Кэт Кэнтрелл

На карнавале чувств

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Pregnant by Morning © 2014 by Katrina Williams

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

Карнавалы – это бесконечное веселье, напитки и угощение. Но только не для Мэтью Уилера. Он оказался в яркой толпе в надежде измениться.

Венеция всегда влекла людей красотой и богатой историей, не говоря уже о тысяче других причин, по которым сюда стекались гости со всего мира, но что-то ему подсказывало, что никто еще не ступал на плиты площади Сан-Марко с той же целью, что и он.

Мэтью поправил не слишком удобную маску. Среди общего праздника жизни, изысканных костюмов времен Марии-Антуанетты и причудливых нарядов из парчи и перьев его собственный фрак смотрелся весьма бледно, но людей в простых масках и костюмах хватало. А вот что действительно выделяло Мэтью из толпы, так это хмурый взгляд без намека на улыбку.

– Пойдем, – Винченцо Мантовани, живший с ним по соседству, похлопал Мэтью по плечу, – нас уже ждут во «Флориане».

– Va bene, – покорно согласился Мэтью, сразу же заработав широкую улыбку Винченцо, добровольно взвалившего на себя обязанности экскурсовода.

Винченцо вообще с удовольствием подписывался на любые занятия, предполагавшие беззаботное веселье, так что роль наперсника для уставшего и совершенно разучившегося развлекаться Мэтью отлично ему подошла.

Правда, что-то подсказывало Мэтью, что, пока он не сможет забыть покойную жену, чей призрак последовал за ним даже в Италию, о развлечениях и веселье можно даже и не думать.

Слушая добродушную болтовню Винченцо на вполне приличном английском, Мэтью следом за приятелем пробивал себе дорогу среди пестрой толпы, пока они наконец-то не устроились в шумном «Флориане», где уже при всем желании нельзя было услышать друг друга. Вот и замечательно. Винченцо был неплохим спутником для Мэтью, но вот сам итальянец наверняка предпочел бы компанию повеселее.

Как и большинство венецианцев, Винченцо никогда близко не общался с иностранцами, так что, как он сам выражался, стоило ему только увидеть, что в соседнем палаццо поселился одинокий американец, он сразу же за него ухватился обеими руками.

Изначально Мэтью купил это палаццо в качестве свадебного подарка жене, Эмбер, едва ли не с боем отвоевав его у какого-то арабского принца, мечтавшего о доме с видом на Гранд-канал, но за все одиннадцать месяцев супружеской жизни они так и не сумели выбраться в Италию. Для этого у него было слишком много работы.

А потом стало слишком поздно.

Пригубив материализовавшийся по мановению руки венецианца капучино, Мэтью постарался взять себя в руки. Раз уж он собрался развлекаться, думать об Эмбер сейчас точно не стоит. В конце концов, она наверняка не захотела бы видеть его в таком состоянии, сказала бы, что ему давно пора все забыть и двигаться дальше. И Мэтью честно пытался, твердо решив, что хотя бы сегодня не станет давиться собственным горем и ежеминутно вспоминать об ответственности и семейных ожиданиях, а вместо этого с головой уйдет в круговорот ярких красок карнавала.

Но как же сложно даже на день стать кем-то другим, когда он с самого рождения только и делал, что был Уилером…

Вместе с братом, отцом и дедом, Мэтью входил в состав директоров многомиллионной компании «Семейное дело Уилеров», уже более сотни лет ведущей на рынке недвижимости Северного Техаса, и всей душой верил в семейные традиции и незыблемость мира, пока сперва не умерла его жена, а затем и дед. Горе едва его не сломило, и Мэтью понял, что, если он не хочет сойти с ума или последовать за ними, ему нужно срочно убежать куда-нибудь подальше.

Бежать, чтобы спастись. Все просто и ясно. Только вот как теперь найти обратную дорогу в Даллас и снова стать тем человеком, каким он когда-то был?

Мэтью тщетно искал ответа на пляжах Мексики и вершинах Мачу-Пикчу, забираясь все дальше и дальше, пока непривычные названия не смешались у него в голове, и тогда он решил, что ему нужно нечто совсем иное, и наконец, месяц назад обосновался в Венеции, где и намеревался оставаться, пока не найдет в себе силы вернуться в привычный мир.

Время уже подходило к одиннадцати, и Винченцо решительно повел сотню самых близких друзей, включая и Мэтью, к себе домой на костюмированный бал. По узким улочкам можно было двигаться лишь вереницей, так что когда Мэтью добрался до места, соседнее с его палаццо уже заполнилось яркими огнями, людьми и смехом. Его же собственный дом сейчас как никогда казался тихим и мрачным.

Отвернувшись от так и не увидевшего свою хозяйку палаццо, Мэтью поднялся по ступенькам, отдал плащ разряженному в лучших венецианских традициях лакею и озадаченно уставился на преграждавший путь антикварный столик с огромной хрустальной чашей, заполненной мобильниками.

– Телефонная вечеринка, – пояснил чуть хрипловатый голос.

Обернувшись, Мэтью увидел женщину в маске и изящном бледно-голубом вышитом платье с юбками до пола, легкомысленными крылышками за спиной и вполне скромным вырезом, но, учитывая, что все остальное было полностью закрыто, взгляд Мэтью невольно припал к приятным округлостям.

– Неужели мое удивление так заметно? – спросил он, поднимая глаза.

– Ты – американец, – улыбнулась незнакомка.

– Это объясняет мое незнание?

– Нет, просто ты более зрел, чем большинство местных обитателей, вот и не знаком с подобными глупостями.

Похоже, она неплохо знает гостей, тогда как сам Мэтью вообще здесь никого не знает, за исключением умчавшегося в неизвестном направлении Винченцо. Что ж, неплохое первое знакомство.

За маской Мэтью удалось разглядеть лишь полные ярко очерченные губы и спадавшие до обнаженных плеч светлыми волнами кудри. И голос… Знойный глубокий голос, что сразу зацепил его за живое.

Неужели он наконец-то нашел на что отвлечься?

– Теперь мне действительно интересно. Может, расскажешь поподробней?

Она слегка пожала изящными плечами:

– Все просто. Женщины бросают свои телефоны в чашу, а мужчины выбирают приглянувшийся. Вот, собственно, и все. Мгновенное знакомство.

Брови Мэтью поползли вверх. Такого он совсем не ожидал.

– Даже и не знаю, что на это ответить.

– Неужели не хочешь под конец вечеринки вытащить телефон наудачу?

Сложный вопрос. Раньше Мэтью не задумываясь ответил бы «нет». Подобные мимолетные связи его никогда не интересовали. В отличие от брата, Лукаса, который не моргнув глазом вытащил бы сразу два телефона и за пару секунд доходчиво объяснил бы своим избранницам, что они всю жизнь только и делали, что мечтали о незабываемой ночи втроем. Или, точнее, Лукас обязательно бы так поступил до того, как женился на бесконечно любимой женщине, что сейчас носила под сердцем его ребенка.

Сам же Мэтью никогда толком не умел обращаться с женщинами, да и вообще мало что знал о жизни, кроме того, как заключать многомиллионные сделки и вращаться в социальных верхах техасского общества. И совершенно определенно он не знал, что делать, овдовев в тридцать два года.

Убегая из Далласа, Мэтью всерьез задумался, что, возможно, ему стоило бы взять пример с того Лукаса, каким брат был до знакомства с Сией. Веселиться и не думать о последствиях, что может быть лучше? Особенно после того, как он всю жизнь, по примеру отца и деда, добровольно нес на плечах семейные традиции и с нетерпением ждал, когда же Эмбер подарит ему первенца, положив начало новому поколению Уилеров.

Но мечты рухнули, едва не похоронив под обломками и его самого.

Так что, похоже, пришла пора стать Лукасом.

Как бы брат сейчас поступил?

– Возможно. Зависит от того, есть ли там и твой телефон. – Мэтью кивнул на хрустальную чашу.

Улыбнувшись, незнакомка покачала головой:

– Не в моем стиле.

Мэтью почувствовал какую-то странную смесь удовлетворения и разочарования:

– И не в моем. Но ради тебя я бы сделал исключение.

Улыбнувшись еще шире, она подалась вперед и прошептала, едва ли не прикасаясь к его уху губами:

– Я тоже.

И исчезла, растворившись в пестрой толпе гостей.

Этот голос… Так странно. Еще ни одна женщина не пробуждала в нем такого любопытства, да еще и за столь короткое время.

Последовать ли за ней? Да и как иначе, раз она сама дала ясно понять, что хочет продолжения? Или для нее это всего лишь ничего не значащий беззаботный флирт?

Вздохнув, Мэтью тихо выругался. Как же давно он ни с кем не встречался, раз успел позабыть все правила! Хотя о чем это он? Он же никогда не понимал этих дурацких выдуманных женщинами правил, а это что-то да значит, особенно если вспомнить, что вся его жизнь на одних лишь правилах и строилась.

Но сейчас он не в Далласе, а в Венеции, и решил стать кем-то совсем иным.

Так что никаких правил.

Следом за таинственной незнакомкой с крылышками за спиной Мэтью пошел в полный танцующих людей зал, но не заметил никого похожего, а на игральные столы с картами и рулеткой даже оборачиваться не стал. Такие развлечения для тех, кто ничего не понимает в настоящих ставках, логике и здравом смысле. Лучше вообще ее не находить, чем найти и сразу же разочароваться.

Краешком глаза уловив серебряный проблеск, Мэтью успел заметить, как желанные крылышки скрываются за дверью в дальнем конце зала.

– Простите, – выдохнул он, нечаянно толкнув разодетого гостя и, как можно быстрее и аккуратнее, начал пробираться за незнакомкой, впервые пробудившей его от полуторагодовалой спячки.

Замерев на пороге, Мэтью наконец-то увидел, что она стоит в группе чем-то сосредоточенно занимающихся людей, и что-то ему подсказывало, что в этой пестрой толпе ей так же холодно и одиноко, как и ему самому.

Любители таро столпились вокруг мадам Вонг, словно она даром раздавала выигрышные лотерейные билеты. Эванджелина Лафлер никогда не верила в гадания и не покупала лотерейных билетов, но вот за людьми всегда любила понаблюдать.

Мадам Вонг перевернула очередную карту, толпа дружно выдохнула, а сама Эва закатила глаза.

Но тут у нее закололо шею, и она почувствовала, что на нее кто-то смотрит.

Тот незнакомец из холла.

Их взгляды встретились, и Эва неторопливо смаковала разбегающуюся по телу дрожь. Совсем короткий разговор, но он слушал так, словно ему было действительно интересно.

Хотя что в этом удивительного?

Речь-то шла о телефонной вечеринке Винченцо.

Ладно, хоть какое-то разнообразие, а то Эва уже устала оттого, что к ней прислушиваются, лишь когда она отвечает на набивший оскомину вопрос.

«Чем займешься теперь, когда больше не можешь петь?»

Тогда бы уж сразу спрашивали, чем она займется, после того как в крышку гроба вобьют последний гвоздь.

Смокинг отлично сидел на незнакомце, как бы намекая, что под ним есть на что посмотреть, твердый, четко очерченный под черной бархатной маской рот и руки… вполне мужественные на вид. Иначе говоря, все, как она любит.

Эва сразу поняла, что он смотрит лишь на нее одну, и заполнявшая палаццо музыка мгновенно отошла на второй план, а когда он, все так же не сводя с нее сосредоточенного взгляда, пошел вперед, ни на что не обращая внимания, она почувствовала нечто такое, что привыкла испытывать лишь к очень хорошо знакомым мужчинам.

Не отводя глаз, Эва наблюдала, как он подходит все ближе.

Высокий, светловолосый, неотразимый.

Закрывавшая лицо маска лишь добавляла незнакомцу привлекательности. И при этом за ее собственной маской он точно не мог сказать, кто она такая. Если бы сейчас кто-нибудь во всеуслышание заявил, что ее влечет именно эта таинственность, она бы назвала этого человека грязным лжецом, но где-то в глубине души отлично понимала, что это правда. Да и что в этом удивительного, если кругом все только и обсуждали ее сгоревшую в синем пламени карьеру? Не забывая перечислить каждую выигранную премию «Грэмми» и посочувствовать, что впереди ее уже ничего не ждет?

Но разве можно было рассчитывать на что-то иное, после всех тех лет, что она провела в верхнем эшелоне мировых знаменитостей, прославившись настолько, что ей даже не было нужды пользоваться фамилией. Весь мир знал ее просто как Эву.

А теперь, потеряв голос, она больше никому не нужна.

– Наконец-то я тебя догнал, – прошептал незнакомец, словно боясь, что их подслушают. – А то я уже начал бояться, что ты совсем улетела.

Неожиданно для себя самой Эва рассмеялась. Так странно. В последнее время она вообще нечасто улыбалась, но рядом с ним почему-то сразу стало легче и проще.

– Крылья оживают лишь после полуночи.

– Тогда мне придется поторопиться. – Бледно-голубые, едва ли не прозрачные глаза особенно выделялись на фоне черной маски. – Меня зовут…

– Нет. – Она быстро прижала палец к его губам. – Никаких имен. Пока что.

Почувствовав, что еще секунда – и он оближет ей палец, Эва резко отдернула руку. Незнакомец, конечно, весьма и весьма привлекателен, но инстинкт самосохранения еще никто не отменял. Друзья Винченцо всегда были слишком развязными. Даже для нее. Но, несмотря на это, она почему-то вот уже несколько месяцев за неимением лучшего неотрывно следовала за Винченцо. И как же ей хотелось найти себе какое-то лучшее применение! Но какое?

– Ищешь свое будущее? – Он кивнул на мадам Вонг.

Как бы в ответ мадам Вонг перетасовала колоду.

– Иди сюда, садись. – Высокий светловолосый красавец любезно отодвинул для нее стул, и Эванджелина, не придумав никакой вежливой отговорки, чтобы избежать излишнего внимания, послушно уселась, всем своим существом чувствуя, как на спинке стула, всего в нескольких сантиметрах от ее шеи, покоится мужская рука.

Как и положено в таких случаях, Эва сняла несколько карт и подождала, пока мадам Вонг снова перетасует колоду.

После того как криворукий доктор перерезал ей голосовые связки, Эванджелина три месяца безуспешно искала волшебное лекарство и обошла всех румынских цыган, китайских целителей и непальских врачевателей, до каких только сумела добраться.

Но никто не смог излечить ее голос. Или ее душу. Проще говоря, для нее это был далеко не первый сеанс гадания на картах таро, и что-то ей подсказывало, что ее ждет очередное бессмысленное убийство времени.

Единственным утешением за последние полгода стало выигранное против врача дело. Благодаря ей этот криворукий недоучка больше не сможет никому навредить.

Мадам Вонг начала раскладывать карты, и их сразу же плотным кольцом обступили любопытные.

– В твоей душе кипит настоящая борьба? Я права?

Отлично, этого и следовало ожидать. Вздохнув, Эванджелина приготовилась к набившим оскомину общим фразам.

Иссохшая морщинистая женщина покрутила одно из многочисленных колец на пальце, задумчиво разглядывая разложенные карты.

– Тебя глубоко ранили. Ты потеряла нечто очень ценное.

Незнакомец трепетно погладил ее по волосам, и, нахмурившись, Эва резко выпрямилась.

Ранили. Вернее и не скажешь.

– Эта карта… – Мадам Вонг слегка постучала по одной из карт. – Она все путает. Ты хочешь внести в этот мир новую жизнь?

– Вы о ребенке? Ничего подобного.

– Новая жизнь может иметь совершенно разные формы и обличье. Иногда для этого достаточно просто вдохновиться и начать нечто новое. Вдохновение к тебе уже пришло. Теперь дело за малым. Тебе осталось лишь сделать шаг вперед и воплотить его во что-то реальное.

Вдохновение. Раньше музыка буквально текла в жилах Эвы, но в последнее время она тоже куда-то исчезла, и после кошмарной операции Эва так и не написала ни одной строчки.

Собрав карты, мадам Вонг снова перетасовала колоду.

– Нужно повторить расклад.

Не в силах вымолвить ни слова и чувствуя, как у нее щиплет в горле, Эванджелина попыталась покачать головой. Такого она совсем не ожидала.

Что же делать? Раньше у нее всегда в запасе было кодовое слово, и, когда излишне настырные журналисты подбирались к чему-нибудь слишком личному, Эва просто его произносила, и верный менеджер сразу приходил ей на помощь.

Но теперь у нее нет ни менеджера, ни кодового слова. У нее вообще ничего не осталось. Ни музыки, ни карьеры, ни поклонников. Даже родной отец ее отверг.

– Помнится, ты обещала мне танец.

Высокий светловолосый красавец схватил Эву за руку и одним грациозным движением заставил подняться.

– Спасибо, – поблагодарил он мадам Вонг, – но мы и так отняли у вас много времени. Приятного вечера.

С этими словами он легко и непринужденно увел ее от карт и проницательных глаз.

Когда они наконец-то остановились в небольшом алькове между основной танцплощадкой и кладовкой, Эва уже почти пришла в себя и с удивлением посмотрела на своего спасителя.

– Как ты догадался?

– Ты так напряглась, что стул под тобой буквально завибрировал. Будем считать, что гадания на таро тебя не волнуют.

– Обычно так и есть. Но все равно спасибо. – Пару секунд спустя, убедившись, что никаких расспросов не будет, и едва не заплакав от благодарности, Эва огляделась в поисках несуществующего официанта.

– Схожу за шампанским. Тебе принести?

От одной мысли об алкоголе Эву сразу замутило, но ей жизненно необходимо было хоть пару секунд побыть наедине с собой.

– Давай.

– Или, может, лучше потанцуем?

– Не сейчас.

Эва уже всерьез подумывала, не сбежать ли с вечеринки в свою комнату, но разве от этого утихла бы разыгравшаяся мигрень? Ведь ее комната находилась прямо над танцплощадкой, а в соседних уже вовсю веселились остальные гости Винченцо.

– Никуда не уходи. Я сейчас вернусь.

С этими словами таинственный незнакомец скрылся в толпе, а Эва серьезно задумалась. Может, действительно куда-нибудь сбежать? Например, в отель «Даниэль»? Только кого она пытается обмануть? Понятно же, что в разгар карнавала в Венеции не найти ни одного спокойного места.

Уже через минуту незнакомец вернулся с двумя бокалами, и Эва широко улыбнулась. Очарователен и чертовски проницателен, жаль, что сегодня из нее не получится хорошего собеседника и собутыльника. Поигрывая бокалом, Эва пыталась придумать благовидный предлог для отступления, но тут заметила за плечом незнакомца свой самый страшный кошмар.

Рори. Да еще и с Сарой Леар.

Но что в этом удивительного? Сарин дебютный альбом из одной попсовой жвачки и приторных любовных песен сразу же взлетел на вершины всех хитпарадов и до сих пор крепко держался на первом месте. Малолетняя выскочка даже ради карнавала не стала скрывать кукольное личико, чтобы и посреди праздника наслаждаться своей славой и всеобщим узнаванием. Рори тоже маску надевать не стал. Да и зачем прятаться, когда можно гордо вышагивать с популярной певичкой? Что ж, Рори всегда умел занять свое место под солнцем и сделать выгодный карьерный ход. Теперь его группа, «Мрачные жнецы», наверняка поедет в летнее турне по всему миру. Все это старо как мир. Не можешь добиться успеха собственным талантом? Ерунда, ухватись покрепче за успешного коллегу, и он на прицепе затащит тебя на вожделенный олимп.

Когда Рори ее бросил, Эванджелина спустила обручальное кольцо в унитаз и, когда бывший любовник потребовал его назад, с наслаждением послала его к черту.

Парочка с видом короля и королевы прошествовала через весь зал. Да почему бы и нет? Ведь у обоих отлично действовали голосовые связки, а впереди лежала прямая дорога к богатству и славе. И всего полгода назад она сама бы цеплялась за руку Рори Картмана, сгорая от любви и наслаждаясь всеобщим признанием, еще ничего не зная о жестокости этого мира, благоволящего к успеху и равнодушному к бывшим.

Мигрень разыгралась с новой силой.

Одним глотком осушив бокал, Эва постаралась придумать, как пробраться незамеченной мимо сладкой парочки. Сара ее вряд ли узнает, они ведь даже никогда официально не встречались, но бывший жених… Полумаска не способна обмануть бывшего ей когда-то настолько близким человека.

Но публичных разборок с разбившим ей сердце мужчиной и женщиной, что заняла ее место в его кровати, Эве сейчас совершенно не хотелось.

– Еще шампанского?

Рори с подружкой поп-дивой замерли всего в паре метров от их алькова, так что она не могла не уйти, не отпустить заслонявшего ее от зала незнакомца.

Что ж, отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Надеясь, что правильно угадала его желания, Эва забрала у него из пальцев бокал и вместе со своим отставила в сторону, а затем ухватила незнакомца за лацканы пиджака, одним рывком притянула к себе и впилась ему в губы поцелуем.

И как только их губы соединились, имя Рори Картмана потеряло для нее какое-либо значение.

Глава 2

Мэтью хватило одной доли секунды, чтобы осознать желание крылатой незнакомки. Стоило ей только приникнуть к его губам, как все его тело мгновенно вспыхнуло, а по венам разлился жидкий огонь, и он отлично понимал, что на его месте сейчас сделал бы Лукас.

Ухватив незнакомку за подбородок, Мэтью слегка приподнял ей голову, еще крепче впиваясь в сладкие губы. Едва не застонав от наслаждения, он целовал безымянную бабочку, не в силах остановиться, до тех пор, пока в голове не осталось ни одной мысли.

Скрывшись от всего мира в полутьме алькова, они слились в объятиях и, не разрывая поцелуя, сгорали от страсти и желания.

Он целовал незнакомку, да еще и безымянную, и четко осознавал, что должен был бы ощущать неправильность всего происходящего. Или хотя бы странность.

Но почему-то все было на удивление правильно.

Эта женщина совсем не походила на тех, что обычно ему нравились. Слишком яркая, слишком чувственная, слишком красивая. При всем желании Мэтью не мог представить, как стал бы знакомить ее с матерью или повел на открытие музея, где им пришлось бы общаться со всей элитой Далласа.

Но почему-то это его совсем не волновало.

Впервые после смерти Эмбер Мэтью чувствовал себя по-настоящему живым. Сердце яростно билось в груди, кровь бурлила в жилах, а прекрасная незнакомка сама его целовала. Что ж, похоже, он все-таки не умер следом за женой.

Целую вечность спустя она наконец-то отстранилась и, тяжело дыша, пристально на него посмотрела:

– Извини.

– За что?

Мэтью целых пять лет не целовался ни с кем, кроме Эмбер, но он не сомневался, что и незнакомка ощутила опаливший его огонь.

– Мне не следовало этого делать.

– Ошибаешься. Еще как следовало.

Пусть Мэтью давно и не тренировался, но даже он понимал, что, если бы ей что-то не понравилось, она бы уже давно высвободилась из его рук и отступила. Но вместо этого она все еще цеплялась за лацканы его пиджака.

От глубокого вздоха ее грудь еще плотнее прижалась к его груди, с новой силой раздув бушевавшее пламя.

– Но не так. Здесь мой бывший, и это была жалкая попытка от него спрятаться.

– А по-моему, получилось не так уж и плохо.

Улыбнувшись покрасневшими от поцелуя губами, незнакомка все-таки высвободилась из его рук и слегка отступила. Но не слишком далеко.

– Так, просто для справки, обычно я не целуюсь по углам с кем попало.

– Я к твоим услугам в любом понравившемся тебе углу, так что можешь больше не волноваться о ком попало.

– Вот и замечательно. Я почти уверена, что еще не раз тебя поцелую.

Значит, она все-таки почувствовала.

Мэтью ощущал, как по всему телу разливается сладостное предвкушение. Что ж, похоже, не зря он решил хоть на один день стать кем-то другим, во всяком случае, пока что все складывалось как нельзя лучше.

– Мэтт. Меня зовут Мэтт.

Это имя слетело с его губ легко и непринужденно, хотя никто и никогда так его не называл. Но сейчас он почему-то хотел быть именно Мэттом. Мэтт не тонул в отчаянии, не зная как выбраться наружу. Мэтт не сбегал из дома от ответственности, а потом не лежал ночами без сна, не в силах справиться с чувством вины. Мэтт не колесил по всему миру в поисках того, что, скорее всего, вообще не существовало, только для того, чтобы закончить свой пусть в одиноком холодном палаццо.

В отличие от него самого, Мэтт отлично проводил время и целовался с таинственными незнакомками уже при первой встрече. И кто знает, чем для него может закончиться эта ночь…

– Приятно познакомиться, Мэтт. Зови меня Энджи.

Энджи. Слишком грубо и повседневно для такой изящной и неземной красавицы, но, судя по построению фразы, она, как и он сам, решила обойтись без настоящих имен.

– А кто здесь твой бывший? Должен же я знать, кого нам следует избегать.

– Он вон там, на диване, рядом с миниатюрной блондинкой, – выдохнула она, взглянув на него с благодарностью.

Проследив взглядом в указанном направлении, Мэтью нашел страстно обнимавшуюся парочку. Причем руки парня свободно гуляли у блондинки под платьем. Что ж, похоже, ее бывший не только пришел на ту же вечеринку, но и вообще мало заботится о внешних приличиях.

– Им забыли сказать, что это костюмированная вечеринка?

– А ты мне определенно нравишься, – решительно кивнув, объявила Энджи.

– Ты мне тоже.

– Вот и замечательно. Я собираюсь использовать тебя по максимуму. Надеюсь, ты не обидишься.

Мэтью удивленно приподнял бровь:

– Это зависит от того, как именно ты собираешься меня использовать. Я бы предпочел, чтобы мы развили ту часть, где ты, скрываясь от бывшего, целуешь меня по углам.

Что ж, похоже, помимо всего прочего Мэтт, в отличие от него самого, еще и умел флиртовать. Иначе откуда берутся все эти слова?

Пристально глядя на его губы, Энджи облизнула свои собственные, и Мэтью обдало новой волной жара.

– Теперь ты мой новый парень.

– Отлично. Не помню, чтобы я просился на это почетное место, но, раз уж мне довелось пройти строжайший отбор, не буду привередничать.

– Только на сегодня, – усмехнулась она, и этот гортанный смех снова взял его за живое. – Не хочу, чтобы меня жалели, просто потому, что сейчас я одна. Притворись, что мы вместе, и я угощу тебя завтраком.

Завтраком? Его все-таки ждет бурная ночь?

Но хочет ли он этого?

– Я не обижаюсь. Во всяком случае, если у тебя нет настоящего парня, который сейчас слишком занят, чтобы составить тебе компанию.

– Тонкий ход. Но если хочешь узнать, свободна ли я, можешь просто спросить.

Черт, все-таки он совсем разучился общаться с женщинами, но раньше при одной мысли о свидании он чувствовал себя так, словно предает память жены. А когда он наконец-то решил, что готов к новым отношениям, вокруг не оказалось никого подходящего.

Сглотнув, Мэтью решил не останавливаться на полпути.

– Энджи, ты с кем-нибудь встречаешься?

– Да. Его зовут Мэтт, – привстав на цыпочки, прошептала она ему на ухо, как тогда, в холле. – Он очень горяч.

– Серьезно? – Еще никто и никогда не называл его горячим. – Я бы хотел побольше о нем узнать.

– Я тоже. У Винченцо есть отличный балкон на втором этаже. Захвати пару бокалов шампанского, я буду ждать тебя наверху.

Плохо освещенный и продуваемый всеми ветрами балкон выходил на унылый и закрытый со всех сторон двор, но у него было одно неоспоримое преимущество. Там не было ни Рори, ни Сары.

Эванджелина сразу поняла, что Мэтт не узнал Рори. Да и неудивительно. Новый знакомец совсем не походил на любителя панк-рока, но даже сейчас, через полгода после расставания, она с удручающей частотой натыкалась на фотографии Рори с ней самой, так что не грех лишний раз и подстраховаться.

