших объяснений. Прошипев химере что-то на подобие: «пошла прочь мерзкая тварь, не до тебя, обглоданной, сейчас» — он бросился к пьедесталу на помощь Алексу, но опоздал. Вернее, его опередили.

В открытую дверь вместе с порывом пробирающего до костей ветра и сухими листьями влетел темных силуэт и, спустя считанные мгновения, оказался рядом с изгоем. Легким движение руки человек, закутанный в темный шерстяной плащ, оттолкнув еретика к стене на другом конце зала, стрелой метнулся к паладину и, достав из заплечной сумки пузырек с мутной, темно-фиолетовой жидкостью, откупорил крышку и влил содержимое сосуда в исходивший желтой пеной рот паладина. Кладий сидел на подсвечнике и жевал от удивления собственный хвост. Алекс еще раз забился в конвульсиях, но очень быстро затих. Его дыхание выровнялось, а гримаса боли на лице разгладилась. Теперь со стороны казалось, что клирик мирно спит и видит приятный сон.

Расправившись с последними отродьями Бездны, друзья поспешили к пьедесталу. Максим проследил за взглядом нежданного гостя. Тот, не обращая ни малейшего внимания на отряд, стоял и смотрел в ту точку, где еще мгновение назад валялся изгой. Теперь же там был лишь мусор, отсыревшая бумага да жухлые листья.

— Глупцы! — в церкви разнесся истерический старческий смех. — Вы все глупцы! Думаете, вы победили? Думаете, Он на вашей стороне? Как бы не так! Он не пришел, да, Он не пришел, когда я умолял его о помощи, о спасении! И перед вами он тоже не предстанет! Вы все умрете!

Потянуло мертвой плотью, гниющей на костях. Запах страха растворился в воздухе, а за ним явился ужас, сковывающий движения, не дающий здраво мыслить. Максиму хотелось все бросить и бежать как можно дальше от этого гиблого места, которое когда-то было святым. Где-то в ответвленном проходе послышалось клацанье, шарканье. За ними появился, следовавший попятам, скрежет когтей о старые стены церкви. Даже слорг невольно отступил назад, хотя, казалось бы, в его душе нельзя взрастить семя страха, подогреваемое неизведанным.

На лунный свет Хат вышло странное существо. Это было создание с тринадцатью хвостами, телом, на котором гнило мясо. Казалось, что еще немного, и оно вот-вот отделится от костей. Но самым пугающим было даже не это, а голова, вернее головы. Пять голов, но уже не костяных, а человеческих, в глазницах которых горели красные огни, полные ярости и безумия. Максим с трудом узнал голову барона Орида, но следующая мысль его поразила больше: это была та самая химера, с которой они с Алексом сражались в донжоне, только теперь изгой, похоже, завершил свою работу. Взгляд Макса опять приковали красные огоньки в глазницах неестественной для этого мира твари. Она затягивали куда-то, заставляли отрешиться от реальности, бросить все и лишь смотреть в них. Ему даже стало казаться, что лишь они способны даровать ему покой в этом новом мире. Вечный покой.

— Макс, да не смотри ты в глаза ей, тупая оглобля! — прокричал Кладий. — На меня смотри, мешок ты с испражнениями! — Демон залез на лицо Максим и руками заставил того оторваться от манящего взгляда.

— Кладий, ты чего это?

— Очухался? Ну, слава Бездне! Не смотри в глаза этой твари — заберет на тот свет и понять ничего не успеешь!

Демон слез с лица и поторопился с Варту, который, в отличие от Максима, все еще находился под гипнозом существа. Как оказалось, под гипноз попали все, кроме незнакомца и Кладия, который теперь пытался «достучаться» до слорга, но получалось плохо. Незнакомец тем временем намазал чем-то два кинжала и ювелирными бросками отправил один в центральную голову, голову барона Орида, а второй куда-то в грудь. Тварь взвыла от боли, встав на задние лапы и чуть не разрушив стены беснующимися жалами. В ушах у Максима чуть не лопнули перепонки, но это было, как оказалось, всего полбеды.

Максим не понял, как это произошло, но понял то, что он летит. А затем болезненный удар головой о стену. В глазах троилось и когда зрение немного стабилизировалось, он уловил черные вспышки на тех местах, где стояли его друзья и незнакомец. Слорга и бывшего барона, словно кукол, отбросила в разные стороны, и те съехали со стен, так и не придя в сознание. Незнакомцу повезло больше — его просто ударило о стену, выбив из груди воздух.

Химера прекратила рев и направилась к ближайшему к ней телу — телу Лана, которого все еще пытался привести в чувство демон. В церкви опять прозвучал сумасшедший смех свихнувшегося изгоя. Максим пытался встать, пошевелить руками, но не мог. Перейдя на второе зрение, он просто смотрел, как тварь приближается к его другу и открывает пасть, полную гнилого мяса и острых словно бритва зубов.

«Так, делай, ну делай что-нибудь. Ну, хоть что-нибудь. Нельзя же просто так смотреть, как пожирают твоих друзей, одного за одним, людей, с которыми тебе бок о бок идти в этой новой, непривычной, но не менее интересной для тебя жизни! Давай! Думай! ДУМАЙ!» — и словно в ответ на его слова зеленые нити мира, пропитывающие, окружающие все вокруг зашевелились, задрожали, забились в ожидании того, кто сможет изменить саму судьбу. Максим действовал на автомате, словно компьютер, четко выполняющий давно заложенную в него программу. Он закрыл глаза, но нити силы никуда не пропали, наоборот, стали лишь четче. Усилием мысли он менял каркас окружающего его мира, плел то, что было нужно ему в данный момент. Представлять образ чего-то сложного в голове не было времени, поэтому сложив из нитей подобие серпа и напитав его как можно большим количеством энергии, так, что серп начал светиться от избытка, Максим представил, как берется за серп двумя руками и вгоняет лезвие в мертвое, гниющее тело разумного и жестокого создания.

Руки Максима загорелись, а тело обдало необузданным жаром. Прошло полчаса, а может и больше, прежде чем он смог открыть глаза. Перед пьедесталом на коленях стоял изгой. Без слов, без чувств, без каких-либо эмоций, словно выгравированная из гранита статуя, он не подавал никаких признаков того, что он жив, просто смотрел в ту точку, где Максим в последний раз видел химеру. Незнакомец в плаще подошел и что-то сказал изгою, тот не ответил. Занеся кинжал над головой старого, уродливого человека, покрытого скверной, большей присущей демону, нежданный гость оборвал жизнь расхитителя могил, положив конец сражению. Увидев то, что Максим пришел в себя и наблюдает за происходящим, человек вытер кинжал об одежду изгоя и направился к нему.

Максим не уловил, как незнакомец оказался рядом с ним: вроде бы только что был на другом конце зала, а теперь вот он, рядом, но не стал придавать этому особого значения, свалив все на сотрясение или на галлюцинации на фоне потери крови.

— Не зря тебя в живых оставили. Ты даже превзошел все мои ожидания, Максим. — Заговорил гость.

Лица его Макс не видел, оно было плотно укрыто капюшоном, а вот враждебности в голосе не почувствовал. Только неподдельный интерес и…симпатию, что ли.

— Кто ты?

— Выживи, и мы снова встретимся, — на этот раз удаляющийся голос показался Максиму мягким и даже заботливым.

С такой интонацией обычно говорят те, кто не желает расставаться. Почему-то именно сейчас Максиму вспомнилось то, что он не был обделен женским вниманием на Земле. Он сам усмехнулся собственным мыслям:

— Бабы, — закрыв глаза и облокотившись головой о стену, с насмешкой проговорил он, — даже в другом мире от вас покоя нет.

Максим не мог этого видеть, потому что в тот момент у него были закрыты глаза. Хотя, даже если бы он смотрел, то вряд ли бы разглядел мимолетную улыбку, промелькнувшую под капюшоном незнакомца.

Когда Макс снова открыл глаза, незнакомца уже не было. Тело онемело полностью, он не чувствовал вообще ничего. Лишь запах гари и мертвых гниющий тел, которые были тут повсюду. Незаметно его взгляд остановился на прекрасном витраже, а именно на кинжале юной девы. В тот момент ему отчетливо показалось, что в отражении кинжала он видит слезы, слезы той, что собиралась лишить жизни божьего посланника, брошенного умирать Им в томительном одиночестве. «Быть того не может, опять галлюцинации» — в тот момент он увидел, как крылатое черное создание, похожее на летучую мышь, летит в сторону витража, но смотреть уже не было сил. Дальше лишь темнота. Лишь звук разбивающегося стекла.

В темном зале стало сразу светлее, витраж мешал матери Хат явить свой небесный свет. Теперь же последнее препятствие было устранено. Тишина. И только дождь нарушал умиротворенное за долгие-долгие годы молчание на этой, некогда святой земле. Кто знает, может Максим действительно видел слезы в отражении кинжала, либо же это были просто кристально чистые, полные грусти капли дождя.

Глава 8

Из огня да…

Пустота и больше ничего вокруг. Иногда перед глазами мелькали образы далекого, совершенного другого прошлого, но также быстро исчезали в густом мраке. Иногда наоборот, всплывали события уже произошедшие на Гириде: орден Очищения, проклятые, демонопоклонники, демоны, ящеры, маги, простые люди, химеры. Если бы врач-психиатр с Земли залез бы в голову такому пациенту, то открыл бы для себя золотую жилу — настолько все происходящее и уже произошедшее выглядело нелепо. Хотя нет, скорее это смахивало на бред сумасшедшего, тяжелого душевнобольного.

Иногда же наоборот пустота с чередой поистине правдоподобных образов ослабевала и сквозь туманную пелену доносились обеспокоенные разговоры людей, или легкие дуновения порывистого, гордого ветра, гуляющего среди вольных простор, или ощущение капель воды, скатывающихся со лба на глаза, а затем и дальше вниз по лицу.

Стоп. Лицо? Странное ощущение для того, кто уже давно ничего не чувствует и существует лишь среди иллюзий и пустого пространства. А давно ли? Или это очередной обман? И прошли лишь жалкие по сравнению с жизнью мгновения, а он принял это за целую вечность: тяжелую, одинокую, такую пустую.

«Ну, вот опять, — пронеслось в голове, — опять я слышу чьи-то до боли знакомые голоса, обеспокоенные и уставшие. Неужели им так сложно меня отпустить и просто оставить в покое. Среди мрака и холода, наедине со своими мыслями». Голоса все не унимались и не желали затихать, о чем-то тихо споря. Вскоре к ним присоединился еще один человек (а человек ли вообще?). Вежливый, услужливый тон, но голос не молодой. Игриво звякнул метал. Послышался звук удаляющихся шагов.

Окружающее пространство обдало теплом. В воздухе витал едкий запах спиртного, смешанный с чарующими ароматами, плывшими по воздушным потокам откуда-то из глубины. Тело (а он чувствовал, что тело у него все-таки есть) откликнулось жуткой болью: ломило каждую связку, болели кости, не двигались суставы. «Нет, лучше просто лежать» — но до невысказанных слов никому не было дело. Его подхватили две пары крепких, грубых, но заботливый рук и понесли по скрипящим деревянным ступеням. Это была настоящая пытка. Будто тысячи игл пронзили в одночасье тело и впивались все глубже и глубже, не давая ровно дышать, они причиняли невыносимую муку. Он не знал, слышали ли его окружающие, но там, среди мрака, ведомого лишь ему одному, он кричал, бился в истерике. По бледным впавшим щекам невольно текли две горячие, обжигающие кожу струйки. Сколько это продолжалось: час, а может тысячелетие он не представлял, да и не желал об этом знать. Очередная волна боли, скручивающая все органы, выворачивающая наизнанку, пришла извне. Разум, который только и был подвластен ему в те мгновения, отчаянно пытался выдержать страдания своего владельца, но эта жалкая попытка разлетелась на мелкие осколки, стоило очередной волне достичь остатков сознания.

Очнулся Максим на неудобном, жестком матраце, укутанный с головы до ног серыми теплыми шерстяными одеялами. От чего-то жутко чесались руки и ноги. «Аллергия что ли?» — и будто уловив мысли человека, толстый, жаждущий добычи клоп впился ему в ногу. Максим подпрыгнул бы, если б мог: но тело, все еще онемевшее и медленно приходящее в себя, отказалось слушаться приказов мозга. Зато вскрикнул Максим от такой неожиданности артистично и в высшей степени правдоподобно: сам Станиславский бы поверил.

Макс решил не тратить времени зря и осмотреться. Небольшая комната с двумя наспех и криво сколоченными кроватями, письменный столик, наклонившийся набок, стоящий у окна. На нем лежали какие-то бумаги и травы, глиняная шершавая миска и ингредиенты сомнительного происхождения, о которых Максим решил не думать. Перед его кроватью возвышался уже почти развалившийся шкаф, с открытой, еле держащейся на петлях дверцей. Помимо этого перед Максом предстала занимательная картина: из шкафа торчали маленькие, черные ножки демона, с заостренными изогнутыми когтями и хвост, болтающийся в разные стороны словно маятник. Встав с кровати, Максим чуть опять на нее не опустился: голова кружится, в теле слабость. Огромным усилием воли заставив себя добраться до двери, он потянул ручку на себя и покинул комнату, не став тревожить со Кладия, который к тому же начал еще и похрапывать.

Холодный узкий коридор с деревянным полом, пустые одинокие стены и медные, ржавые подсвечники, в которых почти догорели дешевые восковые свечи. Их света едва хватало, чтобы осветить половину коридора.

Комната Максима была последней на этаже, что добавляло трудностей к его пешей прогулке по трактиру. По пути его чуть не сбил человек, в спешке выскочивший из комнаты, находящейся через две двери от его. Ноги, как будто лишь этого и ждав, подкосились, опустившись на холодный пыльный пол. Человек же и бровью не повел: закутавшись в плащ, он повернул ключ в дверной скважине и поспешил вниз, даже не удосужившись помочь Максиму встать. «Ну что за народ» — прислонившись спиной к стене, размышлял Макс. По всему телу разлились волны боли, и голова перестала соображать, отказываясь работать в таких условиях. Если бы не демон, с одуревшими от страха глазами (правильно, наверняка знал, что с ним сделают остальные), выскочивший из комнаты с криком: «Караул! Макс пропал!» — то валялся бы он до ночи или утра, в зависимости от того, какое время суток сейчас было.

По лестнице послышались торопливые шаги. Перед лицом возник размывающийся силуэт слорга, с обеспокоенный (насколько позволяла физиология) выражением на лице.

— Мог бы просто позвать. — Больше не говоря ни слова, Варт помог другу подняться и отвел того обратно в комнату.

Взявшись за ступку и побросав туда все подряд ингредиенты (лишь об одной мысли которых у Макса начинались рвотные позывы), Варт растолкал их и залил водой, после чего протянул больному с настойчивым: «пей». Выбора у того не было: пришлось выпить все, до последней капли: слорг сверил взглядом, а затем довольно улыбнувшись (хот улыбка больше походила на оскал), поспешил покинуть комнату. Мир перед Максимом начал расплываться и его сознание улетело в далекие безопасные края.

Так продолжалось несколько дней: Максим просыпался, но не чувствовал себя лучше. Варт приходил в комнату лишь вечером, либо для того, чтобы напоить больного очередной бурдой, как окрестил ее бывший миллионер. Теперь тяжесть засела не только в теле, но и в душе: лежа пластом, Максим подвергал с каждым днем своих товарищей все большей опасности. Он это прекрасно понимал и попытался заговорить со слоргом на эту тему, после чего ступка полетела в стену, со звоном разлетевшись в разные стороны на мелкие кусочки.

— Будем считать, что я этого не слышал, — в тот раз Варт просто собрал осколки и покинул комнату, так до вечера больше не показавшись.

На душе сразу и полегчало и потяжелело. С одной стороны он однозначно подвергал опасности все группу, находясь в таком положении и не имея возможности даже ехать дальше, но с другой стороны было чертовски приятно осознавать, что тебя не бросят и будут с тобой до самого конца. От таких мыслей сразу становилось спокойнее и теплее, что ли.

Утром четвертого дня в теле появилась легкость. Бодростью налилось каждое сухожилие, каждая косточка и хрящик. «Руки слушаются, ноги тоже. Никогда бы не подумал, что буду радоваться таким мелочам» — одеваясь, размышлял Макс. Варта в комнате уже не было, лишь большой серый мешок лежал на его кровами. Об одном упоминании чудодейственных ингредиентов желудок запротестовал. «Давненько я не ел человеческую еду: все эта бурда да бурда. Пора исправлять положение».

Трактирный зал встретил жаром, запахом готовящейся на кухне еды и ароматом не самого лучшего пива, основательно смешавшегося со здешним воздухом. Справа от лестницы стоял трактирщик — мужчина лет шестидесяти, лысый, с маленькими, бегающими по залу глазами, слегка вздернутым носом, как минимум недельной щетиной на подбородке, с пивным животом и пятнами жира на одежде. Он протирал деревянную пивную кружку своим фартуком, заляпанным пятнами. Вряд ли она от этого станет чище, но хозяин-барин, как говорится.

В большом зале почти все столы были заняты путниками, с ленью попивающими пиво. Максим приметил одежду большинства путешественников: теплая, облегающая все тело. Такую носят лишь в случае заморозков или морозов. Взгляд Макса наткнулся на знакомую компанию, сидевшую в самом углу трактира и оживленно ведущую о чем-то спор.

— Нет, не успеем пройти через границу. — Покачал головой Лан. — До Лэстриджа неделя пути, — он указал пальцем на маленькую точку на карте, расстеленной на столе, — А мы итак потеряли шесть дней. Наверняка по наши светлые головы уже отправили погоню братья-очищающие, а где они, там и инквизиция. — Лан обвел собравшихся за столом взглядом. — Это не учитывая погоду и то, что тракт завален.

— Предлагаешь двигаться в сторону Ольта? — изучая взглядом карту, задумчиво предложил Алекс.

— Именно. До него всего два дня пути и если даже Максим не проснется, его можно будет перевезти в город и уже там…

Над столом вдруг нависла тяжелая тишина.

— Чего сразу нахмурились? Рано меня еще хоронить, еще повоюем. — Усмехнулся Макс, обозначая свое присутствие. Варт подвинулся, уступая место вновь прибывшему.

— О! Макс! Очухался! А то я начал переживать, что уже в ящик сыграл, поторопился видать. — Радостно затрещал Кладий, сидевший до этого тише воды.

— Как самочувствие? — в голосе слорга не было слышался неподдельный интерес, а не простая учтивость.

Сразу три пары глаз и Кладий повернули головы в его сторону.

— Жить буду. Начало разговора я слышал, так что можно по новой не начинать? — Макс подозвал трактирщика: — Поесть, милейший, повкуснее да побыстрее. — Так же под натиском демона он заказал пару кувшинов лучшего вина и бутылку горной слезы — крепкого напитка, изготавливаемого гномами.

— Ольт, говоришь? Но он же на юго-востоке, придется делать длинный крюк, чтобы выйти к океану Потерь и найти корабль. — Варт опять подозвал трактирщика и попросил того приготовить парочку молочный поросят. Так же слорг заказал гусей с яблоками, красную копченую рыбу, пироги с картошкой и грибами, кучу разных салатов и пару бочонков лучшего пива. На немой вопрос собравшихся: «куда столько всего?», ящер лаконично ответил: — Подумаешь. Деньги все равно имеются. А теперь еще и повод есть.

Возражений ни у кого не возникло, и разговор продолжился.

— Согласен, конечно. — Лан продолжил развивать свою мысль. — Проще было бы через Лэстридж, что на юге-западе, если бы не погода и не возможная погоня.

— Но с уверенностью утверждать, что погоня есть, мы не может, — настаивал слорг.

— Но и сбрасывать со счетов такую возможность тоже не стоит. — Поддержал паладин бывшего барона. — Тем более если все же предположения о погоне верны, то орден пошлет святых братьев в погоню из Лэстриджа — отделение инквизиции там больше, не говоря уже о простых клириках. Очищающим будет легче начать именно оттуда. В Ольте же лишь приходская церковь — город маленький, большего ему и не надо.

Снова над столом повисло молчания, с одним лишь исключением — пропала еле заметная тяжесть в воздухе. Плечи собеседников, как будто до этого скованные колодками, распрямились, расслабились, а слова стали более уверенными.

— Значит все-таки Ольт. — Протянул Варт. — Раз говорите, что шанс там встретиться с церковниками ниже — так тому и быть.

— Кстати, а что не так с погодой? — ответить Максиму никто не успел.

Входная дверь отворилась. Вместе с укутанным в теплый плащ человеком, в зал ввались лютая стужа, разгоняемая по углам напористым ветром. Гость не мешкая, направился к их столу.

— Господин Варт, я накормил Шэса и наших ящеров. Последним совсем не сладко на таком морозе, продрогли бедняги. — Снимая с себя плащ, протараторил Оран.

— Молодец. Хвалю. — Ответил слорг, с ленцой попивая пиво.

Заметив Максима, окрепший и, похоже, залечивший свои раны в замке барона Берла маг робко поинтересовался:

— Господин Максим, как ваше самочувствие?

— Все хорошо, Оран. Спасибо. — Улыбнулся пареньку тот. Оран просиял, будто узнал новость о том, что выиграл миллион в лотерею. — И да, когда я успел стать господином? Называй меня просто — Макс или Максим. Договорились? — Оран усиленно закивал головой под общий смех друзей.

Хозяин трактира прикатил бочонок пива к столу, а следом принес первые закуски: пироги с картошкой и грибами, салаты и рыбу. Допив одним глотком остатки пива и, подвинув еду ближе к стучащему зубами Орану, на которую тот сразу накинулся, слорг бросил, вставая из-за стола:

— Вот тебе и ответ на вопрос, Макс. Ладно, пойду, проверю ящеров. Как бы они не окоченели там на морозе.

Накинув плащ, слорг вышел из трактира. Остальные же последовали примеру молодого мага и набросились на еду (кроме Кладия, который первым делом плотно приложился к бочонку). Вскоре на столе появилась вся заказанная снедь и питье — ужин, посвященный выздоровлению Максима, начался.

Вся еда была съедена быстро, еще быстрее было выпито несколько кувшинов с вином, горная слеза и бочонок пива. Трактирщику даже пришлось бежать за добавкой, когда к столу вновь присоединился Варт.

Празднование было в самом разгаре, когда дверь трактира отворилась в очередной раз. На пороге стояла тонкая и грациозная, словно статуя великого скульптора фигура, закутанная в серый меховой плащ, подчеркивающий все аппетитные изгибы этого чудесного тела. У Максима, стоявшего в тот момент у барной стойки, перехватило дыхание. Порыв ветра из открытой двери смахнул капюшон гостя. «Даже тут от них нет покоя» — пронеслось моментов в голове у молодого мага.

Это была молодая девушка, с симпатичным и очень привлекательным лицом, принадлежавшим, как бы сказали в его прошлом мире, фотомодели. Ровные, тонкие черты лица, большие и изящные миндалевые глаза, пухлые, ярко-красные губы, так и манящие к себе, темные, изогнутые ресницы и маленький, немного курносый носик. Идеал красоты земных фотографов. Кожа хоть и была бледно-белого цвета, но ничуть не портила общее впечатление, наоборот, подчеркивала все плюсы этого ангельского личика. Блестящие коричневые волосы, с завивающимися концами, перекинуты через плечо и лежат на медленно вздымающейся груди.

Максим потерял дар речи, сверля взглядом прекрасную незнакомку, ввалившуюся в трактир. На секунду их взгляды пересеклись, и девушка поспешила к нему. Открывая и закрывая рот, он хотел хоть что-нибудь сказать (в тот момент мозг, занятый аналитикой девушки в другой плоскости, не желал думать над чем-то другим), но не успел: незнакомка вплотную приблизилась к Максиму и прильнула к нему своими пухленькими, красными и такими сочными губами под завистливые взгляды всех посетителей трактира. Теперь маг потерял не только дар речи, но и две пустые кружки, с треском разбившиеся у его ног.

Такого на Земле Максим еще не испытывал, но если все девушки Гирида способны доставить такое наслаждение лишь поцелуем, то новый мир начинал нравиться ему в геометрической прогрессии. Сладкая пытка, впрочем, длилась недолго. Незнакомка насытилась поцелуем и, решив, что достаточно на сегодня шалостей, укусила Макса за губу, да так, что из той тонким ручейком потекла алая кровь. Дальнейшее удивило молодого мага не меньше: она прильнула к этому ручейку губами и начала жадно пить кровь. Для всех же остальных это был затяжной, страстный поцелуй двух горячо влюбленных друг в друга людей, которые явно не виделись очень и очень давно. Завистливые взгляды переросли в завистливые цоканья языком. В конце концов, девушка насытила свой аппетит и игриво провела языком по губам максима, облизнув место укусу. Кровь тут же остановилась. Еще раз чмокнув Макса в губы, она озорно ему подмигнула и развернулась в сторону их стола, напоследок шепнув тому на ухо:

— Здоров.

Девушка поздоровалась с каждым из отряда и подсела к ним без спроса за стол, будто бы они были сто лет знакомы. Максим взял себя в руки, затем взял в руки несколько кувшинов вместо планировавшихся ранее кружек, сделал большой глоток и последовал за незнакомкой, которая ужу присоединилась к беседе.

— Почти полностью здоров. — Уверенно заявила девушка, делая глоток из кружки Максима. — По крайней мере, в теле больше не осталось никакой заразы, а силовые линии пришли в норму и больше не рвутся, стабилизировавшись в привычном для тела состоянии. — Продолжала объяснять девушка, которую все очень внимательно слушали. — О последствиях ничего сказать не могу: возможно не сможет какое-то время колдовать, слабость будет чувствовать. Может еще что-то.

— Не смертельно. — Удовлетворенно кивнул головой слорг, во второй раз за вечер подвигаясь, чтобы Максим смог уместиться за столом. — Чего застыл? Наливай, давай. Сегодня гуляем.

Компания выпила. Особенно сильно пил Кладий, сидевший с хитрющей миной и со смехом поглядывая то на Макса, то на новую знакомую.

— Вижу, с Катериной ты уже знаком. — Смешки за столом.

— А вы все… Того… Ну, это… — Максим пытался жестами показать свою мысль. — Так с ней познакомились. — Особенно он выделил последнее слово.

Друзья не сдержались. Пару минут за столом стоял сильный звонкий смех. Даже притихшая девушка заулыбалась, потягивая вино и постреливая в сторону Максима взглядом.

— Нет, Макс, — сквозь смех выдавил Алекс, — такое приветствие только для тебя. Лан вот попробовал, до сих пор отойти не может.

Новый приступ смеха.

— Ладно, мальчики, пойду я наверх. Тяжелый был день. — Встав из-за стола и пожелав всем хорошего вечера, девушка удалилась.

Вся компания уставилась ей вслед. История до сих пор умалчивает, что послужило в тот момент интересом.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь вообще творится? — не выдержал Максим.

— Слушай сюда и мотай на ус, и не только на него… — залился смехом Кладий.

История была долгой. В общем, по словам демона, после того как Максим покончил с той огромной химерой в храме, его так и не смогли откачать: он лежал без сознания и не приходил в себя. Даже Алекс к тому моменту уже оклемался, не говоря о слорге и бароне. Спустя час перед церковью появился Оран, приведший ящеров, и джар, не на шутку заведенный и готовый крушить всех и вся вокруг. Погрузив Максима не Шэса, друзья поспешили убраться прочь как можно дальше от места огромного выброса энергии, случившегося по вине одного незаконного мага. После дня бешенной скачки, ящеры стали не выдерживать темп джара, отряду пришлось остановиться в этом трактире, который находился в двух днях пути от границы с Эльбом и двух днях езди на лошади от церкви. Как заверил Кладий, Макс не упорно не желал просыпаться, а его тело само начинало разлагаться изнутри, что видел каждый маг в их группе. Вот на третий день такого, дерьмового, по словам демона, расклада и явилась новая знакомая Катерина.

— Талант у тебя, Максим, притягивать всякую нечисть к себе, — потягивая пиво, спокойно поделился своими мыслями паладин, прервав рассказ демона.

Кладий недовольно посмотрел на Алекса, но ничего говорить не стал — жизнь-то она дороже. В общем, Катерина оказалась подарком с сюрпризом, а именно вампиром, кстати, помогавшим им в церкви. С того дня девушка плотно занялась здоровьем Максима, принося в трактир разные травы и составляющие той бурды, что маг пил каждый день по нескольку раз. Помимо этого она, по словам мелкого пакостника, сосала из Макса кровушку, но не пила, а тут же выплевывала. Что за методу она использовала, демон определить так и не смог, одно понял точно — таким способом она приводила силовые линии в теле в норму.

— Я тебе говорю, даже не спрашивай «как?». — Развел плечами демон. — Я ни черта, — Алекс недовольно посмотрел на рогатого, — Ладно. — Буркнул тот. — Я ни лешего не понимаю в ее магии или что она там использовала. Результат, главное, на лицо. Вернее, перед лицом. А вчера, представляешь, спускается вечером к нам и заявляет, что останется с нами, больно ты ей приглянулся. Так и сказала, я не вру в коем-то веке! — вертел головой демон, не понимая причину смеха друзей.

Тему Катерины решили пока отложить и разговор перешел на изгоя. Тут уже рассказывать взялся Алекс. Паладин выяснил, что изгоем стал священник той церквушки несколько лет назад, тогда он и начал помогать Ориду. Причина? Она была просто — месть. Два года назад Берл или еще какой барон сжег дотла деревню, из которой священник был родом, а всех ее жителей, в том числе родственников и друзей, распял, либо посадил на кол, в назидание другим деревням. Вот так он и отчаялся совсем в Боге, обратившись к силам темным и греховным. Начал разорять могилы: сначала по одной в месяц, потом все чаще. Убивать начал и жертвоприношения делать, от того та химера и была такой сильной — жила не один год уже. Церквушку осквернил и землю вокруг нее, гиблое место там стало.

— Вот так и сошел с ума, постоянно обращаясь к хаосу. Потому и кричал, что Господь не придет — потерял веру, утратил путеводную звезду, и для бедного человека настала вечная ночь.

— Или крылья, — Макс вспомнил обгоревшие крылья ангела и его тоскливый, разочарованный взгляд, направленный к небесам.

— Имеешь в виду витраж? — понимающе склонил голову Алекс. — Может и крылья. Говорят, Постерццо мог видеть будущее и иногда изображал его в своих творениях. Не все конечно сбылось, но некоторые предсказания и вправду совершились. — Паладин задумался, а потом добавил: — Ирония судьбы: кто бы мог подумать, что верным слугой Его с окровавленными крыльями окажется вступивший на путь разрушения обычный приходской священник.

— Ага, а милосердной девой наша вампиресса. — Съязвил Кладий. — То-то я смотрю, она сильно опечалилась, когда отправила на тот свет священника.

— Я же говорю, не все пророчества правдивы. — Алекс с нажимом посмотрел на демона, отпивая содержимое своего стакана.

Тот замолчал под сильным напором глаз паладина.

— Если вы закончили, то неплохо бы было проанализировать наши действия в церкви. Действовали мы, мягко говоря, как испражнения осла в проруби. — Варт был действительно недоволен и решительно собирался разобраться с ошибками командой работы.

— Все? — подал голос не унимающийся Кладий.

— Все без исключения. — Жестко ответил слорг. — Начнем с самого начала. Алекс, Макс, — он поочередно перевел взгляд со святого брата на человека, — никакой слаженной работы в покоях барона, отсюда…

…Разбор полетов, как окрестил разговор для себя иномирянин, продолжался до глубокой ночи, лишь с тем отличием, что после ухода вампирессы не было выпито ни капли спиртного. Слишком серьезна была тема и последствия неслаженных действий среди соотрядцев. Орана отправили на второй этаж трактира — спать и набираться сил.

Паладин и Максим были слишком опрометчивы, надеялись на себя и не использовали сильные стороны партнера. В результате чего церковник был схвачен, негласный лидер отряда едва не был убит. Дальше — больше. Без подготовки весь отряд полез в логово изгоя, не зная абсолютно ничего и там, по словам ящера, получил очевидную и очень чувствительную пощёчину. Хорошо не смертельную.

Опять же неслаженные действия Лана, Макса, Варта и демона чуть не стоили жизни каждому из них — работать самим по себе и действовать по ситуации — такое хорошо лишь в первый раз, ведь только в первый раз, как известно, дуракам везет. Их разделили, разделив и шансы на выживание. И они охотливо поддались игре, навязанной изгоем — старик оказался не без извилин все же —, и почти добился своего, если бы не внезапное, а что самое главное, своевременное появление новой весомо фигуры на почти безукоризненно разыгранной изгоем партии.

— Не знаю как вы, а я больше не намерен доверять свою жизнь Трафу, не в обиду богу удачи.

Слорг закончил свой расссказ. Вернее, первую его часть и обвел всех оставшихся тяжелым взглядом. Там читалось и разочарование, и удовлетворение тем, что он все-таки жив и сделал правильный выбор, последовав за странный магом, которого на каждом шагу ждет смертельная опасность, и некая надежда на то, что слова не пройдут мимо…друзей. Да, сложно это представить, но слорг надеялся на то, что именно этим словом он может называть своих новых спутников.

Повисла тяжелая, почти мертвая тишина за столом и лишь негромкий разговор трактирщика с одной из служанок да негромкий смех играющих в карты за соседним столом людей нарушал ее. Взоры мага, иномирянина и паладина были устремлены куда-то вдаль. Каждый из них вновь и вновь пересматривал в памяти события памятной ночи и старался вынести уроки, которые однажды могут спасти жизни. Возможно не только их. Лишь Кладий, которому наскучило думать о своих проблемах и недостатках командной работы, оскалившись, растворился в легкой серой дымке. В тот день его больше никто не видел.

— Согласен. — Первым очнулся от сна наяву паладин. — Учитывая наши текущие возможности и специфику, лучшим будет выработать несколько предположительных планов действий, вот, что я предлагаю…

Скрипя ступеньками, Максим поднимался в свою комнату лишь к утру. Всю ночь они обсуждали, как наиболее эффективно скоординировать действия и использовать сильные стороны друг друга. В общем-то, как использовать слорга и паладина было понятно — главная ударная сила отряда, плюс ко всему Алекс обладает магией света, что поможет бороться с большинством недоброжелатели отряда на Гириде. С Ланом тоже все более или менее понятно: бывший барон больше маг, но маг боевой, к всеобщему счастью, поэтому проблем в применении его способностей возникнуть не должно, плюс ко всему он фехтовальщик и лучше всех знаком с политикой на Гириде. Не всегда же железной палкой махать перед носами других. А вот что делать с Максимом было непонятно. Особыми навыками ведения боя или фехтования он не отличался (паладин и ящер обещали устранить эту печальную строку из биографии бывшего миллионера), свою магию контролировать не мог, а учить его некому — остается разбираться самому и надеяться на то, что очередной ночью Макс случайно не спалит все вокруг. Поэтому упор в его обучении решили сделать на ближний бой (с такими учителями грех было заниматься чем-то иным) и сильно не рассчитывать на магию спирали. Пока. С остальными членами отряда все было предельно ясно. Оран, как и Макс, будет учиться: у парня большое будущее при правильном подходе, об этом уже сейчас можно думать, но не говорить, а то парень перестанет расти в профессиональном плане. Кладию тоже нашли место в планах: бесценное умение демона напускать иллюзии дает возможность варьировать действия отряда.

Закончили на том, что рассмотрели все сильные и слабые стороны каждого. После чего ударили по рукам и разошлись по комнатам. Спать оставалось всего пару часов, после чего нужно будет немедленно отправляться в долгий путь.

Все та же старая, обшарпанная мебель и помещение, покрытое слегка видимым слоем пыли. Слорг не торопился возвращаться, лишь его потертый серый походный мешок лежал на наспех сколоченной деревянной кровати.

Демона тоже не было: Бог (если он есть) его знает, куда временами пропадает это чуждое не только родному миру Макса существо.

И все-таки в комнате Максим уловил присутствие кого-то еще, хотя тот не слишком стремился это скрыть. Вернее та. Обнаженная вампирша бесцеремонно лежала в его постели и мягко посапывала себе в кулачок. На вид ей было не больше двадцати, но кто знает, как давно она уже в этом мире в таком обличие. Завивающиеся волосы облепили подушку целиком, а так же слегка прикрывали закрытые веки. Потрясающее зрелище. Кто знает, что сделал бы Максим на Земле, но… Он был не на Земле. Полюбовавшись на такую заманчивую и откровенную картину, он запечатлел ее в памяти и лег на постели слорга, надеясь, что тот не слишком обидится.

Сквозь пелену сна Макс слышал, как чертыхается уставший Варт и, шипя про себя все проклятия мира на всех доступных ему языках Гирида, ящер выругался напоследок и покинул комнату, куда уже стремился залиться утренний свет Таха через задернутые грязно-коричневые занавески. Макс мысленно попросил у друга прощения и не без удовольствия заметил, что будь в тот момент в комнате рогатый демон, он бы оценил литературный неутихающий поток слорга.

Второй раз Макси проснулся от того, что кто-то ложиться рядом с ним на постель. «Похоже, Варт все же решил вернуться» — сперва подумал молодой человек, но спустя мгновение понял всю глубину своих заблуждений. К его спине прислонилось что-то мягкое, словно шелк, но в то же время холодное, словно ледник. Причем ледник был ограненным.

— Кажется, ты немного ошиблась постелью, — прогоняя дремоту, лениво протянул Максим.

Немой ответ на сонные слова: девушка еще плотнее прижалась к нему и начала обвивать руками.

— Не сказать, чтобы мне не было приятно, но все же у меня есть правило: не завожу отношений с теми, с кем работаю, — все так же, не открывая глаз, продолжал односторонний диалог маг спирали.

— Я сама решила прилечь рядышком. Так что не попадаю под правило. — Прошептал приятный заманчивый голос.

Вампирша еще сильнее обхватила Максима и прижалась к тому обнаженным телом.

Максим никак не отреагировал на такое заманчивое предложение, хотя хотелось. Но слорги научили его контролировать желания, за что теперь он им был несказанно благодарен.

— Ф-ф, — фыркнула вампирша, отстраняясь от человека.

Катерина грациозно встала с постели и направилась к шкафу, покачивая стройными подтянутыми бедрами. Макс, перевернувшийся на бок, и прогнавший сон прочь, невольно залюбовался этой походкой, принадлежавшей не человеку, но, тем не менее, очень красивой девушке. Она не шла — плыла по воздуху. Открыв деревянную сухую дверцу, начала медленно натягивать на свое шикарное тело одежду (очень качественную, что было видно даже невооруженным взглядом Макса) под едва пробирающимися лучами утреннего зимнего Таха.

— А говоришь, не заводишь отношений, — озорно глянула из под упавших на лицо волос Катерина, зашнуровывая свою белоснежную блузку.

— Любоваться никто не запрещал, — не заставил себя ждать ответ.

— Мужики, — опять фыркнула девушка и, закончив приводить себя в порядок, уселась на кровать напротив.

— Я не так прост, — коротко и с улыбкой ответил Макс.

Девушка звонко рассмеялась. У нее был приятный смех похожий на пение певчих птиц.

— Уж мне-то это известно. Не каждый вот так откажет молодой обнаженной девушке, когда та сама ложиться к нему в постель.

— Но тогда бы не было так интересно, — подхватил словестную игру собеседник.

— Именно. — Задумчиво протянула вампирша, а потом продолжила: — Но оставим. Есть темы куда важнее. Не перебивай. — Ее голос изменился, в нем звучал метал и уверенность. Уверенность специалиста, знающего свое дело. — Я тебя еле с того света вытащила. Все каналы силы лопнули, почти расплавились и упрямо не желали срастаться, вновь и вновь разрушаясь. Сколько же мне усилий стоило все-таки срастить их после твоей выходки, хотя я оценил размах, с которым ты действуешь.

— Ты же сама сказала, помнишь? Выживи — и мы встретимся. — Попытался пошутить маг спирали.

— Пф, нахал! — почти взревела вампирша, не оценив шутки. — Если бы не я, то ты бы умер в этом вонючем придорожном трактире, причем заметь — умер бы не легкой смертью.

Чуть успокоившись, она ровным, не выдающим прежних волнений голосом, продолжила:

— В общем, все не так просто, как могло бы показаться. Отварами и настоями я тебя кое-как выходила. Восстановила энергетические каналы, хотя они еще и не устойчивы. Очистила зараженную кровь, даже не спрашивай чем — поверь, там много чего было, но как ты прекрасно понимаешь, всегда есть это прекрасное «но».

Не дождавшись от собеседника никакой реакции, она невозмутима заключила:

— Жизни ничего не угрожает, и вампиром не станешь, но вот колдовать, хотя вряд ли это можно так назвать, скорее ты просто вырываешь огромные сгустки энергии из потока, как будто дерево с корнями из земли выкорчёвываешь, и выплевываешь их в наш мир. — И вновь Макс уловил в ее голосе нотки симпатии к нему и волнения за его персону.

Девушка опять взяла себя в руки.

— В общем, — повторилась она, — колдовать не сможешь. Пока. — Ответила она на немой вопрос Макса. — А что ты хотел? Твой магический резервуар полностью разрушен был, как и каналы. А его так просто не восстановишь. Так что придется тебе терпеть иногда дискомфорт, терпеть меня, и обходиться без своей запретной, но бестолковой магии.

— Долго?

— День, два, месяц, полгода, год. — Она пожала плечами. — Такие раны очень редкие и у всех восстановление проходит по-разному. Или ты имел в виду меня?

Он не ответил, а девушка не стала настаивать.

— Раз уж я остаюсь пока с вами, то совет — убираться нам надо, и как можно скорее. Ты сильно наследил, и скоро сюда сбегутся все местные церковники. Мы итак слишком задержались, выхаживая тебя. Ваш план неплох и действительно может сработать. Если поторопимся — то успеем пересечь границу с Эльбом.

Макс не стал спрашивать, как Катерина узнала о ходе предполагаемых действий, вместо этого он поинтересовался:

— Боишься церковников?

Та посмотрела на него как на умалишенного.

— Конечно, боюсь, могут ведь и развоплотить. Не тех местных дурачков, считающих себя центром всего Гирида, а тех, что пришлют за тобой с Имиита. Из Конфедерации.

— Тамплиеры настолько опасны? — задал Макс вопрос, хотя сам знал на него ответ.

— Инквизиция, Очищающие, Орден Праведности, Орден Истязания… Это не говоря о других неизвестных мне орденах и просто сильных клириках и церковниках, которые предпочитают не присоединяться ни к какому ордену. Вот тех и тебе стоит по-настоящему бояться.

Максим поднялся с кровати Варта и накинул свою свободную слегка порванную рубаху. Однако покидать комнату не спешил, явно о чем-то думая.

— Есть вопрос. Ответишь?

— Обменяемся любезностями. — Ответила Катерина. — Мне тоже есть, что спросить.

Макс кивнул, принимая честные условия собеседницы.

— Как ты связана со священником?

Обреченный вздох из-за того, что не удалось избежать неудобной темы, а затем рассказ, неприятный для девушки и показывающий злую усмешку судьбы, как она есть.

Все началось десять лет назад, когда священник еще не был изгоем, а считался обычным приходским священником, проводившим воскресные службы, отпевания, выслушивающим людские грехи и пороки. Уже немолодой и мудрый мужчина однажды получил «посылку», как он сам это называл, вот только не знал, кто послал ее: Господь или Дьявол.

Объезжая поочередно деревни, находящиеся под юрисдикцией его церкви, он приехал на один из дальних хуторов. Пожар, сеющий смерть на каждом шагу и уничтожающий некогда пристанища бедных местных крестьян, бушевал повсюду. В темно-сером небе не было видно Таха, скрывающегося за грязными, мертвыми облаками. Над мертвыми телами летали стервятники, ища взором, как следует, прогнившую добычу, кружились мухи — верный и первый признак того, что тут могут завестись темные сущности.

Не нужно было быть человеком большого ума, чтобы догадаться о случившемся — вновь бароны затеяли грызню и местом их боя стала ни в чем не повинная деревня и ни в чем не виноватые жители, преданно и верно служившие барону, работающие в поте лица на полях, охотясь, рыбача ради блага своего сюзерена. И вот как их наградила жизнь. Господь.

Уже тогда в сердце священника закралось сомнение во Всевышнем, но он старался гнать эти порочные мысли подольше из своего сознания. Или ему хотелось бы так сделать, но на самом деле он просто укрыл их до того момента, когда потеряет веру окончательно.

Пожар бушевал со страшной силой. В деревню никак нельзя было пробраться. Священник прочитал заупокойную молитву, и собирался было двинуться обратно, но не успел. Их леса раздался плач, плач не ребенка, а взрослого осознанного человека. Слуга Господа поспешил на этот отчаянный крик души. Далеко идти не пришлось. На первой же поляне, среди луговых цветов и трав, окрашенных в красный цвет, рыдала девушка. Святой отец бросился на помощь, думая о том, что дитя ранено, но его догадка оказалась неверной: под беленьким платьем девушки с вышитыми на нем синими цветами лежали тела людей в форме. Мародеры. Это святой отец понял сразу. В телах не было жизни, лишь тонкая струйка крови, сочившаяся уже довольно давно из артерии на шее и окрашивающая окружающее пространство в багрово-красные тона. Создание Бездны, облаченное в невинную девичью плоть, вот что находилось перед ним. Это святой отец понял сразу, но что-то внутри него не давало покоя и разрешения на убийство даже такой дьявольской твари.

Долго боровшись с собой, он все же приютил девушку, которая стала ему почти как родная дочь. Она не помнила ни имени, ни откуда пришла — ничего, что было с ней связано до того момента, как они высушила мародеров. Священник взял грех на душу и стал о ней заботиться, учить и защищать. Катерина не стала вдаваться в подробности ее жизни со святым отцом, ограничившись лишь тем, что несколько лет назад ей пришлось покинуть наставника. Причину Максим тоже не услышал.

— Дальше ты и сам знаешь. Я вернулась как раз незадолго до того, как вы начали штурмовать замок.

Девушка замолчала и демонстрационно напряглась, давая понять, что больше на эту тему говорить не намерена и вряд ли захочет в ближайшее время. Он и так все отлично уяснил: девушке было больного от того, что родной и добрый человек утратил веру и превратился в чудовище, в то самое, от становления которым старался оградить Катерину.

— Теперь ты. Когда я пила твою кровь, то видела странные образы, похожие больше на самые невообразимые сны. Поняла, что ты почти ничего не знаешь о Гириде и у тебя нет ничего, кроме людей, с которыми теперь ты путешествуешь, так может ты…

Договорить она не успела. В коридоре послышался крик, звук бьющегося стекла и расплескавшейся по полу воды. Катя и Макс вскочили с кровати. Оружие они держали наготове. На лице вампиршы виднелось волнение, было видно, о чем та думает: их настигли церковники.

В комнату ворвался Варт, уставший, запыхавшийся и помятый, и без всяких приветствий проронил:

— У нас проблемы.

Не говоря больше ни слова, слорг вышел из комнаты. В коридоре послышались его удаляющиеся шаги. Переглянувшись, Катя с Максом поспешили собрать вещи и спуститься вниз. Тут уже собрался весь отряд и ждал только их.

— Что за суета? — все еще не понимая, что происходит, решил прояснить обстановку Макс.

— Вон там, — Лан указал на второй этаж, — в одной из комнат убили отпрыска одного из герцогов Эльбской короны, а именно лорда Арльена, младшего сына герцога Эрлейского. Даже не спрашивайте, откуда я это знаю. Так что не только герцог, но и сам король назначит награду за голову убийцы. А теперь объяснить, чем это грозит нам?

Желающих не нашлось.

Неведомо откуда взявшийся странный отряд. Хотя Кладий и прикрывал их своим пологом, когда сюда прибудут слуги короля Эльба, а так же ищейки графа слушать о том, что это не они убили младшего сына высоко почтенного герцога Эрлейского, никто не будет. Их просто вздернут, в лучшем случае, а когда выясниться, что с ними бывший вольный барон, демон и маг спирали, то у многих может сложиться нехорошая картина о вольных баронствах в целом.

— Хозяин уже отправил посыльного в ближайший город Эльба. А это значит, что скоро сюда слетятся нежелательные для нас личности, в том числе и очищающие с инквизицией, — Алекс подытожил мысли всех присутствующих.

— Держи. — Макс поймал теплый плащ. — На улице лютуют зима, а путь неблизкий. — Слорг первым покинул помещение.

За ним потянулись все остальные. Лишь Максим чуть помедлив, подозвал к себе Кладия и о чем-то того попросил.

— Сделаю в лучшем виде. Потребуется время, так что догоню вас в пути. — С последними словами, сорвавшимися с языка демона, пропал и сам рогатый.

Больше в трактире, расположенном на одном из трактов, ведущих в королевство Эльб, отряд ничего не задерживало.

Дорога заняла больше времени, чем планировалось ранее. Тракт полностью завалило снегом, идущим целые дни напролет, не переставая. Снежная стена одновременно и зачаровывала и разочаровывала. Будь у них чуть больше времени, может Максим и позволил бы себе полюбоваться этим зрелищем, но сейчас было не до прекрасных капризов погоды. Даже Шэс, ворча и причитая в мыслях землянина, с трудом пробирался вперед, что говорить о ящерах и тем более лошадях. На последних ехали Катерина и Лан.

Кладий вернулся к вечеру того же дня. Всю ночь и весь следующий день Максим изучал искусную иллюзию места убийства лорда, записанную Кладием в памяти, которую теперь он показывал Максу, создавая прямо в воздухе силуэты и фигуры. Сначала тот поразился детальному воспроизведению, но очень быстро привык и зарубил в памяти, что эту способность демона можно будет эффективно использовать.

В точности такая же, как и у всех комната, с тем лишь исключением, что посреди валяется закутанный в дорогие окровавленные одежды труп лорда. Рядом с его кроватью огромный железный сундук со сломанным замком, явно недешевым и не таким простым, как кажется на первый взгляд. Вокруг сундука валяются запачканные в луже крови листы бумаги, прочитать содержимое которых уже не под силу даже самым искусным умельцам.

На лице молодого лорда, а на вид ему было не больше двадцати, застыла печальная улыбка, с едва ли уловимым удивлением в потухнувших глазах. Одна колотая рана прямо в сердце. Сработано быстро и чисто: без шума и лишней грязи. Что наводит уже на определенные мысли. Единственное, что насторожило Макса, так это пропавшее содержимое железного сундука. «И что же мог молодой сын герцога прятать вдали от своего дома, даже не в своей стране? А главное — от кого он это прятал?» — размышлял Макс, коротая часы пути до Ольта.

Заснеженные равнины и леса, погруженные под тяжелым белоснежным покрывалом, слегка мерцающим под лучами Таха, не хотели отпускать отряд. Даже Лан не справлялся в одиночку с таким снежным потоком. В конце концов, как бы жестоко это не было, лошадей пришлось оставить посередине пути. Движение пошло чуть быстрее и уже к вечеру третьего дня они были на месте.

Если на границе их встретили продрогшие насквозь, скрипящие от холода стражники, которые пропустили отряд без лишних и ненужных вопросов, стоило лишь паре полновесных золотых упасть в холодную латную перчатку начальника караулка, то Ольт просто кипел жизнью. Небольшой по меркам Гирида город, в котором от силы живут полторы — две тысячи человек, стоял на ушах. Стен не было по вполне логическим причинам: первая — не от кого защищаться, вольные баронства не решались делать набеги на Эльб, наученные печальным прошлым; вторая — город не представлял почти никакой ценности, только разве служил перевалочным пунктом с вольными баронствами.

Ольт — город, названный сто лет назад в честь одного из детей короля Эльба, раскинулся на двух берегах небольшой, но быстрой речушки с незатейливым названием Шоэ, вполне пригодной для судоходства, чем, в принципе, и пользовались местные жители, отправляясь вглубь королевства. Местный люд считал, что переправляться на кораблях и маленьких судах гораздо безопаснее, чем на лошадях или тем более пешим. Рабовладельческий строй сыграл злую шутку с это страной: простого мирного человека мог поймать рабовладелец и продать в рабство не то, что в другую страну, а в другой город Эльба. И вот тогда уже никто не мог доказать, что он свободный человек, а не незаконно пойманный раб.

Так вот этот небольшой и малозначительный городок сегодня шумел. По всему городу горели костры и факелы, бегали и что-то кричали обеспокоенные люди, по заваленным снегом улицам ездили экипажи, свойственные для столицы или крупного города с населением не меньше двадцати тысяч, а не для провинциального городка. Повсюду разъезжали конные отряды, закованные в тяжелую броню, маги (Максим и весь отряд завидев первого же мага насторожились) и пешие солдаты, меревшие маленькие улочки тяжелым строевым шагом.

Стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, отряд скрылся с шумных и беспокойных улиц города в первом попавшемся трактире. Ничем не примечательно место, скольких сотни тысяч на всем Гириде, встретило друзей долгожданным жаром и приятным запахом пищи, медленно тянувшимся через барную стойку и кухню к столовой. Бросив пару медных монет ребятне и приказав приготовить конюшни, компания сдвинула столы в дальнем углу постоялого двора.

Сделав заказ и дождавшись, пока принесут напитки, началась дискуссия:

— Что дальше? — маг разложил карту. — Как нельзя кстати тут взялась целая армия с магами. Только этого нам не хватало. — Первым начал делиться мыслями Лан.

— Сейчас зима, а значит воспользоваться прямым кораблем отсюда до столицы Эльба, Вьярла, пройдя несколько маленьких городов по пути, не получится. Придется верхом добираться до Талура, а оттуда уже выдвигаться к границе со Сфатом через Вьярл. — Провел по предполагаемому маршруту пальцем Алекс.

— Рискованно, — недовольно покачал головой Варт, — лучше избегать больших городов, тем более столицы. В связи с последними событиями особенно. Да и церковники там будут наверняка настороже — нас сразу вычислят.

