Кэролайн Андерсон

Дом ее мечты Роман

Caroline Anderson

Snowed in with the Billionaire

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

© 2013 by Caroline Anderson

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

«Что происходит?»

Все, что Джорджия видела в эту скверную погоду, – это свет, исходящий от стоп-сигналов медленно ползущих машин. Слегка надавив на тормоз, она сбавила скорость. Машина остановилась. Джорджия осторожно выглянула и попыталась выяснить, почему замерло движение. Попытка оказалась безуспешной. Несмотря на светлое время суток, едва ли что-то можно было различить сквозь снегопад. Радио тоже ничем не помогло – много разговоров о выпавших осадках и никаких прогнозов о пробках на дорогах. Только Крис Ли беззаботно пел о возвращении домой на Рождество, пока мелкий снег забивал дворники и ухудшал видимость. Машины передвигались все медленнее и медленнее. По радио передавали песни мировых классиков, и Джорджия увлеченно подпевала им, стараясь унять внутреннюю панику. Но, очевидно, безрассудный оптимизм опять давал сбой. Когда же она научится держать себя в руках? Снегопад постепенно стихал, и сквозь него можно было наблюдать поток стремящихся вдаль машин. В бледном сумраке падающего света отражались едва различимые огни. Еще больше огней засветило позади. Полицейская машина, просигналив, проехала мимо по встречной полосе, быстро затерявшись в вихре снежной бури.

Да, похоже, что-то случилось. Но Джорджия не могла себе позволить просто сидеть и ждать приезда аварийных служб. Будь она чуть менее осторожна, пришлось бы застрять здесь надолго. Теперь она уже совсем близко к дому – всего каких-то пять-шесть миль.

Снег снова закружил, заставляя замедлить скорость, и Джорджия в нерешительности прикусила губу. Был еще другой маршрут – узкая проселочная дорога, которую она так хорошо знала и которая когда-то служила ей более коротким путем домой. Но теперь она не ездит этой дорогой. И не только из-за снега.

– Почему мы остановились, мама?

Взглянув в зеркало заднего вида, Джорджия встретилась взглядом с сыном.

– Чья-то машина сломалась, – ответила она, скрыв свои догадки о возможной серьезной аварии на дороге.

Она так не хотела съезжать на ту проселочную дорогу, но другого выбора не было. Приняв решение, она оптимистично улыбнулась Джошу и произнесла:

– Не переживай. Мы поедем другим путем и скоро будем у бабушки и дедушки.

– К бабушке хочу. Хочу кушать.

– Я тоже, Джош. Осталось совсем чуть-чуть.

Развернувшись, Джорджия поехала в обратном направлении. Дорога становилась все опаснее. Снег, ослепляя, беспорядочно кружил вокруг машины. И даже когда стихал, дороги почти не было видно.

Этого не должно было случиться! Только не сегодня! Они давно уже должны были оказаться в тепле и безопасности. Вместо этого они едут по узкой дороге, каждый момент рискуя жизнью. Джорджия винила себя за то, что не догадалась выехать пораньше. Проверив телефон, она не смогла сдержать возглас отчаяния. Связи не было. Потрясающе! Еще не хватало здесь застрять! С глубоким вздохом отбросив бесполезное устройство в сторону, Джорджия осторожно, дюйм за дюймом, продолжила вести машину.

Ревущий ветер сдувал снег с поля, ухудшая видимость. Стоило поторопиться, иначе они никогда не выберутся отсюда. Джорджия с силой надавила на газ: вряд ли здесь можно встретить случайного пешехода. Осталось всего полмили до пересечения с другой дорогой. Она обязательно справится.

Слева вдали показалась высокая кирпичная стена, покрытая снежной шапкой, напоминающей издали кремовый торт. Джорджия почувствовала облегчение. Почти приехали. До конца дороги простиралась старая извилистая стена, но выхода к большой дороге по-прежнему не было видно. Проехав еще несколько миль, Джорджия увидела массивные ворота: изысканные, украшенные двумя каменными грифонами. Обычно они никогда не закрывались, но сегодня огромные двери были плотно затворены. Затормозив, Джорджия заметила, что они отремонтированы и больше не свисают под определенным углом, образуя уютную лазейку. Эта лазейка когда-то манила Джорджию и ее брата на поиски приключений.

Грифы, охраняющие вход, мифические звери с орлиными головами, крыльями и львиными телами, – все это казалось устрашающим. Но желание оказаться внутри пересиливало все детские страхи. Ожидания брата и сестры оправдались. За таинственными воротами скрывались виды, поражающие воображение: гектары земли, огромные раскидистые деревья, сад, детская площадка с интересными конструкциями. Огромная парадная дверь с полукруглой фрамугой над ней укрывалась под колонным портиком, который располагался строго посередине дома и симметрично был окружен девятью тонкими изящными окнами. Верхняя часть дома и крыша были увиты глицинией, мягко спускающейся на некоторые окна и скрывающей их от любопытных взоров. Запах цветов, хрупко свисающих как грозди бледно-сиреневого винограда, опьянял.

Уже много лет в доме никто не жил. Джорджия с братом пробирались внутрь через чердачное окно. И, шагая на цыпочках по пустынным комнатам, пугали друг друга до полусмерти историями о привидениях, о людях, которые, возможно, здесь жили, любили и умирали. Джорджия влюбилась в этот дом по уши. И потом, спустя несколько лет она привела туда и Себастьяна. Однажды Себастьян зашел за Джеком, но, не застав того дома, предложил Джорджии велосипедную прогулку. Так они оказались здесь. Для Джорджии это было первое настоящее свидание.

Себастьян был тоже очарован домом. Вместе они исследовали каждый его дюйм, пытаясь представить здесь жизнь в золотые времена. Воображение прорисовывало каждую деталь: мебель, обстановку, музыку. Им казалось, что в центре столовой непременно находился стол, такой длинный, что едва можно было видеть человека на противоположном конце; в спальне – огромная кровать с балдахином. В фантазиях Джорджии кровать была достаточно большой для них и для их детей. А детей она хотела много. Полный дом детей.

И вдруг Себастьян ее поцеловал.

Они играли в прятки, поддразнивая друг друга и флиртуя. А потом Себастьян нашел ее в шкафу и поцеловал. С того момента Джорджия в него влюбилась. Но только спустя два года их отношения начали развиваться и мечты стали воплощаться в реальность.

Себастьян уехал учиться, но на все каникулы приезжал к Джорджии. Они проводили все дни вместе, и постепенно поцелуи стали все более необходимыми и зрелыми.

Однажды, в день совершеннолетия Джорджии, Себастьян привел ее в этот дом. Не называя причины, сказав лишь, что это сюрприз. Он подвел ее к главной спальной комнате и открыл дверь, и Джорджия была очарована.

Себастьян сумел создать романтическую обстановку: мерцающие свечи в камине, толстое одеяло, расстеленное на проеденном молью ковре и усыпанное лепестками глициний, запах которых заполнил всю комнату. Он организовал пикник: копченый лосось, бутерброды с икрой, клубника в шоколаде и розовое шампанское в маленьких бумажных стаканчиках; и повсюду были разбросаны красные сердечки.

А потом нежно, не торопясь он любил ее. Джорджия без сожаления отдала ему свою девственность. Они так часто подходили к этому моменту раньше, но Себастьян всегда вовремя останавливался. В этот день все было по-другому. Себастьян шептал ей признания в вечной любви, и Джорджия ему верила. Верила, потому что чувства были взаимными. Верила, что они будут вместе, поженятся, что у них родятся дети, о которых они всегда мечтали.

Но спустя два года, ведомый тщеславными амбициями, Себастьян стал совсем другим человеком. Их мечта превратилась в кошмарный сон с отвратительным вторжением действительности. В отчаянии Джорджия ушла.

Она не была здесь девять лет. Лишь перед самым рождением Джоша она узнала, что Себастьян купил дом их мечты и начал его восстанавливать.

Однажды, присутствуя на званом ужине вместе с мужем Дэвидом, Джорджия стала свидетельницей интересного разговора.

– Я слышал, что какой-то богач купил Истон Корт. По-моему, его зовут Себастьян или что-то в этом роде, – сказал мужчина с некоторым оттенком безразличия.

– Кордер? – уточнила она, чувствуя головокружение и дрожь.

Мужчина кивнул.

– Желаю ему удачи. Дом, конечно, нуждается в серьезном ремонте, но у парня достаточно средств.

Беседа продолжалась дальше, однако Джорджия находилась словно в тумане, пытаясь понять, зачем Себастьяну понадобилось покупать этот дом.

По дороге домой Дэвид спросил о нем:

– Откуда ты знаешь этого парня, Кордера?

– Он дружил с моим братом когда-то, – сказала она вскользь, с трудом скрывая свое волнение. – Его семья живет неподалеку.

Не солгав, но и не сказав всей правды, Джорджия все же чувствовала себя виноватой. Известие повергло ее в шок. Она думала, что Себастьян выкинул из памяти все, что было связано с тем временем. Но она ошибалась, и это казалось весьма странным, ведь старинный дом находится так близко к дому ее родителей.

Слишком близко, чтобы быть спокойной.

Но через несколько дней родился Джош, а потом, спустя несколько недель, Дэвид умер. Привычный мир словно раскололся на части. Джорджия забыла обо всем, посвятив свою жизнь сыну. С тех пор, навещая родителей, она предпочитала объезжать эту дорогу. Но сегодня у нее не было выбора.

При мысли, что Себастьян может быть там, за этими отреставрированными воротами, один или с кем-то, ее сердце забилось сильнее. Однако Джорджия прервала свои размышления и проехала мимо, решив для себя, что предаваться несбыточным мечтам – пустая трата времени. Отогнав мысль о мужчине, который мог быть за величественными воротами этого дома, Джорджия улыбнулась сыну.

Но на скользкой заснеженной дороге машину постоянно заносило. Ветер, свирепо гудя за окнами, еще больше усугублял ситуацию. Покрепче схватившись за руль, пытаясь унять бешеное сердцебиение, Джорджия осторожно двигалась вперед, однако свирепствующая метель препятствовала этому. Не успев проехать несколько футов, правое переднее колесо закрутило, и машина остановилась. После нескольких безрезультатных попыток сдвинуть автомобиль с места Джорджия яростно стукнула руками по рулю, подавив в себе рвущийся наружу крик отчаяния.

– Мама?

– Все хорошо, дорогой. Мы просто застряли. Я выйду посмотрю. Скоро вернусь.

Джорджия попыталась открыть дверь, но та была заблокирована снегом. Она открыла окно и выглянула наружу. Оказалось, что машину занесло в сугроб, и возможности открыть дверцу не было. Джорджия быстро закрыла окно и стряхнула снег с волос.

– Вот это ветерок! – сказала она с усмешкой, но Джоша это не успокоило.

– Мне не нравится, мама, – ответил он.

«И мне тоже», – подумала Джорджия, но вслух произнесла:

– Все в порядке, Джош. Снег скоро закончится. Я выйду через другую дверцу и посмотрю, почему мы застряли.

– Нет, мама! Не уходи!

– Дорогой, я буду около машины, я никуда не уйду.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Послав ему воздушный поцелуй, Джорджия перелезла через пассажирское сиденье и выбралась на улицу, чтобы оценить положение.

Автомобиль застрял в сугробе. Исправить ситуацию вряд ли представлялось возможным: Джорджии в одиночку никогда не удастся раскопать снежные завалы голыми руками. Снега становилось все больше. Скоро он перекроет выхлопную трубу, мотор заглохнет, и они умрут от холода. В буквальном смысле.

Единственной надеждой оставался дом за теми красивыми, но пугающими воротами. Истон Корт. Дом Себастьяна Кордера – человека, которого она любила всем сердцем. Человека, от которого она ушла, потому что его личные амбиции в какой-то момент стали ему предпочтительнее мечты о семейном счастье.

Себастьян хотел, чтобы Джорджия все бросила и последовала за ним, оставив карьеру и семью. Когда она попросила его обдумать свое решение, Себастьян отказался. Джорджия вынуждена была уйти, так и не сумев разлюбить его.

А сейчас ее жизнь и жизнь сына могут зависеть от него.

Этот дом, в который она была так влюблена когда-то, дом единственного мужчины, которого Джорджия по-настоящему любила, был самым последним местом в мире, куда она хотела бы пойти. А его хозяин являлся самым последним человеком, к которому она решилась бы обратиться за помощью. Джорджия никогда не была так взволнована. Но с ней был Джош, и поэтому ей ничего не оставалось делать, кроме как переступить через свою гордость и молиться Богу, чтобы Себастьян оказался дома.

Сердце бешено колотилось, но Джорджия все же направилась к воротам. Ледяными пальцами она смела снег с видеофона. «Пожалуйста, будь здесь, пожалуйста, помоги». И затем, с щемящим сердцем, нажала на кнопку и стала ждать.

* * *

Резкий, настойчивый звонок оторвал Себастьяна от дел. Сохранив рабочий файл, он направился в холл.

Должно быть, курьер с последними рождественскими доставками. «Виват интернет-магазину, – подумал он и выглянул в окно. – Когда успел начаться такой сильный снег?»

Себастьян посмотрел на экран видеофона и нахмурился. Снежный вихрь заслонял видимость. Затем экран расчистился, и он разглядел фигуру женщины в пальто, прячущей руки в подмышки, – она периодически вытаскивала одну руку и смахивала снег с видеофона. Наконец изображение стало четким.

«Джорджи?»

Себастьян почувствовал, как кровь отлила от лица, и сделал вдох, потом еще один. Нет. Это не может быть правдой.

– Чем могу помочь? – отчетливо произнес он, не веря своим глазам. Но когда девушка откинула волосы с лица, он узнал ее, узнал ее робкую улыбку и услышал вздох облегчения.

– О, Себастьян, слава богу, ты здесь! Послушай, мне очень жаль, что я тебя побеспокоила, но не мог бы ты мне помочь? Моя машина застряла в сугробе как раз около твоих ворот. У меня даже нет лопаты, чтобы откопать самой. И телефон не работает.

Себастьян стоял в замешательстве, восстанавливая дыхательный ритм и все еще не веря своим глазам.

Мир как будто пошатнулся под ногами.

– Подожди там. Я выеду. Может быть, я смогу отбуксировать тебя.

– Спасибо. Ты чудо!

Джорджия исчезла в снежном вихре. Что она делает в такую скверную погоду на этой дороге? Приехала повидаться с ним или посмотреть на дом? Впервые за девять лет?

К тому же Себастьян знал, что Джорджия его ненавидит. И это чувство было обоюдным. Он тоже ненавидел ее за то, что ее не оказалось рядом в тот момент, когда он нуждался в ней больше всего.

Нет, определенно Джорджия приехала не к нему. И вот она здесь, волею случая застрявшая у его дома.

На него нахлынула волна воспоминаний, которые он предпочел бы забыть.

Меньше всего Себастьяну хотелось ворошить прошлое. Но выбора не было – не может же он оставить ее на улице в этот свирепый снегопад. Да и скоро стемнеет. Он поможет Джорджии выбраться и быстро отправит домой, до того, как болезненные воспоминания о прошлом снова нарушат его спокойствие. Главное – вновь не потерять голову.

Издав звук, похожий на рычание, Себастьян взял ключи, накинул пальто, схватил лопату и буксировочный трос из гаража и бросил их на заднее сиденье «рейнджровера», купленного как раз для таких ситуаций. Конечно, тогда он еще и подумать не мог, что ему придется вытаскивать из снежного заноса машину бывшей возлюбленной.

Сев в машину, Себастьян включил дворники, чтобы расчистить лобовое стекло, и выехал. Но когда он доехал до ворот и открыл их дистанционным пультом, Джорджии не было. На глубоком снегу остались следы, уходящие в сторону и быстро исчезающие в метели.

Все было гораздо хуже, чем он предполагал. Бушующий ветер развевал мелкие кристаллы снега горизонтально с бешеной скоростью, образуя сугробы и делая дорогу непроходимой. «Где она, черт возьми?» – подумал Себастьян.

И вдруг он ее увидел, буквально в нескольких ярдах от своего дома. Красный свет фар светил сквозь снежную пелену. Себастьян оставил машину у ворот и направился к Джорджии, утопая в глубоком снегу. Не удивительно, что она застряла, выехав на такой малюсенькой машине в такую погоду, и уж сегодня она точно никак отсюда не выедет.

Черт.

Себастьян почувствовал нарастающий гнев. Хорошо. Полезно для здоровья. По крайней мере, лучше, чем нежиться в кровати под балдахином весь вечер.

Пытаясь противостоять напору ветра, Себастьян приподнял воротник и шагнул к машине Джорджии. Открыв пассажирскую дверцу, он ощутил волну теплого воздуха и услышал звуки рождественской музыки. Повеяло до боли знакомым женским парфюмом.

Сердце Себастьяна словно пронзило ядовитой стрелой, но справившись со своими эмоциями, он все же нашел в себе силы протянуть руку Джорджии.

Джорджия сидела, развернувшись вполоборота. Когда она посмотрела на Себастьяна, на лице у нее появилась робкая улыбка.

– Привет! Все произошло так быстро. Мне очень жаль.

– Не беспокойся об этом, – ответил Себастьян твердо, стараясь не вглядываться в ее лицо. – Да, давай выбираться отсюда.

– Вот видишь, Джош, – сказала Джорджия ободряюще, – я тебе говорила, что мы скоро выберемся отсюда.

Джош? В машине Джорджии кто-то еще?

– Джош? – произнес он холодно.

Улыбнувшись, Джорджия указала на заднее сиденье:

– Мой сын.

«У нее есть сын?»

Сердце заколотилось. Заглянув в машину, Себастьян пытался рассмотреть заднее сиденье – оттуда на него смотрели большие глаза, знакомые и проникающие прямо в душу.

– Джош, это Себастьян. Он нас вытащит отсюда.

Вытащит? Да, конечно, вытащит! Разве можно отказать этим испуганным зеленым глазам? Бедный малыш!

– Привет, Джош! – тихо сказал Себастьян. В конце концов, ребенок не виноват в том, что машина застряла в сугробе прямо перед его домом.

Только сейчас Себастьян решился взглянуть на хозяйку автомобиля.

Она совсем не изменилась. Те же большие наивные глаза, как и у сына. Те же мягкие пухлые губы, высокие скулы и размашистые брови, которые так его очаровали когда-то. Блестящие черные кудри слиплись от тающего снега, а между бровей виднелась маленькая морщинка. Ее лицо было всего в нескольких дюймах от него. Витающий в воздухе аромат ее духов полностью обезоруживал.

Выбравшись из машины, Себастьян выпрямился, вдыхая морозный воздух.

– Мне действительно очень жаль, – повторила Джорджия, продолжая смотреть на Себастьяна, но он покачал головой.

– Не нужно извинений. Давай вытащим машину и зайдем в дом.

– Нет! Я должна сегодня быть у родителей!

Себастьян не смог скрыть своего раздражения.

– Джорджи, посмотри на это! – сказал он, рукой указывая на метель. – Ты всерьез думаешь куда-то ехать сейчас? Я даже не знаю, смогу ли вытащить твою машину. Тем более, уже темнеет.

– Но ведь еще светло!

– Почти. И мы еще не вытащили твою машину. Садись за руль, заводи двигатель, включай заднюю скорость и, когда почувствуешь, что я тебя тяну, отпускай тормоз и медленно двигайся вперед. Старайся не угодить в кювет. Хорошо?

Она открыла рот, но не сказала ни слова, лишь покорно кивнув.

Нет времени на споры, пока не вытащили машину.

На это ушло несколько минут.

Машина заскользила. На мгновение Джорджии показалось, что они вот-вот окажутся в кювете, но уже в следующую секунду машина, которую Себастьян тянул назад, оказалась у ворот. Поставив автомобиль на ручной тормоз, Джорджия с облегчением выдохнула и положила руки на руль.

Первый этап завершен. Теперь этап второй.

Решительно открыв дверцу, Джорджия вышла навстречу свирепствующей метели. Себастьян проверял, есть ли на машине повреждения. Затем он выпрямился, и их глаза встретились.

– Выглядит неплохо. Думаю, что автомобиль в порядке.

– Отлично. Это радует. И спасибо за помощь…

– Не стоит, – оборвал он ее. – Просто ты заблокировала дорогу, которую я недавно расчистил.

Джорджия молча проглотила упрек. Конечно, с чего Себастьяну быть великодушным! Ведь он никогда бы не стал помогать ей по своей воле! Но, переступив через свою гордость, он все же сделал это. Джорджия продолжила:

– В любом случае я тебе признательна. Но мне пора ехать.

Он прервал ее:

– Мы только что говорили, Джорджи, что на дороге сейчас небезопасно. Твоя машина здесь не проедет. Да и любая другая тоже. Я едва тебя вытащил. Что вообще тебя заставило выехать в такую погоду?

Джорджия непонимающе уставилась на Себастьяна:

– Мне пришлось. Я ехала к родителям на Рождество и не думала, что так получится.

– Почему именно этой дорогой? Не самый разумный маршрут для такой консервной банки.

Джорджия с трудом подавила гнев.

– Консервной банки? Мне пришлось свернуть сюда, потому что где-то на трассе произошла авария. А, так ведь ты даже не знаешь, что за авария! Забудь! – огрызнулась она, теряя последние остатки самоконтроля. Меньше всего Джорджии хотелось бы оказаться здесь, в снежных заносах, с этим вспыльчивым, неблагодарным человеком! И она определенно сейчас же уедет! На своей консервной банке!

– Я очень сожалею, что пришлось побеспокоить тебя. Обещаю, больше этого не повторится. Можешь возвращаться в свою башню из слоновой кости. Приятного вечера!

В отчаянии Джорджия направилась к машине. Но Себастьян успел схватить ее за руку.

– Джорджи, не будь ребенком! Не важно, насколько сильно мое желание заставить тебя саму решать свои проблемы. Поверь, я очень этого хочу. Но я не могу позволить вам обоим умереть здесь из-за твоего упрямства и глупости.

Глаза Джорджии расширились от возмущения.

– Упрямства, глупости?… Да, ты умеешь вести диалог! Просто мастер в таких делах! И не нужно драматизировать, мы справимся.

Опьяняющий аромат ее парфюма и лавина нахлынувших воспоминаний заставили Себастьяна всерьез разозлиться. Сжав Джорджию еще сильней, он посмотрел на нее испепеляющим взглядом.

– Ты уверена? – прорычал он. – Если ты так настаиваешь, я могу провести эксперимент и оставить тебя здесь. Но твоего сына я не оставлю.

– Не трогай его!

– Посмотри на меня, – сказал Себастьян решительно, – сколько ему? Два? Три?

Материнские чувства победили.

– Два. Ему два года.

Себастьян на мгновение закрыл глаза. Тошнота подступила к горлу. Ему два…

– Хорошо, – сказал он сдавленным, но решительным голосом. – Я сейчас заведу свою машину, выеду и загорожу тебе путь.

– Нет, уходи, – умоляла она, – с нами все будет в порядке. Сейчас авария на дороге наверняка устранена.

Себастьян был непреклонен.

– Нет. Поверь мне, я также хочу, чтобы ты уехала. Но, в отличие от тебя, у меня есть чувство ответственности.

– Как ты смеешь! – прокричала она. Это было последней каплей. – Для меня нет ничего важнее, чем Джош!

– Тогда докажи! Садись в машину, замолчи и хотя бы раз в жизни сделай то, что тебе говорят, пока мы тут все не умерли от холода. И выключи это чертово радио!

Садясь в машину, Джорджия хлопнула дверцей так, что с крыши упал снег и заблокировал дворники.

– Мама?

– Все в порядке, милый. – Джорджия не могла унять дрожь.

– Мне не нравится этот человек. Почему он такой сердитый?

– Он сердитый из-за снегопада, Джош, так же как и я. Все в порядке.

Дворники снова заработали, расчистив снег на стекле в достаточной мере, чтобы наблюдать за машиной Себастьяна.

Он наклонился, вероятно, в поиске буксировочной проушины и через несколько секунд накинул петлю на сцепное устройство своей машины, выезжая вперед.

Джорджия почувствовала натяжение. Машина послушно заскользила за автомобилем Себастьяна. Увидев закрывающиеся ворота, Джорджия словно почувствовала себя в ловушке. Впереди в сумерках тускло горели огни.

Истон Корт, дом ее разрушенной мечты. Надолго ли она здесь?

Глава 2

Себастьян буксировал машину Джорджии всю дорогу до старого конного двора. За это время его раздражение утихло.

Если бы он вовремя взял себя в руки, то не сожалел бы сейчас об обидных фразах, брошенных сгоряча.

Слишком поздно – сказанного не вернешь. Как не вернешь слов, что были произнесены девять лет назад.

Все это время Себастьян пытался понять, кто был виноват в их расставании. Он знал, что скучал по Джорджии. Никогда не переставал скучать. Но эти эмоции были спрятаны в дальний уголок сознания и завешены табличкой «Не входить».

И Джорджия только что сорвала эту табличку.

Сделав глубокий вдох, Себастьян вышел и кинул трос в машину поверх лопаты – на случай, если придется вызволять из снежной бури еще какого-нибудь заблудившегося лунатика.

В такой снегопад едва можно было различить руку перед собой, а они находились лишь под навесом конного двора.

Черт побери! Если метель не стихнет, он рискует надолго застрять здесь с Джорджи и ее сыном. А этого нельзя было допустить. Ее глаза, словно проникающие в душу, могут вновь разбить его сердце. А ребенок – что бы с ним стало, если бы Джорджия пошла на поводу у своей гордости?!

– О, соберись, Кордер, – прорычал Себастьян, хлопнув по задней дверце.

– Ну что, малыш?

Обернувшись, Джорджия посмотрела через плечо на Джоша. В его больших глазах читалась растерянность.

– Я хочу к бабушке и дедушке.

– Знаю, малыш. Но сегодня мы не сможем поехать к ним из-за сильного снегопада. Мы проведем чудесный вечер в доме Себастьяна. Обещаю тебе, это будет весело!

Улыбка, которой она попыталась подбодрить сына, выглядела натянутой. Джорджия с ужасом думала о том, что окажется с Себастьяном внутри дома, так сильно напоминающего об их прошлом. Напряженная, неловкая атмосфера, немые упреки, обида и боль, скрытое сожаление, бушующие внутри эмоции – и как со всем этим справиться?! Любезно принимать его вынужденное гостеприимство – этого меньше всего сейчас хотелось Джорджии.

Повернув голову, Джорджия столкнулась взглядом с Себастьяном.

– Прости, – сказали они в унисон.

Неловко улыбаясь, Себастьян отошел в сторону, позволяя ей пройти.

– Давайте пойдем в дом. Я могу тебе чем-то помочь?

– Разве что багаж? Мне ведь никуда не придется ехать сегодня, правда? – сказала Джорджия насмешливо, и Себастьян, усмехнувшись ей в ответ, взяв сумки, понес их в дом.

Себастьян размышлял, как много вещей может понадобиться женщине с ее маленьким сыном на одну ночь. «Детские вещи», – подумал он и перекинул ремень легкой сумки через плечо. Потом поднял еще одну сумку и длинный прямоугольный предмет – манеж-кровать, как пояснила Джорджия.

– Пока достаточно. Я могу вернуться позже, если еще что-нибудь понадобится.

– Хорошо.

Джорджия открыла заднюю дверцу машины и через несколько мгновений появилась со своим сыном.

«Ее сын», – подумал он, давя в себе внезапную волну ревности.

Себастьян не знал, что у Джорджии есть ребенок, но вспомнил о недавней смерти ее мужа. Чувство ревности ушло так же внезапно, как и появилось, уступив место состраданию.

Мальчик серьезно посмотрел на него огромными недоверчивыми глазами, как будто сквозь него, в самую душу. Себастьян отвернулся, заглатывая внезапно появившийся ком в горле, и завел их в дом.

– Как красиво!

Джорджия замерла в дверном проеме, с восторгом рассматривая обстановку. Себастьян провел ее в самую старую часть дома, через холл, в маленькую уютную кухню, которая выглядела как с картинки глянцевого журнала.

Он криво улыбнулся.

– Немного изменилось, не так ли? – поинтересовался Себастьян, и Джорджия не смогла сдержать восхищенной улыбки.

Последний раз, когда она это видела, здесь было мрачно и темно, птицы вили гнезда. Но теперь…

– Совсем немного, – вяло сказала она.

Себастьян наблюдал, как Джорджия с интересом рассматривала комнату – ее губы были приоткрыты, а глаза расширены. Она замечала все изменения. А он оценивал реакцию, презирая себя за то, что ему было небезразлично ее мнение.

Смешно. Себастьян меньше всего нуждался в ее одобрении. Однажды Джорджия лишилась этого права, уйдя от него.

Скинув пальто и повесив его на спинку стула, Себастьян взял чайник.

– Чай?

Прервав свое изучение дома и настороженно посмотрев в сторону Себастьяна, Джорджия в нерешительности прикусила губу, продемонстрировав ровные белые зубы. Как сильно он хотел поцеловать эти маленькие ямочки на ее пухлых щеках!

– Если ты не против.

После бурного диспута возле ворот они, кажется, оба поняли, что погорячились. Себастьян ненавидел себя за эту вспышку гнева. Глубоко выдохнув, он поправил волосы, до сих пор влажные от снега.

