Н.И. Бухарин

Экономика переходного периода

1920 г.

Глава VIII

Системы управления производства при Диктатуре пролетариата

1. Классовый характер государства и методы управления. 2. Пролетарское управление промышленностью в период разрушения капиталистической системы. 3. Пролетарское управление промышленностью в критические периоды («милитаризация»). 4. Управление и обучение управлению в разные фазы трансформационного процесса. 5. Вероятный ход развития.

Производство при господстве капитала есть производство прибавочной ценности, производство ради прибыли. Производство при господстве пролетариата есть производство для покрытия общественных потребностей. Различное функциональное значение всего производственного процесса дано различием в отношениях собственности и в классовой характеристике государственной власти». Теоретически совершенно неправильно представление, что определенный класс связан единственной, в деталях своих неизменной формой управления. Любой общественный класс может находиться в различных условиях, к которым должны быть приспособлены методы и формы управления. Эти последние определяются нормами технической целесообразности, причем разные формы имеют одно и то же классовое содержание, поскольку даны определенные отношения собственности и определенный классовый характер государственной власти.

Лучшим примером может служить практика буржуазии. От форм «широкой демократии» буржуазия в эпоху империализма перешла к ограничению прав парламента, к системе «малых кабинетов», усилению роли президента и т.д. Но было ли ограничение «прав парламента» и «кризис парламентаризма» ограничением прав буржуазии и кризисом ее господства? Не было ни на йоту. Наоборот, эти явления знаменовали собой усиление господства буржуазии, централизацию и милитаризацию ее власти, что было в эпоху империализма категорической необходимостью как раз с точки зрения буржуазии.

Если Спенсер полагал, что «индустриальное государство» должно быть антимилитарным по существу, потому что военщина есть специфическое свойство феодального режима, то он глубоко заблуждался, ибо превращал особенности одной фазы капиталистического развития в универсальную форму. Конкурентная мировая борьба, поставившая все развитие под знак войны, заставила буржуазию изменить форму своего господства. Но только вульгарные умы могут в этом видеть ограбление прав буржуазии в пользу несуществующей величины. Даже так называемый «личный режим» отнюдь не правильно противопоставлять классовому господству. Наоборот, при определенном сочетании условий господство класса может находить себе наиболее адекватное выражение как раз в личном режиме. Таково, например, господство помещиков, выражавшееся в самодержавии. Такова буржуазная диктатура в эпоху гражданских войн, когда она находит свою наиболее совершенную (т. е. приспособленную к условиям момента) формулировку в диктатуре «честной шпаги». Изменение формы управления может найти себе место и в сфере управления промышленностью в зависимости от технической целесообразности.

Но если эти положения правильны вообще, то они правильны и для эпохи пролетарской диктатуры.

Отсюда ясно, что различные системы управления промышленностью в процессе общественной трансформации следует рассматривать в строгой зависимости от конкретной фазы развития. Только при таком методе рассмотрения можно понять необходимую смену форм, неизбежные вариации различных систем управления в пределах постоянной классовой «сущности» данной системы.

Первоначальная фаза развития есть период разложения и разрыва капиталистических отношений производства и в то же время период овладевания пролетариатом стратегическими узлами экономики. Этот период, вообще говоря, начинается раньше «перехода» политической власти к пролетариату, потому что этапы революции (идеологическая, политическая, экономическая, техническая ступени ее) не отграничены резкой гранью друг от друга, и один период «захлестывается» другим. Борьба за социализацию производства, т. е. за пролетарскую фабрику, идет по всей линии снизу, параллельно с нарастанием революционной волны. Она выражается в том, что в старую систему клином врезываются и раскалывают ее окончательно такие организации, как революционные «фабрично-заводские комитеты» (Россия), «производственные советы» («Betriebsrate» в Германии) или другие аналогичные представительные и иногда широко коллегиальные органы сплачивающегося в ходе борьбы рабочего класса. Эту фазу развития необходимо анализировать в первую очередь.

В рассматриваемый период общество находится в состоянии максимальной неустойчивости. Соотношение социальных сил таково, что никакое равновесие на старой основе абсолютно невозможно. Капиталистическая буржуазия и техническая интеллигенция, идущая, как общее правило, в этот период вместе с капиталистической буржуазией, не имеют особого интереса «налаживать производство». Их внимание сосредоточивается на том, чтобы предупредить победу рабочего класса. Фабрики и заводы все более и более остаются «без хозяина». Первой попыткой поставить нового «хозяина» – рабочий класс – и являются вышеназванные организации пролетариата. Является ли эта система широкой коллегиальности, фабричных советов технически наиболее совершенной? Конечно, нет. Но вовсе не в этом состоит ее функциональная роль. В рассматриваемый период речь идет о первых шагах к установлению нового равновесия, без которых немыслимо какое бы то ни было строительство действительно более совершенных форм. Даже в «нормальное» капиталистическое время буржуазные организаторы производства считали одной из самых крупных проблем управления проблему соотношения между органами капиталиста и рабочими. Здесь эта проблема не может быть решена вовсе. Дело идет лишь о нащупывании новой системы равновесия. Следовательно, на данной ступени развития «совершенное техническое управление» нельзя вовсе и ставить как очередную задачу. Решение такой задачи предполагает некоторую устойчивость элементов производства, не только вещественно-материальных, но и людских. А в рассматриваемый период как раз нет и не может быть такой предпосылки. Однако в некотором смысле все же и здесь можно говорить о шаге вперед.