— Северо-запад для нас полностью закрыт. — Подала голос Катерина. — Тут я согласна с Вартом.

Слорг благодарно кивнул и продолжил:

— Предлагаю сделать крюк через северо-восток, по пути будет всего один большой город — Виитск, его мы обойдем стороной и выйдем прямиком к Великому озеру. Пройдем вдоль него до границы со Сфатом и покинем Эльб.

— Да, но так мы потеряем минимум две с половиной недели, это без учета дороги и крупных снегопадов. Здесь же центральный тракт, который худо-бедно расчищают, а в Талуре и Вьярле задерживаться долго не будем — пополним запасы, переночуем, и только откроются ворота — отправимся в путь.

Разгорелась бурная дискуссия. Алекс и Кладий твердили о том, что ехать нужно напрямую (впервые на памяти Макса демон принял сторону паладина) через Талур и столицу, а Катерина с Вартом утверждали обратное. Каждый приводил вполне логичные и объективные доводы, подкрепляя свои убеждения. Оран незаметно подсел к столу и стал слушать старших, жадно уминая жареного гуся. Макс взял пример с самого младшего члена отряда, только вот глаз от карты не отрывал, стараясь просчитать максимально быстрый и безопасный маршрут.

Спор прервало внезапное предложение Лана:

— В нескольких днях пяти пути от Ольта есть маленький городок, входящий в маленькое бедное баронство Паро, баронесса моя тетка по линии матери. Я давно у нее не был, но уверен, она даст нам приют. А там уже можем скоординировать план дальнейший действий.

Предложение было воспринято друзьями положительно и все рассудили, что вряд ли их будут искать в таком захудалом месте, по крайней мере, первое время.

Ужин прошел за дружеской беседой и веселыми шутками, которые травили в большей степени Кладий с Ланом, став главными зачинщиками вечернего веселья. Напряжение и усталость после дороги отступили, и разговор вновь перетек в деловое русло. В трактире было не очень людно, да и демон с бывшим бароном держали магическую защиту: пока опасаться было некого.

— Ну, хорошо, — уверенно начал Макс, — рано утром в путь, а сейчас дела насущные. Лан, город хорошо знаешь?

— В общих чертах. — Бывший барон был уклончив.

— Замечательно. Тут есть банк или хранилище?

— Естественно, — маг выглядел слегка удивленным, — в каждом более-менее крупном городе есть банк, вернее, это целая сеть «Леггенс и Гротт», монополизировавшая банковское дело по всему Гириду. Каждый ребенок это знает. — Лан все еще с сомнением смотрел на Макса, не шутит ли тот.

Другие тоже не понимали, почему это их негласный лидер, иногда проявляющий чудеса эрудиции и логики, порой путается в простых вещах, известных детям с пеленок, или вообще их не знает.

— Ну да ладно. — Лан не стал настаивать.

Закончив поздний ужин и оставив вещи в пыльных темных комнатах на втором этаже, разумные покинули постоялый двор.

— Так, Катя, — девушка заинтересовано повела бровью: так ее еще никто не называл, — на тебе Оран. На всякий случай держи Шэса и ящеров наготове.

Молчаливый кивок головы.

Жестом показав Алексу, что у них еще остались дела в городе, маг спирали наспех доел жареного поросенка, запив того отвратительным вином, и поспешил покинуть столовую, потеплее закутавшись в черный шерстяной плащ.

— Куда двинем?

Дверь трактира скрипнула, и на улице оказался Алекс, так же закутанный в походный плащ и мнущийся с ноги на ногу: вечером опять повалил снег и ударил легкий мороз.

— Неплохо бы найти ящеров до утра. Остальное по мелочам и по обстоятельствам.

Паладин понял, что от него требуется: со святым братом, пускай и бывшим (хотя кому об этом известно?), разговор у простых жителей будет клеиться не в пример лучше, нежели с подозрительным прохожим. В связи с последними событиями, лишнее внимания привлекать не стоит.

Легкий мороз уже украсил окна местных двухэтажных домов замысловатыми узорами, порой заставляя редких прохожих провести минуту другую, рассматривая причуды природы. Снег завалил деревянные крыши, и Макс сильно сомневался в том, что они выдержат такую тяжесть. На улицах же едва бы проехал не то, что экипаж, а даже маленькая хилая лошадка. Каменных построек в той части города, где остановились друзья, не было вообще, лишь деревянные двухэтажные домишки, выглядевшие очень старыми и готовые в любой момент развалиться на части.

Первое приятное впечатление о городе испортилось довольно быстро. Оставив пару улиц позади, им все-таки удалось отыскать «живых».

Проходя мимо очередного деревянного домишки, с тем лишь исключением, что тот выглядел более презентабельно на фоне остальной разрухи, Максим впервые на Гириде, да и вообще в жизни, стал свидетелем того, что носит грязное и мерзкое название: «рабовладельческий строй».

Из дверей богатого, как понял Максим, дома кубарем вылетел раздетый человек. Небритое заросшее лицо, куча ссадин и порезов, следов от побоев, кровоподтеков и темно-желтых синяков. Сгорбленная спина и впавшие щеки: будто перед ним был не человек вовсе, а высохший и давно увядший скелет. Но больше всего в тот вечер Макс запомнил глаза раба: безвольные, покорившиеся судьбе, сдавшиеся на милость господину и потухшие, словно догоревшая свеча.

— Убирайся, падаль! — в дверном проеме появился хорошо одетый мужчина, лет сорока, с жестким, если не жестоким лицом и разгневанными глазами, будто в них горела сама Бездна. — Сдохни от голода! И холода! Будешь знать, как пачкать одежду господ.

И вправду, только теперь они с Алексом приметили жирное темное пятно на выпирающем из камзола брюхе.

Паладин заметил разгневанный взгляд Максима, собирающегося что-то сказать по поводу такого поведения с живыми людьми, и уже открывшего было рот, но жестом остановил мага спирали, у которого уже был готов сорваться с языка поток отнюдь не приятных любезностей. Пересилив себя, тот глубоко вздохнул и промолчал. Лишь взгляд выдавал все те муки, которые ждали рабовладельца, если бы не паладин.

Раб не подавал признаков жизни, устало развалившись мертвым грузом на холодном снегу и смотря в заснеженное ночное небо, по которому медленно плыли серые облака, щедро одарившие землю замерзшей водой разных форм и узоров.

Грязно, но с интонацией выругавшись, толстобрюхий собирался оставить полуголого раба умирать на морозе, но не успел: того достиг грузный голос паладина:

— Вечер добрый.

— Кого там еще несет? — раздражению в голосе городского жителя не было предела.

Обернувшись на звук, он увидел перед собой молодого человека с белыми волосами. Вполне ничем не примечательный уроженец северных провинций, явно не местный. Хозяин дома посмотрел на его потрепанную, затертую одежду и хотел уже разглагольствовать куда ему следует пойти и насколько долго, но тут его взгляд упал на клинок. За спиной в дорогих темных кожаных ножнах, украшенных узором священного животного конфедератов, которые изготавливают только на Имиите для слуг церкви, причем не рядовых, мирно покоился двуручный клинок, на гарде которого изящно выгравирована из того же металла, что и само оружие, лилия с пятью лепестками. В центре же покоился драгоценный прозрачный желтый камень — символ ордена Очищающих.

Максим не знал, является ли этот, несомненно, дорогой камень простым украшением оружия, или же в нем есть иной смысл. Зато недавно ему объяснили, почему на мече паладина именно пять лепестков. Первый — честь. Второй — смелость. Третий — праведность. Четвертый — непоколебимая вера. Пятый — жизнь. Если первые четыре признака подходили для отбора великолепных воинов и воспитывали в людях качества, нужные ордену, то пятый лепесток поначалу привел Макса в замешательство. «И что, что жизнь?» — думал он. Как оказалось, все просто как белый день. Жизнь, по словам паладина, — главная ценность для живого существа и все в ордене призваны ее защищать, по крайней мере, так считалось при создании Очищающих. Но шло время, орден увяз в политических играх и интригах, попал под юрисдикцию Конфедерации Тамплиеров, а затем и вовсе лишился той автономности, что была ему присуще еще пятьдесят лет назад. Теперь последний лепесток — жизнь — трактуется новым паладинам и святым братьям (на этом моменте Алекс пояснил, что если бы не его любовь к библиотеке ордена, то и он бы не узнал таких подробностей; слишком сильно сующих свой нос молодых братьев старались приструнить сразу же, чтобы отбить желание копаться в прошлом) наставниками как жизнь и сохранность идеологии, что проповедует орден, а, следовательно, и Конфедерация. А, как всем известно, конфедераты презирают другие расы, кроме людской и порабощают всех, кто попадает на их территории. Судьба для таких одна — рабство и рудники. Пожизненно. Несогласных с политикой конфедератов, по словам Алекса, нет и быть не может — это по официальной для всех версии. На самом же деле их просто находят мертвыми в своих домах или канавах. Или вообще не находят. А вину всю сваливают на темных эльфов — ближайших соседей, которые как дьявольская кость в святом горле.

Тем временем, лицо пузатого рабовладельца налилось красным, потому как бедняга от страха аж перестал дышать, затем посинело, а затем и вовсе побелело. Маленькие узкий глазки, больше походившие на крысиные, бегали из стороны в сторону. Мужчина отчаянно пытался понять, чем же он привлек внимание слуги ордена. На лбу выступила испарина, которую он поспешил вытереть красным шелковым платком.

— Ч-чем могу быть полезен, достопочтенный? — тихим дрожащим голосом пролепетал мужчина.

— Закон, конечно, позволяет Вам обращаться с вашими рабами, как Вам заблагорассудится, — паладин интонационно выделял это самое «вам»; его голос звенел словно металл, — но Он, — он поднял палец кверху и покачал головой, — не поймет такого жестокого отношения к созданиям Его. Вы же верующий? — с нажимом спросил паладин.

— Д-да, — чуть ли не пищал хозяин раба.

— Вот видите. Не искушайте судьбу. А если раб замерзнет, то и надзор нагрянуть может. А вам оно надо?

— В-вы м-мне угрожаете? — голос брюхастого сорвался на крик.

— Всевышний с вами. — Скривился Алекс. — Просто предупреждаю.

Рабовладелец недолго сверлил паладина взглядом, все же сдавшись воле молодого служителя Всевышнего, крикнул вглубь дома. Не прошло и минуты, как на мороз — такие же полураздетые и оборванные, осунувшиеся и побитые — вылетели парень с девушкой. Совсем еще дети: им было не больше семнадцати, но уже сейчас они выглядели как старики. Максим уловил сходства их лиц и тут же вспомнил о том, что в рабство продавали целыми семьями. Они помогли первому рабу подняться и повели того внутрь дома, под гневным взглядом рабовладельца, сверлившего глазами с дьявольским огнем внутри то рабов, то паладина.

Злость снова овладела Максимом, готовым на месте и без лишних слов проткнуть жестокого хозяина насквозь. На Земле уже давно не было рабства и как человек, привыкший к цивилизованному (более или менее) диалогу, устройству общества, в конце концов, к жизни, он не мог понять реалий Гирида и уж тем более принять их.

Алекс, прочувствовав состояние друга, оттолкнул того подальше от хозяина дома в темноту улицы и встал между ними, всем своим видом показывая Максиму, чтобы тот не лез туда, куда не просят и в то, в чем он не разбирается.

Отвесив по болезненной затрещине каждому из рабов и накричав на них, он вновь повернулся к Алексу. Макс мельком уловил молящий о помощи взгляд молодой осунувшейся девушки с впавшими щеками, но до сих пор не сдавшимися, чистыми глазами и теплящимся внутри огоньком надежды. Маг спирали замер на мгновение, а затем понял, что юная рабыня скрылась в логове бездушного животного.

— Могу я чем-то еще вам помочь, достопочтенный? — страх в голосе пропал, а его место заняла ярость от того, что ему указывают, как обращаться с его же рабами.

— Где я могу купить ящеров? — не обратил на интонацию собеседника никакого внимания Паладин.

— В конце улицы городские конюшни. Уже закрыты, но там всегда дежурит сторож. Спросите у него. — Хозяин недовольно поднял правую бровь, как будто говоря: «ну что, будут ко мне еще вопросы?».

— Не смею больше задерживать.

Паладин развернулся и сильно ухватил максима за руку железной перчаткой, уводя того прочь от дома рабовладельца. Шли молча. Пейзаж не менялся: все те же дома, покоящиеся под снежными глыбами и тихо тянущиеся вдоль заваленной улицы.

Алекс шел впереди, укутавшись с головой в теплый плащ. Мороз стал сильнее и Макс поежился от холода. Перед глазами все еще стояла недавняя картина, никак не желавшая униматься и укладываться в голове. Снежинки падали на плечи мертвым грузом, ноги вязли, словно на них нацепили пудовые гири. Макс поднял лицо к небу и почувствовал, как холодные струйки воды скатываются по лбу, а затем по щеке и теряются где-то под воротником рубашки.

— Чтобы больше не думал о таком, — прервал череду мыслей голос паладина.

Тот все еще шагал впереди и даже не думал оборачиваться.

— Не знаю, откуда ты, но это реальность. Эльб — королевство с рабовладельческим строем, существует не одно столетие, и законы тут созданы в пользу таких, как он. Пусть даже он убьет того раба сам — надзор спустит это ему с рук, лишь штраф возьмут. Убей ты свободного «человека», — последнее слово Алекс буквально выплюнул, — пускай и в котором меньше человеческого, чем в тех рабах — тебя бы вздернули на первом суку или четвертовали бы. И никому бы не были интересны твои благие намерения. А благими намерениями, дорога в Бездну вымощена.

— И что теперь? Просто смотреть и забиться от бессилия в угол? — Максим все еще не желал верить в сказанное паладином.

— Именно. — Остановившись, Алекс взглянул магу спирали в глаза. — Или менять устои сверху, официально, но никак не на улицах, верша кровавое правосудие над прогнившими насквозь людьми и освобождая их рабов. Этим ничего не добьешься.

— Стать королем? — усмехнулся Максим. — Не в этой жизни, наверное.

— Не торопись и с этой расставаться, а там уже поглядишь. Всевышний порой любит подбрасывать нам трудностей.

Пускай это и прозвучало как шутка, направленная на то, чтобы разрядить напряжение, возникшее темной холодной ночью между молодыми людьми, Максим, посмеявшись вместе с Алексом, отложил этот разговор в памяти на дальнюю полочку, к тем делам, к которым сам себе обещал вернуться. Рано или поздно.

Тем вечером друзья больше не поднимали темы, связанные с направлением политики государства по отношению к своим и чужим гражданам, а просто наслаждались красивым небом, с которого пропали серые снеговые тучи, обнажив ярки, манящие звезды.

— Тебе не кажутся странным провалы в памяти Максима? Иначе как объяснить то, что он не знает истин, которым рассказывают простым детям. — Завел разговор Лан, пытаясь добраться по заваленной снегом улице до банка. — Не с Хат же он свалился?

— Какая разница? — безразлично провел плечами слорг. — Главное — он уже дважды спас мою шкуру. Твою, кстати, тоже. И относится ко мне, как к равному. Что в принципе не свойственно для людей.

Кладий, сидящий на плече Варта, усиленно закивал головой.

Варт и правда не видел нужны копаться в прошлом Максима. Пока не видел. Нет, слорга довольно часто, еще с Выжженных земель, посещали мысли о туманном происхождении их лидера и о том, как он оказался в рабстве у слоргов. Однако с того момента много воды утекло: Макс не раз спасал всем им жизнь, считался с их мнением и никак не был похож на описание древних магов спирали, так уверенно трактующимся и распространяющимся святыми братьями в народе. Именно из-за этого он и изменил свое отношение не только к самому человеку, но и к его темному прошлому. «Придет время, — верил Варт, — и Максим сам им все расскажет».

— Большего мне знать не надо. Единственное, чего я опасаюсь, так это того, что сила вскружит ему голову.

— Но у тебя наверняка припасен план для такого развития событий. — Не унимался Лан.

Варт вынул мечи из ножен и показал их магу. Вопросы отпали сами собой. Демон рассмеялся себе под нос зловещим смехом, аж рога и шипы на теле затряслись. Было видно, что такой расклад устраивает и его.

Здание банка они нашли почти в центре города, куда добирались не меньше получаса по едва проходимой дороге. Грузное трехэтажно здание, полностью выложенное из белого камня, украшенное мрамором и со множеством окон с литыми железными решетками.

— Смахивает на тюрьму. — Невесело усмехнулся Кладий.

И правда. Здание находилось в глубине участка, окруженного со всех сторон высоким железным забором с острыми шипами. Довольно поздний час, и, тем не менее, калитка была не заперта, чем поспешили воспользоваться приятели.

Немаленькая территория банка, занятая множественными плодовыми и клумбами с цветами со всего Гирида, сейчас была покрыта тоннами снега и встречала нередких гостей толпами ежедневно с зимним очарованием. Чего стоил только фонтан — целое произведение искусства. Гномы и кобольды, сражаясь вместе, уничтожали созданий мрака и хаоса. Жаль, что погода совершенно не располагала для работы фонтана.

История банка «Леггенс и Гротт» насчитывала целых пять столетий долгой, кровопролитной и порой слишком жестокой истории. Достоверных сведений не осталось и вряд ли нынешние фолианты содержат едва ли половину того, что происходила на самом деле. Но вот что они гласят. Шестьсот лет назад, когда не было многих нынешних королевств, когда Конфедерация не задавала политику на Гириде и когда разумные могли жить там, где им захочется, шла кровопролитная и долгая война. Никто не помнит, что стало ей причиной, зато последствия заставляют волосы на коже вставать дыбом. Пиорские горы, находившиеся почти на самом севере Брислура, — житница всего Гирида, некогда населяемая гномами и кобольдами, полная драгоценных камней, древних знаний и дорогих металлов, место, куда съезжались лучшие кузнецы и мастера, маги и воины — сейчас полностью безлюдна, покинута великими горными народами. Война, раздирающая в то время один из кланов гномов и один из кланов кобольдов стала причиной образования Выжженных земель на костях многих разумных, на землях, некогда считавшихся золотыми в прямом и переносном смысле. Теперь же Выжженные земли похоронили древнюю мудрость и богатства в самых недрах гор, захватив при этом приближающиеся к горам людские территории на севере и в меньшей степени на юге. Уцелевшие, как гласят древние фолианты, говорили, что открыли врата в саму Бездну. Кланы были так ослеплены гордыней, желание единолично обладать горами и их богатствами, что преступили все грани разумного и пустили в мир вечно зло. Всевышний знает, кто таится в самых недрах Пиора, но одно выжившие говорили точно — те создания не любят света, поэтому вряд ли когда выйдут наружу, если только мать Хат не окутает навечно весь мир, однако в Пиоре властителями они останутся навсегда, потому что сил, которые могут противостоять этой вечной незыблемой тьме на Гириде попросту не существует. С тех самых пор больше ни один гном или кобольд не бывали в тоннелях Пиора, тянущихся во все стороны, в том числе и вниз, на многие-многие километры. Что же дала эта трагедия миру? Можно говорить о многом, например о том, что усилилась роль церкви на Имиите, и что церковники стали чаще влезать в политику государств и империй, или то, что произошедшую катастрофу снова свалили на магов спирали, полностью, как думали церковники и маги тех времен, истребив последних после трагедии в Пиоре. Или о том, что кланы, затеявшие ту жестокую и историческую войну, вернее уцелевшие тех кланов, многое спасли из Пиора, но не вернулись в свои родные общины, а объединились и образовали новый анклав, используя общие знания для его процветания и помня уроки прошлого. Тогдашние правители: Гротт — глава клана гномов и Леггенс — глава клана кобольдов решили скрыть анклав от посторонних, к которым с тех времен они причисляли и всех оставшихся гномов с кобольдами. Шло время, а общину так никто и не смог найти. Постепенно про нее начали забывать, говоря, что ее никогда и не существовало вовсе, что все это выдумки сумасшедших или тех, чьей целью было пошатнуть фундаментальные устои Гирида, ведь никогда прежде не сотрудничали кобольды и гномы. Однако прошло сто лет, улеглись многие сплетни, а самые говорливые были найдены церковью и ликвидированы, и сразу в нескольких странах на Брислуре начали появляться банки, быстро вытесняющие конкурентов и поглощающие их активы. «Леггенс и Гротт» — именно так называлась новая сеть банков, «подчинивших» себе Брислур за жалкие десять лет и вытеснившая всех конкурентов. Можно только гадать, каким влиянием и богатством обладает банк, носящий имена глав объединенного анклава, но несколько истин люди и разумные навсегда усвоили. Первое — банк «Леггенс и Гротт» вне политики и юрисдикции какой бы то ни было страны. Некогда одна из сильнейших империй Брислура — Гаралия, ныне разделенная на Гару и Лиос, что прямиком за Иоарскими горами, попыталась воздействовать на банк, заставив предприятие работать лично на него. Тот в свою очередь заморозил все активы короля и дворянства и неизвестным до сих пор никому способом вывел средства из страны, оставив «верхушку» империи без гроша. Король, Карлос восьмой, затеявший все это, лишился головы в ту же ночь, что банк вывел средства из империи и закрыл все отделения в стране. Однако и это не вернуло доверие банка. В империи началась война, графы и герцоги грызли друг другу горло ради власти, всему этому следовал голод и эпидемии смертельных болезней. В конце концов страна раскололась на известные сегодня Гару и Лиос, и только тогда «Леггенс и Гротт» вернулся на территорию некогда великой империи. Правда, многие вкладчики так и не дожили до счастливого часа, навсегда оставив свои капиталы в хранилищах банка. Конечно же, этой историей заинтересовались церковники и прочно испортили отношения с банком, именно поэтому до сих пор на территории Конфедерации нет ни одного отделения. Впрочем, как бы они не рыли священную землю и не рвали на своей голове святые волосы, найти им ничего не удалось: с банком явно сотрудничали силы, желающие оставаться в тени и великолепно заметающие следы всех проводимых операций. Это событие отбило всякое желание у многочисленных желающих как-то давить на банк, влиять на его политику и копаться в делах «Леггенс и Гротт». Вторая истина, которую усвоили все и навсегда. Триста лет назад все же нашлись умные головы, решившие испытать судьбу и свой фарт, и ограбили одно из отделений банка в королевстве Тарос. Нет, не то, чтобы раньше не было желающих, пытавшихся очистить этот сладкий плод до косточек, но все они погибали, даже не добравшись до хранилища. Тут же у воров получилось то, что не получалось ни у кого: проникнуть в хранилище отделения и украсть большую часть его содержимого. Правда, праздновали воры недолго. На то же утро Патрика шестого, короля Тароса нашли мертвым в своей постели — остановилось сердце. Придворный маг оступился, гуляя поздно ночью по мосту, и утонул в реке. Еще целый ряд личностей, в том числе высокопоставленных, нашли повешенными прямо на центральной площади Ирита, столицы Тароса. Это надолго отбило желание у охотников за богатствами покушаться на хранилища «Леггенс и Гротт». В последствие были еще попытки, но все они оканчивались одним и тем — смертью воров и их сообщников. Лишь одно связывало эти случаи: ни одной медной монеты (не говоря уже о документах и вещах) не удалось спрятать похитителям, ни о чем не удалось никому рассказать. Тайны банка принадлежат только банку. Отсюда и такой запас доверия всех государств и простых клиентов. Информацию о своих клиентах банк так же никому не выдает. Отсюда и появилась поговорка, ставшая популярной на Гириде, — «Хочешь скрыть что-то от самого владыки Бездны — ступай в «Леггенс и Гротт»».

Вот в такое необычное место и пришли друзья, надеясь оставить свои сбережения и необычные вещи на сохранения лучшему на Гириде гаранту. Главная дверь сделана полностью из цельного листа железа, толщиной не меньше двадцати сантиметров, с окошком для глаз на высоте человеческого туловища. По сторонам висели факелы, отбрасывающие свет на крыльцо даже в такую погоду. Видимо, снег им бы не страшен.

Стучаться не потребовалось. Только ноги слорга и бывшего барона коснулись крыльца, как послышались гулкие тяжелые шаги по каменному полу. Окошко отворилось:

— Доброй ночи, господа. Чем могу быть вам полезен? — сильные и властные глаза, не боящиеся возможного нападения или чего-то еще, внимательно смотрели за потенциальными клиентами.

— Добрый вечер, уважаемый. — Ответил любезностью на любезность Лан. — Простите за столь поздний визит, но мы бы хотели завести в «Леггенс и Гротт» счет.

— Ничем не могу помочь, господа. Приходите к открытию банка, и обещаю вам — вас примут и сделают все в лучшем виде. — Ответил гном. — За сим, позвольте откланяться и доброй ночи, господа.

— Постойте, любезный. — Лан легким движением руки преградил путь железной задвижки. — Не поймите неправильно, но речь идет об очень крупной сумме. Сами понимаете. Времена неспокойные.

— Конечно, господин. Могу я узнать, о какой сумме идет речь?

Лан выразительно и с улыбкой посмотрел на Варта. И Слорг огласил.

— Прошу отойти, господа.

Лан с ящером последовали просьбе гнома и спустились с крыльца. Защелка закрылась. Долгие минуты ничего не происходило; шагов тоже не было слышно, значит, гном никуда не пропал. Вдруг за дверью послышался шум, шум открывающихся петель и засовов. Что-то гремело. Лан почувствовал, как вокруг двери спадает магическая защита.

— Прошу за мной. — Пригласил гном поздних гостей.

За друзьями со скрипом закрылась тяжелая железная дверь. Лан опять почувствовал, как магические засовы наливаются силой.

Каменное холодное помещение, едва освещающееся несколькими факелами, встретило друзей гробовой тишиной и запахом легкого фруктового вина, запах которого тянулся из глубины банка.

— Тут может быть слегка холодно. Прошу за мной.

Гном повел гостей по широким каменным коридорам, по которым гулял холодный ветерок, пробирающий до костей. Не зря гном был одет в теплые одежды даже в такой час. Сам же коротышка выглядел лет на сорок-сорок пять, с длинной коричневой и слегка вьющейся бородой, достающей до каменных плит. Сильные и властные коричневые глаза, оценивающий заинтересованный взгляд, иногда скользящий через плечо. Морщинистый лоб и чуть крючковатый нос не портили, а даже добавляли некоего шарма служащему банка, прибавляли, солидности, что ли. На левой щеке уродливый шрам, слегка портящий общую картину, но наверняка добавляющий солидности во время тяжелых переговоров с клиентами.

К удивлению Варта и Кладия, голые стены длились недолго. Очень скоро унылый интерьер сменился красочными гобеленами, запечатлевшими великие сражения прошлого, скульптурами, похожими на те, что видели друзья перед банком, просто картинами и портретами гномов. Странно, но рассматривая их, Варт не увидел ни одного кобольда.

— Их вы тут не увидите. — Прочитав выражение лица слорга, бросил через плечо гном. — У нас разные отделения, хотя компания одна. Работается спокойнее. — Бодро рассмеялся служащий банка.

— У него что, глаза на затылке? — шепнул Кладий на ухо ящеру.

— Мне и двух достаточно.

Все трое сразу напряглись. Вот это уже было плохо. Если их раскрыли, то не сносить им головы. Варт схватился за мечи, Лан по привычке положил руку туда, где должна быть шпага, но по вполне логичным причинам ее там не оказалось. Демон же вздыбился, готовясь напустить туману при самом нехорошем раскладе.

— Прошу. — Гном открыл кабине и пригласил гостей следовать за ним.

Друзьям ничего не оставалось кроме как последовать приглашению.

Небольшая светлая комната, с одним окном, находившимся прямо напротив входной двери и выходившим во внутренний двор, где раскинулся отделанный зеленым, переливающимся в лучах летнего солнца мрамором, а сейчас спокойно покоившимся под толстыми пластами замерзшей воды. Гном удобно уселся на широкое кожаное кресло с большими подлокотниками и убрал под стол распечатанную бутылку фруктового вина. Ее место тут же заняли документы. Вскоре следом последовал опустошенный за один глоток стеклянный бокал. Небольшая приемная так же имела два удобных кресла для клиентов, чайный столик, стоящий между ними, стеклянный стеллаж, заполненный книгами и стоявший у правой стены и еще один стеллаж у лево, на полках которого чего только не было: шар на подставке, с нанесенной на него картой Гирида, несколько прозрачный банок с сомнительным содержимым внутри и много других, несомненно, нужных для работы служащего вещей.

— Присаживайтесь. В ногах правды нет.

Гном жестом пригласил гостей устраиваться на удобных с виду креслах, а сам подошел к стеллажу, тому, что слева, и открыл обработанную лаком деревянную коробку средних размеров. По комнате в момент разнесся пряный, но приятный запах дорогого табака. Гном с удовольствием и от души набил рядом лежащую трубку, сделанную из кости какого-то несчастного животного, и вернулся на свое место.

— Родерик, господа. Рад знакомству. — Чуть привстав, уроженец гор поочередно пожал руку магу и слоргу. Те представились. — Раньше начнем, господа, раньше закончим. Час уж не ранний. — Снова присев, гном закурил.

Из его рта и трубки кольцами пошел густой серый дым. Кладий аж чихнул, такой концентрированный был табак.

— Будьте здоровы, уважаемый. — Как ни в чем не бывало, продолжил служитель банка. — Ничего не бойтесь. Клиенты банка — это только клиенты банка. А уж кто они: люди, слорги, демоны — не важно. Дальше «Леггенс и Гротт» полученная в этой комнате информация не распространится. Простите, вино не предлагаю. Час поздний, а у нас впереди дела.

Причин не доверять столь солидной компании, тем более зная о ее репутации и прошлых заслугах, не было. Лан, немного расслабившись и устроившись поудобней в кресле, уверенным голосом заговорил:

— Как я и говорил, сумма немаленькая.

Гном, затянувшись, покивал в знак согласия, мол, я это уже слышал, а теперь прошу ближе к делу.

— Наличными — тысяча сто пятьдесят четыре золотых монеты и девять серебряных, хотя нет, просто тысяча сто золотых.

На стол перед беспристрастным взором гнома лег увесистый мешок, со звонко позвякивающими внутри золотыми кругляшками. Лан отсчитал до ровного числа, а остальные монеты сложил во второй мешок, предусмотрительно достав тот из бокового кармана плаща, однако ставить на стол не спешил.

Гном достал листок бумаги, что-то туда записал, а затем одним легким движение, отложив перо в сторону, будто в мешке была не тысяча золотых, а жалких десять — двадцать, убрал их под стол. Кивнув, гном указал Лану на то, что тот может продолжать. Чутье Родерика подсказывало, что ради жалкой тысячи с лишним золотых (пускай на них и можно было купить себе дворянский титул графа с несколькими баронствами в маленькой стране и обеспечить беспечную старость или купить титул барона с тремя — четырьмя деревнями, но уже в империи побольше, вроде Эльба, но, опять-таки, жить до самой смерти не бедно) его бы не побеспокоила странная компания, в лице слорга, демона и человека высшего общества.

— Так же мы бы хотели сдать на хранение пару драгоценных камней.

Варт поднес второй мешок, в котором бились друг о друга драгоценные камни, доставляя слуху Кладия несказанное удовольствие, что отразилось на алчном лике демона, и положил тот перед гномом.

— На сумму, приблизительно, — Лан сделал задумчивое лицо, — пять, может шесть тысяч золотых.

Барон замолк, давая гному время оценить драгоценности. А оценивать было что. Добро Выжженных земель, которое Варт с Максом вынесли из древнего оскверненного храма, прямо из под носа владыки одного из легионов демонов тянуло на тысяч десять золотых, это Родерик понял сразу. Даже увеличительное стекло не стал доставать — убеждаться в подлинности драгоценных камней и их стоимости не было нужды: гном видел это цепким профессиональным взглядом. Так же Родерик сразу понял, что молодой человек лукавит и что клиенты ему попались крупные и серьезные, и наверняка он о них еще услышит. Гном записал сданное ему на хранение в банк имущество все в тот же листок и убрал второй мешок под стол. Затем он встал из-за стола и под пристальными взглядами посетителей направился все к тому же левому стеллажу, из нижних дверец которого достал десятка два шкатулок из светлого дерева, растущего лишь на Крэйде, континенте эльфов и за два раза перенес их на свой стол. Поставив их так, чтобы они не загораживали клиентов, Родерик прояснил:

— Не должны драгоценные камни пылиться в мешках. — Улыбнулся гном. — Шкатулки, конечно, за счет «Леггетс и Гротт».

Лан вежливо склонил голову в знак благодарности. Ему уже доводилось видеть работу эльфийских мастеров. Крышки этих шкатулок начинали просвечиваться, стоило лишь драгоценному камню оказаться внутри. Чем дороже и крупнее камень — тем сильнее просвечивается крышка.

Отогнав ненужные мысли, Лан все тем же вежливым и тактичным тоном продолжил.

— Кроме этого, хотелось бы оставить у вас на сохранении следующие вещи, а именно: амулеты полной защиты числом в двадцать два экземпляра, шары туманности числом в тридцать один экземпляр, пустые зачарованные сосуды призыва в трех экземплярах и камни телепортации числом в пять экземпляров.

Варт поочередно выложил на стол перед гномом все перечисленное. Первыми легли пустые амулеты полной защиты, выглядевшие как ожерелье с каким-то минералом внутри кованных животных. Затем шары туманности, представляющие из себя маленькие сферы. Их особенность была в том, что они позволял связываться разумным на больших расстояниях, создавая в воздухе что-то наподобие туманной легкой дымки в виде овального зеркала, развеивающегося в пространстве при первой же команде хозяина; так же эту связь невозможно было заметить даже опытному магистру. Маги древности умели делать полезные вещи. После этого слорг достал из мешка три пустых зачарованных сосуда призыва. Первый был выполнен в форме кинжала и пиктограммой на гарде и драгоценным камнем в рукоятке, второй представлял из себя литой браслет в виде слегка раскрытой медвежьей пасти, держащей на языке жемчужину, под которой начертана пентаграмма, последний же выполнен был в виде обычного кольца из прочного неизвестного Варту с Ланом металла, его пентаграмма виднелась слегка в стороне от камня, на металлическом основании. И последними на стол легли камни телепортации из странного, но прочного и качественного минерала, закованные в металлические обода. В их центре бледно синим цветом начертаны руны на древнем языке, который вряд ли кто из ныне живущих сможет понять.

Если при виде амулетов и шаров туманности Родерик не повели и глазом, хотя и был слегка удивлен (такие вещицы порой выплывали на свет в разных уголках Гирида), то при виде зачарованных сосудов уже его брови поползли вверх — такие магические изделия он видел раз или два в жизни. Последним ударом, расколовшим его маску невозмутимости, стали камни телепортации. Он настолько был ошарашен увиденным, что на секунду потерял самообладание.

— Всемогущий Биташ, раздави меня скала! Да такое только у эмиров в хранилищах имеется! — поняв, что сказал слишком много лишнего, он моментально взял себя в руки.

Тем не менее, на него тут же уставили три пары удивленных глаз, однако гном уже не выражал никаких признаков удивления и снова обрел самообладание, готовясь принимать новое возможное имущество вкладчиков. Поняв, что от Родерика больше ничего не узнать, друзья перестали сверлить бородатого голодными до новой захватывающей информации глазами. Гном же еще раз все пересчитал, сбегал уже за другими шкатулками, более весомыми и явно не эльфийской работы, переложил все в них, а затем проделал уже привычную процедуру, став ждать дальнейшего развития беседы.

— Отлично. — Лан был удовлетворен. — И напоследок мы бы хотели оставить на сохранение пару книг и фолиантов.

На стол легки магические труды древних со множеством плетений и теорией магии разной классификации, книги по истории, политике и социологии, рунной магии, созданию фантомов, химер и других созданий (да, в том храме они нашли даже такие книги), травалогии и целительству, с пожелтевшими от времени страницами и иногда ободранными мышами переплетами. Но больше всего гнома заинтересовал тяжелый фолиант в темном переплете, украшенный золотом и драгоценными камнями и едва не заставивший того вновь потерять контроль над собой — «Комбинаторика магии спирали и приемы ее сочетания с технической магией». Эту книги великого мага прошлого Раиля Родерик, даже не будучи магом, узнал сразу. Он тут же прокрутил в голове десяток схем о том, как могла эта книга попасть в руки его гостям, но так и не нашел логического объяснения. Насколько он знал, все известные (не считая эту) десять копий хранятся у лучших магов Гирида, естественно, имен этих магов никто не знал, ну за исключением тех четырех магистров, что возглавляли гильдии магии и вместе управляли ассамблеей магии. Второй раз за вечер клиентам удалось его удивить, что само по себе уже необычно.

— Это все? — гном старался говорить как можно ровнее, чтобы не выдать своего замешательства.

— Да, господин Родерик, на этом все. — С улыбкой на лице ответил Лан. — А это лично вам подарок. — Он поставил тот самый второй мешок, полный золотых, перед гномом. — От чистого сердца.

На вопросительный взгляд гнома ответил Варт, попытавшись изобразить на своем лице подобие улыбки.

— Благодарность за то, что срочно приняли в столь поздний час, господин Родерик.

Мешочек мастерски исчез со стола.

— Благодарю. — Вежливая улыбка в ответ.

В комнате повисла тишина, лишь кольца серого табака, выдыхаемого Родериком, и чуть убыстрившееся дыхание гнома скрашивали ее. Гном что-то усиленно высчитывал на очередном листе бумаги, а потом куда-то записывал. Друзья не спешили — вся ночь впереди, а поэтому не торопили Родерика.

— Вот, прошу. — Наконец протянул листок бумаги гном. — Впишите имена всех тех, кому будет дозволено пользоваться вашей ячейкой.

Лан, не задумываясь, вписал между ровных темных срок имена своих друзей. Чернила мгновенно впитывались в явно непростую бумагу и застывали в тот же момент, стоило лишь перу коснуться желтой поверхности. Всех, кроме Кладия. Опасаться было нечего — контора «Леггенс и Гротт» ручались за конфиденциальную информацию своих клиентов. Как только бывший барон вывел последнее имя на бумаге, та сверкнула синим светом. На руках у Лана остался лишь черный теплый пепел, упрямо скользящий прямо на ковер, постеленный под креслами.

— Поздравляю, господа, с началом нашего партнерства. Смею предположить, что долгого и успешного.

Гном достал из под стола очередную шкатулку. В отделанном бархате продолговатом цилиндре лежали шесть одинаковых незамысловатых колец, стоящих сущие гроши.

— Вот. Дадите вашим друзьям по кольцу. На этом процедура будет закончена. Естественно, в чужих руках кольцо не будет являться опознавательным символом для «Леггенс и Гротт», даже если предполагаемые воры будут знать имя владельца. Принципы и методы нашей работы позвольте оставить неупомянутыми. — Улыбнулся гном в ответ на незаданный вопрос Лана о столь туманных методах конторы.

— Если мы пожелаем добавить в список новых людей? — заинтересовался слорг, надевая кольцо на палец. Руку начало слегка покалывать.

— Никаких проблем. В любом отделении «Леггенс и Гротт» спросите начальника отделения. Тот с радостью вам поможет. — Родерик сделал паузу, дожидаясь новых вопросов. Их не последовало. — Час поздний и раз все вопросы улажены, то не смею вас больше задерживать. — Гном вернулся к своим бумагам. — Вас проводят.

В комнату тут же постучали и с разрешения начальника отделения, а это был именно он, друзья поняли сразу, в нее вошел маленький молодой служащий. Естественно тоже гном. Попрощавшись, Варт, Лан и Кладий покинул местное отделения «Леггенс и Гротт».

Макс плутал по ночным заснеженным улицам Ольта, пытаясь воспроизвести в памяти дорогу. Редкие прохожие шарахались в стороны, завидев закутанного в дорожный плащ путника. Хотя трезвость и ментальная стойкость неожиданных встречных вызывали сомнения, выглядел Максим и вправду страшно: в глазах, которые выглядывали из-под капюшона в поисках правильного пути, загорались и тут же потухали алые огоньки, будто бы в человека вселился черт и теперь вел его по темной дороге на дело, неугодное Всевышнему.

Расстался он с Алексом сразу после покупки ящеров в городских конюшнях. Сторож не хотел ничего слышать ни о чем, пришлось пустить в ход лучший аргумент — полновесный золотой. Развязавшийся язык пожилого человека поведал, что поздний гостям несказанно повезло, и что заведующий городскими конюшнями сегодня как раз задержался допоздна. Вот только пропускать он этих поздний гостей желанием не горел, явно намекая на еще одну монету. Очевидно, что мелкий служащий просто не разглядел очищающего в густой темноте холодной зимний ночи. Алекс поспешил исправить досадное недоразумение. Желание человека в возрасте срубить по легкому бабла, как говорили когда-то в России, улетучилось сразу и вскоре друзья возвращались обратно в трактир с новыми ящерами.

Под предлогом того, что в конюшнях Максим забыл очень и очень важную для него вещь, он, не дожидаясь не успевшего ничего понять паладина, свернул в первый переулок. Затылком маг спирали почувствовал, как пара глаз сверлит его спину. «Готов поклясться, сейчас там очень недовольное и раздраженное выражение лица. Прости, Алекс, мы оба все понимаем. Обещаю, в первый и последний раз» — мысленно попросил прощения Максим и ускорил шаг.

Нужный дом он отыскал быстро, несмотря на климатические трудности. Раз решил — доводи до конца. Когда-то эта фраза досталась Максиму в наследство так же, как и огромная компания с активами в сотни миллиардов, прозвучав в одном из немногочисленных разговорах с отцом, однако отложилась на всю жизнь и до сих пор вместе с ним, в отличие от компании.

«Думай, до рассвета нужно вернуться к ребятам. Магии лишен. При себе только мечи и те умения, что Варт с Алексом успели вдолбить в голову. А если все же…» — додумать Макс не успел. Переключившись на второе зрение, все тело скрутило пополам. «Вариант с магией все же отпадает. Одно радует, магической защиты вроде не нет» — молодой человек покрутил еще с десяток мыслей в голове и начал действовать.

Гирид жесток. Не только к тем, кто нарушает его законы, но и к тем, кто живет по ним. Возможно, это и послужило когда-то причиной того, что столько разных по духу и образу жизни народов откликнулись на зов старой планеты и пришли в ее мир. Или, кто знает, может это был чей-то хорошо спланированный план, и этот человек выступал вольным художником, без рамок и оков творящим свою, лишь одному ему угодную история на некогда девственно белом полотне в длинною во всю планету. Вот и в очередной раз полотно начинало разрастаться, ведь в нем появились новые лица: живые, с неподдельными эмоциями и чувствами, творящие как добрые, так и не очень дела.

В столько поздний час в доме по-прежнему горел свет. За окном второго этажа, задернутым шторами, мелькали темные силуэты. «Неужто толстобрюх до сих пор работает в столь поздний час?» — пронеслось у Макса в голове, прежде чем он выбежал на внутренний двор. Конюшня, расположившаяся там и наполовину засыпанная снегом, тоже выглядела живой. Двери открыты. Видно, что снег недавно расчищали. Снегопад прекратился, поэтому Макс разглядел на грязной темно-коричневой поверхности следы, оставленные тяжелыми подковами, и две колеи, которые могли принадлежать повозке или карете.

Выходить из темноты переулка, в которой укрылся, Макс не спешил. Уже через несколько минут он в очередной раз получил подтверждение того, что интуиция его никогда не обманывает. Из дверей конюшни вышел завернутый в лохмотья сгорбленный мужчина. Из темноты послышалось ржание обеспокоенных лошадей.

— Тише, дорогая, все хорошо. Тут никого нет. — Человек поставил на землю металлический ящик и вернулся обратно в конюшню.

Как только все звуки стихли, раб вернулся и, забрав то, что оставил, запер двери и поспешил внутрь основного дома. Остановившись на крыльце, он не сильно постучал. Долго никто не открывал, но затем дверь медленно поползла в сторону, пропуская слугу внутрь дома. В след за ним она сразу же закрылась.

«И как мне попасть внутрь?» — размышлял Макс, прикидывая все возможные варианты. Впрочем, ответ нашелся довольно быстро. В тот вечер сам бог удачи Траф благоволил ему. Окно второго этажа, находившееся точно над конюшней отворилось. Макс мельком увидел чье-то лицо, а потом до него донесся звук закрывающейся двери. Хорошо, что ночь была абсолютно безветренна.

Долго не думая, молодой человек залез на крышу конюшни, используя в качестве сподручного средства бочки, стоявшие у стен, и медленно пошел по хилой крыше, покрытой снегом и соломой. «Интересно, она меня выдержит?» — ответом ему послужил скрип прогнивших досок. Стараясь идти по балкам основания, а не по прогнившему дереву, покрытому соломой, Максим благополучно добрался до окна второго этажа, проклиная про себя того, кто строил соломенное чудо.

В простенькой комнате, обремененной лишь кроватью, письменным столом, сундуком и шкафом, никого не было. Впрочем, Макс поспешил это исправить. Прислонившись к двери, он прислушался. «Отлично, никого» — и повернул ручку. В едва освещаемом факелами коридоре никого не было. На полу ковер, вдоль стен покоились статуи, доспехи и другие произведения искусства. Многочисленное оружие и гобелены, висевшие на стенах. Картины и портреты. Похоже хозяин дома был ценителем прекрасного. Жаль, что в его понятие прекрасного не попадала жизнь и свобода его рабов.

Дом оказался гораздо больше, чем выглядел с улицы. То и дело Максим проходил комнаты, расположенные на втором этаже, но все они до одной были заперты. Скоро он добрался до лестницы на первый этаж, такой же ветхой, как и доски крыши конюшни. Ступеньки дьявольски скрипели и землянин молил Бога (или всех Богов Гирида), чтобы его не услышали. Услышали.

Немолодой слуга (одет он был, впрочем, гораздо лучше, чем все те рабы этого дома, которых Макс видел до этого) решил посмотреть, что за шум. Каково же было удивление дворецкого (так для себя его окрестил Максим), когда тот завидел совершенно незнакомого человека, завернутого в черный плащ и тихонько, насколько позволяет того ситуация, крадущегося в чужом доме.

Надо отдать должное дворецкому, который не растерялся, а бросился прочь. Вот только закричать он не успел. Максим одним быстрым движением достал свой кинжал и бросил в дворецкого. Тот, как и планировал землянин, ударил слугу точно ручкой в затылок. «Тренировки с Вартом не пропали даром» — с удовлетворением подумал Макс. И правда, если бы кто еще год назад сказал ему, что он будет если не мастерски, то, по крайней мере, сносно владеть оружием, тем более холодным, то бывший миллионер послал бы того человека куда подальше.

Слуга попытался подняться и предупредить хоть как-то своего хозяина, но не успел. Максим уже преодолел расстояние их разделявшее и теперь находился рядом с нежеланным свидетелем.

— Где твой господин? — взяв того за лицо, спросил Макс, не снимая капюшона с головы.

Дворецкий хотел было плюнуть вору (как он думал) в лицо, но не успел. Болезненный удар кинжала по зубам привел беднягу в чувство.

— Первая дверь налево. Потом вдоль по коридору до конца и сразу направо. Увидишь дверь в гостиную. Господин сейчас там.

— Еще как-то можно в нее попасть?

— Не знаю. — Дворецкий с вызовом посмотрел на вора.

Макс крепче сжал холодной ладонью покрасневшие щеки слуги. У того даже губы в трубочку сложились.

— Через помещения для слуг. — Прохрипел тот.

Дальше он, хрипя, сбивчиво объяснил Максиму, как пройти до той же комнаты другим путем.

— Твой господин сейчас один?

— Нет. К нему приехал важный гость из столицы. Господин приказал не беспокоить, даже ужин отменил.

— Благодарю. — Ручкой кинжала землянин отправил дворецкого в беспамятство.

Спрятав понадежнее обмякшее тело, Макс поспешил в помещения для слуг. Убивать слугу он не стал — пришел сюда не за этим, да и лица его тот не видел. А проливать лишнюю кровь сегодня вечером не стоит. Интуиция подсказывала. Опасаться, даже если сюда вдруг нагрянут маги менталисты — тоже не следует. Голос Кладий может изменить в любой момент.

Больше в доме ему никто не встретился, сыграл свою роль столь поздний час и холод, стоявший в коридоре, которого он не заметил в другой части дома. По всей видимости, хозяина не очень заботило здоровье своих рабов, чему Макс вновь стал свидетелем. Именно поэтому люди сидели в отведенных для себя комнатах и жались друг к другу. «Конечно, ведь всегда можно приобрести новых. Моложе, чем эти» — со злостью думал Максим.

Добравшись до гостиной, он остановился за дверью для слуг, прислушиваясь к разговору.

— Как же мне надоел этот провинциальный городок! Сколько еще я должен его терпеть? — недовольство в голосе не знало предела.

Макс узнал голос пузатого рабовладельца.

— Тебе платят не за сопли, Рогир. И заметь, платят щедро. — Заговорил собеседник. Его голос звучал холодно, беспристрастно, слишком отстраненно для живого человека. — Поэтому перестань постоянно ныть и возьми себя в руки. Моего господина интересуют результаты.

— Тут проблем нет. Я привлек внимание герцога Стефана. Его войска сейчас в городе. — Начал Рогир. — Недовольство среди людей к его светлости растет, как и недоверие. Так же не без моей помощи ему не удалось скрыть того факта, что в его владениях пропадают люди. Мои люди докладывают, что королева… — последовала непонятная заминка в разговоре, после которого Рогир поправился: — принцесса Алисия лично обратила внимание на происходящее и очень разочарована действиями герцога Стефана. Говорят, того даже вызвали в столицу.

— Замечательно. Мой господин будет доволен. Сколько уже готово?

— Сорок два экземпляра.

Максим не понял вопроса, но тот его очень заинтересовал. Внутренний голос просто кричал о том, что это явно не сорок две поделки с надписью: «За Эльб». Авантюрист внутри стал вновь медленно просыпаться.

— Мало. Многие уже отправили моему господину по шестьдесят и больше экземпляров. — Голос гостя не предвещал ничего хорошего. — Необходимо ускорить процесс. — С нотами, не терпящими возражений, проговорил незнакомец. — Что со второй частью плана?

Максим старался как можно детальнее запомнить каждое слово из разговора, хотя и не понимал его значение.

— Тут все сложнее. Нужный нам человек пропал. По недостоверным данным направился он в сторону Эльба. Мои люди уже перекрыли все дороги и тракты. Как только он появится — мы его устраним.

— Очень на это надеюсь. Иначе устранят вас, Рогир. Мой господин очень не любит, когда не выполняют его приказы. В ваших же интересах сделать все как можно скорее. Дальше.

— С Вольными баронствами ничего не вышло. Интервенции не будет. — Молчаливая пауза. — Это не моя вина, поверьте. Просто этот идиот Орид, даже при всей нашей поддержке не смог прижать остальных баронов под свой каблук! Говорят, во время решающей битвы произошло явление бога Цважа, провозгласившего, что все те, кто следует за Оридом — прокляты богами и умрут в адском огне Бездны. После этого с неба посыпались молнии и шары огня. После такого от Орида отвернулась его армия, почти победившая в сражении, и разбежалась по деревням, ждать часа мести с выше!

«Оп-а! Ну ничего себе. Правы были ребята. У меня талант. Талант вникать в истории. Опять куда-то вляпался» — думал про себя Макс и продолжал слушать разговор.

— Что за чушь вы несете, Рогир? — голос опять не предвещал ничего хорошего.

— Если не верите мне, то проверьте сами! — пылко возразил хозяин. — В итоге, — продолжил толстобрюх, — рядом с Оридом остались только наши люди, сложившие свои головы рядом с головой покойного барона при захвате замка. Черт бы побрал этих ублюдков из Вольных баронств! Никакой чести и верности своему господину! С новым лидером Вольных баронств договориться не удалось. Он и слышать не хотел ничего. К счастью, благодаря нашим людям в окружении баронов, нам удалось уничтожить все доказательства нашей причастности прежде, чем в замок нагрянули церковники и очищающие.

— Не сам же Орид проиграл. — В гостиной послышались шаги, видимо, гость стал мерить ими комнату. — Кто-то посодействовал этому, но остался в тени. Информация есть?

— Совсем немного. Единственное, что удалось узнать, так это то, что барон старался как можно тщательнее скрыть факт сотрудничества с одним отрядом наемников. Так выяснилось, что заплатил он им внушительную сумму золотыми.

— Это они. — Шаги прекратились. — Что еще?

— Опять же, точной информации нет. Но вроде бы командира отряда зовут Максим, по крайней мере, многие люди слышали именно это имя.

«Попал» — пронеслось у Макса в голове. Его мозг лихорадочно разбирал по полочкам сценарии, по которым может пойти его история и история его друзей. Перед глазами всплывали отнюдь не хорошие сценарии.

— Мак-сим, — будто смакуя каждую букву, растянул гость, — странное имя. — Повисла пауза. — Хорошо. Я этим займусь и доложу господину ситуацию с Вольными баронствами.

Макс услышал звук открывающейся двери и шаги третьего человека. Затем на стол что-то очень грузно рухнуло.

— Тут на расходы. Дальнейшие указания вы получите позже, Рогир. — Шаги стали удалятся.

— А что эмир? С ним покончено? — задал неожиданный для Макса вопрос рабовладелец.

Насколько знал Максим, Эмиры — сильнейшие на Гириде маги, и ему было неясно, почему эти люди так просто говорят о жизни столь сильного существа.

— Он больше не помеха. Как только власть в Эльбе перешла к принцессе, он оставил дворец. Похоже, его интерес к нынешней королевской семье угас окончательно. Кстати, — голос было совсем плохо слышно, по всей видимости, человек уже стоял в параллельном коридоре, — в Ольте скоро будет большой отряд церковников. Среди них инквизиция и очищающие. — То ли предупреждая, то ли просто донося до сведения, поделился гость.