– Вот, возьми, – сказал он, доставая из шкафа полотенца и протягивая одно из них Джорджии. – Твои волосы все еще мокрые. Там есть фен, можешь им воспользоваться.

Джорджия вынуждена была признать, что этот жест несколько смягчил ситуацию. Они оказались здесь вместе – ничего не поделаешь. Напуганный Джош замерз и проголодался.

Взяв в руку фен и посадив Джоша на колени, Джорджия старалась не вглядываться в лицо Себастьяну.

– Я бы с удовольствием выпила чашку чаю, а Джош, возможно, съел бы печенье, если у тебя есть.

– Нет проблем. Это мое Рождество в этом доме, и вся моя семья завтра соберется здесь. Шкафы заполнены продуктами. С моими запасами можно выдержать осаду.

– Я думаю, твои родители с нетерпением ждут встречи. Они, должно быть, очень рады, что ты снова рядом.

Грустно улыбнувшись, Себастьян отвернулся, чтобы достать кружки. В этот момент Джорджия могла насладиться идеальным видом его широких плеч.

– Мое возвращение – вынужденная необходимость. Моя мама нездорова. Три года назад у нее был инфаркт, и ей сделали операцию.

Джорджия любила его маму, но их отношения были всегда немного натянуты, и она никогда не могла понять почему.

– Мне очень жаль. Я не знала. Надеюсь, ей сейчас лучше.

– Да, мама выздоравливает. Впрочем, не думал, что тебе это интересно, если ты, конечно, не следишь за моей семьей так же, как и за мной, – сказал он мягко, пытаясь скрыть раздражение.

Джорджия недоуменно смотрела на Себастьяна:

– Я не слежу за тобой!

– Но ты знала, что я здесь живу. Когда я подошел к видеофону, ты обращалась именно ко мне.

Джорджия на мгновение почувствовала себя нехорошо.

– Я не знала, что ты уже переехал, – честно призналась она. – Это было чистое везение. То, что ты купил дом, не было секретом ни для кого. Ты спасал дом исторической важности от разрушения, и, конечно, люди это обсуждали. Не забывай, мой муж был риелтором.

Себастьян нахмурился. Джорджия говорила искренне. Он хотел что-то сказать, но что? «Мне жаль, что твой муж умер»? Но момент для выражения соболезнований явно упущен. К тому же Себастьян не чувствовал себя готовым произнести слова ободрения. Вероятно, им лучше пока держаться на расстоянии.

Наполнив чайник водой, он вернулся к разговору о доме.

– Не думал, что это вызовет такой ажиотаж, – сказал он, как будто между прочим.

– Странно. Дом несколько лет находился на грани разрушения. Никто не верил, что он выстоит до холодов.

– Не так все было плохо. Деньги сделали свое дело. Старый владелец смог только отреставрировать крышу и перед смертью составил пакт – не делить дом и не превращать его в отель. Очевидно, никто не хотел принимать эти условия – дом слишком дорогой, чтобы его восстанавливать и содержать. Так он и стоял, ожидая своей участи.

– И тогда ты его спас.

Потому что не мог забыть его. Или ее.

– Да, впрочем, мы все иногда ошибаемся, – пробормотал Себастьян.

Джорджия задумчиво наблюдала за тем, как Себастьян изучал содержимое шкафа в поисках лакомства для Джоша.

«Мы все иногда ошибаемся». Его слова не выходили из головы.

Неужели Себастьян считал приобретение дома ошибкой? Почему? Виной всему материальные расходы? Или, может быть, воспоминания? Воспоминания, которые не оставляли ее даже сейчас.

– Ошибка или нет, – сказала Джорджия тихо, – но я в самом деле рада, что ты здесь, потому что в противном случае нам бы пришлось заночевать в том сугробе. А ведь снег не прекращается до сих пор. И ты прав, – признала она, – все могло бы закончиться совсем по-другому.

Их глаза встретились, и брови Себастьяна резко сдвинулись, придав его лицу хмурый вид. Он вернулся сюда всего пару дней назад. И если бы он не приехал…

– Да, ты права, все могло закончиться гораздо хуже. Посмотрим, как будет завтра. Если ветер утихнет и снегопад уменьшится, я смог бы отвезти вас к твоим родителям на «рейнджровере».

Джорджия благодарно кивнула:

– Спасибо. Было бы чудесно. Мне правда очень неудобно, но я была так напугана.

На лице Себастьяна проскочила улыбка.

– Не беспокойся об этом. Итак, я понимаю, что ты одобряешь мои действия? – спросил он, чтобы сменить тему разговора, тут же ругая себя за проявление открытого интереса к ее мнению.

– Да, – произнесла Джорджия, продолжая тайком любоваться его профилем. – Если остальная часть дома выглядит так же, то ты проделал великолепную и очень сложную работу по реставрации.

– Спасибо.

Подавив в себе желание осмотреть дом всем вместе, Себастьян схватил пакет с печеньями и повернулся к собеседнице.

– Эти подойдут? – спросил Себастьян, и Джорджия согласно кивнула.

– Прекрасно. Спасибо. Джош любит их.

Джош в бурном оживлении указывал на коробку с лакомством.

– Печенье, – сказал он, устремив недоверчивый взгляд на Себастьяна.

– Скажи «пожалуйста», – напомнила она.

– Позалюста.

Поставив сына на пол, Джорджия сняла с него пальто. Джош продолжал настороженно смотреть на хозяина дома.

Себастьян открыл пакет и протянул малышу:

– Вот, возьми. И угости маму. Если она хочет.

Джош отпустил ногу матери, взял пакет и бегом вернулся к ней, выронив по дороге несколько печений.

– Ох! Осторожно! – Она нагнулась и подобрала их.

Положив только что поднятые с пола печенья на тарелку, Джорджия с грустной улыбкой передала ее Себастьяну.

– Прошу прощения.

Себастьян отошел на безопасное расстояние.

– Ерунда. Это моя вина. Я не подумал. Он еще маленький.

– О, Джош прекрасно может справиться. Он просто очень напуган.

Глаза малыша наполнились слезами, и он снова спрятался за мамины ноги.

– Эй, давай лучше есть печенье, Джош, – сказал Себастьян ободряюще. Взяв одно из надломленных печений, он с уверенностью посмотрел на Джоша. – Если что, полы чистые. Их сегодня помыли.

– А животных нет?

Себастьян покачал головой:

– Животных нет.

– А я думала, собака у камина была частью мечты? – сказала Джорджия беспечно.

Себастьян тут же отвернулся, заставив Джорджию пожалеть о сказанном.

– Я перестал мечтать девять лет назад, – резко ответил он, и Джорджия, издав тихий вздох, протянула Джошу очередное печенье.

– Прости. Забудь, я сказала это случайно. Могу я воспользоваться твоим телефоном? Мне необходимо связаться с мамой, но мобильный не работает.

– Конечно. Телефон там.

Взяв телефон, Джорджия отвернулась, а Себастьян взглянул на ребенка.

Их глаза встретились. Джош показал на коробку с лакомством:

– Я хочу еще печенья. И воды, мама.

Джорджия нашла графин с водой и попросила Себастьяна передать его.

– Что нужно сказать? – подсказала она из другого конца кухни.

– Позалюста.

– Молодец.

Когда мальчик взял чашку, Себастьян улыбнулся ему, и малыш робко улыбнулся в ответ. Сердце Себастьяна сжалось.

Бедный малыш. Ехал в гости к своим любимым бабушке и дедушке, а оказался в серьезной ситуации, в плохом настроении и в компании сварливого отшельника. Хорошенькое дело, Кордер.

– Садись сюда, – предложил Себастьян и сам сел на пол, стараясь не подслушивать разговора Джорджии.

Обернувшись, Джорджия увидела Джоша с Себастьяном на полу – они в два счета умяли тарелку печений.

Конечно, малыш остался без ужина, но то, что он так быстро успокоился, отпустив, наконец, ногу Джорджии, было просто настоящим чудом.

– Мам, мы в порядке. Этот человек очень добр. Он вытащил нашу машину из снежного заноса.

– Но ты уверена, что ему можно доверять?

– Абсолютно. Тем более, это только на одну ночь. Завтра погода прояснится. У них есть «рейнджровер», и мы уже завтра сможем оказаться дома, – сказала Джорджия оптимистично.

– Тогда хорошо. – Мать Джорджии постепенно успокаивалась. – Я рада, что вы в безопасности. Мы так переживали. Поцелуй Джоша и скажи, что я его очень люблю.

– Хорошо. Пока, мама.

Отсоединившись, Джорджия поставила телефон обратно на зарядку, затем повернулась, случайно встретив взгляд Себастьяна. Его брови были нахмурены.

– У них? – недовольно переспросил он.

– Так проще успокоить маму.

Если мама узнала, что они с Джошом остановились на ночь в доме одинокого холостяка, она бы очень волновалась.

На лице Себастьяна появилось легкое недовольство.

– Ты не объяснила, где вы находитесь.

Джорджия недоуменно моргнула:

– Зачем?

– Недоговаривать – значит лгать.

Джорджия повесила пальто на спинку стула.

– Это не ложь. Просто ненужный факт, который ничего не меняет. И то, что она не знает…

Себастьян не ответил, только бесконечно долго не отрываясь смотрел на Джорджию, пока не вскипел чайник. Он заваривал чай, в то время как Джош доедал последние крохи печений. Джорджия подняла тарелку, чтобы сын случайно ее не разбил.

– Вот – ваш чай.

Себастьян поставил кружку на середину стола: Джош мог обжечься.

– Дай мне ключи, я отгоню твою машину в гараж. Вам еще что-нибудь нужно забрать в дом?

– Да, принеси, пожалуйста, сумку с рождественскими подарками. Там есть вещи, которые нежелательно держать на холоде. Она в багажнике.

– Хорошо.

Джорджия протянула ключи Себастьяну.

«Всего одна ночь, – сказала она себе, – ты справишься». По крайней мере, он не убийца и не маньяк.

– Мама, все.

Джош отдал кружку. Джорджия, достав детскую книжку из сумки, усадила сына на колени. Через несколько минут в дверь зашел Себастьян, стряхивая снег с одежды.

Поставив чашку на стол, Джорджия посмотрела на него с волнением:

– Нет надежды, что снегопад скоро прекратится?

Отрицательно качая головой, Себастьян протянул ключи, случайно соприкоснувшись кончиками своих холодных, замерзших пальцев с пальцами Джорджии.

– Себастьян… Спасибо.

Взглянув на Джорджию внимательнее, Себастьян ответил:

– Не за что.

Он скинул пальто.

– Я подготовлю вам комнату.

– Не нужно, ведь мы здесь только переночуем! Я могу лечь на диване.

Себастьян посмотрел на Джорджию так, словно у нее выросла еще одна голова:

– В доме десять комнат, с какой стати ты должна ложиться на диване?

– Я просто не хочу доставлять тебе лишние хлопоты.

– Это не проблема. Комнаты уже готовы. Куда отнести сумки?

– Можно положить их в какое-нибудь безопасное место?

– Конечно. Если тебе нужна кладовка – она в конце холла.

Взяв сумки, Себастьян вышел, и Джорджия выдохнула с еще большим облегчением.

Она почувствовала, как сын тянет ее за свитер.

– Мама, я хочу еще печенья.

– Нет, дорогой. Больше нельзя, ты перебьешь аппетит перед ужином.

– Ужин у бабушки? – спросил Джош с надеждой.

Джорджия отрицательно покачала головой, заметив при этом, как сын тут же расстроился.

– Нет, дорогой. Сегодня мы останемся здесь. Ты увидишься с ней завтра, если снег прекратится.

«И чем быстрее, тем лучше». С этой мыслью Джорджия прижала сына к себе и поцеловала.

– Послушай, а не поиграть ли нам в прятки? – предложила Джорджия радостно.

Малыш засмеялся и запрыгал. Пока Джорджия считала до десяти, он забрался под стол.

– Я спрятался! Мама, можешь искать меня!

– Джо-ош, ты где? – позвала Джорджия певуче, притворяясь, что не видит сына. Открыв дверь шкафа, откуда Себастьян достал печенье, она обнаружила там целый склад продуктов. Боже! Себастьян говорил правду. Здесь можно выдержать осаду! Полки были завалены едой из эксклюзивных лондонских магазинов, а содержимое шкафа превышало стоимость ее годового бюджета на продовольствие.

Джорджия быстро закрыла дверь и продолжила искать сына:

– Джо-о-ш! Где ты?

Открыв другой шкаф, она увидела громадный встроенный холодильник, а за следующей дверью – огромный шкаф посуды. Это была изящно изготовленная на заказ кухня, каждая деталь, красиво вырезанная из прочного дерева, идеально сочеталась с кремовыми стенами и черным сланцевым полом.

Все было хорошо спроектировано, создавало эффект высокого качества и элегантности и в то же время домашнего уюта. Себастьян сделал все на высшем уровне.

– Мама! Я здесь!

– Джош? Боже мой! Я тебя слышу, но нигде не вижу!

– Я под столом!

– Под столом?

Наклонившись, Джорджия заглянула под стол через ножки стула. В такой пикантной позе застал ее Себастьян, заглянувший в комнату именно в этот момент.

– Джорджи?

Она зажмурилась. Превосходно! Подняв голову и откинув волосы с глаз, Джорджия села на корточки, ее щеки горели.

– Привет! – сказала Джорджия с улыбкой. – Мы играем в прятки.

У Себастьяна вырвался горький смешок.

– Мало что поменялось, не так ли? – ворчливо спросил он, и Джорджию охватил жар.

Они часто играли в прятки в этом доме после той, самой романтической, ночи, и каждый раз, находя Джорджию, Себастьян целовал ее.

Она отчетливо это помнила, чувствуя, как все еще пылают щеки.

– Очевидно, да, – согласилась Джорджия, пытаясь быстро привести себя в порядок. – Думаю, мне стоит пойти и сменить сыну подгузник. Куда ты положил наши вещи?

– В вашу комнату. Она наверху, справа от лестницы – если хочешь, я покажу.

– Да, было бы неплохо.

Джорджия по-прежнему неплохо ориентировалась в доме, но она боялась не удержаться и заглянуть в спальню Себастьяна.

Позвав Джоша и взяв его за руку, Джорджия отправилась за Себастьяном по элегантной георгианской лестнице, решительно проходя мимо немного приоткрытой двери в его спальню, той самой, где когда-то они провели свою первую ночь.

Почему же игра в прятки вновь напомнила ему об их прошлом?

«Идиот», – ругал себя Себастьян. Когда Джорджия сняла пальто, обнажив свои роскошные женственные формы, он вынужден был выйти из кухни, сославшись на необходимость проверить автомобили. Формы Джорджии всегда были округлыми и мягкими. Но сейчас он до боли хотел дотронуться до нее, ласкать руками, прижимая ее к себе.

Теперь Себастьян осознавал, что помочь может только чудо. Потому что, вернувшись, он застал Джорджию в еще более щекотливом положении. Играя с малышом, она наклонилась так, что ее свитер задрался вверх, оголив красивую грудь – все это разбудило в нем неистовое сексуальное желание.

– Сюда, – сказал Себастьян, открывая дверь в ее комнату, – здесь есть ванная, но я не стал собирать манеж-кровать, потому что не знал, с чего начать. Сама справишься?

– О! Да. Все в порядке. У тебя не найдется комплекта постельного белья?

– Я уверен, что найду подходящее. Увидимся на кухне, – сказал он и вышел.

Джорджия посмотрела вокруг – она находилась в прекрасной комнате, красиво обставленной антикварной мебелью, и подумала, что вряд ли все это сделал Себастьян. Должно быть, он нанял команду дизайнеров.

По всем данным, Себастьяну во всем сопутствовала удача – в свое время он добился огромного успеха на фондовом рынке, вложив заработанные деньги в бизнес. У него была репутация честного и решительного предпринимателя, и компании, которыми он управлял, делали обширные продажи, продолжая приносить ему доход.

Не то чтобы Джорджия следила за ним…

Джорджия вздохнула:

– Иди сюда, Джош. Давай переоденем памперс.

Но Джош с большим интересом рассматривал ванную комнату, обустроенную в декадентском стиле: свободно стоящую белую ванну, старинный туалет с декоративным унитазом и медной сливной трубой, фарфоровым набором для мытья на старинном умывальнике. Со стороны умывальника лежали сложенные большой стопкой пушистые белые полотенца и дорогие туалетные принадлежности.

Божественно. Джорджия жадно посмотрела на ванну, мечтая рано или поздно понежиться в ней.

– Пойдем, проказник! Давай тебя переоденем.

Но Джош убежал, хихикая, и Джорджии пришлось ловить его. Поймав, она усадила выворачивающегося, как угорь, озорника. Не удивительно, что ей не нужен был фитнес! Натянув на непоседливого сына брюки, Джорджия победно улыбнулась ему:

– Ну вот, теперь мы спустимся вниз и допьем чай?

И снова увидим Себастьяна.

Джорджия закусила губу. Себастьян был вежлив, но находился далеко в своих мыслях.

В затаенном уголке его сердца, очевидно, скрывалось разочарование – он не так уж и рад был видеть свою прошлую любовь… Но стоило ли надеяться на другую реакцию? Это ведь именно она его бросила, перестав узнавать в нем того мальчика, в которого влюбилась когда-то.

Взяв Джоша за руку, Джорджия повела его к лестнице, но вдруг он выскользнул и побежал через дверной проем.

Дверной проем в спальню Себастьяна.

– Джош? Выходи. Это не наша комната.

Тишина.

У Джорджии не оставалось другого выбора, и она вошла.

Распахнув дверь, Джорджия осмотрелась. Первое, что она увидела, была кровать – огромная, высокая со снежным белым полотном. У Джорджии перехватило дыхание. Было бы трудно не заметить кровать в такой большой комнате – она поражала своим совершенством и красотой.

Заставив себя все же отвести взгляд от спального места, Джорджия осмотрелась.

Джоша нигде не было – но в углу стоял шкаф, тот самый, в котором она пряталась, когда Себастьян нашел ее и впервые поцеловал.

– Мама, найди меня!

Джорджия прижала руку к груди, сделав медленный глубокий вдох. Что она делает? Почему она здесь? Что она делает в этой комнате, в этом доме, с этим мужчиной?

– Мама!

Джорджия выдохнула, снова вдохнула и попыталась улыбнуться.

– Я иду искать, кто не спрятался – я не виноват, – пропела она, и слова эхом отозвались из прошлого, звуча по пустынным коридорам, в которых она пряталась когда-то, едва сдерживая рвущийся наружу веселый смех.

А потом Себастьян поцеловал ее – и все изменилось…

Глава 3

Их не было вечность.

Может быть, Джорджия решила распаковать вещи или искупать Джоша или, возможно, потерялась в огромном доме?

Себастьян мягко фыркнул: Джорджи знала дом, как свои пять пальцев. Вероятнее всего, она просто исследовала его, решив устроить себе экскурсию. Джорджи всегда считала дом своей собственностью.

Себастьян отправился на поиски, захватив мягкое шерстяное покрывало для Джоша. Почти сразу он увидел раскрытую настежь дверь своей спальни и услышал доносящиеся оттуда голоса:

– Джош, сейчас же! Выползай оттуда немедленно или я спускаюсь вниз без тебя!

Раздраженный, Себастьян вошел, снова встретив Джорджию в весьма привлекательной позе – она стояла наклонившись и ее ягодицы торчали вверх. Неужели она делает это нарочно? Себастьян отвел глаза.

– Проблемы? – сказал он хрипло.

Джорджия резко вскочила.

– О! Ты напугал меня. Я… Дверь была приоткрыта, Джош забежал сюда и спрятался под кровать, и я не могу его достать.

– Попробуем найти его вместе?

С этим предложением, слегка натянуто улыбаясь, он лег на другую сторону кровати и, свесившись, произнес во весь голос:

– Привет, Джош! Пора выходить, малыш.

Джош помотал головой и, извиваясь, пополз в другую сторону. Затем взвизгнул и захихикал, почувствовав руку Джорджии на своем запястье.

– Пойдем, а то пропустишь ужин.

– Хочу печенье.

Себастьян открыл рот, чтобы предложить ребенку лакомство, но, поймав предупреждающий взгляд под кроватью, понимающе подмигнул.

– Печенья нет, – сказал он твердо, – по крайней мере, пока ты не спустишься и не съешь весь свой ужин.

Джош тут же выполз. Виновато улыбнувшись, Джорджия схватила сына крепко и усадила на колени. Ее волосы пришли в беспорядок. При взгляде на нее Себастьяна настигла такая мощная волна желания, что он едва мог дышать.

В воздухе повисло напряжение. Себастьян спрашивал себя, помнит ли Джорджия, что именно здесь они впервые поцеловались? Играя в прятки, Джорджия оказалась в шкафу, но Себастьян быстро ее нашел. Она прикрывала рот рукой, чтобы не рассмеяться во весь голос, а в глазах плясало озорство – как у Джоша сейчас. Себастьян зашел в шкаф, нежно взял ее лицо в свои руки и поцеловал Джорджию в первый раз.

Он никогда не забудет сказочный вкус ее губ.

– Ты сохранил интерьер, – сказала Джорджия, быстро метнув взгляд в сторону шкафа. Себастьян получил ответ на свой вопрос – да, она тоже все помнит. Себастьян представил уже другую картину – как расстелил одеяло посередине комнаты и разбросал по нему лепестки глицинии, которые все еще росли за окном спальни…

– Да, интерьер мне по вкусу, – резко сказал Себастьян, втягивая воздух. – Чайник давно остыл.

Казалось, Джорджия вынырнула из пелены своих воспоминаний.

– Пойдем, Джош. Тебе нужно поужинать.

Джорджия стремительно вышла из комнаты. Звук ее шагов едва был слышен на мягком толстом ковре. Себастьян боялся сделать вдох, пока не услышал стремительный стук каблуков по паркету. Затем он выдохнул и сел на край огромной кровати. Аромат духов Джорджии все еще витал в воздухе. Себастьян закрыл глаза, сжимая руки в кулаки в борьбе с нахлынувшей волной страстного желания.

Как выдержать это? Снегопад продолжался, и прогноз был неутешительным. Пока этот свирепый ветер сметает снег с поля и вываливает его на дорогу, Джорджия не сможет выехать и в течение нескольких дней. Только снегоочиститель может проехать через эти трехфутовые снежные завалы. «Может, снег прекратится ночью», – подумал Себастьян, не теряя слабой надежды на скорый отъезд Джорджии.

Он решил держаться на расстоянии, быть вежливым и сдержанным. Он даст Джорджии возможность хозяйничать на кухне. Потом, когда она станет укладывать сына спать, он скроется от них в своем кабинете. Конечно, Себастьян не хотел прятаться от незваной гостьи в собственном доме, но выбора не было. Дойдя до холла, Себастьян услышал голоса, доносящиеся из кухни.

Когда он вошел, Джорджия повернулась и встретила его улыбкой, ставя чашку на стол.

– Я налила тебе чай.

– Спасибо. Как насчет Джоша? Что он будет на ужин?

– Я не знаю, что у тебя есть.

Себастьян засмеялся и закатил глаза:

– У меня есть все. Я дал своему личному секретарю список гостей, план меню и остальное на ее усмотрение. Она тщательно подошла к своему поручению.

– Боюсь, что она не предусмотрела рыбные палочки.

Себастьян немного растерялся:

– Да, палочек нет. Но есть копченый лосось.

Джорджия подавила улыбку.

– Могу я посмотреть? – предложила она.

Себастьян кивнул, указывая в сторону кухни:

– Угощайтесь. Я даже не знаю, с чего начать.

Устроившись на удобном стуле, Себастьян наблюдал за тем, как Джорджия пыталась накормить сына.

– Пицца с помидорами «черри», Джош?

Джош кивнул и побежал к стулу, пытаясь его отодвинуть.

– Мне нужно еще ее приготовить, дорогой. Пять минут. Почему бы тебе пока не посидеть и не почитать книгу?

Но, очевидно, чтение книги не увлекло Джоша. Он подошел к Себастьяну, глядя на него с надеждой.

– Прятки? – спросил он, и Себастьян с отчаянием взглянул на Джорджи. Под наплывом нахлынувших воспоминаний, играть в прятки ему совершенно не хотелось.

– А Джош не потеряется? – спросила Джорджия.

– Здесь? Едва ли. Здесь негде прятаться.

– О! Боюсь, ты сильно ошибаешься. – Джорджия заразительно засмеялась. – Иди и прячься, Джош. Себастьян сосчитает до десяти и будет тебя искать.

Встретившись взглядом с Джорджией, Себастьян заметил озорную искорку в ее глазах.

– Это просто. Он прячется, – объясняла она, – а ты ищешь. Я уверена, ты помнишь, как играть.

О да! Себастьян помнил, в особенности заключительную часть игры.

Себастьян закрыл глаза, и, когда открыл их, Джорджия уже вернулась к приготовлению пиццы.

– Ну, теперь считай!

Себастьян начал считать, но поток воспоминаний вновь настиг его, не желая окончательно уходить в прошлое. Себастьян встал, игнорируя смех малыша под столом, и тихо сказал:

– Я иду искать, кто не спрятался – я не виноват.

Вновь посмотрев на Джорджию, Себастьян почувствовал, как сильно стучит его сердце.

Атмосфера в комнате, казалось, по-прежнему была напряженной. Случайно выронив нож из рук, Джорджия наклонилась, чтобы поднять его, но тут же поднялась. Себастьян почувствовал, что у него вновь перехватило дыхание.

– Джош уснул? – поинтересовался Себастьян.

– Наконец-то. Извини, что так долго.

– Не беспокойся. Он один там будет в порядке?

– Да. У меня есть радионяня.

Себастьян кивнул. Сидя на стуле у плиты, он вытянул ноги, скрестив их, и, держа в руке бокал вина, смотрел новости.

– Движение на дорогах замерло, – сказал он сухо.

– Не удивительно. Последствие сильного снегопада.

– Во дворе огромные снежные заносы, и ветер не стихает, что не предвещает ничего хорошего.

– Ты расстроен, что застрял здесь с нами, не так ли? – сказала Джорджия в отчаянии. – Мне следовало выехать раньше и больше обращать внимания на прогноз погоды.

Если бы она осталась в пробке, сейчас они с Джошем были бы уже дома.

Себастьян покачал головой:

– Ветер поднялся внезапно, атмосферное давление изменилось, и ты тут ни при чем.

Мягко улыбнувшись, Себастьян разрядил обстановку. Он примирительно подвинул к Джорджии бутылку вина:

– Попробуй. Тебе понравится. Я нашел несколько утиных грудок. Думаю, должно быть вкусно.

Налив немного вина в чистый бокал, заранее приготовленный Себастьяном, Джорджия сделала пару глотков.

– Мм. Чудесно. Мне заняться ужином?

– Я сам.

Она удивленно моргнула.

– Ты готовишь?

– Нет, – ответил он сухо, – у меня есть горничная, и, если у нее выходной, я заказываю что-нибудь из ресторана через дорогу – конечно, готовлю! Я уже несколько лет сам себя обслуживаю.

Себастьян распрямил ноги и встал.

– Итак, тебе жареные утиные грудки в красном вине, с красной смородиной, брокколи с нарезанной соломкой морковью?

– Как в ресторане, – сказала Джорджия, стараясь не засмеяться. Но ей пришлось сдержать свой порыв внезапного веселья.

Себастьян свернул кухонное полотенце и бросил в нее.

– Так да или нет?

– О да, пожалуйста. Только я не уверена, что ты справишься, – добавила она с озорством.

Себастьян закатил глаза.

– Не испытывай судьбу, а то придется довольствоваться фасолью и тостом, – предупредил он и, засучив рукава, стал опустошать холодильник, перекладывая продукты на стол.

– Помочь?

– Да. Ты можешь накрыть на стол. Я разрешаю.

– Как ты великодушен.

– Да. Сделай это должным образом. Посуда в этом шкафу.

Джорджия бросила в Себастьяна полотенце, угодив прямо в грудь. Схватив его, Себастьян улыбнулся. На мгновение обоим показалось, что годы обид и непонимания словно растаяли.

Но когда Себастьян повернулся и взял нож, этот момент исчез.

Было не трудно наблюдать за Себастьяном, пока он готовил.

Джорджия изучала мельчайшие особенности его тела, отмечая все произошедшие за девять лет изменения. Тогда Себастьяну был всего лишь двадцать один год. Теперь он стал старше почти на десять лет – мужчина в расцвете сил.

Не то чтобы его тело сильно изменилось, но теперь под хлопковой рубашкой плечи казались шире, мускулистее, а сам он – немного выше. Безупречно сшитые брюки облегали его изящные бедра, очерчивая упругие мышцы.

Джорджия жадно всматривалась в каждое движение Себастьяна, в то время как он чистил, рубил, резал, приправлял, помешивал, добавлял большую ложку портвейна и соуса с красной смородиной, а затем с математический точностью уложил все на тарелки.

– Voil!

Себастьян поставил тарелки на накрытый стол, и Джорджия улыбнулась:

– Очень мило.

– Хотел тебе угодить. Прошу к столу.

– О! – Тщательно распробовав блюдо, Джорджия похвалила Себастьяна.

Он засмеялся в ответ:

– Видишь? А ты мне не веришь. Никогда не верила.

Джорджия помотала головой:

– Это неправда, я всегда в тебя верила. Я всегда знала, что ты будешь успешен, – и не ошиблась, как видишь.