В самом деле, выше мы видели, что людские технически трудовые отношения суть в то же время отношения социальные. Поэтому с точки зрения сравнивания с абсолютной дезорганизацией хозяйственного аппарата, когда в предприятии нет никакого организующего начала, «захват власти» на фабрике рабочими ячейками представляет плюс даже с точки зрения логики «чистого производства». Неизмеримо существеннее представляется он с точки зрения его роли в общеисторическом процессе. Ибо только таким путем и может произойти внедрение рабочего класса как организующего начала в производственный процесс. По сути дела, здесь задача экономически боевая: укрепить рабочий класс как класс господствующий во всех порах экономической жизни. Технически такая система, сопровождающаяся неизбежно широчайшей коллегиальностью, принципом абсолютной выборности (причем эта выборность идет под политическим флагом, а не под флагом технического стажа), частой сменяемостью и – в силу широкой коллегиальности – децентрализацией и распылением ответственности, весьма далека от совершенства. Но только так рабочий класс может укрепить свои позиции в экономической жизни, создавая низовые ячейки своего аппарата управления, ячейки, которые быстро связываются между собой, срастаются с вызревшими еще в «лоне капитализма» организациями рабочего класса и таким путем образуют новую ткань пролетарского экономического аппарата. Разложение старого, грубый набросок нового – вот что представляет собой разбираемый тип производственного администрирования.

Здесь уместно будет привести аналогию с тем процессом, который происходит в армии. На смену строжайшей империалистской субординации выдвигается принцип широкой выборности: создаются бесчисленные комитеты во всех звеньях армейского аппарата; вопросы армии становятся предметом широчайшего обсуждения и дискуссий; «старая власть» в армии окончательно дискредитируется и подрывается; реальными узлами власти становятся новые органы и через них новые классы. Каков объективный смысл этого процесса? Первое и самое главное: разложение, разрушение старой империалистской армии. Второе: воспитание, подготовка активных организующих сил будущей пролетарской армии, воспитание, покупаемое ценой разрушения старого. Никто не станет утверждать, что полковые комитеты делают армию боеспособной. Но объективная задача ведь и не состоит в том, чтобы поддержать боеспособность старой армии. Наоборот, она состоит в ее разрушении и подготовке сил для иного аппарата.

Однако, несмотря на все сходство процесса там и тут, есть все же одно крупное различие. В производстве сохраняется большая непрерывность всего процесса. Это происходит потому, что в недрах капиталистической системы уже была дана основа производственного аппарата будущего, в первую очередь профессиональные союзы. Соответствующих же военных организаций не было и не могло быть. Поэтому в военной сфере развитие идет большими скачками, весь процесс выражен более резко, грубо, если угодно, более революционно.

Резко отличается от разбираемого случая тип пролетарски милитаризованного производства. «Милитарный» тип любой организации выступает на сцену тогда, когда данная система находится в критическом положении. На войне налицо постоянная угроза гибели как отдельных частей борющегося аппарата (армии), так и «целого». Поэтому здесь требуется самими условиями существования этой организации совершенно определенный тип ее: величайшая точность, безусловная и беспрекословная исполнительность, быстрота решений, единство воли и поэтому минимум обсуждения и говорения, минимум коллегий, максимум единоличия. С другой стороны, поскольку элементы этой организации не являются спаянными внутренне, не выполняют всех решений сами, постольку армия опирается на систему репрессий, которые именно в этой области достигают своего максимума и находят как раз здесь свое наиболее яркое выражение.

Последний элемент должен быть особенно силен тогда, когда армия вербуется из элементов, которые сами не заинтересованы в войне, когда война ведется против их интересов. Такова империалистская война. Но и при господстве пролетариата элемент принуждения и репрессии играет большую роль, тем большую, чем больше процент не чисто пролетарских элементов, с одной стороны, и несознательных или полусознательных элементов среди самого пролетариата – с другой. В таком случае «милитаризация» населения – в армейской организации прежде всего – является методом самоорганизации рабочего класса и организации им крестьянства.

Поскольку пролетарская диктатура и ее классический тип – советская система государства – находится в критическом положении, постольку совершенно ясно, что она должна приобрести характер военно-пролетарской диктатуры. Это значит, что деловые аппараты управления сжимаются, широкие коллегии сменяются узкими, все наличные организаторы и администраторы из рабочих распределяются наиболее экономным образом.