От громкой музыки внизу вибрировали каменные плиты Сан-Марко, а по всему городу кипело шумное веселье, но на несколько мгновений Эванджелина наконец-то осталась действительно одна в самом сердце буйного праздника.

Всего через пару минут к ней присоединился и Мэтт с двумя бокалами шампанского, и она сразу же почувствовала, как по ее спине побежали мурашки, не имеющие ничего общего с февральским ветром Венеции.

Хорошо, что она не стала вырываться. Иначе не только лицом к лицу столкнулась бы с Рори, но и пропустила бы лучший в мире поцелуй. Жаль, что у нее никогда не было такого парня, от поцелуев которого даже мигрень проходит.

Протянув ей бокал, Мэтт слегка приподнял свой.

– Такое укромное место. Как ты о нем узнала?

Теперь, когда их не глушила музыка, Эванджелина наконец-то сумела оценить его голос. Весьма неплохой, с налетом чего-то южного.

– Я живу у Винченцо. Моя комната дальше по коридору.

– Надо же. А как ты с ним познакомилась, Энджи?

Так ее звала только мама, но сейчас она просто не решилась назваться настоящим именем. А жаль. Мэтт казался невероятно хорошим человеком. Настолько хорошим, что раньше бы она ни за что не стала с ним связываться.

– Общие друзья. А ты?

Его манеры и речь сильно отличались от принятых среди богатых и испорченных приятелей Винченцо, так что, видимо, он просто случайный знакомый.

– Я остановился по соседству.

Что ж, вполне правдоподобно. Приехал по делам, снял пустующее палаццо.

– Ты надолго в Венеции?

Уголки его губ слегка опустились.

– Не знаю.

По голосу угадав, что он не хочет продолжать разговор, Эванджелина не стала настаивать, но теперь ей действительно было интересно, чем он занимается. Может, перевозками? Сама она раньше никогда не встречалась с бизнесменами, да и вообще деловой мир был от нее бесконечно далек, разумеется, если речь не шла о контрактах.

Ладно, как бы там ни было, сейчас он явно не намерен вдаваться в подробности своего дела, а значит, не стоит на него давить. В конце концов, своими тайнами она делиться тоже не собирается.

Пригубив шампанское, Эванджелина задумчиво разглядывала своего нового парня.

Правда, если она и дальше собирается сидеть на балконе, то компаньон, готовый защищать ее от лишних вопросов и бывшего парня, не так уж и нужен.

Да и что плохого в том, что она решила воспользоваться подвернувшейся возможностью и хоть на один вечер скрасить свое одиночество в самом романтичном городе на земле? Даже если Мэтт завтра же уйдет, поняв, кто она такая на самом деле. Вместе с болью забвения к ней пришло и одиночество, научившее никому не доверять и не подпускать к себе слишком близко.

Но безымянный роман, пусть даже всего на одну ночь… Это совсем другое дело. Раз Мэтт не знает, кто она такая, он не может ее отвергнуть.

Задумчиво посмотрев на так и не снявшего маску Мэтта, Эванджелина, как и при первой встрече в холле, снова подумала, что он кажется ей до боли знакомым, словно она уже не раз его видела. Но большая часть лица скрывалась под маской, и она никак не могла определить, кого же он ей напоминает. А кроме лица, скрывались и его тело, и надежды, и разочарования… Такая таинственность лишь разжигала аппетит.

– Ты когда-нибудь ходил на быстрые свидания?

Мэтт пригубил шампанское и покачал головой:

– Нет.

Да и неудивительно, наверняка у него никогда не было проблем с девушками. Сама же она вообще никогда толком не была на свидании. Для нее мужчины обычно делились на три категории: больные звездной болезнью, недоступные и авантюристы.

Рори явно принадлежал к последней группе, и его предательство после потери голоса едва ее не добило. А она-то думала, что из всех людей на свете именно он поймет и поддержит в самую тяжелую минуту, но вместо этого он сразу же поспешил от нее избавиться. Что ж, во всем плохом есть что-то хорошее. После Рори у Эванджелины пропало малейшее желание заводить длительные отношения с мужчинами.

Так что новообретенный друг в маске – это именно то, что доктор прописал.

– Я тоже никогда на них не была, но всегда хотела попробовать. По-моему, это должно быть очень весело.

– Раз весело, то и я с удовольствием попробую. Что нужно делать?

Так непривычно разговаривать с человеком, которого совсем не волнует, что она не училась в колледже и который ведет себя так, словно она – умный и интересный собеседник.

– Ну, насколько я знаю, действует ограничение по времени. Нам нужно как можно лучше узнать друг друга до того, как зазвонит колокольчик. Предполагается, что нам нужно быстро определить, подходим мы друг другу или нет.

Мэтт слегка склонил голову к плечу.

– Я уже и так выяснил, что ты мне нравишься. Зачем устраивать дополнительные проверки?

Глядя ему прямо в глаза, Эванджелина покачала головой. Она бы и сама с удовольствием поддалась естественному притяжению, но, прежде чем прыгать с головой в омут, неплохо выяснить его глубину.

– Считай, что это одна из проверок на вакантное место моего парня. Искорка уже тлеет, и мне интересно, что получится, если мы ее раздуем.

– Мне тоже, но при чем здесь ограничение по времени?

– Спрашивай о чем хочешь и сколько хочешь, но, когда на моем телефоне зазвенит таймер, ты меня поцелуешь.

Ухватив за подбородок, Мэтт приподнял ей голову так, что ее губы почти прикоснулись к его губам.

– А что, если я пропущу вопросы и сразу перейду к поцелуям?

– Будет не так интересно.

Эванджелина убрала руку с лица лишь затем, чтобы он погладил ее по волосам.

– Похоже, тебе пора напомнить, как хорошо сочетаются наши губы, – прошептал он, ухватив ее за основание шеи, и по ее телу мгновенно пробежала сладостная дрожь.

Что ж, похоже, искорка готова вспыхнуть от малейшего дуновения ветра.

– А где же страсть ко всему новому и неизведанному? Пять минут.

Вытащив мобильник, Эванджелина установила таймер и пристально посмотрела в голубые глаза. Предвкушение всегда было ее любимой частью, и сейчас она собиралась сполна им насладиться.

– Я первый. Скольких мужчин ты соблазнила на балконе?

Эванджелина невольно рассмеялась. Неужели именно этим она сейчас и занимается?

– Пока что ни одного. Но для тебя готова сделать исключение.

– А скольких мужчин ты вообще соблазнила?

– Нескольких. Думаю, я не обязана извиняться за здоровое сексуальное желание.

– Не обязана, во всяком случае передо мной. Скорее уж перед теми, кого незаслуженно обошла вниманием. Твоя очередь.

– Я совершенно голая. Что ты сделаешь в первую очередь?

– Упаду на колени и заплачу от счастья. Может, ты хотела спросить, что я сделаю во вторую очередь?

Мэтт ей определенно нравился все больше и больше. Да и как иначе, если рядом с ним она чуть ли не каждую минуту смеется?

– Да, именно это я и хотела спросить. Можешь не стесняться и сразу расписать всю последующую цепочку.

– Может, сперва угостить тебя ужином?

– Для этого сейчас не самое подходящее время. Или ты уже забыл, что я перед тобой совершенно голая?

– Нет, моя дорогая бабочка, я все помню, просто пытаюсь получше представить общую картину.

Его пальцы чуть сильнее сжались на ее шее, и Эванджелина невольно откинула голову, а его губы еле ощутимо прошлись по ее губам, и по ее телу пробежала новая волна дрожи.

Что ж, она не думала, что эта игра в вопросы и ответы перерастет в прелюдию, но так тоже вполне неплохо. Да и речь уже вряд ли зайдет о профессиональной деятельности.

– Ты голая лежишь в кровати после того, как я тебя раздел? – прошептал он, обдавая ее жарким дыханием. – Или принимаешь душ, не догадываясь, что я вот-вот к тебе присоединюсь? Спишь голой, а я медленно тебя бужу?

– Обманщик, – выдохнула Эванджелина. – Ты уже играл в эту игру.

– Давай считать, что я просто все схватываю на лету. – Мужские губы прошлись по ее щеке. – Так ответишь? Я задал тебе целых три вопроса.

– Неужели?

Кто там кого соблазнял? И как далеко она сама готова зайти? Раньше Эва и помыслить не могла, что однажды свяжется с таинственным незнакомцем, который так легко и непринужденно заденет все струны ее души.

– Так кровать, душ или сон? Чтобы сказать, что стану с тобой делать, я должен знать, где мы находимся. Или ты предпочитаешь, чтобы я сразу показал?

Да, именно это она бы сейчас и предпочла, но крепкая рука обвилась вокруг ее талии, притягивая к теплому мужскому телу, и Эванджелина сразу же лишилась дара речи.

Ухватившись за стальные плечи, она судорожно сглотнула.

– На балконе нет душа.

– Что верно, то верно. Будильник звонит.

Вот и замечательно.

Желанные губы наконец-то приникли к ее губам, и вот уже второй раз за этот вечер она с головой окунулась в чистое наслаждение, чувствуя, как у нее подгибаются колени, а сердце стремится выскочить из груди.

Покрепче ухватившись за плечи Мэтта, она вся подалась ему навстречу, стараясь утолить внезапно вспыхнувшую жажду.

А его напор яснее всяких слов говорил, что он чувствует тот же всепоглощающий голод. И хочет он не Эву, а именно ее. Неужели и ей наконец-то довелось побывать в объятиях мужчины, который стремится лишь к ней одной, совсем не думая о ее славе и богатстве?

– Погладь меня, – велела она хрипло.

Мэтт послушно прикоснулся к ее груди через плотный корсаж, и, едва не застонав от разочарования, Эванджелина торопливо подобрала непомерно пышный подол и направила его руку в приоткрывшееся отверстие так, что она легла ей чуть ниже спины.

Мужские пальцы прошлись по гладкой коже, и на этот раз застонал Мэтт.

– Стринги? А ты умеешь правильно одеваться. Чертовски сексуально.

– А еще сексуальнее то, что твоя рука гуляет вокруг них, а я все еще полностью одета. – Мэтт неторопливо исследовал ее округлости, и Эванджелина буквально чувствовала, что еще немного, и у нее задрожат колени. – Не останавливайся.

Вновь впившись в ее губы жадным поцелуем, Мэтт запустил пальцы под шелковые трусики, и Эва невольно задвигала бедрами, молча прося продолжения.

Она до сих пор не решила, как далеко готова зайти, но ее тело явно не собиралось останавливаться на полумерах. Эва буквально таяла в умелых руках, но тут он резко отстранился.

– Энджи, мне нужно тебе кое-что сказать.

– Ты женат. – Накатившее разочарование мгновенно остудило бурлившее в ней желание. И как она только сразу не догадалась?

– Нет. – Он яростно помотал головой. – Я совершенно свободен… просто… я не…

– Просто я тебе не нравлюсь.

Хотя его напрягшаяся плоть, упиравшаяся ей в живот, яснее всяких слов говорила об обратном.

– Как у тебя язык только поворачивается говорить такое? Меня еще никогда ни к кому так не тянуло. Но есть одна маленькая сложность. Я еще никогда не соблазнял женщин на балконе и не совсем… готов.

Понятно.

– У тебя нет презервативов.

Невольно рассмеявшись, Эванджелина почувствовала, как у нее теплеет на душе. Какой же он все-таки очаровательный. И милый. Просто не верится, что он вот так спокойно признался, что к чему-то не готов.

Интересно, он когда-нибудь перестанет ее удивлять?

Будем надеяться, что нет.

Глава 3

– Хорошо, что тебя так порадовала моя неподготовленность. – Сам Мэтью еще никогда так на себя не злился.

Но как же она все-таки не похожа на женщин его круга! Изысканные и сдержанные, они никогда и ни к чему не питали настоящей страсти, но Энджи…

Раньше Мэтью никогда не поверил бы, что ему будет так хорошо с раскованной незнакомкой.

– Но поверь мне, это совсем не смешно.

Притянув к себе за лацканы пиджака, Энджи поцеловала его в губы.

– Это за то, что у тебя нет с собой презервативов.

– Что?

Она грациозно пожала одним плечиком.

– Поверь, я успела пообщаться с самыми разными мужчинами, но как же редко среди них встречались те, кто думает не только тем, что прячется у них в штанах! К тому же темные века уже давно закончились и ты с тем же успехом мог бы разозлиться на меня. Я же тоже не подготовилась.

– Буду считать, что ты действительно не рассчитывала ни на что подобное.

Энджи покачала головой:

– Я даже противозачаточные таблетки не пью. У меня от них зверски болит голова. Но сейчас карнавал, так что нам повезло. Готова поспорить, у Винченцо в комнате можно разжиться целой пачкой лучших в мире презервативов.

Отлично. Теперь ему придется воровать презервативы.

Только что он вообще забыл на этом балконе?

– Может, это знак?

– Знак? И какой же? Хочешь сказать, что нам не следует сразу же заниматься сексом?

Сразу же заниматься сексом? Этим Мэтью точно никогда не грешил. Он нашел свое счастье в крепком и благополучном браке, и, если бы не аневризма, отнявшая у него идеальную жену, Мэтью до сих пор был бы на седьмом небе от счастья.

Может, Энджи и не обращала внимания на знаки, но сам он так не мог. Раз это не суждено, значит, для этого есть какая-то серьезная причина. Да и неужели он хочет провести одну-единственную ночь со случайной женщиной? Это же совсем на него не похоже.

Не лучше ли убежать в привычное пустое палаццо по соседству, чтобы, как обычно, заснуть в холодной постели, мечтая об Эмбер? Если, конечно, ему вообще удастся заснуть. Иногда он целыми ночами напролет ворочался без сна, мучаясь угрызениями совести и вспоминая брошенную семью.

Ведь это и есть его настоящая жизнь, ничем не похожая на краткую вспышку страсти с крылатой женщиной на балу, что родилась из горя и отчаяния. В конце концов, он просто не имеет права использовать Энджи, чтобы хоть на одну ночь убежать от себя и забыться.

Но как же сложно взять и уйти! Ведь, только заключив дрожащую бабочку в объятия, он впервые за очень долгое-долгое время ощутил, как от бесконечной спячки пробуждается его душа!

Мэтью задумчиво разглядывал зацелованные губы и карие глаза. Энджи сама попросила на одну ночь стать ее парнем, и он легко и непринужденно согласился, ни на секунду не задумавшись, какая скрытая боль толкнула ее на этот отчаянный шаг.

И теперь он просто не мог ее бросить.

Кратковременные интрижки никогда не были в его стиле, но кто сказал, что он обязан на все сто превращаться в Мэтта, который действительно думает именно тем, что прячется у него в штанах и сейчас весьма настойчиво просится наружу?

Прежде чем двигаться дальше, нужно немного успокоиться и понять, что ему сейчас действительно нужно. Иначе он просто запутается и перестанет различать мечты и реальность.

– Давай потанцуем.

– Вернемся в зал? – удивленно уточнила Энджи.

– А почему бы и нет? В конце концов, должна же ты показаться бывшему любовнику с новым парнем в обнимку. – Никто из них не счел нужным пускаться в какие-либо объяснения, и Мэтью решил внести некоторую ясность. – Знаешь, я бы предпочел слегка сбавить обороты и сперва убедиться, что мы оба стремимся к одному и тому же.

– Понятно. Здесь действительно холодно, а я люблю танцевать. Предлагаю такой план. Я заскочу к Винченцо и утащу целую кучу презервативов, потом мы потанцуем, и если под музыку ты двигаешься так же хорошо, как играешь в вопросы и ответы, то мы легко и непринужденно устремимся наверх, где нас будет ждать моя кровать.

Мэтью вдруг стало слишком тесно в штанах. Какой уже раз за последние полчаса она сама заводит такие разговоры? Отгоняя непрошеные образы, Мэтью сокрушенно покачал головой. Так у них ничего не получится.

– Буду иметь в виду.

Схватив Энджи за руку, он повел ее вниз, уже заранее понимая, что и во время танца она продолжит его соблазнять. Но, по крайней мере, среди толпы людей искушение залезть ей под юбку станет чуть меньше.

Если он и повторит этот ход, то лишь после того, как все взвесит и трезво оценит ситуацию.

За время их отсутствия на танцплощадку набилось еще больше народа, и Мэтью осторожно повел Энджи в людское море, старательно оберегая ее крылышки от обнявшихся в медленном танце пар. Он уже сто лет не танцевал, но бальные уроки, которые так любила Эмбер и куда он послушно за ней таскался, сразу же напомнили о себе.

Решив изобразить некое подобие вальса, Мэтью приобнял Энджи, но она приникла к нему всем телом, томно потершись о его бедра своими, отчего в нем мгновенно вспыхнуло успевшее погаснуть пламя. Что ж, похоже, ее учили совсем другим танцам.

Прижавшись к Энджи покрепче, Мэтью пытался повторять за ней, думая лишь о крошечном кусочке шелка, что обнимал женственные изгибы под пышной юбкой.

Очаровательное женское ушко почти прижалось к его губам, и Мэтью почувствовал нестерпимое желание его куснуть. Чтобы хоть как-то ослабить сексуальное напряжение, он прочистил горло и спросил:

– Может, продолжим нашу игру в вопросы и ответы, но слегка сбавим обороты?

– Давай, – согласилась она, кладя голову ему на плечо.

– Какой твой любимый цвет?

– Ничего себе переход. Но любимого цвета у меня нет, я всегда предпочитала радугу. – Танцевавшая рядом пара случайно толкнула Энджи, и она прижалась к нему еще сильнее. – А твой?

Глубоко вдохнув аромат ее волос, Мэтью в очередной раз подумал, что они принадлежат к совершен но разным мирам.

– Черный. Он отлично со всем сочетается.

– Весьма прагматично. Люблю это качество в мужчинах. Где ты родился?

– В Далласе, только не спрашивай, встречал ли я Джей Ар Юинга. Я никогда не был в Саутфорке и совсем не смотрю сериалы. А ты где родилась?

– В Торонто. Но когда я еще была совсем маленькой, мама переехала в Детройт и стала гражданкой Соединенных Штатов, так что выросла я именно там.

Может, все же их миры не так различны, как ему сперва показалось?

– Ты американка?

За этим, казалось бы, простым вопросом последовало такое долгое молчание, что Мэтью испугался, что невольно ее обидел. Но хриплый голос совсем не несет в себе какого-либо акцента, так что вопрос вполне понятен.

– Я серединка на половинку, – горько усмехнулась Энджи. – Обычно я отвечаю, что я франкоканадка. Но, по правде говоря, я уже очень давно не была в Торонто. Да и в Детройте.

– А твоя мама до сих пор там живет?

– Нет, она в Миннеаполисе, работает над четвертым по счету браком. Но в Детройте у меня осталась сем… остались знакомые.

Знакомые? В ее голосе сквозила затаенная боль, так что Мэтью не стал настаивать. В конце концов, если бы она захотела, сама бы все рассказала.

– Теперь твой дом в Европе?

– Или там, куда меня занесет попутный ветер. – Энджи старалась говорить беззаботно, но Мэтью сразу понял, что ей безумно хочется найти место, которое станет ее настоящим домом. – А ты до сих пор живешь в Далласе?

– Нет. – Что ж, ни у одного из них нет настоящего дома. Хоть что-то общее. Убегая, он все продал. Дом, машину… Осталась лишь одежда в шкафу палаццо да пара памятных с детства вещиц, что сейчас хранились у родителей в комнате для гостей. – Я тоже следую за попутным ветром.

По крайней мере, до тех пор, пока не найдет дорогу домой.

Внезапно остановившись, Энджи вдруг потащила его с танцплощадки к стене.

– Мне очень жаль, – выдохнула она, пристально разглядывая его влажными глазами.

– Ты о чем?

– О том, что бы с тобой ни случилось.

Она ни о чем не спрашивала, но, похоже, умела читать между строк не хуже его самого.

Между ними установилось какое-то молчаливое согласие. Оба они что-то искали, заботливо оберегая свою боль одинокими ночами.

Просто не верится, что у них столько всего общего.

– Я рада, что наши ветра подули в одну сторону, – прошептала Энджи.

С нее слетел весь налет игривости, и Мэтью ясно видел, что между ними происходит что-то серьезное.

– Я тоже.

Мэтью окончательно понял, что ему не нужна случайная любовь на одну ночь, но кто знает, что будет, если они сперва узнают друг друга чуть лучше и попытаются друг другу помочь?

– Вместо того чтобы подниматься наверх, предлагаю кое-что получше. Пошли ко мне домой.

Домой.

Такое простое слово, но как же приятно его слышать! Своего-то дома у нее никогда не было.

Каждые пару лет у Эванджелины появлялся новый приемный отец, была у нее и единокровная сестра, Лиза, которую отец явно любил значительно больше, чем ее саму. Ну и, разумеется, гостиничные номера и самолеты. Все это у нее было.

И как же ей хотелось, хоть на минуту прийти в настоящий дом! Пусть даже и в чужой, но стоило ей лишь представить, что она снимет маску, а Мэтт окажется очередным репортером…

Маски как бы сразу подразумевали, что все отношения останутся поверхностными и не затянутся дольше страстной ночи одиноких людей. Пока ты под маской, тебя не отвергнут. И не ранят.

Улыбнувшись, Эва кокетливо заморгала.

– А что именно ты предлагаешь?

– Продолжение. Только ты и я. Никаких посторонних людей и правил. Лишь мы с тобой. Будем делать все, что покажется правильным.

Неплохо.

– А что, если я не захочу, чтобы мы снимали маски?

– Как я уже сказал, никаких правил.

Эванджелина слегка вздрогнула:

– Звучит очень неопределенно. Откуда мне знать, что ты не замыслил каких-нибудь непотребств?

– Ниоткуда. Нам обоим остается лишь довериться друг другу и посмотреть, что из этого получится.

– А вот я бы сейчас от каких-нибудь непотребств точно не отказалась.

– Именно на это я и рассчитываю. – Схватив ее за руку, Мэтт потянул ее за собой сквозь танцующую толпу. – Пойдем.

Держась за руки, они выбрались на улицу, пересекли залитый лунным светом двор и поднялись по витой лестнице сразу на второй этаж.

– Добро пожаловать в палаццо Деинверно, – объявил Мэтт, галантно распахивая перед дамой дверь.

Глубоко вздохнув, Эванджелина замерла на пороге, любуясь бесчисленными фресками на стенах, плавно переходящими в расписные потолки в стиле ренессанс. Прекрасные картины дополнял пол из гранита и мрамора и стеклянные двери, за которыми угадывался балкон, выходивший прямо на Гранд-канал. Посреди гостевой зоны расположились три кожаных дивана цвета морской волны, на которых со всеми удобствами можно было наслаждаться пестрым величием карнавала.

– Невероятно. – Эванджелине не хватало слов, чтобы передать свой восторг. Палаццо Винченцо принадлежало его семье со времен Медичи, но оно и в подметки не годилось этому месту. – Я и не догадывалась, что в Венеции до сих пор можно найти нечто подобное.

– Ну, от дождя здесь действительно неплохо прятаться.

– Я уже завидую владельцу этого места. Тебе повезло, что он согласился тебе его сдать.

Мэтт как-то странно на нее взглянул:

– Я обязательно передам ему твои слова.

– Ты распоряжаешься на всех трех этажах или только на этом?

– На двух верхних. Внизу еще не закончена реставрация, но это не важно. Спальня все равно наверху. Хочешь взглянуть?

– Так за этим ты меня сюда и затащил? – насмешливо улыбнулась Эва. – Должна признаться, твой план отлично сработал. Я не только мечтаю осмотреть весь дом, но и побыстрее сбросить надоевшее платье.

Она уже шагнула обратно к лестнице, но Мэтт поймал ее за руку и, заставив развернуться, пристально посмотрел ей прямо в глаза.

– Энджи, я привел тебя сюда не просто для того, чтобы раздеть. Когда я сказал, что здесь не будет никаких правил, я хотел сказать, что ничего от тебя не жду. Если захочешь, мы будем разговаривать всю ночь напролет до самого рассвета. Все что угодно, если это покажется правильным.

– Мэтт…

Больше она ничего сказать не сумела. Как же он отличался от привычных ей людей! В нем был какой-то намек на уязвимость, который неумолимо привлекал ее к себе. Глубина, сдержанность… Как же это не похоже на тех мужчин, с какими раньше ее сталкивала судьба. Стоило им чего-то захотеть, и они сразу же брали желаемое.

Но только не Мэтт. Он до сих пор оставлял выбор за ней, даже несмотря на то, что она сама весь вечер на него вешалась. Она была не просто напитком, способным утолить жажду, но и собеседником. Очень необычно. И соблазнительно.

Она еще раз прошептала его имя.

– Я не против ночных разговоров.

Она никогда не любила долгих разговоров, а теперь и подавно, ведь от одного звука собственного голоса ей становилось дурно. Но они оба имеют право выбора.

– Ты действительно хочешь именно этого?

Больше всего ей сейчас хотелось внимания этого мужчины, каким-то непостижимым образом в точности угадывавшего, когда и что ей было нужно. И сумевшего без всяких объяснений понять всю боль ее потери и невыносимость положения, при котором она безвольно плыла по течению, отчаянно мечтая встать на якорь и найти свой причал.

– Я просто хочу быть рядом с тобой.

– Этого у тебя никто не отнимет. Пока что я никуда уходить не собираюсь, так что буду рядом столько, сколько захочешь. – Как бы в подтверждение этих слов, Мэтт приглушил свет, сразу же создав романтичную обстановку. Усевшись на диван, он широко развел руки. – Представь, что я эдакий вариант шведского стола.

От этого необычного сравнения Эва весело рассмеялась и окончательно расслабилась.

– Да, такого у меня точно никогда не было. Но, между прочим, я не шутила, когда сказала, что мечтаю побыстрее сбросить платье. Оно очень тяжелое, и мне трудно дышать.

– Могу одолжить футболку.

– Не стоит. Лучше помоги. – Сбросив туфли на каблуках, Эва уселась на диван спиной к Мэтту. – До завязок на спине мне самой не дотянуться.

– А что бы ты стала делать, если бы мы не встретились? Так в нем и спала бы?

Эву как током ударило. А правда, что бы она сейчас делала, если бы они не встретились? Эта случайная связь оказалась гораздо сильнее, чем она рассчитывала. Или надеялась.

Хорошо, что в карнавал принято надевать маски, иначе бы она никогда не подпустила его так близко.

– Я бы наверняка что-нибудь придумала, – прошептала Эва, когда Мэтт осторожно провел рукой ей по волосам, отодвигая их в сторону, чтобы добраться до завязок. Стоило только сильным пальцам прикоснуться к ее спине, как в ней сразу же с новой силой вспыхнуло зародившееся на балконе пламя.

Затаив дыхание, Эва ждала, что Мэтт поцелует ее в плечо или в шею, и чем дольше он медлил, тем сильнее она об этом мечтала.

Что ж, похоже, помимо всего прочего, он еще и мастерски умеет выдержать паузу. Вот и замечательно, да и самой ей найдется что показать, когда она все-таки его разденет и уложит под себя.

Это если не считать того, что она до сих пор сомневалась, что они направляются в спальню. Так странно. С чего бы это поверхностная связь двух одиночеств начала преображаться в нечто совершенно иное?

Да и во что именно?

Мэтт наконец-то справился со шнуровкой, и тугой корсет перестал давить на грудь, но поцелуя она так и не дождалась.

– Э… его нужно снимать через голову. – Все так же стоя к нему спиной, Эва подняла руки. – Ты не мог бы?…

Ухватившись за ткань, Мэтт послушно потянул платье вверх, но Эва все еще сидела, так что ей пришлось изрядно поерзать, пока Мэтт стягивал с нее бесконечную юбку. Разумеется, в процессе съехала и маска, но она успела незаметно ее поправить, пока юбка скользила ей по лицу.

Оставшись в одних стрингах и маске, Эва замерла в ожидании. Что же он теперь сделает? На балконе он так искусно ушел от прямого ответа, что теперь она буквально изнывала от нетерпения, не зная, чего ждать.

Эва разглядывала Гранд-канал, пока Мэтт все так же молча аккуратно вешал ее платье на подлокотник дивана.

– Ну так, и о чем будем говорить?

– Что это?

Мэтт задумчиво провел пальцем по вытатуированным у нее на пояснице восьми нотам. От этого легчайшего прикосновения Эва невольно вздрогнула.

– Татуировка.

– Ноты по цвету повторяют радугу. Мне нравится.

Никто никогда этого не замечал.

– Музыка очень много для меня значит.

Эва не собиралась этого говорить, и от невольного признания у нее сразу же заныло в груди, но она постаралась поглубже запрятать тоску. Но почему у нее больше нет голоса, чтобы в песне излить свое горе? Но если бы у нее по-прежнему был голос, то и горевать ей было бы не о чем. Замкнутый круг, из которого никогда не вырваться.

Но сегодня она не одна.

– Мэтт.

– Энджи.

От намека на улыбку в его голосе у нее сразу же потеплело на душе.

– Просто хотела убедиться, что ты все еще здесь. Поговорим еще или хочешь заняться чем-нибудь другим?

– А что ты предлагаешь?

– Да я вроде и так уже сказала. – С каждой секундой зародившееся в ней томление становилось все нестерпимей. Она еще никогда никого так сильно не хотела, и так открыто себя не предлагала. – Но раз ты до сих пор сидишь и ничего не делаешь, видимо…

– Встань и повернись.

Эва медленно повиновалась, и Мэтт неторопливо прошелся по ней взглядом.

– Ты самая красивая из живущих ныне женщин. Иди сюда.

Схватив ее за руки, он тоже встал и, обняв, крепко поцеловал в губы.

Прижимаясь голой кожей к его костюму, Эва вдруг поняла, что ошиблась. Мэтт все-таки был из тех, кто берет то, что хочет. Просто хотел он ее всю целиком и без остатка.

А она хотела, чтобы он хотел ее именно так и никак иначе.

Решительно повернув ей голову, Мэтт начал целовать ей шею, но тут их маски зацепились, и ему пришлось остановиться, чтобы их распутать.

– Никаких ожиданий. Ты уверена, что хочешь именно этого?

Без предупреждения его рука легка Эве на поясницу и легонько прошлась по разноцветным нотам, словно он чувствовал, что ухватил ее за самое нутро.

Прикрыв глаза, она простонала:

– Хочу, как еще никогда ничего не хотела. Только, пожалуйста, не говори, что ты действительно хочешь проговорить всю ночь напролет.

Нежно уткнувшись ей в шею, Мэтт отчетливо произнес:

– Не скажу, но если бы ты захотела только разговаривать, я с радостью проговорил бы с тобой до самого утра.

Едва ощутимо качнув головой, чтобы ни в коем случае не оттолкнуть его, Эва выдохнула:

– Я хочу тебя.

– Хорошо, а то я как раз собирался заняться с тобой любовью.

И она действительно больше всего на свете сейчас хотела соединиться с этим мужчиной и до краев им наполниться. Соединить тело и разум. Соединить души.

– Энджи, – едва ли не благоговейно выдохнул Мэтт, проведя рукой по ее волосам.

– Перестань. – Она чувствовала, как в уголках глаз закипают слезы, оттого что она весь вечер хотела, чтобы он звал ее по-другому, но отчаянно боролась с этим желанием. – Просто перестань.

– Ладно. – Мэтт мгновенно убрал руки, и, потеряв опору, Эва едва не упала.

– Нет! Продолжай меня трогать. Перестань звать меня Энджи. – Пока подсознание еще не успело придумать сто тысяч причин, почему ей не следует этого делать, она с головой нырнула в пропасть и сорвала маску. – Меня зовут Эванджелина. Займись любовью со мной, а не с моей маской.

Глава 4

– Эванджелина.

Это имя слетело с губ Мэтью, словно молитва. Да, имя отлично подходило этому ангелу и крылатой женщине, обнажившей перед ним не только тело, но и душу.

– Энджи – прозвище, настоящая же я – Эванджелина.

Мэтью почувствовал, как от переполнявших его чувств у него сжалось горло.

– Я очень ценю оказанное доверие. – Но сам он мог сбросить лишь ту маску, что прикрывала лицо.

Несколько секунд Эванджелина пристально его разглядывала, а затем выдохнула:

– Бог ты мой, ты прекрасен.

– Обычно все зовут меня по имени, но, если хочешь, можешь звать меня богом.

Прижавшись грудью к груди Мэтью, Эва усмехнулась.

– Вот умеешь же ты сказать.

Мэтью невольно смутился. Даже Эмбер нечасто так искренне им восхищалась, а Эванджелина почему-то вдруг решила, что он вообще наделен какими-то суперсилами. Ладно, раз ей так нравится, тем лучше.

– Мы уже покончили с откровениями? – спросил он.

– Мы еще даже не начали. Теперь, когда я увидела, что скрывалось под маской, мне просто не терпится увидеть все остальное. – Она начала развязывать ему галстук. – Давно уже пора посмотреть, что ты можешь мне предложить.

– Надеюсь, товар тебя устроит, – усмехнулся Мэтью, чувствуя, как прерывается голос. Черт. Когда он в последний раз так нервничал?

Не в силах больше неподвижно стоять на месте, он подхватил Эванджелину на руки и понес по лестнице на второй этаж.

– Знаешь, меня устроит тело почти любого мужчины, способного не запыхавшись побегать по лестнице со мной на руках, – улыбнулась она, когда он укладывал ее на кровать. – Ничего себе!

Мэтью привычно взглянул на расписанный еще в эпоху Возрождения потолок.

– Мои любимые фрески.

– Да, мне они тоже нравятся, так что мне будет на что полюбоваться, пока ты сбегаешь за презервативами. Они в сумочке, которая осталась внизу.

Мэтью выругался, и Эванджелина невольно улыбнулась.

Спустившись вниз, Мэтью еще раз выругался и взялся за все еще прицепленную к поясу платья сумочку. Но вместо того, чтобы вытащить пару презервативов, он отвязал всю сумочку и пошел наверх. Кто он такой, чтобы заранее судить, когда они в следующий раз выберутся из кровати и сколько защиты им понадобится?

Распухшая сумочка явно намекала, что Эванджелина не поскупилась и, как и обещала, принесла целую кучу.

Отлично, теперь он совсем всерьез намеревается заняться сексом с незнакомкой, лицо которой увидел меньше десяти минут назад. На полпути наверх Мэтью замер.

Так неужели все это происходит на самом деле?

И он действительно к этому готов?

Единственная ночь. Единственная ночь, когда можно забыть о горе и вновь ожить в объятиях прекрасной женщины, рядом с которой он все время чувствует себя трехметровым гигантом. И главное, что только рядом с ней он вновь чувствует. По-настоящему чувствует. Единственная ночь, когда можно пойти на любые безрассудства и не думать о последствиях. Похоже, он не зря оказался в самом романтичном городе мира, так зачем отказываться от того, что Венеция сама предлагает?

Когда он вновь вошел в спальню, Эванджелина все еще лежала на кремовых простынях и даже не пыталась прикрыть свою наготу. Так непривычно. И возбуждающе.

Стоило Мэтью только вспомнить, как он гладил эту нежную кожу, как у него закололо кончики пальцев. Как же ему повезло, что вселенная решила преподнести эту волшебную ночь именно ему!

Оторвавшись от фресок, Эванджелина сладко улыбнулась:

– Ты. Иди сюда.

При таком раскладе лишь полный дурак станет противиться судьбе.

Подойдя к постели и еще на полпути скинув ботинки и носки, Мэтью бросил сумочку на подушку, пристально разглядывая безупречное тело в приглушенном свете.

– Подожди минутку.

Вытащив коробку спичек, он зажег установленные по обеим сторонам от кровати канделябры и выключил электрический свет.

– Неплохо. Если бы ты сразу сказал, что сделаешь, когда я окажусь перед тобой совершенно голой, я бы оказалась в твоей постели гораздо быстрее. – Сев на кровати, Эванджелина одним быстрым движением стянула с него пиджак. – Знаешь, на тебе столько одежды, что мне даже как-то неловко. И я начинаю стесняться.

– Почему? Ты прекрасна.

Отблески свечей отражались на роскошном теле, раскрашивая светлые волосы в причудливые оттенки.

Оставив в покое галстук, Эванджелина, уперлась ладонями ему в грудь и, привстав на коленях, пристально посмотрела ему в глаза.

За пару секунд они молча сказали друг другу больше, чем можно было передать словами за целый час.

– Ты знаешь почему, – наконец выдохнула Эванджелина.

И он действительно теперь знал. В ее глазах он прочел то же, что она, несомненно, прочла в его. Они пришли к молчаливому и не до конца еще ясному соглашению, но тем не менее вполне определенному. Он почувствовал это еще при самой первой встрече в холле, а теперь окончательно убедился в его нерушимости.

Стеснялась она не наготы, а снятой маски. Боялась узнать, что зря ему доверилась.

Что ж, похоже, этой ночью они оба искали тихой гавани, чтобы хоть на краткий миг укрыться от шторма и непогоды. И Мэтью вдруг понял, что больше всего хочет оправдать ее доверие. Хочет хотя бы на одну короткую ночь влюбиться в так непохожую на всех ранее встречавшихся ему женщин, такую неподходящую для серьезного брокера из Далласа и идеальную для человека, не способного решить, кто он такой и как ему жить дальше.

И теперь ему хотелось узнать, что будет, если он забудет о всех запретах и правилах и просто отдастся на волю судьбы. В конце концов, хуже, чем в последние восемнадцать месяцев бесконечного ада, ему уж точно не будет.

Если он все сделает правильно, то их ждет волшебная феерия, полная смысла и значимости. А Мэтью все и всегда делал правильно.

– Я тебя не разочарую, – хрипло пообещал он.

– Я знаю. Иначе бы меня здесь вообще не было. – В ее голосе добавилось еще хрипотцы, и теперь он цеплял Мэтью за самую душу. – Я еще никогда не делала ничего подобного. Даже не хотела.

Что ж, значит, не только для него все это в новинку. Остается надеяться, что вместе они как-нибудь со всем разберутся.

– Никаких ожиданий. Никаких правил.

– Я помню. Но будет одно маленькое исключение. Одно правило. – Быстро избавив Мэтью от галстука, Эванджелина принялась расстегивать пуговицы на рубашке. – Я первая с тобой знакомлюсь. Тебе же придется немного подождать своей очереди.

Все внутри его уже сгорало от желания. Раздевали ли его до этого хоть раз так же соблазнительно?

– Так нечестно. Почему мы не можем одновременно ласкать друг друга?

– Потому что я так сказала.

Покончив с последней пуговицей, Эванджелина провела кончиками пальцев по его голой груди и резко сдернула с него рубашку так, что, обнажив его плечи, ткань повисла на руках.

– И если точнее, правило гласит, что сперва я изучаю тебя глазами, а потом губами.

Все еще сжимая в руках не до конца снятую с него рубашку, Эванджелина одним движением дернула ее на себя так, что Мэтью невольно развернулся к ней спиной, и она быстро связала ему руки за спиной все той же рубашкой.

– Вот теперь это совсем нечестно.

– В любви и на войне все средства хороши. – Все еще стоя на коленях, Эванджелина снова развернула его к себе лицом и неторопливо потянулась к его ремню. – Я тебя развяжу, как только закончу свое маленькое исследование.

Стянув с него брюки и трусы, Эванджелина, как и обещала, пристально оглядела напрягшуюся плоть.

– Вообще-то мне ничего не стоит порвать твои путы.

– Но ты не станешь этого делать. – Веселый тон ничуть не обманул Мэтью.

Похоже, их тут ждала не только любовь, но и самая настоящая война. И от одной этой мысли сжигавшее его изнутри пламя стало еще жарче. Ладно, уж так и быть, пока что пусть все идет по ее правилам, но, будем надеяться, Эванджелина понимает, что потом он сполна за все отыграется.

Легонько вздохнув, она покрутила перед собой пальцем.

– Повернись, я хочу разглядеть тебя со всех сторон.

Под пристальным взглядом, внимательно изучавшим его нагое тело, Мэтью почувствовал себя немного неловко, но все равно послушно повернулся.

– А когда ты начнешь исследовать меня губами? – спросил он, оборачиваясь через плечо.

Вместо ответа, она легонько поцеловала его в основание позвоночника и начала неторопливо подниматься вверх по изголодавшемуся по прикосновениям телу, и к тому времени, как она добралась до шеи, в ход пошли не только губы, но и язык. Едва не застонав от влажного прикосновения к мочке уха, Мэтью покорно позволил себя повернуть, чувствуя, как от скулы до самых губ бежит цепочка поцелуев.

Мэтью безумно хотелось покрепче сжать ее в своих объятиях, отвечая на ласки, но он не мог. Огромным усилием воли он заставил себя смирно замереть на месте, пока Эванджелина умело старалась свести его с ума.

Еще крепче впившись ему в губы, она игриво терлась напрягшимися сосками о его грудь, а потом резко выгнулась и прошлась бархатным язычком по его напрягшейся плоти, едва не вызвав мгновенную разрядку.

Нет! Глубоко вздохнув, Мэтью заставил себя немного успокоиться.

– Мэтт, – хрипло выдохнула она ему в самое ухо. – Как только я тебя увидела, я сразу же обратила внимание на твои искусные руки. И я хочу, чтобы они меня ласкали. Прямо сейчас.

Она потянулась, чтобы развязать узел, но Мэтью уже сам высвободил запястья.

Его губы жадно приникли к ее губам, а руки послушно принялись ласкать женское тело, спускаясь все ниже и ниже. Гладкая. Нежная. Желанная. Крепко прижав мягкое тело к своей напрягшейся плоти, Мэтью наслаждался стремительным потоком ощущений, пришедшим на смену бесконечному холоду и смятению.

Стоило ему только добраться до шелковистого треугольника внизу ее живота, как Эванджелина застонала, откинула голову назад и вся подалась вперед, навстречу его пальцам.

И ее неприкрытое желание возбуждало еще больше прикосновений к нежной коже.

Как же она не похожа на Эмбер!

Слегка тряхнув головой, Мэтью отогнал навязчивое сравнение. Призракам сейчас не место в этом доме, но, несмотря на его усилия, непокорная мысль не желала уходить. Эмбер всегда была утонченной и элегантной. Как хрустальный лебедь, которому необходимо особое обращение.

Мэтью всегда преклонялся перед ней, как перед будущей матерью своих детей, и между ними существовала прочная связь, основанная на общих интересах и стремлениях. Они много и охотно занимались любовью, но всегда в темноте и под одеялом. И Мэтью никогда не возражал.

Но сейчас у них было нечто совсем другое. Нечто эротичное, дикое и почти животное. Эванджелина ничем не походила на Эмбер. Их больше не сдерживали никакие правила.

И сейчас он мечтал лишь о том, чтобы погрузиться в эту женщину и воскреснуть совершенно новым человеком.

Прильнув к Мэтту всем телом, Эванджелина наслаждалась ощущениями, пока умелые руки неторопливо ласкали ее снаружи и внутри.

И именно это ей и было нужно. Чтобы ее оценили и приняли.

Осторожно уложив ее на кровать, Мэтт аккуратно стянул с нее трусики и продолжил знакомиться с ее телом, приникнув губами к шее, раздвинув ей бедра и прикасаясь твердой плотью к ее самому чувствительному месту.

И никогда еще в Эванджелине так быстро не вспыхивало готовое в любую секунду взорваться ослепительной вспышкой желание. Обычно для этого ей требовалось немало времени и ласк, но, с другой стороны, разве не было все их общение с самой первой секунды в холле одной сплошной прелюдией?

Губы Мэтта скользнули к ее соскам, и Эванджелина мгновенно выгнулась, чувствуя, как напрягаются все клеточки ее тела.

– Сейчас, Мэтт.

Сперва она думала, что эти слова, как всегда, прозвучат приказом, но получился какой-то хриплый всхлип, гораздо больше похожий на мольбу, но ей уже было все равно. Этот мужчина сумел задеть само ее существо и пробудить в ней первобытные инстинкты.

Послушно вытащив презерватив, Мэтт целую вечность надевал его, но, когда он наконец вновь устроился у нее между ног и, глядя Эванджелине прямо в глаза, слился с ней в единое целое, в ее груди набухло что-то новое и непонятное, пульсируя в такт их движениям.

Она еще никогда не испытывала ничего подобного и даже не знала, что такое возможно.

Их связь явно нельзя было отнести к случайной любви на одну ночь. Но и чем-то надежным и безопасным она не являлась, и что-то подсказывало Эванджелине, что чем ближе они сойдутся, тем больнее ей будет после расставания.

Предполагалось, что она поведет тонкую игру, и, раз Мэтт не узнал ее без маски, она должна была бы с головой окунуться в наслаждение. Раз этот мужчина не знал, кто она такая на самом деле, он не мог ее ранить. Она должна была бы воспарить на крыльях свободы и окунуться в блаженство. И все это она действительно испытывала, но почему вдруг к полету примешались какие-то смутные сомнения и тревога?

Отчаянным усилием воли Эванджелина попыталась забыть о собственной уязвимости, но у нее ничего не получилось. Да и как могло быть иначе, если этот мужчина глядел ей в самую душу?

– Не так. – Эванджелина заерзала, и Мэтт послушно скатился на бок, явно ничего не понимая.

– Слишком быстро?

– Слишком по-миссионерски. – Встав на колени, Эванджелина взглянула на Мэтта через плечо. – Предлагаю сменить позицию.

Усмехнувшись, он без лишних слов прижался грудью к ее спине, целуя в шею и вновь заполняя собой, но уже сзади. Вот так-то лучше. Теперь она не могла видеть его глаз, а он – ее. А значит, никто из них теперь не смог бы прочитать чужих мыслей и чувств. Зачем создавать ненужные сложности? Они всего лишь скрасят друг другу одну ночь, а потом каждый пойдет своей дорогой.

Мэтт вонзался в нее сзади, а его пальцы искусно дразнили ее самые чувствительные места, так что он явно не первый раз участвовал в подобном родео. Каждой клеточкой тела впитывая в себя блаженство, Эванджелина застонала и выдохнула его имя, слишком поздно сообразив, что то, что она не видит его лица, не имеет никакого значения. Одни его прикосновения несли в себе такую глубину, о какой она раньше даже и не подозревала.

Эва почувствовала, как в уголках глаз закипают слезы. Ей безумно хотелось, чтобы все эти прикосновения действительно несли в себе тот смысл, который она в них вкладывала. Но как же страшно! Ведь если они действительно преисполнены этого смысла, то как она может и дальше делать вид, что все это всего лишь краткое столкновение двоих изголодавшихся по физической близости совершенно посторонних людей, которые завтра утром навсегда разойдутся?

Стоило ему войти в нее всего два раза, как ее накрыл мощный стремительный оргазм, а еще через пару секунд взорвался и сам Мэтт.

Все еще дрожа от возбуждения, они повалились на кровать, и Мэтт крепко ее обнял, а Эванджелина свернулась калачиком, прижимаясь к теплому телу, удивляясь тому, как хорошо ей было в его руках. Обычно она не любила прикосновений после физической близости.

– Я еще никогда так быстро не доходила до кондиции, – призналась Эва. – Похоже, теперь у меня появилась новая любимая позиция.

Но что-то ей подсказывало, что дело вовсе не в этом, а рука Мэтта, легонько поглаживающая ее талию, лишь усиливала ее смятение.

Он разжег в ней какой-то совершенно новый и непонятный огонь, который у нее при всем желании не получалось свести к простому сексуальному желанию. И ей даже вдруг захотелось, чтобы Мэтт стал для нее кем-то особенным. Одним-единственным и не похожим на других.

Так, ей пора срочно одеваться и уходить, пока ее глупые мечты не успели разбиться о жестокую реальность.

Но что ее тогда ждет? Одинокая ночь в холодной кровати над веселящимися гостями Винченцо?

– А у меня совершенно точно появилась новая любимая позиция. И чтобы в этом окончательно убедиться, я собираюсь испробовать еще парочку других. Через пару минут. У нас есть целая охапка презервативов, но сперва мне нужно немного отдышаться. Ты – потрясающая женщина.

Эва невольно улыбнулась. Приятно осознавать, что ему понравилось не меньше, чем ей самой.

Где-то в глубине души все это время она была готова, что сразу после секса он выгонит ее на улицу. Возможно, она даже немного на это надеялась. Так было бы гораздо безопасней и проще, и далеко не все мужчины любят, когда женщины остаются у них ночевать. И, поняв, что Мэтт не относится к этим мужчинам, Эва обрадовалась. Но эта радость сразу ее насторожила.

– А что, если мы просто поговорим?

Что это с ней? Она же никогда не оставалась после постельных утех.

Она уже собиралась взять свои слова обратно, но передумала. В конце концов, ей еще никогда ни с кем не было так хорошо. Мэтт оказался настоящим бальзамом для ее израненной души. Утро наступит совсем скоро, и она еще успеет убежать, а пока Эве хотелось продолжения сказочной ночи с мужчиной, которому она нравилась и который хотел, чтобы она была рядом.

– Продолжим игру в вопросы и ответы? – улыбнулся он, целуя ее в висок.

От прохладного воздуха у Эвы по телу забегали мурашки.

– Давай, хотя, по-моему, мы и так уже убедились, что вполне себе совместимы.

– Да, – усмехнулся Мэтт. – Мы вполне себе совместимы. Особенно в постели. Давненько я этим не занимался.

– Неужели? А сколько именно?

Как бы прочитав ее мысли, Мэтт осторожно перекатил ее на бок, высвободил простыни, а потом снова прижал ее к себе, укрыв простыней.

– Года полтора.

Ничего себе.

– Это что-то религиозное? Из-за меня тебе пришлось нарушить свой обет?

– Нет. – Мэтт немного помолчал, а потом добавил: – Полтора года назад умерла моя жена.

Эва почувствовала, как в груди взорвалось что-то горячее. Она сразу поняла, что в нем скрыта какая-то боль, но ей и в голову не могло прийти, что она сидит так глубоко.

– Мэтт, мне так жаль.

Приникнув в долгом поцелуе к его губам, Эва постаралась подарить Мэтту частичку тепла и нежности, но при этом отлично понимала, что даже тысячей поцелуев не сможет стереть застаревшую боль и залечить невидимые раны.

– Спасибо, – выдохнул он, не отрываясь от ее губ. – У меня очень давно не было ничего подобного.

Глава 5

Проснувшись, первым делом Эванджелина увидела, что шторы раздвинуты и солнечный свет заливает спальню, а рядом с ней лежит Мэтт и пристально ее разглядывает. В солнечных лучах голубоглазый красавец оказался еще привлекательнее, чем при зажженных свечах.

– Привет, – улыбнулся он, сплетая пальцы с ее пальцами и легонько прикасаясь к ним губами.

– Неужели ты всегда с утра такой жизнерадостный? – улыбнулась в ответ Эва.

– Вовсе нет, но ты поразительно на меня влияешь.

Настолько поразительно, что ради нее он нарушил свой сухой закон с женщинами. Что ж, похоже, вместе с солнечным светом вернулся и ее обычный цинизм.

– Ты меня с какой-то конкретной целью разглядываешь или просто прикидываешь, кому подороже продать, когда устанешь изображать моего парня?

– С конкретной, но тебе она покажется странной.

Эва прищурилась.

– Еще более странной, чем то, что ты вообще наблюдаешь за мной, пока я сплю?

– Мне нравится твое лицо, но оно почти все время было закрыто, и я еще не успел насмотреться.

– В нем нет ничего особенного. – Кроме того, что оно слишком известно. Сев, Эва отбросила простыни, надеясь, что еще успеет сбежать, пока разговор не зашел на неприятные темы.

Да и в любом случае уже утро. Она и так слишком долго тут пробыла.

Но Мэтт поймал ее за талию, притягивая к себе.

– Я мог бы часами на тебя смотреть.

– Разумеется, на мне же сейчас ничего нет. – А чего еще ждать от мужчины? Но даже несмотря на эту привычную мысль Эва понимала, что Мэтт разглядывает вовсе не ее тело.

Она старательно пыталась приписать новому знакомцу стандартные мужские качества, но он явно не терпел такого вольного обращения.

– У тебя до сих пор перья в волосах.

– Серьезно? – Проведя рукой по волосам, Эва обнаружила, что действительно не вынула заколки. Здорово, наверное, сейчас у нее на голове отличное воронье гнездо, пережившее особо сильный ураган.

– Позволь мне.

Выбравшись из кокона простыней, Мэтт приблизился к ней так, что она спиной ощущала его тепло, и, дыша в затылок, принялся по одной вытаскивать заколки, и Эва вдруг почувствовала, как в ней вновь разгорается вчерашний огонь.

– Это последняя.

Но вместо того чтобы отстраниться, Мэтт принялся осторожно распутывать ее пряди. Его пальцы осторожно спустились к плечам, а там им на помощь пришли искусные губы, и Эва сразу же задрожала под умелыми прикосновениями.

Ей не следовало оставаться.

Волшебная ночь закончилась.

Почему она не ушла еще до того, как он проснулся?

– Мэтт.

Теплые губы оторвались от ее шеи.

– Неужели ты собираешься сказать, что тебя сейчас ждут где-то в другом месте? Приятно было познакомиться, но вечеринка окончена?

Неужели ее так легко разгадать?

– Меня нигде не ждут.

Ну и зачем она в этом призналась? Теперь, если ей вдруг придется спасаться бегством, нужно придумывать какой-то совершенно новый предлог.

– Тогда не уходи.

Осторожно притянув Эву к себе, Мэтт целовал ей шею и плечи, стремительно раздувая не потухшие за ночь угли.

Ладно, пока что она никуда уходить не станет. Но и со спины они этого делать больше не будут. По крайней мере не сейчас.

Повернувшись в крепких руках, Эва обвила Мэтта ногами и улыбнулась.

– Только попробуй меня сбросить, ковбой.

– Не все в Техасе ездят верхом, – усмехнулся Мэтт.

– А кто тут говорит о лошадях?

Толкнув в грудь, Эва повалила его на постель, а сама уселась сверху, любуясь распростершимся под ней красавцем.

Насмешливо улыбаясь, Мэтт смотрел на ее обнаженное тело, и в его глазах явно читалось желание.

– Твоя очередь доставать презервативы.

Послушно потянувшись за защитой, Эва зубами разорвала упаковку.

– Тогда в седло, дорогая. – Закинув руки за голову, он снова улыбнулся. – На этот раз можешь меня даже не связывать.

А связала она его тогда только для того, чтобы хоть как-то унять кипевшие в них страсти. Но из этого ничего не получилось.

– Тебе, я смотрю, понравилось?

Легкомысленный ответ сорвался с губ Эвы раньше, чем она успела прикусить язык. Зачем опять начинать какие-то игры и дурачиться, когда ей больше всего хочется, чтобы с ней снова был тот вчерашний, нежный и ласковый, едва ли не боготворивший ее Мэтт?

Что это вдруг с ней? Она же всего пять минут назад собиралась уходить…

И все из-за Мэтта.

– Думаю, мне придется немало потрудиться, чтобы найти в тебе что-нибудь такое, что мне не понравится.

– А не боишься, что я специально поведу себя так, чтобы тебе не понравилось?

– Нет, не боюсь. Ты не станешь этого делать.

Отвернувшись, Эва уронила презерватив на кровать.

– Ты совсем меня не знаешь.

Да и никто ее по-настоящему не знает. При одной мысли, что она до конца откроется какому-нибудь человеку, а потом этот человек ее отвергнет, Эве становилось плохо. Почти так же, как когда она в очередной раз вспоминала, что она не нужна даже собственному отцу.

– Неправда. – Привстав, Мэтт снова усадил ее на себя и погладил по щеке. – Я узнал тебя, как только ты сняла маску.

От такого признания ее сердце провалилось в какую-то бесконечную пропасть и на пару секунд совсем перестало биться.

– Узнал?

Так почему же он тогда ничего не сказал? Но что в этом удивительного? Просто ему, как и любому мужчине на его месте, захотелось поиметь известную певицу. От накатившего разочарования Эва едва не заплакала.

– Узнал так, словно какая-то часть меня всегда тебя знала. – Улыбнувшись, Мэтт покачал головой. – Извини, я никогда не был силен в таких признаниях и говорю, как какой-то не в меру восторженный подросток.

– Ты о чем?

– Сам не знаю. Со мной еще никогда ничего подобного не было. – Бездонные глаза Мэтта буквально молили о понимании, но Эва была слишком занята нараставшей в груди паникой, чтобы вслушиваться в его слова. – И мне показалось, что ты тоже это почувствовала.

Так вот он о чем.

Ее сердце снова начало осторожно биться.

– Когда я в первый раз тебя поцеловала, мне показалось, что это уже не первый раз. Ты об этом?

– Точно. Между нами все… просто невероятно правильно. Вот, например, мы сейчас сидим голыми в кровати и все это обсуждаем, и мне это совсем не кажется странным.

– По-моему, все идет вполне неплохо. – Эва нерешительно улыбнулась.

– По-моему, тоже. Я знаю о тебе все, что мне нужно, бабочка моя.

С этими словами его губы нашли ее губы, вновь заставляя мечтать о том, о чем ей мечтать совсем не следовало. Например, о еще одной ночи в руках мужчины, который явно не спешит выгонять ее за дверь. В руках мужчины, рядом с которым она чувствовала себя чем-то дорогим и важным.

Но если она останется, сколько все это продлится?

Чем быстрее она уйдет, тем быстрее потухнет огонь.

Но стоит ей только уйти, как она снова окажется в реальном мире, где она никому не нужна. И почему-то теперь ей была ненавистна одна эта мысль.

Так почему бы не остаться с Мэттом, рядом с которым она может чувствовать себя самой обыкновенной женщиной? Да еще вдобавок желанной? Но если она останется, то тем самым как бы согласится еще больше с ним сблизиться. А ничем хорошим это не закончится.

Эва пристально посмотрела в его бездонные светло-голубые глаза.

В сотый раз целуя сидевшую на его коленях Эву, Мэтью чувствовал, что еще немного, и он взорвется.

Эта ночь стала для него настоящей сказкой, да и утро обещало оказаться ничуть не хуже.

Не успел он еще до конца проснуться, как испугался, что прекрасная женщина уже испарилась в лучах солнца, но она оказалась рядом. Теплой и живой. С разметавшимися по подушке волосами, она глубоко дышала во сне, заполняя собой доселе пустую и холодную постель.

Ночь кончилась, но Мэтью ее не хватило. Он еще не был готов сказать ciao.

Крепко обвив руками и ногами, Эва потянула его к себе еще ближе, хотя он и так уже практически вошел в нее. И что-то ему подсказывало, что стоит всего лишь раз в нее вонзиться, как он сразу зайдет за грань.

Сгорая от внутреннего огня, Мэтью застонал и негнущимися пальцами потянулся за презервативом.

Все еще не в силах оторваться от ее губ, он слегка отстранился, надевая на себя защиту. И только тогда он наконец-то приподнял Эву и усадил на себя, а она едва слышно выдохнула его имя, сливаясь с ним в единое целое.

Закрыв глаза, Мэтью утопал в Эванджелине, чувствуя, как она заполняет его целиком и без остатка. Двигаясь в едином ритме и все крепче сливаясь друг с другом, они одновременно достигли вершины блаженства, а потом он крепко прижал ее к себе, постепенно отходя от пережитой вспышки, не в силах пошевелиться даже ради спасения собственной жизни.

– Эта позиция мне тоже весьма понравилась, – промурлыкала Эва.

– Да, в ней определенно есть свои преимущества. – Мэтт потерся отросшей щетиной о ее нежную щеку. Ладно, как бы хорошо им ни было в постели, все равно рано или поздно придется вставать. – Ты голодна? Я приготовлю завтрак.

– Я приму душ первой? – Вспомнив, что у нее ничего с собой нет, Эва усмехнулась. – Я все еще могу рассчитывать на твою футболку?

– Конечно. Дай мне минутку, а потом ванная в твоем полном распоряжении.

Ссадив прекрасную бабочку на кровать, Мэтью достал из шкафа футболку, поцеловал Эванджелину просто потому, что мог ее поцеловать и, насвистывая, пошел вниз готовить завтрак.

Насвистывая.

Если бы Мэтью еще мог удивляться, он бы обязательно удивился, но стоило ему только увидеть обнаженную Эванджелину, как его способность удивляться иссякла.

Когда она наконец-то спустилась вниз, щеголяя в его футболке и с влажными волосами, Мэтью невольно залюбовался.

– И как у тебя только получается так здорово выглядеть в самой простой одежде? – спросил он, протягивая стакан апельсинового сока.

– Это врожденный талант.

Встав на цыпочки, она поцеловала его в губы с такой легкостью и непринужденностью, словно они были давно сложившейся парой, выработавшей за годы совместной жизни свой собственный утренний ритуал.

– Могу предложить тосты с яйцами, – сказал Мэтью, все еще не до конца веря, что на его кухне действительно расположилась сказочная красавица. – На всякий случай спрашиваю, перед тем как ставить угощение на стол.

– Давай. Я не сижу на безумных диетах и не горюю о невинно убиенных животных. Я просто ем.

– Мне нравится такой подход.

– А мне нравятся мужчины, которые любят готовить.

Положив готовые тосты на тарелку, Мэтью вдруг понял, что уже очень давно не ел вместе с женщиной. Как же ему этого не хватало… Просто просыпаться рядом с подругой, вместе принимать душ… Смеяться и заниматься любовью…

Что ж, похоже, ему не хватало женского общества гораздо больше, чем он думал. Но сколько ни горюй, ни мечтай и ни кляни проклятую судьбу, Эмбер все равно не вернуть, и, похоже, ему уже наконец-то пора с этим смириться.

– А какие у тебя планы на выходные? – начал Мэтью, откусывая от тоста.

– Сегодня только среда, и до выходных еще далеко.

В прежней жизни Мэтью привык досконально расписывать все свои дни на несколько месяцев вперед и до сих пор не свыкся с венецианским ритмом.

– Я бы хотел снова с тобой увидеться. Давай сходим на свидание.

Эванджелина осторожно отложила вилку.

– Свидания мне не слишком нравятся.

– А что тебе тогда нравится?

Эванджелина коротко рассмеялась и неожиданно серьезно ответила:

– Ты.

Мэтью снова взялся за тост.

– Неужели?

– Мэтт, – вздохнула Эванджелина, – ты лучшее, что случалось со мной за очень-очень долгое время, но…

– Ну вот почему обязательно должно быть какое-то но? Я лучшее, что с тобой случалось. И хватит об этом.

Неужели она действительно думает, что он ее так просто отпустит?

Ссутулившись, Эванджелина разглядывала опустевшую тарелку.

– А что, если я скажу, что тоже хочу снова тебя увидеть, но только именно здесь, у тебя дома?

Мэтью сразу понял, что от его ответа многое зависит.

– Знаешь, последний раз я ходил на свидания еще в доисторические времена, так что у меня с ними тоже как-то не очень. Но тебя я все равно хочу еще раз увидеть. Просто назови день, когда в твоей жизни найдется время и для меня.

Эванджелина наконец-то посмотрела прямо на него, и Мэтью увидел, что у нее в глазах стоят слезы, а по щеке катится одинокая слезинка.

– У меня нет жизни, – выдохнула она еле слышно.

– Эванджелина…

Ну и что теперь делать?

Поддавшись порыву, Мэтью соскользнул с табурета и обнял ее, радуясь, что может сделать хоть что-то. Прижавшись к нему, Эванджелина крепко-крепко вцепилась ему в плечи, словно хотела оказаться как можно ближе.

– Извини, обычно я не устраиваю истерик, когда меня приглашают на свидание. – Она улыбнулась, и в Мэтью проснулась надежда. Вдруг еще не все потеряно?

– А я и не приглашаю тебя на свидание, раз тебе не нравится. Я приглашаю тебя в гости… на обед? – осторожно предложил Мэтью, надеясь, что нашел верные слова. – Я готовлю.

– Обед – это хорошо, – выдохнула она, все еще прижимаясь к его плечу. – Сегодня, завтра, послезавтра… Когда хочешь.

– Сегодня. Тогда лучше просто оставайся у меня, – сказал Мэтью, только сейчас понимая, что именно это ему и следовало предложить с самого начала. Этому месту нужен ее свет. И она нужна ему самому. – Если, конечно, ты еще от меня не устала или не обещала что-нибудь Винченцо, раз уж ты его гостья.

– Что-то мне подсказывает, что после вчерашней попойки он еще не скоро проснется и моего отсутствия попросту не заметит.

В Мэтью снова проснулась надежда. Неужели она тоже еще не готова прощаться?

– Зато я точно замечу, если ты уйдешь. Итальянское телевидение меня не впечатлило, и я бы предпочел провести еще одну ночь с тобой. А лучше не одну ночь, а все выходные. – Слова вырвались сами собой, но Мэтью ничуть не жалел о сказанном. Очнувшись от полуторагодовалой спячки, он не собирался сразу же скатываться обратно в пропасть. – Так ты остаешься?

Эванджелина медлила с ответом, и Мэтью вдруг понял, что дальнейшее вряд ли ему понравится.

– А почему ты ничего не спросил про мой голос?

Он удивленно моргнул.

– А должен был?

– Он хриплый. Неужели тебе совсем неинтересно? Только не говори, что не обратил внимания.

Так он не всегда был таким?

– Ты обратила внимание на мои руки, а я на твой голос. И он мне нравится. По правде сказать, я еще никогда не слышал ничего настолько сексуального.

– Он не сексуальный. Он ужасный. Как у шестидесятилетней старухи, выкуривающей по четыре пачки в день.

Мэтью рассмеялся, но смешно ему не было.

– Глупости. У тебя необычный голос, но от этого он лишь еще больше меня притягивает. Когда ты произносишь мое имя, что-то внутри меня сжимается и дрожит. И мне нравится, что я так остро реагирую на твою речь.

– Только не пытайся казаться глупее, чем ты есть.

Не зная, как быть, Мэтью провел рукой по волосам. Он всего лишь предложил продлить волшебную ночь, а не разом решить все мировые проблемы, так неужели ей так сложно просто сказать «да» или «нет»?

– Ладно. Что случилось с твоим голосом?

– Если много петь, на голосовых связках нарастают полипы, а иногда они рвутся. И восстановить их может далеко не каждый врач. Адель попался хороший доктор. А я такого не нашла.

Мозг Мэтью не поспевал за переменой тем.

– Что значит «много»? Профессионально?

– Да, профессионально. И очень много. – Она пристально смотрела ему прямо в глаза, как бы пытаясь угадать его мысли, и Мэтью сразу понял, что от его слов зависит очень многое. – Не хочу больше притворяться. Если я останусь, ты должен знать всю правду. Когда я пела, меня звали иначе. Эва.

– Эва.

Мэтью мысленно представил стоявшую перед ним женщину на огромной сцене. Броский макияж, крошечное золотистое платье, сотня вьющихся вокруг танцовщиц…

– Та Эва, что выступала на финальной игре за звание чемпиона Национальной футбольной лиги?

Она кивнула, все еще не отрывая от него глаз.

– Я должен испугаться?

– Не знаю. Но я не могу больше притворяться. Не хочу, чтобы между нами что-то стояло.

Мэтью разом похолодел.

– Ты расстроилась, что я тебя не узнал?

Когда она сняла маску, Мэтью буквально пронзило чувство какого-то внутреннего узнавания. Так неужели это просто его сознание уловило единожды виденные черты? Но не успел он еще толком разочароваться, как вспомнил, что почувствовал непреодолимое влечение задолго до того, как увидел ее лицо.

– Нет, наоборот, обрадовалась. – Эва крепко ухватила его за руки. – Моя слава тебя не волнует? У меня много денег. Это что-то меняет?

– Нет. Ничего это не меняет.

Мэтью сразу понял, что они принадлежат разным мирам, и пусть ее мир оказался совсем не тем, каким ему казался в начале, это ничего не меняет. Ее яркий блеск никогда не впишется в его строгий и холодный мир правил.

Но этого и не нужно. Сегодня его ждет продолжение безумного венецианского приключения, а дорогу домой он продолжит искать завтра. В конце концов, лишь рядом с ней он сумел впервые за полтора года вновь почувствовать себя живым, а значит, именно она ему сейчас и нужна.

– Раз уж мы решили пуститься в откровения, должен сказать, что у меня тоже денег хватает. Я купил это палаццо как свадебный подарок моей жене, Эмбер. Мне на партнерских правах принадлежала многомиллионная корпорация, но однажды я взял и все бросил, убежал от ответственности, так что сейчас я мало что могу предложить. Должен ли я был сразу все это рассказать? Меняет ли это для тебя что-нибудь? – Если и меняет, он не вправе ее винить. – Я не искал такой связи, что у нас возникла, а просто бежал из Далласа, пытался прийти в себя после смерти жены, и только здесь, с тобой, мне кажется, что я наконец-то нашел верный путь. – Он легонько провел пальцами по ее щеке. – Оставайся.

– Мэтт, – выдохнула она, тоже прикасаясь к его щеке. – Это безумие. Мы же только встретились.

– Скажи, что готова уйти, и я сам провожу тебя до двери.

Эва покачала головой:

– Нет. Но ты сам не захочешь показываться со мной в обществе. Меня всегда кто-нибудь узнает, и начинаются оскорбления и бесконечные перетирания моей закончившейся карьеры. – В ее глазах снова заблестели слезы. – Это не слишком приятное зрелище.

Так вот в чем дело. Эту прекрасную волшебную бабочку неизлечимо ранили, а теперь никак не могут оставить в покое, постоянно напоминая о былом. Чувствуя, как все его существо наполняется нежностью, Мэтью крепко прижал к себе Эву, оберегая и защищая.

Они оба потеряли нечто очень ценное, и, похоже, она нуждается в нем не меньше, чем сам он нуждается в ней. Только она еще не готова признаться в этом даже самой себе.

– Ну и ладно. Я все равно не хочу пока никуда идти. Не хочу ни с кем тобой делиться. – Мэтью неопределенно помахал вокруг себя рукой. – Внутри этих стен мы можем забыть обо всем мире и просто быть вместе. Мне это нужно. Если это нужно и тебе, забери у Винченцо вещи и оставайся здесь столько, сколько захочешь. Никаких правил. Никаких ожиданий.

Как же этот стремительный безумный водоворот не похож на то, к чему он привык в прошлой жизни!

Но именно это ему сейчас и нужно.

Сойти с ума, чтобы вновь вернуться к себе.

Глава 6

Прокравшись в свою комнату у Винченцо, Эванджелина накинула поверх футболки Мэтта свитер, влезла в джинсы и начала паковать чемоданы, гадая, что же она сейчас делает. Совершает самую большую ошибку в жизни или, наоборот, принимает единственно правильное решение?

Ладно, как бы все ни сложилось, но рискнуть стоит. В конце концов, Мэтт сам сказал, что она сможет уйти в любую секунду, так почему бы не провести с ним пару дней? На нечто большее ее все равно вряд ли хватит, ведь главным для нее всегда были новые впечатления и ощущения. К тому же она уже однажды обожглась и больше никогда не останется на одном месте настолько, чтобы что-нибудь действительно стало для нее много значить.

Но с другой стороны, Мэтт явно не спешил от нее избавляться, да и вообще предложил остаться еще до того, как узнал, кто она такая.

Неужели случайная ночь любви успела так быстро перерасти в нечто большее?

Так странно. И страшно. Вновь полностью раскрыться и стать просто Эванджелиной. Позволить кому-то разглядеть и оценить ее настоящую.

Ладно, будь что будет.

Но стоит Мэтту хоть раз оступиться, и она сразу же уйдет.

Когда она уже тащила чемоданы вниз по лестнице, ее вдруг окликнул один из приятелей Винченцо:

– Эва? Не знал, что ты здесь. – После бурной ночи его английский стал еще менее членораздельным, чем раньше, так что Эва едва его понимала. – Уже уходишь? – Он кивнул на ее чемоданы.

– Да. Попрощайся за меня с Винченцо.

– Подожди. Не хочешь, случайно, выступить в моем ток-шоу на этой неделе?

Только сейчас Эва наконец-то вспомнила, кем был этот человек со смазливой мордашкой и стрижкой за двести долларов. Франко Буанотти. Хозяин ночного итальянского ток-шоу, который уже и до этого неоднократно предлагал ей поучаствовать в своем цирке.

– Не хочу.

– Ну вот. Даже ради меня не согласишься? – Франко трогательно захлопал ресницами, и Эва едва не рассмеялась. Она никогда не любила смазливых итальянцев, предпочитая строгих голубоглазых блондинов, да и изливать душу перед толпой незнакомцев ее совершенно не тянуло.

– Нет.

Вернувшись к Мэтту, она снова поднялась наверх и принялась распаковывать вещи, но не устояла и сразу же начала перебирать рубашки Мэтта, которых оказалось совсем немного. Что ж, похоже, он, как и она сама, предпочитает путешествовать налегке. Но это и неудивительно. Ведь ни у кого из них нет настоящего дома.

Когда Эва разложила свои вещи рядом с его вещами, ей вдруг показалось, что каким-то непонятным образом их мимолетная связь переросла в нечто постоянное. Вот только непонятно, почему она теперь улыбается, а не бежит сломя голову за дверь.

Потом Мэтт заказал обед, но они так много разговаривали, что суп остыл раньше, чем они до него добрались. Мэтт так искренне и открыто делился с ней всем накопившимся в душе, что Эва даже забыла о своей привычной скрытности, и они все говорили и говорили до вечера, пока их идиллию не нарушил стук в дверь.

Мэтт пошел открывать, и Эва сразу узнала слишком красивое лицо Франко.

– Это ко мне, – объявила она, оттесняя Мэтта в сторону. – Я же уже сказала «нет».

– Cara, я не принимаю отказов.

Франко втиснулся в джинсы от «Дольче и Габбана» и надел подчеркнуто измятую футболку, словно хотел произвести впечатление на какую-то малолетку, но на Эву подобные фокусы уже давно не действовали.

– Очень жаль, но я все равно ничем не могу тебе помочь. Это частный дом, и тебе здесь не рады.

С этими словами она захлопнула дверь и повернулась к Мэтту.

– Очередной коммивояжер? – спросил он, слегка приподняв бровь. – И что он пытался продать? Лед эскимосам?

Очередной раз поражаясь способности Мэтта угадывать ее состояние, Эва невольно улыбнулась.

– Это хозяин одного итальянского ток-шоу, мечтающий заполучить меня в свой цирк. Извини. Ты отлично придумал отгородиться тут от всего мира, но, к сожалению, куда бы я ни спряталась, мир все равно очень быстро меня находит.

Как бы в подтверждение этих слов зазвенел мобильник. В коротком сообщении Винченцо извинялся за излишнюю навязчивость своего гостя. Что ж, уже хоть что-то.

Но тут Мэтт отобрал у нее телефон и, не глядя, бросил его на столик.

– Может, мир тебя и находит, но ты совершенно не обязана ему отвечать. – Он схватил ее за руки. – В палаццо Деинверно не действуют никакие правила. Если ты чего-то не хочешь, ты не обязана этого делать.

– Спасибо.

Так приятно, что для разнообразия хоть кто-то готов ее поддержать.

Осторожно потянув ее на диван, Мэтт легонько погладил ее по волосам. Прижавшись друг к другу, они нежились в лучах заходящего солнца, и Эва почувствовала непривычную гармонию с собой и со всем миром.

Немного помолчав, она спросила:

– А в Венецию тебя привели воспоминания о жене? Ты говорил, что купил это палаццо для нее.

Его рука замерла.

– Да, я купил его для Эмбер. Но она умерла вскоре после нашей свадьбы и так ни разу здесь и не побывала.

– Жалко.

И Эве действительно было жаль эту уже умершую женщину, что так и не успела насладиться подарком Мэтта, но где-то в глубине души она не могла не радоваться, что она – единственная женщина, которую он любил в этой кровати, обнимал на этом диване и вместе с которой обедал за резным столом.

– В палаццо Деинверно совсем нет привидений, в этом ему не откажешь. Ты знаешь, как переводится это название? Палаццо зимы. А сам я буквально заледенел внутри, вот и решил, что здесь мне и есть самое место.

Сердце Эванджелины болезненно сжалось. Он полтора года тщетно искал спасения от своего горя и вот наконец-то нашел его в ней самой.

Как же глупо. С чего она решила, что сможет хоть чем-то ему помочь?

– Построивший палаццо итальянец выбрал это название, потому что попал сюда зимой из каких-то более холодных мест. Так же как и ты.

– Точно. Но с тобой здесь стало гораздо теплее. Если бы Эмбер хоть раз здесь побывала, я бы ни за что сюда не приехал. Я продал дом в Далласе, который мы вместе покупали, потому что все там ежеминутно напоминало о ней. Наверное, я слишком сильно привязываюсь.

Конечно, привязывается. Смерть любимого человека всегда ломает жизнь таких глубоких людей, как Мэтт. Наверняка они с женой делили не только дом, но и саму жизнь на таком высоком уровне, какого ей ни только никогда не испытать, но даже вряд ли удастся представить.

Мэтт невидящим взглядом смотрел куда-то в окно, и Эва осторожно спросила:

– Тебе тяжело о ней говорить?

– Да, – коротко ответил он, и Эва сразу поняла, что лучше не приставать с расспросами.

Что ж, у него тоже есть право хранить свое горе в неприкосновенности.

– Знаешь, – начала она, разглядывая усевшуюся на мраморный балкон птицу, – раньше, когда у меня постоянно брали интервью, если репортеры начинали задавать вопросы, на которые я не хотела отвечать, я всегда говорила кодовое слово, и менеджер сразу приходил мне на помощь. Давай и у нас теперь будет такое слово. Если один из нас затронет болезненную тему, будем просто говорить кодовое слово, которое значит что-то вроде «больше никаких расспросов, спасай меня».

Лицо Мэтта смягчилось.

– И что же это за слово?

– Выбирай сам. Лучше что-то глупое. Так мы заодно сразу сможем разрядить обстановку и посмеяться.

– Броненосец, – не задумываясь, предложил Мэтт. – Они забавно передвигаются.

Он говорил так серьезно, что Эва невольно рассмеялась.

– Вот видишь, уже работает. Так ты зовешь броненосца, когда речь заходит об Эмбер?

– Возможно. И возможно, я наконец-то готов оставить ее в прошлом. Я уже даже в состоянии спокойно называть ее имя. Для меня это большой прогресс.

И все это из-за нее? Неужели она действительно способна кому-то помочь?

Легонько приподняв ей подбородок, Мэтт пристально посмотрел ей прямо в глаза.

– Тогда теперь я буду твоим менеджером. На интервью.

– Ты о чем? Я же не собираюсь нигде выступать.

Неужели он так ничего и не понял?

– Но если вдруг захочешь, я всегда буду рядом. Стоит тебе только сказать заветное слово, и я сразу приду на помощь. – Мэтт улыбнулся так тепло и открыто, что она едва не улыбнулась в ответ. – Мне кажется, нам обоим уже давно пора оставить прошлое прошлому и двигаться дальше.

Так, похоже, он успел что-то там для себя решить.

Она покачала головой:

– Я не хочу давать никаких интервью.

– Ладно, как скажешь.

Не пытаясь на нее давить, Мэтт сразу же перевел разговор на то, чтобы она хотела съесть на ужин, но Эва думала только о его предложении.

– Мэтт. – Она бесцеремонно оборвала его на полуслове. – Ты действительно готов сделать это ради меня? Стоит мне только сказать «броненосец» и ты меня спасешь?

– Конечно. Я же сказал, что приду тебе на помощь. – Слегка нахмурившись, Мэтт сжал ей руку. – Так ты все-таки дашь интервью?

Молча он терпеливо дожидался ее ответа, пока Эва наконец-то не выдохнула:

– Я не знаю. После операции я не дала еще ни одного интервью.

– Ты теперь боишься публичных выступлений или что-то вроде того? Тогда просто представь всех этих журналистов в нижнем белье.

Эва сразу же вообразила подтянутых молодцов в ярко-розовых трусиках и бюстгальтерах и невольно усмехнулась.

– Дело не в этом. Просто мне не нравятся вопросы.

– Ты только не обижайся, но приходивший к тебе парень не показался мне целеустремленным журналистом, готовым рыть землю носом в погоне за истиной. Если он спросит о чем-то серьезнее, чем твой любимый магазин, я упаду в обморок от удивления. – Он легонько провел пальцем по ее щеке. – На твоем месте, если бы я и собрался вновь прыгать в воду, сперва слегка смочил бы ножки итальянским ток-шоу.

– Хорошо, я подумаю.

Не пытаясь на нее давить, Мэтт пошел готовить ужин, давая ей возможность разобраться в самой себе и взвесить все за и против.

Десять лет она не покладая рук трудилась, чтобы добиться успеха, но все ее труды пошли прахом, и теперь ей не хватало ясной цели едва ли не больше, чем голоса. Но что же будет, если она вновь посвятит всю себя какому-то делу, а оно так же внезапно закончится, как и ее карьера под взмахом скальпеля криворукого шарлатана?

Может, ток-шоу Франко станет для нее маленьким шагом на пути к исцелению? Теперь, когда рядом есть Мэтт, будет гораздо проще. И если ее спросят, кем она собирается быть дальше, достаточно просто сказать «броненосец»…

В итоге Эванджелина все-таки согласилась принять участие в ток-шоу, но лишь с условием, что передачу запишут в доме Винченцо, а Мэтту дадут полную свободу действий.

Франко не стал ни с чем спорить, и уже через два дня после того, как Эва развесила вещи в шкафу Мэтта, они приступили к съемкам.

Дни, когда за каждым ее шагом следили стилисты, а три преданных визажиста днем и ночью поправляли макияж, давно миновали, и ей пришлось самой краситься и укладывать волосы, но Эва не возражала. Уединившись в ванной, она добавляла последние штрихи к своему образу, радуясь, что, пока ей есть чем заняться, она почти не волнуется.

Когда ее усадили в кресло перед камерой, к ней подошел улыбающийся Франко в костюме от Армани.

– Я так рад, что ты передумала.

Кто бы сомневался. Это шоу поднимет его рейтинги до небес.

Помощник режиссера уже прикрепил к ее топику скрытый микрофон, но тут вернулся Франко, и микрофон убрали.

– В чем дело?

– У нас возникла небольшая проблема. Твой голос, cara. Он плохо сочетается с удаленным оборудованием. – Франко говорил все это так, словно виновато не оборудование, а ее голос. – Слишком низкий. Регистр его не улавливает.

Эванджелина почувствовала, как у нее вспыхивают щеки. Даже звукозаписывающая аппаратура ее отвергает!

– Ладно, давай попробуем еще раз. Говори прямо в микрофон. – Франко прочистил горло. – Эва, скажи мне, на что похожа твоя жизнь после столь драматичной потери голоса?

Чувствуя, как по спине течет ледяной пот, Эванджелина постаралась убедить себя, что все это происходит не с ней, а с Эвой. А она Эванджелина, так что все это ее не касается.

– М-м-м, – протянула она и тряхнула головой, словно надеялась, что это поможет собраться с мыслями.

Мэтт ошибся. Шоу еще даже толком и не началось, а Франко уже начал совать свой любопытный нос в ее кровоточащие раны. Разговоры о моде и магазинах она бы еще как-нибудь пережила, но это? И с чего только Мэтт решил, что Франко захочет говорить лишь об одежде?

Броненосец.

Но что-то внутри ее сжалось, и она так и не смогла выдохнуть заветное слово.

Она ошиблась.

Все это происходит не с Эвой, а с ней самой.