Себастьян пожал плечами. Был успех, и было счастье, которое все еще ускользало от него. Себастьян по-прежнему занимался поисками своей истинной сути. Эти поиски когда-то стоили ему Джорджи и всего, что с ней связано. Сейчас Себастьян не хотел об этом думать. Он решил сменить тему:

– Джош такой славный. Я не знал, что у тебя есть ребенок.

Джорджия едва не выронила вилку. Внимательно посмотрев на Себастьяна, Джорджия произнесла:

– Откуда тебе знать, если ты, конечно, не следишь за мной?

В глазах Себастьяна читалась улыбка.

– Удар принят, – сказал он, и улыбка тут же испарилась.

– Хотел выразить запоздалые соболезнования в связи с гибелью твоего мужа. Должно быть, это было тяжелым испытанием для тебя.

Тяжелым испытанием? Он даже наполовину не представлял себе, насколько тяжелым.

– Да, – прошептала она.

– Может, поделишься?

Джорджия отложила вилку.

– Сердечный приступ. Муж был на работе, когда мне позвонили и сказали, что он потерял сознание, а потом умер.

Себастьян содрогнулся:

– Сколько лет ему было?

– Тридцать девять. Мы как раз только переехали и оформили кредит на жилье, так что было совсем нелегко.

– А как же страховка? Она не покрыла кредит?

Губы Джорджии искривились в усмешке.

– Муж отказался от нее за три месяца до гибели.

Эта новость потрясла Себастьяна.

– Отказался? Почему?

– Полагаю, из-за денег. Недвижимость не продавалась. Сейчас мне приходится много работать, чтобы погасить оставшийся кредит.

Себастьян провел рукой по волосам:

– О, Джорджи. Вот это испытание, мне жаль.

– Мне тоже, но ничего не поделаешь. Нужно это пережить.

Себастьян нахмурился, медленно покручивая бокал вина в руке.

– А с кем проводит время Джош, пока ты на работе?

– Он остается со мной. Я работаю дома – в основном по ночам.

Себастьян наполнил ее бокал и прислонился к стулу.

– И что ты делаешь?

Джорджия улыбнулась:

– Я виртуальный личный секретарь. Мой босс – понимающий человек, и мы с ним отлично ладим. Но мне действительно нелегко.

– Да, я уверен, нелегко.

Себастьян попытался представить, как бы изменилась его жизнь, если бы у него не было личной помощницы, Тэш. Но она всегда на месте и может связаться с ним в любую минуту.

– Сколько было Джошу, когда это случилось?

– Два месяца.

Себастьян заметно погрустнел:

– Он совсем не помнит отца. – Его голос прозвучал глухо.

– Дэвид так гордился им. Он бы его обожал.

– Ты ведь расскажешь Джошу о нем?

– Конечно, расскажу. У него также есть бабушка и дедушка. Родители Дэвида живут в Кембридже. Не беспокойся, Себастьян, он все узнает о своем отце. Я не позволю ему расти в неведении.

Себастьяну показалось, что напряжение ушло, но сменилось волной печали. Он сам до восемнадцати лет жил во лжи. Гордился ли им его отец? А мать? Смягчался ли ее голос так, как смягчается голос Джорджии, когда она говорит о своем сыне? Бесконечные вопросы и ни одного ответа. Себастьян глубоко вдохнул и вернулся к еде, но на вкус она стала напоминать опилки.

– Эй, все хорошо, – сказала Джорджи, хмурясь – на ее лице отразилось беспокойство. – Жизнь продолжается.

– Вы были счастливы с Дэвидом? – спросил Себастьян, тут же почувствовав, как бешено заколотилось сердце.

Но Джорджия не сразу ответила.

– Он был хорошим человеком, – наконец сказала она. – Мы жили в прекрасном доме, у нас все было хорошо.

«Хорошо? Что она имела в виду?»

– Ты его любила?

Джорджия опустила глаза.

– Не думаю, что тебя это касается, – сказала она тихо, отодвинув тарелку с остатками еды в сторону.

– Я так понимаю, что нет, – резко выпалил Себастьян, не сумев справиться с эмоциями: Джорджия играла в счастливую семью, в то время как он был один!

– Понимай, как хочешь, Себастьян. Как я уже сказала, это не твое дело. Если не возражаешь, я пойду спать.

– А если возражаю?

Джорджия встала, спокойно посмотрев на бывшего возлюбленного.

– Тогда я все равно пойду спать. Спасибо за ужин и за твое гостеприимство, – сказала она вежливо. – До завтра.

Проводив Джорджию напряженным взглядом, Себастьян тихонько выругался, в отчаянии уронив голову на руки. Почему? Почему он вновь не сдержал язык за зубами? Он потянулся за бутылкой вина, когда запись радионяни включилась, и он услышал звук, похожий на выдох, или всхлипывание:

– Почему его это волнует, Джош? Его не касается, была ли я счастлива с другим мужчиной. Сам он в итоге не сделал меня счастливой. Он мог, но ему было все равно.

Себастьян быстро закрыл глаза, затем взял радионяню и поднялся наверх. Он тихонько постучался в дверь и молча передал устройство.

– Спасибо.

– Не за что. А что касается твоей записи, мне не все равно. И никогда не было все равно.

Джорджия поняла, что Себастьян все слышал. Краска залила ее лицо, но она не отвернулась, тем самым вновь бросив ему вызов. Ее голос звучал тихо, чтобы не разбудить ребенка:

– Не настолько, чтобы измениться ради меня, не так ли? Ты даже не пытался понять, почему у тебя не хватает на меня времени.

– Я не мог измениться, – сказал Себастьян, раздраженный и взволнованный, – это было совершенно невозможно.

– Нет, Себастьян, ты мог бы. Ты просто не хотел.

И, сделав шаг назад, она тихо закрыла дверь перед его лицом.

Себастьян уставился на закрытую дверь, продолжая пребывать в водовороте своих мыслей.

Права ли Джорджия? Мог ли он измениться ради нее, не перестраивая кардинально свою жизнь?

В действительности, нет. Себастьян так и не признался Джорджии, что не сможет строить счастливые семейные отношения, прежде чем не узнает всей правды о том, кто он есть на самом деле.

Однажды Себастьян понял, что может зарабатывать деньги достаточно большие для того, чтобы помогать людям, которые ему дороги. Он занимался благотворительностью и значительную часть своих средств отдавал детям. Джорджи тоже была дорога ему, но она права, у Себастьяна не нашлось на нее времени. Да, им обоим было тяжело. У Себастьяна был бешеный ритм жизни: выходы в свет каждый вечер, встречи с влиятельными людьми, ярмарки, коктейли, обеды с благотворительными целями. У Себастьяна оставалось совсем немного свободного времени.

Представления Джорджии об их взаимоотношениях были совсем другими. Джорджия хотела остаться в Университете в Норидже, вести исследовательскую работу в сфере биологии, может быть, даже защитить докторскую, но сейчас она всего лишь секретарь.

«Вот все ее карьерные планы», – едко отметил про себя Себастьян.

Джорджия могла стать личным секретарем Себастьяна, находясь рядом с ним каждую минуту дня и ночи, а Джош был бы его сыном. Но вместо этого Джорджия осуществила свою мечту о семейном счастье с другим мужчиной.

Себастьян отвернулся от двери и спустился на кухню, которая явно нуждалась в уборке. Ему необходимо было что-то сделать. Закатив рукава, он принялся за работу.

Ванна не помогла Джорджии. Расслабиться не получалось. Чувство вины не отпускало.

Она встала, вытерлась самым мягким полотенцем в мире и надела чистую одежду. Не ночное белье, конечно, – она не была настолько сумасшедшей – джинсы, джемпер и теплые носки. Взяв с собой радионяню, Джорджия тихо спустилась вниз, чтобы найти Себастьяна.

Дверь в кухню была приоткрыта, и она слышала там движение. «Наверно, убирается», – подумала она, испытывая еще большие угрызения совести.

Джорджия осторожно вошла, и их с Себастьяном взгляды встретились.

– Я думал, что ты пошла спать.

Она покачала головой.

– Я была несправедлива с тобой. Я знаю, тебе не было все равно, – сказала она тихо.

Себастьян молчал, потом отвернулся и взял тряпку, чтобы вытереть столешницу, хотя она выглядела кристально чистой.

– Так почему ты сказала, что мне было все равно?

– Потому что мне так казалось. Все, о чем ты беспокоился, – твоя карьера, твоя жизнь, твои планы на будущее. И для «нас» времени совсем не оставалось. Ты знал, что я хотела закончить аспирантуру, но не придал моему стремлению никакого значения.

Себастьян повернулся к Джорджии, по-прежнему держа в руках тряпку:

– Но, кажется, твои планы сейчас изменились. Ты делаешь работу, которую могла бы без труда делать в Лондоне, и, по-моему, она не имеет ничего общего с кандидатской или докторской.

– Это неправда. Я работаю на своего старого босса в Кембридже. Я уже начала писать докторскую и вела исследовательскую работу, когда встретила Дэвида.

– Тогда твои мечты полностью воплотились, – сказал Себастьян, в его голосе звучала горечь. – Все, чего ты всегда хотела. Карьера, замужество, ребенок…

– Нет, – оборвала его Джорджия. – Нет, не все, Себастьян. У меня не было тебя. Но ты дал ясно понять, что собираешься завоевывать мир, и я возненавидела весь этот образ жизни и то, во что он тебя превратил. Тебя никогда не было рядом. Я чувствовала себя очень одиноко.

– Теперь мне все понятно, – резко сказал Себастьян и отвернулся к чистой столешнице, продолжая протирать ее с яростью.

– Я перестала тебя узнавать. Ты изменился, превратился в того, кого я никогда не знала и не любила. Люди, с которыми ты общался, встречи, на которые ты ходил…

– Налаживание связей, Джорджи. Строительство мостов, установление контактов. Вот как это называется.

– Но эти люди никогда не нравились мне. А тебя никогда не было рядом. Ты разъезжал по всему миру, делая и считая деньги.

– Дело не в деньгах. Я никогда не гнался за статусом миллионера.

– Мне так не кажется, Себастьян. – Джорджия рукой обвела пространство, жестом указывая на превосходную кухню, дизайнерская задумка которой стоила ему несметной суммы.

Себастьян сделал глубокий вдох:

– Это просто совпадение. Я умею зарабатывать деньги. Я знаю, как стабилизировать компании и сделать их прибыльными.

– Но ты не смог сохранить наши отношения.

– Очевидно, нет. – Себастьян бросил тряпку в раковину и поставил руки на край столешницы, опустив голову. – Но и ты не смогла. В отношениях нужно не только брать, но и отдавать.

– Ты только брал.

Себастьян обернулся, и Джорджия увидела на его лице боль и сожаление.

– Я бы положил у твоих ног весь мир.

– Я не хотела мир! Я хотела, чтобы мы проводили больше времени вместе. Ты был слишком занят, вглядываясь за горизонт, но ничего не видел перед своим носом.

– И ты ушла от меня. Скажи, ты счастлива?

Джорджия закрыла глаза:

– Нет! Конечно нет, но постепенно боль утихла, и я переехала в Кембридж, встретила Дэвида. В поиске жилья я зашла в его офис, мы разговорились, и он предложил мне пообедать. Дэвид был добрым и веселым, и он думал, что мне стоит заниматься наукой. Дэвид действительно заботился обо мне, Себастьян.

– Это все, что тебе было нужно? Доброта и веселье?

Джорджия бросила на Себастьяна суровый взгляд:

– Это больше, чем мог дать мне ты.

Проигнорировав ее комментарий, Себастьян продолжил:

– А что случилось с твоей докторской диссертацией?

– Я забеременела, и мы переехали в офис Хантингдона. Мне приходилось преодолевать большое расстояние, чтобы добираться туда, и это было очень неудобно. Потом рынок недвижимости претерпел кризис. Я связалась со своим профессором, и он мне предложил эту работу, а после рождения Джоша Дэвид умер.

– Ты скучаешь по нему? – спросил Себастьян. Его голос звучал ровно, но что-то странное отразилось в его глазах. Ревность? К ее бывшему мужу, которого уже нет в живых?

– Да, конечно, скучаю, – сказала Джорджия тихо. – Одной в доме совсем тоскливо, но жизнь продолжается, и у меня есть Джош – все в порядке. Дэвид был прекрасным человеком, я действительно любила его, и он заслуживал больше, чем я способна была ему дать. Но я никогда не чувствовала себя с ним так, как с тобой – словно исчезли цветы, музыка, поэзия. Ты был смыслом моей жизни когда-то.

– И все же ты ушла от меня.

– Потому что ты изменился, Себастьян. Я чувствовала себя приложением к тебе. Любовницей, которая должна была быть благодарна за крохи, упавшие со стола. Но я не хотела крохи, я хотела просто быть рядом. Нет, я не испытывала к Дэвиду того, что испытала к тебе, но он любил меня и заботился обо мне.

– И отказался от страховки на жизнь.

– У него не было выбора! Мы действительно едва сводили концы с концами.

– Дэвид тебе сказал об отмене страховки? Я бы никогда не поступил так с тобой, Джорджи, – пылко сказал Себастьян. – Никогда бы не рискнул твоей безопасностью.

– Откуда ты знаешь, что бы ты делал в подобных обстоятельствах?

– Я знаю. Мне тоже пришлось нелегко, прежде чем я добился всего…

– Ты не имеешь права критиковать Дэвида!

– Ты была моей! – выпалил Себастьян. – Но отдала все то, что обещала мне, ему. Семью, ребенка, домашний очаг! Черт, Джорджи, сколько у нас было планов! Как ты могла уйти от меня? Я любил тебя! И ты знала это!

Голос Себастьяна оборвался на последнем слове, и глаза Джорджии наполнились слезами. Она действительно знала, как сильно он ее любил, но все равно ушла.

– Прости, – сказала Джорджия, и снова сердце предательски заныло от бесконечной боли, ошибок и потерь. – Если тебе станет от этого легче, то я тоже любила тебя.

Джорджия слышала, как Себастьян выругался, а затем раздался звук его шагов – он подошел к ней.

– Ах, Джорджи, не плачь. Прости, больше не будет слез.

Джорджия почувствовала его руки на своих плечах, почувствовала, как он приблизил ее к своей груди, и, вздохнув, прислонилась щекой к его рубашке, отчетливо слыша биение его сердца. Руки Себастьяна обвили ее, аромат его тела, смешанный с одеколоном, которым он всегда пользовался, дурманил – такой приятный и до боли знакомый.

Руки Джорджии скользнули по его спине, а Себастьян молча обнимал ее, пока их дыхание не выровнялось. Напряжение ушло. Но ненадолго. Вскоре оно вернулось, став гораздо более мощным.

Джорджия почувствовала тепло губ, осторожно прикасающихся к ее лбу. Она подняла голову, и их взгляды встретились.

Глава 4

Поцелуй был неизбежен. Медленно, нежно, легко их губы слегка соприкоснулись, мгновение спустя сомкнулись, соединяясь в одно целое.

Руки Джорджии проникли под рубашку Себастьяна, она почувствовала его пальцы в своих волосах. Крепко держа ее голову, Себастьян долго не отпускал Джорджию. Но когда она уже была готова ответить на поцелуй, вдруг резко сделал шаг назад.

Джорджия прижала дрожащие пальцы к губам – их как будто разрывало от боли, ведь поцелуй длился так недолго. Она подняла голову: глаза Себастьяна словно потемнели, его грудь неравномерно поднималась и опускалась. Она слышала, как поток воздуха наполнял и опустошал его легкие, видела, как дернулись мышцы лица. Себастьян сделал еще один шаг назад.

– Думаю, тебе лучше идти спать, – хрипло сказал Себастьян и передал ей радионяню.

Джорджия кивнула – сердце неистово билось, эмоции обуревали. Она отвернулась и побежала в свою комнату.

О чем она только думала, позволив Себастьяну поцеловать ее? После всех этих лет борьбы Джорджия, наконец, обрела покой в надежде на второе счастье – что было так несправедливо к ее бывшему мужу. Но разве Дэвид мог соперничать с Себастьяном? Только после рождения сына Джорджия начала обретать душевное равновесие.

И сейчас Себастьян все это украл, разорвал тонкий слой душевного спокойствия, заставив ее снова мучительно страдать. Потому что Джорджия все еще любила его. Всегда любила. И теперь боль напомнила о том, что потеряла и как поступила по отношению к Себастьяну. Джорджия ни за что не вернется к той жизни, которой она жила, к тому человеку, кем он стал.

Переодевшись в пижаму, Джорджия залезла в кровать, не переставая думать о Себастьяне.

Джорджия слышала, как он поднялся в свою комнату где-то после полуночи, но это ее не разбудило, потому что она все еще не спала, слушая, как на улице воет ветер, безжалостно стуча по окнам. Не было никакого шанса уехать в скором времени. Дорогу, должно быть, накрыло доверху – снегопад не затихал, а только усиливался, и ветер сдувал снег с поля.

Загнав ее и Джоша, как в ловушку, к Себастьяну.

О! Зачем Джорджия позволила ему поцеловать себя?

Или это она его поцеловала?

Джорджия закрыла глаза. Она так не хотела, чтобы наступило завтра.

Он не мог заснуть.

Может быть, периодически Себастьян и впадал в дрему, но большую часть времени он не спал, пытаясь отвлечься от мыслей о поцелуе, пока за окном свистел бушующий ветер, создавая ощущение полной оторванности от мира.

Не было никакого способа отправить Джорджию домой в ближайшее время. Их недавний поцелуй лишь все усугубил.

Себастьяну следовало молчать. Что же все это означало? Неужели он все еще любил Джорджи?

Лжец.

Себастьян резко выдохнул. Нет, дело не в любви. Ему просто не следовало все ей рассказывать. И определенно, не нужно было целовать ее!

И теперь они застряли здесь. Вместе, без какой-либо возможности сбежать. Себастьян перевернулся, положил руки под голову и потер виски, пытаясь прийти в себя.

Но это не помогло. И так он лежал, раздраженный своей глупостью, смирившийся с обстоятельствами.

Уснуть не получалось. Он отбросил одеяло, натянул на себя одежду и пошел вниз. Лучший способ отвлечься – работа.

Но Себастьян не мог сосредоточиться, и в конце концов, когда было уже около пяти утра, он пошел на кухню, чтобы заварить себе еще кофе. С тостом и кофе он сел за стол.

Не очень хорошая идея.

Маленькие дети, насколько он помнил, встают рано. Скоро сюда спустятся Джош и Джорджия.

Себастьян не ошибся. Джорджи, с заспанными глазами, прижимая сына к груди, вошла на кухню и резко остановилась:

– Ах, прости.

На Джорджии была пижама, мягкая и эластичная. Малыш потянул за верхнюю часть футболки, обнажив привлекательную мягкую белую кожу ниже ключицы, которая притянула глаза Себастьяна как магнит.

Джорджия заметила направление его взгляда и натянула футболку обратно. При этом на ее щеках появился румянец. Себастьян отвел глаза и кивнул в сторону плиты:

– Чайник только что вскипел.

– Мм… пожалуйста. У тебя не найдется молока? Джош обычно его пьет, когда просыпается.

– Конечно. Послушай, почему бы мне не выйти, чтобы вам не мешать. А вы здесь хозяйничайте, не стесняйтесь.

Он вышел в почти неприличной спешке. Джорджи поставила Джоша на пол и с облегчением выдохнула. Она забыла, какой Себастьян красивый и сексуальный с этими взъерошенными волосами и щетиной.

И уставший. «Он выглядит уставшим, – подумала она, – как будто не спал всю ночь». Из-за мыслей о поцелуе? Или из-за ветра, который ночью барабанил по окнам так, что, казалось, выбьет все стекла?

Джорджия также долго не могла уснуть. Она рассматривала лунный пейзаж и слушала вой метели, что только лишь усугубляло внутреннюю дисгармонию.

Почему она позволила Себастьяну поцеловать ее?

– Печенье, – сказал Джош, и Джорджия вздохнула.

– Нет. Сначала выпей молока и съешь банан.

Джорджия открыла кладовку – фрукты лежали на блюде. Взяв банан, почистила его, разрезала на кусочки и посадила Джоша за стол, налила себе чай и разогрела молоко в кастрюльке.

Держа в руке чашку с чаем, она села рядом с Джошем, на место, где сидел Себастьян. Он оставил маленький тост на тарелке, и она не смогла устоять. Ей следовало доесть свой ужин вчера вечером, а не убегать.

– Мне тост, – сказал Джош, смотря на нее с надеждой.

Джорджия отломила ему кусок и остальное доела сама.

– Еще.

– Сейчас сделаю. Давай сначала оденемся.

Пока Джорджия вела сына наверх, он протестовал всю дорогу. Послышался шум воды.

«Должно быть, Себастьян принимает душ», – подумала Джорджия, очень стараясь не вспоминать о тех временах, когда она приходила к нему в душ, становилась сзади и ее руки скользили по его телу…

– Давай оденемся.

– И потом ты дашь тост?

– Потом я приведу себя в порядок и дам тебе тост, – пообещала она и начала одевать сына.

Шума воды из комнаты Себастьяна больше не было слышно. Должно быть, он спустился снова и сможет ей показать, где находится тостер.

Джорджия забрала Джоша из ванной комнаты, где он играл со щеточкой для ногтей, как с машинкой.

– Тост? – спросила Джорджия.

Сын засиял и подбежал к ней, схватив ее за руку. Джош что-то лепетал, пока они спускались, и Джорджия поняла, как сильно она рада, что сын с ней. Иначе ей едва удавалось бы усмирять свои бушующие эмоции.

Джорджия нашла хлеб, но тостера нигде не было. Она все еще стояла с хлебом в руке и обдумывала, идти ли на поиски Себастьяна, когда он вернулся на кухню.

Она поприветствовала его.

– Я не могу найти тостер.

– Он находится слева возле плиты.

Себастьян вынул тостер, протянул ей и затем направился к выходу.

– Проверю дорогу, – сказал он. – Посмотрю, нет ли каких-нибудь изменений.

Дверь за ним захлопнулась, и Джорджия начала готовить тост. Приятный запах разносился по комнате. Она помазала готовый тост маслом и включила чайник.

А потом приготовила целую тарелку тостов, не переставая думать о Себастьяне.

Себастьян стоял у дома. Он понимал, что не сможет приблизиться к воротам без лопаты.

Себастьян уже был по колено в снегу и с каждым шагом уходил все глубже. За воротами с любой стороны входа снег достиг уровня головы. Выезд был полностью заблокирован.

Снег был везде глубиной не меньше фута.

Красивый, очаровывающий – но убийственный. Если бы Себастьяна здесь не оказалось, они бы застряли внутри машины, как в ловушке, захороненные в сугробе заживо.

Себастьян откинул мысль о дороге и сконцентрировался на настоящем моменте. Он не сулил ему ничего хорошего.

Себастьян осознавал, что Джорджия не сможет отсюда выбраться даже на вертолете.

Снега в скором будущем вряд ли станет меньше. Хотя ветер окончательно затих, было холодно. Очень холодно. Себастьян съежился, отчаянно усмехнувшись.

Можно было не принимать холодный душ – достаточно выйти на улицу голым, и возможно, это бы больше помогло, чем душ.

Себастьян бросил еще один пренебрежительный взгляд на дорогу и пошел в дом, увязая в снегу. В доме пахло тостами, был слышен смех, и на мгновение от сердца отлегло.

Сумасшедший глупец. Джорджия очень давно ушла от тебя.

Но даже если и так, она будет рядом по крайней мере еще двадцать четыре часа. Возможно, даже больше. И никому нет дела до узкой проселочной дороги, которая была не менее заснежена, чем любое другое место в округе. Себастьян знал это – уже показали в новостях, – и только дикий оптимизм заставил его проверить это своими глазами.

Себастьян смел снег, который попал внутрь через дверной проем, стряхнул его с ботинок, поставил их на подставку, повесил пальто и вошел на кухню.

Горячий чайник стоял на столе. Джорджия сидела за столом рядом с Джошем. На столе стояла полная тарелка горячих тостов. Лицо Джоша замаслилось, он заразительно смеялся, и сердце Себастьяна сжалось.

– Пахнет вкусно, – сказал он, потирая руки, пытаясь согреться.

Джорджи подняла на него глаза и рассмотрела его лицо.

– Какова обстановка? – спросила она.

– Мы никуда не едем. На дорогах по-прежнему огромные сугробы, размером с человеческий рост.

– С человеческий рост? – Джорджия открыла рот от удивления, а в глазах застыло недоверие. Она представила себя с Джошем заблокированной в машине.

– Эй, все в порядке, я ведь оказался здесь, – тихо сказал Себастьян, читая ее мысли.

– Но что, если…

– Никаких «если». Не выходи туда, Джорджи. Лучше скажи: чай еще горячий?

– Да. Я сделаю тебе тосты. Я не была уверена, захочешь ли ты, но я сделаю. Мы оторвали тебя от завтрака.

Себастьян сел на стул напротив Джорджии и взял кусочек.

– Все в порядке, я могу сам о себе позаботиться, – сказал он, впиваясь в свою порцию зубами и чувствуя необходимость быть ближе к Джорджии.

К ее теплу.

К ее малышу, так похожему на нее, такому же озорному и очаровательному, как она.

Себастьян быстро отвернулся и включил телевизор, чтобы чем-то себя занять.

Чтобы как-то себя защитить. Его защита сломалась, как старая древесина после урагана.

Может быть, этой защиты никогда и не было вовсе, но ее никогда и не испытывали.

Джорджи посмотрела на экран – показывали фотографии снега, присланные телезрителями в передачу утренних новостей. А завтра – Рождество.

– Никаких шансов, что мы сможем до завтра уехать, не так ли? – грустно сказала она.

Неужели Джорджия прочитала его мысли? Возможно, так же легко, как и он ее. Они раньше всегда это делали. Если не считать тех последних недель перед расставанием.

– Думаю, это маловероятно. Мне очень жаль. Твои родители будут разочарованы.

Она кивнула. Джош играл на полу с тостом, как с машинкой. Джорджия встретилась со взглядом Себастьяна, и ее губы дрогнули в беспокойстве.

– Родители будут разочарованы, – сказала она тихо. – Как и твои. Они приедут?

– Нет. Мои братья приезжают из Лондона – из Саррея. Думаю, они проведут праздник вместе. Как насчет твоей семьи? Джек тоже собирается приехать?

– Нет, будут только родители. У Джека теперь своя семья. – Джорджия выдохнула. – Я так хотела, чтобы это Рождество оказалось особенным! Джош был слишком мал, чтобы понять свое первое Рождество, и в прошлом году без Дэвида мы не стали отмечать этот праздник.

– Сейчас он уже достаточно подрос, и твоя боль несколько утихла, – прошептал Себастьян.

Джорджия кивнула:

– Да, это так, и все должно было быть прекрасно… Джорджия замолчала, но Себастьян не мог оставить ее в таком состоянии. Ее и малыша, потерявшего отца. Он не помнил, как сам проводил Рождество в первые годы жизни. Он даже не знал религии своих настоящих родителей, их национальности, их возраста. И он не мог вынести даже мысли, что у Джоша тоже не будет настоящего Рождества. Он позаботится, чтобы этого не случилось.

Сделав глубокий вдох, Себастьян отбросил свои опасения и улыбнулся Джорджии.

– Ну, тогда нам придется устроить все на высшем уровне, – сказал он. – Слава богу, у нас достаточно еды, и у меня есть все для украшения дома. На улице есть дерево, которое нужно украсить. Мои родители не смогут приехать, а ты не сможешь уехать. Почему бы нам не сделать праздник? Устроим Рождество для Джоша.

Джорджия осторожно заглянула в глаза Себастьяну, пытаясь поверить его словам. Прежний Себастьян – тот, кого она любила, никогда бы не пошел на такой шаг. Нынешний – далеко не так плох, как она представила себе в начале.

– Было бы чудесно, – сказала Джорджия тихо, и ее глаза засветились. – Спасибо. Я знаю, что…

Он остановил ее:

– Давай позволим себе это, Джорджи. Немного веселья. Давай подарим Джошу Рождество без напряжения, без разговоров о прошлом, без обвинений и повторений вчерашнего вечера. Мы можем это сделать?

Могли ли они? Она не была уверена, но хотела попытаться.

У Джорджии на глаза выступили слезы. Она сжала губы и улыбнулась в ответ:

– Да. Да, мы можем. Спасибо тебе.

С улыбкой Себастьян встал:

– Итак, поможете мне украсить дом?

Себастьян провел их по первому этажу.

Джошу очень понравилось там. Он нашел множество укромных мест, в которых можно было спрятаться.

Но никаких «если».

Его слова эхом отдались в ее голове, и она устранила эти мысли, сконцентрировавшись на том, как изменился дом.

Очень изменился.

– О! Вау! – восхищалась она, смеясь от удивления, когда они вошли в столовую. – Вот это стол!

– Он раздвигается, – произнес Себастьян, и Джорджия удивилась еще больше:

– Правда?

Она села на другой конец стола.

– Ты меня слышишь?

Вновь вспомнив прошлое, Себастьян улыбнулся:

– Почти нет.

Их взгляды встретились, и Джорджию захватил целый водоворот эмоций. Она встала и подошла к Себастьяну, медленно водя пальцами по мерцающей поверхности стола. Это помогло ей снова взять себя в руки.

– У тебя есть рояль? – весело спросила Джорджия и заметила, что в глазах Себастьяна промелькнула грусть.