Дверь за ним захлопнулась, оставив Рогира и Макса в одиночестве обдумывать услышанное. Пазл складывался из черного цвета, но пока не кровавого. Если медлить, то можно нарваться на смертельные неприятности, и тогда уже не поздоровится. Тем более Катерина говорила, что инквизиция и очищающие страшнее многих созданий тьмы, а словам вампиршы поводов не доверять нет. К тому же, теперь над отрядом нависла новая опасность, которая к тому же может прийти в любой момент непонятно откуда. «Демонопоклонники, церковь, изгой, демоны из храма, а теперь еще и вот это. Слишком много врагов за столь короткое время. Складывается нехорошая тенденция» — крутилось в голове у землянина. Однако больше всего его беспокоило то, что страдать от этого придется многим другим, а этого Максми не любил.

— Черт бы тебя забрал в Бездну, отродье! — зло бросил Рогир.

— Могу устроить обратное.

Рогир глазом моргнуть не успел, как был парализован ударами в нервные окончания, так же у человека жутко болела голова. Несколько ударов пришлись и на нее.

— С кем разговаривал, Рогир? — Макс все так же не показывал лица из под капюшона.

— Ты еще кто такой, чертов ублюдок?

Макс безнадежно вздохнул. Удар под дых, удар в челюсть, несколько попаданий в нервные основания. И вот уже рабовладелец корчится от боли. Вот только закричать у заложника не получилось — Максим заблаговременно сунул тому в рот кляп, чтобы обошлось без непредвиденных ситуаций. Когда стоны боли и завывания хозяина дома стихли, разговор продолжился:

— Так кто это был?

— Не знаю, — у Рогира лились из глаз слезы, — правда, не знаю. Он вышел на меня, предложил работать на своего господина, платил щедро. Особенно ничем не делился, лишь давал задания. Кто они и что планируют, я не знаю, знаю только то, что в этом замешаны очень серьезные люди при дворе.

— Допустим. — Максим понял, что Рогир не врет. — Что за место, куда вы отвозите пропавших людей? Что там с ними делают?

Лицо Рогира посинело. Из глаз гуще, чем прежде полились слезы, а сам он чуть ли не забился в истерике. Слова не помогли, пришлось использовать ручку кинжала.

— Ну? — Максим начинал закипать.

— Я не м-могу с-с-сказать. — Уже не плакал, рыдал рабовладелец. — Я п-поклялся. Если скажу — умру.

— Ты умрешь, если не скажешь! — терпение почти лопнуло.

— Нет! Нет! Нет! — забился опять в истерике толстобрюх.

Нянчиться и успокаивать Рогира Максим не стал. Просто не видел смысла. Сказать он больше ничего не скажет, а вот проблем доставить еще может. И немалых. Задачу следовало решать радикально. Рогир, закрывшись руками, выл и рыдал, чуть ли не волосы на себе рвал. Максим занес кинжал над живым беззащитным человеком, но вот нанести удар не торопился. Да, он убивал. И убивал много. Но все те люди или нелюди хотели его смерти и просто не оставляли ему выбора. Там было, как говорится, «или… или». Тут же все по-другому. Беззащитный и беспомощный, который даже не знал о его существовании, прямо перед ним. Умом он понимал, что этого человека следует убить, и убить немедленно, потому как каждая секунда на счету: церковники могут нагрянуть в город в любой момент, но…

Всегда есть это самое «но», мешающее нам сделать шаг вперед. Но вот какой это шаг: навстречу успеху или навстречу печальному концу? Никто из нас не знает, когда делает свой выбор. Время — вот кто покажет нам, в ближайшем или не очень будущем, к чему привели наши действия. Однако почему же тогда появилось это самое «но»? Только ли оно мешает развития личности как таковой? Или же оно предостерегает нас от чего-то? Говорит нам, что не надо этого делать? Неужели это регресс? Или же это очередной путь развития, познания самого себя? Ведь если оно мешает, значит, нам есть что терять, есть, чем дорожить. И если мы выбираем это «но», то мы идем по пути сохранения, делаем тоже шаг вперед, но только к цели, намеченной ранее? Возможно, но так же возможно и то, что проигнорировав это «но», мы делаем шаг вперед куда более значимый, нежели сохранение. Мы вкладываем в картину нашей жизни новые краски и цели, ранее нам не доступные. Возможно так же и то, что сделав шаг вперед, мы лишаемся чего-то ценного, но это наш выбор, и, значит, сделав его, мы должны быть уверены, что не пожалеем об этом в будущем.

Рогир все еще продолжал рыдать, но Максим уже все для себя решил. Перед глазами вдруг ненадолго встала его прошлая жизнь. Любимая работа, о которой мечтали миллионы людей, но добивались лишь единицы. Машины, деньги и власть не только в стране, но и в мире. Шикарные девушки, которые толпами прыгали к нему в постель, стоило им узнать его имя или увидеть машину, на которой он приехал очередной ночью в бар или клуб. Друзья. Мечты. Да, его мечты о других мирах, о космической эре человечества, которая должна была вот-вот начаться на Земле, и он, Максим, стал бы ее творцом, вошел бы в историю. Его имя наверняка бы запечатлели школьные учебники будущего, но…

Он попал на Гирид и лишился всего этого, сделал шаг вперед для себя и не жалел об этом. Или просто не думал? Скорее, старался не думать о том, что жалеет. Однако так ли плох Гирид? Он дал ему то, чего так не хватало в той прошлой серой жизни: настоящий друзей, с которыми можно бок о бок ехать по пыльному тракту, готовых помочь ему в любую секунду, иначе бы они давно его бросили. Гирид наградил его той жизнью, где нету фальши и он сам вправе выбирать: окутывать ею себя снова, как то было на Земле, или ковать новое «я», чтобы бороться за тех, кто ему доверился, чтобы спасти себя, чтобы понять, чем живет этот мир, чтобы в конце концов доказать себе, что он по настоящему чего-то стоит и это не простые слова, брошенные на ветер.

Больше не мешкая, Максим занес кинжал над Рогиром и ударил точно в сердце. Человек умер быстро, с открытыми красными от слез глазами, с опухшими от пощечин ударами и взъерошенными волосами. В момент, когда лезвие вошло в человеческую плоть, Макс почувствовал, как что-то в нем надломилось. Скорее всего, это устои его прошлой жизни, его природа «землянина конца двадцать первого века», где уже в генах заложено «не убей и не причини зла ближнему».

— Покойся с миром. — Макс опустил веки убитого и поспешил прочь из комнаты.

Жесток и упрям мир Гирида. Он перековывает характеры и судьбы людей, некоторых закаляя, делая из них прочнейший металл, а некоторых, ломая как хрустальные изделия, выбрасывает на обочину жизни. Таков он был при сотворении своем, таков он и сейчас. Однако каждому он дает право выбора. Право самому выбирать свой путь, творить деяния и решать, кем ему в этой жизни быть. И уже от этого выбора зависит, кто сломается как хрусталь, а кто станет словно металл, которому не страшны ни огонь, ни вода, ни тьма в сердцах людей.

Родерик устало откинулся на спинку кресла, потирая толстой рукой глаза (час был поздний), стоило двери захлопнуться за новыми клиентами. Такого изобилия гном не видел давно, чай не всегда работал в этом захолустье Ольте. У него до сих пор не укладывалось в голове, откуда у такой странной компании артефакты времен древних, да еще и фолианты, которым не одна сотня лет. Гном налил себе вина и сделал большой глоток. Нет, поспать ему сегодня точно не удастся, ведь теперь еще следовало подождать, пока кольца пришлют ему слепки ауры новых клиентов. Всех. Только тогда Родерик сможет окончательно заключить контракт и обезопасить имущество странной компании от недоброжелателей.

— Кстати об имуществе… — Родерик потер висок.

Гном достал привычный для таких процедур черный листок бумаги, с шершавой, обработанной неизвестными ему минералами поверхностью и принялся чертить на ней узор. Рисунок походил на закрытое око, запечатанное в дверной проем. Просто и со вкусом, как сказали бы многие. Когда рисунок был готов, Родерик провел вдоль контура пальцем, вдавливая тот в каждую линию. Неприятные ощущения, гном всегда их не любил. Будто бы рисуешь пальцем на наждачной бумаге. Когда кровь украсила контуры ока и дверного проема, гном произнес простое и незатейливое слово: «Отворись».

Перед Родериком возникло привычное темно-фиолетовое облако как раз в тот момент, когда второй лежащий рядом с гномом листок бумаги, на котором ровным, красивым и уверенным подчерком были выведены шесть имен. Если раньше только два имени светились алым (как только два гостя надели кольца на палец, чернила поменяли свой цвет с черного на алый), то теперь целых пять имен изменили свои цвета. Это означало то, что кольца прислали слепки аур клиентов, правда, все равно еще не всех.

— Отлично. Последнего добавлю позже. — И спустя мгновение с неподдельным удивлением добавил: — Всегда поражало, как это работает.

Дальше Родерик проделал стандартную процедуру. Назвав номер хранилища, он стал ждать, иногда попивая вино и закуривая трубку. Облако изменилось. Цвет остался все тем же темно-фиолетовым, но теперь в облачке напротив гнома возникла не пустота, а хранилище, выглядевшая как маленькая комната с ящиками и стеллажами. Гном начал подносить мешки и шкатулки к облаку, то расширилось. Когда служащий подносил мешок с деньгами, перед ним возник железный сундук. Когда золото было в нем, поверх сундука всплыла табличка: «Золотые монеты. Тысяча сто». Когда Родерик подносил шкатулки с драгоценными камнями, в проеме появился стеллаж, рассчитанный ровно на то количество шкатулок, сколько было у гнома в мешке. Поставив десять деревянных емкостей боком, чтобы можно было видеть камни через крышки, он полез за третьим мешком. Над стеллажом же появилась табличка: «Драгоценные камни. Сорок два экземпляра». Дальше на этой табличке шло описания разновидностей драгоценных камней и того, сколько каждый из них стоит. Сумма за один камень колебалась от ста золотых до четырехсот золотых, в зависимости от размера и вида драгоценности. Дальше все повторилось. Над третьим стеллажом появилась табличка с перечисленными на ней магическими артефактами и их численностью, над четвертым же всплыла табличка: «Литература», с перечислением книг и трактатов, оставленных на попечение банку «Леггенс и Гротт».

Когда все имущество было помещено в «ячейку» и надежно размещено, дверь в хранилище закрылась. Вместо ключа, Родерик приложил к поверхности листок со слепками аур клиентов. Постепенно, пять имен снова изменили свой цвет с алого на черный. Это означало, что процедура почти закончена и хранилище теперь знает имена и ауры пяти из шести своих хозяев. Оставшегося Родерик добавит чуть позже, а потом можно будет и уничтожить листок за ненадобностью и во избежание нехороших последствий.

Тот же лист, на котором гном рисовал, снова стал девственно черным, без крови и узоров.

— Хорошо, что не одноразовый.

Родерику опять пришел на ум клиент — человек по имени Лан. Молодой, статный, с поставленной речью, хорошим мышлением и манерами. К тому же маг. Он предлагал ему игру. Хорошо продуманную и поставленную. Вот только, что он пытался скрыть, прикидываясь деревенским дурачком? Зачем? Вопрос так и останется навсегда без ответа, чувствовал гном, в очередной раз закуривая. Впрочем, было еще одно «зачем?», касающееся компании молодого человека высокого происхождения (в этом гном не сомневался, хорошее образование чувствовалось, даже если его пытались упорно скрыть). Зачем ему связываться с такой компанией? Наверняка из хорошего рода, с перспективами. «Эх, стар я уже для всего это. Да и не мое это…» — мысль гнома прервалась гулким, но тем не менее дружелюбным и очень заинтересованным голосом:

— Дело ты хотел сказать? — перед ним стоял человек.

Вернее, Родерику хотелось думать, что это все еще был человек, или, по крайней мере, разумный.

Очередной поздний гость был никем иным как эмиром. Темно-фиолетовый плащ за спиной, камзол такого же цвета, но украшенный нотками темно-желтого, как и брюки. Черные ботинки и маска, потому как лицом это было назвать трудно. Точнее серая дымка вместо лица, называющаяся маской и сопровождающая эмиров везде, куда бы они не пошли. Безликие — так их называет в простом народе, и вправду. Белая дымка вместо лица, из-за которой отчетливо слышан голос, многих разумных пугала. Особенно людей. Людей всегда пугает неизвестность. Как раз сейчас один из описанных представителей и сидел в кресле перед Родериком, впрочем, привыкшим к таким визитам.

— Может и хотел. — Гном опять закурил. — Еще позже прийти не мог что ли?

Тону, которым гном разговаривал с сильнейшим магом Гирида, могли позавидовать многие. Еще больше было тех, кто мог не позавидовать. Они приравнивали эмиров к Богам и страшились их гнева, хотя те никогда не вмешивались в людские дела и не карали, оставляя это разумным Гирида.

— Прости, не удержался.

— Не удержался он. Как же. Знаю я вас. — Недовольно бурчал гном. — Вино будешь.

Последовал жест рукой, мол, наливай. Быстро поставленный перед гостем стакан окрасился я бордовый цвет.

— Хорошее вино, — после недолгого молчания заключил эмир.

— Ушел все-таки из дворца? — не обратил внимания на похвалу Родерик, делая большой глоток.

— Уже донесли? — вопросом на вопрос ответил эмир.

Гном рассмеялся.

— Тут и доносить не надо, зная ваше рвение до необычных и умных людей. А как только власть перешла к принцессе, молодой и неопытной, ты просто решил не тратить на девушку свое время. И куда оно тебе? Все живешь да живешь.

Теперь настала очередь эмира смеяться.

— Вот почему я люблю гномов. Всегда говорите то, что думаете. — Гость опять сделал глоток. — В мире слишком много занятных личностей и так мало времени, но не у нас, а у населяющих Гирид, чтобы тратить его на глупую юную девчонку, поддавшуюся влиянию.

— Настолько плохо?

Эмир оставил вопрос без внимания, безучастно попивая вино и всем видом давая понять, что не собирается обсуждать с гномом дела государства, в котором еще вчера был советником.

— Я посмотрю, что тебе сегодня сдали на хранение? — эмир поставил недопитый бокал в стол.

— Будто я могу тебе отказать. — В тот момент гном готов был поклясться, что тот, кто находился за туманной маской, улыбнулся.

Эмир встал с кресла. Рядом с ним тут же открылось темно-сиреневое окно.

— Необычные клиенты, не правда ли? — подойдя вплотную к порталу, обронил эмир.

— Не то слово. — Насупившись, ответил гном. — Что? Присмотрел кого?

Повисла пауза. Маг думал, давать ли любопытному гному ответ на его вопрос, или как всегда оставить того в неведении.

— Возможно. — Уклончиво ответил Безликий, скрываясь в портале. — Но сегодня он тебя не посетил.

В постоялом дворе стоял веселый шум и гам. Несмотря на поздний час, тут по-прежнему было оживленно: местный люд снимал стресс. Не каждый день в город приезжает целая армия хорошо обученных солдат. Вдруг чего удумают и начнут громить город? Жечь все подряд? Не дело это, надо пойти промочить горло, а то от страха пересохло. Примерно так рассуждали многие решившие скоротать вечерок в столовой постоялого двора.

— И тут он говорит, представляете, что такое только в закромах в эмиров есть! — вопил Кладий, заливая в глотку уже третий по счету кувшин вина. Трактирщик начинал нехорошо коситься на столик: вроде вино почти никто не пьет, но из кувшина оно пропадает. — Нет, ну это же надо! Эх, посмотреть бы, что у них хранится в ячейках. Уй, чувствую, там много интересного.

Демон рыгнул и продолжил заниматься любимым делом — пить по черному, рассказывая придорожные байки своей уже хорошо знакомой компании.

— Чего угрюмый такой? — Варт медленно попивал пиво, то и дело, косясь на входную дверь.

— Сам-то чего постоянно на дверь смотришь? — потягивая неплохой отвар из трав, ответил паладин.

— Вернется. — Уверенно проговорил Варт.

— Не сомневаюсь. — Алекс обратил внимание на слорга.

Тот был взволнован. Ему тоже явно не нравилось решение Максима погулять по ночному городу в одиночку.

— …А потом, значит, замолчал. Понял, гномишка, что сказанул-то лишнего и сразу в кусты. — Продолжал свой рассказ непонятно для кого Кладий.

На улице послышались крики, шум и грохот. Оживление в зале застыло в томительном ожидании, всем явно хотелось продолжить веселье, но и узнать, что же творится ночью вне стен постоялого двора, тоже не терпелось. Однако больше никаких звуков снаружи не доносилось. Пару минут. Потом же последовала череда вспышек, осветивших извне трактир через окна, а за ней прогремели взрывы, послышались чьи-то команды, раздались арбалетные залпы. В воздухе резко похолодало. Все, кроме Варта, будучи магами, почувствовали, что на улице творится волшебство, и волшебство чрезмерно сильное для такого захолустного городка.

Слов не потребовалось. Словно по неведомой команде дирижера, скрывающегося в тени, друзья начали действовать. Оран бросился на второй этаж за оставшимися вещами, Катя поспешила в конюшни через вход для слуг, остальные же ринулись наружу. Все прекрасно понимали, кто мог стать виновником ночных фейерверков.

Предчувствие их не обмануло. Постоялый двор был расположен близи одной узкой площади, отдаленной от центра. На ней-то и происходили главные события, походившие со стороны на самую настоящую охоту. Только в данном случае Максим был вместо зверя, а охотники-церковники, которым помогали регулярные войска, стремились поймать его и засадить в железную клетку — повозку с магическими решетками. Похоже, маг спирали был нужен им живым.

Никто не колебался, будь то демон, слорг, паладин или Лан, поспешив на помощь Максу.

Макс как раз закончил все дела в доме рабовладельца: освободил рабов (тех, кто желал уходить; тех, кто не желал, просто вырубил и передал на попечение другим) и поджег дом. Долго он думал над тем, что делать с дворецким, но решив, что тот может быть опасен для него и для друзей, не стал про него упоминать, оставив умирать в ночном пламени: собственноручно убивать невинного он желанием не горел, оставив грязное дело на долю стихии.

И вот как только он все это закончил и отошел от дома на расстояние пятидесяти шагов — начались неприятности. Сперва он почувствовал, как резко вокруг него похолодел воздух, а затем вспомнил то немногое, что говорил ему Лан о магии, но было поздно. Вокруг возник стол огня, а Макс оказался точно в центре магического котла. Если бы не амулет полной защиты, который Лан с Ораном после схватки с изгоем заряжали специально для своего спасителя несколько дней подряд — быть ему обгоревшим стейком. Теперь он по настоящему оценил заботу друзей, пластом лежавших после такой «зарядки».

Грудь обожгло. Было ощущение, что амулет плавится и входит в кожу Макса, оставляя там свой вечный след, и, тем не менее, землянин избежал первой ловушки, что не слишком расстроило нападавших. Он опять опчувствовал, что рядом творится волшебство, однако обращаться внимание на то, чего еще нет времени не было: прямо перед ним вылетели солдаты — регулярные войска, которыми кишел Ольт.

Меч с приятным звоном выбирается из ножен. Эльфийская сталь вновь радуется тому, что может быть пущена в ход после перерыва. Во вторую руку плавно ложится кинжал острием вниз. Противников всего пять. Солдаты-пехотинцы, не обремененные латами: простая кольчуга, шлем, наручи и куртка с плащом — вот их удел. Сразу все пятеро бросаются на Макса. «Ошибка номер один, — звучит у него в голове голос Варта, — противники бросаются на тебя толпой. Используй это». Как будто по указке слорга, Максим уклоняется от небрежного выпада первого солдата, чей меч проходит точно над головой мага спирали. Кинжал глубоко вошел в плоть, пробив дешевую кольчугу и окрасившись теплой кровью, от которой шел пар на ночном морозе. Тем временем изогнутый основной клинок, чистая помесь самурайского меча и восточной сабли, с рукояткой изогнутой формы, в обратную сторону от клинка, и маленьким перекрестием, с эльфийской надписью под ним, без труда рассекла грудную клетку стоявшего справа солдата. Меч вошел, словно нож в масло. Лишившись в мгновение ока двух союзников, оставшаяся троица замешкалась. «Ошибка номер два, — в голове опять зазвучал голос Варта, — противники паникуют или мешкают. Пользуйся моментом и добивай врага, пока тот не пришел в себя». Макс отчетливо помнил слова своего учителя, и упускать момент не собирался. Двумя легкими движениями кинжал оказался в теле третьего нападавшего, четвертый получил метательный нож в горло, последнего же Максим просто оглушил мечом — опасности тот больше не представлял.

В момент, когда маг спирали покончил с солдатами, он вновь почувствовал магию, но на этот раз уже был готов без амулета ей противостоять: он провел ни одну бессонную ночь в Вольных баронствах, стараясь зарядить хранилища своих клинков в виде драгоценных камней в гарде. Теперь же он надеялся, что это окупится. Окупилось. Сам он магией пользоваться не мог, но благодаря сохраненной в камнях энергии сумел накинуть защитный полог, который сразу, приняв на себя сильное плетение, выраженное опять в магии огня, затрещал, но выстоял. «Запаса хватит ненадолго, нужно поскорее скрыться и постараться передать ребятам то, что сегодня узнал» — крутились мысли в голове.

Еще несколько раз на него нападали солдаты, однако сильной угрозы они не представляли и Максим быстро с ними разобрался. Настоящие трудности пришли в паре метров от постоялого двора. Когда ему все же показалось, что удалось выиграть немного времени — его окружили. На этот раз местом сражения стала городская площадь, отлично простреливаемая со всех сторон, а противниками люди в серых рясах и плащах, с огромными двуручными молотами и мечами (насколько мог судить Максим, это были в большей части фламберги и эспадоны), очень похожими на тот, что носил Алекс (опять же, насколько знал Макс, молодой паладин пользовался именно фламбергом с солидным завитым перекрестием, украшенным минералами и маленькими камнями, так же лезвие целиком сопровождала надпись на древнем языке).

Мысли из головы пропали напрочь, Максим понимал — одно неверное движение и он будет валяться в первой придорожной канаве. Церковники не торопились. И вот это больше всего настораживало молодого человека. Интуиция кричала об опасности и та не заставила себя ждать. Прямо под ногами образовалось настоящее жерло вулкана, растопившее в радиусе двух метров весь снег. Щит затрясся от напряжения, начиная лопаться, сыпаться осколками. Камень в кинжале полностью истощился, отдав весь запас пологу, пришлось подключать резервы меча, чтобы пережить магическую атаку. Но на этом все только начиналось. Церковники, коих Максим насчитал аж пятнадцать личностей, синхронно расступились, пропуская вперед стройный ряд арбалетчиков. «А вот это уже плохо», — думал Максим, прячась за сугробами и деревьями скромной аллеи. Часть болтов осталась в снегу, часть застряла или отскочила от промерзшей коры деревьев, остальные он старательно отбивал. Правда, два все же нашли цель, оставив скользящие, но не менее болезненные раны на бедре и ребрах. Арбалетный шквал стих, давая возможность главным силам подобраться к опасному магу спирали. Кольцо начали сжимать святые братья, обнажив величественные двуручные мечи.

В отличие от неумех — солдат местного феодала, нынешние противники были куда искуснее в бою и не рвались толпой на мага. Сражались они парами, поочередно меняясь, чтобы не уставать. А вот Максим почти вымотался. «Не, так дело не пойдет», — землянин попытался достать мечом плечо церковника в коричневой рясе, держащего огромный молот. Однако действие принесло совершенно противоположный от задуманного результат: молот был использован как щит, что привело к потере равновесия и разбалансировке стойки. Этим незамедлительно воспользовался второй церковник из пары, достав своим фламбергом бедро Максима. В обычной ситуации лезвие бы разрубило бедро на две части, достав до кости, но в тот момент меч лишь оставил глубокую рану. Причиной этому стал арбалетный болт, пролетевший в сантиметре от уха нападавшего. Уклоняясь, он банально поскользнутся, потеряв равновесие. Теперь уже Максим, превозмогая жгучую боль и правой рукой блокируя атаку молота, ударил неудачливого нападавшего. Кинжал вошел точно в горло. Обмякшее тело опустилось за землю и, недолго пробившись в судорогах, навсегда затихло, добавляя в грязный снег новые, багровые тона.

Смерть соратника не разозлила и не ошеломила церковников, наоборот, придала им запала. Они еще больше стали теснить мага, но теперь их стало меньше, всего три пары. В те же секунды послышался звон металла о металл. Знакомый звон. Макс узнал Алекса и Варта, оттянувших часть нападающих на себя. Бой шел тяжело. Тяжело для всех. Но если Максиму приходилось справляться только с тремя парами, то на друзей переключилась и местная стража с солдатами феодала. «Надо заканчивать с этим, иначе все тут ляжем», — но рефлексы опередили мысли. Используя последний запас магии в эльфийском мече, он сформировал жгут и полоснул им двух паладинов перед собой. Те упали навзничь, не успев отреагировать; послышался треск магических амулетов. «Все, теперь без защиты», — в Макса тут же полетел стрела света, напоминающая молнию. Он уклонился, сделав кувырок через больное колено. Штанина и куртка уже сполна окрасились человеческой кровью, а голова болела, но отдыхать пока было рано. Воспользовавшись открывшимся путем к спасению, он нырнул в «окно», отбиваясь от атак разъяренных церковников, имевших место на успех. Колотая рана на икроножной мышце, рваная рана в плече и сломанный или раздробленный левый локоть. Такую цену пришлось заплатить за сохранение жизни.

Спиной Макс почувствовал жар, оборачиваться не стал — это было смерти подобно, однако почувствовал знакомую магию. «А паренек делает успехи». Затем на площади расплылся густой серый туман, стали слышны крики обезумевших от страха солдат, а довершила все это действие цепь разрядов молний, ударивших точно в святых братьев, погнавшихся за раненым магом.

Макс уже хотел скрыться в темноте одного из переулков, а дальше выбираться из города окольными путями, но не тут-то было. Железная, он бы даже сказал, мертвая хватка вцепилась в его раздробленный локоть, вызвав приступ нестерпимой боли, от которой даже слезы на глазах начали наворачиваться.

— За мной. — Не терпящим возражений тоном проговорила Катерина.

Шэс ждал своего хозяина в нескольких улицах от площади. Джар был возбужден и рвался в бой: он чувствовал боль своего владельца и стремился разделить любую участь с ним, пускай даже печальную, но его крепко держал Оран, попутно пытаясь успокоить почти лишенное здравомыслия животное.

Катерина все так же молча оседлала своего ящера. Оран помог Максу залезть на джара, после чего сам последовал примеру вампирессы. Не говоря ни слова, вампирша понеслась прочь от места схватки по улицам Ольта. Макс про себя матерился из-за ран на всем теле, особенно неудобно бело держать поводья одной рукой, ведь Шэс развивал приличную скорость. Джар, чувствуя боль хозяина, щедро делился с ним энергией через связывающий их канал, за что землянин действительно благодарен молчаливому другу.

Город Ольт ничем не выделялся — обычная захолустная дыра, как его называли в высшем свете те, кто вообще знал об его существовании. Тут не было многовековой истории или знаменитым мастеровых, не было оживленного торгового тракта или водного пути, не было ни военной школы, ни чего-то еще — обычный серый город за свое существование даже набегов со стороны Вольных баронств не пережил, ведь их просто не случалось по вполне логичным причинам. Однако утром об этом городе узнают многие на Гириде: тайные службы, церковники и ассамблея магии, демонопоклонники и высшей свет Эльба. Каждый из них услышит о том, что этот доселе непримечательный город стал местом встречи нового мага спирали и святых братьев, разрушивших немало домов и улиц. Так же каждый сильный мира сего будет держать в уме то, что эпоха застоя постепенно канула в лету, открыв дорогу для новых лиц и имен, сражений и историй. Но никто так и не будет до конца уверен, что же принесет рассвет нового времени: лучезарный и великий расцвет стран, эру технологий и магических открытий или же темные смутные времена, ознаменовавшие закат для всего Гирида.

В ту ночь Максим провожал маленький неизвестный ему городок с печальной улыбкой на лице. Они беспрепятственно выбрались из Ольта и были уже далеко, по крайней мере, выиграли для себя время, чтобы уйти от погони. Раны благодаря стараниям Шэса болели меньше, усилилось лишь смутное беспокойство в душе, зародившееся где-то внутри. В этом городе он впервые в действительности осознал жестокие реалии своего нового мира, понял, что либо сломается под грузом идеалов и устоев Земли, либо выберет новый для себя путь: лидера ли, друга ли, простого подчиненного или владыки целого континента? Тогда он не знал ответа на этот вопрос, как и на многие другие. Он просто подставил лицо приятному зимнему солнцу, прогнавшему ночное наваждение, смотря, как в его восходящих лучах пылает пепелище, окутанное клубами прозрачного дыма. Пепелище, на котором родилось его новое «я», лишенное детских иллюзий.

Глава 9

Кукловод

— Клаус, чего так копаешься, увалень ты деревенский? — послышался ленивый немолодой голос — Заканчивай уже осмотр и пойдем промочим горло в трактир.

— Уже иду, господин Мирт. — Впопыхах протараторил парень лет семнадцати от роду.

Старый вояка пробурчал какое-то ругательство, связанное с умственными способностями своего подчиненного и, опершись о каменную стену ближайшего дома, стал терпеливо ждать. Несмотря на то, что молодой парень просто старался выполнять свою работу, и выполнять ее хорошо, Мирт был не доволен. «Все они такие, как только приходят на службу. Ничего. Побудет тут с моего, запоет по-другому», — затем старый служивый вспомнил себя в возрасте семнадцатилетнего сопляка. На губах сложилась едва заметная улыбка.

Впрочем, улыбка тут же пропала с лица солдата. Когда-то он был мечтателем, грезил славными ратными подвигами и все думал о том, как же ему поведать мир, увидеть диковинных животных и самых красивых девушек. А что теперь? Теперь ему далеко за пятьдесят и он патрулирует территорию города. Ходит в публичный дом, когда того позволяют сбережения бедного стражника и шастается по кабакам да трактирам: страже в некоторых из них наливают бесплатно. До определенного предела, конечно, но все равно приятно, что твою работу кто-то ценит. Хотя, так ли уж плоха его жизнь? Он огляделся по сторонам.

Фольеж — один из крупнейших и красивейших городов мира, где все здания внутри первых двух городских стен построены из белого океанского камня! Где золотые купола соборов и храмов отбрасывают величественные блики на безграничное множество уютных тихих скверов, наполненных всевозможными растениями: цветами, деревьями, папоротника и кустами. «Да, — думал старый стражник в такие недолгие, но счастливые моменты своей жизни, — может, все не так уж и плохо сложилось».

— Я закончил, господин Мирт. — С довольной улыбкой на лице просиял парень — его новый помощник.

— Ну, раз закончил, Клаус, то пойдем, я покажу тебе самые лучшие достопримечательности славного города Фольежа.

Настроение медленно поползло вверх, и старый вояка уже ни капли не был зол на своего молодого сослуживца, мечтая скоротать с тем в одном из многочисленных здешних трактиров вечерок. Еще один вечер своей жизни.

Тах клонился к закату. Постепенно на витринах магазинов и дверях появлялись таблички, оповещающие многочисленные толпы прохожих о своем закрытии. Фольеж — второй крупнейших город на Брислуре, расположился на берегу океана Потерь, территориях, принадлежавших империи Сфат — воинственной нации, постоянно пытающийся расширить свои владения. В последнее время такая политика перестала оправдывать себе — королевство Эльб плотно отгородилось, построив на границах неприступные форты, прикрыв те на замок, Нерв же считался союзником Эльба, а к войне на два фронта империя была явно не готова. Вот и получается, что после захвата всех непокорных земель вблизи Великого озера (через которое нападать не решался ни один правитель: все отправленные туда отряды не вернулись) и Иоарских гор, воинственная нация осталась без дела, получающегося у нее лучше всего. Хотя, прошлые императоры не были глупцами или самодурами, живущими одной лишь войной, используя территорию империи для развития промышленности и ведения торговли, вот и получилось, что за двести лет Сфат перестал быть только военной машиной, превратившись в бронированный фургон с товарами. Благо, местоположение позволяло.

На юге наладилась торговля с Эльбом, поставляющим заготовки леса, и зерновые, и некоторые другие товары. На северо-востоке процветала торговля с Нергом — житницей здешних мест, поставляющим изделия из кожи и хлопка, мешковины и шелка. Так же оттуда в Сфат шло железо и уголь. Что же могла предложить взамен империя? Во-первых, оружие. Лучшее оружие на Брислуре производилось в империи Сфат и об этом знал каждый ребенок. Да даже за приделами континента, изделия были конкурентоспособными с продукцией империи Тирос и Конфедератов, уступая лишь мечам темных эльфов и лукам светлых. Про гномов и орков никто даже не говорит, те не выпускают оружие массово, предпочитая делать на заказ. И дороже стоит, и качество совсем на другом уровне. Во-вторых, Иоарские горы. На территориях Сфата был один из двух перевалов, связывающих две части Брислура. Прямо за ним покоились остатки некогда великой державы Гаралис, ныне разделенные на Гару и Лиос. Империя пыталась начать войну с Гарой, но та твердо держала перевал и не пропускала солдат на свои земли. Пришлось Сфату прекратить так и не начавшуюся интервенцию и ограничиться лишь торговым договором. Через Гару же обозы из империи шли прямиком в Тарос — третью сильнейшую страну на Брислуре. Правда, последние караваны стали часто задерживаться или не приходить вообще, что довольно странно, учитывая мирное на Гириде время. Нет, такое бывало и раньше, но уж больно число пропавших караванов возросло за последние несколько лет. И, наконец, в-третьих — Фольеж, связующее звено между Брислуром и остальным миром. В этом городе сливаются множественные торговые пути, будь то Нерг, населенный ограми и гоблинами, будь то Крэйд, населенный светлыми эльфами с немногочисленными людскими королевствами под их боком или будь то Имиит, с конфедератами, темными, империй Тирос и Великой Восточной Ордой, единственной из ныне сохранившихся. Товары со всего мира и на любой вкус, которыми были наполнены здешние магазины, манили все соседствующие королевства и империи. Рабы любого пола, расы и кожи: эльфы темные и светлые, орки, гоблины, люди и многие другие. Изделия, пряности, украшения, минералы и специи. Просто технологии и лучшие кадры. По задумке Всевышнего, как считали местные, все собралось в одном городе. Однако, что же делало его таким особенным? Ведь выход в океан имел так же и Эльб, и Гара, и Лумприя, и Эрдения (последние две находились на самом севере Брислура). Тут смешались в одно сразу несколько обстоятельств. Змеиный архипелаг — цепь разрозненных островов близи Брислура, тянущаяся вдоль западного побережья, начиная с территорий слоргов, не имеющих своего флота, и заканчивая Иоарскими горами. Этот архипелаг, как считалось раньше, не пустовал, а даже наоборот был хорошо развит и процветал благодаря пиратству и грабежам, которому подвергались все прибрежные города, кроме слоргов (тех пираты боялись трогать, пока). Разоренные Вольные баронства, Эльб, не имеющий не то, что военного, а вообще флота как такового в целом. Огры и гоблины из Нерга, которых пираты с удовольствием продавали на галеры, а те их уже сдавали в портах. И, конечно, Сфат, до недавнего времени не имевший своего флота. Но все изменилось триста лет назад, когда император Дириан кровавый ценой многочисленных жертв как людских, так и финансовых сотворил чудо: за десять лет, не имевший своего флота Сфат, получил его, а не умевшие вести морские сражения командиры начали одерживать одну победу за одной над разрозненными бандами пиратов, в последствие ушедшими грабить бескровную Гару. Вот так Фольеж и открыл себя всему миру, ведь теперь его воды защищала лучшая морская эскадра, пока другие ловили мерзких разбойников по заказам стран соседей, естественно за немалую плату. Так город стал процветать и разрастаться.

Сейчас же Фольеж — столица империи Сфат — был похож на насос, засасывающий все территории вблизи, заселяя их новыми людьми и мастеровыми, расширяя торговые кварталы и промышленные зоны, строя новые уникальные произведения искусства.

Однако Фольеж это не только сильное и величественное настоящее, это так же и грациозно-застенчивое прошлое. Город славился своими кафедральными соборами, коих насчитывалось аж четыре. Три из них были построены почти одновременно при одном из первых императоров Сфата и расположились на центральной площади, так и прозванной: «Кафедральная», образовав некое подобие бермудского треугольника, поглощая теряющиеся внутри здания на фоне столь удивительных памятников былого величия. Величественные здания с высокими колокольными башнями, покрытыми куполами из чистого золото. С изумительными по своей красоте витражами и иконами, написанными и расписанными лучшими мастерами прошлого. А колокольный звон? На это событие съезжались посмотреть из всех уголков мира. На кафедральной площади каждые четыре месяца гремели колокола всех трех соборов. Собор Святого апостола Имидрия имел целых пять колокольных башен и считался самым большим. Соборы Святого апостола Михаила и святого апостола Патрия имели по четыре колокольни и были немногим меньше своего старшего брата, так же первым построенного из большой троицы. В это время года найти себе пристанище в городе было практически невозможно: все гостиницы и постоялые дворы ломились от посетителей. Так же в такие дни почти невероятным считалось поймать карманников, ставших неотъемлемой частью города. Последний же четвертый собор был построен на сто пятьдесят лет позже, рядом со второй внутренней стеной и носил имя тогдашнего императора Мифидия, которого Конфедерация причислила к лику святых за его заслуги перед Гиридом и помощь в борьбе против ереси. Собор был построен по чертежам своих старших братьев и тоже насчитывал четыре колокольные башни, однако убранством внутренним уступал им: мастера того времени, которое впоследствии назовут закатом, не могли сравниться с великими творцами прошлого, поэтому и витражи, и мозаика, и иконы и фрески получились не в пример хуже. Впрочем, нынешние мастера не многим ушли от тех, что жили в эпоху заката, что лучше всего подтверждала новейшая история Фольежа: обычные каменные здания без всякой роскоши и убранства украшали город. Чем дальше от центра, тем менее заметно. Отсюда и весомая ценовая разница: если ближе к центру можно было лишь поесть на золотой, то на окраине Фольежа на этот золотой можно было жить порядка четырех дней, что тоже дорого. Город дешевым никогда не считался.

Однако не только кафедральные соборы привлекали внимание местного жителя и приехавшего в столицу Сфата гостя из другой страны. Особое внимания стоит несомненно уделить светской жизни этого города, которая, в отличие от почти всего Гирида, была на высоте. Театры и музеи, художественные дома, школы магии и военные училища. В Фольеже имелось три театра: бронзовый, серебряный и золотой. Система с виду проста, но от того не менее интересна. Все театры были связаны между собой, пускай, и выступали в разных местах в разных концах города. Как только объявлялась новая звезда или потенциальный актер, то мог быть выпускник художественной школы или талантливый от природы разумный, его отправляли на пробы в бронзовый театр, выступающий абсолютно для всех категорий жителей. Что это значит. Столица Сфата делится на несколько уровней. «Золотые сады» — то место, где селится только очень состоятельный люд, и неважно кто ты: орк, слорг, эльф или человек, вопрос лишь в деньгах. Обычно такие личности либо известные политики, либо служители церкви, либо дворяне, либо, либо, либо. В общем, те, кто может себе это позволить. Золотые сады Фольежа находятся во внутренней зоне, почти в самом центре города, удаленном от порта (это и понятно, не всем важным господам нравится запах свежего морского прибоя, смешенного с отстоями, помоями и другими прелестями морской жизни), за первой городской стеной. Резиденция императора расположилась там же. И естественно, всякий «сброд» — тех, у кого просто нет денег тут жить — сюда не пускают. Только по приказу начальника дозорной службы или по приглашению одного из господ. Второй уровень — «Серебряные аллеи». В большинстве своем тут живут успешные купцы или предприниматели, торговцы и владельцы какого-то дела, мастеровые. «Серебряные аллеи» начинаются сразу за внутренними стенами и продолжаются вплоть до второй внутренней стены. Это тоже практически центр города, как раз тут и раскинулась Кафедральная площадь. Сюда же пускают всех абсолютно, ведь именно тут находятся все главные достопримечательности и большая половина школ и училищ. Третий уровень — «Бронзовые скверы», начинающиеся сразу за второй внутренней стеной, и продолжающиеся вплоть до мест застройки. Тут селятся те, кто не может себе позволить большего. Так вот, начинающего актера отправляют в бронзовый театр, что находится — ясное дело — в «Бронзовых скверах». Представления проходят два раза в неделю по вечерам, на них присутствуют критики из золотого и серебряного театра соответственно. Пол и принадлежность к расе не имеют значение, но есть два условия: первое — актер не должен быть рабом, с такими режиссеры предпочитают не связываться, второе — актеру не должно быть больше сорока пяти лет, иначе его записывают в израсходованные материал и выгоняют из бронзового тетра, считая, что раз он не добился повышения, то талант либо не раскрылся, либо его вообще не было. Обычно молодым дарованиям требуется несколько лет, чтобы их перевели в серебряный, случаев же, чтобы неизвестного выступающего направили сразу в золотой практически не случалось: всего три или четыре за всю историю системы распределения. Серебряный театр располагается в «Серебряный аллеях» и принимает весь люд, который хочет на него взглянуть. Тут требования такие же, за исключением того, что актеру тут можно пробыть до пятидесяти лет, в случае застоя с ним прощаются. Однако и тут есть свои нюансы. Если актер в течение определенного времени, установленного внутри театра, не может пройти в золотой — от него избавляются, а не переводят обратно в бронзовый, как можно было бы предположить. Это сделано для отсеивания лжекадров, не оправдавших надежд, и для перспектив более молодого поколения. Представления проходят раз в неделю или полторы. В золотой же театр попадают лучшие из лучших и играют на сцене до тех пор, пока режиссер не посчитает, что их время вышло. Таким людям предлагается освоить режиссерское ремесло и начать с самого низа, но уже в новой для себя роли. С теми же, кто просто не угодил, расстаются навсегда без права вернуться в актерское искусство Фольежа снова. Естественно, труппа золотого театра выступает только для императорской семьи и тех, кто живет в «Золотых садах», представления проходят нерегулярно, в зависимости от сложности готовящейся постановки, но в среднем два раза в месяц. Цены отличаются кардинально: от мизерных в бронзовом, до заоблачных в золотом.

Помимо же высокого актерского искусства, Фольеж знаменит своими выставками и музеями скульптур, организовывающимися при школах и специальных училищах. Разумные разных рас и возрастов едут на край Брислура лишь за тем, чтобы попасть к известному наставнику. Обычно тот берет не более семи учеников раз в пять лет. Скульптура дорогое удовольствие, поэтому обычно это направление искусства зовется «алмазным», что само говорит о себе. Абсолютно похоже происходит процесс в училищах живописи и музыки.

Сфат испокон веков славился военным делом, этим можно объяснить широкое разнообразия военных школ, училищ и университетов (последние только для подготовки кадров для флота). Тут нет определенной системы, потому как все делится на коммерческую и государственную составляющие. Первая — частые маленькие школы фехтования и боевых искусства (порой даже магических), где наставник обучает тех, у кого достаточно денег и кто хочет учиться именно в заведении с именем. Зачастую сюда поступают богатые, но неталантливые люди: дворяне, успешные предприниматели и дети влиятельных людей из других стран или континентов Гирида. Порой попадаются действительно не огранённые алмазы, за таких наставники берутся со всей тщательностью и усердием. Стоимость зависит от жадности главы школы, но в среднем колеблется в районе пятидесяти до двух сот золотых за месяц. У богатых, как говорится, свои причуды. Есть же другой тип частных школ. Там наставники сами выбирают себе учеников из тех, кто к ним приходит, и берутся только за те случаи, где видят потенциал. Стоимость услуг примерно одинакова. Государственное образование — бесплатное образование, а от того в таких училищах всегда полно народу, которого учат базам и основам ведения боя. Принимают в них всех желающих, подписывая контракт на то, что он обязуется служить Сфату в течение определенного промежутка времени. Бывает, что и в училищах попадаются выдающиеся бойцы. За таких наставники частных школ уже борются сами — каждый день работать со стадом надоедает быстро.

«Город, в котором есть все», — так говорят про свою столицу сфатцы. И действительно, уникальные вещи не заканчиваются на военном ремесле. Отдельное внимание следует уделить порту, ведь Фольеж в первую очередь город-порт, а потом уже все остальное.

«Город, наполненный чудесами и защищенный каменным панцирем», — так описал в своей книге Фольеж древний прозаик, чье имя, к сожалению, утеряно в веках. Побережье города полностью отдано под торговые причалы, доки и хранилища, за одним лишь исключением. В столице Сфата различают «Северный поток» и «Южный поток», разделенные военной крепостью. Выгодное географическое положение вкупе с изобретательностью инженеров позволили построить порт с раздвоенной внутренней бухтой, защищенной от пиратов архипелага белокаменной твердыней. Крепость будто делит прибрежные воды на две части. Она отдалена от основной прибрежной полосы, возвышаясь на искусственной насыпи, выходящей прямо в океан на несколько километров. Двухсторонний замок Брислура, так называют ее пираты. Будучи построенной точно в центре насыпи, разделяющей порт на «Северный поток» и «Южный поток», цитадель имеет стены больше десяти метров в высоту, метра в ширину и порядка тысячи метров в длину, в сторону берега, что составляет почти две трети насыпи. Шесть башен: четыре внешние и две внутренние, по одной на каждый «поток», делают цитадель поистине неприступной. А делают ее таковой не только укрепления, но и внутренняя структура: арсеналы оружия, склады продовольствия, собственные мастерские плотников, каменщиков и литейщиков (для последней специально наняты гномы). Литейная мастерская особенно интересна, ведь именно она поставляет гарнизону цитадели гномьи пушки, расположенные на стенах и башнях, и именно она следит за их пригодностью. Так же на территории имеются две казармы, крепость, имеющая собственные башни, плац, конюшни и огромная кухня со столовой. Насыпь считается военным объектом и отдана под полное использование морским эскадрильям, пристающим прямо к искусственно созданному участку земли позади цитадели (оставшаяся треть отведена под доки для кораблей). Вот и получается, что два потока круглосуточно находятся под охраной, так еще и флот постоянно патрулирует здешние воды. Края же порта надежно защищены стенами, как и весь город, а их башни — самые высокие во всем Фольеже к тому же — служат вдобавок в роли маяков (высота башен цитадели около семнадцати метром, высота же маяков порядка двадцати метров). Верхний маяк помогает охранять вход «Северного потока», а сразу за ним начинаются достроенные деревянные штатские доки и причалы, используемые торговыми судами, и доходят до берега, где уже каменные постройки. Это направление используется для торговли с Имиитом и островами, находящимися по пути. Аналогичная история с нижним маяком и «Южным потоком», доки и причалы которого используются кораблями с Нерга и Крэйда, а так же других островов. Общая протяженность причалов Фольежа составляет несколько десятков километров, от нижнего до верхнего маяка, и позволяет вместить до тысячи кораблей одновременно с учетом военных эскадрилий, что само приписывает форт к очередной достопримечательности столицы.

Не последней, но, все-таки, главнейшей достопримечательностью города можно смело считать портал, расположенный в «треугольнике» — в самом центре кафедральной площади. Не единственный, но единичный в своем роде, таких осталось всего ничего: четыре на Брислуре, один на Нерге, два на Крэйде и три на Имиите. Уцелевшее в бесконечных войнах и до сих пор действующее наследие — вот, что такое портал. Говорят, раньше ими был усеян весь Гирид, теперь же их осталось всего десять, но и тот, что на Нерге, по последним сведениям не уцелел (он остался в самых больших Выжженных землях Гирида, образованных не так давно). Есть только у этих порталов одно «но». Они не могут перемещать более десяти человек за раз, а их «охлаждение», время, ушедшее на то, чтобы портал мог снова работать (порядка пяти часов), отбрасывает саму мысль вождения через них караванов и ведения торговли. К тому же, они безумно дорогие и пользуются ими немногие. Выглядят же они как каменные незамкнутые арки, смахивающие на наклонившиеся друг к другу рога, с узорами и древними рунами на утерянном языке по бокам. В центре портала выложен синим неизвестным минералом круг и очерчен рунами из похожего материала, именно в нем и открывается окно перехода.

— В общем-то, вот и все, что мне удалось вам рассказать о прекраснейшем из прекраснейших городов, Фольеже, за отведенное время. — Отвесил показушный поклон человек лет тридцати. — Приходите к нам еще, я с радостью расскажу вам подробнее о Кафедральной площади или нашем порте, а после этого…

Мужчина продолжал говорить обо всем на свете и одновременно ни о чем, лишь бы убить время, отведенное на обзор города. Однако многие разумные: гномы, эльфы, люди и даже один орк перестали его слушать, разошедшись кто куда. Так же поступила симпатичная молодая эльфийка, лет восемнадцати от роду, одетая в недорогую серую рубаху и заношенные кожаные штаны, плотно облегающие ее тело. «Дождаться не могла, когда же этот напыщенный индюк перестанет балаболить», — ворчала про себя девушка, впрочем, признав, что информация была интересной (нужная информация, а не количество родственников оратора и рассказ о приключениях его троюродного брата), а сам обзор увлекательным. Эльфийка подчерпнула для себя немало нового, особенно ее интересовал порт и торговые направления, но об этом рассказчик упомянул лишь вскользь, поэтому, скорее всего ей придется вернуться к нему вновь уже на новый обзор.

Блуждая по широким мощеным улицам, где с легкостью разъезжались две кареты и еще оставалось прилично места для прохожих, она до сих пор не могла привыкнуть к такому разнообразию. «А ведь это только «Серебряные аллеи», что же тогда в золотой черте города?», — в очередной раз недоумевала про себя эльфийка.

Действительно, посмотреть тут было на что. Вот она проходит мимо магазинчика, торгующего редкими специями с Нерга, которые растут только у гоблинов. За ним пристроился закуток, отданный под книжную лавку, но цены в нем кусались. На другой стороне улицы стояли несколько магазинов оружия, принадлежавших и гномам, и гоблинам, и подданным империи Тирос с востока Имиита. Для юной девушки до сих пор было загадкой, как они умудрялись существовать в условиях жесточайшей конкуренции и борьбы за покупателя. Чуть в стороне обосновался магазинчик Оттаросского табака, одного из лучших производителей на Гириде. Несколько грамм стоили бешеных денег. «А лавка животных на улице Азалий? — думала про себя девушка, — Кто бы мог подумать, что торговец из Перенелии такой любитель экзотики». И правду, в той лавке хозяин имел почти всех животных с разных уголков Гирида, даже самых опасных, будь то джар или рапт, так же он принимал заказы на более редкие породы, но они стоили немало и требовали столько же времени.

Хаотичная череда одних и тех же магазинов с почти одинаковым ассортиментом закончилась не слишком популярной магической лавкой, продававшей дешевые трюки и изделия. Здание как раз расположилось прямо перед вторыми внутренними воротами, отделяющими серебряную часть города от бронзовой.

Дома. Эльфийка до сих пор не могла привыкнуть к местному зодчеству. В центре города, в «Золотых садах», в ряд выстроились особняки все как на подбор: с огромной территорией, личными садами (некоторые даже с маленькими прудиками), охраной и многим, многим, многим. Все эти произведения искусства были не выше двух этажей, зато по протяженности могли занимать чуть ли не метров сто. В серебряной части города все начиналось с менее престижных домов, которые однако не многим отстали от золотых (чем ближе к первой внутренней стене, тем престижнее), затем же отобрали свое место бесконечные торговые кварталы и жилища поскромнее. Заканчивалась серебряная зона трехэтажными каменными домами. Бронзовая зона кишела продовольственными лавками и магазинами, чей ассортимент мог заинтересовать только провинциального приезжего. Тут здания начинались с трех этажей у третий внутренней стены и продолжались почти до внешней, где уже у самого конца появлялись четырехэтажные из серого неприметного камня, неотесанные и грубые, даже некрасивые. Выше четырех этажей в Фольеже строить было запрещено, поэтому возводились длинные четырехэтажные дома от четырех до шести квартир на этаже. Если в золотой части города дом принадлежал одному владельцу, в серебряной его могли делить две или три (что крайне редко) семьи, то бронзовая часть предоставляла жилище всем нуждающимся и имеющим деньги. Но в доме жили от двенадцати до двадцати двух семей (подобие коммуналок в России) и отдавалась им одна — две комнаты на семью (хорошо хоть комнаты тут были и вправду большие). В таком доме кухня и туалет были общие, мыться же люди ходили в общественные бани. В городе был проложен хилый аналог водопровода, сделанный гномами и постоянно ими же обновляющийся (Фольеж разрастался постоянно, вот и приходилось платить властям космические деньги коротышкам за их работу, которую лучше них никто не делал). Отсюда пугающий размер катакомб и канализационных переплетений под столицей Сфата, используемых ворами и другими незаконными структурами. Попытки очистить подземный Фольеж были и не раз, но успехом даже близко не пахло.

Тем временем эльфийка неспешным шагом подошла к окраине «Бронзовых кварталов», к своему дому, расположенному действительно не близко от места конца обзора. Неприметное, каменное («Хоть тут надо сказать спасибо», — думала молодая девушка; многие похожие сооружения на окраинах Фольежа сперва выстраивались из дерева, а потом перестраивались в камне, когда город достаточно разрастался) сооружение в четыре этажа выстой. Жили тут девятнадцать семей, в общей сложности почти тридцать разумных. «И ни одного эльфа вокруг», — такие печальные мысли постоянно посещали светлую голову девушки, стоило ей узреть место, которое она теперь звала «домом». Устало поднявшись на третий этаж, она отперла ржавым ключом деревянную дверь и ввалилась в квартиру.

— Лир, ты где пропадала? — послышался из соседней комнаты молодой девичий голос.