Но не успела она еще ничего сделать, как рядом оказался Мэтт, резко заявив продюсеру, что Эва не станет выступать на каком-то второсортном ток-шоу, раз для нее даже нормальное оборудование привезти не могут.

– Неплохо, – заметила она, когда наконец-то снова смогла заговорить. Правда, случилось это только после того, как она переступила порог палаццо Деинверно. – Ты лучший менеджер из всех, что у меня был.

– Извини, что предложил все это.

– Ты ни в чем не виноват.

– Еще как виноват, но я и подумать не мог, что он окажется таким бесцеремонным, – вздохнул Мэтт, и Эванджелина крепко к нему прижалась.

– Ладно, если тебе так легче, будем считать, что ты тоже немного виноват, но это не важно. Главное, ты дал мне то, в чем я так отчаянно нуждалась. Место, где я могу спрятаться от всего мира и быть просто собой.

Мэтт еще крепче прижал ее к себе.

– Дорогая, я очень рад. Палаццо Деинверно всегда к твоим услугам.

«Дело не в доме. Дело в тебе».

Но Эванджелина не стала это озвучивать.

Каким-то непостижимым образом он сумел сильно на нее повлиять, и сейчас, тая в его крепких объятиях, она чувствовала, что ей уже не так плохо и страшно.

Ладно, вся эта история с Франко тоже была не зря. Теперь Эванджелина окончательно убедилась, что старый фокус с Эвой больше не работает. Она уже не сможет прикрываться сценическим именем и притворяться, что все это происходит с кем-то другим. В ней осталось так мало притворства, что если теперь ее кто и отвергнет, то отвергнет именно ее. А на это она пойти не готова.

И как бы ей ни хотелось верить, что у Мэтта есть некий волшебный ключик к ее будущему, он все равно не сможет стать ничем большим, чем кратким приключением. С этим ничего не поделаешь. Их ждут жаркие и незабываемые, но при этом краткие мгновения.

Она не согласна зависеть от мужчины. Да еще такого, который сам не может избавиться от собственных демонов. Все равно она не сумеет заполнить им ту пропасть, которую когда-то до краев заполняла музыка.

Да и в любом случае она уже давно разучилась доверять, так что в этих отношениях будет бесконечно брать, не в силах дать ничего взамен. А это просто нечестно.

Так сколько еще стоит здесь оставаться?

Глава 7

Мэтью и не заметил, как пришла суббота.

Как он и рассчитывал, Эванджелина заполнила собой весь дом и сосредоточила на себе все его мысли и чаяния. На улицу они совсем не выходили, и он завел по счету в местной аптеке и продуктовом, чтобы Эванджелина могла заказывать на дом все, что ей понадобится. И ее благодарность за подобную предусмотрительность навсегда останется в памяти Мэтью как одно из самых счастливых мгновений в жизни.

А вообще за эту неделю ярких секунд было больше, чем за последние полтора года. И больше всего Мэтью радовался, что из глаз Эванджелины почти совсем исчезли боль и тоска.

У него еще никогда не было таких свободных отношений, когда нельзя загадывать, что ждет тебя после завтрака, и Мэтью даже как-то не верилось, что он сам их предложил. И теперь он каждое утро просыпался, боясь, что она ушла посреди ночи.

Но так дальше продолжаться не может. Пусть уже и поздновато, но пора менять правила.

Когда Эванджелина рассказывала о выступлениях в Будапеште или Москве, он ясно видел в ее глазах тот же восторг, что светился в них, когда они любили друг друга. Пусть она больше и не может петь, но тяга к странствиям никуда не делась. И рано или поздно она обязательно уйдет, оставив его позади.

И это хорошо. Их связь оказалась чем-то восхитительным и неповторимым, но долго так продолжаться не может.

Мэтью взглянул на телефон. Учитывая разницу во времени, мама сейчас должна быть на одном из своих благотворительных субботних собраний. Отличное время для звонка.

Набрав номер, он подождал, пока включится автоответчик.

– Вы звоните Фране Уилер. Сейчас я немного занята, спасаю мир красотой и грацией, пожалуйста, оставьте сообщение.

Как всегда, материнский голос пробудил в нем чувство вины, и так раздувшееся в пол-Техаса.

– Привет, мам, это я. Просто хочу сказать, что я все еще жив. Потом поговорим.

Или не поговорим. Мэтью никогда не звонил, когда знал, что она действительно может ответить.

Да и чтобы он мог сказать?

«Извини, что все бросил и убежал. Нет, возвращаться я пока не собираюсь. Все еще не готов вновь стать тем Уилером, которого ты из меня растила».

Еще не время. А пока стоит насладиться выпавшим и на его долю мимолетным счастьем.

Спустившись на кухню, он принялся наблюдать, как Эванджелина моет тарелки. Фантастическое зрелище.

– Чем займемся? – В ответ она так заманчиво улыбнулась, что Мэтью невольно усмехнулся. – Двух раз за утро тебе мало?

– Конечно, мало. Ты мне слишком нравишься, чтобы на этом остановиться.

Да, и она ему тоже нравилась. С ней все получалось легко и просто. И весело. Совместный душ, мытье посуды, долгие ночные разговоры…

– Сегодня обещают на удивление теплую погоду. Как насчет обеда на крыше?

– А там есть что-то вроде дворика? – с надеждой спросила она, вытирая последние тарелки.

Мэтью никак не мог наслушаться этого божественного голоса. Просыпаясь, он первым делом хотел вновь его услышать.

– Разве я этого не говорил?

– Тогда забудь об обеде, покажи мне его прямо сейчас.

– Как скажешь.

Взяв Эванджелину за руку, Мэтью повел ее на улицу, где их встретил прохладный ветер с канала. Они поднимались по наружной лестнице, и с каждым шагом перед ними все шире и шире расстилалась Венеция.

Эванджелина глубоко вздохнула:

– Мэтт, это потрясающе! Такой шикарный вид!

– Я знаю. Это одна из главных причин, почему я купил именно это палаццо.

Когда-то, оглядываясь по сторонам, Мэтью прикидывал цены и квадратные метры, но все это не шло ни в какое сравнение с той красотой, что стояла сейчас рядом с ним. Если бы он точно знал, что сможет еще раз увидеть такой же восторг на этом прекрасном лице, то, не задумываясь, отправился сворачивать ради нее горы.

– Ты только посмотри! Отсюда видны шпили Сан-Марко и Санта-Марии делла Салюте! Разве они не прекрасны?

Возможно, но сейчас Мэтью любовался лишь самой Эванджелиной, гадая, когда же наконец устанет ею восхищаться.

– Да, настоящая красота, – выдохнул Мэтью, борясь с желанием погладить светлые кудряшки. Это не говоря уж обо всех остальных желаниях.

В этом-то и заключается вся прелесть их соглашения. Они оба вольны делать все, что захотят и когда захотят. И сейчас он хотел только Эванджелину. Хотел заставить ее чувствовать так же хорошо, как он сам сейчас чувствовал.

– Пойдем внутрь.

– Что? Зачем? – Удивленно на него взглянув, она снова сосредоточилась на раскинувшейся у ее ног Венеции.

– Потому что, – хрипло выдохнул Мэтью, но какой-то непонятный спазм сжал ему горло, и больше он ничего не смог добавить.

Эванджелина снова обернулась, но на этот раз в ее глазах ясно читались тревога и забота.

– С тобой все в порядке?

Нет.

– Пожалуйста, – он потянул ее за руку, – пойдем внутрь. Я хочу быть с тобой.

– Но ты и так со мной. – Ее взгляд задумчиво блуждал по его телу и наконец остановился на той его части, которой так отчаянно требовалось ее внимание. Эванджелина довольно усмехнулась. – А, понятно. Только у меня есть для тебя маленькая новость. Правда, не знаю, как ты ее воспримешь. Я остаюсь женщиной, независимо от того, нахожусь ли я внутри или снаружи.

Все так же не отрывая от него взгляда, Эванджелина легонько поцеловала его в губы, одновременно запуская руки под рубашку.

– Эванджелина, – выдохнул он, когда ее руки начали хозяйничать у него в джинсах. – Мы же на крыше.

– М-м-м, – протянула она, не отрываясь от его губ. – Если хочешь меня, то бери прямо здесь, ковбой.

Вновь впиваясь ему в губы жадным поцелуем, Эванджелина окончательно лишила его способности рассуждать и думать вообще о чем-либо, кроме стремительно разгоравшегося в его теле острого желания.

Не в силах больше бороться с собой, Мэтью с головой окунулся в кипящее пламя, жадно отвечая на поцелуй и прижимаясь всем телом к желанной женщине.

А потом она вдруг резко сорвала с него рубашку, расстегнула джинсы и опустилась перед ним на колени, приникая губами к напрягшейся плоти.

Они все еще были на крыше, открытые всем четырем ветрам, но Мэтью больше уже ни о чем не думал, кроме разливавшегося по всему телу желания, и, чувствуя, что он вот-вот достигнет предела, слегка отстранился.

– Подожди, дорогая.

Опустившись на прохладный пол, он усадил ее сверху. Эванджелина сама поощряла его ко всему новому, к тому, на что бы он раньше никогда не решился, но почему-то это не вызывало у него протеста. Наоборот, казалось необычайно естественным и правильным.

Мгновенно сбросив одежду, Эванджелина всего через пару секунд уселась на него сверху, приникнув губами к его губам и обвив ногами его талию. Именно так, как он сейчас и хотел.

Да.

Скользнув в нее, Мэтью закрыл глаза, радуясь, что наконец-то может оказаться внутри желанного тела.

Он убежал из Далласа именно затем, чтобы вновь научиться чувствовать, но для этого ему сперва потребовалось полтора года бесцельно блуждать по свету, пока он не встретил сумевшую разбудить его женщину.

Выдохнув его имя, Эванджелина задвигалась в бешеном ритме. И то ли оттого, что они были на крыше, то ли от свежего воздуха, то ли от самой Эванджелины Мэтью понимал, что все его чувства обострены до предела и он движется к забвению стремительнее и яростнее, чем когда-либо раньше.

Она смотрела прямо ему в глаза, и Мэтью видел, как в прекрасных глазах отражаются лучи полуденного солнца.

А потом ее накрыл невероятно мощный оргазм, и, чувствуя, как ее дрожь передается и ему самому, кончил и Мэтью.

Крепко прижимая к себе Эванджелину, Мэтью глубоко дышал, пытаясь насытить легкие кислородом. Так… непривычно. Сколько же неизвестных граней ему еще предстоит узнать в этих необычных отношениях?

И как он может желать чего-то большего, когда они и так уже столько всего подарили друг другу?

Но тут Эванджелина задвигалась, поудобней усаживаясь у него на коленях, и Мэтью вдруг ясно все осознал.

– Эванджелина, мы забыли о презервативах.

– Не страшно, – прошептала она, уткнувшись носом ему в плечо. – Сейчас можно. Не те числа.

Женщины и их тела. Даже пробыв все это время с Эмбер, он так и не сумел разгадать этой загадки. Он осторожно выдохнул.

– Ты уверена?

– В любом случае уже слишком поздно что-либо менять. – Она улыбнулась. – В любом случае оно того стоило. Не знаю, как это у тебя получилось, но это было нечто невероятное. Даже для нас.

– Точно.

Она тоже заметила, но, похоже, списала все на отсутствие защиты. Вот только сам Мэтью ни на секунду в это не поверил. Все дело в том, что рядом с ней он становится кем-то совсем другим, не похожим на себя прежнего.

– Но дальше мы обязательно будем соблюдать осторожность. – Эванджелина помахала пальчиком у него перед носом. – И ты больше не будешь таким восхитительным и сексуальным.

– Я? – Она уже много раз говорила, что он ее заводит, но Мэтью так и не успел с этим свыкнуться. – Это ты все начала. Стоишь, понимаешь, вся такая красивая, с развевающимися на ветру волосами…

Мэтью вдруг понял, что с его стороны нечестно использовать Эванджелину. Сам он нашел в ней забвение, но ей-то он ничего предложить не может.

– Слушай. – Поймав ее за руку, он поцеловал прелестные пальчики. – Ты же понимаешь, что я мало что могу тебе предложить? Эмоционально. Правда ведь?

Кивнув, она пристально на него посмотрела.

– Мы оба пытаемся разобраться со своими внутренними демонами и будем вместе, пока нас обоих это устраивает. Или у тебя появились какие-то сомнения?

– Нет. Просто проверяю.

Точно. Именно это они и делают. Пытаются разобраться со своими внутренними демонами. Хорошо, что она понимает, что на большее он сейчас не способен.

Они пошли вниз, где их не ждали никакие конкретные дела, чтобы просто побыть вместе. Они могли бы злиться и раздражаться или жаловаться на разбросанные по углам носки и немытую посуду, но почему-то ничего этого они не делали.

Чем дольше Мэтью оставался с Эванджелиной, тем меньше он сам себя узнавал. После карнавала он так ни разу и не надел костюма, а заодно перестал каждый день гладить рубашки и проверять чековую книжку. Удобные футболки и беззаботная трата денег прельщали его куда больше привычной строгости и сдержанности.

И он почти перестал думать об Эмбер. Именно к этому Мэтью и стремился, вот только почему тогда он чувствует себя так странно?

Он столько времени убил, чтобы вернуться к привычному миру ответственности и спокойствия, где он каждый день просыпался по утрам счастливым женатым человеком, но как он и дальше может мечтать о прошлом, когда весь мир затмила прекрасная и так не подходящая для Мэтью Уилера Эванджелина?

Тем же вечером Эванджелине позвонил кузен Винченцо и позвал на ужин, и ее цыганская натура сразу же восстала против чувства самосохранения.

Когда она поделилась приглашением с Мэттом, он ответил, что звучит неплохо и, если она хочет, с удовольствием составит ей компанию. В этом-то все и дело. С Мэттом было невероятно легко и интересно, а еще он умел безошибочно угадывать ее состояние и никогда не пытался на нее давить. И постепенно Эванджелина перестала просчитывать каждый свой шаг и начала просто наслаждаться его обществом. Это уже не говоря о безумных ночных родео, когда она утопала в бездонных голубых глазах и никак не могла насытиться его близостью.

Вот только хочет ли она сама пойти на эту вечеринку? Ладно, в конце концов, это обычный ужин у Никола, а не публичное мероприятие.

– Никола живет на другом конце Гранд-канала, как будем до него добираться?

– На гондоле. Надень широкополую шляпу и шарф, и в темноте тебя точно никто не узнает.

– Хорошо.

Удалив так и не прочитанное сообщение от единокровной сестры, Лизы, Эванджелина начала собираться.

Лизе было семнадцать, и она всю жизнь прожила с родителями, а сама Эванджелина так и не смирилась, что отец предпочел ей другую дочь. Но, пытаясь что-то доказать то ли отцу, то ли самой себе, она на каждый Новый год обязательно отправляла сестре экстравагантные подарки.

Но после изуродовавшей ее жизнь операции она так ни разу с сестрой и не поговорила. Сколько же еще сообщений нужно проигнорировать, прежде чем Лиза наконец сдастся? Неужели она так и не поняла, что им никогда не быть настоящей семьей?

Отбросив печальные мысли, Эванджелина поклялась, что ни за что не испортит сегодняшний вечер с Мэттом.

Глава 8

Повернувшись на бок, Эванджелина подтянула одеяло до самого носа. Было темно и холодно, но даже в полупроснувшемся состоянии она сразу поняла, что Мэтт уже не спит.

Так странно. Они провели вместе всего две недели и четыре дня, а она уже научилась безошибочно угадывать его состояние. Так же как выучила его любимые блюда и уловила тот ритм, в котором он быстрее всего достигал вершины блаженства.

А раз он не спит, то и ей уже заснуть не получится.

Для двух случайно повстречавшихся в безмерном океане кораблей они стали опасно близки.

Ей уже давно следовало бы уйти.

Но она почему-то все еще медлила. Все еще искала повод, который позволил бы ей навсегда уйти, ни о чем не жалея, но чем больше она присматривалась к Мэтту, тем яснее понимала, что он именно такой, каким показался ей с самого начала. Честный и искренний. Готовый ценить ее такой, какая она есть.

Но и к длительным отношениям она еще не готова. Ну почему она не могла познакомиться с ним через полгода? Или через год? Словом, после того, как она наконец-то смогла бы разобраться сама с собой и найти для себя место в этой жизни. Тогда бы и для Мэтта нашлось место в ее жизни, и она смогла бы дать ему нечто больше, чем могла предложить теперь.

Эванджелина покрепче прижалась к Мэтту.

– Хочешь теплого молока?

Он легонько поцеловал ее в висок.

– Я тебя разбудил? Извини.

– Нет.

Но возможно, она действительно проснулась, почувствовав его состояние.

Между ними сразу установилась какая-то поразительная связь, которая и не думала исчезать. Порой Мэтт заканчивал ее предложения, а иногда ей и вовсе не нужно было говорить, чтобы донести до него свои мысли.

Раньше бы Эванджелине вряд ли такое понравилось. Она всегда любила свободу. Но с Мэттом почему-то ей все казалось на удивление правильным.

– Я пойду вниз, а ты спи дальше.

Мэтта явно что-то тревожило. Что ж, похоже, даже обилие умопомрачительного секса так и не сумело до конца изгнать его демонов.

Повернувшись к Мэтту лицом, Эванджелина крепко его обняла.

– Даже не вздумай. Поговори со мной.

– Это не тема для полуночного разговора, но все равно спасибо.

Его рука легонько прошлась по ее обнаженной груди, но, сколь бы ей ни были приятны его ласки, даже в них Эванджелина чувствовала какую-то тревогу.

– Ночью можно говорить о чем угодно. Вокруг темно, и мы оба еще толком не проснулись. Разве бывает лучшая обстановка для разговора? – Эванджелине вдруг стало холодно. А что, если он скажет, что им пора расходиться? Сама она еще не готова прощаться.

Рука на ее груди замерла.

– Ты уверена, что, вместо того чтобы выспаться, хочешь меня слушать?

– Я уверена, что не хочу, чтобы ты грустил. Скажи, что тебя тревожит, и я все исправлю. Ведь я здесь именно для этого, верно? Отгонять разбушевавшихся демонов. – Они оба нужны друг другу именно за этим, и Мэтт пока что отлично справлялся со своей ролью. – Но в отличие от других видов самолечения от меня не бывает похмелья. Рассказывай.

– Ты же не станешь меня осуждать? – Мэтт глубоко вздохнул. – Мне кажется, мне уже давно пора забыть об Эмбер.

– Что? Но почему?

Отлично. Он не собирается вышвыривать ее вон. Зато Мэтт наконец-то хочет поговорить с ней о покойной жене. Обычно он лишь изредка ее упоминал, и Эванджелине уже давно хотелось побольше узнать о женщине, сумевшей так сильно войти в его жизнь, что он даже через столько времени не сумел до конца оправиться и найти ей замену.

– Прошло уже полтора года, так почему я до сих пор не сумел прийти в себя?

– У каждого горя свой срок.

– Мы прожили в браке всего год. Она мертва уже больше времени, чем прожила со мной.

– Ну и что? Ты ее любил. – И явно гораздо сильнее, чем Эванджелина любила сама и даже могла вообразить. Но при этом она с легкостью могла представить, как сама стала бы объектом такой же любви.

Особенно если бы ее так же сильно полюбил именно Мэтт. И на какую-то долю секунды ей даже захотелось заполучить то место в его сердце, что до сих пор отводилось лишь для покойной жены. Но это невозможно. И не только потому, что он все еще безумно любит покинувшую его Эмбер, но и потому, что такая любовь возможна, лишь когда оба человека готовы полностью друг перед другом открыться, а она никогда никому не сможет настолько довериться.

Что ж, в темноте и в наполовину проснувшемся состоянии ее потянуло на откровения. Но это не страшно. По крайней мере, пока она не начнет их озвучивать.

– Неужели, раз я однажды влюбился, мне теперь придется страдать до конца жизни? Это нечестно.

– У меня нет ответов на все вопросы. Но одно я знаю точно: как бы плохо тебе ни было, однажды все снова наладится. А потом станет еще хуже. И так раз за разом, по кругу. Иногда мне кажется, что Богу нравится наблюдать, как у людей выбивают почву из-под ног.

Мэтт немного помолчал и спросил:

– А тебя не беспокоит, что рядом с тобой я постоянно думаю о другой женщине?

Неужели он так буквально понял ее слова, что посреди ночи можно говорить о чем угодно? Но раз уж он сам начал…

Ладно, как бы там ни было, ему вряд ли понравится, что она внезапно начала его ревновать к покойной жене.

– Ну, не могу сказать, чтоб совсем уж не беспокоило, но, по крайней мере, я могу тебя понять. Поверь, уж кто-кто, а я понимаю.

И наверное, даже слишком хорошо. Вряд ли какая другая женщина согласилась бы стать неким подобием лекарства, но ей выбора никто не предлагал. А что было бы, если бы у нее все-таки был выбор?

Глупый вопрос, все равно от нее уже ничего не зависит.

– Знаешь, на похоронах Эмбер священник сказал, что ничто не вечно, но в земной юдоли все воздается нам по заслугам. Но если это действительно так, почему я до сих пор не сумел двинуться дальше?

– Так ты из-за этого так себя изводишь? Перестань! О каких заслугах вообще может идти речь? У нас обоих без предупреждения отобрали самое ценное в жизни, и мы имеем полное право злиться и переживать!

Явно стараясь успокоить, Мэтт крепко сжал ее в своих руках. Отлично. Теперь это он ее успокаивает.

– Так именно это и случилось? – спросил он осторожно. – У тебя отобрали самое ценное в жизни?

– Да.

– Ты ничего об этом не говорила.

Так же как и он сам не спешил говорить об Эмбер.

– У меня больше нет голоса, так что разговаривать я теперь вообще не слишком люблю.

– Это тебе так кажется. Может, еще раз повторить, что я никогда еще не слышал ничего настолько сексуального?

Эванджелина вздохнула и закрыла глаза.

– Я разом все потеряла. И дело не только в карьере. Сколько я себя помню, я всегда пела, с самого раннего детства. Голос был чем-то моим, и только моим, и им же я заменяла для себя все остальное.

– Заменяла? А что именно?

– Да все подряд. Дом, семью… – Она уже давно перестала об этом думать, но все равно прекрасно понимала, что привыкла вкладывать в песни все свои чувства и переживания. – Мой отец – хоккеист из Детройта, мимоходом сделавший матери ребенка и даже не взявший у нее номер телефона. Правда, потом мама сама его нашла, добилась выплаты алиментов и переехала в США, чтобы он мог общаться со своей дочерью. Угадай, сколько раз он меня навещал?

– Эванджелина… – Мэтт еще крепче сжал ее в своих объятиях.

– Все в порядке.

– Что-то я в этом сомневаюсь. – Он легонько поцеловал ее в висок. – Когда мы танцевали, ты начала говорить, что у тебя есть семья в Детройте.

Точно. Но как он запомнил?

– Он мне не семья. У него был шанс со мной сблизиться, но он его упустил. Но у меня есть… сестра.

– Вы с ней близки?

Эва горько рассмеялась:

– Она меня обожает, но не так, как все эти миллионы фанатов. И она тоже хочет петь.

Лиза постоянно писала, спрашивая советов, и Эва уже даже не знала, зачем вообще стала ей отвечать. Ей-то никто никогда не помогал. Но до операции она зачем-то старательно отвечала на каждое сообщение. Последний раз вживую они виделись на пятнадцатилетие Лизы, когда она свозила сестру с тремя ее подругами на концерт в Лондоне.

И после операции ни на одно сообщение она так и не ответила, хотя прекрасно понимала, что девочка не несет никакой ответственности за отца-ублюдка.

– А у нее получается?

– Не знаю. Я никогда не слышала, как она поет. Была слишком занята.

– Но теперь-то у тебя времени достаточно, – тихо заметил Мэтт.

– Да, наверное, мне стоит ей позвонить. – Эва отлично понимала, что не станет этого делать. Ведь говорить им не о чем. У них никогда не было настоящих отношений, и объединяла их только музыка. А теперь у нее и этого не осталось, так что с Лизой отныне ее связывает лишь сходное ДНК. – Броненосец.

Хватит на сегодня ночных признаний. О Лизе говорить она не в состоянии.

– А мне бы уже давно следовало позвонить брату. Я с ним целый месяц не разговаривал.

Мэтт отодвинулся, и без его тепла Эве сразу же стало холодно и одиноко. Неужели она задела его чувства? А потом она вдруг поняла, что придумывала кодовое слово для него, но на практике пользуется им лишь она одна.

– А месяц это долго?

– Раньше мы виделись каждый день. Мы занимали соседние кабинеты в офисе, а до этого учились в одном колледже и раз в неделю играли в баскетбол с одними и теми же ребятами. И в конце концов, он просто мой брат. Кто, если не я, будет о нем беспокоиться и заботиться?

– Тебе его не хватает.

Это был не вопрос, а утверждение. Его слова были насквозь пропитаны любовью и привязанностью.

Эванджелина вздохнула. Могли бы и у них с Лизой сложиться подобные отношения, если бы она приложила побольше усилий? Вряд ли. Просто она сама не создана для подобных отношений.

– Но все это было раньше, пока Эмбер была жива. А потом я стал ото всех отдаляться, и родные даже больше не пытались меня утешить. Я все ждал, что произойдет чудо и все разом встанет на свои места. Но чуда так и не случилось. Вместо этого умер еще и мой дед. Тогда я понял, что так больше продолжаться не может. Мне срочно нужно было что-то с собой сделать, и тогда я свалил все свои заботы и обязанности на Лукаса и убежал. – Мэтт горько усмехнулся. – Я даже продал ему свой дом. И теперь он живет в моем доме с любимой женой, заполняя этот дом новыми воспоминаниями и готовясь подарить нашим родителям первого внука. А ведь это я, а не он должен был прожить эту жизнь.

Ту, а не эту. Эва с самого начала знала, что вся эта венецианская история долго не продлится, так почему ей вдруг стало так грустно?

– Ты завидуешь счастью брата?

Что ж, по крайней мере, хоть это у них общее.

– Да нет. Скорее я просто рад, что он все-таки женился по любви. Знаешь, раньше мне вообще как-то не верилось, что он когда-нибудь обзаведется собственной семьей. Он всю жизнь был легкомысленным гулякой, но однажды и он встретил женщину, сумевшую полностью его изменить. Теперь он сама ответственность и преданность. И они уже ждут ребенка, которому суждено стать первым в новом поколении Уилеров. Изначально эта роль предписывалась мне, но я больше не в силах ее иг рать. И вот я уже полтора года безуспешно пытаюсь найти путь к самому себе прежнему.

Что ж, похоже, у Мэтта гораздо больше внутренних демонов, чем ей сперва показалось.

– Ты не просто пытаешься забыть Эмбер, но еще одновременно хочешь снова втиснуться в ту жизнь, что у вас с ней была.

И которая строилась на таких понятиях, как родословная и дети. Корни и новые ветви фамильного древа. Для нее же самой все эти понятия были из какой-то параллельной реальности.

– Я понимаю, что прошлого не вернуть, но, сколько я себя помню, я всегда поступал правильно. Руководил нашим делом, успешно продавая недвижимость, и Эмбер мне помогала. Она вышла из влиятельной семьи, и ее связи пришлись мне весьма кстати. На нашей свадьбе было пятьсот с лишним гостей, половина из которых – генеральные директора различных компаний. И это не говоря уж о бывшем президенте и губернаторе штата. Нам нравилось быть влиятельной парой, и люди всегда могли на меня положиться. И я хочу вновь завоевать их доверие.

Что-то внутри Эвы сжалось. Неудивительно, что ни ее статус бывшей знаменитости, ни солидные капиталы не произвели на Мэтта ни малейшего впечатления. Власти и денег у него и так хватало с лихвой.

Жаль только, что они живут в таких разных мирах.

Трещина, о которой она раньше даже и не подозревала, разрасталась буквально у нее на глазах.

Жажда странствий ему не ведома, он просто пытается найти волшебную формулу, чтобы склеить разлетевшуюся на куски жизнь.

В отличие от нее самой, он вполне может вернуться к былому. И вернется.

Она легонько поцеловала Мэтта в щеку.

– Я тебе доверяю. Прямо сейчас ты – весь мой мир.

Ну и зачем она это сказала? Дома его ждет семья и любимое дело.

– А я прямо сейчас рад быть для тебя всем миром.

– Серьезно? А я думала, ты уже готовишься к прощанию.

– С тобой? – Он крепко-крепко ее обнял. – Но зачем мне с тобой расставаться?

– Но разве не об этом мы сейчас говорили? Ты хочешь вернуться домой. – Туда, куда она не сможет за ним последовать. Ее цыганская натура не выдержит серой скуки городских пригородов. – Наша… венецианская сказка недолговечна.

В повисшем молчании Эва ждала, что Мэтт с ней согласится, но вместо этого он сказал:

– Я не уверен, что смогу вернуться домой. Мысли о семье и долге меня теперь тяготят. Словно я больше не в состоянии все нести на себе. Я действительно хочу вернуться домой, но одновременно хочу и дальше скрываться. – Мэтт усмехнулся. – Самому себя слушать противно. Я просто жалок.

Нет, просто он действительно запутался и не знает, как жить дальше. Эва осталась под этой крышей, надеясь спрятаться от будущего, но вместо этого нашла восхитительного и невероятно чуткого человека. Так странно. Теперь она готова на все, чтобы излечить раны Мэтта, но при этом отлично понимает, что, как только он исцелится, он сразу же ее оставит.

Как все запуталось.

– А я хочу петь. Но больше не могу. Похоже, нам обоим придется как-то привыкать к изменившемуся миру.

Глава 9

– Пойдем погуляем, – предложила Эванджелина, когда они в обнимку смотрели очередное кино.

Решив, что ослышался, Мэтью убавил звук.

– Что? Ты хочешь куда-нибудь сходить?

Если не считать кратких вылазок на крышу, последний раз они переступали порог палаццо Деинверно пару недель назад, чтобы поужинать у кузена Винченцо. Еду и все остальное они заказывали на дом, так что за это время Мэтью успел неплохо познакомиться с посыльным из ближайшего магазина и безжалостно практиковал на нем свой убогий итальянский.

– Да. Своди меня сегодня на свидание.

– Но тебе же не нравятся свидания.

– Да, но зато мне нравишься ты. – Эванджелина кокетливо похлопала ресницами. – И я готова пойти на определенные жертвы. Возможно, потом я даже позволю себя соблазнить.

– Что это с тобой? Ты, случайно, не заболела?

– Не знаю. Но я уже не помню, когда в последний раз красилась, и хочу, чтобы ты посмотрел на меня одетую во что-нибудь, кроме твоих футболок.

– А ты мне очень даже нравишься в моих футболках. А еще больше совсем голой. Но от ужина в обществе прекрасной дамы в каком-нибудь ресторанчике я ни за что не откажусь.

– Договорились. Сперва где-нибудь поужинаем, а потом зайдем куда-нибудь еще. – Явно воодушевившись, Эванджелина вскочила с дивана. – У меня есть отличное платье, которое я еще ни разу не надевала. Я займу ванну, так что, если тебе там что-нибудь нужно, советую взять это прямо сейчас.

– Да нет, она полностью в твоем распоряжении. – Решив, что кино они досматривать уже не станут, Мэтью переключился на канал новостей. – Наряжайся, а я буду смиренно ждать.

Час спустя он впервые за все время их знакомства старательно застегнул рубашку на все пуговицы и надел свежевыглаженные брюки, а Эванджелина все еще колдовала над собой в ванной, так что он вновь уселся перед телевизором и от нечего делать начал переключать каналы.

А потом она окликнула его сверху, и стоило ему только увидеть преобразившуюся Эванджелину, как сердце замерло у него в груди.

Обтягивающее голубое платье, свободно спадающие на плечи светлые кудри, высокие каблуки… Мэтью почувствовал, как у него потекли слюнки. И это притом, что последние несколько недель он только и делал, что целовал и обнимал эту красавицу.

Как ей до сих пор удается так на него действовать, когда между ними уже почти не осталось секретов и тайн?

И как он пойдет с такой неземной красавицей под руку? Простая рубашка и брюки явно не подходят к ее наряду. Так же как и скучный техасский бизнесмен не подходит этой сверкающей диве.

– Готов? – Как всегда, этот хриплый голос задел самые чувствительные струны его души, и Мэтью вдруг понял, что под незнакомой маской стояла все та же, ставшая за последние дни бесконечно близкой женщина.

– Даже и не знаю теперь. Стоило мне на тебя взглянуть, как я разучился ходить. Ты… даже и не знаю, как сказать. Слово «прекрасная» слишком пресно и сухо. Ты невероятна. – Мэтью поправил пояс и пригладил волосы. – Уверена, что хочешь показаться в моем обществе на люди?

В ответ Эванджелина звонко рассмеялась.

– Когда на нас слетится целый рой непрошеных журналистов, я задам тебе тот же вопрос. Сперва я даже думала одеться попроще и смешаться с толпой, но потом поняла, что это бессмысленно. Да и в любом случае мне хотелось хорошо выглядеть. Для тебя.

– Для меня? – Не в силах выразить чувства словами, Мэтью крепко обнял это невероятное создание. – Мое самомнение взлетело до небес. Я буду любоваться тобой весь вечер, представляя, как потом стану соблазнять.

Пальцы Эванджелины игриво погладили его по груди, а затем, нырнув под пояс, легонько приласкали его и так напрягшуюся плоть.

– Я буду хорошей девочкой. Но если хорошенько попросишь, может, что-нибудь и получишь.

Застонав, Мэтью выдохнул:

– Если ты сейчас не остановишься, мы вообще никуда уже не пойдем.

– Ладно, нужно же нам оставить что-то на сладкое, – улыбнулась Эванджелина и убрала руку.

Надев пальто, они, взявшись за руки, вышли на улицу. Карнавал давно закончился, а в прохладном мартовском воздухе уже витали ароматы весны.

– Пойдем или поймаем гондолу? Я хочу показать тебе один скромный ресторанчик. Он всего в паре кварталов отсюда.

– Пойдем. Я еще не успела сполна насладиться Венецией. Когда смотришь из окна или с крыши палаццо, ощущения совсем не те, чем когда своими ногами идешь по старинным улицам.

Точно.

Они шли, и Мэтью думал о том, что в этом городе люди жили и умирали еще за много веков до того, как его предки оставили родную Европу и прыгнули в неизвестность под названием Америка. И что после его смерти люди будут точно так же жить и умирать. Но это не важно, важно лишь то, что происходит прямо здесь и сейчас.

Крепко сжав руку Эванджелины в своей руке, Мэтью чувствовал, как в нем разгорается безумное желание воткнуть посреди ближайшей площади шест с плакатом и написать на нем огромными яркими буквами, что отныне их безумный краткосрочный роман переходит в нечто длительное, но столь же удивительно прекрасное.

Все эти полтора года он безуспешно пытался оставить Эмбер в прошлом, но до этого он еще ни разу не думал, что для этого нужно влюбиться в кого-то совсем на нее не похожего.

Но разве так он не предаст память покойной жены?

Ладно, глупо мечтать о несбыточным, такие сказки всегда скоротечны. И дело даже не в том, что в реальной жизни у них с Эванджелиной ничего не получится. Все дело в том, что где-то в глубине души Мэтью сомневался, что еще хоть раз в жизни сможет полностью перед кем-то открыться и вновь полюбить. Завести новый дом, детей… Прожить целую жизнь с другой женщиной.

Убеждая Эванджелину, что их отношения лишь временны, он не столько пытался уговорить ее остаться, сколько пытался обмануть сам себя. А ведь правда на удивление проста. Он так до сих пор и не готов забыть Эмбер и двинуться дальше.

Под эти грустные мысли они добрались до заветного ресторанчика и заказали вина.

– За наше первое свидание, – улыбнулась Эванджелина, поднимая бокал.

Технически это действительно их первое свидание, но как же странно слышать это от женщины, перед которой он только сегодня утром стоял на коленях, лаская языком ее нежную плоть.

– Да, как-то мы не с того конца начали.

– Не страшно. Традиции мне тоже не слишком нравятся.

– Такие, как брак?

Ну и зачем он об этом спросил? Она же и так уже не раз говорила, что предпочитает мимолетные связи.

– Ну, разве ты не замечал, что из него мало у кого получается нечто пристойное?

Возможно, но у родителей и деда с бабкой все сложилось весьма и весьма неплохо. Да и у Лукаса с Сией пока что все было прекрасно.

А у него самого с Эмбер вообще все шло просто идеально. На первое свидание они отправились в оперу, и Эмбер надела перчатки, которые потом специально забыла в машине, создавая предлог для новой встречи.

Еще через три свидания он впервые ее поцеловал, а через три месяца снял номер в роскошном отеле, где они впервые и занялись любовью, а он понял, что именно эта женщина станет его женой. Но предложение он сделал лишь через год, подарив ей на Рождество обручальное кольцо из белого золота от Тиффани, что досталось ему в наследство от бабушки.

Все шло неторопливо и четко по плану.

Резкий шум оторвал Мэтью от воспоминаний, и, оглянувшись, он увидел, как двое подростков пытаются пробраться в ресторанчик мимо бдительного метрдотеля.

– Извини. Я заметила их еще на улице, но не думала, что они будут такими настойчивыми.

– За что ты извиняешься?

– За то, что они помешали нашему ужину. Или, по крайней мере, пытались помешать.

Тут подошел один из официантов и что-то зашептал Эванджелине на ухо, а она вымученно улыбнулась и кивнула. Метрдотель сразу же отпустил парней, и они, радостно что-то выкрикивая на жуткой смеси итальянского и английского, бросились к их столику, протягивая бумажки для автографа. Один из них даже расстегнул рубашку, и Эванджелина, явно привыкшая к подобным фортелям, недрогнувшей рукой вывела «ЭВА» и у него на груди.

Неужели у этих подростков совсем нет чувства меры? Слегка отвернувшись, Мэтью вдруг понял, что ревнует. Но почему? Неужели он настолько собой не владеет, что готов ревновать эту прекрасную женщину к первому попавшемуся малолетке просто потому, что она две секунды прикасалась к его обнаженной груди?

Эванджелина не моргнув глазом ослепительно улыбалась, пока услужливый официант щелкал восторженных пацанов вместе с известной дивой, а Мэтью на все это смотрел и поражался. Просто не верится, что она может быть еще красивее, но, привычно позируя перед камерой, она стала еще прекраснее, чем раньше. Вот только при этом казалась какой-то совершенно недосягаемой.

И это была не маска. Эванджелина так долго жила в образе Эвы, что навсегда ею стала.

Когда подростки наконец-то оставили их в покое, за столиком повисла напряженная тишина.

– Поклонники очень много для меня значат. – Не поднимая глаз, Эва задумчиво играла вилочкой. – По крайней мере те, что у меня до сих пор остались. Но я понимаю, что к этому сложно привыкнуть. Извини, я не должна была просить о свидании.

– Ничего, все в порядке. – Эва боялась хоть как-то его обидеть, но теперь Мэтью окончательно понял, что она никогда не расстанется с образом известной дивы. – Ты стоишь того, чтобы не обращать внимания на мелкие неудобства.

Эва так и просияла:

– Спасибо. Нам еще повезло, что это были обычные подростки, а не изголодавшиеся по громким сенсациям журналисты.

Больше за ужином их никто не беспокоил, но стоило отойти всего на десяток шагов от ресторанчика, как Мэтью заметил, что их поджидают два парня с камерами наперевес.

Но он успел лишь слегка насторожиться, как они перегородили им дорогу с таким видом, что сразу стало ясно, что так просто они не отвяжутся.

– Эва, – судя по произношению, это был американец, – не возражаете, если мы зададим вам пару вопросов?

Мэтью уже собирался вежливо сказать, что всем будет лучше, если каждый пойдет своей дорогой, но, услышав резкий вдох Эванджелины, он почувствовал, как что-то закипает у него в крови.

– Я возражаю, – объявил он, заслоняя ее собой.

– А ты кто вообще такой? Ответишь нам на пару вопросов? Обещаю даже правильно написать твое имя.

– Никаких комментариев.

Журналисты разом сосредоточились на Эванджелине.

– Так вот как теперь звучит твой голос? – присвистнул один из них. – Прямо как бетономешалка, полная камней. Можно я его запишу?

Мэтью чувствовал, как дрожит прижавшаяся к его спине Эванджелина.

– Не волнуйся, мы уже идем домой.

Домой. А ведь сперва они хотели еще погулять. Если бы непрошеные гости прицепились к чему-нибудь, кроме ее исковерканного голоса, Мэтью еще мог бы сдержаться. Но только не так.

Он не позволит двум идиотам испортить их первое свидание.

– Идите куда шли. Мы вам не интересны.

– Ошибаешься, парень. Раз ты с Эвой, значит, ты нам еще как интересен. Из тебя получится отличная сенсация, – заявил молчавший до этого журналист и ослепил Мэтью вспышкой фотоаппарата.

– Ты сам уберешь свою дурацкую игрушку или тебе помочь? – прорычал Мэтью, пытаясь проморгаться.

– Дорогуша, ты мне угрожаешь?

– А разве это не очевидно? Если вы сейчас же не оставите нас в покое, очень скоро вам придется познакомиться с итальянскими тюрьмами. Ну или больницами. Это уж как повезет.

С нахальными ухмылочками журналисты переглянулись.

– Собираешься завалить нас обоих? Ради этой?

Этой? Неужели они правда считают, что раз Эванджелина потеряла голос, то она уже больше ничего собой не представляет? Сжав кулаки, Мэтью уже даже не пытался сдерживать кипевшую в нем ярость.

– Проваливайте. Сейчас же. Пока еще не успели сделать ничего такого, о чем потом будете жалеть.

Схватив Эванджелину за руку, Мэтью развернулся и пошел в противоположную от журналистов сторону, но не успели они сделать и двух шагов, как нахалы снова встали у них на пути.

– Куда ты так спешишь? – Мерзавец откровенно разглядывал ноги Эванджелины. – Мы всего лишь делаем свою работу.

Если эта паршивая крыса сейчас же не угомонится, он ее на клочки порвет.

– Что-то я сомневаюсь, что оскорбление случайных прохожих входит в твои должностные обязанности.

– Зато в них очень даже входит удовлетворение общественного любопытства. Должны же люди знать правду. Чем теперь собирается заниматься Эва? И с кем она прогуливается по вечерней Венеции? – Журналист сунул Мэтью под нос микрофон. – Мы уйдем, как только получим ответы. Все просто.

– Мы уже ответили. – Мэтью оттолкнул навязчивую руку. – Никаких комментариев.

– Как хочешь. – Он невозмутимо пожал плечами. – Придется нам выдумать собственную историю. Эва развлекается со школьным учителем-американцем. Или лишенный наследства плейбой охотится за ее деньгами? А может, она решила через постель войти в модельный биз…

Не в силах и дальше выслушивать этот бред, Мэтью изо всех сил ударил мерзавца по губам так, что он врезался в своего приятеля.

Чувствуя невероятное облегчение, Мэтью встряхнул ушибленной рукой.

Восстановив равновесие, нахал провел рукой по разбитым губам и с явным удовольствием взглянул на окровавленные пальцы.

– Я напишу на тебя заявление.

– Отлично, увидимся в суде. А пока что держись от нас подальше.

Вновь схватив Эванджелину за руку, Мэтью повел ее прочь от любопытных глаз.

– Ты в порядке? – спросил он, останавливаясь, когда их уже никто не мог видеть.

– А ты? – Она легонько погладила его по лицу. – Я тебя еще никогда таким не видела.

– А я никогда раньше таким и не был.

Мэтью никогда еще никого не бил. Даже Лукаса, хотя любимый братец частенько на это напрашивался. Вместо этого он всегда разрешал конфликты при помощи мозга. Но после встречи с Эванджелиной ничто не осталось прежним.

– Но никто не имеет права безнаказанно оскорблять тебя рядом со мной.

– Спасибо, – прошептала она, прижимаясь к нему всем телом. – Ты просто не представляешь, как много это для меня значит.

Крепко прижав к себе Эванджелину, Мэтью задумался. Он действовал, поддавшись порыву, и совершенно не думал о последствиях. И она ему благодарна. На ее месте Эмбер бы испугалась. Но покойная жена и не стала бы обращать внимания на слова каких-то там журналистов и наверняка бы просто отшутилась и не моргнув глазом пошла бы дальше своей дорогой. Ее никогда не нужно было защищать. И ревновать. С ней он никогда не чувствовал себя так, словно идет по раскаленной проволоке в сотне метров над землей.

Но Эмбер больше нет.

И если он в самом ближайшем времени не расстанется с Эванджелиной, то больше не будет и того человека, за которого она вышла замуж.

Но кто тогда останется?

Следующим вечером, пока Мэтт принимал душ, Эванджелина валялась на диване, читая с его айпода любовный роман, чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей. Журналисты уже давно стали неотъемлемой частью ее жизни, но до операции они никогда ей не мешали.

А теперь ее от них буквально тошнило.

Когда Мэтт наконец-то вышел из ванной со слегка потемневшими от влаги волосами, Эванджелина сразу же оторвалась от книжки, залюбовавшись прекрасным мужчиной. За все это время она так и не успела всласть наглядеться на роскошное тело, но дело не только во внешности. Просто еще ни с кем она не чувствовала себя такой защищенной и ценимой. И как оказалось, это весьма и весьма приятное чувство.

Он готов был отстаивать ее перед всем миром.

Еще никто и никогда ничего подобного для нее не делал.

– Занята?

– Да нет. – Она не задумываясь отложила айпод. Разве может какой-то там дурацкий роман быть лучше внимания Мэтта?

– Ты не знаешь, Винченцо сегодня дома?

Она пожала плечами:

– Наверное. Когда я мыла тарелки после завтрака, я видела, как он вернулся домой, так что думаю, он еще даже не проснулся, а что?

– Мне должны кое-что привезти. Это сюрприз. Я бы хотел, чтобы ты у него часок погостила. Только не подглядывай.

– Сюрприз? Для меня? А что это?

Улыбнувшись, Мэтт покачал головой.

– Скоро ты сама все увидишь. Позвони Винченцо.

Когда Эванджелина добралась до соседнего палаццо, ее встретил не проспавшийся после вчерашней попойки Винченцо, даже не пытавшийся изобразить радушие.

– Детка, в раю что-то не заладилось?

Они познакомились пару лет назад и никогда не были особенно близки. Их объединяла лишь любовь к пышным вечеринкам и яркому обществу.

– Ты про нас с Мэттом? У нас все замечательно, просто он решил сделать мне сюрприз.

– Неужто обручальное кольцо?

На автомате Эванджелина начала все отрицать, но потом резко похолодела.

А что, если это действительно оно?

Но нет. Конечно же нет. О чем это она? Эта венецианская история по определению не может быть долговечной.

Эванджелина задумчиво взглянула на собственную руку, на которой не красовалось ни одной драгоценности с тех пор, как она выбросила кольцо Рори. Глупости. Мэтт ищет дорогу домой, а не новую жену.

– Как скажешь. – Винченцо беззаботно пожал плечами. – Не забудь запереть дверь, когда будешь уходить.

Оставшись одна, Эванджелина всерьез задумалась, что она скажет, если Мэтт и вправду опустится на одно колено и объявит, что готов оставить Эмбер в прошлом.

Но он этого не сделает. Ведь тогда ей придется сказать «нет», и их скоротечная сказка сразу же закончится. Брак. Разве можно представить нечто еще больше ей не подходящее?

И все оставшееся время до звонка Мэтта она безжалостно изводила себя этими мыслями, но стоило ей только переступить порог родного палаццо, как она едва не упала на колени.

– Бог ты мой!

За время ее отсутствия гостиную украсило блестящее черное пианино. А рядом с ним замер и сам Мэтт.

У Эванджелины перехватило дыхание.

– Возможно, это немножко самонадеянно с моей стороны, но мне показалось, что тебе захочется на нем поиграть. Тем более что гулять оказалось не так уж и весело.

Эва почувствовала, как ее пальцы сами собой прошлись по воздуху. После операции она еще ни разу не садилась за инструмент. Даже не хотела.

– Спасибо. Это… очень любезно с твоей стороны.

Мэтт слегка приподнял брови.

– Всегда пожалуйста. Но у тебя такой ошеломленный вид. Я все испортил?

Она яростно помотала головой:

– Мне еще никогда не дарили такого продуманного подарка.

– Ладно, как скажешь. – Мэтт крепко ее обнял. – Будем считать, что теперь у нас в комнате поселился броненосец?

Эва нервно рассмеялась.

– Как ты догадался?

– У тебя всегда такой закрытый вид, когда ты зовешь на помощь броненосца.

– Я не хочу играть. – Эти слова вырвались сами собой, но Эванджелина не жалела. В конце концов, своей чуткостью и отзывчивостью Мэтт заслужил правду.

– А ты и не обязана. Я всегда могу его вернуть. – Прежде чем отстраниться, Мэтт прижал ее к себе еще крепче. – Давай я прямо сейчас вызову грузчиков.

– Нет. – Она явно специально это сказала. Но так даже лучше. – Я неправильно сказала. Я не могу играть.

– Забыла как?

– Нет, но теперь музыка мне как соль на свежую рану.

– Тогда я точно все испортил. И даже хуже. Извини, я не знал, что так получится. Я думал… что, играя, ты обретешь гармонию и умиротворение. Ну, или нечто вроде того.

Эванджелина вдруг вспомнила, как скрашивала одинокое детство игрой на старом подаренном матерью пианино. Предполагалось, что, играя на нем, она сможет добиться богатства и славы, но для Эванджелины этот подарок стал настоящим чудом. Объединяя его вместе с голосом, она научилось изливать свои чувства. И долгие годы инструмент оставался ее единственным верным другом.

И в отличие от нее самой в пианино до сих пор жила музыка. Но в палаццо Деинверно не действовали никакие законы, и теперь они с пианино могли мирно сосуществовать, не пытаясь вновь слиться в единое целое.

– Я и сама хочу найти умиротворение. Но почему-то не получается.

– Это вообще мало у кого получается.

Эванджелина всего лишь хотела сказать, что ей сложно играть, но Мэтт услышал в ее словах нечто большее, и, возможно, он прав. Но не до конца.

– Думаю, с тобой я сумею его отыскать.

– Тогда давай попробуем вместе.

– Что? Но ты же не умеешь играть.

Усевшись на банкетку, Мэтт усадил ее у себя между ног и накрыл ее пальцы своими.

– Так научи меня. Я всю жизнь слушал музыку, неужели ее настолько сложно исполнять?

Прижавшись спиной к Мэтту, она чувствовала, как бьется его сердце, а теплое дыхание щекотало ухо.

Так вот что такое безопасность… Мэтт стал для нее настоящим якорем в безбрежном океане жизни.

– Убери руки. Так ты ничему не научишься. Лучше просто слушай.

Эванджелина начала неторопливо играть «Мерцай, мерцай, маленькая звездочка». Клавиши послушно утопали под ее пальцами, а из-под крышки лились насыщенные ноты. В попытке подтолкнуть ее в верном направлении Мэтт, не задумываясь, выложил несколько тысяч долларов на отличное пианино.

И подарок пришелся весьма кстати.

Лишь бы Мэтт не начал на нее давить.

– Тебе не кажется, что даже для меня это слишком простая песенка? – прошептал он ей на ухо.

– Думаешь, что справишься? Тогда вперед.

Мэтт с готовностью положил руку на инструмент и вывел нечто больше похожее на вопли умирающего фламинго, чем на детскую песенку. Но почти все клавиши он выбирал правильно. Даже странно.

– Неплохо. Но до совершенства далеко.

– Покажи еще что-нибудь. – Он легонько подтолкнул ее подбородком. – И что-нибудь такое, что играют обеими руками.

Все еще слегка опасаясь, Эванджелина положила обе руки на инструмент и задвигала пальцами, с каждой секундой все больше вдохновляясь и вспоминая, как когда-то порхали ее пальцы по клавишам. А Мэтт все это время крепко прижимал ее к себе, словно чувствовал, как сильно он ей необходим.

– Это одна из твоих песен? – спросил он, когда она закончила и без сил повисла на нем.

– Первая, что я записала в студии. – Эванджелина вздохнула. – У меня пальцы устали.

Он легонько поцеловал ее в висок.

– Ты не обязана играть. Но я наслаждался каждой секундой.

– Все хорошо. Это приятная усталость, и я рада, что ты был рядом. И даже больше. Только сейчас я по-настоящему вспомнила, как много для меня значит музыка.

– А что именно она для тебя значит?

Спасение. В самые трудные минуты жизни музыка всегда ее спасала, и только теперь Эванджелина поняла, что может расстаться с Эвой, не расставшись с музыкой.

– Она не дает мне забыть, что у меня всегда есть выбор.

– Это был непростой шаг, но ты его сделала. Теперь осталось только решиться на следующий шаг. Напиши песню для кого-то другого. Для той же Сары Леар.

– Ладно, я подумаю над этим.

– Хорошо.

– Музыкальная индустрия… она забирает все, чего ты надеялся достигнуть. Слава, деньги… Я не скрываю, мне все это очень даже нравилось, но за все приходится платить. Ради богатства и славы мне пришлось забыть о себе настоящей и полностью превратиться в ослепительную диву. Тебя ставят на пьедестал, а потом с нетерпением ждут, когда же ты наконец-то с него свалишься.

И все это старо как мир. Двадцать вторая уловка. Раньше каждый пытался урвать от нее кусочек, а теперь она уже никому не нужна. Ни Рори, ни индустрии. Ее все отвергли, даже те люди, которые должны были бы любить ее, несмотря ни на что.

– Да, я понимаю, – прошептал Мэтт.

– И именно поэтому я все еще здесь.

Рядом с ним она смело могла снять маску и быть просто сама собой. Лишь ему она могла довериться, не боясь быть отверженной.

И только он мог уговорить ее остаться. Потому что впервые в жизни ей действительно хотелось остаться.

Глава 10

Проснувшись в лунную ночь, Эванджелина осторожно стянула с Мэтта простыни и засмотрелась на прекрасное тело. Она уже множество ночей кряду просыпалась в его крепких руках, но все никак не могла насытиться их близостью.

С таким человеком можно прожить всю жизнь, но не утонуть в серой обыденности, а с каждым днем открывать для себя все новые и новые грани блаженства. И впервые за долгое-долгое время Эванджелина вдруг почувствовала порыв вдохновения и нестерпимое желание излить на бумагу переполнявшие ее слова. Пианино пробудило в ней какие-то полузабытые струнки, и Мэтт неторопливо, но настойчиво ежедневно подталкивал ее вперед, не давая застыть на месте.

Осторожно прокравшись вниз, Эванджелина схватила брошюрку из ближайшей пиццерии, и уже через пятнадцать минут каждый свободный сантиметр цветной бумажки украшали стихи. Хорошие стихи.

Как же давно она этого не делала!

Перерыв все в поисках новой бумаги, но ничего не найдя, Эванджелина схватила айпод Мэтта. Раньше бы она ни за что не стала писать на электронный носитель, но сейчас у нее просто не было выбора. Нельзя упускать вдохновение.

Но стоило ей включить айпод, как ее внимание сразу же привлек незнакомый логотип с буквами СДУ. Раньше его тут не было.

Стоило ей только нажать на эту иконку, как сразу же открылся сайт компании «Семейное дело Уилеров», а на главной странице она сразу же нашла информацию о Мэтте, его брате, отце и деде.

Задумчиво полистав сайт, Эванджелина удивленно присвистнула. Ничего себе. Только за последнюю четверть прошлого года Уилеры успели заработать больше восьмидесяти миллионов долларов.

И судя по всему, возглавлял семейное дело именно Мэтт. Что ж, похоже, она оказалась права, когда решила, что он всегда добивается желаемого. В деле, в браке, с ней самой.

Закрыв ненужный сейчас сайт, Эва открыла текстовое приложение и, замирая от страха, начала печатать, не в силах остановить льющуюся из нее песнь. И на этот раз это были не разрозненные куски и отрывки, а цельная, готовая лирика, и Эванджелина уже сейчас видела, что из нее получится настоящий хит.

Все свои четыре «Грэмми» она получила именно за написанные, а не спетые песни.

Краешком глаза заметив пианино, Эванджелина задумчиво подняла глаза к кровати Мэтта. Но, не желая его будить, она решила, что сегодня обойдется и без инструмента.

Гадательница таро предсказала, что она внесет в мир новую жизнь, и она действительно чувствовала себя так, словно стоит на пороге чего-то нового и прекрасного.

Убрав пальцы с экрана, Эванджелина перечитала написанное, буквально слыша, как внутри ее звучит новорожденная мелодия. И если ко всему этому еще и добавить подходящий голос, как у Сары Леар… Такая песня сразу взлетит на вершины всех хит-парадов.

Сохранив текст, Эванджелина выключила айпод, задумчиво разглядывая Гранд-канал.

Подходящий голос. Ее собственный уже никогда и ни к чему не подойдет. Она все еще не готова отдать свою песню постороннему человеку, но теперь она хотя бы в состоянии спокойно размышлять о такой возможности. И все благодаря Мэтту.

Одиноко сидя в темноте, Эванджелина вдруг поняла, что уже даже не боится признаться самой себе, что безнадежно в него влюбляется. Он такой потрясающий и настоящий… И ее глупое сердце теперь не может без него. Даже притом, что разумом она отлично понимает, что никогда не займет тот пьедестал, что навсегда отведен его покойной жене. Но сердцу не прикажешь.

А значит, сам того не желая, рано или поздно Мэтт безжалостно разобьет ей сердце.

Нужно бежать, пока еще не слишком поздно.

Винченцо как раз звал ее с собой в гости к Никола в Монте-Карло, но после истории с журналистами она ни разу о нем не вспоминала.

Да и Мэтт еще не до конца исцелился и нуждается в ней.

Как же не хочется уходить…

Проснулась она оттого, что Мэтт ласково гладил ее по волосам.

– Ты в порядке? Почему ты не вернулась в кровать?

– Я хотела, но заснула прямо на месте.

– Я приготовлю тебе завтрак.

Зевнув, Эва поняла, что есть ей совсем не хочется.

– Ты ешь, а я лучше приму душ. Потом перекушу чем-нибудь легким.

– Потереть тебе спинку? – усмехнулся Мэтт, легонько целуя ее в губы.

– Заманчивое продолжение, но сейчас я хочу просто проснуться. Так что в следующий раз.

– Ладно, как скажешь. – Еще раз ласково ее поцеловав, Мэтт отправился на кухню греметь посудой. Вот они, звуки настоящего дома.

Только ей-то откуда это знать? Ведь настоящего дома у нее никогда не было. Да она о нем и не мечтала.

Раньше.

Черт, ну и откуда взялась эта мысль? Это же не ее дом! Даже Мэтту это не дом. Дом – это место, где вместе живут безоговорочно доверяющие друг другу люди, у которых есть дела поважнее, чем бесконечное бегство от себя и от всего мира.

Не зря же она нигде подолгу не задерживалась. Домашняя жизнь не для нее. Или все дело в том, что раньше ей просто не удавалось найти подходящего человека?

Чувствуя, как на нее давит жуткая усталость, Эванджелина пошла наверх. Поплескавшись под горячим душем и надев свежую одежду, она вновь почувствовала себя человеком и вернулась к развалившемуся перед телевизором Мэтту.

– Тебе лучше? – спросил он, оборачиваясь.

– Да. И намного. Даже проснуться успела.

Поднявшись, Мэтт мимоходом ее обнял и повел на кухню, чтобы накормить. Но от одной мысли о еде Эванджелину начало подташнивать.

И все из-за тех нахальных журналистов. Когда же она наконец успокоится? Но, не желая расстраивать Мэтта, она не стала ничего говорить. Взяв стакан апельсинового сока, Эванджелина уселась за стол, наблюдая за порхавшим по кухне Мэттом. Сама она прекрасно могла обойтись парой поджаренных тостов, но этот невероятный человек никогда не разменивался на мелочи и подходил к готовке с изобретательностью, достойной лучших шеф-поваров мира.

Сегодня ее ждал омлет из одних белков с вяленой ветчиной и высушенными на солнце помидорами и кусочек мускусной дыни.

Поставив перед собой тарелку, Эванджелина налила второй стакан сока.

Отломив вилкой кусочек омлета, она с трудом заставила себя проглотить угощение.

– Как всегда, неподражаемо. Тебе следовало бы открыть собственный ресторан.

– Нет, это не для меня. Я просто беру первые попавшиеся ингредиенты и надеюсь, что у меня получится что-нибудь пристойное. Но сам процесс мне нравится.

– Я рада, что хоть кому-то из нас он нравится.

А сама она вдруг полюбила убираться на кухне. Раньше за ней такого не водилось.

– Ну, раньше мне не часто доводилось этим заниматься, но для тебя я могу готовить сутки напролет.

– Потому что я так искренне восхищаюсь твоей стряпней?

– Отчасти. Но дело не только в этом. Понимаешь, Эмбер… Она всегда вела себя на кухне как какой-то Гордон Рамзи, и я послушно не лез ей под руку.

Омлет вдруг превратился в нечто очень важное.

– Ты никогда для нее не готовил?

– Почему? Когда мы только начали встречаться, я готовил, но она сама так любила возиться на кухне и гордилась своими достижениями, что очень скоро я просто перестал вмешиваться. – Мэтт задумчиво смотрел куда-то вдаль. – Я отдал бешеные деньги за эту кухню. Хотел, чтобы ей здесь было хорошо и удобно, и как-то совсем не думал, что однажды сам стану здесь хозяйничать. И, честно говоря, если бы не ты, я бы вообще вряд ли начал снова готовить.

Чувствуя, как в горле у нее застрял огромный ком, Эванджелина судорожно попыталась сглотнуть.

– Спасибо, что ради меня вновь взял в руки лопаточку.

Мэтт с готовностью улыбнулся шутке. Что ж, похоже, в последнее время она наконец-то научилась вытаскивать его из мира печальных воспоминаний на солнечный свет.

– До знакомства со мной ты слишком часто заказывала готовую еду. А теперь я хотя бы знаю, что ты питаешься чем-то полезным.

– Точно, ты играешь в повара, потому что печешься о моем здоровье.

Но стоило ей договорить, как она поняла, что ничего смешного в этом нет. Мэтт действительно все это время искренне о ней заботился. Неужели он пытается таким образом сказать, что она значит для него гораздо больше, чем ей сперва показалось?

Ну конечно. С чего это она вдруг размечталась с утра пораньше?

Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, Эванджелина отодвинула тарелку.

– Извини, все-таки я совсем не выспалась. Лучше пойду обратно в кровать.

– Ты не заболела?

– Да нет, просто устала.

Судя по глазам, Мэтт явно понял, что она что-то недоговаривает, но настаивать не стал.

Поднявшись наверх, она упала на пахнущую Мэттом кровать. Отлично, если она теперь и уснет, то ей обязательно приснятся жаркие поцелуи и страстные объятия.

Вдыхая ставший до боли знакомым аромат, Эванджелина задумалась. С каких это пор она стала мечтать занять в его сердце то место, которое раньше предназначалось одной лишь Эмбер?

Но для покойной жены он никогда не готовил.

Так, может, ему просто нужно чуть больше времени? И лучше где-нибудь в другом месте. Этот дом он купил для Эмбер, так не лучше ли перебраться туда, где ничто не будет связывать его с прошлым?

Глубоко вздохнув, Эванджелина зарылась лицом в подушку. Как же она устала! Но возбужденный мозг упрямо отказывался выключаться. Кажется, она еще никогда так не уставала. И еще никогда так долго не сидела на одном месте.

Монте-Карло… В ней вновь зазвучала музыка, но не иссякнет ли вдохновение, если она и дальше будет противиться зову дороги?

Но если она уйдет, что станет с Мэттом? И что хуже всего, они никогда так наверняка и не узнают, что могло бы у них получиться. А сам он, как уже не раз признавался, еще не готов вернуться домой.

Так почему бы им не поехать куда-нибудь вместе?

Вдруг у них все-таки что-нибудь получится?

Глупо отрицать, что ее сердце замирает при одной мысли, что у нее действительно есть шанс испытать на себе настоящую любовь Мэтта. На такого цельного и преданного человека всегда можно будет положиться. А сам он всегда сможет положиться на нее. Безграничное доверие и полное понимание. Именно это и есть любовь, и Эванджелине безумно хотелось хоть раз в жизни насладиться этим чувством.

Но что, если он откажется? Да, он действительно еще не готов вернуться домой, но это же еще не значит, что он совсем передумал возвращаться. Готова ли она рискнуть и спросить? И что будет, если Мэтт все-таки ее отвергнет?

Не в силах найти ответа, Эванджелина беспокойно ворочалась на кровати, пока наконец не уснула.

Чувствуя, что его переполняет какое-то смутное беспокойство, Мэтью устроился на крыше с ноутбуком, наслаждаясь первым весенним теплом и жалея лишь о том, что рядом с ним сейчас нет Эванджелины, которая уже третий раз на неделе решила вздремнуть днем.

Он ясно видел, что с ней что-то происходит, и подозревал, что она пристрастилась к дневной сиесте, чтобы поменьше с ним разговаривать. Неужели она все-таки собирается уйти?

Да и сам он, по правде говоря, не стремился расставить все по местам. Ему еще не хотелось расставаться, но он прекрасно понимал, что рано или поздно им все равно придется разойтись.

Но стоило ему только представить, что Эванджелина уйдет, как его сердце болезненно сжалось.

Нет, хватит. Не стоит больше об этом.

Не зная, чем еще заняться, Мэтью лениво просмотрел счета и зашел на сайт корпорации, привычным взглядом оценивая цифры и графики.

Так, ощутимая прибыль получится, если…

Нет.

Лукас и сам прекрасно во всем разберется, не стоит влезать с навязчивыми советами из другого полушария.

Чувствуя очередной прилив вины, Мэтью вздохнул. Как же ему всего этого не хватало. Переговоры, сделки, поиски потенциальных клиентов… Но главное, ему не хватало конкретных целей, которые можно было бы последовательно выполнять, чувствуя себя успешным человеком, а заодно получая солидное вознаграждение.

Он вновь хотел стать надежным, разумным человеком. Проще говоря, он вновь хотел стать Мэтью Уилером, а не каким-то там убитым горем и снедаемым чувством вины вдовцом.

А что, если просто спросить, как идут дела? В конце концов, он же до сих пор остается членом совета директоров. Раз Эванджелина сумела сыграть на пианино, то и ему пора сделать хоть один шажок в верном направлении.

Вытащив телефон, Мэтью набрал сообщение, решив, что нужно действовать сразу, пока еще не успел передумать.

Ответ пришел почти мгновенно:

«Ты живой?»

Мэтью вздрогнул. Что ж, он это заслужил.

«Когда последний раз проверял, пульс еще бился. Как дела в компании? Судя по первой четверти, все катится в пропасть».

«А тебе-то какое дело?»

«Такое. Потом пошлю цветы, чтобы излечить твои сердечные раны. Так как компания?»

Следующего ответа пришлось дожидаться целых пять минут, и за это время Мэтью уже успел навоображать себе всякого. Начиная с того, что сам Лукас вновь пустился во все тяжкие, и заканчивая тяжелой болезнью отца.

«Ричардс групп» открыла отделение в Далласе».

Черт. Об этом он не подумал. Но чему тут удивляться? Раньше Ричардс работал лишь в Хьюстоне, а Уилеры – в северном Техасе, и никто не лез на чужую территорию, но теперь, когда он сбежал, старый соперник почувствовал слабину и напал…

А значит, ему пора возвращаться домой. И он этого уже не боялся. В конце концов, Лукас с любимой женой старательно работают над продолжением их рода, и сам он пока не обязан вступать на этот путь. Сейчас главное – заняться компанией.

Так странно. Похоже, сам того не заметив, он все же сумел исцелиться.

Задумавшись, он не увидел, как к нему подошла Эванджелина, но стоило ей только его окликнуть, как он сразу же забыл обо всем на свете, любуясь неземной красотой. Уронив телефон на пол, Мэтью усадил ее к себе на колени, осыпая сотней поцелуев. Именно она помогла ему исцелиться, заполнив собой холодный дом и саму его душу.

Наслаждаясь привычно разбегающимся по телу жаром, Мэтью вдруг понял, что, если он вернется домой, ему придется навсегда с ней расставаться. Или все-таки нет? Что будет, если он позовет ее с собой?

Нет, ничего из этого не получится. Она устанет от Далласа через пять минут, а от Мэтью Уилера и того раньше.

Поудобнее устроившись у него на коленях, Эванджелина принялась дразнить его поцелуями, но стоило ему ответить, как она сразу же отстранилась.

– Перестань меня отвлекать. Я пришла поговорить.

Поговорить. Почему ему совсем не нравится такое начало?

– Можно подумать, это я пришел, весь такой сексуальный и невероятный, и с ходу на тебя залез.

– Ну извини, не удержалась, – Эванджелина снова крепко к прижалась нему, – ты такой потрясающий.

Мэтью чувствовал, что на ней нет бюстгальтера, и все его мысли были направлены отнюдь не на разговоры.

– И о чем же ты хочешь поговорить? – спросил он, запуская руку под ее футболку, которая вообще-то была его футболкой, и от этой мысли Мэтью возбудился еще сильнее.

– Монте-Карло, – выдохнула она, когда его пальцы начали легонько поглаживать ее грудь.

– А что с ним? – непонимающе переспросил Мэтью, задумчиво теребя в пальцах напрягшийся сосок.

Что ж, похоже, конец оказался еще ближе, чем ему казалось. Она собралась в Монте-Карло.

– Там будет вечеринка. – Она резко вдохнула. – Не останавливайся. Что бы ты сейчас ни делал, только не останавливайся. Восхитительное чувство.

– Ты про это? – Продолжая играть с ее соском, Мэтью решил, что ничто не мешает им од но временно говорить и заниматься сексом. В конце концов, они уже несколько дней не сливались в страстных объятиях нигде, кроме кровати.

– Да, про это. – Ерзая у него на коленях, Эванджелина еще больше распаляла его желание. – Но честно предупреждаю, что презервативов я не захватила.

– Теперь я точно просто так не успокоюсь. Что бы мне такого сделать, где презерватив не понадобится? – Задрав на ней футболку, Мэтью приник к соску губами, заставляя Эванджелину выгнуться и застонать.

И как же приятно сознавать, что он способен за считаные секунды довести ее до такого состояния!

Просунув руку в короткие шортики, Мэтью добрался до ее влажного нутра и принялся неторопливо ласкать, любуясь яркой реакцией. И когда обессилевшая Эванджелина наконец повалилась ему на грудь, Мэтью глубоко вдохнул, стараясь хоть немного успокоить бурлящую в жилах кровь.

– Ты что-то говорила про вечеринку? – спросил он, когда они оба немного успокоились и отдышались.

Точно, она собралась уходить, и, возможно, это был их последний раз.

Но сам Мэтью все еще не хотел расставаться.

– Неужели? – Потеревшись носом о его шею, Эванджелина едва не уронила его со стула.

– Да, в Монте-Карло. И говори быстро, нас еще ждет неотложное дело. – Все еще держа ее на руках, Мэтью встал и пошел вниз.

– М-м-м… – улыбнувшись, протянула она, но на этот раз улыбались лишь ее губы. – Не важно, потом поговорим.

Кивнув, Мэтью сглотнул. Что ж, все ясно, она не хочет портить их последний раз разговорами о неизбежном. Так же как и он сам.

Эванджелина – лучшее, что случилось с ним в этой жизни, но, вновь оживив его чувства и придав уверенности в себе, она одновременно поощряла его и дальше скрываться. Всем будет лучше, если они, как и предполагалось с самого начала, просто расстанутся и каждый пойдет своей дорогой. Лукасу нужна помощь, и, как только он вернется дамой, исчезнет венецианский Мэтт и возродится старый, всегда все планирующий наперед Мэтью.

А Эванджелина сможет снова порхать по свету, следуя зову ветра.

Эти мысли должны были бы его успокоить.

К тому же он же с самого начала понимал, что вся эта венецианская история долго не продлится.

И если бы…

Но в этой жизни не место никаким «если бы».

Поставив Эванджелину на ноги, он поднял телефон, где его ждало сообщение от Лукаса:

«Расслабься, с Ричардсом я как-нибудь и сам справлюсь».

Глава 11

Закусив ноготь, Эванджелина любовалась полусобранными чемоданами. Мэтт захотел немного погулять в одиночестве, и она не стала его удерживать.

Венецианская сказка закончилась. Тогда, на крыше, она едва не попросила его поехать вместе с ней, но все же смогла. Раз он так умело увел разговор в сторону, значит, он и вовсе не хотел его начинать. А отказа бы она просто не перенесла.

Но как только Мэтт вернется, им все же придется поговорить.

В дверь позвонили, и она бегом бросилась вниз. Вырвав у посыльного пакет, она сразу же захлопнула дверь и вспомнила про чаевые, только когда уже заперлась в ванной.

Дрожащими руками распаковав тест на беременность, Эванджелина вздохнула, готовясь исполнить пустую формальность. Ответ она и так уже знала. Чрезмерная усталость, тошнота, резко возросшая чувствительность и прочие мелочи яснее всяких слов говорили, что тот случай на крыше не остался без последствий.

Утром Эванджелина все посчитала и, как только Мэтт вышел за дверь, сразу же позвонила в аптеку. Хорошо, что он оказался таким предусмотрительным, а то не хватало еще, чтобы очередные нахальные журналисты засняли, как Эва покупает тест на беременность.

Две минуты прошли как в тумане, а потом появились ожидаемые две полоски, и ее жизнь навсегда изменилась.

Подавив всхлип, Эванджелина вдруг вспомнила предсказание мадам Вонг. Что ж, похоже, она говорила не только о музыке.

Ребенок. У нее будет ребенок. Ребенок Мэтта.

Дочка-красавица с прекрасными голубыми глазами отца и голосом матери. Эванджелина вздрогнула. Так неужели ребенок станет ключом к ее будущему? Сама петь она уже никогда не сможет, но из нее еще может получиться неплохая мать.

А Мэтт станет отличным отцом. И она даст ему то, что так и не смогла дать Эмбер, – настоящую семью, о которой он столько мечтал. Он в мгновение ока забудет о покойной жене и поедет с ней в Монте-Карло.

Просто так они никогда не остались бы вместе. Но теперь все изменится. Мэтт никогда не отвергнет собственную плоть и кровь, и ребенок навеки их свяжет.

У них обоих появится настоящая семья. Они сами станут друг для друга этой семьей и будут вечно любить и оберегать друг друга.

Так, ладно, не стоит спешить. Да и вообще сперва нужно все рассказать самому Мэтту, а не строить за него далекоидущие планы.

Но в одном она была точно уверена: Мэтт обрадуется. И в их жизни начнется совершенно новый этап.

Услышав, как в двери поворачивается ключ, Эванджелина вскочила с дивана и побежала навстречу отцу своего ребенка, стараясь запомнить всю гамму переполнявших ее чувств, чтобы потом выразить ее в песне.

– Привет, рад, что ты все еще здесь. У меня для тебя кое-что есть.

– Здорово, потому что у меня тоже для тебя кое-что есть.

Мэтт широко улыбнулся:

– Правда? И что же это?

Эванджелина покачала головой:

– Ты первый.

Мэтт послушно вручил ей старательно запакованную коробочку.

– Это тебе на память.

Сорвав обертку, Эванджелина подняла бархатистую крышку и громко выдохнула.

– Надо же. Такого я совсем не ожидала, – прошептала она, разглядывая белую эмалированную брошь в виде карнавальной маски, искусно расписанную всеми цветами радуги и с брильянтовыми слезинками на щеках.

Прикрепив эту красоту к себе на грудь, Эванджелина легонько прошлась по ней пальцами.

– Рад, что тебе понравилось. Я хотел подарить что-нибудь необычное, но такое, что даже в бесконечных странствиях всегда можно было бы держать при себе.

– Спасибо. Это очень много для меня значит.

– Вот и хорошо. А ты мне что приготовила?

– Мой подарок тоже весьма необычен, и надеюсь, он тебе понравится не меньше, чем мне твой.

Вытащив из кармана тест на беременность, Эванджелина пожалела, что не догадалась его упаковать.

– Что это? – озадаченно спросил Мэтт, а потом вдруг все понял. – Ты беременна? – хрипло спросил он, переводя взгляд с нее на полоски и обратно. – Так вот почему ты стала столько спать и литрами пить апельсиновый сок. Ты беременна.

– Именно. А ты скоро станешь отцом. – При всем желании Эванджелина не могла стереть с лица дурацкую улыбку. – Поздравляю.

Явно обескураженный, Мэтт повалился на диван.

– Значит, ты решила его оставить.

– Неужели ты всерьез думаешь, что я могла бы от него избавиться? – с ужасом спросила она.

– Ладно. – Не глядя на нее, Мэтт устало потер лоб. – Ладно. Я просто хотел точно во всем убедиться. Ты сделала правильный выбор, но я бы в любом случае тебя поддержал.

– Я в этом и не сомневалась.

Как же он не похож на ее собственного отца!

Надежный, ответственный.

– Мы сделали его тогда, на крыше. – Мэтт явно еще не свыкся с новостью. – Но ты же говорила, что были не те числа.

– И я действительно так думала, но ошиблась. Да и в любом случае было уже слишком поздно что-то менять, и, знаешь, я рада, что все так получилось, и теперь с нетерпением жду, когда же стану матерью. А ты что чувствуешь?

Мэтт закрыл глаза.

– У тебя было чуть больше времени, чтобы все обдумать и разобраться в себе. Дай мне пару минут. Хочешь чего-нибудь выпить? Или, может, перекусить? – Мэтт сцепил руки на затылке с таким видом, словно пытался удержать раскалывающуюся на кусочки голову. – Черт, я даже не знаю, что нужно предлагать беременным. Сейчас вернусь.

Замерев на месте, Эванджелина смотрела вслед Мэтту. А она была так уверена, что новость его обрадует, он же мечтал о семье, разве нет?

Ладно, не стоит волноваться. Сейчас он вернется, и они все обсудят.

И все будет замечательно.

Убежав на кухню и все еще не в силах ни о чем думать, Мэтью прижался лбом к прохладной дверце холодильника.

Беременна.

Эванджелина беременна.

Он до сих пор не мог думать о совместной жизни с Эванджелиной, а теперь уже не одно, а целых два существа стремились стать центром его мира. И лишь для того, чтобы их у него безжалостно отобрали.

Так вот чем все заканчивается, если жить лишь настоящим, отвергая все правила и не думая о последствиях.

Мэтью машинально налил стакан воды и залпом его выпил.

Отныне он вновь начнет действовать исключительно правильно. Даже смешно. Если бы он чуть раньше вспомнил о правилах, всего этого вообще не случилось бы. Но это в прошлом. Он – Уилер, и ему уже давно пора действовать так, как подобает настоящему Уилеру.

Но как же быть? Эванджелина ни за что не впишется в его нормальную жизнь в Далласе. Но ей придется. Ни у него, ни у нее не осталось выбора.

Мэтью вдруг почувствовал невероятное облегчение. Вот оно. У них больше нет выбора, а значит, они обязательно со всем справятся. Венецианское приключение закончено, но они все еще могут прожить жизнь вместе.

Успокоившись, он вернулся в гостиную и сел рядом с Эванджелиной.

– Извини. Теперь я полностью в твоем распоряжении.

– Хорошо. – Посмотрев в покрасневшие глаза, Мэтью почувствовал себя настоящей скотиной. Как бы тяжело ему сейчас ни было, все это не идет ни в какое сравнение с тем, что творится сейчас с Эванджелиной. И морально, и физически.

Уилер, хватит уже думать о себе одном.

– Эй, – он осторожно ее погладил, – все будет хорошо. Я заставил тебя плакать? Извини, я не хотел.

– Ничего, это все гормоны.

– Все будет хорошо, – еще раз повторил Мэтью. – И я буду рядом с тобой. Отвезу тебя в больницу, – он судорожно сглотнул, – и сам перережу пуповину.

Теперь он действительно сможет сделать все то, что когда-то мечтал пережить с Эмбер. Будет наблюдать, как постепенно округляется стройный женский стан. Будет держать ее за руку, когда они пойдут определять пол ребенка…

– Так мы остаемся вместе? – осторожно спросила Эванджелина. – Ты хочешь быть частью жизни ребенка?

Стараясь собраться с мыслями, Мэтью тряхнул головой. Ближайшие восемь месяцев – это только начало, а потом рядом с ними появится еще один человек, который со временем научиться ходить, говорить и даже ездить на велосипеде.

Ребенок. Совсем скоро он станет отцом. Мэтью буквально чувствовал, как внутри его борются ужас и благоговение.

– Конечно же мы станем растить его вместе.

Их ребенок станет представителем нового поколения Уилеров и получит все, что ему причитается.

Что ж, безумное приключение бесповоротно окончено. Пришло время взвешенных решений и обдуманных поступков. Нужно выбрать дом, страховку, детское кресло… У Мэтью закружилась голова. Черт, у него же теперь и машины-то нет…

– Вместе, – улыбнулась Эванджелина. – Мне нравится, как звучит это слово.

– Жениться будем тихо, без лишних свидетелей, – справившись со вновь нарастающей паникой, объявил Мэтью. Если на свадьбе не будет гостей, о ней не станут писать в газетах, и никто не узнает, что ребенок зачат вне брака. Все что угодно, лишь бы родителям не пришлось краснеть перед друзьями и знакомыми.

Но отцу с матерью он ни за что врать не станет. Они должны знать всю правду.

А ведь он когда-то мечтал, как они с Эмбер придут к ним в гости с радостной вестью…

– Жениться? Ты о чем?

– Ты беременна. Мы женимся, разве это не очевидно? – Неужели она не знает даже о таком простом правиле?

– Мэтт, нам вовсе не нужно жениться, чтобы быть вместе, – рассмеялась Эванджелина. – Любовь не зависит от клочка бумаги.

Любовь? Неужели она думает, что он ее любит? А сама она любит его?

Она его с ума сведет.

Нет, разумеется, она вызывала в нем множество самых разнообразных чувств. Особенно эротических. Да и вообще сумела вытащить его из какого-то полуживого состояния и привести в чувство, но не значит же это, что так будет длиться вечно! В его жизни, в его настоящей жизни нет места бесконечным сюрпризам и безумным порывам.

И вообще никакой любви он не хочет.

Тем более с Эванджелиной. Если он так тяжело перенес потерю Эмбер, что с ним будет, если вдруг и с ней что-то случится? Особенно после всего, что она заставила его ощутить и почувствовать?

При одной мысли, что он может потерять ребенка или его мать, Мэтью весь похолодел. Неужели уже слишком поздно?

– А дети не зависят от любви. – Это жестокая правда, но хоть кто-то из них должен сохранять трезвость рассудка. Венецианская сказка была прекрасна, но в реальной жизни не место мистическим связям совершенно неподходящих друг другу людей. – Мы женимся.

– А кто сказал, что я хочу выходить за тебя замуж? – нахмурилась Эванджелина. – Ты же меня даже не спрашивал!

– Это всего лишь формальность. Брак – это то, что тебе сейчас нужно.

Ее карьера закончена, но из нее еще вполне может получиться жена и мать. Нужно заставить ее признать очевидное.

– Формальность? – Эва отшатнулась, как от удара. – Я заслуживаю предложения. С кольцом и чем-то вроде «я люблю тебя и хочу прожить с тобой целую жизнь». Скажи это, и узнаешь мой ответ.

Она права.

– Извини, кольца у меня нет, я думал, что сегодня мы целовались уже на прощание. – Глубоко вздохнув, он поцеловал Эванджелине руку, молча за все извиняясь. – Давай просчитаем наши следующие шаги.

– Первым шагом я бы советовала тебе сказать, что мы будем счастливы вместе.

Счастливы. Убегая из Далласа, Мэтью твердо знал, что уже никогда не будет счастлив, но Эванджелине каким-то непостижимым образом удалось все перевернуть с ног на голову. Так неужели она не сумеет и дальше отгонять его демонов, обретя себя в материнстве и домашнем хозяйстве?

– По крайней мере, мы уже точно знаем, что сможем жить вместе, не поубивав друг друга, – улыбнулся он.

Вместо того чтобы в сотый раз вспоминать, почему у них ничего не получится, лучше представлять, какое счастье их ждет.

– И я даже позволю тебе готовить. Ничего не имею против мужчин на кухне, и, по правде сказать, они меня очень даже заводят.

Эванджелина легонько погладила его по руке, и Мэтью вдруг успокоился, чувствуя, что наконец-то все снова становится на свои места и поддается контролю.

Поджав под себя ноги, Эванджелина крепко прижалась к Мэтту, чувствуя, что наконец-то все встает на свои места.

Все получилось так неожиданно… Неудивительно, что Мэтт растерялся. А брак… Что ж, если он найдет верные слова и сделает правильное предложение, она еще вполне может согласиться и выйти за него замуж.

А ведь раньше ей казалось, что после Рори она уже никогда не согласится связать себя ни с одним мужчиной. Но Мэтт совсем не походил на других мужчин, и с ним у нее действительно может что-то получиться.

– Нам еще многое предстоит обсудить, – вздохнул он.

– Да, и предлагаю начать с Монте-Карло. – Хорошо, что раньше она об этом так и не заговорила. Теперь-то Мэтт точно не откажется. – Вечеринка уже в полном разгаре, и если мы выедем в четве…

– Что? – озадаченно переспросил он. – Не можем мы ехать ни в какое Монте-Карло. И уж тем более на вечеринку.

– Но там собрались все мои друзья. Разумеется, шампанское мне нельзя, но ты мог бы выпить за меня бокал, и мы бы объявили всем радостную новость. Будет здорово. Поживем там неделю, а потом вернемся в Венецию, и до начала туристического се…

– Больше никакой Венеции. – Мэтт слегка улыбнулся, как бы извиняясь, что уже второй раз оборвал ее на полуслове. – Ты же и сама прекрасно понимаешь, что приключение закончено. Как только ты будешь готова, мы поедем в Штаты, по дороге я куплю кольцо, и мы тихо поженимся в доме моих родителей.

Эванджелина слегка нахмурилась.

– Но мы же уже договорились, что сперва тебе нужно сделать предложение. Да и вообще, я не хочу в Америку. Мне там не нравится, да и журналисты там в сто раз назойливее.

– Назойливые журналисты – это, конечно, печально, но, раз мы едем в Даллас, а Даллас находится в Америке, у нас просто не остается выбора.

– Даллас? Ты хочешь вернуться в Даллас? – Эванджелина похолодела. Нет, она, конечно, знала, что именно к этому он и стремился, но все же изменилось! Он сам изменился. И неоднократно говорил, что еще не готов туда вернуться, поэтому сейчас им обоим стоит съездить в Монте-Карло. Так будет лучше для всех. – Но что тебя там ждет?

– Семья и работа. – Судя по тону, Мэтт явно считал, что она и сама должна была это знать. – Именно там мое место. Я буду работать, а ты растить ребенка. И моя мама станет тебе помогать.

– У меня есть собственная мать.

Правда, она скорее согласиться питаться одной брюссельской капустой, чем попросит у нее совета в воспитании детей. Да и вообще еще крепко подумает, прежде чем объявить, что у нее скоро будет собственный ребенок. В конце концов, они уже не виделись больше года, так что дражайшая родительница вообще вряд ли узнает о ее беременности.

– Твоя мама может гостить у нас столько, сколько ты пожелаешь. – От такого предложения Эванджелина едва не рассмеялась. – Но я хочу, чтобы у моей матери сложились настоящие отношения с нашим ребенком. Она будет неотъемлемой частью его жизни.

– Для этого есть специальное приложение. Называется скайп.

– Не смешно. – Мэтт еще никогда так небрежно не отмахивался от ее слов. – Я куплю дом по соседству с домом моих родителей. В том районе есть отличная школа, как ты думаешь, когда можно будет внести ребенка в лист ожидания?

– Мэтт. – С каких пор они стали разговаривать на совершенно разных языках? – Мэтт, я не буду жить в Далласе.

Может, он и думает, что уже исцелился, но она-то видит, что там ему будет плохо. Сперва ему надо провести еще немного времени с ней. Например, в Монте-Карло.

– Глупости. Тебе там понравится. Это отличный район, и у мамы много друзей. Она обязательно познакомит тебя с молодыми матерями твоего возраста. Вот увидишь, тебе понравится.

Эванджелина начала всерьез беспокоиться.

– Но ты же сам говорил, что не хочешь туда возвращаться! Неужели ты думаешь, что можешь снова вернуться к прежней жизни, словно ничего не случилось?

– У меня просто нет выбора. Моя настоящая жизнь именно там. И благодаря тебе я наконец-то могу к ней вернуться.

– Неужели ты ничего не понимаешь? Нам всем будет лучше, если мы поедем в Монте-Карло.

– Монте-Карло не место для матери моего ребенка.

До этого Эванджелина еще ни разу не видела, чтобы он так упрямо сжимал губы.

– Но это именно то место, где я собираюсь стать матерью.

Они посмотрели друг другу прямо в глаза, и Эванджелина вдруг заметила, что из его взгляда исчезла привычная глубина.

– Я не хочу, чтобы ты общалась с такими людьми.

– Это с какими еще?

– С алкоголиками, вроде твоего бывшего. Или такими, как Винченцо, что где-то шляются всю ночь напролет, а потом устраивают телефонные вечеринки.

– Ничего себе. Может, тебе напомнить, где мы познакомились?

– Это не важно. Важно то, что ни в какое Монте-Карло ты не поедешь.

Что с ним случилось?

– Неужели мы действительно все это говорим друг другу? Что с нами случилось?

– С нами случился ребенок. Ребенок, который вырастет в Далласе и получит лучшие в мире возможности. – Он же никогда на нее не давил, так почему сейчас вдруг начал? – Там нас ждет хорошая, счастливая жизнь. Все так, как ты и хотела.

Так вот как он себе представляет счастливую жизнь.

– И чем именно ты мне предлагаешь там заниматься? Устраивать чайные вечеринки с твоей матерью?

Мэтт небрежно пожал плечами:

– Если хочешь. Можешь заняться волонтерством. Жена Лукаса посвятила себя женскому приюту, думаю, тебе там тоже понравится. Мне самому будет непросто вернуться в привычный мир, но обычно я каждую неделю получаю приглашения на пару благотворительных балов и прочих светских мероприятий, так что скучно тебе не будет. А когда появится ребенок, ты сможешь полностью на нем сосредоточиться.

– Слушай, ты вообще помнишь, кто я такая? Я – Эванджелина Лафлер, и я живу в Европе. И хотела бы, чтобы отец моего ребенка жил вместе со мной.

– А что, если я этого не хочу?

– Ну и не надо. Но в Далласе я жить не могу.

– Не можешь или просто не хочешь?

– Мэтт, неужели ты не понимаешь, что я там зачахну и умру?

Они оба не смогут там жить. Почему он вдруг стал таким упрямым?

– Ты будешь со мной. А развлечения я тебе обеспечу.

– И все? Больше я для тебя ничего не значу?

– Нет, конечно же нет. – Пусть только скажет, что любит, и тогда она, несмотря ни на что, попробует вписаться в его жизнь. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

– Так вот в чем дело. Ты все это время искал замену Эмбер…

– Никто и никогда не сможет ее заменить. Глупо даже и пытаться.

– Ну, извини, похоже, я ошиблась. – В очередной раз. – С самой первой секунды нашей встречи я начала безнадежно в тебя влюбляться. Скажи, что сам ты ничего такого не почувствовал.

Мэтт слегка смягчился.

– Извини, я не хотел тебя обидеть. Но я никогда тебе не врал. Я еще не готов снова полюбить и, возможно, никогда не буду готов.

Жестоко.

– Так ты предлагаешь нам жить вместе и растить ребенка, как простым соседям?

– Мы прекрасно прожили все это время без любви, так почему что-то должно измениться после брака? Не хочешь заниматься волонтерством – придумай что-нибудь другое. Например, можешь давать уроки пения.

– Я не могу больше петь.

Эванджелина чувствовала, как рвется последняя ниточка, связывающая осколки ее сердца.

– Тогда давай уроки игры на пианино. Научила меня – научишь и других. – Он сжал ее руку так, словно ничего не случилось. – Мне не важно, что ты будешь делать, пока ребенок получает надлежащий уход.

Ему не важно.

Она – всего лишь теплый инкубатор для потомства, а не любимая и желанная женщина, о которой нужно заботиться и защищать.

На такое Эванджелина как-то совсем не рассчитывала. Она успела придумать себе какую-то мистическую связь, а Мэтт всего лишь хотел, чтобы она пожертвовала всем, а взамен клялся никогда ее не любить.

Так, может, он вообще не способен никого любить, кроме своей ненаглядной Эмбер?

Как она раньше этого не поняла?

– Не волнуйся, мой ребенок получит надлежащий уход, вот только ты мне для этого совсем не нужен. Если вдруг забыл, то я не напуганная шестнадцатилетняя малолетка без гроша в кармане, а вполне себе состоятельная взрослая женщина. Мои сбережения измеряются восьмизначными цифрами, и мой ребенок получит все, что заслуживает. И жить я буду в Монте-Карло так, как считаю нужным. Ты же можешь возвращаться в свой Даллас и общаться с ним через Интернет.

Глотая слезы, она побежала наверх паковать чемоданы.

Глава 12

– Эванджелина. – Мэтью еще раз постучался, борясь с непреодолимым желанием просто вышибить дверь ногой. – Открой, мы еще не договорили.

Что вообще сейчас произошло? Она с ним порвала? Как будто они были настоящей парой и она официально от него ушла?

Но разве это не так? Он ведь действительно хотел на ней жениться…

Мэтью старательно продумал их следующие шаги – свадьбу, дом, совместное имущество, а она взяла и швырнула все это обратно ему в лицо?

– Ошибаешься. – Она чем-то громко хлопнула. – Мы уже обо всем договорились, а разобраться с правилами посещения тебе поможет хороший адвокат.

– Адвокат тут ни при чем.

– Почему? Неужели у тебя его нет?

– Вообще-то я сам адвокат, хоть никогда и не специализировался на таких вопросах.

Дверь приоткрылась, и показалось заплаканное лицо Эванджелины.

– Ты – адвокат? – Она выплюнула это так, словно он как минимум признался в жестоком убийстве.

– Ну и что в этом такого?

– То, что ты оказался совсем не таким, как я думала.

Она права. Как-то так получилось, что Мэтью ходил в маске гораздо дольше, чем Эванджелина. Но весь этот секс на крыше, избитые журналисты и полуночные признания в кровати не имели ничего общего с ним настоящим.

– Просто эта тема никогда не всплывала. Специально я никогда тебя не обманывал.

– Но я думала… Ладно, не важно.

– Важно. И этот ребенок принадлежит нам обоим.

– Тогда поехали со мной в Монте-Карло. – Эванджелина крепко к нему прижалась. – Пожалуйста, давай попробуем все исправить. Я верю, что обязательно смогу тебя исцелить.

– Но ты и так уже меня исцелила.

– Нет. – Она зарылась носом ему в шею. – Тогда бы ты смог меня полюбить.

Что ж, похоже, у них совершенно разные представления об исцелении.

– Эванджелина, я никогда тебе не врал и сразу же сказал, что мне нечего тебе предложить. Ребенок ничего не меняет.

– Я понимаю. Ну а я не могу выйти замуж за человека, который меня не любит. – Так вот оно что. Но если он ее полюбит, а потом и с ней что-то случится, он этого просто не перенесет. – И раз мы не можем больше быть вместе, пришла пора прощаться.

Просто не верится, что он все-таки вернулся в Даллас без матери своего ребенка. Но он так и не сумел ее образумить.

Добравшись до родительского дома, Мэтью вдруг понял, как отвык от мира быстрых машин и стремительных решений. Неужели он успел пристраститься к размеренной венецианской жизни? Но все это не имеет никакого значения. У него есть обязанности, на которые больше нельзя закрывать глаза.

Вернувшись в до боли знакомый, но неуловимо изменившийся родительский дом, Мэтью обнял мать, позвонил брату и, не в силах бороться с разницей во времени, уснул перед телевизором.

Проснулся же он от громкого удара дверью о стену.

– Бог ты мой! Паршиво выглядишь, – жизнерадостно объявил Лукас.

– Спасибо, именно о таком приветствии я и мечтал. А вообще, так, чисто для справки, я спал.

– Просто мне как-то не верилось, что ты действительно вернулся.

– Ну, раз я здесь, значит, вернулся.

– Совсем?

– Вы с мамой сговорились задавать мне одни и те же вопросы?

– Ну, уезжая, ты был в отвратительном состоянии, вот я и волнуюсь.

Мэтью вздохнул:

– Ну, если честно, я и сам не знаю, смогу ли до конца вернуться к прежней жизни.

– Я понимаю, тебе нелегко пришлось после смерти Эмбер, но я рад, что ты вернулся. Раз уж Ричардсон решил вторгнуться на нашу территорию, лишний Уилер нам не помешает.

– Если бы все одной Эмбер и ограничивалось. Похоже, я решил сменить одно безвыходное положение на другое.

– Так и знал, что во всем виновата эта сексуальная дамочка, – кивнул брат. – Рассказывай.

– Как ты узнал?

– На фотографиях ты получился весьма неплохо, так что об этом уже все знают. Она решила, что слишком хороша для тебя, и теперь мне придется залечивать твои сердечные раны?

– Заткнись! – прорычал Мэтью. – Ты не понимаешь, о чем говоришь.

– Бедняжка, она заставила тебя поплакать?

– Отвали. Она беременна.

Эти слова вырвались раньше, чем он успел прикусить язык.

– Тогда почему она не с тобой? – Лукас прищурился. – Или это не твой ребенок?

Огромным усилием воли Мэтью заставил себя разжать кулаки. Что это за необузданные вспышки ярости? Он уже не в Венеции и должен держать себя в руках.

– Конечно, он мой, но все не так просто.

– Чудо свершилось! Сам всемогущий оступился!

– И как это понимать?

Усмехнувшись, Лукас скрестил руки на груди.

– Помнишь, что ты сказал, когда узнал, что Сия беременна? В чем ты там меня обвинял?

– Уже слишком поздно извиняться?

– Да не нужны мне твои извинения. Но приятно сознавать, что и ты оказался обычным человеком. Вы поругались?

– Хуже. Она просто отмахнулась от моего предложения и убежала к друзьям.

– Плохо. Ох уж эти женщины, и жить с ними невозможно, и убить рука не поднимается, – присвистнул Лукас.

Брат явно решил, что Эванджелина какая-то безответственная вертихвостка, и Мэтью это совсем не понравилось.

– Ну, вообще-то как такового предложения и не было.

– А что тогда было? – удивленно уточнил Лукас.

– Я просто сказал, что мы женимся. – Вслух эта фраза прозвучала еще хуже, чем он предполагал. – А что в этом такого? Если от тебя беременна женщина, на ней нужно жениться. А она вдруг начала говорить о каких-то адвокатах и правах посещения.

– Ты серьезно ничего не понимаешь? Неудивительно, что она тебя отшила. Ты когда-нибудь слышал о романтике? Да как вообще Эва с тобой связалась?

– Все было очень… – Особенно. Невероятно. Необъяснимо. – Я не знаю. Иначе.

– Иначе, чем что? Чем с Эмбер?

Что-то внутри Мэтью сжалось.

– Иначе, чем я рассчитывал. Эмбер отлично мне подходила, вписываясь в мою жизнь. Но Эванджелина не такая. Что бы ты сам стал делать, если бы твоя жизнь вдруг встала с ног на голову?

– Ну, вообще-то, если ты уже забыл, я просто пришел к старшему брату и сказал, что это именно та жизнь, которую я хочу прожить. Знаешь, ты всегда добивался успеха, и я верю, что ты и на этот раз справишься, а с компанией я и сам как-нибудь справлюсь. Только прежде чем бежать за ней на край света, сперва посмотри парочку обучающих видео, как правильно делать женщине предложение.

В Монте-Карло все было прекрасно, но Эванджелина ни на что не обращала внимания, борясь с утренней тошнотой, утопая в жалости к самой себе и раз за разом перечитывая написанные в Венеции строчки.

Гулять с Винченцо и прочими небеременными знакомыми ее совсем не тянуло, и вместо этого она коротала время за невеселыми мыслями.

В стотысячный раз перебирая в уме проведенные с Мэттом дни, она вдруг поняла, что, несмотря ни на что, все это было не зря.

Пусть у них ничего и не получилось, но он сумел ей помочь и объяснил, что вместе с голосом ее жизнь не закончилась и она все еще может творить.

Та песня… Если подарить ее другой певице, она обязательно заживет собственной жизнью. Почему бы не отдать ее той же Саре Леар? Пусть в ее коллекции добавится еще один хит. Или не стоит? В конце концов, тысячи людей готовы отдать ей свои песни, а что, если…

Боясь, что передумает, Эванджелина схватилась за телефон и набрала номер.

– Это Эванджелина. Твоя сестра.

Неужели Мэтт все-таки сумел отогреть ее сердце и теперь она готова к чему-то постоянному и прочному? Даже без него?

– Привет. – И как Лизе только удалось вложить столько удивления в одно слово?

– Извини, что звоню без предупреждения. – Лучше начинать постепенно или сразу броситься с места в карьер? – Мне нелегко пришлось, но я все равно хочу извиниться, что совсем перестала поддерживать с тобой отношения. Как ты думаешь, мы сможем начать все сначала?

– Конечно. Я рада, что ты позвонила. Ты как? Твой голос так изменился.

– Я знаю, во всем виновата операция. Слушай, я хотела спросить, ты все еще поешь?

– Да, в школе я хожу в кружок пения, ну, и караоке по выходным. Ничего особенного, но отец говорит, что, как только закончу школу, смогу записать пару каверов на известные песни.

Отец. Как же легко сестренка говорит о человеке, от которого сама она ничего хорошего не видела. Но, может, ей уже пора отпустить прошлое и жить настоящим?

– Предлагаю кое-что получше. Я написала для тебя песню, и, если нам обеим понравится, как ты ее исполнишь, я закажу для тебя профессиональную запись у моего бывшего продюсера.

– Ты серьезно? Ты написала для меня песню? Но почему?

– Потому что сама я больше не пою, но собираюсь писать слова песен. А кто лучше тебя сможет их исполнять? Ведь ты – вся семья, что у меня есть. Я верю, что, если мы обе будем стараться, у нас обязательно все получится.

Так неужели теперь, когда у нее вновь станут спрашивать, чем она собирается заниматься, она сможет давать четкий и ясный ответ?

Отныне ей предстоит покорять новые горизонты, и впереди ее ждет новая работа и новая семья. Жаль только, что Мэтта с ней уже никогда не будет.

– Я собираюсь в Штаты, ты не против, если я загляну в Детройт? Хочу поработать с тобой вживую. – Откуда взялась эта идея?

– Здорово! Когда тебя ждать?

– Точно не знаю. Сперва мне нужно заехать в Даллас.

Пусть Мэтт ее и не любит, но ребенок имеет право знать своих родственников. Отца, дедушку, бабушку, дядю, тетю и всех остальных, если они есть. Он никогда не будет страдать от одиночества, как сама она страдала всю жизнь.

Тщетно обыскав весь Монте-Карло в поисках Эванджелины, Мэтью устало вздохнул и направился в Венецию. Ни Винченцо, ни Никола не знали, куда девалась Эванджелина, и его неодолимо потянуло в единственное место на свете, которое принадлежало ему, и только ему. Палаццо Деинверно.

Выбравшись из гондолы, Мэтью вошел в пустующий дом, где все было пропитано Эванджелиной. Грустно застывшее у окна пианино, диваны, на которых они столько времени валялись в обнимку, фрески на потолке…

– А я уж думала, ты никогда не придешь. – Мэтью заметил притаившуюся в углу Эванджелину, лишь когда она сама заговорила.

– Что ты здесь делаешь? – Он хотел спросить совсем не это, но вставший в горле комок мешал ему говорить.

– Венеция навсегда пленила мое сердце.

– А как ты узнала, что я тоже сюда приду?

Она легонько пожала плечами:

– Просто догадалась.

Неужели она до сих пор его любит и готова простить былые обиды?

– Я ездил за тобой в Монте-Карло.

– Я знаю, я уже успела познакомиться с твоей матерью, и мы мило пообщались.

– С моей матерью?

– Да. Я поехала к тебе в Даллас, но тебя там уже не было. Мэтт, я хочу, чтобы наш ребенок был частью твоей жизни. Твоей и твоей семьи. Извини, я вела себя как настоящая дура и эгоистка. Ребенок имеет право видеть своего отца не только по праздникам.

Вспыхнувшая надежда вновь угасла. Ну с чего он решил, что она готова дать ему второй шанс?

– Это мне нужно извиняться. Но как ты предлагаешь мне общаться с ребенком, если вы будете жить в Европе?

– Я передумала. Мне была ненавистна сама мысль отдать свои строки Саре Леар, но я вспомнила о Лизе. Мы обо всем поговорили и решили сотрудничать, так что я возвращаюсь в Штаты.

Мэтью почувствовал прилив гордости. Несмотря ни на что, она все-таки сумела отыскать путь к себе.

– Приятно это слышать. Но неужели ты полетела в Даллас, просто чтобы лично извиниться?

– Я думала, что потом поеду в Детройт.

– Но почему-то вместо этого ты свернула в Венецию.

– Потому что вместо того, чтобы спокойно сидеть в Далласе, ты зачем-то поехал в Монте-Карло. И я должна была выяснить, зачем ты это сделал.

– Эванджелина… – Не зная, как все исправить, Мэтью запнулся, но потом решил просто говорить от чистого сердца и ничего не скрывать. – Мне хватило пяти минут в Далласе, чтобы окончательно убедиться, что я так и не сумел до конца исцелиться. И что без крылатого проводника я никогда не найду верный путь.

– Без меня? – еле слышно выдохнула она.

– Прости меня за все. Я люблю тебя и не могу без тебя жить.

По ее щекам побежали слезы.

– Ты в этом уверен?

– Уверен. – Он крепко сжал ее в объятиях. – Это я вел себя как последний дурак и эгоист. Цеплялся за прошлое, когда прямо под рукой меня дожидалось прекрасное будущее.

– Ничего не понимаю. Ты же говорил, что не готов.

– А разве вообще можно к такому подготовиться? Эмбер идеально вписывалась в мою жизнь, но ты совсем другая, и я сам не заметил, как ты стала для меня важнее всего на свете.

– Я правда хочу тебе поверить, – осторожно начала Эванджелина, – но один раз ты уже разбил мне сердце. И я не хочу стать заменой твоей покойной жене. Как мне узнать, что ты действительно оставил ее в прошлом?

– Я не хочу, чтобы ты ее заменила. Эмбер была однотонной и отлично подходила мне прежнему. Ты же, как и твоя татуировка, переливаешься всеми цветами радуги, и именно ты мне и нужна. Такой, какая ты есть.

– И как тебе только всегда удается находить такие верные слова?

Все дело в том, что он наконец-то понял, что сегодня правильным может быть одно, а завтра – совсем другое.

– Когда только и делаешь, что летаешь через океан, появляется невероятно много времени для размышлений.

– И что дальше? Ты приготовил мне кольцо и пышное предложение? – В ее словах звучало столько боли, что Мэтью захотелось самому себя ударить.

– Нет. На этот раз мы все будем делать по-твоему. Я готов следовать за тобой даже без бумажки, объявляющей нас мужем и женой. И пока ты сама не захочешь, я ни за что не заговорю о женитьбе.

– Твоей маме это не понравится.

– Она как-нибудь переживет. Вступать ли нам в брак, зависит лишь от нас с тобой.

– И ты этого не хочешь.

– Наоборот, я хочу этого больше всего на свете. Но выбор за тобой. Все будет так, как ты сама захочешь.

– А что, если я захочу жить в Далласе? Что ты тогда скажешь?

– Я спрошу, кто ты такая и что сделала с любимой мной женщиной.

Эванджелина звонко рассмеялась:

– Я Эванджелина Лафлер. А ты?

Простой вопрос.

– Я – Мэтт.

– Приятно познакомиться, Мэтт. И знаешь, что я могу тебе сказать? Имена такие странные штуки. Ты меняешься, а вместе с тобой меняется и твое имя. Или, наоборот, стоит измениться имени, как ты сам начинаешь незаметно меняешься.

Неужели они наконец-то вновь нашли общий язык?

– Ну так и что дальше? Допустим, я вновь живу в Далласе. Я смогу уговорить тебя поселиться вместе со мной?

– У тебя вообще очень хорошо получается меня уговаривать. Выделишь мне отдельную комнату? – улыбнулась она.

– Нет. Отдельную комнату получит ребенок, но тебе придется жить вместе со мной. Независимо от того, поженимся мы или нет. Понимаешь, замена прежней жены мне уже не нужна, но все еще нужна восхитительная любовница. За последнее время я успел незаметно пристраститься к смене поз и места действия и уже представляю, какой прочный стол украсит нашу кухню. И еще один, поменьше, на веранде. Ну и, разумеется, нам понадобится огромная душевая кабина. Как тебе такое предложение?

– Ты с ума сошел, – рассмеялась Эванджелина. – И мне это нравится.

Точно, он сошел с ума.

– Смейся сколько хочешь, только скажи, что у меня еще есть шанс все исправить. Я готов обсуждать воспитание ребенка, и мне все равно, где мы будем жить. Я люблю тебя и хочу жить с тобой до конца жизни там, где тебе захочется, независимо от того, будет ли у нас официальная бумажка, объявляющая нас мужем и женой, или нет.

У нее на глазах заблестели слезы.

– Это самое романтичное предложение, какое мне только доводилось слышать.

– Это можно понимать как «да»?

– Пока что нет. Сперва я тоже должна до конца извиниться за упрямство. Я должна была обдумать твои слова, а не слепо от всего отказываться. Но я слишком привыкла себя жалеть и годами бежала от реальности. Пока не встретила тебя. Я не могу больше петь, но это еще не значит, что я совсем потеряла голос.

– Ну конечно же нет! Отныне ты мой голос. У тебя поразительно получается озвучивать мысли, до которых я сам должен был бы додуматься.

– Черт. – Эванджелина прикрыла глаза. – Я уже хотела сказать «да», но, если ты припас еще нечто столь же романтичное, я готова слушать тебя до бесконечности.

– Хотела? А что придало тебе решимости? Образ крепкого стола на кухне или то, что я наконец-то набрался смелости признаться в любви?

– То, что ты побежал за мной через полмира в Монте-Карло. Но все остальное было весьма приятно послушать. А вообще я приехала в Венецию, чтобы сказать, что больше ни за что тебя не отпущу.

Он невольно рассмеялся. Чтобы признаться в своих чувствах, им пришлось гоняться друг за другом по всему свету.

– Я же сказал, что готов повсюду за тобой следовать.

– Тогда начинай прямо сейчас. – С этими словами она пошла вверх по лестнице. – Я буду мечтать о твоей любви, лежа в кровати и гадая, что ты сделаешь, когда увидишь меня обнаженной.

Мэтту тоже не терпелось это узнать, и он, не заставляя себя упрашивать, с готовностью помчался наверх, стремясь на деле выяснить, чем могут стать друг для друга два исцелившихся одиночества.

Content

Кэт Кэнтрелл
На карнавале чувств

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12