Себастьян отрицательно покачал головой:

– Нет. В нем не было смысла. Я не играю, но я иногда слушаю музыку в своем кабинете. Там мне больше нравится, чем в библиотеке, – вид из окна лучше. Пойдемте в гостиную. Ее интерьер выполнен в стиле эпохи Тюдоров. Я думаю, там и поставлю елку.

– Почему не в холле?

Себастьян пожал плечами:

– Я думал, что в Рождество мы могли бы посидеть в теплой и уютной комнате, меньшей по размеру, чем зал. Зал огромный, если ты помнишь, но немного недружелюбный. Там лучше проводить время летом.

Джорджия согласилась. Зал был огромным, потрясающе изящным и декоративным. Через длинное окно, встроенное в стене, можно было выйти на террасу – и Джорджии это нравилось.

Но для зимних праздников маленькая гостиная – которая все же была раза в два больше ее главной комнаты для гостей – подходила лучше. Находясь рядом с кухней, в той же зоне дома, она излучала тепло и не была столь формальна, как георгианский зал.

Себастьян открыл дверь гостиной, и Джорджия вошла, радостно вздыхая.

– О! Она такая уютная.

Огромные мягкие диваны стояли в ряд перед камином, а на старой железной решетке лежали дрова. И Джорджия представила себя свернувшейся на диване с книгой в руках, с собакой у ее колен и Джошем, играющим машинками на полу.

Опять мечты.

– Куда ты хочешь поставить елку?

– В этом углу. Здесь есть розетка.

– Елка очень большая?

Себастьян пожал плечами:

– Около восьми футов.

Глаза Джорджии расширились от удивления.

– А разве она поместится под светильником?

Себастьян усмехнулся и снова пожал плечами:

– Возможно. Я могу ее обрезать. Главное – найти подходящую ель.

Это сделать было непросто. Ель стояла во дворе, рядом с конюшней, но снег был настолько глубоким, что выйти можно было только через заднюю дверь.

– С лопатой было бы легче, – сказал Себастьян, стоя у двери в обуви и глядя на снег с отвращением.

– Я думала, у тебя лопата в машине.

– Это так. Но к машине теперь сложно подойти.

Снег лежал прямо перед дверями, и убрать его без лопаты не представлялось возможным.

– Мне нужно было подумать об этом вчера вечером.

Джорджия не хотела вспоминать вчерашний вечер.

Джорджия вместе с Джошем наблюдали через окно кухни, как Себастьян расчищал себе путь через снег к огромной бесформенной глыбе в углу у дверей конюшни. Погрузив руки в снег, он что-то схватил и потряс, и постепенно стала вырисовываться конусообразная форма.

– Мама, что делает Себастьян?

– Он ищет рождественскую елку. Ее засыпало снегом, но смотри – вот же она!

– Красивая!

Джош смотрел, зачарованный, как елка выглянула из-под снежной оболочки. Себастьян вытянул ее из угла и поднял в воздух.

Джорджия подошла к входной двери:

– Могу я помочь занести ее?

– Сомневаюсь. Будет сыро и грязно.

Джорджия отошла в сторону, а Себастьян затащил елку в дом, и везде посыпался снег и иголки. Он прислонил дерево к углу и улыбнулся.

– Ну, с самой легкой частью мы справились, – произнес Себастьян.

В его волосах застрял заснеженный осенний листик, и Джорджия засунула руку в карман, чтобы избежать соблазна снять этот листик с Себастьяна.

– В чем сложность нашей следующей задачи? – спросила Джорджия, пытаясь сконцентрироваться.

– Установить ее прямо правильной стороной.

Джорджия засмеялась, все еще глядя на желтый листок.

– Я помню, как в одно Рождество моя мама настолько уменьшила елку, выравнивая ее, что пришлось выбросить дерево на свалку и купить искусственную ель.

Себастьян засмеялся и, повернувшись спиной к елке, с улыбкой посмотрел Джорджии в глаза:

– Ну, здесь этого не случится. Я не найду секатор, и свалка слишком далеко.

– Тогда будем надеяться, что это хорошая елка. Как насчет кофе, пока она сохнет? Позже мне нужно будет позвонить маме.

– Звони сейчас, хотя я полагаю, что она знает, в каком мы положении. В новостях только об этом и говорят. Все дороги страны завалены снегом. Сегодня ночью многие застряли на дорогах.

– Правда?

– О да. Позвони маме, а я пока сделаю кофе, – предложил Себастьян.

Джорджия взяла телефон, набрала номер и через мгновение сказала:

– Мама, привет!

Джош стал выхватывать у нее трубку:

– Хочу поговорить с бабушкой! Дай телефон!

– Мама, он выхватывает трубку, поговори с ним.

Джорджия передала телефон сыну. Тот обрадовался, тут же начав разговор с бабушкой:

– Бастьян принес большую елку!

О нет! Почему Джорджия этого не предвидела? Она протянула руку к телефону:

– Хорошо, дорогой, дай теперь маме поговорить. Ты уже сказал бабушке привет!

Но Джош не отреагировал и бойко продолжал:

– У нас много снега, и мы застряли. Здесь весело, и у Бастьяна есть печенье.

Печенье – вот чем его можно отвлечь.

Джорджия схватила пакет и помахала им.

– Иди сюда, сядь, дай мне телефон, а я тебе дам печенье, – сказала она и забрала у него телефон. – Привет. Джош немного возбужден. Я как раз звоню сказать, что мы здесь застряли. Дорога завалена снегом, и мы не сможем отсюда выбраться, пока ее не расчистят. И я очень сомневаюсь, что ее смогут расчистить завтра.

– Он сказал «Себастьян»?

– Да.

– Себастьян Кордер? В Истон Корте? Вы там?

– Да.

Джорджия выдержала паузу, но у матери оставалось много вопросов.

– Не могу поверить, почему ты мне вчера ничего не сказала! Вы в порядке? Почему изо всех мест, в которых можно было застрять, ты выбрала именно его дом?

– Мам, все хорошо.

– Как может быть хорошо? Джорджи, ведь этот человек так неблагодарно с тобой поступил!

– Я думаю, все было обоюдно, – тихо сказала она. – Послушай, мама, я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать, но у нас все хорошо. Мы живы – а это самое главное.

– Ты не можешь мне просто сказать – не беспокойся. Мы – твои родители! Себастьян… он…

– Что? – спросила Джорджи. – Старый друг? По крайней мере, мы знаем, что он не серийный убийца.

– Не обязательно быть убийцей, чтобы делать кому-то больно.

– Мама, мы в порядке. Я уже не маленькая девочка и могу справиться. Обними папу и скажи, что мы скоро увидимся. Я позвоню завтра.

Джорджия повесила трубку и увидела, что Себастьян задумчиво смотрит на нее через стол.

– Я полагаю, ты не убедила свою маму, что здесь вы в безопасности.

Джорджия закатила глаза:

– Она такую суматоху подняла – можно подумать, ты держишь нас в заложниках.

– Она твоя мама. Она вправе волноваться.

– Именно так она и сказала.

Джорджи с грохотом опустилась на стул и нервно засмеялась:

– Мне очень неловко.

– Из-за своей мамы, над которой у тебя нет контроля, как и над погодой?

Криво улыбнувшись, он пододвинул к ней тарелку с печеньем:

– Поешь немного. Нам понадобятся силы для установки елки.

Глава 5

Легче сказать, чем сделать.

Установка елки заняла около часа. Под конец Себастьян случайно прищемил себе палец.

– Смотри оптимистично, – сказала Джорджи, внимательно рассматривая елку, стоя спиной к нему. – По крайней мере, это хорошая мягкая елка, а не колючая и старая.

И Джорджия подошла под светильник.

Себастьян высунул голову из-под елки и бросил на нее взгляд.

– Только не предлагай мне снова ее повернуть, – заворчал Себастьян, а Джорджия лишь нежно улыбнулась:

– Выглядит хорошо. И даже ровно установлена. Только где же украшения?

Себастьян вылез из-под дерева и встал, стряхивая иголки со своего кашемирового свитера. Возможно, не лучший выбор одежды для работы руками, но, казалось, Себастьян сейчас не был способен ясно мыслить.

– В моем кабинете. Пойдемте посмотрим.

Джорджия последовала за ним в комнату, которую когда-то они окрестили «музыкальной». Кабинет находился под ее спальней. Письменный стол там стоял в очень выгодном положении: сидя за ним, можно было смотреть на сад.

Рядом со столом стояла стопка коробок. Себастьян вынул одну из них и открыл:

– Я не уверен, что они безопасны для детей.

«Должно быть, нет», – подумала Джорджия, глядя на упаковку дорогих игрушек.

Каждое украшение было сделано из стекла и завернуто в индивидуальную упаковку. Как бы они ни были красивы, Джорджия не спешила давать их Джошу.

– Не понравились? – поинтересовался Себастьян, и она пожала плечами.

– Они прекрасны. Но Джош еще очень маленький, он может пораниться.

Себастьян подмигнул:

– Мы можем повесить их повыше, он не дотянется.

– Можем. А нижнюю часть украсим другими украшениями. Они не все стеклянные. Смотри, эти традиционные папье-маше. Они подойдут для него, а я могу сделать имбирные звездочки и елочки и украсить их глазурью – у тебя есть сахарная пудра?

Себастьян поднял руки и сгримасничал:

– Откуда я знаю?

– Все продукты на кухне?

Он помотал головой:

– Продуктами занималась моя мама. Я в это время был еще в Лондоне.

– Ах. Тогда нужно подумать или включить смекалку. Во дворе много елок. Мы сможем найти шишки, ягоды и другие предметы.

– Позволь мне напомнить тебе, что все в саду покрыто снегом глубиной с фут, – сказал он сухо, и она рассмеялась:

– Я уверена, ты справишься. Как насчет цветной бумаги, клея, скотча?

У Себастьяна возникло ужасное ощущение, что елка будет выглядеть как поделка из программы «Смастери сам», но затем Джош выполз из-под стола, возя по полу степлер, и Себастьяну вдруг стало все равно, как будет выглядеть елка. Он просто хотел, чтобы Джош был счастливым и они могли бы вместе повеселиться, создавая поделки.

– Давай это все повесим наверх, – предложил Себастьян, – а я схожу и посмотрю, что можно найти в саду, пока ты сделаешь печенье.

Джорджия мягко улыбнулась:

– Спасибо. Это будет великолепно. Итак, Джош, нарядим елку?

– Сначала огни, – сказал Себастьян, поднимая коробку.

– Они светят?

– Нет, – сказал он, потрясенный. – И они не голубые. Рождественские огни должны быть белые, как звезды.

– Звезды мерцают, – подчеркнула Джорджия и начала петь: «Мерцай, мерцай, маленькая звездочка», но этого ему уже было достаточно.

Себастьян аккуратно взял Джорджию за плечи и подтолкнул к двери. Затем сам последовал за Джорджией в гостиную, стараясь не вдыхать ее парфюм.

– Твоя мама звонила.

Снимая ботинки, Себастьян замер и посмотрел в глаза Джорджии:

– А, да. Я отправил ей сообщение о том, что дорога по-прежнему завалена снегом. Что ты сказала своим родителям?

Джорджия закатила глаза:

– Ничего. Я же не такая глупая. Сначала мама позвонила на домашний телефон, и я слышала автоответчик, потом она позвонила на твой сотовый.

– Хорошо. Я сейчас ей перезвоню.

– А ты нашел еловые шишки и ягоды?

– Еловые шишки. Рядом с ними были птицы, и я подумал, что им ягоды нужнее. Но я нашел немного зелени. Сейчас она сохнет. Пахнет чем-то вкусным.

– Это печенье.

– Нужно попробовать. Ты много испекла? – с надеждой спросил он.

Она покачала головой, но тут же улыбнулась, увидев, как сильно он расстроился.

– Я уверена, что будут поломанные.

– Я думаю, ничего страшного не случится, если все печенья будут целыми. Сейчас мне нужно позвонить своей маме, а сразу после этого можем перекусить.

Себастьян прошел в кабинет, прослушал сообщение на телефоне и позвонил матери.

– Как вы? Не можете выехать?

– Да, твои братья тоже не смогли добраться до нас. Они собирались приехать вчера вечером, но, посмотрев новости, передумали. Но они встретят Рождество вместе.

– А вы будете одни?

– Надеюсь, что нет. Мы все еще не оставляем надежду, что ты сможешь забрать нас.

– Никаких шансов. Дорога вся занесена снегом. Боюсь, что придется отложить Рождество на несколько дней.

– О, дорогой, мне так жаль. Как грустно! Мне невыносимо думать, что ты проведешь свое первое Рождество один.

Конечно, он не останется один, но маме это знать не обязательно.

– Я больше беспокоюсь за вас, – ответил Себастьян, быстро меняя тему. – Я не знаю, что вы будете есть, ведь все продукты у меня.

– Насчет нас не переживай – голодными мы не останемся. А ты будь осторожен – положи в морозилку все, что может испортиться. Ты же не хочешь отравиться просроченной едой?

– Мам. – Себастьян недовольно вздохнул.

– Прости, но ты не можешь заставить меня не беспокоиться о тебе. Каким бы ты ни был взрослым, ты остаешься моим сыном.

«Если бы только это было правдой», – с болью подумал Себастьян, но не стал ничего говорить, потому что в любом случае он для нее оставался сыном.

Себастьян услышал шум и понял, что Джош пробрался в кабинет за ним и сейчас ползал по полу со степлером, издавая скрипящие звуки. Повернувшись на вращающемся стуле, Себастьян наблюдал за малышом искоса, в то время как по телефону мама продолжала сожалеть о том, что так и не удалось собраться всем вместе.

И тут Джош, сидевший все это время под столом, случайно ударился лбом и расплакался. Себастьян поспешил к нему.

– Я сейчас.

Он бросил телефон и взял Джоша на руки, ругая себя за неумение обращаться с маленькими детьми.

Джошу было больно. Крупные капли текли по щекам. Не раздумывая, Себастьян сел обратно на стул, крепко прижал малыша и поцеловал его в голову, успокаивая. Джош удобно примостился и теперь только всхлипывал, а из телефонной трубки все еще доносился голос матери:

– Себастьян? Себастьян, чей это ребенок?

Себастьян взял трубку со вздохом и приготовился к объяснениям.

– Это маленький сын Джорджи Беккет.

– Джорджи? Я не знала, что ты с ней встречаешься! И как долго?

– Нет, мы не встречаемся, – поспешно сказал он. – Вчера вечером Джорджи ехала на Рождество к своим родителям, но дорога, как ты знаешь, была заблокирована. Джорджия попыталась проехать коротким путем и застряла в воротах. Было уже темно, и единственное, что я мог сделать, – позволить им остановиться у меня. Я собирался отвезти ее домой сегодня, но погода нарушила все планы.

«Замолчи! Слишком много информации!»

– О, Себастьян! Слава богу, ты там был! Кто знает, что бы случилось с ними – с ней и малышом, – даже представить страшно.

– Я оказался дома, поэтому все обошлось. Они будут здесь, пока не расчистят снег, так что не радуйся.

– Я не радуюсь. Я только переживаю за Джорджи. Как она? Бедная девочка, ей через столько пришлось пройти.

– Она в порядке, – кратко сказал он и затем добавил: – Сейчас она готовит имбирные украшения.

Зачем? Зачем он это сказал? Это звучало так тепло и по-домашнему, как зарисовка о счастливой семье.

– О, как чудесно! Она всегда была умной девочкой. И так к тебе хорошо относилась – я никогда не понимала, почему ты позволил ей уйти. Полагаю, что ты так и не объяснился с ней?

Себастьян ничего не ответил. Не было необходимости отвечать.

– Конечно нет. Ты в то время ни с кем не разговаривал, и меньше всего с нами. – Она выдохнула. – Жаль, что мы не рассказали тебе всего этого раньше.

– Жаль.

Голос Себастьяна прозвучал резко, и он услышал, как мать разочарованно вздохнула.

– Что бы ни было, будь с ней помягче. Не смей снова ее ранить, Себастьян, она этого не заслуживает. И… попытайся поговорить с ней. Скажи ей, что с тобой тогда происходило, о тех чувствах, что ты пережил, узнав о своем усыновлении. Джорджия прекрасная девочка, и было бы замечательно, если бы вы снова стали встречаться.

Себастьян прижался губами к темным гладким волосам Джоша.

– Ты можешь все это выбросить из головы. Все кончено и никогда больше не повторится. Послушай, я позвоню тебе, когда буду владеть большей информацией, а ты береги себя и папу. Смотри, чтобы он не перетрудился с чисткой дорог.

– Я передам, но не гарантирую, что он послушает. И мне жаль, что мы сейчас не можем быть вместе с тобой, но я действительно рада, что там Джорджи. И ее маленький сын. Вам будет очень весело вместе. Сколько ему?

– Два.

Его мама снова глубоко вдохнула.

– О, Себастьян, ему понравится! Я помню твое первое Рождество с нами…

– Мам, мне нужно идти. Я жду звонка. Позвоню тебе завтра.

Себастьян быстро отсоединился и отложил телефон, затем повернулся на стуле и увидел Джорджи – она смотрела на него задумчиво.

– Чего больше не повторится?

– Наших отношений, – отрубил он и поставил Джоша на ноги. – Чем я могу помочь?

– Ничем. Я искала Джоша и услышала, как он плачет. Что случилось?

– Он просто неудачно выбрался из-за стола. Сейчас он в порядке, не так ли, малыш?

Джош кивнул, и Джорджи протянула ему руку.

– Обед готов, – сказала она Себастьяну. – Пойдем, Джош.

Джорджия ушла, позволив Себастьяну последовать за ними позже.

Джорджи следовало извиниться – это ее вина, что она позволила Джошу убежать, но она была занята выпечкой, а Джош такой непоседа, ни минуты не может усидеть на месте.

Очень странным казалось то, что именно мама Себастьяна хотела их воссоединения. Но, как сказал Себастьян, этого не случится. Слишком сильную боль она ему причинила.

Но ведь и Себастьян когда-то сильно ее обидел: его мама только что это подтвердила.

Джорджия затащила Джоша обратно на кухню, плотно закрыв дверь, чтобы малыш вновь не забрался куда-нибудь. На столе была целая гора бутербродов с сыром, а готовые имбирные печенья – маленькие позолоченные елочки и звездочки – остывали на столешнице.

От печений даже остались обломки. Себастьян будет рад.

Услышав звук отворяющейся двери, Джорджия изобразила улыбку на лице.

– Тебе повезло, – сказала она Себастьяну. – Некоторые имбирные елочки поломались, и их уже нельзя использовать как украшения. Я нашла пакетики с пряностями, в них можно было бы завернуть елочки. Ты сможешь обойтись без них несколько дней?

– Возможно. Ты можешь их взять, если будет необходимость, или нет, все нормально, бери.

И, усевшись на стул, Себастьян взял сэндвич и откусил его.

– Прекрасно!

Джорджия подняла бровь.

– Не смотри так на меня, я просто внимательно осмотрела содержимое твоих запасов. Это полностью выбор твоего секретаря. И полагаю, тебе следует дать ей премиальные.

– Уже.

Джорджия посмеялась и покачала головой, затем поставила чайник и села напротив Себастьяна:

– Я прошу прощения за Джоша. Получилось очень неудобно перед твоей мамой.

Себастьян закатил глаза.

– Ты знаешь ее.

– Знаю. Она любит тебя, хотя ты и конфликтуешь с ней постоянно. Ты знаешь это?

– Конечно, знаю.

Себастьян нахмурился и отодвинул стул.

– Послушай, мне нужно поработать, так что я возьму сэндвичи и удалюсь в свой кабинет. Увидимся позже.

Себастьян устанавливал дистанцию.

Они согласились провести Рождество вместе и не вспоминать прошлого ради Джоша, но так или иначе оно напоминало о себе.

Джорджия посмотрела в окно – снег снова шел, легкий, мелкими снежинками. Смогут ли они когда-нибудь выбраться отсюда? Вероятно, не скоро. Джорджия вытерла стол и улыбнулась сыну.

– Поможешь мне заморозить украшения для нашей елки? – спросила она, но Джош был больше заинтересован их поеданием. Джорджия дала сыну несколько маленьких кусочков и полила елочки и звездочки глазурью. Последняя фигурка сломалась.

Джорджия оставила ее для Себастьяна и вместе с чашкой чаю, постучавшись в дверь, вошла в кабинет.

Казалось, Себастьян не работал. Он сидел, его ноги лежали на углу стола. Посмотрев на Джорджию, Себастьян слегка нахмурился:

– Извини. Моя мама просто взвинтила меня.

– Не извиняйся. Это моя вина – надо было лучше присматривать за Джошем. Вот. Одно печенье переломилось, и я принесла его тебе.

– Спасибо.

Он опустил ноги на пол и вздохнул.

– Когда же расчистят этот снег? – проворчал он, и Джорджия засмеялась.

– Я не думаю, что есть какие-то шансы. Минуту назад он еще шел.

– Я заметил.

Он посмотрел вокруг:

– Где Джош?

– Ест печенье.

– Я думал, они мои.

– Ты ушел, Себастьян.

– Теперь это сделал я.

Джорджия глубоко вдохнула, сделала шаг назад, отвернулась и пошла к выходу. Уже дойдя до двери, она почувствовала сильное раздражение:

– Я не ушла, – напомнила она ему. – Ты сам прогнал меня. Это большая разница. И если бы представилась возможность, ты бы сделал это снова, прямо сейчас. Но не беспокойся. Как только снег расчистят, я тут же исчезну, и тебе не придется снова меня видеть.

– Подожди.

Голос Себастьяна остановил Джорджию в дверях, и она услышала скрип стула – Себастьян встал и подошел к ней.

Джорджия чувствовала, что он неподвижно стоит сзади, всего в нескольких дюймах от нее. Мгновение спустя его руки легли на ее плечи, но он все стоял неподвижно и безмолвно – просто стоял и держал ее, как будто не знал, что сказать или что сделать.

Джорджия повернулась и посмотрела ему в глаза – в них читалось беспокойство. Сделав медленный и тихий выдох, Джорджия подняла руку и дотронулась до его щеки.

Хотя Себастьян брился сегодня утром, Джорджия почувствовала своей ладонью легкую щетину.

– Прости, – прошептал он. – Я знаю, что это не только ты. Я знаю, что со мной было нелегко жить. Но мы должны сделать Рождество для Джоша. Я сам просил не говорить о прошлом и сам же нарушил правила. Мы можем начать все сначала?

Джорджия убрала руку:

– Начать что?

Несколько секунд он молчал, затем его рот растянулся в улыбке, в которой было и раскаяние, и нежность, и боль.

– Рождество. Ничего больше. Я знаю, что большего ты не хочешь.

– Хорошо. Больше никаких злобных замечаний, ничтожных выпадов и ссор.

Себастьян медленно кивнул.

– Меня устраивает, – сказал он угрюмо и снова улыбнулся той же грустной улыбкой, от которой у нее в горле встал ком, а сердце заныло от боли.

Неизвестно, как долго они бы там стояли, но вдруг из кухни донесся грохот. Джорджия выбежала в испуге.

Она нашла Джоша на полу. Рядом на боку лежал стул. Джорджию снова охватило чувство вины.

– Он в порядке?

– Думаю, да.

Джорджия подняла сына на руки, и он обхватил ее руками и ногами, спрятал свое лицо в ее плечи и зарыдал.

– Я думаю, он просто сильно испугался.

Джорджия испугалась тоже. Впрочем, как и Себастьян.

Себастьян протянул руку и нежно положил ее на голову Джошу.

– Ты в порядке, малыш?

– Я миллион раз просила его не залезать на стулья.

– Он – мальчик. Мальчики очень любопытны. Я до семнадцати лет был покрыт синяками от падений. А потом я сел за руль.

Джорджия посмотрела на него с интересом:

– Спасибо. Действительно, хорошо знать, что ожидает нас в будущем.

Себастьян улыбнулся ей, и это была первая настоящая улыбка. От его улыбки ей стало тепло. Джорджия села на стул, обняла Джоша и стала искать шишку на лбу.

– Чай? – предложил Себастьян, и Джорджия кивнула:

– Хорошая идея. Спасибо.

– Универсальная панацея, не так ли?

Себастьян поставил чайник и пошел в кабинет за чашкой и недоеденным печеньем – пауза, чтобы сделать несколько глубоких вдохов и замедлить биение сердца. Он и представить не мог, что они там обнаружат, и облегчение, что Джош в порядке, было огромным.

Он быстро зашагал на кухню, поставил свою кружку ближе к плите, чтобы она не остыла, и заварил ей свежий чай.

– Как он?

– У тебя все хорошо, Джош, не так ли? Наверное, ему уже пора отдохнуть. Я обычно после обеда его ненадолго укладываю. А пока он будет спать, я, возможно, почитаю.

Себастьян нахмурился, так как вдруг ощутил непривычную эмоцию – разочарование. Неужели? Что с ним?

– Хорошая идея. Я вернусь к работе, а елку нарядим позже.

– Омела?

Из всего разнообразия зелени он срезал только омелу! Как будто это поможет.

– Я знаю, я знаю, – Себастьян коротко вздохнул, – но она рождественская, да и все остальное было трудно достать. У меня были только ножницы, я и представления не имею, где могут быть секаторы. Но есть еще ветка остролиста – для рождественского пудинга.

Джорджия наклонила голову набок и посмотрела на него недоверчиво, стараясь не засмеяться.

– Рождественский пудинг?

– Безусловно. Подожженная ветка остролиста обязательно должна быть на рождественском пудинге, когда его приносят на стол. Это закон.

Джорджия подавила взрыв смеха.

– Это тот же самый закон, который говорит, что огоньки должны быть белыми? – поддразнивала она его, но Себастьян только сложил руки и нахмурил брови.

– Безусловно. Рождество есть Рождество. Его нужно встречать должным образом. Или ты не знала таких простых вещей?

Джорджия медленно улыбнулась:

– Знаешь, что? У тебя хорошее сердце, Себастьян Кордер, но сам ты колючий, как еж. И нет, с этим у меня совсем нет проблем.

Себастьян откашлялся.

– Хорошо. Что дальше? – спросил он, избегая ее взгляда и пытаясь смягчить свои колкости.

Все еще улыбаясь, она передала ему коробки с пряностями и другими вещами, которые нашла, чтобы их обернуть. Усадив Джоша рисовать, они принялись за изготовление маленьких украшений для елки.

Джорджия нарвала веточек кустарника за окном гостиной, и, как только посылочки были обернуты, они собрали их в маленькие кучки, чтобы повесить на елку.

– Палец, – сказал он, и она положила палец на узел, а он туго завязал золотистую ленточку и сделал петлю.

– У тебя неплохо получается. Это занятие могло бы быть твоим призванием.

– У меня есть призвание.

– Какое? Охота за миллионами?

– Себастьян сделал выдох и отложил связку веток.

– Джорджи…

Она подняла руки:

– Прости, ничтожный выпад.

– Да. Я зарабатываю не только для себя. Я нанимаю людей и поддерживаю различные благотворительные организации – и вообще, нет необходимости тебе объяснять.

Джорджия посмотрела ему в глаза.

– Есть необходимость, – сказала Джорджия мягко. – Она всегда была, но ты убегал от разговоров.

– Да, много воды утекло с тех пор, как ты довольно грубо пресекла мои расспросы о Дэвиде словами: «Это не твое дело». Так вот сейчас я могу их повторить. А теперь мы будем заканчивать с елкой или нет?

Себастьян встал, взяв маленькие посылочки в свою большую руку, и направился к двери. Джорджия собрала елочные шишки, ленту, ножницы и пошла вслед за Себастьяном. Он никогда не изменится, никогда не пойдет на компромисс. Этого слова даже не было в его лексиконе.

– Джош, пойдем, будем украшать елку, – сказала Джорджия сыну.

Джош спрыгнул со стула и последовал за матерью в гостиную.

Глава 6

Выглядит хорошо.

Поставив радионяню на журнальный столик, Джорджия села на другой конец дивана и наслаждалась видом елки.

Ель казалась элегантной – с маленькими, слегка неуклюжими посылочками, случайными связками прутиков и еловых шишек, она была похожа на настоящую семейную рождественскую елку.

И от этой мысли у Джорджии в горле словно застрял ком. Джошу было так весело развешивать все эти самодельные украшения.

– Ель действительно хороша, – сказала Джорджи тихо. – Она выглядит прекрасно. Спасибо.

Себастьян повернул голову и слегка нахмурился:

– Почему ты благодаришь меня? Ты тоже помогала украшать.

– Мы сделали это для моего сына, ты же знаешь. Твои замечательные игрушки так и остались лежать без дела. Вместо этого елка пестрит разнообразными самодельными изделиями. Ты все еще считаешь, что мне не за что тебя благодарить?

Себастьян на мгновение нахмурился, задумчиво рассматривая елку:

– На самом деле мне даже нравятся эти самодельные украшения, – сказал он уверенно.

– Особенно имбирные елочки и звездочки, – ответила Джорджия, пытаясь внести светлую ноту в разговор. – И не думай, что я не заметила, как ты делал вид, что случайно наталкиваешься на елку, разбивая украшения. Вы с Джошем съели почти все печенья!

Себастьян ухмыльнулся:

– Не понимаю, о чем ты. И если их мало – это твоя вина. Я говорил тебе сделать больше.