— На обзорке была, город смотрела. Вымоталась ужасно. — С неподдельно уставшим голосом пролепетала эльфийка.

— Опять по Фольежу моталась, раз репетиций нет? Тебе надо больше отдыхать, подруга, иначе в гроб себя раньше времени загонишь. Выходные для того и выходные, чтобы не напрягать тело и дать ему капельку покоя, а ты по городу шастаешь. — В коридор выбежала в не застеганном зеленом платье девушка-ровесница эльфийки. Быстро, но уверенно приведя себя в порядок и накрасившись — благо в коридоре специально бля этого имелся столик с зеркалом — она пролепетала: — Все, подруга, я полетела. Пока-пока. — И помчалась к двери.

— Удачи в театре. — Пожелала Лир и закрыла за собой дверь в свою комнату.

В коридоре послышалось что-то вроде: «спасибо», а затем лишь стук закрывающейся двери и захлопывающегося замка.

Квартира представляла из себя две комнаты, соединенные в одну с общим коридором. Перепланировка здания прошла благодаря бронзовому театру, поселившему в этом жилище только актеров и работников самого тетра. К слову, почти все жили по парам.

Девушка, не раздеваясь, плюхнулась на свою кровать, стоявшую у окна, без сил и закрыла от усталости глаза. Роза — так звали ее соседку. Уроженка Оттаро была ровесницей Лир и имела очень симпатичные упругие подтянутые формы, черные длинные волосы, правильный красивый нос, ухоженное приятное лицо и зеленые глаза. Своими данными Роза с удовольствием пользовалась в личных целях. Ее отец — не очень богатый ремесленник — оплатил обучение дочери в школе, после чего ту взяли в бронзовый театр, в котором она выступала уже год и считалась одной из подающих надежды. Обременять же отца она больше не желала, используя все свое обаяние и шарм на молодых парнях разного сословия, но хорошего достатка. Так и жила. Однако в последнее время Роза все чаще стала говорить Лир о том, что скоро ее жизнь кардинально изменится. Эльфика догадывалась, что тому виной служат постельные игры с главным режиссером бронзового театра, но держала язык за зубами. Лир вообще старалась без нужды не говорить и о себе рассказывала мало. Сейчас же Роза побежала на репетицию в бронзовый театр, но эльфийка знала, что раньше утра девушку ждать не стоит: ночью у той намечена приватная репетиция.

— О Мать Хат, как же я устала… — пробубнила в подушку эльфика, лениво раздевшись и побросав вещи на пол.

Забираться под одеяло она не стала, так и оставшись обнаженной лежать на слегка пыльном покрывале.

Ей снились сны о том, как она только попала в Фольеже. В последнее время Лир часто видела нежеланные воспоминания по ночам. За ней вновь и вновь закрывается портал, оставляя ее одну на растерзание незнакомой страны и города. По спине течет холодный пот от осознания того, что произошло там, на другой части Гирида. Она всегда чувствовала в себе эту силу, но никогда раньше ее не использовала, хотя, при каждом упоминании об этом, покойный отец уклончиво уводил разговор в сторону, не желая ворошить прошлое. И вот она вырвалась, подпитываемая жаждой мести, лютым гневом и связывающим рассудок страхом. Оказалось, что Лир не в силах с ней совладать и вряд ли когда снова прибегнет к ее помощи. Денег должно хватить на новую нормальную жизнь, насколько она может быть нормальной без семьи и друзей. Да и постоять она за себя сможет. После этого был безумный забег по городу, в поисках хоть какого-нибудь пристанища, разум словно в тумане, не желал принимать реальность, а в груди жгло, будто раскаленная игла вошла в тело, но жгло не от физической боли, ту хоть можно перетерпеть, отстраниться от нее, тут страдала побитая, разрозненная и расколотая на мелкие осколки — блики той гордой, но доброй личности — душа. Днями она не выходила на улицу, зажимаясь в каком-то темном углу и прося мать Хат забрать ее боль. В это время по столице Сфата разгуливали отряды церковников, в поисках опасного адепта тьмы, появившегося на Гириде и не контролирующего свою силу. Лир же ничего не интересовало на свете: не было страха за свою жизнь, страха попасть в лапы работорговцам и закончить в публичном доме, не было самого желания жить. Пока он не нашел ее…

Воспоминания вновь сменились. Во сне она часто размышляла, осознавая и анализируя происходящие вокруг нее и с ней. Лир. Как же быстро это имя стало ее родным, одновременно и защитником, и проклятием. Маска, которую вынуждена носить эльфийка целыми днями, не доставляла ей ничего кроме боли и омерзения, но другого выхода не было. Но девушка поклялась. Поклялась, что будет жить назло всем тем, кто жаждет смерти ей и ее семье. В образе снова всплыло великое древо жизни и роскошные сады, разбитые вокруг, с их бесчисленными цветами и растениями, плодовыми деревьями и животными, не боящимися эльфов. Опять вспомнились теплые родные залы дворца с многовековой историей, с чарующим духом многих поколений. Вот снова звучит голос брата, зовущий ее по имени. Лири. Так звали ее лишь друзья и брат. Для всего остального мира она была Лириэль.

Девушку пробил холодный пот, заставив крик, наполненный страхом и болью сорваться с губ. Ее затрясло. Тем временем сон вновь изменился. Теперь уже Лир была наблюдателем, свободно паря над землей и наблюдая происходящие события. Событий было много, и всегда один и тот же человек был их виновником, будто притягивал к себе неприятности. Он ставил на кон свою жизнь, игрался с доброй волей Трафа, пока благоволившего ему, но никогда не проигрывал. И все время разные сны, разные чувства и мысли. С ним они были похожи: они оба вдалеке от дома, оба в корни изменили свою жизнь, оба меняются под весом обстоятельств, теряя детские грезы и иллюзии. Сама того не ведая, девушка начинала проникаться к загадочной персоне чувствами, над которыми посмеялись бы многие эльфы, а отец наверняка бы наказал непокорную дочь за такое. «Как же хочется увидеть его лицо, — думала Лир, тянувшись к страннику, — Еще немного. Еще совсем чуть — чуть и я увижу», — но сон всегда обрывался, оставляя девушку в молчаливом неведении.

Хат завладела небом и освещала Фольеж, бросая редкие лучи света в окно эльфийки. В комнате стояло тяжело молчание. Порой Лир казалось, что ее душит такая тишина каменного города: эльфы привыкли жить в гармонии с природой, а не в каменных джунглях. И, тем не менее, сегодняшний вечер был особенным, хотя бы тем, что в комнате девушка была не одна.

Тихо ожидая, когда на него обратят внимания (или чего-то другого, Лир не могла быть уверена наверняка), он пристроился в самом темном углу комнаты, на дешевом, но удобном витом кресле. Темно-фиолетовая мантия обвивала спинку и свисала на ковер, легонько вдавливая шерсть. В темноте казалось, что она расстилается по помещению, окутывает его, подчиняет воле своего владельца. На секунду у девушки перехватило дыхание, но затем она все же взяла себя в руки. Человек (а человек ли?) продолжал терпеливо ждать.

— Снова вы. — Голос бывшей принцессы дрогнул.

Фигура неслышно поднялась с кресла и вышла на свет, отбрасываемый Хат. Туманная дымка вместо лица, солидный камзол, плащ и невероятная магическая аура, от которой в страхе дрожало пространство и само время.

— Прекрасная ночь, принцесса. Не находите?

— Уже не принцесса.

Эмир не обратил на замечание никакого внимания.

— Что за человек мне постоянно снится? Кто он такой? — задала интересующие ее вопросы эльфийка.

— Поймите меня правильно, принцесса. Я спас вас вовсе не по доброте душевной, и даже не из добрых побуждений. Вы — пазл. Пазл фрески, так интересующей меня. И без вас она была бы неполной, но я хочу насладиться картиной сполна. Законченным творением.

Он взял паузу и подошел к окну, давая девушке время обдумать его слова. Небо над Фольежем сегодняшней ночью восхищало воображение, заставляя то создавать образы и фигуры, наполнять ими сознание. Хоть жизнь эмира и длинна, поистине настоящее наслаждение они получают вот в такие моменты, коих в их жизни случается не слишком много.

— У вас душно, принцесса. — Не спрашивая разрешения, он раскрыл окно. В комнату ворвался порыв холодного ночного ветра. — А вам завтра репетировать. Оставьте окно на ночь открытым: свежий воздух отгоняет наваждения. Она к вам приходит? Уже стучится в ваши сны? — внезапно сменил тему эмир.

Его безликое лицо повернулось в сторону эльфийки. Даже сквозь туманную маску, Лир почувствовала заинтересованный ожидающий взгляд.

— Иногда, — отвела взгляд девушка, — а что?

— Значит, уже началось. — Сам себя заверил сильнейший маг Гирида. — Помните, Лириэль, — он впервые обратился к ней по имени, — помните то, что произошло в Дарасе. И никогда не забывайте. Она придет за вами вновь. Она уже почуяла жажду и Ей не терпится утолить ее. Вам не скрыться. Вам не убежать. Вам Ее не обмануть.

В комнате раздался хлопок: позади эмира появился портал.

— Но что мне делать? — голос молодой девушки сорвался на крик, по лицу потекли слезы. — Я не хочу опять превращаться в чудовище!

Перед глазами Лир всплыли кровавые сцены из Дараса. То, что она так отчаянно пыталась похоронить глубоко в себе. Забыть насовсем.

— Истинную тьму нельзя рассеять. Нельзя разогнать. Нельзя забыть. Вы тогда почувствовали, не правда ли? Опьяняющая свобода. Вседозволенность. Власть. За все приходится платить, порой даже душой.

— Но как же?… Что же мне?…

Эмир прошел через портал, закрывшийся за ним, но в ушах у эльфийки снова и снова звучали последние слова мага: «Обуздать Ее прежде, чем Она завладеет вами. И молиться. Молиться, чтобы человек из ваших снов нашел вас раньше».

Что делать простому человеку, не обладающему магией? Правильно — работать и тащить все на своем горбу и своих двоих. А что делать человеку, не умеющему делать и этого? Ответ прост — пойти в лес и самовольно отдаться на растерзание диким голодным волкам, потому как для такого человека не будет спокойной и счастливой жизни. «Кто не работает — тот не ест» — так звучит умнейшая русская поговорка, на Гириде есть ее аналог: «Кто не работает — тот долго не живет». Сурово, но, как сказали бы многие трудяги, со вкусом.

Баронство Паро — маленькое и захудалое. Его люди как нельзя лучше знали значение этой поговорки. Пускай здешние земли не славились своей плодородностью, или запасами полезных ископаемых, или мастеровыми, зато здешние земли могли гордиться своим бароном, который каждый день приносил в местную жизнь что-то новое, доселе неизвестное и даже чужое, тем самым прививая людям веру в свои собственные силы.

Зима полностью завладела внешним миром: деревья сбросили последние листья и уснули под тяжелым ледяным покровом, растения и цветы мирно дремали под снежным полотном вместе с некоторыми лесными животными. Дорога, и без того разбитая, с кучей впадин и выбоин, теперь стала совсем непригодной для больших обозов или караванов, которые, впрочем, заглядывали в Паро не чаще чем пару раз в год.

Серые многовековые деревья по обе ее стороны раскинулись на многие сотни метров, внушая редким путникам не самые лучшие чувства. Никто не смел нарушать гробовую тишину зимнего леса, кроме малого отряда, медленно движущегося в сердце баронства. Даже простой человек мог определить, что разумные были измотаны, но еще в более плачевном состоянии находились их ящеры и непонятного происхождения животное, подойди к которому вряд ли бы кто решился.

Лан с Кладием ехали чуть позади, заметая все следы своего пребывания на территории баронства: лишним глазам не следовало знать, куда они направились. Демон так же раскинул свою сеть, чтобы первым узнать о приближении потенциально опасных гостей.

Состояние отряда было из ряда вон плохое: у Орана начался откат спустя пару часов, как они покинули Ольт — парень только начинал осваивать магию спирали и перенапрягся во время схватки с паладинами, теперь и расплачивался за это, еле держась в седле. Катерина следила за юным магом как того позволяла дорого, но уже могла сказать, что Орана ждет несколько болезненных дней восстановления, как только им удастся отдохнуть. Варт и Алекс выглядели чуть лучше, но только внешне. Каждый получил несколько ранений, которые вампирша наспех перевязала и обработала, но не более того. Ко всему прочему они не смыкали глаз даже ночью пока ехали, стремясь увести отряд как можно дальше от Ольта, что тоже сказывалось на их состоянии. Максим был не похож сам на себя: бледное лицо, круги под глазами, опухшие глаза и тяжелые медленные движения. Катерина предупреждала о последствиях магии, но тот ее не послушал, использовав несколько плетений против паладинов. Хоть это и позволило выиграть время, последствия не радовали: неокрепшие и до конца не восстановившиеся каналы магии снова воспалились. Лишь вовремя вмешавшаяся Катерина остановила разрушение, которое на этот раз могло стать последним и необратимым.

Лучше же всех выглядели Лан и Кладий, хотя последний и использовал какое-то хитроватое и сильное плетение на площади, он уже успел восстановиться и теперь пытался подбадривать своих товарищей. Лану же досталась тяжелая доля не только следить за обстановкой, но и за другими членами отряда. Даже вампирша и та уже сдавала.

— Скоро будем на месте. — Негромко крикнул Лан, но того услышали все.

Никто не ответил: сил не было абсолютно.

К вечеру они достигли цели. Деревушки, которые компания проезжала ранее, выглядели не хуже этой, за одним большим исключением: барское поместье. Въезжая в поместье Паро было ощущение, что все вокруг более походит на территории захудалого королевства, нежели на владения огромного королевства Эльб. Деревянные домишки, ремонтирующиеся на каждом шагу. Люди, водящие скот по центральным улицам и суета, огромная суета, не присущая таким местам.

— Что за контраст такой? Никогда не видел таких бурных деревень. А живу я уже не первую свою сотню. — Шептал Кладий на ухо бывшему барону.

Тот лишь пожал плечами, всем видом показывая, мол, бывает, ничего особенного. Сам же Лан знал характер своей тетки и поэтому не удивлялся увиденному.

Баронесса Паро, некогда леди Аравийская (это Лан уже выяснил гораздо позже), а ныне просто леди Каспия никогда не была робкого десятка. Сколько Лан себя помнил, тетя все детство была рядом с ним: воспитывала и обучала. Лучшие сиделки, лучшие преподаватели, лучше учителя фехтования и верховой езды. Разговоры по вечерам, манеры и правила поведения в светском обществе, политические беседы и расстановка сил в королевстве. Интриги и закулисные игры: леди Каспия обсуждала с ребенком все, что считала нужным, вкладывая в того столько информации, сколько считала нужным. Так продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный день не отправила в Вольные баронства, где он сполна вкусил самостоятельной жизни.

Время шло, а леди Каспия все дальше отдалялась от него: письма стали приходить все реже, она перестала приезжать. Лан начал самостоятельно интересоваться делами Королевства, пока в нем не открылись способности мага, после чего он поступил в школу, где провел несколько лет. К тому времени он вырос, а общение с родственницей прекратилось окончательно. Лишь одно письмо за несколько лет он получил, содержащее в себе пару строк: «Если понадоблюсь, ищи меня в поместье Паро». В тот вечер он его тут же сжег, толи от злости, толи от безразличия к человеку, которого когда-то считал для себя всем.

И вот теперь он здесь. Снова. Как пройдет их встреча? Узнает ли она его? Или может уже забыла? Лан вспомнил добрую улыбку слегка полной властной женщины, которую, как он думал, уже забыл навсегда. Семь лет прошло с их последней встречи и одному Господу известно, что ждет его уже в ближайшем будущем. А если учесть и информацию, которую он добыл, будучи уже разлученным с леди Каспией, то разговор мог быть долгим. Очень долгим и многообещающим.

Поместье только имело таковое название. На деле это был трехэтажный добротно сколоченный дом с большой прилегающей к нему территорией: с конюшнями, банями, колодцем, хозяйственными постройками и несколькими маленькими домиками, где, по-видимому, жила прислуга. Ни одного каменного здания или намека на постройку из камня. Для здешних мест камень — дорогое удовольствие, тем более что вблизи сплошные леса.

Отряд встретил старый сторож с пристальным оценивающим взглядом, который прошелся по каждому члену компании. Видно было, что человек он непростой, возможно бывший военный. Сухо поинтересовавшись, кого он имеет честь видеть, сторож удалился вглубь поместья, закрыв за собой ворота и попросив господ подождать. Уже скоро ворота вновь отворились, на этот раз пропуская путников внутрь. На крыльце их уже встречала хозяйка баронства Паро — леди Каспия.

— Здравствуй, Лан. — Властный женский голос, присущий тем, кто долгое время провел в большой политике, прозвучал в голове у каждого члена отряда, заставляя совершенно по-другому посмотреть на уже немолодую женщину.

Бывший борон слез с ящера и поклонился баронессе, вложившей в него все то, чем он живет теперь.

— Не стоит, не чужие люди. Господа! — Каспия обратилась к товарищам Лана. — Вижу, дорога далась вам нелегко. Тар! — к ней подошел старенький сторож, встретивший их у ворот. — Позаботься о наших гостях. Предоставь им все, что потребуется.

Повернувшись к гостям, она продолжила:

— Господа. Дамы, — она кивнула в сторону Катерины, — жду вас к ужину. А теперь позвольте откланяться.

Больше не говоря ни слова, леди Каспия покинула гостей, оставив тех на своего слугу — Тара.

День прошел серо, буднично, быстро. Прислуга занялась ранами друзей: Катерина одна уже не могла оказать помощь каждому, слишком много сил потратила в дороге. Когда же здоровью ничего более не угрожало, прислуга позаботилась и об обеде с ванной. К вечеру почти все были готовы вести беседы с хозяйкой поместья. На званом ужине не было только Орана, у которого до сих пор не прошел откат.

Максим чувствовал себя в своей тарелке. Последний раз в такой обстановке и с непростым собеседником (а леди Каспия была непростым собеседником, это Макс понял сразу) он общался еще на Земле, будучи главой огромной корпорации. Тут же наблюдать такого еще не доводилось, поэтому он с интересом ждал начала беседы. Лишь одно его беспокоило: состояние своих друзей. Вряд ли какого-либо хозяина не заинтересуют многочисленные ранения своих гостей, только прибывших к нему. Впрочем, сомнения развеялись уже на первых минутах разговора, что несомненно удивили Максима, понимающего, что вопросы не закрыты, а лишь отложено на неопределенный срок. «Пока есть возможность, следует обдумать план дальнейших действий, благо, тетку Лана пока более интересует необычность отряда, а именно, наличие слорга и паладина рядом с ее родственником». Из раздумий его вернул женский голос:

— Максим, вам не интересны наши беседы? — хитрые глаза устремились на землянина.

— Что вы, леди Каспия, наоборот, я польщен вашим вниманием. Но боюсь, я не смогу в должной мере удовлетворить ваш интерес.

Сделав вид, что ответ ее удовлетворил, баронесса перестала обращать на Максима внимание, благо ей было о чем пообщаться с другими гостями.

Ужин продлился до глубокой ночи. Большим удивлением стало количество и качество блюд, а так же различные вина. С виду баронство не могло похвастаться роскошью и обилием, которые могли предложить большие города и графства, но не так оказался страшен черт, как его малюют. Видимо, местная баронесса вовсе не так проста, как кажется на первый взгляд. Да и вряд ли леди Каспия выставляет напоказ свое богатство, она совсем не похожа на женщину, заботящуюся только о собственном благополучии.

Разошлись все за полночь. Хорошее настроение и радушный прием сделали свое дело: за многие недели отряду, наконец, удалось расслабиться и просто отдохнуть, не физически, а душой. Впрочем, спать Максим не спешил, решив осмотреть дом получше. Благо Варт дал добро на отдых и освободил его от тренировок, пока они гостят у тети Лана.

Никакого лишнего убранства. Никакой роскоши. Тут не было ни гобеленов, ни настенных полотен, ни картин, ни дорогих декоративных доспехов. Ничего. Голые деревянные стены, в некоторых местах украшенные полевыми цветами — вот и все краски этого дома. Даже шторы в поместье представляли из себя лишь белые куски не самой дорогой ткани, что говорило о характере владельца данного места. Под блеклым светом редких свечей Максим вышел во внутренний зимний сад поместья.

Комната превзошла все ожидания молодого человека. Словно он вернулся вновь на Землю. Стеклянные стены, за которыми ровными пластами лежали тонны снега, украшены зимними узорами, которые способен был оставить только мороз. Вокруг цветы на любой вкус и цвет, растения с разных уголков Гирида. Особенно внимание человека привлекло растение, очень похожее размером на земной подсолнух, с черной сердцевиной (которая, впрочем, явно состояла не из семечек), и нежно алыми лепестками, с темными крапинками. Вся эта красота имела сильный стебель и возвышалась вполовину человеческого роста. Чуть наклонившись, Максим почувствовал приятный, слегка пряный запах цветка, от которого начинала кружиться голова и хотелось спать. «Возможно, какой-то аналог местного снотворного, по крайне мере, его можно так использовать».

Не мог не заметить Макс и того, что за садом очень пристально ухаживали. От каждого цветка исходила забота и уход его владельца. «Это точно не леди Каспия, не могу представить, чтобы настолько властный человек ухаживал за цветами». Однако других вариантов не было. На ужине кроме нее никто не присутствовал, следовательно, Макс сделал вывод, что в доме больше нет хозяев. Остаются только слуги. Еще немного полюбовавшись зимним садом, он решил продолжить исследовать дом. По пути ему встретился сторож, оказавшийся по совместительству еще и дворецким, который посоветовал молодому гостю идти в свою комнату спать, решительно не пустив того в восточное крыло особняка (отряд же жил в западном крыле), чем больше обозначив интерес Макса к исследованиям. Сделав вид, что слова Тара произвели на него должный эффект, он пожелал тому спокойной ночи, и отправился на второй этаж, к своей комнате. Как только шаги на первом этаже стихли, маг спирали решил не останавливаться на достигнутом и все-таки наведаться в восточное крыло.

Странно, но обстановка изменилась. Не кардинально, но все же тут повеяло…Уютом. На стенах стали мелькать картины и редкие полотна, недурно выполненные на восточный манер. Несколько комнат оказались запертыми насмерть, хотя Макс и не очень стремился в них попасть, что же заинтересовало его по настоящему, так это приглушенный разговор, неспешно шедший в отдаленной гостиной. Маг спирали направился прямиком туда.

— Леди Каспия, и все-таки я не понимаю причину столь поздней беседы. — Макс узнал голос мага воздуха.

— С каких пор вы стали таким нежным, барон? — в голосе послышалась сталь. С такой обычно разговаривают с подчиненными. — Давай без этого официоза, Лан. Я знаю тебя с пеленок. Может быть ты и вырос, но для меня ты остался все тем же юнцом, которого я качала на руках! — Она тяжело опустилась в кожаное кресло. В руке быстро оказался кубок с вином.

Долго не решавшись это сказать, он все же выдавил из себя слово, которое, казалось, с самого детства застыло на его губах:

— Тетя, — она лишь повела бровью, видно, не ожидав такого от собеседника, — что-то случилось? Почему вы в таком захудалом месте как Паро? Сколько себя помню, вы…

— Все изменилось, Лан. И изменилось не в лучшую сторону. Нынче я не в фаворе при дворе.

Мягко сказать, маг был удивлен.

— Но я думал, что его Величество Дитрих и ее высочество Карла всегда прислушиваются к вам… — мягко начал Лан.

— Скоро будет год, как их в Небесные покои принял Всевышний отец. — Перекрестившись, она продолжила. — Сейчас же власть перешла к Алисии. — Сказано это было с искренним презрением.

— Чем вам так не угодила эта девочка? — насколько Лан знал, Алисия, почти его ровесница, была единственным ребенком ныне покойных короля и королевы. — Я уверен, что она неопытна, но вы сможете сделать из нее настоящего правителя.

Ответом ему послужил откровенный и даже злорадный смех.

— Сделать правителя королевства из этой дуры? Не смеши меня! Она еще хуже своей матери! Та хоть обладала блестящим умом, пускай и пользовалась им через раз!

С каждым словом Лан все больше и больше удивлялся услышанному. Насколько он знал, леди Каспия была матерью покойной королевы Карлы, хоть никогда об этом и не упоминала.

— Что смотришь? Думаешь, что я выжила из ума? — горько усмехнулась хозяйка. — К сожалению, для моих врагов — нет. Я в здравом рассудке, хоть и смертельно устала.

— Так что с новой королевой? За что вы так ее невзлюбили?

— Она не королева. И никогда ей не станет. Слишком мягкая. — Чуть подумав, она добавила: — Просто подстилка для старшего сына герцога Эрлейского.

Брови Лана поползли вверх от удивления. Когда он покидал Эльб, королевство ждало светлое будущее — король Дитрих хоть и был излишне жесток, дела вести умел. Многие пророчили ему блестящее правление. Теперь же, оказывается, что все хуже некуда, и в Эльбе царит полное безвластие.

— Но какое это отношение имеет ко мне? — в замешательстве проговорил бывший барон. — Простите, тетя, но вы никогда не разговаривали со мной по душам. Каждое ваше слово всегда имеет определенный смысл и направлено на достижение четкой цели, которую вы уже обозначили. Так что вряд ли вы решили сейчас выплакаться мне в жилетку.

— А ты вырос, Лан. — В голосе леди Каспии звучало удовлетворение и…гордость. — Но ты прав, не просто так я тебе все это говорю. Ты нужен мне, Лан. Ты нужен эльбской короне. — Видя в глазах собеседника непонимание, она продолжила: — Ты никогда не задумывался, почему рос без родителей? Со своей тетей? Откуда у тебя были лучшие преподаватели? Образования? Манеры? Политические игры? Зачем все это тебе, захудалому барону? Хотя, наверное, и сам ты искал ответы на все эти вопросы, но теперь я готова рассказать тебе. Все дело в том, что моя дочь — Карла, была настоящей распутной девкой, прыгая из постели в постель. Дитрих же, Царство ему Небесное, знал это, но мирился, так как любил ее без памяти. Это была его единственная слабость в жизни. — Спустя некоторое время, собравшись с мыслями, она продолжила: — Это правда, что у них больше не было детей помимо Алисии, этой подстилки. — Она не упустила шанса еще раз высказаться на этот счет. — Но у Карлы были и внебрачные дети, именно поэтому она не так часто появлялась в свете, чтобы скрыть правду от народа. Ты — один из этих детей, Лан. Первенец, в отличие от Алисии. Теперь ты понимаешь, почему все детство я была рядом? Ты достойный наследник престола Эльба, а не Алисия! Понимаешь?

На Лана было жалко смотреть. В мгновение ока все то, что было для него родным, обрушилось в бездну. Мысли метались в голове с бешеной скоростью, ноги налились свинцом и подкосились. Безвольной куклой барон опустился на мягкое кресло. На его плечах вдруг ощутимо почувствовался груз давящей ответственности, которую вывалили, но не сказали, как нести.

Минутная рассеяность сменилась уверенностью, какой молодой барон уже давно в себе не чувствовал. Это не его груз, не его миссия. Для себя — еще в вольных баронствах — он решил, что останется рядом с Максом несмотря ни на что: уж больно необычный он человек, притягивает к себе, заражает своей уверенностью и идеями.

— Простите, леди Каспия, — официальным тоном твердо начал Лан, — но я не собираюсь становиться ни вашей пешкой, ни королем Эльба. Я благодарен за все, что вы сделали. За то, что заменили мне мать, но это только моя жизнь, и я не собираюсь ее тратить во благо Эльба. Как бы вам этого не хотелось.

Теперь уже на Леди Каспию было больно смотреть. Она ожидала другого ответа, и это было хорошо видно по ее расстроенному, в миг постаревшему лет на десять лицу. В комнате повисло молчание. Максим же, став свидетелем сей сцены, тоже находился под впечатлением, но не того факта, что Лан оказался наследником, хоть и незаконным, а того, что он отказался от всего этого. Максим не знал, как бы поступил на его месте.

— Ладно, ты был не единственным вариантом, но наилучшим. — Оживилась леди Каспия и начала расхаживать по комнате. — И не надо удивляться, дорогой. Я же сказала, моя дочь была очень любвеобильной особой. Помимо тебя есть еще два незаконнорождённых наследника. Познакомлю тебя с ними позже, а сейчас! — она взяла паузу. — Я бы очень хотела, чтобы твой друг, наконец, перестал вникать в чужие тайны. Еще никогда мой дом не видел такой наглости со стороны гостя!

Максим понял, что его раскрыли. Ничего не оставалось, как показаться на глаза собеседникам.

— Леди Каспия, мое почтение. — Макс поклонился. — Прошу простить, я заплутал средь ночи и сам того не заметив, оказался у дверей этой комнаты. Я ни в коме случае не хотел…

— Довольно! — властно приказала хозяйка. — Избавьте меня от вашей лести и пустословия, Максим. Вас ведь так, кажется, зовут? — Утвердительный кивок. — Что ж, мне интересно послушать и вашу историю, молодой человек. Вы были немногословны во время ужина, что не пристало лидеру.

«Вот и полетела в никуда маскировка», — подумал про себя Макс. От такой властной и многого повидавшей женщины он другого и не ждал.

— Вам рассказал Лан? — Максим принял приглашение присесть напротив баронессы.

— Максим, бросьте. Я не первый день живу, и повидала побольше вашего, можете мне поверить. Я сразу поняла, кто из вас лидер. Вот только для меня остается до сих пор загадкой, чем же вы так завоевали доверие моего внука. Может теперь поговорим, раз вам не спится? — на ее лице замелькала улыбка.

Макс кинул взгляд на Лана. Тот лишь пожал плечами, мол, если хочешь, то валяй: тут все свои и опасаться нам нечего. Максим и рассказал. От начала и самого конца, вернее, до сегодняшнего визита. Странно, но совсем не такую реакцию ожидал увидеть на свой рассказ маг спирали: смех, звонкий и неподдельный смех.

— Теперь я понимаю, чем вы настолько заинтересовали моего внука, — задумчиво протянула баронесса, — вне конкуренции. — Вынесла та свой вердикт. — Значит, у вас случились неприятности в Ольте? Да еще и с церковниками? И вы решили пересидеть у меня. Что ж, прогонять я вас не буду, но и задерживаться вам тут надолго не советую: слишком хорошо обучены псы господа.

— На этот счет можете не волноваться, у нас хватает резервов оставаться вне зоны их влияния. — Ответил улыбчиво маг спирали, чем явно заинтересовал пожилую баронессу, хоть та и не подала вида. — Леди Каспия, позвольте вмешаться в ваши семейные дела. — Та кивком дала согласие. — Как я понял, в стране готовится переворот?

Пауза. Показное спокойствие леди Каспии дало трещину. Она явно не ожидала такого вопроса, но все же неохотно начала отвечать:

— Ходят слухи, что готовится нечто подобное. Хотя мои информаторы и говорят об обратном. Но как эта информация попала в руки к Вам? — особенно она выделила последнее слово.

Максим рассказал то, что утаил при первом повествовании.

— Значит все-таки герцог Эрлейский. Вот же исчадье бездны! — она начала быстро мерить комнату шагами. — Теперь все становится на свои места. И его поведение, и зачем он приставил к Алисии своего сына, который вечно ужом вьется вокруг нее, и его намерения. Герцог Стефан хоть как-то мог помешать его планам, но с появлением старшего сына Эрлейского при дворе, он стал быстро утрачивать доверие. На его территории стали пропадать люди, участились случаи грабежей и убийств. А теперь еще и произошедшее в Ольте. Чувствую, времени осталось совсем немного.

— Леди Каспия, вы не знаете, связаны ли как-то исчезновения людей с изделиями, о которых говорил незнакомец в Ольте?

Баронесса вышла ненадолго из комнаты. Вернувшись, на стол перед Максимом лег клинок, завернутый в ткань.

— Думаю, это оно. Я так и не смогла понять его особенности, но клинок явно не простой.

Максим с трудом напряг свое второе зрение. Его передернуло. Настолько черную ауру он видел лишь однажды — в заброшенном храме в Выжженных землях. И обладателем той ауры являлся демон, из-под носа которого они увели кольцо первозданной тьмы. Но то демон, а чтобы столько черной энергии было заключено в обычном предмете… Максим не мог даже представить, для чего было нужно такое оружие.

— Леди Каспия, не дайте этой заразе расползтись по территории Эльба. — Он взял кинжал в руки. — К добру не приведет.

— Твои маговские штучки, да?

— Не без этого, леди Каспия, не без этого.

— Что же получается, Эрлейский стремится к власти и для этого пользуется всеми подручными средствами? — заговорил до этого молчавший Лан.

— И не щадит на своем пути никого. Бедная Алисия. — Сарказма в голосе баронессы было больше, чем горести о тяжелой судьбе девушки.

Она посмотрела в окно, наслаждаясь видами зимнего ночного леса.

— Господа. Время близится к утру. Нам всем нужен отдых, а вам в вашем состоянии, Максим, тем более. Доброй ночи.

Баронесса первая покинула комнату, оставив молодых людей одних.

— Нехорошо подслушивать важные разговоры, Максим. — Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Лан первым начал разговор.

— Нехорошо скрывать от друзей то, что ты незаконнорождённый наследник эльбской короны. — Колко парировал маг спирали.

Оба рассмеялись. Напряжение, возникшее между ними, сошло на нет.

— Что делать будем, ваше величество?

— Как и планировали раньше: идем в Сфат, а потом куда подальше от Брислура.

На острый выпад Лан не отреагировал, решив оставить право на ответ на лучшие времена. Макс же не стал пытать друга, узнавшего о себе и своей семье много нового, просто пожелав тому доброй ночи и оставив в раздумьях. Одно он знал точно: им придется задержаться на Брислуре еще какое-то время: тут у них остались незавершенные дела.

Следующий день пролетел незаметно. Каждый залечивал раны и восстанавливался после изнуряющего путешествия. Минуты покоя — вот самое ценное, что предоставила им баронесса Паро. С самого первого дня, начала путешествия в Выжженных земля, и до настоящего момента у них никогда не было шанса отдохнуть. Отдохнуть по-настоящему, не опасаясь за свою жизнь, и не страшась погони церковников. И вот теперь, когда момент залечить не только раны телесные, но и душевную усталость, представился, каждый пользовался им сполна.

И все-таки день не мог не преподнести очередной сюрприз. В поместье оказалось в три раза больше хозяев, а именно: с баронессой Паро, леди Каспией, равными правами обладало еще два человека. Внучка, лет двадцати на вид, с аристократическими чертами лица, волосами настоящего ангела, голубыми глазами и грациозной талией, которую оценил каждый член отряда, за исключением вампиршы, по достоинству. Настоящий ангел во плоти. Третьим же оказался четырнадцати летний внук леди Каспии Селем. Парнишка небольшого роста, одетый в добротный кожаный камзол и такого же материала штаны, с веснушками на лице и рыжими, словно солнце на закате, волосами. Необычные были у парня глаза: властные, строгие и…холодные. Перед друзьями как будто предстал восьмидесятилетний старик, повидавший на своем веку много плохого.

Встреча эта произошла ближе к обеду. Максим как раз наведался в зимний сад, чтобы в очередной раз насладиться красотой цветов, как на переднем дворе послышалось ржание лошадей и топот копыт. В след за этим в поместье ворвался громкий детский голос, оповещающий всех, что он вернулся. Это и был Селем.

— Тетя! Тетя! Мне идет? — парень подбежал к вышедшей к нему навстречу баронессе и начал красоваться.

А посмотреть было на что: роскошная черная шляпа с красным пером на ней, ножны, украшенные минералами и клинок довольно неплохой работы по местным меркам. Хотя для себя Максим решил, что вряд ли бы стал использовать это оружие в настоящем бою: изделие больше походило на выставочное оружие для светских званых вечеров, чем на боевое.

— Селем, тебе очень идет. — Нежно, по-матерински любя оценила леди Каспия.

— Вы слишком его балуете, тетя.

На пороге поместья возникла маленькая, хрупкая фигура, облаченная в теплую шубу. Звонкий приятный голос и очаровательное ангельское лицо этой девушки наверняка свели с ума немало кавалеров, Максим в этом даже не сомневался, но все же и он позволил себе залюбоваться красной от мороза особой на несколько минут. Чуть позже взяв себя в руки, он направился в свою комнату, где и провел весь остаток дня вплоть до ужина.

— Максим, а не расскажете ли нам немного о себе, а то вы все время молчите.

Звонкий женский голос выдернул Макса из своих, тяжелых мыслей.

— Лэрта, а знаете ли вы, что давным-давно жил один император, который…

Весь вечер Максим развлекал юную барышню рассказами об императорах России, под пристальными взглядами баронессы Паро и своих товарищей, тоже заинтересованно слушающих истории иномирянина. Когда интерес был полностью (или частично) утолен, гости начали расходиться по комнатам. Друзья считали, что возможности как следует отоспаться не будет еще очень долго, поэтому предпочитали пользоваться моментом.

— Макс, я обдумал предложение тети. — Лан по привычке продолжал называть баронессу тетей. — И решил его принять.

— Хочешь стать королем?

Макс еще вчера сложил картину дальнейших действий у себя в голове, теперь же ему требовался ответ друга, чтобы окончательно обозначить дальнейшую цель и способы ее достижения.

— Не скажу, что такая мысль мне претит. Но нет. — Бывший барон покачал головой. — Помогу тете навести порядок, а трон займет Селем. Если рядом с ним будет она, то переживать незачем.

— А что потом будешь делать ты?

— Не знаю. Доучусь в школе магии. Повидаю мир. Но точно не останусь в Эльбе до конца своей жизни.

Пазл в голове Макса сложился окончательно.

— Значит, баронесса будет регентом при молодом короле. — Про себя проговорил Макс, а вслух добавил: — Раз ты все для себя решил, то не вижу повода отказывать другу в помощи. Да, знаю, демонопоклонники и инквизиция наступают на пятки, но ты был замечен с нами, и вряд ли они оставят тебя в покое. А так шансы остаться в живых возрастут.

Сложно описать эмоции, отразившиеся на лице молодого мага. Восторг, удивление, благодарность и чрезмерное уважение. В тот вечер, Лан убедился окончательно, что с Максимом можно и нужно дальше идти по жизни, потому что таких людей не меняют на призрачные мечты и надежды.

Дверь за магом воздуха тихо, чуть поскрипывая, закрылась. «Вот и в этом мире я начинаю пользоваться людьми», — грустно усмехнулся Макс. Конечно, ему хотелось помочь Лану, ведь, оставь он его одного, против инквизиции шансов у того было бы катастрофически мало, или не было бы вообще. Но помимо этого, Макс так же просчитал потенциальную выгоду от помощи другу. И она была явно выше, нежели если он останется в стороне: иметь своего человека во главе такого огромного королевства как Эльб — роскошь, которой Максим пока не владел, но очень хотел ее заполучить. Кто знает, какие связи могут пригодиться в будущем. А то, что баронесса Паро будет благодарна за помощь, он не сомневался.

Все эти циничные мысли мелькали в голове, не переставая. До самого сна.

— Макс, — в воздухе из ниоткуда появился Кладий, — в замке лишь пара средних магов да охрана. Самого герцога нет, как я понял из разговоров слуг, он отбыл в Вьярл по приглашению принцессы Алисии.

— Или по приглашению своего собственного сына.

— Ну, или так, да. — Согласился демон. — В общем. Можно начинать, не думаю, что возникнут проблемы.

— Поехали.

Отряд лишь ждал заключительного слова своего командира.

Кладий накинул морок на всех, теперь для окружающих друзья выглядели делегацией церковников, нагрянувших в замок герцога. Не пустить их не имели права, так как одно лишь слово — и герцог лишился бы всего, в том числе и головы.

Их встретил комендант и маг. Видимо именно они остались за главных, пока Эрлейского и его ближайшей свиты нет в замке. Все выглядело как обыкновенный осмотр, проводимый инквизицией каждый год, с одним лишь исключением: как оказалось, святые отцы проверили это место буквально месяц назад и остались довольны, и в глазах слуг герцога застыло некое непонимание, что обычно ведет к подозрениям.

Впрочем, до подозрений никто доводить не собирался. Разделившись на несколько групп, они начали осматривать территорию. Макс с Ланом направились в покои герцога и его рабочий кабинет, Оран с Вартом занялись служебными помещениями, а Алекс с Катериной бродили по территории. Паладину даже не нужно было вживаться в роль: он и так прекрасно знал, где можно укрыть что-то от взора святых братьев, поэтому просто исполнял свой долг, если так можно было выразиться.

— Ничего. — Спустя примерно полчаса поисков вынес свой вердикт Лан. — Пусто. Этот ублюдок великолепно все спрятал, либо уже уничтожил.

Макс лишь покивал головой в знак согласия.

Действительно, Эрлейский оказался ангельски чист: никаких переписок, где было бы упомянуто восстание или переворот, никаких документов, карт, отчетов, подозрительных предметов. Ни-че-го. «Так ведь и вправду подумать можно, что он приверженец нынешней королевской власти Эльба.

Видимо, это настолько отчетливо отразилось на лицах молодых людей, что комендант с магом немедленно поспешили поинтересоваться:

— Ничего не нашли, господа?

Ответить Макс не успел. На улице раздался взрыв, сопровождающийся криками, даже визгами боли. «Хозяева» тут же переменились. От их радушия не осталось и следа. Однако за минуту до этого Кладий уже предупредил Макса, что маг плетет заклинание, которое лихо маскирует под простую сетку слежения. Предупрежден, значит, вооружен. Не мешкая, Лан отбросил мага плетением к стене. В мгновение ока оказавшись рядом с комендантом, Макс оглушил того ударом гарды в затылок. Почему-то он чувствовал, что тот еще им понадобится.

На внутреннем дворе перед друзьями предстала не самая прекрасная картина: у нескольких стражников оторвало руки или ноги, многие просто были без сознания. Амбар и другие помещения охватил огонь. «Прям «последний день Помпеев»», — про себя размышлял Макс.

— Оран переусердствовал. — Рядом уже стоял Варт. — Хотели нас напоить какой-то дрянью. Но Оран заметил что-то, вот и… — Слорг обвел рукой.

— Что-нибудь нашли? — Макс уже отстранился от ситуации. Его интересовал результат.

— Мы нашли, — перебивая слорга, показался Алекс, — тебе понравится.

И правда, радоваться (или не радоваться, с какой стороны посмотреть) было чему. Алекс с Катериной (хотя последняя и отрицала какое-либо причастие к этому) нашли небольшой склад с уже хорошо знакомым оружием. Мечи, кинжалы, сабли. Все, чем можно резать и рубить.

— Что это? — Макс привел в чувство коменданта и сунул тому под нос кинжал.

— Ничего не знаю, выродки! — тот плюнул компании под ноги и зло рассмеялся.

— Катя. — Дал команду маг спирали.

Девушка подошло к заключенному и нажала на пару точек на его теле. Беднягу скрутило от боли. Тот начал стонать и извиваться, сыпля проклятиями и ругательствами.

— Довольно. — Девушка приостановила мучения коменданта. — Что это? — Макс опять поднес кинжал к скорченному от боли лицу мужчины.

— Проверьте сами. — Он кивнул в сторону бедолаг, которым повезло меньше всего. — Им все равно уже не помочь. — На его глазах начали выступать слезы. Похоже, вампирша перестаралась.

Алекс взял кинжал и воткнул в одно из еле дышащих тел, прекратив его страдание. Кинжал начал отливаться черным светом, а лезвие, будто змея, начало извиваться. Неприятное и даже пугающее зрелище.

— Бездна! — выругался молодой паладин. — Ее нет! Невозможно.

— Кого ее? — Кладий не понял, и начал крутить головой по сторонам в поисках особи женского пола. — Ты, видать, перебрал малек. Тут одни мужики. И вампирша. — Чуть погодя, додумал демон, за что получил недоброжелательный взгляд от Катерины.

— Кого нет, Ал?

— Макс, души нет.

Ступор. «Приплыли, называется».

— Ну да, ты ж его убил, а по канонам церкви душа…

— Ты Меня будешь учить канонам церкви? — Паладин еле сдержался. — Ее нет, понимаешь? Кинжал поглотил душу. Впитал, как ткань впитывает воду. Всю. Без остатка!

— И что это тогда? — всему отряду происходящее нравилось все меньше и меньше.

— Не знаю. Церковь с таким никогда не сталкивалась, или просто мне об этом не говорили. В церковных писаниях, что я читал, о таком тоже не было ни слова. — Алекс устало вздохнул. — Чего гадать, давайте спросим у знающего человека. — Кивок в сторону коменданта.

Орешек попался средней крепости. Комендант раскололся после второй процедуры вампирши. Оказалось, что этот кинжал позволяет колдовать даже тем, кто к магии не имеет никакого отношения. И чем больше душ, тем сильнее и смертоноснее заклинания. Откуда эта игрушка появилась у герцога, он не знал, знал лишь то, что такой же кинжал Эрлейский постоянно носит с собой. Так же он раздал еще несколько экземпляров своим приближенным. Больше он ничего не знал: ни про переворот, ни про планы герцога. А подозревать он стал «церковников» почти сразу же. Все было просто. Инквизиция не наведывается в замок герцога больше, чем раз в год, к тому же, насколько знал комендант, у герцога связи, поэтому и ежегодный визит носит просто формальный характер — ничего более. А тут свалились новые церковники, которые сразу начали разнюхивать. Вот и показалось это бедняге странным. Решив больше не мучать беднягу, Катерина вместе с комендантом пропали на несколько минут. Когда та вернулась, Макс заметил маленькую красную полоску у губ вампирши.

— Что дальше? — резонный вопрос от Варта. — Кроме слов этого червя у нас ничего. Вряд ли во Вьярле поверять словам незнакомцев. Скорее самих отправят на виселицу.

— Да и связи барона с инквизиторами подозрительны. — Протянул Алекс. — Чем герцог мог их заинтересоваться. Продажная церковь. — Не сказал, выплюнул паладин.

— Не все так плохо. Кое-что у нас есть. — Катерина вытерла следы своего разговора с комендантом. — Скоро сюда прибудет отряд, который должен привести одну из последних партий вот этого чудо оружия. — Она подняла бровь и оглядела всех вокруг.

Дальнейших объяснений не понадобилось.

Отряд из двадцати разумных показался ближе к вечеру. К тому моменту пожар потушили, так что с внешней стороны замок выглядел в самом пристойном виде. Магов Кладий не чувствовал, что и поспособствовало быстрому решению проблемы.

Эффект внезапности. Тах почти зашел. Перевес в умениях и магах на стороне отряда Макса. Все было кончено за пару минут, выжил лишь человек, возглавляющий отряд. Несколько вспышек, и у стен замка появились небольшие овраги, края которых еще долго остывали, пуская в воздух клубы пара. Половины отряда уже не было в живых, с остальной его частью разобрались руками.

— Откуда вот это? — Макс указал на кинжалы.

— Тебе что, жить надоело, смерд! Ты даже не представляешь!..

Дальше Макс не слушал, попросив Катерину разобраться с вновь прибывшим гостем.

Когда груз был отобран, а вся информация получена, гонец с легкой иронией проговорил:

— Ты даже не представляешь, кому перешел дорогу. Мой господин найдет тебя. И ты пожалеешь, что вообще появился на этот свет.

— Твой господин, это герцог Эрлейский? Отвечай? — Макс начал заводиться.

В ответ ему лишь дикий, сумасшедший смех.

— Ты забавный. Даже не представляешь, куда полез. В деревушке Рейли делают эти мечи и кинжалы. Я уже вижу, как ты будешь молить о пощаде, когда Он найдет тебя.

И снова пугающий смех. Макс ничего не успел сделать: гонец выхватил из его рук кинжал и проткнул сам себя, больше не сказав ни слова, умерев с ужасной, злой улыбкой на лице.

— Мне кажется, он представил, как тебя будут пытать перед смертью. — Кладий навис над бездыханным телом.

— Не в ближайшее время. Не сегодня.

В голове у Макса все продолжало звучать: «Он найдет тебя». И ему это с каждой секундой все меньше и меньше нравилось.

Они спешили. Времени было почти в обрез. Гонец, спешивший к герцогу Эрлейскому, рассказал о точном местоположении кузницы темного оружия, и пока эта зараза полностью не охватила Эльб, Максим планировал уничтожить оружие, которое могло принести много горя, и того, кто это оружие решился пустить в ход.

До деревушки Рейли, что естественно находилась во владениях герцога Эрлейского, добрались они за полтора дня. Небо смилостивилось над ними: снег перестал валить стеной, а метель, укутав деревья снежным уютным покровом, уступила место зимнему солнцу впервые за последние несколько недель; его лучи бликами отливались в снежных пластах, переливаясь цветами радуги.

Деревушка Рейли была одной из многих себе подобных захудалых мест, коих в Эльбе насчитывались сотни, если не тысячи. Вот только в тех местах кипела жизнь: пусть и скромная, серая, но жизнь. Тут же все обстояло наоборот. Опустевшие дворы, с выбитыми дверьми и ставнями, откуда не доносилось ни звуков домашнего скота, ни крика хозяев. Тут не струился черный густой дым из доменных печей, не пахло домашними харчами. Запустение. Разруха. Смерть. Сквозняк, качающий сорванные с петель двери, жутко скрипевшие, и редкие животные, пробегающие перед копытами ящеров и джара. Вот и все, чем встретила их деревушка Рейли.

— Жуткое место, Бррр. — Демон дернул плечами. — Даже в Бездне и то приятнее находится, чем здесь.

— Не вымерли все жители за раз.

Соображения Алекса поддержали молча. Дворов двадцать — двадцать пять разумные обошли быстро: обшарив каждый дом, каждый уголок — ничего. Пустые холодные комнаты, нетронутая посуда, еда, оставленная на столах и на полках. Все выглядело так, будто хозяева молча собрались и ушли, планировав вернуться через несколько часов. Однако все в домах кричало о том, что никого тут не было уже давно.

На самом краю деревни, что граничил с лесом, стояли чуть поодаль еще пара домов. Вряд ли бы кто-нибудь обратил на это внимание, и тем более, вряд ли бы кто придал этому значение, если не Оран:

— Взгляните сюда.

— Парень, нам сейчас не до чьих-то детских рисунков.

На стене был изображен огромный котел, нарисованный черным угольком, внутри него полно людей, разумных, пытающихся выползти наружу. Конечно, все это друзья уже додумали, потому что ребенок, рисовавший это, изобразил так, как мог, то есть, почти неразборчиво. Вокруг же котла черным толстым слоем выдавлены деревья, с корявыми сучьями, разросшимися во все стороны. Чуть в стороне от первого рисунка, некто нарисовал деревню и дорогу, ведущую прямиков в лес, изображенный как страшное чудовище, родившееся в детской фантазии. Выглядело это как будто Нечто пожирает человека, идущего из деревни.

— Радужные деньки пережила это захудалая деревенька. — В голосе Кладия не было видно предела сарказму.

Молча, отряд направился в лес. Ту самую дорогу отыскали быстро. Видно, ей пользовались местные охотники, когда отправлялись за добычей. Как ни странно, Максим и компания сражу же наткнулись на утоптанную снежную колею, ведущую вглубь леса. Начинало темнеть, а дорога становилась все непроходимее. Когда Хат опустилась на землю, перед отрядом замелькали огни костров, где-то вдалеке стали слышны еле различимые голоса.

— Последняя партия будет завтра уже готова. Можно отправлять к господину, он будет доволен: мы собрали многие души, даже несколько магов было. — Проговорил грубый, но молодой голос.

— Ты молодец, хорошо послужил во славу нашего дела. Заслуги твои не останутся незамеченными. Пора заканчивать наше дело в Эльбе.

Отряд Макса уже разделился на группы и окружил лагерь сектантов, а то, что это была именно какая-то секта, землянин не сомневался.

— Кладий, я надеюсь, ты записал разговор?

— Обижаешь, Максим. Я хоть и низший, но не тупой. Все есть.

Макс ждал, что произойдет дальше. Чтобы победить своего врага, надо знать, как он действует, думает. Сектанты, не представляя об исходившей из леса угрозе, начали приготовления к ритуалу. От земли, где была начертана пентаграмма, которую Кладий почему-то не знал, исходили ядовитые темные пары. Несмотря на это, сектанты ходили там, как ни в чем не бывало, в отличие от своих жертв.

Раздались крики из глубины лагеря. Сектанты притащили порядка полусотни запуганных, измученных людей. Осунувшихся и бледных. Один из говорящих затолкал разумных в пентаграмму, после чего произнес слова на древнем языке. Тела людей будто скрутило, они начали извиваться от боли. Крики, казалось, пронизывали каждого на поляне, но сектанты оставались глухи.

В воздухе раздался хлопок.

Заранее было оговорено, что раздавшийся хлопок в воздухе оповестит всех о начале рейда. Максим выбрался из укрытия и поразил первым же ударом ближайшего сектанта, облаченного в серую рясу (если бы он встретил его на тракте, то подумал бы, что это обычный священник), разрубив тому ключицу мечом. Кинжал вошел под ребро его соседу, не ожидавшему нападения. Надо отдать этим сумасшедшим должное: они не растерялись и оказали посильное сопротивление, среди них даже нашлись маги, атаки которых блокировали Алекс с Ланом.

Максим не помнил, скольких он положил в ту ночь. Но сектантов вырезали почти всех, а те, что остались в живых, умерли сами. Вернее, их умертвило хитроумное плетение. Видимо, кто-то не хотел, чтобы его секреты перешли в руки других. То, что он отчетливо помнил, это как Кладий с воплями: «осторожно!» оттащил с его с самой границы пентаграммы. И вовремя. Ступи он даже на границу узора, принял бы непосильное участие в ритуале.