Это же явление – в усиленном виде – необходимо возникает при опасности хозяйственной катастрофы. Опасность эта дана хозяйственным истощением за время империалистской войны и войны гражданской. Поскольку центр тяжести пролетарских задач переносится в область хозяйственного строительства, где основная ткань хозяйственных аппаратов уже пропитана рабочими-администраторами, где рабочие организации уже стали основой, стержнем этих аппаратов, там с абсолютной неизбежностью намечается реорганизация их, идущая по линии сокращения коллегиальности, а в некоторых случаях (на отдельных заводах, фабриках и т.д.) к введению единоличного управления. Это последнее не есть ни уменьшение прав класса, ни уменьшение роли его организаций. Это есть сжатая, уплотненная форма пролетарского управления промышленностью, форма, приспособленная к условиям быстрой работы, ее «военного» темпа. Технически эта форма гораздо более совершенна, ибо ее значение не в том, чтобы разрушать старое или только обеспечить господство новым отношениям или воспитывать массы; центр тяжести лежит здесь как раз в конструкции делового аппарата, в плавном и точном ходе работы. Эту задачу революция решает после того, как создана основа пролетарского административного аппарата вообще. Здесь уже не приходится центр внимания сосредоточивать на проблеме укрепления классовых позиций пролетариата – это вопрос в основном решенный: здесь центр тяжести лежит не в принципиальном изменении производственных отношений, а в подыскании такой формы управления, которая обеспечивает максимальную деловитость. Принцип широкой выборности снизу (обычно даже рабочими по фабрикам) заменяется принципом тщательного подбора в связи с техническим и административным стажем, компетентностью, твердостью кандидатов. Во главе правлений заводов становятся ответственные лица – рабочие или специалисты-инженеры. Но они подбираются и назначаются хозяйственными органами пролетарской диктатуры; их выставляют и предлагают тоже рабочие организации. В порах такой системы любой инженер не может выполнять никакой другой функции, кроме той, которая требуется от него пролетариатом.

Этот тип пролетарского управления промышленностью возможен и целесообразен лишь при определенных условиях; прежде всего он предполагает прочность уже сложившейся Советской власти, некоторое уже установившееся социальное равновесие на новом базисе. Такая система была бы невозможна и нецелесообразна в первую фазу переворота; фазу разрушения старых связей и овладевания производственными пунктами. Это нужно подчеркнуть со всей решительностью.

Здесь нужно поставить еще один вопрос, стоящий в связи с уже разобранными, а именно вопрос о соотношении методов управления с методами обучения управлению. Одной из важнейших задач советской системы вообще является привлечение самых широких масс к непосредственному управлению. Точно так же обстоит дело, поскольку мы говорим о хозяйственных организациях государственного аппарата. В первый период функция обучения сливается с функцией самого управления. Иначе и не может быть. Буржуазные организаторы производства, техническая интеллигенция идут тогда против пролетариата, рабочие еще не имеют административного опыта, но на их плечи ложится все. При таком положении дела пролетарии-передовики управляют, обучаясь, и обучаются, управляя. Другого выхода на первой ступени строительства социализма нет. Но для выполнения этих целей как раз и пригодна форма широко проведенной системы коллегиальности. Это есть не столько управление, сколько школа управления. Однако совершенно очевидно, что из нужды не следует делать добродетели. В дальнейших фазах развития, поскольку укрепились позиции рабочего класса как класса господствующего и поскольку создается твердый остов компетентного управления промышленностью, базой которого служит уже слой выделившихся рабочих-администраторов; поскольку, с другой стороны, техническая интеллигенция возвращается, подобно блудному сыну, в производственный процесс, – постольку функция управления отделяется от функции обучения этому управлению. Обучение управлению уже не покупается ценой постоянных ошибок в самом управлении. Массы, все более широкие, заинтересовываются и обучаются промышленному администрированию в особых учреждениях, особыми методами и приемами гораздо более систематично, чем это было возможно в предыдущую фазу.

Каков вероятный ход дальнейшего развития на пути к коммунизму? Поскольку острота хозяйственного кризиса (кризиса истощения) будет проходить и поскольку будут накапливаться все большие ресурсы человеческого материала, который может управлять и умеет управлять, постольку не будет надобности в резко выраженном милитарном типе управления. При всех своих безусловных преимуществах он имеет и некоторые крупные недостатки, вытекающие из типа принудительной дисциплины. Он категорически необходим при таких условиях, когда нужно действовать решительно и быстро: тогда его недостатки тонут в его достоинствах. Раз, однако, он выполнил свое назначение, на смену ему приходит новая фаза «развернутой» системы управления, которая отнюдь не является простым повторением уже пройденной ступени, а синтезом двух предыдущих. Тогда, говоря языком Гегеля, первая фаза представится как тезис, вторая – как антитезис, а третья – как их объединение в некотором высшем единстве. Развитие, конечно, не остановится на этом. По мере отмирания государственной власти и всякой принудительной нормировки человеческих отношений коммунистическое человечество создаст наивысший тип «управления над вещами», где исчезнет и самая проблема коллегиальности или единоличия в какой бы то ни было формулировке, ибо люди будущего будут добровольно делать то, что будут требовать сухие выкладки статистического подсчета. Управление над людьми исчезнет навсегда.

Публ. по: Бухарин Н.И. Проблемы теории и практики социализма. М., 1989.

Content

Н.И. Бухарин
Экономика переходного периода
1920 г.

Глава VIII Системы управления производства при Диктатуре пролетариата