Джорджия закатила глаза, лениво откидывая голову на диванную подушку.

– Здесь так уютно, – прошептала она.

– Да. Это моя любимая комната.

Может быть, потому, что в этой комнате они никогда не предавались мечтам о будущем?

Повернувшись к Себастьяну, Джорджия решила сменить тему.

– Итак, какая у нас программа на завтра?

Еще одна ухмылка появилась на его лице. «Смело», – подумал он.

Себастьян положил руку на спинку дивана, устроившись так, чтобы свободно можно было наблюдать за Джорджией.

– Я думаю, это зависит от вас с Джошем. Когда ты собираешься дарить ему подарки? Сейчас или дома?

– Не знаю. Украшение елки так увлекло Джоша! Недавно в детском саду они уже праздновали Рождество, и теперь он знает, что под елкой обязательно должны быть сюрпризы. Думаю, я положу некоторые подарки завтра, чтобы не разочаровывать его.

– Ты не думаешь, что разочарование будет в любом случае – только мы и несколько подарков вместо большого семейного празднества? Не хочешь подождать?

– Ты думаешь, это верное решение?

Себастьян пожал плечами:

– Я не знаю. Но я чувствую себя немного неловко, потому что у меня нет подарков. Боюсь, все будет выглядеть так, как будто мне все равно. Мне действительно нечего ему дарить.

Посмотрев на Себастьяна с нежностью, Джорджия не смогла скрыть своего восхищения его заботой о малыше:

– Себастьян! Ты даришь нам Рождество! Разве этого мало? Мы нарушили твое спокойствие, оторвали от работы, но ты все равно позволил нам здесь остаться. Откровенно говоря, если бы не ты, нас давно могло бы уже не быть в живых. Поэтому я совершенно уверена, что тебе не стоит беспокоиться из-за какой-то пластиковой коробочки, обернутой в яркую упаковку. Ты сделал для нас очень много, и, что бы ни было между нами когда-то, я никогда этого не забуду.

Себастьян нахмурился. Последнее время он делал это все чаще.

– Джош – всего лишь ребенок, Джорджи, – сказал он угрюмо.

– Я знаю, – ответила Джорджия мягко. – И это почему-то тебя беспокоит.

Себастьян пожал плечами и освободил свою руку:

– Я не люблю, когда дети грустят в Рождество. И не только в Рождество. Но дарить мне и правда нечего. Что же делать?

К Джорджии неожиданно пришла идея.

– Я придумала. У меня есть деревянный паровозик, упакованный в две коробки. В одной коробке сам паровоз, а в другой – маленькие человечки, скамейка, деревья. Если так хочешь, то можешь подарить ему одну из двух коробок.

– И ты не возражаешь?

Джорджия засмеялась.

– Почему я должна возражать? Джоша все равно стоит чем-то занять, пока мы находимся у тебя. Еще нам нужно подготовить для него носок Санта-Клауса.

– А он знает, кто такой Санта-Клаус?

Джорджия с сожалением улыбнулась.

– Не знаю. Мы смотрели рождественское представление, но я не уверена, что оно впечатлило Джоша. Честно говоря, он немного испугался, но я думаю, старик ему больше понравится, если принесет ему шоколад.

Они обменялись улыбками, и Себастьян кивнул.

– Ты поможешь повесить носок над камином.

– Да, но прежде нужно подождать, когда пламя немного утихнет, иначе шоколад растает.

– А, да, конечно. Хорошая идея. К концу вечера, когда огонь в камине затихнет, можно будет повесить носок. Я бы хотел написать свое имя на другой коробке поезда. И позволь мне заплатить за нее.

Джорджия снова засмеялась.

– Ты шутишь? Ты и так потратил на нас приличную сумму, а впереди еще Рождество. Думаю, мне стоит тебя предупредить, что я обычно много ем в рождественский день.

– Отлично. Ты разве не заметила, что гусь огромный?

– У нас будет гусь? – спросила Джорджия радостно. – Я очень люблю это блюдо! Только нужно решить, чем мы его наполним.

– Черносливом, яблоком и бренди, – сказал Себастьян.

Джорджия удовлетворенно выдохнула и забралась на мягкие диванные подушки. И запела:

– «О, радость. Большая, большая радость…»

Себастьян засмеялся и слегка похлопал Джорджию по ноге:

– Это твоя работа. Я не имею представления, как готовить гуся. Достать подарки?

– Я пойду с тобой. Куда ты их положил?

– В свою комнату.

Джорджия не смогла скрыть своей растерянности.

– Не волнуйся, Джорджи. Ты в полной безопасности.

Она медленно кивнула и встала.

– Хорошо. Я достану коробки с паровозиком и носок, а остальные подарки оставлю до приезда к родителям. А всю сумку положу в машину, когда поеду.

Себастьян не хотел, чтобы она уезжала.

Эта мысль пришла к нему внезапно, пока они с Джорджи поднимались по лестнице вверх, бок о бок, так, как будто ложились спать.

Себастьян не мог перестать об этом думать, между тем прекрасно понимая, что ставит их обоих в неловкое положение.

Он открыл дверь и включил свет.

– Подарки здесь, – сказал он и провел ее через большую дверь в гардеробную. Она была разделена на две половины – одна, с окном, служила ванной, а другая была заполнена платяными шкафами с полками и вешалками. Сумка с подарками лежала в одном из полупустых шкафчиков. Достав сумку, Себастьян повернулся и увидел, как Джорджия разглядывает шкафы.

– Практично. Очень практично. Великолепно придумано!

– Согласен. Я не представляю, как людям хватает одного маленького шкафа в спальне.

– Наверное, у них нет столько одежды. А может, они используют его, чтобы просто играть в прятки.

Джорджия наклонилась над подарками, а Себастьян в это время украдкой наблюдал за ней, пытаясь понять ход ее мыслей. Зачем она это сказала? К чему опять все усложнять?

Хотя Себастьян первым заговорил о шкафах.

Нужно уходить отсюда. Сейчас же.

– Я, пожалуй, пойду, буду ждать внизу, а ты пока разбирайся. Мне нужно кое-что доделать. Когда закончишь – просто убери сумку в шкаф.

Себастьян быстро вышел из комнаты, пытаясь не поддаться соблазну поцеловать Джорджию.

– Вот. Вторая половина комплекта паровозика. Ты хочешь упаковать свою коробку в другую бумагу?

Джорджия положила коробки на кухонный стол, и Себастьян задумчиво посмотрел на них:

– Разве они обязательно должны быть одинаковыми?

– Нет.

Себастьян улыбнулся:

– Мне все равно, но я должен сказать, что моя упаковочная бумага не конкурирует с маленьким поездом, привезенным Санта-Клаусом.

Джорджия улыбнулась в ответ:

– Возможно, нет. Джош не будет думать о том, что коробки одинаковые. Он просто захочет распаковать их. После дня рождения он хорошо запомнил, что такое подарки.

– А когда у него день рождения?

– Через три дня после твоего.

Брови Себастьяна удивленно приподнялись: Джорджия до сих пор помнила его день рождения! Но в этом была вся она. Она всегда все помнила и была в этом так же сильна, как он в своей работе.

Джорджия откинула прочь свои старания понять Себастьяна.

– Итак, во сколько завтра будет обед? Днем или вечером?

Себастьян повернул руки ладонями вверх и пожал плечами:

– Послушай, все это для Джоша. Мне все равно, в какое время мы будем есть. Просто делай, как ты считаешь нужным.

– Тогда устроим обед в полдень, если ты не против. Какие овощи у тебя есть? И кстати, где гусь? В морозилке его нет, я надеюсь, он не заморожен?

– Он в кладовке.

– В кладовке?

Себастьян подошел к двери, за которой, как предполагала Джорджия, был шкаф с принадлежностями для уборки, и открыл ее. Лампочка зажглась автоматически, освещая маленькую комнату, и Джорджия увидела каменные полки, заваленные едой.

– О! И это только для тебя и твоей семьи?

– Я сказал тебе, что мой секретарь сошла с ума.

«Похоже, что это правда», – подумала она, изучая полки. Еды действительно было много, но большая часть – продукты, не нуждающиеся в немедленном приготовлении.

Джорджию ощутимо трясло.

– Прохладно. Идеальные условия для хранения продуктов. Кладовка здесь была изначально?

– Да. В ней была встроена лишь одна шаткая полка, но я приделал другие. Кладовка выходит на север, и здесь есть вентиляция – это удерживает прохладную температуру.

– Поэтому здесь холодно, как в погребе?

Себастьян улыбнулся:

– Это правда. Идеально для того времени, когда не существовало холодильников. Ну вот – ты здесь. Можешь побаловать нас с Джошем чем угодно, выбирай.

– Ты так великодушен.

Джорджия снова пробежалась глазами по комнате, мысленно продумывая план меню, затем закрыла дверь и села за стол, чтобы написать список.

– Ты хочешь брюссельскую капусту?

– Определенно. Рождество не Рождество без капусты.

– И подожженный остролист?

– И подожженный остролист, – ответил Себастьян с ухмылкой.

Отчаянно пытаясь скрыть улыбку, Джорджия добавила в список капусту, затем подняла глаза и увидела перед собой бокал вина.

– Вот, шеф-повар, это для поднятия праздничного духа.

– Спасибо. А насчет шеф-повара – ты будешь принимать участие в готовке или это был намек на меня?

– Я уже помогаю. Есть салат и в духовке пицца, а на десерт – фрукты и мороженое. Я решил дать тебе возможность расслабиться, ведь завтра такой напряженный день.

– Как благородно с твоей стороны.

Она глотнула вина и посмотрела в свой список.

– Гусь уже фарширован?

– Мне так сказали. Просто ставишь в духовку на четыре часа.

– Я думала, ты не знаешь, как его готовить, – сухо отметила она, и Себастьян озорно улыбнулся:

– Я хотел, чтобы все лавры почета достались тебе.

– Какие лавры?

– Мое восхищение тобой, – прошептал он. Джорджия не была уверена, но в его голосе слышались нотки тонкого флирта.

Джорджия столкнулась взглядом с Себастьяном, но тут же отвернулась.

– Гусь в любую минуту может подгореть, не забывай об этом.

– Не подгорит. Я за этим прослежу. Давай подпишем подарки, и ты положишь их под елку, а я пока накрою на стол.

Себастьян не знал, что писать, и его ручка зависла в воздухе.

«Джошу от Себастьяна. С любовью». Последнее слово было написано не сразу, но в конце концов ему показалось, что так будет правильно.

– Готово, а теперь давай полакомимся пиццей, иначе она остынет.

Себастьян через стол передал Джорджии коробку и занялся подготовкой к ужину. Он так сильно увлекся, что мысли о надписи на подарке для Джоша полностью испарились.

Джорджия разложила подарки под елкой. После ужина они занялись нарезанием овощей для завтрашнего дня. Но Себастьян вскоре предложил отдохнуть.

– Хватит, – сказал он решительно, заменив нож в ее руках на бокал вина.

Они прошли в гостиную.

Огня в камине почти не было – только тлеющие угольки. Джорджия и Себастьян сидели там, при тусклом свете гирлянд и случайных искр они обсуждали программу завтрашнего дня.

– Расскажи мне о реконструкции дома, – попросила Джорджия, устроившись в дальнем углу дивана.

Себастьян дотянулся до своего бокала, отодвинул руку немного назад – подальше от соблазна – и, пока рассказывал о доме, думал, как же сильно он будет скучать по Джорджи, когда она уедет.

Джош проснулся рано.

Он всегда так просыпался. Но Джорджия сидела допоздна с Себастьяном, разговаривая о доме и строительных работах, о его планах на сад, пока огонь совсем не потух и глаза не начали закрываться.

Себастьян повесил носок на светильник в противоположной от камина стороне, чтобы шоколад не растаял, а потом направился в кабинет. Джорджия тоже пошла спать.

Она слышала, как Себастьян прошел в свою комнату и лег спать. Повернувшись к стене, Джорджия тут же уснула. Разбудило ее лепетание Джоша.

Джорджия очень любила сына, но сегодня его пробуждение показалось ей слишком ранним. Она с удовольствием часик-другой продолжила бы свой сон. С трудом открыв глаза, Джорджия увидела сияющую улыбку Джоша.

– С Рождеством, Джош! – сказала Джорджия нежно, вытащив его из манежа и крепко обняв.

Малыш поцеловал ее, она засмеялась и поцеловала в ответ, потом переодела ему памперс и спустилась с ним вниз.

К изумлению Джорджии, свет горел, чайник был включен и вкусно пахло выпечкой.

А было еще только около семи часов!

– Печенье, мама, – сказал Джош как раз в тот момент, когда Себастьян зашел в комнату.

На нем была пижама в клеточку и джемпер, волосы взъерошены, и он, определенно, не побрился. Себастьян выглядел очень сексуально.

«Нет! Не влюбляйся в него снова!»

Но Джош побежал к нему, и Себастьян поднял его и обнял, принимая его неаккуратный поцелуй с удивительным достоинством, и даже поцеловал его в ответ.

– С Рождеством, Тигренок! – сказал он, ероша его волосы, и Джош зарычал, что вызвало у Себастьяна смех.

Он зарычал в ответ. Джош захихикал, спустился вниз, изворачиваясь, и побежал обратно к ней.

– Печенье, мама! Бастьян хочет печенье.

– Ах. А я готовлю круассаны и шоколадные булочки, – признался он, украдкой взглянув на Джорджию.

Она улыбнулась:

– Сегодня Рождество. Круассаны пахнут восхитительно.

– Это точно. Они сгорят, если я их не вытащу. Кофе или чай?

– Все равно. Чай, потом кофе.

«Мы как замужняя пара, – подумала Джорджия, – вместе завтракаем в рождественское утро, потом отправимся в гостиную, откроем подарки Джоша и будем все вместе ждать рождественского гуся».

Замечтавшись на мгновение, Джорджия вновь поспешила вернуться к реальности: они не были женаты с Себастьяном.

* * *

Паровозик очень понравился Джошу.

Отодвинув стол, Себастьян сел на пол с Джошем и помог ему собрать железную дорогу. Джорджия сидела рядом, поджав под себя ноги, наслаждаясь чашкой кофе и наблюдая за ними.

Джош уже открыл рождественский носок. Маленький игрушечный поезд, пакетики шоколадок и мандаринов, которые Джорджия достала из тарелки для фруктов, огонь, зажженный Себастьяном, и тлеющая в нем корочка мандарина – все это создавало чудесную рождественскую атмосферу Джорджия незаметно всплакнула. Что же заставило Себастьяна так сильно измениться? Он стал таким далеким, сосредоточенным на чем-то, чего она не могла понять.

Но сегодня он был другим. Немного вспылив там, на дороге в снегу, он решил контролировать свои эмоции.

– А теперь пора ставить гуся, – предложил Себастьян.

– Может, это сделаю я? – предложила Джорджия свою помощь.

– Нет. Гусь тяжелый, я поставлю его в духовку. Ты можешь сделать все остальное позже.

Себастьян вышел, забрав с собой чашки, и вернулся через несколько минут с горстью мандаринов.

– Попытка заменить круассаны? – спросила Джорджия, и Себастьян, смеясь, бросил один ей.

Опустившись на диван, он выбрал такое положение, которое позволяло ему наблюдать за Джорджией.

– Джош еще мало говорит, не так ли?

– О да. Он долго не разговаривал, но у мальчиков такое бывает часто. Потом они перестают разговаривать в подростковом возрасте и просто начинают ворчать.

Себастьян снова нахмурился, приняв задумчивую позу.

– Уверен, что я не ворчал. И насколько я помню, мои братья тоже.

– Мой брат был немногословен очень долгое время.

– Как он теперь? Мы потеряли с ним связь, когда… Джорджия не отреагировала на его заминку.

– Прекрасно. Он работает инспектором в Норидже. Сейчас он вполне разговорчив. Он женат, и у него двое детей и собака.

Себастьян отвернулся.

– Счастливый Джек.

– Да, он очень счастлив.

– Я рад за него. Передай ему от меня привет.

– Передам. Как твои братья?

– Сейчас лучше, они повзрослели. Они оба работают на меня. Энди – бухгалтер, Мэт – директор по продажам.

– Они соглашаются работать под твоим командованием?

Себастьян засмеялся.

– Иногда это делает наши совещания очень интересными, – признался он, и Джорджия засмеялась в ответ.

– Не сомневаюсь. Мы заговорили о наших семьях, и я вспомнила о том, что обещала позвонить своим родителям. Они захотят поздравить Джоша с Рождеством.

– Как насчет установки видеосвязи через Интернет? Так они смогут видеть тебя.

– Можно? Было бы великолепно.

– Тем более, они уже знают, что ты здесь. Ты можешь поговорить в моем кабинете.

Джорджия посмотрела на себя, понимая, что на ней неподходящая для встречи с родителями одежда.

– Сначала мне надо переодеться – чтобы они не подумали, что мы ходим целый день в пижамах.

И затем Джорджия подняла глаза – его глаза смотрели на нее, в них была тоска. Она бросила очередную попытку разобраться в причинах этой тоски и отправилась с протестующим Джошем наверх. Там она его умыла и одела.

Джорджия собиралась принять душ и помыть волосы, но, чтобы Джош не бегал по комнате, усадила его за книгу. А когда после душа она вышла из ванной, то увидела, что дверь открыта, а Джоша нет в комнате.

– Джош? Джош, где ты?

Обернувшись полотенцем, она выбежала на лестницу и врезалась в грудь Себастьяна. В его голую влажную грудь. Он мягко остановил Джорджию, и она смотрела, как загипнотизированная, как струйки воды стекали с его волос, по плечам, груди и исчезали под полотенцем на его бедрах.

– Если ты ищешь Джоша, то он в моей спальне.

Голос Себастьяна, низкий и бархатный, отрезвил мысли, и Джорджия сделала глубокий вдох.

Себастьян сделал шаг назад, и Джорджия, поправив полотенце, покраснела.

– Он там?

– Да, не беспокойся. Он пошел меня искать. Не торопись, мы в порядке.

– Ты уверен, потому что мне действительно нужно…

Джорджия рукой показала на свое полотенце. Его глаза пробежались по нему, и он слегка улыбнулся:

– Да. Тебе нужно.

Она опустила голову и увидела, что полотенце незаметно сползло на бедрах.

Боже! Что может быть хуже?

Краснея и пытаясь вернуть полотенце в прежнее положение, Джорджия бросилась в комнату, заперла дверь, прислонившись к ней, закрыла глаза.

Но Себастьян тоже был прикрыт лишь слегка.

Джорджия еще раз отметила, насколько Себастьян красив: высокий, широкоплечий, хорошо сложенный, мускулистый.

Нельзя, нельзя сейчас об этом думать! Джорджия быстро вытерлась и натянула на все еще влажное тело джинсы и джемпер.

Волосы были мокрые и нерасчесанные, но Джорджия решила их укладывать.

Или все же стоит сделать прическу?

В дверь постучали, и Джорджия тут же услышала голос Себастьяна:

– В верхнем ящике прикроватной тумбочки есть фен. Мы с Джошем идем вниз, так что не торопись. Мы будем играть с паровозиком.

Устроившись на краю кровати, Джорджия выдохнула. У нее есть время должным образом высушить волосы и наложить макияж. И немного собраться с духом, ведь она была готова умереть от стыда.

Все правильно – никакой спешки. Джорджия больше не будет торопиться, чтобы избежать неловких ситуаций, подобных этой!

Полотенце Джорджии соскользнуло, обнажив ее голые ножки, что очень раздразнило воображение Себастьяна.

Он вернулся в комнату, чтобы одеться, обнаружив Джоша под кроватью.

Джош был счастлив пойти вниз и поиграть в паровозик. Как и Себастьян – общение с Джошем напомнило ему обо всех причинах, почему возобновление связи с Джорджи было бы такой ошибкой.

Она однажды уже ушла от него, и та ситуация принесла боль им обоим. Себастьян знал, что хотя бы частично, но он виноват в их расставании. Может быть, даже и в большей степени.

В этот раз важной частью их общения был Джош. Он такой открытый, такой доверчивый, такой уязвимый. Ужасно, когда в два года твой привычный мир рушится. Себастьян сохранил память об этом в самой недоступной и потаенной части своего сознания.

Глубокие раны никогда не залечиваются. И это было еще одной причиной держаться на расстоянии от Джорджи и ее сына.

Он играл с Джошем, ожидая, пока Джорджия спустится вниз. Затем он отправился на кухню, чтобы заняться обедом.

Джорджия с Джошем последовала за ним.

– Ты сказал, что я могу пообщаться со своими родителями, – напомнила Джорджия.

Себастьян согласно кивнул, поставил картофель на таймер, отвел Джорджию в кабинет, включил программу видеосвязи и вышел. Через пять минут они вернулись.

– Я думала, что ты дашь мне возможность что-нибудь приготовить? – спросила Джорджия, но он помотал головой:

– Не переживай. На самом деле здесь все очень просто. В инструкции все расписано пошагово.

– Ты уверен? Я думала, у нас договор?

– Нет никакого договора, – сказал он резко. – Поиграй пока с сыном. Сегодня Рождество. Ему нужна ты, а не я. Я справлюсь с обедом сам.

К сожалению Себастьяна, дел оказалось немного. Он обдал кипятком картофель и пастернак, положил их на сковородку, добавил гусиного жира и поставил в духовку, передвинув гуся на нижний уровень.

Еще целый час.

У него было два выбора. Провести рождественский день одному на кухне или вернуться в гостиную, к Джорджи и Джошу, стараясь не вспоминать о том, что он видел под случайно соскользнувшим с Джорджии полотенцем.

После недолгих колебаний Себастьян отправился в гостиную.

Глава 7

Джорджия сидела, откинувшись на спинку кровати, и счастливо вздыхала.

– Себастьян, обед был великолепен. Ты прекрасно готовишь. Большое спасибо.

Себастьян повел плечами, но Джорджия уже привыкла к этому жесту.

– Думаю, все дело в отличных ингредиентах.

Себастьян всегда проявлял ненужную скромность, когда речь шла о его заслугах и достижениях. Для такого преуспевающего человека – довольно редкая черта, безусловно заслуживающая уважения. Джорджия улыбнулась:

– Несмотря ни на что, все было вкусно, а я мою посуду.

– Нет. Это сделает посудомоечная машина. Солнце выглянуло, стало теплее, так что давайте не будем просиживать здесь целый день. У Джоша есть одежда для улицы?

– Да. Резиновые сапоги и комбинезон в машине, и я привезла себе резиновые сапоги тоже, так что мы можем отправиться на улицу и сделать снежных ангелов!

Себастьян тихо посмеялся.

– Думаю, снега сейчас так много, что можно провалиться. Хотя, конечно, мы можем найти место, где не так глубоко. Хорошо, идем!

Они оделись и направились в сад. Себастьян нес Джоша на плечах, и руки мальчика лежали на его голове. Малыш широко улыбался.

– Подождите, я вас сфотографирую, – сказала Джорджия и вытащила телефон.

Себастьян и Джош позировали, пока Джорджия пыталась сделать с ними удачные кадры, а потом продолжили свой путь к солнечному саду.

Зимний пейзаж поражал своей красотой. Себастьян был прав – нельзя было оставаться дома в такую чудесную погоду. Ветер полностью стих, солнце светило, а снег искрился, ослепляя своим блеском.

Джорджия взяла горстку снега и дала Джошу потрогать его пальцем. Малыш был очарован. Себастьян спустил Джоша на землю, со смехом наблюдая, как его ноги утопают в снегу.

Затем Себастьян повернулся и посмотрел на Джорджию, и она все поняла по его взгляду.

Джорджия увидела, как Себастьян учил Джоша лепить большой снежный ком.

– Нет, Себастьян, нет! Я не шучу!

Снежок попал прямо ей в грудь.

– Мерзавец! – завизжала Джорджия с негодованием, а Себастьян только подобрал ее хихикающего сына и засмеялся, откинув голову назад, и Джош смеялся вместе с ним.

Джорджия достала телефон, чтобы запечатлеть этот момент, а потом Себастьян поставил Джоша обратно на снег.

Затем Джорджия убрала телефон в карман, так как это уже была война, и она не хотела поддаваться.

Глаза Себастьяна блестели. Джорджия набрала в руку снега и бросила в ответ, попав только со второго раза, но и он не упустил свое; и все это закончилось тем, что они начали бегать друг за другом по снегу. Держа Джоша на руках, Себастьян быстро загнал Джорджию в угол, как в ловушку.

– Снежок готов, Джош? – спросил Себастьян, приближаясь к Джорджии со злобной улыбкой, заставившей ее сердце биться сильнее. Себастьян прижал ее к стене, а малыш положил ей снежок за воротник, отчего Джорджия взвизгнула.

– Это было подло! Ну, погоди, Кордер!

– О, я так напуган! – усмехнулся Себастьян, отворачиваясь, и Джорджия бросила снежок ему в шею.

– Вот так? – сказал Себастьян нежно, и она почувствовала, как сердце защемило в груди.

Найдя ровный неглубокий участок снега, Джорджия, Себастьян, Джош один за другим упали на спину – получились снежные ангелы.

Ангел Джоша не был ровным, но у Себастьяна он вышел идеально – огромный, ясный и чистый. Джорджия удивлялась, как ему удалось встать, не повредив его.

Затем Джорджия достала горсть снега из воротника куртки, ее сентиментальное настроение тут же ушло. Было ошибкой поворачиваться к Себастьяну спиной.

– Хотела выйти сухой из воды, – дразнил ее Себастьян, ядовито усмехаясь при этом.

Джорджия погналась за ним через сад, маневрируя среди деревьев, а Джош бежал позади и безудержно хохотал.

Внезапно остановившись, Себастьян поймал Джорджию, которая тут же стала вырываться из его объятий.

Себастьян посмотрел наверх. Джорджия проследила за его взглядом и увидела омелу. Поздно было вырываться или пытаться убежать. Оставалось лишь замереть и стоять неподвижно. Сердце Джорджии сильно билось. Себастьян улыбнулся, взял ее прохладное, светящееся счастьем лицо в свои замерзшие руки и поцеловал.

Прикосновение его теплых губ было нежным, и казалось, годы растворились, и ей снова восемнадцать, а ему двадцать, и это их первый поцелуй.

Джорджия забыла.

Джорджия, которая старалась никогда не упускать из памяти малейшую деталь, забыла, что столько лет назад в Рождество он привел ее сюда и поцеловал.

Под этой самой омелой?

Возможно. Она казалась такой знакомой, хотя поцелуй уже был иным.

Тогда Себастьян целовал ее страстно и напористо. А этот поцелуй был совершенно спонтанным и игривым; нежный, полный ностальгии, он покачнул ее самообладание…

Джорджия отшатнулась, прикрывая рукой рот, и повернулась, чтобы найти Джоша.

Малыш был занят снегом, приминая его и смеясь. Она пробралась к нему и подняла.

– О, Джош, у тебя руки замерзли! Пойдем, дорогой, пора идти назад в дом.

И, не оглядываясь на Себастьяна, Джорджия ушла вместе с Джошем.

Когда она сняла их заснеженную одежду в прихожей, то заметила небольшую кучку омелы на полу: Себастьян оставил ее вчера в углу, но Джорджия забыла об этом. И Себастьян тоже забыл? Или он отвел ее в сад намеренно, так, чтобы поцеловать ее под тем деревом, которое росло там уже столько лет? Где когда-то они так же целовались в Рождество?

Если так, то все случившееся сегодня было ошибкой. Никаких поцелуев – они оба пообещали это друг другу. И продержались целых двадцать четыре часа.

Великолепно. Чудесно. И в результате…

* * *

Себастьян наблюдал за тем, как Джорджия стремительно направляется к дому, и ругал себя за ту сумасшедшую ненужную осознанную ошибку. Он даже не поставил омелу в доме, потому что, в конце концов, это показалось ему плохой идеей. Он просто привел Джорджию сюда, они играли в снежки, как и одиннадцать лет назад, как раз под этой большой висящей веткой омелы.

Он сам не понял, почему не смог удержаться от поцелуя. На глазах у Джоша.

Сокрушенно качая головой, Себастьян поплелся обратно в дом. Мокрая одежда висела перед плитой и сушилась. Джош играл на полу с паровозиком, а Джорджия засучивала рукава.

– Я поставила чайник, – сказала она. – Думаю, горячий чай не помешает.

– Хорошая идея, – сказал он и заметил краем глаза, что Джорджия старается не смотреть на него.

Повторений не будет.

Так они договорились. Он подарит Джошу веселый праздник, но больше им не стоит пытаться возродить прошлое.

«Идиот!» – мысленно повторял Себастьян, счищая остатки снега с одежды.

Джорджия уложила Джоша спать и почти заставила себя спуститься вниз в надежде, что Себастьян работает в кабинете. Но он был на кухне, делая бутерброды с гусиным мясом и смородиновым соусом, и вот – она тоже здесь. Оказавшись на кухне, Джорджия не стала придумывать причину для ухода – это показалось бы ужасно грубым. Себастьян повернулся к ней и извинился.

– Все нормально, – ответила Джорджия, солгав и пытаясь скрыть свое волнение. Мысли об их дневной прогулке до сих пор не выходили у нее из памяти. Она слегка пожала плечами: – Ничего не было.

– Тогда мне нужно будет постараться в следующий раз, – сказал Себастьян нежно, и Джорджия снова в негодовании посмотрела на него:

– Следующего раза не будет. Ты обещал.