Переступая через тела сектантов и погибших жертв, Варт мрачнел. Творилось, Бездна знает что. И слоргу это не нравилось. Ему вообще мало что нравилось, но больше всего он терпеть не мог то, что связано с демонами и темной магией (хоть и смирился с присутствием Кладия). Они не успели. Не смогли спасти всех этих людей. Когда ритуал начался, то остановить его оказалось невозможно. Жертвы, постепенно высыхая буквально на глазах, превращались в прах, развеянный в последствие ветром по лесу. В центре пентаграммы обнаружили лишь воткнутый в землю черный клинок. Таких клинков по всему лагерю обнаружили порядка дюжины. Сектанты одновременно провели двенадцать ритуалов, убив за пару минут сотни людей. Шокирующие цифры, но еще более страшно то, что они начали убивать людей, как только отряд начал атаку на лагерь.

— Кладий, ты все записал?

Демон закивал в ответ. Макс осмотрелся. Почти никто не пострадал, лишь Оран получил неприятную ссадину из-за излишней самоуверенности.

— Теперь у нас есть доказательства, — устало выдохнул глава отряда, — нужно быстрее выдвигаться во Вьярл. Вряд ли герцог Эрлейский сможет теперь выйти сухим из воды.

— Максим, ты должен на это взглянуть.

Голос Варта раздался где-то неподалеку.

— Здесь они их и держали. В обычно яме. Твари. — Зло выругался слорг.

Яма. Обычная яма, почти доверху засыпанная холодной промерзшей землей. Если там и остались люди, то вряд ли они могли уцелеть. С момента сражения прошло уже больше часа.

— Макс, там кто-то есть. — Уже в спину уходящему отряду проговорила замершая на секунду Катерина. — Чувствую, не все там мертвы.

Вампирша аппетитно облизнулась.

Раскапывали недолго. Лан с помощью магии ветра помогал вытаскивать землю. Под телами, уже отдавших Всевышнему душу, людей, еле дыша, лежали орк и гном.

— Там. — Указав пальцем на домик, он потерял сознание.

Больше в тот день ни орк, ни гном в себя не приходили.

Путь до столицы Эльба, Вьярла, занял около пяти дней бешеной скачки, без отдыха, с малыми привалами. Отряд продолжал продвигаться даже ночью, когда почти ничего не было видно. Столь долгий срок мог оказаться роковым, но все же Максим настраивал себя на лучшее. Вряд ли Эрлейский начнет действовать, пока не получит оставшиеся кинжалы, которыми теперь владеет Макс. А без них его план явно далек от завершения.

За то короткое время, что отряд отводил на привалы, Катерине удалось привести в чувство орка и гнома. Кстати, парочка оказалась друзьями и почти все время проводила в спорах. Естественно, лучше было оставить их где-нибудь в городе, под присмотром врачей, но оба они сопротивлялись, купив себе по лошади в первой же деревне, и продолжив путь с отрядом. Парочка быстро шла на поправку, а навыки Катерины в медицине помогали им в этом.

Гнома звали Рогвор. Добродушный бородатый карлик, с приветливым лицом, любящий раскурить свою трубку и рассказать очередную байку о том, как он завалил очередного монстра. Было ему порядка двадцати пяти лет, точный возраст называть почему-то не захотел, чем вызвал лишь улыбку своего друга орка. Родом он был из Иоарских гор, но, как понял из отрывков услышанного Максим, не появлялся гном там давно, предпочитая горным глубинам и подземным шахтам наземные просторы и диковинные места «верхнего» мира. На его правом указательном пальце блестел вылитый из чистого золота перстень, с вылитым на нем рисунком кирки, которой пользуются рудокопы гномов. И, конечно же, Максим не мог не отметить огромную двуручную секиру гнома, которую он сам вряд ли бы смог поднять. Этой махиной Рогвор орудовал искусно, рассекая беззвучно воздух, словно молнией. Отличительной чертой орудия гнома была рукоять, сделанная не из древесины, как у большинства секир, а из металла, секрет которого был известен только гномом. Как рассказал сам Рогвор, сочетание нескольких металлов дает потрясающий результат, и на выходе получается изделие, которое по весу меньше дерева, но прочнее его в несколько раз. Низ рукояти был обмотан коричневой кожей, купленной гномом где-то на Имиите. Хотя Рогвор и имел добродушное, даже просто лицо, глаза его выдавали настоящую умную и цепляющую каждую деталь личность. Пока его цели были Максиму неясны, поэтому он позволил остаться гному в отряде, тем более тот был живым доказательством творившийся в герцогстве Эрлейского чертовщине.

— А дальше, значит я, размахиваюсь секирой и!.. — Завел Рогвор очередную байку.

Оран и другие члены отряда слушали внимательно гнома: надо было чем-то занять время, а истории жителя гор подходили для этого как нельзя лучше.

Тем временем, Максим думал о втором новом попутчике. Если с гномом было более или менее понятно, то орк казался темной лошадкой, и говорил о себе не очень много.

Звали орка Шир. Высокий, под два метра ростом. Зеленокожий, как и описывали представителей его рода книги из мира Максима. Серьезное, статное лицо, со шрамом на всю левую сторону. Нос немного приплюснут. Желтые добрые, но постоянно о чем-то задумавшиеся глаза. Темные волосы собраны в пучок и закинуты назад. Он не походил на тех кровожадных людоедов, чудовищ, которых представлял себе землянин. Одет Шир был в теплую меховую шубу и теплые меховые штаны. Так же на орке был надет толстый шерстяной пояс с кожаной прокладкой, идущей по самому центру. Безусловно, выделялся скелет небольшого животного, неизвестного Максу, встроенный в пояс. Устрашающе, но со вкусом. Так же пояс орка держал пару ножен: с заклепкой для увесистого топора, с толстым древком, которым легко можно разрубить человека напополам, и кожаные, украшенные узорами орков, для длинного орочьего ятагана. Странное оружие, вести бой которым могли лишь орки. Шир заметил интерес Макса к своему оружию. Выяснилось, что странная форма (а клинок был без какой-либо гарды вообще) объясняется физиологией орков. Рукоять ятагана расширяется к концу, тем самым позволяя оркам держать клинок двумя руками. Если для одноручного хвата гарда не является проблемой, то для двуручного она начинает мешаться. Именно поэтому гарда убрана вообще. Само же лезвие расширяется к концу клинка, которым можно и колоть, и рубить, благодаря вытянутой форме. Сцимитар, или само лезвие, позволяет так же резать, что делает ятаган смертоносным оружием в руках окра. На Гириде поговаривали, что зеленокожие учатся владеть замысловатым клинком с раннего детства. Отличительной чертой орка являлось его ожерелье, выполненное на очень специфичный манер: маленькие черепушки (Максим даже не хотел думать о том, кому они раньше служили головой), связанные между собой сквозь глазницы кожаным шнурком (Макс опять же старался не думать, что это была Чья-то кожа), весело позвякивающие и бьющиеся друг о друга, вызывали лишь легкую улыбку на губах орка, которой он не гнушался нежно делиться со своими новыми друзьями.

Родом же Шир был с Имиита, из Великой Восточной Орды. Больше про этого большого добродушного орка узнать ничего не удалось, впрочем, и расспрашивать особо никто не стремился. К Максу подъехали Алекс с Ланом.

— Ну? — Максиму не терпелось услышать заключения, вынесенные друзьями о новых попутчиках.

— Орк явно не простой. Нет татуировок, обозначающих принадлежность к какому-либо клану, нет никаких предметов, говорящих о том же. — Начал Алекс. — Тут несколько вариантов. Либо он изначально родился не в клане, такое встречается, но довольно редко. Либо он сам отказался от своего клана, чего не происходит никогда, зная любовь орков к своей орде и тем более семье. Либо его изгнали из орды, что уже плохо.

— Почему? — Макс обдумывал каждый из вариантов.

— Из орды не изгоняют за проступки или малые преступления. Их судят там же, но оставляют родовые татуировки. Изгоняют только за преступления против всего рода или что-то вроде этого. Я не очень силен в оркских обычаях и традициях, поэтому большего сказать не могу.

Макс покивал словам паладина.

— А с гномом что?

— Не прост, как и орк. — Начал уже Лан. — Простые гномы так не разговаривают, это уж я точно знаю. Видно, что получил хорошее образования, а как владеет секирой. Плюс перстень на его пальце. Не могу вспомнить, что он обозначает, но я уверен, что уже встречался с символом до этого.

— Значит, пока ничего конкретного. Но опасности они вроде для нас не представляют.

Все трое обернулись. Гном дорассказал очередную историю и залился хохотом. Его примеру последовали остальные, кто слышал смешной конец.

— Нет. — Паладин указал на коротышку. — Он? Точно нет. — С легкой улыбкой на губах вынес вердикт Алекс.

— Да и орк вроде спокойный, по крайней мере, ничего кровожадного я в нем не вижу. — Заключил маг воздуха.

Шир смеялся вместе с остальными, то и дело, любя поглаживая свой топор мясника.

— Хотя, может я и поспешил.

Паладин подтвердил уверенным кивком. Все трое негромко рассмеялись. Каждый как мог сбрасывал напряжение, нарастающее с каждым днем. Вопросов становилось все больше, но вот ответов на них никто не получал.

Вьярл. Столица королевства Эльб. Возвышался город на огромной, сейчас заснеженной, равнине, поэтому был виден издалека даже за день — полтора пути. Окруженный высокими каменными стенами — говорят, что столицу Эльба не брала еще ни одна армия за время существования всего королевства —, Вьярл сверкал в лучах зимнего холодного солнца. Известен город своей усыпальницей королей и королев, в которой захоронены почти все правители. Правда, некоторые не любили суету своей столицы, предпочитая быть похороненными вблизи Великого озера. Помимо этого, Вьярл являлся так же и культурным центром всей страны. Сюда устремлялись барды с разных уголков Эльба, писатели, художники, надеявшиеся, что их работы заметят, и их ждет слава с деньгами, куда же без золотых кругляшек.

Гарнизон в городе был небольшой, оно и понятно: столица удобно прикрыта герцогствами со всех сторон, что позволяло правителю чувствовать себя в относительной безопасности. Но в последнее время жизнь во Вьярле сделала крутой поворот. После неожиданной смерти правителей, престол заняла молодая дочка Дитриха, Алисия. Юную девушку не интересовали государственные дела и заботы. Она предпочитала проводить время на балах, кружась в руках знатных кавалеров, на охоте и просто витая в облаках, сваливая все дела королевства на уже немолодого архимага, а так же клерков, которые спали и видели, как им потолще набить карман за счет недальновидной принцессы. Недовольство населения, исправно платившего налоги (а со смертью короля Дитриха они повысились чуть ли не в два раза), росло с каждым часом. Весть о том, что в юго-восточных владениях герцога Стэфана стали пропадать разумные добралась и до каменных стен Вьярла. Кроме того, обострились отношения со Сфатом, почувствовавшим ослабление верховной власти Эльба. Все эти и многие другие проблемы накапливались, сваливаясь в огромный снежный ком, разгрести который все еще представлялось возможным, но при условии, что король Эльба (а такого в данный момент попросту не существовало) возьмет ситуацию под полный контроль.

Отряд въехал в ворота, подарив стражникам по пути золотой, чтобы обойти стороной излишние вопросы. Трактиры, магазины, скверы, погруженные под покровом снега, постоялые дворы и школы искусств. Чего тут только не было: на любой, даже самый разборчивый вкус, казалось, здесь можно отыскать товар. Толпы людей, стремившиеся попасть на ярморочную площадь и продать подороже свой товар, либо просто купить что-нибудь. Макс заметил по пути магазин сладостей. «Даже такое есть». Для молодого человека, после суровых реалий Гирида, с которыми он познакомился до этого, Вьярл стал откровением.

— Давно не захаживал в большой город, Максим? — с ним поравнялся Рогвор. — Да! Умеете вы, люди, иногда строить. Вернее умели. — Поправился гном. — Но до нас вам, конечно, далеко.

Завязался небольшой разговор с гномом, чуть ли не первый наедине, после того, как отряд их спас. Рогвор не скупился на выражения и говорил все, что думает о людишках нынешнего времени, которые даже нормальную дорогу сделать не в состоянии. Так же новый знакомый рассказал, что гномы не всегда держались гор. Раньше они кланами бродили по поверхности, хоть и чувствовали себя не очень уютно; их услуги пользовались большим спросом у людских королей и императоров, так что они, гномы, приложили руку ко многим великим людским памятникам прошлого! Особое внимание Рогвор уделил одной истории, как он сам признался, даже легенде. Еще во времена империи слоргов работу гномов ценили. Да, ящеры древности могли построить почти все, что хотели, но для одного дела им все же потребовалась помощь. Легенда о Храмах древних. Максим уже слышал о ней, даже столкнулся в реальности в Выжженных землях, наградой чему послужило кольцо первозданной тьмы, которому он пока не знал применения. Так вот, по словам Рогвора, помогали эти храмы возводить гномы, и зачаровывали их стены тоже гномы. Однако работа обернулась против них же самих. Коротышка не знал, для чего же нужны были эти храмы, да и вообще где они находятся, но одно он знал точно: кто-то из его предков выяснил, что же слорги пытались скрыть, но поплатился не только он, а весь народ. Ящеры загнали гномов под землю, туда, где некому будет рассказать, а тех, кто прознал о тайне слоргов, ящеры отправили в Небесные чертоги к праотцам.

История, возможно, вполне имела место быть, ведь, как помнил Макс, храм в Выжженных землях сохранился достаточно хорошо для постройки, возведенной нескольких тысячелетий назад. Да и представлял он, из-за чего гномы поплатились — кольца. Кто знает, для чего они вообще предназначены и какая сила в них заключена. Может, слорги хотели это всячески скрыть, потому что сами страшились той силы, которую приобрели, а может просто потому, что не желали делиться своими тайнами с другими разумными. Интересную пищу для размышлений дал ему Рогвор, и, как только выдастся минутка, Макс намерен был хорошенько обдумать услышанное.

Остановился отряд в недорогой, но уютной гостинице в получасе ходьбы от дворца. В тот же вечер их навестил посланник от баронессы Паро, неизвестно как их нашедший. Леди Каспия тоже прибыла во Вьярл и сейчас находилась во дворце. Причину, по которой ее столь спешно вызвали на аудиенцию, она не знала, но все же поделилась соображениями. Эрлейский уже неделю как находился в столице и Леди Каспия была уверена, что его план вот-вот вступит в завершающую стадию. Она так же передавала, что вместе с ним во дворец прибыла огромная свита, разумных там было гораздо больше, нежели требовалось на простой визит. Многих она попросту не видела, но ее информаторы докладывали, что большинство людей Эрлейского растворилось неизвестно где в городе, будто ожидая сигнала.

— Так же она пишет, что назавтра у нее назначена аудиенция у королевы, и она хочет, чтобы мы там были. Она надеется, что наши поиски не было напрасными. — Закончил Лан читать письмо.

В комнате Макса собрался весь отряд. Не было лишь Кладия, который не спешил показываться новым товарищам на глаза: кто знает, как они отреагируют на демона. Еле освещаемая комната в свете редких свечей, и круг лиц, явно что-то замышляющих. Максиму на ум тут же пришла эпоха дворцовых переворотов и все те кружки, что набирали в то время популярность. Должно быть, именно так чувствовали себя декабристы, впервые, да и в последствие, собиравшись вместе: легкий озноб, но твердая уверенность в том, что они делают.

— Значит, Эрлейский еще не знает, что мы побывали в его замке. Иначе бы он уже поднял на уши весь Вьярл.

— Не факт. — Возразила слоргу Катерина. — Возможно, он специально не стал поднимать шумихи. Сейчас она ему ни к чему, ведь, почти все звенья плана уже готовы и он ждет только последнюю партию черных клинков.

— Наши действия? — Вступил в разговор Макс. — Промедлим, и он может заподозрить неладное с клинками. Поспешим, и он нас переиграет. Почти патовая ситуация.

Шир и Рогвор внимательно вслушивались в разговор. Им не всегда было понятно, о чем в точности говорят друзья, но общую картину происходящего каждый из них уже составил.

— Я за то, чтобы действовать. Ожидание смерти подобно в данной ситуации. — Паладин выразил свое мнение и акцентированно посмотрел на Макса. Весь отряд последовал его примеру, ожидая решения лидера.

— Оран, — он внимательно посмотрел на парнишку, — найти здешний черный рынок сможешь?

— Без проблем! — Довольно просиял парень. Наконец, и на него стали рассчитывать.

— Отлично. Варт, Катя, идете с ним. И прихватите с собой наши дорогие клинки, не все конечно. Найдите на черном рынке людей Эрлейского и постарайтесь выйти на самого герцога.

Все трое молча встали и последовали распоряжению лидера. В их маленьком отряде привыкли, что на Макса можно положиться, поэтому никто даже не собирался оспаривать его решений. На лицах Шира и Рогвора застыло легкое недоумение, они не ожидали, что лидером этой странной компании является неприметный и всегда тихий Максим.

— Ах да, прихватите с собой нашего болтливого друга. Пусть сделает иллюзию вашего разговора. Она нам пригодится. — Все поняли, о каком именно друге идет речь. В воздухе слегка запахло серой.

Макс же продолжил раздавать указания:

— Лан, Рогвор. — Он посмотрел на каждого из них. — Завтра мы с вами пойдем во дворец, как только прибудет посланник леди Каспии. — Было видно, гному не нравилось, что им командует человек, но он молча это проглотил, не решившись пререкаться с тем, кто его спас. — Ал, пройдись по местности, посмотри, нет ли чего подозрительного. Мне вовсе не хочется повторения истории в городе Сумерек. Кто знает, что у этого Эрлейского на уме. — Паладин утвердительно кивнул, давая понять, что все будет сделано и в лучшем виде. — И прихвати с собой Шира. Вдруг понадобится помощь, хотя до этого лучше не доводить.

По лицам орка и молодого церковника Макс понял, что никто из только что сформированной парочки недоволен своей компанией. Однако и теперь возражать не стали. Алекс полностью доверял своему лидеру в виду того, что тот уже ни раз и не два вытаскивал их из пекла (о том, что Макс же в эти пекла их и затаскивал, паладин старался не думать), а орк последовал примеру товарища, резонно решив, что если взбалмошный и сварливый гном не стал возражать решениям Максима, то и ему не следует.

Все разошлись. Обсудив детали того, что им предстоит завтра говорить с Рогвором и Ланом королеве и ее фавориту, Макс решил прогуляться по ночному Вьярлу. Помня о том, чем обычно заканчиваются его прогулки, он твердо решил, что сегодня ни за что не влипнет в очередную историю.

Хат опустилась на столицу Эльба, но жизнь в городе продолжала бить ключом. В окнах домов горел яркий свет, отбрасываемый на улицу и освещавший дорогу многочисленным прохожим. Патрули стражников охраняли порядок, а торговцы, громко завлекая новых покупателей, призывали тех купить их изделия и товары, как, они отмечали, сделанные из лучших материалов со всего Гирида.

Впрочем, в тот вечер Максима не интересовали ни покупки, ни доступные женщины, которые пытались приклеиться к нему на его пути, и которых он вежливо отогнал от себя. Его интересовала резиденция церковников во Вьярле, являющаяся одной из самых больших в Эльбе. «Ой, по острию ножа я всех вожу», — думал про себя Максим. А волноваться ведь действительно было о чем. Один неверные шаг и они прямиков у носа святых отцов. Не радужная перспектива быть сожженным на костре маячила перед глазами. Резиденция больше походила на особняк с бесчисленным количеством комнат, расположившийся на добрую половину улицы. Порядка сотни святых братьев, может чуть больше, постоянно находились во Вьярле и следили за «душевным спокойствием» горожан. С такой силой вряд ли справиться их отряд, наверняка там не какие-нибудь неумехи сидят. Столица все-таки. «Надо быть осторожнее, а то путешествие может закончиться уже скоро», — думал про себя маг спирали, медленно провожая взглядом скрывающуюся за поворотом обитель церковников. Что ж, одно дело сделано, по крайней мере, теперь он знает, чего им следует опасаться, и насколько велика эта угроза.

Дальше Максим направился к храму Всевышнего, который с позволения короля Дитриха был построен в столице Эльба (что немного странно, учитывая многобожие почти во всех областях Эльба). Святые отцы стремились полностью искоренить веру в языческих богов, оказывая влияние на простое население из столицы и постепенно расширяя его по всей территории королевства. Религия должна быть едина на всем Гириде. Этого они желали достичь и, порой, не важно, какими способами.

В сам храм Макс заходить не стал, его больше интересовал контингент, что сидел у храма. Попрошайки. Отшельники. Нищие. Он не сомневался, что во Вьярле есть гильдия нищих, а где, как не там найти интересующую тебя информацию.

— Вечер добрый, милсдарь. Подайте на хлеб бедному слуге Господня. — Завернутый в черный дырявый шерстяной плащ человек протянул к Максиму жилистую, синюю от холода руку. — Детям моим нечего кушать, не оставьте в трудную минуту слугу Всевышнего.

В корзинку к нищему упала серебряная монета. Немыслимая сумма для подаяния.

— Любезный, вот эта монетка, — Максим покрутил перед нищим золотой, — может оказаться твоей уже в считанные секунды, если ты мне немного поможешь.

— Что же нужно уважаемому милсдарю от такого как я. — Нищий, не показывая своего лица, протянул руку вперед. Туда тут же лег золотой, исчезнувший в мгновение ока под плащом.

— Расскажи мне, любезный, про герцога Эрлейского. Где остановился, какова его свита. В общем, все, что знаешь.

— Может для того, чтобы память прорезалась, еще монетку, милсдарь. — Максим взглядом показал, что если через секунду рот нищего не начнет извергать поток полезной для него словестной информации, то и первый золотой вернется к прежнему хозяину.

Нищий рассказал все. Эрлейский приехал в город с большой даже для герцога свитой, большинство которой будто растворилось в городе. Иногда некоторые личности приходят к герцогу домой, в поместье, в котором он поселился. Находилось оно, поведал нищий, совсем недалеко от дворца. Размашистый особняк в три этажа, где и обосновался Эрлейский, был отлично защищен, как физически, так и магически. Его маги выставили такую защиту, что ни один вор во Вьярле не посмел даже близко подойти к особняку герцога. Сам же Эрлейский почти все время проводит во дворце, возвращаясь лишь поздней ночью, где принимает еще одного-двух посетителей. Рабочая обстановка. Вот и все, что мог сказать нищий.

Максиму и этого было достаточно. Прошагав пару кварталов до особняка герцога, он собственными глазами убедился в неприступности этой небольшой крепости. Во внутреннем дворе особняка постоянно проходят патрули, плюс, даже не используя второе зрение (которым Макс до сих пор не мог пользоваться), он чувствовал магическую защиту здания. И она была на высоте. Вряд ли, будь он даже со своей магией, Макс решился бы проникнуть внутрь. Побродив около получаса вокруг, он не спеша побрел обратно в гостиницу. «Приключений сегодня не будет, — про себя бубнил маг спирали, — все начнется завтра».

Троица, отправленная на поиски черного рынка, не вернулась и утром. Посланец же от баронессы Паро нашел Лана ближе к полудню. Собрав все необходимое для аудиенции, гном, маг спирали и бывший барон отправились во дворец, отставив орка и паладина дожидаться оставшуюся часть отряда. К слову, Алекс не обнаружил ничего подозрительно в черте города: ни магических воздействий, ни, упаси Всевышний, демонического воздействия. Хоть на этом фронте было спокойно.

Дорога до дворца заняла полчаса ходьбы. Расчищенные улицы Вьярла, уже открывшиеся и во всю завлекавшие клиентов лавки, уличные торговцы. Жизнь текла своим чередом, и вряд ли кто из жителей представлял, что в их стране готовится государственный переворот. Хотя, что может сделать простое население против магов и регулярной армии? Ничего. Просто принять свою судьбу и продолжать жить, в надежде на лучшее, более светлое будущее.

Дворец, как и представлял себе Максим, выделялся убранством и роскошью. Отлитые из золота колонны, позолоченные крыши куполов и перила. Стены, отделанные переливающимся в свете зимнего солнца камнем и украшенные воздушными скульптурами мыслителей, воинов и богов. Роскошные витражные стекла разного цвета с замысловатыми узорами, приковывающими взгляд прохожих к себе, будто окутывали дворце со всех сторон, впуская в него солнечный небесный свет. Макс мог поспорить, все это вышло в кругленькую сумму казне Эльба. Сады дворца, укутанные снежным покрывалом, увидеть не удалось — группу встретили стражники, с ног до головы закованные в латы, с алебардами в руках и широкими мечами в ножнах, у кованых ворот дворца и, завидев печать баронессы Паро, пропустили внутрь.

Посланник леди Каспии вел их ветвистыми коридорами, то и дело разделявшимися и образующими все новые и новые проходы. Во истину, заблудиться тут не мог разве что сам Всевышний и король вместе с семьей. Больше всего им запомнился стеклянный коридор, связывающий две части дворца. По обе стороны от стекла растеклось небольшое закрытое озеро, как объяснил посланник, именно тут многие короли предпочитали проводить свободное время. «Красиво жить не запретишь», — вспомнил землянин присказку своего мира.

Светлое помещение со множеством окон. Макс с Ланом узнали баронессу Паро, невозмутимо стоявшую около дверей, должно быть, ведущих в зал аудиенций. Как всегда величественна и горда, в черном платье, расшитым золотом. На шее и руках дорогие драгоценные камни. «Все-таки жить в захудалом баронстве это одно, но на прием при полном параде», — Макс вместе с гномом и Ланом направились к ней.

Рядом с ней находился человек, одетый в военный мундир, кожаные практичные сапоги и такие же штаны. На поясе висели ножны с мечом, явно не декоративным, а предназначенным для настоящего сражения. Суровые, даже сухие черты лица, шрам на щеке и глаза со вселенской усталостью. Все это делало из этого мужчины старика, хотя на деле до старости ему как пешком до Сфата.

— Леди Каспия. — Максим и Лан поочередно поклонились. Рогвор последовал их примеру; гном был тише воды.

— А, вы здесь. — Буднично провозгласила баронесса. — Познакомьтесь, герцог Стефан. — Представила она своего собеседника. — Герцог, это мой родственник, барон Лан, и его спутники: Максим и… — Она замялась, переводя взгляд на гнома. Как помнила баронесса, в прошлый раз их компания ограничивалась лишь слоргом.

— Рогвор. — Помог баронессе коротышка.

Герцог слегка наклонил голову, показывая, что рад знакомству. Баронесса же благодарно кивнула и продолжила разговор, но уже общаясь не только со Стефаном:

— Все это странно, ты не находишь, Стефан?

Максим придал значение тому, как фамильярно обращалась леди Каспия к герцогу, сделав у себя в памяти пометку.

— Согласен. — Задумчиво согласился тот. — Не думаю, леди Каспия, что это коронация. Я не вижу герцога Олдуэна, да и многих других знатных придворных не наблюдаю. Тут дело в чем-то ином. И мне это не нравится.

— Как и мне в общем-то. Ты видел Эрлейского? Этот уж уже с неделю вьется во дворце вместе со своим сынком. Как бы не получить нам с тобой нож в спину поздней ночью.

— Вряд ли он перейдет на столь откровенные методы, леди Каспия. Это не его стиль.

— Ты прав, ты прав… — протянула отрешенно баронесса. — Ну, хорошо, что у вас? — наконец обратила она свое внимание на Максима с Ланом. — Вам удалось что-нибудь отыскать?

Две пары заинтересованных глаз устремились на молодых людей и гнома.

— Удалось, леди Каспия, но лучше бы мы ничего не нашли…

Максим рассказал им с герцогом все о рейде в замок Эрлейского и дальнейшей поездке в деревню Рейли. Рассказ мага спирали изредка дополнял гном, который лучше всех присутствующих ощутил действия секты на себе.

— Доказательства? — резко, властно и непрекословно потребовала баронесса.

Максим достал из плаща несколько магических шариков с иллюзиями, искусно сделанными Кладием и любезно предоставленными магу спирали. У гнома с герцогом чуть не полезли глаза на лоб: мастеров иллюзии на Гириде можно было пересчитать по пальцам, и услуги их стоили по-королевски. И никто, за исключением Лана не знал, что у Макса имелся свой личный мастер, готовый работать за бесплатно (относительно конечно: выпивку и закуску демон все же требовал) и почти круглосуточно. Леди Каспия вида не подала (баронесса давно поняла, что Максим непростой человек и дела с ним надо вести осторожно), хотя и в ее глазах читалось легкое удивление, мол, неужели этот юноша и на такое способен.

— Тут все записи. Все, что понадобиться нам, чтобы предъявить Эрлейскому обвинения.

Договорить им не дали. Слуга объявил о том, кто принцесса Эльба желает видеть баронессу Паро и герцога Стэфана. Вместе с ними в зал вошла и троица.

Все как в книгах: витражные стекла, пропускающие море света, на стенах гобелены и орнаменты, расшитые золотом, ковер, смахивающий на персидский и, конечно, трон, возвышающийся над всеми и ступеньки, ведшие к нему. Принцесса Алисия была красива. Да что там говорить, она выглядела как ангел, однако ангел этот был порочен и глуп, по словам леди Каспии. Девушка, одетая в легкое почти прозрачное цветастое платье, со множеством украшений: кольцами, перстнями, серьгами, браслетами. «Надела на себя все, что смогла», — невольно проскользнула у Максима мысль. Чуть позади ее трона стоял молодой парень со смазливым лицом. Максу не понравились глаза старшего сына Эрлейского: хитрые, бегают по залу, циничные (а, как понял маг спирали, это был именно он). Если такой человек окажется на троне, то Эльб точно придет в запустение. Надет на нем был дорогой красный камзол из шелковой ткани, а на поясе болталась шпага, непригодная ни к чему иному кроме как к ковырянию в зубах. Молодой человек постоянно что-то шептал Алисии с самого момента, как они пересекли порог зала, и это все больше начинало настораживать.

— Благодарю вас, герцог, за то, что вы верно служите короне Эльба. — Провозгласила своим тоненьким голоском девушка, а ныне уже почти королева.

— Всегда и до последнего вздоха, Ваше Величество. — Мужчина поспешил освободить дорогу.

Максим догадался, что это и был герцог Эрлейский. Скользкий тип, с бегающими глазами. Там, на Земле, маг спирали больше всего не любил вести дела именно с такими, готовыми продать, как только поступит предложение получше.

Леди Каспия презрительно отвела взгляд от пожилого мужчины, будто бы того и не существовала. Эрлейский сделал ровным счетом тоже самое.

— Ваше Величество. — Хоть Алисия и не была официально коронована, леди Каспия вынуждена была соблюдать манеры. Особенно сейчас. — Благодарю вас за то, что уделили время.

— Ваше Величество. — Примеру баронессы последовал и герцог Стэфан.

В след за ними поклонился и Макс с друзьями.

— Итак, зачем вы просили моей аудиенции, баронесса? — холодно, с признаками начинающийся враждебности проговорила Алисия.

Макс отметил довольное выражение что Эрлейского, что его сына. «Ох не к добру это», — мысленно, он начал готовить себя к худшему.

— Ваше Высочество! У меня есть достоверные сведения, что один из ваших вассалов замышляет государственную измену, но его все еще возможно остановить.

— Какое совпадение, баронесса, у меня имеются точно такие же сведения насчет вас и герцога. — Внутри у Макса все оборвалось, — «Вот и самое худшее, с порога». — Стража!

В зал ворвались королевские стражники. Со всех сторон стали прибывать солдаты. В голове у Макса складывалась картинка, будто все происходящее — запланированное действие. «Все-таки переиграл», — обнажая оружие, пронеслось в голове, — «Но это мы еще посмотрим».

— Опустить оружие! Я не допущу кровопролития в стенах этого дворца! — Непреклонным голосом потребовала баронесса. Стэфан оставался невозмутимым. — Ради всего святого, Максим, уберите меч. В этом нет необходимости. — И уже еле слышно добавив: — Я надеюсь.

Макс все же услышал, и это отнюдь не добавило оптимизма, но просьбе баронессы все же последовал. За ним оружие убрали и Лан с гномом.

— Ваше Величество. Видит Всевышний, я не святая, но я никогда не совершу преступление против вашей семьи

— Действия ваших спутников говорят об обратном! — испуганно крикнула девчонка, чуть не сорвавшись на крик. — Да и свидетели говорят иное. Герцог Эрлейский, прошу. — Взяв себя в руки, обратилась к спокойно стоявшему до этого мужчине королева.

— Благодарю. — Пожилой человек вышел вперед. — Баронесса Паро! Герцог Стефан! Вы объявляетесь в государственной измене, попытке переворота и незаконного узурпирования власти. Так же, вы объявляетесь в бесчисленных похищениях и убийствах, с целью нам неизвестной, но я думаю, что Орден Очищения прольет свет на ваши умыслы.

— Это абсурд!

— Отнюдь, баронесса. Есть свидетели. — Он отошел в сторону, пропуская вперед мужчину.

Макс с ужасом узнал в нем того самого слугу, что он убил в доме знатного вельможи в Ольте.

— Этот раб, — Эрлейский продолжил, — единственный, кто помог нам пролить свет на происходящие события и понять, что же происходит на самом деле. Расскажи все, что рассказал мне!

— Это он! — дворецкий указал на Макса, которой теперь мог только чертыхаться про себя. — Это он убил в ту ночь моего господина. Мой господин работал с милордом, — поклон в сторону Эрлейского, — мне известно, что мой господин искал причину, по которой пропадали люди во владениях герцога Стэфана, и вот, когда он почти добрался до истины, пришел он! — опять направленный палец на Макса. — И убил моего доброго, порядочного господина. — Слуга заплакал. — Я сам чуть не погиб, но выбрался из пожара, после чего меня нашли люди милорда. В ту ночь я так же слышал разговор между моим господином и убийцей. Он сказал, что не позволит раскрыть планы герцога Стэфана, и что не надо было совать нос не в свои дела.

— Как тебя не убили?

— Он думал, что убил. Вон тем кинжалом. — Дворецкий указал на кинжал Макса. Стража еще сильнее насторожилась. — Вот! — Старик обнажил верхнюю часть тела и показал след, оставленный кинжалом. Грубый рубец, оставленный в паре сантиметров от сердца. — Но я смог выжить и выбраться из пожара. Мой бедный господин, он не заслужил такой смерти…

— Это правда? — Эрлейский обратился к Максиму. — Вам приказали убрать моего человека, который занимался расследованием. Кто? Герцог Стэфан или баронесса? Отвечайте!

— Я впервые вижу этого человека. — Ни секунды не думая, с трудом, но, тем не менее, хладнокровно произнес маг спирали.

Максим был готов на месте же исправить свою роковую ошибку, но усилиями воли заставил себя не смотреть на сладко складывавшего басни раба. Скажи он хоть что-нибудь, что связано с тем вечером — и его сочтут виновным, если уже не сочли.

— Что ж, я так и думал. Но! — Эрлейский вынул из кармана шар с иллюзией, остальное было делом техники. — Я заплатил огромную сумму, но убийца не умеет подчищать ментальные следы. Это и сыграло с ним злую шутку.

Над залом возникло зеркало, с изображением Максима и его действий в особняке работорговца. Вот он встречается с дворецким, а затем уже оттаскивает тело в чулан, после чего изображение пропадает, но появляется вновь спустя мгновение. И снова Максим, но теперь уже он убивает хозяина дома, после чего поджигает особняк.

— К сожалению, мой маг не смог передать всего действия, слишком много прошло времени с момента совершения преступления.

— И этого достаточно, герцог. Все мы видим, кто преступник на самом деле, теперь мне так же понятны и планы заговорщиков.

Баронесса Паро не смотрела в сторону Максима, а вот Лан лишь качал головой. Он знал, что та выходка Макса выйдет им боком, но думал, что неприятности от содеянного уже достигли их в Ольте, оказалось, что то было лишь началом.

«Грамотно сделали, ничего не скажешь. Пропустили момент, как я оглушил дворецкого, зато взяли только то, что выдавало бы во мне убийцу, а, следовательно, исполнителя приказов. Не думал, что и тут, на Гириде, можно подделать улики, особенно такого масштаба. Теперь зато знать буду».

— Взять их. — Алисии не пришлось повторять дважды.

— Ваше Величество, позвольте все объяснить. — Прежде, чем стража успела добраться до леди Каспии, та активировала запись с шара.

Перед собравшимися во второй раз за несколько минут развернулась искусно сделанная иллюзия, вот только с одним исключением — теперь был звук.

— Ужасно. — Прошептал стражник, стоявший рядом с Максом.

Звуки бьющегося металла и стоны раненых сектантов. Больше всех была интересна реакция герцога Эрлейского на происходящее, но тот уверенно делал вид, что незнаком с творящимся на экране. «Зараза», — только и смог подумать Макс, прежде чем прокричал напуганный женский голос.

— Прекратите! Уберите немедленно! — Стражник выхватил шар и разбил тот о пол. Приказ новой королевы был выполнен быстро и беспрекословно. — Мне плохо.

Сын Эрлейского помог ей подняться. Видимо, за троном был какой-то проход, потому как Алисия скрылась за ним и больше не показывалась. Обдумать эту идею им, конечно же, не позволили.

— Арестовать и немедленно сопроводить в темницу. Герцог Стэфан, баронесса Паро, вы объявляетесь причастными к организации государственного переворота и попытке захвата власти. Приговор вы узнаете завтра утром. Увести. — Последнее было адресовано начальнику стражи.

— Похоже, королевского ужина и смазливых служаночек не будет. Мог бы и сам догадаться. — Ворчливо причитал гном. — Да не трогай меня, сам дойду. — Вырвавшись из рук стражи, Рогвор засеменил прочь из зала.

— Что это было? Какого черта там вообще произошло? Я думал, мы прижмем его к стенке, сегодня! Но почему он прижал нас?!

Стэфан метался как белка в клетке. Будь сейчас рядом Эрлейский, он бы задушил того голыми руками.

— Нас всем интересно знать: что это было, Максим?

Леди Каспия хоть и не мерила шагами темницу, но желала услышать адекватный ответ не меньше герцога.

— Ну, у всех есть свои скелеты в шкафу. — Пожав плечами (хоть этого никто и не видел), буднично ответил Макс, чем лишь вызвал приступ смеха у гнома в соседней темнице. — Не думали же вы, что сведения о темном оружии лежат на каждом шагу.

— И то верно. — Устало выдохнула баронесса. — Успокойся, Стэфан. Сейчас мы только и можем, что ждать и надеяться на благоразумие Алисии.

Ответить у герцога не было возможности: железная дверь поползла, царапая каменный пол, в сторону, пропуская стражников внутрь темницы. Раздался шум поворачивающихся со скрипом ключей.

— На выход. Вас хотят видеть. — Стражник выпустил дворян наружу. — Прости, коротышка, сегодня без тебя. — Провел ключами по решетке старый вояка.

— Я бы тебе сам кое-что укоротил, был бы ты рядом. — Едва различимо произнес Рогвор, чтобы слышали только Макс с Ланом.

Скучать в камере не пришлось, по крайней мере, магу спирали.

— Собирайся, ты тоже понадобился. Давай пошевеливайся. — Недружелюбно подгонял стражник.

Очередной коридор. Очередной гобелен. Очередная картина, с изображением очередного члена рода. «Никакого разнообразия. Хоть бы чем новым украсили, модерном или постмодерном, например. Надо будет посоветовать здешней хозяйке решение проблемы».

Шанс исполнить задуманное преставился несколько раньше, чем Макс на то рассчитывал.

— Вас ожидают.

Попав внутрь, Макс сразу осознал, где он. Покои. И, похоже, покои королевы, потому что выполнено все в светлых тонах, на женский вкус молодой девушки. Много зеркал, разбросанных платьев повсюду, неубранные украшения и ничего больше.

— Что-то мне это напоминает.

— Да? И что же? — игриво поинтересовалась полуобнаженная королева, показавшаяся из-за примерочной ширмы.

— Что-то из прошлой жизни. Такой далекой, что я уже и забыл вовсе.

«И правду говорят: чем красивее, тем глупее». А королева была красива, природа наделила ангельским личиком и чертовски соблазнительной фигурой.

— Я помогу вспомнить. — Не давая гостю опомниться, Алисия впилась в губы землянина.

Всем своим полуобнаженным телом прижимаясь к Максиму, девушку крепко обхватила свою новую игрушку, как можно сильнее, со всей страстью, что в ней была, впиваясь в губы молодого человека. Макс не стал сопротивляться. «Зачем?», — резонно думал он. Королева сама просит, а знатным вельможам не пристало просить дважды. Тем более кто их знает, особ королевских кровей: откажешь, так они и похлеще темницы чего учудить могут. Вместо этого он попытался ответить тем же, но Алисия ловко ушла из объятий.

— Вижу, кое-кто начинает вспоминать. — Сладко облизнувший, девушка повернулась спиной, попутно полностью обнажив свое грациозное молодое тело (Максим поймал себя на мысли, что уже не первый раз залюбовался природными пропорциями и линиями). — Как думаешь, — она подошла к кровати, слегка нагнувшись, — какое же мне платье выбрать? — Алисия стала перебирать куски ткани, дразня тем самым своего нежданного гостя.

— Я думаю, что сперва тебе нужно это. — Макс давно уже приметил симпатичную дорогую, но со вкусом выполненную заколку. — Будет хорошо на тебе смотреться, но чуть позже.

Максу не привыкать. Другое дело, что давно он не практиковался, ведь нужна постоянная практика, чтобы держаться на уровне. Потянув девушку на себя, он впился в женские мягкие губы, а затем и вовсе повалил девушку на широкую королевскую кровать. Хотя, кто кого повалил по-настоящему, следовало еще выяснить. Но в другой раз.

Продолжалось сладкое безумие долго. Максим сбился со счета, так соскучился по своему любимому на Земле занятию. Принцесса, а ныне почти королева, не отставала. В те редкие минуты перерыва, Максим не переставал поражаться выдержке и сноровке Алисии. Для своего возраста девушка умела все то, от чего не только у земных студенток, но и женщин постарше уши в трубочку свернутся. Сразу видно (причем наглядно), чему и как предпочитала отдаваться девушка без остатка, и то явно были не прикладные науки. Насладились они друг другом только ближе к вечеру.

— Не знал, что королевы могут такое. — Чуть отдышавшись, Макс продолжил: — Навыков тебе не занимать. — Поглаживая роскошные вьющиеся волосы белокурой красавицы, пытался завести разговор маг спирали.

— Королевы и не на такое способны. — Прикусив нижнюю губу, с огоньком в глазах полезла с поцелуями девушка.

Макс, памятуя о возможном наказании, отказывать не стал.

— А куда ты собиралась, когда я вошел.

— На казнь, — у Макса в очередной раз за день все оборвалось внутри, — но потом появился ты, — Алисия провела пальцем по груди нового знакомого, — и я решила тебя подразнить. Не думала, что все зайдет настолько далеко. Ты много девушек за свою жизнь соблазнил. — Ехидно улыбнулась королева. — Можешь не отвечать, сама вижу, что прилично.

Королева опять потянулась к своем новому любовнику, но тот не спешил отвечать взаимностью.

— Что за казнь?

— Да брось ты, лучше давай проведем это время с пользой. Не думаю, что ты будешь против. — Рука девушки пропала под одеялом.

«Мда, правильно говорила баронесса. Вся в мать. Не повезло Лану с родней. Я то думал, что бывают только мужики, думающие не теми органами, а оказывается вон как».

— Прости, но мне пора. — Максим проделал новый фокус, которому его обучил паладин.

Нажав на ямочку на шее девушки, маг спирали оставил мирно сопящее тело в постели, а сам стал быстрее одеваться. Таким способом паладины успокаивали слишком бурных, но важных клиентов.

— Для девушек тоже сгодится. — Гордо посмотрев на свою работу, Максим покинул покои ненасытной королевы.

«Без карты никуда нельзя. Они бы хоть план дворца, как на заводах, вешали. Чтобы потеряться нельзя было, а то это больше смахивает на лабиринт, и неизвестно, каких чудовищ хранят эти стены». Шел он долго. Очень долго. Внутри все кричало о том, что надо торопиться, но всего один вопрос его тормозил «куда дальше?». Постоянные повороты, новые холодные коридоры и никого из прислуги. «Что за чертовщина? Как так? Я во дворце или где? Ни стражи, ни прислуги, вообще никого. Не нравится мне это, ой как не нравится. Как бы многие невинные люди не пошли на кинжал герцога».

За то время, что Макс провел на Гириде, он понял одну основную истину: это не он находит проблемы на свою голову, это проблемы находят голову бедного землянина, помимо всего прочего, прихватывая заодно с каждым разом предмет потяжелее. Так вышло и сейчас. Предчувствие не подвело Максима, чему он явно был не рад. В очередном уставленном убранством зале он обнаружил всю прислугу дворца: разбросанную по полу и главное — мертвую. «Лучше бы пол был усыпан розами, а не трупами. Цвет тот же — результат гораздо приятнее». Что ему не повезло вдвойне, Максим понял сразу же. В зале кроме трупов были люди, среди них он узнал герцога Эрлейского, стоящего над телом герцога Стэфана (Макс надеялся, что тот жив, но просто без сознания). Рядом на коленях стояла баронесса, заплаканная, но не сломленная, готовая встретить свою судьбу и посмотреть смерти в лицо.

— Как долго я этого ждал, дрянь, ты даже не представляешь! Сдохни же!

Максим молнией метнулся к ближайшему солдату и, отобрав у того кинжал, метнул точно в стремящее к горлу баронессы лезвие. Сталь ударилась о сталь. Проклятый клинок вылетел из рук герцога.

— А, это ты. Ты неплохо мне насолил, но сейчас этому придет конец. Убить его. — Возвращая себе кинжал, приказал Эрлейский.

Девять солдат начали окружать Максима, в то время как герцог с довольной ухмылкой смотрел на это со стороны. Первым осмелился один из самых молодых, видимо, захотев получить славу или повышение. Богатства губят слабых, это землянин знал всегда. А призрачные богатства губят еще быстрее. Первый солдат погиб за пару секунд: промахнувшись мечом, он потерял равновесие, чем и воспользовался Макс, позаимствовав у оппонента нож и тут же пустив оружие в ход. В комнате одним бездыханным телом стало больше. Подобрав совершенно несбалансированный меч (как таким вообще возможно сражаться, он не понимал, благо, слорг научил его убивать даже с палкой в руках), маг спирали использовал оружие по назначению. Второму нападавшему он просто перерубил пополам бедро, развернувшись, тут же парировал выпады разозленных солдат, оборвав двумя быстрыми ударами в шею еще две жизни. Остановив мучения корчившегося от боли мужчины с разрубленным бедром, он повернулся к противникам. Тех осталось пять, и никто больше не хотел нападать первым. Улыбка с лица Эрлейского начала сползать. Макс поднял второй меч. Сильным двойным ударом он насквозь пробил латы, отправив еще одну душу на небеса: мечи застряли, поэтому ногой оттолкнув обмякшее тело на кинувшихся к нему солдат, он уклонился от клинка третьего, стоявшего чуть в стороне, и свернул тому руками шею. Подхватив выпавший из обмякших рук топор, он с силой бросил его в набегавшего солдата. Тот раскроил голову бедолаги на две части. Резонно заметив, что мертвым кинжалы не требуются, он подобрал в каждую руку по одному. В глазах двух выживших он видел страх, и даже готов был их отпустить, если бы они побросали оружие и бросились бы прочь, но этого не произошло: они сами выбрали свою судьбу. Атака была несогласованной: они помешали друг другу. Плавными движениями кинжалов он отвел мечи в стороны, дальше поворот, и вот он уже чувствует, как оба его кинжала скользят по шеям солдат Эрлейского. Последние два упали навзничь. Герцог в ужасе бросился прочь из зала. Макс хотел было оставить обезумевшего от страха герцога и помочь Баронессе, но его остановил твердый властный голос:

— С нами все хорошо. Стэфан просто без сознания. Иди за ним! Мы справимся. — Уже в проходе его догнал благодарный голос леди Каспии: — Спасибо, Макс, что спас наши жизни. Я этого не забуду.

Маг спирали, ничего не отвечая, скрылся в коридоре. «Вот и хорошо, баронесса. Помните об этом. Помните о том, кто спас ваши жизни и кому вы, возможно, вернете долг и спасете его жизнь или жизнь его близких. Помните, и никогда не забывайте».

Эрлейский оказался настоящей трусливой крысой. Прятался в темных углах дворца, но не желал показаться на глаза и дать честный бой. Плутая по холодным коридорам, чутье привело Максима к покоям королевы. Шестое чувство вновь принялось трубить тревогу, но маг спирали надеялся, что на этот раз обойдется без сюрпризов.

— Ни шагу больше!

Голос не был знаком землянину, чего нельзя было сказать о лице: старший сын герцога Эрлейского приставил нож к горлу Алисии, и с довольным звериным оскалом наблюдал за складывающейся ситуацией.

Максим судорожно прокручивал идеи в голове, но путного ничего не приходило. «Заговорю с ним сейчас, может подумать, что тяну время, которого у меня итак нет: Эрлейский должно быть уже покинул дворец. А буду молча стоять, подумает, что против него что-то замышляют. Почти патовая ситуация».

Возможно, она и осталась бы таковой, а возможно и нет. В дальнейшем Максим еще ни раз прокрутит ее в голове в надежде, что мог быть способ спасти Алисию, но всегда будет убеждаться в обратном: слишком неожиданно все произошло.

— Я не хотел этого. — Чуть не плача, но не убирая ножа, заговорил молодой человек. — Я не знал, что именно планирует отец. Он…он сошел с ума…

Большего сказать он не успел. Эрлейский хорошо подготовился, изучив потайные ходы дворца. Один из таких вел в личные покои Алисии. Когда никто этого не ожидал, дверь отворилась; темный клинок собрал свою кровавую жатву за считанные мгновения, оставив два бездыханных тела мирно лежать на широкой королевской кровати. Видимо, от навалившейся на него новой власти герцог окончательно лишился чувства меры. Эрлейский замахнулся на мага спирали, но его удар мог поразить только совершенно не ждущую выпада цель. Макс отбил без труда, однако контратаковать уже не успел. Герцога и след простыл. Последний раз, окинув взглядом комнату, он поспешил за обезумевшим человеком.

За окнами полностью стемнело. На столицу Эльба опустилась тьма, только и ждавшая своего часа, чтобы закрепиться на улицах города. Герцог обезумел в конец. Погоня по коридорам дворца само по себе занятие неблагодарное, но если она сопровождается безумными криками окончательно спятившего старика, то занятие это неблагодарное вдвойне.

Дворец сотрясло. Со стен посыпались картины и гобелены, коридоры наполнились звуками бьющихся о каменный пол доспехов. Максим лишь ненадолго потерял равновесие, но Эрлейского больше не видел. Показались первые (а возможно и последние) обитатели дворца, бежавшие прочь от этого странного места. Дворец сотрясло во второй раз.

— Да что за…

Договорить он не успел. Стеклянный коридор, тот самый, что еще днем приковывал их с друзьями взоры, разлетелся во все стороны, впуская порывы промёрзлого, свирепого ветра внутрь помещения. Битое стекло валялось повсюду, а будь Макс ближе к месту взрыва, пару осколков точно бы прошли сквозь тело мага спирали.

Гудевшая от взрыва голова не давала подняться. Ситуация усугублялась с каждым мигом, проведенным Максимом на каменном полу: через некогда королевский сад все прибывали люди, завернутые в темные плащи. Ни отличительных символов, ни командования со стороны, ни чего-либо еще. Действовали четко, слажено, по месту. Первой идеей было то, что это люди герцога, но в памяти еще свежи были воспоминания о его бравых солдатах, украшающих ныне пол дворца. «Точно не они, тогда какого хрена тут вообще творится». Додумать, естественно, не дали.

В Макса полетела стрела, искусно направленная точно в шею молодого человека, и будь он чуть менее проворным, раной в плече отделаться бы не удалось. Нападающие же, не давая времени отдышаться своей цели, коей маг спирали стал с тех пор, как попал в их поле зрения, вновь натянули тетиву. Залп. Около десятка стрел устремились прямо на него. Странно, но именно в такие моменты своей жизни ты и вспоминаешь о том, как тебе было на тренировках, а затем благодаришь Всевышнего за то, что он послал учителя-слорга тебе не выручку. Выжить и дождаться помощи — вот что в такой ситуации советовал Варт: отбивать только смертельные попадания, а те, которые ранят, но не убивают — пропускать. Сказано — сделано. Стрелы, летящие в жизненноважные органы маг спирали отбил. Итогом стали неприятные попадания в бедро и плечо, не считая двух не очень искусных выстрелов, которые прошли лишь по касательной, оставив нестрашные царапины. Похоже, нападающие поняли, что встретились не с самой легкой добычей. На место лукам и стрелам пришли мечи. И вот если одноручные Максима не страшили, то парочка изделий, очень смахивающих на фламберги, вселяла беспокойство. Двуручные мечи, которые легко разрубят его пополам в таком-то состоянии? Перспектива явно не из лучших. Что такое боец, искусно владеющий двуручником Максим знал на собственном теле — Варт часто прибегал к помощи паладина во время тренировок, настаивая на том, что в реальном бою пригодятся навыки сражения против любого оружия.

