Айрис Джоансен

От судьбы не убежать

Iris Johansen

ON THE RUN

Copyright © 2005 by Iris Johansen

© Гольдберг Ю. Я., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Глава 1

Эль-Тарик, Марокко

– Кончай ублюдка! Он в ловушке.

Черта с два, в ярости подумал Килмер, направляя джип по склону холма вверх. Глупо было бы попасть к ним в лапы, ведь он уже почти прорвался.

Пуля просвистела возле самого уха и разбила ветровое стекло.

Слишком близко. Догоняют.

Он нажал на тормоз, и джип сбросил скорость.

Пройдя поворот, Килмер сгруппировался и прыг‑нул в полную грязи и песка канаву у обочины.

Черт, до чего же больно.

Ладно, плевать.

Он перекатился по земле и нырнул в кусты, наблюдая, как оставшийся без управления джип удаляется от него, а затем сворачивает к обочине. Если повезет, они решат, что пуля попала в цель, и не станут выяснять, почему машина потеряла управление.

Теперь нужно дождаться грузовика преследователей.

Долго ждать не пришлось. Из-за поворота показался «Ниссан». Двое в кабине. Трое в открытом кузове грузовика. У мужчины справа в руках винтовка, нацеленная на джип.

Нужно подпустить поближе…

Вот «Ниссан» поравнялся с ним…

Пора!

Килмер вынырнул из кустов и метнул гранату, которую вытащил из рюкзака.

Едва он успел упасть на землю, как граната ударилась о грузовик и взорвалась. Затем земля вздрогнула второй раз – вероятно, взорвался бензобак.

Килмер поднял голову. Грузовик превратился в почерневшую, охваченную пламенем груду металла; в небо поднимался столб дыма.

Наверняка дым видно за несколько миль.

Вперед!

Он вскочил на ноги и побежал к прогалине на вершине холма.

На это ушло пять минут. Едва он выскочил на поляну, где был спрятан вертолет, как за спиной послышался рев автомобильных моторов. Увидев Килмера, Донован сразу же запустил двигатель.

– Давай! – Килмер нырнул на пассажирское сиденье. – Держись подальше от дороги, потом сворачивай на юг. А то получишь пулю в бензобак.

– Я слышал взрыв. Мне показалось, ты решил эту проблему. – Донован поднял вертолет в воздух. – Граната?

Килмер кивнул.

– На этот раз одним грузовиком дело может не ограничиться. Заметив дым, они первым делом проверят сейф, а потом поднимут на ноги всех мужчин в поселке.

– Понятно. – Заметив цепочку грузовиков на дороге внизу, Донован присвистнул. – На одном установлена зенитка. Надо поскорей валить отсюда, пока нас не заметили. Он у тебя?

– О, да. – Килмер достал из сумки на поясе золотую цепочку с кисетом, украшенным драгоценными камнями и вышивкой. Синие сапфировые глаза лошадей, вышитых на мешочке, ярко блеснули. В них чувствовалась угроза. Такие красивые. И смертельно опасные. Сегодня пришлось убить семерых, чтобы завладеть кисетом. Но где же чувство радости от победы? Наверное, не дает покоя предчувствие: эти жизни, скорее всего, только начало хаоса, который ждет впереди. – Да, он у меня, Донован.

Таланвиль, Алабама

– Поговори с ним, Фрэнки, – сказала Грейс, поглаживая морду коня. – Когда приблизишься к барьеру, наклонись и скажи, что ты от него хочешь.

– А он все равно заартачится, – Фрэнки скорчила гримасу. – Может, тебя лошади и слушают, а я для них – пустое место.

– Сначала попробуй, а потом говори. Понимаешь, дорогая, вопрос в том, чья воля сильнее. Ты не должна позволять ему взять власть над тобой.

– Мне все равно, мама. Совсем не обязательно чувствовать себя главным. Если бы Дарлинг был не конь, а пианино, тогда было бы интересно стать главной, но… – Она посмотрела в лицо Грейс и вздохнула. – Ладно, попробую сделать, как ты говоришь. И все-таки он меня сбросит.

– В таком случае падай правильно, как тебя учили. А потом снова садись в седло. – Она помолчала. – Знаешь, как мне страшно, когда ты падаешь? Но тебе нравится ездить верхом, и ты сама захотела участвовать в этих состязаниях. Совсем не важно, победишь ты или нет, но нужно быть готовой ко всему, что бы ни случилось.

– Знаю. – Лицо Фрэнки осветилось улыбкой. – И я выиграю. Смотри на меня. – Она пришпорила пегого жеребца и послала его галопом по рингу. Потом оглянулась. – Но хорошо бы, чтобы этого захотел и Дарлинг.

Фрэнки выглядит такой маленькой по сравнению с лошадью, со страхом подумала Грейс. Ладная фигурка в джинсах и красной клетчатой рубашке, с выбившимися из-под шлема темными кудрями, которые на ярком солнце кажутся черными. Ей уже восемь, но девочка всегда была маленькой для своего возраста и выглядела младше.

– Она еще ребенок, Грейс. – Чарли подошел к ней и остановился у ограды. – Ты с ней слишком строга.

– Будет гораздо хуже, если она вступит в жизнь неподготовленной. – Увидев, как Фрэнки приближается к барьеру, Грейс мысленно прочитала молитву. – Не могу же я оберегать ее до конца своих дней. А если меня не будет рядом? Она должна научиться выживать сама.

– Как ты?

– Да, как я.

Дарлинг был уже у самого барьера.

«Не упрямься, не упрямься, мальчик. Не сбрасывай ее». Грейс сверлила глазами гордое животное.

Конь слегка замешкался, потом взвился в воздух и перемахнул через препятствие.

– Отлично! – Грейс спрыгнула с ограды. Фрэнки издала радостный вопль и галопом поскакала к ней. – Ну вот, говорила же, у тебя получится. – Когда девочка соскользнула на землю, Грейс подхватила ее на руки и закружила. – Ты умница.

– Точно. – Фрэнки широко улыбнулась. – Может, ты не единственный член семьи, кто умеет заговаривать лошадей. – Она посмотрела за спину Грейс на Чарли. – Здорово, правда?

Чарли кивнул.

– А я уж думал, эта твоя игра на пианино совсем отвлекла тебя от достойных занятий. – Его обветренное лицо расплылось в лукавой улыбке. – Летом можно пристроить тебя на работу – чистить конюшни на ферме Бейкера.

– У меня и здесь дел хватает. – Фрэнки взяла Дарлинга за повод и повела к воротам. – И ты оставляешь мне время для пианино. Наверно, мистер Бейкер бы не разрешил. Ему нравится деревенская музыка.

– Когда закончишь с Дарлингом, прими душ и переоденься, – сказала Грейс. – Через час у нас тренировка по дзюдо.

– Ладно. – Фрэнки сняла шлем и взъерошила свои вьющиеся волосы. – А потом Роберт обещал угостить нас пиццей. Ты с нами, Чарли?

– С удовольствием, – ответил Чарли. – А если договоришься с мамой, я даже поставлю в конюшню Дарлинга вместо тебя. – Он поморщился. – Не обращай внимания. Я все время мешаю людям выполнять их обязанности.

– Она тоже. – Фрэнки повела Дарлинга к конюшне. – Но мне все равно. Я люблю ухаживать за Дарлингом. Это вроде благодарности за удовольствие, которое он мне доставляет.

– Когда сбрасывает в грязь.

– Мне было не больно.

– Слава богу, – прошептала Грейс, глядя вслед Фрэнки, которая скрылась в конюшне. – У меня, Чарли, чуть сердце не разорвалось.

– Но ты заставила ее повторить. – Чарли кивнул. – Знаю. Ей нужно научиться выживать.

– И получить шанс на победу. Я сделаю все, но не позволю, чтобы она проиграла.

– Фрэнки здорово молотит по клавишам. Не обязательно всем соревноваться на ринге.

– Ей нравится ездить верхом – с трех лет, когда мы с тобой ее научили. Фортепьяно – ее первая любовь, и она великолепно играет. Совсем не обязательно ограничивать ее жизнь репетициями и концертами. Сочинение музыки тоже доставляет ей удовольствие, но это занятие для одиночек, не связанное с суетой сценической жизни. У нее должно быть полноценное детство, прежде чем она решит, хочет ли видеть свое имя на афишах. – Грейс поморщилась. – Кто, черт возьми, мог предположить, что я рожу одаренного ребенка?

– Не преуменьшай своих достоинств.

– Наследственность не имеет отношения к такому таланту, как у Фрэнки. Просто каприз природы. Но я не хочу, чтобы люди считали ее какой-то особенной. У нее должно быть нормальное, счастливое детство.

– Или ты за себя не ручаешься. – Чарли усмехнулся. – Она счастлива, Грейс. Притормози. Ты ее вырастила – и отлично справилась.

– Мы ее вырастили. – Она улыбнулась. – И каждую ночь я благодарю Бога, что у меня есть ты, Чарли.

Его щеки слегка порозовели, но голос оставался печальным.

– Надеюсь, Бог слышит тебя. За свою жизнь мне удалось сделать не так уж много добра, а старость на подходе. Несколько хороших отзывов в Его книге могут мне очень скоро пригодиться.

– Эй, тебе еще нет и восьмидесяти, и ты здоров, как твои лошади. В наши дни это еще не возраст. Впереди у тебя еще много лет.

– Твоя правда. – Чарли помолчал. – Но не таких, как эти восемь. Фрэнки чудесный ребенок, и ты заставила меня почувствовать, что она и мой ребенок тоже.

– Конечно, твой. Можешь не сомневаться. – Грейс нахмурилась. – Сегодня ты что-то слишком серьезен. Что-то случилось?

Чарли покачал головой.

– Я слегка испугался, когда Фрэнки прыгала через барьер. А потом подумал, как мне повезло. Вспомнил, каким был восемь лет назад, перед тем как ты объявилась. Сварливый старый холостяк, владелец коневодческой фермы, которая стремительно разорялась. Ты изменила всю мою жизнь.

– Да, пришлось уговаривать тебя войти в дело, я переселилась к тебе и повесила на шею полугодовалого младенца, страдающего коликами. Мне повезло, что ты не выставил меня через месяц.

– Ты меня совратила. Мне понадобилось два месяца, чтобы понять: даже если я выставлю тебя, то Фрэнки захочу оставить.

– Размечтался.

– О, это сейчас невозможно себе такое представить. – Он подмигнул своим голубым глазом. – Разумеется, мне потребовалось бы найти достаточно упрямого мустанга, который бы тебя слегка обуздал. Но я еще не видел лошади, которая тебе не подчиняется. Просто колдовство какое-то.

– Перестань. С тех пор как Фрэнки посмотрела тот фильм про заклинателя лошадей, она думает, будто я… Черт возьми, мне удается их убедить, просто разговаривая с ними. Ничего сверхъестественного.

– Причем лошади понимают. – Чарли поднял руку. – Нет, я не утверждаю, будто ты доктор Дулитл[1]. Но я никогда ничего подобного не видел.

– Я люблю лошадей. Может, они это чувствуют и отвечают тем же. Все просто.

– Нет, ты совсем не проста. Тверда, как сталь, в отношении всего и всех, за исключением Фрэнки. Безумно любишь дочь. И в то же время позволяешь ей так рисковать. Матери, слепо обожающие детей, обычно так не поступают.

– У большинства матерей нет опыта, какой я получила в детстве. Не позаботься отец о том, чтобы научить меня выживать, мне не удалось бы протянуть и до тринадцати. Неужели ты думаешь, будто я соглашусь держать Фрэнки под стеклянным колпаком, не позволяя сделать ни одного неверного шага? Без ошибок ничему не научишься и не станешь сильнее. Я буду любить ее и оберегать единственным стоящим способом – по крайней мере из тех, которые знаю. Научу ее защищаться.

– Ты ведь так и не удосужилась мне рассказать, где выросла?

– Разве ты не помнишь? Каждое лето я проводила на коневодческой ферме деда, в Австралии.

– А остальное время? – Заметив на ее лице тень отчужденности, Чарли пожал плечами. – Сомневаюсь. Просто ты не хочешь рассказывать о том, как жила до того, как появилась у меня на пороге. Ну, я и подумал, может, как раз пришло время.

– Как-то не хочется… Лучше тебе ничего об этом не знать… – Она покачала головой. – Только не думай, Чарли, что я тебе не доверяю.

– Знаю. Просто любопытно, при чем тут доверие – разве нельзя просто так рассказать, чем живешь?

– Ты и так все знаешь.

– Да… – Он усмехнулся. – Фрэнки. Думаю, одной ее достаточно для кого угодно. – Чарли повернулся и зашагал к амбару. – Чтобы поесть с вами пиццы, мне надо успеть переделать все дела. Мы с Робертом собирались сыграть партию в шахматы, когда отвезем вас с Фрэнки обратно на ферму. На сей раз я выиграю. В дзюдо и боевых искусствах он разбирается лучше, чем в настольных играх. Любопытный человек этот Роберт. – Чарли оглянулся. – И разве не странно, что он появился в городе и открыл студию боевых искусств всего через несколько месяцев после твоего приезда?

– Не особенно. В городе не было центра боевых искусств. Это довольно прибыльный бизнес.

Чарли кивнул:

– Надеюсь, так оно и есть. До вечера.

Грейс смотрела, как он идет к амбару. Несмотря на возраст, походка его оставалась пружинистой, жилистое тело выглядело сильным и напоминало тело молодого мужчины. Она никогда не считала Чарли стариком, и ее взволновали его слова. Грейс еще ни разу не слышала от него разговоров о старости или смерти. Чарли всегда жил сегодняшним днем… и эти дни были радостными для них всех.

Ее взгляд переместился на холмы, окружавшие ферму. Послеполуденное солнце сделало зелень сосен еще гуще, безмятежность жаркого августовского дня обволакивала, словно наркотик. Когда восемь лет назад она только приехала сюда, на маленькую коневодческую ферму Чарли, ее привлекла именно безмятежность. Краска на хозяйственных постройках и изгороди поблекла и облупилась, дом выглядел так, словно в нем много лет уже никто не жил, но ощущение бесконечного покоя пропитывало здесь каждый дюйм. Господи, как она жаждала покоя!

– Мама.

Грейс оглянулась. К ней спешила Фрэнки.

– Закончила?

– Ага. – Девочка взяла мать за руку. – Я поговорила с Дарлингом, пока чистила его. Сказала ему: «Ты хороший мальчик, и надеюсь, завтра будешь хорошо себя вести».

– Правда?

Фрэнки вздохнула.

– Наверное, он все равно меня сбросит. Сегодня мне просто повезло.

– Может, завтра тоже повезет. – Грейс улыбнулась и крепче сжала руку дочери. Боже, она обожает свою дочь, и такие моменты – лучшие в ее жизни. Что бы ни случилось завтра, сегодняшний день сияет яркими красками. – Давай наперегонки до дома?

– Давай. – Фрэнки высвободила руку и побежала через двор.

Поддаться? Иначе ей будет обидно…

Грейс побежала изо всех сил. Да, обидно. Однако она должна быть честной с Фрэнки и не может позволить дочери усомниться в своей честности. Когда-нибудь Фрэнки обставит ее, и тогда триумф будет для нее еще слаще…

– Дождь собирается. – Грейс посмотрела на ночное небо. Они с Робертом Блокменом стояли возле автостоянки и ждали Чарли и Фрэнки, которые заканчивали партию в бильярд в комнате отдыха, примыкающей к пиццерии. – Я это чувствую.

– Если верить прогнозу, в ближайшие пару дней с неба не упадет ни капли. – Роберт прислонился к дверце своего внедорожника. – В августе обычно сухо.

– Вечером будет дождь, – повторила Грейс.

Роберт усмехнулся.

– Ну разумеется, кто же верит прогнозам? Ты чувствуешь дождь. Ты и твои лошади. Наверное, тоже боятся.

– Почему боюсь? Мне нравится дождь. – Она посмотрела на дочь сквозь стекло. – И Фрэнки тоже. Иногда мы катаемся верхом под дождем.

– Нет уж, спасибо. Я в этом смысле что твой кот. В сырую погоду предпочитаю сухой и уютный дом.

Грейс улыбнулась. Уж скорее Роберт напоминает медведя, чем кота, подумала она. Лет сорока с хвостиком, большой и плотный, с коротко стриженными темными волосами, неправильными чертами лица и горбатым, когда-то сломанным носом. Она не раз говорила, что Роберт больше похож на профессионального боксера, чем на преподавателя боевых искусств.

– Думаю, ты переживешь небольшую порцию плохой погоды. Как прошла неделя, Роберт? Есть новые клиенты?

– Парочка. Ты наверняка их видела, когда заходила сегодня в студию. Я как раз с ними разговаривал. Двое мальчишек – их отец – водитель грузовика – хотят, чтобы они стали такими же крутыми, как он. – Роберт поморщился. – С ними придется поработать. Ты справишься с их отцом, даже если одну руку тебе привязать за спиной. Похоже, с ним без труда справится даже Фрэнки. Такой неуклюжий. Иногда мне страшно хочется уехать куда-нибудь подальше от этой деревенщины, этих сплетен.

– Мне казалось, тебе нравится Таланвиль.

– Нравится. По большей части. Я люблю неспешную жизнь. Но в данный момент меня тошнит. – Он посмотрел на Фрэнки. – Почему бы тебе не привезти ее завтра, пусть покажет этим парням пару приемов?

– Почему бы мне… – Прищурившись, Грейс посмотрела ему в лицо. – В чем дело, Роберт?

– Ни в чем.

– Роберт.

Он пожал плечами.

– Просто слышал, что этот козел говорил сыновьям, когда ты подъехала. Ты прожила в городе восемь лет, а они все еще сплетничают о тебе и Фрэнки.

– Ну и что?

– Просто мне не понравилось.

– Фрэнки внебрачный ребенок, и даже теперь, в наше время, всегда найдутся люди, которые хотят, чтобы все жили по их правилам. Особенно в таких маленьких городках. Я все это объяснила Фрэнки, и она понимает.

– А вот мне не нравится. Так и подмывает набить кому-нибудь морду.

– Мне это тоже неприятно. – Грейс улыбнулась. – Но дети куда дружелюбнее, чем их родители, и Фрэнки нисколько не страдает. Разве что из-за меня.

– Готов поспорить, у нее тоже чешутся кулаки.

– Она уже дралась, и мне пришлось с ней поговорить. – Грейс покачала головой. – Поэтому не стоит подбивать Фрэнки навешать твоим клиентам ради того, чтобы повысить настроение наставнику.

– А как насчет твоего настроения?

– Потакание невежеству и нетерпимости не пойдет мне на пользу. И может осложнить жизнь Чарли. Переживания в его возрасте – это вредно. Я не позволю, чтобы его обижали.

– Чарли может и сам за себя постоять. Он стреляный воробей.

– Ему не придется этого делать. По крайней мере, из-за меня или Фрэнки. Он столько для нас сделал и не заслуживает подобной «благодарности».

– Тут вы квиты. Ты тоже здорово ему помогла.

Грейс покачала головой.

– Чарли принял меня и дал Фрэнки дом. Я всего лишь вкалывала не покладая рук, чтобы ферма приносила прибыль. Такова реальность, и это произошло бы в любом случае.

– Не думаю, что он о чем-то жалеет.

Она помолчала.

– А ты?

– О чем ты? – Брови Роберта взлетели вверх.

– Ты провел здесь восемь лет. Сам говоришь: временами тебя тошнит от жизни в маленьком городке.

– То же самое я чувствовал бы в Париже или Нью-Йорке. Время от времени все бывают недовольны жизнью.

– Кроме меня.

– Но у тебя есть Фрэнки. – Роберт посмотрел на нее сверху вниз. – У нас всех. Я никогда не жалел, что меня отправили сюда приглядывать за тобой. Для нас всех это главное. Все из-за Фрэнки, правда?

Девочка положила бильярдный кий и что-то сказала Чарли; лицо ее светилось, глаза сияли от смеха.

– Да, – тихо сказала Грейс. – Все из-за Фрэнки.

– Может, я отвезу тебя домой? – Роберт открыл дверцу автомобиля Чарли. – Ты слегка выпил.

– Я в норме. Всего-то пара стаканчиков. И я вовсе не нуждаюсь, чтобы какие-то молокососы изображали из себя шоферов.

– Молокососы? Ты мне льстишь. Я уже приближаюсь к круглой дате – пятерка с ноликом. – Роберт ухмыльнулся. – Садись. Может, ты и выпил всего две порции, но тебя слегка покачивало, когда ты вставал из-за стола. Давай отвезу.

– Моя машина сама знает дорогу домой. – Чарли скорчил гримасу. – Как старый Доббин. – Он включил зажигание. – Если бы я выиграл последнюю партию, то позволил бы тебе меня отвезти, а так оставим это на следующий раз. – Его лицо расплылось в улыбке. – Сегодня я почти победил, а уж на следующей неделе ты будешь повержен.

– Просто будь осторожен.

– Я всегда осторожен. Теперь мне есть что терять. – Чарли вскинул голову, прислушиваясь. – Гром?

– Это меня не удивляет. Грейс сказала, будет дождь. Откуда она знает, черт возьми?

Чарли пожал плечами.

– Однажды Грейс сказала, что она на четверть чероки. Возможно, гены. – Он махнул рукой и выехал со стоянки.

Роберт с сомнением глядел ему вслед. Похоже, Чарли уверенно чувствует себя за рулем, а до фермы почти все дороги проселочные. Нужно позвонить, когда тот доберется домой, – просто чтобы успокоить совесть. Он повернулся и зашагал к своему внедорожнику.

Роберт провел приятный вечер и теперь чувствовал удовлетворение. Это не входило в его обязанности, но вечера в компании Грейс, Фрэнки и Чарли приносили ему удовольствие. Похоже на семью, которой у него никогда не было. Когда ему предложили эту работу, трудно было представить, сколько это продлится, а теперь он будет жалеть, когда все закончится.

Если когда-нибудь закончится, с грустью подумал он. Ему сказали, что Грейс Арчер слишком важна и нельзя ставить под угрозу ее безопасность. Ему пришлось провести в этой дыре целых восемь лет, факт говорит сам за себя.

Но даже если бы агентство потеряло интерес к Грейс, Роберт все равно оберегал бы ее. Грейс стала его личным делом. Черт возьми, она ему нравилась. Умная, сильная и не останавливающаяся ни перед чем на пути к своей цели. И еще чертовски привлекательная. Странно, почему она ему нравится? Роберт всегда предпочитал миловидных, пухленьких женщин, и его первая жена относилась именно к такому типу. Грейс не назовешь ни миловидной, ни пухленькой. Высокая, стройная, грациозная, с короткими вьющимися каштановыми волосами, обрамлявшими лицо, с большими карими глазами, пухлыми губами и худым, изящным телом. Скорее интересная, чем хорошенькая. Как бы то ни было, Роберта привлекала ее уверенность, спокойная сила и ум. Временами ему приходилось сдерживать себя, но Грейс была так поглощена дочерью и делами на ферме Чарли, что он сомневался, заметила ли она его интерес к себе.

Или просто решила не обращать внимания. Роберт знал: ей приятна их дружба, и она, скорее всего, не станет менять их отношения на другие, более бурные и переменчивые. Бог свидетель, в ее жизни произошло достаточно бурных событий и перемен, прежде чем она попала сюда. Читая ее досье, Роберт с трудом мог сопоставить Грейс, которую он знал, с той женщиной. За исключением того, что на тренировках она без труда укладывала его на лопатки. Сильная, тренированная и, похоже, беспощадная. Кто знает? Возможно, именно намек на опасность возбуждал у него интерес к этой женщине.

Подойдя к машине, Роберт нажал кнопку брелка и разблокировал дверь. Чарли доберется до дома за двадцать минут. Еще минут пять, пока он войдет в дом, потом надо позвонить и…

На сиденье лежал большой белый конверт.

Роберт замер.

– Черт. – Внедорожник он запирал, в этом не могло быть сомнений.

Роберт окинул взглядом автостоянку. Ничего подозрительного. Но тот, кто положил конверт на сиденье, имел в своем распоряжении весь вечер.

Он медленно взял конверт, вскрыл и извлек содержимое.

Фотография двух белых лошадей – в профиль.

Обе с голубыми глазами.

– Мама, можно к тебе? – В дверях спальни Грейс стояла Фрэнки. – Я не могу заснуть.

– Конечно. – Грейс села и похлопала рукой по одеялу рядом с собой. – Что случилось? Живот болит? Предупреждала же, не ешь последний кусок пиццы, он лишний.

– Нет. – Фрэнки свернулась клубком под одеялом. – Просто мне одиноко.

Грейс обняла дочь.

– Тогда я рада, что ты пришла. Одиночество – это плохо.

– Да. – Фрэнки помолчала. – Думаю, тебе иногда тоже бывает одиноко.

– Когда рядом нет тебя.

– Нет, я имею в виду любовь, замужество и все такое, о чем говорят по телевизору. Я тебе не мешаю?

– Ты не можешь мне мешать. – Грейс усмехнулась. – И даю тебе слово, я не скучаю по «всякому такому». У меня слишком много дел.

– Точно?

– Точно. – Грейс коснулась губами виска дочери. – Этого достаточно, малыш. С тобой и Чарли я очень, очень счастлива.

– Я тоже. – Фрэнки зевнула. – Просто хотела, чтобы ты знала: я не буду возражать, если ты надумаешь…

– Спи. Завтра мне нужно объезжать двухлетку.

– Ладно. – Фрэнки прижалась к матери. – Я опять слышала музыку. Утром встану пораньше и попробую ее сыграть.

– Что-то новое?

– Ага. – Девочка снова зевнула. – Пока только шепот, но потом она станет громче.

– Когда будешь готова, я с удовольствием послушаю.

– Ага. Но пока это всего лишь шепот.

Она уже спала.

Грейс осторожно подвинула девочку, чтобы поудобнее устроить ее на подушке. Следовало отправить Фрэнки к себе в постель, но она не решилась. Дочь стала очень самостоятельной и теперь редко приходила к Грейс за лаской, и такими минутами нужно дорожить. На свете нет ничего трогательнее, чем мягкая теплая тяжесть любимого ребенка.

И Бог свидетель: ни одного ребенка так не любят, как того, который заснул в объятиях матери.

Странно, почему вдруг Фрэнки стала переживать из-за одиночества Грейс. А может, не так уж странно. Фрэнки взрослая не по годам и необыкновенно чуткая. Грейс надеялась, что привела убедительные доводы, и дочь действительно довольна жизнью на ферме. Она не лгала Фрэнки. Старалась все время нагружать себя делами, чтобы не оставалось времени думать о сексе или любых близких отношениях. Но даже если такие отношения будут сравнительно безопасны, Грейс совершенно не готова окунуться в вихрь чувств, который однажды едва не погубил ее. Когда она зачала Фрэнки, страсть овладела ею настолько, что заставила забыть обо всем. Больше такого не повторится. Нужно сохранять хладнокровие – ради Фрэнки.

Дождь стучал в окно, и ритмичные звуки усиливали приятную истому, которая словно обволакивала ее целиком. Грейс хотелось, чтобы это никогда не кончалось. И черт с ней, с лошадью, которую нужно объезжать завтра. Она будет лежать здесь, рядом с Фрэнки, и наслаждаться моментом.

– В чем дело, черт возьми? – спросил Роберт, дозвонившись Лесу Норту в Вашингтон. – Лошади? В графстве полно лошадей, но кому пришло в голову вскрывать мою машину и подкидывать на сиденье их фотографию?

– Голубые глаза?

– У обоих. Что…

– Отправляйся на ферму, Блокмен. Проверь, все ли в порядке.

– И разбудить ее? Я видел их с дочерью сегодня вечером. С ними все хорошо. Возможно, это просто розыгрыш. Я не самый популярный человек в городе. Не баптист и не имею никакого отношения к лошадям – не развожу их, не выращиваю для них корм, не лечу. Положение чужака мне гарантировано.

– Нет, это не розыгрыш. Отправляйся туда. Постарайся не напугать ее, но убедись, что им ничего не угрожает.

– Позвоню Чарли по сотовому и проверю, все ли в порядке. – Роберт помолчал. – Так серьезно, да? Может, скажешь, почему ты так разволновался?

– Ты прав, черт возьми, – очень серьезно. Возможно, именно поэтому ты присматривал за ней все эти годы. Поезжай и отрабатывай свое жалованье.

– Уже еду. – Роберт повесил трубку.

Норт нажал кнопку отбоя и задумался.

Предупреждение? Возможно. Но от кого?

Килмер.

Роберт выругался. Появление Килмера после стольких лет – это худший сценарий. Они же договорились, черт возьми. Килмер должен держаться от них подальше, чтобы не испортить все. Если возникнет проблема, Блокмен с ней справится.

А может, все не так плохо. Может, его и нет в Таланвиле. Просто нанял кого-то, чтобы подкинуть фотографию.

Бывает, что и коровы летают. Даже если Килмер не оставил предупреждение сам, он не позволит кому-то другому защищать Грейс Арчер, если той грозит опасность.

Выбора нет – придется звонить Биллу Крейну, его начальнику, и сообщать, что на сцену, возможно, вновь вышел Килмер. Черт возьми. Крейн один из тех вундеркиндов, которые объявились после 11 сентября. Можно не сомневаться, он даже не знает о существовании Килмера.

Что ж, пришла пора ему узнать. Норт не собирался брать ответственность в таком важном деле на себя. Придется разбудить Крейна, и пусть тот сам решает, как быть с Килмером.

Он быстро набрал номер и со злорадством слушал гудки, которые должны были вырвать Крейна из объятий сна.

Глава 2

Шины грузовичка Чарли прогрохотали по расшатанным планкам старого моста, перекинутого через реку. Он давно собирался починить мост…

Почти дома.

Чарли включил радио и услышал голос Ребы Макинтайр[2]. Она всегда ему нравилась. Красивая женщина. Красивый голос. Может, музыка кантри не такая глубокая, как та, которую сочиняет Фрэнки, но от нее ему становится как-то уютно. Почему бы не любить и ту и другую.

Струи дождя хлестали в ветровое стекло, и Чарли включил щетки на полную мощность. Ни дождь, ни хмель его не беспокоили. Старость – не подарок. Всего два стаканчика, и его уже развезло. Он привык, что может перепить любого из приятелей и сохранять достаточно ясную голову…

Зазвонил сотовый телефон, и Чарли потребовалась целая минута, чтобы выудить его из кармана. Роберт. Покачав головой и улыбнувшись, он нажал кнопку ответа.

– Все в порядке. Я почти дома и хочу тебя поблагодарить. Ты обращался со мной не как со старой развалиной…

Что-то появилось на дороге прямо перед ним.

Фары!

Грейс еще не спала, когда на прикроватном столике зазвонил мобильник.

Чарли? Она не слышала, как подъезжал его грузовик; иногда Чарли оставался у Роберта, если выпивал лишнего.

– Мама? – сонно пробормотала Фрэнки.

– Спи, малыш. Все хорошо. – Она перегнулась через дочь и взяла телефон. – Чарли?

– Немедленно уходи, Грейс.

Роберт.

Она села на кровати.

– В чем дело?

– Не знаю. И нет времени объяснять. Норт приказал мне ехать к тебе, и я уже в пути. Но могу не успеть. Уходи оттуда.

– Чарли?

Роберт ответил не сразу.

– Я перехватил его на пути домой. Мы разговаривали несколько минут назад. Потом я его потерял. Мне кажется, что-то случилось.

– Да? Тогда необходимо его найти…

– Я сам. Бери Фрэнки и уходи.

– Что случилось? – Фрэнки уже сидела. – С Чарли все хорошо?

Очень хотелось бы на это надеяться. Она должна верить Блокмену. Должна позаботиться о Фрэнки.

– Найди его, Роберт. Но если ты зря заставляешь меня тащить Фрэнки на улицу в такую погоду, я тебя придушу.

– Очень надеюсь, что зря. Будь на связи. – Роберт отключился.

– Чарли? – прошептала Фрэнки.

– Не знаю, малыш. – Грейс откинула одеяло. – Иди к себе в комнату и надень теннисные туфли. Не включай свет и не одевайся. Мы возьмем накидку от дождя внизу в прихожей.

– Зачем…

– Не задавай вопросов, Фрэнки. У нас нет времени. Просто верь мне и делай то, о чем я прошу. Ладно?

Фрэнки колебалась.

– Ладно. – Она соскочила с кровати и бегом бросилась в свою комнату. – Я быстро.

Умница. Большинство детей, если их поднять среди ночи, от страха буквально цепенеют.

Грейс пошла в гардеробную и достала с верхней полки рюкзак. Этот рюкзак она упаковала восемь лет назад и время от времен обновляла его содержимое. Оставалось надеяться, что одежда, предназначенная для Фрэнки, не окажется мала…

Грейс открывала небольшой сейф, который достала из рюкзака, когда в комнату вбежала Фрэнки.

– Хорошо. Ты очень быстро справилась. Подойди к окну и посмотри, не утих ли дождь.

Пока девочка пересекала комнату, Грейс достала пистолет и кинжал. Потом мгновенно переложила их – вместе с документами, которые спрятала в сейф восемь лет назад, – в передний карман рюкзака, откуда их легко достать.

– Кажется, дождь стал чуть-чуть потише. – Фрэнки выглядывала в окно. – Но там темно и почти ничего не видно… Ой, кто-то идет с фонариком по двору. Наверное, Чарли?

Нет, это не Чарли. Он знает каждый дюйм своей фермы, и фонарь ему ни к чему.

– Идем, малыш. – Грейс схватила дочь за руку и стала спускаться по лестнице. – Выйдем через дверь в кухне. Только как можно тише.

Скрежет металла у парадной двери. У Грейс перехватило дыхание. За свою жизнь она взломала столько замков, что не могла не узнать этого звука.

Поселившись здесь, она сменила хлипкие замки Чарли, но, чтобы войти в дом, специалисту много времени не потребуется. А если они не справятся с замком, найдут другой способ.

– Выходим, – прошептала Грейс и подтолкнула Фрэнки к кухне.

Девочка побежала по коридору и распахнула дверь. Потом оглянулась и посмотрела на мать широко раскрытыми глазами.

– Грабители? – прошептала она.

Грейс кивнула, сорвала с крючка в передней дождевик для Фрэнсис, бросила ей, потом схватила второй для себя.

– Он может быть не один. Иди к загону, а потом в лес на той стороне. Если не увидишь меня, не останавливайся. Я догоню.

Фрэнки помотала головой.

– Не спорь, – сказала Грейс. – Помнишь, чему я тебя всегда учила? Сначала позаботься о себе, только тогда у тебя будет шанс помочь другим. А теперь делай то, что я говорю.

Фрэнки колебалась.

Боже, Грейс услышала скрип открывающейся парадной двери.

– Быстрей!

Девочка бегом пересекла двор и оказалась в загоне. Грейс внимательно следила за ней, выжидая. В таких случаях почти всегда устраивают засаду.

Долго ждать не пришлось. Какой-то высокий мужчина появился из-за угла дома и бросился вслед за Фрэнки.

Грейс побежала за ним.

Пистолет не подойдет. Нельзя привлекать внимание тех, кто в доме.

Беги. Дождь и раскаты грома заглушат звук шагов у него за спиной.

Грейс догнала его на опушке леса.

Должно быть, он услышал звук ее дыхания. Резко повернулся, подняв руку с пистолетом.

Она прыгнула и ребром ладони выбила из руки пистолет. Потом полоснула кинжалом по шее. Не стала смотреть, как он падает. Повернулась, вглядываясь во тьму.

– Фрэнки?

Грейс услышала тихий всхлип. Девочка съежилась под деревом неподалеку.

– Все в порядке, малыш. Он уже тебя не обидит. – Она опустилась на колени рядом с дочерью. – Но нам нужно уходить. Бежать. Там остались другие.

Фрэнки протянула руку и коснулась испачканного дождевика Грейс.

– Кровь. Тут кровь… на тебе.

– Да. Он уже тебя не обидит. Нас обеих. Пришлось его остановить.

– Кровь…

– Фрэнки… – Грейс замерла, услышав голоса с противоположной стороны загона. Потом встала и потянула за собой Фрэнки. – Потом поговорим. Они идут. Теперь делай то, что я говорю. Беги. Быстрее.

Она потянула за собой Фрэнки в чащу леса. Сделав несколько шагов, девочка побежала, вместе с ней продираясь через кусты.

Где же спрятаться? Столько лет она выискивала и устраивала убежища в этом лесу. Нужно выбрать какое-то одно.

Не стоит надеяться, что Фрэнки долго выдержит такой темп. Ребенок, да еще почти в шоковом состоянии. Нужно найти ближайшее укромное место и ждать. Роберт уже в пути.

Или, по крайней мере, придумать, как спрятать Фрэнки. Только зная число преследователей, она сможет понять, справится ли сама.

Будка.

На одном из деревьев недалеко отсюда Чарли устроил охотничью будку. Он не пользовался ею уже много лет, жалуясь, что уже не может взобраться на это чертово дерево.

Ну, она-то сможет. А Фрэнки ловкостью не уступает обезьяне.

– Будка, – задыхаясь, прошептала Грейс. – Лезь в будку, Фрэнки. Спрячься там.

– Только с тобой.

– Я скоро приду.

Фрэнки смотрела на нее во все глаза.

– Сейчас.

– Ладно, сейчас. – Грейс схватила ее за руку и потащила через подлесок. Мокрые листья хлестали девочку по лицу, теннисные туфли при каждом шаге утопали в грязи.

Грейс прислушивалась. Слышит ли она преследователей?

Да, но не может сказать, где они.

Фонари.

Боже.

Будка показалась прямо над ними. Она прибавила шагу.

– Наверх, – прошептала Грейс и подсадила Фрэнки. Девочка вскарабкалась уже до середины, и она сама стала взбираться на дерево. Через секунду дочь уже была на ветке с будкой.

Грейс быстро поднялась наверх и уложила Фрэнки плашмя на деревянную платформу.

– Тихо. В такой охоте обычно не поднимают голову. Смотрят прямо перед собой.

Дождь барабанил по камуфляжной ткани. Этот звук отличается от ударов капель по листьям, поняла Грейс. Пришлось свернуть тент.

Она надеялась, что не ошиблась, и преследователи не станут искать их у себя над головой. Хотя неизвестно, насколько опытен их командир.

– Не поднимайся, – повторила она. Прижимавшаяся к ней Фрэнки дрожала от страха.

Проклятье. Чтоб они сдохли.

Грейс крепче прижала к себе дочь и вытащила пистолет из кармана дождевика.

Несколько мужчин перекликались, прочесывая кусты. И нисколько не боялись, что их услышат. Они с Фрэнки добыча, за ними охотятся. Грейс прислушалась. Не меньше трех голосов. Если больше никого нет, то с ними можно справиться. Ей знаком этот лес, а им нет, и они не ожидают…

Нет, нельзя оставлять Фрэнки.

Один из преследователей остановился прямо под деревом с охотничьей будкой.

Грейс затаила дыхание и ладонью зажала Фрэнки рот.

Луч фонаря скользил по грязи, выискивая следы.

Грейс прицелилась в голову мужчине, который стоял по другую сторону дерева. Если он сделает еще пару шагов влево, то увидит место, где они взбирались по стволу…

Земля вздрогнула от взрыва.

– Вот черт! – Стоявший под деревом человек повернулся к ферме. – Какого дьявола…

– Машина. Похоже, это машина, Керсофф. – К дереву подбежал второй преследователь. – Я видел вспышку и огонь на дороге, в том месте, где мы оставили машину. Наверное, бензобак.

– Вот сука. Как ей удалось выбраться из леса?

– А как она убила Дженнета? Ты предупреждал, что это крепкий орешек. Но Дженнет не…

– Заткнись. – Керсофф повернулся и пошел к загону. – Если она взорвала нашу машину, значит, находится где-то поблизости. Вероятно, попытается добраться до своей машины. Перекроем дорогу и будем ее ждать. Локи! Где ты? Видел Локи?

– Пару минут назад. Могу поискать…

– Нет, нужно спешить к дороге. Пошли.

Через секунду шаги и шелест в кустах затихли.

Фрэнки повернула голову, освобождая рот от ладони матери. Грейс убрала руку, но прошептала:

– Еще опасно, малыш. Мы не знаем, где тот, другой.

Она прислушалась. Ни звука – только шум дождя в листве.

Не найдя их на ферме, преследователи вернутся и снова станут прочесывать лес.

– Спущусь на разведку. Оставайся и жди. Скоро я за тобой вернусь.

Фрэнки отчаянно замотала головой.

– Нет, – твердо сказала Грейс. – Ты мне не поможешь. Будешь только мешать. Оставайся здесь и сиди тихо. – Она уже спускалась по стволу. – Постараюсь быстро.

Грейс услышала приглушенный всхлип, потом с облегчением поняла: дочь не пытается последовать за ней.

Она бесшумно двигалась через кустарник.

Настолько бесшумно, насколько это возможно, с горечью подумала Грейс, продираясь сквозь мокрые ветки и увязая в грязи. Но если пропавший Локи ее слышит, значит, и она услышит его.

Грейс остановилась. Прислушалась. Двинулась дальше.

Две минуты спустя она увидела его.

Человек маленького роста лежал на земле, наполовину скрытый кустом. Глаза его были открыты, капли дождя падали на лицо, искаженное предсмертной судорогой.

Локи?

Можно только строить догадки. Она не имела представления, кто его убил, кто взорвал автомобиль.

Или имела.

Роберт сказал, что уже выехал.

Нужно воспользоваться шансом, который он ей дал, и увести Фрэнки с фермы.

Но куда?

Ферма Бейкера в пяти милях отсюда. Они будут двигаться через лес, пока не приблизятся к ферме, потом выйдут на дорогу. Можно прятаться в амбаре у Бейкера, пока не удастся связаться с Робертом.

Грейс повернулась и бегом бросилась к будке.

Когда они с Фрэнки бежали через лес, Грейс видела на дороге горящую машину. Но никаких следов ублюдков, которые в ней ехали.

– Мама, – Фрэнки задыхалась от бега, – почему?

Почему ее жизнь так изменилась? Почему ей пришлось своими глазами увидеть, как ее мать убивает человека? Почему за ней охотятся, словно за диким зверем?

– Потом я тебе все расскажу… Сейчас не могу… Прости, малыш. Нужно попытаться все уладить. – Они добрались до поворота дороги, который не виден с фермы. Грейс огляделась. Никого. – Пойдем. По дороге будет быстрее. Мы должны спешить и…

Внезапно их ослепил свет фар.

Грейс выхватила пистолет и оттолкнула Фрэнки на обочину. Потом сама метнулась туда же, упала на живот и подняла оружие, пытаясь прицелиться сквозь слепящий свет фар.

Машина остановилась.

– Все в порядке, Грейс.

Она замерла. Водителя она не видела, но – господи боже! – узнала этот голос. Килмер.

– Садись. Теперь я буду заботиться о твоей безопасности.

Грейс закрыла глаза. Попыталась справиться с потрясением. Она всегда знала: когда-нибудь это случится.

– Иди к черту. – Открыв глаза, она увидела, как Килмер опустился на колени рядом с ней. Свет фар бил ему в спину, и Грейс различала только силуэт. Но видеть его было вовсе не обязательно: она помнила каждый изгиб его тела, каждую черточку лица. – Ты. Это все ты, да?

– Садись в машину. Надо вытащить тебя отсюда. – Он повернулся к Фрэнки. – Привет, Фрэнки. Я Джейк Килмер. Прибыл на помощь и обещаю, что никто не причинит вам вреда, пока я рядом.

Фрэнки крепче прижалась к матери.

Килмер снова повернулся к Грейс.

– Ты хочешь, чтобы она осталась здесь, в грязи, или позволишь мне позаботиться о ней? В сложившейся ситуации опасен не я.

Нет, не он. По крайней мере сейчас. Но Килмер опаснее, чем…

Он встал.

– Я возвращаюсь в машину. Жду две минуты, потом уезжаю. Решайся.

Похоже, не врет. Килмер всегда делает то, что говорит. Это одна из причин, почему ее так тянуло к нему…

Килмер сел за руль.

Две минуты.

Решайся.

Грейс встала.

– Пойдем, Фрэнки. Садись назад. Он не причинит нам вреда.

– Ты его знаешь? – прошептала Фрэнки.

– Да, знаю. – Она взяла дочь за руку и повела к машине. – Давно знаю.

– На сиденье есть одеяло, Фрэнки, – сказал Килмер, давя на газ. – Сними дождевик и завернись.

– Да, мама? – Девочка посмотрела на Грейс, которая села на заднее сиденье рядом с ней.

Грейс кивнула.

– Ты вся промокла. – Грейс взяла одеяло и завернула в него дочь. – Нужно тебя высушить, милая. – Она повернулась к Килмеру. – Отвези нас в город и высади у мотеля.

– В город я вас отвезу. – Он оглянулся. – Но не уверен, смогут ли вас принять в мотеле. Вид у вас такой, словно вы месяц валялись в грязи.

– Тогда ты нас зарегистрируешь, а потом уедешь. – Грейс достала телефон. – Больше ты мне не нужен.

– Звонишь Роберту Блокмену?

Нет времени удивляться, откуда он знает о Роберте.

– Нужно убедиться, что с ним все в порядке. Неизвестно, приехал ли он на ферму. Не знаю…

– Его на ферме не было.

Грейс посмотрела на Килмера.

– Откуда… – Она умолкла. – Это ты взорвал машину?

– Самый надежный способ отвлечь их от тебя. Они неважно ориентировались в лесу, но могли случайно на вас наткнуться. Я убрал одного, но времени гнаться за двумя другими не оставалось – вы с Фрэнки были слишком близко. Поэтому пришлось выманить их на ферму.

– Тогда мне нужно предупредить Роберта, что они все еще там. Он ехал… – Грейс снова умолкла, увидев, как Килмер качает головой. – С Робертом что-то случилось?

– Мне ничего об этом не известно. Но я решил проблему на ферме, прежде чем ехать за тобой.

Решил проблему. Выражение, которое она слышала от Килмера много раз.

– Уверен?

– Ты знаешь, я всегда уверен. – Он улыбнулся. – Так что не стоит беспокоиться из-за своего сторожевого пса.

– А я беспокоюсь. – Грейс набрала номер Роберта. – Если он не доехал до фермы, с ним нужно связаться. Он обещал, что попытается найти Чарли.

Роберт не отвечал – только голосовая почта. Грейс отключилась, не оставив сообщения.

– Не отвечает. – Она повернулась к Килмеру. – Скажи, что, черт возьми, происходит?

– Позже. – Он бросил взгляд на Фрэнки, которая наклонилась вперед и сушила волосы. – Думаю, для одной ночи с нее хватит переживаний. Не стоит волновать ее еще больше.

Фрэнки подняла голову и пристально посмотрела на Килмера.

– Какая чушь! Разве я могу не волноваться из-за Чарли? И мама тоже волнуется.

Килмер заморгал.

– Извини, если обидел. Наверное, просто не понял, с кем имею дело. – Он помолчал. – Я тоже беспокоюсь о твоем друге Чарли. Понимаю, что ты, наверное, напугана и растеряна, и обязательно позволю твоей маме все с тобой обсудить. Но если не знаешь, с чего все началось, трудно составить ясную картину. – Килмер перевел взгляд на Грейс. – Она знает?

– Нет.

– Не сомневаюсь. – Взгляд его был серьезным. – Уверен, мама все объяснит, как только сможет. А ты поверишь ей и будешь знать правду. Хорошо?

Он разговаривает с Фрэнки, как со взрослой, подумала Грейс. Так и надо. Килмер всегда умел находить подход к людям.

Фрэнки медленно кивнула:

– Хорошо.

Она свернулась калачиком на сиденье и снова натянула на себя одеяло. Лицо ее было бледным, пальцы, вцепившиеся в одеяло, дрожали. Этой ночью ей пришлось пережить настоящий кошмар, и Грейс отчаянно хотелось обнять ее, прижать к себе. Но не теперь. Потом, когда она будет уверена, что опасность миновала. Спокойствие Фрэнки держалось на тонкой ниточке, которая может оборваться от любого прикосновения.

– Умный ребенок. – Килмер посмотрел в лицо Грейс через зеркало заднего вида. – Она справится.

– Тебе-то откуда знать? Ты вообще ничего о ней не знаешь. – Грейс скрестила руки на груди. Неужели можно замерзнуть в эту жаркую августовскую ночь? Раньше она не чувствовала холода, но теперь, когда действие адреналина заканчивалось, Грейс дрожала не меньше Фрэнки. – Включи печку.

– Включил, – ответил Килмер. – Скоро почувствуешь. Думаю, это твоя обычная реакция. Просто расслабься, и все… Черт! – Взвизгнули тормоза, и машина остановилась на обочине возле реки. – Сиди тут. – Он выскочил из машины и побежал к крутому берегу. – Кажется, я видел в воде грузовик. Делай, что говорю. Не оставляй Фрэнки одну.

Но Фрэнки уже была снаружи.

Грейс догнала ее раньше, чем девочка успела спуститься по склону вслед за Килмером.

– Нет, Фрэнки. Мы должны оставаться здесь.

– У Чарли был грузовик. – Фрэнки вырывалась из рук матери. – Может, это он. Мы должны ему помочь. Он в воде.

– Килмер даст знать, если нужна наша помощь.

Грейс в отчаянии следила за взглядом Фрэнки. Вода доходила до окон кабины, но пелена дождя не позволяла ничего разглядеть. Может, это и не грузовик Чарли. Хотя кому еще придет в голову ехать именно по этой дороге? Как ей хотелось спуститься к реке. Но если грузовик все-таки принадлежит Чарли, то Фрэнки туда пускать нельзя. Грейс обняла дочь за плечи.

– Нам лучше оставаться здесь. Если Чарли в грузовике, Килмер его вытащит.

– Я его не знаю. А ты его не любишь. Я же вижу.

– Зато он очень полезен в чрезвычайных ситуациях. Если бы я оказалась в том грузовике, я бы хотела, чтобы на помощь пришел именно Килмер.

– Правда?

– Правда. Давай подойдем поближе и попробуем что-нибудь разглядеть…

Килмер вышел на берег; он то ли вел, то ли тащил кого-то.

Грейс замерла. В ее сердце затеплилась надежда. Чарли?

– Чарли! – Фрэнки уже бежала вниз. – Я так испугалась. Что…

– Осторожно, Фрэнки. – Человек, которому Килмер помог выбраться на берег, оказался не Чарли, а Робертом. Он насквозь промок и волочил левую ногу. – Берег крутой и скользкий.

Девочка остановилась.

– Роберт? Я думала, это…

– Нет. – Роберт встретился взглядом с Грейс. – Господи, мне так жаль. Я нырнул и вытащил его из кабины, но когда вынес на берег, обнаружил, что… – Он беспомощно пожал плечами. – Мне очень жаль, Грейс.

– Нет! Не хочу этого слышать! – Она уже бежала мимо него по склону.

Только не Чарли.

Роберт ошибся.

Не Чарли.

Он лежал на берегу. Неподвижно.

Слишком неподвижно.

Грейс опустилась на колени рядом с ним.

Не сдаваться. Утопленников иногда удается оживить.

Она пощупала пульс.

Ничего.

Потом склонилась, чтобы сделать искусственное дыхание.

– Бесполезно, Грейс. – Килмер стоял рядом с ней. – Он умер.

– Заткнись. Утопленника можно…

– Он не утонул. Посмотри внимательнее.

Как она может смотреть внимательнее, если ничего не видит из-за хлынувших из глаз слез?

– Чарли… был… в реке.

– Посмотри.

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. И увидела отверстие в виске Чарли.

Невыносимая боль согнула ее пополам.

– Нет. Не верю. Только не Чарли. Это несправедливо. Он был…

– Тише. – Килмер опустился на колени рядом с ней. – Я знаю. – Он обнял ее. – Господи, как я хочу…

– Пусти. – Грейс отстранилась. – Ты не знаешь. Вы даже не знакомы.

– Знаю, что тебе очень больно. Чувствую, черт возьми. – Килмер встал. – Но сейчас ты мне не поверишь. – Посмотрел на Грейс. – Я оставлю тебя с ним на пару минут, но лучше бы тебе вернуться в машину. Фрэнки ужасно расстроена. С ней Блокмен, но девочке нужна ты.

Не дожидаясь ответа, он стал подниматься по склону.

Да, она нужна дочери. Фрэнки любила Чарли. Фрэнки не сможет понять смерть любимого человека.

И Грейс тоже. Этого человека.

Она протянула руку и осторожно убрала мокрую прядь, прилипшую ко лбу Чарли. Он всегда тщательно следил за своей прической. Грейс часто подтрунивала над ним по поводу того, как он часто причесывается…

На глаза вновь выступили слезы, но их надо остановить. Она нужна Фрэнки.

Господи, Чарли…

Глава 3

Когда Грейс открыла дверцу машины, Фрэнки вырвалась из рук Роберта и бросилась в объятия матери. По ее щекам бежали слезы.

– Они меня не пускали. Скажи им, что я хочу к Чарли.

– Нет, малыш. – Грейс притянула к себе дочь и прижалась щекой к ее волосам. – Теперь тебе нельзя к Чарли. – И больше никогда нельзя. Но как такое сказать?

– Ты плачешь. – Фрэнки отстранилась и посмотрела в лицо матери. Потом нерешительно протянула руку и коснулась ее щеки. – Почему?

Грейс тяжело вздохнула.

– А ты почему плачешь?

– Потому что я боюсь, а они меня не пускают…

– А я плачу, потому что меня пустили к Чарли. – Грейс обхватила ладонями щеки Фрэнки. – И потому что понимаю, что должна тебе сказать что-то ужасное.

– Ужасное, – прошептала Фрэнки. – О Чарли?

– Его нет, малыш. – Голос у нее дрогнул, и ей пришлось замолчать. Все равно через это нужно пройти. Грейс заговорила снова: – Чарли больше нет с нами.

– Он умер. Ты хочешь сказать, он умер?

Фрэнки смотрела на нее недоверчиво.

– Да, малыш, это правда.

– Нет. – Фрэнки спрятала лицо на груди матери, ее хрупкое тело вздрагивало. – Нет, нет, нет.

– Садитесь в машину, – сказал Килмер, открывая водительскую дверь. – Я отвезу вас в мотель и устрою там.

– Грейс, может, это я должен был ей сказать? – Роберт подвинулся, освобождая место. – Мне показалось, ей будет легче, если она узнает это от тебя.

– Ты прав. – Грейс села и крепко обняла Фрэнки. Потом принялась раскачиваться вместе с ней, пытаясь успокоить. – Это мой долг. Ш‑ш, малыш. Я понимаю, как все бессмысленно и больно. Больно… Но я с тобой, и скоро все наладится. Обещаю, все наладится.

– Чарли…

Пусть поплачет. Слезы принесут облегчение. Грейс не знала, как еще помочь дочери. Чувствовала себя беспомощной.

И еще эта боль. Казалось, весь мир наполнен болью.

Боль за Фрэнки, боль за себя саму. Боль и печаль от того, что жизнь Чарли оборвалась так внезапно и жестоко.

– Прости. – Фрэнки взглянула на нее, по щекам девочки все еще текли слезы. – Тебе тоже плохо. А я делаю тебе еще хуже?

Господи, кто бы мог предположить, что в такие минуты Фрэнки способна думать о других? Грейс покачала головой.

– Ты мне помогаешь. Разделить чье-то горе – значит облегчить его. – Она снова прижала голову дочери к своему плечу. – Вместе мы справимся. Всегда ведь справлялись.

– «Холидей Инн» подойдет? – спросил Кирмер, вновь выезжая на дорогу.

– Да. Не имеет значения.

– Поживите у меня, – предложил Роберт.

– Спасибо, может, потом. – Грейс покачала головой и откинулась на спинку сиденья. – Не сегодня.

– Опасаешься, что моя квартира может быть… – Он посмотрел на Фрэнки. – Наверное, ты права. Наверно, мне стоит поселиться в соседнем номере.

– Я позабочусь о ней, Блокмен, – сказал Килмер.

Роберт покачал головой.

– Держись подальше от нее. Пока я не проконсультируюсь с Вашингтоном.

Килмер пожал плечами и не стал развивать эту тему.

Но Грейс знала: Роберт не сможет помешать ему делать то, что он считает нужным. Килмер просто обойдет препятствие и найдет другой путь. Его не остановишь.

– Не волнуйся, Грейс. – Килмер смотрел на нее через зеркало заднего вида. – Со мной у тебя не будет проблем.

– Ты обещал. – Грейс крепче обняла Фрэнки. – Теперь я хочу услышать ответ только на один вопрос. Фрэнки грозит опасность?

Килмер покачал головой.

– Несколько дней у нас есть.

Грейс облегченно вздохнула: если Килмер говорит, что опасности нет, значит, ее действительно нет.

– Хорошо. Только не уезжай, пока не поговорим.

– Ладно, – кивнул он. Потом посмотрел на Фрэнки. – После того как ты поможешь ей справиться со всем этим.

Да, сначала она поможет дочери пережить ужасы этой ночи, а потом займется им.

Килмер стиснул руль, наблюдая, как Блокмен провожает Грейс и Фрэнки в вестибюль мотеля.

Боже, как ему хотелось пойти с ними.

Но какая разница, чего ему хочется? Сейчас, когда Грейс вне себя от горя и волнения, лишние люди рядом ей ни к чему. Пусть стерпится со смертью Чарли, прежде чем подвергнется новым испытаниям.

Он набрал номер Донована.

– Новости есть?

– За исключением того, что люди Марво вьются вокруг, словно рой готовых ужалить шершней, нет. Как там у вас?

– Дерьмово. Но с Грейс и Фрэнки все в порядке. – Он помолчал. – Парни Кесоффа ее нашли. Это наемные убийцы, и, думаю, у меня есть пара дней в запасе, пока за ней не явится кто-то еще. Должно быть, утечка.

– Ты мне говорил, что Фирма засекретила ее личное дело.

– Когда находится достаточное количество заинтересованных людей, вероятность продажи информации резко возрастает. – Килмер снова умолк. – Я должен ее вытащить. Это будет нелегко.

– Полагаю, она и сама стремится выкарабкаться.

– Не со мной. Только не со мной. Но я не могу предложить ей выбор, если не объясню, в чем дело.

– Грейс умом не обделена. И не будет рисковать своей девочкой.

– Вот только какой путь она выберет, чтобы спасти малышку? – Килмер не отрывал взгляда от входа в мотель, где скрылась Грейс. – Ей за каждой дверью теперь мерещится тигр. А я – тигр, который уже нападал. Держи меня в курсе. – Он отключил телефон. Пожалуй, стоит взять номер в мотеле и поспать хоть несколько часов. Блокмен с Грейс, и им ничего не угрожает. Ему показалось, Роберт знает свое дело и действительно заботится о Грейс и Фрэнки.

Нет уж. Нужно остаться здесь и наблюдать. Он привык верить только своим людям, а Блокмен работает на Фирму. Можно задействовать Кэма Диллона, единственного из его людей, кого он взял с собой в город, но Килмер собирался отправить его на ферму, проследить, что там делается. Скорее всего, Фирма пришлет сюда команду, которая должна будет все подчистить, а если нет, то об этом позаботится Диллон.

Нет, он должен остаться здесь и проследить, чтобы Грейс и Фрэнки были в безопасности.

Пора действовать, мрачно подумал Килмер.

Грейс тихонько прикрыла соединяющую два номера дверь, оставив небольшую щель, чтобы услышать, если Фрэнки проснется.

– Спит? – спросил Роберт.

Грейс устало кивнула.

– Я боялась, что она долго не заснет. Наверное, она просто не могла больше бодрствовать. Сон – это вроде бегства от реальности. Ты хромал. Нога в порядке?

Роберт кивнул.

– Подвернул, когда пытался вытащить Чарли из грузовика.

Она поморщилась.

– Что ты решил насчет него? Позвонил шерифу?

– Нет, вызвал наших парней из Бирмингема, чтобы они занялись им и телами, которые Килмер оставил на ферме. Вероятно, там теперь уже абсолютно чисто. Вашингтон считает, так лучше всего.

– Мне плевать, что станет с телами тех мерзавцев. Наверное, один из них и убил Чарли. А вот останки Чарли меня волнуют. Почему на него распространили зачистку? Не хотят, чтобы стало известно о его смерти? Концы в воду? – Грейс сжала кулаки. – Чарли не может исчезнуть. Он всю жизнь прожил в этом городе. Здесь у него друзья. Ему наверняка бы хотелось, чтобы с ним попрощались.

– Успокойся, никуда он не исчезнет. Его признают утонувшим в реке, и ЦРУ предоставит надежных свидетелей, которые заявят, что видели тело – без пулевого ранения. После этого мы как можно быстрее исполним последнюю волю Чарли. Он хотел, чтобы его кремировали, а пепел развеяли над холмами на его земле. Сделаем то, о чем просил, потом закажем поминальную службу.

– Очень удобно для ЦРУ. Откуда ты знаешь, что Чарли хотел, чтобы его кремировали?

– Ради всего святого, Грейс. Я любил старика. И не буду тебя обманывать.

– Откуда ты знаешь о завещании? – настаивала Грейс.

– Потому что я выступал свидетелем, когда три года назад Чарли менял завещание, – раздраженно ответил Роберт. – Он мне верил в отличие от тебя. Хочешь позвонить его адвокату?

Роберт явно обижен, и Грейс в первый раз за все это время вспомнила, что Чарли был другом не только ее, но и Роберта. Она помотала головой.

– Нет, прости. Но ты работаешь на Фирму, а они умеют все организовать так, как им нужно.

– Не тот случай. Как бы то ни было, Чарли просил меня обо всем позаботиться и утешить тебя и Фрэнки.

– Не выйдет. – Глаза снова защипало от подступивших слез. – Его убили, Роберт. Чарли не имел к нашим делам никакого отношения. Просто стоял на пути, и они его убили. Разве это достаточное основание, чтобы лишить жизни?

– Нет, конечно. – Роберт помолчал. – Что ты теперь собираешься делать, Грейс?

– Не знаю. Все произошло так внезапно. Я всегда старалась предусмотреть разные сценарии, но и представить не могла, что такое может случиться с Чарли. Или я просто в ступоре – меня терзает мысль, что именно я виновата в его смерти.

– Ты не виновата.

– Черта с два. Виновата.

– Потому что он владел фермой, на которой ты работала? Ты не можешь жить в вакууме. Твоя жизнь обязательно соприкоснется с жизнью других. А если говорить о Чарли, ты обогатила его жизнь так, как даже и не догадываешься. Последние годы были лучшими годами его жизни.

Грейс покачала головой.

– Послушай, я знаю, о чем говорю. – Он колебался. – Чарли оставил коневодческую ферму Фрэнки, а тебя назначил опекуном.

Грейс остолбенела.

– Как так?

– Он любил малышку. И тебя любил. Близких родственников у него не было, и Чарли считал вас своей семьей.

– Проклятье. – Переполнявшие глаза слезы потекли по щекам. – Мы его тоже любили, Роберт. Что, черт возьми, мы будем без него делать?

– То, что ты всегда говорила Фрэнки, когда она падала. Вставай и снова садись в седло. – Блокмен слабо улыбнулся. – А когда ты немного успокоишься, то начнешь на меня злиться – ведь я сказал тебе то, что ты сама знаешь.

Грейс покачала головой.

– У меня в голове полная каша. И я благодарна за любую помощь.

– Что еще я могу для тебя сделать?

Она попыталась сосредоточиться.

– Завтра утром меня должна ждать арендованная машина. Моя осталась на ферме.

– Я отвезу тебя туда, куда скажешь.

– Просто найди мне машину. – Грейс улыбнулась, но улыбка вышла грустной. – Не волнуйся. Я пока не собираюсь сбежать. Килмер сказал, что у меня есть немного времени.

– Хорошо. – Он молчал почти целую минуту. – Но когда я позвонил в Вашингтон, Лес Норт сказал мне, что везет сюда своего начальника, Билла Крейна, который хочет с тобой поговорить. – Роберт бросил взгляд на запястье. – Сейчас без двадцати четыре. К полудню они будут здесь.

– Нет.

– Сама ему скажешь. Я ничего не знаю. Слишком мелкая сошка.

– Пусть поговорит с Килмером.

– Уверен, им этого очень хочется. Норт аж взвился, когда я упомянул имя Килмера. Ты не хочешь мне рассказать, какое отношение он имеет ко всему этому? По правде говоря, мне надоело играть роль телохранителя, не зная, от кого я тебя охраняю. Этот «принцип необходимого знания» – дерьмо.

– Не теперь. – Грейс потерла висок.

– Но ты не считаешь, что Килмер опасен?

Конечно, считает. В ту же секунду, как она его увидела, внутри словно включилась пожарная сирена.

– Нет, я его не боюсь. – Роберт спрашивал о другом, но большей откровенности она себе позволить не может. – Где он?

Блокмен пожал плечами.

– Наверное, высадил нас у мотеля и уехал. – Он умолк в нерешительности. – Когда я сказал Норту, что Килмер убрал этих трех ублюдков на ферме, тот не удивился. Неужели Килмер настолько крут, Грейс?

– Да. – Она повернулась и осторожно открыла дверь между двумя номерами. – Он очень крут. Спокойной ночи, Роберт.

Через секунду Грейс уже смотрела на Фрэнки. Слава богу, спит. Лицо девочки опухло от слез, спутанные шелковистые волосы разметались по подушке. Она была слишком измучена и расстроена и не задавала вопросов, когда Грейс укладывала ее спать, но, когда проснется, она обязательно их задаст.

И Грейс должна к этому подготовиться.

Она села на кресло возле кровати. Нет, она не готова. С другой стороны, никогда и не была готова. Нужно решить, о чем можно рассказать дочери, а что отложить до следующего раза, когда Фрэнки сможет понять.

Кажется, ночь будет долгой.

– Отсюда мы поедем на арендованной машине. Я обо всем договорился, – сообщил Лес Норт Крейну, когда они шли через зал аэропорта в Бирмингеме. – В Таланвиле нет аэродрома. Это маленький южный городок, просто точка на карте. Именно поэтому восемь лет назад мы и отправили сюда Грейс Арчер.

– Но кто-то нашел эту точку, – мрачно заметил Крейн. – Почему меня не проинформировали?

– После того как Конгресс связал его по рукам, ваш предшественник Джим Фостер надеялся, что все рассосется. У Марво было несколько прикормленных сенаторов, и он манипулировал лоббистами, когда надо было убедить других членов Палаты представителей обрушиться на нас, как тонна кирпичей, – объяснял Норт, пока они шли от аэропорта к автостоянке. – Фостер не склонен проявлять инициативу, – бесстрастно прибавил он. – Уверен, что вы не стали бы спускать дело на тормозах.

– Ты прав, черт возьми. Я бы не отступил и предал бы дело огласке. Сами болтают, а обвиняют агентство. Есть только один способ защитить наши задницы от этих политиканов. – Он уселся на пассажирское сиденье «Бьюика», на который указал Норт. – Я свято верю в закон Мерфи. Если ситуация не разрешена, что-то обязательно случится. – Крейн достал из портфеля досье, которое помощник принес ему из архива. – Мы должны склонить Арчер к сотрудничеству, не оставив ей выбора.

– Легко сказать. Но как это сделать?

– Пригрозим, что перестанем ее охранять.

– И лишимся последней надежды на помощь с ее стороны. Она уже многого лишилась и была очень несговорчива.

– Ты не поверишь, как быстро исчезает несговорчивость, когда на кону оказывается жизнь.

Вот сукин сын, подумал Норт.

– Должен ли я напомнить вам, Крейн, что она работала на нас?

– Судя по ее досье, тут есть некоторые сомнения. Ее отец был двойным агентом, а Грейс работала в тесном контакте с ним. – Он принялся листать досье. – Родилась в Калифорнии, в Лос-Анджелесе, у Джин Дэнкел и Мартина Стиллера. Мать умерла, когда девочке исполнилось три года, отец снялся с насиженного места, перебрался в Европу и взял ребенка с собой. Участвовал в нескольких незаконных сделках и здорово запачкал руки. Разъезжал по Европе и Африке, занимаясь торговлей оружием и другими сомнительными делами. – Крейн покачал головой. – Всюду таскал ребенка с собой, и просто чудо, что она осталась жива. Однажды в Руанде повстанцы подстрелили ее и бросили, посчитав мертвой. Работник Красного Креста, который ее подобрал, пытался забрать девочку у отца, но Грейс не захотела с ним расстаться и при первой же возможности сбежала.

Норт кивнул.

– Мартин Стиллер мог очаровать кого угодно; он явно любил дочь и желал ей добра. Но не настолько, – саркастически прибавил Норт, – чтобы отказаться от нее и отправить в Австралию, в Мельбурн, к деду по матери. Лето Грейс проводила там, на коневодческой ферме, но осенью являлся Стиллер, забирал ее и увозил в очередную дыру, в которой на тот момент жил.

– А как он попал в поле нашего зрения?

– Сам пришел к нам и продал некую информацию о Хусейне. Она оказалась достоверной, и мы использовали Стиллера в течение нескольких лет. Подозревали его в двойной игре, но доказать не могли. Поэтому просто дозировали информацию, которую ему предоставляли.

– А эта женщина?

– В то время она была еще маленькой. Агент Рейдер, который поддерживал связь с Мартином Стиллером, сообщал, что его дочка – довольно милый ребенок. Она училась заочно, причем достаточно хорошо, чтобы поступить в Сорбонну.

Крейн все еще просматривал досье.

– За ней никакого криминала. Мы взяли ее на курсы агентов, когда ей исполнилось двадцать три. – Он поднял голову. – Какого черта мы ее наняли – с такой биографией?

– Тут был особый случай. Она свободно говорила на восьми языках, была умна, психологически устойчива и производила впечатление настоящей патриотки. Кроме того, обладала одним ценным качеством, которое нам в то время требовалось. Она очень хорошо умеет управляться с лошадьми – благодаря годам, проведенным на ферме деда. Арчер была нужна нам для одной конкретной работы, и мы считали, что потом сможем избавиться от нее, если она не справится. – Норт помолчал. – Но она справилась. Ее отметки на начальном этапе обучения были одними из лучших в истории курсов. Но для той работы ей требовался опыт. И мы отправили ее к Килмеру.

– Мой помощник не смог найти досье на Килмера. – Крейн нахмурился. – Но я разыскал в конторе одного из старых маразматиков, который о нем слышал. Тот высказался очень туманно.

Старый маразматик? Господи. Норту всего пятьдесят, и в его шевелюре почти нет седых волос. Но в глазах тридцатилетнего Крейна, стройного, загорелого любителя тенниса, он, вероятно, тоже выглядит старым маразматиком. Норт попытался скрыть раздражение.

– Килмер считался очень ценным объектом ЦРУ, и все его операции имели гриф «совершенно секретно». Некоторые задания показались бы администрации сомнительными, и Фостер решил, что, если личного дела не будет, не будет и утечек. Тот, кому положено, знал, кто такой Килмер и как с ним связаться.

– Абсурд. Должно быть, Фостер идиот. Неудивительно, что до реорганизации в агентстве творился такой бардак. Подобные методы могут привести к полной неразберихе.

– Не сомневаюсь, что нам удавалось удерживать неразбериху на минимальном уровне, – возразил Норт и прибавил: – И Килмер не потерялся.

– Кто такой Килмер? Агент, который о нем знал, считал его чем-то вроде легенды, черт возьми.

– Легенды? – повторил Норт, выезжая со стоянки. – Да, полагаю, такое определение не хуже других.

– Легенда – это выдумка. Расскажи толком.

Норт пожал плечами.

– Расскажу, что знаю. Родился в Германии, в Мюнхене. Отец – полковник армии США, мать – переводчица. Родители развелись, когда Килмеру исполнилось десять, и мальчик остался с отцом. Тот был сторонником «железной руки» и воспитывал ребенка в соответствующем духе. Килмер поступил в Уэст-Пойнт[3] и делал успехи, но на третьем курсе бросил учебу. Он был отличным стратегом, и преподаватели жалели о его уходе. Некоторое время болтался по миру и в конце концов оказался в каком-то партизанском отряде. Потом сколотил собственную команду и нанимался для выполнения специальных заданий. Заработал блестящую репутацию. Через несколько лет после появления его отряда мы приглашали его для выполнения сложных операций, и он оказывал нам неоценимые услуги.

– До дела Марво.

Норт кивнул:

– Да, до дела Марво.

– Просыпайся, малыш. – Грейс осторожно тормошила Фрэнки. – Пора вставать.

– Еще рано, – пробормотала Фрэнки сонным голосом. – Десять минуточек, мама. Я успею… – Ее глаза широко раскрылись. – Чарли! – наполнились слезами. – Чарли…

Грейс кивнула.

– Это правда. И мы с тобой ничего не можем изменить. – Она вытерла набежавшие слезы. – Мне очень жаль. Но нужно жить дальше, Фрэнки. – Грейс откинула одеяло. – Иди умываться и чистить зубы. Одежду возьмешь у меня в рюкзаке. Пора идти.

Фрэнки посмотрела на нее ошеломленно.

– Куда мы пойдем?

– Вернемся на ферму. Нужно накормить и напоить животных. Чарли бы не понравилось, что они страдают, правда?

– Я совсем о них забыла. – Фрэнки покачала головой.

– А Чарли всегда о них помнил. Мы должны делать то, что он посчитал бы правильным. – Она чмокнула Фрэнки в нос. – Знаю, ты хочешь задать мне много вопросов, поговорить, и мы обязательно поговорим. Но сначала дела.

Фрэнки кивнула.

– Дела. Дарлинг. – Девочка направилась в ванную, и в ее движениях сквозила решимость. – Я быстро, мама.

– Знаю. Купим булочек в кофейне внизу и поедем.

Дверь за Фрэнки захлопнулась, и Грейс с облегчением вздохнула. Пока все хорошо. Если Фрэнки будет все время занята, это облегчит боль и отвлечет от воспоминаний. Такое же лекарство следует прописать и самой себе. В том, что свободного времени у нее не будет, сомнений не было. Ее вновь затягивает в тот ужас, от которого она избавилась девять лет назад, – по крайней мере так ей тогда казалось. Хотя Грейс так до конца и не поверила, что все уже в прошлом. Зачем тогда она готовилась, собирала рюкзак, разведывала лес? Она чувствовала, что ничего не закончилось.

Грейс села на стул и стала ждать, пока Фрэнки выйдет из ванной.

– Так… странно. – Взгляд Фрэнки был прикован к конюшне. – Я все ждала, когда из амбара появится Чарли и станет подшучивать над тем, что я проспала.

– Я тоже. – Грейс вышла из машины. – Этого уже никогда не будет. Мы должны привыкать. Беги, принимайся за дела. Мне нужно кое-что сделать в доме.

Фрэнки посмотрела ей прямо в глаза.

– Что сделать? Это связано с Чарли?

– Отчасти. Я должна забрать все важные документы и отослать адвокату.

– А еще?

– Собрать наши вещи.

Фрэнки помолчала.

– Понятно. Мы больше не сможем тут жить. Дом принадлежал Чарли. Я буду по нему скучать.

– Мы обязательно вернемся. Чарли очень хотел, чтобы мы вернулись.

Фрэнки покачала головой.

– Послушай меня, Фрэнки. На какое-то время наша жизнь изменится, но я обещаю, что ты не расстанешься ни с этим домом, ни с лошадьми. Ты мне веришь?

– Ты меня никогда не обманывала. – Девочка кивнула и направилась к конюшне. – Пойду навещу Дарлинга. Он умный, но тоже не поймет.

Тоже. Фрэнки не понимает, но верит, что мама все уладит. Она не имеет права разочаровывать дочь.

– Я вернусь через час, и мы займемся тренировкой лошадей.

Фрэнки махнула рукой и исчезла в конюшне.

Грейс несколько секунд смотрела ей вслед, затем направилась к крыльцу. Она обещала вернуться через час, и времени у нее в обрез. Но нельзя оставлять Фрэнки одну дольше чем необходимо.

– Грейс.

Она замерла и, обернувшись, увидела Килмера, который шел по дороге к дому.

– Тебя сюда никто не звал.

– Но я тебе нужен.

– Черта с два.

– Значит, я нужен Фрэнки. – Он подошел к крыльцу. – Можешь считать себя независимой, если хочешь, но не стоит подвергать опасности Фрэнки.

– Не учи меня заботиться о дочери. – Пальцы Грейс непроизвольно сжались в кулаки. Господи, ничуть не изменился. Внешность, характер – все прежнее. Должно быть, ему уже к сорока, но годы его пощадили. Высокий, худой – она лучше других знала обманчивость этой худобы, скрывавшей необыкновенную силу и выносливость. А лицо… Именно оно привлекло ее внимание девять лет назад. Хотя красивым его не назовешь. Глубоко посаженные темные глаза, высокие скулы, тонкие, крепко сжатые губы. Притягивало выражение лица. Вернее, его отсутствие. Лишь спокойствие, внимательность и сдержанность, которые Грейс воспринимала как вызов с той самой минуты, когда впервые увидела Килмера.

– Нет, я никогда себе такого не позволил. – Он улыбался. – Особенно с учетом того, что ты замечательно справилась. Она просто чудо, Грейс.

– Знаю.

– Я лишь предлагаю свою помощь. Нужно вытащить ее из этой передряги. В конце концов, ты имеешь право хоть что-то потребовать от меня.

– Я сама сумею оградить ее от всех неприятностей. И вовсе не собираюсь ничего требовать. Не хочу, чтобы ты вмешивался в ее жизнь.

– В таком случае я вынужден настаивать. – Голос его звучал тихо, но в нем проступили жесткие нотки. – Я не тревожил тебя очень долго, потому что так было безопаснее для вас обеих. Но ситуация изменилась. Сейчас пришло время вмешаться.

– Настаивай сколько хочешь. У тебя нет права…

– Я отец Фрэнки. И я имею чертову кучу прав.

Грейс отшатнулась, как от пощечины.

– Ты не можешь этого знать. А я присягну в любом суде, что ты ей не отец.

– ДНК, Грейс. Волшебная ДНК. – Прищурившись, он посмотрел прямо ей в глаза. – И время совпадает. Вряд ли ты могла завести другого любовника и зачать ребенка за тот короткий промежуток времени, как ты меня бросила, и рождением Фрэнки.

– Ты не отберешь у меня дочь.

– И в мыслях не было. – Он помолчал. – Послушай, я обещаю, что не буду пытаться ее забрать. И даже не скажу, кто ее отец. Мне только надо убедиться, что вы с ней в безопасности.

– Иди к черту. – Грейс резко повернулась. – Ты нам не нужен. Нас защитят Роберт и ЦРУ.

– Они будут тебя охранять, пока им это выгодно. Но очень скоро ты превратишься в обузу.

– Почему?

– Потому что я разорвал наш с ними договор. – Килмер нетерпеливо взмахнул рукой, предупреждая возражения. – Послушай, все дело в том, что Марво развязал войну. За твою голову предлагается пять миллионов долларов. И три миллиона за Фрэнки.

– Что? – прошептала Грейс.

– За Фрэнки – живую или мертвую. Тебя он предпочитает живой, потому что ты можешь оказаться полезной, но на Фрэнки ему плевать.

– Нет. – Грейс недоверчиво покачала головой.

– Да. Знаешь, после того рейда они все время искали тебя. Но когда я вернулся и стал представлять для него угрозу, Марво решил отпустить все тормоза. Объявил об этом с месяц назад, и теперь каждый наемный убийца и подонок из Европы и Америки пытается тебя найти. Вероятно, Керсофф заплатил кому-то из ЦРУ и сорвал банк. Донован по своим каналам узнал, что Керсоффу повезло и он напал на след. – Губы Килмера сжались. – Я решил, что пора появиться в Талавиле.

– Три миллиона долларов за Фрэнки. – Ее переполнял ужас. – За маленькую девочку…

– Ты ведь хорошо знаешь, Марво все равно. Ты же не так давно отошла от дел.

– Довольно давно. – Она пожала плечами. – Но почему?

– Я украл у него кое-что, чем Марво очень дорожил. Он понимает, что это лишь начало, и хочет отомстить. Ты знаешь Марво. Ему нужна чистая победа. И он всегда выходил сухим из воды.

– Фрэнки…

– Дело дрянь. Я не думал, что он найдет тебя или ее, – резко сказал Килмер. – Фирма должна была тебя защищать. Они облажались.

– И ты в этом ни капли не виноват, – насмешливо продолжила Грейс.

– Не сказал бы. Все равно во всем виноват я. Просто думал, что тебя это не коснется. Я ошибся и теперь должен ошибку исправить.

– Скажи об этом Чарли. Верни его, Килмер.

– Не могу. – Он умолк. – Но постараюсь сохранить вам обеим жизнь, если ты мне это позволишь. – Килмер выдержал ее взгляд. – И ты знаешь, Грейс, вряд ли кто-то сделает это лучше меня. Ты можешь считать меня сукиным сыном, но в своем деле я первый.

Она покачала головой и открыла дверь.

– Не пугайся, если внутри наткнешься на Диллона, – предупредил Килмер.

Грейс замерла.

– Диллона?

– Ты не знакома с Кэмом Диллоном, но он очень крут. Я поручил ему подбросить фотографию Пары в машину Блокмена, а сам поспешил сюда.

– Зачем? Слишком театрально. Может, Диллону было проще поговорить с ним?

– Времени не оставалось. Было ясно, что Блокмен обязательно свяжется с Нортом, когда обнаружит вскрытую машину. Приказы из штаб-квартиры эффективнее, чем долгие, нудные объяснения. В любом случае Диллон приглядывал за домом с прошлой ночи, а когда я увидел, куда ты направилась, то попросил его начать собирать ваши вещи.

– Зачем?

– Времени у тебя немного, а Фрэнки необходимо твое внимание. Ему было сказано собрать вещи – твои и Фрэнки. Тебе осталось взять документы Чарли и что-нибудь на память. Диллон не может знать, какие вещи ты считаешь ценными. Должно быть, он почти закончил, и если надо упаковать что-то еще, скажи ему. – Килмер помялся. – Для него это всего лишь приказ, Грейс. Не наезжай на него. – Он отвернулся. – Сегодня утром я позвонил твоему соседу, Расти Бейкеру, и договорился с ним. Он пришлет двух работников со своей фермы, которые будут ухаживать за твоими лошадьми и убирать в доме. Приступают завтра.

Грейс открыла рот, собираясь было возразить, но Килмер уже шел прочь. Затем оглянулся.

– Согласись, ты поступила бы точно так же. Фрэнки обрадуется, когда узнает, – ведь ей приходится уезжать.

Именно это Грейс и собиралась сделать – с тех пор как поняла, что остаться они не могут. Килмер просто ее опередил.

– Возможно.

Он слегка улыбнулся.

– Не обманывай себя. Я буду рядом – поговорим позже. Подумай, это лучше для Фрэнки. Три миллиона долларов – большие деньги, и здесь найдется много жадных ублюдков. Я тебе нужен, Грейс. – Он направился к загону.

Нет, Килмер мне не нужен, подумала Грейс, входя в дом. Она не хочет его присутствия в своей жизни. В прошлом от него были одни неприятности, и теперь вместе с ним в ее жизнь ворвалась еще одна трагедия. ЦРУ перевезет ее в другое место и защитит. Они многим обязаны ей и не позволят Марво ее убить.

Три миллиона долларов.

Но если наемных убийц привела сюда утечка из Лэнгли, кто может гарантировать, что этого больше не повторится?

Если бы Норт знал об утечке, он наверняка заткнул бы дыру. Она должна…

– Вы миссис Арчер? – По лестнице спускался высокий мужчина с волосами песочного цвета. – Кэм Диллон. Рад познакомиться. Я упаковал кучу одежды для вас и вашей дочери. Чемоданы в спальне. – Он улыбнулся. – Но не могу понять, брать для вашей дочери плюшевого мишку или серию «Звездных войн». А может, и то и другое? У детей любимые игрушки меняются каждый год. Я нечасто вижу сына и каждый раз мучаюсь сомнениями.

– У вас есть сын?

Диллон кивнул.

– Но я в разводе. Бобби живет с женой. – Он окинул взглядом гостиную. – Хороший дом. Уютный. И готов поспорить, вашей дочери нравятся лошади.

– Да, нравятся. – Грейс начала подниматься по лестнице. – Я сама закончу паковать ее вещи. Она любит плюшевого мишку, но брать его с собой не нужно. Пока у нее есть синтезатор и книги, за нее можно не беспокоиться.

– Могу втиснуть и мишку. Футляр с синтезатором уже стоит рядом с чемоданами. Что еще нужно взять из других комнат?

– Ничего. Я сама. Килмер не должен был впутывать вас в это дело.

– Рад был помочь. – Его улыбка погасла. – На пианино я видел фотографию пожилого мужчины. Жаль, что мы не успели вовремя. Килмер взбешен. Судя по виду, он был милым стариком.

– Не просто милым. – Она с трудом справилась с дрожью в голосе. – А теперь, если вы не возражаете, я займусь делами. Мне нужно вернуться к дочери.

– Конечно. Буду снаружи, на крыльце, – если понадоблюсь. Просто позовите.

– Вам не обязательно оставаться.

– Нет, мэм, я подожду. Приказ Килмера. – Он шагнул к двери. – А это значит, я должен быть здесь.

Губы Грейс скривились.

– Похоже, дисциплина осталась на том же уровне, как в те времена, когда мы с ним работали.

Диллон поморщился.

– С ним не забалуешь. Но оно того стоит. Приятно сознавать, что ты лучше всех. – Диллон сделал шаг к входной двери. – Я отнесу вещи в машину, когда вы закончите.

Приятно сознавать, что ты лучше всех.

Именно так она себя и ощущала, когда работала с Килмером. Он был жестким, до невозможности дотошным и умел выудить максимум талантов и способностей из подчиненных. Когда заканчивалась подготовка, его команда сияла, как россыпь бриллиантов. Ты всегда мог рассчитывать на напарника или напарницу. И, конечно, Килмер всех вытащит. Он никогда их не подводил.

За исключением последней миссии в Эль-Тарике.

Выбросить это из головы. Она извлекла урок из той ночи и научилась жить дальше. Хотя это было нелегко. Еще много лет на нее накатывали приступы ярости и желания убить Марво. Но это желание пришлось подавить, когда Грейс обнаружила, что беременна. Сначала нельзя было рисковать еще не родившимся ребенком, а после того как Фрэнки появилась на свет, это стало тем более невозможным. Шли годы, и Грейс надеялась, что перестанет вспоминать все, что тогда случилось, и заживет нормальной жизнью. Но надежде не суждено было сбыться. Появился Килмер, и прошлое вернулось.

А за прошлым последует ад.

Глава 4

– Я хочу взять барьер, мама, – сказала Фрэнки, направляя Дарлинга к тому месту, где Грейс седлала свою кобылу.

Грейс внимательно посмотрела в глаза дочери.

– Зачем?

– Просто так. Можно?

Грейс кивнула.

– Если на самом деле хочешь, давай. Только будь осторожна.

– Он меня не сбросит. – Фрэнки повернула Дарлинга и поскакала по рингу. – Я вернусь, и потом мы поставим его в стойло.

Хочет попрощаться с лошадью? Нет, Грейс показалось, что не только. Фрэнки хотелось чем-нибудь – хоть чем-нибудь – управлять в этой жизни, которая полетела вверх тормашками. Грейс могла понять чувства дочери. Она сама ощущала себя неполноценной. Вот только то, что она возьмет барьер верхом на жеребце, ей не поможет.

– Давай, Дарлинг, – прошептала она. – Сделай то, что ей нужно.

На этот раз никаких колебаний. Дарлинг взлетел над барьером с большим запасом и, похоже, был очень доволен собой.

– Хороший мальчик.

Она смотрела, как возвращается Фрэнки. Ни радости, ни торжества. Только удовлетворение и решимость.

– Отлично, Фрэнки.

Девочка пожала плечами.

– Это Дарлинг прыгал. Я просто составила ему компанию.

– Очень хорошую компанию.

Фрэнки направила Дарлинга к конюшне.

– Кто из ковбоев с фермы Бейкера будет выезжать Дарлинга?

– А ты бы кого выбрала?

– Та девушка из Вены очень хорошая. Кажется, ее зовут Мария. Я видела ее на шоу в Комптоне, и она была очень ласкова с лошадьми.

– Значит, Мария позаботится о Дарлинге. Я договорюсь, – пообещала Грейс и мягко прибавила: – Это совсем ненадолго, Фрэнки. Ты вернешься.

– Да. – Девочка смотрела прямо перед собой. – Но все уже изменится, правда? Не будет Чарли. И я не знаю, смогу ли… Смотреть на все так же, как раньше. Я видела… тех людей.

Грейс почувствовала, как ее захлестывает волна гнева. Господи, сколько всего было отнято у Фрэнки прошлой ночью. Она изо всех сил старалась подарить дочери счастливое детство, а теперь все пошло прахом.

– Значит, надо о них забыть и думать о Чарли. Ему бы этого хотелось. Это будет твой подарок ему.

Фрэнки с сомнением покачала головой.

– Я попробую, мама. – Она спешилась и повела Дарлинга в конюшню. – Попрощаюсь с Дарлингом и вернусь. – Девочка оглянулась. – Это может повториться, да? Поэтому ты хочешь уехать?

Что ответить дочери?

Правду. Она не будет лгать Фрэнки. Грейс никогда ее не обманывала и не собиралась разрушать существовавшее между ними доверие.

– Да, может.

Фрэнки остановилась и повернулась к матери.

– Почему?

Грейс давно ждала этого момента. И теперь испытала чувство, похожее на облегчение.

– Когда-то давно я работала на ЦРУ и насолила одному очень важному преступнику. Сделала то, чего он очень не хотел, и теперь приходится прятаться, чтобы меня не убили.

– Как в кино, – сказала Фрэнки.

– Только не категории «G», которую тебе положено смотреть. – Грейс попыталась улыбнуться. – Сколько раз я говорила Чарли: не давай ей смотреть боевики.

– А полиция или еще кто-нибудь не могут помешать ему охотиться за тобой?

– Пытаются. Но это трудно. Он очень влиятельная фигура.

– Не понимаю.

Она и не может понять, подумала Грейс. Подкуп, взятки, коррупция – все это лежит за границами ее мира.

– Иногда я и сама не понимаю. Но суть в том, что нам надо бежать.

– Но ты не сделала ничего плохого. – Фрэнки нахмурилась. – А мы не можем сразиться с ними?

Три миллиона долларов за голову Фрэнки.

– Нет, не можем. Но я попытаюсь сделать так, чтобы нам больше не пришлось спасаться бегством. – Она покачала головой. – Мне очень жаль. Этого не должно было случиться, Фрэнки. Как бы я хотела все изменить.

Фрэнки повернулась.

– Чарли хотел бы, чтобы ты сражалась. Он сам воевал и говорил: если бы солдаты не сражались с нацистами, они захватили бы нашу страну. Даже тут, в Алабаме…

Грейс смотрела, как дочь ведет Дарлинга в конюшню. Лучшей реакции Грейс и не ждала. Вероятно, все это казалось Фрэнки ненастоящим – недаром она вспомнила о кино. Но смерть Чарли была настоящей. И ужас, который девочка испытала прошлой ночью. Со временем Фрэнки осознает реальность истории, которую ей рассказала мать. Грейс спешилась и последовала за Фрэнки.

– Грейс! – К ней приближался Роберт. – Я позабочусь о лошади. Приехали Норт и Крейн. Они в машине, у загона. Хотят с тобой поговорить.

– Я не хочу говорить с… – Она замолчала. Выбора нет. Придется разговаривать с ними. Ей нужна помощь, чтобы сменить место жительства, и защита для Фрэнки. Грейс сунула поводья в руки Роберту. – Фрэнки тебе поможет. Побудь с ней, пока я не вернусь.

Роберт кивнул и повел лошадь в конюшню.

Грейс посмотрела на синий «Бьюик» у загона для лошадей. Из машины никто не выходил. Они заставляют ее идти к ним. Психологическое давление? Если так, это плохой признак.

Она пошла через загон к «Бьюику».

– Нет, черт возьми! – Грейс открыла дверь «Бьюика» и вышла из машины. – Вы спятили, если думаете, что я позволю использовать себя или Фрэнки в ваших играх.

– Вы будете в полной безопасности, – сказал Крейн. – Мы обеспечим вашу защиту. Нам нужно выманить Марво из логова, и вы можете послужить приманкой.

– И подвергнуть Фрэнки еще большему риску? Да ни за что. Найдите место, где мы сможем укрыться, пока Марво о нас не забудет.

Крейн покачал головой.

– К сожалению, у нас больше нет средств на вашу защиту. В конце концов, мы дали вам восемь лет.

– А мой отец пожертвовал жизнью.

– Мне ничего об этом не известно. Прошло столько времени. Моя задача – покончить с этим делом, и я рассчитываю на вашу помощь.

– Чтобы я позволила выставить нас как козу для тигра?

– Или играли более активную роль. Я понимаю, что вы способны…

– Да пошел ты.

Крейн покраснел.

– Поймите меня. Либо вы сотрудничаете, либо рассчитывайте только на себя. Вы достаточно долго делали все, что хотели. Вечером я уезжаю в Вашингтон. Жду вашего ответа.

Грейс повернулась к Норту.

– Вы молчите. Крейн выражает и ваше мнение?

Норт пожал плечами.

– Он мой начальник, миссис Арчер.

– Хотите услышать ответ? – Грейс захлопнула дверцу машины. – Убирайтесь с фермы. Вот вам ответ. – Она направилась к загону.

– Вы с ней слишком жестко, – сказал Норт. – На нее нельзя давить, сэр.

– На всех можно давить, – возразил Крейн. – Нужно лишь знать болевые точки. Никуда она не денется – ей нужно защитить ребенка. Заводите мотор. Возвращаемся в город. Я хочу, чтобы она видела, как мы уезжаем. Наша решительность ее напугает.

– Не стоит на это рассчитывать. – Включив зажигание, Норт бросил взгляд на Грейс. Та смотрела прямо перед собой, в ее движениях сквозили гнев и вызов. Женщина не оглядывалась. – Она совсем не выглядит испуганной.

Бюрократ проклятый.

Нет никаких сомнений, Крейн хотел ее напугать. Как он посмел выставить безопасность Фрэнки предметом торга, чтобы добиться своего? Ей хотелось его задушить. Нет, это слишком легкая смерть. Поджарить на медленном…

– Как я понимаю, разговор не удался. – Роберт стоял в конюшне. – Крейн – просто козел.

– Лучше позвони им и скажи, пусть вернутся и заберут тебя, – сухо отозвалась она. – Я сказала им убираться с фермы.

– Я приехал на своей машине. Не хочу приближаться к Крейну без крайней необходимости. – Его губы скривились. – Так ему и надо. Он не любит иметь дело с нами, простыми смертными.

– Похоже, он вообще принадлежит к другой расе. Хотел использовать меня и Фрэнки в качестве приманки. Фрэнки!

– Черт. – Роберт нахмурился. – Бог свидетель, Грейс, я ничего об этом не знал. Хотя, наверное, должен был догадаться, когда Норт его привез. Норт неплохой парень. Вряд ли он согласился с…

– Согласился, – перебила она. – А твоя работа, по всей видимости, закончена. Сделай мне одолжение, попрощайся с Фрэнки, прежде чем уедешь. Ей хватает потерь и без твоего исчезновения.

– Нет уж. Я не буду помогать Крейну. Ты прекрасно об этом знаешь. Вы обе мне не безразличны.

Грейс посмотрела на него, и ее злость утихла. Это же Роберт, ее друг. И он не отвечает за решения Крейна.

– Знаю. Но ты агент и должен им подчиняться. Мне трудно об этом забыть.

– А ты постарайся. Чем тебе помочь?

– Не знаю. Нужно подумать. Где Фрэнки?

– В конюшне, с Килмером.

Грейс замерла.

– С кем?

– Он появился в конюшне, как только ты ушла, и сказал, что сам поставит в стойло твою лошадь. – Роберт скривился. – Я поупирался для виду, но ты же знаешь, насчет лошадей я не мастер. С ним Фрэнки в безопасности, и он, похоже, знает, что делает.

– Да, Килмер умеет обращаться с лошадьми, – кивнула Грейс. Но, черт возьми, она не хочет подпускать его к Фрэнки. Ей известно, каким обаятельным может быть этот сукин сын, и нельзя, чтобы Фрэнки попала под его влияние.

Роберт пристально вглядывался в ее лицо.

– Надеюсь, все в порядке. Ей ведь ничего не угрожает, да? Утром я позвонил приятелю в Вашингтон и попросил разузнать о Килмере. Документов никаких нет, но Штольц вспомнил слухи, что Килмер когда-то здорово поработал на агентство.

Грейс удивленно посмотрела на него.

– Когда-то?

– Он разорвал отношения с ЦРУ восемь лет назад.

– Что?

– Ты не знала?

– Нет, я ничего не хотела о нем знать, за исключением того, что он исчез из моей жизни. ЦРУ об этом позаботилось. Мне дали новое имя и тебя. – Грейс с тоской посмотрела на ворота конюшни. Ей хотелось броситься туда, но нужно взять себя в руки, прежде чем снова появиться перед Фрэнки. Она все еще злилась на Крейна и не хотела, чтобы дочь почувствовала, что она хочет оградить ее от Килмера. Она останется здесь, с Робертом, пока не успокоится. – И чем же теперь занимается Килмер?

– Понятия не имею. Ты его хорошо знала. Догадайся сама. А что он может?

– Все, что угодно.

Она еще не встречала человека, который лучше Килмера мог манипулировать обстоятельствами в своих целях. Прирожденный командир, и его люди фанатично преданы ему.

– Когда мы познакомились, он командовал особым отрядом, работавшим по заданию ЦРУ. Специализировался на партизанских рейдах и сложных операциях. ЦРУ обращалось к нему в тех случаях, когда ситуация казалась слишком жаркой для обычного спецназа.

Роберт присвистнул.

– Впечатляет.

Именно так она и подумала, когда впервые увидела Килмера. Внешне спокойный и грубоватый, он производил внушительное впечатление.

– Время от времени Норт отправлял к нему агентов, чтобы те набирались опыта.

– И тебя тоже?

– Да.

– И как ощущения?

– Дух захватывает, как от неразбавленного виски. И страшно, будто идешь по канату, натянутому над Большим каньоном. Килмер твердо знал, что делает, и вел нас за собой. Мне было всего двадцать три, и он казался мне исполином. Ослепил меня – почти так же, как и своих подчиненных.

– Но ты преодолела это чувство.

– О, да, преодолела. – Ждать больше не было сил. Она должна забрать Фрэнки от Килмера. – Пойду за Фрэнки. – Грейс направилась к воротам конюшни. – Стой здесь. Я приведу ее попрощаться.

– Не торопись. Им придется применить силу, чтобы оторвать меня от вас с Фрэнки.

– Ты на службе, Роберт. Не стоит рисковать. Я понимаю, – сказала она и печально прибавила: – Когда не зла, как черт.

Войдя в конюшню, она услышала голос Фрэнки.

– Дарлинг мой любимец. Наверное, иметь любимчиков нечестно, но Чарли отдал Дарлинга мне, а мама говорит, что некоторые лошади нас понимают.

– Она права, – сказал Килмер. – Мама хорошо разбирается в лошадях. Какой красавец!

– Я люблю пегих лошадей с белой гривой. Дарлинг похож на Триггера, коня Роя Роджерса[4]. Вы знаете, что Триггер умел делать пятьдесят трюков?

– Нет. Я слышал, он был мастер в своем деле, но это просто уникально.

Подойдя ближе, Грейс увидела Килмера и Фрэнки в стойле Дарлинга. Лицо девочки было оживленным; она смотрела на Килмера, а тот улыбался ей. Удивительно, как ему удалось вывести девочку из депрессии хотя бы ненадолго.

– Фрэнки!

Она оглянулась на Грейс и кивнула.

– Уже заканчиваем, мама. Мне пришлось помочь мистеру Килмеру. Он не знал, где что лежит.

– Джейк, – поправил ее он. – Люди, которые вместе убирают навоз, должны называть друг друга по имени.

– Ну да, – улыбнулась девочка.

– Фрэнки, тебя ждет Роберт, – сказала Грейс. – Хочет попрощаться.

У Фрэнки вытянулось лицо.

– Понятно. Мы должны расстаться с Робертом. Я об этом не подумала.

– Он расстроен не меньше тебя, Фрэнки. Но это не навсегда. Крепкая дружба никуда не исчезает.

– Да, наверное. – Фрэнки вытерла руки полотенцем, висевшим на дверце стойла. – Просто, как будто все… уходят. – Не дожидаясь ответа, она побежала по проходу к двери.

Грейс смотрела ей вслед.

– Проклятье!

– Они хотят отозвать Роберта? – спросил Килмер. – А ты не можешь потребовать его назад?

– Нет.

Прищурившись, Килмер пристально посмотрел ей в лицо.

– Почему?

Она молчала.

– Почему?

– Потому что я послала Норта и Крейна ко всем чертям.

– Интересно. – Килмер не пошевелился, но Грейс чувствовала, что внутри у него бушует буря. – Могу я узнать причину?

– Крейн хотел сделать из меня и Фрэнки приманку в обмен на защиту. Я его послала.

– Похоже, при первой же возможности придется нанести визит Крейну, – сказал Килмер, помолчав. И прибавил: – Хотя его тупость может принести пользу, если подтолкнет тебя ко мне. Правда же?

– Нет.

– Дашь ответ после того, как у тебя будет время обдумать последствия. – Он повернулся и сделал шаг к двери. – Я оставлю здесь Диллона в качестве сторожа и конюха, пока утром не придут работники Бейкера. Ты собираешься вернуться в мотель?

– На одну ночь. – Она похлопала Дарлинга по шее, прощаясь с лошадью, и последовала за Килмером. – Потом уеду. Как только разработаю план, пойду в банк и сниму деньги. Ты говорил, у меня есть пара дней. Это еще в силе?

– Насколько мне известно. Донован держит руку на пульсе Марво в Эль-Тарике и предупредит меня. – Он умолк. – У меня уже есть план, Грейс. И надежная команда, чтобы тебя защитить.

– Роберт сказал, ты больше не работаешь на ЦРУ.

– Ты прекрасно знаешь, половина моих людей не служила в ЦРУ, даже когда ты была с нами. Найти замену правительственным агентам нетрудно. А многие предпочли остаться со мной.

В это она могла поверить. Килмер добивался верности, не прилагая никаких усилий.

– Для какой работы?

Он пожал плечами.

– Для той, на которую меня нанимали. В этом мире всегда найдется дело для хорошо смазанной военной машины. Я занимался всем – от спасения похищенных нефтяников в Колумбии до защиты американской армии от снайперов‑террористов в Афганистане. В принципе после моего разрыва с ЦРУ ничего не изменилось.

– Тогда почему ты ушел?

Килмер посмотрел ей в глаза.

– По той же причине, что и ты. Все пошло прахом.

– И ты не помог.

– Я не собираюсь оправдываться, – тихо ответил он. – Я сделал то, что должен. Я не волшебник. Пришлось делать выбор.

– Твой выбор оказался дерьмовым. – Грейс отвела взгляд. – И, возможно, он стал причиной смерти моего отца.

– Так получилось. Я должен был действовать быстро ради спасения четверых из моих людей, которых оставил в Эль-Тарике. Твой отец находился в Танжере. Мне не хватило времени связаться с ним до того, как Марво расставил ловушку.

– И ты не позволил мне поехать к нему. – Ее пальцы сжались в кулаки. – Вырубил меня, а потом запер в том проклятом подвале. Я не просила тебя о помощи. И ты не был мне нужен. Я могла бы добраться до отца и без тебя.

– Марво тебя ждал. Твой отец был предупрежден – на случай, если я ошибся. Он не уехал из Танжера. Это тебе о чем-нибудь говорит?

– Может, он не получил предупреждения?

– Получил. – Килмер покачал головой. – Хотя оно ему и не требовалось. Твой отец знал, что случилось в Эль-Тарике.

– Ничего подобного. Именно он дал знать ЦРУ о Марво. Он нашел мне работу в Эль-Тарике. И не его вина, что Марво предупредили.

– Я уже тебе говорил, Грейс. Его предупредил твой отец.

– Нет, ты лжешь. Он не мог так поступить. Отец знал, где я нахожусь. Он меня любил.

Килмер молчал.

– Любил, – повторила Грейс.

– Может, он думал, что сумеет вытащить тебя до начала операции. Но мы действовали очень быстро. – Килмер пожал плечами. – Мы уже это обсуждали. Тогда ты мне не поверила. И теперь не поверишь. Давай оставим пустые разговоры и займемся насущными делами. Я тебе нужен, чтобы защитить Фрэнки, а у меня есть возможности и желание это сделать. Позволь мне тебе помочь.

Грейс старалась подавить гнев и ощущение предательства, вызванные нахлынувшими воспоминаниями. Она резко тряхнула головой.

– Сама справлюсь. – Потом посмотрела на Фрэнки и Роберта на противоположном конце двора. – Придется ей и через это пройти. Слава богу, девочка не выглядит слишком расстроенной.

– Фрэнки к нему очень привязана?

Грейс зашагала через двор.

– Да.

– А ты?

Она оглянулась.

– Что?

– Ты с ним спишь?

Грейс остановилась.

– Не твое дело.

– Понимаю. Но это не имеет значения.

Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась знакомая Грейс сила.

Господи, ее тело отреагировало мгновенно, словно они расстались только вчера, а не девять лет назад.

Нет!

– Мои чувства не имеют никакого значения, Грейс, – сказал Килмер. – Все в твоей власти – если ты согласишься довериться мне.

Она никогда не имела власти над ним. Достаточно одного прикосновения, и Грейс таяла. Такое физическое влечение пугало ее и сбивало с толку. Поначалу она думала, что это просто преклонение перед героем, но в последующие недели это превратилось в настоящий наркотик, и она утратила контроль над собой.

Это не должно повториться. Теперь она старше, и у нее есть масса причин, почему она не должна чувствовать к нему ничего, кроме горечи и злости.

Его улыбка вышла немного грустной.

– Похоже, для тебя мои чувства тоже не имеют значения, да? Не расстраивайся. Гормоны и холодный рассудок – разные вещи. – Килмер отвернулся. – Ночью я буду недалеко от мотеля. Я дал Блокмену карточку с номером моего мобильника. Если понадоблюсь, позвони. – Он пошел к дороге.

Грейс обрадовалась, что Килмер ушел. Она испытала настоящее потрясение, и разговаривать с ним уже не осталось сил. Ей казалось, она вычеркнула его из своей жизни, но, как выяснилось, это не относится к животным инстинктам.

Она справится. Возможно, их связь оборвалась слишком внезапно. И в таких ситуациях остатки чувств абсолютно естественны. Возможно, во время их следующей встречи сексуального влечения не возникнет. Нужно только помнить, кто он и как с ней поступил, – и все будет нормально.

Нормально?

Совершенно ненормально, если таких людей, как Чарли, убивают безо всякой причины.

– Мне нравится мистер Килмер, – сказала Фрэнки, улегшись в кровать. – Я хотела сказать, Джейк. Он просил называть его Джейком. Мне кажется, он крутой. Но тебе Джейк не нравится, правда?

– Раньше нравился, – поколебавшись, ответила Грейс. – Почему ты считаешь его крутым?

– Он слушает. Большинство взрослых не слушают детей. А Джейк слушает. – Фрэнки зевнула. – И мне показалось, он умный. Говорит мало, но по виду… Он умный, мама?

– Очень умный.

– Ты с ним работала, когда была крутой шпионкой?

– Я не была крутой. Просто выполняла свою работу. – Она поцеловала дочь в лоб. – Тебе не стало легче, малыш?

– Не знаю. Сегодня в амбаре я опять заплакала.

– Это естественно. Думаешь, вроде все в порядке, а потом что-то происходит, и опять начинаешь плакать.

– И ты?

– И я. Но главное – чтобы мы поступали так, как хотелось бы Чарли. И с любовью вспоминали его каждый день. Мы ведь справимся, правда?

– Конечно. – Фрэнки протянула руку и осторожно дотронулась до ресниц Грейс. – Мокрые. – Потом вдруг уткнулась лицом в грудь матери. – Мне плохо, когда ты плачешь. Я могу тебе помочь?

Грейс почувствовала, как у нее перехватило дыхание, и она еще крепче прижала к себе дочь.

– Люби меня. А я буду любить тебя. Это лучшее лекарство от всего. – Она опустила Фрэнки на подушку. – А теперь спи.

– Все будет хорошо, правда? – прошептала Фрэнки. – Больше ничего плохого с нами не случится?

Грейс кивнула.

– С тобой ничего не случится. Я буду тебя охранять – обещаю.

– И себя, – не успокаивалась девочка.

– И себя. – Грейс подоткнула вокруг нее одеяло. – Мне нужно заботиться о своей безопасности, чтобы я могла тебя защитить. Одного без другого не получится. Спокойной ночи, малыш.

– Спокойной ночи, мама.

Грейс выключила ночник и откинула одеяло на второй кровати. Она сомневалась, что сможет уснуть, но Фрэнки не должна быть в комнате одна, если вдруг проснется ночью. За последние несколько дней дочь пережила столько ужаса и волнений, что, наверно, хватит на всю оставшуюся жизнь.

Фрэнки уже спала. Грейс слышала ее ровное, глубокое дыхание.

Грейс подошла к окну и с высоты второго этажа посмотрела на автостоянку внизу. Что она ожидала увидеть? Элитное подразделение полиции, врывающееся в маленький городок? Возможно. Марво может нанять и элитное подразделение, если у него хватило денег на наемных убийц, которых он пустил по следу.

Но никакие наемники не смогут сравниться с отрядом Килмера.

Ее пальцы стиснули штору. Спокойствие, с которым она об этом подумала, свидетельствовало о том, что мысль не такая уж и абсурдная. Ей очень хотелось отказаться от помощи Килмера, но не думать о его предложении Грейс не могла. Если кто-то и поможет Фрэнки, так это Килмер. Если Грейс решит действовать самостоятельно, придется пуститься в бега, а это в тысячу раз опаснее. Она перебрала с десяток возможных убежищ, но нигде не было так безопасно, как под крылом у Килмера.

Фрэнки что-то пробормотала во сне. Интересно, что ей снится?

Не превратится ли этот сон в кошмар? Грейс обещала, что с ней ничего не случится. Разве у нее есть право прогонять Килмера, который может гарантировать Фрэнки наилучшую защиту?

Чушь. Она сама достаточно опытна и умна, и вовсе ни к чему, чтобы еще кто-то вмешивался…

Нет уж. Думать нужно о том, что лучше для Фрэнки, а не о том, чего хочется тебе. Пусть Килмер повкалывает, защищая Фрэнки. Она вправе потребовать от него все, что угодно.

Грейс взяла мобильник и набрала номер Килмера, отпечатанный на карточке, которую дал ей Роберт.

– У меня нет выбора, черт возьми. Ее нужно защитить, – выпалила она, услышав его голос.

– Можно потолковее?

– Я согласна. Но на моих условиях. И если мне не понравится, как ты ведешь дело, я линяю. Понятно?

– Понятно. Тогда вперед. В пять утра она должна быть готова к отъезду.

– Только не врывайся сюда, как паровой каток. Я не хочу ее пугать.

– Окружу ее привычными и знакомыми вещами, насколько это возможно. Но решать тебе. Ты – главная в ее жизни. Именно ты должна вселить в нее уверенность в то, что мы делаем.

– Ты уже навел мосты, – насмешливо заметила Грейс. – Она считает тебя крутым.

Килмер на секунду умолк.

– Правда?

– Фрэнки всего лишь ребенок, и она тебя не знает.

– Я притворился. – Килмер снова умолк. – Фрэнки просто замечательная. Ты молодец.

– Старалась изо всех сил. Она особенный ребенок, – сказала Грейс и резким тоном прибавила: – С ней ничего не должно случиться. Так что тебе придется как следует поработать; надо спланировать и сделать все как надо. – Она отключилась.

Вот и все. Обратной дороги нет.

Она вернулась к постели Фрэнки и посмотрела на дочь. Во сне девочка казалась беззащитной, как младенец.

– Скоро все наладится, малыш, – прошептала Грейс. – Я этого не хотела, но думаю, так будет лучше для тебя. Господи, надеюсь, все будет хорошо.

Глава 5

– Готовы? – спросил Килмер, когда Грейс открыла ему дверь.

Она кивнула:

– Фрэнки в ванной. Сейчас выйдет.

– Как она все это восприняла?

– Хорошо. У нее гибкий ум. Я сказала, что нам нужно найти безопасное место, и Фрэнки поняла. – Грейс поморщилась. – Похоже, она больше переживает за меня, чем за себя.

– Это меня не удивляет. – Килмер раскрыл телефон. – Диллон, поднимайся и возьми вещи. Едем.

– Боялся, что в последнюю минуту я передумаю?

– Не исключал такой возможности. Не заметил в тебе особого энтузиазма…

– Привет, Джейк. – Из ванной появилась Фрэнки.

– Привет, Фрэнки. Я рад, что ты с нами. Нам понадобится твоя помощь.

– В чем? – нахмурилась девочка.

– Присматривать за лошадьми и за ранчо.

Ее глаза широко раскрылись.

– Лошади? А сколько их?

– Три. Подробностей не знаю, но, кажется, им очень нужны уход и тренировка.

– О лошадях всегда нужно заботиться. Мама не говорила мне, что мы едем на ранчо. Это твое ранчо?

– Нет. Я просто снял его на несколько месяцев. Надеюсь, потом ты сможешь вернуться домой.

– Где оно?

– Недалеко от Джексона, в штате Вайоминг. Должно быть, красивое место.

– На западе. Ранчо… – Глаза Фрэнки сияли. – Как у Роя Роджерса.

Килмер улыбнулся.

– Боюсь, там не будет Триггера. Если тебе нужна чудо-лошадь, придется тренировать ее самой.

– А мы не можем взять с собой Дарлинга? Я уже начала с ним заниматься.

– Не теперь. Может, позже. – В дверь постучали, и Килмер открыл. – Фрэнки, это мой друг Диллон. Он поедет с нами на ранчо. Покажешь ему, где твои вещи?

– Конечно. – Девочка повела Диллона в гостиную. – Вы ковбой? – спросила она, указывая на сумки рядом с кроватью. – Вообще-то не похоже.

– Учусь на ковбоя, – ответил Диллон. – Может, дашь мне пару советов?

– Может, – с сомнением произнесла Фрэнки. – Но я не разбираюсь в коровах. Чарли не любил домашний скот. Только лошадей. А там есть коровы, Джейк?

– Понятия не имею. Вот вместе и выясним. – Килмер подхватил один из рюкзаков. – Так даже интереснее. – Он посмотрел на Грейс. – Пока все в порядке?

– Увидим, когда приедем на ранчо. Как мы туда доберемся?

– На машине до частного аэропорта в окрестностях Бирмингема, потом на самолете до Джексон-Хоул. Там арендуем машину и доедем до ранчо.

– Следов не оставим? – спросила она.

– Нет, – сказал Килмер. – Ты меня знаешь.

– Знала девять лет назад.

– Я не изменился. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Во всяком случае, в главном.

Она с трудом заставила себя отвести взгляд.

Килмер повернулся к Фрэнки:

– Иди в машину с Диллоном. Мы проверим шкафы и ящики, а потом вас догоним.

Девочка вопросительно посмотрела на мать.

– Да?

Грейс кивнула, и Фрэнки взяла у Диллона сумку со своими вещами.

– Это я сама понесу…

Грейс сдернула куртку с дивана.

– Пару слов. Насколько там безопасно?

– Сделал все, что мог. Большая часть моей команды на ранчо, чтобы охранять вас обеих. Документы я надежно спрятал. Если не считать лошадей, ранчо на самообеспечении, поэтому местных жителей там не будет.

– Почему ранчо?

– Я же говорил, что хочу обеспечить максимум комфорта для Фрэнки.

Грейс пристально посмотрела ему в лицо.

– Но не только, правда?

Уголки его губ слегка приподнялись.

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

Она замерла.

– Бог мой, ты действительно нацелился на Пару.

– Нет, пока ты сама не захочешь.

– С ума сошел. Девять лет назад ты потерял трех людей в Эль-Тарике. Разве этого не достаточно?

– Слишком много. Даже один – слишком много. Вот почему я не отступлю. Это были мои ребята, а я не сумел их вытащить. Ты выбралась, но много лет пряталась от этого ублюдка, боялась вести нормальную жизнь. Он мог объявиться в любую минуту и отнять все, что у тебя есть. Включая твою жизнь и жизнь Фрэнки. Я не хочу, чтобы над тобой и дальше висела такая угроза. – Килмер помолчал. – И не позволю жирному, наглому Марво благоденствовать в его маленькой империи. Я отниму у него все, а потом убью. И начну с Пары. – Последнюю фразу он произнес без всякого выражения, но с абсолютной убежденностью.

Марво конец. От такой мысли ее захлестнула волна буйной радости.

– Ты все еще ненавидишь этого сукиного сына. – Килмер вглядывался в ее лицо. – Помню, были времена, когда ты не могла решить, кого тебе больше хочется убить, меня или Марво.

– Марво. Чуть-чуть. Он убил моего отца. А ты не дал мне его спасти.

– И сделал бы это еще раз. Как все эти годы тебе удавалось удерживать себя, не мстить Марво?

– Фрэнки. – Грэйс попыталась подавить бурю эмоций, вызванную воспоминанием о Марво. Ничего не изменилось. Причина, заставившая ее бежать и прятаться, оставив Марво в покое, никуда не делась. – Я вне игры. На мою помощь не рассчитывай.

Его брови взлетели вверх.

– А тебя разве кто-то просил?

– Крейн.

– Я не Крейн. И в твоей помощи не нуждаюсь. – Он жестом остановил ее, не дав возразить. – Мне нужно быть уверенным в вашей безопасности. Всю жизнь я прекрасно справлялся с работой и без тебя, Грейс. С Парой будет точно так же.

– Хорошо. – Она прошла мимо него к лифту. – Потому что, если только я замечу хотя бы намек, что ты охотишься за Парой, пока Фрэнки на ранчо, мы тут же уедем.

– Роберт! – Фрэнки выскочила из машины и побежала по бетонной полосе к ангару, где стоял Роберт Блокмен. Порывисто обняла его. – Почему ты здесь? Я думала…

– Я тоже. – Он подхватил ее, поднял в воздух и закружил. – Но потом подумал, что нужен тебе – пора менять коричневый пояс на черный. Если перерыв будет слишком долог, ты потеряешь навыки. Поэтому пришлось ехать с вами.

– Здорово. – Фрэнки еще раз обняла его и повернулась к Грейс. – Правда здорово, мама?

Грейс кивнула.

– Я не хочу, чтобы ты теряла навыки. – Она посмотрела на Роберта поверх головы дочери. – Но ты потеряешь гораздо больше, чем Фрэнки. Или Крейн передумал?

– Когда я пытался с ним поговорить, мне было заявлено, чтобы я занимался своими делами. – Роберт покачал головой. Потом улыбнулся Фрэнки. – А поскольку недавно мне поступило предложение о работе, от которого невозможно отказаться, я последовал совету Крейна. – Блокмен перевел взгляд на Килмера. – Я позвонил Штольцу – своему приятелю из головной конторы в Лэнгли, – и он попытается выявить утечку, которая привела Керсоффа к Грейс.

– Сколько времени это займет?

– Понятия не имею, – пожал плечами Роберт. Потом взял Фрэнки за руку. – Пойдем в самолет. Я захватил диск с последним концертом Сары Чанг[5]. Подумал, ты захочешь послушать.

– Хочу. – Фрэнки радостно кивнула и пошла вместе с ним к самолету… – Ты знаешь, она начинала совсем маленькой, как я. Но в восемь уже играла с Нью-йоркским филармоническим оркестром. Наверное, я не такая. Только все испорчу. Может, потом…

Когда они удалились на достаточное расстояние, Грейс повернулась к Килмеру:

– Зачем?

– Я обещал тебе комфорт для Фрэнки. Он часть ее жизни.

– Значит, ты соблазнил его и лишил государственной пенсии?

– Роберт к ней не очень-то и стремился. Оставалось лишь помахать перед ним морковкой. Взял он ее сам. Роберт привязан к тебе и Фрэнки и готов попробовать себя в новом деле.

– Работа в твоей команде полностью отвечает этим требованиям, – сухо заметила Грейс. – Если ты не подставишь его под пулю.

– Обещаю, что не поступлю с ним, как Давид с Урией, – пробормотал Килмер. – Как бы ни было велико искушение.

– Давид и Урия. – Грейс озадаченно наморщила лоб. – Кто это такие…

– Неважно. – Он уже шел к самолету. – Пора убираться отсюда.

Давид и Урия.

Наконец Грейс вспомнила. Библейский царь Давид и Урия, муж Вирсавии, которого Давид отправил на верную смерть, воспылав страстью к его жене.

Страсть.

Нет, она выбросит слова Килмера из головы.

Господи, разве можно не думать об этом? Его слова вызвали воспоминания, вслед за которыми всколыхнулись чувства – как темнота, неизбежная спутница ночи.

Килмер хотел, чтобы она вспомнила. Хитрый сукин сын. Дал ей понять, что для него ничего не закончилось. Намекнул на описанную в Библии всепоглощающую страсть и заставил ее вспомнить сексуальное безумие, которое…

Хватит.

Он не Давид, а она не библейская красотка, принимающая ванну на крыше дома. Все то, что было между ними, прошло.

Осталось лишь позаботиться, чтобы оно не вернулось.

Ранчо называлось «Бар Три X». Дощечка с названием была прибита к деревянному столбу рядом с воротами.

– Я хочу отпереть ворота. – Фрэнки выскочила из машины. Потом остановилась, задрав голову. – Здесь круче, чем дома. – Ее взгляд скользнул по величественной громаде гор Гранд-Титон. – И красиво. Но совсем по-другому. – Она нахмурилась, пытаясь сформулировать свою мысль. – Ферма Чарли была похожа на смирного пони, а эта… брыкающийся мустанг. – Она хихикнула. – Точно. – Потом широко распахнула ворота, подождала, пока проедет машина, закрыла ворота и вернулась на место. – Но все новое даже интереснее, правда, мама? А ты укротила много брыкающихся мустангов. Собиралась приучить к седлу двухлетку, и тут… – Улыбка сползла с ее лица. – Случилось все это…

– Я займусь им, когда мы вернемся. – Грейс обняла Фрэнки. – Но ты права. Тут все по-другому. Посмотрим, что можно с этим сделать. – Она повернулась к Килмеру. – Я не видела охраны.

– Вечером появятся. – Он с улыбкой посмотрел на Фрэнки. – Завтра тут будет слоняться много ковбоев.

Девочка улыбнулась ему в ответ.

– Но без коров. Я не вижу коров.

– Готов поспорить, некоторые из этих ковбоев ни разу не садились на лошадь, – усмехнулся Диллон. – По крайней мере надеюсь. Не хочу быть единственным. – Он остановился перед двухэтажным кирпичным домом и выскочил из машины. – Сумки я принесу. В качестве вьючного мула мне нет равных.

– Я помогу. – Роберт подхватил рюкзак, два чемодана и поднялся на крыльцо вслед за Диллоном. – Где чьи спальни, Килмер?

– Для Фрэнки и Грейс первая от лестничной площадки. С остальными разбирайтесь сами. Когда закончите, обследуйте конюшню. И не забудьте сеновал.

– Обязательно. – Роберт скрылся в доме.

Фрэнки выскочила из машины и подбежала к крыльцу.

– Какая прелесть, – прошептала она. – Послушайте ветер. Он… поет.

– Правда? – Килмер присел на корточки рядом с ней. – И что за песня?

– Не знаю. – Девочка мечтательно посмотрела на горы. – Но мне нравится… – Она села на ступеньки. – Можно я тут немного посижу, мама?

– Только никуда не уходи. – Проходя мимо, Грейс взъерошила ее кудри. – Полчаса.

– Ладно.

– Если хочешь, мы посмотрим на лошадей, когда проверят конюшню, – предложил Килмер, забрав синтезатор Фрэнки с заднего сиденья – девочка настаивала, чтобы он ехал именно там, – и поднимаясь по ступенькам.

– Потом. – Девочка покачала головой и облокотилась на перила, не отрывая взгляда от гор. – Я просто хочу посидеть тут и послушать…

– Как скажешь. – Килмер открыл дверь для Грейс. – Знакомство с лошадьми может подождать.

Внутри дом гораздо проще и элегантнее, чем показывают в вестернах, подумала Грейс. Одну стену занимает громадный камин, а перед ним уютный, обтянутый бежевым вельветом диван. По комнате расставлено несколько кожаных кресел, и над одним из них великолепный торшер от Тиффани.

– Очень мило.

– Рад, что тебе нравится. – Килмер поднимался по лестнице с синтезатором Фрэнки. – Тут четыре спальни. Вас с Фрэнки я поселил в первую.

– Мог бы оставить синтезатор здесь. Он ей скоро понадобится.

Килмер оглянулся.

– Песня ветра?

– Возможно, – Грейс пожала плечами. – А может, что-то другое. Она хотела сесть за инструмент еще позапрошлой ночью, до того как мы узнали о Чарли.

– Я не знал об этом ее увлечении. – Он внимательно посмотрел на дверь. – Интересно. Ребенок, который не может жить без лошадей, а через минуту… Интересно.

– В этом вся Фрэнки. Я старалась, чтобы ни одна грань ее характера не подавляла другую. – Грейс окинула взглядом лестницу. – Кстати, ей не позволено увиливать от обязанностей просто потому, что она сочиняет мелодию.

– Боже упаси.

Грейс пристально посмотрела на Килмера.

– Это важно. Конечно, ее следует поощрять, но воспитание характера не менее важно.

– Чертовски сильного характера, я бы сказал. – Он предупреждающе поднял руку. – Я не критикую тебя. Ты отлично справилась, и у меня нет никакого права вмешиваться.

– Точно.

Он улыбнулся.

– Но я могу хотя бы сказать, что испытываю некоторую гордость от того, что мои гены тоже дали тебе материал для работы?

– Мне можешь. Но только не Фрэнки. – Она обогнала его и стала подниматься дальше по лестнице. – Донован тоже завтра приедет?

– Нет. Я поручил ему наблюдать за Марво. Именно он предупредил меня, что Керсофф был среди тех, кто появлялся в поселке Марво. Донована я вызову только в случае крайней необходимости.

– А кого еще приглашал Марво в качестве наемных убийц?

– Пирсона и Родерика. Это серьезные игроки, но я не сомневаюсь, что Марво дал шанс и кое-кому из мелкой рыбешки. Он хотел создать конкуренцию, чтобы получить желаемое.

– Ублюдок.

– Точно. Но их конкуренция нам выгодна. Каждый постарается скрыть от остальных, что нашел вас, пока не поймает и не доставит Марво.

– Или наши головы в мешке.

Килмер кивнул.

– В любом случае это дает нам выигрыш во времени, потому что никто из них напрямую не подчиняется Марво. – Он развернулся и понес синтезатор вниз. – Я поставлю его у дивана в гостиной. Наверное, нужно заказать пианино.

– Хватит и синтезатора. – Грейс остановилась на лестничной площадке и оглянулась на Килмера. – Ты рассказал мне о наемных убийцах, которых Марво натравил на меня и Фрэнки. А сколько стоит твоя голова?

– Достаточно, чтобы основать маленькое королевство. – Килмер выпрямился и направился к выходу. – Он на меня слегка сердится. Можешь себе представить.

Грейс вздрогнула. Почему, черт возьми, он не может просто забыть Марво, как сделала она? Нет, ему нужно влезть в это дело, рисковать, поставив на карту все.

Неужели она действительно забыла Марво? Волна ярости, захлестнувшая Грейс при упоминании его имени, стала для нее неожиданностью.

Но одно дело – чувствовать, и совсем другое – действовать.

Пусть Килмер разбирается сам. Единственная ее забота – безопасность Фрэнки.

В спальне, на которую указал Килмер, стояли две огромные кровати с покрывалами, расшитыми цветочным орнаментом. Из венецианского окна в дальнем конце комнаты открывался великолепный вид на горы, так очаровавший Фрэнки.

Грейс подошла к окну и посмотрела на загон. Серая и гнедая лошади лениво щипали траву. Красивые животные. Изящное телосложение. Арабской породы?

Голубоглазая Пара в Эль-Тарике – чистокровные арабские скакуны белой масти, вдруг вспомнилось ей. Великолепные во всех отношениях, а голубые глаза делали их еще более необычными.

И умные. Очень умные. Ей никогда не приходилось иметь дело с такими умными и отзывчивыми лошадьми. Казалось, они понимают все твои мысли, все чувства.

Она их знала. Это непередаваемое ощущение. Поначалу казалось, просто невозможно воспринимать их как двух отдельных существ. Для нее, как и для всех обитателей Эль-Тарика, лошади были просто Парой. Но потом, ближе к концу, она стала различать их, приучила отзываться по отдельности. Резвые, прыгучие – просто очаровательные. Остались ли они такими? Теперь им почти десять лет…

Нет, нужно запретить себе думать о них.

Она сказала Килмеру, что не хочет ничего знать о Паре, и сказала правду. Это слишком опасно – они и так обошлись ей слишком дорого.

Грейс отвернулась от окна, поставила рюкзак на кровать и расстегнула молнию. Распаковав вещи, приняла душ и спустилась на кухню. Надо приготовить что-нибудь Фрэнки на ужин. Обычно дочь не страдала отсутствием аппетита, но в периоды творчества становилась немного рассеянной, и ей нужно было напоминать о еде.

На всякий случай Грейс разобрала одну сумку, а другую оставила нераспакованной – на случай поспешного бегства. Она доверяла профессионализму Килмера, но не верила в благосклонность судьбы. Рассчитывать нужно на лучшее, но готовиться к худшему.

Эль-Тарик, Марокко

– Мы думаем, Керсофф нашел женщину и ребенка, – сказал Бретт Хэнли, входя на застекленную террасу.

Марво поднял голову, оторвавшись от шахматной партии с десятилетним сыном.

– И когда их можно ждать?

– Понимаете… нельзя сказать, что их миссия увенчалась успехом.

Марво передвинул фигуру.

– Шах и мат. – Он нахмурился. – Гийом, сколько раз повторять: надо следить за королевой. А теперь беги и подумай о своих ошибках. Вечером ты должен мне рассказать, как мог бы выиграть партию.

– Я не уверен… – Глаза Гийома наполнились слезами. – Прости, папа.

– Извинений недостаточно. – Он ласково потрепал мальчика по щеке. – Послушай, ты должен сосредоточиться и исправить ошибки, чтобы я мог тобой гордиться. Ты же этого хочешь, правда?

Гийом кивнул.

– Я обязательно буду тобой гордиться. С каждым разом ты играешь все лучше и лучше. – Марво обнял мальчика, потом шутливо шлепнул. – А теперь иди и делай то, что я тебе сказал. – Он посмотрел вслед убегающему сыну. – Какую чушь ты тут плетешь, Хэнли?

– Керсофф исчез.

– Тогда откуда ты знаешь, что он ее нашел? А если точнее, откуда ты знаешь, что он облажался?

– Час назад мне позвонила жена Керсоффа. Сказала, он нашел женщину и планировал закончить работу два дня назад. Но с того вечера не объявлялся. Я навел справки и выяснил, что на маленькой ферме в городе Таланвиль, штат Алабама, жила женщина с ребенком подходящего возраста. В тот вечер владелец фермы погиб в автомобильной катастрофе, а женщина, о которой идет речь, Грейс Арчер, и ребенок исчезли.

– Предполагается, Грейс Арчер – это и есть Грейс Стиллер?

Хэнли кивнул.

– Значит, Керсофф, скорее всего, везет их ко мне.

– Жена Керсоффа… была очень озабочена. – Он насмешливо улыбнулся. – Спрашивала: заплатите ли вы за сведения об информаторе ее мужа, который нашел эту Грейс Арчер? Она явно больше беспокоилась из-за того, что срывается выгодное дельце, а не из-за исчезновения мужа. Что я должен делать?

– Встретиться с ней. Ты умеешь судить здраво; вот и воспользуйся этим качеством. Выясни: может, она просто хочет вытянуть из меня деньги. Если решишь, что у нее есть ценная информация, выясни, какая именно.

– А если нет?

– Ты знаешь, я ненавижу людей, которые пытаются поживиться за мой счет. Сказал же – на твое усмотрение. – Марво окинул взглядом шахматные фигуры. – Сколько людей было у Керсоффа?

– Трое.

– Ты веришь, что Грейс Арчер смогла разобраться с ними сама?

– Она была очень крута. Вы мне сами рассказывали.

– Четверо мужчин, и, скорее всего, они застали ее врасплох. Без посторонней помощи такое невозможно.

– Килмер?

– Очень надеюсь. Возможно. Когда я узнал, что эта сука родила ребенка от Килмера, сразу понял, что у меня есть шанс. Я знаю, какую власть ребенок может иметь над мужчиной. Если что-то и способно сделать его уязвимым, то именно ребенок.

– Но вам нужна женщина?

– Да, мне нужна женщина. Просто невероятно, как она понимает лошадей. Одно время я думал, что она станет ключом к разгадке. И до сих пор верю: шанс есть. Мне потребовалось много терпения, но все эти годы я знал, что в конце концов ее найду. И, очевидно, она так же опасна, как девять лет назад. – Марво взял шахматную фигурку, с помощью которой выиграл партию у Гийома. – Никогда нельзя упускать из виду королеву.

– Помощь нужна? – В дверях кухни появился Килмер. Он посмотрел на кипящий на плите суп. – Наверное, нет. Похоже, у тебя все под контролем. Я не помню, чтобы ты умела готовить.

– Научилась. Фрэнки нужно поесть. – Грейс достала тарелки из шкафчика. – Любой может открыть банку супа и сунуть чесночный хлеб в печь.

– Фрэнки все еще сидит на крыльце. Ты сможешь заманить ее в дом, чтобы накормить?

– Да. Скажу, что она должна поесть, а потом пора идти в конюшню к лошадям. Ты что-нибудь о них знаешь? Мне нужно ей рассказать.

– Серый жеребец – двухлетка, неоседланный. Гнедой со смирным характером, вероятно, подойдет для Фрэнки. Черный немного вспыльчивый, но не злой.

– Как их зовут?

Килмер пожал плечами.

– Не спрашивал. Можно позвонить хозяину и…

– Не стоит. Скорее всего, Фрэнки захочет сама придумать им клички. – Грейс посмотрела на дверь. – Где Роберт? Я не видела его с тех пор, как мы сюда приехали.

– Я попросил его взять джип и провести небольшую разведку местности. Думаю, вреда от этого не будет.

– Конечно. – Грейс вытащила поднос с чесночным хлебом из духовки. – Что ты ему обещал, чтобы он бросил работу?

– Чистую совесть в отношении тебя и Фрэнки. – Килмер протянул тарелку для хлеба. – И достаточно денег, чтобы обеспечить комфортную старость.

– Значит, дела у тебя идут очень неплохо.

– Да, у меня всегда все хорошо, если я рассчитываю только на себя. Проблемы начинаются, когда доверяешься другим.

– Мой отец не…

– Я не имел в виду никого конкретно. Речь о тех трех годах, когда я работал с ЦРУ. Несколько раз они связывали меня по рукам. – Килмер с улыбкой посмотрел в глаза Грейс. – И тратили мое время, присылая новичков на стажировку.

– Печально. – Грейс отвела взгляд.

– Вовсе нет. Ты компенсировала их всех.

– Правда? – Она заставила себя снова посмотреть ему в глаза. – Думаю, ты больше никого не смог затащить к себе в постель.

– И не пытался. До тебя Норт присылал одних мужчин, а у меня другая ориентация. – Его улыбка погасла. – И тебя не пытался, Грейс. Так случилось. Похоже на подземный взрыв. Когда я увидел тебя, почувствовал, как дрожит земля, а потом она словно разверзлась у меня под ногами.

С ней произошло то же самое. Она была такой самоуверенной, самонадеянной и твердо знала, чего хочет от жизни. А потом встретила Килмера, и ее словно смыло в открытое море.

– Точно. Но земля дрожала и после того, как я с тобой рассталась. Я была беременна. Для меня ничего не закончилось.

– Грейс, я думал, что это безопасно. Ты мне сказала…

– Я помню свои слова. Я лгала, была не в себе. Мне так этого хотелось, и все остальное не имело значения.

– Мне жаль, Грейс.

– А мне нет. – Она вскинула голову. – У меня есть Фрэнки. Как, черт возьми, я могу об этом жалеть? В отличие от тебя. Эти восемь лет ты провел без нее и даже не представляешь, чего лишился.

– Я знал. Норт сообщил мне, что ты беременна, на следующий день после твоего разговора с ним.

– И ты бросился меня защищать. – Грейс усмехнулась.

– Нет. Хочешь знать почему?

– Избавлялся от обузы. Зачем тебе беременная любовница?

Килмер пропустил ее насмешливый тон мимо ушей.

– За тобой охотился Марво. Ты добилась от Пары больше, чем кто-либо другой. Он искал тебя по всему земному шару. Я не мог найти для тебя безопасное место. Сам был в бегах и потерял половину отряда в том рейде. На его восстановление требовалось время. И я заключил с Нортом сделку.

– Сделку?

– Он пообещал включить тебя и ребенка в программу защиты свидетелей и приставить к тебе телохранителя. В то время ЦРУ могло обеспечить лучшую защиту, чем я. Так что я согласился.

– А его условия?

– Я выполнил для них одну очень грязную работу в Ираке и пообещал не трогать Марво, пока ты у них под защитой.

– Не трогать Марво? – Грейс нахмурилась. – ЦРУ хотело его остановить. Они санкционировали его ликвидацию, если он попытается помешать нам украсть Пару.

– Политические ветры сменили направление еще до начала операции. Очевидно, у Марво на содержании есть несколько конгрессменов, которые вставляли агентству палки в колеса.

– Политики? Что, черт возьми, может быть общего у Конгресса и такого мошенника, как Марво?

– Как выяснили источники Донована, довольно много. Марво щедро финансировал избирательную кампанию нескольких сенаторов, и они защищали его интересы. События в Эль-Тарике стали причиной серьезной борьбы в Конгрессе. Чаша весов склонялась то на одну сторону, то на другую, и в один из таких моментов несколько конгрессменов заставили агентство провести операцию в Эль-Тарике. – Он поднял руку, предупреждая вопрос Грейс. – Знаю. Это не объясняет причину рейда. Отправляясь за Парой, мы оба дивились, зачем ЦРУ понадобились лошади. Но как послушные трутни подчинились приказу.

– Уж послушным тебя никогда нельзя было назвать.

– Наоборот, я считаю своим долгом хорошо выполнять порученную мне работу. Конечно, я собирался задать кое-какие вопросы после того, когда заполучу лошадей. – Он пожал плечами. – Но мне такой возможности не представилось. Все полетело к чертям. Много лет я не мог вернуться к этому. – Килмер помолчал. – Но не забыл, Грейс.

Нет, он никогда не забудет и не остановится, пока не достигнет цели.

– А Конгресс просто изменил свое отношение к Марво?

– Вероятно – посредством значительного увеличения суммы, выделяемой на подкуп. Доновану удалось лишь выяснить, что в конце концов решение было принято в пользу Марво. А через несколько лет случилось 11 сентября, и все окончательно запуталось. Я собирал сведения по крупицам. Норт, наверное, думал, что, если Конгресс поставить перед свершившимся фактом, они никуда не денутся. Не вышло. Мы потерпели неудачу. Именно тогда Марво позволили остаться в Эль-Тарике и участвовать в дюжине международных афер.

– Нет. – Грейс покачала головой.

– Это правда. Спроси Норта. Хотя не уверен, какую часть правды ему позволено тебе открыть.

– Этого не может быть. Крейн хотел использовать меня как наживку для Марво.

– В таком случае Крейн, возможно, работает на Марво и собирается сдать тебя ему. Или просто не представляет, насколько сильно лобби Марво в Конгрессе, которое может запросто лишить его должности. – Килмер пожал плечами. – В любом случае я не собираюсь тебя ему отдавать.

– Не собираешься? Это мне решать, Килмер.

– Нет, ты вольна решать все, что касается Фрэнки. – Он поморщился. – Хотя ситуация становится все запутаннее, но у тебя нет выбора в отношении того, жить вам обеим или умереть. Тут я буду стоять насмерть. Ты останешься жить. – Килмер шагнул к двери. – Я слишком долго ждал, чтобы позволить себя обмануть.

– Кем, черт возьми, ты себя вообразил…

Но Килмер уже ушел.

Она дрожала. От злости? От унижения? Или шока? От всего вместе. Все эти годы она считала: ЦРУ охраняет ее потому, что по их вине ей приходится скрываться от Марво. Но то, что это было результатом сделки с Килмером, потрясло ее. Черт возьми, Грейс не желала быть ничем ему обязанной. И у него нет никакого права думать, что он может вмешиваться в ее жизнь, руководить ею. Она согласилась, чтобы Килмер защищал Фрэнки, но нет никаких…

Грейс сделала глубокий вдох. Спокойно. Килмер всегда действовал на нее так, как никто другой. Она не допустит повторения ситуации. Нужно тщательно обдумать смысл того, что он сказал. Если он не солгал, значит, ЦРУ доверять нельзя – даже если она согласится на их условия.

Все так и было, Грейс не сомневалась. Килмер никогда ей не лгал. Это одна из главных черт его характера, которой она восхищалась больше всего. Грейс всегда могла рассчитывать на откровенность, если просила о ней. Когда-то ей казалось, что честность – это скала, на которую она может опереться среди окружавшего их насилия.

– Ужин для Фрэнки? – В дверях стоял Роберт, указывая взглядом на тарелку. – Хочешь, я ее позову?

Грейс покачала головой.

– Я сама. – Она помолчала. – Ну, видел в горах волков?

– Только на четырех ногах. И то на расстоянии. Килмер не ждет неприятностей. Всего лишь осторожничает.

– А ты выполняешь его приказы. Тебя это не раздражает?

Роберт задумался.

– Нет. Он вежлив и знает, что делает. Заплатил мне огромные деньги, чтобы я перешел к нему в команду. И имеет право приказывать. – Блокмен слегка склонил голову набок. – Насколько я знаю, когда-то он отдавал приказы и тебе. Тебя не раздражало?

Грейс отвела взгляд.

– Нет. Ты прав. Килмер знает, что делает. – Она шагнула к двери. – Лучше пойду за Фрэнки. А то ужин совсем остынет.

– Это не имеет значения. Фрэнки все равно не почувствует вкуса. Я помню, у нее был такой же вид в один из наших походов в пиццерию. Она не замечала нашего присутствия. – Роберт помолчал. – Я рад, что ей есть чем занять свои мысли. Наверное, сочиняет.

– Она все еще думает о Чарли. Просто переживает это по-своему. Как и все мы, правда? – Грейс вышла из кухни и через секунду уже была на крыльце. Солнце садилось, и облака над горами стали розовато-лиловыми. – Фрэнки?

Девочка оглянулась.

– Правда красиво, мама?

– Не то слово. – Грейс присела на ступеньки рядом с дочерью. – Потрясающе. Но пора уже перекусить, Фрэнки. Не возражаешь против супа с чесночным хлебом?

– Отлично, – Фрэнки снова посмотрела на закат. – Дома у нас нет таких гор. Думаю, Чарли они бы понравились.

– Не сомневаюсь. Но Чарли предпочитал смирных пони, а не брыкающихся мустангов. Их он всегда оставлял мне.

– Я думала об этом. Наверное, Чарли не всегда был таким. Он воевал во Вторую мировую войну, а это, наверное, как укрощать мустанга.

– Хуже.

– Значит, ему захотелось спокойной жизни, когда он состарился. А молодым он любил гром цимбал, а не звуки скрипок, Чайковского, а не Брамса.

– Возможно. – Грейс обняла дочь за плечи. – К чему ты клонишь, малыш?

– Мне нужно быть аккуратной. Нужно, чтобы это подошло для Чарли. Помнишь, я тебе говорила, что опять слышу музыку, но пока только шепот?

– Да.

– А вдруг это Чарли?

Грейс замерла.

– Чарли больше нет с нами, – мягко напомнила она.

– А может, Чарли теперь как музыка. Неизвестно, откуда она берется, но я ее слышу. Думаешь, так бывает?

– Думаю, все возможно. – Грейс сглотнула ком в горле. – И Чарли понравилось бы, что ты сравниваешь его со своей музыкой.

– Не со своей. Это музыка Чарли. – Фрэнки вновь перевела взгляд на заходящее солнце. – Вот почему она должна быть правильной. Мустанги и смирные пони, цимбалы и все, что Чарли… Я не должна ошибиться.

– Понимаю. – Грейс видела не только картину, которую ей нарисовала Фрэнки. Она говорила Роберту, что девочка справится с горем по-своему, но и представить не могла, что это будет подарок для Чарли. Или последний подарок Чарли для Фрэнки. В любом случае это прекрасно, трогательно… и правильно. – Тебе помочь?

Фрэнки покачала головой.

– Музыка приходит медленно. Еще шепот, но уже громче. – Она вскочила. – Хочу есть. Пойдем поужинаем, а потом посмотрим на лошадей.

Фрэнки снова стала ребенком, и Грейс почувствовала облегчение. Она не знала, как долго еще сможет сохранять самообладание.

– Отличная идея. Разогреем что-нибудь в микроволновке.

– Я сама. Не мешай мне. – Фрэнки направилась к двери. – Просто мне хотелось с тобой поговорить. Становится яснее… – Она вбежала в дом, и последних слов Грейс не услышала.

Становится яснее?

Ей казалось, что Фрэнки видит самую суть вещей. Истина не укроется от глаз ребенка.

Она еще раз взглянула на закат. Солнце почти село, словно растворившись в пурпурном тумане. Ветер стих. По крайней мере Грейс его не ощущала. А может, он все еще поет в ветвях сосен.

И Фрэнки его слышит.

Глава 6

– Тебе какой нравится? – спросила Фрэнки, с восторгом разглядывая лошадей. – Мне серый.

– Красавец. Только он еще не объезжен, и тебе придется подождать, пока я его не укрощу.

– Ладно. Они мне все нравятся. – Фрэнки осторожно протянула руку и погладила гнедую. Кобыла опустила голову и негромко заржала. – Я ей тоже нравлюсь.

– Тогда вам нужно познакомиться поближе.

– А как ее зовут?

– Килмер не знает. Придется самим придумать им новые имена. Что ты скажешь?

Фрэнки склонила голову набок.

– У нее ласковые и умные глаза. Она похожа на ту цыганку, которую мы видели на карнавале.

– Цыганка?

– Цыганка, – кивнула Фрэнки.

– Хочешь завтра же начать за ней ухаживать?

– Прямо с утра. А можно потом я на ней прокачусь?

– Только под моим присмотром.

– Прошу прощения, дамы. – К ним по проходу шел Диллон. – Но вы не обязаны ухаживать за лошадьми. Килмер сжалился надо мной и вызвал тех, кто знаком с нашими четвероногими друзьями. – Он улыбнулся. – Слава богу.

– Фрэнки будет ухаживать за лошадью, которую выбрала себе.

Девочка с серьезным видом кивнула.

– Так положено. Лошадь благодарит тебя, позволяя ездить на себе, а ты благодаришь лошадь, ухаживая за ней. Цыганка должна привыкнуть ко мне и знать, что я о ней забочусь.

– Приношу свои извинения, – сказал Диллон. – Я не понял. Но вы не возражаете, если парни присмотрят за остальными?

– Пока мама будет объезжать серого. – Фрэнки погладила Цыганку. – Ты уже придумала ему имя, мама?

– Еще думаю. Не поможешь мне? Такая большая ответственность – дать имя лошади… Кто там? – Она с удивлением посмотрела на стойло в конце ряда, откуда донесся хриплый звук. – Явно не лошадь.

– Нет, – сказал Диллон. – Это осел. Предполагается, что он успокаивает лошадей, только лошади, похоже, об этом не знают. Судя по тому, что я наблюдал сегодня днем, они его просто игнорируют.

Грейс напряглась.

– Осел, – повторила она и медленно перевела взгляд в конец ряда. Это не обязательно Космо. У всех ослов очень похожие голоса. – Килмер ничего не говорил про осла. Он арендовал его вместе с остальными животными?

– Наверное. А может, нет. Он упоминал только о лошадях. Может, осел – новое приобретение.

– Кто бы сомневался. – Грейс остановилась перед маленьким серым осликом. – Вопрос в том, насколько новое.

Взгляд у осла был враждебный. Потом он оскалился и заревел, обрызгав ее слюной.

Проклятье. Ну точно Космо.

Грейс резко повернулась.

– Я должна поговорить с Килмером. Останьтесь с Фрэнки и отведите ее в дом, когда она скажет. Пока, Фрэнки.

– Ладно. – Девочка посмотрела на Цыганку. – Мне кажется, у нее ресницы как у кинозвезды. Например, у Джулии Робертс. А что вы думаете, мистер Диллон?

– Не вижу сходства, – сказал Диллон. – Дело в том, что я поклонник Джулии Робертс, и мне не хотелось бы сравнивать ее лицо с лошадиной мордой.

– Только ресницы, – возразила Фрэнки. – А может, и зубы. У нее тоже красивые большие зубы.

Это были последние слова, которые слышала Грейс, прежде чем выскочила из конюшни и бросилась к дому. Чертов Килмер. Он же ей обещал – а теперь в стойле обнаруживается Космо.

Она взбежала на крыльцо и направилась к двери.

– Тебе чем-нибудь помочь?

Грейс повернулась на голос. В дальнем углу крыльца из темноты проступала фигура Килмера.

– Космо, черт бы его побрал. Думал, я не узнаю?

– Наоборот, увереннее сомневался, что ты сразу его узнаешь. Потому и ждал тебя.

– Давно он у тебя?

– Я освободил его полгода назад.

– Как?

– Непростая была задачка. Пришлось ждать, пока лошадей и Космо отправят на ежегодную прогулку по Сахаре. Его оставили пастись в оазисе, а Пару повели в пустыню. Нужно было не просто его умыкнуть, но и заставить всю дорогу молчать. У этого проклятого осла самая громкая глотка на планете.

– Тебя же могли убить.

– Мне показалось, риск оправдан. Я не был готов забрать Пару, но мог заполучить их приятеля. Космо – единственный, кто способен успокоить лошадей. За исключением тебя. Уверен, без него начнется настоящий ад.

Грейс тоже в этом не сомневалась.

– Полгода. Значит, ты арендовал ранчо не для Фрэнки. Готовил место для Пары.

– Я надеялся, что вам никогда не понадобится убежище, – ответил Килмер. – Но было бы глупо не воспользоваться местом, где я собирался спрятать Пару.

– Для них не существует безопасного места. – Грейс печально покачала головой. – Не могу поверить, что ты собрался за ними. Марво должен знать о твоем приближении. Он ждет. У тебя ничего не выйдет.

– Выйдет. Просто не нужно торопиться.

– И Космо – первый шаг.

– Чрезвычайно противный. – Он улыбнулся. – Но тем не менее шаг. Не волнуйся, в данный момент я больше ничего не собираюсь предпринимать. Это будет слишком опасно для вас.

– Я должна испытывать благодарность?

Килмер покачал головой.

– Это я должен быть тебе благодарен. Просто хотел, чтобы ты успокоилась насчет Космо.

Какое уж тут спокойствие! Возможно, Космо – это маленький шажок, но свидетельствующий о неумолимой силе, которая движет Килмером. Он даже пошел на риск, чтобы украсть соседа Пары по конюшне. Готовится. И как только они с Фрэнки перестанут ему мешать, отправится за лошадьми.

И, возможно, погибнет.

– Прекрасно. – Грейс повернулась и направилась к двери. Потом остановилась. – Если я правильно помню, ты кое-что взял у Марво, и это привело его в такую ярость, что он бросил все силы, чтобы нас найти. Космо?

– Нет, кое-что поважнее Космо. Информацию, которую добыл мне Донован. – Килмер улыбнулся. – Но мне не обязательно делиться ею с тобой. Тебя же все это не интересует.

– Нет, не интересует.

И волноваться за него Грейс тоже не будет. Он решил уйти из ее жизни. Вероятно, и к лучшему. До сих пор мотается по миру, взрывая склады с оружием, вызволяя похищенных и сотни раз рискуя собой. У нее совсем другие интересы. Они сосредоточены вокруг Фрэнки – и жизни, а не смерти. Но если Килмер до сих пор одержим желанием заполучить Пару, пусть ему повезет.

Удача ему совсем не помешает.

На следующее утро на вертолете прибыл отряд Килмера.

– Кто это? – прошептала Фрэнки, наблюдая, как Килмер встречает их у конюшни. – Они похожи на… – Девочка нахмурилась. – Сомневаюсь, что это ковбои…

– Только некоторые из них, – сказала Грейс. – Помнишь? Диллон сказал, эти люди помогут ухаживать за лошадьми. – Она знала только двоих, Луиса Васкеса и Натана Солтера. Остальные были ей незнакомы, но Грейс чувствовала дух спокойной, не показной уверенности, который Килмер словно вселял в каждого, кого принимал в свой отряд. – Высокого мужчину в оранжевой рубашке зовут Луис. Он отлично разбирается в лошадях. Вырос на ранчо в Аргентине. Работал вакеро. Помнишь, я рассказывала тебе о пастухах вакеро и их ножах боло?

– Можно мне с ним познакомиться?

– Как только Килмер с ними поговорит. – Инструктаж уже заканчивался. Трое отделились от остальных и быстрым, решительным шагом куда-то отправились. Вскоре двор опустел. – Хотя, похоже, они теперь заняты.

– Нет, они не ковбои, – уверенным тоном повторила Фрэнки. – И не солдаты. Но чем-то похожи и на тех и на других.

– Нет. Это люди, которые знают, как нас защитить. Такая у них профессия. Им можно доверять. Я потом тебя с ними познакомлю.

Фрэнки кивнула.

– Не сейчас. Мне нужно сесть за синтезатор и поработать.

– Ради бога. А я пойду в конюшню и проверю, умеют ли они правильно обращаться с лошадьми. – Грейс взмахнула рукой. – Кроме Цыганки. Похоже, сегодня утром вы с ней подружились.

– Да. – Фрэнки рассеянно кивнула и открыла раздвижную дверь. – Потом поговорим, мама.

– Хорошо. – Фрэнки уже ничего не замечала вокруг. Сосредоточилась на музыке. Грейс видела, что дочь уже мысленно перебирает клавиши, воспроизводя пришедшую к ней мелодию. – Потом.

По лестнице спустился Килмер.

– Донован не приехал? – спросила Грейс.

– Я же говорил, что он присматривает за Марво.

– Давно от него не было вестей?

– С тех пор как мы здесь. Возможно, это хороший признак. Позвоню ему вечером, если сам не объявится. – Килмер пристально посмотрел на нее. – Ты о нем беспокоишься?

– Донован мне всегда нравился. В Ливии он однажды спас мне жизнь.

– Правда? – Брови Килмера поползли вверх. – Донован мне не рассказывал.

– Это не твое дело. Мы с ним сами разобрались.

– Мое, если оно угрожало операции. Разве не так?

– Иди к черту.

Килмер улыбнулся.

– Как я понимаю, угрожало. Нужно поговорить с Донованом.

– Ради всего святого, прошло уже девять лет.

– Донован всегда был к тебе неравнодушен.

Дружба в отряде Килмера не поощрялась, но когда от товарища зависит твоя жизнь, тесные связи образуются сами собой.

– Кто бы говорил. Когда меня прислали к тебе, ты заставил его гонять меня до изнеможения.

– И ты здорово закалилась. Я тобой гордился.

Тогда для нее не было ничего важнее его одобрения. Она была готова на все, доводила свое тело до изнеможения, лишь бы заслужить похвалу Килмера. Боже, какая наивность.

– Молодость и глупость. Думала, мои успехи для тебя что-то значат. Наверное, это было преклонение перед героем – в острой форме.

– Знаю.

– Самовлюбленный сукин сын. – Щеки Грейс залил румянец.

– Знаешь, почему я приставил к тебе Донована? Если бы я стал тренировать тебя сам, то уже на следующую ночь мы бы оказались в постели. Я был чертовски этичен. – Килмер отвернулся. – Все равно бесполезно. Результат тот же, только неделю спустя. Я не из тех, кто долго противится искушению.

Грейс смотрела ему вслед. Ей всегда нравились его движения, грациозные и превосходно скоординированные. Теперь она просто не могла оторвать от него глаз. Ладони горели, дыхание стало прерывистым – так ей хотелось догнать его, прикоснуться…

Килмер оглянулся.

– Со мной то же, – тихо сказал он. – Проклятье, да?

Грейс открыла рот, собираясь ответить, но промолчала. Потом резко повернулась и вошла в дом.

Закрыв за собой дверь, она пыталась отдышаться. Господи, ей совсем не хотелось ничего менять. Спокойную, размеренную жизнь, центром которой была Фрэнки. Ей не хотелось снова нырять в океан чувств, подаривший ей лишь один бесценный подарок. Все остальное – это безумное, животное влечение, заставлявшее сомневаться в способности управлять собой, в своей силе. Ей хотелось все отдать и все получить, и она не думала о последствиях.

Зато теперь думает. Фрэнки нужна мать, у которой хватит сил бороться со слабостью, благодаря которой девочка появилась на свет. Но Грейс сомневалась, справится ли она, оставаясь рядом с Килмером. Потребуется время, чтобы выстроить оборону.

Интересно, сколько же времени понадобится, с отвращением к самой себе подумала она. У нее было девять лет, а стена, воздвигнутая ею, рухнула за несколько дней. Значит, придется начинать все сначала, а не стоять тут и думать о Килмере, о том, как он выглядит, двигается и…

Найди себе занятие. Например, объезжать лошадь. Серый жеребец заставит ее отвлечься от бури чувств.

Нужно сосредоточиться, а то неизвестно, кто кого сломает. Она его или он ее.

– Какой красавец, – тихим голосом говорила Грейс, ласково поглаживая серого. – У тебя была чудесная жизнь, правда? Бегал, резвился, и никто не смел к тебе прикоснуться. Мне бы тоже хотелось, чтобы так продолжалось и дальше. Нет ничего прекраснее, чем свободная лошадь. Я бы радовалась, просто наблюдая за тобой. Но жизнь не всегда добра к лошадям. С тобой все будет хорошо, если ты научишься ладить с людьми. Давай делать вид, что это такая игра. Каждый день ты какое-то время будешь делать то, чего мы от тебя хотим. А потом снова пойдешь на свободу. Справедливо?

Серый попятился.

– Возможно, и не совсем справедливо. Но ничего не поделаешь. А я позабочусь о твоей безопасности и всех твоих нуждах. Мы еще не выбрали тебе имя. Может, я назову тебя Самсоном? Он был сильным и тоже не хотел подчиняться. Но ты будешь умнее его. – Грейс приблизилась к нему еще на шаг и погладила жеребца по носу. – А теперь слушай меня: я расскажу, что мы с тобой будем делать. Чувствуешь – я хочу, чтобы ты был счастлив? Ты и будешь счастлив, Самсон. Обязательно…

– Я думал, она собирается объезжать лошадь. – Роберт остановился рядом с Килмером у ограды загона. – Наблюдал с крыльца, но пока ничего не происходит. Грейс только стоит и смотрит на него.

Килмер почувствовал, как в глубине души поднимается раздражение. Возможно, Блокмен и нужен ему здесь, но радоваться его присутствию он не обязан. Нечего ему тут болтаться. Только мешает наблюдать за Грейс и жеребцом.

– Это начало. – Килмер не сводил глаз с Грейс, стоявшей перед жеребцом; губы ее шевелились, но слов с такого расстояния было не разобрать. – Ты что, не видел, как она объезжает лошадей?

Роберт покачал головой.

– Я горожанин. Бывал на ферме, только если меня приглашали на ужин. Но я знаю: в том, что касается лошадей, Чарли считал ее кем-то вроде колдуньи вуду.

– В точку. – Килмер вскарабкался на ограду и перекинул ногу через верхнюю планку. Терпение. Он сам привез сюда Блокмена. Теперь нужно смириться и использовать его присутствие. – Пару раз я видел, как она это делает. Просто потрясающе – как будто лошади ее понимают.

– То есть не артачатся?

Килмер покачал головой.

– У нее свой метод. Ни одна лошадь не любит, когда ограничивают ее свободу. Но процесс идет куда легче, если они поймут друг друга до того, как Грейс сядет в седло.

– Поймут?

– Спроси ее сам. – Килмер пожал плечами.

– Если не будет никаких трюков, зачем ты здесь?

Килмер помолчал.

– Затем, что, если трюки все-таки будут, серый может ее убить. Я должен быть рядом. – Он с вызовом посмотрел на Роберта. – А ты зачем здесь?

– По той же причине. – Роберт поджал губы. – Но я не был уверен, что серый действительно опасен. Грейс всегда так ловко управляется с лошадьми.

– Опасен. В противном случае ей было бы неинтересно. Она говорит, что если у лошади нет характера, значит, у нее нет души.

– Похоже, ты ее очень хорошо знаешь, – медленно проговорил Роберт. – Сколько она провела у тебя в отряде?

– Полгода.

– Немного.

Почувствовав прилив раздражения, Килмер холодно взглянул на Роберта.

– Вполне достаточно.

Блокмен пристально посмотрел ему в глаза.

– Послушай, не знаю, что там между вами было, но я не собираюсь встревать. Сдается мне, вам обоим пришлось несладко. Если бы мне показалось, что у меня есть шанс с Грейс, я бы вмешался. Второй такой нет. Но шансов у меня нет, иначе я давно бы попробовал. Я могу посоперничать с тобой, но не с Фрэнки. Грейс слишком… – Он умолк. – Фрэнки твоя дочь?

Килмер моргнул.

– Почему ты так решил?

– Возраст подходящий. Восемь лет. А вы были вместе за несколько месяцев до того, как она приехала в Таланвиль. Я прикидывал разные варианты. А когда остановился на этом, то внимательно присмотрелся к Фрэнки. Она похожа на Грейс, но в разрезе глаз есть что-то твое.

– Неужели? – удивленно вскинулся Килмер. – Я не заметил.

– А я заметил. – Роберт улыбнулся. – Бог мой, кажется, я застал тебя врасплох.

Совершенно верно, подумал Килмер. Он гнал от себя мысль, что Фрэнки его дочь. Сам отказался от этой чести, когда позволил Грейс растить ребенка одной. Так и не смог избавиться от собственнического чувства по отношению к Грейс, однако тут они все-таки в равном положении. В конце концов, Грейс вольна выбирать сама. А вот с Фрэнки все… иначе.

– Она что, правда на меня похожа?

Роберт кивнул.

– Правда.

– Проклятье, – пробормотал Килмер. – Хотя это ничего не меняет.

– Не меняет. – Роберт смотрел на Грейс. – Кажется, собирается сесть в седло.

Килмер снова нашел взглядом Грейс. Она продолжала разговаривать с жеребцом, вдев ногу в стремя.

Серый отпрянул, едва не уронив ее на землю. Ей удалось вовремя высвободить ногу из стремени. Потом она засмеялась и покачала головой. Во взгляде серого читалось возмущение. Грейс снова приблизилась к нему.

Три раза она пыталась сесть в седло.

Три раза серый шарахался от нее.

Она продолжала что-то говорить.

Потом еще дважды повторила попытку.

Жеребец не сдавался.

Но в следующий раз он лишь слегка отодвинулся, словно устал от игры.

Потом позволил ей медленно и осторожно сесть в седло.

Килмер затаил дыхание.

Жеребец не шевелился, но Килмер видел, как напряглись мускулы на его крупе.

Грейс склонилась к шее серого и не переставая что-то говорила ему, стараясь, чтобы лошадь привыкла к весу ее тела.

– Посмотри на его глаза. Сейчас взбесится, – прошептал Килмер. – Следи за ним, Грейс.

Черт возьми, она, похоже, ничуть не волновалась. Гладила серого и казалась абсолютно расслабленной. Килмер напрягся и понял, что вот-вот спрыгнет с ограды и бросится к ней. Нет, это лишь испугает лошадь и разозлит Грейс. Пусть делает свое дело. Она знает, что…

Жеребец словно взбесился!

Взбрыкнул, закружился на месте, заставляя стройное тело Грейс дергаться и мотаться взад-вперед, точно она была какой-то тряпичной куклой.

– Господи, – вырвалось у Роберта. – Держись, Грейс.

Она держалась в седле.

Это продолжалось несколько минут, и Килмеру раз десять казалось, что жеребец ее вот-вот сбросит.

– А мы не можем как-нибудь ее снять с… – Роберт не договорил.

Тупица. Конечно, не можем. Он… останавливается.

Жеребец замер на месте, дрожа всем телом. Грейс склонилась к его шее и что-то прошептала. Потом осторожно сжала пятками бока.

Серый не двигался.

Она еще раз коснулась его каблуком сапога.

Он сделал шаг, затем другой.

Грейс объехала загон, ласково подбадривая жеребца, но не принуждая.

Наконец остановилась и соскочила на землю.

Килмер облегченно выдохнул. Господи, он и не заметил, что затаил дыхание.

– Черт. – Роберт спрыгнул с ограды в загон и направился к Грейс и жеребцу. – Жуткое зрелище.

Килмер хотел последовать за ним, но пересилил себя. Грейс и так считает его навязчивым и вряд ли обрадуется ему в такую минуту. Он смотрел, как Блокмен, смеясь и удивленно качая головой, выходит вместе с ней и лошадью из загона.

Ему это не понравилось. Чертовски неприятное чувство.

И неважно, что тут говорил Блокмен. С тех пор как Килмер понял, какое место занимает Роберт в жизни Грейс, его чувства нисколько не изменились.

Значит, это нужно преодолеть. У него есть дела поважнее, чем…

Зазвонил мобильный. Донован.

– Что-нибудь случилось?

– Кто его знает, – ответил Донован. – Вчера вечером Хэнли уехал из поселка. Я отправил за ним Тонино. Хэнли полетел в Геную к жене Керсоффа.

– Зачем?

– Не знаю, мы не сумели поставить жучка в ее квартиру до того, как он пришел. Хэнли провел у нее два часа, потом улетел назад.

– Информация?

– Не сомневаюсь. Наверное, у жены Керсоффа имелись какие-то сведения, которые она хотела продать.

– Тонино может проверить? Если есть шанс, что Марво выйдет на информатора Керсоффа, мы должны его опередить.

– Я уже отправил Тонино назад, в Геную. Пусть убедится, что Хэнли больше нигде не останавливался, прежде чем вернуться к Марво. – Он помолчал. – Как Грейс?

– Отлично. Только что видел, как она укрощает жеребца.

– А ребенок?

– Ребенок как ребенок.

Если не считать того, что этот ребенок похож на него.

– Да, все они одним миром мазаны, – усмехнулся Донован. – Передай Грейс, что горю желанием ее увидеть. – Он снова умолк.

Ну что ж, возможно, это скоро случится. У меня предчувствие…

– Ты сказал, там все тихо, за исключением отлучки Хэнли.

– Да, тихо. Возможно, я просто слишком долго сижу тут и наблюдаю. Не бери в голову.

– Будь осторожен, – сказал Килмер. – Если заметишь хотя бы намек на опасность, сразу вали оттуда.

– Ну, конечно. Я же хочу остаться в живых и увидеть твоего ребенка, – ответил Донован и насмешливо прибавил: – Даже если в ней нет ничего особенного. Обычный ребенок. – Он отключился.

Сукин сын; нажимая кнопку отбоя, Килмер улыбался.

Потом улыбка сползла с его лица. Но у этого сукиного сына потрясающая интуиция, не раз спасавшая жизнь им обоим. Если Донован думает, что там что-то назревает, по всей видимости, так оно и есть.

А Килмер не готов к началу игры. Особенно теперь, когда Грейс и Фрэнки связывают ему руки.

Донован мог и ошибиться. Не исключено, что долгое одиночество в палатке на холме несколько расшатало его нервы.

Хотя маловероятно. Его практически невозможно вывести из равновесия. Донован спокойно следит за ситуацией, пока она не взорвется, а затем действует быстро и эффективно, пока не возьмет все под контроль.

Но Килмер очень надеялся, что на этот раз Донован ошибся.

Генуя, Италия

Изабель Керсофф жила на извилистой улочке в двух кварталах от порта. Приличный дом, подумал Марк Тонино, нажимая кнопку звонка. Чистый, недавно выкрашенный, со стильной красной дверью.

Никто не отозвался.

Он позвонил еще раз. Может быть, Хэнли дал ей денег и она уехала из этого домика, довольная сделкой.

Тишина.

Даже если хозяйки нет дома, совсем не факт, что там не окажется полезной информации. Женщина могла оставить документы, визитные карточки, номера телефонов.

Тонино достал отмычки, и с третьей попытки дверь открылась.

Войдя в гостиную, он включил фонарик. У стены маленький письменный стол. Тонино внимательно осмотрел его. Неоплаченные счета и рекламные проспекты круизов. Очевидно, у Керсоффа были большие планы и мало денег.

А его жена не обязательно держит ценную информацию в ящике письменного стола. По опыту Тонино хорошо знал: когда дело касается тайников, женщины проявляют большую изобретательность. Могут спрятать свои сокровища в холодильнике или в щели за карнизом.

Сначала спальня. Там больше мест, где…

Черт.

Он достал из кармана мобильник.

– Донован, это зачистка. Ее убили.

– Как именно?

– Связали, перерезали горло. – Тонино посветил фонариком в лицо женщины. – Порезы, много порезов на лице и верхней половине тела. Отвратительно. Хэнли потратил на нее много времени. Очевидно, она не хотела сотрудничать. Что мне делать?

– Уходи оттуда.

– Обыскать дом?

– Нет, они узнали то, что им было нужно, – иначе женщина была бы жива. Хэнли пришлось с ней повозиться. – Донован помолчал. – Давно она мертва?

– Я не судмедэксперт, но думаю, часов двенадцать – если предположить, что это дело рук Хэнли.

– Значит, Марво уже целый день знает то, что жена Керсоффа хотела ему продать. Плохо. Избавься от отпечатков пальцев и других следов своего пребывания и возвращайся сюда. Я должен связаться с Килмером.

Глава 7

– Двенадцать часов, – повторил Килмер. – Хотя это может быть и неважно. Если источник Керсоффа сидит в ЦРУ, то он не представляет интереса для Марво, потому что ни у кого из Лэнгли нет информации о Грейс.

– Если, – напомнил Донован.

– Они не в курсе. Грейс с ними порвала.

– Но у них есть связи с ФБР. А что помешает ФБР обратиться за информацией к местным копам?

– Ничего. – Да, теперь между ЦРУ и ФБР куда больше взаимопонимания. Конгресс прямо-таки чудесно подстегивает их сотрудничество, стоит только завести речь о сокращении бюджета. – Ладно, пусть Блокмен выясняет. Пока у него ничего нет, но прошло всего два дня.

Донован помолчал.

– Ты собираешься сообщить об этом Грейс?

– Зачем? Сделать мы пока ничего не можем, а она только еще больше встревожится.

– Грейс не понравится, что ее держат в неведении, когда дело касается ее и ребенка.

– Грейс в любом случае не нравится все, что происходит. Вот почему я так привередлив и жду, пока ты принесешь мне кусок, который можно укусить.

– Смотри, как бы Грейс сама тебя не укусила. Позвоню, если будут новости. – Он отключился.

Донован прав. Грейс не понравится, что от нее что-то скрывают – даже в целях безопасности. Ладно, черт с ним. Ему пришлось держаться в тени и позволить Грейс одной нести это тяжкое бремя. Теперь он не намерен сидеть сложа руки. Он сделает все…

Музыка.

Радио? Нет, осторожные, пробные аккорды. Синтезатор.

Килмер взглянул на часы. Час сорок ночи. Музыка доносилась с крыльца перед домом. Килмер прошел через гостиную и выглянул наружу через затянутую москитной сеткой дверь.

На крыльце перед синтезатором сидела Фрэнки. На ней был белый фланелевый халат и пушистые розовые тапочки. Она склонилась над инструментом, и лицо ее выглядело сосредоточенным. Рядом лежал тонкий фонарик, но Фрэнки его не включила.

Вероятно, она почувствовала его присутствие и резко подняла голову.

– Мама?

– Нет. – Килмер открыл дверь и вышел на крыльцо. – Ты знаешь, который час, Фрэнки?

– Попалась, – вздохнула девочка. – Но хотя бы не мама. Я не хотела ее будить. Она устает, когда объезжает лошадей.

– А до утра ты не могла подождать?

Фрэнки покачала головой.

– Музыка не всегда смолкает из-за того, что уже темно и пора спать. А эта музыка Чарли. Я не хочу ее упустить.

– Понимаю. – Вот тебе и обыкновенный ребенок. Как бы не так. – Но я в некотором затруднении. Не думаю, что маме понравится, если она узнает, что ты сидишь одна в такой поздний час. К тому же на улице очень холодно. Как бы она поступила, обнаружив тебя здесь? Отправила бы в постель?

– Нет, не отправила бы. Поэтому я и дождалась, пока мама заснет, и только тогда сбежала. – Фрэнки скорчила рожицу. – Она бы осталась и ждала, пока я вернусь. Она знает о музыке. – Девочка нахмурилась. – Ты ей расскажешь?

– Нет. – Килмер улыбнулся. – Может, я и не разбираюсь ни в музыке, ни в брыкающихся мустангах, но очень хорошо умею охранять. Давай я посижу тут, в гостиной, пока ты не закончишь?

Фрэнки просияла.

– А ты спать не хочешь?

Он покачал головой.

– Все равно я ложусь поздно. Мне будет приятно посидеть, расслабиться и послушать, как ты играешь.

Фрэнки посмотрела на него с сомнением.

– Правда?

– Клянусь, – серьезно подтвердил он.

– Ладно. – Девочка снова склонилась над клавишами. – Спасибо, Джейк…

– Не за что. – Он вернулся в дом, сдернул с дивана теплый плед и укутал Фрэнки. – Ты должна накрыться, чтобы наш уговор остался в силе. Это не Алабама, здесь даже в августе по ночам прохладно.

– Ага, я заметила. – Фрэнки позволила ему завернуть себя в плед, но глаз от клавиш не оторвала. – Смешно…

Килмер стоял рядом и смотрел на нее. Фрэнки была так поглощена музыкой, что, похоже, совсем забыла о нем. Вьющиеся волосы и просторный халат делали ее похожей на девочку из кинофильмов с Ширли Темпл[6]. От ресниц на нежные щечки падали тени, и Килмер не мог видеть ее глаз, которые – по утверждению Роберта – были такой же формы, как у него.

Интересно, похожа ли на него Фрэнки хотя бы чуть-чуть?

А что, если похожа?

Ему… это нравилось.

Кретин. Килмер повернулся и открыл затянутую сеткой дверь. Через несколько секунд он уже сидел в глубоком кресле у открытой двери. Расслабился и закрыл глаза.

Слушал, как Фрэнки сочиняет музыку.

Пара неслась через поле прямо на нее. В лунном свете их белые бока отливали серебром. Глаза горели дикой яростью.

Они хотят ее убить.

Не шевелись, приказала себе Грейс. Если она повернется и бросится бежать, они догонят ее и затопчут. Грейс видела, как лошади затоптали конюха в то утро, когда тот запаниковал и пустился бежать.

Я знаю, вы должны это сделать.

Я знаю, вам страшно.

Не бойтесь меня.

Не бойтесь.

Не бойтесь.

Лошади были уже так близко, что Грейс чувствовала их запах.

Не двигайся, приказала она себе.

Сердце у нее билось так сильно, что она почувствовала боль.

Грейс осторожно подняла руки, следя за тем, чтобы не выставлять их перед собой – это может быть воспринято как угрожающий жест.

Не бойтесь.

Лошади неслись к ней. Ей хотелось зажмуриться. Нельзя закрывать глаза. Возможно, тогда удастся уклониться от копыт, если…

Пожалуйста, не бойтесь.

У нее все не получалось установить с ними контакт. Сила, которая гнала их, казалась непреодолимой. Через несколько секунд они собьют ее с ног.

И она умрет.

Еще одна попытка. Нужно напрячь все силы, собрать всю волю.

Не бойтесь!

В последний момент Пара разделилась, и лошади пронеслись по бокам от нее!

Она ощутила воздушный вихрь, комья земли из-под их копыт ударили ее по ногам.

Победа!

И облегчение. Боже, какое облегчение.

Нет времени на слабость. Надо действовать быстро. Начинай. Нельзя дать Паре времени опомниться…

Нет, тут что-то не так. Их не слышно. Она видит движение, но не слышит стука копыт. Тихое, плавное движение…

Это сон, поняла Грейс, с трудом открывая глаза. Ей приснился тот вечер в поле с Парой. Неудивительно – вчера она объезжала серого.

А движение – это Фрэнки, которая забралась к ней в кровать, сквозь сон поняла Грейс.

– Фрэнки?

– Все нормально, мама. – Фрэнки натягивала на себя одеяло. – Спи.

– Ходила в туалет?

Девочка не ответила.

– Фрэнки?

– Я хотела… музыка не уходила. И я спустилась на крыльцо.

Сон мгновенно пропал.

– Одна? Ты не должна так делать, нужно было разбудить меня.

– Ты устала.

– Неважно.

– Нет, важно. Ничего страшного, мама. Я была не одна. Со мной посидел Джейк.

– Что?

– Он всегда ложится поздно. Увидел меня на крыльце, укутал пледом и сидел в гостиной, пока я не закончила.

– А… – Грейс помолчала. – Все равно нужно было меня разбудить.

– В следующий раз разбужу. – Фрэнки зевнула. – Когда ты не будешь такой усталой.

– Для тебя силы всегда найдутся.

– А Джейк совсем не устал. Он сам мне сказал, и я видела, что это правда. Он взрослый, и поэтому он может побыть со мной. Да?

– Не все взрослые… – Нет, воспитательные беседы насчет взрослых вообще между ними уже были, а что касается Килмера, Грейс не хотела, чтобы дочь потеряла к нему доверие в ситуации, когда нужно беспрекословно подчиняться его приказам. – Да, может. Но в следующий раз разбуди меня. Это не…

Фрэнки уже спала.

Почему же Грейс не проснулась, когда девочка выходила из спальни? У нее чуткий сон, и она всегда слышала даже изменения дыхания дочери.

Но почему-то не сегодня, когда им угрожает опасность. Непонятно.

Или она так верила, что Килмер их защитит. Фрэнки, похоже, в этом нисколько не сомневалась.

Фрэнки всего лишь ребенок, но Килмер умел вселять уверенность даже в закаленных наемников. Это особый дар.

А если люди ему доверяли, то и он никогда их не предавал. По крайней мере, Грейс считала так до той ночи, когда они отправились за Парой. Отец всецело доверился ему…

Она повернулась и стала смотреть на полоску лунного света, падавшего из окна. Все выглядело таким мирным, но Грейс знала, люди Килмера бодрствуют – наблюдают, стерегут.

Интересно, где он сам? Дождался, пока Фрэнки пойдет наверх, и сам отправился спать? Килмер всегда мало спал. Как-то раз он признался ей, что боится что-нибудь пропустить, если будет спать больше пяти часов. Жизнь слишком коротка, и нужно из каждой минуты выжимать максимум удовольствия.

Они лежали в постели, когда он это сказал, вспомнила Грейс. Это был один из редких моментов особой близости между ними, когда над ними больше властвовали секс и эмоции, чем разум. И она ощущала… родство душ.

А потом Килмер обнял ее, и Грейс забыла обо всем, кроме страсти и желания. Она помнила упавшую ему на лоб прядь волос, его вздымавшуюся при каждом вдохе грудь, помнила все его движения. Силу и уверенность, с которыми…

Не думать о нем. Она чувствовала себя беззащитной – наверное, прошло слишком много времени. И дело не в Килмере, а в самом сексе. Килмер просто раздул угольки, которые она старалась потушить все эти годы.

И ей пока еще удается сдерживать пламя. Просто нужно постараться еще сильнее, чтобы так оставалось и впредь.

– Серый тебя слушается. – Роберт оперся локтями на верхнюю планку ограды. – Я вчера наблюдал, как ты его объезжала. А он артачился, когда ты сегодня садилась в седло?

– Конечно. Но Самсон поразмыслил об этом ночью и выбрал сотрудничество. Минуты три поартачился, чтобы продемонстрировать свою независимость, а потом подпустил меня. Завтра дело пойдет еще быстрее. – Она спрыгнула на землю и похлопала серого по шее. – У него отличный шаг. Плавный. – Грейс взглянула на Роберта. – Где-то через неделю он будет готов стерпеть и другого всадника. Хочешь попробовать?

– Нет, спасибо. Я же уже говорил, что люблю комфортные и красивые машины, предпочтительно кабриолеты. Твой Самсон меня нисколько не привлекает.

– Хотела дать тебе шанс. Проехаться верхом по лугу или по берегу – ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Если умеешь держаться в седле, – сухо заметил Роберт.

– Это только вопрос практики.

– Пожалуй, я останусь верен «Ламборджини» и «Корветам». Оттуда не свалишься. – Он помолчал. – Килмер слегка понервничал, когда вчера ты объезжала этого монстра. И отыгрался на мне.

– То есть? – Грейс внимательно посмотрела на Роберта.

– Его так и подмывало броситься помогать тебе с этим жеребцом. От этого он злился и в конце концов решил, что я самая лучшая кандидатура, чтобы выместить злость.

– И что?

– Я его опередил. Знал его слабое место и нанес удар первым. Если я собираюсь с ним работать, нужно внести ясность в наши отношения.

Грейс открыла ворота и повела жеребца к конюшне.

– Тебе неинтересно, как я это сделал?

Ей не хотелось говорить о Килмере. Достаточно того, что она видит его каждый день, а прошлая ночь показала, что к тому же еще и слишком много о нем думает.

– Что-то мне кажется, ты и так расскажешь, без моих расспросов.

– Я сказал ему, что никогда не спал с тобой. – Роберт усмехнулся, увидев ее вытянувшееся лицо. – Трудно понять, что у Килмера на душе, но готов поспорить, от моих слов ему явно полегчало. Эта мысль ему совсем не нравилась.

– Неудивительно. Нелепая мысль.

– Не думаю. Я подумывал об этом, но понял, что ты не представляешь меня в этой роли. Все нормально. Мне нравится быть твоим другом. И нравится быть другом Фрэнки. – Он помолчал. – Но был бы тебе признателен, если бы ты подтвердила, что Килмер отец Фрэнки.

Грейс впилась взглядом в его лицо.

– Это он тебе сказал?

Роберт покачал головой.

– Я произвел кое-какие подсчеты, да и Фрэнки на него похожа.

– Нет.

– Как скажешь, – согласился Роберт. – Но в любом случае это лишь верхушка айсберга. Меня держали в неведении относительно многих вещей. По словам Норта, мне нужно было знать только одно: тебе требуется защита, – а Крейн вообще не удосужился со мной поговорить. Я устал от Грейс. И больше не собираюсь играть вслепую.

Он прав. Это нечестно по отношению к нему. За ЦРУ она не отвечает, но за свои действия им с Килмером отвечать придется. Грейс ничего не рассказывала Роберту потому, что вспоминать прошлое было больно. А Килмер не привык ни с кем откровенничать.

– Что ты хочешь знать?

– Какая тайна тебе известна и почему Норт столько лет держит тебя под защитой?

– Дело не в тайне. Никто из нашего отряда не знал, зачем нужна Пара. Нам просто приказали их похитить. Я думала, Марво хочет меня убить просто потому, что я была одним из участников налета на Эль-Тарик. Марво славится своей мстительностью, и он знает меня в лицо, поскольку я работала у него на коневодческой ферме. И то, что я стала мишенью, вполне логично.

– Кто такой Марво?

– Пол Марво. Наполовину француз, наполовину немец. Унаследовал криминальную империю от отца, влиятельного человека в Северной Африке и на юге Франции. Власть перешла к нему после того, как отца убил лидер толпы мятежников, и Марво такой же опасный подонок, как отец. Живет в Марокко и владеет роскошной коневодческой фермой в Эль-Тарике, неподалеку от побережья.

– И этот сукин сын хочет тебя убить?

– Мне так казалось. – Грейс помолчала. – Но Килмер сказал, что заключил сделку с Нортом. Марво я нужна живой, а не мертвой. И ЦРУ защищает меня вовсе не по доброте душевной. Они хотят держать Килмера в узде. Он обещал, что забудет о Паре.

– Эль-Тарик. Что это еще за рейд в Эль-Тарик? И что, черт возьми, такое Пара? За чем вы охотились? Что это – заложники? Деньги?

– Лошади.

– Что?!

– В конюшнях Марво в Эль-Тарике живут две белые лошади. Арабские скакуны белой масти с голубыми глазами. Жеребец и кобыла. Марво охранял их так, словно это бриллианты английской короны.

– Почему?

– Не знаю. Норт нам так и не сказал. Лично я думаю, что они вроде заложников. – Грейс вскинула руку, предупреждая возражения. – Знаю. Звучит безумно. Но это правда. Марво по ним просто с ума сходил. Я там была и кое-что видела. Они затоптали конюха, но Марво волновало одно: не расстроит ли смерть бедняги Пару. Лошадей поили, кормили, позволяли им свободно пастись на ферме. И лишь иногда отвозили куда-то в Сахару. Меня с собой не брали, но один раз я оказалась в Эль-Тарике, когда это произошло. После их возвращения Марво был вне себя от ярости.

– Почему?

Она пожала плечами.

– Я слушала, но не могла задавать вопросы, чтобы не вызвать подозрений.

– Странно.

– Да, но ЦРУ нужны эти лошади, и в Конторе должны знать, почему Марво так трясется над ними. Норт приказал Килмеру их достать. А меня отправили ему на помощь.

– Почему тебя?

– Мой отец обратился в ЦРУ и сообщил о происходящем в Эль-Тарике. У него были какие-то мелкие дела с Марво, и он знал, что Марво под подозрением. Рассчитывал, что сможет продать ЦРУ информацию о Паре. Норт ухватился за это. Очевидно, они уже что-то знали. Предложили отцу вернуться и выяснить подробности.

– А отец послал тебя.

– Я сама захотела, – ощетинилась Грейс. – Мне надоело таскаться за отцом по миру, и он об этом знал. Я ни разу не провела в Америке больше нескольких месяцев подряд. Мне хотелось понять, что такое родина. Отец рассказал Норту про мой талант обращаться с лошадьми, и меня приняли в ЦРУ стажером. Мы немного удивились, когда они решили отправиться за Парой, не дожидаясь, пока я пройду курс обучения, но отец сказал, что это лишнее доказательство того, насколько важен для них этот рейд. Мне было все равно. Я не собиралась упускать своего шанса. Знаешь, как трудно было бы поступить к ним, не попроси отец Норта?

– Тебе повезло.

– Действительно повезло. Ты не понимаешь. Все прошло бы отлично, но… Мой отец не виноват.

– Рейд провалился?

– Это было чертовски трудно, но мы вывели лошадей из конюшни и погрузили в грузовик. Люди Марво ждали нас на дороге. Мы едва унесли ноги.

– Похоже, вас кто-то предал.

– Только не мой отец.

– Спокойнее. Я ничего подобного и не говорил. – Роберт вглядывался в ее лицо. – Или это сказал Килмер?

– Отец погиб. В тот же день, вечером, люди Марво убили его в Танжере. Разве похоже, что это он нас предал?

– Нет. – Роберт поднял руку. – Послушай, я ничего об этом не знаю. Это ваше с Килмером дело.

– Нет. – Грейс повела Самсона в конюшню. – У нас с Килмером нет никаких дел. Все это давно в прошлом. – Она оглянулась. – А Фрэнки совсем на него не похожа.

– Я ошибся, – пробормотал Роберт. – Извини.

Грейс тяжело вздохнула.

– Нет, это ты меня извини. У меня нет никакого права на тебя набрасываться. Последние несколько дней были не самыми легкими в моей жизни. И мне не нравится во всем зависеть от Килмера. – Она попыталась улыбнуться и сменила тему: – Ты знаешь, что музыка, которую сейчас сочиняет Фрэнки, посвящена Чарли?

– Нет. – Лицо Роберта осветилось улыбкой. – Ему бы это понравилось.

Грейс кивнула.

– Фрэнки говорила, там обязательно должно быть много цимбал. Потому что жизнь Чарли не была спокойной и легкой.

– Судя по тому, что он мне рассказывал, Фрэнки права. Как ей удается понимать такие вещи? Она же совсем ребенок.

– Не знаю. – Грейс покачала головой. – Фрэнки – настоящее чудо. – Она принялась расседлывать Самсона. – Если у тебя нет больше вопросов, я займусь делом.

– Другими словами, ты и так потратила на меня слишком много времени.

– Нет, ты вправе знать. Удалось что-нибудь выяснить по поводу утечки в Лэнгли?

– Пока нет. Но у Штольца появилась зацепка. Там есть молодой парень, специалист по компьютерам, работающий в архиве. Возможно, это он. Если нет, Штольц будет копать дальше. Я звоню ему каждый день, чтобы он не расслаблялся.

– Но ведь Штольц не знает, где ты?

– Конечно, нет. Ради всего святого, неужели ты думаешь, я рискну привести кого-то к тебе? Я не сомневаюсь в Штольце, но Килмер с самого начала объявил мне, что, пока он мне платит, я не имею права никому доверять, кроме него. Хотя в договоре этого нет. Штольц думает, что я звоню из Майами.

– Я должна была спросить. – Грейс посмотрела ему в глаза. – Я отвечаю за Фрэнки и не имею права принимать все на веру.

Роберт кивнул.

– Ко мне это не относится. И к Килмеру тоже. Тебя не назовешь доверчивой. Скажи, Грейс, ты верила отцу?

– Конечно. – Она устало покачала головой. – Почти всегда. Когда речь шла только о нем и обо мне. Отец был не очень надежным человеком, да и честным тоже, но меня он любил. И не сделал бы ничего мне во вред. Он знал, что той ночью я буду в Эль-Тарике. Папа бы меня не предал.

– Да, маловероятно.

– Маловероятно… Чушь – он бы никогда этого не сделал.

Роберт поморщился.

– Похоже, я говорю что-то не то. Пойду-ка я лучше.

Грейс смотрела ему вслед. Не стоило быть с ним такой резкой. Он лишь задавал вопросы, которые на его месте задал бы любой. И не знал, как ей обидно за отца. С раннего детства ей приходилось защищать папу от людей, которые не понимали, что ее жизнь с ним вовсе не такая, как они себе представляют. Отец превратил ее жизнь в сплошное приключение. Иногда страшное. Но отец всегда был добр к ней и любил ее. Несмотря на одиночество, Грейс никогда не сомневалась в его чувствах. И эта вера была очень важна. В изменчивом и ненадежном мире, где нельзя рассчитывать ни на кого и ни на что, она находила опору в отцовской любви.

А Килмер попытался у нее эту уверенность отнять.

Будь он проклят.

– Вчера ночью в дом Керсоффа приходил Тонино, – сказал Хэнли. – Я поручил Лекмену следить за домом, пока не обнаружат тело. Похоже, у женщины немного друзей, поскольку прошло уже двенадцать часов, а тело так и лежит.

– Тонино, – задумчиво повторил Марво. – Человек Килмера.

Хэнли кивнул.

– Должно быть, его послал Килмер, чтобы выяснить, как Керсофф обнаружил Грейс Арчер.

– Или за тобой проследили, когда ты наносил визит даме.

– Я был осторожен, – поспешно возразил Хэнли. – Я профессионал. Вы же знаете.

Да, Хэнли редко ошибается, подумал Марво, но у Килмера в команде высококлассные специалисты.

– Думаю, стоит усилить охрану периметра. Что еще сообщил Лекмен?

– Тонино пробыл там меньше десяти минут. Очевидно, нашел тело и смылся.

– А ты точно все за собой подчистил, когда избавился от жены Керсоффа?

Хэнли кивнул.

– Я обыскал письменный стол и спальню. Никаких документов.

– Тогда, похоже, мы опередили Килмера. Теперь требуется рывок на старте. Ты уже связался с информатором Керсоффа в ЦРУ?

– Я отправил человека в Лэнгли, чтобы встретиться с ним лично. Если Килмер знает об утечке, мы должны получить информацию раньше, чем он доберется до ее источника. – Хэнли пожал плечами. – Нет ничего более убедительного, чем пачка наличности. За исключением страха. Страх тоже хорош.

– Точно. – Марво кивнул. Потом встал. – В любом случае я жду ответа к завтрашнему вечеру. Ты об этом не забыл, а? – Он посмотрел Хэнли прямо в глаза, чтобы тот тоже почувствовал страх. – Я долго ждал возможности заполучить эту женщину, Хэнли. Мое терпение на исходе. И я очень рассержусь, если мы ее теперь потеряем.

– Вам нет нужды об этом напоминать. – Хэнли отвел глаза. – Мы ее не потеряем.

– Превосходно. А теперь позвони в Лэнгли и скажи, пускай пошевеливаются. – Марво шагнул к двери. – Жду твоего доклада после вечерней прогулки. Я обещал отвести Гийома к загону и показать Пару – в качестве поощрения.

Хэнли удивленно тряхнул головой.

– Чего это мальчик так одержим этими лошадьми? У него есть прекрасный скакун.

– Детей всегда манит запретное. Он знает, что Пара уже убила человека.

– А вы не боитесь, что Гийом решит потихоньку прокатиться на ком-то из них?

– Когда-нибудь ему в голову обязательно придет эта мысль. Поэтому я предупредил всех на конюшне: если кто-нибудь без меня подпустит мальчика к лошадям, я прикажу его связать и оставить в стойле Пары. – Марво пожал плечами. – Но изредка подпуская к ним Гийома, я отодвигаю этот момент. – Он открыл дверь. – А, вот и ты, Гийом. Готов?

– Да, папа. – Глаза мальчика сияли. – Я взял фотоаппарат. Хочу их сфотографировать и повесить снимки в своей комнате.

– Хорошая мысль. – Марво взял Гийома за руку и оглянулся на Хэнли. – Если ты привезешь мне Грейс Арчер для работы с Парой, у меня не будет оснований волноваться за сына. Это тебе дополнительный стимул, чтобы как можно скорее сделать свою работу.

– Я потороплюсь, – кивнул Хэнли.

Марво улыбнулся Гийому.

– Хэнли собирается привезти для Пары товарища. Одну молодую женщину. Правда здорово?

На лице мальчика отразилось сомнение.

– Они же не любят играть.

– Может быть, с ней и полюбят. – Марво повел Гийома к загону и махнул конюху, чтобы тот выпустил лошадей. – Забирайся наверх и смотри. Они скользят по земле, словно шелк.

– Или огонь. – Гийом не сводил глаз с двух белых молний, ворвавшихся в загон. – Белый огонь. Как молния, папа. А эта женщина сможет приручить для меня Пару? И тогда я на них покатаюсь?

Марво хотел ответить утвердительно, но потом передумал. Он получит от Пары все, что ему нужно, а потом, скорее всего, избавится от них.

– Иногда лучше получать удовольствие на расстоянии. Вот так. Смотри, как они бегут.

Лунный свет серебрил бока лошадей, мчавшихся вдоль ограды. Ночь была ясной и светлой, похожей на ту, другую, когда он впервые увидел, как Грейс Арчер работает с Парой. Он был почти уверен, что лошади ее убьют, и он с любопытством ждал, как женщина поведет себя перед лицом смерти. Марво вспомнил, какой тонкой и хрупкой она казалась по сравнению с грубой мощью лошадей. В ту ночь Грейс осталась жива, и поведение Пары вселило в него надежду.

Сука.

– Красивые лошади, правда, папа? – Гийом, не отрываясь, следил за лошадьми. – Посмотри, какие у них шеи.

– Великолепные, – согласился Марво. И абсолютно для него бесполезные. Такие же бесполезные, как все эти годы.

Возможно, ждать осталось недолго. Он хотел избавиться от возможной обузы, отправив наемных убийц к ребенку. Надеялся, что без дочери женщина полностью сосредоточится на Паре. Но теперь он был рад, что Керсофф не убил девочку. Информатор Керсоффа ему известен, и можно взять руководство операцией в свои руки.

Матери становятся необыкновенно сговорчивыми, когда дело касается детей.

– Они приближаются сюда, – прошептал Гийом. – Наверное, хотят подружиться.

– Слезь с ограды! – приказал Марво. – Это вовсе не дружелюбие. Ты должен научиться различать и понимать их чувства.

– А что же тогда?

Ненависть. Марво смотрел на скачущих лошадей. Пара никогда не упускала возможности напасть на него. Лошади возненавидели его с первой секунды, как их сюда привезли. Марво недоумевал – он не сделал им ничего плохого. Неужели инстинкт подсказал им, что именно он приказывает причинять им боль, что их жизнь и смерть в его руках?

Он соскочил с ограды, когда лошади были всего лишь в футе от его головы.

– Папа!

Марво обернулся.

Гийом смотрел на него со страхом и… каким-то лихорадочным волнением. На миг его накрыла волна гнева, но это чувство быстро прошло. Гийом его сын, и в минуту опасности Марво точно так же переживал бы за отца. Иногда любовь идет бок о бок с желанием сбросить родителя с трона. Гийом унаследовал его характер.

– Ты думал, я могу погибнуть? – Он похлопал сына по плечу. – Только не я. Нет, меня нельзя победить. Никогда. Запомни это.

– Я только подумал…

– Знаю, о чем ты подумал. И всегда буду знать. – Марво бросил взгляд на Пару. – Но мне кажется, ты должен увидеть смерть. Это послужит тебе хорошим уроком. Я слишком долго тебя щадил. Первый раз я увидел насильственную смерть, когда мне было столько же лет, сколько тебе. Один молодой человек разозлил моего отца, и его следовало наказать. Отец не знал, что я не сплю и все вижу, но потом это выплыло, и он спросил, какие чувства я испытал. Я ответил, что гордился им, гордился его силой, тем, что он способен одним движением руки уничтожить человека, который его ослушался. После этого я стал еще больше уважать отца. Он посылал меня в лучшие школы, дал мне образование, которому может позавидовать любой ученый, но самое главное я узнал той ночью. – Марво не отрывал взгляда от Пары. – Да, тебе явно необходим урок, Гийом.

Глава 8

Кровь все течет…

Нет времени ни на что, кроме как зажимать ладонью рану в надежде остановить кровотечение, подумал Донован, пробираясь через кусты на речную отмель. Преследователи дышат ему в затылок.

Он умрет.

Не дождутся. Это совсем неподходящее место для смерти такого доброго ирландца, как он. Не останавливаться. За водопадом есть пещера, где можно укрыться. Он нашел ее в первую же неделю наблюдения за Эль-Тариком.

Если только Марво не знает о пещере. Это уже не его земля, но достаточно близко. В таком случае Донована поймают, как лису в норе.

Волноваться будешь потом. Сначала нужно дойти до пещеры и остановить проклятое кровотечение. Потом позвонить Килмеру и рассказать, что произошло. Он приедет или кого-нибудь пришлет.

Если не будет слишком поздно…

– Мне поручено помогать тебе с лошадьми.

Грейс, чистившая Самсона, выпрямилась и увидела улыбающегося Васкеса.

– Привет, Луис. Как поживаешь?

– Хорошо. – Луис зашел в стойло и взял у нее щетку. – Похоже, ты тоже неплохо. Видел твою дочь. Очень красивая.

– Да. Насколько я помню, у тебя тоже дочь. – Грейс наморщила лоб. – Ей тогда было три… Как она?

– Мерседес? Ангел. – Он с улыбкой оглянулся. – Но превращается в юную леди. И это меня пугает.

– Ты же собирался вернуться домой, в Аргентину, когда накопишь денег на магазин конной сбруи. А тем не менее ты здесь.

– Я пытался уехать домой пять лет назад. – Луис пожал плечами. – Ничего не вышло. Не могу сидеть на одном месте. Трудно стать владельцем лавки после того, как поработал с Килмером. Никакой остроты ощущений. Я заскучал. Жена была рада моему отъезду. – Он усмехнулся. – Теперь у нас грандиозные встречи раз в несколько месяцев, а все остальное время не нужно приспосабливаться друг к другу. Очень удобно.

– А Мерседес?

– Я воин, герой. Привожу подарки, рассказываю разные истории – очаровываю ее. Каждый хочет быть для кого-то героем. – Луис отошел от жеребца на шаг. – Великолепное животное. Какие линии!

– Да. – Грейс помолчала. – Ты был с Килмером, когда он украл Космо?

Луис кивнул.

– Жуть. Я думал, Килмеру конец. Ему повезло, что пуля срикошетила от фляжки и пробила не сердце, а грудную клетку.

Грейс замерла.

– Его ранили?

– Он не рассказывал? Килмер был замыкающим, и один из людей Марво нашел винтовку раньше, чем мы удалились на безопасное расстояние.

Пуля срикошетила от фляжки и пробила не сердце, а грудную клетку.

По спине пробежала дрожь. Черт, его могли убить, а она ничего бы и не узнала.

– Нет, не рассказывал.

– Донован целый месяц над ним потешался. Говорил, что Килмер заслуживает смерти за кражу этого проклятого осла. Килмер не видел тут ничего смешного. Ему пришлось попотеть, чтобы доставить осла сюда.

– Да уж.

– Но если он собирается заполучить Пару, ему нужен Космо. А теперь у него есть еще и ты, Грейс. Все складывается очень удачно.

– Насчет меня ты ошибаешься, – сухо бросила она и отвернулась. Глупо так расстраиваться. Килмер каждый день смотрит в глаза смерти. За то время, что она с ним работала, несколько раз его спасло лишь чудо.

Но тогда все выглядело по-другому. Она была рядом, делила с ним опасность.

– Не обижайся, – сказал Луис. – Я думал, все дело в этом. Мы доберемся до негодяя Марво и захватим Пару. Увидев тебя, я понял…

– Луис! – в воротах конюшни возник Диллон. – Срочное задание. Выдвигаемся. Вертолет будет здесь через десять минут. Собирайся.

– Понял. – Он уже бросил щетку и бежал к двери. – Пока, Грейс.

Грейс замерла, ошеломленная его внезапным исчезновением. Сколько раз она точно так же отвечала на этот приказ? Но вот здесь такая команда еще никогда не звучала.

Только не здесь.

Грейс вышла из конюшни и направилась к дому. Во дворе суетились подчиненные Килмера – без лишних слов они быстро и ловко собирали амуницию. Килмер на крыльце разговаривал с Робертом. При ее приближении он повернул голову. Потом махнул рукой Роберту, и тот исчез в доме.

– Что происходит? – Она сжала кулаки. – Куда вы собрались?

– Я не брошу вас с Фрэнки без охраны, – спокойно ответил Килмер. – Здесь останется Роберт Блокмен и еще четверо моих людей. Вернусь через два дня, самое большее. В противном случае позвоню. Если возникнут проблемы, Блокмен отвезет тебя и Фрэнки в другой безопасный дом, неподалеку отсюда, в горах.

– Что происходит? – повторила она.

– Донован ранен. Пока жив, но неизвестно, сколько сможет продержаться, если я его не вытащу. Говорит, потерял много крови.

– Донован, – прошептала Грейс. – Где?

– В Эль-Тарике. Или рядом. Люди Марво застали его врасплох. Вероятно, кто-то из разведчиков обнаружил его, а потом привел отряд.

– Вам потребуется не один час, чтобы добраться до Эль-Тарика. Поближе у тебя никого нет?

– В Эль-Тарике никого. Риск слишком велик. Я связался с Тонино – горы буквально кишат людьми Марво. – Килмер посмотрел на часы. – Позвоню, когда доберусь до места, а потом свяжусь с тобой только на обратном пути. Люди Марво могут засечь сигнал телефона. Я сказал Доновану, чтобы он больше не звонил – только если переберется в другое место. – Килмер посмотрел на небо и стал спускаться по ступенькам. – Вот и вертолет. Не волнуйся. Я оставил инструкции…

– Ты прав, черт возьми. Со мной все будет в порядке. Я сумею позаботиться о Фрэнки. Всю жизнь этим занималась. – Она не отрывала взгляда от Килмера. – Почему ты считаешь меня сукой, которая не хочет, чтобы ты летел за Донованом? Он что, должен истечь кровью? Проваливай.

– Иду, иду, – улыбнулся он. – Хорошее напутствие.

Она смотрела, как Килмер идет через двор к вертолету. Поток воздуха от вращающихся винтов ерошил его волосы и прижимал рубашку защитного цвета к стройному телу. Взмахом руки Килмер приказал отряду грузиться в вертолет и ждал, пока все не окажутся на борту. Стандартная процедура, вспомнила Грейс. Он всегда был замыкающим.

Вероятно, именно из-за этого его едва не убили, когда он выкрал Космо.

Поэтому Килмер вернулся в Эль-Тарик в ту ночь девять лет назад и вывел своих людей с холмов вокруг поместья.

Он всегда замыкающий.

Грейс понимала, что Килмер должен был вернуться и забрать остатки отряда. Но не могла взять в толк, почему он не позволил ей поехать в Танжер за отцом, если был шанс его спасти.

– Куда они, мама? – рядом с ней стояла Фрэнки.

– Один из тех, кто работает на Килмера, попал в беду и ранен. Они хотят его спасти.

– А нам можно с ними?

Грейс опустила взгляд на встревоженное лицо дочери.

– Зачем? Ты даже не знаешь этого человека.

– Я не хочу, чтобы Джейка тоже ранили. Мы будем его защищать. Разве ты не хочешь лететь?

– Нет, я… – Конечно, хочет, вдруг поняла Грейс. Хочет быть среди тех, кто запрыгивает в вертолет. Участвовать в операции по спасению Донована.

Если он будет еще жив, когда Килмер до него доберется.

– Да, хочу, – ответила она Фрэнки. – Человек, которого ранили, – мой хороший друг. Но не всегда получается делать то, что хочешь. Иногда лучше остаться дома и не мешать.

– Я не буду мешать.

– Тебе так кажется. – Она задумалась. – Помнишь, мы ходили с тобой на «Щелкунчика»? Каждый танцор должен был исполнять свою партию. Представь себе такую ситуацию: кто-то из зрителей выскочил на сцену и начал танцевать вместе с артистами.

– Было бы смешно, – хихикнула Фрэнки.

– Но настоящие актеры стали бы совершать ошибки, пытаясь ему не мешать. Понимаешь?

Улыбка Фрэнки погасла.

– Кажется, да. Я не знаю балетных па.

Грейс кивнула.

– Но ты же знаешь, мама.

Грейс смотрела, как вертолет отрывается от земли. Да, она знает па, черт возьми, и хочет их исполнить.

– Я многое забыла. Будет лучше, если я останусь с тобой. – Грейс заставила себя отвернуться и не смотреть, как вертолет исчезает в небе. – Иди в дом и найди Роберта. Пора готовить ужин.

Но Фрэнки не отрывала взгляда от вертолета.

– Мне нравится Джейк. С ним все будет хорошо, мама? Он не умрет, как Чарли?

Что можно ответить Фрэнки, не рискуя солгать?

Он всегда замыкающий.

– У него отличные шансы. – Грейс обняла дочь за плечи. – Джейк много лет сталкивается с такими ситуациями, и он очень, очень умный.

Фрэнки молчала, и Грейс догадалась: девочка понимает, что такой ответ нельзя считать утвердительным.

– И он знает па. Правда?

– Он знает все па. Абсолютно все. – Грейс поцеловала дочь в висок. – А если точнее, некоторые он даже придумал сам.

– Здорово. – Лицо девочки оставалось тревожным. – Но Чарли не был таким молодым, как Джейк. И тоже был умным. Он должен был многому научиться за все эти годы. Но все равно умер, мама.

Фрэнки никак не может забыть смерть Чарли. И это сравнение заставило вздрогнуть саму Грейс. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Послушай, если Джейк попадет в беду и ему понадобится помощь, я отправлюсь туда и вытащу его. Ладно?

– И сама останешься цела?

Господи, сколько можно давать обещаний, которые не в состоянии выполнить?

– Да, останусь цела. А теперь не пора ли нам что-нибудь съесть?

Фрэнки кивнула.

– Конечно. – Она снова посмотрела на небо, но вертолет уже скрылся за горизонтом. – Вертолеты классные, правда? Когда начинают крутиться пропеллеры, получается такой звук, как щелканье бича – резкий и в то же время ритмичный…

– Не валяй дурака. Оставь меня, – прошептал Донован. – Слишком поздно. Уводи людей.

– Пошел ты! – Килмер крепче обхватил Донована и потащил через грязную илистую жижу. – Думаешь, я проделал весь этот путь и терплю этих проклятых пиявок на ногах, чтобы позволить Марво съесть тебя с потрохами? Дело не в тебе. А в моем самолюбии, черт возьми.

Донован засмеялся, но смех перешел в кашель.

– Сукин ты сын.

– Точно. – Килмер ускорил шаг, пристально вглядываясь в заросли по обоим берегам реки. Парни уже сняли четырех часовых Марво, но их могло быть больше. – А теперь заткнись. Если удастся перетащить тебя через эту речушку и пройти через лес, у нас появится шанс. С остальными встретимся на дороге. Вертолет ждет в пяти милях по ту сторону от дороги.

– Тут что пять миль, что пятьсот – не…

– Послушай, все будет так, как я сказал. А теперь заткнись и переставляй ноги, сначала одну, потом другую. Я не собираюсь подыхать в этой вонючей реке и тебя бросать тоже не собираюсь. Остается одно. Придется быть героем, черт возьми.

– Я не перенесу, если ты спасешь мне жизнь. Ты будешь вспоминать об этом до конца дней. Лучше уж мне сейчас испустить дух.

– Донован.

– Ладно, ладно. Заткнулся. Все равно мне что-то хреново. Быстрее вытаскивай меня отсюда, а то я могу отключиться, и тогда придется меня нести.

– Только попробуй.

– Кажется… Уже… – Он говорил с трудом. – Если уж ты собрался стать героем, постараюсь сделать так, чтобы ты… не отлынивал.

– С тобой все в порядке? – спросил Роберт, выходя на крыльцо. – Ты была за ужином какой-то рассеянной.

– Да. Думаешь, Фрэнки заметила? – Грейс поморщилась. – Бог свидетель, я старалась вести себя как обычно.

– Фрэнки и сама была какая-то притихшая. Я подумал, она поглощена музыкой, – сказал Роберт. – Волнуешься?

– Он обещал позвонить еще вчера вечером. Да, черт возьми, волнуюсь.

– Всякое может случиться.

– Сама знаю, – огрызнулась Грейс. Потом сделала глубокий вдох и уже спокойнее добавила: – И еще я знаю, что иногда случается самое плохое. Что могут уничтожить весь отряд. Или Килмера уже нет в живых. – Она скрестила руки на груди, чтобы скрыть их дрожь. – Он обещал позвонить.

– Чего ты хочешь? Чтобы я позвонил Норту и спросил, не доходили ли до него сведения о заварушке в Эль-Тарике?

– Нет. Нет, если в ЦРУ уже была утечка, с ними нельзя иметь дело – опасно для Фрэнки. Будем ждать.

– Не очень долго. Я обещал Килмеру завтра увезти вас отсюда, если он не вернется. У него были опасения, что кого-нибудь из отряда захватят и заставят говорить.

– Подождем до послезавтра. – Грейс покачала головой. Господи, о чем она думает? – Нет, ты прав. Надо спрятать Фрэнки. Предупрежу ее, что на рассвете мы уезжаем, – сказала она и устало прибавила: – Черт, как не хочется снова пускаться с ней в бега.

– Мне тоже. – Роберт отвернулся и открыл затянутую сеткой дверь. – Но такова жизнь.

Или смерть, с дрожью подумала она. Смерть Килмера.

Грейс посмотрела на горы. Почему эта мысль вызывает у нее такую боль? Девять лет она даже не вспоминала о нем, а теперь…

Нет, неправда. Килмер всегда присутствовал в ее мыслях, хотя она старалась не признаваться в этом даже самой себе. А как иначе? Подобного влечения она никогда в жизни не испытывала. Она восхищалась Килмером, уважала его. Родила от него ребенка.

А Килмер не отпустил ее, когда она была нужна отцу. И неважно, что ее помощь могла не успеть. Килмер лишил ее шанса его спасти.

Да, эти воспоминания будили в ней ярость, но возможная гибель Килмера затмевала все.

Грейс слышала доносящиеся из дома звуки синтезатора. Фрэнки не сочиняла, а решила передохнуть и играла Моцарта. Чудо. Просто чудо. У Килмера так и не было возможности узнать, что за чудо эта девочка – во всех отношениях.

А теперь он, может быть, никогда и не узнает.

Сотовый зазвонил в три сорок три утра.

Она вскочила и потянулась к телефону, лежавшему на прикроватной тумбочке.

– Алло.

– Мы возвращаемся, – сказал Килмер. – Грузимся на самолет в окрестностях Танжера.

Слава богу.

Несколько секунд она не могла вымолвить ни слова.

– Ты обещал позвонить вчера вечером. – Господи, что за глупости лезут ей в голову.

– Я был немного занят, – сухо ответил он. – И не мог пользоваться сотовым в окрестностях Эль-Тарика. Там полно людей Марво, и я не мог рисковать и позволить им засечь сигнал. Завтра буду дома.

– А Донован?

– Жив. Мы его залатали и сделали переливание крови, но он очень плох. Я нашел здесь, в Танжере, врача и возьму его в самолет. Доновану нельзя в больницу. У Марво много связей среди местных. У вас все в порядке?

– Да.

– Хорошо. – Связь прервалась.

Грейс медленно нажала кнопку отбоя. Боже, у нее дрожат руки. Она едва не лишилась чувств от облегчения и… радости.

– Мама? – Фрэнки приподнялась, опираясь на локоть. – Это Джейк?

– Да. – Ей пришлось откашляться. – Все в порядке. Они возвращаются домой.

Фрэнки села. Лицо ее сияло.

– Когда? Можно я скажу Роберту?

– Джейк вернется завтра. – Она сделала усилие, чтобы голос не дрожал. – И мне кажется, сказать Роберту – очень хорошая мысль. Давай.

Фрэнки соскочила с кровати и выбежала из комнаты.

Надо бы самой сообщить Роберту, но в данный момент она была просто не в состоянии никого видеть. Потрясение было слишком велико. Господи, а ей-то казалось, что все уже в прошлом. Неужели нет?

Возможно, и в прошлом, но чувства, которые ее сейчас захлестнули, тоже никуда не денешь. Нужно во всем разобраться и что-то решить. Нельзя же провести в таком состоянии всю оставшуюся жизнь. Все отрицать и в то же самое время страдать от воспоминаний и чувств, которые не в силах подавить. Разумнее всего признаться в них самой себе, а потом избавиться от привязанности к Килмеру, которую она так долго в себе подавляла. Это логично и разумно.

Господи, он жив!

Тарахтенье двигателей вертолета Грейс услышала следующей ночью, через час после того, как улеглась в постель. Она вскочила и бросилась к окну. От снижавшейся машины шел голубовато-белый свет.

– Это Джейк? – спросила Фрэнки.

– Наверно. – Грейс схватила халат и поспешила к двери. – Оставайся здесь, пока я не скажу. – На лестнице она столкнулась с Робертом. – Килмер?

Роберт кивнул.

– Да, позвонил мне десять минут назад, предупредил, что прибывает, и попросил приготовить комнату для Донована. – Он дернул головой. – Отдам ему свою. Буду ночевать с остальными в спальном бараке. Белье я поменял… – Роберт сбежал по лестнице и выскочил из дома.

Грейс поспешила за ним и, выйдя на крыльцо, увидела, как открывается люк вертолета и из него выпрыгивает Килмер.

– Несите Донована в дом. – Он повернулся к Блокмену. – Все нормально?

Роберт кивнул.

– В мою комнату. Вторая слева. Как он?

– Под наркозом. Доктор Краллон накачал его транками, когда мы вылетели из Танжера. – Килмер посмотрел на Грейс. Двое из его людей осторожно выгружали носилки с Донованом из вертолета. – Он поправится, Грейс. Главной опасностью был шок.

– Слава богу. – Она посмотрела в лицо Донована, которого проносили мимо. – Господи, какой бледный.

Донован открыл глаза.

– Во всем виноват Килмер, – прошептал он. – Позволил этим проклятым пиявкам выпить из меня всю кровь.

– Неблагодарная свинья, – сказал Килмер. – Это меня там ели заживо. – Он махнул рукой. – Несите его в дом и укладывайте в кровать, пока я не вспорол швы и не выпустил из него всю кровь.

– Поздно, – возразил Донован. – Теперь Грейс возьмет меня под свое крыло. – Он с трудом сфокусировал на ней взгляд. – Привет, Грейс, как дела?

– Лучше, чем у тебя. – Как бы там ни было, у него хватает сил подтрунивать над Килмером, обрадовалась Грейс. – Но мы этим займемся! – крикнула она ему вслед. – Так что можешь задать Килмеру жару, если захочешь.

– Премного благодарен, – отозвался Килмер и повернулся к невысокому смуглому человеку, который остановился рядом с ним. – Грейс Арчер. Это доктор Хуссейн Краллон. Будет лечить Донована.

– Мое почтение, мадам. – Врач вежливо поклонился. – А теперь мне нужно к пациенту. Вы позволите? – Не дожидаясь ответа, он поспешил за Донованом.

– С ним Доновану ничего не угрожает? – спросила Грейс, провожая его глазами. – Марво пользуется большим влиянием в Марокко.

– Я уже прибегал к его услугам. Краллон люто ненавидит Марво. Пять лет назад один из головорезов Марво убил его сына – была там какая-то история с наркотиками. Он не задушит Донована во сне и вылечит хотя бы из мести Марво. – Килмер помолчал. – Как Фрэнки?

– Отлично. – Боже, какой у него усталый вид. – Ты хоть немного поспал?

– Вздремнул в самолете. – Килмер потер подбородок. – Но нужно избавиться от этой щетины.

– Джейк! – На лестничной площадке появилась Фрэнки. – Ты похож на пирата. – Она сбежала по ступенькам, с опаской поглядывая на мать. – Прости, я не могла больше оставаться в комнате. Я увидела, как Джейк выходит из вертолета, и поняла, что все в порядке. Наверное, ты про меня забыла.

– Кажется, ты права, – улыбнулась Грейс. – Так что извиняться нужно мне. Как видишь, Джейк цел и невредим.

– Мы за тебя волновались, Джейк.

– Правда? – Он перевел взгляд на Грейс. – Вы обе?

– Естественно. Я волновалась, сможешь ли ты вытащить Донована.

– Срезала. – Килмер скривился, потом улыбнулся Фрэнки. – Поскольку ты не знакома с Донованом, можно ли предположить, что ты волновалась только за меня?

– Конечно. Ты мне нравишься. – Девочка посмотрела на Грейс. – Можно я приготовлю Джейку горячий шоколад? У него такой вид, как будто… ему что-то нужно.

– Уже поздно.

– Я все равно не засну. Слишком разволновалась.

– Джейк может и сам себе сварить… – Лицо Фрэнки разочарованно вытянулось. – Ладно, хорошо. А я пока проверю, как там Донован. Через пятнадцать минут спущусь, и ты пойдешь спать. Договорились?

– Договорились. – Фрэнки побежала по коридору на кухню.

Грейс стала подниматься по лестнице.

– Если не хочешь, чтобы Фрэнки путалась у тебя под ногами, отошли ее наверх. Просто ей хочется что-нибудь для тебя сделать.

– Ни за что на свете. Это такая честь для меня. – Он помолчал. – Только никак не пойму, почему ты разрешаешь ей общаться со мной.

Грейс оглянулась.

– Наверное, там было нелегко. Фрэнки права: у тебя такой вид, будто тебе что-то нужно. Может, и не горячий шоколад, но Фрэнки сама по себе лучше любого врача. Когда мне плохо, от одного ее присутствия становится легче.

– Кажется, понимаю. – Килмер отвернулся. – Спасибо, Грейс.

Голос у него был усталым, и Грейс остановилась.

– Пришлось очень тяжело, Килмер?

– Да уж. Я не раз успел пожалеть о многом, что сделал в своей жизни не так. Даже пожалел об отсутствии завещания, чтобы обеспечить тебя и Фрэнки. – Он слегка улыбнулся. – Хотя ты бы, наверное, обиделась.

– Нам ничего не нужно. Чарли оставил Фрэнки коневодческую ферму.

– И хорошо. Но это не значит, что я свободен от обязательств.

– Поздновато.

– Согласен, – кивнул Килмер. – Но приходится играть теми картами, которые есть. Спокойной ночи, Грейс. – Он пошел по коридору к кухне. – Можешь идти спать. Я прослежу, чтобы Фрэнки вернулась к тебе.

– Я сама ее заберу. – Грейс с ужасом поняла: ей не хочется уходить. Хочется остаться здесь и смотреть на него. Что-нибудь сделать, чтобы разгладились складки усталости на его лице. Господи, да она ничуть не лучше Фрэнки.

Нет, даже хуже.

Потому что хотела предложить ему вовсе не горячий шоколад.

– Грейс? – Килмер остановился, оглянулся и стал пристально вглядываться в ее лицо.

– Нет. – Запаниковав, она резко тряхнула головой. – Это ничего не значит. Просто я благодарна за Донована. Это безумие – думать…

– Ну, почему же? – тихо произнес он. – Я вообще не думаю. Слишком боюсь и даже не смею надеяться. Просто хочу, чтобы ты знала: если я тебе для чего-нибудь понадоблюсь, я буду счастлив. И не жду от тебя больше, чем ты захочешь дать. Не попрошу ни о чем… – Он покачал головой и вдруг резко прибавил: – Черта с два. Я тебя проглочу и потребую еще. Так всегда было между нами.

От его слов ее тело дернулось, как от удара током. Да, они оба были ненасытными, когда дело касалось секса.

– Нет. – Грейс облизнула губы. – Слишком много лет прошло… и еще… нас слишком многое разделяет.

– Сексу это не помешает. Гарантирую.

– Ты не можешь ничего гарантировать… Почему я вообще с тобой разговариваю?

– Потому что ищешь способ удовлетворить свои желания. Бери, Грейс. Последствий не будет, обещаю.

Она покачала головой и стала торопливо подниматься по лестнице. «Я от него сбегаю», – в отчаянии подумала Грейс. И это называется совладать с чувствами к Килмеру? Достаточно одного взгляда на него, и она уже охвачена желанием, от которого кружится голова и дрожат колени.

И еще этот жар. Такое ощущение, что у нее температура – кожа горит, она задыхается.

Как девять лет назад.

Только теперь она уже совсем другая женщина. Мать Фрэнки и… этого достаточно.

Нет, черт возьми, совсем не достаточно.

Удовлетворить свои желания.

Это слишком опасно. Может затянуть с головой. Грейс была удовлетворена жизнью, пока не вернулся Килмер. И снова успокоится, когда он исчезнет.

Удовлетворена. Нет, не так.

Счастлива. Она была счастлива с Фрэнки. Ей ни к чему безумие, которое случилось пережить с Килмером…

Глава 9

– Как прошла ночь, Донован? – с улыбкой спросила Грейс на следующее утро, открывая дверь в его комнату. Потом посмотрела на доктора Краллона, который поспешно встал с кресла. – Беспокойный пациент?

– Ужасный. – Врач покачал головой. – Ругался и не желал выполнять моих указаний. Никакой благодарности.

– Все уперлось в судно, Грейс. – Донован покачал головой. – Он не разрешил мне встать, чтобы сходить в туалет. Это унизительно.

– Зато для здоровья полезнее. – Она села в кресло, освобожденное врачом. – Идите завтракать, доктор. Я с ним побуду.

– С удовольствием. – Краллон сделал шаг к двери. – А если сумею заставить себя его простить, то покормлю завтраком, когда вернусь.

Донован улыбнулся, глядя на закрывшуюся за врачом дверь.

– Чудесный парень. И упрямый, чертовски упрямый.

– Тогда отстань от него. Ты прекрасно знаешь, тебе еще нельзя вставать и таскаться в туалет. Потерпи пару деньков.

– Человек имеет право протестовать, когда его унижают.

– Человек должен быть разумным и не портить жизнь окружающим. – Грейс посмотрела ему в лицо. – Ты уже не такой бледный. Вчера мне было за тебя страшно, а сегодня я вижу, что ты такой же противный, как всегда.

– Конечно. Я просто хотел вызвать у тебя жалость, когда меня тащили из вертолета. Сама понимаешь, все дело в гордости. Килмер вышагивал, как герой-победитель, а меня несли на носилках, слабого, как котенка. Должен же я был получить хоть какую-то компенсацию.

– Значит, разыграл спектакль? – Брови Грейс взлетели вверх.

– Ну, возможно, я был слегка не в своей тарелке. Кошмарный полет. – Донован вглядывался в ее лицо. – Ты стала старше, Грейс.

– Премного благодарна.

– Нет, это тебе на пользу. Ты и всегда-то была привлекательной, а теперь в тебе появилась… глубина. Вот бы узнать, что скрывается в этой глубине.

– Ничего там не скрывается. Я такая же простая, как и была.

– Простая – как бы не так. Настоящий клубок противоречий – с той самой минуты, как вышла из вертолета девять лет назад. Патриотичная, но в то же время слишком много повидавшая, чтобы полностью доверять любому правительству. Смелая, но страшившаяся преданности. Жаждала дружбы, но боялась заводить друзей из страха их потерять.

– Боже милосердный, Донован. Когда ты успел превратиться в психолога?

– Это один из моих многочисленных талантов. – Он улыбнулся. – Но я применяю его только к тем, кто мне нравится. И не высказываю своего мнения, если меня не просят.

– Я не просила.

– Или когда хочу сунуть нос не в свое дело.

Грейс напряглась.

– Ты о чем это?

– Я был уверен, что умру в той реке.

– И?

– Килмер спас мою задницу. Не в первый раз. Он бы ни за что не согласился, и я решил взять это дело в свои руки.

– Какое еще дело?

– Он любит тебя, Грейс. Не знаю, насколько сильно. Ни за что не хочет этого обсуждать. Но я‑то знаю, он с ума по тебе сходил.

– Просто секс.

– Да, без секса тут тоже не обошлось. Но не только.

Грейс покачала головой.

– Послушай, ты всегда видела только то, что хотела видеть.

– Ты устал. Пойду-ка я лучше, а ты пока отдохни. – Она привстала.

– Только посмей уйти. – Донован закашлялся. – У меня будет рецидив.

– Для рецидива ты еще недостаточно поправился.

– Тогда сиди тихо, чтобы я смог достичь этого блаженного состояния. Я собираюсь произнести речь. И мне нужен слушатель.

Грейс медленно опустилась в кресло.

– Ты эксплуатируешь свое ранение, черт возьми.

– А почему бы и нет? – Донован кивнул. – Боль адская. Должен же я получить хоть какую-то компенсацию.

– Давай поговорим как-нибудь потом.

– А если у меня образуется тромб и я умру? Такое сплошь и рядом случается. Нет, именно сейчас. Самое подходящее время. Я слишком слаб, чтобы ты мне врезала. А к тому времени, как я поправлюсь, ты уже ее преодолеешь.

– Что там еще я преодолею?

– Обиду, когда я скажу, что в отношении Килмера ты вела себя как самодовольная сука.

Грейс остолбенела.

– Я не обязана это выслушивать, Донован.

– Нет, обязана. – Он снова закашлялся. – Послушай, мне нельзя расстраиваться. Я прямо чувствую, как образуется тромб.

– Все ты врешь.

– Можешь уходить. Но когда вернется врач, он найдет меня уже бездыханным.

– Блеф.

– Но помогает. – Донован хитро улыбнулся. – С годами ты стала мягче. Наверное, все дело в материнстве.

– Говори, – процедила она.

– Ты обманула Килмера. У вас с ним было очень серьезно. Я никогда не видел, чтобы он так относился к какой-нибудь другой женщине. Килмер никогда не лжет. Какого черта ты сбежала, не поверив ему?

– Ты знаешь почему. Он не дал мне спасти отца. – Пальцы Грейс с силой сжали подлокотники кресла. – Ему еще повезло, что я его не придушила.

– Ты бы угодила прямо в лапы Марво.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. В ту ночь Килмер послал меня в Танжер к твоему отцу. Твой дорогой папаша отказался уходить. Заявил, что тебе лучше работать на Марво и что тебе предлагают большие деньги, если ты бросишь Контору и будешь тренировать для него Пару Марво. Вот почему он связался с Марво и предупредил его о готовящейся операции.

– Нет. – Грейс впилась в него взглядом. – Ты лжешь.

– Не думаю, что отец желал тебе зла. Он говорил: ему дали гарантии и тебя не убьют во время рейда. Он искренне считал: так будет лучше для вас обоих.

– В той операции погибли трое. Ты хочешь сказать, это он виноват в их смерти?

Донован молчал.

– Я тебе не верю.

– Зачем мне тебя обманывать? Уж точно никакой пользы мне это не принесет.

– Как он мог думать, что я буду работать на Марво? Я бы никогда на это не согласилась.

– Даже если бы считала, что отца удерживают в заложниках?

– Но ты мне этого не сказал.

– Мне едва удалось ускользнуть, когда он кликнул одного из подручных Марво, поджидавшего в соседней комнате. Получил пулю в ногу и скрывался два дня. Мне удалось дозвониться до Килмера и предупредить, чтобы он на пушечный выстрел не подпускал тебя к Танжеру.

– Марво убил отца.

– Очевидно, решил, что ловушка захлопнулась и твой отец ему больше не нужен. Или убил в наказание за твое участие в операции. В качестве предупреждения.

Грейс покачала головой.

– Нет.

– Да.

– Если это правда, почему Килмер мне ничего не сказал?

– Он сказал, что твой отец предупредил Марво. Это случилось в ту ночь, когда убили твоего отца. Или ему следовало подробно объяснить, каким подонком был твой папаша, и представить доказательства? Ты любила отца. Верила ему. Он был единственным близким тебе человеком во всем мире. Наверно, Килмер собирался поговорить с тобой потом, но никакого потом не было. Ты сбежала. Килмер узнал, что Марво за тобой охотится, и ему нужно было найти способ тебя защитить. Затем Норт сообщил ему о твоей беременности. Это решило дело. Он не мог быть рядом, чтобы тебя защитить, и не хотел лишать тебя хотя бы минимального комфорта.

– Отец меня любил, – голос у Грейс дрожал. – Он меня любил, Донован.

– Вероятно. В мире много странных разновидностей любви. Любил, но недостаточно сильно, чтобы уберечь тебя от Марво, если на этом можно было заработать. Я там был, Грейс. Тебя подставили. – Донован посмотрел ей в глаза. – Ты знаешь, что я не лгу. В память о той ночи у меня на левом бедре остался шрам. Хочешь взглянуть?

Она покачала головой.

– Ты мне не веришь?

– Не знаю. Господи, я не хочу тебе верить, Донован.

Он кивнул.

– Веришь. Готов поклясться, в глубине души ты сама знаешь, что Стиллер нас предал. Просто не можешь признаться в этом самой себе. А теперь придется. Примирись с этим. – Он закрыл глаза. – А сейчас мне нужно отдохнуть и отогнать этот тромб, чтобы я мог еще раз использовать его как средство для шантажа. Думаешь, с Килмером сработает?

– Нет.

– Кто знает. Он не такой бесчувственный, как ты думаешь… – Донован открыл глаза. – Это правда, Грейс. Бог свидетель, каждое мое слово – правда. А теперь скажи, что ты веришь мне.

– Не могу, – прошептала она.

– Скажи.

– Не буду. – К глазам подступили слезы. – Мне больно.

– Скажи.

– Ладно, черт бы тебя побрал. Верю. – Слезы побежали у нее по щекам. – Доволен?

– Да. – Он снова закрыл глаза. – Уходи. Ничто так не огорчает мужчину, как вид плачущей женщины. Но пусть мне будет хуже. Я хочу познакомиться с твоей дочерью, Грейс. Ты разрешишь ей меня навестить?

Не ответив, Грейс направилась к двери.

– Мы с ней подружимся. Не впутывай ее во все это.

– Не буду. – Грейс открыла дверь. – Приведу ее вечером. – Она прижалась лбом к косяку. – И я не… злюсь на тебя. Ты поступил так, как считал правильным. Мне просто больно. Но Фрэнки нужны друзья.

– Килмер мог бы стать ей хорошим другом.

– Прекрати, Донован.

– Просто я подумал, нужно ковать железо, пока горячо.

– Слишком горячо – можно сгореть заживо.

Захлопнув за собой дверь, Грейс остановилась, пытаясь взять себя в руки. Вытерла глаза, несколько раз глубоко вздохнула. Она просто не в состоянии спуститься к завтраку и посмотреть в глаза Фрэнки. Хотела утешить Донована, а расстроилась сама.

Боже, как ей плохо. Неужели Донован прав? Неужели она и правда знала, что отец их предал, и просто отказывалась это признавать? Не хотела терять единственного человека в мире, который ее любил и которому она верила? Неужели она так слаба?

Правда.

Подумай об этом. И примирись, как посоветовал Донован.

Спуститься в кухню. Позавтракать. Не показывать Фрэнки, что расстроена. Уединиться, как только представится возможность, и привести мысли в порядок. В данный момент эта задача кажется невыполнимой. Она вся дрожит и никак не может остановить текущие по щекам слезы.

Грейс заставила себя улыбнуться и принялась спускаться по лестнице.

Фрэнки не должна знать…

Фрэнки сидела на верхней планке ограды загона, не сводя взгляда с гор. Она ждала.

Килмер понаблюдал за ней несколько секунд, затем спустился с крыльца и пересек двор.

– Что ты здесь делаешь?

– Ничего.

– Не возражаешь, если я присоединюсь? – Он забрался на ограду. – Давненько не приходилось этим заниматься. Хочу понять, может, зря.

Фрэнки улыбнулась.

– Это очень скучно.

– Я так и подумал. Зачем же ты тут сидишь?

Девочка ответила не сразу:

– Мамы давно нет. Я хотела дождаться ее возвращения.

Он напрягся.

– Давно?

– Уже часа два. Она поехала верхом на Самсоне и еще не вернулась.

– Ты видела, как она уезжала?

Девочка кивнула.

– Мама выглядела… как-то странно. Я волнуюсь.

– Странно?

Фрэнки пожала плечами.

– Вроде того. – Она нахмурилась. – Мама всегда такая, когда простужена или у нее болит голова, а она не хочет меня расстраивать.

– Думаешь, она страдает?

– Не знаю. И волнуюсь.

– Скорее всего, с ней все хорошо. – Килмер помолчал. – Хочешь, я поеду за ней?

– Ей это не понравится. Она не хочет, чтобы я за нее переживала. Поэтому я не взяла Цыганку и не стала ее искать.

– Но мне-то не стоит переживать из-за того, что твоя мама обо мне подумает. Она и так почти всегда на меня сердится. Поэтому я попрошу у тебя Цыганку и найду маму. Ладно?

Фрэнки с облегчением кивнула.

– Я думаю, с ней ничего не могло случиться. Лошадь никогда еще не сбрасывала ее, а Самсон ее любит. Просто…

– Она была какая-то напряженная. – Килмер соскочил с забора. – Когда мама вернется, ты успокоишься. – Он пошел к конюшне. – В какую сторону она поехала?

Девочка махнула рукой в западном направлении.

– К горам.

– Мои ребята патрулируют горы, Фрэнки. Если бы с ней что-то случилось, мы бы уже знали. Но я на всякий случай проверю.

– Ты ей не скажешь, что я за нее переживала?

– Обещать не стану. Иногда приятно узнать, что кто-то тебя любит и волнуется за тебя. Наверное, твоей маме грустно после смерти вашего друга Чарли. Может, сегодня ей особенно не по себе. – Килмер улыбнулся. – В любом случае мы ее спросим, а потом постараемся это исправить. Это лучше. Гораздо лучше, чем просто не обращать внимания. Может, вернешься в дом и позанимаешься музыкой, пока я не вернусь? Мне кажется, когда мама вернется, ей будет приятнее услышать музыку, чем увидеть тебя верхом на ограде.

Фрэнки кивнула и соскочила на землю.

– Попробую. Только мне трудно сосредоточиться, когда с мамой что-то не так.

– Я все улажу, Фрэнки.

Она пристально посмотрела на него, потом снова кивнула.

– Хорошо. – Фрэнки улыбнулась. – Я тебе верю. – Она побежала к дому. – Цыганка не любит оград. Шарахается от них. Будь осторожен.

Килмер смотрел, как ее фигурка скрывается в доме.

Я тебе верю.

Будь осторожен.

Господи, он чувствует себя средневековым воином, которого посвятила в рыцари королева. Горд, полон надежды и решимости, готов сразиться с драконами.

Интересно, у всех отцов дети вызывают такие чувства? Вероятно. Но для него это внове и заставляет вспомнить времена, когда он не был таким циничным сукиным сыном, как теперь. Сколько лет прошло? Пожалуй, в те времена ему было не больше лет, чем теперь его дочери.

Когда тебе восемь, как Фрэнки, все кажется возможным.

А когда у тебя есть Фрэнки, ты из кожи вон лезешь, чтобы даже невозможное стало возможным.

– Тебе не кажется, что пора возвращаться?

Вздрогнув, Грейс резко повернулась от ручья, в котором поила Самсона, и в нескольких ярдах от себя увидела Килмера верхом на Цыганке. Только его тут не хватало, раздраженно подумала она. Ей еще не удалось успокоиться, усмирить бурю чувств, вызванную разговором с Донованом.

– Нет. Разве что на то есть причина. Эта местность опасна для моего здоровья?

– Безопасна. – Килмер спешился и повел Цыганку к ручью. – Но Фрэнки переживает. Боится, что с тобой что-то случилось.

– Черт.

– Она права? – Килмер пристально вглядывался в ее лицо.

– Я возвращаюсь.

– Права.

– Ничего такого, что касалось бы Фрэнки.

– Все, что ты чувствуешь и делаешь, касается Фрэнки. Я обещал ей все уладить. С чего начинать?

– Не давай обещаний, которые не можешь выполнить.

– Будет исполнено. – Он печально улыбнулся. – Обратной дороги нет. Я никогда еще не давал обещаний ребенку. Такая огромная ответственность. Ты-то знаешь, а у меня все еще впереди. Так что скажи, что надо сделать, чтобы она перестала волноваться.

– Предоставь это мне.

Его улыбка погасла.

– Я и так слишком много оставлял на тебя. Больше не хочу.

Грейс отвела взгляд.

– Это пока мы с Фрэнки рядом. А так – с глаз долой, из сердца вон.

– Вы всегда были в моем сердце. А теперь всегда будете перед глазами.

– Я тебе не верю.

– Поверишь, если перестанешь смотреть куда угодно, только не на меня.

Грейс не отрывала взгляда от сосен на полянке прямо перед собой.

– Не хочу на тебя смотреть.

– Ты ведь хорошо разбираешься в людях и знаешь, что я никогда тебе не лгал. Даже когда рассказывал о твоем отце…

– Заткнись. – Она посмотрела ему в глаза. – Зачем вы с Донованом меня мучаете и заставляете выслушивать все это снова и снова? Почему не даете и дальше жить иллюзиями?

Килмер замер.

– Донован говорил с тобой?

– Сегодня утром, – сухо подтвердила она. – Не мог подождать.

– Прости. Я думал, что успею к нему первым. Не стоило тебе сейчас об этом рассказывать.

– А когда? Еще через девять лет?

– Я не мазохист. – Килмер покачал головой. – Просто хотел дать тебе еще немного времени.

– Ради всего святого. Я не беспомощная идиотка. – Она старалась говорить так, чтобы голос не дрожал. – Просто не хотела смотреть правде в глаза. И теперь осталась только боль и опустошенность. Но я справлюсь.

– Знаю. – Килмер помолчал. – Но не знаю, справлюсь ли я. Может, дашь мне совет?

– Тебе не нужны никакое советы. – Она взяла поводья и приготовилась вскочить в седло. – Я сказала Фрэнки, ты знаешь все па.

– Черта с два. – Он схватил ее за плечо и заставил отвернуться от Самсона. – Я спотыкаюсь, как слепой, с тех пор, как тебя увидел. – Его глаза сверкнули. – Не знаю, что на меня так подействовало.

– Секс.

– Да, черт возьми. Но не только. Секс даже мешал. Не оставалось времени выяснить, есть ли у нас шанс на что-то еще… Это я виноват. Надо было… Но каждый раз, когда я заговаривал с тобой о… – Килмер пожал плечами. – Будь у нас еще хоть несколько месяцев… Но я просто не мог не прикасаться к тебе. Только это казалось важным. Вот в чем дело.

И она не могла не прикасаться к нему.

– А если ничего больше и не было?

– У нас не хватило времени это выяснить. – Он поморщился. – А когда я узнал, что ты беременна, почувствовал себя обманутым и разозлился. Мне и в голову не приходила мысль о ребенке. Признаю. Я понял, что у меня нет надежды. Ты злилась на меня из-за отца, а я тебя обрюхатил, сделал тебе ребенка. Единственное, что я мог, – защитить тебя.

– Я хотела Фрэнки.

– Когда ты поняла?

Грейс покачала головой.

– И все-таки?

– Не будем ворошить прошлое. – Она попыталась отстраниться. – Не хочу об этом говорить.

– Знаю. Ты страдаешь. – Руки Килмера легли ей на плечи – медленно, словно нехотя. – Я оставлю тебя в покое. Скоро.

Грейс чувствовала, как участилось ее дыхание. От его ладоней жар распространялся по всему телу. Боже… Она сглотнула.

– Сейчас.

– Хорошо. – Килмер не отпускал ее. – Только не поможет, сама знаешь. Мы должны разобраться. Все закончилось слишком быстро. Это неправильно… Нам надо разобраться.

– Я разобралась восемь лет назад, когда родилась Фрэнки. Все кончено.

– Неправда. Почему же твое сердце бьется так сильно, что я вижу пульс у тебя на шее?

Она набрала полную грудь воздуха и отпрянула. Потом поспешно отвернулась и вскочила в седло.

– Не обманывай себя, – тихо сказал Килмер. – Ради собственной безопасности. Хотя решать тебе. Я не загоняю тебя в угол. – Он улыбнулся. – Но при первой же возможности могу загнать тебя в ближайшую кровать. Было бы неплохо. Тебе понравится, и ты это знаешь.

Да, понравится. Если чувства не обманывают ее, она, наверное, сходит с ума.

– Не теперь.

Килмер кивнул.

– Благородства ты от меня не дождешься. Будь я похож на Блокмена, отступился бы. Ты только что пережила потрясение, ты расстроена. Но я не Блокмен. Придется иметь дело со мной – таким, какой я есть.

– Я не обязана иметь с тобой никаких дел.

– Никуда ты не денешься. Я не собираюсь устраняться. Выбери роль, в которой ты готова меня видеть, потому что я не уйду.

Грейс смотрела на него, раздираемая противоречивыми чувствами. Безумие. Так не должно быть. Она приехала сюда, чтобы привести в порядок мысли, а теперь у нее голова идет кругом.

– Фрэнки тебя ждет, – тихо сказал Килмер.

Да, Фрэнки ждет. Фрэнки важнее той бури, которая бушует в сердце. Грейс сжала пятками бока Самсона, и жеребец галопом понесся через поля к ферме.

– Привет, мама. – Фрэнки встретила ее на ступеньках крыльца. Девочка окинула внимательным взглядом лицо Грейс, потом облегченно вздохнула. – Ты опять в порядке.

– Я всегда в порядке. – Она обняла дочь. – Ты сомневалась?

– Ты была… не такая. – Фрэнки покачала головой. – Не знаю. Но Джейк все уладил. Как и обещал.

– Правда? Откуда ты знаешь, что у него это получилось?

– Ты выглядишь, как после приятной прогулки. Ты вся сияешь.

– У тебя богатое воображение. – Грейс поцеловала дочь в щеку. – Но в следующий раз, когда будешь беспокоиться, просто подойди ко мне и скажи. А не обращайся к чужим людям.

– Джейк не похож на чужого, – ответила Фрэнки. – Мне нужно в амбар, к Роберту. Он сказал, что я не тренировалась в боевых искусствах с тех пор, как мы сюда приехали. Хочешь посмотреть?

– Обязательно. Иди. Я догоню – только умоюсь и возьму бутылку воды.

– Ладно. – Фрэнки сбежала по ступенькам, потом оглянулась. – Ты такая красивая, мама. Такая… молодая.

– Спасибо.

Грейс посмотрела, как Фрэнки бежит через двор к амбару, ныряет внутрь, потом пошла в ванную. Роберт поступает очень разумно, вынуждая Фрэнки погрузиться в повседневные дела, так что у девочки не остается времени вспоминать прошлую жизнь. Они все должны сосредоточиться на…

Боже.

Она увидела свое отражение в зеркальце аптечки. Потом подняла руку и нерешительно дотронулась до пылавшей румянцем щеки.

Сияет, как выразилась Фрэнки.

Снова двадцать три, и каждая минута жизни волнует и манит ее.

Нет, она не хочет возвращать то время. Не хочет снова стать беззащитной, исполненной грез и надежд.

И не хочет давать Килмеру власть, способную вызвать эти метаморфозы. Она была рядом с ним совсем недолго, а результат чувств, которые он разбудил, уже смотрит на нее из зеркала.

Господи, помоги. Ей опять двадцать три.

– Я недоволен. Хэнли, – сказал Марво. – Как Килмеру удалось протащить своего человека через наши позиции?

– Отвлекающий маневр второй группы, которую он разместил западнее. Когда мы поняли, что это ложная тревога, Килмер уже…

– Оставил меня в дураках. – Рука Марво на крышке письменного стола сжалась в кулак. – Отец учил меня, что самое ценное – это гордость, а ты позволил Килмеру три раза унизить меня. Сначала он украл кисет, потом проклятого осла, а теперь вывез раненого всего в десяти милях от Эль-Тарика. И в двух случаях из трех командовал моими людьми ты. – В его тоне сквозила угроза. – Надеюсь, на этот раз ты реабилитируешься, правда?

– Признаю свою вину, – сказал Хэнли. – Я думал… Нам не повезло…

– Не повезло? Не знаю такого слова. А теперь скажи, как мне переубедить партнеров, которые посчитают меня размазней и захотят вторгнуться на мою территорию?

– Мы найдем Килмера и Грейс Арчер.

– Когда?

– Переговоры с человеком из Лэнгли идут медленно. Он очень уклончив, – поспешно прибавил Хэнли, заметив выражение лица Марво. – Но я собираюсь вылететь туда сегодня же вечером и сам прослежу, чтобы мы получили то, чего добиваемся. Я не вернусь, пока не узнаю, где Килмер.

– Нет, ты не вернешься, пока у тебя не будет Килмера и Грейс Арчер. Я хочу преподать тебе урок. Необходимо уничтожить следы от твоих неудач. Никому не позволено думать, будто я слабее отца. И я не допущу, чтобы до сына дошли слухи, что я старею и глупею. – Его губы сжались в узенькую полоску. – Даю тебе семь дней на поимку Килмера и Арчер, Хэнли. Никаких отсрочек или оправданий. Семь дней. Потом я преподам тебе урок.

Глава 10

– Донован, это моя дочь Фрэнки, – сказала Грейс. – Она очень хотела с тобой познакомиться. Как тебя зовут, Донован? Кажется, я ни разу не слышала твоего имени, только фамилию.

– И не услышишь. Моя мама совершила ошибку и дала мне имя, абсолютно не подходящее к моей огромной силе и бесчисленным талантам. Лучше уж Донован.

– Интересно. Так и подмывает докопаться до правды, – пробормотала Грейс. – Фрэнки, когда-то мы с Донованом вместе работали. – Она прикрыла дверь спальни. – Он многому меня научил.

– Точно. – Донован протянул руку. – Очень рад познакомиться с тобой, Фрэнки. – Он нахмурился. – Но у такой красивой девочки должно быть и красивое имя. На самом деле тебя зовут Франческа, не так ли?

Девочка кивнула.

– Только оно слишком длинное. Мне больше нравится Фрэнки.

Донован перевел взгляд на Грейс.

– Почему Франческа, Грейс?

– В детстве я несколько лет провела в Италии, и мне всегда нравилось это имя. – Она улыбнулась Фрэнки. – Но не хотелось давать слишком пышное имя маленькой девочке, и Фрэнки показалось мне разумным компромиссом.

Донован покачал головой.

– Она способна с шиком носить имя Франческа.

– Чему вы научили мою маму? – спросила Фрэнки. – Шпионить?

– Небольшой курс начальной подготовки. Невозможно шпионить или воровать секреты, если не умеешь за себя постоять и выпутываться из опасных ситуаций.

Фрэнки нахмурилась.

– Но вы сами не очень-то хорошо выпутались. Вы ранены.

– Верно, – усмехнулся Донован. – Но уверяю тебя, я не был таким неуклюжим, когда учил твою маму. – Он посмотрел на Грейс. – Она была одним из лучших учеников. Я ею гордился. Разумеется, Килмер придушил бы меня за плохую работу. С него станется.

– Джейк? – улыбнулась Фрэнки. – Мама говорила, он умный. Мне он нравится.

– Мне тоже.

– Фрэнки, Доновану нужно поспать, – сказала Грейс. – Придешь к нему попозже.

– Кажется, мне опять хуже, – заявил Донован. – Не перебивай. Я хочу поближе познакомиться с твоей дочерью. Иди и оставь ее со мной, чтобы мы могли получше узнать друг друга.

– Донован, но врач… – Грейс пожала плечами и посмотрела на Фрэнки. – Что скажешь?

– Она хочет остаться и послушать рассказ о своей маме, – сказал Донован. – Правда, Франческа?

– Фрэнки, – поправила девочка. – Да, если ему это не повредит. Ему правда хуже?

– Нет, это у него такие шутки, Фрэнки.

– Мне повредит, если мы с тобой не поговорим. – Донован бросил взгляд на Грейс и сладким голоском добавил: – Возможно, не только о маме. Полчасика, а, Грейс?

Другими словами, он обещает не упоминать о Килмере и их отношениях. Донован умеет быть благоразумным, если захочет. Но только если захочет. Она кивнула и открыла дверь.

– Полчаса. А потом спать, Фрэнки.

– Хорошо. – Фрэнки устроилась в кресле рядом с кроватью, не сводя глаз от лица Донована. – А почему маму учил ты, а не Джейк?

– Естественно, потому, что я круче.

– Если бы ты был круче, – покачала головой Фрэнки, – то Джейк работал бы на тебя.

Закрывая дверь, Грейс с трудом сдержала улыбку. Пусть Донован познакомится с Фрэнки – она преподнесет ему парочку сюрпризов. Дочь обычно говорит то, что думает, если только не опасается обидеть человека. Интуиция подсказала Фрэнки, что Донован достойный противник. Она будет оценивать его, а он ее.

– Как Донован?

Грейс повернулась и замерла, увидев на лестничной площадке Килмера.

– Кажется, в порядке. Лучше, чем я предполагала. Что говорит врач?

– Донован поправляется с нечеловеческой скоростью. Доктор Краллон с трудом удерживает его в кровати. – Он помолчал. – Я видел, ты привела к нему Фрэнки.

Грейс кивнула.

– Он хотел познакомиться с ней поближе, поэтому выгнал меня.

– И это ему сошло с рук?

– Я хочу, чтобы он с ней подружился. Полюбил ее. Мне хочется, чтобы весь мир ее полюбил. Может, тогда я смогу ее защитить.

– Разумно.

– Это от отчаяния, – покачала головой Грейс. Она хотела пройти мимо, но Килмер схватил ее за руку. – Нет. Не смей.

– Я смогу ее защитить, Грейс. Хочешь знать почему?

– Пусти.

– Потому что люблю ее. Она меня зацепила.

– Ты ее не получишь.

– Ради всего святого, я уже говорил, что не собираюсь отнимать у тебя дочь. Но почему ты не можешь позволить мне хотя бы то, что позволила Доновану? – Пальцы Килмера сильнее сжали ее руку. – Позволь мне общаться с Фрэнки, не опасаясь, что ты запаникуешь и уведешь ее. Твоя логика должна распространяться и на меня. Чем сильнее я ее люблю, тем лучше буду стараться ее защитить.

Какая уж тут логика, когда речь о нем. Одни чувства.

– Это… другое. Слишком много преград.

– Тогда сломай их, – хрипло сказал он. – Сломай все преграды. Ты знаешь, как это сделать. Я не утверждаю, что секс может все прояснить в наших отношениях, но он может нас сблизить и поможет взглянуть на проблемы под другим углом. Черт, о чем это я? Если мы будем так близки, я не смогу думать ни о чем, кроме того, что мы делаем. – Килмер разжал пальцы. – Не знаю, может, я использую Фрэнки, чтобы затащить тебя в постель… Надеюсь, я все-таки не такой сукин сын. – Он отвернулся. – Может, ты и права. Может, меня нельзя подпускать к Фрэнки.

Такого Килмера Грейс еще не приходилось видеть. Он всегда так уверен в себе. Она вдруг почувствовала симпатию, смешанную с отчаянием. Сначала он поразил ее вспышкой сексуальной энергии, а потом вывел из равновесия и заставил жалеть его.

– Ради бога, я не говорю, что не хочу подпускать тебя к Фрэнки.

Килмер выжидающе смотрел на нее.

– Я сказала, что не хочу… – Она двинулась по коридору к своей спальне. – Только не сбивай ее с толку. Она к тебе сильно привяжется, а потом ты ее бросишь. Ей и так досталось.

– Что ты ей говорила об отце?

– Ничего. Сказала, что совершила ошибку, но готова ее повторить, если у меня будет еще один такой же замечательный ребенок.

– И никого не винила?

– Почему я должна тебя винить? Я была взрослой и сама сделала выбор. Я себя не выгораживаю. Сама виновата. – Она открыла дверь. – Но ты устранился.

– Это жестоко.

– Лучше, чем не видеть первых шагов Фрэнки. Не слышать ее первых слов, не петь ей колыбельную. Ты не поймешь.

– Нет, я понимаю.

Она оглянулась и замерла, увидев его лицо. Возможно, он понял, чего лишился, и теперь страдает. Тогда, девять лет назад, ей иногда открывался настоящий Килмер, скрывавшийся за внешней невозмутимостью. Она восхищалась им, даже преклонялась, как перед героем, любила его тело, и ей нравилось все, что он с ней делал. А если бы она знала его по-настоящему? Что бы она выбрала: веру в отцовскую любовь или слово Килмера?

Прищурившись, он вглядывался в ее лицо.

– Грейс…

Она поскорей зашла в спальню и захлопнула дверь. Потом закрыла глаза и прислонилась к двери спиной. Ее тело словно таяло. Сердце билось сильно и быстро. Это безумие нужно прекратить.

Нет, невозможно. Пока она живет под одной крышей с Килмером, видит его каждый день. И нет никаких сомнений, что им с Фрэнки придется оставаться здесь до тех пор, пока опасность не минует. Она не может избавиться от Килмера, а при каждой их встрече напряжение только растет.

Нужно не обращать внимания. Придумать себе занятие. Проводить время с Фрэнки.

Грейс вдруг вспомнила взгляд Килмера перед тем, как она улизнула в спальню. Грубый, откровенный, горячий и такой притягательный… Она запаниковала – потому что словно смотрелась в зеркало.

Боже, надо научиться не обращать на это внимания.

– Кого ты любишь больше, Цыганку или Дарлинга?

Фрэнки, чистившая лошадь, подняла голову и увидела Килмера, прислонившегося к воротам стойла.

– Одинаково. Нечестно иметь любимчика. Лошади могут почувствовать и обидеться.

– Понятно, – улыбнулся Килмер. – А в глубине души?

Фрэнки задумалась.

– Понимаешь, они разные. Цыганка спокойная и ласковая, а Дарлинг нервный и… забавный. Я люблю обоих. Здорово, если бы Дарлинг оказался здесь.

– Но ведь у тебя и так полно дел. Музыка, Цыганка.

– Для друзей время всегда найдется. – Она снова взялась за скребок. – Но у меня мало друзей.

– Почему?

– Я не люблю то, что любят другие дети. Они считают меня странной.

– Это тебя беспокоит?

– Немножко. Иногда. С лошадьми все нормально. Многие дети в Таланвиле ездят верхом. Но очень мало кто играет на музыкальных инструментах, а музыку вообще никто не слышит.

– А ты бы отказалась от музыки ради друзей?

– Не говори глупостей.

– Это нужно понимать как «нет»?

– Музыка во мне. Я не могу ее остановить. И она заставляет меня чувствовать… не знаю… как будто я парящий орел или Дарлинг, когда он прыгает… – Она покачала головой. – Нет, Дарлинг боится, а я не боюсь музыки. Никогда не видела лошади, которая любит музыку.

– А я, кажется, видел.

Фрэнки подняла голову.

– Где?

– В Марокко. Две лошади. Твоя мама их тоже знает.

– Она мне никогда не рассказывала.

– Маме бы не хотелось видеть тебя верхом на какой-нибудь из них. Это гром и молния. Но когда ты видишь, как они скачут, то вспоминаешь о музыке…

– Гром и молния… Чайковский?

– Или Шопен.

– Хотелось бы мне их увидеть.

– Возможно, когда-нибудь и увидишь.

– Как их зовут?

– Их называют Пара. Ни разу не слышал других имен.

Фрэнки решительно покачала головой.

– Раз мама их видела, значит, дала им имена. Она говорит, что у каждой лошади должно быть имя. Если у них есть душа, должно быть и имя.

– Ну, если она их как-то и назвала, то мне не рассказывала. – Килмер улыбнулся. – И ей бы не понравилось, что мы их обсуждаем. Я уже говорил: ей бы не хотелось видеть тебя рядом с ними. Явно неподходящая компания.

– Мама не разрешает мне садиться на некоторых лошадей, но мне можно смотреть на них и обсуждать их. Мама говорит, главное – подружиться с лошадью. – Девочка погладила Цыганку. – Она всегда так делает. Работает и работает, пока лошадь ее не полюбит.

– Я видел, как она умеет дружить с лошадьми. У нее особый дар.

Фрэнки кивнула и посмотрела на Килмера.

– Она мой лучший друг. И мне не нужны все эти дети из школы.

– Понимаю твои чувства. Сам восхищаюсь ею.

– А она на тебя сердится. Меньше, чем той ночью, когда умер Чарли, но все равно странно ведет себя с тобой.

– Много лет назад я наделал глупостей. Теперь пытаюсь исправить, но нужно время. Рад слышать, что она уже меньше сердится на меня.

Фрэнки кивнула:

– Не расстраивайся. Не думаю, что мама согласилась бы приехать сюда, если бы и вправду тебя не любила.

– Это успокаивает. – Он помолчал. – А я тебе хоть немного нравлюсь, Фрэнки?

– Конечно. – Она открыла ворота стойла. – Ты совсем не такой. Мне кажется, ты похож на Триггера. Знаешь всякие трюки, но не показываешь, пока не подадут сигнал. Просто стоишь и выглядишь таким милым.

– Милым? – Он засмеялся. – Боже мой, еще никто не называл меня милым.

– Ну, вроде того. – Ее улыбка стала еще шире. – Правда. Ты всегда за всем смотришь и раздаешь приказы. Почему ты теперь стоишь тут и разговариваешь со мной?

– Получаю удовольствие. Но если подашь сигнал, я начну бить копытом.

Фрэнки радостно засмеялась.

– Правда? Хочу посмотреть. Давай.

Килмер несколько раз стукнул левой ногой по полу.

– Господи, вот так и рушится величие. Но ржать по команде я отказываюсь.

– Тогда ты не Триггер.

Килмер уже не улыбался.

– Но я могу быть тебе лучшим другом, чем Триггер. Может, не таким, как мама, но можно попробовать.

– Почему?

– Какая ты строгая. А ты не можешь просто принять меня таким, каким я кажусь? – Килмер пристально вглядывался в лицо девочки. – Нет, наверное, не можешь, ты очень похожа на маму. – Он помолчал. – Ты мне нравишься. И я никогда не имел дела с детьми. Эти дни для меня – настоящий подарок. Понимаешь?

– Наверно, понимаю. – Фрэнки опустила ресницы, но Килмер заметил озорной огонек, мелькнувший в ее глазах. – Но у меня мало времени. Музыка.

– Я не буду мешать музыке.

– А еще у меня есть обязанности, – хитро прибавила она. – Конечно, если ты будешь вместо меня убирать навоз, как на ферме Чарли, у меня появится… Ой! – Килмер легонько шлепнул ее, и Фрэнки хихикнула. – Ну, когда у тебя не будет других дел.

– Негодница. – Килмер взял ее за руку и вывел из стойла. – Ты должна гордиться, что я выкраиваю для тебя время. И ты ошибаешься, если думаешь, будто я буду ждать сигнала для трюков. Я настоящий цирковой клоун, маг и кудесник.

Фрэнки неожиданно посмотрела на него серьезным взглядом.

– Я слышала, доктор говорил, это чудо, что Донован жив. Ты привез его сюда, и он поправится. Это и правда почти чудо.

– Фрэнки, я пошутил.

Она кивнула.

– Ага. – На ее лице мелькнула улыбка. – Может, я помогу тебе убирать навоз.

– Вы должны понимать, как я сильно рискую. – Картер Невинс нервно оглянулся. Он назначил встречу Хэнли в этом баре на окраине Фредериксберга, потому что завсегдатаями тут были рабочие, а никто из Лэнгли сюда не заглядывал. Но в любом питейном заведении бывают и случайные посетители. Однако, взглянув на Хэнли, он сразу понял, что лучше встречаться с ним здесь, чем в безлюдном месте. Бретт Хэнли был высоким, мускулистым человеком с черными волосами и карими глазами, и один его костюм стоил, наверное, больше, чем годовое жалованье Невинса. Присев за столик, он первые пять минут постоянно улыбался, но теперь улыбка исчезла. Плевать. У Невинса есть то, что нужно Хэнли, и сукин сын заплатит втридорога. – Я могу потерять работу. Мне нужна компенсация.

– Уверен, Керсофф заплатил вам меньше, чем предлагаю я. – Голос Хэнли звучал вкрадчиво. – Не жадничайте, Невинс.

– Тогда мне требовалось всего лишь взломать пароль и получить доступ к компьютерным файлам, чтобы найти Грейс Арчер. Теперь о ее местонахождении нет никаких данных. Думаю, Норт тоже не в курсе. Ситуация в корне изменилась.

– И как вы собираетесь узнать, где находятся Килмер и Арчер?

– У меня есть источник.

– Кто?

Неужели этот неандерталец считает его идиотом?

– Человек, который поддерживал с ними контакт после того, как они уехали из Таланвиля. Но у меня должно быть достаточно денег, чтобы ему заплатить.

– Сколько?

– Пол-лимона. – Хэнли и бровью не повел, и Невинс мысленно выругался: нужно было просить больше. – Ему. И столько же мне.

– Да вы с ума сошли.

– Если он не справится, есть еще один способ найти Арчер. Одно маленькое зернышко информации, и дело в шляпе.

– Каким образом?

– Волшебная сила компьютеров, – улыбнулся Невинс. – Она превращает человека в великана. Я великан, Хэнли. Трепещите.

Хэнли смерил его презрительным взглядом.

– Ты кретин и ничтожество. Пытаешься блефовать, не имея стоящей карты. Ненавижу тех, кто блефует.

Невинс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Лучше на него не давить.

– Двести тысяч сейчас, остальное после того, как я предоставлю нужную вам информацию. Это вы блефуете. Будь у вас другой источник, вы бы здесь не сидели.

Хэнли смерил его долгим взглядом.

– Сколько потребуется времени?

Невинс попытался скрыть облегчение.

– Две недели?

– У меня всего пять дней. Найдите их за пять дней.

– Слишком короткий срок.

Улыбка Хэнли вышла невеселой.

– Знаю. Пять дней. – Он встал из-за стола. – Завтра на ваш банковский счет переведут двести тысяч. Если вы не справитесь, я буду очень недоволен. А мой работодатель рассердится еще больше. Уверяю, не стоит его расстраивать, Невинс. – Он повернулся и вышел из бара.

Невинс с облегчением вздохнул. Господи, он весь дрожит. Во что он вляпался? Керсофф был крут, но такое впечатление, что Хэнли – по-настоящему большая шишка. Все будет в порядке. Конечно, пришлось немного поблефовать. Штольца заполучить пока не удалось. Штольц очень догадлив и, наверное, уже понял, что Невинс к нему подбирается. Возможно, он клюнет на деньги. Но теперь, когда Невинс убедился, что может вытянуть из Хэнли большие деньги, ему захотелось все оставить себе.

Вероятно, придется воспользоваться планом «Б». Он не дурак и знает, как получить доступ к тайнам этого мира. По крайней мере, к тайнам того мира, к которому принадлежит он сам.

Пора возвращаться в Лэнгли, а вечером провести несколько часов за компьютером. Хэнли не поверил ему, когда он назвал себя великаном. Но это правда. Он докажет.

Трепещи, Хэнли.

Они снова вместе катались верхом. Третье утро подряд.

Грейс смотрела, как Фрэнки и Килмер скачут через поле в сторону гор. Фрэнки смеялась и что-то говорила Килмеру, а он в характерной для него манере внимательно слушал.

Одиночество.

Грейс покачала головой, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшей опустошенностью. Сама разрешила Килмеру проводить время с Фрэнки. И могла бы догадаться, что с каждым разом Фрэнки будет все сильнее привязываться к нему. В двадцать три года Грейс тоже была ослеплена Килмером.

Правда, она видела в нем героя, умного и находчивого командира. Дочь воспринимала его без этих пышных атрибутов. Для Фрэнки он просто человек, а не великий воин, и связь между ними более глубокая.

– Хорошо смотрятся вместе, правда? – Грейс оглянулась и увидела Донована, которого доктор Краллон вывез в коляске на крыльцо. – Когда ты собираешься ей сказать?

– Заткнись, Донован. – Она повернулась к врачу: – Вы уверены, что его не нужно уложить в постель? И залепить пластырем рот?

– Слишком поздно, – покачал головой врач. – Он уже идет на поправку. – Краллон помолчал. – Поэтому сегодня я улетаю. Больше я ему не нужен. Мистер Килмер найдет кого-нибудь другого, чтобы ухаживать за ним.

– Наверняка вы испытываете облегчение.

– Да, я же говорил вам, просто ужасный пациент. – Врач улыбнулся Доновану. – Но я рад, что он поправляется. Для меня большая честь спасти его никчемную жизнь.

– Вовсе не никчемную, – запротестовал Донован. – А вы должны быть довольны, я дал вам возможность попрактиковаться. Полагаю, вам необходима практика.

– Неблагодарный. – Краллон покачал головой. – Пойду в дом, выпью еще чашку кофе. Вам принести, миссис Арчер?

– Нет, спасибо. Я прослежу, чтобы Донован не остался без присмотра. И я очень благодарна вам – в отличие от него. – Она проводила взглядом скрывшегося за дверью врача, потом повернулась к Доновану. – Он возвращается в Марокко?

Донован покачал головой.

– Слишком опасно для него. И еще опаснее для вас с Фрэнки. Килмер спрячет его в летнем домике в окрестностях Йеллоустона, пока все не уляжется.

– А почему ему нельзя остаться тут?

– Килмер не хочет подвергать его опасности в благодарность за услугу. Чем дальше от нас, тем меньше риска. – Донован нашел взглядом Килмера с Фрэнки. – Фрэнки не огорчится, если ты признаешься ей, что он ее отец.

Грейс мотнула головой.

– Тебе решать, – пожал плечами Донован.

– Вот именно. – Она с трудом оторвала взгляд от дочери и Килмера. – Я не возражаю, пусть она с ним подружится, но отец – совсем другое дело. Фрэнки не должна думать, будто Килмер навсегда останется в ее жизни. Я сделаю все, чтобы моя девочка не страдала, когда он уйдет.

– Килмер обидел тебя, Грейс?

Она ответила не сразу.

– Я ничего от него не жду. Это я его бросила.

– А он пришел за тобой. Не сразу, но когда понял, что необходим тебе, то оказался рядом.

– Чего ты хочешь, Донован?

– Килмер мой друг. Последние девять лет были очень нелегкими и для него. Я никогда не видел его таким расстроенным, как в тот день, когда он узнал о твоей беременности. Он делал все, что мог, стараясь защитить вас обеих, хотя некоторые задания Норта были просто отвратительны. Килмер согласился выполнять их только потому, что всегда думал о вас.

– Хочешь вызвать у меня чувство вины?

– Ни в коем случае, просто пытаюсь показать, что он попался в те же сети, что и ты, и не делал попыток освободиться. Не осуждай его. Он этого не заслужил.

– Я и не осуждаю. И разрешила ему общаться с Фрэнки. Полегче, Донован. Или я столкну эту коляску с крыльца и посмотрю, как ты покатишься по лугу.

– Кремень, а не женщина. – Донован склонил голову набок. – Может, пора снова использовать трюк с рецидивом?

– Нет.

– Тогда мне, наверное, лучше заткнуться. Я нечасто изрекаю подобные перлы. Отвезешь меня в дом или предпочитаешь торчать здесь и наслаждаться своей власяницей?

– Донован, я… – сквозь зубы процедила она. – Я не мучаю себя. Делаю то, что требуется. Перестань говорить о Фрэнки.

– Нет, на этот раз речь не о Фрэнки. Я наблюдал за тобой вчера вечером, когда милый доктор спустил меня вниз, на ужин. За вами с Килмером. Знакомая картина. Как будто вернулся на девять лет назад. Или теперь ваши чувства стали еще сильнее?

Господи, неужто так заметно?

– Власяница, Грейс… – прошептал Донован. – Я могу понять причину сомнений, когда речь идет о Фрэнки, но почему ты сама готова отказаться от счастья…

– Хватит. Я попрошу врача забрать тебя. – Она повернулась и пошла в дом.

– Ты хорошо держишься в седле, – сказала Фрэнки Килмеру. – Не думала, что Самсон позволит тебе на него сесть. А мама знает, что ты его берешь?

– Я ей сказал. – Килмер поморщился. – То есть попросил. Возможно, она надеялась, что Самсон вываляет меня в грязи.

– Мама говорила, ты разбираешься в лошадях.

– Я знаю только то, чему она сама меня научила за тот краткий курс, девять лет назад. Думаю, тогда я был неплохим наездником, но сомневался, помню ли что-нибудь. – Он похлопал Самсона по шее. – С твоей мамой мне тягаться не под силу. Я не умею читать их мысли. Но знаю основы и, как выяснилось, могу управляться с пугливыми лошадьми. Грейс говорит, со мной они чувствуют себя в безопасности.

– Мама тебя учила? – Фрэнки пришпорила Цыганку и послала галопом через поле. – Зачем?

– Мы думали, что мне не помешает уметь обращаться с лошадьми. Это могло пригодиться во время нашей миссии.

– Миссии. – Фрэнки хихикнула. – Звучит так важно и… смешно.

– Наверное.

Улыбка вдруг сошла с лица Фрэнки.

– Нет, не смешно. Донован тоже выполнял миссию, правда? И чуть не умер. И ты мог умереть. Мама волновалась.

– Правда?

Девочка кивнула.

– И я тоже. Но мама пообещала поехать туда и вызволить тебя из беды.

– Это… любопытно.

– Значит, ты все-таки ей нравишься, да? И вы, наверное, были друзьями, когда она учила тебя ездить верхом.

– К чему ты клонишь, Фрэнки?

– Иногда мне приходится оставлять маму одну. То есть не совсем одну. Я не специально, но когда музыка… Я не могу взять ее с собой в музыку. – Фрэнки прикусила нижнюю губу. – Она говорила, что не одинока, но тогда еще был жив Чарли. Я не хочу, чтобы она была одинокой, Джейк.

– И?

– Ты… мне нравишься. Ты пришел на помощь, когда мы оказались в беде. Наверное, мама тебе тоже нравится. Я просто хочу, чтобы ты помог ей не чувствовать себя одинокой. Не обязательно все время быть с ней, только иногда.

Господи, неужели он способен так растрогаться? Килмер целую минуту не мог вымолвить ни слова.

– Ты мне тоже нравишься. Фрэнки. Но не уверен, что мама одобрила бы такие разговоры.

– Она не любит, когда я об этом говорю. – Фрэнки усмехнулась. – Говорит, не мое дело. Нет уж, мама – мое дело. Точно так же, как я ее.

– Вы отличная команда.

– Да, – кивнула Фрэнки. – Послушай, если не хочешь, можешь этого не делать, но я должна заботиться о маме. – Внезапно ее осенило. – Значит, когда мама учила тебя ездить верхом, вы должны были оседлать одного из тех белых коней, о которых ты мне рассказывал? Которые, ты говорил, похожи на гром и молнию?

– Да.

– Но у вас ничего не вышло… После нашего разговора я думала о тех лошадях. Белые лошади очень красивые. Ты когда-нибудь слышал о Белом Мустанге?

– Боюсь, что нет.

– Никто не знает, правда это или легенда, но его видели в районе от Скалистых гор до Рио-Гранде. Говорят, он спас маленькую девочку, которая потерялась.

– Ты много знаешь о знаменитых лошадях, да?

– Конечно. Мама рассказывала мне о них, а когда мне исполнилось шесть лет, подарила книгу. Больше всего я люблю рассказ о Шотгане. Он был всего лишь маленьким пони, но бросился в бушующее море и вытащил спасательный плот с тонущими людьми. А еще про Буцефала.

– Кого?

– Я правильно произнесла его имя? Черный жеребец Александра Македонского. Александр даже назвал в его честь город. Правда, здорово?

– Здорово.

– А как звали кобылу Пола Ревира, мы не знаем. Некоторые считают, что Гнедая Красавица. Я думаю, она такой же герой, как Пол Ревир. Ведь это она…

Вечером, после ужина, Блокмен вышел вслед за Килмером на крыльцо.

– Штольц подозревает Невинса.

– Компьютерного гения?

Блокмен кивнул.

– Вполне возможно. Штольц сказал, что ведет наблюдение, и если ему удастся выяснить что-то конкретное, он мне завтра перезвонит. Но это ведь не срочно, да? Никакой утечки быть не может. Норт не знает, где мы.

– Срочно. Любой, кто ищет Грейс и Фрэнки, – это срочно.

– Я выхожу на связь каждый вечер. – Роберт сменил тему. – Утром видел тебя с Фрэнки. Потрясающий ребенок.

Килмер кивнул.

– Как я понимаю, ты не хочешь углубляться, – усмехнулся Блокмен и спустился по ступенькам. – Что-то атмосфера становится слишком напряженной. Пойду в спальный домик и сыграю партию в покер. Кто-нибудь из ребят обязательно сидит за картами.

Напряженной? Он прав, подумал Килмер, глядя вслед Блокмену, пересекающему двор. Все эти дни прошли в сильнейшем напряжении. Марво, Пара, Грейс.

Из гостиной послышалась музыка. Фрэнки начала играть сонату. Обычно она играла по вечерам, если не сочиняла. Килмер уже привык сидеть здесь в одиночестве и слушать, пока Фрэнки не уходила спать. Ему хотелось бы видеть ее лицо, когда она склоняется над клавишами, но будет чертовски трудно…

– Фрэнки просила узнать, не мешает ли тебе.

Повернувшись, Килмер увидел стоящую в дверях Грейс.

– Что?

– Фрэнки не слепая. И все замечает. Ты всегда уходишь сюда после ужина. Она говорит, что не будет играть на синтезаторе, если это тебя раздражает.

– Разумеется, нет, пусть играет. Я с ней завтра поговорю.

Грейс колебалась.

– Вы с ней много разговариваете, да?

– Наверное, пытаюсь наверстать упущенное, – улыбнулся он. – Хотя вряд ли это возможно.

– Нет. – Грейс помолчала. – Вот почему я не возражала, чтобы ты узнал ее поближе. Ты понятия не имеешь, чего лишился.

– Точно, – согласился он. – Но ты могла бы мне рассказать. Когда ты обнаружила, что Фрэнки необычный ребенок?

– Сейчас подумаю. Наверное, года в три. Когда она обнаружила старое пианино в гостиной у Чарли. Но еще раньше мне казалось, что ребенок слышит то, чего не слышим мы. А потом Фрэнки узнала, что звуки, которые звучат у нее в голове, можно воспроизвести. Мы с Чарли были потрясены. Не знали, как поступить. В конце концов я поняла: то, что неестественно для других людей, абсолютно естественно для Фрэнки, и мне следует это принять и сделать все возможное для счастья моей девочки. Чтобы ее талант не приносил ей страданий.

– Ты отлично справилась.

– Надеюсь. Я старалась.

Килмер немного помолчал.

– Она за тебя переживает. Думает о твоем одиночестве.

Грейс замерла.

– Это Фрэнки тебе сказала?

– Мне показалось, девочка ищет няньку для мамы на то время, пока сама занята музыкой, – усмехнулся он. – Заверила меня, что полный рабочий день мне не грозит.

– Значит, выбор пал на тебя?

– Я польщен, Фрэнки подумала обо мне. И удивлен, почему она не выбрала Блокмена. Наверное, считает, что он слишком занят. Всем известно, что я лишь отдаю приказы. – Он поднял руку, предупреждая возражения Грейс. – Знаю. Не нужно ничего говорить. Ты убеждена, что я не подхожу.

– Ты мне не нужен. Я и сама со всем справлюсь. И ты ясно дал понять, что не ищешь лишней ответственности.

– Черта с два. Ты меня не слушала. – Он пристально посмотрел ей в лицо. – Или не хотела слушать. Я не хочу тебя винить, но не говори ерунды. Теперь я вернулся и хочу взять столько ответственности, сколько ты мне позволишь, – голос его звучал хрипло. – А сижу я здесь вот почему: когда Фрэнки начинает играть, я не могу оторвать от тебя глаз. Ты сама назвала Фрэнки наблюдательной. Хочешь, чтобы она заметила, как я мечтаю затащить ее мать в постель? Думаешь, она готова к этой ступени образования, а?

– Нет, конечно. Фрэнки не поймет…

– Поначалу нет. Но ты должна понимать: в конце концов она все равно заметит. Я не в состоянии хранить тайну, а ты ничуть не лучше меня. По крайней мере пока мы оба изнываем от… Почему ты просто не позволишь мне… – Килмер вздохнул. – Я не собирался этого говорить. Само вырвалось. – Он спустился по ступенькам. – Лучше пойду к ребятам, пока не сморозил глупость. Но это правда, и нам пора с этим что-то делать. Мы оба были бы гораздо спокойнее, черт возьми, и могли бы лучше работать, если бы не приходилось бороться с собой. – Он умолк. – Завтра в три я буду в амбаре.

Грейс замерла.

– И как мне понимать твои слова?

– Понимай так, что ты не позволишь прикоснуться к себе здесь, в доме. Рядом с Фрэнки. – Килмер усмехнулся. – А постель нам не нужна. Насколько я помню, мы занимались этим везде, где только могли найти плоскую поверхность. От грязной канавы до кухонного стола в хибаре на окраине Танжера. Нам ничего не мешало. – Он ушел, не дожидаясь ответа.

Ничего не мешало.

Грейс дрожала, глядя в его удаляющуюся спину. Короткая фраза всколыхнула воспоминания о стольких объятиях, стольких… Нет, сейчас же прекрати думать о нем. Она чувствовала, как просыпается ее тело, ощущала покалывание в запястьях и ладонях. Дыхание прерывалось, груди налились, стали чувствительными.

Господи, она его хочет.

Власяница, как выразился Донован.

Он прав, это настоящая пытка – смотреть на Килмера, слушать его голос и подавлять желание. Она женщина, черт возьми. И желание – это естественно. Неестественно не удовлетворять его, если это не принесет никому вреда.

Нужно идти спать. И подумать. Взвесить последствия.

Она не хотела думать. Она хотела бежать за Килмером – немедленно, сию минуту.

Нам не нужна постель.

Грейс закрыла глаза. Бороться. Нужно время, чтобы преодолеть слабость. Завтра она займется делами и выбросит Килмера из головы.

Завтра…

Завтра в амбаре, в три.

Глава 11

Солнце пекло Грейс спину, пока она медленно приближалась к амбару.

Это ошибка.

Нет, все правильно.

А если и ошибается, все равно она это сделает, с отчаянием подумала Грейс. Всю ночь она ворочалась с боку на бок, боролась с собой и пришла к такому решению. Она взрослая женщина, и секс не должен делать ее беззащитной. У нее достаточно разума, чтобы постоять за себя. Всего лишь безумие плоти – такое уже было с ней много лет назад. Прошло столько времени, и она, наверное, страдала от отсутствия секса. Килмер прав: удовлетворив желание, оба смогут лучше выполнять свои обязанности.

Господи, к чему все эти рассуждения? Открывая дверь амбара, Грейс почувствовала, что голени у нее дрожат, щеки пылают.

Полутьма. Запах сена и лошадей.

– Я боялся, что ты не придешь. – Из сумрака к ней шагнул Килмер. – Боже, как я боялся. – Он стоял неподвижно и смотрел на нее.

Почему он не прикасается к ней?

Килмер протянул руку и прижал ладонь, твердую, мозолистую, к ее нежной шее. Пульс бился в ямочке у ключицы. Грейс задрожала.

– Все хорошо? – хрипло спросил он. – Ради всего святого, скажи, что все хорошо.

Говорить она не могла. И дышать тоже. Единственное ощущение – его жесткая ладонь на гладкой коже горла.

– Грейс.

– Заткнись. – Она уткнулась лицом ему в плечо. – Просто давай займемся делом.

– Да, черт возьми. – Его руки уже стискивали, гладили ее тело. Из его горла вырвался низкий звук, похожий на рычание. – Хорошо. Ты такая…

– Ты тоже. – Она расстегивала на нем рубашку, чтобы почувствовать кожей его тело. Господи, она забыла его запах, резкий, пряный, действовавший на нее как афродизиак.

Он уже снял с нее блузку и расстегивал бюстгальтер. Потом сдернул его и потянул ее к стойлу.

– Давай. Сейчас. Я больше не могу.

Она успела заметить покрытую одеялом копну сена на полу стойла, когда он потянул ее вниз, лихорадочно срывая одежду.

Прижаться к нему обнаженным телом. Какое наслаждение…

Она выгнулась, стараясь еще теснее прижаться к ему.

– Да. – Он прижал ее к земле. – Бери… Дай мне…

Грейс едва сдерживалась, чтобы не закричать.

– Килмер, это… – ее ногти впились ему в плечи.

– Тише, все хорошо. Хорошо. Просто дай я…

– Ты? – Она тяжело дышала. – Нет, я. – Она перекатилась на него. – Я не могу просто лежать. Мне нужно…

– Все, что захочешь. – Он нажал на чувствительное место у нее на пояснице, и по ее телу пробежала дрожь. Все…

– Безумие, – прошептала она, пытаясь отдышаться. – Я думала, будет по-другому. Надеялась, но все точно так же. Старше – не значит мудрее.

– Наслаждение и есть мудрость. Мы не можем жить без наслаждения. – Килмер прижимался к ее спине, гладя ладонью живот. – Оно помогает пережить тяжелые времена и сохранить разум.

– В том, чем мы только что занимались, нет ни капли от разума. – Ей с трудом удавалось унять дрожь в голосе. – Это безумие. Не могу понять, почему я так на тебя реагирую. Помимо своей воли.

– Остается только благодарить за это Бога. – Он прижался губами к ее виску.

– Гормоны.

– Возможно.

– А что еще?

– Понятия не имею. И не собираюсь разбирать на части нечто фантастическое, чтобы узнать, как оно устроено. Просто приму и буду наслаждаться. – Он коснулся языком мочки ее уха. – Предлагаю тебе сделать то же самое.

– Мы разные.

– Да, я заметил.

– Сукин сын. – Она игриво куснула его плечо. – Я имею в виду, что женщины гораздо эмоциональнее и склонны переживать. Так мы устроены. Не способны наслаждаться кувырканием в сене, не думая о последствиях. – Она покачала головой. – Что я несу? Именно так была зачата Фрэнки. Но я же тогда была очень осторожна, правда?

– Это и моя вина.

– Чушь. Ты спросил, и я тебе солгала. Вся ответственность на мне, и я не вправе ничего от тебя требовать.

– Лучше бы ты была более требовательной, когда обнаружила, что беременна. Я чувствовал себя беспомощным. Хотел как-то помочь – сделать хоть что-нибудь, – но не мог, не подвергнув тебя опасности. – Его ладонь скользнула ниже. – Я все время думал о тебе, представлял, как ты выглядела, когда носила ребенка, что чувствовала, если бы я вот так гладил тебя.

– Я выглядела огромной, как дом, и переваливалась с боку на бок, словно утка. Ты бы смеялся.

– Нет, ни за что.

Она помолчала.

– Может, и нет. Люди меняются, когда речь заходит о ребенке. Я точно изменилась. – Она вздрогнула. – Перестань меня ласкать.

– Почему? Я пытаюсь быть нежным.

– Эффект получается совсем не тот.

– Почему? – Он рассмеялся и перекатился на нее.

– Потому что я думаю о беременности, а потом начинаю вспоминать, как это случилось. Потом на память приходит, как мы…

– Не улавливаю связи. – Он ласково потерся о нее. – Я приказал, чтобы следующие три часа никто сюда не входил. Сколько у тебя времени?

– Не знаю. Я попросила Донована присмотреть за Фрэнки. Она сочиняет музыку. – Пальцы Грейс сжали его плечи. – Перестань задавать вопросы. Не теряй драгоценного времени, черт возьми. Я хочу тебя…

– Ни минуты, – прошептал он. – Ни секунды…

– Подожди.

Грейс остановилась у выхода из стойла и оглянулась на обнаженного Килмера, который все еще лежал на одеяле. Боже, как ей хотелось вернуться к нему. Она должна быть удовлетворена, но у нее такое чувство, словно только что не было этих бесчисленных объятий.

– Да? Уже почти пять. Мне пора возвращаться в дом.

– Не спорю. – Он улыбнулся. – У тебя солома в волосах. Я бы тебе помог ее вытащить, но могут возникнуть проблемы.

Она поспешно провела рукой по волосам.

– Все?

– Красота.

– Ну, конечно.

– Правда. Ты такая раскрасневшаяся, взъерошенная и нежная… Очень красивая. – Он помолчал. – Когда?

– Что?

– Не увиливай. Ты прекрасно понимаешь, что это повторится. Лучше спланировать заранее – тебе же будет проще. Завтра в это же время?

– Если договорюсь с Фрэнки.

– Буду ждать. – Он сел и принялся одеваться. – Но нам обоим, наверное, этого будет мало. Ты должна приготовиться.

– Я не позволю, чтобы Фрэнки считала свою мать распутницей, которая…

– Нет, такой мысли у нее не возникнет, обещаю. Просто говорю, что не смогу не прикасаться к тебе. Но в любом случае ты знаешь, о чем я думаю.

Она тоже жаждет его прикосновений. Она его хочет – в этом сомнений нет. Их объятия были такими же опьяняющими и страстными, как девять лет назад. Настоящий наркотик, подумала Грейс.

– Я не могу загадывать так далеко.

– Не так уж и далеко. – Он застегнул ремень. – Гарантирую. Только предоставь это мне. У тебя не возникнет проблем, а Фрэнки ничего не узнает.

Грейс страдальчески поморщилась.

– Но от остальных не скроешь.

– Конечно, но пусть попробуют хотя бы бровью пошевелить, и они пожалеют, что родились на свет. Девять лет назад тебе было плевать, что все знают.

– Тогда я вообще ни о чем не думала, поэтому и не переживала. Мысли испарились – одни чувства.

– Эту тайну я сохранить не могу, – тихо сказал он. – Мы живем слишком близко друг от друга.

– Знаю. – Она открыла ворота стойла. – Я сама приняла решение и не вправе ждать чего-то другого. Просто постарайся, чтобы Фрэнки не узнала.

Лэнгли, Виргиния

– Над чем это ты работаешь? – Штольц остановился у стола Невинса, с удивлением глядя на монитор. – Кажется, мы хотели вместе поужинать.

– Так еще рано. Мне казалось, мы договаривались на половину восьмого. – Невинс поспешно убрал изображение с экрана. – Норт поручил мне один небольшой проект, говорит, срочно. – Он встал. – В кафетерий или куда-нибудь подальше?

– Подальше. В тот итальянский ресторан, где мы обедали позавчера. Хочу хоть на час забыть о работе. Иногда прямо понять не могу, на кой ляд я связался со всей этой бюрократической мурой.

Этой фразой Штольц пытается дать понять, что они с ним приятели, насмешливо подумал Невинс. Вот уж вряд ли. У Штольца и близко нет ни его способностей, ни его мозгов. Хотя он все равно необходим, чтобы во всем разобраться.

– Зато условия хорошие. – Он улыбнулся. – Может, стоит обратить внимание на частный сектор.

– Что такое «Проект 751»?

– Ты слишком любопытен. – Слава богу, он успел очистить экран до того, как Штольц увидел полный номер проекта. Для этой работы следует уединиться. Сотрудники его отдела уже ушли домой, а Штольц должен был появиться только через час. Но время поджимало, и пришлось рискнуть. Через несколько дней за него возьмется Хэнли. – Я же тебе говорю – задание Норта.

– А что ему нужно?

– Это конфиденциально. Совершенно секретно, – произнес Невинс театральным шепотом. – И тому подобная чушь. Расскажу за ужином. – Сочинять легенду лучше прямо сейчас, чтобы она выглядела правдоподобной. – Пошли отсюда.

Грейс стояла на крыльце, смотрела на горы и ждала.

Фрэнки после ужина играла в гостиной на синтезаторе. Сегодня звучала оживленная, легкая музыка, и Грейс слышала, как дочь во время игры болтает с Донованом.

Ей надо быть там. Нет, не надо. Несколько минут у нее есть.

Обтянутая сеткой дверь открылась, и Грейс замерла.

Килмер вышел из дома и остановился у нее за спиной. Его ладони обхватили груди Грейс.

– Слава богу. Еле дождался, когда закончится этот проклятый ужин.

Она тоже. Грейс выгнулась и прижалась к нему, вся охваченная желанием.

– Нет… мне нужно вернуться.

– Подожди. – Он не отпускал ее. – Я попросил Донована занять Фрэнки. Амбар. Хоть полчаса. Я быстро.

Ну да, быстро. Каждый раз, когда они оставались наедине, это был словно взрыв.

– Пойдем. Или предпочитаешь всю ночь томиться в своей постели и только и думать что об этом? – Килмер взял ее за руку и потянул за собой. – Полчаса, Грейс.

Не надо идти. До сих пор ей удавалось сдерживать себя, когда рядом была Фрэнки.

Но не сегодня. Часы ожидания довели ее до безумия.

Она побежала к амбару.

– Скорее!

Сорок пять минут спустя они быстрым шагом возвращались к дому. Грейс слышала, что Фрэнки все еще играет, подшучивая над Донованом. Значит, с ней ничего не случилось.

Килмер будто прочел ее мысли.

– Она не скучала без тебя. Перестань беспокоиться. Мы же недолго. – Он поджал губы. – Недостаточно долго. Но достаточно, чтобы не сойти с ума.

– Мы ведем себя как животные.

– Да, и в этом нет ничего плохого. Это красиво.

– Плохо, когда не можешь себя контролировать.

Он остановился и взял ее за руку.

– Если тебя беспокоит только Фрэнки, можно все уладить. Не хочешь прятаться? В таком случае давай это узаконим.

– Что ты имеешь в виду?

– Выходи за меня.

– Что? – Грейс посмотрела на него с удивлением.

– Тогда нам можно будет спать в одной постели. И никаких амбаров.

– Я не выйду замуж только ради того, чтобы заниматься сексом.

– Почему? Если мы пресытимся друг другом или я тебе надоем, ты просто пошлешь меня куда подальше. Чем тебя это не устраивает? – Килмер помолчал. – Фрэнки я нравлюсь. Думаю, она меня примет.

– И будет страдать, когда ты нас бросишь?

– Я ее не брошу. И тебя больше никогда не оставлю. И если уж речь о расставании, то это ты меня бросила. Разница есть, и я постараюсь ей все объяснить. Подумай.

Грейс покачала головой.

– Наверное, ты еще не готова. – Он пожал плечами. – Еще злишься на меня, что тебе пришлось одной воспитывать Фрэнки.

– Неправда – я тебе уже говорила.

– Нет, правда. Сколько бы ты ни убеждала себя, что ни в чем меня не винишь, горечь осталась. Это нормально. Я переживу.

Она снова покачала головой.

– Тогда оставим все как есть. – Килмер шагнул в сторону, пропуская ее к крыльцу. – Но от этого будет только хуже. Можешь не сомневаться.

– Фрэнки, пора спать. – Грейс встала с кресла. – Почти десять.

Фрэнки скривилась.

– Ненавижу ложиться спать. Столько времени пропадает!

Донован рассмеялся.

– Ты похожа на моего друга Килмера. Он всегда боялся что-то пропустить, если будет слишком много спать.

– Да? – Девочка перевела взгляд на Килмера. – Это правда, Джейк?

Тот кивнул.

– Мы с тобой родственные души, Фрэнки.

Грейс сотни раз слышала жалобы Фрэнки, как ей не хочется идти спать. Но ей и в голову не приходило, что это как-то связано с особенностями личности Килмера. Неужели Фрэнки и правда унаследовала эту черту от Килмера или это просто детские страхи, боязнь что-то пропустить?

– Родственные или не родственные, но утром ты будешь клевать носом. – Она указала на дверь. – Давай. Я скоро.

– Я с тобой. – Донован медленно встал. – Поможешь мне, чтобы я не упал с лестницы.

Фрэнки мигом подскочила к нему, протягивая костыль.

– Только не падай. Ты такой большой, что повалишь меня. – Она положила руку Донована себе на плечо. – Обопрись.

– Обязательно. – Он улыбнулся и пошел через всю комнату к лестнице. – Постараюсь тебя не раздавить. А есть разница между «повалишь» и «раздавишь»?

– Думаю, есть. – Фрэнки поддерживала его, наморщив от напряжения лоб.

Грейс вышла за ними в коридор и смотрела, как они поднимаются по ступенькам. Похоже, у них неплохо получалось, и зрелище было невероятно трогательным – громадный мужчина и маленькая девочка.

– Все отлично, Грейс, – сказал Донован. – Она заботится обо мне как нельзя лучше. – Он улыбнулся Фрэнки. – Могу нанять ее сиделкой, пока не встану на ноги.

– У меня и так полно дел, – покачала головой Фрэнки. – И по правде я тебе не нужна. Просто ты сегодня слишком много сидел.

– Рад слышать столь благоприятный диагноз, – пробормотал Донован. – Скоро Килмер опять завалит меня работой.

– Я попрошу Луиса, чтобы он помог тебе раздеться, – сказала Грейс.

– Сам справлюсь. Фрэнки считает, я уже прошел стадию, когда мне требуется посторонняя помощь.

Грейс смотрела им вслед. Жизнь Фрэнки очень изменилась после переезда сюда. Рядом с ней постоянно находились Килмер, Донован, Блокмен и даже кое-кто из команды Килмера. У нее не оставалось возможности побыть одной. Не идеально, но не так уж плохо.

Грейс вернулась в гостиную.

Там Блокмен что-то говорил Килмеру. При виде Грейс он умолк.

– Привет. Укладывала Фрэнки?

– Нет. Сейчас пойду.

– Тогда спокойной ночи. – Он шагнул к двери. – Утром увидимся.

– Подожди. – Она пристально посмотрела на Блокмена. – В чем дело, Роберт?

– Все отлично.

Она перевела взгляд на Килмера.

– Вы от меня что-то скрываете?

– По всей видимости, ничего, – ответил Килмер. – По крайней мере, я на это надеюсь. Скажи ей, Блокмен.

Роберт пожал плечами.

– Мой приятель из Лэнгли, Штольц, думает, что нашел человека, который выдал тебя Керсоффу. Это компьютерный гуру по фамилии Невинс, и у Штольца сложилось впечатление, что парень опять ведет переговоры.

У Грейс екнуло сердце.

– Что?

– Не волнуйся, – сказал Килмер. – У него нет товара на продажу. Он понятия не имеет, где мы находимся.

– Тогда какого черта он торгуется?

– Блефует, – предположил Роберт. – Штольц пока ни в чем не уверен. Невинс уже несколько дней не встает из-за компьютера. Говорит, задание Норта, но Штольц почему-то сомневается.

– Думаешь, Невинс нас выследил?

– Маловероятно, – возразил Килмер. – Я был очень осторожен.

– Штольц успел заметить код на мониторе Норта, прежде чем тот выключил компьютер. «Проект 751». Позже он попытался туда войти, но ничего не вышло.

– «Проект 751», – повторила Грейс и покачала головой. – Может, это и правда задание Норта.

– Все равно мы обязаны проверить, – сказал Килмер. – Я тебе сообщу, как только что-нибудь выяснится.

– Неужели? – усмехнулась Грейс. – Ты бы не сказал мне ни слова, не услышь я ваш разговор.

– Ну да, признаю. Но Блокмен тут ни при чем. Это мое решение. Прямой угрозы нет, и я не хотел волновать тебя по пустякам.

– Решение неверное. Я хочу знать все, что известно тебе. – Она посмотрела ему в глаза. – И с этого момента только так и будет.

Килмер кивнул:

– Ладно. Я понимаю, нельзя искушать судьбу.

– Хорошо. Тогда больше так не делай. – Она повернулась к двери. – Спокойной ночи, Роберт.

– Спокойной ночи. – Блокмен поспешил удалиться.

– Спокойной ночи, Грейс. – Килмер явно решил не париться из-за своего промаха. – Сладких тебе снов.

– Я сплю хорошо, не беспокойся.

– Ври, да не завирайся. – Рассмеявшись, он вышел на крыльцо.

Грейс смотрела ему вслед. Самоуверенный сукин сын. Нет, тут не в самоуверенности дело. Нужно быть слепым и глухим, чтобы не заметить, какие чувства она к нему испытывает. Даже злость не способна уничтожить то сексуальное притяжение, которое мешает ей спать, думать – и жить.

– Выходи за меня.

Предложение ошеломило ее, но растерянность быстро сменилась паникой. Потому что в первые несколько секунд ее буквально захлестнули радость и надежда. Абсолютно нелогичные, без малейших следов здравого смысла. И тем не менее.

Грейс остановилась у двери в спальню, пытаясь взять себя в руки перед тем, как взглянуть Фрэнки в глаза. Похоже, в последние дни это уже вошло в привычку. Скрыть страх, скрыть свои отношения с Килмером, тревогу за будущее.

Когда Грейс открыла дверь, Фрэнки укладывалась в постель.

– Привет, мама. – Она подтянула одеяло и устроила голову на подушке. – Мне кажется, Донован уже совсем скоро будет ходить без костыля.

– Наверное. Да, он удивительно быстро поправляется. – Грейс подошла к кровати и подоткнула дочери одеяло. – Хорошо, что ты ему помогаешь.

– Он мне нравится. Мне все тут нравятся. – Фрэнки зевнула. – Но больше всех Джейк. Родственные души… здорово, правда?

– Правда, правда. – Грейс выключила лампу на прикроватной тумбочке. – Спи, малыш.

– Теперь и тебе он нравится больше. Я же вижу. – Девочка свернулась калачиком. – Вы много времени проводите вместе…

Грейс замерла. Следовало предугадать, что от такого сообразительного ребенка, как Фрэнки, ничего не скроешь.

– Разве?

– Конечно. Например, сегодня, когда вы стояли на крыльце.

– А.

– Наверное, ты много с ним разговариваешь.

– Ну… иногда.

– Я рада. Потому что, поговорив с ним, ты становишься… счастливой. Сияющей, розовой и нежной.

– Ну прямо как новорожденный младенец, – сухо заметила Грейс.

Фрэнки захихикала.

– Какие глупости.

– Точно. Давай спи.

– Ладно. – Фрэнки глубже зарылась в одеяло. – Но когда я стану взрослой, как Джейк, то буду спать ночью не больше двух часов, буду играть на пианино, сочинять музыку и кататься верхом.

– Лошадям тоже нужен сон.

– Я дам им поспать. Нельзя же все время ездить верхом. – Она снова зевнула. – У меня столько дел…

Да, детям жизнь кажется такой захватывающей, волнующей, наполненной радостными ожиданиями. Особенно Фрэнки.

А Фрэнки-то уже заснула.

Грейс сидела на другой кровати и смотрела на дочь. Фрэнки делала явные намеки, подчеркивая, как ей нравится Килмер, молчаливо одобряя, что они много времени проводят вместе. Дочь ничего не знает о нем, кроме того, что лежит на поверхности, или того, что подсказывает ей интуиция.

А сама Грейс? Она знала его биографию, но Килмер никогда не говорил с ней о своем прошлом. Он умен и энергичен, справедлив к подчиненным и беспощаден к врагам.

Не думать о нем. Нужно лечь и попытаться заснуть. Не ломать голову над его невозможным предложением. Единственное, что связывает их с Килмером, – это секс и военные операции.

Стоп. Совсем не так и мало. В бою они действовали как точные швейцарские часы, без слов угадывая, что нужно в этот момент другому. И в сексе точно так же. Вероятно, она знает Килмера, его мысли и чувства. Возможно, они инстинктивно понимают друг друга. Если так, процесс обучения может оказаться не таким трудным…

Господи, она и вправду обдумывает эту возможность. Безумие.

Ни за что.

Она встала, откинула одеяло и принялась раздеваться.

Глава 12

– Хэнли, мне нужно, чтобы вы и ваши люди были готовы, – сказал Невинс. – Уже скоро. Но в моем распоряжении бывает лишь несколько минут. Иначе Норт поймет, чем я занимаюсь.

– Вы нашли Килмера и Арчер? Кто-нибудь да знает, где они…

– Нет, не знает, я же вам говорил. Но есть один человек, который поддерживает с ними связь, и я смогу получить информацию от него.

– Назовите его имя. Дальше я сам.

– Похоже, он тоже не знает. Но он связывается с ними каждый вечер. Я прослушиваю его телефон, но Блокмен не дает ему никакой информации.

– Последите, откуда звонок.

– Невозможно. Блокмен не новичок. Использует специальные средства защиты.

– Тогда как вы собираетесь добыть для меня информацию?

– Попробую необычный метод. Восьмисотфунтовая горилла.

– Что?

– Просто поместите своих людей в центре США, чтобы они могли быстро выдвинуться в любом направлении. Я сообщу вам, как только узнаю. Вы должны перевести остаток денег до того, как я укажу координаты.

Хэнли ответил не сразу.

– Если вы ошибетесь или обманете меня, то горько об этом пожалеете.

– Я не идиот. И не ошибусь. Просто хочу получить деньги за работу. Я сильно рискую и могу в любой момент лишиться работы и с треском вылететь отсюда. Тогда мне понадобятся деньги. Подготовьте людей – возможно, это будет завтра. – Невинс отключил телефон и откинулся на спинку кресла, не отрывая взгляда от монитора. Уже скоро. Он мог бы взломать пароль еще пару дней назад, но пришлось соблюдать осторожность. Начальство может следить за его компьютером, и во время работы приходилось скрывать локацию своей программы, клонировав узел сети.

Начальство. Здесь, в Лэнгли, над ним нет начальства, с презрением подумал Невинс, разве могут Норт или Крейн разработать такую программу, как «Проект 75132»? Нет, для этого они нанимают людей вроде него, у которых есть мозги.

И он не врал, когда говорил про риск. Штольц подозревает его и следит за ним – в то время как сам Невинс следит за Штольцем. И «Проект 75132» никак не может остаться незамеченным. Велика вероятность, что его засекли.

А может, и нет. Он был осторожен и получил доступ только на одну минуту, прежде чем выйти из программы. А потом уже был в машине и звонил Хэнли по дороге в банк. Через семь часов Невинс окажется в Гватемале. А через день в Бразилии – с новыми документами и достаточным количеством денег, чтобы открыть собственную компьютерную фирму. У него будет все. Деньги, женщины и заслуженное уважение.

Он наклонился вперед и снова принялся исследовать восьмисотфунтовую гориллу.

– «Проект 751»? – повторил Донован. – Немного.

– Это все, что успел увидеть Штольц, прежде чем Невинс выключил компьютер. Ему не удалось разглядеть номер полностью.

– Я этим займусь. – Донован потянулся к телефону. – Возможно, это не имеет никакого значения. А возможно – очень важно.

– Попробуй. У тебя достаточно связей в Вашингтоне, чтобы выяснить, с кем спит президент. Не говоря уже о расшифровке номера проекта.

– Я не сказал, что это невозможно. – Донован улыбнулся. – И я рад, что могу хоть чем-то заняться, кроме как отвлекать твою дочь. Она потрясающий ребенок, но слишком умна. Не дает расслабиться – а я больной человек.

– Фрэнки никому не дает расслабиться.

– Не удивлюсь, если она обо всем догадалась.

– Лучше бы ей об этом не знать. – Килмер нахмурился. – Возможно, Фрэнки развита не по годам, но к этому она не готова.

– Версия для детей. – Донован указал на дверь. – Дай мне поработать. К завтрашнему утру постараюсь что-нибудь для тебя раскопать.

– Ты уверен, что Невинс не врет? – спросил Марво. – Хэнли, у меня кончается терпение.

– Завтра все будет. Не сомневайтесь, – ответил Хэнли. – Я же обещал вам, что все улажу.

– Да. Я помню твое обещание. Не нарушай его. – Он отключил телефон и повернулся к Гийому. – Мы уже близки к цели. Через несколько дней у Пары появится компания. Правда, здорово?

– Мне нужно идти, – прошептала Грейс, приподнимаясь на локте. – Уже шестой час. Фрэнки…

– Ждет, – закончил за нее Килмер. – Ничего страшного. Не волнуйся. Ты же знаешь, Донован не пустит ее сюда.

– Все равно мне нужно идти. – Грейс взяла одежду. – Кто-то же должен обо всем этом думать. Похоже, тебя совершенно не беспокоит, что она узнает.

– Нисколько. – Килмер откинулся на солому. – Я выше этого. И уже предлагал тебе стать моей женой. Может, если бы Фрэнки узнала, что мы… близки, это склонило бы чашу весов в мою пользу.

– Она знает.

Он остолбенел.

– Как знает?

– По крайней мере, заметила, что мы проводим много времени вместе. Она очень наблюдательна.

– Как сказал Донован, Фрэнки слишком умна, и ее трудно обмануть. Удивляюсь, что ты не запаниковала и не вышвырнула меня.

– Вышвырнула бы, если бы это повредило Фрэнки. Похоже, ее не беспокоит, что какое-то время я занята собой.

– Тебе это необходимо.

Она не ответила.

Через мгновение Килмер уже стоял на коленях рядом с ней и расстегивал молнию на ее джинсах.

– Нет.

– Скажи, что тебе это нужно. – Его губы прижались к нежной коже ее живота, и Грейс почувствовала его жаркое дыхание. – Больше ничего.

Боже, она тонула в море чувств, запахов, прикосновений. Полумрак амбара, запах сена и Килмера. Его язык…

– Мне надо идти.

От его ласк по телу пробежала дрожь. Пальцы Грейс зарылись в его волосы.

– Больше ничего, Грейс.

Ей этого мало. Ей хотелось, чтобы он снова раздел ее и…

Отстранившись, Грейс попятилась к воротам стойла.

– Черт бы тебя побрал, Килмер.

Он сел на корточки.

– Я должен был убедиться, что завтра ты захочешь сюда вернуться. Поскольку ты не желаешь все упростить и получить официальное разрешение спать вместе.

– Перестань постоянно об этом твердить. – Грейс застегнула джинсы и заправила блузку под ремень. – Фрэнки не поймет брака, заключенного ради того, чтобы заниматься сексом. Нужно нечто большее.

– Тогда хватит упрямиться. Дай нам шанс на это большее. Думаешь, те подростки, которые стоят в очереди в бюро регистрации, понимают, что такое брак? Все они думают о сексе. У нас больше шансов на успех – мы взрослые люди и будем бороться за свое счастье.

Она покачала головой и отвернулась.

– Пойду в дом. Подожди пятнадцать минут, потом тоже приходи.

– Я не тороплюсь. – Он растянулся на одеяле. – Буду лежать тут и слушать рулады, которые выводит Космо. Когда мы занимались любовью, я ничего не слышал – а это кое о чем говорит. Самые отвратительные звуки на земле.

– Наверное, именно поэтому Пара его так любит. Космо такой же отверженный, как они.

– Мне это не приходило в голову. Спасибо за откровение.

– На здоровье. Это единственная помощь, на которую ты можешь рассчитывать от меня в отношении Пары.

– Думаешь, я соблазняю тебя, потому что нуждаюсь в помощи? Чушь.

Открыв ворота стойла, Грейс оглянулась. Килмер по-прежнему лежал обнаженный – сильный, спокойный и необыкновенно чувственный.

– Нет, я так не думаю. Ты не настолько хороший актер. Встретимся за ужином.

– Готово, – сказал Невинс. – Перечисляйте деньги, Хэнли. Через час я позвоню в банк, и если деньги там, вечером вы будете иметь координаты.

– Лучше вам не ошибиться, – ответил Хэнли. – Мои люди в Сент-Луисе ждут команды, и я не хочу оказаться в дурацком положении. – Он отключился.

Последняя фраза прозвучала как очередная угроза, подумал Невинс. Но ему больше не придется волноваться из-за угроз этого сукиного сына. Все под контролем. Его планы может нарушить только одно – если сегодня вечером Блокмен не позвонит Штольцу. Но до сих пор Блокмен был точен, как часы. Ровно в девять по восточному времени. Разговор редко продолжался больше двух минут.

Но двух минут ему хватит.

Он готов.

– Нет никакого «Проекта 751», – сообщил Донован Килмеру, когда тот вернулся в дом. – Но у армии есть несколько подобных программ. Я попросил своего человека просмотреть список; вдруг что-нибудь выплывет. Это нелегко. Нужно проанализировать всю серию 75.

– Справишься?

– Конечно. В наши дни нет таких секретов, которые нельзя было бы раскрыть. Но анализ потребует времени. – Он улыбнулся. – Может, еще день. А если сверхсекретно, то неделю.

– Армия… – Килмер задумчиво нахмурился. – Какое отношение имеет Невинс к армейским операциям? Мне это не нравится.

– Если Блокмен сможет заставить своего Штольца добыть для меня полный номер, возможно, я смогу ответить на твой вопрос.

– Он старается. – Килмер посмотрел на часы. Четверть седьмого. – Я поговорю с ним перед его девятичасовым звонком Штольцу.

Пора. Восемь пятьдесят девять по восточному времени.

Невинс напрягся; глаза его были прикованы к экрану, куда он ввел номер телефона Штольца.

Давай, черт бы тебя побрал. Звони.

Телефон зазвонил в 9:02.

Невинс принялся за работу. Пальцы так и летали над клавиатурой.

Давай. Давай. Засек!

Да.

Его глаза были прикованы к экрану. Вот оно – кружится, сужается.

Еще минуту. Не отключайся еще одну минуту, Штольц.

Нет, ему не нужна даже эта минута!

Невинс склонился над клавиатурой.

Готово.

– Больше информации нет, – сказал Блокмен Килмеру. – Невинса никак не зацепишь. Неделю назад он буквально преследовал Штольца, так совал свой любопытный нос. А теперь практически игнорирует и стал очень уклончив. Когда Штольц приближается к его столу, Невинс занимается тем, что бронирует для Норта и Кейна номера в гостиницах, отвечает на внутренние распоряжения Норта. Но самое любопытное, – насмешливо прибавил Блокмен, – что Штольц всегда застает начальную стадию работы. Занятно.

– Не вижу ничего занятного, – возразил Килмер. – Возможно, он пытался получить информацию от Штольца, а потом нашел другой источник.

– «Проект 751»? – Блокмен пожал плечами. – Ты сказал, им занимается Донован.

– Если только это не ложный след. Его источник утверждает, что это армейский код. Бессмыслица какая-то – у них нет информации о Грейс.

– Штольц делает все, что может, – сказал Блокмен. – Невинс – компьютерный гений и к тому же тщательно заметает следы. Даже если отправить анонимку Норту, тот все равно его не сможет поймать.

– Если тебе удастся получить дополнительную информацию от Штольца, мы все равно попробуем. – Килмер повернулся и вошел в дом. – Поймаем мы его или нет, но я хочу дать по рукам этому мерзавцу.

– Вставай. – Донован распахнул дверь и, опираясь на костыль, проковылял в комнату Килмера. – Мне только что звонили из Вашингтона. Продиктовали номера армейских проектов с кодом 75. – Он протянул Килмеру лист бумаги. – Взгляни, может, что-то покажется тебе знакомым.

На листе были записаны семь номеров. Взгляд Килмара скользнул по ним и остановился на пятом: 75132.

– Проклятье.

– Полностью согласен, – мрачно сказал Донован. – Вопрос в том, сможет ли Невинс это провернуть.

– Штольц утверждает, он настоящий волшебник. Я не хочу рисковать. – Килмер мысленно перебирал варианты. – Штольц ему больше не нужен, потому что он понял, как подойти к проблеме с другого конца. Невинс уже вытянул у него все, что нужно. Наверняка знает, когда звонит Блокмен. Отследить звонок не получится, однако ему удастся засечь сигнал.

– А об остальном позаботится «Проект 751». Мы опоздали?

– Возможно. – Килмер уже натягивал одежду. – Зависит от того, насколько продвинулся Невинс сегодня в девять вечера. Звони в спальный домик, поднимай парней. Скажи Блокмену, пусть поспешит сюда.

– Грейс и Фрэнки?

– Я их разбужу. Господи, как не хочется. – Килмер подошел к окну и стал вглядываться в темноту. – Света фар на дороге не видно. Но они могут и прилететь. Поторапливайся, Донован.

Грейс почувствовала, как чья-то рука зажимает ей рот.

Она открыла глаза, и в то же мгновение ребро ее ладони метнулось к горлу склонившейся над ней фигуры.

Килмер успел перехватить ее руку.

– Ш…ш, – прошептал он. – Постарайся не пугать Фрэнки. Разбуди ее и скажи, что мы должны уезжать. И как можно быстрее.

Грейс почувствовала, как ее захлестывает волна ужаса; сердце лихорадочно забилось. Она оторвала ладонь Килмера от своих губ.

– Разве возможно ее не напугать? Это Марво?

– Мама? – Фрэнки сидела на постели. – Что случилось?

Грейс уже вскочила и натягивала на себя одежду.

– Одевайся. Скорее.

Фрэнки откинула одеяло, спрыгнула с кровати и посмотрела на Килмера.

– Что случилось, Джейк?

– Точно не знаю. Может, и ничего. Просто хочу принять меры предосторожности. – Он сел перед ней на корточки. – В горах есть старый охотничий домик. Я отвезу туда на пару деньков тебя, маму и твоего друга Роберта. Обещаю, с тобой ничего не случится.

– А ты почему не с нами?

– А я лучше останусь здесь, чтобы узнать, когда вам можно будет вернуться. – Он встал. – Поторопись. Роберт, наверное, уже ждет вас внизу.

– Хорошо. – Фрэнки подбежала к комоду и принялась одеваться.

Отчаяние и ужас – вот что чувствовала Грейс, когда доставала из шкафа рюкзак. Проклятье, второй раз за несколько дней. Когда же все это кончится?

– Почему нам нужно бежать? – шепотом спросила она у Килмера, стараясь не напугать Фрэнки. – Что происходит?

– «Проект 751» – это, скорее всего, «Проект 75132». Спутник, два года назад запущенный армейской разведкой. Предположительно, для сбора военной информации и защиты США от террористических атак. Уникальный спутник-шпион, оснащенный всем необходимым. Способен поймать сигнал и вычислить координаты, если ему указать направление. – Он помолчал. – Как и все в современном мире, управляется компьютерами.

Компьютеры.

– Невинс, – прошептала она. – Но как ему далось получить доступ к нему? Разве такое возможно?

– Он отличный специалист. Университетские хакеры без труда вскрывают самые охраняемые военные секреты. Невинс умнее, опытнее – и у него есть стимул. Да, это возможно. Неизвестно, правда, удалось ли ему уже это сделать или нам повезло. Но рисковать не хочу. – Килмер оглянулся на дверь. – Нужно уходить отсюда, Грейс. Я не знаю, сколько… Черт!

Она тоже услышала.

Шум винтов. Вертолет.

– Скорее! – Килмер подхватил Фрэнки на руки и бросился к двери. – Бросай все. Быстрей!

Грейс уже бежала по коридору.

Роберт ждал внизу, у лестницы.

– Джип на заднем дворе. – Он взял Фрэнки за руку и бросился вместе с ней к кухне. – Килмер, в том домике безопасно?

– Дом в самой чаще леса. Жди пару дней. К тому времени я с тобой свяжусь.

Когда они подбежали к джипу, гул винтов усилился.

– Я бы не стал на это рассчитывать, – сказал Роберт. – Если через двенадцать часов ты не позвонишь, поищу для них другое место.

Он намекает, через двенадцать часов Килмер может быть уже мертв, в страхе подумала Грейс. Она подняла голову к ночному небу и увидела синие и белые бортовые огни вертолета. Потом повернулась к Килмеру.

– Что ты собираешься делать?

– Сбить его. – Он посадил Фрэнки в джип. – А что еще остается? – Отступил на шаг. – Давай, Блокмен, только не включай фары. Нужно выбраться отсюда, пока тебя не заметили. И не останавливайся, что бы ни случилось.

Над домом засвистели пули, пущенные из вертолета.

Окно спальни лопнуло, и на крышу джипа посыпались осколки.

Сбить? Мысль Грейс лихорадочно работала. С вертолета вели стрельбу из авиационной пушки. Надо переждать обстрел и подпустить вертолет поближе, чтобы попасть в него.

Роберт гнал джип по дороге. Грейс оглянулась. В свете прожекторов вертолета было заметно, как пули утюжат двор возле конюшни, а также фигурки бегущих и прячущихся людей.

– Мама… – Фрэнки прижалась к ней. – А Джейк?

– С ним все будет хорошо. – Боже, она так на это надеялась. Больше всего ей хотелось выпрыгнуть из машины и побежать к изрешеченному пулями дому. – Он знает, что делает.

– Но я его не вижу.

Грейс тоже не видела. Вертолет спустился ниже, и стало светло, как днем.

Где же Килмер?

– Хочешь, чтобы я выстрелил? – спросил Донован.

– Нет, я сам. – Килмер посмотрел на свой «спрингфилд»[7]. – Конечно, если очень хочешь помочь, отвлеки их, пробежав через двор.

– Очень смешно. Думаю, что они сделают еще один заход, чтобы нанести максимальный ущерб. Потом приземлятся на лугу, на безопасном расстоянии, и посыплются из этой жестянки, как тараканы.

– Жаль, у нас нет ракеты «земля – воздух». Извини, придется немного подождать.

– Никуда не денешься. После недавнего происшествия в Эль-Тарике нервы у меня ни к черту. Только не промахнись…

– Возвращаются.

Хитро. Вертолет движется быстро и при каждой атаке меняет направление. На этот раз он заходит с севера. Если они не свернут с курса, Килмер попадет прямо в бензобак.

Один выстрел.

– Только попади, – прошептал Донован. – Иначе я тебя урою.

– Тоже мне, новость.

Вертолет быстро приближался. Прицел чуть впереди…

Вспышка от взорвавшегося вертолета озарила ночное небо.

Рука Грейс сильнее сжала плечи Фрэнки.

– Попали.

Фрэнки смотрела на дождь из горящих обломков, падавших на землю.

– Джейк теперь в безопасности?

– Думаю, да. – Наверное, нельзя проявлять свою варварскую радость в присутствии Фрэнки. Плевать. Сейчас она не в силах сдерживать чувства. Потом объяснит. – По крайней мере в большей безопасности.

– Мы можем вернуться?

– Ты слышала, что говорил Джейк, – сказал Роберт. – Мы не вернемся, пока он не позвонит и не даст разрешения. Но я в этом сомневаюсь. Скорее всего, он назначит встречу в другом месте.

Фрэнки не могла оторвать взгляда от обломков.

– Потому что кто-нибудь еще может добраться до ранчо, – прошептала она. – Еще один вертолет?

– Не знаю, – ответила Грейс. – Не исключено.

– Я надеялась, после Чарли… – Фрэнки схватилась за ремень безопасности. Они были уже в предгорьях, и джип подпрыгивал на разбитой дороге. – Нам опять придется прятаться?

Грейс кивнула.

– Наверное, тот человек очень сильно тебя ненавидит, раз так старается, – предположила Фрэнки.

– Марво? Да, этот человек не любит проигрывать. Ему кое-что было нужно от меня, но он ничего не добился.

– Тогда я тоже его ненавижу. Надеюсь, он был в вертолете.

– Нет. Для грязной работы Марво нанимает других людей. Вот почему мы должны прятаться. Всегда найдется кто-то, кто захочет получить от него деньги.

– Так не должно быть. – Голос Фрэнки срывался от гнева. – Его нужно наказать. Кто-то должен его остановить. Почему не мы?

– Я же тебе говорила, что…

– Тогда Джейк. Он постарается?

– Наверное.

– Тогда мы должны ему помочь.

Боже, ну как же трудно.

– Фрэнки, Марво опасен. Звучит странно, но Марво охотится не только за мной, но и за тобой. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Даже если какое-то время придется прятаться. Конечно, такое безумие не может длиться вечно.

– Это неправильно, мама. Мы не можем ему позволить…

Джип резко вильнул влево – лопнули покрышки на передних колесах.

– Черт. – Роберт отчаянно пытался удержать машину, которая неслась вниз по склону. – Держитесь. Я не могу…

Сосна словно выросла прямо перед ними!

– Нет! – Грейс отстегнула ремень безопасности и прижала к себе Фрэнки, чтобы защитить от осколков стекла. – Нагни голову, малыш, закрой глаза. Сейчас…

Боль.

Темнота.

– Сматываемся, – приказал Килмер, наблюдая, как горящие обломки вертолета падают на землю. – Донован, скажи Эстевесу, чтобы грузил людей и амуницию в грузовик. Через пять минут выдвигаемся в горы. Вызови вертолет к домику, через тридцать минут. – Он повернулся к подбежавшему Диллону. – Потери?

– Все живы. Васкесу щепка проткнула левое плечо. Я остановил кровотечение.

– Он в строю?

Диллон кивнул:

– Без проблем.

– Тогда помоги Доновану… – Он вскинул голову. – Господи, нет.

– В чем дело? – спросил Диллон.

– Слышишь? Еще один чертов вертолет.

– Я прикажу людям укрыться. – Он побежал через двор.

– Да.

Но звук от винтов не приближался. Какого черта? И бортовых огней не видно.

Наконец Килмер заметил его – вдалеке. И направлялся вертолет вовсе не к ним. Он кружил, снижаясь где-то в предгорьях.

– Нет! – Килмер бросился к грузовику. – Донован!

К тому времени, как они достигли предгорья, вертолет снова взмыл вверх.

– Может, попробовать его сбить? – спросил Донован. – Расстояние не слишком…

– Нет. – Взгляд Килмера обшаривал обочину. – Это небезопасно. Где, черт возьми… Блокмен не успел добраться до места, когда появился вертолет… Он должен…

– На склоне! – крикнул Диллон из кузова. – Я вижу что-то на…

Килмер остановил машину и выскочил из кабины.

– Рассыпаться цепочкой. Смотрите внимательнее.

Возможно, это ловушка. Приманка. Но впереди показался силуэт джипа.

Выстрелов нет.

Местность была пустынна – только его люди, спускавшиеся по склону. В ярком свете луны он бы заметил засаду.

– Я что-то вижу, – негромко сообщил Диллон. – Рядом с дверцей водителя.

Килмер тоже увидел. Блокмен лежал на земле; нога у него была в крови. Ни Грейс, ни Фрэнки.

Черт. Черт. Черт.

Он соскользнул вниз по склону.

– Что случилось, Блокмен?

Роберт открыл глаза.

– Ловушка. Должно быть, они догадались, что ты попробуешь вывезти Грейс с ранчо, и высадили несколько человек здесь, в горах. Я пытался их остановить. Грейс…

– Они захватили Грейс.

Блокмен покачал головой.

– Фрэнки. Не взяли… Грейс. Ложбина. Подонки. Я пытался им помешать, но…

Килмер замер.

– Помешать чему?

– Обидеть ее… – Глаза Роберта закрылись. – Пытался…

– Ты сказал: ложбина?

Блокмен не отвечал.

Килмер вскочил и посмотрел на разбитый джип и на лощину по другую сторону дороги.

Ни Грейс, ни Фрэнки.

Может, Блокмен бредит? Почему они не взяли Грейс, а оставили тут?

Не думать об этом.

Искать их. Найти.

– Донован, разверни грузовик и направь фары в лощину.

Она лежала на боку на дне лощины, словно сломанная кукла.

– Господи. Аптечку, быстрее. – Килмер ринулся вниз по тридцатифутовому склону. Упал, поднялся, снова упал.

Опустился на колени рядом с ней и осветил фонариком лицо. Без сознания.

Совершенно неподвижная.

Он пощупал пульс.

Жива.

От облегчения у него закружилась голова.

– Порядок? – Донован спустился к нему и протягивал аптечку.

– Нет, – нервно отозвался Килмер. – Не знаю, насколько это серьезно. Но она жива, и я не дам ей умереть. – Он повернулся к Диллону, который проверял, нет ли у Грейс переломов. – Обыщите все вокруг и убедитесь, что Фрэнки тут нет. Блокмен сказал, что ее захватили, но он может бредить.

– Вертолет будет через пять минут, – доложил Донован. – Мы ее вытащим, Килмер.

– Ты прав, черт побери. Мы ее вытащим. – Контузия? Внутренние повреждения? – Свяжись с ними и предупреди, что нам понадобится медицинская помощь. Как Блокмен?

– Нормально. Пуля прошла навылет, и кровотечение почти остановилось.

– Фрэнки нет. – Донован вернулся. – Выше лощины местность абсолютно открытая. Мы бы ее увидели, если… – Он прикусил губу. – Но ребята не собираются сдаваться. Может, мы останемся и продолжим поиски?

Все переживают за Фрэнки. И не хотят допускать ни малейшего шанса, что девочка останется в горах одна.

Или не одна.

Килмер чувствовал то же самое. Но Блокмен сказал, что Фрэнки забрали. Вероятность того, что она здесь, практически нулевая.

Килмер убрал прядь волос со лба Грейс. Проклятье, почему она не очнется или хотя бы не пошевелится?

Черт возьми. Он должен остаться с Грейс, но не потерять ясности мысли и не упустить ни малейшей возможности найти Фрэнки.

– Вы с Васкесом продолжайте поиски. Утром пришлю за вами вертолет.

Глава 13

Грейс медленно открыла глаза; лицо Килмера дрожало и расплывалось. Он склонился над ней…

Они занимались любовью? Любовью? Не стоит путать любовь с сексом, но иногда трудно…

Джип врезается в сосну.

– Фрэнки! – Она резко села на кровати, лихорадочно оглядывая комнату. – Где Фрэнки?

– Успокойся. – Килмер сжал ее руку. – Фрэнки жива.

– Она ранена? Я пыталась ее защитить… – Грейс спустила ноги на пол. – Я хочу ее видеть.

– Это невозможно.

Она пристально посмотрела в лицо Килмеру.

– Ты меня обманываешь, – прошептала она. – Фрэнки нет. Она разбилась при аварии.

– Я тебя не обманываю, Грейс. Блокмен говорит, Фрэнки была жива и в сознании, когда он видел ее в последний раз.

– Видел ее в последний раз? О чем ты говоришь, черт возьми?

– Пытаюсь тебе объяснить. Успокойся. Молчи и слушай меня. Ладно?

Ей хотелось кричать. Разве она может успокоиться, когда Фрэнки… Грейс набрала полную грудь воздуха. Нет, истерикой Фрэнки не поможешь.

– Говори. Где Фрэнки?

– Точно не знаю. – Он помолчал. – Возможно, в Эль-Тарике.

– О, боже!

– Я верну ее, Грейс.

Только без истерики. Держать себя в руках.

– Нет, я сама ее верну. Как это произошло? Последнее, что я помню, – Роберт врезается в сосну.

– Второй вертолет. Приземлился в предгорьях. Вероятно, первый высадил отряд в горах, и они спустились и ждали тебя. Прострелили передние колеса джипа, и вы слетели с дороги и врезались в дерево. Тебя выбросило из машины, и ты скатилась по крутому склону на дно лощины. Блокмен говорит, Хэнли послал за тобой несколько человек, но отозвал, когда увидел фары нашего грузовика. Ругался на чем свет стоит, но схватил Фрэнки и потащил к вертолету.

– Хэнли, – повторила она. – Подручный Марво. Откуда Роберт знает, что это именно он?

– Хэнли об этом позаботился. Сам сказал ему, а потом прострелил Блокмену ногу, чтобы тот запомнил. Передал через него сообщение. Сказал, что Марво с тобой свяжется.

– Зачем ему Фрэнки? – прошептала Грейс.

– Думаю, Марво даст тебе возможность задать ему этот вопрос. – Килмер помолчал. – Я догадываюсь. Ты тоже.

Да, она догадывалась.

– Будет держать Фрэнки как заложницу. – Ее захлестнула волна гнева и ужаса. – Сволочь.

– Я верну ее, Грейс.

– Ты не сделаешь ничего, что толкнет этого ублюдка причинить вред Фрэнки. – Грейс крепко зажмурилась. – А если она уже страдает? Роберт сказал, что девочка в сознании. Но откуда ему знать, не ранена ли она? Им плевать, если ей больно.

– Блокмен говорил, что Фрэнки двинула Хэнли ногой в пах, когда он тащил ее в вертолет. Похоже, она в хорошей форме.

– Сопротивлялась. – Грейс открыла глаза и дрожащей рукой откинула волосы со лба. – Я научила ее стоять за себя. А если они разозлятся? Фрэнки всего лишь ребенок.

– Грейс, ты так не думаешь. Если ее взяли как заложницу, значит, не причинят ей вреда.

– Откуда ты знаешь, черт возьми! Нет, я не думаю. Я чувствую. Она моя дочь. Ты не можешь понять, как мне страшно.

– Наверное, нет. – Килмер отвел взгляд. – Но я знаю, как страшно мне. У тебя нет монополии на любовь к Фрэнки. Может, я не имею права на собственнические чувства, но любить ее ты мне не запретишь. И не только потому, что она моя дочь. – Голос его был хриплым. – Я собираюсь и дальше ее любить и делать для нее все. Только попробуй помешать мне вырвать ее из лап Марво! Этому не бывать.

– Ты… ее любишь?

– Ради всего святого, Грейс. Как, черт возьми, я могу ее не любить? Неужели ты думаешь, что мне хотелось общаться с ней только из чувства отцовской гордости? Она чудо.

– Да, настоящее чудо. – По щекам Грейс потекли слезы. – И, наверное, напугана. Фрэнки не покажет виду, но она боится.

Килмер сел рядом с ней на кровать, крепко обнял.

– Знаю. И это меня убивает.

Его ласковые руки не рассеяли страха, но сознание, что страшно не только ей, помогало справиться со всепоглощающим ужасом. Грейс обняла Килмера.

– Зачем ему маленькая беспомощная девочка?

– Которая двинула ногой его помощника. Готов поспорить, он не считает ее беспомощной. – Килмер отстранился и пристально посмотрел ей в глаза. – И у нас хватит разума и сил не впасть в прострацию от того, что ему удалось похитить Фрэнки. Мы вернем ее целой и невредимой. – Он поцеловал ее в лоб. – Мне нужно отлучиться ненадолго, поговорить с доктором Краллоном. Я должен узнать, как там Блокмен и Васкес.

– Васкес тоже ранен?

Килмер кивнул.

– Но не очень серьезно. Это не помешало ему всю ночь прочесывать местность вокруг джипа в поисках Фрэнки. Он тоже не думает, что любовь определяется лишь узами крови.

Еще одно знакомое имя.

– Доктор Краллон. – Она окинула взглядом простую, но удобную мебель гостиной. – Ты привез меня в его убежище?

– Так удобнее. Нам была нужна медицинская помощь, а здесь безопасно. Ранчо закрыто, а лошадей я перевезу на ферму Чарли в Алабаме.

Грейс поморщилась.

– Я настолько потеряла голову, даже не сразу поняла, где мы.

– У тебя голова занята другим. – Килмер шагнул к двери. – Ты даже не спросила о собственных травмах. У тебя повреждено правое колено, ушиб грудной клетки и небольшое сотрясение. Больше всего неприятностей тебе доставит колено. Заживет, но болеть будет сильно. – Он открыл дверь. – И самое разумное для тебя попытаться хоть немного отдохнуть. Последние восемь часов ты была в отключке, и это хорошо, но до нормы еще далеко. Совсем скоро тебе может понадобиться стопроцентная форма.

Какой уж тут отдых! Нервы натянуты до предела, и ей не терпелось натянуть на себя одежду и броситься на поиски Фрэнки.

– Знаю, – Килмер прочел все это по ее лицу. – Я чувствую то же самое. Но придется ждать. Теперь не наш ход.

– Ждать, пока Марво позвонит. Вот следующий ход.

– Да.

– Как он со мной свяжется?

– По словам Блокмена, Хэнли сканировал номер его телефона в свой сотовый. Видимо, им Марво и воспользуется. Но не думаю, что он будет торопиться. Подождет, пока ты не начнешь сходить с ума. Хочет, чтобы ты представила как можно больше неприятностей, которые могут произойти с Фрэнки.

– Я все равно буду об этом думать, – прошептала Грейс. – Ничего не могу с собой поделать.

– Я тоже. – Дверь с треском захлопнулась за ним.

Поколебавшись, Грейс заставила себя лечь. Отдыхать, выздоравливать и ждать.

И молиться.

Марво позвонил сутки спустя.

– Как приятно снова слышать твой голос, Грейс. Много лет назад я был страшно разочарован, когда ты меня покинула. Я так надеялся на тебя.

– Где моя дочь?

– Очаровательный ребенок. И очень опасный. Я бы узнал в ней твою дочь, даже если бы встретил посреди пустыни.

– Это маленькая напуганная девочка.

– Расскажи об этом Хэнли. Она так укусила его за руку, что запястье пришлось промывать и перебинтовывать. А знаешь, что человеческие укусы особенно опасны в смысле инфекции? Хэнли был просто в ярости.

– Сам виноват.

– Мне с трудом удалось его в этом убедить. Он хотел связать ей ноги и бросить в море. В отличие от меня его не восхищает сила духа.

– Не мучайте ее.

– Ты об этом просишь?

Пальцы Грейс стиснули трубку.

– Да, прошу.

– Я так и думал, что ради ребенка ты будешь просить. У меня тоже есть ребенок, и я понимаю, что дети делают нас слабее. И пытаюсь бороться с собой. Скажи, Килмер так же расстроен?

– Нет. С чего бы?

– Послушай, Грейс, неужели ты думала, я пожалею денег, чтобы узнать о тебе все? В том числе имя отца твоего ребенка? Но меня не удивит, если он не страдает так сильно, как ты. В отличие от тебя он не растил этого ребенка. Видеть рождение нового человека или просто знать, что в его жилах течет твоя кровь, – это совсем разные вещи.

– Как мне вернуть дочь?

– Закончить работу, которую ты начала. Не сомневаюсь, ты догадывалась о цене.

– Не понимаю, чего вы от меня хотите. И никогда не понимала.

– Я хочу, чтобы ты приручила Пару. Мне надо увидеть, что они тебя полюбили, слушаются тебя и с радостью выполняют любое твое желание.

– Зачем?

– А вот это не твое дело.

– Тогда давай заключим сделку. Я сдаюсь вам, а вы передаете Фрэнки Килмеру.

– Не пойдет. Мне нужны вы обе. Сначала я очень рассердился на Хэнли за то, что он не привез вас обеих. Но, подумав, понял, так даже лучше. Захвати он обеих, мне бы пришлось иметь дело с Килмером. Он бы взбесился и явился за вами. У Килмера инстинкты воина и собственные представления о чести. И эти представления могут перевесить страх за жизнь твоей дочери. Я могу это понять. Но ты этого не допустишь. Именно ты будешь сдерживать Килмера. Удержишь его от безрассудных поступков, чтобы я не убил твою малышку. Правда?

– Да, правда.

– В таком случае можно продолжить обсуждение наших планов. Ты немедленно приезжаешь в Эль-Тарик. Килмер ничего не предпринимает. Ясно?

– Ясно.

– При малейшем подозрении на приближение Килмера или его людей я отдам твою малышку Фрэнки позабавиться своим парням, а потом собственноручно убью. Понимаешь?

Грейс закрыла глаза.

– Понимаю.

– Тогда я с нетерпением жду тебя, чтобы познакомить со своим сыном. Он горит желанием увидеть, как ты будешь управляться с Парой.

– Ну? – спросил Килмер.

– Я немедленно вылетаю в Эль-Тарик. Если ты попробуешь вмешаться, Фрэнки изнасилуют, а потом убьют.

Килмер выругался.

– Тебе туда нельзя. Предоставь это мне.

– Черта с два. Марво не блефует. – Она посмотрела ему в глаза. – Ты знаешь это не хуже меня.

– Я знаю, что вы обе умрете, если ты полезешь в западню. – У него поневоле сжались кулаки.

– Килмер.

Он глубоко вздохнул, затем порывисто кивнул.

– Хорошо, мы должны спасти Фрэнки. Не спорю.

– Только попробуй. Марво сказал, что у тебя инстинкты воина. Он прав. Но ты их подавишь, или – да поможет мне Бог – я тебя убью. – Грейс встала. Колени у нее дрожали, и ей пришлось ухватиться за стул, чтобы не упасть. – С Фрэнки ничего не должно случиться.

Килмер несколько секунд смотрел на нее, затем тихо произнес:

– Ты же понимаешь, что это лишь отсрочка. Марво не оставит в живых ни одну из вас, когда получит то, что ему нужно.

– Он еще ничего не предлагал, – с горечью ответила Грейс. – Марво знает, что я приеду, пока есть возможность отсрочить неизбежное.

– Или в надежде, что ты сможешь ее спасти.

– Это не надежда. Уверенность. – Боже, ее тошнит. Она все время представляет себе Фрэнки среди этих ублюдков. Так нельзя. От страха у нее путаются мысли. – Уверенность.

– Ты дрожишь. Может, принести тебе выпить?

Грейс покачала головой.

– Кофе. Черный. Пойду в ванную ополосну лицо.

Килмер кивнул, не сводя с нее внимательного взгляда.

– Хорошая мысль.

Фрэнки…

Она успела добежать до ванной, прежде чем ее вырвало. О, господи…

Килмер уже был рядом и поддерживал ее.

– Уходи.

– Ни за что. – Он крепче обнял ее. – Я больше тебя не брошу. Все.

Грейс кивнула.

Килмер повернул ее к раковине.

– Наклонись. – Он спустил воду в унитазе, схватил полотенце, смочил водой, осторожно вытер ей лицо и бросил полотенце на пол. Потом обнял. – Обопрись на меня.

Она покачала головой.

– Я сильная. Я не имею права быть слабой.

– А кто спорит? Мне тоже нужно на кого-то опираться. – Голос у него был хриплым. – Думаешь, тебе одной так плохо? Я… люблю эту маленькую девочку. И могу теперь потерять вас обеих.

Его била дрожь. Грейс и не представляла, что Килмер может так страдать. Она медленно обняла его.

– Мне так страшно, Килмер, – прошептала она.

– Мне тоже. – Он уткнулся лицом ей в волосы. – Воин, черт бы меня побрал. Я и пальцем не пошевелю, если это может ей навредить. Просто хочу, чтобы вы обе остались живы, и сделаю для этого все, что в моих силах.

Как ей хотелось остаться здесь, под его защитой. Но нельзя – Фрэнки в беде.

Она оттолкнула его.

– Тогда мы должны придумать, как это сделать. – Она пыталась унять дрожь в голосе. – Уйди и дай мне прополоскать рот.

Он колебался, разглядывая ее. Потом отвернулся.

– Десять минут.

– Прошло больше десяти минут.

Килмер поднял голову, увидев ее в дверях кухни.

– Я поднялась наверх, чтобы собрать чемодан.

Он налил кофе.

– Пистолет?

Грейс покачала головой.

– Марво прикажет меня обыскать. Ты передашь мне его, когда потребуется.

Килмер замер.

– Я? Ты разрешаешь мне тебе помочь?

– Не надо меня обманывать. Мы оба прекрасно знаем, что ты не будешь стоять в стороне, если придумаешь какой-нибудь выход.

– Безопасный выход, – поправил он.

– Я тебе доверяю. – Она облизнула губы. – Должна доверять. Одной мне ее не вытащить. Но командовать буду я. Ты ничего не станешь предпринимать, пока я не дам знать, что это ничем не угрожает Фрэнки.

– Как ты это сделаешь?

– Пусть кто-нибудь следит за мной. Я положила в чемодан четыре синие хлопчатобумажные рубашки и одну защитного цвета. Если надену хаки, это сигнал: что-то назревает, какие-то перемены, возможна попытка к бегству. Значит, ты должен смотреть в оба.

– Попытка бегства? Из Эль-Тарика?

Грейс задумалась.

– Возможно. Непростая задачка, особенно после того, как ты вырвал из их лап Донована. Или это сигнал, что мы направляемся в тот оазис в пустыне. Хотя я не уверена, возьмет ли нас туда Марво.

– А если Марво решит оставить Фрэнки в Эль-Тарике?

– Я ему не позволю. Что-нибудь придумаю. Ты просто должен быть начеку.

– Буду. – Он смотрел на дно своей кофейной чашки. – Что еще?

– Да. Мне нужно знать все, что ты выяснил о Паре. Больше никаких секретов, Килмер.

– Какие секреты? Я бы тебе давно все рассказал, но ты не спрашивала. Тебя это не интересовало.

Килмер прав. Она ничего не хотела знать о Паре. Не хотела в этом участвовать.

– Зато теперь интересует. Я не намерена работать вслепую, как девять лет назад. Мне пригодится любое оружие, которое я только смогу выпросить, выманить или украсть. Информация – очень мощное оружие.

– Тогда спрашивай.

– Что ты украл у Марво, отчего он так разозлился и начал охотиться за мной?

– Карту. Она была спрятана в очень красивом кисете с вышивкой в виде голов Пары.

– Какую еще карту?

– Карту одного места в Сахаре. Насколько я понимаю, милях в пятидесяти от оазиса, куда Марво привозит Пару.

– Странное место. Что там находится?

– То, чего так жаждет Марво.

– Что это, черт возьми?

– Прототип двигателя, сконструированного одним британским изобретателем больше пятнадцати лет назад. Парня звали Хью Бертон, и он почти всю сознательную жизнь прожил в Сахаре. Его отец был археологом, а сам Хью – инженером-электриком. В своей профессии он считался настоящим гением, но так же хорошо у него получалось тренировать лошадей. У него была страсть к лошадям, и он владел небольшой конюшней в окрестностях Танжера. К нему обращались владельцы скакунов со всей Европы, платили за то, чтобы он тренировал их лошадей.

– Вернись к двигателю.

– Тут все взаимосвязано. Похоже, однажды профессии отца и сына пересеклись.

– Что ты имеешь в виду?

– Отец Хью нашел в древней египетской гробнице нечто вроде аккумулятора. Это не первая подобная находка, но найденный экземпляр оказался невероятно эффективным. По сравнению с ним разработки Детройта в области экологически чистых двигателей выглядят детсадовскими игрушками. Хью убедил отца не сообщать о находке египетским властям и принялся конструировать совершенный двигатель, который мог бы сделать нефть ненужной и совершить революцию в мировой экономике.

– И добился успеха?

– О, да. Хотя работа отняла семь лет. Потом Хью привез двигатель в Штаты, ведь Америка – крупнейший в мире потребитель бензина. И продемонстрировал его узкому кругу конгрессменов, озабоченных проблемами окружающей среды. Они пришли в восторг и стали договариваться с Бертоном о покупке прав. Но Бертон прервал переговоры и вернулся в Сахару.

– Почему?

– Пока он вел переговоры в Вашингтоне, Марво убил его отца. Сначала пытал, потом убил. Марво прослышал об изобретении и пытался помешать переговорам, чтобы самому заполучить двигатель Бертона. Можешь себе представить, какую власть дало бы ему это устройство среди нефтедобывающих стран Ближнего Востока? Продажа такого двигателя Западу уничтожит нефтяной картель. Жидкое золото превратится в прах.

– Если Бертон прервал переговоры, значит, Марво добился своего.

Килмер покачал головой.

– Хью любил отца, и после его смерти Марво ничего бы от него не получил. – Килмер поморщился. – Подонок страшно изуродовал старика. Бертон чуть с ума не сошел, когда его увидел.

– Тогда он должен был заключить сделку с врагами Марво.

– В тот момент ему казалось, что на него ополчился весь мир. И он ни с кем не хотел иметь дела. Хью всегда был со странностями, а тут совсем свихнулся. Собрал пожитки и скрылся в пустыне. С собой взял только двигатель и несколько лошадей.

– Марво погнался за ним?

– Да, но Бертон всю жизнь прожил в пустыне, знал там всех и вся и сумел скрыться, присоединившись к местным кочевникам. Он был знаком с их шейхом, Адамом Бен Гаруном. Они вместе учились в университете в Англии и имели общие интересы. Племя шейха разводит арабских скакунов.

– И долго Бертон пробыл у них?

– Марво нашел его только через четыре года. Но двигателя у Бертона не было. Он спрятал его где-то в пустыне.

– И Марво заставил его рассказать?

– Нет. Бертон погиб при попытке к бегству. Но Марво все же успел у него кое-что выпытать. Хью рассказал, что зарыл двигатель в барханах недалеко от оазиса и научил Пару находить это место.

– Пару?

– Они родились, когда Бертон был в бегах – кобыла и жеребец. Он выдрессировал их так, чтобы они доверяли только ему и убивали любого, кто попытается их оседлать. Очевидно, он также научил их находить дорогу к своему величайшему сокровищу. Сложная задача, потому что лошади могут приближаться к тайнику только вдвоем. То есть если украсть или убить одну из лошадей, двигателя никто и никогда не найдет.

– Так вот почему Марво нужен человек, способный оседлать Пару!

– Ты их видела. Они никого к себе не подпускают. У него был выбор: либо рискнуть их жизнью, либо найти человека, которого они примут. Он пробовал наркотики, привозил кучу объездчиков, но если кто-то садился верхом на одну из них, лошадь не двигалась с места. Или пыталась убить всадника. Но Марво не отступал. Одна лошадь едва не погибла – Марво пришлось буквально стащить наездника с седла.

– Странно. Не представляю, что Марво во все это верит.

– Представь себе, верит. Он убежден, что Бертон не солгал ему под пытками. Последние десять лет он сам ведет поиски в пустыне. И абсолютно уверен, что Пара найдет сокровище.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я искал ответы восемь лет. Донован подключил свои связи в Вашингтоне, чтобы добыть кое-какую информацию. Я обшаривал пустыню, пока не нашел племя, которое укрывало Бертона. Шейх чрезвычайно интересный человек, но не очень общительный. Пришлось прожить с ним полгода, прежде чем он решил, что мне можно доверять, и все рассказал.

– А что за карту ты украл?

– Она была в кисете, который нашли у Бертона, когда его захватил Марво. Там нет ничего определенного. Вероятно, Бертон специально сделал ее такой. У него была Пара, и оставалось лишь привезти лошадей в нужное место. Поэтому на карте обозначена зона площадью в семьдесят пять миль, которую и обшаривает Марво последние десять лет. Черт возьми, тайник может быть где угодно – при каждой буре барханы перемещаются. Наверное, именно поэтому Бертон и научил Пару находить дорогу к нему. Хью боялся, что за несколько лет все приметы, которые он запомнил, будут уничтожены или переместятся в другое место. – Килмер пожал плечами. – Я надеялся на большее, когда крал карту у Марво.

– А нельзя использовать аэрофотосъемку или металлоискатель, чтобы найти двигатель?

– Сомневаюсь. Вероятно, Бертон нашел способ экранировать любой сигнал. Он был настоящим гением – в этом можно не сомневаться.

– Значит, у Марво осталась только одна ниточка – лошади. Теперь понятно, почему он так трясется над ними.

– Да, учитывая, что они могут сделать его одним из самых могущественных людей на планете.

– При условии, если лошади действительно знают дорогу к двигателю. – Грейс посмотрела ему в глаза. – Ты сам-то в это веришь?

– Шейх клялся, что это правда. – Килмер пожал плечами. – Мне бы хотелось вернуться и все выяснить. Но я плохо разбираюсь в лошадях. А ты как думаешь?

Грейс нахмурилась.

– Я знаю, инстинкт заставляет диких лошадей каждый год возвращаться на одно и то же место. И есть подлинная история про Доббина, который всегда находил дорогу домой. Чувство дома у животных острее, сильнее развито, чем у нас. Вспомни все эти рассказы о кошках и собаках, которые пересекали всю страну, возвращаясь домой. Мог ли Бертон обучить молодых лошадей возвращаться в определенное место, причем только парой? – Она покачала головой. – Не знаю. Если он такой специалист, как ты рассказываешь, то все возможно. – Грейс поджала губы. – Наверное, Хью был жестоким сукиным сыном, если научил лошадей ненавидеть всех, кроме него.

– Да, характер у него был непростой. Наверное, ему доставляла удовольствие мысль обмануть Марво даже после смерти. Держать перед ним морковку, но лишить возможности до нее дотянуться.

– Но страдают-то лошади. – Грейс потерла висок. Это жестоко. Не только со стороны Марво, но и Хью Бертона, который был переполнен ненавистью и оставил ее в наследство после своей гибели. – И Марво думает, что я смогу добиться того, что не удалось другим? Господи!

– Нужно лишь притворяться, что ты делаешь успехи, пока мы не найдем способ вытащить Фрэнки.

– Притворяться? Марво не дурак. – Она покачала головой. – Но я не могу сейчас об этом думать. Потом, в Эль-Тарике. Наблюдать за мной должен кто-то очень опытный. Марво ждет от тебя действий и будет настороже. Наблюдатель должен находиться рядом, но если его поймают, Фрэнки умрет.

– Он будет опытным.

– Донован?

– Да. – Килмер склонил голову. – Или я. Я для тебя достаточно опытен, Грейс?

Она посмотрела ему в глаза, потом повернулась к двери.

– Достаточно. Отвези меня в аэропорт. До Эль-Тарика доберусь сама.

– Да, так лучше. Марво будет следить за тобой. – Он помолчал. – У нас получится, Грейс. Не сомневайся.

– Я не сомневаюсь. – Она с трудом подавила панику. Всему свое время. – Просто не вправе сомневаться.

– Не думал, что ты ее отпустишь. – Донован смотрел вслед Грейс, входящей в здание аэропорта.

– У меня нет выбора. – Килмер отъехал от тротуара. – Она права. Ей нужно ехать. А мне сидеть тихо, пока я не найду способ их вытащить.

– И это тебя убивает.

– Да, это нелегко.

– И когда мне отправляться в Эль-Тарик?

– Если Эль-Тарик у тебя уже в печенках, я тебя заменю.

– Да пошел ты.

– Приеду, как только смогу. Мне нужно вернуться в Сахару.

– Что?

– Я почти уверен: к Эль-Тарику нам не подобраться. Там полно охраны. Буду ждать в оазисе.

– Думаешь, их именно туда повезут?

– Грейс попробует сделать с лошадьми то, чего хочет Марво. Если ей это удастся, он отвезет их в пустыню и заставит искать двигатель.

– А если ты ошибаешься? Если ты нужен ей в Эль-Тарике прямо сейчас?

Килмер с такой силой сжал руль, что побелели костяшки пальцев.

– Тогда я перережу себе горло.

Глава 14

Веревки натерли Фрэнки запястья, пока она пыталась перетереть путы о край стойла.

Бесполезно.

Она прекратила попытки и легла на спину, чтобы отдышаться. В стойле было темно, пахло навозом и соломой. Забавно – все стойла пахнут одинаково. А ей казалось, что это, незнакомое, будет другим.

– Она меньше меня, папа. – Подняв голову, Фрэнки увидела мальчика, который внимательно ее разглядывал. Он был старше, но не намного. Рядом с ним стоял человек, к которому ее привез Хэнли. Марво. – Пара ее убьет.

– Возможно, – усмехнулся Марво. – Хэнли это порадует. Но работать с Парой будет не она, а ее мать, которая скоро тоже будет здесь. Малютка Франческа – лишь средство для достижения цели. – Марво направил луч фонарика прямо в глаза Фрэнки. – Я привел к тебе познакомиться своего сына Гийома. Он видел, как Хэнли тащил тебя в конюшню, и заинтересовался. Поздоровайся с барышней, Гийом.

– Привет! – Голос мальчика звучал равнодушно. – А что с ней будет?

– А чего бы тебе хотелось?

– Не знаю, – покачал головой Гийом.

– А мне кажется, знаешь. Ты что-то говорил о Паре.

– Просто подумал… – Гийом облизнул губы. – Она почти такая, как я. Наверное, ты не станешь ее обижать.

– Но тебя заинтересовало, буду ли я относиться к ней так же, как к остальным. Да. То, что она ребенок, не делает ее исключением. Ты должен это запомнить. – Марво повернулся к Фрэнки. – И ты тоже запомни. Когда приедет твоя мать, убеди ее делать то, что я скажу.

– Ты оставишь ее здесь? – спросил Гийом. – Она вся грязная. – Он сморщил нос. – И от нее пахнет.

– От тебя тоже, – огрызнулась Фрэнки. – Ты воняешь. – Она с ненавистью посмотрела на Марво. – И ты.

– Правда, милая? – усмехнулся Марво. – Ну ни капельки не боится. Пусть какое-то время побудет с нами. Ты можешь у нее кое-чему научиться.

Гийом нахмурился.

– Она мне не нравится.

– Да? Значит, ты уже учишься. Это называется «ревность». – Он улыбнулся Фрэнки. – Ночи тут холодные. Если попросишь у моего сына прощения, я дам тебе одеяло.

Девочка смотрела на него, не проронив ни слова.

– Как знаешь. Пойдем, Гийом.

– А можно мне еще раз прийти?

– Если будешь хорошо себя вести. – Марво оглянулся на Фрэнки. – А тебе, малышка, не следует ссориться со всеми подряд. Я недавно заметил, что в Гийоме есть какая-то жестокость…

Они ушли.

Фрэнки облегченно вздохнула. Уф, как же она испугалась.

Они бандиты, и она не должна их бояться. Потому что им только этого и нужно.

В школе у них были задиры, и мама сказала: если хоть раз дать перед ними слабину, они будут все время тебя преследовать.

Она не проявит слабости.

Но ее никогда еще не связывали и не бросали в такое ужасное место, как эта конюшня.

Не бойся. Постарайся снять эти веревки с рук.

Не бойся…

– Слов нет, как я рад тебя видеть. – Марво одарил улыбкой Грейс, появившуюся на пороге его кабинета. – Меня не покидало предчувствие, что мы еще встретимся. Плохо только, что ты заставила меня так долго ждать.

– Где моя дочь?

– Она не пострадала… сильно.

Сердце Грейс замерло.

– Сильно.

– Прошлой ночью пыталась развязать веревки и расцарапала себе запястья. Ей почти удалось освободиться. Если бы один из моих охранников не зашел к ней рано утром, у меня бы не осталось предмета для торга. Часовой мог ее застрелить.

– Я хочу ее видеть.

– Увидишь.

– Немедленно.

Марво пожал плечами.

– Ты слишком требовательна. Вынужден напомнить, что приказы тут отдаю я. – Он встал. – Но я понимаю, тебя переполняет материнская тревога. Пойдем. Можно поговорить по дороге в конюшню.

– Я хочу видеть Фрэнки.

– Это я уже слышал. Твоя дочь в конюшне – в стойле. Она плохо вела себя с Хэнли, и я решил, что с ней нужно обращаться как с животным – соответственно ее поведению. Хэнли целиком и полностью на моей стороне. – Марво повел ее по дорожке к конюшне. – Своим упрямством Фрэнки сделала себе лишь хуже. И даже настроила против себя моего сына Гийома. Уверен, он очень хочет, чтобы я бросил ее в стойло на растерзание Пары.

– Не удивительно. Я имею в виду вашего сына. Жестокость передается по наследству.

– Ты думаешь, это меня расстроит? Да, передается. И я нисколько этого не стыжусь. Мой отец и мой дед были сильными, а сила передается от отца к сыну. Все победители, оставившие свое имя в истории, не останавливались перед тем, чтобы проливать кровь. Наполеон, Александр, Юлий Цезарь.

– Аттила, Гитлер, Саддам Хусейн.

– Еще лучше, – усмехнулся Марво. – Абсолютная власть без всяких условностей цивилизации.

Как бы то ни было, он не похож на варвара, подумала Грейс. Марво уже перевалило за сорок. Короткая стрижка и приятное лицо. На сильном теле дорогие белые брюки и свободная белая рубашка, придававшая ему беспечный и элегантный вид.

– Ваши герои?

– Нет, все они совершали глупейшие ошибки. – Марво открыл ворота. – Просчет простителен. Глупость нет. Например, я думал, что Килмер забыл о поражении, которое я нанес ему много лет назад. Ошибка. Но довольно легко исправляется. – Он взмахнул рукой. – Первое стойло.

Грейс бросилась внутрь.

О боже, Фрэнки.

Она замерла, увидев дочь – грязную, со спутанными волосами и связанными руками.

– Привет, мама! – Фрэнки приподнялась и оперлась на перегородку стойла. – Не смотри так. Со мной все хорошо. Честно.

– Черта с два. – Грейс опустилась на колени и прижала дочь к себе. – Но все будет хорошо, малыш. – Она раскачивалась вместе с Фрэнки, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Я все улажу. Обещаю. Улажу.

– Он настоящий бандит, – прошептала Фрэнки. – Мы должны быть начеку.

– Знаю. – Грейс оглянулась на Марво. – Подонок. Обязательно надо было с ней так обращаться?

– Мне показалось, это поможет расставить все точки над «i» и ты будешь более сговорчивой, не так ли? Но теперь я могу проявить благородство. – Он перевел взгляд на Фрэнки. – И даже позволю промыть раны на ее запястьях, пока не началось заражение от всей этой грязи.

Грейс смотрела на руки Фрэнки и чувствовала, как в ней закипает ярость. Царапины были неглубокими, но в них уже попали грязь и навоз из стойла.

– Мне нужна вода и антисептик.

– Я сразу пошлю за ними, как только мы договоримся. Ты работаешь с Парой, пока они не станут послушными. Согласна?

– Они никогда не станут послушными.

– Значит, пока не начнут делать то, что от них требуется.

Грейс кивнула.

– Если вы не будете мне мешать.

– Разумеется. Я ценю твой профессионализм. И не боюсь, что ты будешь тянуть время. Такая милая девчушка… – Марво отвернулся. – Теперь оставлю тебя наедине с дочерью, чтобы ты могла проверить, как я с ней обращался. То есть сравнительно хорошо. Когда закончите, возвращайся в дом. Буду у себя в кабинете – обсудим детали. Тебе разрешено свободно передвигаться по территории, но, естественно, за тобой будут пристально следить.

Грейс подождала, пока он выйдет из конюшни, потом склонилась к дочери.

– У тебя больше нигде не болит? – Она ощупывала тело Фрэнки. – Тебя не били?

– Этот Хэнли дал мне пощечину. Когда я его укусила.

Грейс разглядела небольшой синяк на левой щеке Фрэнки.

– Что-нибудь еще? А во время аварии? Ты головой не ударилась?

– Со мной все в порядке.

– Нет, не в порядке. – Грейс посмотрела на израненные запястья Фрэнки, и ярость поднялась в ней с новой силой. – Они сделали тебе больно.

– Это я сама. Ты всегда говорила, надо давать отпор бандитам, но как я могу дать отпор, если у меня связаны руки.

– Мало ли что я говорю. Не нужно было этого…

– Но ты же права. – Фрэнки нахмурилась. – Честное слово, мама, со мной все в порядке. Ночью немного замерзла – и все. Но я была так занята, перетирая веревки, что почти и не заметила. – Она понизила голос: – И мне страшно. Мне кажется, нам нужно отсюда бежать.

– Обязательно. – Грейс присела на корточки. – Но сделать это нелегко, и нам потребуется помощь. Ты должна слушаться и не задавать вопросов. И не спорить – ни со мной, ни с этими людьми. Сможешь?

– Не знаю. – Фрэнки нахмурилась. – Они бандиты. Ты говорила…

– Я помню, что говорила. Ситуация изменилась. Мне будет труднее сражаться с ними, если придется переживать еще и за тебя. Договорились?

Поколебавшись, девочка кивнула.

– Если они не будут тебя обижать. Мне кажется, они хотят тебе навредить.

– Они ничего мне не сделают, пока я им нужна.

– Пара… Джейк мне о них рассказывал. А я их увижу?

– Попробую договориться с Марво, чтобы ты мне помогала. Так для тебя будет безопаснее. Вот почему ты должна была дать мне слово. Если он увидит, что ты мешаешь, а не помогаешь, он разлучит нас.

– Думаешь, он разрешит?

Грейс надеялась на это всей душой. Иногда возможность бежать возникает неожиданно, на пустом месте. Если вдруг появится шанс, Фрэнки должна быть рядом.

– Буду изо всех сил стараться, чтобы он разрешил. Но мне нужно тебе доверять, Фрэнки. Пара может очень напугать, но ты не должна ни кричать, ни плакать, даже если тебе покажется, что они собираются на меня напасть.

Девочка молчала.

– Но они же не будут на тебя нападать, правда? Они такие же, как остальные лошади – там, дома. Ты можешь с ними поговорить?

Грейс снова обняла дочь и почувствовала, что та дрожит. Фрэнки изо всех сил старалась скрыть от матери свой страх.

– Нет, лошади не причинят мне вреда. Но их труднее заставить слушаться. Потребуется время. Пара давно привыкла делать только то, что им хочется.

– Помнишь, как ты объезжала жеребца для мистера Бейкера? Он думал, жеребец злой, а ты сказала, что лошадь просто боится. Может, эти тоже боятся.

– Может. – Грейс погладила Фрэнки по голове и попыталась ее отвлечь. – Пожалуй, пора перестать называть их Парой. Они живые. Две лошади. И я буду работать с каждой отдельно. Давай придумаем им клички.

– Они белые? И похожи друг на друга?

– Очень похожи. Кобыла и жеребец. Обе с голубыми глазами, но кобыла чуть меньше, и грива у нее темнее. Жеребец крупнее, мощнее, а на боку у него маленький шрам. Наверное, от шпоры.

– Видишь, они, наверное, боятся, что им сделают больно.

– Имена, – напомнила Грейс.

Фрэнки наморщила лоб.

– Это трудно. – Она задумалась. – Пусть кобыла будет Хоуп[8]. Потому что мы об этом думаем, правда? Надеемся, что они нас полюбят.

– Да, конечно. Очень надеемся. А жеребец?

Фрэнки покачала головой и спросила:

– А о чем ты подумала, когда увидела его в первый раз?

Ужас и смерть, несущиеся на нее.

– Наверное, я была слишком занята и ни о чем не думала.

– Давай назовем его Чарли, – помолчав, предложила Фрэнки.

– Что?

– Мне хочется назвать его Чарли.

– Послушай, Фрэнки, эта лошадь ни капельки не похожа на Чарли. Она совсем дикая.

– Но я любила Чарли. И мне будет легче полюбить лошадь, если каждый раз, когда буду ее видеть, я буду вспоминать Чарли. И тебе тоже.

– Возможно. – Грейс попыталась улыбнуться. Потом прочистила горло. – Хорошо, пусть будет Чарли.

– Глупости, – сказал Марво. – Я не позволю ребенку находиться рядом с тобой. Он останется под замком, и если ты будешь проявлять себя корректно, тебе разрешат к ней приходить.

– Но почему? Вам же должно быть известно, что Фрэнки ухаживала за лошадьми на ферме. Она будет мне помогать. – Грейс помолчала. – Или вы сомневаетесь в способности охраны предотвратить наш побег? Полагаю, для вас это большая проблема. От Килмера и его людей вы защититься не смогли.

– Хочешь меня уязвить? Бесполезно. Я решил эту проблему.

– Если я не буду волноваться за дочь, то смогу лучше сосредоточиться на Паре. Работа предстоит нелегкая. Если у вас нет серьезных причин для беспокойства, согласитесь на мою просьбу.

– Ты утверждаешь, что ребенок может помочь приручить Пару? Любопытно.

Грейс напряглась. Уж больно злобная у него улыбка.

– Я утверждаю: ее присутствие пойдет на пользу.

– В таком случае я разрешаю тебе попробовать. Естественно, при этом я жду, что через какое-то время она сядет на одну из лошадей. И даже позволю тебе выбрать, на которую из них.

Боже милосердный!

Марво пристально вглядывался в ее лицо.

– Ну так как?

Эта мысль до смерти напугала Грейс. Но если она не согласится, Марво откажет ей в просьбе. Может, удастся как-то протянуть время, пока не появится возможность бежать.

– Возможно.

– Нет, обязательно. – Он усмехнулся. – А необходимый промежуток времени я определю сам. Мы с Гийомом будем часто вас навещать, чтобы посмотреть, как идут дела. Гийом очень хочет увидеть ее на лошади. Он сомневается, что я буду обращаться с ней так же, как с тобой, и это послужит ему хорошим уроком.

– Будете меня торопить, я ничего не добьюсь от Пары.

– У меня хватит терпения. При условии, что ты не будешь меня раздражать. – Он помолчал. – Или Килмер.

– Килмер тут ни при чем. – Грейс постаралась поскорей сменить тему. – Я хочу, чтобы в конюшне поставили койки для меня и Фрэнки.

– Вот как? А я приготовил для вас более комфортные апартаменты.

Грейс покачала головой.

– Я хочу есть и спать рядом с Парой. Они должны ко мне привыкнуть. Не сомневаюсь, вы позаботитесь о надежной охране.

– Правильно не сомневаешься. – Он пожал плечами. – Как хочешь. На конюшне есть душ, а охрана принесет еду, когда ты попросишь. Мне нужен результат, и я дам тебе все, чтобы ты его добилась. Но только до тех пор, пока я вижу, что дела идут так, как мне надо. В противном случае я очень рассержусь и буду вынужден принять меры.

– Вы получите результат. – Грейс повернулась, вышла из кабинета и зашагала по блестящим каменным плиткам к стеклянной двери, выходившей на дорожку к конюшне. Все на этой похожей на дворец вилле, построенной в средиземноморском стиле, свидетельствовало о роскоши и богатстве и было рассчитано на то, чтобы смутить любого гостя. Ну нет, ее не запугаешь. Возможно, Марво силен, но любую силу можно преодолеть.

Господи, во что она втянула себя и Фрэнки? Дочь прекрасно ладит с лошадьми, но она всего лишь ребенок. Будь ее воля, Грейс не позволила бы Фрэнки даже приблизиться к Паре. Она рассчитывала, что девочка будет с ней, но только в качестве наблюдателя.

Не вышло. Похоже, придется смириться. Теперь будет труднее уберечь Фрэнки, но надо что-нибудь придумать. Заметив дочь в дверях конюшни, Грейс заставила себя улыбнуться.

– Эй, я его уговорила. Мы будем вместе. Правда здорово?

Войдя в конюшню, они услышали возмущенное ржание и стук копыт Пары.

– Какие сердитые, – сказала Фрэнки. – И громкие. Почему я не слышала их вчера ночью?

– Наверное, они были на выгуле. Им не нравится сидеть взаперти, и они выражают свое недовольство. Конюхи их боятся и редко приводят в конюшню. То есть открывают ворота и двери конюшни и загоняют их. Больше они ничего не делают. Когда я была здесь в прошлый раз, то заставила их вытащить камень, попавший в копыто одной из лошадей.

– Которой?

Фрэнки права – не нужно больше называть их Парой.

– Той, которую ты назвала Чарли.

– Какие красивые, – прошептала Фрэнки; ее сияющие глаза не отрывались от лошадей в стойлах. – Я никогда не видела таких красивых. А ты, мама?

– Не уверена.

Привет, ребята. Сколько лет прошло. Плохо вам здесь было? Надеюсь, нет. Думаю, вы в долгу не остались.

Она подошла ближе.

Я постараюсь облегчить вам…

– Господи!

– Что случилось? – Фрэнки с тревогой посмотрела на нее.

– Посмотри, что с кобылой. – Грейс направилась к висевшему на столбе внутреннему телефону. – Посмотри на нее. – Она сняла трубку и нажала клавишу вызова особняка. – Почему вы мне не сказали? – спросила она Марво, когда тот снял трубку. – Как я могу работать с кобылой, когда она на таком взводе?

– Я жду, что ты будешь делать то, для чего сюда приехала. А она всегда была нервной.

– Да, но не всегда жеребой.

– Нет, это с ней впервые. Я всегда тщательно следил, чтобы их разделяли, когда у нее течка. Понимал, что ее состояние будет нам мешать. К сожалению, во время моего отсутствия конюхи дали промашку. Больше такого не повторится.

– Когда у нее срок?

– Со дня на день.

– У вас есть ветеринар, которого можно вызвать?

– Насколько я знаю, в деревне в тридцати милях отсюда есть приличный ветеринар. Я ему позвоню, если у тебя возникнут проблемы.

– Если у меня возникнут проблемы?

– Я никому не могу доверить кобылу, только тебе. У тебя ведь есть опыт в таких вещах?

– Да. Но мы перестали разводить лошадей четыре года назад, чтобы сосредоточиться на тренинге. Естественно, до этого я несколько раз присутствовала при родах. Но под рукой всегда был ветеринар.

– Мне здесь посторонние ни к чему. Займешься этим сама. Мое единственное условие – кобыла должна остаться жива. Жеребенок меня не волнует.

– Зато меня волнует.

– Тогда ты очень постараешься, чтобы с ними обоими все было хорошо, правда?

– Послушайте, кобыла будет чертовски нервничать. Наверное, стоит подождать, пока появится жеребенок, а потом начинать работать с ними.

– Это невозможно. – Марво отключился.

Грейс вернула трубку на место и устало прислонилась к столбу. Ситуация усложнилась еще больше.

– У нее будет жеребенок? – спросила Фрэнки. – Я вижу, ты считаешь, что это плохо, но я люблю малышей.

– Знаю. Жеребят, котят, щенков. Но теперь все чуть-чуть по-другому, Фрэнки. – Грейс выпрямилась и заставила себя улыбнуться. – Но мы справимся. Я рада, что ты назвала ее Хоуп. Нам нужно очень надеяться на нашу с ней дружбу. – Грейс указала на другую лошадь. – И с Чарли. Ты уверена, что не хочешь дать ему другое имя?

Фрэнки покачала головой.

– Нет. Оно… правильное. А что мы теперь будем делать?

– Выпустим их на волю. Вот зачем мы оставили открытыми ворота выгона и конюшни. Отойди в сторону.

Фрэнки шагнула назад, и Грейс отперла дверцу стойла.

– Хватит?

– Дальше. У Чарли есть привычка бросаться на всех, кто оказался поблизости.

Она распахнула обе створки и отпрыгнула, едва успев увернуться от ринувшихся из стойл лошадей. Чарли притормозил, глядя на Фрэнки. Но открытая дверь конюшни неудержимо его влекла. Жеребец повернулся и поскакал по проходу вслед за Хоуп.

– Я ему не понравилась, – сказала Фрэнки. – Мне казалось…

– Ему никто не нравится, – поспешила вмешаться Грейс. – И он никого любить не обязан. Достаточно, чтобы Чарли нас терпел. Пойдем. – Она вышла из конюшни следом за лошадьми. – Пора приступать к работе.

Грейс окинула взглядом двор. Три охранника с винтовками перед конюшней и, судя по их виду, умеют обращаться с оружием. У нее не было сомнений, что охрана расставлена по всей ферме.

– Лошади должны к нам привыкнуть. – Она вошла в загон и закрыла за собой ворота. – Или ко мне. Ты появишься только после того, как они привыкнут, что я вторгаюсь на их территорию.

Лошади уже обнаружили вторжение. Хоуп и Чарли смотрели на нее с обычной для них настороженностью и злобой. Грейс заставила себя собраться.

– Давайте покончим с этим. Покажите, какие вы сильные. Я вовсе не хочу доказать, что я главная. Мне нужна дружба. Вы еще не знаете, что это. Я вас научу.

– Мама!

Лошади стремительно приближались.

Ничего у вас не выйдет. Я не позволю себя обидеть.

Они и не думали разделяться для атаки, как было много лет назад. Все происходит слишком быстро. Следует показать, что она не боится, и это значит, что нужно ждать до последней минуты.

– Мама, уходи!

Еще несколько секунд.

Пора.

Грейс подпрыгнула, ухватилась за верхнюю планку ограды, подтянулась и вскочила на нее верхом.

Хоуп врезалась в ограду там, где несколько секунд назад стояла Грейс, за ней возник Чарли, который взвился на дыбы и сломал третью перекладину ограды.

Затем они ускакали.

Грейс перевела дух, глядя вслед удаляющимся лошадям.

Первая встреча. Но не последняя. Я дам вам передышку, но останусь тут.

Она посмотрела на Фрэнки, которая не сводила глаз с лошадей.

– Испугалась?

Фрэнки кивнула.

– Правильно. Значит, будешь держаться от загона подальше, пока я не скажу. – Если она вообще когда-нибудь решится впустить Фрэнки в загон к Хоуп и Чарли. Насколько ей помнилось, лошади отличались какой-то особой свирепостью.

– Мне хочется тебе помочь, – сказала Фрэнки. – Что мне сделать?

– Наблюдай за ними. Мне нужно знать, кто из них заводила, когда они нападают. И еще: что еще их раздражает, кроме меня, когда я вторгаюсь на их территорию.

– А ты сама не заметила?

– В тот момент я думала о другом, – сухо ответила Грейс.

– А раньше? Ты же работала с ними.

– Тогда я не собиралась их объезжать. Мне нужно было только завести их в трейлер, чтобы мы могли забрать их отсюда.

– Но теперь тебе придется ездить на них верхом.

– Похоже на то. Если только мы не сбежим прямо сейчас.

Фрэнки оглянулась на охранников и покачала головой.

– Обязательно сбежим, – сказала Грейс. – Но пока мы вынуждены согласиться работать с лошадьми. А теперь скажи вот что. Когда они атаковали меня, кто был заводилой?

– Не знаю. Я испугалась.

– Я тоже. Попробуй вспомнить.

– Мне кажется, Хоуп. – Фрэнки кивнула. – Точно, Хоуп.

– Да? – Грейс бросила взгляд на лошадей. – Это меня не удивляет. В обычных обстоятельствах я подумала бы на Чарли, но сейчас Хоуп абсолютно непредсказуема. Вероятно, ее агрессивность многократно усилилась.

– Из-за жеребенка? – Фрэнки задумалась. – Хоуп выглядит… нервной. Может, она тоже боится.

– Может. – Грейс улыбнулась. – Ну вот ты и помогаешь. И для этого вовсе не обязательно заходить в загон.

– Я не хочу, чтобы ты тоже туда заходила, – прошептала Фрэнки. – Они хотят на тебя напасть.

– Они просто не понимают, что мы не желаем им зла. На самом деле Хоуп и Чарли ничем не отличаются от других лошадей, которых я объезжала. – Нет, неправда. Много лет Пара одерживала верх над людьми, а это придает дерзости любому животному. Кроме того, Хью Бертон с самого начала воспитывал в них непокорность и агрессию. – Но мы с тобой справимся. – Она соскочила с ограды в загон. – Теперь я собираюсь прогуляться. Думаю, у лошадей было достаточно времени, чтобы успокоиться после первого успеха. Я должна показать им, что не испугалась.

– Они опять на тебя бросятся?

– Да. – Грейс пошла вдоль ограды. – Внимательно смотри за ними и дай знать, если они будут вести себя как-то странно…

То есть не попытаются ее затоптать.

– Рассчитываешь на мою помощь, Килмер? – Шейх Бен Гарун покачал головой. – Из-за Марво мое племя лишилось одного из лучших объездчиков. Карим любил Бертона и попытался спасти от этого негодяя Марво.

– Тогда, мне кажется, тебе пора подумать о мести, Адам.

– Я предупредил Бертона, чтобы он рассчитывал только на себя, если Марво его найдет. И своим людям сказал то же самое. Я не хотел жертвовать никем из них ради чудесного двигателя Бертона. – Его губы скривились. – Прогресс – это хорошо, но мы, кочевники, вымирающий вид, Килмер. Наша культура исчезает по мере того, как в Сахару проникает цивилизация. Через несколько десятилетий мы отправимся вслед за динозаврами.

– Увы, мне нечего тебе возразить. А жаль. Единственное, что я могу сказать: я жил среди твоего народа и уверен: вы не можете желать победы Марво.

Шейх помолчал.

– Возможно, ты и прав. Но у нас нет такого оружия, как у Марво. Мы мирный народ и разводим лошадей. Вот почему я не стал его преследовать, когда он убил Карима.

– Я могу дать оружие и людей. И сделаю все, чтобы вам не пришлось воевать по-настоящему.

– А потом возьмешь двигатель и уйдешь.

– Да. Но лишь убедившись, что вам ничего не грозит. – Он умолк. – И дело тут не в двигателе. У Марво мой ребенок и его мать. Они умрут, если я их не освобожу.

Шейх пристально посмотрел на него, затем едва заметно улыбнулся.

– Значит, все-таки не месть.

– Месть. У меня руки чешутся кастрировать сукиного сына за то, что он похитил мою семью.

– Наконец-то мы нашли общий язык. – Шейх улыбнулся. – Я знаю, что такое семья. Все мое племя – моя семья.

– Тогда скажи, что ты…

– Постой. – Шейх поднял руку. – Не дави на меня. Я подумаю, и потом мы поговорим еще раз.

– У нас мало времени.

– Тогда делай то, что должен. Не нужно меня торопить.

Килмер понял, что большего не добьется. Он встал.

– А если я попрошу только помощи в разведке и убежища, когда оно мне понадобится?

– Не нужно меня торопить.

– Извини.

Кивнув, Килмер вышел из палатки и остановился, пытаясь справиться с захлестнувшим его приступом отчаяния. Не стоит винить шейха за то, что тот не хочет рисковать. Спокойно. Шейх еще не отказал. Возможно, он все-таки не откажется помочь. Мать Адама Бен Гаруна была наполовину англичанкой, и сам он учился в Англии, что, вне всяких сомнений, повлияло на его образ мыслей. Шейх и все его племя были не совсем обычными кочевниками. Большинство кочевников Сахары туареги, тогда как Адам принадлежал к племени, имевшему арабские корни.

Килмер смотрел на пустынные барханы золотистого песка, окружавшие лагерь, с удовольствием вспоминая время, проведенное в этом племени год назад. Пробившись сквозь стену замкнутости и недоверия, он вдруг обнаружил, что это добрые и умные люди. Ему не хотелось подвергать их опасности, но, бог свидетель, ему так нужна их помощь! Вырвать Грейс и Фрэнки из лап Марво – только первый шаг. Килмер не сомневался: Марво убьет их в любом случае, даже если Грейс сделает все, чего он требует.

Вопрос лишь в том, когда это случится.

Глава 15

– День прошел интересно, – сказал Марво. – Но я не вижу особых достижений.

– А я вижу. – Не глядя на него, Грейс закрыла ворота загона. – К концу дня у Пары было две возможности для нападения. Но они этого не сделали. Пойдем, Фрэнки. Вымоемся и что-нибудь поедим.

– День первый, – произнес Марво. – И я что-то не замечаю большой пользы от ребенка.

Ублюдок.

– Она мне помогает. Сегодня день наблюдений и выводов. – Она пропустила Фрэнки вперед. – Не стоит ожидать сразу много.

– Напротив. Меня просто переполняет нетерпение. Так и хочется увидеть ее верхом. Ты уже выбрала, на какой лошади она поскачет?

– Нет. – Грейс торопливо вела Фрэнки к конюшне, спиной чувствуя взгляд Марво.

Фрэнки не проронила ни слова, пока они не вошли внутрь.

– О чем он говорил? Я что, должна сесть на лошадь?

– Ему взбрело это в голову. Но это вовсе не значит, что ты должна это выполнять.

– Но зачем?

– Чтобы я волновалась. Говорит, он хочет преподать урок сыну, но я ему не верю.

– Гийом, – задумчиво произнесла Фрэнки. – Интересно, что чувствуешь, когда у тебя такой отец? Мне Гийом не нравится, но, может, если бы его отец был другим, он тоже стал бы лучше. Ты как думаешь?

– Я думаю, не стоит беспокоиться о Гийоме. У нас и своих забот хватает.

Фрэнки кивнула.

– Я могу попробовать сесть на какую-нибудь из лошадей, если хочешь.

– Нет, вовсе не хочу. – Эта мысль не отпускала ее весь день. Возможность оставить Фрэнки с собой зависит от того, сумеет ли она доказать, что дочь помогает в работе. Грейс не удивилась появлению Марво. – Но если он хотя бы один раз увидит тебя верхом, то, возможно, отстанет. А ты?

– Я боюсь. – Фрэнки поморщилась. – Хотя первый раз прыгать с Дарлингом тоже было страшно.

По сравнению с Парой Дарлинг просто лапочка.

– Сегодня ты три раза говорила мне, что именно Хоуп начинает атаку. Может, попробуешь сесть на Чарли?

Фрэнки покачала головой.

– Мне нравится Хоуп. Я ее жалею.

– Даже несмотря на то, что она агрессивнее?

– Мне она нравится, – упрямо повторила Фрэнки. – Я думаю: если ты отделишь ее от Чарли, ей будет легче меня полюбить. Если Хоуп с Чарли, ей больше никто не нужен.

– Когда я была здесь в прошлый раз, мы пытались их разделить. Ничего не вышло.

– А может, попробуем?

– Давай завтра, – кивнула Грейс.

– Ладно. – Фрэнки улыбнулась. – Я не буду так бояться, когда мы с ней познакомимся. – Она помолчала. – Мне труднее, чем тебе. Ты всегда надо мной смеешься, когда я об этом говорю. Но Чарли мне рассказывал. Лошади и правда тебя понимают. Некоторые люди обладают чем-то вроде… магии.

– Я не волшебница. Не говори ерунды.

– А Чарли говорил, что ты можешь…

– Я умею обращаться с лошадьми. Но это не значит… – Грейс умолкла. Она всегда считала, что Фрэнки должна жить в реальном мире, а эта ее способность действительно была немного странной. Но теперь они оказались в чертовски опасной ситуации, и надо быть честной. – Я не доктор Дулиттл и не заговариваю лошадей, но где-то в твоем возрасте у меня появилось ощущение, будто лошади понимают меня, а я их. И я никогда от тебя этого не скрывала.

– В моем возрасте? А как ты почувствовала?

– На дедушкиной ферме заболела лошадь. Ветеринар не мог понять, что с ней, а я знала.

– Она что – тебе сказала?

– Нет, просто почувствовала. – Грейс пожала плечами. – Ветеринар сказал, что я угадала.

– И лошади делают то, о чем ты их просишь, да?

Подчиняются.

– Иногда. А иногда не обращают внимания на мои просьбы. Просто мне почему-то легче, чем другим, с ними общаться.

– А я уверена, что обращают. Дарлинг никогда у тебя не артачился.

– И у тебя перестал. Просто ему нужно было понять, что бояться нечего.

– После того, как ты ему сказала.

– Это ты ему сказала, разве не помнишь?

– Мама!

Поколебавшись, Грейс кивнула.

– Ладно, может, я немного преувеличила. Но если бы Дарлинг тебе не доверял, он ни за что бы не стал прыгать через барьер.

Фрэнки улыбнулась.

– Не расстраивайся, мама. Все нормально. Я всегда это знала. Только не понимаю, почему ты не гордишься этим. Так здорово иметь маму, которая умеет разговаривать с…

– Я же тебе говорила, что я не заговариваю…

– Да, но теперь я уверена, что Хоуп будет слушать, что ты ей говоришь, и буду уже меньше бояться на нее сесть.

Может, это и к лучшему, подумала Грейс. Уверенность никогда не помешает, а им с Фрэнки сгодится любое оружие, которым они только сумеют завладеть. К черту реальность и здравый смысл.

– Можешь не сомневаться, я замолвлю за тебя словечко. А теперь забудь о Хоуп, о Чарли и о том, что будет завтра. Тебе нужно поесть и ложиться спать.

– Тебе тоже?

– Конечно. – Грейс вошла в конюшню и посмотрела на лошадей, которых уже привели сюда и кормили два очень нервных конюха. – Надеюсь, Хоуп и Чарли успокоятся и дадут нам поспать.

Но Чарли и Хоуп и не думали успокаиваться. Хорошо еще, Фрэнки так устала, что сразу заснула, и шум ей нисколько не помешал. Грейс лежала на койке, прислушиваясь к грохоту, доносившемуся из стойл. Убедившись, что Фрэнки спит, она потихоньку встала, вышла наружу и остановилась у дверей конюшни. Дежурный охранник выпрямился и перехватил винтовку.

– Я никуда не собираюсь. Просто хочу подышать воздухом.

Охранник молча смотрел на нее, но его губы растянулись в презрительной усмешке.

Не обращая на него внимания, Грейс вглядывалась в темный лес, окружавший ферму. Возможно, где-то там прячется Килмер. Она чувствовала себя одинокой и брошенной. Ей хотелось его увидеть. Странно. Секс был главным в их отношениях, но после отъезда с ранчо Грейс вспоминала вовсе не обнаженного Килмера, склонившегося над ней в амбаре. Перед глазами стояло его смеющееся лицо, когда он скакал с Фрэнки через поле.

Что бы она там ни говорила Марво, а прошедший день принес ей одни разочарования. Если Пара и помнила ее, никак этого не показала. Все, чего она добилась от них много лет назад, исчезло, и теперь приходилось начинать заново. Но возможно, она ошибается. Следующие несколько дней покажут.

Но сколько времени даст ей Марво? Он, не задумываясь, отберет у нее Фрэнки, чтобы подстегнуть процесс. Проклятье, этого нельзя допустить.

Какой смысл торчать тут и смотреть на лес, точно средневековая дева, ждущая рыцаря, который ее спасет. Рассчитывать придется только на себя. Конечно, Килмер обязательно поможет, если появится такая возможность, но самое главное придется делать самой.

Пора возвращаться к работе. Нечего тут стоять, предаваясь тоске и позволяя охраннику глазеть на себя.

Грейс вернулась в конюшню и подошла к стойлам. Увидев ее, лошади еще больше забеспокоились.

Понимаю, вы недовольны. Я вторглась на вашу территорию. Привыкайте. Это будет повторяться.

Она села в проходе напротив стойл и прислонилась к стене.

Привыкайте ко мне. Я не сделаю вам ничего плохого. Я тут такой же пленник, как вы. Знаю, вам уже причиняли боль, но, если вы со мной подружитесь, вам больше не придется бояться, что кто-то попытается вас оседлать. А я постараюсь делать это как можно реже – только ради вашей безопасности.

Слушают ли они? Если да, то как на это реагируют? Грейс знала, что у нее получается войти в контакт с некоторыми лошадьми, но не представляла глубины этого общения, не знала, насколько ее понимают. Могла лишь надеяться, что они чувствуют ее настроение.

Неприязнь, с которой ее встретили лошади, отнюдь не обнадеживала.

Вы не хотите слушать, что я говорю. Понимаю. Но я должна говорить, потому что это правда, и ко всему прочему ваш враг – и мой враг тоже. Поэтому я буду здесь днем и ночью, пока мы не подружимся. Завтра вас ненадолго разлучат, но вы не должны бояться. Мы просто хотим поближе с вами познакомиться. Совсем ненадолго. Потом вы опять будете вместе.

Во всяком случае, они еще больше забеспокоились. Может, это хороший признак. По крайней мере, они ее слушают. Может быть.

Со мной моя дочь Фрэнки. Вы ее сегодня видели. Она маленькая, совсем ребенок, и она будет к вам очень добра. Обещаю, она для вас совсем не опасна.

Нужно повторять эти слова. Фрэнки неопасна. Фрэнки добрая. Снова и снова, пока они не поверят. Шанс есть. Насколько ей известно, ни один ребенок еще не приближался к Паре. Сын Марво восхищается лошадьми, но боится их. Лошади чувствуют страх и отвечают агрессией.

Фрэнки тоже боится. Значит, Грейс должна избавить дочь от страха или по крайней мере ослабить его.

Она выбрала для вас имена. Вы Хоуп и Чарли. Не очень звучные, но Фрэнки нравится; для нее эти имена исполнены смысла. Тот первый человек, который вас вырастил, дал вам имена? Наверное, он бы мне не понравился. Из-за его обиды страдаете вы.

Они нисколько не успокоились.

Продолжай говорить. Все, что придет в голову. Нужно лишь повторять фразы о Фрэнки. Снова и снова…

– Что я теперь должна делать? – спросила Фрэнки, остановившись перед Хоуп. – Может, попробую ее погладить?

– Не стоит, если не хочешь лишиться пальца. – Грейс улыбнулась. – Просто сиди тут и разговаривай с ней. Я выведу Чарли в загон и попытаюсь успокоить, чтобы он не переживал из-за разлуки с подругой.

Фрэнки опустилась на пол.

– А что мне говорить?

– Что хочешь. – Грейс окинула взглядом проход. – Это ваше личное дело. Я вернусь через пару часов. Не приближайся к стойлу. Если я тебе понадоблюсь, выйди к загону.

– Хорошо.

Сегодня утром Фрэнки выглядит растерянной, подумала Грейс. Но разве можно ее винить? Она сама чувствует себя неуверенно.

Грейс остановилась у ограды, глядя на Чарли.

Я тебе объясняла, что сегодня будет. Она вернется через несколько часов. Я знаю, как плохо ощущать себя беспомощным, но это ненадолго. Фрэнки нужно с ней познакомиться. Тот человек, твой враг, желает ей зла, но с помощью Хоуп она может спастись. Знаю, тебе все равно. Но, может, потом ты поймешь.

Последняя фраза была лишней. Чарли не думает о завтрашнем дне. Для него важно лишь то, что происходит сейчас.

Грейс открыла ворота загона.

– А теперь посмотрим, так ли сильно ты ненавидишь меня, как вчера…

Не успели эти слова слететь с ее губ, как Чарли бросился на нее. Грейс пригнулась, отпрянула и вскочила на ограду.

Чарли пронесся мимо, задев головой ее бедро.

Но не развернулся и не повторил нападение. А поскакал на середину загона. Вид у него был гордый, презрительный и независимый. Потом жеребец оглянулся, и Грейс буквально почувствовала исходившее от него удовлетворение и торжество.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь подавить нахлынувшую радостную надежду. Потом спрыгнула с ограды. Рано. Слишком рано.

Уже меньше злобы, чем вчера. Но ты показал мне мое место. Может, мы теперь успокоимся и просто постоим, без этих прыжков? Я устала. Мы оба почти не спали ночью.

Похоже, ничего не выйдет. Чарли встал на дыбы и снова понесся на нее.

Она прыгнула на ограду, но не успела забраться на верхнюю планку.

Чарли укусил ее за ягодицу и ускакал.

Черт, как больно. Она потерла укушенное место и повернулась к треклятому жеребцу.

Господи, да он как будто ухмыляется.

Играет?

Она замерла, борясь с надеждой.

Ну да, теперь ты радуешься. А чему? Мне следовало бы оставить тебя одного. Ты знаешь, что я этого не сделаю, но было бы неплохо тебя проучить. Я не буду с тобой играть, если ты сделаешь это еще раз. Я не такая сильная, как ты, и мне больно. Не верю, что ты хочешь меня покалечить.

А может, и хочет. Может, она ошибается.

Грейс медленно слезла с ограды, с опаской поглядывая на Чарли.

Он снова ринулся на нее!

– Она что, совсем тупая? – сказал Гийом. – Лошадь хочет ее убить. Так ей и надо.

– Тише. – Марво не отрывал взгляда от Грейс. Он наблюдал за ней уже больше часа. Бросок лошади, обманное движение женщины – все это напоминало смертельно опасный балет. И только в последние несколько минут он понял, что балет не такой опасный, как казалось вначале. – Она не тупая. И я не думаю, что лошадь хочет ее убить.

– А…

Марво перевел взгляд на сына.

– Разочарован? Почему?

– Я не хочу, чтобы Пару приручили. Пусть остаются такими, как сейчас. Так они мои.

– Они никогда не были твоими. Пара принадлежит мне. Но так от них никакой пользы. А я не выношу бесполезных вещей. Их нужно уничтожать.

Гийом посмотрел на Грейс.

– А от нее тебе какая польза?

Марво кивнул, наблюдая, как Грейс медленно приближается к жеребцу. Тот стоял неподвижно – каждый раз перед атакой он подпускал женщину чуть-чуть ближе. Марво неожиданно усмехнулся.

– Но ничто не вечно. Не сомневаюсь, что твое желание исполнится.

– Как дела? – спросила Грейс у Фрэнки, зайдя в прохладную конюшню.

– Не очень, – поморщилась Фрэнки. – Мне кажется, она меня игнорирует. Наверное, только ты умеешь разговаривать с лошадьми.

– По крайней мере она привыкает к твоему голосу. Пообедаем?

Фрэнки кивнула, встала и посмотрела на мать, склонив голову набок.

– Ты какая-то… довольная.

– Чарли оказался сговорчивее Хоуп. Такое ощущение, что я брела по болоту, но мне все же удалось немного продвинуться вперед. – Она сжала плечо Фрэнки. – На большее пока рассчитывать не приходится. Прошло всего два дня. Игра только начинается.

– А сколько… – Фрэнки вздохнула. – Прости. Конечно, ты не знаешь. Просто очень хочется, чтобы это закончилось.

– Я понятия не имею, сколько это займет времени. – Грейс твердо решила, что каждую минуту каждого дня – и ночи тоже – она посвятит тому, чтобы ускорить процесс. – Не бойся, я не стану заставлять тебя садиться на Хоуп. Если у меня получится с Чарли, это удовлетворит Марво.

– А если нет?

Естественно, Фрэнки ничего не может принять на веру, не задавая вопросов.

– Вот тогда и будем ломать голову.

Фрэнки помолчала.

– Думаешь, Джейк попытается нам помочь? Он же помог Доновану.

– Не сомневаюсь.

– Но тут много людей с винтовками. Ему будет трудно, правда?

– Очень трудно.

Фрэнки улыбнулась.

– Он знает все па. Ты сама говорила.

– Думаю, нам лучше рассчитывать только на себя. Если Джейк сможет до нас добраться, это станет приятным сюрпризом.

– Сможет. – Фрэнки присела на койку. – Он нас любит.

– Сиди тут. – Грейс направилась к двери. – Я попрошу кого-нибудь из охранников принести обед.

Отправив охранника в дом, она стала смотреть на Чарли, который пасся в загоне. Жеребец выглядел спокойным и беспечным, но Грейс понимала, что он знает о ее присутствии.

– Два часа, Чарли, – прошептала она. – Приготовься. Я вернусь.

Жеребец поднял голову, но даже не посмотрел на нее.

Взгляд Грейс скользнул в сторону леса. Забавно, что Фрэнки вспомнила о Джейке. После приезда сюда она специально не говорила о нем с дочерью. Фрэнки разумный ребенок, но все-таки ребенок, и Грейс не хотелось говорить ей, что Килмер обязательно будет участвовать в любой попытке бегства.

Чарли заржал и поскакал к забору.

Грейс улыбнулась.

– Не торопи меня. После обеда у тебя еще будет шанс.

Солнце уже почти село, когда из конюшни с криком выбежала Фрэнки.

– Мам, быстрее! Хоуп!

Грейс закрыла ворота и бросилась к стойлу.

– Сейчас. Что случилось?

– Лежит на боку. Она стала какая-то странная, а потом легла.

– А до этого что было?

– Беспокоилась. Ходила туда-сюда и тыкалась носом себе в живот. Это жеребенок? Надо было тебя позвать раньше?

– Нет. Ты все правильно сделала. – Грейс остановилась у стойла Хоуп. – Все равно я ничем не могла помочь.

– Жеребенок.

– Думаю, да. Я заметила, что вчера у нее набухли соски. Обычно это признак приближения родов.

– Почему она лежит?

– Наверное, отошли воды. После этого кобыла обычно ложится на бок и вытягивает ноги. Готовится к родам.

– Правильно. Надо было вспомнить. Но я последний раз видела, как появляется жеребенок, три года назад, когда родился Дарлинг.

– Конечно, ты могла забыть. Тебе было всего пять лет.

– А мы можем ей как-то помочь?

– Я войду в стойло. Жеребенок родится минут через двадцать. Беги к охраннику и скажи, что мне нужно ведро теплой воды с мылом, хлопковые полотенца, полоски ткани, чтобы перевязать пуповину, и двухпроцентный раствор йода. Сделаешь?

Фрэнки кивнула и выскочила из конюшни.

– Ладно, Хоуп. – Грейс медленно открыла ворота стойла. – Я тебе не нравлюсь, и ты мне не доверяешь, но ты теперь не в том состоянии, чтобы поднимать шум. Я пришла тебе помочь.

Хоуп подняла голову и посмотрела на нее.

– Не волнуйся. Тебе это вредно. – Она присела рядом с кобылой. – Я ни во что не собираюсь вмешиваться без необходимости. Ты сама. Действуй так, как подсказывает тебе инстинкт.

Голова Хоуп опустилась, по телу пробежала дрожь – начались схватки.

Прошло десять минут, но жеребенок не появлялся.

– Давай, Хоуп, – прошептала Грейс. – У нас должны быть чудные, нормальные роды. Я не ветеринар. И не знаю, справлюсь ли с проблемами.

– Вот, мама. – Фрэнки тащила ведро с водой. – Получилось долго. Они не понимали, что мне нужно, пока не пришел конюх. Как она?

– Кажется, нормально. – Грейс с облегчением вздохнула. – Уже показалась голова и передние ноги. Слава богу. Иди сюда, Фрэнки. Она слишком занята, чтобы причинить тебе вред.

– Посмотри на голову жеребенка, – удивленно прошептала Фрэнки. – Она все еще в пузыре. Разве он уже не должен порваться?

– Порвется через минуту, чтобы жеребенок мог дышать. – Но плодный пузырь оставался целым. Грейс подождала немного, потом наклонилась к кобыле. – Ладно, малыш, давай немного тебе поможем. – Она осторожно проткнула оболочку, и жеребенок сделал первый вдох. – Теперь давай быстрее. Освободи маму.

– Жеребенок не двигается. Он вышел только наполовину. – Фрэнки опустилась на колени рядом с кобылой. – Что случилось? Он застрял?

– Нет, отдыхает. Не помнишь? Обычно жеребенок отдыхает минут десять или двадцать и только потом выходит весь. Мы не должны перерезать пуповину. Пусть кобыла сделает это сама.

– Наверное, ей очень неудобно. – Фрэнки погладила Хоуп. – Все будет хорошо. Потерпи немножко.

Кобыла не ответила на прикосновение Фрэнки агрессией, с удивлением подумала Грейс. Может, у Хоуп просто нет сил.

Через десять минут жеребенок появился на свет, и Хоуп заметалась. Когда порвалась пуповина, Грейс повернулась к Фрэнки.

– Скорее. Принеси мне настойку йода, пока Хоуп не занялась жеребенком. – Грейс быстро опустила обрывок пуповины в йод и отскочила в сторону – кобыла принялась искать жеребенка. – Давай, Фрэнки, уходим отсюда. Нельзя им мешать. Сейчас у них формируется привязанность.

– Жеребеночек. Правда хорошенький? Что, уже все?

– Подождем, пока не выйдет плацента, но на это может уйти до трех часов. – Грейс закрыла ворота стойла. – Оставим жеребенка и Хоуп вдвоем.

– Он такой красивый. – Фрэнки прислонилась к воротам, не отрывая взгляда от кобылы и жеребенка. – Смотри, она его лижет.

Хоуп ласково тыкалась носом в жеребенка, не пытаясь встать.

– Знакомится. – Грейс улыбнулась, глядя на малыша. Наверное, на свете нет более неуклюжего, неловкого и абсолютно восхитительного существа, чем новорожденный жеребенок. Этот негодник уже перевернулся на живот и пытается встать! – Внимательно следи за ними, а я пока позвоню Марво. Если кобыла вздумает подняться на ноги, смотри, чтобы она не наступила на малыша.

– Я прослежу за ними.

Грейс покачала головой. Фрэнки прямо влюбилась в жеребенка, но разве можно ее в этом винить?

Она сняла трубку телефона и вызвала дом.

– Я ждал твоего звонка, – сказал Марво. – Надеюсь, кобыла в добром здравии?

– Да, и жеребенок тоже. Нужно, чтобы завтра утром от ветеринара привезли инвермектин. После родов кобылу следует избавить от паразитов.

– Я пошлю за лекарством.

Грейс повесила трубку и вернулась к кобыле. Хоуп стояла, а жеребенок неловко пытался сосать.

– Может, ему помочь? – спросила Фрэнки. – Только сначала?

– Нет, он научится. – Грейс обняла дочь за плечи. – Правда прелесть?

– Прелесть, – кивнула Фрэнки. – Но он такой маленький! Можно я буду за ним ухаживать, мама? Когда я не буду нужна тебе для чего-то другого?

– Мне кажется, это отличная мысль. Так мы докажем Марво, что и от тебя есть польза. Возможно, таким образом ты даже подружишься с Хоуп. Пока она относительно спокойна.

– Я придумала ему имя. Давай назовем его Маэстро?

– А не слишком пышное имя для такого малыша?

– Но я чувствую, что он будет каким-то особенным. Посмотри, как он держит голову. У него есть… талант.

Как могла Фрэнки разглядеть что-то в неуклюжем жеребенке?

– В таком случае Маэстро годится. – Грейс сжала плечо дочери и отвернулась. – Я скоро вернусь. Мне нужно в загон.

Фрэнки кивнула, не отрывая взгляда от жеребенка.

Несколько минут спустя Грейс уже стояла у ограды загона.

Ты стал отцом, Чарли. Это самый красивый жеребенок из всех, которых я видела, а Фрэнки в него просто влюбилась. Интересно, что ты почувствуешь, когда увидишь его…

– Что сказал твой шейх? – спросил Донован, когда Килмер ответил на его звонок.

– Он не мой шейх, – ответил Килмер. – Чертовски независим и заставляет меня ждать уже шесть дней.

– И все не дает ответа?

– Даже бровью не поведет, чтобы намекнуть. – Он помолчал. – Как там дела?

– То же, что и вчера. Хотя, наверное, не совсем. После обеда одна из лошадей позволила Грейс себя погладить.

– Черт. Какая?

– Не знаю. С такого расстояния их не различить. Каждый день Грейс разделяет их на несколько часов, а вечером снова сводит вместе.

– Фрэнки видел?

– Всего пару раз за последние два дня. Она сидит в конюшне с жеребенком – за исключением того времени, когда они выпускают его в загон. Но выглядит отлично.

– А Грейс?

– Кажется, немного похудела. Впрочем, неудивительно – она работает с лошадьми с утра до вечера. – Донован помолчал. – Девять лет назад, когда она занималась Парой, меня тут не было. Потрясающе. Такое впечатление, что Грейс читает их мысли.

– Только не говори этого ей. Ее бесит, когда ее сравнивают с теми, кто заговаривает лошадей.

– Все равно я просто в восхищении. Половину времени боюсь, что лошадь затопчет ее насмерть, а другую половину недоумеваю, почему Грейс не торопится сесть на нее верхом.

– Она уже так далеко продвинулась?

– Достаточно, чтобы я тебя предупредил: будь готов. Ты говорил, что Марво повезет их в Сахару, как только лошади позволят себя оседлать. Он каждый день приходит проверять, как продвигается дело.

– С Грейс и Фрэнки хорошо обращаются?

– Насколько я могу судить, да. Охрана приносит им еду, но держится на расстоянии. Но людей там достаточно, чтобы охранять такие сокровища. Ты прав: будет чертовски трудно вытащить их оттуда.

– Тогда сделаем это в пустыне.

– Я тоже так думаю.

– Как ты?

– Почти на сто процентов здоров. Лежать тут и наблюдать за Эль-Тариком – чистый санаторий. Меня обуревает жажда деятельности.

– Думаю, уже скоро. Я просто не могу больше ждать. Попробую поторопить шейха. Как только добьюсь согласия, приеду и сменю тебя. Свяжемся завтра. – Килмер отключил телефон.

Черт. Его захлестывало отчаяние. Как только Грейс сядет на лошадь, Марво привезет ее сюда.

Он быстрым шагом пересек лагерь кочевников и вошел в палатку шейха.

– Все, с меня хватит. Я устал от этой неопределенности, черт возьми. Мне нужен ответ.

– Ты неправильно все понимаешь. – Шейх улыбнулся. – Восточные люди обязаны быть уклончивыми. А ты невежлив. В конце концов, кто ты такой, чтобы просить об одолжении?

– Да или нет?

– Ты слишком напряжен. Может, тебе нужна женщина? Я все устрою. В прошлый раз тебя развлекала Фатима. Она рассказывала мне, что каждый раз, когда ты…

– Мне не нужна женщина. Дай ответ.

Улыбка шейха стала шире.

– Ты раздражен. А я лишь хотел подать тебе пример вежливости. Он тебе явно не помешает.

– Время уходит. Я оставил друга в Эль-Тарике вместо себя. Мне нужно быть там.

– Я размышлял, – сказал шейх. – Эту проблему решить нелегко. Должен ли я рисковать своим народом ради мести? Или лучше устраниться и посмотреть, как Марво тебя уничтожит и получит желаемое?

– Если ты не примешь решения, выбора у тебя не будет.

– О, я принял решение. Боюсь, я слишком ответственный для звания вождя.

– Что это значит?

– Что я собираюсь разделаться с негодяем.

Жеребец стоял неподвижно и смотрел на нее. В лунном свете его спина отливала серебром, и он казался каким-то существом из старинных легенд. Грейс почувствовала, как ее охватывает волнение; пальцы непроизвольно стиснули перекладину. Нет, Чарли вовсе не мифическое существо. Он состоит из плоти и крови, и скоро предстоит выяснить, сможет ли ее собственная плоть и кровь его победить. Мысленно Грейс сказала жеребцу:

Через несколько минут я приведу к тебе Хоуп. После рождения Маэстро гордячка стала лучше относиться к Фрэнки. Лошадь поняла, какая Фрэнки добрая и как она любит жеребенка. Чувствует, что моя дочь для нее не опасна. Точно так же, как ты знаешь, что я не опасна для тебя.

Завтра я собираюсь сесть на тебя верхом. Не утром. Примерно в это же время, ночью. Не хочу, чтобы это видел наш враг. Я не буду надевать на тебя седло, потому что понимаю: это уязвит твою гордость и напомнит о тех, кто причинял тебе боль. Без седла мне будет труднее. Ты можешь сбросить меня, а если я окажусь недостаточно проворной, то и убить. Если захочешь. Надеюсь, что нет.

– Уже пора, мама? – За спиной у нее возникла Фрэнки. – Хоуп беспокоится.

– Да, пора. Открой стойло. – Грейс соскочила с ограды и отперла ворота. – Пусть побудут вместе.

Через секунду Хоуп уже была в загоне, и Чарли радостно приветствовал ее. В эти мгновения название Пара наполнилось новым смыслом. Глядя на них, легко забыть о дикости и жестокости, которые проявляли лошади все эти годы. Взаимная привязанность кобылы и жеребца очевидна. Двое против всего мира…

Похоже на связь между ней и Фрэнки.

Грейс заперла ворота. До завтра, Чарли.

Глава 16

– Я в загон, Фрэнки, – сказала Грейс. – Присмотри за жеребенком и Хоуп.

– Выпустить Хоуп и Маэстро в загон?

– Нет, и одну Хоуп тоже не выпускай, пока я не скажу.

– Можно мне с тобой, хоть немножко? – Увидев лицо Грейс, Фрэнки замерла. – Ты собираешься это сделать, – прошептала она. – Сегодня?

– Попробую. От Чарли зависит, получится у меня или нет.

– Я хочу посмотреть.

– Лучше не надо. Все может закончиться тем, что я окажусь на земле.

– Я уже видела, как ты объезжаешь лошадей. – Губы Фрэнки дрожали. – Ты ведь не поэтому не хочешь, чтобы я смотрела?

Грейс колебалась.

– Нет, дело в другом.

– Ты боишься, что Чарли на тебя нападет.

– Всякое может случиться.

– Тогда не ходи.

– Фрэнки…

– Подожди, пока не будешь в нем уверена…

– Я не могу быть в нем уверена, пока он не позволит сесть на него. В последние три дня мне удалось кое-чего добиться, но пока непонятно, достаточно этого или нет.

Фрэнки стиснула зубы.

– Я с тобой. Я могу тебе понадобиться.

Грейс посмотрела на дочь долгим взглядом, потом порывисто обняла.

– Если я упаду, ни в коем случае не входи в загон. Охрана будет наблюдать за нами, и они меня вытащат. Марво не хочет, чтобы со мной что-то случилось. – Ей самой хотелось надеяться, что это правда. Все здесь очень боятся Пары и будут медлить, пока не окажется слишком поздно. – Но ты не думай об этом. Все должно быть хорошо.

Фрэнки тяжело вздохнула и отвернулась.

– Тогда иди.

– Черт, – вполголоса выругался Килмер. Он заерзал на высокой ветке и еще крепче сжал инфракрасный бинокль.

Она собирается объезжать жеребца.

В ее жестах чувствовалось напряжение – Грейс шла к жеребцу пружинистой походкой, так, как идут по минному полю.

Если она вскочит на жеребца, может последовать взрыв, такой же сильный, как взрыв мины.

Грейс стояла перед жеребцом и говорила с ним.

Жеребец не шевелился.

Она медленно приближалась и уже стояла рядом, не переставая говорить.

– Господи, она спятила. Лошадь даже не оседлана.

Грейс подняла руки, запустила пальцы в гриву коня и говорила, говорила, говорила.

Килмер видел, как охранники сгрудились у ограды.

Остановите ее, черт возьми.

Она вскочила на него!

Жеребец стоял абсолютно неподвижно.

Грейс наклонилась вперед, и Килмер видел, как шевелятся ее губы.

Одна минута.

Две минуты.

Три минуты.

Затем жеребец словно взорвался, несколько раз резко повернувшись и взбрыкнув, отчего Грейс моталась из стороны в сторону, как тряпичная кукла.

Затем она оказалась на земле. Жеребец взвился над ней на дыбы.

Килмер схватил винтовку. Наверное, он слишком далеко, но выстрел может…

Грейс слышала, как закричала Фрэнки, когда копыта Чарли ударились о землю в нескольких дюймах от ее головы.

Она откатилась в сторону, но Чарли вновь встал на дыбы. На этот раз ближе.

Но не коснулся ее…

– Мама!

Жеребец снова взвился. Грейс метнулась в сторону, пытаясь увернуться от него.

Потом вдруг остановилась, пораженная внезапной мыслью.

Ты блефуешь. Ладно, выпусти пар. Я сделала то, что должна, а теперь ты показываешь, что тебе это не понравилось. Но не настолько, чтобы меня убить.

Краем глаза она увидела, как открываются ворота.

– Нет! Не входите. Все в порядке. – Грейс заставила себя замереть перед взвившимся на дыбы жеребцом. Боже, да она сошла с ума. Эти копыта способны в мгновение ока раскроить ей череп.

Копыта ударили о землю, и в лицо Грейс полетели комья.

Чарли сердито заржал, повернулся и галопом поскакал через загон.

Все закончилось.

Пока.

Грейс медленно встала и пошла к нему. Она чувствовала боль от падения и нервную дрожь. Не обращать внимания. Наступил решающий момент. И она не отступит, пока Чарли ее не признает.

Это будет долгая ночь, Чарли.

Держись.

Две минуты вокруг загона.

Он знает, как ты устала.

И ты знаешь, как он устал.

Сквозь ветви деревьев пробивался сероватый предрассветный сумрак, и, проезжая мимо Фрэнки, Грейс видела ее бледное лицо.

Нужно было отправить дочь в постель еще несколько часов назад. Но она боялась оставить жеребца даже на минуту.

Два круга, и мы закончим, ладно?

Чарли стал набирать скорость, и Грейс на миг показалось, что он собирается протаранить ограду, как уже много раз проделывал этой ночью.

Он снова замедлил шаг.

Один круг.

От усталости у нее кружилась голова. Не горбиться. Держать спину прямо.

Пожалуйста, не артачься, Чарли. Это будет тяжело для нас обоих. Мы почти закончили. Остановимся, когда поравняемся с Фрэнки. Я слезу, и мы оба отдохнем. В следующий раз будет легче. Ты будешь знать, что я не собираюсь тебя обижать. А я буду знать, что ты не намерен обижать меня – во всяком случае, сильно. Прогулки верхом будут нечасто, но ты должен мне это позволить, когда потребуется. Поверь, так будет легче и тебе, и мне.

Бог свидетель, так надо.

Фрэнки была прямо перед ними, сидела на ограде. Грейс подняла руку и помахала ей.

Мы молодцы, Чарли.

Она соскользнула с жеребца и ухватилась за его гриву – колени у нее подогнулись.

К удивлению Грейс, Чарли не шевельнулся, пока она восстанавливала равновесие. А когда, спотыкаясь, пошла к ограде, повернулся и поскакал прочь.

Фрэнки открыла ворота и бросилась в объятия матери.

– Нужно было подождать, – прошептала она, обвиваясь вокруг Грейс, словно плющ. – Я так испугалась. Нужно было подождать…

– Нельзя ждать. – Грейс ласково погладила кудри Фрэнки. – Время пришло.

– Так долго!

– Я не могла его оставить. Завтра пришлось бы начинать сначала. – Она посмотрела на светлеющее небо. – Надо было закончить сегодня.

– Отличная работа.

Грейс вздрогнула и обернулась – перед ней стоял Марво.

– Вы так считаете?

– Просто великолепная. – В его взгляде сквозило бесстрастное одобрение. – Ты выглядишь немного потрепанной, но я поражен.

– Я вовсе не пыталась произвести на вас впечатление. Даже не знала, что вы тут.

– Пришел пару часов назад. Мои люди плоховато соображают. Не хотели меня будить. – Он улыбнулся. – Но такое шоу стоит бессонной ночи. По правде сказать, я сомневался, что ты сможешь его укротить.

– Я и не укротила. И не думаю, что кто-нибудь вообще сможет это сделать. Просто добилась взаимопонимания.

– Вполне достаточно. Ты можешь ездить на нем верхом?

Грейс кивнула.

– Если можно так выразиться. Полагаю, он позволит мне сидеть у себя на спине. Но смогу ли я указывать ему, куда идти, и будет ли он слушаться? Вряд ли.

– Даже с мундштуком?

– Я не буду пользоваться мундштуком. Я видела его рот. Того, кто пытался его объезжать, нужно пристрелить.

– Все зажило. – Марво пожал плечами. – Мне пришлось использовать все средства. Это было всего один раз. Стало ясно, что это не поможет, и жеребец скорее умрет, чем подчинится.

Сукин сын.

– Но тебе он все-таки покорился. – Он склонил голову. – Хвалю. Да и себя тоже – за то, что догадался привезти тебя сюда. Жеребцу вовсе не обязательно выполнять твои указания. Мне надо, чтобы он сам тебя вел. – Марво, прищурившись, поглядел на нее. – Ты не удивлена. Когда Килмер украл карту, вероятно, он догадался, зачем нужна Пара. Готов поклясться, он был страшно разочарован, когда обнаружил, какая она неточная.

– Удивляюсь, почему вы убеждены, что Пара приведет вас к двигателю. Это всего лишь лошади.

– Я верю в силу мести, а Бертон жаждал отомстить. Представляю его злорадство: позволить мне украсть ключ, а потом сделать так, чтобы тот сломался в замке. – Марво отвернулся. – Но я проявил терпение и буду вознагражден. Завтра отправляемся в Сахару.

– Нет. Дайте мне еще день.

Марво оглянулся.

– Тянешь время?

– Я должна быть уверена в жеребце.

Он пожал плечами.

– Один день.

– Кобылу берем?

– Разумеется. Я уже пытался их разделить, когда возил в оазис. Бесполезно. Они не выходят из загона. Вместе они по крайней мере позволяют привезти себя в пустыню.

– А жеребенок?

– Он не нужен.

– Нужен. Жеребенок еще сосунок – он заболеет без матери.

– Меня это нисколько не волнует.

– Если вы заберете жеребенка, кобыла будет нервничать, и ее состояние передастся жеребцу.

Марво перевел взгляд на Фрэнки.

– Ты уверена, что расстроится именно кобыла?

– Возьмите жеребенка.

– А если я оставлю здесь твою дочь? Пусть присмотрит за жеребенком.

– Нет!

Он улыбнулся.

– Объясни, зачем мне брать с собой девочку.

– Вы хотите, чтобы я заставила лошадей делать то, что вам нужно. Я не смогу сосредоточиться, если буду переживать за Фрэнки.

– Неубедительно. Но девочку мы возьмем. Пусть будет под рукой – на случай если понадобится тебя поторопить.

– А жеребенка? – спросила Фрэнки.

Марво пожал плечами.

– В словах твоей матери, возможно, есть доля истины. Я не хочу, чтобы что-то помешало мне использовать шанс, который наконец-то представился. Ладно, возьмем жеребенка.

Грейс проводила его взглядом. Ей удалось настоять на своем. Хорошо. Но тем не менее внутри у нее все похолодело. Когда они доберутся до оазиса, это послужит сигналом к действию. Здесь Килмер бессилен, но в Сахаре он сразу же начнет действовать.

– Почему ты хмуришься? – спросила Фрэнки. – Мы возьмем с собой Маэстро.

– Должно быть, устала. Да и ты, наверное, тоже. – Она пошла к конюшне. – Давай попробуем поспать хоть несколько часов, а потом начнем новый день.

– Сначала я проведаю Хоуп с Маэстро. – Фрэнки побежала вперед. – Скоро вернусь.

Грейс не торопилась. Она смертельно устала; все тело болело и отказывалось повиноваться. Может, следовало бы оставить Фрэнки здесь? В оазисе она окажется в самом центре схватки. Килмер, наверное, выбрал надежного человека, который защитит девочку тут, в Эль-Тарике.

Что за нелепые мысли! Да она сойдет с ума, если оставит Фрэнки. Один звонок от Марво – и дочь могут убить.

Один вариант хуже другого. Нужно просто делать максимум из возможного.

Господи, он весь взмок.

И его подташнивало.

Килмер прижался щекой к ветке и закрыл глаза. Ужасная ночь. Наверное, ему будут сниться кошмары – жеребец, взвившийся на дыбы над телом Грейс.

Внезапно его обуял гнев. Какого черта она не отступила? Что за идиотское упрямство?

Ему хотелось ее убить.

А еще ему хотелось обнять ее, прижать к себе и защитить от безумных жеребцов и кровожадных убийц вроде Марво, защитить от всего мира.

Хотелось сказать, как он ею гордится.

Но сильнее всего было желание взять себя в руки и не броситься на ферму за Грейс, разрушив все, что она создала этой ночью.

– Мама, ты не заболела? Уже десять часов.

Грейс медленно открыла глаза и увидела склонившееся над ней встревоженное лицо Фрэнки.

– Правда? – Она села на койке и потрясла головой, прогоняя сон. – Извини, наверное, я устала сильнее, чем думала. Ты когда встала?

– Два часа назад. Проведала жеребенка, а потом вернулась. Думала, ты вот-вот проснешься.

– Я сейчас. – Боже, как все болит. Едва волоча ноги, она потащилась в душ. – Мне нужно помыться и что-нибудь съесть. Вчера я просто отключилась. Ты не принесешь мне одежду из рюкзака?

– Конечно. А какую?

– Джинсы. – Грейс вошла в стойло и принялась раздеваться. – И рубашку хаки.

– На ней рубашка защитного цвета, – сказал Килмер Доновану. – То есть она пытается нас предупредить: что-то назревает.

– Но что? – Донован задумался. – Хочет бежать?

– Не думаю. Слишком много охраны. Нет, скорее всего, они покидают ферму и направляются к тебе.

– Зачем им… Господи, она что, укротила жеребца?

– Да, этой ночью.

– Черт. Жаль, что меня там не было.

– Я был. И чуть не умер от страха. Она убила на это почти всю ночь.

– Я считаю, ею можно гордиться.

– Она пытается нас предупредить. Нельзя упустить этот шанс. Все как следует там подготовь. Я присоединюсь к тебе, как только станет окончательно ясно, что они держат путь в оазис.

– Буду готов. – Донован отключился.

Килмер отложил телефон и снова поднес бинокль к глазам. Грейс опять в загоне; похоже, повторяется вчерашняя ночь.

Нет, не повторяется. Жеребец позволил сесть на себя верхом.

Через несколько минут Грейс соскочила на землю. Отошла от коня и вскарабкалась на ограду, не переставая говорить.

Через пятнадцать минут снова подошла и вскочила на жеребца.

Я считаю, ею можно гордиться.

Он вспомнил слова Донована. Килмер гордился ею не меньше. Теперь ужас прошлой ночи немного утих, и Килмера буквально распирало от гордости. Сильная, храбрая, умная. Какая женщина!..

Его женщина.

Его? Имей Грейс возможность прочесть его мысли, она бы его кастрировала. И тем не менее Килмера распирало чувство собственника. Он тоже внес вклад в формирование той личности, какой она стала теперь. Девять лет назад он научил ее тому, чего она не знала. Но Грейс даже не представляет, как много она дала ему взамен.

Хватит. Как бы ему ни хотелось присвоить себе заслуги в воспитании столь исключительной личности, как Грейс Арчер, она самостоятельный человек.

А ему предстоит сделать все так, чтобы в течение следующих нескольких дней эта женщина и ее дочь остались живы.

– Они прибыли в оазис в четыре утра. – Шейх поморщился. – С караваном из автофургонов, трейлеров для лошадей и грузовиков с личной армией Марво. Их было трудно не заметить. Помнишь, я тебе говорил, что нас лишают среды обитания? Через несколько лет такую картину я буду наблюдать по всей пустыне.

– Не обязательно, – возразил Килмер. – Марво преступник, который идет напролом. Остальные будут более деликатны.

– Но вторжения все равно не избежать. И в мире всегда найдутся Марво – и всегда будет существовать зло в противовес добру. – Шейх развернул карту на обитом кожей столике. – Марво уже расставил караул, чтобы не пропустить тех, кто попытается ему помешать. – Он поджал губы. Как будто нас можно увидеть, если мы того не захотим. Это наша пустыня. Через час снимаемся со стоянки, так что давай покончим с этим. – Шейх указал точку на карте. – Это оазис. Вот здесь всегда располагается база Марво. Там есть загон и навес, построенные еще тогда, когда он только начал привозить туда лошадей. В лагере несколько больших палаток, а сам Марво занимает роскошный автофургон с кондиционером. – Он ткнул пальцем в центр лагеря. – Здесь.

– В окружении армии, о которой ты говорил. Сколько их?

– Мои люди насчитали двадцать семь человек. Где карта, которую ты выкрал у Марво?

Килмер достал из кармана кисет, извлек оттуда карту, развернул и положил рядом с картой шейха.

– Куда обычно направляется Марво, когда привозит лошадей в пустыню?

Шейх указал на один из квадратов.

– Сюда. Тут одни барханы, если не считать маленькой заброшенной деревни. Но в двух милях севернее начинаются отроги Атласских гор. Вот здесь. В деревне есть вода, так что твоя Грейс сможет напоить лошадей. – Он криво улыбнулся. – Лошади будут чувствовать себя как дома. В этом месте их всегда выгружали из трейлеров, и там они оставались. Марво не мог заставить их сдвинуться с места.

– А есть вероятность, что двигатель спрятан в деревне?

– Нет. Марво все там перерыл. Пара оказалась слишком упрямой.

– Или очень хорошо обученной.

– Возможно. – Шейх пожал плечами. – Бертон был настоящим фанатиком, когда дело касалось тренировки Пары. Увез их куда-то на семь месяцев, и я не знаю, что он там с ними делал. – Он поджал губы. – А может, и не хочу знать. Но по возвращении в лагерь они слушались его беспрекословно.

– Не уверен, что лошади относились к нему лучше, чем к Марво. – Килмер бросил взгляд на обозначение деревни на карте. – В каком месте мы можем организовать встречу Грейс?

– Это непросто. Марво пошлет своих людей вперед, чтобы разведать местность. Так он делал всегда.

– Мы их обойдем. Если только они не увяжутся за Грейс.

– Вряд ли Марво захочет, чтобы лошади заупрямились. Грейс нужна ему потому, что лошади не желают подчиняться его людям. Надеюсь, за прошедшие годы Марво усвоил этот урок. – Шейх помолчал. – Но за ней все время будут наблюдать издалека. В бинокль, подзорную трубу… Она будет как букашка под микроскопом. Если исчезнет хотя бы на минуту, Марво начнет действовать. И вертолет не поможет – его сразу же обнаружат.

– Знаю. Возможно, придется захватить основной лагерь. Ты знаешь, где содержат Грейс и Фрэнки?

– В палатке на окраине оазиса. Палатка очень хорошо охраняется. Ты знаешь, что произойдет, если Марво сочтет, что Грейс вот-вот ускользнет из его лап?

– Да. Но этому не бывать.

– То же самое говорил и я, когда Марво напал на мой лагерь и убил моего объездчика.

– Этому не бывать, – повторил Килмер. – Во время атаки Грейс и Фрэнки не должно быть в оазисе.

– Согласен. – Шейх сел и задумчиво посмотрел на карту. – Это непросто. Но, возможно, есть один способ…

– Какой?

– Мне нужно посоветоваться с Хасаном. Сегодня утром он сообщил мне одну любопытную новость.

– И какую же?

– Вот-вот задует сирокко. И ветер нам поможет.

– Песчаная буря? Но с чего он взял, черт возьми? Песчаные бури абсолютно непредсказуемы.

– Этот человек знает нашу пустыню. Ему восемьдесят девять лет, и он живет тут с самого рождения. Песчаная буря очень опасна для моего племени. Мы должны знать, когда можем спокойно передвигаться по пустыне. Хасан редко ошибается.

– Но такое все-таки случается?

– Бывает. В конце концов, он не волшебник. Просто чувствует приближение сирокко, улавливает его запах. – Шейх удивленно вскинул брови. – Тебя это не удивляет?

– Нет. У Грейс похожий талант. Она всегда знает, когда собирается дождь.

– Похоже, мне понравится твоя Грейс. – Шейх улыбнулся. – В таком случае она поверит, что нужно найти укрытие, если ей удастся увести вашу дочь из лагеря?

– Ты можешь передать ей сообщение?

Шейх покачал головой.

– Я не стану посылать людей в лагерь Марво, чтобы связаться с Грейс. Это твое дело.

– Но ты хотя бы можешь сказать, когда начнется сирокко?

– Хасан полагает, что послезавтра. Обычно он предсказывает бурю за день.

– Это обнадеживает. А как Грейс задержит Марво до того момента, пока Хасан не будет уверен?

– Сам думай. Женщина, способная предсказать дождь, должна быть достаточно умна, чтобы обмануть такую жабу, как Марво.

– Он не дурак.

– Верно. – Шейх помолчал. – Знаешь, я могу отвлечь Марво сегодня вечером, а ты попытайся передать ей информацию.

– Как ты собираешься это сделать?

– Через оазис время от времени проходят торговые караваны. Марво уже сталкивался с ними, когда приезжал сюда раньше. Так что появление маленького каравана не вызовет подозрений. Я дам тебе сопровождающих и подходящую одежду, чтобы ты ничем не выделялся среди них. Марво их очень скоро прогонит, но тебе времени должно хватить. – Он снова постучал пальцем по карте. – И не забудь об охране у палатки.

– Это уж вряд ли. – Килмер повернулся к выходу. – И я буду очень благодарен, если бы ты попросил Хасана поточнее указать время. Что мне сказать Грейс?

– Килмер!

– Да?

– Ты ни слова не сказал про двигатель. Отказался от него?

– Черта с два. Марво ничего не получит, – отрезал Килмер. – Но ради него я не буду рисковать жизнью Грейс и Фрэнки. Еще не вечер.

– Мудро. Надеюсь, тебе удастся их вызволить. И найти свой двигатель.

– Потому что ты ненавидишь нефтяной картель?

– Отчасти. Пусть завтра Фатима загримирует твое лицо и тело, прежде чем одевать тебя. – Шейх усмехнулся. – Ей понравится.

– Сам справлюсь.

И Килмер вышел из палатки.

Увидев его, Донован выпрямился.

– Когда начинаем? Он нам поможет?

– Не особенно. Но думаю, на него можно рассчитывать. Без крайней необходимости шейх не будет рисковать людьми. – Килмер поморщился. – Однако он любезно поделился информацией от местного синоптика.

– Синоптика?

– Объясню по дороге. – Килмер пошел в свою палатку. Небо было абсолютно чистым, усеянным звездами. Ни облачка, ни другого признака грядущих перемен. – Черт, хотелось бы надеяться, что этот Хасан предсказывает погоду не хуже Грейс…

Глава 17

– Мама, Чарли пытается сломать ограду, – выпалила Фрэнки, вбегая в палатку. – А жеребенок боится!

– Сейчас иду. – Грейс бросила полотенце и опрометью бросилась из палатки.

Фрэнки сказала правду. Чарли с яростным ржанием бил копытами по деревянным перекладинам. Одна уже была сломана. Кобыла тоже явно нервничала. Еще секунда – и она присоединится к жеребцу.

– Останови его. – Марво тоже спешил к загону. – Он себя искалечит. Не хватало еще, чтобы он сломал ногу.

– Какая трогательная забота! – Грейс уже открывала ворота. – Сейчас попробую его успокоить. Уберите своих людей. Вероятно, жеребец считает, что его предали. Он узнал это место. Я поняла это, когда его вывели из трейлера.

От удара копытом сломалась еще одна доска.

Перестань. Этим делу не поможешь. Ты ошибаешься. Никто не собирается обижать ни тебя, ни Хоуп, ни жеребенка. Мы должны притвориться, что играем по их правилам. Это в последний раз, обещаю.

Еще одна перекладина разлетелась на куски.

Чарли…

Грейс вошла в загон и направилась к жеребцу. Сверкая глазами, он взвился на дыбы. Потом поскакал к ней.

Она остановилась. Ждала.

В последнюю секунду жеребец повернул.

Обещаю, Чарли. Ну помоги же мне! Мы справимся только вместе.

Он поскакал к той части ограды, где стоял Марво, и вдруг встал как вкопанный. Марво невольно попятился.

Грейс едва сдержала улыбку.

Молодец. По крайней мере ты знаешь врага в лицо. А теперь успокойся и отдохни. Нам понадобятся силы.

Чарли еще раз лягнул ограду и потрусил в дальнюю часть загона.

Хорошо. Только не убивай конюхов, когда они будут чинить ограду. Я не хочу, чтобы вас наказали. Ты-то, конечно, силен, а вот жеребенок еще мал и слаб.

Грейс повернулась и вышла из загона.

– Завтра тебе придется как следует потрудиться, – сказал Марво. – Жеребец не очень-то послушен.

– Вы ведь живы, правда? Он просто играл с вами. – Она заперла ворота. – Завтра? Мы что, утром отправляемся?

– Нет смысла ждать.

– Лошадям нужен отдых. У них стресс.

– Переживут. – Марво отвернулся. – Жюри присяжных еще не определилось насчет тебя и твоей дочери.

Грейс смотрела, как он идет к своему автофургону. Нет, жюри уже определилось. Марво уже все решил, когда привез их в Эль-Тарик.

– Мама, можно я пойду к навесу и проведаю Маэстро? – спросила Фрэнки.

Она рассеянно кивнула.

– Только держись подальше от Чарли.

– Хорошо. Он меня не любит.

– Полюбит. Просто теперь не очень подходящее время. Чарли волнуется.

– Да, я видела, он пытался разломать загон, – сухо ответила Фрэнки. – И тоже вроде как волновалась.

Грейс смотрела, как она осторожно огибает участок, выбранный Чарли, и спешит к навесу, под которым укрывались Хоуп с жеребенком. Можно не беспокоиться, что ей что-то угрожает. Хоуп приняла ее, а жеребенок считал уже почти второй матерью.

Грейс повернулась и пошла к палатке.

Звон колокольчиков.

Крики.

Лязг металла.

Что за черт?

Перед ней внезапно вырос охранник.

– Иди в палатку и жди там.

– В чем дело?

– Торговый караван. – Он подтолкнул ее к палатке. – Сиди, пока они не уедут.

Оглянувшись, Грейс увидела фургоны, несколько всадников и – боже милосердный – верблюдов.

Охранник опустил клапан палатки, оставив ее в душной полутьме. Караван? Вряд ли это совпадение. Марво явно что-то заподозрит…

Чьи-то ладони легли ей на плечи.

– Только не кричи, Грейс.

Килмер!

Вырвавшись, она повернулась к нему.

– Идиот! Именно в эту секунду я думала, как это все подозрительно выглядит. Марво поймает тебя и повесит на ближайшем суку.

– Я тоже по тебе скучал.

Она упала в его объятия.

– Сейчас же уходи. Пока ты нам ничем не поможешь. Слишком много охраны, и…

– Уйду. – Килмер обнял ее еще крепче. – Если ты заткнешься и дашь мне кое-что тебе сказать.

Грейс уткнулась в его плечо. Нет, ей совсем не хотелось, чтобы он уходил. Господи, как ей его не хватало! Только теперь, прикоснувшись к нему, она по-настоящему прочувствовала, как ей здесь одиноко. От него пахло как-то странно. Лосьон для загара, грецкий орех и еще что-то сладкое…

– Говори.

– Когда предполагается начать поиски?

– Завтра. Если Чарли не сломает ногу, пытаясь снести ограду.

– Чарли?

– Так Фрэнки назвала жеребца. А кобылу – Хоуп.

– Протяни время, нам нужен еще один день.

– Знаешь, выбора у меня практически нет. Но зачем?

– Послезавтра должен начаться сирокко. Во время бури нам будет легче вызволить тебя и Фрэнки.

– Понятно. Но откуда ты, черт возьми, знаешь, что начнется песчаная буря? Это ведь абсолютно непредсказуемо. Сирокко налетает совершенно внезапно.

– И я так считал. Но Адам говорит, что в его племени есть предсказатель погоды, настоящий шаман. Предсказания Хасана всегда сбываются.

– Когда? В какое время?

– Точно сказать нельзя. Хасан предполагает, после обеда.

– Но если сирокко подует утром, мне придется сидеть здесь.

– Тогда придумаем еще что-нибудь. – Он помолчал. – Как Фрэнки?

– Отлично. Ты бы ею гордился.

– Я и так горжусь. И тобой тоже. – Килмер отпустил ее и отступил на шаг. – Пора уходить. Адам предупредил, что у меня всего пара минут.

Ей не хотелось его отпускать. Боже, как она за него боялась!

– Ты придумал, как мне задержать Марво?

– Да. – Он сунул руку в карман и достал оттуда пакетик. – Эта штука выведет тебя из строя на двенадцать часов. Рвота, понос. Спазмы в желудке. Марво не останется ничего другого, как дать тебе время прийти в себя.

– Ну спасибо, – усмехнулась Грейс, крепко сжимая пакетик. – Наверное, покруче цианистого калия.

– Подожди до завтра. – Он поджал губы. – Я не испытываю особого желания давать это тебе. Придумай другой способ, если можешь.

– Хорошо. – Только теперь Грейс обратила внимание на туземную одежду и смуглое лицо Килмера. – Ты выглядишь как персонаж из «Али-Бабы и сорока разбойников». – Она сморщила нос. – И воняешь.

– Я подумал, чуточка конопли добавит аутентичности. Хотя людям Адама запрещено к ней прикасаться. – Килмер направился в дальний угол палатки, где он всего несколько минут назад развязал узлы, чтобы проползти под пологом. Перед тем как выбраться тем же путем, он оглянулся. – Все будет хорошо, Грейс. Только постарайся взять с собой Фрэнки. Тогда мы сможем забрать вас обеих сразу.

– А если Марво ее не отпустит?

– Придется направить вторую группу сюда. Главное, чтобы Марво не знал, что ты у нас.

– Кроме того, должно случиться чудо, ведь ни с того ни с сего задует сирокко.

– Никуда он не денется. – Килмер приподнял брезент. – Думаю, мы это чудо заслужили.

Грейс похолодела от страха.

– Ты оставил кого-нибудь снаружи палатки? Ты… Конечно, оставил.

– Разумеется, – улыбнулся Килмер.

Нырнул под полог и исчез.

Грейс впилась ногтями в ладони и вся обратилась в слух. Ей не терпелось выскочить из палатки и посмотреть, как там. Но она могла лишь стоять здесь, напрягая слух и пытаясь понять, не попал ли Килмер в беду.

Выстрел!

О, боже.

Смех. Колокольчики. Голос Марво.

Не кричит. Просто встревожен.

Еще выстрел.

Грейс метнулась к выходу из палатки и откинула брезент.

Охранник, затолкнувший Грейс в палатку, тащил за собой упиравшуюся Фрэнки.

– Мама, скажи ему! Мне нужно вернуться к жеребенку. Он боится выстрелов.

Не обращая на нее внимания, Грейс повернулась к охраннику.

– Что там за стрельба?

Тот пожал плечами.

– Пытаются продать нам винтовки. Очень плохие. Некоторые совсем старье – еще со времен ирано-иракской войны. Скоро они совсем уйдут. Им разрешили остаться, потому что нам нужно оружие. – Охранник подтолкнул к ней Фрэнки. – Не слушается. Будь она моей дочерью, я бы выпорол ее так, что не могла бы сидеть.

– Не сомневаюсь. – Грейс увела Фрэнки в палатку. – Как только они уйдут, скажи, чтобы мы могли вернуться к лошадям. – Она опустила клапан и жестом остановила пытавшуюся протестовать дочь. – Успокойся. Нельзя баловать жеребенка. Какое-то время нам нужно сидеть тихо.

– Почему? Жеребенок… – Она умолкла и принюхалась. – Пахнет… чем-то странным.

– Да. И нам надо избавиться от этого запаха, чтобы никто его не почувствовал, как только откроет клапан палатки. Придумай что-нибудь, постарайся все проветрить.

– Но что… – Глаза Фрэнки широко раскрылись. – Джейк?

Еще выстрел.

Проклятье, почему, когда дело касается оружия, мужчины превращаются в детей?

– Джейк. – Грейс скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь. – Но пока он не может нам помочь. Придется подождать.

– Сколько?

– Не скажу. Только не думай, что я тебе не доверяю. Просто хочу, чтобы твоя реакция была естественной, что бы ни случилось. Понимаешь?

Девочка медленно кивнула.

– Наверное. Что я должна делать?

– Заботься о Хоуп и жеребенке. – Она помолчала. – А может, и о Чарли.

– Почему о нем? Я же тебе говорила, он меня не любит.

– Надо, чтобы с ним все было в порядке. Я не доверяю охране, они не умеют с ним обращаться.

– Но ты же сама этим занимаешься… Разве нет?

– Какое-то время я буду плохо себя чувствовать. И не смогу тебе помочь.

– Притворишься больной, да?

Грейс покачала головой.

– Не притворюсь. – Грейс опустилась на колени и взяла Фрэнки за руки. – Я по-настоящему заболею, малыш. Но это будет продолжаться всего один день, а потом я поправлюсь.

– Зачем? – Девочка стиснула пальцы матери. – Я не хочу, чтобы ты болела. А если не поправишься?

– Поправлюсь.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что Джейк дал мне специальный порошок, от которого я заболею, а я ему верю. И ты тоже должна ему верить.

Фрэнки покачала головой.

– Не хочу, если он заставляет тебя болеть.

– Джейк не желает мне зла, Фрэнки. И тебе тоже. – Девочка напугана и не воспринимает ее слов. Но разве можно ее винить? Больше всего на свете дети боятся лишиться родителей. – Он нас любит, Фрэнки. – Какого черта, скажи ей. – Ты знаешь, почему мы должны ему доверять?

– Потому что он хороший?

Грейс набрала полную грудь воздуха.

– Потому что Джейк твой отец, Фрэнки.

– Что?

Потрясенное лицо дочери вызвало у нее мрачные предчувствия. Может, она ошиблась? Может, нужно было подождать? Или вообще не говорить?

– Это правда.

– Он… меня не хотел?

– Очень хотел, – поспешно возразила Грейс. – Но еще больше он хотел защитить тебя. Нас обеих.

Фрэнки пристально вглядывалась в ее лицо.

– Честно?

– Честно. – Только теперь она сама поняла, что наконец-то окончательно поверила Килмеру. – Ты должна доверять Джейку, потому что он тебя очень, очень любит. – Грейс обняла Фрэнки, потом отстранилась и посмотрела ей в глаза. – И никогда не даст мне ничего такого, чтобы я заболела и не поправилась.

– Как в фильме, который мы смотрели? Где склеп?

Грейс не сразу поняла, о чем это она.

– А, «Ромео и Джульетта». – Она усмехнулась. – Точно. Через двенадцать часов я оживу. Но до этого времени держать оборону придется тебе одной.

Фрэнки кивнула.

– Я сделаю вид, что испугалась, когда ты заболеешь.

– Мне кажется, тебе не придется особенно притворяться. – Она поцеловала дочь. – Только не слишком пугайся. А то мне станет еще хуже. Ладно?

– Ладно. – Фрэнки облизнула губы. – Когда?

– Я приму порошок ночью, чтобы утром мне стало совсем плохо. – Грейс откинула прядь волос с лица Фрэнки. – И ты мне ничем не поможешь – только позаботься о лошадях. Тебе будет тяжело смотреть, как я мучаюсь, но ты должна быть мужественной.

– А если порошок не подействует?

– Подействует. Джейк обещал. А теперь давай перекусим и посмотрим, разрешат ли нам вернуться к лошадям. Я больше не слышу выстрелов. А ты?

– Нет. – Фрэнки дрожала. – Я тут подумала… Мне так все это не нравится, мама.

– Мне тоже. А завтра будет еще хуже. Но это наш шанс, Фрэнки, и мы должны его использовать. – Она встала. – А теперь иди и успокой своего Маэстро.

Грейс тщательно подоткнула одеяло вокруг спящей Фрэнки и, стараясь не шуметь, выскользнула из палатки. Через секунду дорогу ей преградил охранник.

– Я не собираюсь сбежать, – устало сказала она. – Просто хочу еще раз взглянуть на лошадей. Можешь мне поверить, Марво не стал бы возражать.

– Три часа утра. – В голосе охранника сквозило подозрение. – Возвращайся в палатку.

– Послушай, я неважно себя чувствую и не настроена спорить. Хочешь, иди разбуди Марво и объясни ему, что мешаешь мне заниматься делом. Он вряд ли обрадуется.

Поколебавшись, охранник посторонился.

– Мне отсюда хорошо виден загон. Оставайся на виду. Даю тебе десять минут.

– Мне хватит.

Чарли стоял в противоположном углу загона, но, увидев ее, поднял голову.

Я не стану тебя беспокоить. Просто хотела сказать, что завтра мы не увидимся. К тебе придет Фрэнки, она будет взволнованной и напуганной, и я очень тебя прошу, не обращайся с ней плохо. Постараюсь заглянуть к тебе завтра ночью, а на следующий день мы поедем в пустыню. На этот раз все будет по-другому. Мне все равно, найдешь ты что-нибудь или нет. Можешь просто гулять весь день, я не возражаю. Только помоги мне, и я обещаю, что ты и Хоуп навсегда избавитесь от врага. Хорошо?

Жеребец пристально посмотрел на нее, потом отвел взгляд.

Это обнадеживает.

Грейс повернулась и пошла к палатке.

Чарли заржал.

Она оглянулась. Он по-прежнему не смотрел на нее.

Какого черта? Неужели она думает, будто Чарли будет болтать, как Мистер Эд из старого телесериала?[9] Она даже не уверена, хорошо ли он ее понимает. Если вообще понимает. Грейс с детства верила, что это возможно. Между человеком и лошадью устанавливается прочная связь – нужно только любить этих животных. Но сейчас ее грызли сомнения, не обманывает ли она себя.

Ладно, хватит. Она делает что может. Не похоже…

Чарли еще раз заржал. Оглянувшись, Грейс увидела, что жеребец подошел к тому месту, где она стояла за оградой, и теперь смотрит на нее.

Если ты понимаешь меня, просто не обижай Фрэнки. Помоги ей.

Она поспешила к палатке и прошла мимо охранника, не взглянув на него.

Фрэнки спала.

Какая же она красивая. Не нужно будить ее без необходимости. Скоро сама проснется.

Грейс посмотрела на часы. Без пятнадцати четыре. Пора.

Она взяла пакетик и налила кружку воды из ведра, стоявшего рядом с койкой.

Не думай об этом. Просто выпей – и все.

Грейс проглотила порошок и запила водой. Потом разорвала пакет на мелкие кусочки и спрятала на дне рюкзака. Медлить нельзя. Неизвестно, как быстро подействует препарат. Она поставила железную кружку на место рядом с ведром, легла и натянула на себя одеяло. Она сделала все, как надо. Подготовила охранника, сказав, что плохо себя чувствует. Приняла порошок в нужное время. Если его действие продлится двенадцать часов, как говорил Килмер, ей станет лучше только к вечеру.

Грейс чувствовала себя абсолютно здоровой. Может, Килмер дал ей не то…

Верь ему, убеждала она Фрэнки. Грейс печально улыбнулась. Странно – верить, что он даст ей порошок, который…

От боли у нее перехватило дыхание.

Желудок словно выворачивало наизнанку.

Она едва успела добежать до ведра с водой, и тут ее вырвало.

– Хреново выглядишь. – Марво хмуро посмотрел на нее. – Охранник сказал, что тебя рвало целый час. В чем дело?

– Откуда я знаю. – Она закрыла глаза, борясь с приступами тошноты. – Это вы меня отравили?

– Не валяй дурака, – отрезал он. – Ты мне еще нужна.

– А, ну тогда другой разговор. Пищевое отравление, желудочный грипп… может, мошка какая-нибудь укусила. Не знаю. Сами разбирайтесь. – Грейс снова поковыляла к ведру. – Мне не до вас.

Ее непрерывно тошнило, но желудок давно уже был пуст. Боже, как же плохо.

– Мне чуть лучше, чем час назад. Может, уже проходит.

– Ты похожа на черт знает что. – Марво скривился. – И вся палатка провоняла рвотой. – Он шагнул к выходу. – Мне это не нравится.

– Мне тоже. – Ее бил озноб. Господи, Килмер, неужели нельзя было без этого обойтись? Нет, иначе выглядело бы неубедительно. – Врач приедет?

– Нет. Чужие глаза мне тут ни к чему. Я Женевской конвенции не подписывал. – Он посмотрел на забившуюся в угол Фрэнки. – Может, если напомнить тебе, что без тебя твоя дочь мне не нужна, это ускорит твое выздоровление?

– Дайте мне хоть немного. – Грейс снова склонилась над ведром, корчась от нового приступа рвоты. – Несколько часов.

Когда она подняла голову, Марво в палатке уже не было.

– Я и не думала, что тебе будет так плохо, – прошептала Фрэнки. Ее глаза на бледном лице казались огромными. – Ты не умрешь?

– Нет, я же тебе говорила… – Грейс снова закрыла глаза. – Завтра все закончится. Я опять буду здорова.

– Джейк не должен был так с тобой поступать.

– Должен. – Трудно спорить с дочерью, когда организм полностью на ее стороне. – А вот ты не должна сидеть здесь. Все равно ничем не поможешь. Иди присмотри за лошадьми.

– Я не хочу бросать тебя одну.

– Уходи, Фрэнки. Мне только хуже, когда ты сидишь рядом и переживаешь.

Девочка медленно встала.

– А можно мне вернуться поскорее?

– Через четыре часа. Просто придешь и убедишься, что со мной все хорошо. А потом опять вернешься к лошадям.

– Я не хочу… – Фрэнки отвернулась. – Я ненавижу, когда ты болеешь. Наверное… Ненавижу.

Она все же ушла, и Грейс облегченно вздохнула. Мало ей того, что ее выворачивает наизнанку, так еще и приходится успокаивать Фрэнки. Даже предупредив дочь, она понимала, что Фрэнки не в состоянии спокойно переносить ее болезнь. Слишком сильно малышка ее любит, слишком близкие у них отношения.

Господи, опять тошнит.

Нужно это просто перетерпеть. Через несколько часов боль и тошнота пройдут.

Но если завтра не начнется песчаная буря, как ты обещал, я тебя, Килмер, просто убью.

К полудню понос и рвота прекратились; ее мучил только озноб. К трем часам прошла и лихорадка, но слабость осталась, и Грейс чувствовала себя совершенно обессиленной. К пяти она смогла выпить немного воды.

В половине шестого вновь появился Марво.

– Выздоровела?

– Я бы так не сказала. Хорошо бы денек отлежаться.

– Нет, – решительно отрезал он. – Ты и так отняла у меня слишком много времени. Начнешь завтра в восемь утра.

– А вы еще хвастались своим терпением!

– Оно подошло к концу. Цель слишком близко.

– Ладно, в восемь. – Она помолчала. – Я хочу взять с собой Фрэнки.

– Нет.

– Она ладит с кобылой. Мне понадобится ее помощь.

– Она ни разу не садилась на лошадь. У тебя есть жеребец, и он поведет кобылу.

– Шансы будут выше, если…

– Нет. – Он мрачно улыбнулся. – Уверен, ты целиком сосредоточишься на поисках, если ребенок будет в моих любящих руках. Потому что, если я не получу результата или хотя бы намека, где находится двигатель, то пристрелю жеребенка прямо на глазах у девчушки. Не думаю, что ты этого хочешь.

Грейс увидела, что лицо Фрэнки исказилось от ужаса.

Подонок.

– Я постараюсь найти то, что вам нужно, – сквозь зубы процедила она.

– Не сомневаюсь, – бросил он, уходя. – Стоит только нажать на нужные кнопки.

Смерть жеребенка. Возможно, смерть Фрэнки.

– Я не дам ему этого сделать! – с жаром воскликнула Фрэнки. – Не дам обидеть Маэстро.

– Он только грозит, Фрэнки.

– Нет, он может это сделать. Я чувствую. Но я ему не дам.

Фрэнки была рассержена и напугана, но Грейс испугалась не меньше. Ей хотелось больше всего на свете, чтобы Марво разрешил взять с собой Фрэнки.

Спокойно. Килмер узнает, что Фрэнки осталась в лагере, и скорректирует свой план.

Но Грейс было бы гораздо легче, если бы она взяла Фрэнки с собой и была уверена, что она в безопасности.

– Послушай, Фрэнки, когда Джейк придет за тобой, ты должна пойти с ним, не думая о жеребенке. Марво не станет стрелять в жеребенка просто так, без цели. А раз тебя рядом не будет, значит, и производить впечатление ему будет не на кого.

– Нет, станет. – В глазах Фрэнки блестели слезы. – И я буду в этом виновата. Я никуда не пойду без Маэстро.

Грейс беспомощно смотрела на дочь.

– Фрэнки… Ладно, мы придумаем, как забрать Маэстро с собой. Будь готова.

Фрэнки кивнула.

– И он будет готов.

Как, черт возьми, им увести от Марво неуклюжего жеребенка?

Будем действовать по ситуации. Ничего другого не остается, поскольку расписать все по минутам все равно невозможно.

– Не сомневаюсь. – Грейс села и закрыла глаза, борясь с приступом дурноты. – А теперь я хочу дать тебе более простое задание. Попроси, пожалуйста, охранника принести мне чашку бульона. До завтрашнего утра мне надо восстановить силы.

– Сейчас. – Фрэнки вскочила. – Что-нибудь еще?

Грейс покачала головой.

– Чуть позже попробую что-нибудь съесть. – Она поморщилась. – Потом вымоюсь, и мы сделаем уборку в палатке. Запах просто ужасный. От него мне опять становится дурно.

– Хорошо. – Фрэнки выбежала из палатки.

Грейс с трудом поднялась, доковыляла до выхода и посмотрела на небо.

Белые облака, синее небо. Ни ветерка.

Они сделали ставку на сирокко, который должен налететь завтра, но пока не было заметно никаких признаков надвигающейся бури. Если этого не случится, они будут действовать по-другому. У Килмера должен быть заготовлен альтернативный вариант. Нужно верить.

Марво теряет терпение. И угроза насчет Фрэнки отнюдь не пустая.

Значит, придется дать ему отпор. Она найдет способ его остановить, пока не созреет новый план.

Черт, как ей хотелось уловить дыхание ветра, движение барханов, указывающие на перемену погоды.

Ничего.

На следующее утро в восемь тридцать трейлеры с лошадьми и два автофургона покинули оазис. Час спустя они подъехали к покинутой деревне Карталь.

Еще через пять минут Блокмен соскользнул по склону бархана к Килмеру и Адаму, которые ждали его внизу.

– Они разгрузили трейлеры. Фрэнки с ними нет.

– Проклятье! – Килмер повернулся к Адаму. – Нужно разделиться. Мы освободим Грейс, а Донована я отправлю за Фрэнки.

Адам кивнул.

– Ты должен действовать быстро. – Он повернулся. – Хочу взглянуть, откуда Марво будет следить за Грейс. Нужно точно знать, где он находится, чтобы не наткнуться на него, когда начнется буря.

– Если она начнется.

– Начнется. Хасан говорит, у него ноет зуб. Верный признак.

– Отлично. – Килмер принялся взбираться по склону. – Будем надеяться, что это не просто дупло.

– Уйдите! Все. – Грейс шагнула к Чарли. – Вы его нервируете, Марво.

– Ладно, уйдем. – Марво повернулся и пошел в автофургон. – Вообще-то он на удивление спокоен. Обычно в это время он пытался напасть на любого из конюхов в радиусе десяти ярдов. Я поражен.

– Но это не значит, что он поскачет прямиком к тайнику Бертона. – Она запустила руку в гриву Чарли. Жеребец был напряжен, но не шарахнулся от нее. – Которого, скорее всего, просто не существует. Наверное, двигатель давно уничтожен, чтобы вы не могли прибрать его к рукам.

– Существует. Бертон был очень самолюбив. И ни за что не упустил бы шанс прославиться. Тайник где-то здесь. Жаль, пришлось убить мерзавца. Он указал бы точное место. – Марво посмотрел в глаза Грейс. – Начинай прямо отсюда, а мы останемся и устроим тут базу. Вечером возвращайся – мы тебя заберем. Весь район патрулируют мои люди, и Килмера рядом нет. За тобой все время будут наблюдать. Не пытайся бежать, иначе я поеду в оазис поквитаться с твоей дочерью.

– Куда мне бежать – в пустыне, с двумя норовистыми лошадьми? – Она повернулась и подошла к Хоуп. Кобыла выглядела гораздо спокойнее Чарли. С появлением жеребенка она стала куда уравновешеннее. – Для этого потребовался бы как минимум джинн из бутылки.

– А Килмер не джинн. – Марво кивнул и тронулся с места, за ним последовали остальные машины.

Грейс погладила Хоуп и вернулась к Чарли.

– Ну, теперь мы предоставлены сами себе, приятель.

Она окинула взглядом пустыню и покачала головой. Солнце, встающее над огромными барханами, через пару часов начнет палить немилосердно. Вдалеке виднелись отроги Атласских гор, которые по контрасту с окружающей пустыней казались манящими и прохладными. Грейс где-то читала – в Сахаре есть бархан величиной с Род-Айленд. Судя по этим барханам, такое вполне возможно.

Килмер не джинн.

Килмера рядом нет.

Марво ошибается. Она работала с Килмером и знает, что порой Джейк становится волшебником. Если он не захочет, чтобы его заметили, его не заметят. Когда нужно, он будет рядом.

– Ну, вот. – Грейс вскочила на спину Чарли и потянула за веревку, к которой была привязана Хоуп. Потом оглянулась на кобылу. Веревка – глупость. Все равно ею Хоуп не удержать. Она пойдет за Чарли без всякой веревки, которая будет только мешать. Грейс отпустила кобылу. – Давай, Хоуп. Покончим с этим, и ты вернешься к своему жеребенку.

Хоуп заржала и приблизилась к ним.

– Чарли?

Сдвинется ли он с места? Или будет стоять, как всегда, когда его сюда привозили?

Черт возьми, Чарли. Давай. Неважно куда. Просто иди.

Чарли сделал шаг, затем еще один.

Если ты станешь упрямиться, мы все еще будем здесь, когда за нами вернется Марво. Лично я не жажду скорой встречи с ним.

Чарли пошел, затем пустился рысью.

Слава богу. Грейс крепче стиснула ногами бока жеребца.

Теперь просто гуляй и получай удовольствие, пока за нами не придет Килмер.

Но небо оставалось абсолютно чистым, и на его сверкающую синеву было больно смотреть.

Килмер не придет, пока не начнется буря.

Глава 18

– Где этот проклятый сирокко? – прорычал Килмер, вытирая пот со лба. – Грейс тут уже несколько часов, а мы все ждем.

– Скоро. – Адам пожал плечами. – Терпение.

– Прибереги свой совет для Марво. Совершенно очевидно, что лошади не идут к определенному месту. Просто бродят кругами. Если он решит, что Грейс ему не нужна, он убьет ее не моргнув глазом.

– Может, даст ей еще один день.

– Еще один день? Ты сказал, что сирокко начнется сегодня.

– Хасан мог ошибиться. Я же предупреждал: его предсказания сбываются только на девяносто процентов.

Килмер выругался.

– Адам, это…

– Погоди. – Шейх поднял голову. – Чувствуешь?

– Что?

– Ветер.

– Ничего я не чувствую.

– Может, показалось. Я тоже больше ничего не чувствую…

– Ты кружишь на месте, Чарли. – Грейс глотнула воды из фляжки. – Я точно знаю, что мы уже видели это сухое русло. – Последние два часа жеребец несколько раз приближался к Атласским горам. Черт, может, он ищет воду. – Хочешь пить? – Она соскочила на землю и налила воду в контейнер, который захватила с собой. – Мне не на что жаловаться. Ты молодец, не останавливаешься. Жаль, если все зря. Думаю, этот предсказатель шейха спятил. Похоже, придется уговаривать Марво попробовать еще раз…

Чарли так быстро поднял голову, что вода пролилась на землю. Потом заржал и встал на дыбы.

– Какого черта?

Хоуп тоже взвилась; глаза ее лихорадочно блестели.

Испугались. Чего?

Чарли смотрит на запад.

Взгляд Грейс скользнул к западному горизонту.

Тьма.

Секунду назад он был чистым. Теперь там клубилась тьма.

Сирокко.

Быстро перемещавшаяся пелена песка тянулась во все стороны, насколько хватало глаз. Буря накроет их через несколько минут.

И спрячет от Марво и его подручных.

– Давай, Килмер, – прошептала Грейс. – Давай же, скорее. – Она скинула рубаху, надетую поверх футболки, и шарф, которым повязала голову. Если повезет, Килмер со своими людьми будет тут через несколько минут, но вдыхать этот песок смертельно опасно – и ей, и лошадям. Грейс разорвала рубаху на две части и смочила куски водой. – Тебе не понравится. – Она шагнула к Чарли. – Но ты должен мне поверить. Думаю, Хоуп позволит это с собой проделать, когда увидит тебя. Не упрямься, если хочешь ее спасти.

Песчинки уже впивались в лицо, хотя буря их еще не накрыла.

Жеребец попятился от нее.

– Ну дай же мне помочь тебе, Чарли. – Она слышала отчаяние в собственном голосе. – Доверься мне.

Он продолжал пятиться.

Грейс остановилась и сделала глубокий вдох.

– Заставить я тебя не могу. Но я тебя никогда не обманывала. Не обижала. И теперь не обижу.

Чарли остановился, пристально глядя на нее. Грива его развевалась на ветру, мышцы перекатывались под кожей.

Грейс сделала шаг вперед.

– Пожалуйста. Я закрою этим твои глаза и нос, чтобы было легче дышать. А потом мы будем стоять все вместе и ждать помощи. Ладно? – Жеребец подпустил ее ближе. Грейс медленно и осторожно обвязала тканью его глаза и нос. – Умница, – ласково произнесла она. – Бояться тут нечего. Я приведу к тебе Хоуп. Свяжу вас веревкой, чтобы вы не потерялись, и буду держать веревку так, чтобы она не запуталась у вас в ногах. Стой тут.

Жеребец беспокойно перебирал ногами, но оставался на месте – и это было почти чудо. Через несколько секунд Грейс обмотала морду Хоуп влажной тканью и стала между лошадьми.

Она не могла дышать. Песок со всех сторон окружал ее, жаля незащищенную плоть.

Грейс закрыла шарфом лицо и обняла лошадей, обеими руками держась за их гривы.

– Прошу вас, не паникуйте, – шептала она. – Все будет хорошо. Просто потерпите и не пугайтесь.

Она попыталась отвернуть их от шквального ветра. Приходилось изо всех сил держаться за лошадей, чтобы не упасть самой. Говори с ними. О чем угодно. Главное – удержать их, чтобы они не бросились никуда и не переломали ноги.

Она говорила. Пела, читала детские стихи.

Килмер, ну где же ты?

– Проклятье, где она? – Пальцы Марво стиснули бинокль. – Я ее не вижу.

– Сирокко, – сказал Хэнли. – Песчаная буря.

– Не слепой, – огрызнулся Марво. – Но я хочу знать, когда она закончится.

Хэнли пожал плечами.

– Через час. Через день, через неделю. Насколько мне известно, предсказать это невозможно.

– Черт. Скажи Каприано, пусть отправляется за ней.

– Если найдет. Лошади могут испугаться и…

– Верните ее.

Хэнли кивнул и попытался открыть дверцу фургона. Ветер снова ее захлопнул.

– Черт! – Он с натугой снова открыл дверцу. – Придется… – Зазвонил сотовый, и Хэнли схватился за телефон. – Да. – Он слушал молча. – Сукин сын. Если заберут ребенка, вам не жить. – Он отключил телефон. – Атака на базу в оазисе.

– Килмер.

– Я тоже так думаю, – сказал Хэнли. – Может, он не знает, что Арчер там нет?

– Или как раз знает. Может, Килмер уже с ней. – Марво задумался. – Эта сука хочет оставить меня в дураках. Снимаемся и возвращаемся в оазис. Передай всем: пусть забудут о женщине и возвращаются на базу.

– Вы хотите ее отпустить?

– Думаешь, Грейс не вернется за ребенком? Бросим все силы на защиту базы. Тогда останется только подождать, когда они с Килмером явятся за дочерью.

– А потом использовать ребенка как заложника?

– О, да. Но я никому не позволю меня дурачить. – Марво завел двигатель автофургона. – По возвращении в оазис ее будет ждать сюрприз. Посмотрим, понравится ли этой суке иметь дочь без нескольких пальцев.

Выстрелы!

В углу под навесом Фрэнки теснее прижалась к Маэстро.

– Все в порядке, малыш, – прошептала она, обнимая его за шею. – Я ни за что не дам тебя в обиду.

Жеребенок негромко, но беспокойно заржал.

Неужели Марво?

– Я убью жеребенка.

«Убьет, – с отчаянием подумала Фрэнки. – Убьет».

Нет. Она ему не позволит.

Еще выстрелы. Что происходит?

Мама…

Небо потемнело, и Фрэнки увидела силуэт мужчины снаружи загона.

Мама, приди. Мама, приди. Пожалуйста, приди.

Сирокко набирал силу.

Чарли снова встал на дыбы, едва не сбив Грейс с ног.

– Нет. Потерпи еще немного. – Ее голос дрожал. – Обещаю, скоро будет…

– Отпусти его.

Килмер. Какое счастье! Сдернув шарф, она увидела его сквозь колючую завесу песка. Только силуэт, похожий на инопланетянина. На Килмере была маска, как у аквалангиста, и загубник, от которого отходила трубка к кислородному баллону за спиной.

За ним еще несколько человек, так далеко, что их невозможно узнать.

Впрочем, неважно – в любом случае они нервируют Чарли и Хоуп.

– Скажи им, чтобы не приближались! – крикнула Грейс. – Ты тоже отойди.

Килмер взмахнул рукой, и люди исчезли.

– Одну минуту. Я не буду тебе мешать. – Джейк надевал на нее маску.

– Фрэнки. Она у вас?

– Донован и Блокмен получили приказ атаковать лагерь, как только начнется буря. Трейлер для лошадей в тридцати ярдах справа от тебя. Если ты сможешь завести Пару в трейлер, люди шейха доставят их в его лагерь.

– Отойди. – Она глубоко втянула в себя кислород и осторожно потянула за веревку. – Пойдем вслепую, Чарли. Совсем чуть-чуть. Скоро все закончится.

Послушает ли он ее? Или вырвется?

Чарли встал на дыбы. Хоуп тоже.

Черт.

Грейс снова потянула за веревку, затем отпустила, взялась обеими руками за гривы лошадей и потянула их за собой.

Жеребец сделал шаг вперед.

«Ну, еще шажок, Чарли. Не торопись», – умоляла она.

Прошло всего несколько минут, но для Грейс эти тридцать ярдов были самыми длинными в жизни.

Она отвела Чарли в трейлер, затем вернулась за Хоуп и вместе с ней поднялась по настилу. Песок проникал и в трейлер, но здесь лошади хотя бы смогут дышать. Но маски и ткани лучше оставить. Грейс ласково похлопала Чарли и Хоуп.

– Мы увезем вас отсюда и будем заботиться о вас. Обещаю, вы будете в безопасности… – Она выскочила из трейлера и махнула рукой двум мужчинам, стоявшим у противоположного конца настила, чтобы они закрывали двери.

Килмер схватил ее за руку.

– Пойдем. Нам пора за Фрэнки.

Грейс похолодела от страха.

– Ты же послал за ней Донована. – Она бежала рядом с Килмером к внедорожнику. – От него нет никаких известий?

– Нет, но, вероятно, сигнал не может пробиться сквозь бурю. Сирокко пришел сначала сюда, и когда я последний раз говорил с Донованом, там все было тихо. Это как одеяло длиной в сотни футов. Ты же знаешь, что на Донована можно положиться. Он ее вытащит.

– Ничего я не знаю. – Грейс прыгнула в машину. – И ты тоже. Перестань меня успокаивать, и поехали к ней. Ты что-нибудь видишь в этом кошмаре?

– Нет, но двигатель закрыт, а в навигатор введены координаты оазиса. – Он включил зажигание. – Я ни секунды не сомневался, ты не станешь ждать, пока Донован ее нам привезет.

– А ты бы стал? Ерунда. Поехал бы и без меня.

Килмер кивнул.

– Ты абсолютно права.

Донован дозвонился до Килмера, когда тот был всего в нескольких милях от оазиса.

– Мы захватили лагерь. Пришлось отбивать атаку Марво и головорезов, которых он взял с собой, чтобы следить за Грейс. Они не стали ее преследовать, как мы и рассчитывали. Мы тут прочно окопались.

– А Фрэнки?

– Ее здесь нет. Мы обыскали все палатки. Никаких следов.

– Что? Она должна быть там. – Килмер умолк. – Если только Марво не перевез ее в другое место.

– Фрэнки пропала? – прошептала Грейс.

Килмер кивнул.

– Марво нашли? – спросил он у Донована.

– Нет. Сбежал, когда мы отбили их атаку. Я тут допросил кое-кого с пристрастием. Они утверждают, что девочка была в своей палатке.

– Не паникуй, – сказал Килмер Грейс. – Марво там нет. Охрана считала, что Фрэнки в своей палатке.

– О чем ты говоришь? – ее голос дрожал от страха. – Он мог позвонить и отдать приказ ее убить. Кто знает, может, ее зарыли где-то в песках.

– Донован и Блокмен выдвинулись сразу же, как только началась буря. Операция продолжалась несколько минут. У них просто не было на это времени.

Возможно. Это было невыносимо, но Грейс не исключала и другие сценарии.

– Скажи Доновану, пусть найдет жеребенка под навесом. Проверит, жив ли он. Марво угрожал его убить.

– Хорошо. – Килмер передал ее слова Доновану.

Прошло пять мучительных минут, прежде чем Донован перезвонил.

– Жеребенка тоже нет. Я все обыскал.

– Жеребенка нет, – повторил Килмер для Грейс.

– Боже мой. Она увела малыша.

– То есть?

– Фрэнки боялась, что жеребенка убьют. Наверное, испугалась стрельбы и убежала вместе с ним.

– Несмотря на бурю?

Грейс судорожно кивнула.

– Она любит этого жеребенка. Скажи Доновану, пусть посмотрит следы… – Грейс вцепилась пальцами в волосы. – Господи, там не осталось следов. Из-за бури. Она может погибнуть!

– Мы найдем ее, Грейс.

– Да, найдем. – О другом она даже не хотела думать. – Фрэнки разумная девочка. Она никуда не пойдет, не подготовившись, даже если напугана. Мы должны придумать, как ее найти.

– Когда ветер немного стихнет, вызовем вертолет и обследуем…

Пуля разбила ветровое стекло и вошла в кожаную спинку переднего сиденья.

– Черт. Пригнись! – Килмер ударил по тормозам и выкатился из машины. – Сиди там. – Откуда прилетела пуля?

Еще выстрел – и прямо перед Килмером взвился фонтанчик песка. Слишком близко. Стрелявший явно находится в укрытии и хорошо видит цель. Фургон или внедорожник? Кроме того, люди Марво не будут стрелять без приказа.

– Думаешь, ты победил, Килмер? – Голос Марво. – Это всего лишь временное отступление. Я знал, что ты придешь за ребенком, мне оставалось только ждать. Послушай, Арчер, мы еще можем договориться. Думаешь, тебе уже ничего не угрожает и ребенку тоже? Ты никогда не будешь в безопасности. Дай мне то, что я хочу, и девочка останется жива. Если не согласишься, вы оба умрете – а потом ребенок. Клянусь могилой отца. Это лишь вопрос времени.

– Время уже истекло, – прошептала Грейс. Она лежала рядом, сжимая в руках винтовку. Килмера это не удивило. Грейс не станет прятаться в машине. – Я ничего не вижу, а ты?

– Я тоже. – Затем ветер слегка сменил направление, и Килмер разглядел очертания фургона. – Вон наша цель. Курс – три часа. Он один. Я его отвлеку, а ты обойди его и стреляй в бензобак. Хочу посмотреть, как поджарится этот мерзавец. – Не дожидаясь ответа, он вскочил и, петляя, побежал по барханам.

Выстрелы.

Близко.

Очень близко.

Нужно обойти фургон сзади.

Грейс осторожно ползла, прижимаясь животом к песку.

До нее доносились звуки выстрелов.

Беги, Килмер.

Но как можно бежать по глубокому песку? Она с трудом ползет, буквально тонет в нем…

– Я его достал, Хэнли.

Голос Марво, отрывистый, торжествующий. И вселяющий ужас, потому что они говорят о Килмере. Наверное, какая-то пуля попала в него.

Поток ругательств.

– Нет, он жив. Опять встал. – Еще выстрел. – Какого черта… Где женщина?

За твоей спиной, ублюдок.

Она тщательно прицелилась в бензобак.

За твоей спиной, сукин сын.

Грейс спустила курок.

Фургон взорвался, превратившись в огненный шар.

Она уткнулась лицом в песок и всем телом прижалась к земле, пытаясь уберечься от летящих во все стороны осколков.

Потом подняла голову и увидела – из-за недостатка кислорода в песчаном вихре пламя почти погасло. Сомнений не оставалось – взрыв уничтожил Марво и всех, кто был с ним в фургоне. Никто не мог выжить в этом аду.

– Отличный выстрел. – Килмер, хромая, подошел к ней. – Но я бы предпочел, чтобы ты вышла на позицию чуть раньше.

Грейс почувствовала, как волна облегчения буквально затопила ее.

– Я боялась… Тебе, наверное… – Она умолкла. – Он мертв. Марво мертв.

– Хорошо. Жаль только, что процесс не продлился чуть дольше. Лет тридцать или сорок.

Грейс закрыла глаза, пытаясь осознать случившееся. Наконец-то все эти годы страха и бегства закончились. Исчезли в ту самую секунду, когда взорвался фургон.

Нет, не закончились. Потому что злодеяния Марво еще живы. Это из-за него Фрэнки оказалась где-то среди песчаной бури. Марво еще способен дотянуться до нее из могилы.

– Фрэнки.

– Да, знаю. – Килмер заковылял к внедорожнику. – Возвращаемся в оазис и организуем поиски.

– Подожди. – Грейс догнала его. – Сядь и дай мне наложить жгут на ногу. Кровь идет?

– Несильно. – Килмер не останавливался. – Времени нет.

– Если кровь хоть немного течет, нужно перевязать. Это займет не больше минуты.

– Я же тебе сказал. – Он уже был у машины и неловко пытался сесть за руль. – Это неважно.

– Важно. – Грейс оттолкнула его на пассажирское сиденье. – Я поведу. – Она запрыгнула в машину и достала с заднего сиденья аптечку. – Не строй из себя мученика. Тебе не идет. – Разрезав штанину, осмотрела рану. Пуля не задела кость, но кровь текла сильнее, чем утверждал Килмер. – Ты бы устроил выволочку любому из своих людей за необработанную рану.

– Я должен найти Фрэнки. – Его губы скривились. – И удивлен, что ты готова потратить на меня даже одну минуту.

– Это не пустая трата времени. – Грейс наложила жгут. – На тебя – это не пустая трата времени, Килмер.

Он замер.

– Нет?

Грейс закончила с повязкой и включила зажигание.

– Нет.

Когда внедорожник въехал в оазис, из палатки навстречу им вышел Донован.

– Фрэнки нигде нет. Я отправил Васкеса и Блокмена обыскать все машины. Ничего. Мы даже не знаем, в каком направлении она ушла. – Донован посмотрел на Грейс. – Прости. Черт, если бы она осталась на месте, мы подобрали бы ее без всяких проблем.

– Фрэнки боялась за жеребенка. – Грейс выскочила из машины. – Мы должны ее найти, Донован.

– Я уже отправил второй поисковый отряд. – Он посмотрел на небо. – Дал Блокмену один из маяков с GPS, которые привез Килмер, и мы сразу узнаем, если он найдет девочку. Буря стихает, но рисковать с вертолетом еще рано. Черт, а этот предсказатель Адама не говорил, сколько продлится буря?

– Нет. – Килмер выбрался из внедорожника. – Но если я смогу дозвониться, то попрошу Адама прислать на помощь людей. – Он направился к палатке. – И спрошу, не перестал ли у Хасана болеть зуб.

– Ты хромаешь, – заметил Донован. – Были проблемы?

– Марво, – ответила Грейс. – Килмеру нужно промыть и заново перевязать ногу, пока он не убежал.

– Марво, – повторил Донован. – Могу я надеяться, что вы разделались с этим мерзавцем?

– Он мертв. Грейс отправила его на тот свет. – Килмер скрылся в палатке.

– Отлично, – сказал Донован. – По крайней мере есть в этом мире хоть какая-то справедливость.

Нет, в данный момент она не видела никакой справедливости. Почему не стихает буря?

– Вы уверены, что никто из людей Марво не видел, как уходила Фрэнки?

– Они бы сказали мне – гарантирую. Как только погода позволит, я подниму в воздух вертолет, и мы ее найдем.

– Нельзя ждать. – Грейс стиснула кулаки. – Фрэнки совсем маленькая девочка. Она может погибнуть.

– Знаю. Знаю. Как только поисковый отряд вернется в лагерь, мы сменим направление поисков.

И скорее всего ничего не найдете, с отчаянием подумала Грейс. Пустыня велика. Но в такую бурю Фрэнки и жеребенок не могли уйти далеко. Не больше нескольких миль. Думай. Выход должен быть.

Грейс замерла. Возможно…

Она бросилась к палатке, в которой скрылся Килмер.

– Дай мне знать, когда вернется поисковый отряд.

Поисковый отряд появился через двадцать минут.

Без Фрэнки.

Грейс смотрела на почти неузнаваемых, покрытых пылью людей, вернувшихся в оазис. Другого результата она и не ожидала, но все равно не могла совладать с паникой. Как долго сможет Фрэнки продержаться в пустыне?

– Здесь Адам, Грейс, – окликнул ее Килмер.

Она оглянулась.

– Он их привез?

– Да. – Килмер поджал губы. – Это безумие. Ничего не выйдет.

– Не знаю. Я больше ничего не могу придумать. Буря слабеет, но каждые десять минут ветер то стихает, то снова усиливается. Я не хочу ждать этого проклятого вертолета. – Резко повернувшись, Грейс пошла к группе людей, собравшихся у загона. – Который из них твой шейх?

– Я вас познакомлю. – Килмер догнал ее. – Грейс Арчер, шейх Адам Бен Гарун.

К ней повернулся высокий смуглый мужчина лет сорока, с интересным лицом, скорее европейским, чем ближневосточным. Он поклонился.

– Рад познакомиться. Жаль, что при таких печальных обстоятельствах. Мои люди сделают все возможное, чтобы найти девочку.

– Спасибо. – Она перевела взгляд на трейлер у него за спиной. – И спасибо, что привезли лошадей.

Шейх пожал плечами.

– Мои конюхи горели желанием от них избавиться. Не смогли даже вывести их из трейлера. Их не назовешь новичками, но эти лошади… необычные.

– Я их выведу.

– Но зачем?

– Пусть попытаются найти Фрэнки.

– В такую бурю?

– Уже полегче. Ветер временами немного стихает. Килмер попросил у вас защитные маски?

Шейх кивнул.

– Вы правы. Мы живем в пустыне и поэтому используем специальные средства, чтобы при необходимости защитить глаза и рот лошадей. Хотя в такую погоду предпочитаем сидеть на месте.

Но это кочевое племя, и совершенно естественно, что они могут оказаться в ситуации, когда без таких приспособлений не обойтись. Надежды Грейс оправдались.

– И вы захватили с собой две штуки?

– Да, но лошадям эти устройства не нравятся. Они в них потеют. Скорее всего, лошади запаникуют и убегут от вас.

– Не запаникуют. Я их уговорю. И буду рядом. – Грейс надеялась, что все так и будет. Лошади были на грани паники, когда она вела их в трейлер. – Я не могу упускать такого шанса. С моей дочерью жеребенок. Надеюсь, инстинкт приведет их к жеребенку. Я слышала о подобных случаях.

– Их? – переспросил Килмер. – Ты говоришь об обоих? Тебе нужна только кобыла.

– Сначала я тоже так подумала, но лошади всю жизнь были вместе. Они Пара. Без жеребца кобыла нервничает. Я не знаю, как она себя поведет, если отпустить ее одну. – Грейс открыла трейлер и опустила сходни. – У меня нет времени. Их нужно подготовить. Слава богу, песок уже не так жалит.

– Я с тобой, – сказал Килмер.

– Нет. Ты для них чужой. Я же говорила, лошади и так взвинчены. Я хочу, чтобы они целиком сосредоточились на Фрэнки и жеребенке. Дай мне маяк, чтобы ты мог засечь меня, когда я их найду. – Она стала подниматься по сходням. – А пока Донован и Роберт могут отправляться на поиски с другим отрядом. Нужно использовать все средства.

– А я что, буду сидеть сложа руки? И не подумаю.

– Делай что хочешь. Но со мной ты не пойдешь. Ты будешь только мешать – даже со здоровой ногой. – Она шагнула в трейлер. Господи, как ей хотелось, чтобы Килмер был рядом. Она боится, а его присутствие всегда придавало ей сил. Грейс устала от одиночества. Устала без него.

Но тут ей никто не поможет. За исключением Чарли и Хоуп, так что за дело.

Она ласково погладила жеребца по шее.

Привет, Чарли. Не думала, что мы увидимся так скоро, но возникла проблема…

Глава 19

Ветер опять усиливался. Было трудно дышать. Сколько она уже здесь?

Несколько часов?

Наверное, нет. Они не могли покинуть оазис так давно. Трудно сказать. Такое впечатление, что она попала в какое-то искривление времени.

Чарли тяжело дышал через прозрачную пластмассовую маску, закрывавшую его глаза и нос. Снизу маска была открыта, чтобы обеспечить вентиляцию. Но в воздухе по-прежнему полно песка. Хоуп, похоже, чувствовала себя чуть лучше.

Чарли остановился и поднял голову.

Вперед, Чарли. Где, черт возьми, ваш чудесный инстинкт? Мы должны их найти.

Жеребец вдруг пустился вскачь. Потом повернул и ускорил шаг. Хоуп следовала за ним.

Как странно. Впереди должна быть Хоуп. Черт возьми, она же мать!

Но Хоуп привыкла следовать за Чарли. Грейс оставалось лишь надеяться, что материнский инстинкт заставит кобылу взять инициативу на себя.

Здесь, на гребне бархана, песок был плотнее, но Грейс потеряла ориентацию и не могла сказать, далеко ли склон.

Чарли поскользнулся, но сумел сохранить равновесие. Грейс с трудом удержалась на его спине.

Хоуп тревожно заржала.

Я тоже боюсь. Это все равно как потеряться в аду. Но если даже я напугана, что чувствует Фрэнки?

Чарли начал рывками спускаться по склону, спотыкаясь и соскальзывая.

На третьем толчке ее подбросило, словно катапультой, и она перелетела через голову жеребца.

Темнота.

Она тряхнула головой, чтобы прийти в себя, и чуть не потеряла сознание.

– Чарли? – Грейс не могла его разглядеть. Она вообще ничего не видела, кроме песка и тьмы, которая то отступала, то накатывала вновь. Нужно достать из кармана аварийный маячок, нажать кнопку. Килмер узнает, где она.

Попытавшись пошевелить правой рукой, Грейс едва удержалась от крика. С плечом что-то не так…

Левой рукой она с трудом нащупала маячок и нажала кнопку. Забери меня, Килмер! Я все испортила. Теперь твоя очередь. Ты должен найти Фрэнки.

– Чарли!

Вот он, в нескольких футах от нее, а чуть дальше – Хоуп.

Грейс попыталась сесть, но резкая боль заставила ее снова откинуться на спину. Она сделала глубокий вдох и стала ждать, пока боль ослабнет. Нельзя оставлять лошадей одних, без помощи, но помощь требуется ей самой. Лошади могут запаниковать и причинить себе вред. Буря вновь поутихла, и теперь песок стал уже не смертельной угрозой, а просто помехой – колол, мешал смотреть. Грейс подползла к Чарли и медленно встала на колени. Через минуту ей удалось подняться. Она проверила, надежно ли укреплена защитная маска на голове жеребца, потом проделала то же самое с Хоуп.

Теперь сам. Возвращайся в загон, Чарли. Отведи Хоуп домой.

Он не двигался.

Возвращайся в загон. Чего ты ждешь?

Жеребец заржал, но не сдвинулся с места.

Пошел!

Чарли повернулся, и через секунду они с Хоуп исчезли за пеленой песка.

Грейс опустилась на песок и уткнулась лицом в левую ладонь.

– Килмер, где же ты?

Фрэнки, малышка, а где ты?

– Грейс!

– Я здесь. – Она с трудом приподнялась на локте. – Здесь, Килмер.

Он уже был рядом, опускался на колени.

– Что случилось?

– Я все испортила. Дура. Свалилась… Ты должен найти Фрэнки. Обыщи этот район. Перед тем как я упала, Чарли вел себе так, словно знал, куда идти. Торопись.

– Донован, Блокмен и остальные скоро будут здесь. Что с тобой?

– Кажется, плечо. Ты видел Чарли и Хоуп? Я отправила их назад, в оазис. Чарли сообразителен; надеюсь, он понял, и…

– Я их не видел. Какое плечо?

– Правое.

Килмер ощупал ее руку, затем плечо.

– Не думаю, что это перелом. Скорее всего, вывих.

– Тогда вправь его, и я пойду искать Фрэнки.

Килмер покачал головой.

– Нет, я поручу это Доновану.

– Что? – Грейс не верила своим ушам.

– Ты оставила меня в лагере и отправилась на поиски сама. Я не возражал, потому что твои аргументы были разумны. Но теперь эти аргументы ничего не значат. Я не позволю тебе бродить по пустыне, страдая от боли, если сам справлюсь не хуже. – Он начал подниматься на бархан. – Скажу Доновану, что нашел тебя; когда найду твою дочь, сразу дам знать. – Килмер оглянулся. – Мою дочь, Грейс. Я не упущу шанса спасти ее. Она моя.

– Черт бы тебя побрал, Килмер! Вправь мне плечо!

Килмер не отвечал. Он поднялся уже до середины склона.

– Черт. Черт. Черт. – Слезы жгли глаза. Она готова была его убить.

– Донован! – закричала Грейс. – Донован!

Килмер столкнулся с Донованом на вершине бархана.

– Грейс вывихнула плечо. Вправь его, но не торопись. Ей будет очень больно, и я хочу найти Фрэнки раньше, чем она придет в себя. – Он повернулся к Блокмену. – Грейс считает, что Фрэнки может быть где-то рядом. Вы с Васкесом идите на восток, я на запад.

– А больше всего достанется мне, – бросил Донован в спину удаляющегося Килмера. – Она поймет, что я тяну время.

– Вероятно. Разберешься.

– Сукин сын. – Донован помолчал. – Удачи, Килмер.

– Спасибо.

Удачи. Ему понадобится все везение, которое только можно вымолить, украсть или взять взаймы. Маленькая девочка, а как все ее любят! В такую бурю с ней могло случиться все, что угодно. Никогда в жизни ему не было так страшно.

Нет, неправда. Он до смерти испугался, увидев распростертую на песке Грейс.

Не думай о Грейс. Она в безопасности.

Думай о Фрэнки. Найди Фрэнки.

Грейс сказала, что девочка может быть где-то рядом. Килмер очень надеялся, что это так и есть. Буря стихла, превратившись в тонкое марево из песка и пыли, но в нем все равно легко не заметить Фрэнки.

Нужно позвать ее. Все время звать.

Килмер сдернул маску.

– Фрэнки! Фрэнки, отзовись!

Тишина.

– Фрэнки!

– Фрэнки!

Господи, он совсем охрип. Сколько времени он ее зовет? Пятнадцать минут? Полчаса? Горло пересохло от этого проклятого песка.

– Фрэнки!

Может, девочка не в состоянии ответить. Ранена или…

– Фрэнки! – в отчаянии закричал он. – Это Джейк. Отзовись.

Тишина.

Сквозь свист ветра послышался какой-то слабый звук.

Килмер замер. Плач?

Звук повторился, слева, у подножья бархана.

Ржание. Лошадь.

Да, Фрэнки взяла с собой жеребенка.

Он бросился вниз по склону, оскальзываясь и спотыкаясь.

Почему Фрэнки не отвечала? Если она в сознании, она должна была его слышать. Он же стоял прямо над ней. Может, это и не Фрэнки. Может, жеребенок убежал от нее. Черт, об этом нельзя даже думать.

– Фрэнки!

В песке у подножья бархана виднелся накрытый одеялом холмик.

– Черт! – Через секунду он был уже рядом и сдернул одеяло.

Фрэнки свернулась калачиком рядом с жеребенком, крепко обняв его. Лицо девочки было бледным, все в песке, глаза закрыты.

Жива?

Глаза медленно открылись.

– Джейк?

Боже! От нахлынувших чувств у него перехватило горло, и он смог лишь порывисто кивнуть.

Фрэнки бросилась в его объятия.

– Я боялась, что это Марво. Он хотел убить жеребенка.

– Знаю.

Она выгнулась.

– Ты слишком крепко меня обнимаешь. Я не могу дышать.

– Прости, – прерывающимся голосом сказал Килмер. – Я еще не привык. И немного волновался за тебя. Мама тоже. Нам нужно поскорее вернуться к ней.

– С ней все хорошо? Я боялась, что Марво…

– Марво больше никому не причинит зла. А с мамой все в порядке. Немного повредила плечо, когда искала тебя, но ничего страшного. А теперь давай заберем тебя отсюда. – Он нажал кнопку маячка. – Как жеребенок?

– Отлично. – Фрэнки состроила гримасу. – Но Маэстро еще глупый. Не хотел лежать под одеялом. Я ему все время объясняла, что мы должны прятаться, но, кажется, он не понимал. Жаль, что с нами не было мамы.

Жеребенок попытался встать.

– Видишь, – с укоризной сказала Фрэнки.

– По крайней мере у него хватило ума подать сигнал, что вы здесь.

– И вовсе это не жеребенок. Это был Чарли.

– Чарли?

– Чарли и Хоуп. Они тоже здесь. – Фрэнки дернула головой. – Пришли где-то час назад. Или уже убежали?

– Нет, не убежали. – Теперь сквозь песчаную завесу Килмер разглядел лошадей. Слава богу, ветер почти стих. – Они вас искали.

– Знаешь, я так и подумала. Чарли стоял тут рядом с нами, как будто охранял. Хотя меня он не любит. Наверно, он охранял жеребенка. Знаешь, Чарли его отец. Мне кажется, это главное.

Килмер встал и стал стряхивать с нее скрипящий песок. Хотя толку от этого было мало.

– Уж можешь в этом не сомневаться.

Донован заканчивал перевязку, когда запищал его маячок. Донован замер и посмотрел на прибор.

– Килмер. Должно быть, нашел Фрэнки.

Грейс оттолкнула его руку и вскочила.

– Идем.

Донован кивнул.

– Но помощь ему не понадобится. Весь отряд и многие соплеменники Адама кинутся к нему со всех концов, как только получат сигнал.

– Идем.

– Просто хотел кое-что тебе сказать. – Он попытался поддержать ее при подъеме на бархан, но Грейс стряхнула его руку. – Даже если ты не расположена слушать.

– Я не расположена слушать никого, кроме Фрэнки.

– Килмер приведет ее к тебе, Грейс.

Она это знала, но все равно сходила с ума от волнения и тревоги. Фрэнки нашли, но, может быть, она ранена? О худшем она даже старалась не думать.

– Нет, он не приведет Фрэнки ко мне. Я сама пойду к ней.

– Тогда позволь тебе помочь.

Грейс злится на него, но теперь это не имеет никакого значения. Главное – Фрэнки. Она кивнула:

– Да, помоги мне добраться до нее, Донован.

Через десять минут она увидела Фрэнки.

Сначала услышала голос, а через несколько минут девочка и сама вынырнула из песчаной дымки. Она сидела на плечах у Роберта Блокмена; рот и нос у нее были завязаны шарфом. Рядом шел Килмер.

– Привет, мама. – Фрэнки помахала ей рукой. – Роберт меня везет. Я говорила ему, что могу идти сама, а он сказал, что я должна была очень устать.

– И не догадалась захватить с собой лошадь, на которой можно ездить. – Килмер ухмыльнулся. – Но Блокмен прекрасно подходит для роли вьючного животного – груда мышц и ни капли мозгов.

Роберт рассмеялся.

– По крайней мере я не подставил себя под пулю, как ты.

Шутят, с удивлением поняла Грейс. От избытка чувств она на грани истерики, а они смеются.

– Поставь ее на землю, Блокмен. – Килмер вглядывался в лицо Грейс. – Отдохни минуту-другую.

Блокмен осторожно снял Фрэнки с плеч.

– Все равно надо проверить, идут ли за нами лошади. – Он повернул обратно.

– Да, но Маэстро не отказывался идти с нами, и я думаю, Чарли его не бросит. – Увидев перебинтованное плечо Грейс, Фрэнки нахмурилась. – Что с тобой, мама?

Грейс бросилась к дочери и опустилась перед ней на колени.

– Со мной все замечательно, – хрипло ответила она, обняла девочку и уткнулась лицом в ее волосы. – Теперь замечательно. Ты меня до смерти напугала. Не нужно было убегать.

– Я должна была спасти жеребенка. Когда он родился, ты сказала, что моя обязанность – заботиться о нем. – Фрэнки крепко обняла мать, потом отстранилась. – Я взяла с собой одеяло, чтобы накрыться, и мы спрятались под ним. Жеребенок ужасно капризничал, но я уговорила его лежать. – Она наморщила нос. – Не так, как ты. Но жеребенок понял, что я его люблю, и, кажется, это помогло.

– Обычно помогает. – Грейс посмотрела на Килмера поверх головы дочери. – Она в порядке?

– Немного обезвожена, но ничего страшного, – ответил Килмер. – Только устала. Думаю, ночью будет спать без задних ног. Машина рядом, на дороге. Отвезем Фрэнки в оазис. Как плечо?

– Не очень, – сказал Донован. – И настроение тоже. – Он улыбнулся Фрэнки. – Можешь замолвить за меня словечко. А?

– А в чем ты провинился? – полюбопытствовала Фрэнки.

– Слишком долго возился с повязкой. Мама торопилась броситься тебя искать.

– Мама, меня нашел Джейк. Он услышал Чарли.

– Чарли?

– Фрэнки говорит, что Чарли охранял ее и жеребенка, – сказал Килмер. – Она считает, Чарли охранял Маэстро, потому что он его отец. Я согласился с ней. – Килмер улыбнулся. – Отцы ужасно любят своих детей.

– Нашел, – сообщил появившийся из-за песчаной пелены Роберт. – Идут. Только жеребенок отстает.

– Он маленький, – обиделась Фрэнки. – А можно взять его в машину?

– Не очень удачная мысль, – сказала Грейс. – Там мало места. И он, наверное, хочет быть с мамой.

Фрэнки нахмурилась.

– Тогда я пойду вместе с ним. Я за него отвечаю.

– Нет, даже не думай, – возразила Грейс. – Ты должна вернуться из этой пустыни в оазис.

Девочка поджала губы.

– Только после жеребенка.

– Фрэнки…

– Я поручу Блокмену сопровождать лошадей в лагерь, – сказал Килмер.

– Кому – мне? – Роберт поморщился. – Могу, конечно, попробовать, но лучше дать мне в помощь Васкеса.

– Я должна заботиться о Маэстро, – повторила Фрэнки.

– Далеко до лагеря? – спросила Грейс.

– Четыре мили, – ответил Килмер. – Слишком много для нее – после всего, что она пережила. Дорога в двух милях от нас. Можем пригнать трейлер, когда вернемся в лагерь.

– Я думала не о Фрэнки. – Грейс улыбнулась дочери. – Ты отвечаешь за жеребенка, а я за Чарли и Хоуп. Я привела их в пустыню, чтобы найти тебя, и они выполнили свою задачу. Не могу же я оставить их тут, когда рядом нет никого, кому они доверяют? Нужно вернуть их в загон.

Фрэнки кивнула:

– Тогда мы обе остаемся.

– Ну, это совсем глупо. Лучше проверь трейлер, когда вернешься в лагерь, и убедись, что он в порядке. Ты мне очень поможешь.

Девочка покачала головой.

– Ты сделала свое дело, Фрэнки. Спасла Маэстро. Теперь пора подумать обо всех, кто искал тебя и жеребенка. Они будут волноваться, пока не убедятся, что ты вернулась в лагерь.

– Но я не хочу… – Фрэнки вздохнула. – Ладно, пойду проверю трейлер. Но я возвращаюсь с Джейком. – Она повернулась к Килмеру. – Отправь кого-нибудь маме на помощь. Они не сладят с Чарли и Хоуп, но я не хочу оставлять ее одну.

– Я тоже, – тихо сказал он. – Может, я сам справлюсь? Донован отвезет тебя в лагерь и пригонит трейлер.

Фрэнки посмотрела на него испытующе:

– Справишься?

– Превосходно. – Он обнял ее и повернулся к Доновану. – Тогда вы втроем езжайте. Было бы здорово, если бы вы пригнали трейлер к тому времени, как мы выйдем на дорогу.

Когда Блокмен, Донован и Фрэнки ушли, он вернулся к Грейс.

– Мы можем хоть как-то поторопить лошадей?

– Вероятно, нет. Думаю, они измучены и хотят пить. А это значит, что настроение у них тоже не из лучших. Блокмен проверил маски, которые я на них надела?

– Я проверил. Очень осторожно.

– Проверю еще раз. – Грейс посмотрела на небо. – Похоже, светлеет. Очистится оно когда-нибудь или нет?

– Трудно сказать. Но ветер почти утих. – Килмер оглянулся на дорогу. – Кажется, я вижу Пару.

– Чарли и Хоуп, – поправила Грейс.

– Как скажешь.

– Нет… Они нашли Фрэнки. А называя их Парой, ты… лишаешь их индивидуальности. Они этого не заслужили.

Килмер оглянулся, и на его лице появилась улыбка.

– Значит, Чарли и Хоуп.

– Ты все еще хромаешь. Нужно было оставить со мной Донована и…

– Ни за что. – Килмер посмотрел ей прямо в глаза. – Мое место здесь.

Боже. Она не в силах отвести взгляд.

Килмер кивнул и посмотрел на приближающихся лошадей.

– Не похоже, чтобы они торопились. Может, поговоришь с ними и объяснишь, что мы спешим.

– Они не всегда слушают. – Грейс сама едва слышала свой голос. – И им пришлось нелегко.

– Всем нам пришлось нелегко. – Он остановился, увидев, что Чарли взвился на дыбы. – Эй, я не собираюсь делать тебе ничего плохого. – Килмер поморщился. – Смешно, правда? Ты можешь раздавить меня, как слон жука. Ладно, скажи, что мне делать.

– Оставь его мне. А ты присмотри за жеребенком.

– Какое унижение! Разжалован в няньки. – Килмер посмотрел на жеребенка. – А он симпатичный. Очень симпатичный. Пойдем, приятель.

Грейс шагнула к Чарли и погладила его. Жеребец подергивался и раскачивался из стороны в сторону. Да, то, что пережили лошади за весь этот день, могло потрясти и более покладистых животных. Просто удивительно, как им еще удается сохранять относительное спокойствие.

– Потерпи. Все почти закончилось. Еще немного, и мы заберем вас отсюда, – прошептала она. – Спасибо, парень…

– Мама! – тихо позвала Фрэнки. – Уже светло, и буря закончилась. Ни ветерка. Можно я пойду к загону и проверю Маэстро?

Половина седьмого утра. Грейс зевнула.

– Еще только светает. Вчера, когда мы устроили лошадей, все буквально валились с ног. И лошадям нужно поспать.

– Я просто хочу его увидеть. После вчерашнего… Он так боялся. – Фрэнки вздернула плечи. – Просто хочу на него посмотреть.

Потому что боится потерять жеребенка. Точно так же, как Грейс боялась за Фрэнки.

– Знаю. Иди сюда. – Она протянула руки, обняла дочь и принялась раскачиваться вместе с ней. – Я тебе говорила, как я тебя люблю?

– Не разнюнивайся, – сказала Фрэнки, но все равно уткнулась лицом в плечо матери и крепко обняла ее. Несколько секунд они не шевелились. – Я тоже вчера за тебя боялась. Но помнила, что ты говорила, что нужно верить Джейку. Он же не подвел, правда?

– Да, не подвел. – Грейс снова обняла дочь. – И ты тоже. И я. И мы все.

Фрэнки улыбнулась.

– Правда, забавно, что Чарли позвал Джейка?

– Чарли очень умный.

Фрэнки кивнула.

– Как наш Чарли. Я правильно назвала жеребца в честь Чарли, правда? Может, Чарли это бы тоже понравилось. Как ты думаешь?

– Думаю, Чарли гордился бы, что жеребец, который тебя спас, назван в его честь.

– Знаешь, когда я лежала в песке с Маэстро, то думала о Чарли. И все время слышала его музыку. И от нее мне было как будто… тепло. Я больше не боялась.

Грейс сглотнула – спазмы сжимали горло.

– Хорошо, Фрэнки.

– А когда пришел Джейк, я поняла, что все будет в порядке. И не потому, что он мой отец. У некоторых моих подруг отцы неудачники.

– А тебе нравится, что Джейк твой отец?

– Не знаю. – Фрэнки покачала головой. – Это… странно. Мне нужно привыкнуть.

– Ты меня осуждаешь?

Фрэнки удивленно посмотрела на нее.

– Почему? Мне нравится Джейк, но ты моя мама. Я тебя люблю. И нам было хорошо без него.

Грейс усмехнулась.

– Просто спрашиваю. – Она встала. – Иди проведай жеребенка. Я оденусь и тоже приду в загон.

Когда через сорок пять минут Грейс появилась у загона, там стоял шейх и разглядывал лошадей.

– Похоже, буря им не повредила.

– Ваши пластиковые маски очень помогли. Но вы были правы: обе лошади сильно потели. Вчера вечером мы с Фрэнки почистили их и промыли им глаза. – Она поморщилась. – Замучились.

– Я удивлен, что вы вообще смогли это сделать.

– Я тоже. Наверное, в минуту опасности они научились немного нам доверять.

– Исключительные лошади, – сказал шейх. – Я помню, как восхищался ими, когда их тренировал Бертон, но с тех пор успел забыть, какие они красавцы. Что вы собираетесь с ними делать? – Он улыбнулся. – Возможно, меня можно убедить, чтобы я взял их на свое попечение.

– Вы очень добры. – Грейс улыбнулась ему в ответ. – Полагаю, наследники Бертона имеют на них право, но вряд ли захотят их забрать. У них была нелегкая жизнь, и я не хочу рисковать, подвергая их новым испытаниям.

– Я очень добр к моим лошадям.

Грейс покачала головой.

– Я обещала Чарли, что позабочусь о нем. И выполню обещание.

Шейх кивнул:

– Понимаю. Ответственность. – Он повернулся. – Мне пора возвращаться в свой лагерь и заняться тем, за что отвечаю я. Рад был познакомиться. Надеюсь еще увидеть вас и вашу дочь.

– Вы были очень добры, но, как мне кажется, мы с Фрэнки какое-то время будем держаться подальше от этой части планеты.

– Воспоминания тускнеют, а я покажу вам ошеломляющую красоту пустыни.

– Эта буря меня действительно ошеломила.

– Верно. – Он усмехнулся. – Но и подарила нам шанс.

Грейс долго смотрела ему вслед.

– Он не преувеличивал. – Повернувшись, она увидела Килмера. – Адам всегда говорит то, что думает. Он очень гордится своей пустыней и понимает, ты провела тут не самые лучшие дни.

Грейс покачала головой.

– Я хочу домой.

– На ферму Чарли?

Она кивнула.

– Фрэнки нужно вернуться к нормальной жизни. А я должна попрощаться со своим другом Чарли. Я не успела. Закажу поминальную службу, если его друзья этого не сделали.

– Да, понимаю. – Килмер оглянулся на лошадей. – А я с чем останусь?

– Что?

– Я не отпущу тебя. Ни тебя, ни Фрэнки.

Пьянящая радость буквально захлестнула ее.

– У тебя нет выбора. Мы обе тебе не принадлежим.

– Тогда я займусь этим и сделаю все возможное, чтобы принадлежали. – Килмер снова посмотрел на нее. – Фрэнки не будет так упрямиться и готова дать мне шанс. Она рассказала мне: ты ей призналась, что я ее отец. Почему?

– В тот момент я думала, что так надо. – Грейс облизнула губы. – Фрэнки отнеслась к этому нормально. А как она вела себя с тобой?

– Словно так и надо. Ни слез, ни объятий. Я чувствовал себя как на экзамене. Но я не удивляюсь. Ничего другого и не ожидал. Нужно, чтобы мне всего лишь дали шанс. – Он понизил голос. – Шанс, Грейс.

– Я же обещала, что разрешу тебе с ней видеться.

– Шанс с тобой, Грейс. Шанс построить с тобой жизнь.

Она помотала головой.

– Нам не на чем строить. Ах да, секс. Этого недостаточно.

– Но это отличное начало. – Он помолчал. – И мне кажется, кроме секса, у нас есть еще кое-что. Уважение, симпатия… возможно, любовь. По крайней мере с моей стороны. Ты мне небезразлична. Может, дадим нам обоим шанс выяснить, что именно существует между нами? – Он улыбнулся. – Обещаю, скучать не придется.

Глядя на Килмера, Грейс почувствовала, как ее накрывает жаркая волна.

– Я не хочу, чтобы меня развлекали.

– Хочешь. Ты прямо сейчас вспоминаешь, как нам было хорошо. А мне и вспоминать не надо. Это чувство все время со мной.

Она покачала головой.

– Мне это сейчас не нужно. Я не понимаю, какие чувства к тебе испытываю. И не знаю, хочу ли рисковать, впустив тебя в свою жизнь и жизнь Фрэнки.

Килмер вглядывался в ее лицо.

– Понимаю. Я тебя тороплю. Ладно. Отступлю пока и дам тебе немного времени. – Он сжал губы. – Не очень много. Когда ты хочешь вернуться в Алабаму?

– Как можно скорее. Нужно заказать транспорт для Чарли, Хоуп и жеребенка.

– Это потребует времени. У тебя нет документов на лошадей, а организовать их доставку в США из другой страны не так-то просто.

Грейс нахмурилась. Да, о логистике она как-то не подумала.

– Черт.

– Завтра я отправлю тебя и Фрэнки в Штаты. Попрошу Адама прислать несколько человек, которые помогут мне с лошадьми, пока я улажу формальности. Годится?

– Да, спасибо.

– Не нужно благодарить. Я хочу заботиться о тебе. Следует наверстать упущенные годы. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – И пока я не доставлю этих лошадей к тебе, мы будем поддерживать связь. Буду звонить каждый вечер, и мы будем разговаривать, чтобы лучше узнать друг друга. Может, невозможность прикоснуться друг к другу облегчит интеллектуальное общение. – Килмер повернулся и пошел к палаткам. – Приступаю немедленно.

– Килмер.

Он оглянулся.

– А двигатель? Ты по-прежнему хочешь его найти?

– Да, черт возьми.

– А если найдешь, ЦРУ отдаст его тебе?

– Если я сумею достаточно быстро все провернуть. Право владения – это девять десятых законодательства. – Он ухмыльнулся. – А год назад я подстраховался. Нашел двух законных наследников и выкупил все права на имущество Бертона. Предложил им сто тысяч долларов и десять процентов от того, что мне удастся отыскать. Они посчитали меня безумцем, который строит воздушные замки, взяли деньги, подписали бумаги и были таковы.

Очень разумно.

– Все честно. Я беру на себя риск, а десять процентов могут принести им такое богатство, о каком они и не мечтали. – Килмер прищурился. – Почему ты об этом спрашиваешь?

– Попробуй вернуться на то место, где я вчера была с Чарли. Недалеко от скалистого овражка по ту сторону барханов.

– Почему туда?

– Он все время туда возвращался. Сначала я не обратила внимания. Все равно не верила, что Чарли и Хоуп способны привести кого-то к тайнику Бертона. Думала, что Чарли просто ходит кругами.

– Возможно, так оно и было.

– Но вчера вечером, когда мы искали Фрэнки, он словно знал, куда идти, – и нашел ее. Инстинкт сработал. Может, утром его тоже вел инстинкт? Инстинкт и память.

– Не исключено. Стоит проверить. – Килмер посмотрел ей в глаза. – Инстинкт и память могут стать прекрасным фундаментом, правда?

Ей не сразу удалось отвести взгляд.

– Иногда. – Грейс заставила себя отвернуться. – Как ты выразился, стоит проверить.

– Точно, – тихо проговорил он. – Именно это я и хотел сказать, Грейс.

Эпилог

Полгода спустя

– Они здесь, мама! – Фрэнки вбежала в конюшню. – Я видела их уже на повороте к нам.

Грейс замерла и отвернулась от Дарлинга. Сердце ее заколотилось, кровь прилила к щекам.

– Почему ты не идешь их встречать?

– Я сейчас.

– Поторопись. – Фрэнки выскочила из конюшни.

Грейс не хотела спешить. Она закрыла глаза и постаралась взять себя в руки. Конечно, она знала, что этот момент настанет. Килмер позвонил ей вечером и предупредил, что сегодня они будут здесь.

Но это не помогло – всю ночь она пролежала без сна, охваченная лихорадкой ожидания. И не уберегло от желания выскочить на дорогу вслед за Фрэнки.

Грейс сделала глубокий вдох, повернулась и вышла из конюшни. Блокмен, Донован и Фрэнки открывали ворота, выпуская в загон Чарли, Хоуп и жеребенка. Космо с ревом выбежал им навстречу.

А к ней приближался Килмер.

– У тебя прибавилось лошадей. Я слышал, тебе нужен конюх.

Боже, как он хорош!

– У тебя слишком высокая квалификация. Я предпочитаю, когда мои работники хоть немного ленятся.

– Я постараюсь лениться. Возьми меня на испытательный срок.

– Ты говорил, что нашел двигатель. И что, он и в самом деле такой замечательный?

– Да, предварительные испытания дали блестящий результат.

– Тогда тебе не нужна работа.

– Нужна. Мне нужна ты. – Он улыбнулся. – Подумай о своем положении среди конезаводчиков. Больше ни у кого нет конюха-миллиардера.

– Эта мысль не лишена привлекательности. – Килмер стоял на расстоянии вытянутой руки. Боже, как ей хотелось прикоснуться к нему. Она столько ждала! – Знаешь, я всегда ценила положение в обществе. Разумеется, я могу предоставить тебе дополнительные льготы.

– На это я и рассчитываю. Предвкушаю. Просто не смогу без этого жить.

Она шагнула к нему и упала в его объятия.

Сноски

1

Персонаж одноименного фильма, умеющий говорить на языке зверей. (Здесь и далее прим. ред.)

2

Американская кантри-певица, автор песен, продюсер и актриса.

3

Военная академия сухопутных войск США.

4

Голливудский актер, звезда вестернов.

5

Американская скрипачка.

6

Американская актриса, прославилась детскими ролями в 1930‑х гг.

7

Снайперская винтовка.

8

Надежда (англ.).

9

Комедийный сериал, главными героями которого были говорящая пегая лошадь и ее хозяин.

Content

Айрис Джоансен
От судьбы не убежать

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Сноски