– Я знаю. Я пошутил.

– Не смешно.

Себастьян вздохнул и провел рукой по волосам. Улыбка исчезла с его лица.

– У нас не получается, не так ли?

– У тебя не получается. Это была твоя идея выйти на улицу, это ты меня поцеловал. Я придерживаюсь договоренности.

– Не считая твоего появления в маленьком полотенце, которое едва тебя прикрывало. Признайся, ты ведь думала, что встретишь меня.

Джорджия почувствовала, что краснеет, и отвернулась.

– Это вышло случайно. Я беспокоилась за Джоша. Хочу напомнить, что одежды на тебе тоже было немного.

– Да, – вздохнул снова Себастьян. – Я должен сказать, что все не так хорошо, не так ли?

Джорджия нервно засмеялась и снова повернулась к Себастьяну, увидев в его глазах игривую улыбку:

– Не совсем. Почему бы нам не забыть о случившемся и не пытаться вновь перейти к нормальному общению? Как ты сказал, завтра будет теплее. Нам нужно продержаться день-два. Я уверена, мы можем справиться.

– Я тоже уверен в этом. Я подумал, что ты проголодалась, и сделал сэндвичи.

Себастьян порезал сэндвичи на четыре части, положил на тарелку и поставил ее на поднос. Туда же он поставил бокалы, коробку с сыром, фруктовый пирог и бутылку вина, не допитую за обедом. Взяв поднос, он направился к Джорджии.

– Откроешь дверь?

Джорджия открыла дверь, последовала за ним в гостиную и села. Все выглядело так нелепо – притворяться, что ничего не было, налаживать спокойное общение, в то время как единственное, чего им по-настоящему хотелось, – это накричать друг на друга. Или заняться любовью.

– Джорджи, не надо.

– Не надо что?

Себастьян сел на другой диван напротив нее, продолжая пристально смотреть на Джорджию:

– Не смотри так. Я знаю, это сложно. Прости, я идиот. Я создал еще больше дискомфорта, но когда-то мы были друзьями.

– Мы были любовниками, – отрезала Джорджия, и Себастьян грустно улыбнулся.

– Друзьями тоже. Мы снова можем попробовать разговаривать цивилизованно. Вчера вечером у нас это получилось.

– Это было до того, как ты меня снова поцеловал.

Себастьян вздохнул и провел рукой по волосам.

– Поцелуй ничего не значил, – сказал он коротко, – ты знаешь это, ты сама так сказала. И мне жаль, что он тебя расстроил. Просто показалось, что он был так кстати. Таким естественным и очевидным. Мы играли, а потом мы были там, под той омелой, и я просто действовал на импульсе. Этого правда больше не случится. Я обещаю.

Джорджия не стала спорить. Себастьян обещал любить ее всегда, а сам отогнал от себя. Но она тоже не была до конца честной, потому что обещала любить его, но ушла.

Джорджия взяла сэндвич и надкусила его, а Себастьян наклонился вперед, налил вино и протянул ей бокал.

– Ты так и не сказала мне за обедом, как тебе вино.

– Это важно?

Себастьян пожал плечами:

– В какой-то степени. У меня есть акции винной компании. Это вино хорошего урожая. Мне просто интересно, понравилось ли оно тебе.

– Оно прекрасно.

Джорджия глотнула и, подумав, добавила:

– Оно хорошо сочетается с гусиным мясом и красной смородиной. Я могу много говорить о том, как в него добавляют сливы, ароматные фрукты, темный шоколад, потому что я смотрю телевизор, но я действительно не разбираюсь в его сортах и технологии изготовления.

Себастьян засмеялся.

– Тебе не нужно разбираться, тебе просто нужно знать, что тебе нравится, а что нет. Я люблю мягкие вина со сливой и ароматными фруктами, – сказал он, почему-то именно сейчас вспомнив, как хороша она была в том соблазнительном полотенце.

Джорджия быстро отвела взгляд, схватив еще один сэндвич. Себастьян, облокотившись на спинку дивана, тоже ел бутерброды. Некоторое время было тихо.

– Итак, – наконец, сказал Себастьян, нарушив молчание, – какие у тебя планы на дом? Ты сказала, что на данный момент не можешь его продать, но что ты сделаешь, когда продашь? Купишь другой дом или будешь искать съемное жилье?

– Перееду обратно домой.

– Домой? К родителям?

– Да. Работники социальной службы помогут мне с Джошем, и я смогу работать так же, как и в Хантингдоне, на своего босса.

Себастьян кивнул, слегка нахмурив брови.

– Не лучше ли тебе быть независимой?

Джорджия отставила в сторону тарелку, на которой лежали крошки от сэндвича, и выдохнула:

– Конечно, я пробовала, но с Джошем это очень сложно. Каждый день нужно столько сделать! Когда слишком устаю от работы, включаю телевизор. Я целыми сутками дома одна.

Себастьян снова нахмурился:

– Джош – хорошая компания, прекрасный ребенок.

– Да, но с ним много не наговоришься.

Себастьян тихо засмеялся и потянулся за вином.

– Мы тоже мало разговариваем.

– Так о чем ты хочешь поговорить? Политика? Экономика? Генная инженерия? Я могу о ней тебе все рассказать.

– Это то, чем ты занимаешься?

– Отчасти. Я в действительности сейчас больше ничего не делаю. Я только сопоставляю материал, проверяю научно-исследовательские испытания и смотрю, могу ли я утвердить их. Генная инженерия – интересная область, и она скоро будет приносить большую пользу медицине и сельскому хозяйству.

– Как интересно.

Джорджия рассказала ему о своей деятельности, о том, над чем сейчас работает ее профессор, что он уже сделал и какие материалы она изучала, готовясь к докторской диссертации.

– Ты бы хотела закончить ее? – спросил Себастьян, и Джорджия на мгновение замерла от удивления.

– Конечно! Но сейчас я не могу этого сделать. Мои приоритеты изменились, ребенок для меня на первом месте.

– Может быть, в будущем?

Джорджия пожала плечами:

– Все очень сложно. Жизнь не стоит на месте, и мои исследования могут потерять актуальность. В генетике все движется с невероятной скоростью: то, что казалось невозможным вчера, завтра будет обыденным делом. К примеру, ДНК-тест. Он сейчас широко используется как в судебных, так и в семейных делах, а ведь совсем недавно это сложно было даже представить.

Сердце Себастьяна забилось сильнее.

– В семейных делах? Таких, как доказательство кровного родства? – поинтересовался он, стараясь сохранять свой голос спокойным.

– Да. Да, абсолютно. Этот тест используется, чтобы доказать родство, он может определить, откуда ты родом, откуда произошли твои предки. Используя митохондриальную ДНК, с которой взаимодействуют наши тела, большинство европейцев могут проследить свой род по женской линии. Это невероятно!

Но не безошибочно. Он знал все об этом.

«Расскажи ей».

– Расскажи мне об этой винной компании, – попросила Джорджия, усаживаясь удобней, держа на коленях кусок фруктового пирога с сыром. После того, как тема разговора сменилась, Себастьян уже не чувствовал напряжения.

– О винной компании?

– Я пришла к выводу, что это довольно хорошее вино. И я, возможно, захочу еще, когда закончу есть. Не думаю, что оно подойдет к пирогу и сыру.

– В первую очередь, я не уверен, что пирог и сыр сочетаются.

– Ты шутишь? – Джорджия удивленно посмотрела на него. – Попробуй.

Джорджия протянула кусок пирога с сыром, на краю которого остались следы ее ровных зубов. Себастьян наклонился и откусил пирог ровно в том месте, в котором Джорджия сделала свой надкус.

Себастьян почувствовал, как его дыхание на мгновение остановилось, но затем попытался сконцентрироваться на пироге с сыром, а не на том, что он только что словно вновь поцеловал Джорджию.

– О! Это действительно вкусно.

Джорджия удивленно округлила глаза:

– Ты такой скептик. Это как ветчина с ананасом или баранина с желе из красной смородины.

– Или как мел с сыром.

– Ты просто издеваешься. Я думала, тебе понравилось.

– Мне понравилось.

Он отрезал себе еще несколько кусочков сыра и пирога, сложил их вместе, стараясь не смотреть, как Джорджия откусывает свой пирог в том же месте, что и он.

Черт. Как же это романтично!

– Итак – винная компания?

– Да.

Себастьян постарался настроиться на разговор и сконцентрироваться. Он рассказал Джорджии о том, как ехал по тихой проселочной дороге и попал в аварию. Мужчина, оказавшийся на той же дороге, помог ему.

– Он оказался владельцем винного погребка. Он отвез меня обратно и связался с местной монтажной службой. Пока мы ждали – разговорились. Короче говоря, я выручил их финансово.

– Удачная встреча для них.

Себастьян усмехнулся:

– И для меня. Я случайно застрял на дороге, а в итоге сейчас имею тридцать процентов акций, и у них бизнес идет в гору. Недавно у компании было три урожайных года, я регулярно получаю поставки вина, и все довольны.

– А если год неурожайный?

– Мы обладаем достаточной финансовой стабильностью.

«Или ты, – подумала Джорджия. – Им повезло, что они его встретили».

– Где это? – спросила она. – Откуда привозят это вино?

– Из северной Испании. Они выращивают много винограда и в основном используют сорт темпранилло, который и дает эту прекрасную мягкость.

Себастьян открыл еще одну бутылку, вино другого сорта, и рассказал о влиянии климата на свойства вина, о том, как его делают, какие бочки используют; и пока он говорил, перестал думать о ее губах и о том, как бы это выглядело, если бы он снова ее поцеловал. Он начал расслабляться и просто наслаждаться ее компанией.

Обычно Себастьян не проводил много времени за разговором, и определенно, не с таким интересным и располагающим собеседником, как Джорджи. Он всегда был слишком занят, слишком одержим работой, совершенно не понимая, что это неправильно. В течение последних двадцати четырех часов мобильный телефон Себастьяна был выключен. Сегодня Рождество. У него был выходной, и он намеревался использовать в своих интересах каждую минуту этого дня. Завтра наступит очень скоро.

Себастьян взял мандарин из блюда, почистил его и бросил Джорджии, потом почистил другой для себя.

Чуть позже они лакомились орехами, бросая шелуху в огонь и наблюдая, как он медленно утихает.

Казалось, никто из них не хотел уходить в свою комнату, никто не хотел нарушать это хрупкое перемирие, и так они сидели, уставившись на огонь и ведя беседу на нейтральные темы.

Себастьян и Джорджия обсуждали темы без провокаций или болезненных моментов, словно выполняя условия мирного договора. Они говорили о сердечном приступе его мамы, о планах ухода на пенсию ее папы, его планах по реставрации окруженного стеной сада. Постепенно огонь затих, и в комнате стало прохладно.

– Я должна подняться и проверить Джоша, – сказала Джорджия, хотя радионяня была на столе.

Себастьян не противился, потому что нейтральные темы иссякли, и лучше всего было уйти, пока они могут держать себя в руках. Пока он не сделал очередную глупость, поцеловав ее.

Себастьян встал, поставил бокалы и тарелки на поднос, удостоверился в безопасности камина и направился с подносом на кухню.

Джорджия налила себе стакан воды, а Себастьян поставил поднос у раковины и повернулся к ней:

– У тебя есть все, что нужно?

«Нет», – подумала Джорджия. Ей нужен был он. Но это было невозможно.

– Да, у меня все есть, – сказала она и затем замолчала в нерешительности.

В глазах Себастьяна таилась загадка, а в воздухе витало напряжение. Было бы так естественно, так легко наклониться и поцеловать его, пожелав доброй ночи.

Но так опасно. Итак заманчиво…

Джорджия задержалась в дверях и обернулась. Себастьян пристально смотрел на нее.

– Спасибо за день, – тихо произнесла она. – Он был действительно прекрасен. Джош великолепно провел время – так же, как я.

– А как же поцелуй?

Джорджия засмеялась:

– Он тоже прекрасен. У меня никогда не было никаких сомнений относительно твоих поцелуев, Себастьян.

– Все случилось не вовремя? – поинтересовался Себастьян, и Джорджия покачала головой:

– Не то время.

– А место?

– Никогда нельзя вернуть прошлое, – сказала она и с грустной улыбкой закрыла дверь, оставив Себастьяна.

А он пристально глядел вслед женщине, которую все еще любил, но знал, что потерял навсегда.

– Черт, – шепнул он.

Он все еще ее хотел, он все еще ее любил, и ему нужно было сделать большее, чтобы не дать ей уйти.

«Тебе следовало ей рассказать». Ему следовало, но он не сделал этого, и сейчас не время. Слишком поздно. Ее жизнь идет своим чередом, его – тоже.

Себастьян налил себе еще один бокал вина и пошел в кабинет – туда, где он мог прийти в себя. Работа – она всегда его спасала. Единственная константа в жизни. Он включил телефон, который тут же оповестил хозяина о приходе новых сообщений. Даже в Рождество. Очевидно, Себастьян не единственный трудоголик.

Он молча прочитал сообщения. Рождественские поздравления от семьи, друзей, коллег. Себастьян хотел поздравить всех еще днем, но в итоге позвонил только своим близким. Не зная, чем еще себя занять, он начал отправлять ответные поздравления. Ему необходимо было отвлечься и не слушать, как Джорджия готовится ко сну. Но даже в своем кабинете он мог слышать ее, потому что ее комната была прямо над ним. Себастьян слышал звук воды, скрип половиц. Скрип кровати, когда Джорджия легла.

Он пытался отвлечься, но это было невозможно, и он тихонько включил радио. Рождественские гимны заполонили комнату и заглушили звук движений Джорджии.

Жаль только, что нельзя было заглушить мысли…

Глава 8

Мама, мама, просыпайся!

Джорджия с трудом открыла глаза. Свет проникал сквозь шторы, и за окном изумительно ярко светило солнце. Она оперлась на локоть и откинула волосы с глаз.

– Привет, мама!

Малыш сиял, и Джорджия почувствовала, как ее сердце тает.

– Привет, дорогой! Как ты? Хорошо спал?

Джош энергично закивал. Он стоял в своей кроватке, едва сдерживаясь от переполняющих его эмоций.

– Хочу к Бастьяну, – сказал он. – Играть в снегу.

– Пойдем сначала оденемся, умоемся и позавтракаем.

Джош кивнул и протянул матери руки. Она вытащила сына из кроватки. От него исходил теплый аромат сна. Джорджия вдохнула его и на мгновение прижала сына к себе, но он воспротивился. На улице был снег, и малыш хотел туда.

Переодев сына, Джорджия быстро оделась сама на случай, если Себастьян вновь окажется неподалеку.

Воспоминание о поцелуе было мучительно, оно не оставляло ее всю ночь. Джорджия не собиралась испытывать судьбу вновь, а Джош был голоден и торопил ее. Решив, что умывание и чистку зубов можно отложить, Джорджия открыла дверь спальни, почувствовав восхитительный запах готовящегося бекона. И от ароматов, доносящихся из кухни по лестнице, у нее потекли слюнки.

Когда Джорджия вошла вместе с Джошем на кухню, Себастьян повернулся со сковородкой в руке и улыбнулся им:

– Вы встали ни свет ни заря.

– Не одни мы, – сказала она сухо, а Джош побежал к Себастьяну и руками обнял его за ноги.

– Хочу снега, – сказал он, и Себастьян ошеломленно засмеялся.

– Стоп, стоп, малыш, рановато для этого. Как насчет легкого завтрака для начала? – И он перевел взгляд на Джорджи. – Джош любит сэндвичи с беконом?

Джорджия засмеялась:

– Возможно. Он просто никогда их не пробовал. Но он любит бекон и ест сэндвичи. Впрочем, как и я.

Себастьян перестал улыбаться.

– Я знаю.

Он все еще помнил, как они ели сэндвичи с беконом каждое воскресное утро, когда были вместе.

На какой-то момент запах жареного бекона вновь вызвал болезненные ностальгические эмоции, но Джорджия сумела взять себя в руки.

– Чем могу помочь? – быстро спросила она. – Заварить чай? Кофе?

– Чай. Кофе я уже пил. Я уже часа два, как встал.

– Ты серьезно?

Джорджия посмотрела на старинные часы на стене, потом снова на него:

– Сейчас восемь! Во сколько же ты встал?

– Вы в это время еще спали, – ответил он с легкой насмешкой. – Но я знал, что вы проснетесь и долго не задержитесь в спальне, если аромат бекона проникнет в комнату.

– Похожая реакция была у собаки Павлова.

– Да, но тебе вряд ли подойдет ошейник…

– Ты – такой грубиян.

Джорджия бросила в него кухонным полотенцем и включила чайник, а Себастьян продолжил готовить сэндвичи.

Заварив чай, Джорджия дала Джошу молока. Себастьян в это время разбил яйца на сковородку, взбил их, пока готовились тосты, нарезал помидоры, потом разрезал тосты и приготовил сэндвичи.

– Может, обычный хлеб ему понравится больше, – предположила Джорджия, но Джош протянул свою маленькую ручку к тарелке с сэндвичами.

– Я хочу сэндвич Бастьяна, – сказал он.

Джорджия вздохнула, осознавая, что Себастьян постепенно превращается для Джоша в кумира, а это серьезная проблема. Пожав плечами, Джорджия дала ему откусить немного – она не думала, что он будет есть, но Джош съел и попросил добавки. Она никогда не думала, что сын может съесть так много.

– Не думала, что это так вкусно! – пробормотала Джорджия, приканчивая свою порцию.

Себастьян засмеялся и отдал малышу остатки своего сэндвича.

Так бы мог сделать родной отец.

Джорджия снова тихонько вздохнула, попытавшись собраться с мыслями: Себастьян вовсе не отец Джоша и не будет им никогда! И для Джоша он лишь знакомый, который приютил их от непогоды и устроил чудесное Рождество. Малыш не должен привязываться к незнакомому человеку. Но тем не менее он уже боготворит Себастьяна.

– Я собираюсь пойти во двор и расчистить выезд. Снега стало чуть меньше. Вчера вечером мороза не было. Под таким ярким солнцем он, возможно, начнет таять, если большую часть снега я уберу. Не удивлюсь, если завтра дорогу еще не расчистят.

– А сегодня? – спросила она с надеждой, хотя в душе Джорджия определенно не хотела, чтобы расчистили.

– Только вчера было Рождество, сегодня день подарков. Так что маловероятно. И потом, сначала расчистят главные трассы в городе. Эта проселочная дорога слишком маленькая. Про нее вообще могли забыть. Остается надежда на какого-нибудь мелкого фермера.

Джорджия медленно покачала головой. В словах Себастьяна был смысл, и если у фермера большая территория, то ему, возможно, придется расчищать дорогу не один день. Она не могла сказать, что испытывает по этому поводу лишь радостные эмоции. Надо уехать до того, как Джош слишком привяжется к Себастьяну. И прежде, чем один из них поведется на силу привлекательности другого, а другой ничего не сделает, чтобы ослабить эту силу. А это значит – быстрее выбираться отсюда.

– Если у тебя найдется еще одна лопата, я могу помочь.

– У меня ее нет, но вы можете пойти и поддержать меня. Я уверен, что Джош получит удовольствие от снежных забав, не так ли, Джош? Под снегом нет роз или чего-то другого, что может быть опасным для него.

– Я хочу снег! – умолял малыш, прыгая рядом с ней, и она сдалась в этой неравной борьбе. Им не придется долго находиться на улице.

– Сначала нужно почистить зубы. Хорошо?

– Да!

Он кинулся к лестнице. Джорджия поспешила за ним, и, когда они скрылись из вида, Себастьян незаметно расплылся в улыбке.

Почему? Почему он так счастлив?

Потому что Джорджия с сыном пойдут вместе с ним расчищать выезд. И он опять будет играть с Джошем. Рядом обязательно окажется Джорджия.

«Прекрати!»

Он подумал, вспомнив свои детские зимние развлечения, что они могли бы слепить снеговика. Взяв морковь для носа и два пучка брокколи для глаз, тепло одевшись, он вышел на улицу.

Сугробов стало меньше, но в снежных заносах по-прежнему можно было утонуть. Первое, что сделал Себастьян, – расчистил тропинку к воротам и площадку. С машиной за ночь ничего не произошло, а это значит – он достаточно заплатил, чтобы даже такие погодные условия не нанесли вреда. Себастьян не стал заводить машину. Надо подождать, пока солнце достаточно прогреет, а он может пока расчистить снег впереди.

Себастьян не успел начать, как на улицу вышли Джорджия и Джош. Восторженный голос Джоша донесся до слуха Себастьяна гораздо раньше, чем спокойный тон Джорджи.

– Как дела?

– Неплохо. Только работа продвигается медленно.

– Если ты не против – мы построим снеговика.

Себастьян выпрямился и повернулся, чтобы посмотреть на них. Джош лепил большой снежный ком, а Джорджия, одетая в пальто и перчатки, выглядела так же, как и несколько лет назад, когда они еще подростками играли в саду.

Он вытащил морковь и брокколи.

– Великие умы сходятся, – сказал он с улыбкой и показал то, что было у него в руках.

– Что это? – спросил Джош, уставившись на овощи и уже забыв про свой ком.

– Нос и глаза снеговика, – ответил Себастьян, и Джорджи рассмеялась, а звук ее смеха оглушил его подобно ударной волне.

– Увидишь, Джош. Где мы будем его лепить? Давай там? – предложил Себастьян, указывая на место, где земля, насколько он знал, была твердая и ровная.

Они отправились туда. Джорджия начала катать второй снежный ком, а Себастьян продолжил расчищать выезд.

– Боже, он тяжелый!

Себастьян повернулся, чтобы посмотреть. Джорджия держала ком двумя руками и вдруг, поскользнувшись, лицом упала прямо в снег.

Себастьян засмеялся. Он не мог сдержаться. И Джош тоже. Смех неудержимо охватил их. Быстро опомнившись, Себастьян подошел к ней, протянул руку и помог встать.

Глаза Джорджии радостно искрились, хотя она и притворялась, что сердита на них. Отряхнувшись и выпрямившись, Джорджия оказалась всего в нескольких дюймах от Себастьяна. По щеке стекала струйка тающего снега, и он нежно убрал ее большим пальцем. Их взгляды встретились и замерли, и на мгновение время, казалось, остановилось. Джош пробрался к ним, чары разрушились, и Себастьян снова смог дышать.

– Нужна помощь? – спросил он.

– Я никогда не отказываюсь от помощи, – ответила Джорджия, и он усмехнулся.

– Я так понимаю, что да, – сделал он вывод и, бросив лопату, присоединился к их забаве.

* * *

– Туда!

Себастьян скатал маленький ком для головы снеговика, поставил его на тело, немного примял, чтобы он не упал. Джорджия прикрепила морковь и брокколи, чтобы получилось лицо.

Все трое стояли и восхищались своей работой, и вдруг Джорджия нахмурилась.

– Ему нужен шарф, – сказала она, и Себастьян пожал плечами, разматывая шарф. – Я не могу его использовать, – произнесла шокированная Джорджия. – Он очень хороший, это настоящий кашемир.

Себастьян улыбнулся:

– Все нормально.

Это означало, что у него не будет шарфа. Но Джош весело смеялся, прекрасно проводя время, а это было самое главное. Но затем прекрасное время закончилось. Джош замерз, нос покраснел, и он проголодался. Джорджия отвела малыша обратно в дом, оставив Себастьяна расчищать снег дальше. Себастьян определил, что объем работы был внушительным. Расчистка дороги займет весь оставшийся день, но нужно было это сделать. К тому же тяжелый физический труд был хорошим способом отвлечься от ненужных мыслей.

Работа шла хорошо. Себастьян остановился передохнуть, выпрямившись со стоном, откинув руки назад, чтобы потянуться.

– Ах.

Он повернулся, чтобы еще раз взглянуть на снеговика, и его губы расплылись в улыбке.

Глаза снеговика располагались на разных участках лица, создавая эффект косоглазия. Нос был наклонен, голова находилась не совсем на середине, но шарф смотрелся лучше всего.

Себастьян почувствовал, как на него нахлынула волна эмоций. Ощущение счастливой семьи.

Вот черт. Не стоит заходить так далеко в своих мечтах.

Себастьян вернулся к работе, но жжение мышц спины заставило его остановиться. Он выпрямился и осмотрел выезд.

Территория за воротами была немного расчищена. Его машина смогла бы проехать. Теперь стоило только дождаться приезда фермера.

Не желая вновь предаваться болезненным воспоминаниям, он направился в дом. Не то чтобы он замерз, но нос и уши озябли, а руки были холодные, так как перчатки намокли, когда он помогал лепить снеговика.

Снимая обувь, Себастьян надеялся, что Джорджи и Джош будут в гостиной и он сможет ускользнуть в свой кабинет. Но они устроились на кухне. Джош играл на полу с вагончиком, и воздух был пропитан ароматом свежезаваренного кофе.

Джорджия вышла в прихожую и с улыбкой облокотилась о стену.

– А я только что собиралась принести тебе горячий кофе.

– Я закончил. Правда, спина болит, но дорога почти расчищена.

Джорджия заговорила шепотом:

– Я знала, что ты приложишь максимум усилий. Где болит? Хочешь, помассирую?

Себастьян бросил на нее скептический взгляд:

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Но тебе же больно.

Себастьян тихонько выдохнул и кинул на Джорджию взгляд, полный непонятных ей эмоций, и этот взгляд вызвал болезненный отклик в ее сердце.

– Давай я скажу по слогам, – произнес Себастьян медленно. – Я пытаюсь…

– Можно по буквам, – сказала она, чтобы немного разрядить атмосферу.

Себастьян закатил глаза.

– Хорошо, – ответил он очень тихим голосом, чтобы не слышал Джош.

– Мне. Нужно. Держать. Руки. Подальше. От. Тебя. И. Если. Ты. До. Меня. Дотронешься. Мне. Будет. Только. Хуже!

И, не дожидаясь ее реакции, Себастьян схватил Джорджию за плечи, аккуратно оттолкнул и ушел прочь от соблазна.

Джорджия закрыла глаза и медленно выдохнула.

Какой же идиоткой она была! Конечно, Себастьян не хотел ее прикосновений. И сейчас она сама подлила масла в огонь, позволив ему разбушеваться до масштаба лесного пожара.

Налив кофе для Себастьяна, Джорджия сказала Джошу, что будет через минуту. Проследовав в кабинет Себастьяна, она пыталась не обращать внимания на то, как бешено стучит ее сердце. Она знала, что он там, – еще из кухни была слышна музыка. Постучавшись, Джорджия открыла дверь, вошла и для безопасности не стала закрывать ее.

– Кофе, – сказала она, поставив чашку на стол.

Повернув голову, Себастьян посмотрел ей в глаза:

– Джорджи, прости. Это просто…

– Я знаю. Это моя вина. Увидимся за обедом. Через полчаса, хорошо?

Себастьян кивнул:

– Было бы отлично. Спасибо.

Вернувшись в кухню, Джорджия налила себе кофе и взяла Джоша в гостиную, чтобы поиграть с ним. Гостиная находилась ближе к кабинету, но они не сильно шумели. Джорджия подумала, что их не будет слышно, особенно с включенной в кабинете музыкой.

Но вдруг дверь открылась, и вошел Себастьян.

Почему?

Он не мог оставаться один?

– Я только что разговаривал с местным фермером. Он расчистит дорогу. Сегодня начнет, но, возможно, только завтра доберется до ворот.

– О. – Джорджия заставила себя улыбнуться. – Хорошая новость. Скажу маме, что завтра мы уже будем дома.

– Итак – как насчет обеда?

– Сэндвичи с гусиным мясом? – спросила Джорджия, но он покачал головой:

– У нас были сэндвичи на завтрак и вчера на ужин.

– Может быть, пришло время для чего-нибудь более оригинального?

Чуть позже Джорджия приготовила зимний салат, заправленный медом и горчицей. Себастьян разделал гуся и запек его в духовке, а для Джоша сварили спагетти.

– Все было очень вкусно. И полезно, – сказала Джорджия, и Себастьян рассмеялся, аккуратно ставя на стол рождественский торт.

– Может быть, тебе нужно немного сыра? – спросил он, указывая на торт.

– Да. И чай.

Джорджия разрезала торт, сыр, угостив Джоша.

Себастьян уплетал большой кусок торта, но внезапно поднял глаза и нахмурился:

– Дождь!

– Что?

Джорджия повернулась и посмотрела в окно.

Шел дождь. Он был мелким, и это значило, что снег скоро начнет таять.

– Завтра может все затопить, – предположила Джорджия.

– Может, если дождь продолжится. Полагаю, что моя работа по очистке выезда от снега завершена.

– Да, если пойдет сильный дождь, в этом не будет необходимости. Я надеялась вновь отправиться на прогулку с Джошем, чтобы он побегал.

Себастьян пожал плечами:

– В доме много места. Он может бегать здесь, не так ли, Джош?

– Будем играть в прятки? – спросил с надеждой Джош, и Себастьян снисходительно улыбнулся.

– Конечно. Здесь столько мест, чтобы спрятаться, – сказал он сухо, и его взгляд переместился на Джорджию.

Она быстро отвела взгляд:

– Я думаю, мы останемся на первом этаже.

– Или на чердаке?

– Чердак? Ты его изменил?

– Немного. Его почистили, отремонтировали, когда меняли крышу, но внешне он остался почти неизменным.