Подобрав на полу подобие оружия (слишком он привык к своим парным клинкам), маг спирали занял выжидательную стойку, мол, хотите — берите, вот он я, и начал отступать назад в коридор. Чем меньше пространства, тем легче будет держать выпады врага. Вперед ринулось три человека, максимально количество тех, кто мог одновременно координировать свои атаки в таком помещении. Выпад первого из троицы — отклонен. Второй уже заносит для удара меч. И тут блок. Третий пытается поджать со стороны и нанести очередную рану, чтобы ослабить противника. «Грамотно, но не слишком быстро». Еще одна похожая комбинация. «Читаемо», — проносилось в голове мага, пока тот отбивался из последних сил. На место первой тройки встала вторая, свежая и с другой манерой нападения. Кровь уже застилала глаза. Мышцы налились свинцом, будто их приковали к полу железными цепями, а голова начинала соображать хуже и хуже. Если реакции еще хватало на то, чтобы успевать парировать выпады, то вот уже думать не то, что о спасении, а даже о контрвыпаде сил не было. Вторая тройка, все-таки нанеся череду болезненных уколов, отступила. «А вот и тяжелая артиллерия показалась», — промелькнуло в голове; руки машинально приготовились отбиваться от страшной силы ударов. Предчувствие, вернее, знание оружия противника, не подвело. Град тяжелых выпадов посыпался на молодого мага спирали. Ребята с фламбергами постоянно менялись, делая по три — четыре связки ударов. В один прекрасный момент реакция дала сбой: все, что успел сделать Макс, это подставить меч плашмя на пути тяжелого двуручника, стремящегося рассечь его голову напополам. Голове повезло больше, чем мечу, который разлетелся вдребезги. Самого мага откинуло вглубь коридора. Воздух катастрофически покидал легкие, но не хотел вновь в них возвращаться; из ран с новой силой хлынула кровь. В глазах начало двоиться, но погибать от рук неизвестно кого Максим не собирался: собрав последние силы, он начал подниматься (по крайней мере, он так считал; со стороны это смахивало на ползущего человека).

Внезапная вспышка точно над головой мага. Из глубины, прямо к Максиму бежали до боли знакомые фигуры. Улыбка на губах сложилась сама собой, но уже после того, как что-то тяжелое использовало и без того ослабленное тело мага словно трамплин. В следующее мгновение все узнали о том, что великий житель из недр Иоарских гор встречал и не таких врагов.

Рогвор действовал инстинктивно. Бегущий рядом с ним паладин бросил заклятие-вспышку, ослепившую нападавших. Гном, не теряя ни минуты, лишь ускорил бег и использовал спину пытающегося подняться Максима как камень, оттолкнувшись от которого он достал своего далеко не первого врага за вечер. Бугай с фламбергом последним моментом в своей жизни увидел, как на него летит коротышка с занесенной наперевес секирой. Ну не бред же? Возможно. Однако уже в следующее мгновение его изломанное тело послужило сигналом к отступлению дружкам. Но было поздно. Урывками Максим видел, как яростно сражается Шир. Даже Варт не входил в транс во время боя настолько, как это делал орк. Чуть ли не голыми руками он разбрасывал своих врагов, а затем обрывал их жизни своим топором, пока тот не застрял в четвертом разрубленном подряд доспехе. Оставшихся — испуганных и сломленных морально нападавших — орк добил не менее привычным для себя ятаганом. Легкая, Максим даже сказал бы — грациозная, связка ударов — и тела, словно листья, падающие к ногам Шира. Оставшегося в живых взял на себя паладин. Рогвор не возражал, похоже, гном осознал, что трупов на него еще хватит. Один удар. Всего один точный выпад понадобился паладину, чтобы сразить противника со схожим стилем боя. Фламберг раскололся на две части от удара церковника, а хозяин лежал в луже собственной крови, с разрубленной грудиной.

— Не знал, что во дворцах так славно развлекают узников. — Гном вытер секиру об чье-то тело.

Шир что-то прорычал в ответ, в знак солидарности.

— Ал, какова ситуация? — паладин помог Максу подняться.

В следующее мгновение тот уже надевал ставшие родными клинки и метательные ножи.

— Мы так и не выяснили, кто они. — Кивок в сторону трупов. — Ни метки наемников, никаких записей, ничего. Будто из воздуха.

— Нет, из плоти и крови. Сам проверил. — Шир, не отвлекаясь от своего занятия, продолжил чистить ятаган.

Благодарно кивнув, паладин продолжил:

— Сколько их мы тоже не знаем, но по пути к тебе встретили еще два похожих отряда.

— Картина маслом. Где остальные?

— Разделились на две группы. Решили, что так найдем тебя быстрее. Встретиться договорились в основном тронном зале.

— Хорошо сработано. — Макс похлопал паладина по плечу. — Тронный зал, так тронный зал.

Шли не долго, но и этого времени хватило, чтобы Алекс рассказал про обстановку. Единственное, что им удалось выяснить, так это то, что нанял нападавших Эрлейский. Вышел на них Оран с черного рынка, а Варт ему в этом помог. Чем больше Макс слушал, тем больше ему не нравилась ситуация. Сделка не состоялась — их просто хотели убить. Для этого к парню он и приставил Катю с Вартом, те то не дадут своих в обиду. Когда «переговоры» завершились удачно, удалось выяснить у оставшихся в живых людей Эрлейского, что оружие являлось лишь частью незавершенного ритуала, а энергия, позволяющая колдовать даже не магам, предназначалась для самого герцога. Его истинные цели до сих пор оставались неизвестными, и это пугало Максима больше всего. Но были и хорошие новости. Варт не стал дожидаться дальнейших приказов, а решил действовать оперативно, по горячему следу. Местом для ритуала послужили катакомбы, расположенные прямиком под Вьярлом. Целая сеть тоннелей и ходов связывала отдельные части города, а, следовательно, и сообщников герцога. Всего мест ритуала было пять, четыре из которых уничтожил отряд Варта, вернувшийся под вечер второго дня. Пятую точку они так и не нашли, зато выяснили, что та находится где-то под дворцом или в самом дворце.

— Ритуал будет завершен, если хоть одна точка до сих пор активирована? — Сквозь боль, процедил Максим.

Наспех перебинтованные раны и не думали униматься, продолжая окрашивать ткани в красный цвет.

— Не известно. Все, кто был причастен к ритуалу, умерли так же, как и те сектанты в Рейли.

— Проклятье. — Выругался маг спирали. Происходящее выходило из под контроля. — Вы нашли герцога Стэфана и баронессу?

— Они в безопасности, Макс.

— Хоть одна приятная новость за день.

Надвигалось что-то большое, и даже такое малое известие чертовски поднимало настроение.

Соединились они с Вартом у тронного зала.

— Живой. — Заключил слорг, недобро глядя на мага спирали. — Выберемся, удвою тренировки.

Максим пропустил замечание мимо ушей.

— Ал обрисовал общую картину. Нашли последнюю точку ритуала?

— Куда там, — с досадой сплюнул ящер, — дворец кишит людьми Эрлейского. Сюда еле добрались, вон, — он показал на Орана с перевязанной головой, но довольной улыбкой, — еще один такой же. — Строгий взгляд слорга заставил поежиться.

— Согласен, пора с этим кончать.

Тронный зал. Большая копия того, в котором они были до этого. Если тот, как понял маг спирали, предназначался для решения дел государственной важности, как бы сказали в России, только для своих, то тут устраивались встречи менее важные, но не менее шикарные: балы, встречи с послами других государств и просто званые ужины, которые так любили все представители королевской власти Эльба.

На этот раз никакого официоза или важных гостей. Света от приглушенных факелов едва хватало, чтобы осветить половину зала. Разумных, кроме отряда Макса, насчитывалось около двух десятков. Облаченные в темные мантии разумные образовали круг около трона, вернее, вокруг того места, где трон должен был находиться. Вместо него на мраморном полу друзья заметили вычерченную пентаграмму с четкими линиями, посреди которой сложно было не узнать Эрлейского, что-то говорящего с закрытыми глазами. Рядом с ним постоянно крутились сектанты, хорошо знакомые каждому члену отряда.

Наконец, их заметили. Эрлейский решил не разводить полемики и тем самым не повторять ошибок недавнего прошлого:

— Убить. Всех до одного.

Стоило словам герцога сорваться с уст, как два десятка двинулись в сторону отряда. Звук покидающих ножны мечей заполнил зал. Нападать первыми они не собирались, похоже, их целью было следить за успешным выполнением ритуала, но вот пробовать защиту противника на зуб им ничего не мешало.

Вокруг отряда вспыхнули искры, медленно осыпающиеся по невидимым стенкам. Лан с Алексом поморщились. Выпад застал врасплох, но оказался не по зубам защите, пришлось паладину с бароном вливать в нее новую энергию, чтобы щит устоял.

— Невербалика. — Только и вынес вердикт Лан.

Насколько знал Макс, для того, чтобы плести заклятия нужно либо произносить слова, либо чертить фигуры (что называется рунной магией), либо представлять в уме нужные фигуры или сочетания фигур и наполнять их контуры силой. Последним способом Макс пользовался сам, но, по словам Лана, это было ненормально: слишком большая нагрузка на человеческий мозг. Говорить другу о том, что на Земле надо было запоминать целые тонны схем и чертежей новых изобретений, он не стал, пусть думает, что у него врожденный талант. Так вот, магов, пользующихся невербаликой осталось слишком мало на Гириде. Даже Лан пользуется жестами и словами, так как не может представить всю картину целиком в уме. Тоже можно сказать и об Але.

Сектанты, Макс решил их так называть, снова проверили на прочность щит. На этот раз плетением из школы воздуха. Щит заскрипел, но выдержал.

— Ал, кидаешь вспышку. Оран, бьешь чем помощнее в правую группу, проверяешь на наличие щита. Рогвор и Шир дальше добивают. Сам не лезь, пытайся выцепить издалека. Лан, делаешь тоже самое с левой группой. Варт с Алом тебя прикроют. Катя, прикроешь мне спину, будем прорываться к герцогу. У меня есть к нему вопросы. Начинаем по вспышке.

Над головами раздался хлопок. Обе стороны будто и ждали приглашение для начала боя. Маги отряда не подкачали и хорошенько проверили защиту врага: сразу несколько разумных попало под заклинания. Шир с Рогвором словно создания из Бездны бросились на отведенные себе цели. Ворвавшись в толпу, друзья прижались спиной друг к другу. Секира гнома ходила как сквозь воздух — разбрасывая пытающихся напасть как кегли, а ятаган орка рубил без страха и сожаления каждого, кто приближался в зону его досягаемости. На удивление, эти двое складно работали вместе, совсем не мешая приемам друг друга. Если бы кто увидел эту парочку в обычной жизни, то даже представить не смог бы, на что способны орк и гном в бою. Варт с Алексом не отставали. Хоть они и были в одной упряжке меньше времени, но притереться к боевому стилю друг друга успели довольно неплохо. Паладин и слорг, не осознавая, а возможно, и не желая того, начали больше времени проводить вместе: общаться и узнавать лучше черты своих новых товарищей, советоваться и заниматься тренировками Орана и Макса. Хотя они и не признавали некоторые методы, но признавали силу друг друга, что вполне хватало им для того, чтобы положиться на товарища в бою. Ворвавшись, слорг сразу забрал двоих парными мечами, оставив крыть спину, молча согласившемуся на эту роль паладину.

Пока внимания сектантов разделилось, Макс с Катериной прорвались по центру. Прикрывая лидеру спину, девушка отводила немногочисленные удары в сторону, пока не отстала, сцепившись на лестнице с личными телохранителями герцога. Эрлейский продолжал что-то шептать в центре пентаграммы, не обращая внимания на окружающий мир.

— Я бы не советовал прерывать многоуважаемого герцога. А то это может плохо кончиться для всех нас. — Шторы возле одной из стен колыхнулись. Показавшийся разумный придерживал лицо в тени капюшона, но голос был уверенный, даже слегка самоуверенный: — Ох и насалили вы мне, молодой человек, что в замке герцога, что в нашей кузнице. Я лишь не могу понять, какая Вам с этого выгода, но да оставим. К сожалению, на этом наш разговор придется прервать.

Из рукава мантии показался кинжал. Вот только сражаться разумный не собирался вовсе. Вместо этого он направил темный клинок острием на Максима, а тот даже опомниться не успел, как полетел вниз по ступенькам. Сгусток темной энергии ударил мага спирали точно в грудь, лишив и воздуха, и равновесия, и чуть не лишив того жизни. Вложи неизвестный чуть больше силы в плетение, то косточки Максима точно бы не выдержали.

«Черт, — думал, поднимаясь со ступенек, маг, — ну и какого лешего он играет в благотворительность?». На головой у Макса просвистело. Кинжал срезал пучок волос, едва царапнув лоб. Второго шанса у сектанта не было: изогнутый короткий клинок Катерины остановил попытки убить лидера отряда.

Тем временем в пентаграмме произошли изменения. Герцог, видимо, совсем лишившись ума, проткнул себя темным клинком прямиком в грудь. Это не возымело действия, которого ожидал Максим. Эрлейский не упал на колени в конвульсиях, не потерял сознания, но вот души лишился точно. Тело проняла судорога, кинжал выпал из ослабевших рук, но не успел коснуться земли, потерявшись где-то в недрах мантии таинственного разумного. То, что происходило дальше, больше смахивало на фильм ужасов: кожа, а затем и нервы с сухожилиями буквально испарялись с тела герцога, обнажая кости. Даже кровь таяла на глазах. Будь желудок Максима полным, тот бы точно лишился содержимого в момент. Хоть в этом мире маг спирали успел повидать немало странных и ужасных вещей, но сцена, разыгравшаяся перед ним, навсегда осталась в его памяти. Вновь забравшись на платформу, до него донесся голос разумного:

— Ах, вот и вы. Надеюсь, вам понравится, молодой человек. — Раздался хлопок: в воздухе открылся портал. — Развлекайтесь.

Фигура скрылась в портале, который тут же закрылся. На площадке остался Максим, поддерживающая его Катерина и Эрлейский, вернее, подобие некогда герцога. Не было кожи, крови, плоти. Ничего, кроме скелета, и безумных, полных боли и ненависти ко всему окружающему глаз. Скелет поднял указательный палец. Вокруг того образовалась уже знакомая дымка; Катерина потянула Макса вниз, кубарем, вниз по ступенькам. Плетение темной энергии разворошило стену зала, впустив холодный, приятно обжигающий легкие ветерок.

— Надо уходить. — Сквозь пелену до Макса донесся голос Катерины.

Та говорила что-то еще, но в ушах шумело. В зале не осталось никого, кроме отряда и скелета. «Похоже, все целы, — пронеслось в голове, — отлично».

— Вставай. — На этот раз уже паладин был более настойчив. Щеки мага спирали обожгла латная перчатка, приводя того в чувство. — Надо закончить тут, потом отдохнешь. Это Лич. — Ответил на немой вопрос в глазах друга Алекс. — Магическое создание, уже не человек, без души, но может думать, вернее, сможет через несколько часов. А пока это лишь полная ярости машина для убийства, разбрасывающаяся магией. И надо, чтобы она осталась такой. Когда вернется разум, то упокоить это создание будет в разы сложнее.

— Понял. Командуй. — Это лучшее, что мог придумать в данной ситуации Макс: дать командование тому, кто для борьбы с такими созданиями и был создан.

Быстро объяснив план боя, Алекс стал готовить молитву против нечисти. Это правда, что новорожденная нечисть всегда наиболее сильна, но так же она наиболее уязвима: если не упокоить лича сейчас, то потом он может спрятаться где угодно и накапливать силы, ведь, чем дольше лич живет — тем больше приумножается его сила.

Пока паладин колдовал, Маги отряда пытались сдержать натиск обезумевшего Эрлейского, сыплющего магическими атаками во все стороны без разбора. От тронного зала остались одни воспоминания: колонны и стены разрушены, пожар, расползшийся по шторам и мебели, охвативший гобелены и полотна, стоящие целые состояния. Впрочем, Максима это волновало меньше всего. Он из последних сил отбивался от редких рукопашных атак нежити вместе со слоргом.

— Точно займусь твоими тренировками, если выберемся отсюда. — Продолжал причитать Варт.

Возможно, он и был прав. Зачарованное эльфийское оружие Макса предназначалось для борьбы с нежитью и доставляло той нестерпимую боль, но маг был в плачевном состоянии, и вряд ли был готов отражать нечеловечески сильные атаки лича вблизи.

— Смотри, твой дружок показался наконец-то, хехе. — Рядом с Катериной показался прятавшийся до этого Кладий. Демон был очень язвив и склонен к шуткам: соскучился по отряду, столько времени провести в тени. — Вы ж вроде того, оба нежить. Нельзя что ли побыстрее эту штуку отправить в Бездну?

— Сделаю из тебя шапку, как только найдется минутка. — Пообещала сама себе Катерина. — Он только появился на свет, я еще удивляюсь, как нам удается сдерживать его атаки, обычно новорожденная нечисть…

Катя напророчила. Макс со слоргом не сдержали физическую атаку, и нежить прорвала заслон, образованный отрядом, начав крушить все, что попадалось ей под руку, с новой силой. В поле зрения лича лишь одно мелькало, словно маяк в ночи — круг света, очерченный вокруг себя Алексом. Святая магия причиняла боли больше чем что-либо в этой комнате, и создание мрака хотело поскорее избавиться от назойливой проблемы. Не тут-то было. Паладин сделал нечто на подобии скрытого капкана, здраво полагая, что отряд, неподготовленный для борьбы с нежитью и только после боя, не сможет ни сдержать, ни обуздать новорожденную нежить. Полагал правильно. Хоть он и доверял товарищам, оценивать шансы привык адекватно. Ловушка захлопнулась, стоило личу приблизиться к основной фигуре Алекса. Белый огонь охватил половину тела скелета. Существо взвыло от боли. Звук походил на скрежет гвоздя о металл, только усиленный в сто крат. На помощь церковнику неожиданно пришел орк. Его ожерелье оказалось не только для красоты, но и вполне применимым на практике. Разбросав черепа на полу в хаотичном порядке (а так могло показаться на первый взгляд), он начал быстро читать строки какого-то стиха, то повышая, то понижая интонацию. Глаза черепов загорелись красным, а вскоре и вовсе светились нечеловеческим огнем. В комнате похолодало. Порыв ветра, залетевший в зал, в один момент остановил пожар, полностью погрузив помещению во тьму. Макс не понимал ничего, что происходит вокруг, зато понимали другие, во все глаза смотрящие на лича. И действительно, на первый взгляд нежить все так же кричала от боли, а в ее глазах читалась ненасытная жажда убивать, но, приглядевшись, маг увидел легкие очертания, обвившие конечности нежити. Они будто намертво прилипли к личу и не давали тому двинуть ни рукой, ни ногой. Макс перевел взгляд на орка. За пару минут Шир изменился. Сильный и даже незапыхавшийся воин побледнел. По его лбу скатывались, не останавливаясь, крупные капли пота. Орка начало трясти, что отразилось на очертаниях, держащих нежить: они стали еще более расплывчатыми, слабыми, начали растворяться в воздухе. Шир, так и не открывая глаз, выхватил кинжал и провел лезвием по зеленой ладони, сжав ту добела в кулак. Струившаяся каплями кровь окрасила черепа; под ними начал плавиться камень, а и без того красные глаза, как будто, налились новой силой. Контуры очертаний, держащих нежить, почти стали такими же, как и разумные в комнате: уже с трудом можно было посмотреть сквозь них.

— Отпускай! — Прокричал что есть сил Алекс.

Шир затих, чего нельзя было сказать про неожиданных помощников. Те, вырвавшись на свободу, начали буйствовать: рвать оставшиеся нетронутыми шторы, ломать мебель, пережившую пожар, бросаться на все, до кого могли дотянуться. Вот и Максим почти почувствовал убийственный захват на своей шее. Но ключевое слово «почти». Шир начал давить черепа, развеивая прах по комнате. Как только ломался череп — пропадал и обезумевший помощник. Однако как пропал последний, никто не помнил. Паладин закончил свою фигуру. В зале резко посветлело. Нежити святое волшебство резало не только глаза, но и условную плоть.

— Покойся с миром. — Проговорив заключающие слова мантры, Алекс развел руками.

Если то, что делал Шир завораживало, то магия Алекса захватила до немоты в ногах. Над личем образовался объятый светом меч. На секунду, каждому в комнате показалось, что рукоять сжимают белоснежные лодони в рубцах, впрочем, потом никто так и не смог этого подтвердить. Меч поднялся вверх, а затем обрушился на нежить. Комната залилась светом, Макс даже подумал, что ослеп. Когда зрение вновь вернулось к нему, то никакого лича больше не существовало: вместо него лишь расплавленный камень да легкий запах гари в воздухе.

— Нам пора, скоро тут будут церковники. — Вывел из ступора отряд Макс. — Кладий? — демон не ответил.

— Не сейчас, слишком сильны отголоски святой магии, ему тяжело тут находиться. — Объяснил Алекс. — Но ты прав, нам действительно пора. Отдохнуть можно позже. — Паладин подошел к Максу, так, чтобы их никто больше не слышал: — И да, церковников не будет. По крайней мере, не сегодня. Люди Эрлейского вырезали всех святых братьев. Всех, до одного. — Похлопав командира по плечу, паладин пошел помогать орку, который до сих пор не отошел от последствий своей магии.

— Кладий, как только сможешь тут находиться, запиши все сражение целиком и мой разговор с тем разумным.

Максим последовал примеру паладина. Помощь требовалась не только орку.

— А, Максим, проходи. — Баронесса дописала что-то на листке бумаги, убрав затем его в стол. — Нелегкая выдалась ночка. Не припомню такого на своем веку. — Леди Каспия устало откинулась на мягкую спинку кресла.

— Вы не поверите, но я тоже, регентша. — У Макса было мало времени и тратить его впустую он не собирался. Жестоко? Да. Но выбора не было: в любую минуту могли нагрянуть святые отцы и орден Очищающих. В такие моменты приходится выбирать: быть циничным и возможно спасти жизни своих друзей или промедлить и поплатиться за это. — Вас можно поздравить?

— Давай без лишнего пустословия, Максим. — Баронесса отмахнулась. — Я все понимаю. Даже если меня будут пытать, я все равно о тебе ничего не знаю, так что не смогу ничего рассказать.

— Кстати, насчет этого. Можете наоборот — рассказать им все, что они захотят узнать. Ничего того, что может навредить мне, вы не знаете. Все, что я вам рассказывал, касалось вашей же семьи. Мне выгоднее, чтобы вы были в целости и сохранности.

Баронессе оставалось лишь в очередной раз благодарно кивнуть.

— Это вам, леди Каспия. — Максим аккуратно оставил на краю стола завернутый в ткань шар и направился к выходу из кабинета. — Когда понадобится, я с вами свяжусь. Не забывайте о своем обещании.

Больше не говоря ни слова, он покинул кабинет леди Каспии, баронессы Паро, той, что однажды спасет его жизнь от разрушения.

Что такое ночь? Ночь это не только страх. Это так же и тьма, тьма, что влечет за собой свободу. Ведь лишь настоящий мрак можно расценить как настоящую свободу. Ты не скован линиями, которые образуются повсюду, стоит лишь Таху сменить мать Хат на небосводе. Ночью для тебя нет границ, ведь мрак — он безграничен, тут нет конца, перед ним все равны, он для всех и отец, и друг, и судья.

Во дворце Фон-Рамье мрак поселился давно. Никто не помнил, как это произошло. Просто в одночасье господин отвернулся от света. Отвернулся навсегда. Стены не видели больше ни пиров, ни шикарных приемов, которыми дворец славился во все времена, ни…света. Ночью по коридорам прислуга не ходила. Никто не знал, что может произойти. Лучше держаться от ночных стен подальше: у них не только есть уши, но и глаза с руками.

Не стала исключением и сегодняшняя ночь. Ни один факел не был зажжен. Ни один фонарь, будь то магический или обычный, не освещал стены дворца. Ходили слухи, что в Фон-Рамье появились летучие мыши, и были бы они не так страшны, если не одно «но». Поговаривали, что владелец замка лично не против соседства с этими животными, что еще больше подогревало небылицы простого люда.

— Повелитель, не пристало главе императорского рода заводить в личные зверушки летучих мышей. Этих животных слишком любит мать Хат, не боитесь ее разгневать? — сказано все было в полуофициальном тоне, с ноткой сарказма. Если бы кто слышал со стороны, то подумал, что разговаривают два старых друга. Ведь собеседник ни капли не боялся навлечь ярость императора на свою голову.

— На то она и любящая мать, мой друг, что поймет свое заблудшее дитя и всегда простит ему его ошибки, приютив на своем черном как ночь плече. — Медленно выйдя на балкон, он отпустил свою зверюшку в темное звездное небо.

Обычный человек, войдя в эту комнату, поспешил бы тут же закрыть двери, ведущие наружу. Но то обычный человек. Император был неприхотлив в еде, в уборке и даже в убранстве своей комнаты. Горничная, если бы та у него была, выделила бы одну только вещь: иней. Император никогда не закрывал двери балкона, поэтому и пыли в его комнате не было. Вместо нее был иней, лежавший повсюду, покрывавший всю комнату от края до края.

— С какими вестями вернулся?

— Эрлейский не справился, повелитель. Зато благодаря ему мы получили достаточное количество клинков. — Хотя говорящий и не был через чур прихотлив, но даже ему становилось холодно в этом помещении до такой степени, что приходилось согревать руки дыханием. — Никто о нас не узнал. Оружие мы использовали не свое. Ни бумаг, ни знаков империи, ничего, что могло бы нас выдать.

— Были осложнения? — интонация звучали ни как вопросительная, а больше как утвердительная.

— Небольшие. Как вы и предвидели, повелитель. Странный человек влез в самый последний момент, но я был к этому готов. И даже оставил тому прощальный подарок.

— Хорошо. Ступай. Отдохни пару дней — спешить нам некуда.

Говоривший исчез так же внезапно, как и появился, оставив императора одного. Тот еще долго стоял, любовавшись ночными видами. Давно он не чувствовал такой удовлетворенности внутри. Все звенья плана сами складывались в его руках. На рассвете ударил мороз, а император так и простоял в открытых дверях балкона до самого утра, ни разу за целую ночь не согрев ладони.

Глава 10

Расплата

Ранним багровым утром небольшой отряд покинул Вьярл. Его не преследовали. Не препятствовали. Не пытались задержать. Негласный, но четкий приказ (коих было невообразимо мало в последние дни, да и вообще в последнее время) спустился с самых верхов. Стражники были предупреждены, а предупрежден, значит, вооружен.

Великий Вьярл вновь устоял, но чуть не был взят изнутри. Совпадение или удача? Но город остался неприступным для врагов. История пишется количеством трупов, которое в этой самой истории никогда не упоминается. Исключением не стал и этот случай: полностью уничтоженное отделение церковников, разрушенные храмы и здания государственного назначения, на улицах Вьярла пожары не стихали и на следующий день: город погрузился в мутную пелену неведения, не предвещавшую в первые дни смуты светлого будущего. Однако приближенные к короне люди знали: Эльб вздохнет с облегчением. И пусть это случится не сразу, а ценой за то будут повышенные налоги, народ выдержит. Он всегда выдерживал и выдержит на этот раз. Баронесса Паро будет назначена регентом при малолетнем правителе, а герцог Стэфан проследит за тем, чтобы повторения истории Эрлейского не случилось. По крайней мере, в ближайшие десятилетия.

Город еще не скоро оправится от ран, нанесенных изнутри, но уже сейчас видно, что через темную пелену, так давно висевшую над жителями Эльба, стал просачиваться лучик надежды, который народ больше не упустит. А что Максим? Максим с отрядом попал в очередной переплет, но выбрался сухим из воды, если так можно сказать про многочисленные раны и истощение после сражения с личем.

Помимо физической усталости, пришла расплата за использование магии: казалось бы, стойкого и полного здоровья паладина свалила лихорадка, так не вовремя заставшая целый отряд. Кто бы мог подумать, что магия света, испепеляющая зло в прямом смысле этого слова, забирает столько жизненной силы. Правильно говорят: «Каждое дело требует жертв». Но лихорадкой проблемы не ограничивались: Шир слег. Нет, орка не мучила простуда, не было температуры и даже физические раны не тревожили зеленокожего. Духи. Общение с сущностями потустороннего мира не проходит бесследно: орк высох, из него как будто высосали жизнь, которая стремилась вернуться к здоровяку, но получалось с трудом. Вечером того сложного, во всех смыслах, дня произошло два события, предрешивших в дальнейшем судьбу отряда.

На постоялом дворе их ждал сюрприз. Каждая комната, в которой остановились разумные, оказалась зачарована. Защита даже не предупредила магов, что ее не просто взломали, но и поверх поставили боевые плетения. Первым на себе ощутил Варт. Плетение школы огня не меньше второго круга, а именно «вспышка», способное убить неподготовленного бойца, внесло коррективы в унылую обстановку серого постоялого двора. Весь отряд, собравшийся во внутреннем дворе как раз под окнами слорга, видел взрыв на втором этаже. Варт не пострадал, лишь слегка обгорев (обугленная в некоторых местах шкурка ящерицы выглядело пугающе). Что такое слабый взрыв для жившего на окраинах Выжженных земель слорга?

— Сделано выше всех похвал. — Вынес вердикт Лан, когда все оставшиеся комнаты были обезврежены от ловушек. Но пусть он и учился в магической академии, даже ему не удалось пролить свет на произошедшее: — Плетение наложили в обход нашей защиты, чтобы та даже не отреагировала. Работа профессионала — без сомнений. Но с таким я раньше не сталкивался: чтобы взломщик не оставил даже малейших признаков своего присутствия в защите, зато оставил свое плетение…И смех, и грех. — Потягивая пиво, подвел итог барон.

— Убивать не хотели, только предупредить. Плетение второго круга убьет неопытного салагу, но явно не закаленного бойца. Думаю, Некто знал, с кем имеет дело, поэтому просто решил оставить говорящее сообщение. — Рогвор делился мыслями, одновременно опустошая второй кувшин пива подряд. — Максим, есть разговор.

Макс до этого сидевший молча поднялся, показывая гному следовать за ним. В голове мага спирали стоял бардак, бедлам, и главным вопросом теперь было: для чего внезапно навестившему их гостю понадобились темные клинки? Ни одного экземпляра у Макса не осталось — забрали все, что могли. И послание он понял верно. Оно не говорило, кричало: «Будешь совать свой нос в наши дела дальше, простым предупреждением не отделаешься». «А если бы там был Оран? Варт подготовленный боец, среагировал быстро, а если бы на его месте стоял еще совсем юный парнишка? Что тогда?», — мрачные мысли блуждали в голове, но развиться им не дал голос гнома.

— Никто из нас в таком состоянии не ждал…сюрприза, — гном замялся, подбирая верное слово, — и даже если бы на месте Варта оказался парень, то он бы справился. У тебя все на лице написано. — Ответил на немой вопрос Рогвор. — Он знает, с кем путешествует, и это его осознанный выбор…наш выбор.

— С чего вдруг? — Ответ на свой вопрос Макс знал заранее, но должен был убедиться, что их цели совпадают. По крайней мере, пока.

— Так проще. Проще выжить. — Рогвор мерил шагами землю. — Вляпались, мы, Максим. Может нас больше и не тронут эти выродки со странным оружием, но вот церковники не отпустят. А вы тоже вроде с ними дружбы не водите. Объединимся, и шансы возрастут.

Рогвор говорил умные вещи, чем еще больше заинтересовал Макса. Хотя гном и не распространялся на тему своего прошлого, он лишь подтверждал догадки: не суди книжку по обложке.

— Что это было? В тронном зале. — Картина до сих пор не выходила у Макса из головы.

— От Шира отказались. — Гном понимал, что от вопросов не уйти, да и лидеру нужно знать все стороны своих подчиненных, чтобы правильно оценить силы при выполнении задания. — Шаманы в орде рождаются крайне редко, а шаманы, которые могут своей силой управлять — и того реже. Шир не из последних. Да ты и сам видел. Не может он долго контролировать тех, кого призывает в наш мир. Только кровью. — Рогвор запнулся, видимо, думая, рассказывать дальше или нет. — Это показатель силы шамана: если общается и работает с духами без использования крови — значит, силен, значит — достоин. Кровь отбирает много сил, хоть и дает на какое-то время управление над обитателями другой грани. Зато потом они становятся дикими, нападают даже на шамана.

— Поэтому от него отказались?

— В орде боятся тех, кто не может управлять духами. Считают, что это принесет им несчастье. Обычно, шаманов, которые не проходят испытания — убивают. От греха подальше. Ширу повезло…или не повезло, это как посмотреть. — Рогвор присел на закрытый бочонок с водой. — Раз в пять-шесть лет у них проводится что-то вроде испытания на право быть полноценным шаманом. Наш общий друг его завалил, с запасом, скажу тебе, завалил. — На устах гнома впервые проскользнула улыбка. — Но, как говорят орки, у Великого духа иные планы. Да, — Рогвор на секунду придался воспоминаниям, — замечательный был у Шира клан, нерушимой скалой стоял за членов своего рода.

Больше не говоря ни слова, гном спрыгнул с бочки и потопал к своему другу на постоялый двор, задумавшись о чем-то своем, чем-то, что, казалось, давно похоронено в прошлом.

— Почему «был»? — уже в след уходящему гному крикнул Максим.

Вопрос был странный, но коротышка хорошо понял, о чем его спрашивают.

— Ты же видел шрамы на его теле? — утвердительный кивок в сторону повернувшегося лицом гнома. — Его не изгоняли из рода, Макс. Он последний. В тот день весь клан, вставший на его защиту, вырезали. Он собственными руками срезал все татуировки. Это его крест, как вы, люди, говорите. — Рогвор хотел было уйти, но вспомнил что-то еще: — Ах да. Демон может больше не прятаться. Шир давно его заметил. Все мы теперь в одной шахте.

Оставив Максима под впечатлением своего рассказа, Рогвор не спеша направился к постоялому двору. В тот день гном не проронил больше ни слова.

Отряд покинул Вьярл ранним утром следующего дня, когда Тах только начинал занимать свое законное место на небосводе. Без каких-либо препятствий со стороны стражи они миновали северо-западные врата, и по заснеженному тракту направились в сторону границы со Сфатом, до которой оставалось полторы недели пути.

Коротки зимы на Гириде. Если на Земле зимний сезон составляет ровно три месяца, то тут он колеблется от двух до двух с половиной месяцев. Максим не знал, что ему нравится больше: выгребать на Шэсе из сугробов или выгребать на джаре из грязевых ям. Вот только после сугробов джара хотя бы не надо было мыть. Весна застала их в пути, растаявший снег размыл основные дороги и приходилось тонуть в грязи, но пробираться к границе.

Тах с каждым днем светил ярче и теплее. Птицы, коих Эльб был почти лишен в зимнее время, постепенно возвращались в родные места, скрашивая путь отряда бодрыми весенними мотивами. Серость и пустота медленно уступали место молодым растениям, стремящимся как можно скорее выбраться из промерзшей земли к теплому Таху.

— Макс. — С джаром поравнялся фиолетового оттенка уставший ящер, на котором восседал не менее уставший Алекс. Паладин на днях поправился, но по-прежнему не мог полостью восстановиться после использования священной магии. — Шир пришел в себя.

Орк впал в состояние близкое к трансу накануне их отъезда из Вьярла. Уже в дороге началась лихорадка, но Катерина только разводила руками. Лечить физические и даже магические раны ее учили (вот только кто, оставалось загадкой), а лечить последствия неудачного общения с духами до этого вампирше не доводилось.

Вот и пришлось устроить свой лагерь на колесах, не оставлять же друзей на растерзание стремящимся во Вьярл очищающим. Прикупив пару крытых телег (благо деньжат хватало), в которых даже жить можно и, погрузив в них паладина с орком, а также еще по мелочи, отряд отправился бороздить тракты Эльба.

— Как себя чувствуешь? — отдав поводья Варту, Макс перелез в телегу.

Катерина суетилась над Широм, чередуя смену компрессов и готовку странно выглядящих (да и пахнущих) зелий.

— Убить меня могут только настои Катерины.

Девушка лишь фыркнула в ответ, насильно заливая в орка одно из своих творений, после чего оставила мужчин одних.

— Жуткая гадость. — Было видно, что хоть Шир и отплевывается, он рад, рад тому, что его окружает, и главное кто. — Рогвор тебе что-нибудь рассказывал?

Орк затаил дыхание в ожидании ответа.

— Все. От начала и до конца. — Макисм не видел причин врать, вместо этого он просто положил руку тому на плечо.

— Просил же помалкивать этого карлика усатого. Ему что киркой махать, что языком, которое как помело, одно и то же. Когда нам уходить?

Хоть Шир и пытался скрыть настоящие чувства, но делать черепа для своего ожерелья у него получалось лучше. Было видно, что орк привык к новой для себя компании, нашел тех, с кем ему комфортно, но был готов молча уйти, если того потребуют.

— Надеюсь, что никогда. — Похлопав по зеленому плечу своего нового товарища, Макс оставил орка в растерянных чувствах.

В какой-то степени он мог понять чувства Шира. Он знал, что такое потерять семью и остаться совсем одному, без возможности вновь когда-либо увидеть близких людей. В голове промелькнули кадры из детства, когда по телевизору Максим увидел новости, кричащие о том, что техногенная катастрофа навсегда закрыла двери в европейскую часть России, унесшая миллионы жизней, в том числе и жизни его родителей.

— Скоро ночь, — к Максу подъехали Алекс с Ланом, — нужно найти место для ночлега.

— Все устали. — Просматривая карту, подтвердил слова паладина Лан. — В часе пути будет небольшая деревушка. Доберемся как раз к моменту, когда стемнеет окончательно.

На том и порешали. Вариантов лучше не видел никто. От идеи останавливаться в многочисленных придорожных трактирах отказались в первый же день пути. Каждый знал, что во Вьярл направляются церковники, которые просто не могли оставить в стороне богохульные действия покойного герцога; а как и любым другим разумным, служителям святой церкви (хотя в последнем все в отряде сомневались довольно сильно) нужен отдых от седла. И вот чтобы случайно не наткнуться на карающий отряд очищающих в какой-нибудь таверне, мирно попивая пиво, решили ночевать в деревушка близ главного тракта.

Время, проведенное разумными вместе, положительно сказалось на их доверии ко всем членам отряда. Теперь каждый не стремился выполнить сто дел одновременно, боязно косясь на своего нового «друга» и недоверчиво оценивая проделанную им работу. Время не только лечит, но и сближает. Постепенно все звенья стали складываться в одну цепь: так, например, Кладий окончательно утвердился в роли дозорного. Демон пропадал по пол дня, а иногда и днями, свободно исследуя близлежащие места на предмет нежелательного появления «святых» братьев и других недружелюбных гостей. Его плетение «цепь» вызвало шквал эмоций среди друзей. Но вот если не магам оставалось всего лишь поражаться изобретательности демона, то маги в отряде замучили Кладия, язвительно отпускающего колкие комментарии в их сторону, вопросами по строению и, главное, действию плетения. «Цепь», на первый неопытный взгляд, представляла из себя обычное охранное плетение, используемое каждым уважающим себя магом, чтобы засечь приближение своего противника. В чем же тогда была изюминка «цепи» Кладия? Ответ на этот вопрос лежал на поверхности: его плетение накладывалось слоями, то есть каждое звено соединялось с последующим и предыдущим и передавало малейшую информацию о приближении кого бы то ни было разумному. На этом прелести плетения демона не заканчивались. В стандартном своем исполнении маг, создающий охранную сеть (а охранных плетений колоссальное множество), раскидывает ее на расстояние не дальше километра или двух, плетение же Кладия предупреждало отряд о появлении возможных неприятностей за пару часов! С магическо-научной точки зрения такое попросту было невозможным, так как маг — центр своего плетения, и чтобы расширить его действие, ему самому необходимо было продвинуться вперед, то есть, расширить зону своего поиска. Демон же изначально создавал все иначе; не зря его плетение получило название «цепь». Кладий не привязывал контур на себя, что уже, по меньшей мере, неэффективно выглядело в глазах современных магов. Что делал демон: он создавал точки силы с интервалом в два-три километра, привязывая и маскируя их под обычные пни, деревья, камни и другие дары природы, и проводил между ними что-то вроде цепи, по которой образами передавалась информация о местности. К тому же, демону развязывали руки способности Катерины в ментальной магии. Благодаря этому, Кладий замкнул контур на вампиршу, то есть, сделал ее точкой, куда по всем цепям стремилась попасть информация, так сказать, центром плетения. Благодаря своим способностям в ментальной магии, вампирше не составляло труда обрабатывать огромные потоки данных и одновременно заниматься другими, будничными, делами. Макса заинтересовала способность единственной девушки в отряде, но та лишь обмолвилась про разделения сознания и больше не стала распространяться на эту тему. Максим же сделал для себя заметку, что при первой возможности расспросит вампиршу о таком полезном умении.

Вот и получалось, что Кладий весь день пропадал, исследуя окрестности, постоянно расставляя новые звенья «цепи» на многие-многие километры, и как только отряд проходил определенную точку в пространстве, заданную демоном, и удалялся достаточно далеко от нее, то звено как бы отцеплялось от основной «цепи» и переставало пересылать информацию. Сделано это было для того, чтобы вампирша банально не сошла с ума: даже у нее существовал определенный предел количества звеньев, которое она могла безболезненно для себя обрабатывать. Отцепленное звено «цепи» уничтожалось, не оставляя никаких следов от хитро построенного плетения демона.

Максим и раньше знал, что возможная выгода от дружбы с демоном окупит все возможные неприятности. Теперь же Кладий просто подтверждает догадки молодого мага спирали. О чем говорить, если в итоге даже Алекс другими глазами взглянул на демона после всего, что он для них сделал. А это дорогого стоит, впрочем, язвить над паладином меньше тот все равно не стал. Некоторые вещи в этом мире не поменяются никогда.

«Цепь» помогала миновать эльбские патрули, зачастившие на тракте. Слова баронессы постепенно начинали приобретать силу. Леди Каспия обещала, что даст покинуть город беспрепятственно, кроме того, она пообещала помочь, когда Максиму нужна будет помощь, но так же регентша предупредила, что вслед за ними она не может не отправить погоню: чтобы обезопасить себя и свою семью от ищеек Господа и расспросов со стороны очищающих. Конечно, вопросов все равно не избежать, слишком многое указывает на сотрудничество между ней и отрядом Макса, но так леди Каспия хотя бы сможет оправдаться, что не ведала, с кем ведет сотрудничество, а как только узнала, то сразу же предприняла меры. Натянуто выглядит, очень натянуто, но вряд ли очищающие причинят вред только что получившей власть регентше, ведь страна в предвкушении перемен: весть о том, что принцесса Алисия пала жертвой коварного заговора разлетелась по всему Эльбу за считаные дни, и теперь простой люд ждал, ждал, как говорится, чуда. Чего еще можно ждать при смене правителя? Только хорошего, тем более, когда правителем была Алисия. Максим не сомневался, что леди Каспия держит пару козырей в рукаве специально для очищающих. «Будет не удивительно, — размышлял он в пути, — если в ближайшее время в Эльбе появится парочка соборов во славу Всевышнего. Церковники с пеной у рта и улыбкой до ушей встретят рвение нового правителя привить народу Эльба единобожие».

Пока Кладий днями бороздил заснеженные, но начинающие таить окрестности, в отряде определились и другие ниши. Так, Катерина окончательно утвердилась в роли местного целителя-врачевателя. Вернее, ее определили: другой квалифицированной помощи никто из разумных оказать не мог. Помимо обработки информации от «цепи», девушка занималась выхаживанием раненых и больных. Таких в отряде хватало всегда. Вампирша поставила на ноги Алекса за пару дней, хотя, скорее тот рвался на «передовую», подальше от лазарета, в котором остались лишь Шир с Ораном (вечно получающим ранения из-за излишней самоуверенности). Магические потоки в теле юноши почти зажили, именно поэтому его процедуры имели больше профилактический характер, в отличие от Максима. Пусть орк и занимал практически все оставшееся свободное время Катерины, та не забывала и про своего лидера, у которого проблем было не меньше. Девушка предупреждала, что использовать магию спирали в его состоянии противопоказано, но Максим не привык прислушиваться к женским советам еще с Земли, за что теперь и расплачивается в чужом для себя мире.

— Есть минутка? — к нему подъехала вампирша.

Сегодня она казалась еще бледнее обычного: несколько раз «цепь» оповещала о приближении потенциального врага, и девушке приходилось не только более тщательно разбираться с поступающей информацией, но и следить за очнувшимся Широм.

— Выглядишь уставшей. Нельзя замкнуть «цепь» на кого-то другого, хотя бы на день?

— Вряд ли, мы уже обсудили это с Кладием. Возможно, Алекс и справился бы: в ордене их должны были учить контролю разума, но не в его нынешнем состоянии. — Начала пояснять вампирша. — Но сейчас меня больше интересуешь ты. Твои магические каналы зажили, но вот магия поступает через них с трудом. Некоторые вообще полностью забились и заросли. Ничего необычного не чувствуешь?

— Когда перехожу на второе зрение, то с трудом вижу: все нечетко, как будто размыто. И проблема точно не в том, что я забыл надеть линзы.

— Что за «линзы»? Ладно, не важно. — Будто отгоняя наваждение, Катерина продолжила беседу врач-пациент. — А силовые линии? Можешь с ними работать?

Со времен Вольных баронств вампирша знала про Максима все. Все, вплоть до воспоминаний о Земле. Каким-то образом он сумел не пустить Катерину в те воспоминания, заставив ее ограничиться картинами, пережитыми на Гириде. Впрочем, девушка что-то увидела, что-то, что связано с прошлой жизнью, но так толком ничего и не поняла, в дальнейшем не поднимая этот разговор.

— Нет. Даже дотронуться до них не могу — сразу начинает ломить все тело. Когда пытаюсь, внутри будто раскаленный свинец разливается, а не кровь.

— Как я и предполагала. — Голос Катерины звучал как всегда взволнованно, когда дело касалось Максима. — Хоть каналы силы восстановились — колдовать, — на этом слове она презрительно фыркнула, — не сможешь до тех пор, пока не разработаешь их заново. Кроме того твой магический резервуар полностью пуст, туда не поступает магия. Отсюда и не можешь нормально пользоваться вторым зрением.

— Другими словами, нормально колдовать не получится.

Заявление заставило звонко рассмеяться девушку. Если бы дело не касалось возможностей организма, то Макс может и заслушался бы приятным смехом, но только не в такой ситуации.

— О том, чтобы плести плетения не может быть и речи. — Приятный смех сменился суровой интонацией. — Ты разучился. Разучился работать с магией спирали. Хотя я бы не сказала, что ты умел. Сперва придется перебороть себя и вновь заставить каналы силы пропускать магию в резервуар. А вот потом уже будешь думать о плетениях. Но пока советую тебе забыть о том, что ты маг. Займись лучше фехтованием с Вартом, не думаю, что он будет против. — Они оба оглянулись на слорга, ехавшего рядом с Ораном и что-то яростно втолковывающего парню, подкрепляя при этом слова жестами.

Девушка вернулась в телегу к орку. Максим, вновь залюбовавшись складной фигурой, будто слепленной древним греческим скульптором, понимал, что вампирша права. Пока придется забыть о том, что в потенциале он один из самых сильных магов на Гириде. Некогда вновь разрабатывать каналы, да и небезопасно это: малейшее проявление магии спирали, и он поставит под удар весь отряд. Церковники со всего Эльба кинуться на его поиски, чем еще больше усложнят жизнь ему и друзьям. Придется пока принять тот факт, что он никудышный помощник магам своего отряда и заняться оттачиванием навыков фехтования. От одной только мысли Макса передернуло: уже сейчас он мог представить, как Варт и Ал будут измываться над ним, пытаясь научить мага спирали сносно пользоваться оружием темных эльфов. Тяжело вздохнув, он пообещал себе, что сегодняшним вечером возобновит тренировки со слоргом.

Оглядевшись, Максим в очередной раз поймал себя на мысли о том, что ему несказанно повезло повстречать каждого находящегося рядом с ним. Лан продолжал рассматривать карты, позаимствованные у тети, и изредка советовался с Алексом на счет наилучшего маршрута. Барон как никто другой планировал дальнейшие передвижения, в его голове крутились ходы на все случаи жизни: от встречи с церковниками, до внезапной атаки другой нечисти, желающей им смерти. И для каждого случая у него были готовы пути отхода.

Варт полностью оставил планирование маршрута на паладина и барона, окончательно решив заняться боевой подготовкой членов группы: пока экзекуциям подвергался лишь Оран, срочно нуждающийся в скором повышении боевых навыков, но недалеко ушедший от парня Максим постоянно чувствовал прожигающий взгляд ящера на своем затылке, что само говорило за себя. Иногда к занятиям Орана присоединялся Лан, не гнушавшийся отточить основы. С магией у барона был порядок, но навыки фехтования требовали улучшения, чем тот и занимался в свободное время.

За последние дни очень сблизились Рогвор и Алекс. На какой почве это произошло Макс так и не понял, но от чистого сердца радовался за друга. Он помнил, каким паладин влился в отряд: нелюдимым, с напрочь разрушенный представлением об окружающем мире и мыслями о том, что никому вокруг нельзя по-настоящему доверять. И вот, по прошествии месяцев Ал начал им открываться с другой стороны, начал находить то общее, что крепко связало молодого церковника с отрядом. Паладин преобразился, от мрачного и немногословного человека не осталось и следа, его место занял открытый и радушный парень, уже повидавший многое в жизни, но по-прежнему старающийся видеть в разумных лучшее.

Рогвор, старающийся держаться на первых порах особняком, не выдержал сам. Никто не навязывался гному в друзья или собеседники, не трогал его и не расспрашивал ни о чем. Просто у жителя гор такой характер — ну не может он долго молчать. Сами по себе коротышки очень дружелюбные и любят потравить байки, Рогвор исключением не стал: на третий день путешествия ему надоело быть вечно одному. С того самого момента и пошло: равнодушным к маленькому другу не остался никто, его истории поднимали настроение, а что творил гном у котелка. Об одном воспоминании стряпни текли слюнки. Коротышка оказался не только знатным воином, но и великолепным поваром, жаль, что готовили в отряде все по очереди. Так и повелось: рот гнома не закрывался ни на минуту, зато особняком тот больше не стоял. Как ни странно, но больше всего времени Рогвор проводил с Широм и Алексом, с которым тому нравилось беседовать. Паладин не видел ничего кроме ордена и части Брислура, зато гном мог восполнить эти пробелы в знаниях, в ответ получив рассказы о тренировках церковников и их быту.

К вечеру отряд достиг маленькой деревушки. Ничего особенного, поселение на двадцать-тридцать дворов расположилось близ речки «Корявая», что брала свое начало где-то глубоко в лесу. Жители сего непримечательного места выживали благодаря рыболовству и охоте. Караваны, учитывая скудное природное разнообразие, захаживали сюда не чаще чем пару раз в полгода. Вот и приходилось жителям самим возить шкуры, меха и рыбу на ярмарки, а путь-то неблизкий.

Запасливый Лан просчитал все наперед. Без ведома Максима во Вьярле он приобрел рыболовные сети, охотничьи луки и много других предметов, которые обязательно пригодятся крестьянам в быту, погрузив все это «добро» в одну из телег. Отряду не пришлось даже расплачиваться за постой: обменяв часть изделий на ночлег и довольно ударив по рукам с местным старостой, Лан дал добро на разгрузку.

Местные выделили два рядом стоящих дома и сарай для ящеров. Шэс же распугивал люд постарше, но зато детвора, ни капли не боявшаяся джара, с удовольствием игралась с диковинным созданием. Максим мысленно попросил друга покатать местных детей — вряд ли тем когда-либо вновь выпадет шанс посидеть в седле у джара. Шэс, хоть и был уставший с дороги, возражать не стал. На удивление, ментальная связь настолько сблизила Максима и джара, что те почти не спорили и вовсе не ругались. «Странно, как можно вообще ругаться с местным подобием коня?», — думал про себя маг спирали. Там, на Земле, такое выглядело бы для него дикостью, но только не здесь. Хорошо, что Шэс мог слышать не все мысли своего хозяина — за время странствий Максим научился скрывать некоторые из них от своего четырехлапого друга, — а то бы не миновать недружелюбного взгляда и целого дня не слишком комфортной езды: веселую жизнь джар устроить может — слишком гордое создание.

Но даже в двух домах и сарае места хватило не всем. Здраво рассудив, что один дом в первую очередь следует отдать больным: Алексу и Ширу, а так же самому младшему — Орану, к ним подселили еще и Лана, выигравшего среди оставшихся спор под названием: «кто будет спать в тепле и уюте». Второй дом полностью отвели Катерине. Рогвор старался было втереться к девушке в доверие, чтобы вампирша пустила внутрь переночевать, но та была непреклонна, а гном получил знатную пощечину, после которой весь вечер причитал о том, что никогда в своей жизни не совершит такой роковой ошибки как женитьба. Катерина четко дала понять, что не пустит внутрь никого, кроме Максима, который, впрочем, под колкими и даже язвительными взглядами слорга и компании отказался от уютного ночлега. Вампирша, задрав нос, мол, делайте, как хотите, мое дело предложить, тем вечером больше не показывалась. Проиграл Максим спор и за «более-менее» уютный постой: две телеги заняли Варт с Рогвором, оставив своему лидеру сарай. Тому ничего не оставалось делать, как лишь принять свою судьбу и смириться с ней.

Пока все члены отряда были заняты делом, Макс решил поговорить с Широм. Орка он нашел лежащим на печи и точащим ятаган. При виде мага спирали зеленокожий спрыгнул вниз. Странно, но буквально за полдня тот набрался сил и теперь был почти похож на себя прежнего. Но утверждать наверняка Макс бы не решился, кто знает, может у орков просто обмен веществ повышенный, отсюда и такое быстрое выздоровление.

— Как себя чувствуешь? — Макс присел на криво сколоченную табуретку, сильно косящуюся в бок.

— Скоро полностью восстановлюсь, благодарю.

В комнате повисла недолгая пауза, пока орк не решился заговорить первым.

— Максим, спасибо тебе. Что не рассказал никому о том, что узнал от Рогвора. — В словах орка чувствовалась неподдельная благодарность и…преданность.

В глазах Шира он увидел, что тот был готов умереть ради отряда. Нет, не ради отряда, а ради своей новой семьи, которую повстречал лишь недавно, но чувствовал, что это то место, где следует находиться, место, которое следует защищать. Ведь что такое «дом»? Здание из камня и древесины? Нет, дом — это прежде всего люди, которые тебя окружают. Именно такой дом и нашел для себя орк, нашел неожиданно в глухом лесу близ деревни Рейли, в грязной яме наполненной снегом и трупами, и второй раз его терять Шир не собирался.

— Захочешь — сам расскажешь.

Макс приветливо улыбнулся орку, который, он не сомневался, станет важной частью их маленького…нет, не так, станет важной частью их семьи, ведь каждый нашел здесь кого-то родного, а у многих и вовсе больше никого не осталось, кроме этой маленькой группы разумных, постоянно играющих со смертью: именно поэтому любой из отряда будет защищать то, что здесь обрел до самого конца. До конца врага или своего. Больше не говоря ни слова, он направился к выходу из сельского дома.

— Он, а теперь и вы — все, что у меня есть. — Орк заговорил внезапно, но был полон непреклонной уверенности в том, что делает все верно. — Я знаком с Рогвором уже более семи лет, но никогда не думал, что найду еще кого-то, кого посчитаю семьей. Мой клан вырезали. Вырезали из-за меня, из-за того, что я слабый шаман, а такие приносят несчастья. По крайней мере, в это верят в орде, в той, что стала теперь. Мой род не верил во всю эту чепуху, поэтому встал на мою защиту в надежде, что Вождь образумится. Но тот не пожелал внять голосу разума, приказав избавиться от всех непокорных. Рогвор и я, вот все, кто выжил в той резне. Когда она началась, я будто обезумел: я пытался защитить их, — по зеленому лицу орка скатывались слезы, — но не сумел сдержать духов. Не помню, что было потом, помню только горы трупов: из своего клана и из кланов, приехавших на испытание, и то, как Рогвор тащил меня на своей спине из буйствующего очага духов. Максим, они никого не пощадили, даже мои братья и сестры остались навсегда в том поле, а ведь им не было и пятнадцати.

Мертвая тишина охватила дом, и лишь всхлипы орка, винившего во всем случившемся себя, изредка нарушали молчание. Максим обдумывал все сказанное, а вернее взвешивал все «за» и «против» нахождения орка в отряде, но не находил причины, по которой он не должен был дать Ширу шанса на вторую семью. Да, он опасен. Но что тогда насчет других? Насчет его самого и Орана? Вырвись магия спирали из-под контроля и всему живому вокруг настанет конец, но эти разумные идут за ним. Верят его словам и в то, что рядом с ним им удастся выжить. Так имеет ли он право отбирать у орка шанс, который дали ему самому? Шанс на подобие нормальной жизни. «Подумаешь, одним странный разумным больше». Макс уже приготовил пламенную речь в голове, но Шир его опередил.

— Уже потом мы вернулись на то поле. Я не знаю, Максим, от чего умерло больше орков: от клинков или от того, что я не справился с духами. Если бы не Рогвор… — Шир опять замолчал, видимо, вновь переживая страшную картину своего прошлого. — Если бы не Рогвор, и я бы там остался, но он сказал мне, что я должен жить. Должен жить ради тех, кто оставил этот мир, защищая меня. И я убивал. Убивал своих сородичей, преследовавших нас повсюду, пока мы не покинули территорию Орды. Я срезал все татуировки со своего тела, — Шир провел по шрамам рукой, — ведь я — орк без племени и не достоин его иметь. Не сейчас. Время придет, — орк говорил так, будто был в этом уверен, будто кто-то показал ему будущее, — я знаю, но не сейчас. — Задумчиво проговорил Шир. Его взгляд стремился вдаль, а сам орк был где-то на просторных и вольных равнинах Великой Восточной Орды. — Дальше мы с Рогвором перебрались в Империю Тирос и нанялись наемниками, пока не накопили достаточно денег, чтобы покинуть Имиит. Мной заинтересовались конфедераты, — ответил на немой вопрос своего лидера орк, — другого выхода не оставалось. Мы сели на корабль, идущий прямиком в Эльб, не заходя в Фольеж. Дальше ты и сам знаешь: попали в рабство к этим сектантам и чуть не отправились к Великому духу.

— Хочешь остаться? — просто и лаконично спросил орка Максим.

Никто не переубедит зеленокожего, если он вобьет себе в голову, что ему тут не место. В первую очередь, Шир сам должен для себя решить: что хорошо, а что плохо, но шестое чувство подсказывало молодому магу спирали, что вряд ли орк захочет расставаться.

— Мне хорошо. Комфортно рядом с вами. Не хочу уходить, — после короткой паузы, Шир добавил: — да и Рогвор впервые на моей памяти так сильно к кому-то привязался. Поэтому если ты…

— Тогда чтобы больше разговоров на эту тему не было. — Максим даже не дал орку договорить. — Ты и Рогвор такие же члены команды, как я или любой другой. И не думай, что тебе не место среди нас. Договорились? — Макс протянул орку руку.

Тот долго смотрел в глаза мага, пытаясь понять, шутит ли тот или говорит серьезно. Максим взгляда не отвел. Орку этого было достаточно: слишком долго они с Рогвором были одиночками, пора оставить это в прошлом и довериться хотя бы тому разумному, который несколько раз спас им жизнь, хотя мог бросить их умирать, и его совесть была бы чиста.

— Договорились. — Крепкое рукопожатие орка заставило вздуться вены на руке мага.

Тем вечером Максим больше не говорил с Широм. В дом неизвестно каким образом попала Катерина (дверь оставалась закрытой все время) и прогнала лидера, мол, пусть не мешается под ногами, пока я выхаживаю нашего нового товарища. Мешать процессу Макс не стал и поспешил оставить врача и пациента наедине: когда отвлекают от прямых обязанностей, это жутко раздражает, в этом он с Катериной был полностью согласен.

«Что ж, шансы выжить в этом странном и опасном, но полном приключений и новых открытий мире опять возросли. Ничего не попишешь: они сами меня находят, а не я их». Впрочем, Максим был рад тому, что теперь в его отряде появилось два новых разумных. И рад был даже не из человеческих качеств, а из циничных соображений. Орк и гном мастерски владели холодным оружием, значит, появляется простор для командования, что не могло не радовать мага спирали, к тому же, Шир обладает способностями общаться с духами. Да, у орка не все складывается гладко, даже можно сказать, не складывается практически никак, но Макс был уверен, что это временное явление: наверняка существует способ, который точно поможет Ширу подчинить духов себе. И пускай сейчас он не знал такового, но где-то внутри был уверен, что способности его нового знакомого обязательно придутся к месту, и им непременно выпадет шанс помочь орку овладеть ими сполна.

— Тебя-то я как раз и искал. — Раздался где-то за спиной голос Варта. — За мной. — Буквально взяв своего лидера за шкирку, слорг потащил того к уже приступившим к занятию Лану и Орану.

Тренировка это сложно. Так думал Максим про занятия спортом на Земле, когда его тренер насильно заставлял хоть изредка посещать спортивный зал и упражняться потом на площадке с мячом. Теперь же он с радостью поменялся бы ролями, прошлые занятия казались детским лепетом по сравнению с тем, как занимался ими Варт. Слорг оказался прирожденным учителем: никакой жалости к своим ученикам, пока те не выучат урок. В данном случае это относилось к приемам и боевым стойкам, которые Варт разрабатывал для каждого из них по-разному: в зависимости от того, кто каким оружием привык сражаться. Вначале шла (кто бы мог подумать) обыкновенная физическая подготовка. Вернее, как обыкновенная: если вас заставляют бегать вокруг немаленькой рощи до потери сознания, так еще и в зимних одеждах, невольно начинаешь проклинать своего учителя и посылать того куда подальше. После того, как «пробежка» считалась законченной, начиналась растяжка. «Залог успеха воина — это его мышцы. И если они тугие как бревно — значит, можете уже начинать считать себя трупом». Вот и приходилось растягивать все и вся в своем организме до темноты в глазах. Если же кто ленился, то Варт сам «помогал», именно поэтому Максим и компания старались выполнять добросовестно все задания слорга. Дальше шли занятия с оружием, причем не только основным, но и всем, которое имелось у отряда. Опять же, Варт намеривался научить их сносно пользоваться любым предметом, который может сохранить жизнь. Далее по программе, составленной напористым учителем, шел спарринг с ним же. Из десяти матчей Максим брал от силы два-три, Оран один, а Лан три-четыре. Удовлетворения после таких сражений не прибавлялось, чего нельзя было сказать о синяках и ссадинах на теле: слорг не жалел сил и ударов для своих учеников. И вот, после спарринга мучения разумных кончались, за одним маленьким исключением: в конце каждого занятия Варт выносил свой вердикт, доволен он был проведенной тренировкой или нет. Если нет, то они отправлялись опять бегать; если же да, то могли быть свободны, но поскольку слорг всегда оставался недоволен результатами, то бегали разумные в конце тренировки каждый божий день.

Дойдя на подкашивающихся на каждом шагу ногах до ветхого деревянного сарая, в котором ему предстояло спать, или хотя бы попытаться, Макс завалился на жесткую деревенскую солому рядом с джаром: тот не возражал против такого соседства, да и против места своего ночлега. Заснуть после «экзекуции» не составляло труда, что и поспешил сделать маг спирали, поддавшись усталости, мертвым грузом навалившейся за день.

Будить той ночью лидера никто не стал: посчитали, что обойдутся без него. В радиусе десяти километров Кладий раскинул цепь. Поздней ночью одно из звеньев перестало передавать сигнал вовсе, после чего демон поспешил разъединить звенья близлежащие с ним: чтобы по обратному пути кто-то не отследил основной источник цепи. Кто или что это было выяснить так и не удалось: полученной информации оказалось недостаточно. Остальные звенья «цепи» исправно передавали информацию и не обращали внимание вампиршы ни на что. Лишь утром в поле плетения въехал большой отряд церковников, среди которого оказались и очищающие. Не надо быть гением, чтобы понять цель визита святых братьев. Рядовые братья и монахи наверняка направлялись во Вьярл, чтобы восполнить потерю церковников на квадратный метр, ведь люди барона сократили их численность в столице Эльба до нуля, а вот очищающие должно быть пожаловали по душу Макса и компании. Хорошо, что «цепь» предупредила отряд о возможной нежелательной встрече: решили переждать, пока церковники уйдут достаточно далеко от стоянки отряда.

Проблем со святыми братьями, как и планировалось, не возникло, но до сих пор оставалось загадкой ночное происшествие и его причина. Весь день Максим обдумывал варианты и не находил ответа, что еще больше нагнетало чувство неясной, необоснованной тревоги, ведь пока все шло согласно четко расписанному плану Лана. Доклад демона, посетившего место взлома защиты (а то, что это был именно взлом, Максим не сомневался), ясности не внес, лишь подтвердив догадки лидера: звено и вправду взломали и не отсоедини Кладий его вовремя от основной «цепи», неизвестные вышли бы на отряд. «Мало мне пока затаившихся демонопоклонников, и церковников вместе с разной нежитью, которая завидев меня, входит в сильнейших экстаз и так и стремиться откусить всем вокруг голову. А теперь еще неизвестно кто балуется с нашей защитой. Может, тот самый разумный, что был вместе с Эрлейским? Хотя, какое ему до нас дело: он предупредил, чтобы мы больше не лезли, да и нам самим это абсолютно не интересно, к тому же, оставил «приятный» сюрприз. Тогда кто? Кому еще я успел насалить, придя на Гирид?», — его внутренний голос подсказывал, что Максим успел много кому насалить, но маг спирали старался не думать о плохом. Да и вряд ли бы те, кому он насалил, старались бы как-то отомстить: все те, кто может это сделать, уже пытаются, у остальных либо кишка тонка, либо недостаточно средств для его поимки.

Целый день не пропадала атмосфера слежки. После ночного инцидента каждому в отряде казалось, что за ними следят, хотя «цепь» и не показывала признаков никакой активности по периметру. Магическая слежка тоже была исключена: как только Ал стал чувствовать себя лучше, он установил над отрядом что-то вроде святого барьера (впрочем, неизвестно каким образом пропускающий Кладия когда тому захочется внутрь), не позволяющего гипотетическим плетениям следить за передвижением разумных.

— Максим, надо обсудить маршрут. — К нему подъехал Лан. — Скоро будет развилка, обе дороги ведут в Сфат.

— В чем подвох?

Уже то, что Лан решил с ним посоветоваться по поводу маршрута, настораживало.

— Если продолжим двигаться на северо-запад, то пересечем границу через полтора дня. Дальше на пути будет пара городов, Азрат и Филод, где мы сможет купить все необходимо, продать повозки и уже налегке двигаться в Фольеж. Проблема лишь в том, что в Сфате достаточно церковников для того, чтобы нас скрутить и глазом не моргнуть. Тамошний император взял курс на единобожие, а святые братья из Конфедерации рады ему в этом помочь. — Прежде чем продолжить, он убедился, что Макс все понял. — Второй путь лежит чуть южнее и уведет нас на край Сфата, ближе к океану Потерь. Там нет больших городов из-за пиратов со Змеиного архипелага. Даже после того, как у Сфата появился развитый военный морской флот, близ океана строить города они не могут, хотя и пытались: пираты успевали достаточно награбить, прежде чем морская эскадра Фольежа поспевала к месту налета. Так что там только деревни да захудалые провинциальные городки, смахивающие больше на большие поселки. Церковь не заняла там свою нишу, но это всего лишь вопрос времени. Передвигаться вдоль океана будет относительно безопаснее, если не нарвемся на пиратов, конечно, а границу пересечем через два с половиной дня. Дорог там нет, поэтому путь займет примерно две — две с половиной недели, если не слишком торопиться. Если же выбираем первый маршрут, то в Фольеже будем чуть больше чем через неделю, но и риск удваивается.

Впервые за день Максиму удалось отвлечься от мыслей про неизвестного разумного, взломавшего «цепь».

— Понял. Сам что думаешь?

Маг спирали больше склонялся к первому варианту: да, риск в два раза больше, но и время, через которое они будут в столице Сфата сокращается почти наполовину, а значит, это увеличивает их шансы побыстрее покинуть Брислур. Каждая минута на счету: вряд ли очищающие будут долго сидеть во Вьярле, когда поймут, что странного отряда там уже нет. Однако ответ Лана застал Максима врасплох.

— Думаю, лучше пройти чуть южнее. Потеряем больше времени, зато риск встретиться с церковниками сводится почти к минимуму, к тому же, идея пересечь границу вброд мне нравится больше, чем тащиться по узкому каменному мосту над глубоким ущельем с резвой горной рекой на дне. — Лан заметил взгляда Макса. — Забыл тебе сказать. Если возьмем южнее, то пересечем границу вброд: течение там слабое, можно не волноваться, что нас унесет. Если же выбираем короткий путь, то придется зажмурить глаза тем, кто боится высоты: каменный мост — вот и все, что соединяет два государства. Длинна примерно метров двести, высота метров сто, на дне самого ущелья бурная горная река, текущая прямиком к Великому озеру. Лично меня больше радует перспектива пересечь вброд, если есть такая возможность.

Максим задумался. Расклад менялся на глазах. В ущелье они будут как на ладони все это время, тогда как, взяв чуть южнее, безопасно пересекут границу.

— Сделаем по-твоему.

Лан довольно улыбнулся. Именно на такой результат и рассчитывал молодой барон.

Равель — священный город Конфедерации, находящийся в самом центре территорий, принадлежащих святым братьям. Столица расположилась на Равелийском плато, в честь нее и была названа. Всего в Конфедерации состояло одиннадцать округов, но сто пятьдесят лет назад демонопоклонники проникли на территорию святых братьев и учинили величайшую трагедию на Имиите, которую в последствие назовут «Приоританским упадком». Приоритания, по праву считавшаяся житницей всей Конфедерации, подверглась осквернению слуг Бездны, и теперь некогда богатейшая территория пустует под эгидой Выжженные земли. Отток выжившего населения в соседние округа, непомерные расходы на очистку Приоритании и содержание войск на границах округов для защиты Конфедерации — черная дыра в кармане совета. Ушли годы на то, чтобы верные слуги церкви очистили близлежащие к горам территории от демонов, непомерно терроризирующих простых сельчан из соседних округов. Но даже этого оказалось недостаточно. Запершись в темных глубинах Приоританских гор, выжившие демоны заняли золотые и рудокопные шахты, некогда принадлежавшие гномам — рабам Конфедерации, платившим бесчеловечную дань. С тех пор гномы так и остались рабами, но им нашли новое применение.

Начавшаяся в то время третья война Новой луны, в которой противником Конфедерации приходились темные эльфы, обратила все внимание совета Равеля на восточные границы. Тяжелые бои и изнурительные месяцы кровопролития заставили святых отцов на время забыть про Приоританию, в которой демоны, вновь почуяв силу, начали выходить наружу из самых недр гор. Война на два фронта поставила существование Конфедерации под вопросом, и если бы не появившиеся в то время ордена Праведности и Очищения, то закат святых братьев был бы неминуем. Но воины двух орденов в корне изменили ситуацию, выиграв для Конфедерации войну и загнав демонов обратно в глубины гор. После поражения, темные эльфы еще долго не смели показывать длинного носа из своего леса, тем самым дав совету время на передышку и реорганизацию внутренних порядков.

В кротчайшие сроки Конфедерация изменилась. Погрязшие в коррупции и разврате чиновники лишились голов, все посты государственной важности заняли служители церкви, полностью отстранив разумных, не связанных с ней. Совет Равеля был упразднен в одночасье, никто опомниться не успел, как власть в свои руки прибрал круг эмиссаров, состоящий из десяти служителей церкви, которых никто не знал в лицо: сделано это было для безопасности и для того, чтобы решения круга выполнялись четко и беспрекословно. Круг обладал почти безграничной властью, карая за неисполнение своих решений быстро и жестоко, чтобы другим неповадно было. Приказы круга передавались через верховного епископа, который выбирался эмиссарами, но сам эмиссаром не был и в круг входить не имел права. Скорее, он был пешкой в руках тех, кого народ не знал в лицо, но что такое эмиссары? Это символ нынешней Конфедерации, символ того, что союз округов процветает и продолжает развиваться. Большего народу было и не надо.

За сто пятьдесят лет правления круга эмиссаров изменилась не только структура власти, но и приоритеты самой Конфедерации. Если раньше никто на Гириде не принимал их всерьез, то появление ордена Праведности и ордена Очищения заставило многих задуматься. За два десятка лет авторитет святых братьев безгранично возрос: их стали уважать, стали бояться. Начались массовые гонения магов, по меркам круга, опасных для развития общества и Гирида в целом. Маги спирали, демонопоклонники, проклятые и изгои десятками, если не сотнями исчезали каждый день, пока не стали чем-то диковинным. Нет, святые братья и раньше занимались их уничтожением и приданием святому костру, но с появлением новых орденов процесс пошел гораздо быстрее. Кроме того, круг окончательно снял угрозу прорыва демонов из округа Приоритании. Границу некогда богатейшей территории полностью окружили десятиметровой стеной, в толщину равной скромному жилому дому. Патрули паладинов и клириков, намоленные часовни, построенные по всему периметру и дарующие божественную защиту от порождений Бездны. Несокрушимый щит от прорыва тварей хаоса был возведен. Пятьдесят лет понадобилось на то, чтобы закончить величайшее строительство в истории Конфедерации, еще семь, чтобы основать поселения-форты для специальных отрядов на территории Приоритании, куда посылали молодых церковников, чтобы те набирались опыта и на живом примере узрели, что такое хаос. Круг выжил максимум из того, что имел и чем мог довольствоваться. Устранение угрозы, но не ее полная ликвидация. Выбить тварей из Приоританских гор не удалось даже величайшим орденам Конфедерации, которые потеряли многих братьев в темноте оскверненных коридоров. Ни один отправленный в шахты гномов отряд не вернулся, оставив загадку Приоританских гор так и не решенной. Иногда демоны осмеливаются выходить из глубин, но для такого случая и были созданы поселения-форты, выжигающие ересь, осмелевшую высунуть нос, дотла.

Закончив строительство Великой Приоританской стены, круг бросил свои силы на развитие промышленности и земледелия: многие плодородные земли оставались неосвоенными, предыдущий совет не видел нужды тратить деньги на что-то подобное. В кратчайшие сроки почти с нуля образовались земледельческие союзы, появились первые оружейные, с ног до головы обеспечивающие своих святых воинов всем необходимым. Во многих территориях обнаружили залежи железной руды и угля. Началось освоение Стеклянной пустыни. При круге права всех разумных, кроме людей, сошли на «нет». Гномы, огры и кобольды перестали таить надежду на свободу, оказавшись в полнейшей зависимости. Понадобилась грубая сила? Огры тут как тут. Потребовалось спроектировать новый храм во славу Всевышнего? Щелчок пальцами, и гномы уже работают над чертежами. Нужны бесплатные рабочие для рудников или шахт? Кобольды уже отправлены. Именно из-за этого никакой народ, кроме людей, не стремился в Конфедерацию, ведь, попав сюда однажды, ты остаешься здесь до конца своего жизни.

В глазах окружающего мира Конфедерация была оплотом веры во Всевышнего и местом, куда никогда и ни за что не проникнет нечисть, демоны или иные отродья. С оговоркой, что лишь в глазах людей, стремившихся укрыться под святым крылом, иные разумные попадали в Конфедерацию лишь в качестве рабов. Круг эмиссаров не желал вести никаких дел на своей территории с какой бы то ни было расой Гирида — в Равеле бывшие здания посольств были отданы под государственные учреждения.

С приходом эмиссаров к власти захудалые и вовсе не развитые округа начали преображаться: первым делом в Ревеле позаботились о том, чтобы людям было, где работать. Стали открываться мастерские, развивалось ремесло. Впервые за долгое время в нескольких округах взошел виноград (не без божьей помощи, конечно), наладилось виноделие. В районах, где обнаружили залежи угля и железа, за пару лет возвели литейные мастерские и кузни, полностью обеспечивающие нужды святых братьев. Все это позволило Конфедерация свободно торговать и выменивать свою продукцию на товары, которых не хватало на ее территории, например: благовония, масла и мази, да и почти все, в чем преуспели светлые и темные эльфы.

Так, Тарсидский округ, полностью засеянный виноградной лозой, получил свою славу за лучшее вино, продающееся во всех уголках Гирида за огромные деньги: конкурировать с ним в качестве могла лишь крепкая выпивка гномов, именуемая «Горной слезой» и легкое фруктовое вино светлых. Землевладельцы, начавшие засеивать свои земли виноградом по совету круга эмиссаров, а не зерновыми, в короткий промежуток времени обогатились. Местная земля приняла новое для себя растение с распростертыми объятьями. Тех же, кто не послушал наставлений из Равеля, ждало разорение и нищета: многие из неудачников ныне работают на более прозорливых хозяев, скупивших за дешево земли недальновидных соседей.

Тарсидский округ, с одноименной столицей в Тарсиде, делился на зоны влияния — виноделы считались очень знатными и, главное, значимыми людьми, хотя почти никто из них не входил ни в один орден. В Равеле прекрасно понимали, за счет кого каждый год пополняется казна, поэтому всячески старались помогать виноделам в их «нелегком», но сладком деле. Пять влиятельных семей полностью делили территорию Тарсидии, оставив лишь столицу округа вне зоны своего влияния. Там заправлял наместник, назначенный кругом эмиссаров, поэтому виноделы не горели желанием влезать в дела правителей Конфедерации: слишком хорошо известны печальные примеры глупцов, решивших перейти дорогу кругу. Еще лучше было известно, как такие разумные кончили: их больше никто и никогда не видел.

Одни из самых влиятельны семей по всей Конфедерации: Спаронелли и Дьяччи делили между собой чуть ли не половину Тарсидии, оставив своих прямых конкурентов довольствоваться тем, что есть. Огромные земляные надели, поставленное производство, винодельные мастерские и лучшие мастера винного искусства — вот что значили эти бренды. Покупающий мог быть уверен в качестве товара. К тому же, с каждым годом эти семьи дарили рынку новые сорта и вкусы вина, что не могло не приумножать их влияния. Оставшиеся же три рода довольствовались остатками, но, как известно, и остатки бывают сладки. Так, например, семья Дивордо не гналась за количеством производимой продукции в силу своих достаточно скромных возможностей (она не обладала ни достаточным количеством земель, ни такими мастерами, которые были у двух гигантов), зато на их территории рос редкий сорт винограда, о котором грезили наяву Спаронелли и Дьяччи. По вкусовым качествам «Пасситто ди Тарсидиар», а именно так называется редкий сорт, очень напоминал эльфийское вино, что в купе с лучшими виноделами могло превратиться в величайшую марку, когда либо появлявшуюся на свет Гирида. Вот и охотились за сортом два винодельных гиганта, вернее, охотились не за самой лозой (сам «Пасситто» не представлял для Дьяччи и Спаронелли ценности, они давно его выкрали), а за землей, на которой росла «жемчужина» Имиита. Обе семьи страстно желали поглотить маленького соседа, но тот как назло держался на плаву и ко дну идти не спешил. Земля Дивордо оказалась единственно пригодной для выведения «Пасситто», чем семья с удовольствием пользовалась, заняв свою нишу на мировом рынке. Остальные две семьи медленно несли убытки и все больше теряли покупателей, предпочитающих вина соседей. Вопрос был лишь во времени: когда именно ослабленные конкуренты выдохнутся окончательно.

Клавдий всегда любил виноградники. Он вырос в соседней провинции и частенько в молодости наведывался в Тарсидию, чтобы отведать изысканного местного вина. В те времена молодой человек даже не представлял, что положит жизнь на алтарь служения Всевышнему и на долгие годы простится с родными местами, где прошло его детство.

Зимний сезон заканчивался, но Тарсидский округ это не касалось никаким боком: мягкий климат и теплые ветра, приходящие со стороны Темного океана, практически непроницаемым куполом защищали виноградную лозу от посягательств холодного снега, позволяя тому царствовать в общей сложности не более недели. Сейчас же наступал сезон сбора винограда. По обеим сторонам широкой каменной дороги (наместник не поскупился на обустройство округа), на которой без труда могли разъехаться две кареты, еще и место оставалось, люди собирали урожай. Плетеные корзины с человеческий рост ломились от винограда. Клавдий всегда удивлялся силе сборщиков: такую корзину еще дотащи до винодельной мастерской.

Сами мастерские разбросаны по всей территории и, чем дальше от родового поместья хозяев территории, тем менее ценное вино из менее ценного винограда там производилось. С точностью да наоборот выглядела картина непосредственно в самом имении хозяев. Туда везли самые дорогие сорта с лучшим вкусом и цветом. И если в «провинциальных» мастерских производство поставили на поток, то в имении за процессом лично следил главный мастер семьи. Он же руководил изготовлением вина и старался, чтобы ни одна виноградинка не пропала зазря: слишком высока цена лучших вин на рынке, а, чем больше бутылок дорогого напитка продастся, тем больше будет его заработок.

Проезжая знакомые детству места, магистр Клавдий не верил, что вернулся. Он помнил, как будучи юным сорванцом, сбегал из дома со своими друзьями и пробирался в обширные виноградники Дьяччи. Благо, жил Клавдий совсем близко с границей Тарсидии и мог убегать, не страшась гнева строго отца, чтобы полакомиться вкусной ягодой, и не только ягодой.

Очищающий всегда с улыбкой вспоминал теплые времена, проведенные дома. Любящую и всегда ждущую мать, через чур строго, порой жестокого отца-военного, пол жизни проведшего у границ с темными эльфами, но все же заботящегося о семье и сестру…Ту, с которой он провел лучшее время в своей жизни.

— Магистр Клавдий, зачем круг сослал нас в эту глушь? — мощный, чуть хриплый голос отвлек очищающего от мыслей о сестре.

С главой отряда поравнялся молодой юноша. Черные густые волосы по шею, карие, зоркие и все подмечающие глаза, мощное телосложение. Рядовой сельчанин лишь покачает головой, мол, так молод, а уже в ордене Очищения, опытный же солдат сразу подметит грубые рубцы на руках и твердый взгляд — такой не встретишь у новичка. Походка выпрямлена, не сутулится, значит, уверен в себе. На вид молодому человеку было больше двадцати пяти, но только на вид.

— Терпение, Маркус. Сколько раз мне тебе повторять, что решения круга мы не вправе осуждать? Укроти свою гордыню, сын мой. Наш долг состоит в том, чтобы помогать людям. И это не значит, — Клавдий повысил голос, видя, что молодой очищающий хочет что-то возразить, — что мы всю жизнь будем ловить порождения хаоса и уничтожать нежить. Обдумай это на досуге, Маркус.

Разговор был закончен. Поняв, что магистр не намерен дальше обсуждать с молодым очищающим решения круга эмиссаров, Маркус вернулся к остальному отряду. Клавдий настороженно посмотрел в след удаляющемуся паладину. Отличный воин, рьяно верующий брат и образцовый член ордена Очищения — вот, что мог рассказать о Маркусе магистр. Однако в силу своего возраста тот был горд, непреклонен и порой упрям как осел. Слава. Продвижение по сану. Борьба против порождений Бездны и нечисти. Вот, что сейчас привлекает молодых послушников, вот, зачем они пытаются попасть в орден Праведности или в орден Очищения. Магистр стремился донести до своего молодого подчиненного, в чем заключается истинная работа церкви: получалось с переменным успехом.

Маркус считался одним из лучших молодых братьев ордена. Упорство, трудолюбие, любознательность, вера в свое дело. В нем было все, чтобы стать выдающимся очищающим и продвинуться в кругах церкви. Уже сейчас его талант и навыки признавали. Многие откровенно побаивались — по силе Маркус давно обогнал паладинов второго ранга, хотя сам до сих пор оставался в четвертом: Клавдий не был уверен, что тот готов получить новый сан, поэтому и задерживал рекомендации совету ордена. Молодой паладин не спрашивал у магистра причину, но и начинал косо на того посматривать, думая, что наставник специально откладывает его продвижение. В чем-то Маркус был прав, но не до конца.

В одночасье в ордене появилось талантливое поколение молодых послушников, стремившихся как можно быстрее стать паладинами. День и ночь проводя за тренировками, изучая без устали магию, не покидая стен библиотеки в поисках знаний, они поражали своих наставников трудолюбием и упорством, с которым стремились к заветной цели. Вскоре к ним стали присматриваться магистры и постепенно талантливое поколение, которому было тесно на Имиите, начало покидать стены ордена, присоединяясь к карающим отрядам. К слову, Клавдий сам был главой одного их таких отрядов. Но учеба среди опытных наставников и верных друзей, где есть шанс на ошибку — это одно, а действовать в зависимости от ситуации, среди неизвестного окружения и против отродий хаоса — совсем другое. Там ошибок не прощают. Никто из тех, кто отправился сражаться с врагами церкви раньше положенного срока, не выжил. Гордыня магистров и их эгоистичное стремление побыстрее урвать талантливых послушников в свои отряды сыграли с орденом злую шутку: те, кто через десять лет обязан был заменить нынешних борцов с ересью, даже не получили сан паладина четвертого ранга. Многие из них навсегда так и остались обычными послушниками. Всего три юноши не поддались искушению присоединиться к магистрам и закончили обучение в ордене. Среди них был и Маркус, вечно соревновавшийся с одним мальчишкой — Алексом. Честно признаться, Клавдий хотел забрать к себе именно Алекса, тот показывал выдающиеся результаты, каких не добивался ни один послушник за последние тридцать лет, но опоздал: вместо него это сделал магистр Галахат. Уже потом Клавдий узнал, что карающий отряд Галахата был поголовно уничтожен на Брислуре магом спирали. Тел магистра и Алекса не нашли, но никто не тешился призрачными надеждами на то, что они еще живы — слишком хорошо братья ордена знали каково это, сойтись в схватке с бешеным зверем, прижатым к стенке. В итоге из-за ошибок старших погиб самый талантливый паладин последней половины столетия, и тогда Клавдий поклялся, что не допустит повторения ужасной трагедии. Он взял Маркуса к себе, начал обучать и тренировать его, но не спешил отпускать в вольное плавание. Слишком свежи воспоминания. Надо сказать, что ученик превзошел все ожидания; будто чувствуя недоверие наставника, паладин тренировался с удвоенной силой и заставил магистра посмотреть на себя другими глазами. Если бы сейчас Клавдию предложили выбор: Алекс или Маркус, то с огромной долей вероятности он бы вновь выбрал последнего.

Но все это воспоминания давно минувших дней. Наваждения приходят сами собой, заставая магистра врасплох. Нечего вновь ворошить то, чего не можешь, к огромному сожалению, изменить. Минутная слабость сменилась обычным задумчивым видом. Маркус был в чем-то прав, и это еще больше настораживало магистра. Давненько его не отправляли на обычные, даже будничные задания, предпочитая направлять его талант на борьбу с нечистью, которой в последнее время развелось слишком много. И вот теперь поручение от круга: «Выяснить причину беспорядков в Тарсидии», причем как можно быстрее. Спешка и задание на территории Конфедерации — если к первому Клавдий давно привык, то второе даже для него было в диковинку: обычно дела такого рода поручают только закончившим обучение паладинам, либо и вовсе рядовым церковникам, но никак не элитному карающему отряду.

— Магистр! — Клавдий приказал подчиненному замолчать, подняв сжатый кулак вверх.

Он и сам чувствовал, что рядом творится магия, причем доброго в ней не было ничего. Равнинная местность — идеально место для проведения ритуала, и чтобы тебя никак не заметили. Вот только проводящий ритуал никак не мог знать того, что рядом находятся очищающие. И их внезапное появление точно не входило в планы еретика.

Первым в сторону возвышенности рванулся Маркус. Не замечая на своем пути урожая, молодой очищающий оставлял с каждой секундой все больше дорогого винограда под копытами своего животного. Времени искать обходной путь не было, Клавдий приказал следовать за паладином, все дальше удаляющимся от основного отряда.

Шесть завернутых в серые плащи фигур бросилось за Маркусом, нещадно уничтожая урожай семьи Дивордом. Между тем, магия становилась все сильнее, и это чувствовал каждый очищающий: ритуал близился к концу, и только один Всевышний знает, каков будет его результат. Быстро миновав холм, усеянный цветочным покрывалом, изредка разрываемым тяжелыми булыжниками, отряд, догнавший Маркуса, галопом пустил лошадей по направлению рощи, что росла точно у подножия возвышенности.

Ломая ветки и сучья, вырывая с корнем кустарники и мелки растения, очищающие ворвались в темную рощу, едва пропускающую свет Таха внутрь — самое место для еретиков, чтобы провести ритуал тьмы. Отряд Клавдия опоздал. Вновь вырвавшийся вперед Маркус пополам разрубил силуэт, нависший над пентаграммой и лишь мгновение назад дочитавший демонический стих. На землю пала рваная мантия еретика, но тела нигде не было, хотя Маркус чувствовал, как его клинок проходит сквозь плоть. В это время контур перевернутой пятиконечной звезды, окрашенной кровью, налился цветом темнее, чем сама мать Хат. Молодой паладин и глазом моргнуть не успел, как из пентаграммы вырвалась необузданная тьма, начавшая как чума пожирать все живое на своем пути. Единственным, кто успел среагировать, был магистр Клавдий. Сорвав с шеи защитный амулет, он провел острой его стороной по ладони и окрасил металл кровью, судорожно начав читать одну из молитв. Основной отряд и Маркуса разделяли метры, и, если бы молодой паладин очутился еще чуть дальше, его бы ждала мучительная смерть.

Очищающих укрыл за собой небесного цвета купол, окрестивший границу точно позади лошади Маркуса. Щит, наполненный святой магией, не давал темному ритуалу дотянуться до паладинов, работая как отталкивающее плетение. Клавдий продолжал неподвижно стоять с закрытыми глазами, напевая молитву. Магистра трясло: морщинистый лоб начал бледнеть, выступила испарина, на руках сильно вздулись вены, а глаза все больше сжимались. Никто из очищающих не слышал ни слова — губы лидера складывались в поочередной последовательности, но сами слова оставались непроизнесенными. Паладины направили святую энергию в плетение магистра, но то презрительно ее отвергло, продолжая высасывать силы из Клавдия.

Сколько продолжалось это безумие, никто не знал. Просто в один момент пентаграмма перестала извергать темную материю во внешний мир, а постаревший на десятки лет магистр, устало вздохнув, открыл глаза. Купол пропал, стоило только Клавдию прекратить читать молитву. Его пошатнуло, но рядом оказались подчиненные. Достав из набедренного кармана фляжку с душисто пахнувшим вином, он надолго приложился к горлышку, пока кожаный сосуд полностью не опустел. «Хоть вино Всевышний позволяет пить, жаль, поводы для этого не всегда радужные», — силы постепенно возвращались к старику, однако полного восстановления ждать не стоило.

— Клавдий, ты как? — магистру помог подняться один из самых опытных членов группы — Дарус.

Дарус был первым, кто присоединился к Клавдию в его странствиях и хорошо знал, что означает вот такое состояние друга, тем более, когда тот за раз опустошает целую фляжку дорогущего вина.

— Жить буду, Дарус. Благодарю.

Магистр немного угрюмо посмотрел на пустой сосуд, так и оставшийся в правой руке. «Ну, вот. Теперь придется снова покупать вино про запас. И почему Всевышний посчитал, что вино будет лучше всего восстанавливать силы его слуг? Тем более, очень дорогое вино. Наверное, хотел отблагодарить нас за службу, но не учел цену своего подарка», — размышляя на больную тему, давно закрепившуюся в его голове, Клавдий направился к пентаграмме. Рядом с ней уже суетился другой член отряда, Сохем, разумный, не слишком изощренный в боевом искусстве, зато знающий множество языков, даже таких, на которых уже не говорят или на которых говорить запрещено.

— Что скажешь, Сохем? — в части пентаграмм и демонических символов Клавдий полностью рассчитывал на своего в меру замкнутого товарища.

— Магистр, почти стандартный набор.

Клавдий нахмурился, привыкнув к тому, что после слов Сохема на подобие «почти» всегда следуют неутешительные новости.

— Перевернутая пятиконечная пентаграмма, окроплённая человеческой кровью, предположительно, кровью жертвы. — Сохем указал на нетронутое бездыханное тело женщины. — Темный ритуал, выпускающий демоническую энергию в наш мир. Стандартные еретические руны, стандартное расположение символов и стандартное проведение ритуала. Вырвавшаяся в наш мир энергия убивает все живое вокруг: разумных, животных, растения.

И правда, только сейчас Клавдий обратил внимания, что вокруг не осталось жизни: животные лежали навзничь, а растения высохли, все до одного.

— Тогда что необычного? — магистр уже сам догадывался, но не выслушать более просветленного очищающего не имел права.

— Я не понимаю. Не понимаю, магистр, для чего все это было затеяно. Цели нет, и не было, и он хотел просто насалить Дивордо, либо цель уже достигнута, но тогда, какова ее суть? Ведь это обычный ритуал разрушения, направленный на уничтожение всего вокруг в радиусе пары километров. Вот и все. Через пару месяцев тут не будет мора, здесь не восстанет армия мертвых или со временем тут не пробудится мелкий демон или дух. Нет. Обычный ритуал разрушения, что называется, здесь и сейчас.

— Вот как, — задумчиво протянул Клавдий, медленно обходя вокруг демонический узор, — а тебе не кажется, Сохем, что пентаграмма слегка видоизменена. Вот эти символы должны стоят чуть выше, а вот эти выглядели всегда уже.

— Работа неуча, магистр. Рисовал дилетант, поэтому и перепутал впопыхах. Меня больше интересует вот что. — Он протянул разрезанную напополам мантию.

— Здесь я могу помочь с ответом. — Переключился с пентаграммы Клавдий. — Маркус разрубил всего лишь астрально тело, а не нашего настоящего врага. Боюсь, что Некто управлял всем из-за кулис, и боюсь, что этим Некто является изгой. Самоучка бы не направил рисовать пентаграмму астральное тело, он бы вообще его не смог создать. Поэтому, друг мой, — он похлопал мужчину чуть младше себя по плечу, — разберись ка ты, почему в пентаграмме видоизменены символы. Чувствую, у него не случайно рука в сторону ушла.

Сохем кивнул, давая понять, что сделает все от него зависящее, чтобы докопаться до истины. Чутью магистра он привык доверять, оно ни раз и не два вытаскивало отряд из проигрышных ситуаций.

— Ах да, магистр. Вы же будете отлавливать мелку нечисть, что произвела темная энергия?

Магистр уставился на Сохема взглядом: «Какой Бездны ты говоришь мне об этом только сейчас, когда прошло уже столько времени?». Подчиненный же ответил ничего не понимающими глазами, в которых отчетливо читалось, мол, я думал вы же не глупый, сами догадаетесь.

— Дарус! Ремм! Быстро прочесать всю округу!..

Вечером отряд очищающих достиг главных ворот семьи Дивордо. Паладины отловили и уничтожили всю порожденную темной энергией нечисть, но опоздали к назначенному им времени: слишком далеко друг от друга разбежались создания тьмы.

При виде поместья Дивордо первым делом в голову приходит: «У богатых свои причуды, тем более у богатых на защищенной территории Конфедерации». Кованая железная решетка, протянувшаяся по всему периметру поместья, вот и все, что являлось защитой известной семьи виноделов. Колонны, разделяющие части решетки, выполнены в виде людей, собирающих и перерабатывающих виноград, а так же в виде святых братьев, сражающих демонов или просто дарующих благословение Всевышнего простому народу. Далее за оградой расположились хозяйственные постройки: амбары и склады. Откуда-то из глубины доносился звук бьющегося о металл молота, расслышать который стало возможным благодаря тихой, даже слишком, погоде. Чуть правее ворот виднелись конюшни, с доносившимся из них ржанием лошадей. В центре этой огромной территории возвышалось семейное имение Дивордо: лепнина на фасаде дома, выполненная в схожем со стенами стиле, перед входом четырехметровые колонны, держащие на себе что-то вроде веранды, широкие витражные окна в два этажа высотой по ее бокам. Грациозное здание, построенное древними мастерами, вызывало зависть, но только не у отряда очищающих.

— Сколько же стоит все это добро? — бормотал себе под нос Маркус, лихорадочно пытаясь прикинуть примерную цену поместья.

Магистр удивлен не был, наоборот: еще с детства он помнил стремление виноделов к роскоши. Они ущемляли права своих рабочих, занижали зарплаты, повышали дневные нормы, обогащая свой и без того широкий карман. Клавдий прекрасно понимал, что все искусство, представшее перед ним, построено на крови и костях тех, кто, загоняя себя до полусмерти, получал гроши и радовался даже им, пока Дивордо и другие семьи наполняли сокровищницы и выстраивали вот такие произведения «высокого» искусства. В очередной раз он поблагодарил Всевышнего за то, что тот помог найти ему свою дорогу в жизни.

Солдат на территории поместья почти не было. Оно и понятно: в Конфедерации действуют суровые законы для каждого жителя, но особенно жестоки они для преступников: воров, грабителей, разбойников и убийц. Церковь и регулярная армия таких отлавливала и вздергивала прямо на месте, либо отправляла на рудники к кобольдам. Обычно человек, попавший в шахту близ Стеклянной пустыни проживал не более месяца или двух — слишком суровыми оказывались испытания для неподготовленного разумного. Именно поэтому многие считают расточительством каменные защитные стены и охрану, ведь их есть, кому защитить.

«Сейчас есть», — пронеслось в голове Клавдия. Он помнил те времена, когда на дорогах было неспокойной, а шайки бандитов и грабителей бороздили округа в поисках добычи. Первое время кругу эмиссаров было чем заняться и без них, поэтому никакого внимания на нарушение закона внутри Конфедерации они не обращали, оставляя все на самотек, наполовину расколотой церкви и регулярной армии. В те суровые и темные времена простому населению приходилось не жить — выживать. Военизированные отряды не могли избавить округа от напасти, а священникам и церковникам до этого не было дела: они предпочитали молиться Всевышнему за скорейшее окончание перемен в Конфедерации. Естественно, как только эмиссары разобрались с делами первостепенной важности, они обратили свое внимания на творящийся хаос на внутренних территориях. Началась резня. Отряды, вернувшиеся с границы и закаленные в боях с темными эльфами, были брошены на истребление сильнейших банд, а помогали им в этом очищающие и слуги ордена Праведности. Никто не выжил. Они пожаром прошлись по всем округам, карая неверных и безбожников, позволивших себе поднять меч на невинных, выжигая ересь без жалости и сострадания, в назидание другим. Немногим из разбойников удалось скрыться, но те больше никогда не показывали своего носа, страшась гнева круга. Таких операций за пятьдесят лет насчитывалось три, и каждая из них все больше сокращала преступность и популяцию безбожников. Последняя состоялась десять лет назад, но ее отголоски сохранились и поныне: под предводительством Сирта Кровавого собралось несколько тысяч разбойников, желающих бросить вызов системе Конфедерации и лично кругу. Они разоряли округа, освобождали рабов: огров, кобольдов, гномов, которые в последствие присоединялись к армии, и двигались на столицу снежным комом, постоянно растущим и грозящимся раздавить все на своем пути. Регулярная армия за много миль от Равеля участвовала в столкновении с темными эльфами, опять разжегшими войну на границе Темного леса, и даже конные отряды не поспевали вовремя к месту генерального сражения с Сиртов Кровавым. Разбойники осадили столицу, но не могли пробиться внутрь: гарнизон Равеля насмерть защищал свои дома и семьи. Клавдий хорошо помнил тот день, потому как был очевидцем всех событий. Разрушенные здания, стоны раненых людей, крики бездомных детей, ищущих на развалинах домов своих родителей. Тогда ему казалось, что вокруг развернулся ад, усиливающийся с каждой минутой. Орден Очищающих, орден Праведности, Инквизиция и пара новых орденов смиренно ждали приказов круга, молчавшего к тому моменту уже неделю. Главы орденов запретили магистрам и их подчиненным вступать в бой с разбойниками, ограничив действия лишь помощью населению. Затишье продолжалось до самого вечера, пока Клавдия и других магистров, не понимающих, что происходит, не вызвали в Небесный Храм. То, что он там увидел, очищающий не забудет никогда.

— Доброго вечера, господа очищающие. Вас ожидают. — Почтительно поприветствовал отряд стражник, чем вывел Клавдия из очередных раздумий.

Огромная территория, на которой можно было найти все, что душе угодно, если постараться. Со стороны поместье Дивордо больше походило на маленькую уютную деревеньку; хотя Клавдий повидал многое в жизни, но даже он затруднялся представить себе размах, с которым живут Дьяччи и Спаронелли — две богатейшие семьи Тарсидии, если уступающая им в благосостоянии семья Дивордо может позволить себе содержать столько построек и людей.

Мимо вылитого из чистого золота льва, откинувшего тяжелую пасть наверх и по совместительству служившего фонтаном, их проводили к главному входу поместья. Оставшаяся позади небольшая аллея служила парком для живущих на территории разумных. Чуть в стороне магистр заметил пруд, по сторонам которого компактно и со вкусом росли цветы всех цветов радуги. Палитра оттенков тянулась от воды дальше, вглубь территории, выкладывая замысловатые цветочные фигуры.

В колоннах очищающих лично встретил глава семейства, Тиарх Дивордо:

— Добро пожаловать, господа очищающие. — Он поочередного поприветствовал каждого. — Вы, должно быть, магистр Клавдий? Наместник рассказывал о вас.

— Добрый вечер, господин Тиарх. Простите за столь поздний визит — мы задержались в дороге дольше, чем планировали. Боюсь, у меня дурные вести.

— Пройдемте скорее в дом, на улице холодает. Обсудим дела в моем кабинете.

Вы представляете, как выглядит дворец изнутри? Так же выглядело и поместье Дивордо, ничем не уступающее убранством королевскому двору. Иногда, при виде такой несправедливости, Клавдий вспоминал нищих людей, бездомных, работающих за еду и воду, а потом в образах всплывали царские богатства виноделов, и ему становилось тошно от режущего до слез глаза контраста. Он часто задавался вопросами: «Почему семьи подобно Дивордо прожигают жизнь в бесполезной роскоши, а обычные люди, добрые и честно верующие во Всевышнего, вынуждены выживать в холодной нищете, среди вечного голода». Однако потом он отгонял все наваждения, ссылаясь на то, что Всевышний проверяет каждого из своих рабов по-разному, прежде чем пустить того к себе на Небеса.

Кабинет Тиарха представлял из себя помещение овальной формы, по стенам которого выстроились стеллажи с книгами, Клавдий заметил пару, которых не читал сам, что приятно удивило очищающего. Дорогой утонченный стол с витыми ножками и узорами на ящичках из эльфийской древесины стоял чуть поодаль от окна. Перед ним располагались кожаные глубокие кресла и мягкие диваны, расставленные друг напротив друга.

— И так, — Тиарх занял свое место за столом, — что же случилось, магистр?

— Господин Тиарх, — Клавдий удобно уселся на диване; отряд ждал командира в коридоре, — не буду многословен: на вашей территории разгуливает изгой. — Никакой реакции на лице собеседника не последовало. Клавдий продолжил: — Надеюсь, вам известно, что это означает и чем это может грозить вашей семье?

— Явно ничем хорошим, магистр Кладий. — Тиарх подошел к одному из шкафчиков, откуда достал темную бутылку вина. — Не желаете? — Глава семьи разлил по бокалам пряное душистое вино. — Великолепный аромат, а какой цвет! Потрясающе! Мой отец был гением, магистр, ге-ни-ем. Это одно из лучших наших вин, как вам? — Кладий вежливо кивнул. — Но я хочу его превзойти, и я почти на пороге, магистр. Мы вот-вот выведем новый вкус Пассито, что позволит нам оставить далеко позади Спаронелли и Дьяччи, — он сделал паузу, — однако они вставляют мне палки в колеса! — Тиарх гулко ударил кулаком по столу.

— Можно узнать, каким образом? — Потягивая замечательное Пассито десятилетней выдержки (Кладий знал толк не только в святом учении, но и в винах), поинтересовался магистр.

— Мастера в тепличных условиях и не без помощи магии ускорения вывели несколько новых сортов. Вкус великолепный! Цвет восхитительный! Но это эксперимент в теплице и при помощи магии, а реальность зачастую обманчива. Поэтому мы засеяли новые сорта лозы по всей территории среди старых сортов, чтобы мои «соседи», — последнее слово Тиарх выплюнул с дикой ненавистью, — не смогли их найти и не учудили ничего, что могло бы навредить состоянию моей семью. Образцов у нас больше нет, а выводили мы их не год и не два, путем многих проб и ошибок. И что вы думаете? Скоро должен созреть урожай, а на моих полях стала твориться чертовщина! — Клавдий напрягся. — Урожай начал гореть! Лоза постепенно чем-то заболевает и засыхает, мои мастера ничего не могут поделать с этим! Но самое главное, что земля после этой кары Всевышнего не плодоносит, вы понимаете? Если так пойдет и дальше, то я ни то, что новый сорт не выведу, на мне вообще закончатся многовековые труды моей семьи! Я знаю, это все Дьяччи или Спаронелли виноваты! — Тиарх налил себе полный бокал и залпом его опустошил, будто пил не вино, а крепкую «Слезу» гномов.

— Господин Тиарх, у вас есть карта, на которой указаны места засевов нового сорта?

— Конечно, — он открыл замок с магической защитой и расстелил на столе карту, — вот она. Красными крестиками указаны места засевов. Всего таких мест пять.

— А можете показать, какие места подверглись нападению?

На карте появилось четыре черных круга, два из которых «съели» места засева.

— Так, а теперь позвольте. — Клавдий взял у Тиарха перо и обвел место сегодняшнего ритуала.

На карте одной красной точкой стало меньше, но не это насторожило магистра: схема мест проведения ритуалов напоминала семиконечную звезду, но еще недостроенную до конца. Если это то, о чем думал Клавдий, то семьи соперники (если это вообще они) переходят все возможные границы, а дела Тиарха ужасно плохи.

Предупредить, однако, хозяина он не успел: под потолком, в самом углу комнату, он почувствовал враждебную энергию. «Святое копье» вошло точно в цель и развоплотило враждебную сущность; в комнату ворвались очищающие с обнаженным оружием и боевыми плетениями наготове. Тиарх же с ужасом смотрел на происходящее и не понимал абсолютно ничего.

— Астральное тело, развоплотил. Но оно успело передать информацию изгою. Дарус, хватай карту и быстро изучи. Выведешь нас в темноте в нужную точку. Остальные живо за лошадьми! Господин Тиарх, договорим с вами позже. — Бросил на ходу Клавдий и скрылся в дверном проеме.

Тиарх остался стоять как вкопанный, так и не поняв, что на самом деле произошло.

Очищающие, направляемые Дарусом, уже мчались что есть мочи на предположительно место проведения ритуала. Магистр вкратце обрисовал ситуацию, и никому из паладином не нравилось происходящее. Если предположения Клавдия были верны, то семье Дивордо не сулит ничего хорошего надвигающаяся беда.

Изучать карту ночью, а после направлять отряд в нужную сторону — дело неблагодарное, особенно для того, кто был обучен выжигать ересь и нечисть с лика Гирида. Впрочем, если об этом просил лично магистр Клавдий, то Дарус не возражал: тот пользовался безграничным уважением каждого члена отряда, и его приказы исполнялись беспрекословно.

За час очищающие добрались до нужного места, но не чувствовали никаких признаков готовящегося ритуала. Ничего. Пусто. Рядом и близко не творилась никакая магия, что могло означать только одно: изгой выбрал другое место.

— Бездна! — выругался Дарус. — Простите, магистр Клавдий, но, похоже, что мы его упустили.

Ответа не последовало. Паладины обернулись, но магистра с ними не было, как не было и еще одного товарища, Маркуса.

— Хах! Вот же старый лис! Решил взять изгоя сегодня. — Процедил сквозь зубы Дарус. — Не расслабляемся, нам еще столько же скакать! Не оставим же мы магистра одного?

И вновь ответа не последовало. В этом отряде перечить приказам Клавдия и обсуждать их мог лишь сам Клавдий, впрочем, как и оставлять товарищей. Очищающие вновь ринулись в путь.

«Называется, пересекли долбаную границу со Сфатом. Это ж надо было такому приключиться. И почему везения всегда кончается в самый нужный момент?», — пока Максим разговаривал сам с собой, его товарищи по оружию думали над планом дальнейших передвижений. Выходило туго, потому как голоса разделились и теперь собрание переросло, скорее, в ор, нежели напоминало цивилизованное обсуждение.

Отряд разделился на два лагеря. Первый, во главе с Ланом и Вартом, считал нужным перейти границу вброд, несмотря на возникшие трудности. Второй же лагерь, включающий в себя паладина и гнома, яростно противился против такого развития событий. И на то были весомые причины.

Дорога к границе со Сфатом не преподнесла неприятных сюрпризов: отряд все так же ночевал в деревушка, чуть в стороне от дороги, и миновал эльбские патрули. «Цепь» с тех пор работала без перебоев: Кладий выбивался из сил, но следил за тем, чтобы ни один разумный больше не навредил его драгоценному плетению. Спустя три дня они достигли намеченной цели, но картина, представшая перед отрядом, не вселяла надежд на успешное выполнение задуманного. Если об эльбском форте на границе со Сфатом отряд знал и готовился эту трудность преодолеть: пройти территорию либо ночью, либо уйти вовсе чуть южнее, то к встрече с церковниками Макс и компания оказались не готовы.

Отряд разумных занял выжидательную позицию на холме, с которого форт и прилегающие окрестности просматривались как на ладони. На самой возвышенности росла густая роща старых высоких деревьев, чьи кроны служили отличным прикрытием. Раз в день всю территорию вокруг форта объезжал патруль, но морок Кладия, искусно наложенный на целый отряд, избавлял друзей от ненужных неприятностей.

Сам же форт возвышался на соседней скале и представлял из себя каменное строение, защищенное четырьмя дозорными башнями, с мощными стенами и единственными воротами, с толстой кованой решеткой. Складские и хозяйственные постройки, постоялый двор и жилье для солдат гарнизона, которых насчитывалось не менее трех с половиной сотен, без учета офицеров. На стенах виднелось несколько гномьих пушек, но сколько их было на самом деле, отряд не знал. Клирики пожаловали чуть позже них. Пока Максим с Ланом обустраивали на холме отряд и обсуждали возможные действия, «цепь» просигнализировала о приближении гостей. Церковники галопом неслись к форту, куда их тут же пустили, стоило дозорным увидеть, кто именно к ним пожаловал. Среди клириков Алекс не заметил очищающих, но ручаться точно не стал: зачастую братья ордена не стремились обозначать своего присутствия.

Обсудив ситуацию, отряд решил занять выжидательную позицию. Все шло своим чередом: дозорные наблюдали за бродом день и ночь, в полдень выезжал патруль и, объезжая все окрестности, но не находя ничего подозрительного, возвращался обратно за стены ближе к закату. Прошло еще три дня, но клирики не спешили показывать носа. Давление, нарастающее с каждым часом, обрушил на отряд Рогвор:

— И какого черта мы ждем?! — отбросив миску с кашей в сторону, пробасил гном. — Разве не ясно, что они не собираются оттуда выходить. Наверняка ваша дорогая леди Каспия растрезвонила им все, что знала. Вот они и поджидают нас здесь, тихо пережидая за стенами как мыши!

В чем-то гном был прав и Макс это отчетливо понимал, но, уже почти достигнув цели, совершенно не хотелось бросать все на полпути. До границы рукой подать. Пыл гнома остудил орк.

— Сядь и не буянь! — Шир оскалил клыки.

Рогвор пробурчал себе что-то под нос на подобие: «ишь, командиров развелось», и поплелся убирать плоды минутной ярости.

— Рогвор прав, нас явно ждут, но они не знают, что мы уже здесь. Сегодня ночью переходим границу.

Все уставились на лидера ошалевшими глазами, но больше всех был удивлен гном, впрочем, скоро сменивший взгляд на: «вот, так бы сразу». Следы стоянки убрали качественно и главное быстро. Вряд ли какой разумный, случайно заглянувший вглубь рощи, заметит что-нибудь необычное, если только настойчиво не будет это «что-нибудь» искать.

Стоило Таху уступить свое место, отряд двинулся в путь. Каждый разумный прекрасно понимал — малейшая ошибка, и церковники их заметят. Двигались настолько тихо, насколько это вообще возможно, обходя зоны, отлично просматриваемые дозорными с башен, стороной. Ни Алекс, ни другие маги в отряде ничего не чувствовали; магических ловушек можно было не опасаться. «Цепи» не было: Кладий не решился раскидывать плетение под носом у святых братьев, побоявшись, что его отправят туда, откуда он и так с трудом вылез. Отряд двигался «вслепую», полагаясь на инстинкты и интуиция. Миновав просматриваемые с башен зоны и оказавшись у подножия скалы, разумные перевели дух и потеряли бдительность — зря. Солдат гарнизона они обманули, но клирики оказались еще хитрее.

У самой кромки воды их ждали ловушки, подготовленные святыми братьями специально для странной компании. Столбы света пронзили гладь из-под воды, отрезая путь к границе и пугая животных. С того берега раздался залп: ровным покрывалом в них полетела тьма стрел. Ни одна стрела не успела упасть, как раздался второй залп. Одновременно с этим на стенах показались огни, а затем оглушительный залп орудий.

Гномьи пушки начали обстрел брода и берега. Снаряды поднимали в воздух тонны земли, пугая бедных животных. Одновременно с первым ядром ударил и первый град стрел, полностью накрыв берег. Маги успели среагировать вовремя, над отрядом возникло несколько щитов. Святая магия паладина отражала стрелы в стороны, а воздушный щит Лана, напоминающий торнадо, ломал древки в клочья. Спустя мгновение второй залп накрыл берег, но обычные стрелы не пробились сквозь магическую защиту, в отличие от ядер. Щиты не только помогли выжить, но и сыграли злую шутку, послужив солдатам на стенах своеобразными маячками, куда следовало целиться. Последовал грохот пушек. Ядра пробили защиту, одно из них упало прямо перед Шэсом и ящером Варта, подняв фонтан из земляных брызг. Джар был до смерти напуган, Максим это чувствовал, но животное не сбросило хозяина и само не бросилось прочь, подальше от разворачивающегося кошмара; такого же нельзя было сказать о ящере Варта. Бедное животное потеряло разум от страха и избавилось от наездника, однако далеко уйти оно не успело: его накрыло третей волной стрел.

Больше защиты у отряда не было. Максим спрыгнул с Шэса и укрылся за толстой шкурой джара, которую обычным стрелам было не пробить (порой маг спирали думал, что ему в руки попался бронированный конь), только ядрам, но солдаты на стенах пока мазали. Пока. После третьего залпа окружение затихло. Максим лишь слышал сыплющиеся градом проклятия из уст Рогвора, стоны животных и тяжелое дыхание слорга, которого он в последний момент успел оттащить за Шэса, но тот все равно умудрился поймать стрелу в плечо. Зная Варта, это для него не смертельно: ящер получал и не такие ранения.

Застой в сражении продолжался недолго. Противники начали выступать: с того берега на них ринулась толпа разумных, а со стороны крепости уже мчался конный отряд. Но не это настораживало больше всего, не пойми откуда: со стороны леса, скал и реки начали вылетать церковники, метая перед собой боевые плетения. Пришлось туго. На Макса с Вартом налетело трое клириков с двуручными мечами и молотом. Недолго думая, маг спирали обнажил клинки и ринулся к ним навстречу, раненый слорг последовал примеру лидера.

Двумя клинками отведя удар в сторону, Максим резким выпадом постарался достать ближайшего клирика, тот был к этому готов, неимоверно быстро выставив двуручный меч ну пути. В этот момент второй нападающий занес оружие: его меч остановился в сантиметре от головы мага спирали. Варт подстраховал не поведшего и глазом лидера; рукав слорга сполна окрасился кровью. Краем глаза Макс заметил, что дела друзей не в пример лучше: церковники владели инициативой, полностью доминируя в каждой схватке, особенно туго приходилось Орану и Лану, их противники в два раза превосходили друзей в физических возможностях и, похоже, весомо выигрывали в фехтовальных навыках. Минутная расслабленность чуть не стоила Максу руки — в последний момент он успел выставит лезвие на пути тяжелого боевого молота: кисти рук сильно обожгло, удар был такой силы, что маг спирали чуть не выронил оружие. Тем временем, клирик не собирался останавливаться на достигнутом: обозначив дистанцию, он приложил руку к молоту, тот покрылся легким свечением, не предвещавшим ничего хорошего. Остальные два паладина повторили действия своего собрата. «Если не сейчас начинать тренироваться, то я не знаю когда», — мельком пронеслось в голове мага спирали, руки же сами собой начали действовать. Интуитивно перейдя на второе зрение, в котором он до сих пор не мог четко видеть, он изменил силовые нити своих клинков, наполнив те силой. Стоило это действие Максу немедленно давшей о себе знать головной боли и ломоты во всем теле. Перейдя на обычное зрение, маг спирали не узнал собственное оружие: кинжал и меч темных эльфов налились черным светом и выделялись даже среди кромешной темноты ночи. Это выглядело как покров клириков, только те использовали святую магию, а вот что использовал Макс, затруднялся сказать даже он сам. Однако любое вовремя произведенное действие может изменить исход битвы: церковники растерялись, явно не ожидав от своей жертвы ничего подобного. Секундного замешательства хватило Варту, чтобы достать одного из паладинов, оставив точечный разрез на шее человека. Тот упал навзничь и больше не пытался подняться, а покров над его оружием рассеялся. Пришедшие в себя клирики бросились на Максима, но тот, несмотря на головную боль, был к этому готов — телесная память после занятий со слоргом давало о себе знать. Кинжал прошел сквозь молот, как нож проходит сквозь масло, разрубив тот на две части; меч же прервал жизнь остолбеневшего от страха клирика. Последнего забрал Варт, ударив в спину — в бою все средства хороши и не слушайте тех, кто говорит иначе: они просто не встречались со смертью лицом к лицу.

Тем вечером Максим слал благодарности всем богам за то, что все же решился принять в отряд орка с гномом. Шир расплавился со своим оппонентом за считаные минуты, его ятаган был, как всегда не уловим, и танцевал танец, понятный лишь одному хозяину. Завораживающее зрелище, но лишь тогда, когда ты не стоишь напротив яростно сражающегося орка. Грамотно оценив ситуацию, Шир бросился на помощь уже почти поверженному Орану — еще секунда, и тот бы окончательно проиграл битву с маленьким клириков, искусно владеющим изогнутым мечом, лишившись головы. Орк же буквально смел со своего пути коротышку, разрубив его тело на две части мощным ударом. Кровь брызнула во все стороны, раскрасив одежду впавшего в боевой транс Шира и до смерти уставшего и напуганного Орана.

Лан не без труда одолел своего противника, но было видно, что далось это бывшему барону ценой многих усилий. Рогвор же, разобравшись с двумя клириками, нещадно его теснившими, объединил усилия с Широм. Вместе с орком они выдвинулись навстречу конному отряду церковников, почти достигшему места схватки. Не известно, на что надеялись два друга, ведь против них были хорошо вооруженные конные святые братья, но на помощь им пришел Кладий. Демон повторил свой трюк, который удачно провернул в Ольте: серое облако накрыло клириков, на всех порах мчавшихся к странной парочке. Послышались крики ужаса, звуки падающих наездников и испуганное ржание лошадей. Шир с Рогвором сполна воспользовались моментов, ворвавшись в хаотично разрозненный отряд церковников, еще минуту назад несшийся на них. Кладий разогнал действие иллюзии, давая двум друзьям на руки полный карт-бланш. Машиной смерти парочка пронеслась по клирикам, не успевшим отойти от последствий хитрой иллюзии, лишая тех жизни. Боевое неистовство — вот, что стало залогом успеха. Противники оказались не готовы к такому сопротивлению и явно не ожидали, что среди целей есть гном с орком, настолько умело владеющие холодным оружием.

Тем временем Алекс весь бой стоял как вкопанный. Катерина юлой носилась вокруг паладина, не давая противником до него достать. Кинжалы девушки разили молниеносно, невидимо для обычного человеческого глаза, но клириков учили сражаться именно с таким противником, поэтому удары вампирши не достигали цели. Впрочем, то же самое можно было сказать и о двух паладинах, безрезультатно пытающихся убить нечисть: они били, использовали различные связки, но все их удары проходили мимо вампирши. Алекс в это время скрестил руки в понятный лишь ему одному знак и усиленно читал какую-то молитву. Возможно, Макс бы потом пошутил на эту тему, если не увиденный им результат плетения: посередине реки, прямо перед лицами наступающих солдат, взмыла вверх стена белого огня. Округу огласили крики пылающих в святом огне людей, который не мог быть потушен даже водой. Огненное великолепие разделило брод пополам, оставив подкрепление паладинов на той стороне.

— Быстрее! У нас всего пара минут! — крикнул что есть сил Алекс, запрыгивая на чудом оставшегося в живых ящера.

Максим не стал проверять на практике слова паладина. Вместе со слоргом они запрыгнули на джара, понесшегося прочь от брода, вверх по склону, что есть сил. Остальные члены отряда, кое-как разместившись на выживших ящерах (в тесноте да не в обиде), последовали за большим пушистым созданием. Пушки не прекращали обстрела, а подкрепление того берега, поняв, что пройти какое-то время не получится, приготовилось дать новый смертоносный залп.

Лану не повезло: снаряд попал точно под ноги ящера, на котором он во весь опор скакал прочь от берега. Бедное животное, спасая своего наездника, переломало в воронке все ноги, но вовремя сбросило мага воздуха с седла, чтобы того не настигла та же незавидная участь. Усыпанная булыжниками земля отнюдь не смягчила падение бывшего барона — сильно ударившись головой, в глазах все поплыло, а звуки внешнего мима пропали. Вокруг поднимались земляные брызги, падали ядра, но Лан ничего не слышал. Перевернувшись на спину, молодой маг увидел, как возведенная Алексом огненная стена пропала, пропуская разгоряченных и полных сил солдат на каменистый берег эльбской земли. Никаких мыслей в голове, только образы той, кто провел с ним все детства, той, которая заменила ему мать.

«Черт, какого хрена!», — слезая с джара, Максим пулей рванулся к другу. В небо уже устремился град стрел, готовый сократить численность враждебных разумных до нуля. В голове метались мысли, проскальзывали идеи, но ни одна из них не подходила: стоит ему добежать до Лана, как огромная толпа солдат поравняется с ними и сметет их, даже не заметив. «Думай. Думай. Думай!», — в голову не пришло лучшей идеи: Максим переключился на второе зрение.

Форт, некогда расположившийся на границе со Сфатом и служивший преградой для вторжения в Эльб, ныне был просто ее украшением: оба государства прекрасно знали, что начнись новая кровопролитная война, и небольшой цитадели не выдержать и пары недель, настолько хорошо подготовлены войска в Сфате. Однако это отнюдь не мешало оставаться форту надежной точкой обороны от малых отрядов и разбойников, часто приходивших с моря. Удачное местоположение, хорошие укрепления и масса мест для хитрых маневров и уловок — всем этим и воспользовался магистр Парей.

Битва была в самом разгаре, и пока все шло именно так, как магистр ордена Праведности и предсказывал. Еретики явно не ожидали встретить столь яростное сопротивление вдалеке от цивилизации. На эффект внезапности Парей и рассчитывал. Задолго до того, как маг спирали со своим отрядом добрался до форта, им доложили, что их цель приближается. Конечно, магистру не нравилось принимать помощь от тех, кто даже не был связан с церковью, но иного выхода в данной ситуации он не видел: маг спирали уже уничтожил два элитных отряда ордена Очищения. Да и Господь с ними: ордена никогда не ладили между собой, поэтому потери ордена Очищения — это ослабление его влияния в Конфедерации, что только на руку им, ордену Праведности, вот только шишки от совета эмиссаров за невыполнение четко обозначенной задачи сыплются на всех, и с каждым днем становится только хуже. Хорошо, что эмиссары пока проявляют терпение: сыплются только шишки, а не головы.

— Магистр, у нас проблемы. — Грузный голос вернул Парея на землю.

— Не сомневаюсь: маги спирали так просто не умирают, но этот встретит свой конец здесь и сегодня.

Поперек брода вспыхнул святой огонь, преградивший путь войскам клириков. За спиной магистра послышался шепот: не только простые люди были в недоумении, но и святые братья. Вот только если солдаты удивлялись силе плетения и тому, как яростно горстка еретиков сопротивляется, то ближайшее окружение магистра раздумывало совсем над другим: каким образом святое плетение было направлено на защиту мага спирали? Неужели кто-то переметнулся на его сторону и отрекся от святых догм церкви? Вопросов становилось все больше, а вот времени поразмышлять над ними не было вовсе.

Гарнизон форта сделал свое дело: прямое попадание в кого-то из союзников мага спирали и вот он уже мчится тому на помощь.

— Вперед. — Скомандовал магистр тоном, не терпящим возражений.

— Но м-магистр, там же…

Парей одной рукой поднял перед собой молот; с его губ сорвалось несколько едва различимых фраз, а после яркий луч света ударил из молота, развеивая грубо сплетенное святое заклинание: ясно делал недоучка и впопыхах. Медленно, но верно стена огня начала разваливаться. Сквозь разлом молниеносно ринулись солдаты со святыми братьями, воодушевленные действиями своего командира и полные желания доказать тому, что он не зря самолично вступил в сражение. Парей со своей личной группой последовал за основным войском.

Победа была близка, каждый разумный это чувствовал, что еще больше предавало ему сил сражаться. Вплоть до последнего момента в этом уверен был и сам Парей, уже предвкушающий то, как победителем войдет в столицу Конфедерации, но лишь до последнего момента.

— Назад. — Тихо скомандовал Парей, но приказ магистра услышали все рядом стоящие. — Быстро назад! — Уже во весь голос бросил клирик, разворачивая всех разумных обратно.

При граде летящих стрел и обжигающих ядрами землю пушек его мало кто услышал, да и поздно было отступать: до берега никто не успел добраться. Окружив святым щитом всех, кого смог захватить, магистр приготовился. Страх, рождаемый от непонимания того, чего ожидать, от неизвестности, что с тобой произойдет — сильнейшее оружие. Лишь волны тревожили в первые мгновения щит клирика, а потом его охватило пламя.

На границе со Сфатом разыгралась картина из преисподней: охваченные в огне деверья, чьи кроны непонятно откуда взявшийся ветер клонил к земле, едва не вырывая стволы с корнями. Никто и понять не успел, что произошло, ясно было одно — виновником произошедшего послужил Максим, защищающий друга.

Прямо посреди брода изверглось жерло вулкана. Звучит безумно, но те, кто видел это своими глазами, никогда не станут отрицать произошедшего. Огромный столб огня, размером от берега до берега, и даже задевающий их края, взвился вверх из-под воды, уничтожая все на своем пути: жар доходил даже до отряда Макса. Развернувшиеся безумие не длилось более минуты, но и этого хватило, чтобы сократить численность нападавших: от армии осталась лишь горстка разумных, спрятавшихся под святым щитом. Обстрел так же прекратился, похоже, защитники форта бросились прочь от места разгорающийся бездны. Но и на этом события не думали униматься: в центре реки раздался взрыв, в образовавшуюся воронку тут же хлынула река, похоронив выживших под тоннами смертоносной воды. Брода близ форта, на границах и Сфата и Эльба, больше не существовало; река начала выходить из берегов и в ближайшие месяцы окончательно похоронит под тоннами воды все живое вокруг.

О произошедшем в отряде старались не вспоминать: лидер оказался магом спирали, новость, новая лишь для орка с гномом. Впрочем, по их невозмутимому виду нельзя было сказать, как они к этому относятся. Через несколько дней они добрались до ущелья. «Цепь» не предупреждала ни о чем необычном, а подавленное настроение в отряде почти сошло на нет: Варту было все равно на выходки друга, он привык к ним еще в Выженных землях, Лан был безмерно благодарен за спасение жизни, Катерина с Ораном разделяли мнение, что сильный лидер — залог выживания отряда, а Шир с Рогвором оставались невозмутимы, будто их это вообще не касалось. Только Алекс был задумчив и угрюм больше обычного: на берегу погибло много людей и клириков, вполне возможно он даже знал кого-то из них; паладин пытался найти другой способ, не прибегая к столь разрушительной магии, прокручивая вновь и вновь события той ночи в памяти, но всегда возвращался к мысли о том, что это был единственно верный способ спастись. Под вечер третьего дня он окончательно принял произошедшее и смирился с ним. К нему вернулось его обычно приветливое расположение духа.

Тихое, слишком тихое ущелье недружелюбно встретило разумных. Порывистый холодный ветер пробирал до костей, ни птиц, ни растительности, почти ничего, чтобы радовало глаз — лишь широкий каменный мост, где без всяких трудностей могли разъехаться три повозки и холодная горная река, с бурным течением внизу, готовая принять любого путника в своим объятия и упокоить того навечно.

— Мы тут как на ладони, ох не нравится мне это, — гном чуть ли не впервые за несколько дней начал разговор. — Как только доберемся до Сфата, нам предстоит разговор, Максим.

Лидер ничего не ответил — не считал нужным в данной ситуации. Никого насильно оставаться в отряде он не намерен, и если их с Широм что-то не устраивает, то они всегда могут уйти. Конечно, не хочется терять такие ценные боевые единицы как гном с орком, но каждый волен сам выбирать свой дальнейший путь: иначе продуктивного сотрудничества не выйдет.

— Макс, что-то не так. — С джаром поравнялся Алекс. — Я чувствую магию.

— Приготовиться! — Приказ тут же сорвался с уст командира. — Клирики?

— Нет, на них не похоже, но точно сказать ничего не могу.

Отряд приготовился к отражению удара: маги, коих было не мало, уже наученные горьким опытом внезапных нападений, отлично координировали силы, создавая одну магическую стену за другой, причем ни один щит не мешал действовать другому. Слаженности в действиях разумных прибавлялось от сражения к сражению.

Паладин предупредил вовремя: нападение не заставило себя ждать. На этот раз никаких стрел, пушечных ядер или святой магии. Максим ощутил более десятка новых аур, явно принадлежавших магам, причем магам сильным. Камни по склону устремились вниз, затряслась земля. Противник укрылся в толще горы, будто бы в бункере: маги земли искусно замаскировали своих союзников и теперь, когда разумные подошли достаточно близко для атаки, маскировка пропала. Десятки открывшихся в горах проходов; щиты тут же затрясло: множественные плетения разбились о защиту отряда. На этот раз нападали точно не клирики, святой магией и близко не пахло. Со всех сторон на отряд обрушивались плетения магии, воздуха и воды, в то время как маги земли постоянно меняли место дислокации нападавших. На ум приходила параллель с паутиной: паутина это гора, в которой укрылись маги и постоянно меняли свое местоположение, будто перемещаясь из одного места в другое по маленьким паутинкам, а отряд — это блошка, попавшаяся в лапы хищному и очень голодному пауку. Вот только где сам паук пока не было ясно.

— Макс, отступать некуда! — донесся до него крик Лана.

Впереди и сзади их уже ждали разумные, медленно сокращающие дистанцию, заставляя отряд все больше тесниться и толпиться в центре моста. Тем временем защита начинала не выдерживать яростного натиска магов. «Черт, мы даже атаковать их не можем! Как сражаться с тем, кого не видишь?!», — в голове у Макса судорожно метались идеи, но ни одна не подходила. Вряд ли ему удастся повторить фокус как на берегу, при этом не угробив никого из друзей.

От магов, что наступали с конца моста, отделилась малая группа. Ничего хорошего это не предвещало, как оказалось, интуиция Максима не подводит никогда. Жест рукой и, казалось, сотворенное на берегу магом спирали обернули же против него: щиты трескались, не выдерживая натиска плетения. Спустя мгновение, огонь усилился в стократ. Благодаря второму зрение Макс видел, как плетение получает энергию сразу от пяти разумных, причем не все из них были магами огня.

— Макс! — гном потянул лидера за рукав. — Придется разрушить мост. Я лучше встречу свой конец в холодной реке, чем задешево отдамся каким-то магам.

Лицо каждого разумного в отряде говорило само за себя, погибать не хотелось никому, но и умирать вот так, без боя и права на спасение, не хотелось каждому вдвойне. Самое тяжелое отдавать приказы, приказы, которые ведут подчиненных, друзей на смерть. В тот момент молодой маг спирали это осознал и поклялся себе, что ни разу в своей жизни больше не отдаст оного.

— Руби пол!

— Нет нужды, все уже готово. — Печальная ухмылка застыла на лице гнома. — Надеюсь, вы помолились напоследок, господа! Говорят, в Небесные чертоги не пускают без молитвы.

Гном достал из мантии пистолет, которым ни разу до этого не пользовался, и нажал на курок. Пуля пронзила мешочек, лежавший у самого края щита. Раздался оглушительный взрыв. А дальше жесткий удар о толщу воды и темнота.

Глава 11

Сделка

Святой город-столица Конфедерации Равель как всегда был прекрасен в свете заходящего Таха. Свет небесного светила отражался в золотых куполах многочисленных храмов, церквей и соборов, из которых практически полностью и состояла столица. После войны, отголоски которой достигли стен священного города, в городе не осталось ни одного военного сооружения: ни казарм, ни отделений орденов — всех их вынесли далеко за пределы города. Считалось, что в этом городе порядок и спокойствие поддерживает сам совет эмиссаров, ходили даже слухи, что некоторые из них бродят по ночным улицам в поисках отступников и тех, кто нарушает закон Господня. Вот только проверить этого никто не мог: на улицах никогда не находили тел, не было свидетелей, никто и никогда ничего не видел, да и преступность была сведена полностью на нет, так что и необходимость проверять отпала.

Как обычно паломники со всех уголков страны стремились попасть за стены великой столицы Конфедерации и обрести благословение Господа в одном из соборов или храмов. Огромные очереди, тянувшиеся на многие километры от городских ворот — зрелище привычное для рядового жителя города. Вот только пускали внутрь не всех и не сразу, дабы не создавать давки, именно поэтому перед стенами Равеля вечно существовали мелкие палаточные города, с каждым город разраставшиеся все больше: фанатиков с каждой весной прибавлялось все больше. Как только группа паломников покидала стены столицы, внутрь пропускали новый люд, естественно не за бесплатно: лишь на вере фанатиков в Равеле зарабатывали огромные деньги, цены, правда, тоже не слишком ломили — одна серебряная монета за вход, не так много для жителя Конфедерации, зато казна пополняется, и нужды всех сфер государства обеспечены. Будь цены выше, не каждый бы смог стать ближе к Господу, а это уже попахивало ересью — отнять у людей возможность помолиться Всевышнему в самом центре благословлённых им земель — сущее кощунство, да и казна бы изрядно опустела.

Впрочем, правила на въезд действовали только на простой люд, не распространяясь на святых братьев, клириков и членов какого бы то ни было ордена. Отряд из семи разумных промчался мимо длинной толпы людей прямиком к воротам Равеля. К окошку, в котором сидел серый, худощавый разумный, поправляющий периодически сползающие с носа очки, подъехала одна из персон.

— Доброго дня, уважаемые. Скажите ваши имена, и я занесу вас в списки, как только подойдет ваша очередь, вас обязательно отыщут в палаточном городке и вы сможете пройти в Равель.

Вместо ответа перед клерком промелькнул знак ордена Очищения, тут же скрывшийся под пологом мантии.

— Прошу простить, господа, не признал вас в таких нарядах. — На очищающих были неприметные плащи паломников. — Извольте заплатить пошлину и можете проезжать.

— Да как ты смеешь?! — грозный, но молодой голос раздался из-под капюшона.

— Маркус! — молодой очищающий замолк, не решившись возражать. — Прошу простить моего молодого брата, вот семь серебряных.

— Бывает. — Махнул рукой клерк, явно привыкший к такому отношению. — Все верно, можете проезжать. Следующий!

Под недовольный ропот людей и ворчание стариков отряд въехал в столицу Конфедерации. Толпа еще шумела, но явно не собиралась учинять беспокойства: все прекрасно знали, что эмиссары не потерпят такого оскорбления прямо у себя перед носом.

Вымощенные камнем улицы, зеленые, усеянные деревьями и прекрасными цветами, скверы, фонтаны, искусно вылитые в виде животных и мифических существ, а так же церковные лавочки на каждом шагу, так и норовящие продать очередному фанатику палец, волос или другую часть тела очередного святого подороже.

— Магистр, почему даже мы вынуждены платить? Пусть платят обычные люди. Что за абсурд? — не унимался молодой паладин.

— Маркус, такие думы не доведут до добра. Чем ты лучшего того бедняка, что просит милостыню? — Клавдий указал на попрошайку, сидящего у храма. — Или чем ты лучше горшечника? Да, ты член ордена Очищения и борешься со злом, но горшечник делает свою работу, благодаря ему в домах есть кувшины и сосуды. Все в этом мире закономерно, каждый равен перед Господом, для него нет любимцев. — Видя, что молодой паладин не понимает, к чему клонит магистр, Клавдий разъяснил: — Горшечник делает горшки, и я сомневаюсь, что ты сможешь сделать его работу достойно, Маркус.

— А он бы смог противостоять порождениям Бездны? — резко ответил паладин.

— Вряд ли, Маркус, сильно сомневаюсь. — Магистр не обратил на интонацию молодого паладина никакого внимания. — В этом и есть суть: у каждого из нас своя роль, которую Господь нам отвел, и с ней никто лучше нас не справится. Все мы люди, Маркус, просто кому-то Господь ниспослал более тяжелую участь, вот и все.

— Вы про того бедняка? — с недоверием в голове уточнил молодой церковник.

— Поверь мне, лучше сражаться с порождениями Бездны, чем голодать. К тому же, — сменил тему магистр, — эти деньги идут на нужды армии и развитие округов. Это не может не радовать, мой юный друг.

Резиденций орденов в Равеле больше не существовало, поэтому очищающие расположились на постоялом дворе, очень уютном и чистом (еще бы, такие цены брать за постой, было бы странно, если бы окружение чахло от пыли и грязи). Слугам Всевышнего приходилось ночевать не в пример худших условиях, именно поэтому ночлег в недешевой гостинице был встречен отрядом с воодушевлением и огромным энтузиазмом. Каждый из очищающих, обустроившись как следует в комнатах, занимался своим делом. Маркус в компании нескольких старших братьев отправился осматривать столицу, в которой был лишь раз в далеком детстве. Дарус же, прихватив с собой упирающегося до последнего Сохема, отправился пополнять запасы святых братьев, а при случае и докупить чего-нибудь, что будет полезно в их нелегком деле — борьбе с нечистью. Хотя карающие отряды проводили больше времени в рейдах, нежели в городах, круг эмиссаров не скупился на плату святым братьям, рискующим почти каждый день своей жизнью. Вот и получалось: деньги у паладинов были, а вот возможности потратить эти самые деньги не было, и когда представлялся удобный случай, почти каждый в отряде им пользовался.

Магистр Клавдий не был исключением. Много лет прошло с тех самых пор, как нога уже немолодого паладина ступала на эту святую землю, однако далеко не самые радостные воспоминания связывали Равель и командира карающего отряда. Стараясь отогнать вновь нагрянувшее наваждение, Клавдий поспешил посетить маленький магазин вина, пользовавшийся, впрочем, популярностью среди ценителей этого благородного напитка.

Узкие каменные улочки и старые, но все еще твердо стоявшие дома опять напомнили магистру о тех временах, когда Равель был его домом, который он безгранично любил. Любил до тех пор, пока не сбежал отсюда прочь, подальше от тех ужасов, коих не увидишь даже в самых ужасных кошмарах, и не стал тем, кем он есть сейчас — командиром одного из лучших карающих отрядов. На этот раз магистру не удалось прогнать нежеланные воспоминания.

Во времена последнего восстания финальная битва увенчалась безоговорочной победой круга эмиссаров и того строя, что они возвели в Конфедерации, но сам Клавдий не забудет той ночи никогда.

Армия повстанцев превосходила многократно защитников Равеля, которым и воевать-то ни разу в жизни не приходилось. Регулярные войска сражались на границах с темными эльфами и никак не успевали отступить к столице. Защита города полностью легла на плечи тех святых братьев, что находились в Равеле на тот момент.

Клавдий как сейчас помнил, как поздней ночью к нему постучали. Гонец передал короткое послание, гласившее, что молодой паладин должен явиться в полночь в собор Святого Иосифа. Ни цели, ни от кого могло идти это послание, он тогда не знал, но и пренебрегать им не имел никакого права: беспокоить молодого паладина, занимающего столь высокий ранг в ордене Очищения в столь поздний час мог лишь очень узкий круг людей, к тому же, эти самые люди никогда и ничего не делают просто так.

Удивлению молодого паладина не было предела, когда посреди огромной залы собора он обнаружил самых рьяно верующих и сильных братьев всех орденов Равеля, которые на тот момент находились в городе. Среди них он так же заметил и Великого магистра ордена Очищения, мирно беседовавшего о чем-то с Великим магистром ордена Праведности. На их лицах не выражалось и капли тревоги, ни одни мускул не подрагивал и не выдавал того, что же они испытывали на самом деле, однако паладин чувствовал ту гнетущую атмосферу неизвестности, нарастающую с каждой минутой. Завидев Клавдия и извинившись перед собеседником, поспешил к недавно получившему новый сан святому брату.

— А, Клавдий! Хорошо, что ты здесь. Теперь мне намного спокойнее, когда самый талантливый паладин нового поколения находится среди нас, — без доли сарказма произнес Игорасий, двенадцатый великий магистр ордена Очищения. Он крепко и с радостью пожал младшему брату руку.

— Благодарю за столь любезные слова, ваше святейшество, — Клавдий отвесил легкий поклон, высказывая уважение, — но боюсь, что это слишком лестные слова. Мне еще многому следует научиться.

— Именно поэтому я и говорю это совершенно открыто и не стыдясь: талан, это не задатки, данные нам Всевышним, талант — это наша способность и желание учиться, если бы все молодые паладины так рвались к знаниям, при этом не поддаваясь порокам Бездны, то на Гириде бы давно не осталось нечисти.

Ответит Клавдий не успел. Разговор, в последствии так и не завершенный, был прерван неожиданным появлением, введшим каждого присутствующего в ступор. Не более тридцати святых братьев, каждого из которых Клавдий знал, смотрели на освященный лунным светом сквозь громоздкие витражи алтарь. Свет погас, все факелы затухли единовременно. Из тени выступили фигуры. Завернутые с ног до головы в темные рясы, десять силуэтов предстали перед лучшими и сильнейшими святыми братьями Конфедерации. Только епископ, который тоже оказался среди присутствующих, совершенно не был удивлен. Остальные же, из последних сил сдерживая благоговение, застыли с безграничным уважением в глазах, которое иногда сменялось страхом, свойственным каждому человеку, когда тот встречает то, что не дано ему понять.

— Братья, — вышел вперед один из членов круга, — настал момент, когда круг больше не может сдерживать наглость и оскорбление со стороны мятежников. Они принесли горе в наш дом, — каждое слово отдавалось гулом в головах паладинов, — они принесли разрушение. Хаос. Смерть. Они уже у наших ворот. Сегодня же все кончится. Сегодня настанет момент, когда каждый мятежник и соратник мятежа узрит, что значит идти против воли круга, а значит, против воли Всевышнего. — Больше не проронив ни слова, десять силуэтов исчезли так же, как и появились. Вот они были, а теперь их и след простыл.

Слово взял верховный епископ.

— Братья, кругом был дан приказ уничтожить мятежников. Всех до единого. Не жалеть никого из тех, кто заставил святую землю и народ страдать! С ваших сил сняты все ограничения — вы можете использовать святую магию против простых смертных. Каждый из вас может уйти и не брать грех на душу, но если вы останетесь — дороги назад не будет.

Никто тогда не ушел, каждый считал своим долгом отплатить кругу за то, что они сделали для Конфедерации. Было ли то решение ошибочным, Клавдий не знал, да и не хотел этого знать — мертвых назад не вернешь.

Той ночью звенели мечи и бились о металл молоты. Крики, казалось, никогда не стихнут. Тридцать святых братьев выступили против многотысячной армии и взяли самый страшный грех на свою душу — направили святую магию против созданий Его. Бойня, что устроили в ту ночь паладины, Клавдий не забудет никогда. Лица сгорающих от святого пламени обычных людей до сих являются ему во снах, а голоса погибших на том поле брани товарищей навещают его сознание и по сей день. Естественно, будь они хоть трижды так сильны, все равно никогда бы не одержали победу. Паладины изрядно потрепали силы мятежа, но все решили члены круга. Появившись на поле боя, они сотнями отнимали жизни, превращая тела в прах, развеивающийся в тот же момент на ветру. Клавдия изрядно потрепало в том сражении, уже лежа при смерти, он видел, что своей силой творили с простыми разумными эмиссары. Не ведая жалости и сострадания, не проявляя эмоций, они отнимали одну жизнь за другой, словно мор, с каждой секундой распространяющийся все больше. В ту ночь не уцелел ни один из мятежников. Некогда плодородные равельские холмы, усеянные цветами на любой вкус, превратились в выжженные пустоши, ныне усеянные только кровью побежденных врагов.

После же бойни эмиссары добили всех выживших паладинов. Никто, кроме Клавдия, не выбрался живым с тех холмов. Без чувств, будто заводные куклы, они лишали жизни святых братьев. Молодой паладин навсегда запомнил, как обезглавленное тело его наставника и хорошего друга, великого магистра ордена Очищения Игорасия, плавно опускается на землю. Тоже случилось и с остальными пятью выжившими святыми братьями. Никто не сопротивлялся, все они были готовы познать кару за свой грех и принять ее на этом поле брани.

Когда очередь дошла до Клавдия, тот уже еле дышал, продолжая зажимать колотую рану в боку рукой. На секунду его глаза встретились с глазами эмиссара и паладин увидел человеческие чувства наряду с нечеловеческим спокойствием и ледяной решимостью. Перед смертью эмиссар показал свое лицо молодому паладину: сухое и старое, без проявления эмоций, и твердые, жесткие глаза.

— Да упокоится же твоя душа с миром, Клавдий. Пусть Всевышний простит тебе твои грехи и откроет врата в Небесные чертоги. Спи спокойно, брат мой.

Спустя мгновение, святой брат Клавдий, самый талантливый и многообещающий паладин своего поколения, покинул этот мир.

Обнаружив, что стоит перед тем самым винным магазином, Клавдий отмахнулся от нахлынувших воспоминаний. «Давненько я здесь не бывал. Может, и хозяин уже сменился. Надеюсь, хоть цены остались прежними».

— Добрый день, достопочтенный. Чем могу вам помочь? — услышав звук открывающейся двери и не поднимая глаз от записной книжки, проговорил хозяин магазина. — Спрашивайте, не стесняйтесь. В моем магазине вы можете найти абсолютно любое вино, и цены, в отличие от химер и всяких зомби, не кусаются.

— Неужели у вас есть и «Тарсо-Бордо» двадцать четвертого года выпуска от начала правления круга эмиссаров?

— О-о, хороший тогда выдался год! Урожай в те времена был знатный да и в технологии в те времена не использовали магию, хотя лично мне больше по душе «Пасситто» тридцать второго года. А, впрочем, вы знаете толк, достопочтенный. Беру свои слова назад, цена за бутылочку «Тарсо-Бордо» того года действительно может кусаться не хуже всяких там химер. К вашему счастью, у меня есть парочка бутылок. Вот только уже много лет как никто не покупает его, был один ценитель, да пропал, вы будете… — Говорливый хозяин оторвался от бумаг и поднял на своего гостя глаза. — Всевышний меня забери! Клавдий?!

— Будет тебе, Борп, рано тебе еще в Небесные чертоги отправляться, — с искренней улыбкой на лице Клавдий поспешил обнять старого друга.

— Клавдий! — Хозяин перелетел через стойку и вихрем рванулся к паладину. Бутылки на стеллажах затряслись, явно не ожидав такой прыти от своего владельца.

Борп был старым и, пожалуй, единственным другом Клавдия, который остался в Равеле. Эх, какие знатные попойки они устраивали в молодости, сколько дорого и роскошного, дешевого и дрянного вина они выпили. Не пересчитать! На почве винного дела они и познакомились. Никогда не знаешь, с кем судьба тебя сведет, и кто окажется твоим другом.

Тем вечером Клавдий так и не вернулся ночевать в гостиницу. Друзьям было, что обсудить, да и Борп потребовал неустойку с друга за столько лет простоя отличного вина. До раннего утра, как в старые добрые времена, они дегустировали (так они раньше говорили всем, когда в поросячьем состоянии отправлялись искать приключения на пятые точки) вина и говорили о жизни. За столько лет обоим было, что вспомнить и рассказать друг другу.

Магазин был закрыт и одному только Всевышнему известно, какую прибыл упустил Борп, но все это меркло перед появлением старого друга, которого он считал мертвым.

Ранним утром одному из посетителей удалось все же достучаться до пьянющего в хла…До заработавшегося до полусмерти хозяина и передать тому записку для Клавдия, который как ни в чем не бывало впервые за последнее время спал без кошмаров, наслаждаясь сном, как это и положено обыкновенному человеку.

— Держи, — Борп за завтраком вручил другу записку, — просили тебе передать. Что-то важное? — он заметил насторожившийся взгляд паладина.

— Дела, старина. Вечные дела.

— Ну, тогда еще по одному стаканчику «Пасситто» и я тебя отпущу. Даже не спорь! Нет лучшего лекарства по утрам, чем «Пасситто» тридцать второго, это я тебя как владелец винного магазина. Мы с одним лекарем так постоянно… э-э…лечимся. Ну! За встречу!

Пропустив еще «Пасситто» (о количестве стаканов история все же умалчивает), Клавдий отправился в собор святого Иосифа, находившийся в получасе хотьбы. Каменные трущобы угнетали паладина, привыкшего проводить все время в седле, вдали от больших городов и толп народу.

Все те же стеклянные витражи и величественные колонны. Кое-что в этом мире никогда не меняется, особенно если это кое-что памятник веры прошлого. Сегодня собор был закрыт для посещений для простолюдинов и прочих любителей поговорить со Всевышнем о своей нелегкой жизни. Естественно, правила посещения никак не затрагивал одного из самых влиятельных очищающих своего поколения.

Ломиться напролом, через главный вход, Клавдий не стал, предпочитая зайти с «черного», так сказать, хода для своих. Располагался он на заднем дворе собора, среди роскошного и по царски ухоженного сада. Проходя мимо плодовых деревьев, только-только начинающих цвести, он невольно вспоминал, как проводил здесь многие часы, размышляя о своей жизни и просто листая священные трактаты. «Да, хорошее было время», — то и дело мелькали мысли в голове у паладина.

Постучав несколько раз в толсто сколоченную деревянную дверь, Клавдий терпеливо ждал ответа. Вскоре за дверью послышались постепенно приближающиеся шаги.

— Чего надо? — недружелюбно поинтересовался голос. — Сегодня собор закрыт, если вы хотите помолиться за свои грехи, то приходите завтра.

Вместо ненужных слов Клавдий достал из под рясы перстень и поднес к дверному проему. Чистейший красный рубин, закованный в золотую оправу, с выгравированным гербом ордена Очищающих заставил неизвестного собеседника чуть сбавить тон и уже по-новому взглянуть на гостя. Дверь, чуть поскрипывая, тут же распахнулась, пропуская Клавдия внутрь холодного помещения.

— Прошу простить, магистр, — монах отвесил поклон, — вас уже ожидают. Следуйте за мной.

Знакомые, но еще более состарившиеся коридоры встретили паладина суровым молчанием и тусклым светом фонарей. Монах не произнес больше не слова, не желая сердит святейшего магистра еще больше. Клавдий не придал инциденту ровным счетом никакого значения — он никогда не отличался взрывным темпераментом и прекрасно понимал, что каждый смертный подвержен пагубным эмоциям и невежеству. Просто у монаха был не лучший день.

— Прошу. — Мужчина указал на кабинку для исповеди и поспешил скрыться с глаз магистра в темном коридоре.

Клавдий чувствовал властное присутствие и не стал заставлять своего собеседника ждать.

— Ну, здравствуй, Клавдий, — стоило лишь паладину зайти в кабинку, как его тут же поприветствовал приветливый, но, тем не менее, холодный голос.

— Приветствую вас, Светлейший, — в голосе Клавдия слышалось неподдельное уважение и трепет, — пусть Всевышний освещает вам вашу нелегкую дорогу и дарует сил, чтобы..

— Оставь это красноречивое пустословие для своего ученика, Клавдий. Ты прекрасно знаешь, что Всевышний давно отвернул от нас свой взор. — Без тени эмоций перебил паладина собеседник. — Наслышан о случившемся в Тарсидии. Признаюсь, мы давно подозревали неладное, но твои действия были выше всяких похвал.

— Благодарю.

— И все же, еретиком оказался господин Дивордо. Ересь проникает в людей настолько глубоко, что те теряют рассудок от пагубной власти, дарованной им Бездной. А он не только захотел присвоить земли соседа и выставить того в плохом свете, он хотел уйти безнаказанным за свои якшанья с изгоем. Праведный костер — лучше места для таких еще не придумали. И все же, как ты понял, что это именно он?

— Все просто. Когда власть и деньги слепят тебе глаза, ты упускаешь из виду самые банальные вещи, так было и с господином Тиархом. Тела, что мы нашли на месте ритуалов изгоя, принадлежали личным слугам семьи Дивордо, больше никто не мог ими распоряжаться. Поняли мы это по родовым меткам, которыми Дивордо награждают всех своих личных слуг. Позднее же выяснилось, что несколько слуг господина Тиарха пропали в одно время с тем, как начали происходить ритуалы. Сопоставив факты и то, что ни Спаронелли, ни Дьяччи не могли указывать слугам Дивордо и тем более, никак не могли тайком выкрасть их из семейного поместья, пазлы сложились воедино. К тому же, местные крестьяне рассказали, что их господин не первый сезон пытается взрастить новый сорт, вот только успехами похвастаться он никак не мог — виноград не всходил и не желал принимать землю даже при магическом вмешательстве. Единственное место, где он взошел — граница с Дьяччи. Вот тут-то господин Тиарх и надеялся сыграть на том, что его земли малы, по сравнению с соседями, решив их подставить. Не для кого ни секрет, что и Спаронелли, и Дьяччи давно присматривались к его землям, а если бы удался его замысел, то он убил бы нескольких зайцев одним выстрелом — избавился бы от одного назойливого соседа и выкупил бы землю, столь ему необходимую.

— Выходит, специфичность земли Дивордо сыграла все-таки с ними злую шутку, — протянул задумчиво собеседник.

— Именно так. Кроме того Тиарх отводил изгою для ритуалов только те места, где урожай не всходил, при этом скрыв от нас место, где урожай все же взошел. Ему явно не хотелось терпеть стопроцентные убытки. Довершил же все сам изгой, которого мы поймали. Он и подвел черту под планом господина Дивордо, рассказав все без утайки, конечно, для этого потребовалось святое вмешательство, — Клавдий готов был поклясться, что при этих словах губы его собеседника сложились в улыбке, паладин это чувствовал, — после же чего изгой встретил свой конец, как и подобает приверженцам темной магии и Бездны. Сам же господин Тиарх пытался сопротивляться, как только узнал, что его план раскрыт. К сожалению, его чрезмерное сопротивление привело к печальным последствиям. Да простит Всевышний его грешную душу.

— Что насчет изгоя? Откуда взялся? Одиночка или его кто-то учил?

— Самоучка. Семьи не было, жил один, был куплен Дивордо на аукционе рабов год назад. Откуда он в точности определить не удалось: работорговец погиб вместе с кораблем месяц назад, во время очередного путешествия за рабами. Пираты.

— Однако неплохие самоучки стали подаваться в изгои в последнее время. Не спроста это.

Клавдий сделал себе пометку в памяти, что, похоже, этот случай не единичный и такое начало проявляться с завидным постоянством в последнее время, но пока это просто хорошо удавалось скрывать кругу эмиссаров от общественности.

— Ну, да ладно. — Продолжил, как ни в чем не бывало собеседник. — Задание выполнено блестяще, впрочем, как и всегда. Да и твоя сила продолжает расти, Клавдий, и это не может не радовать. Надеюсь, ты подумал над моим предложением?

— Вынужден дать отрицательный ответ, Светлейший. И вряд ли он когда-нибудь изменится.

— О-о, поверь, мой друг, я никогда не ошибаюсь в людях. Он изменится, и даже раньше, чем ты можешь себе это представить. Но у нас есть и более важные темы для обсуждения, оставим этот разговор на более поздний срок.

Клавдий к чему-то такому и готовился. Его вряд ли бы вызвали в столицу, чтобы просто погладить по голове за отлично проделанную работу и завести вновь разговор давно минувших дней.

— Что-то надвигается, Клавдий, — голос собеседника изменился, он стал более черствым, жестким, — и кругу это не нравится. В последнее время все больше нечисти появляется в мире, даже на нашей, святой земле. Демоны начинают покидать Выжженные земли и становится все труднее их сдерживать. Кроме того, вновь в мир пришел маг спирали, да и ты сам это почувствовал, — о да, в ту ночь Клавдий очнулся в холодном поту и в глубине души уже знал, что зло снова явилось на Гирид, — но на этом проблемы не заканчиваются. То, что я тебе скажу, знают единицы. Святые братья начали поддаваться влиянию Бездны и Темных Богов. Наша защита ослабла, Клавдий. Мы пока не знаем, сколько их на самом деле, но ясно одно — демонопоклонники уже среди нас. И даже тут, в Равеле.

С каждым словом Светлейшего лицо паладина приобретало все более беспокойный вид, казалось, что если бы не въевшаяся седина магистра, он бы поседел во второй раз.

— Ты же помнишь Галахата? — Как Клавдий не мог помнить того, кто увел у него ученика? — Он был одним из первых, кто переметнулся.

— Но ведь их отряд так и не нашли…

— Нашли, но не всех. Тела Галахата и молодого паладина Алекса так и не были обнаружены и, к сожалению, у меня самые дурные мысли на этот счет. Лучше тебе не знать всего того, что Галахат творил за нашими спинами, чтобы получить покровительство демонов. Боюсь, что и молодой Алекс поддался влиянию Бездны.

Последние слова вовсе подорвали веру Клавдия в то, что некогда один из самых талантливых паладинов может быть жив и невредим. Не доверять Светлейшему не было никаких оснований — его слова всегда оказывались правдивы и точны, но в глубине души магистр еще надеялся, что вера в том жизнерадостном и рьяном служителе церкви до сих пор жива.

— Единственным утешением служат вести с восточной границы. Наши войска одержали победу над темными эльфами, захватив контроль над Темнолесьем. Теперь там установятся богоугодные порядки.

— Но как мы можем быть уверены, что ересь не добралась и туда?

— Тебя это не должно волновать, Клавдий. — Собеседник на секунду осекся. — Но на этот раз я скажу: сейчас там находится один из членов круга. И не удивляйся. Почему, ты думаешь, наши успехи на востоке стали идти в гору?

Клавдий был уверен, что сейчас Светлейший явно разгласил пару тройку секретнейших сведений Конфедерации и круга эмиссаров, поэтому с этого дня груз на плечи паладина падет с новой силой.

— Но, как я и сказал, тебя это не должно волновать. Ты слишком ценен, чтобы оставлять тебя для борьбы с ересью на территории Конфедерации. Отправляйся в столицу Сфата Фольеж. Твоей главной задачей является уничтожение мага спирали, пока еще не стало слишком поздно.

Аудиенция была окончена. Не став задерживаться, Клавдий поспешил покинуть общество Светлейшего, но тот все же окликнул его напоследок:

— Постарайся забыть произошедшее в Тот день, друг мой. Пусть ты и выжил один, но в том нет твоей вины. На все воля Всевышнего. Не кори себя, иначе однажды скорбь и боль сломают тебя изнутри.

Карающий отряд очищающих выехал из Равеля на закате. Купола соборов и многочисленных храмов отливались в свете заходящего Таха, даруя пищу для разговоров зевакам и толпам паломников.

Выезжая из ворот, отряд направился по главной дороге к ближайшему порталу, до которого было полтора дня пути. Клавдий не оборачивался. Не прощался. Не сожалел. Равель как символ веры и чистоты давно канул для паладина в лету, в тот самый день, когда перед стенами святого города нашли свой покой многие его друзья и братья. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, вновь гоня лошадей по главной дороге, образы не покидали его разум.

На утро после бойни перед стенами Равеля жители обнаружили насаженные на колья тела мятежников, протянувшиеся на многие мили по обе стороны от дороги. «Тропа мертвецов», так окрестили свидетели тот ужас, сотворенный для устрашения всех врагов круга эмиссаров и того устоя, что им удалось создать. Никто не знал, что на той тропе нашли свой покой одни из достойнейших братьев, положивших свои жизни на алтарь кровавой победы: круг эмиссаров стер все упоминания в летописях о тех, кто не вернулся с равелийских холмов. Никто и никогда не узнает правду о той ночи, а так же то, что на той тропе навсегда остался и Клавдий.

Content

Константин Федоров
Хроники Гирида. Странник

Пролог

Глава 1 Гений своего поколения

Глава 2 Неожиданный поворот

Глава 3 Окно в никуда?

Глава 4 Новая страница

Глава 5 Первые друзья

Глава 6 Город Сумерек

Глава 7 Вольные Баронства

Глава 8 Из огня да…

Глава 9 Кукловод

Глава 10 Расплата

Глава 11 Сделка