– Что такое четак? – спросил озадаченный Джош, и Джорджия невольно расплылась в улыбке.

– Нужно произносить – чердак. Мы покажем тебе, что это такое. Он находится очень, очень высоко.

– О!

Себастьян улыбнулся:

– Буквально слышу, как в его головке запустился процесс обработки новой информации. Наблюдать за тем, как он познает мир, – изумительное зрелище!

* * *

Себастьян открыл дверь, находящуюся на самом верху лестницы, и Джорджия последовала за ним.

– Боже! Какой он огромный! Раньше в нем было полно пауков, птичьих гнезд и прочего хлама!

– Да, хлама действительно было много.

– Там было что-то интересное?

– Было, но большую часть испортили птицы. В основном, здесь хранилось много мусора.

Держа Джоша за руку, Джорджия прошлась по комнатам. Здесь не было ничего опасного, и она отпустила руку сына.

– Ну вот, мы будем играть в прятки?

– Да! Прятки! Да!

Джош от радости прыгал на месте, а Джорджия, закрыв глаза руками, подглядывала через пальцы.

– Ты подглядываешь! – сказал он, и Джорджия засмеялась.

– Я буду считать. Джош, Себастьян, можете прятаться.

Себастьян схватил Джоша за руку и улыбнулся:

– Пойдем, я знаю хорошее место.

Он действительно знал. Это место находилось под карнизом за трубой, и он потащил Джоша туда, крепко держа за руку.

– Кто не спрятался – я не виноват.

Себастьян слышал звук приближающихся шагов, и Джош начал хихикать.

– Тсс, – шепнул он. – Ни звука.

Он слышал, как Джорджия сначала зашла в другую комнату, а потом стала подходить все ближе и ближе.

Внезапно Себастьяна охватила паника.

– Себастьян?

Джорджия стояла там, смотря на него в изумлении. Она что-то говорила, но сквозь громко бьющееся сердце Себастьян ничего не слышал.

* * *

Джорджия смотрела ему вслед.

– Занят? Сегодня день рождественских подарков и все фирмы закрыты.

Нет. Это была просто отговорка. Предлог, чтобы уйти и остаться одному.

Но в его глазах Джорджия прочитала, что все не так просто.

Не важно. Себастьян ушел, сославшись на работу, и Джорджия осталась играть с Джошем.

И все это время мысли о Себастьяне не оставляли Джорджию. Она беспокоилась.

– Ну, все, закончим прятаться. Может, спустимся вниз, поиграем с паровозиком?

– А Себастьян поиграет со мной?

– Нет, дорогой, он занят, я составлю тебе компанию.

Но сначала Джорджия должна найти Себастьяна. Она оставила Джоша играть с паровозиком, а сама пошла к Себастьяну.

Он, конечно, был в кабинете, печатая что-то на компьютере. Себастьян взглянул на нее, но продолжил свою работу.

– Что-то случилось?

– Ничего. Все в порядке. Я просто занят.

– Нет, ты не занят, Себастьян. Что произошло там, наверху?

– Ничего. Я просто не люблю находиться в закрытом пространстве. Ты это знаешь.

– Я знаю, но…

– Но ничего. Я в порядке.

– Не в порядке. Тебе нужно обратиться к доктору, – сказала Джорджия тихо. – Он поможет избавиться от клаустрофобии.

– Я прекрасно могу ходить по лестнице.

– Но…

– Джорджия, давай оставим эту тему.

Джорджия. Не Джордж и не Джорджи.

Джорджия на мгновение замерла в нерешительности, затем, обидевшись, слегка пожала плечами и вышла.

Джорджия устала с ним воевать. Дождь, который она слышала за окном, скоро сделает свое дело, и на дорогах не останется снега. Как только их дорогу расчистят, она уедет.

Себастьян так больше и не появился. Джорджия приготовила ужин для Джоша, затем поднялась с ним в комнату, умыла, уложила спать и, когда спустилась, поняла, что Себастьян был на кухне и что-то себе готовил.

«Сэндвич с гусиным мясом», – иронично отметила она, рассматривая остатки пищи на столешнице. Себастьян спускался именно в то время, когда не мог ее встретить.

Джорджия пожала плечами. Если он не хочет находиться в ее обществе, она не станет навязываться. И хотя Джорджия не была голодной, сделала себе сэндвич и съела его за столом. На случай, если Себастьян в гостиной.

Но его там не было.

Она это поняла, когда поела и убралась на кухне. Сделав себе чашку чаю и забрав радионяню, Джорджия вышла в холл. Он был слабо освещен. Из-под двери кабинета Себастьяна виднелся свет, но дверь в маленькую гостиную была открыта, и внутри было темно.

Джорджия решила побыть там, посмотреть телевизор, а чуть позже – начать собирать игрушки Джоша.

Джорджия не хотела оставаться здесь ни на минуту дольше, чем это было необходимо. Они и так слишком задержались.

Она чувствовала себя уставшей. Настолько уставшей, что сразу же после уборки игрушек, Джорджия поднялась наверх спать. Выключив радионяню, она поставила приемник на тумбочку и стала готовиться ко сну.

Джорджия не отказалась бы почитать, но ее книга осталась в машине, и в любом случае Джорджия сомневалась, что сейчас смогла бы сконцентрироваться на чтении. Она легла, закрыла глаза, стараясь не думать о Себастьяне, но это было невозможно.

Сознание Джорджии заполнили образы – как Себастьян играл с Джошем в снегу, как он смеялся над ней, когда она упала лицом в снежный ком, тот поцелуй под омелой и тот странный момент, когда Себастьян вскочил из-за трубы на чердаке, как будто за ним гналась свора собак. Его всегда преследовала клаустрофобия, но здесь было что-то большее.

Нет. Себастьян никогда не любил закрытых пространств, не ездил в лифте и никогда не прятался в тесном месте, когда они раньше играли в прятки.

У него всегда хорошо получалось искать, но не прятаться. Он спрятался с Джошем за трубой. Там было тесно и темно, она могла себе представить это и поняла, почему он испугался.

Но он сам предложил подняться на чердак.

Нет, вероятно, он просто устал. Они с Джошем нарушили его режим, водворились в его дом, его жизнь. Еще несколько часов, и они уедут.

И ей не придется больше видеть Себастьяна.

Джорджию разбудил шум.

Крик боли.

«Себастьян!»

Схватив радионяню, Джорджия на цыпочках вышла из комнаты. Дверь Себастьяна никогда не была полностью закрыта. Когда она ее распахнула, то услышала, как он быстро дышал, издавая бессвязные звуки.

– Себастьян?

Она включила светильник и мягко потрясла его за плечи:

– Себастьян? Проснись. Это сон. Всего лишь сон.

Он открыл глаза, и его взгляд замер. Затем он отвернулся, закрыв глаза руками и тяжело дыша.

Себастьян выглядел плохо: лицо приобрело пепельный оттенок, в глазах застыл страх. К тому же он дышал так, как будто бежал, и это ее напугало.

– Себастьян?

Джорджия дотронулась до него.

– Я в порядке. Не хотел тебя тревожить. Иди спать.

– Тебе приснился кошмар?

Он попытался проглотить нервный ком.

– Я в порядке.

– Нет, не в порядке. Хочешь чашку чаю?

Себастьян помотал головой:

– Нет. Иди к Джошу.

Но Себастьяна всего трясло. Включив радионяню, Джорджия поставила приемник на тумбочку, потом легла в постель рядом с Себастьяном и потянула его к себе, обнимая.

– Все хорошо, – прошептала она. – Я рядом.

Себастьян дрожал, и вдруг он резко уронил голову на ее плечо. Напряжение тут же спало.

– Прости.

– Не надо извиняться. Поговори со мной.

– Нет. Я не хочу об этом разговаривать.

Но он нуждался в Джорджии, и она была рядом, в постели, в его руках. Себастьян сдался. Его рука нежно легла на ее лицо, а потом губы оказались на ее губах, ее тело под ним. Проводя руками по телу Себастьяна, Джорджия застонала.

Себастьян приподнял голову. Джорджия приблизилась к нему, их губы снова сомкнулись, и он потерял остатки самообладания.

Глава 9

Проснувшись утром, Себастьян был один. Неужели ему все приснилось? Себастьян упал лицом на подушку, глубоко вдохнул, и слабый запах ее парфюма вернул воспоминания сна.

Нет. Не сна. Все случившееся было явью.

Перевернувшись на спину, Себастьян уставился в потолок. Будильник давно прозвенел.

Себастьян пристально посмотрел на стрелки часов. Шесть сорок восемь. Почти семь. Он скинул пижаму и принял душ, смыв с водой остатки своего вчерашнего испуга. В голову пришло осознание того, что произошло.

Должно быть, он сошел с ума! Как можно было позволить себе совершить самую большую глупость… Себастьян выключил воду и на мгновение спрятал лицо в полотенце перед тем, как вытереться насухо.

Был слышен звук – машины? И, раскрыв шторы, он посмотрел в окно.

Дорога освещалась светом фар от трактора. Выезд был полностью освобожден от снежных завалов.

Джорджия может ехать.

«Хорошо. Это хорошо», – произнес Себастьян. Джорджия Беккет больше не разобьет ему сердце.

Себастьян встал.

Джорджия слышала, как он передвигался по комнате. Джош играл на полу, а она уже приняла душ и начала паковать вещи.

Джорджия убрала детскую манеж-кроватку с постельным бельем, предложенным Себастьяном. Их средства для душа, игрушки и вещи, разбросанные Джошем по комнате. Заглянув под кровать, Джорджия нашла детский крем. Она положила его в сумку.

Несмотря на то что Джорджия была занята подготовкой к отъезду, вчерашняя ночь не выходила у нее из головы. О чем она думала? Зачем легла в постель Себастьяна?

И ответ на все эти нескончаемые вопросы прозвенел в голове, как колокольчик.

Ты ему нужна. И он тебе нужен.

– Джош, пойдем спустим вещи вниз, мы можем ехать и завтракать с бабушкой и дедушкой.

– Сейчас?

Она кивнула, попытавшись улыбнуться:

– Да, посмотри, фермер убрал снег с дороги, и мы можем уезжать.

– А Бастьян поедет?

Этот вопрос был ожидаем.

– Нет, дорогой, Себастьян живет здесь.

– Мы здесь живем.

– Нет. Мы не можем здесь жить. Это не наш дом.

Он опустил голову.

– Хочу к Себастьяну.

И она тоже, но это невозможно.

Джорджия взяла собранную манеж-кровать, повесила сумку через плечо и потянула чемодан за ручку.

– Пойдем вниз, дорогой.

Джорджия привезла чемодан к лестнице, приподняла ручку и начала спускаться.

Твердая рука остановила ее. Себастьян молча взял все ее вещи и понес их на кухню.

– Там что-нибудь осталось?

Себастьян перевел на нее взгляд, но Джорджия быстро отвернулась.

– Да! Сумка с подарками в твоей комнате.

Себастьян кивнул, вышел и быстро вернулся, поставив коробку с паровозиком на большой кухонный стол, за которым они пережили так много важных моментов.

Джош ходил за ним по пятам, и его рот не закрывался: он спрашивал, могут ли они здесь жить, приедет ли Себастьян на завтрак к бабушке, вернутся ли они сюда снова.

Сегодня Себастьян не хотел вслушиваться в то, что говорит Джош. Это было слишком тяжело.

– Джош, мы не можем здесь остаться, и Себастьян не может поехать с нами, – сказала Джорджи тихо, и он заплакал.

– Эй, не плачь, малыш! – пытался его успокоить Себастьян. – Мама права. Вы должны ехать к бабушке и дедушке, а я должен остаться здесь, в моем доме.

– Я останусь здесь, – сказал Джош и крепко обнял Себастьяна за шею.

С трудом скрывая свое огорчение, Себастьян обнял Джоша, но потом нежно расцепил руки мальчика и посадил на пол, а сам встал.

– Не плачь, Джош. Ты очень скоро увидишься с бабушкой.

Но руки мальчика опять вцепились в Себастьяна. Джорджия забрала рыдающего сына. Себастьян прошел мимо них, надел пальто и вышел во двор, чтобы вывезти ее машину.

Он отсутствовал дольше, чем ожидала Джорджия, но потом она услышала звук заведенной машины.

– Проезд хороший, дорога чистая. Я выехал, чтобы посмотреть. Все будет в порядке.

В порядке? Джорджия сомневалась в этом, но кивнула и надела пальто, держа Джоша на руках. Когда Себастьян понес вещи в машину, она села на стул, чтобы одеть Джоша.

Но малыш упрямился.

– Давай же, Джош, – умоляла она, но он еще больше сопротивлялся. Джорджия вынесла сына из дома в том, в чем он был одет. В машине она усадила его на детское сиденье и пристегнула.

– Он не замерзнет?

– Нет, все нормально, – сказала Джорджия твердо. – Послушай, я, кажется, все собрала, но Джош любит раскидывать вещи по разным углам, поэтому если ты что-нибудь найдешь, то прибери, пожалуйста. Мой папа приедет и заберет.

Себастьян кивнул.

– Я могу отправить тебе посылку.

– Моим родителям будет не трудно это сделать, – сказала Джорджия, избегая необходимости сообщать Себастьяну свой адрес.

А потом Джорджии осталось только попрощаться и поблагодарить Себастьяна.

За что? За то, что он открыл для нее свой дом, но не сердце?

За последнюю ночь любви, которую она будет вспоминать холодными одинокими ночами? За спасение жизни ее сына?

– Я буду по тебе скучать, – сказал Себастьян хрипло. – По вам обоим.

Глаза Джорджии наполнились слезами, и она кивнула… Замерев, Джорджия едва сдерживала глупые слезы.

Нежным прикосновением пальцев Себастьян убрал их с ее лица.

– Не плачь, Джорджи. Мы просто не подходим друг другу, ты же понимаешь.

Но это было неправдой. Все последние дни они действительно ладили, не считая каких-то нелепых моментов.

Губы Джорджии дернулись в неудачной попытке улыбнуться.

– Прощай, Себастьян. И спасибо. За все.

Джорджия встала на цыпочки, и ее губы нежно, томительно прижались к его губам. Она отвернулась и пошла к двери, наклонив голову и все еще пытаясь скрыть слезы. Она уходила от мужчины, которого никогда не переставала любить.

Джорджия не обернулась.

Себастьян был рад. Если бы она обернулась, он бы не выдержал и что-нибудь сказал.

Но что он мог сказать? Умолял бы ее остаться?

Открыв ворота из холла по дистанционному управлению, Себастьян смотрел на экран камеры. Он наблюдал за тем, как машина Джорджии уезжает по расчищенной фермером дороге.

Автомобиль немного заскользил, и Себастьян нахмурился. Он накинул пальто и взял ключи. Ему необходимо было убедиться, что Джорджия и ее сын в безопасности.

Себастьян последовал за Джорджией, оставаясь вне поля зрения; через десять минут он остановился недалеко от дома ее родителей.

Машина Джорджии была там, отец выносил вещи, мама держала Джоша за руку, а сама Джорджия вытаскивала из машины сумку с подарками.

Она была дома и в безопасности. Миссия окончена.

Себастьян поехал обратно, повернул к проезду и увидел почти растаявшего снеговика, лежащего на газоне: его нос отвалился, как и один глаз, а шарф определенно нуждался в стирке.

Себастьян оставил шарф в снегу. Ему казалось, что будет неправильно забирать его, пока снеговик полностью не растает, да и в любом случае шарф уже был испорчен.

* * *

Неожиданно для самого себя Себастьян обнаружил, что все уже не так, как раньше.

Дом, который до понедельника еще был спокойным и умиротворенным местом, теперь казался тихим и пустым. В кухне эхом отзывались шаги Джоша. В прихожей лежало маленькое пальто, аккуратно сложенная курточка и две пары резиновых сапог. А под столом – игрушечная машинка.

Он поднял ее, задумчиво вертя в руках. Джош мог бы не играть с этой игрушкой, если бы в день аварии, случившейся на дороге, Себастьяна не оказалось дома. Если бы снег пошел раньше или Джорджия попала в снежный занос чуть позже. Но Джош и его мама живы, они есть друг у друга, и жизнь продолжается. И у него тоже.

Даже если дом опустел без задорного смеха малыша.

Себастьян сделал себе тост и кофе, отнес в кабинет, остановившись по пути в гостиной.

Рождественская елка все так же стояла, украшенная маленькими посылочками, веточками и шишками, сделанными Джорджией на кухонном столе и развешанными Джошем. Только имбирных елочек и звездочек не осталось. Разве что только одна, которая висела чуть выше того уровня, до которого мог дотянуться Джош.

Себастьян не стал снимать звездочку с елки, оставив все так, как было. Он пошел в кабинет, чтобы позвонить матери.

– Привет. Дорога свободна от снежных заносов. Когда вы приедете?

– О! Так быстро! Ты в порядке?

– Конечно. А что со мной могло случиться?

– А как Джорджия?

– У нее все хорошо. Послушай, мама, я не хочу об этом говорить. Вы приезжаете или нет?

– Да, мы приедем, как только ты будешь готов нас видеть. Эндрю и Мэт тоже здесь. Нам приехать сейчас?

– Было бы чудесно. Приезжайте в любое время.

– У тебя остались продукты или нам купить по дороге?

Себастьян рассмеялся.

– Здесь много еды. У меня есть говядина. Мы можем приготовить ее на ужин.

И может, полный дом гостей заглушит эту ноющую боль в сердце.

– Я знала это.

– Знала что?

– Что встреча с Себастьяном тебя расстроит.

Положив кухонное полотенце на столешницу, Джорджия раздраженно закатила глаза:

– Мам, не начинай…

– Прости, прости, но ты выглядишь так…

– Мам…

– Хорошо. Принято. Я отступаю. Итак, как прошло ваше Рождество?

Замечательно.

– На самом деле, я не хочу об этом говорить, – ответила Джорджия. – Себастьян сделал для нас многое, он очень постарался для Джоша, которому он понравился, но все закончилось, и лучше об этом забыть. Расскажи лучше, как дела у вас.

– О, тихо. Нам вас не хватало. Я не стала готовить индейку – убрала ее в морозилку, но в холодильнике есть курица, и мы можем запечь ее к ужину. Почему бы нам не организовать рождественский вечер?

Джорджия натянуто улыбнулась. Она не была голодной, но, чтобы не обижать маму, согласилась:

– Было бы великолепно. Спасибо. Почистить картофель?

– Если хочешь. Джош кажется счастливым в компании своего дедушки и паровозика.

Если не считать, что в каждом разговоре Джош упоминает слово «Бастьян», он действительно выглядит вполне счастливо.

Себастьян вернулся в Лондон, как только родители и братья уехали.

Он не намеревался так быстро уезжать, но опустевший дом сводил его с ума. Заполнив машину тонной свежей еды из кладовки, чтобы она не пропала, Себастьян уехал.

Он также забрал много вещей для офиса – то, чем его секретарь от избытка энтузиазма обеспечила его на время рождественских праздников. Тэш явно перестаралась.

Себастьян намеревался вернуться к работе гораздо позже, но сделал это сейчас, чтобы отвлечься.

Он приехал в офис, в то время как все остальные были еще на рождественских каникулах. Сидя за рабочим столом и заполняя свое время и мозг всем чем угодно, он всеми силами старался не думать о Джорджии и ее прекрасном малыше. В конце концов, Себастьян бросил свои дела и пошел прогуляться; зашел в театр, посетил какую-то выставку, посмотрел из окон своих апартаментов новогодний салют и задался вопросом, что же его ждет в следующем году.

Ничего, что бы могло его взволновать.

Себастьян вернулся в офис второго января, желая поскорее начать работу и отогнать эту мучительную неопределенность, в которой он себя ощущал.

Скользящей походкой и напевая что-то про себя, Тэш вошла в офис и остановилась в недоумении.

– Себастьян? Что вы здесь делаете? Я думала, вы уехали на всю неделю. Я не ждала вас до понедельника.

Себастьян поднял голову и поймал удивленный взгляд своей коллеги. На этой неделе она покрасила волосы в розовый цвет, но еще на прошлой неделе локоны были оранжевыми.

– За городом слишком тихо.

Тэш нахмурилась и уселась на край письменного стола, закручивая волосы на карандаш.

– Правда? Я думала, тебе там нравится.

– Нравится.

Нравилось. До того, как приехала Джорджи.

– Как праздничная еда? Вы все съели?

Себастьян засмеялся.

– Не совсем. Я многое привез сюда – подумал, что мы могли бы организовать небольшой фуршет. Только дождемся, пока все вернутся на работу.

Также значительная часть продуктов находилась в багажнике его машины, но он завезет их в приют позже.

– Как Рождество? – спросил Себастьян несколько отстраненно.

Тэш рассмеялась, демонстрируя ему крупное кольцо на правой руке.

Себастьян взял ее руку в свою, изумленно изучая украшение.

– Он все-таки решился на это?

– Да. В своей манере. Пригласил меня в дорогущий ресторан, встал на одно колено, ну и дальше все было как в кино.

Усмехнувшись, Себастьян поднялся и обнял Тэш:

– Я очень рад за тебя. Отличная новость.

Улыбка Тэш исчезла с ее лица.

– Да. Это хорошая новость.

– Есть и плохая? – спросил Себастьян, чувствуя легкую тревогу.

– Ему предложили работу. Он едет в Америку на год – в Чикаго – и хочет, чтобы я тоже с ним поехала.

Себастьян сел, положив ногу на ногу. Эта новость сильно расстроила его.

– Когда?

– Как только ты найдешь мне замену.

Себастьян медленно помотал головой:

– Тебя никто не сможет заменить, Тэш, но ты можешь ехать, когда посчитаешь нужным. Я справлюсь.

– Как?

– Ты не незаменима, – произнес тихо Себастьян, – но я буду скучать по тебе, и для тебя всегда найдется место, если ты захочешь вернуться.

– О, Себастьян, я тоже буду скучать по тебе, – сказала Тэш, крепко обняв босса. – Я так хочу, чтобы ты был счастлив. Не могу видеть, как ты грустишь.

– Я не грущу, – запротестовал Себастьян, но Тэш посмотрела на него скептически.

– Ты грустный. И всегда был грустный, сколько я тебя знаю. Ты даже не осознаешь этого. Я не знаю, кто та девушка, о которой ты всегда думаешь, но полагаю, что ты видел ее в Рождество, потому что твои глаза сегодня еще грустнее.

Себастьян отвернулся, чувствуя себя неуютно от того, что предположение Тэш оказалось настолько верным.

– С каких пор ты работаешь психотерапевтом? – резко спросил он, но это девушку не отпугнуло. Тэш ничто не могло отпугнуть в тот момент, когда она чувствовала себя на коне.

– Эта девушка замужем?

Себастьян сдался:

– Нет. Больше нет.

– Ну и что же мешает вам быть вместе? Ты ее любишь? Не надо, не отвечай, это очевидно. Она любит тебя?

– Да. Но мы не подходим друг другу. Иногда одной любви недостаточно.

– Чушь. Любви всегда достаточно. Поговори с этой девушкой, Себастьян. Я знаю тебя. Ты никогда не говоришь о том, что для тебя по-настоящему важно. Единственное, что тебя волнует, – детский приют. Не хочешь поделиться со мной, что у тебя на душе?

– Нет, не сейчас.

Тэш закатила глаза и вытащила из волос карандаш – ее волосы упали на плечи.

– Иди к ней, – сказала она, тыкая кончиком карандаша по его груди и выделяя каждое слово особой интонацией. – И поговори. Должным образом.

Тэш бросила карандаш на стол и скрылась за дверью.

– Хочешь кофе перед тем, как идти? – спросила она через плечо.

– Идти? Кто сказал, что я собираюсь покидать офис сегодня? – крикнул Себастьян ей вслед, но Тэш проигнорировала его крик. Себастьян рухнул на кожаный диван и начал бессмысленно рассматривать пейзаж за окном.

На улице было холодно и малолюдно.

Впрочем, дома Себастьян чувствовал себя так же.

Тэш права? Неужели он всегда кажется грустным?

Себастьян тяжело вздохнул. Может быть. Но так было лишь до приезда Джорджии. Она забрала всю боль, заставила снова чувствовать себя нормальным человеком. И в это Рождество, с Джорджией и ее сыном, он был по-настоящему счастлив.

– Забудь про кофе, – сказал Себастьян, снимая пальто с вешалки. – Но не забудь про еду. Она в комнате для переговоров. Угости всех. И скажи Крегу, что он счастливый человек.

– Удачи! – крикнула Тэш ему вдогонку, и Себастьян задорно рассмеялся.

Он еще не был уверен, что собирается делать, и еще меньше был уверен, что это необходимо. Но он не мог больше сидеть сложа руки – бессмысленное состояние неопределенности еще очень долго будет мучить его, как мучило девять предыдущих лет, проведенных в одиночестве.

Пришло время поговорить с Джорджией. Время рассказать ей всю правду во всем ее уродливом великолепии.

Сначала Себастьян поехал домой. В свой загородный дом.

По дороге он завез продукты в приют, пожелал детям счастливого Нового года и затем вернулся в Саффолк. Нужно было забрать документы, результаты тестов – все, что необходимо показать Джорджии. А потом убедить ее родителей дать ему ее адрес в Хантингдоне. Это было нелегко. Ее маму можно было сравнить с ротвейлером – она не собиралась сдаваться без борьбы.

– Зачем ты хочешь видеть мою дочь?

– Я должен с ней поговорить. Есть вещи, которые мне нужно передать ей лично.

– Ты причинил ей много боли.

Себастьян открыл рот, чтобы напомнить, что это Джорджия ушла от него, но вовремя остановился.

– Я знаю, – сказал он после непродолжительной паузы. – Но сейчас я хочу все исправить.

– Как?

– Это касается только меня и Джорджи, миссис Беккет. Я не хочу причинять боль ей и особенно Джошу.

– Но так будет, если ты поедешь к ним.

– Я приеду позже. Сейчас Джош уже спит.

Миссис Беккет, казалось, обдумывала его слова, но в этот момент за ее плечами появился муж и, нахмурившись, посмотрел на него.

– Не знаю, пожать ли тебе руку за то, что ты спас их жизнь, или ударить, – проворчал он, и Себастьян вздохнул:

– Послушайте, это не имеет никакого отношения к нашей недавней встрече на Рождество. Джорджия даже не догадывается о том, что я хочу ей рассказать. И я должен был сделать это еще несколько лет назад.

– Почему же ты этого не сделал? – спросила миссис Беккет.

Пожав плечами, Себастьян грустно вздохнул:

– Потому что это было нелегко.

Женщина долго ничего не говорила и затем со вздохом произнесла:

– Показывать свою уязвимость всегда нелегко. Винкантон Клоуз, 42.

– Спасибо, – сказал Себастьян и медленно выдохнул. – Не говорите ей, пожалуйста, что я еду. Я не хочу, чтобы она сделала какую-нибудь глупость. Я позвоню ей, когда приеду. Скажу, что нам необходимо увидеться. Я не собираюсь внезапно появляться на пороге ее дома.

Миссис Беккет кивнула:

– Хорошо. Не рань ее снова, Себастьян. Не причиняй ей больше боли.

– Не беспокойтесь, миссис Беккет. Я не причиню ей боль. Я люблю ее. И всегда любил.

– Я знаю это. Именно поэтому я дала тебе ее адрес.

Миссис Беккет наклонилась вперед и поцеловала его в щеку, тем самым застав его врасплох.

– Удачи!

Себастьян грустно улыбнулся:

– Спасибо. У меня ощущение, что она мне понадобится.

– Я так не думаю. Эти слова слишком долгожданны для нее.

Себастьян кивнул, пожал предложенную отцом руку и сел в машину. На сиденье позади него лежала куча игрушек Джоша: машинка, которую он нашел под кухонным столом, вагончик паровозика, кусочек железной дороги и шампунь Джорджии, оставленный ею в углу душевой кабины.

Себастьян решил оставить его себе на случай, если Джорджия не захочет увидеться, потому что запах шампуня так сильно напоминал ему о ней.

Хантингдон, Винкантон Клоуз, 42. Себастьян указал этот адрес в навигаторе и осторожно выехал.

Без спешки.

У него еще есть некоторое время до того момента, как Джош уснет. Много времени, чтобы обдумать, что он скажет.

Себастьян беззвучно засмеялся.

У него было много времени для раздумий. Девять долгих лет без Джорджии. Тринадцать лет – столько времени они были знакомы. Если он сейчас ничего не скажет, то нужный момент не возникнет уже никогда.

– О, соберись, Кордер. Джорджия может только выставить тебя за дверь.

Сердце сжалось, и Себастьян зажмурил глаза. Не нужно думать о провале. Не сейчас. Ему нужно увидеть Джорджию. Все остальное сложится само собой.

Глава 10

Себастьян легко нашел нужный дом. На нем была вывеска «Продается», а внутри горел свет.

Со вздохом облегчения он замедлил шаг, оглядываясь по сторонам.

Джорджия была права: это хороший район. Три прямые дороги, симпатичные современные особняки разного стиля с собственными гаражами, расположенные так, чтобы не нарушать гармонии улиц.

Представительно. Удобно. Безопасно.

Себастьян был рад, что Джорджия в безопасности. Спокойствие – это важно.

Себастьян проехал мимо дома и припарковался недалеко от него – так чтобы Джорджия не могла случайно заметить из окна его машину. Постояв немного в тишине, Себастьян попытался собраться с мыслями.

Боже, как это сложно. Его сердце громыхало в груди, а во рту пересохло.

Пора.

Вынув телефон из кармана, Себастьян быстро набрал номер.

Джорджия не ответила, и он набрал еще раз. Себастьян знал, что это был ее номер, потому что он нашел телефон у себя дома, и номер в телефоне был сохранен под именем «я».

Себастьян улыбнулся: Джорджия была предсказуема. Все, что ей оставалось сделать, – просто взять трубку. Джорджия вновь не ответила, и Себастьян решил отправить ей сообщение. Набрав текст и нажав кнопку «Доставить адресату», он терпеливо стал ждать ответа. В тексте было только: «Позвони мне» и номер. Себастьян не предоставит Джорджии шанса вновь от него ускользнуть. Не в этот раз. Слишком долго он ждал этого момента.

Джорджия позвонила именно тогда, когда Себастьян уже впал в отчаяние.

– Себастьян? Что такое? У меня два пропущенных звонка и сообщение от тебя. Что-то случилось?

– Нам нужно увидеться. И поговорить.

Выдержав небольшую паузу, Себастьян продолжил хриплым голосом:

– Есть вещи, которые ты должна знать. Я должен был сказать тебе о них еще несколько лет назад. Это очень важно.

В трубке повисла тишина.

– Ты можешь подождать час, пока я покормлю и уложу Джоша? Мы только что приехали, и я ничего не успеваю.

Себастьян кивнул, хотя Джорджия и не могла этого видеть.

– Наш разговор ждал своего часа тринадцать лет. Ничего страшного не случится, если придется еще немного подождать.

– Я позвоню тебе.

– Не беспокойся. Я на улице, в машине. Просто включи несколько раз свет в гостиной, и я зайду.

Себастьян увидел, как Джорджия раскрыла шторы, и услышал по телефону, как она шумно вздохнула.

– Увидимся позже.

Себастьян приехал к ней и стоял сейчас возле ее дома.

Джорджия не могла в это поверить. Ее сердце бешено колотилось.

– Джош, будешь еще? – спросила она.

Малыш оттолкнул тарелку, мотая головой:

– Можно поиграть с паровозиком?

– Нет. Тебе пора спать. Давай примем ванну и начнем готовиться ко сну. Сейчас уже поздно, а нам рано вставать в ясли.

– Хочу паровозик, – сказал он, но все же пошел наверх и сел на горшок. В это время Джорджия заполняла ванну горячей водой и игрушками.

Джорджия помыла сыну голову, потому что он умудрился испачкать волосы в кетчупе, затем вытерла его насухо, надела памперс и пижаму, забралась с ним на кресло в его комнате, чтобы почитать вечернюю сказку, и затем переложила малыша в кроватку.

Слушая сказку, малыш быстро начал закрывать глаза. К тому моменту, как Джорджия оказалась за дверью, он уже крепко спал.

Джорджия словно чувствовала, что ее ждет самый важный разговор в жизни. Поэтому она подождала еще пять минут, чтобы предупредить возможное пробуждение Джоша.

Убедившись, что малыш крепко спит, Джорджия вошла в свою комнату, включила свет в ванной и посмотрела на свое отражение в зеркале.

Лицо выглядело несколько уставшим, и Джорджия немного подкрасилась. Ничего вызывающего – только светлые тени и тушь.

Расчесав волосы, Джорджия критически оглядела свою одежду: джинсы, симпатичный свитер, носки.

Одежда не выглядела нарядной. Но Джорджию в данный момент мало заботили такие мелочи. Были вещи куда важнее.

Джорджия почувствовала сильное волнение, но все же помигала светом в гостиной, привлекая внимание Себастьяна.

Вперед.

Себастьян вышел из машины и пересек дорогу перед домом.

Дверь открылась, и Себастьян замер на ступеньке.

– Все в порядке?

Джорджия посмотрела на него и кивнула:

– Заходи. Только разговаривай, пожалуйста, потише. Джош недавно уснул.

Но, переступив порог дома Джорджии, Себастьян понял, что ему совсем не хочется разговаривать.

Джорджия завела его в гостиную, закрыв за собой дверь, и он осмотрелся:

– Прекрасный дом.

– Спасибо. Хочешь чего-нибудь выпить?

Себастьян умирал от жажды. Во рту было сухо, как в пустыне.

– Можно минеральной воды?

Кивнув, Джорджия вышла, вернувшись через минуту с бутылкой и двумя стаканами. Она поставила все на журнальный столик, наполнила бокалы и села на край дивана, рукой приглашая Себастьяна сесть на другой край.

– Присаживайся, Себастьян.

Он сел и сделал глоток воды, решая, с чего начать.

«Он нервничает», – подумала Джорджия. Это ее удивило и как-то даже утешило. Джорджия решила молчать, хотя ей очень нелегко было подавить свое желание нарушить тишину. Джорджия надеялась, что рано или поздно это сделает Себастьян.

И Себастьян заговорил. Невесело улыбнувшись, он посмотрел прямо на Джорджию:

– Я не знаю, с чего начать.

Подвинувшись ближе, Джорджия нежно взяла его за руку. Ее сердце при этом вновь ускорило свой ритм.

– Себастьян, не важно, что ты хочешь мне рассказать. Лучше начать с правды, например, так: я гей. Или: у меня рак. А потом можно будет все подробно объяснить.

Себастьян снова рассмеялся:

– Ну, для начала могу сказать тебе точно, что у меня все в порядке с ориентацией и со здоровьем. Насколько я знаю, рака у меня нет. Я просто не знаю, кто я.

– Что?

Джорджия смотрела в его глаза, пытаясь найти там ответы на множество новых вопросов, но там были лишь холод и пустота. Себастьян казался потерянным, и это испугало Джорджию. Она еще сильнее обхватила его руку.

– Себастьян, поговори со мной.

– Меня усыновили.

Джорджия замолчала в нерешительности, но через несколько секунд взяла себя в руки и вновь заговорила:

– Что? Когда ты это узнал?

– Когда мне было семнадцать, почти восемнадцать. Я ничего не подозревал, пока не захотел получить права. Мне необходимо было представить определенные документы, и мои родители внезапно пришли в растерянность. Мое свидетельство о рождении оказалось фальшивкой.

– Как фальшивкой?

Себастьян тяжело выдохнул, его пальцы напряглись.

– Потому что никто фактически ничего обо мне не знал. Меня нашли, – сказал он осторожно, – в кабинке женского туалета в универмаге.

– О, Себастьян! Как это трагично! Неужели неизвестно, кто твоя настоящая мать? Она тебя родила в туалете?

– Нет, я был там вместе с ней и видел ее мертвой, – сказал он глухим голосом. – Ее избили, она была беременна. Уборщица обнаружила ее утром, когда универмаг открылся.

Джорджия прижала руку к губам, ее охватил шок.

– И ты провел там всю ночь?

Себастьян сглотнул, отвернулся, затем снова посмотрел на Джорджию – в его глазах словно отразились картины пережитого ужаса. Себастьян кивнул:

– По-видимому. Мне было около двух лет.

– Джошу сейчас столько же, – прошептала она, а в горле застрял ком.

Себастьян снова кивнул.

– Никто точно не знал ни моего возраста, ни города, в котором я родился. Оценив уровень моего развития, в полиции предположили, что мне около двух лет. А в качестве места рождения указали тот город, в котором я был найден. Но никто так и не смог установить личность моей мамы. Ее внешность не соответствовала ни одному описанию пропавших женщин, никто ее не искал. У нее не было с собой ни паспорта, ни сумочки, ни кошелька. Ничего.

Джорджия не знала, что сказать. Ее парализовал шок, и только через несколько секунд она снова начала дышать – прерывисто и шумно. Она положила голову на плечо Себастьяна, и он крепко обнял ее в ответ. Джорджия чувствовала дрожь в его теле, его судорожное дыхание.

Что он пережил за эти долгие, полные ужаса, минуты в том универмаге? Джорджия представила своего сына, своего дорогого малыша закрытого с ее мертвым телом в кабинке женского туалета, и тихие слезы скатились по ее щекам. Нежно взяв в ладонь свободной руки подбородок Себастьяна, Джорджия поцеловала его.

Слезы Себастьяна смешались с ее слезами. Они сидели, обнявшись, щека к щеке, пока шоковое состояние не покинуло их. Потом Себастьян отстранился, вытер слезы руками и глубоко вздохнул:

– Мои родители не рассказали мне сразу всей правды. Они просто сказали, что меня нашли и сведений о моей настоящей матери нет. Я предположил, что она меня бросила, и в течение трех лет жил с ненавистью к ней и с ненавистью к моим родителям. Я был очень обижен на них за то, что они скрыли от меня все. А потом я узнал правду – уродливую, жестокую правду, и многие непонятные вещи сразу же получили объяснение. Сны, преследовавшие меня всю жизнь, клаустрофобия, боязнь тесного пространства в темноте.

– Поэтому ты так странно себя повел, когда мы играли на чердаке с Джошем?

Себастьян кивнул:

– Я услышал твои шаги и сказал Джошу: «Тсс!» Я хотел, чтобы он не привлекал к нам внимания своим смехом. Мы затаили дыхание. И вдруг у меня промелькнули перед глазами обрывки какого-то воспоминания. Они казались такими реальными! Я слышал в своих снах, как кто-то говорит: «Тсс», и потом сразу же раздавался звук шагов. Я прятался за трубой близко к Джошу, но я больше не мог оставаться в укрытии. Джош был в порядке?

– Да, в порядке, но я долго не могла понять, что случилось. Я знала о твоей клаустрофобии, но в тот день, казалось, ты увидел что-то очень страшное. На тебе не было лица, и ты ничего не рассказывал.

– Я не мог, прости. Мне и сейчас очень сложно об этом говорить. Очевидно, когда убили мою мать, я еще не разговаривал. Я заговорил только в три года – или, как решили в полиции, что мне около трех, хотя возможно, я был младше. У них была карта роста, по которой в два года рост ребенка соответствует половине роста во взрослом состоянии, а я не соответствовал, пока мне не исполнилось два года и пять месяцев, так что, когда они меня нашли, я мог быть младше, чем они подумали.

– И возможно, еще не разговаривал тогда.

– Нет. Я молчал, Джорджи. Я не плакал, не смеялся, не лепетал. Я не произносил ни звука – и, говоря Джошу «Тсс», возможно, я повторял то, что когда-то говорила мне моя мама, пытаясь уберечь от убийц. Возможно, оказавшись с Джошем в замкнутом пространстве, я вновь вспомнил тот эпизод. Я долго не мог говорить, помня о том, как когда-то в детстве я старался не издать ни одного лишнего звука, лишь бы не привлечь внимание убийц.

Бедный, бедный малыш. Джорджия медленно покачала головой, теребя его руку. Ее сердце ныло. О, Себастьян…

– И что случилось после того, как тебя нашли? Куда тебя отправили?

– Меня усыновила новая семья. Я сразу же оказался в их доме, и они приложили максимум усилий к тому, чтобы я вырос достойным человеком. Родители хотели вырастить из меня нормального человека, но они мне ничего не рассказывали. Все эти годы я рос с мыслью, что я их ребенок, празднуя свой день рождения, который в действительности не был моим. И затем передо мной возникла огромная пропасть, пустота. Оказалось, что все, во что я верил и что знал, мне не принадлежит. Чувство безопасности и уверенности тут же оставило меня. Потом я узнал, что родители и дальше продолжали бы скрывать от меня всю правду, потому что они не чувствовали в себе достаточно моральных сил для такого сложного объяснения.

Джорджия сжала его руку.

– Твои родители не лгали тебе, Себастьян. Они лишь хотели для тебя самого лучшего.

– Я знаю. Я знаю это, и я знаю, что они любят меня и не хотят мне вреда. И я тоже люблю и благодарю за все, что они для меня сделали. Но я не их сын, а думал иначе, и от этого больно. Если бы они сказали мне правду изначально, что моя мама умерла, что они не знают, кто она, то тогда мне бы не пришлось пережить то, что я пережил.

– И когда же ты узнал тайны своей семьи? Это было в тот самый момент, когда ты так сильно изменился? Тебе ведь тогда было всего двадцать лет?

Себастьян кивнул:

– Да. И, узнав всю правду, я закрылся ото всех.

– Почему ты мне ничего не рассказал? – спросила Джорджия, шокированная тем, как долго он носил все это в себе. – Себастьян, почему ты не рассказал? Ты должен был мне довериться. Я бы смогла тебя понять.

– Потому что я не хотел ничего менять. Я чувствовал, что ты – единственный человек, принимающий меня таким, каким я был на самом деле. Ты ничего от меня не скрывала, у тебя не было обязательств передо мной, и я боялся, что, если я скажу, все сразу изменится. И этот дом я купил только потому, что время, проведенное в нем с тобой, было самым лучшим в моей жизни.

Себастьян посмотрел на Джорджию с нежностью.

– Я влюбился в тебя там, на нашем первом свидании, когда ты меня привела в этот дом, чтобы показать его.

– Но мы просто гуляли!

– Нет, это было свидание, Джорджи. Я знал, что Джека нет дома, а ты всегда проявляла ко мне дружелюбие. Накануне стала известна вся правда о моем усыновлении, и мне нужно было отвлечься, убежать от своих тягостных мыслей. И тут я встретил тебя – в узкой футболке и шортах, – и когда ты предложила покататься на велосипедах, я был очень рад.

– Это была просто прогулка на велосипедах.

– Нет. Ты показала мне свой секрет, открыла мне свои мечты, поделилась своими фантазиями. Помнишь, как мы вместе начали фантазировать? Неприятные мысли постепенно уступали место спокойствию. Общение с тобой было для меня спасением. И через несколько недель дом стал нашим миром, безопасным местом, куда я мог прийти. И тогда у меня появилась самая главная мечта – разбогатеть, купить этот дом и привести сюда тебя. Здесь мы смогли бы основать нашу династию, и у меня бы появилась настоящая семья, моя кровь и плоть.

Джорджия дотронулась до его щеки, вытирая остатки их слез.

– Тебе следовало обо всем мне сказать, Себастьян.

Он отвернулся, и Джорджия высвободила руку.

– Я знаю, но я не хотел ничего менять. Ты все знала про свою семью. Ты похожа на своих родителей. Ты – их часть, они – часть тебя. У меня было иначе. В моей семье я – единственный усыновленный ребенок. Нет сомнений, что Мэт и Энди родные братья, и я чувствовал себя чужим в своем доме. Для меня моя личность, мои корни, даже моя национальность навсегда останутся загадкой. Я – кукушонок в чужом гнезде, Джорджи, и я никогда не забуду, как много мои родители сделали для моего спасения. Но все же они должны были сразу рассказать мне правду.

– У них были причины, чтобы скрывать ее от тебя. Может, они думали, что это еще больше тебя ранит. Ты был совсем маленьким – в этом возрасте какие-либо воздействия на психику могут иметь ужасные последствия. Они хотели тебя предостеречь.

– Я знаю, разумом я все понимаю, но не чувствами. Вдруг выяснилось, что я чужой своей семье, только представь, Джорджи. Это меня убило. И я обнаружил документы из полиции и документы об усыновлении, это было так ужасно. Как я мог тебе рассказать? Я не хотел вызвать у тебя неприязнь и отвращение.

– Отвращение? Какая глупость!

– Я не мог знать, Джорджи, что ты отреагируешь именно так. Моя настоящая мать могла быть кем угодно – проституткой, наркоманкой и даже убийцей.

– Она была чьей-то дочерью, – сказала Джорджи, которая все еще не могла поверить, что Себастьян настолько боялся ее отчуждения. – Кем бы она ни являлась, она не заслужила смерти. Сколько лет ей было?

Себастьян пожал плечами:

– Двадцать, может, меньше – в полиции сказали именно так.

Глаза Джорджии вновь наполнились слезами.

– Бедная, бедная девочка. Должно быть, она так испугалась! И должно быть, она тебя так любила – она пыталась защитить тебя, закрыв в кабинке общественного туалета. Убийца бы не смог до тебя добраться, не привлекая к себе внимания. Твое спасение стоило ей жизни.

Себастьян медленно соглашался с каждым словом Джорджии.

– Да, это так. А я три года ненавидел ее, думая, что она недостаточно меня любила, позволив отдать другой семье. Почему? Я был мерзким ребенком! Когда мне открылось действительное развитие событий, я захотел знать все о моей настоящей матери. Но до сих пор все мои поиски информации о ней ни к чему не приводили.

– А ДНК? – спросила наконец Джорджия, начиная постепенно чувствовать почву под ногами. – Я знаю, что много информации это не даст, но можно выяснить, откуда ты родом.

– Моя родина – Северная Европа. Возможно, Англия. Больше нет никаких сведений. И если никто не искал, то след потерялся, и я никогда не узнаю, кем она была и кто я. И это самое ужасное. Я ничего не знаю о том, кто я, – ни имени, ни места, ни даты рождения, ни даже национальности. Только догадки.

– Нет! Ты знаешь, кто ты, – произнесла Джорджия уверенно. – И я знаю, кто ты. И для меня не имеет значения, откуда ты, как тебя зовут и когда ты родился. Ты – тот человек, которого я люблю всю свою жизнь.

Тебе следовало давно поделиться со мной своей историей, Себастьян. Тебе следовало мне доверять.

Медленно повернувшись, Себастьян заглянул Джорджии в глаза:

– Я доверял тебе. А ты от меня ушла.

Джорджия открыла было рот, чтобы привести доводы в свое оправдание, но тут же спохватилась, что Себастьян прав. Она сама ушла от него. Она его бросила, тогда как обещала любить всегда.

Это не было ложью. Джорджия все еще его любила, но ушла от него в тот момент, когда он в ней нуждался больше всего. И это разрывало ее на части.

– Прости меня, – сказала она внезапно. – Я не знала, через что тебе пришлось пройти. Жаль, что ты мне ничего не рассказал, не поделился со мной. Я бы никогда не ушла, если бы знала. Я любила тебя так сильно – всегда любила. Ты хороший человек и всегда им был, и ты не должен в этом сомневаться – посмотри, какое прекрасное Рождество ты нам с Джошем устроил, но все же так и не впустил в свое сердце. Ты нам дал так много, хотя не обязан был, но все же ты всегда держался на расстоянии. Неудивительно, что ты не доверяешь своим чувствам и не отдаешь никому свое сердце. И мне – тоже.

– Я отдал тебе свое сердце, – сказал Себастьян тихо. – Я отдал его тебе тринадцать лет назад, и оно все еще тебе принадлежит. То предложение в силе.

Джорджия покачала головой:

– Но я ушла от тебя. Я не заслуживаю к себе такого отношения.

– Заслуживаешь. Я вел себя ужасно. Я знаю это. Но ты мне была нужна, и я любил тебя и все еще люблю, Джорджия. И я знаю, что ты любишь меня. Но единственное, чего я не знаю: сможешь ли ты простить меня и жить с мужчиной, которому ничего не известно о прошлом?

– О, Себастьян. Конечно, я могу тебя простить. Моя возможность жить с тобой полноценной семьей никак не зависит от твоего происхождения. Когда я от тебя ушла, я видела, что ты сильно изменился.

– Я знаю. Прости. Но была на то причина.

– Причина, что ты не поделился со мной!

– Я знаю. Я должен был.

– Ты должен был. Я могла бы тебе помочь с поиском ДНК. Это моя область, Себастьян. Я могла бы найти больше информации.

– Сомневаюсь. Я заплатил целое состояние за лучший поиск.

– Лучшее не всегда решается финансово. И я работаю в этой области, не забывай.

Себастьян кивнул:

– Я не забуду. После того как я понял, что случилось на самом деле с моей мамой, акценты сменились. Мне нужно было заработать больше денег – очень много, чтобы точно быть уверенным, что я смогу приобрести себе дом, в котором почувствую себя безопасно. Именно поэтому я поддерживаю различные благотворительные организации для женщин и детей, ставших жертвами домашнего насилия, и я основал приют, который финансирую и поддерживаю. Я должен был чем-то заняться, чтобы не сойти с ума. Я не мог пустить все на самотек, это съедало меня, но сейчас, когда я что-то делаю и приношу пользу, я чувствую, что мои приоритеты правильные.

– Правильные. Ты успокоился.

– Повзрослел? – спросил Себастьян сухо, и Джорджия рассмеялась.

– Возможно. Мне больше нравится думать, что ты стал более зрелым, уравновешенным и перспективным. Я уверена, что сейчас у нас все получится, несмотря на то что не получилось тогда.

– Ты думаешь?

– Уверена. Я бы и тогда смогла остаться с тобой, если бы ты вовремя рассказал мне все о себе. Я бы поддерживала тебя и во всем помогала, но ты просто не дал мне шанса.

Взгляд Себастьяна был словно затуманенным.

– Я знаю. Прости. Я не знал, с чего начать разговор, и чем дольше его затягивал, тем сложнее мне становилось. А после того, как ты ушла, я был так ранен и зол, что уже не собирался тебе ничего рассказывать. Затем я узнал, что ты вышла замуж, и думал, тебе прекрасно живется без меня.

– Нет. Я не переставала тебя любить. Я люблю тебя тринадцать лет – я тоже влюбилась в тебя в то наше первое свидание и пообещала любить всегда. Чувства к тебе остались даже после нашего расставания. Я все еще люблю тебя.

– Несмотря на то, что ты вышла замуж за Дэвида?

Джорджия пожала плечами:

– Он был хорошим человеком, и мы оба были одиноки. Ты не подпускал меня к себе, ничего не делал и закрылся от меня на месяцы. Прошли годы, но ты так и не возобновил общение со мной. Если бы я случайно не оказалась в снежном заносе под Рождество, вряд ли бы мы еще когда-нибудь встретились.

– Наверно, ты права. Я думал, что твоя жизнь налажена и мне в ней не место.

– Так могло показаться, но в моем сердце до сих пор был ты. Я вышла за Дэвида, потому что на тот момент это было правильным решением, и сейчас я все равно ни о чем не жалею. У меня есть Джош, и он дарит мне столько счастья. Ты – моя первая и единственная любовь, и я не собиралась больше влюбляться, но я и не хотела быть одна, и, если бы не внезапная смерть Дэвида, мы бы прожили с ним всю жизнь. Сейчас мы с тобой разговариваем о том, о чем должны были поговорить много лет назад.

Джорджия дотянулась рукой до его щеки.

– Я люблю тебя, Себастьян. И если ты попросишь меня выйти за тебя замуж, то я не раздумывая соглашусь.

– Я просил тебя еще несколько лет назад.

– Нет, ты не просил. Ты обещал, что мы всегда будем вместе, и мы разговаривали о том, что поженимся, но ты никогда не просил.

Себастьян, засмеявшись, опустился перед ней на колено. Взяв нежно ее руку в свою, он с улыбкой поймал ее взгляд.

– Джорджи Беккет Пульман, я люблю тебя, как и всегда любил, больше жизни. Без тебя я ничто. С тобой я могу завоевать мир. Выходи за меня замуж! Роди мне детей, и у маленького Джоша будет целая куча братьев и сестер. Давай создадим свою династию. Мою собственную, настоящую семью.

Улыбка исчезла с ее губ, а глаза заблестели.

– Ты выйдешь за меня, Джорджи? Пожалуйста.

Глаза Джорджии наполнились слезами.

– О, Себастьян, конечно, я выйду за тебя! Я уже сказала «да».

– Ты заставила меня просить твоей руки, – произнес он тихо.

– Только потому, что хотела это услышать от тебя, – засмеялась Джорджия, но смех перешел в рыдание. Джорджия сползла с дивана на колени, угодив прямо в его объятия, сильно прижала его к себе, невольно сопоставляя две картинки: образ маленького мальчика, каким Себастьян был когда-то, и образ взрослого мужчины, каким он являлся сейчас.

Себастьян перенес ее на диван и усадил к себе на колени.

– Жаль, что тебе так много времени приходится тратить на свою работу, – сказал он.

Джорджи приподняла голову, долго и пристально смотря в лицо Себастьяна.

– Почему? Моя работа может поспособствовать тому, что когда-нибудь ты узнаешь всю правду о своей семье. У меня много хороших связей.

Еще неделю назад эта новость сильно обрадовала бы Себастьяна. Но сейчас его это уже не волновало, потому что у него теперь была в руках та женщина, которая значила для него больше всего на свете.

– Я мог бы использовать твои навыки и умения уже сейчас.

– Почему?

Себастьян улыбнулся:

– Потому что мой секретарь уезжает. Тэш выходит замуж и уезжает в Чикаго, и мне нужен помощник, пока я не найду замену. Но это ненадолго. Если говорить о длительных планах, то нам необходимо растить нашу династию. И тебе лучше предупредить своего босса.

Джорджия рассмеялась и положила голову Себастьяну на плечо.

– Да, лучше. Первый Кордер родится уже девятнадцатого сентября.

Себастьян замер на мгновение, затем расхохотался и крепко ее обнял.

– Это правда? У нас будет ребенок?

– Кажется, да. Я сделала тест сегодня утром. Полоски едва проступили, но результат положительный.

– Вау! – снова рассмеялся Себастьян. – Я даже не подумал – все случилось в ту ночь, которую я принял за кошмарный сон?

– Когда же еще? Это был единственный раз.

– Ты уверена? Тест не может быть ошибочным?

– Нет. Ошибочным может быть отрицательный результат, но не положительный.

– Ты сообщила своей маме?

Джорджия покачала головой:

– Нет, я решила сказать сначала тебе, а потом уже родителям. Я обдумывала, как рассказать тебе. Я знала, что ты будешь настаивать на нашей свадьбе, но сначала мне нужно было узнать, что ты этого действительно хочешь.

– Нужно поблагодарить Тэш. Она помогла мне решиться приехать к тебе. Она сказала, что ей очень жаль, что я всегда грущу. Я возразил, что иногда все же бываю веселым. Тэш настаивала на том, что меланхолия не покидает меня много лет, и единственное время, когда я не был грустным, – это время, проведенное с тобой. Рассказывая о Дэвиде, ты призналась, что любовь к нему была спокойной. В то время как чувство, которое ты испытывала ко мне, ты сравнивала с потерей смысла жизни. Вот так и я себя ощущаю. Когда я с тобой – в жизни есть цвета, музыка и поэзия. Все наполняется смыслом. А когда ты уходишь, все становится серым, пустым и тихим. Тэш мне напомнила об этом.

– Теперь ты действительно ей должен большие премиальные.

Себастьян рассмеялся и крепко прижал Джорджию к себе.

– Слушай, Тэш и ее муж будут запускать фейерверк на своей свадьбе.

– Хорошо. Я надеюсь, нас пригласят. Я хочу ее поблагодарить.

– Это не трудно.

Себастьян вынул телефон из кармана, набрал номер и улыбнулся.

– Тэш? Моя невеста хочет поговорить с тобой.

Эпилог

Счастливого Рождества, миссис Кордер!

Руки Себастьяна скользнули вокруг талии Джорджии сзади, а подбородок лежал на ее плече. Почувствовав легкое прикосновение к уху, Джорджия рассмеялась и наклонилась назад.

– Счастливого Рождества, мистер Кордер! – Улыбаясь, Джорджия повернулась, сразу же угодив в его объятия. – Где Эви?

– Спит. На моей маме.

– Значит, не на моей.

– Ребенку тоже нужно разнообразие, – сказал он. – Отдохни. Ты сегодня уже много сделала на кухне.

– Я ничего не сделала, – запротестовала Джорджия, – ты не даешь мне.

– Ты – кормящая мать.

– Да. Но я не инвалид.

Себастьян снисходительно улыбнулся:

– Мне нравится заботиться о тебе. Как тебе Рождество?

– Замечательно. Никто еще не подрался, все в восторге от еды.

– Я надеюсь. Я снова дал Тэш указание выбрать как можно больше продуктов.

Джорджия усмехнулась:

– Да. У нее это хорошо выходит. Превосходный вкус.

– Она просто знает, что я люблю.

– Ты такой скромный.

Себастьян тихо засмеялся и притянул Джорджию к себе. Из холла слышались разговоры вперемешку со смехом.

Вся семья сидела в зале перед камином, уплетая рождественский обед. В маленькой гостиной для всех не хватало места, и даже огромный обеденный стол уже не казался таким огромным.

Все спальни в доме были заняты. Отпраздновать Рождество приехали родители обоих супругов, а также брат Джорджии Джек с женой и двумя детьми, братья Себастьяна Энди и Мэт со своими девушками и даже Тэш с Крегом, которые стали почетными гостями семьи. Включая Джоша и Эви – восемнадцать человек, девятнадцать – если принимать во внимание ускоренно растущий живот Тэш. Двадцать один – если считать собаку и кошку.

«Неплохо для начала семейной жизни», – удовлетворенно подумала Джорджия.

Себастьян остановил ее в холле, рядом с рождественской елкой. Она была украшена прошлогодними маленькими посылочками, свежими имбирными елочками и звездочками, маленькими самодельными ангелочками, которые висели на веточках.

Джорджия счастливо вздохнула:

– Какая красивая елка!

– Неужели?

Себастьян посмотрел наверх. Там над ними висела веточка омелы.

– Ну же, посмотри, – шепнул он, в его глазах плясало озорство, и, проведя рукой по ее волосам, Себастьян наклонился и поцеловал Джорджию…

Content

Кэролайн Андерсон
Дом ее мечты Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог