Виталий Вавикин

ФИВЫ. Падение Голиафских гор

Глава 1

Игровая площадка «Фивы». Локация «Голиафские горы». Чертоги Старца.

Штурм длился уже трое суток, прерываясь лишь на обязательные ежедневные перезагрузки, во время которых игроки попадали в комнаты личных достижений, где в мирное время можно было контролировать развитие игрового персонажа, но сейчас, после того как телебы начали штурм Голиафских гор, большинство функций КЛД оказались заблокированными.

Что касается телебов, то у них вообще не предусматривалось наличие комнаты личных достижений. Создавая Далекие земли, разработчики планировали превратить локацию в игровой отстойник, отделенный от других площадок неприступными Голиафскими горами. Имитации, призванные контролировать игровой процесс, отсутствовали в Далеких землях, как класс. Телебы были предоставлены сами себе. Единственное, на что влияли разработчики — выбор племени для игрока, приобретавшего ключ представителя Далеких земель, чтобы соблюдать некоторый баланс сил.

Всего в Далеких землях существовало пять племен: ашдоты и гаты, базирующиеся в долине Махайра, прославленной своими рынками, Лузитане и Лигурийцы, за которыми была закреплена территория долины Ксифос, где находилась львиная доля кузниц и рудников по добыче низкосортной руды, и, пожалуй, самое воинственное племя — экронцы, хозяева долины Цестус, где проходили главные сражения телебов.

Вражда между племенами была заложена в игровые точки сборки представителей Далеких земель, так что разработчики никогда не рассматривали возможность объединения телебов, тем более что на их пути к Аиду — основной игровой площадке «Фив», стояли неприступные Голиафские горы. Вершины их были скрыты снежными шапками. Обледеневшие тропы, где мог едва протиснуться невысокий представитель телебов, вели к хребтам, сохраняя призрачную надежду выбраться в Аид, но пересечь горы удавалось одному из десяти. Существовали еще тайные тоннели, контролируемые голиафцами, но сунуться туда было смерти подобно.

Сами голиафцы делились на строителей и фидаинов. Последними могли стать только мужчины. Каждый мужчина голиафец, который не хотел становиться воином, превращался в рабочего трутня, помогавшего при строительстве женщинам горного народа. Основным направлением строительства была прокладка тоннелей и создание искусственных пещер с помощью гигантских червей минхочао. Горные породы постоянно регенерировали, в результате чего большая часть тоннелей и пещер, созданных строителями, рано или поздно исчезала, так что строительство велось практически постоянно. Сохранялись лишь созданные разработчиками тоннели и пещеры, но ими, как правило, никто не пользовался, так как там обитало множество опасной живности, находившейся под контролем игровых адаптивных алгоритмов.

В водоемах таились буньипы — невысокие хищные существа, похожие на тюленей с львиной пастью. Они поднимались со дна и хватали жертву, стоило зазеваться хоть на мгновение. Поэтому за водой голиафки обычно ходили парами — одна зачерпывала воду ведрами, другая с увесистым копьем следила, чтобы буньип не застал их врасплох.

В новых тоннелях и тронных залах встречались мантикоры. Потревоженные строительством чудовища выбирались из нор, где спали, и нападали на всех, кто попадался им на пути. Львиная грива монстров заканчивалась пастью с тремя рядами зубов, хотя остальное лицо напоминало человеческое. Лапы мантикор были сильными и крепкими. На конце хвоста красовалось жало скорпиона, яд которого был смертелен. У чудовищ была завидная способность к регенерации, так что нанести им серьезные ранения практически не представлялось возможным. Согласно задумке разработчиков, мантикоры бессмертны, но большую часть жизни проводят в спячке. Среди голиафцев существует каста дрессировщиков, способных специальными заклинаниями подчинить себе волю мантикоры. За всю историю горного народа подобное удавалось троим — плененные монстры охраняют покои Старца горы, а имена дрессировщиков вошли в историю.

Повсюду в стране горного народа можно встретить сквадеров — крошечных существ, передняя часть которых похожа на зайца, а задняя на глухаря. Поодиночке они не опасны, но, собираясь в стаи, становятся грозной силой. Для борьбы со сквадерами голиафки разводят тяньгоу — двойственные существа, способные оборачиваться как белой лисицей, так и черной собакой. Они охотятся на сквадеров и редко встречаются представителям горного народа. Обычно их видят в образе белых лисиц, считая хорошим знаком. Встреча с тяньгоу в образе черной собаки означает скорые неприятности — обычно обвалы, случающиеся в чертогах горного народа достаточно часто…

Впрочем, для телебов, рискнувших проникнуть в тоннели горного народа, главную опасность представляли не столько животные, сколько сами голиафцы. Сильные и ловкие. Телебы едва доходили им до пояса. Когда «Фивы» переживали не лучшие времена, уступая своему главному конкуренту — игровой площадке «Голод», разработчики приняли решение организовать торговлю между Далекими землями и локацией Аида, привлекая к проекту торговцев и представителей горного народа, на долю которых выпадала роль проводников и посредников.

Из Аида телебам поступали качественные клинки армии Тидея, а из Далеких земель поставлялись кромны — могучие двуногие животные, составлявшие конницу телебов. Затем торговля посредством обмена начала происходить между магами разделенных Голиафскими горами игровых локаций: книги заклинаний, волшебные порошки, талисманы…

Но расцвет Далеких земель произошел не благодаря заботам разработчиков, а вопреки им. По мере того, как падал спрос к продуманному и полному квестов основному миру игровой площадки «Фивы», все больше и больше пользователей приобретали игровые ключи Далеких земель, желая оказаться на площадке, где все будет зависеть только от них. Никакого вам вмешательства адаптивных алгоритмов, никаких сюжетных линий, и, что самое главное, никаких имитаций, притворяющихся настоящими игроками. Последние, были созданы, чтобы влиять непосредственно на развитие сюжета, но после того, как спрос на игровые ключи площадки начал падать, стали заполнять пустующие локации, чтобы создать иллюзию движения.

Официальные данные отсутствовали, но ходили слухи, что в закрытом городе, построенном, согласно игровой легенде, правительницей Сфинкс для своих утех, количество реальных игроков уступало имитациям в соотношении примерно два к трем. В Аиде ситуация обстояла не намного лучше. О второстепенных локациях, таких, как микромир дворца Сфинкс и земли Эдема, вообще можно было не говорить. Подобное обстоятельство отталкивало новых пользователей, намекая на скорый крах некогда легендарной игровой площадки.

Возродить умирающий интерес пользователей удалось после того, как разработчики тайно помогли группе игроков оживить армию проповедников боли, возглавляемую Оместесом, но надолго этой инъекции адреналина не хватило. Спрос на ключи закрытого города и Аида падал. Зато в Далеких землях начал спонтанно формироваться новый мир, компенсируя серьезное снижение спроса на остальные локации. Конечно, разработчики понимали, что нежданный успех — временно явление, и нужно искать новые идеи и наработки, чтобы привлечь пользователей, но «Фивы» существовали уже не одно поколение, и все понимали, что нужно придумывать что‑то новое или же, как бы забавно это не звучало, оставлять все как есть, пуская на самотек, как это случилось с главным конкурентом «Фив» — игровой площадкой «Голод», рухнувшей после очередного запланированного бунта, превратившись в охваченную пожарами и хаосом территорию. Самым забавным было то, что обрушение принесло серьезную прибыль, а после на протяжении нескольких месяцев спрос на игровые ключи вырос в разы.

Аналитики заявляли, что новое поколение любителей интерактивных развлечений ищет игровые проекты, где не нужно следовать строгим правилам, имея возможность переписывать сюжет. В пример обычно ставилась молодая площадка «Мекка», где прогресс развития игрока и сюжетной линии не имел ограничений, а контроль осуществляли принципиально новые алгоритмы, более гибкие и адаптивные к постоянно меняющейся сюжетной линии, чем собратья предыдущего поколения. Хотя многие специалисты индустрии интерактивных развлечений в паре с социологами сходились на том, что в мире просто нарастает уровень подавленной агрессии, и люди просто ищут подходящую среду, чтобы «спустить пар».

Прибыли «Голода», полученные от обрушения, заставили руководство «Фив» всерьез задуматься о том, чтобы провернуть нечто подобное со своей площадкой. Нужно было лишь найти повод, чтобы службы контроля не заметили в случившемся умысла и фальсификации с целью обогащения… И такой повод нашелся — вирусная атака, которой подверглись сначала нейронные сети Размерности, а затем и субслои Подпространства, где базировались игровые территории «Фив». Было, разумеется, и много других относительно важных факторов, но катализатором к обрушению «Фив» стала именно вирусная атака, в результате которой игровая площадка на несколько дней лишилась контроля со стороны адаптивных алгоритмов, позволив ряду игроков выйти за рамки допустимой сюжетной линии.

Мало того, что пользователям удалось оживить древнего бога Иакха и четвертую армию Аида, в состав которой входили самые легендарные персонажи за всю историю «Фив», так еще и в Далеких землях началось объединение племенн телебов, потому что установки вражды между племенами не были усилены в нужный момент, и предстоящая междоусобную война в долине Цестус превратилась в объединенный поход племен Далеких земель против армий Аида.

Теперь можно было либо спешно латать дыры, выплачивая внушительные компенсации игрокам, переводя достигнутый прогресс в денежные средства, либо махнуть рукой, предоставив разбираться во всем страховщикам, и в тайне надеяться, что адаптивные алгоритмы «Фив» не смогут самостоятельно справиться с угрозой коллапса, и площадка все‑таки рухнет, позволив серьезно заработать на этом…

* * *

И так, игровая площадка «Фивы». Штурм Голиафских гор.

Небольшая группа телебов, возглавляемая Таросом, бывшим охранником купца по имени Гамбино, пробиралась по запутанным узким тоннелям к чертогам Старца — предводителя горного народа. Тарос был крепким воином из племени лигурийцев, считавшихся предками лузитан из долины Ксифос, где добывали железную руду для оружия. В последнее время они смогли значительно расширить свои владения, потеснив воинственных экронцев из долины Цестус и заключив ряд крупных сделок с торговцами на рынках Махайры. Но главным достоинством лигурийцев, особенно в последний игровой сезон, считалось, что среди них появился лидер, способный впервые в истории Далеких земель объединить воинственные племена телебов. Его звали Прай — Ми, и Тарос гордился тем, что происходит с ним из одного племени.

Так же Тарос был близко знаком с братом предводителя телебов — экронцем по имени Арк — Ми. Вместе они заключили договор с голиафцем Ламбро и провели караван торговца из Махайры тайными горными тоннелями в Аид, где удалось не только хорошо заработать, но и провести серьезный апгрейд персонажей, что для телебов, не имевших доступа к комнате личных достижений, представлялось весьма непростой задачей. Больше всего дивидендов от путешествия в Аид получила Агва — целительница и колдунья, которую торговец Гамбино старался держать возле себя, хотя после того, как к ним присоединился мистиф по имени Бриск, Агва забыла о своем покровителе — торговце, увлекшись собратом по магической составляющей, что привело к расколу группы по возвращению в Далекие земли — Гамбино возглавил торговлю с телебами от имени Прай — Ми, а Тарос и возглавляемая им группа воинов, большая часть которых были экронцами, занялись вербовкой новых юнитов для партизанской борьбы в Голиафских горах.

Агва и мистиф остались с ними, решив, что смогут значительно расширить свои навыки, заключив договор с отступниками из числа фидаинов — верных воинов Старца горы. Связь с последними поддерживалась в основном через Прай — Ми, но чем ближе было начало войны с горным народом, тем менее важной становилась конспирация. Иногда некоторых союзников из числа голиафцев приходилось сдавать фидаинам, верным Старцу горы, чтобы отвести след от более значимых перевербованных агентов. Тарос не знал всех имен, но дружба с Арк — Ми приоткрывала завесу многих тайн. Взять хотя бы союз Прай — Ми с охотниками за наживой Зевсом и Ра, которые, провалившись на игровой площадке «Голод», решили заработать на обрушении «Фив». От них в предстоящем штурме Голиафских гор зависело очень многое.

Зевс должен был посеять смуту в наемных убийцах на службе Старца горы, а его подруге по имени Ра предстояло поднять восстание среди строительных координаторов, управлявших гигантскими червями минхочао, превращавшимися во время войны в грозное оружие. Самым опасным считалось то, что прежде не было прецедентов, и никто не знал, как бороться с минхочао. Если Ра провалит задание, то придется пожертвовать сотнями, а возможно, и тысячами игроков, прежде чем сформируется база знаний ведения боя — недопустимые потери, особенно учитывая, что армия Прай — Ми была в действительности не такой многочисленной, как думали большинство телебов. Конечно, если штурм Голиафских гор не захлебнется в первой атаке, то многие из сомневающихся игроков тут же присоединятся к армии, но стоит допустить хоть одну ошибку — и о помощи можно забыть.

— Ненавижу, когда приходится надеяться на удачу, — сказал Арк — Ми, поведавшей своей группе столько легенд о брате, что Тарос давно понял — либо Арк — Ми жалкий врун, либо Прай — Ми действительно один из самых везучих людей в мире.

Мистиф не слышал большую часть историй, но и того немногого, что ему удалось узнать о брате Арк — Ми, хватило чтобы усмотреть в происходящем закономерность.

— Мир стремится к балансу, — сказал он, незадолго до того, как они возглавили диверсионную группу первой волны атаки Голиафских гор. — Если учесть, сколько бед свалилось на голову Прай — Ми, то его успехи на игровых площадках — это мелочь.

— Да брось ты! — заулыбался молодой телеб по имени Тим.

Следом за ним снисходительные улыбки появились на лицах Гедера и Ковена — все они прошли вместе с Таросом долгий путь, образов группу еще до того, как встретили Арк — Ми и проникли в земли Аида.

— Считаете, что для создателя нашумевшей на всю КвазаРазмерность игровой площадки «Мекка» выглядит манной небесной потерять все, что было, и превратиться в игромана? — хмуро спросил мистиф.

Телебы растерянно переглянулись, помолчали с минуту и начали проверять оружие, желая сменить тему разговора.

Через два часа они встретились с голиафцем по имени Ламбро, проводившим торговые караваны представителей Далеких земель в Аид. Даже самые крупные телебы едва доходили ему до груди. «Здоровой, гад», — подумал Тарос, понимая, что одолеть голиафца будет непросто. Прежде он уже доказал, что чары Агвы не него практически не действуют. Что касается мистифа, то его магия взаимодействовала исключительно с имитациями, не распространяясь на персонажей обычных игроков, так что проку от него в сражении с Ламбро будет мало. И договориться с голиафцем не получится — этот вопрос поднимался уже не раз, и Ламбро ясно дал понять, что не намерен предавать свой народ. Не повлиял на его решение и амулет ин — незов, который добыл для него Арк — Ми в обмен на карту тайных тоннелей. Амулет позволил Ламбро покидать Голиафские горы, как это делают фидаины, но жадность, прописанная в игровую точку сборки всех представителей горного народа, заставила его вместо путешествий по миру «Фив», продолжить водить караваны из Далеких земель в Аид.

— Не ожидал увидеть вас снова, — сказал он, встретившись с Таросом и его группой.

— Трудные времена, — отмахнулся Тарос. — Крысы из племени ашдотов выкрали твою карту, так что… — он замолчал, слушая раскатистый смех голиафца.

У него была густая борода, заплетенная в косички, составлявшие причудливый узор. Лицо и тело украшены татуировками и скарификацией.

— Хватит издеваться, здоровяк! — Агва шутливо ткнула Ламбро крохотным кулачком под ребра, а когда голиафец не перестал хохотать, то ловко подпрыгнула и выщипнула у него из бороды несколько волосинок.

— Ты чего? — опешил здоровяк.

— Говорю же, не смейся над нами! — сказала Агва, сжимая в ладони необходимые для предстоящего заклинания волосы голиафца. — И без тебя проблем хватает, — она покосилась на Тароса, обвинив его в том, что он не уберег карту.

Ложь сработала, и Ламбро поверил.

— Вот только… — он нахмурился. — А где же ваша повозка? Да и торговца с вами я не вижу… Как его звали?

— Гамбино, — помог ему Тарос. — Но наши с ним дороги разошлись. Теперь мы… — он бросил короткий взгляд на мистифа. — В общем, теперь мы работаем с чернокнижниками.

— С магией? — прорычал голиафец. — Не люблю я все эти штучки.

— Я и сам не люблю, но это хороший заработок, а ради прибыли, сам понимаешь, можно и потерпеть, — пожал плечами Тарос.

Ламбро состроил недовольную мину, но все‑таки согласился.

Они покинули Далекие земли, скрывшись в тоннелях Голиафских гор, подсвеченных едва заметной люминесценцией камней. Ламбро держался настороженно — жадный, но хитрый, как и все представители горного народа.

— Думаю, без повозки мы сможем срезать путь и попасть в Аид, не делая остановку на ночь, — сказал он. — Не понимаю, какой товар вы собрались предлагать тамошним купцам, которые, кстати, объединились в гильдию и пытаются качать свои права, но…

— Мы планируем получить наш товар здесь, в Голиафских горах, — сказала Агва.

Когда Арк — Ми только познакомился с Таросом и его группой, колдунья держалась скованно, вся в себе, но после того, как она встретила мистифа… Девушку, словно подменили. Хотя Тарос считал, что главной причиной перемены стали книги с заклинаниями Аида, которые Агва получила от хранителей знаний, выполнив ряд сложных квестов. Одно из таких заданий привело их к гигантским птицам — фемитам, базирующимся на пиках гор, носящих название Небесные гнезда. Теперь фемиты были обязаны Таросу и его группе, готовые по первому требованию переправить их через Голиафские горы, но знать об этом Ламбро было незачем, да и не нужно было Таросу и его людям в Аид.

— Помоги нам поймать мантикору, и, обещаю, мы в долгу не останемся, — сказала Агва, заставив голиафца остановиться как вкопанный.

— Это еще что за новость? — прохрипел он. — Такого уговора не было.

— Только не говори, что испугался, — хитро прищурилась Агва и тут же, не успел Ламбро рта открыть, добавила, что они щедро заплатят.

— Щедро? — в глазах представителя горного народа блеснула алчность. — А это сколько? Чтобы поймать мантикору придется уклониться от окружных маршрутов, встретиться с укротительницами и подкупить одну из них.

Вместо ответа, Агва дала отмашку Таросу, и тот, достав кошель с золотыми монетами, бросил их голиафцу.

— Это что? — спросил Ламбро, высыпав монеты на ладонь.

— Это новые деньги, созданные союзом торговцев Аида и Далеких земель, — пояснила Агва. — Они имеют ценность по обе стороны Голиафских гор.

Ламбро долго крутил кошель в руках, затем хмыкнул и убрал в карман.

— Следуйте за мной, — велел он, покидая основной тоннель, ныряя в незаметное ответвление слева, откуда доносился едва различимый шум водопада, усиливающийся по мере продвижения. — Я познакомлю вас с Жаргал, — сказал голиафец. — Не знаю, согласится она или нет поймать для вас мантикору, но это уже не мои проблемы — все будет зависеть от того, сколько вы ей предложите… — он обернулся, смерив Агву пытливым взглядом. — А для чего вам, если не секрет, понадобилась мантикора?

— Для магии, — подал голос мистиф, решив, что пора ему использовать особенности своего персонажа. — Я ведь, как ты должен знать, могу взаимодействовать только с имитациями, так что мантикора может стать отличным инструментом и ценным трофеем.

— Мантикоры плохо поддаются дрессировке, — покачал головой Ламбро. — За все время существования Голиафских гор успешно удалось приручить только нескольких тварей, которые теперь охраняют чертоги Старца горы. Говорят связь мантикор и укротительниц горного народа прописана на уровне игровой точки сборки, так что маловероятно, что магу удастся наложить действенное заклинание, чтобы пленить мантикору.

— Ты никогда не слышал о мистифах? — скривился Бриск.

— А чего о них слышать‑то? — пожал плечами голиафец. — Маги везде одинаковые.

— Ты ошибаешься, — вступилась за чернокнижника Агва. — Мистифы намного могущественнее магов.

Голиафец пожал могучими плечами. Агва собиралась еще что‑то сказать, но ее прервала стайка сквадеров, прошмыгнувшая под ногами. Грызунов было не больше дюжины, но Ламбро сказал, что скоро они вернутся с подмогой и нападут на чужаков. Тарос и его люди не первый день пересекали Голиафские горы тайными тоннелями и сталкивались со сквадерами прежде. Особенно тяжко приходилось, когда требовалось переправить несколько кромнов. В те моменты бывало, что оберегов и заклинаний Агвы было недостаточно, чтобы сохранить товар, и приходилось жертвовать одним из кромнов, чтобы сквадеры оставили торговый караван в покое.

— Последнее время никакого слада от грызунов, — пожаловался Ламбро. — Укротительницы сосредоточились вокруг мантикор, игнорируя прямые обязанности, в которые входит дрессировка тяньгоу. Ходят слухи, что в некоторых районах Голиафских гор численность сквадеров возросла так сильно, что, собираясь в многочисленные стаи, они нападают на тяньгоу, хотя должно все быть наоборот. Конечно, ничего подобного не происходит вблизи чертогов Старца, но… — Ламбро замолчал и, тяжело вздохнув, продолжил движение, выводя группу Тароса к водопаду, где собралось несколько укротительниц.

Окружив пойманного буньипа, озерного монстра, похожего на тюленя с львиной пастью, они размахивали кнутами и о чем‑то оживленно спорили. Заметив гостей, одна из них отделилась от основной группы и подошла к Ламбро.

— Удивлена видеть тебя здесь, — сказала она, обращаясь к голиафцу так, словно за его спиной и не было чужаков.

Кнут в руках укротительницы извивался, переливаясь рубиновым цветом. Сама голиафка была крупной, но значительно меньше Ламбро, едва достигая ему плеча. Густые черные волосы были небрежно собраны в конский хвост. На левой щеке татуировка — узор, повторявший эмблему голиафцев, которым в комнате личных достижений обозначалось все, что было связано с горным народом. Впрочем, для телебов, не имевших доступа к КЛД, узор этот ничего не значил. Узнал его разве что мистиф, потому что после того, как ему пришлось вынужденно заключить союз с Арк — Ми и Агвой, образов группу, в комнате личных достижений от заданий как завершенных, так и находящихся в процессе, места свободного не было. Об эмблемах кланов и народностей, с которыми пересекся мистиф, можно было и не говорить — их количество давно исчислялась дюжинами… Так что татуировка на лице голиафки мало интересовала мистифа, но вот кнут в ее руках… Кнут невольно приковывал взгляд.

Мистиф уже не помнил, кто рассказывал ему о том, что кнуты укротительниц изготавливаются из обитающих в Голиафских горах самых опасных на всей игровой площадке змей, яд которых убивает не только после укуса, но и после прикосновения к ним. Причем выделение яда не прекращается после смерти змеи. Большие и хитрые, они обитали на нижних уровнях горного мира, там, куда строительные координаторы спускались, чтобы получить себе молодого минхочао. В агрессии с голиафскими змеями могли поспорить разве что местные мантикоры. Фидаины, часто используя этих змей, чтобы лишить жертву жизни, давно превратили хладнокровных тварей в легендарное орудие смерти по обе стороны Голиафских гор.

Мистиф не был уверен, но, кажется, у него имелся фолиант, объяснявший, как подчинить целое гнездо голиафских кобр, заставив их следовать за собой. «Интересно, смогу ли я контролировать такую змею, превращенную в кнут?» — подумал Бриск, не в силах отвести взгляд от оружия укротительницы. Сотворить заклинание было несложно, вот только… где гарантии, что заклинание сработает в чужой локации должным образом? Бриск хорошо помнил, как Агва пыталась однажды вызвать в Аиде «кровавый дождь», используя заклинание, применяемое для этого в Далеких землях — ничего хорошего из этого не получилось. Мало того, что они тогда чуть не погибли, так еще привлекли внимание Грифона, стража игровой площадки «Фивы», зависшего дамокловым мечом над головами Арк — Ми, Агвы и мистифа…

— Думала, получив амулет ин — незов, ты давно сбежал в Аид, — услышал Бриск голос укротительницы мантикор.

Ламбро замялся, и промямлил что‑то о хороших прибылях от сдачи амулета в аренду.

— Как тут откажешься?! — сказал он. — К тому же возрос спрос на хороших проводников. В последнее время, от желающих пересечь Голиафские горы отбоя нет.

— Когда‑нибудь алчность тебя погубит, — сказала укротительница и впервые за время разговора обратила внимание на его спутников. — А это что за клоуны? Не знала, что Старец разрешил водить экскурсии по Голиафским горам.

— Это не экскурсия. Они хотят, чтобы им помогли поймать мантикору.

— Мантикору? — укротительница задумалась на мгновение, затем громко рассмеялась.

— Они хорошо платят… Щедро… — произнес Ламбро, и алчный блеск тут же вспыхнул в глазах голиафки, подтверждая идущую далеко впереди славу о жадности горного народа.

Тарос достал кожаный кошель и позвенел монетами, распаляя золотую лихорадку голиафки.

— И сколько там? — шумно сглотнула она.

— В два раза меньше, чем здесь, — вмешался в разговор Гедер, вытянув перед собой руки на раскрытой ладони каждой из которых лежало по кожаному кошелю.

— Нужна мантикора, говорите… — протянула укротительница, заставила себя оторвать взгляд от обещанного вознаграждения. — Меня зовут Жаргал, — сказала она, переводя взгляд с Гедера на Тароса и обратно.

Заложенные в игровую точку сборки протоколы жадности сводили с ума, мешая трезво мыслить. Важнее в этот момент была разве что преданность Старцу Голиафских гор, так же заложенная в ТС. «Но ведь поимка мантикоры никоим образом не сможет навредить предводителю горного народа», — сказала себе укротительница, давно научившись находить компромиссы с вынужденными реакциями на те или иные раздражители. «Жить можно», — считала она, стараясь не поминать недобрым словом разработчиков, напоминая себе, что у других игровых персонажей заморочек не меньше, чем у голиафцев. Взять хотя бы гриллов из Аида, бродивших вблизи Мертвого озера, которые вообще не умели разговаривать — только охотиться и подчиняться инстинктам. «И кто только выбирает подобные персонажи?» — всегда недоумевала Жаргал — уважаемая новичками ветеранка Голиафских гор.

Она никогда не отказывалась поговорить о жизни вне игры, но ничего интересного сообщить собеседникам не могла — обычная девчонка с обеспеченными родителями, способными оплатить игровой ключ своему ребенку, который немного увлекся детскими забавами, не желая возвращаться в реальный мир. Хотя образование Жаргал получила неплохое — не самое дорогое, конечно, но… Родители оплатили интеграцию ядер воспоминаний со знаниями базы данных управляющего персонала начального уровня. Процедура заняла чуть больше недели, разделившись на три этапа. Жаргал не знала почему, но боялась отправляться в образовательный центр, где у людей извлекали сознание, интегрируя новые навыки, замещая свободные ядра памяти.

— А если вы удалите мне что‑то из реальных воспоминаний? — спросила Жаргал услужливого гида.

— С молодыми подобного никогда не случается, — успокоил он. — У вас занято, как правило, не больше десяти — двадцати процентов от общего числа ядер памяти, так что…

Остальное время пребывания в образовательном центре Жаргал не особенно запомнила — прошла оплаченные родителями три этапа интеграции знаний и вернулась в «Фивы», пообещав отцу, что вернется в КвазаРазмерность, как только достигнет возраста полной ответственности перед обществом, когда клирики Всемирной иерархии присуждают человеку личные порицания, а не перенаправляют их на родителей ребенка.

— До этого дня я все равно не смогу работать управленцем, — сказала Жаргал перед тем, как покинуть жилой комплекс Galeus longirostris.

Родители не спорили, считая, что выполнили свой долг. Остальное зависит от их непутевого чада.

Жаргал не следила за календарем КвазаРазмерности, но знала, что намеченный прежде день возвращения в реальный мир давно остался в прошлом. Биологическая оболочка лежала в капсуле игрового терминала, а сознание пребывало в «Фивах», созданных на втором уровне реальности. Жаргал знала, что где‑то в схожем терминале, только не имеющем ничего общего с игровым проектом, находились тела ее родителей, считавших себя коренными жителями Квазара — построенного в Подпространстве мира, не особенно отличающегося от игровой площадки «Фивы», если закрыть глаза на размеры и численность пользователей.

«Грядет что‑то интересное», — чувствовала Жаргал, откладывая возвращение на второй уровень реальности, хотя в действительности все дело было в том, что в тот недолгий перерыв от игры, когда получала образование, она почувствовала себя в КвазаРазмерности так неуютно, что сейчас покидать «Фивы» совершенно не хотелось. Здесь у нее была своя жизнь и друзья, а что у нее было там, в неприветливой реальности, где снова нужно доказывать свою состоятельность с нуля? Ни — че — го…

— Ладно, — приняла решение Жаргал, решив заключить сделку с телебами. — Один кошель авансом. Остальные два после того, как закончим охоту на мантикору.

— Договорились, — согласился Тарос, протянув руку, чтобы скрепить сделку.

Ладонь голиафки была большой, а рукопожатие таким крепким, что у предводителя телебов затрещали кости. Другие укротительницы весело загалдели, привлекая к себе внимание. Пойманный ими буньип начал меняться, буквально выворачиваясь наизнанку.

— Последнее время у нас происходит черт знает что, — призналась Жаргал новым друзьям, когда буньип из тюленя с львиной пастью превратился в черного кабана и побежал прочь, стуча копытами.

Далеко ему уйти не удалось — кнуты укротительниц дотянулись до него, вернув в центр образованного голиафками круга. Яд попал уродливой твари в кровь, но смерть не наступила. Вместо этого кабан снова начал выворачиваться наизнанку, становясь буньипом. Неистовое хрюканье смешалось с протяжным львиным ревом. Затем обитающий в реках монстр стих.

— И такое встречается последнюю неделю по несколько раз на дню, — посетовала Жаргал. — Старец велел нам разобраться, а что мы можем?

Она посмотрела на Тароса, словно он мог дать ответ.

— Не знаешь? — вздохнула она. — Вот и мы не знаем.

Мало кто был в курсе, но последний месяц собранные Прай — Ми маги пытались наслать проклятия на обитающих в Голиафских горах животных. В идеале планировалось привлечь к этому мистифов Аида, но контакт с ними так и не удалось установить — все гонцы, отправленные для переговоров, были убиты. Так что от чернокнижников пришлось отказаться, хотя благодаря им можно было попытаться подчинить обитавших в горах монстров, направив их против голиафцев, а так… Маги не могли подчинить мантикор, буньипов и тем более минхочао, зато им под силу было сделать их менее опасными, превратить в слабых. Например, в кабана, как это случилось на глазах Тароса с пойманным укротительницами буньипом.

Впрочем, в распоряжении Прай — Ми все равно был один мистиф, и не разыграть эту карту во время первого штурма стало бы великой глупостью. Беречь ресурсы не имело смысла. Атаке надлежало стать молниеносной, чтобы остальные телебы поверили в мощь армии Прай — Ми и решили присоединиться, когда проход в Аид будет открыт.

— Думаю, ты нам больше не нужен, — сказала Жаргал, обращаясь к Ламбро. — Там, куда мы отправимся, таким псам, как ты, нет места.

Голиафец опустил голову и поплелся прочь — еще одна прописанная в игровую точку сборки установка, согласно которой в иерархии горного народа выше женщин стояли только фидаины Старца горы.

— Смотрите под ноги, — предупредила Жаргал, сообщая, что кроме буньипов меняются и сквадеры. — Грызуны превращаются в сущих дьяволов. Ходят слухи, что теперь они охотятся на своих злейших врагов — тяньгоу… Хотя последние тоже мутируют… — укротительница помрачнела. — Надеюсь, удастся найти не изменившуюся мантикору…

Она провела новых знакомых в недавно созданный тоннель. Для строительства использовался минхочао третьего уровня — электрический червь олгой — хорхой. После подобной прокладки тоннеля на каменных стенах еще долго сохранялись заряды статического электричества.

— Постарайтесь ни к чему не прикасаться, — сказала Жаргал, объясняя, как выглядит нора мантикоры. — Маловероятно, конечно, что они еще не разбежались, но все же… — укротительница смолкла, прислушиваясь к далекому, едва уловимому скрежету.

Дюжина сквадеров появилась из‑за поворота. Они бежали, ловко перебирая передними заячьими лапами, а задняя их часть, доставшаяся им от глухарей, планировала за счет большого хвоста. Жаргал выругалась сквозь зубы и щелкнула кнутом из голиафской кобры, готовясь к схватке.

— Берегите шеи, — посоветовала она Таросу и его людям, но вступить в бой с грызунами не получилось, потому что они не атаковали чужаков, а бежали от тяньгоу.

Увидев людей, сквадеры остановились, взвешивая уровень угрозы. Замешательства хватило, чтобы их догнали мутировавшие тяньгоу. Прежде они принимали образы белой лисицы или черной собаки, сейчас же от былых образов мало что осталось. Головы тяньгоу разделились, образовав сдвоенные пасти, способные раскрываться на сто восемьдесят градусов, демонстрируя два десятка острых зубов. Еще одна небольшая пасть появилась на кончике хвоста. Когти увеличились. Когда новые тяньгоу бежали, то выбивали, соприкасаясь с камнями, снопы искр.

Сквадеры увидели злейших врагов, издали пронзительный писк и неожиданно решили атаковать не чужаков, а своих извечных врагов. Грызуны разбежались и прыгнули. Их лапы превратились в крылья, хвосты в пропеллеры, а заячьи морды вытянулись и заострились, становясь пиками благодаря чему, столкнувшись с тяньгоу они буквально пригвоздили последних к каменным стенам, где остаточные электрически разряды поджарили вечных врагов, превратив в обугленные тушки.

— Кажется, нам сегодня везет, — сказала Жаргал, жестом требуя, чтобы группа Тароса следовала за ней.

За поворотом проложенный в скальных породах тоннель лихо нырнул вниз, закончившись просторной пещерой, в сводах которой искрились электрические разряды, время от времени превращаясь в молнии, бившие хаотично, перемалывая при попадании камни в пепел.

— Видите? — указала Жаргал на остающиеся от попаданий молний отверстия в каменных породах. — Обычно там можно найти норы мантикор. Некоторые находятся слишком глубоко, но иногда везет и монстры оказываются на поверхности.

— И как нам к ним подобраться? — спросил Тарос, с опаской поглядывая на свод пещеры, где искрились электрические разряды.

— О, не бойтесь молний, — улыбнулась голиафка. — Они бьют только в норы мантикор. Так что главное держаться подальше от больших камней, под которыми могут находиться твари — и все.

— Да — а, — протянул Тарос. — Легко сказать… — он обернулся к мистифу и велел держаться в конце группы.

— А лучше пусть вообще останется здесь, — сказала Агва, предлагая выманить мантикору из пещеры к Бриску.

— Важная персона? — обратилась к мистифу Жаргал, подслушав разговор.

Бриск не ответил, хотя и глаз не отвел, выдержав пристальный взгляд укротительницы. Под капюшоном черты его лица едва различались, но внешний вид мало интересовал голиафку — скорее, сила духа, способность смотреть противнику в глаза…

— Никогда прежде не встречалась с чернокнижниками, — призналась она. — Чем они отличаются от простых магов? Есть какие‑то специфические особенности, или это просто уловка разработчиков, чтобы привлечь новых игроков?

— Когда‑нибудь узнаешь, — произнес мистиф.

— Любишь казаться таинственным? — ощетинилась Жаргал, но Гедер тут же отвлек ее, умышленно позвенев золотыми монетами, обещанными укротительнице за поимку мантикоры.

Новая молния ударила в центр пещеры, испепелив еще один внушительный булыжник, под которым находилась нора монстра с львиной гривой и человеческим лицом. Раздался грозный рык, эхом прокатившийся по каменным тоннелям.

— А вам, похоже, сегодня везет, — оживилась Жаргал.

Разбуженная мантикора снова зарычала, но вылезать из норы не спешила.

— Нужно подойти и выманить ее, — сказала укротительница.

Тарос запрокинул голову, вглядываясь в наэлектризованные своды пещеры.

— Останься с мистифом, — сказал он Агве, а когда колдунья попыталась воспротивиться, напомнил, что она связана с чернокнижником и братом предводителя телебов. — Погибнешь сейчас от лап мантикоры или молнии, и Грифон придет за Бриском и Арк — Ми. Ты этого хочешь?

Агва насупилась, но спорить не стала, лишь предупредила, что на расстоянии они не смогут использовать заклинание неуязвимости, которая она могла бы сотворить перед схваткой с мантикорой.

— Если мистиф не облажается, то не будет никакой схватки, — сказал Тарос.

Группа, возглавляемая Жаргал, покинула тоннель, войдя в пещеру. Наэлектризованные своды заискрили, почувствовав чужаков. Почувствовала непрошеных гостей и мантикора, издав такой оглушительный рык, что содрогнулись, казалось, все Голиафские горы. Тарос обнажил верный клинок воинов Тидея, полученный в Аиде, но благородная сталь не придала решимости. Страх перед мантикорой был прописан у телебов на уровне протоколов точки сборки, так что руки дрожали, а сердце разве что не выпрыгивало из груди через горло.

— Старайтесь думать о реальной жизни в КвазаРазмерности, — посоветовала Жаргал. — Это помогает снизить обострение восприятия… По крайней мере, у голиафцев подобное работает.

Она приблизилась к норе мантикоры и замерла, жестом показывая людям Тароса встать полукругом напротив нее.

— Животное выберет путь наименьшего сопротивления, — прошептала она, разматывая кнут. — Если повезет, то это будет детеныш, а если нет… — укротительница не успела договорить.

Держась в стороне, Бриск и Агва видели, как мантикора выпрыгнула из норы, зависла не несколько секунд над головой окруживших ее игроков и, выпустив когти, обрушилась на укротительницу. Жаргал увернулась и наградила монстра ударом хлыста, вспоровшего спину хищника. Яд попал в кровь мантикоры, но не убил и даже не парализовал.

— Нужно выиграть время! — крикнула укротительница, избегая удара лапой с острыми когтями. — Это старая мантикора. Ее так просто не возьмешь… — она нырнула вниз, перевернулась через голову и снова ударила мантикору кнутом, но монстр увернулся, сделав новую попытку достать противника — на этот раз хвостом, увенчанным жалом скорпиона.

Наблюдая за схваткой со стороны, мистиф улыбался. Монстр был сильным и это, как нельзя лучше, подходило, чтобы реализовать задуманное. Конечно, к чертогам Старца горы пробиться не удастся без поддержки, но Прай — Ми говорил, что среди голиафцев есть завербованные агенты, которые начнут восстание. Сигналом будет первый штурм. Главное — не допустить ошибок.

— Думаешь, получится подчинить мантикору? — спросила Агва, с содроганием сердца наблюдая за боем, вздрагивая каждый раз, когда монстр начинал атаковать Тароса и его людей, которые заманивали его к краю пещеры, где находился мистиф. Они защищались, стараясь не наносить мантикоре серьезных ран. Впрочем, раны монстра все равно затягивались практически мгновенно, так что… — Кажется, она мутирует, — сказала Агва, заметив, что на месте ран, оставленных кнутом укротительницы, появляется хитиновый панцирь.

— Надеюсь, маги Прай — Ми не перестарались, и проклятия не смогут повлиять на мою способность взаимодействовать с имитациями, — сказал мистиф, наблюдая, как мантикора приближается к ним, теснимая воинами Тароса.

— Что вы делаете? — не поняла Жаргал замысел новых знакомых. — Хотите, чтобы монстр разорвал ваших друзей?

Она отбила стилетом хвост с жалом скорпиона, которым мантикора в очередной раз попыталась прикончить ее, и подумала, что с друзьями ей явно не везет в последнее время. Вообще, начиная с того дня, как она помогала закончить обучение голиафке по имени Ра, проведя строительного червя первого уровня через горные породы, кишащие мантикорами, с ней ничего хорошего не происходит. Словно злой рок. То заговоры, то прозрачные намеки принять участие в несуществующем восстании.

Жаргал не знала, но несколько раз Ра подбрасывала ей улики, указывающие на то, что укротительница принадлежит к тайной группе, решившей свергнуть Старца горы. Зевс, бессменный напарник Ра за долгие годы карьеры охотников за наживой, сообщил о заключенном с Прай — Ми союзе и новом плане, согласно которому нужно было расшатать защитный монолит Голиафских гор. Верные Старцу фидаины открыли охоту на предателей, но Зевс и Ра смогли остаться вне подозрений, ловко заметая след, сдавая второстепенных участников заговора, а порой фальсифицируя улики так, что неоспоримые обвинения падали на преданных Старцу голиафцев.

Что касается Жаргал, то Ра до последнего надеялась привлечь укротительницу на свою сторону. Во — первых, подкупал ее впечатляющий опыт, во — вторых, голиафка нравилась Ра, как человек. Симпатия возникла, начиная с первой встречи. Вот только… Если бы кто‑то предложил Ра предать Зевса, пусть даже предложение исходило бы от лучшего друга, то она, несомненно, отказалась бы. Нечто подобное было и в случае с Жаргал. Только верна она была не одному человеку или персонажу, а все игровой локации, на которой провела не один год.

То, что Жаргал встретилась с группой Тароса, было отчасти случайностью, хотя Ра, признав, что завербовать укротительницу не удастся, начала рассматривать возможность нейтрализовать ее, избавившись от опасного свидетеля. Зевс предлагал подослать к укротительнице фидаина, из числа верных ему людей, но Ра откладывала крайнюю меру, хотя больше и не надеялась, что удастся завербовать Жаргал.

— Сомкните ряды! — закричала укротительница, но Тарос проигнорировал распоряжение.

Мантикора выбралась из окружения и устремилась к мистифу и колдунье.

«Кранты парочке», — успела подумать Жаргал, но вместо того, чтобы разорвать чужаков, мантикора неожиданно остановилась, выбив когтями сноп искр при торможении.

— Что теперь? — тихо спросила Агва.

Мистиф пожал плечами. Монстр смотрел на него желтыми кошачьими глазами. Гнев искажал его человеческие черты лица, шерсть львиной гривы стояла дыбом, а с клыков капала слюна.

— Думаешь, он полностью подчиняется тебе? — Агва недоверчиво сделала шаг вперед, собираясь прикоснуться к монстру, но Бриск остановил ее.

— Ни одна имитация, подчиненная мной, не становится другом, — напомнил он. — Это машины. Запомни. Стоит потерять бдительность, и расплата последует незамедлительно.

— Но ты ведь не потеряешь бдительность?

— Меня может что‑нибудь отвлечь…

— Какого черта здесь происходит? — спросила Жаргал, чувствуя подвох.

Мистиф бросил на нее недобрый взгляд.

— Думаю, можно проверить уровень контроля, натравив мантикору на укротительницу, — сказал он.

Агва нахмурилась, затем подумала, что мирно с голиафкой все равно не договориться, и решила не возражать.

— Эй! — закричала Жаргал, когда мантикора обернулась и начала приближаться, выбрав себе новую цель. — Вы что задумали, псы? — она обернулась, гневно уставившись на Тароса. — Это что за номер?

Предводитель телебов молчал. Он и сам не особенно понимал, что происходит, так и не успев привыкнуть к магическим штучкам, от которых деваться было некуда после того, как они приняли в команду мистифа. Конечно, обычно волшебство чернокнижника было полезным, а иногда просто незаменимым, помогая выпутываться из безвыходных ситуаций, но порой… Порой магия не решала проблемы, а только усугубляла их. Сейчас, например, Тарос смотрел на мантикору, приближавшуюся к Жаргал, пригнув голову к земле, и не знал, сможет или нет мистиф совладать с волей монстра. Что если следом за укротительницей, мантикора атакует остальных разбудивших ее игроков?

Тарос бросил взгляд на кнут Жаргал. Будет ли у них одна возможность справиться с монстром без укротительницы, если мистиф не сможет сдержать гнев мантикоры? «Наверное, нет», — подумал предводитель телебов, крепче сжимая в руках благородный клинок армии Тидея, приобретенный благодаря связям с торговцами Аида.

Его персонаж был высоким и крепким, особенно среди племен Далеких земель. Мало кто знал, что в реальности Тарос был калекой. Конечно, для коренных жителей второго уровня реальности подобное не было приговором — в последнее время ученый акеми Пай — Мик взломал базовый код точки сборки, научившись подменять протоколы находившихся в Подпространстве образов, но, во — первых, это было незаконно, а бывший хранитель всегда находился под пристальным наблюдением служб правопорядка, а во — вторых, Тарос являлся коренным жителем Размерности, и за всю жизнь появлялся в Квазаре лишь несколько раз, да и то по долгу службы.

Самым обидным было то, что пострадал Тарос именно в Квазаре, в его неиндексированных территориях, если быть точным. Молодой хранитель едва успел закончить обучение. Они с опытным напарником преследовали нарушителя, пытавшегося скрыться в Подпространстве. Погоня увлекла. Нарушитель не представлял опасности. Клирики решили, что это будет хорошей практикой для молодого хранителя. Все расчеты показывали, что арест произойдет до конца дня Квазара.

Куб переносов, которым воспользовался беглец, был старым, но об этом хозяин, конечно же, умолчал, решив, что удастся неплохо заработать на очередном туристе из Размерности. Хранители обратились в независимое агентство, неофициально сотрудничавшее с Институтом всемирной иерархии. Там кубы были новыми и быстрыми, а сведения о точках энергетической сцепки, необходимых для путешествий в мире энергии, брались из основной базы центра переносов.

Обычно нарушители бежали в соседние жилые комплексы, оставляя тела в неофициальных терминалах переходов, где до биологических оболочек не было никому дело, по крайней мере, пока они могли исправно вырабатывать энергию и не требовали дополнительных медицинских услуг. Вот только нарушитель, которого преследовал Тарос, не собирался бежать в соседний жилой комплекс. Он решил свернуть с относительно безопасных официальных маршрутов и отсидеться в неиндексированных территориях Квазара, пока не уляжется шумиха.

— Думаю, мы успеем перехватить его прежде, чем он сможет уйти далеко вглубь, — сказал опытный напарник Тароса.

Решение было принято. Анализ показывал варианты маршрута беглеца, основываясь на зафиксированных поблизости активациях точек энергетической сцепки. Никто не мог предвидеть, что преследователи попадут в зоны временных искажений Квазара, в результате чего куб переносов окажется поврежденным, вызвав в момент остановки такие перегрузки, что произойдет существенное смещение точки сборки, вызвав частичный распад ядер личности — недуг которым страдают многие хозяева кубов переносов со стажем. Только обычно для подобного нужно совершить не одну сотню стартов и остановок, а тут…

В общем, вернувшись в Размерность, Тарос обнаружил, что половина тела не подчиняется ему. Беда была не в биологической оболочке, а именно в ядрах сознания, пострадавших во время переноса. Он мог ходить, но руки отказывались подчиняться ему.

Клирики устроили молодому хранителю почетные проводы, гарантируя пожизненное содержание. Знакомые советовали перебраться в Квазар, где связь с телом не имела значения, но Тарос отказывался до тех пор, пока не понял, что в Размерности ему нет места. Впрочем, не видел он себя и в Квазаре, так что оставалось выбрать какой‑нибудь интерактивный проект и стать игроманом. Площадки Размерности, такие как «Голод», отпадали, потому что там использовали тела клонов, которыми, как и своим, Тарос не смог бы управлять. Оставались игрушки, базирующиеся в Подпространстве. Бывший хранитель выбрал самую успешную — «Фивы».

Тарос старался не вспоминать свою жизнь в КвазаРазмерности. Теперь единственной реальностью для него была игровая площадка.

Сейчас, наблюдая за тем, как Жаргал сражается с мантикорой, ему было жаль девушку. Нет, он еще не окончательно свихнулся и понимал, что девушка, вылетев из игры, очнется в терминале, вернувшись в свое тело, но… Но мир КвазаРазмерности начинал казаться далеким и недостижимым, совсем не то что «Фивы», не говоря уже о локации Далекие земли, ставшей Торосу вторым домом.

Он услышал дикий крик голиафки и невольно поморщился. Мантикора перехитрили укротительницу: встала на задние лапы, открывая для удара брюхо, но за мгновение до того, как кнут коснулся тела, прыгнула вперед, подминая Жаргал под себя. Девушка отбросила бесполезный в ближней схватке кнут и, обнажив два коротких стилета, воткнула их в брюхо противника. Кровь брызнула в лицо укротительницы, но раны затянулись, уничтожив погруженные в тело монстра лезвия.

Тарос отвернулся, понимая, что у голиафки нет шансов. Клацнули зубы монстра. Послышался хрип укротительницы, затем непонятная возня, и наконец громкое чавканье и звук льющей на камни крови. Остальные звуки, если не считать потрескиваний статического электричества в высоких сводах пещеры, стихли.

— Жуткая тварь, — сказал Гедер, неверно истолковав, почему Тарос не пожелал следить за кровавой расправой.

— Ты уверен, что эта резня была необходимой? — обратилась Агва к мистифу.

— Я только направляю мантикору. Как вести бой она выбирает сама, — признался Бриск.

— Так ты не полностью контролируешь монстра?

— Нет.

— А я думала…

— Мои навыки распространяются на имитации Аида. То, что способности не пропадают на других локациях — уже хорошо. Со временем, думаю, контроль усилится, но сейчас он находится на базовом уровне.

— Тогда прикажи мантикоре отойти от голиафке. Укротительница мертва. Нам не обязательно смотреть, как монстр пожирает ее тело.

Мистиф не ответил, но мантикора, недовольно заурчав, оставила окровавленные останки своей жертвы.

— Спасибо, — буркнула Агва.

Бриск кивнул. Пока все шло по плану, но до начала штурма Голиафских гор основными силами телебов было еще далеко. Для начала требовалось выбраться из строительных тоннелей, прокрасться к чертогам Старца горы и атаковать гарнизон охраны, надеясь, что завербованные голиафцы не подведут и начнут восстание, принося смуту и отвлекая внимание от основных сил телебов, которые, под предводительством Прай — Ми и его брата, хлынут в тайные тоннели Голиафских гор, начиная войну.

Глава 2

Мантикора гортанно зарычала, обозначив недовольство, что мистиф не позволил ей закончить трапезу.

— Жуткая тварь, — прошептала Агва, стараясь не смотреть на кровавое месиво, оставшееся от голиафки.

— Это же всего лишь игра! — фыркнул телеб по имени Ковен. — Совсем заигралась? — он подмигнул колдунье, напомнив, что игровые схемы обычно обостряют восприятия персонажа, когда он становится свидетелем чего‑то подобного. — Помню, на моих глазах один царек Далеких земель привязывал пленных воинов враждебного племени к земле и устраивал гонки кромнов, пока поверженные противники не превращались в мокрое место… — Ковен помрачнел. — Я был одним из пленных, и когда увидел кромнов, особенно их огромные копыта, испугался так сильно, как никогда еще не боялся… Потом чокнутый царек объявил о начале гонок. Я лежал, уткнувшись лицом в землю, и говорил себе, что это игра, но… — Ковен неожиданно впился взглядом в колдунью. — В общем, после того случая меня уже не цепляют такие мелочи, как эта, — он кивком головы указал на кровавую груду, оставшуюся от Жаргал. — Главное — говорить себе почаще, что это просто игра, которая создана, чтобы ты отдыхал и развлекался, а не сходил с ума от страха, и все будет в порядке.

— Легко сказать, — поежилась Агва, представляя каково это — оказаться привязанным к земле, пока вокруг тебя скачут кромны. Воображение разыгралось, требуя узнать, как Ковену удалось спастись.

— Купец, благодаря которому мы познакомились с проводниками голиафцев, выкупил меня, потому что ему не хватало солдат для личной охраны, — пояснил Ковен, услышав терзавший колдунью вопрос.

— Ты говоришь о Гамбино? — опешила Агва.

— Это было еще до того, как ты присоединилась к нам, — отмахнулся телеб. — К тому же… — он покосился на Тароса. — Без него, думаю, Гамбино ни за что бы не раскошелился, чтобы выкупить меня. Помнишь, как он жалел сена для тяговых кромнов, когда мы подобрали раненного Арк — Ми?

Агва кивнула, но воспаленное воображение продолжало будоражить сознание, заставляя спросить, что стало с остальными пленными телебами.

— А не было остальных, — ухмыльнулся Ковен. — Когда кромны готовились пойти на второй заход, в живых оставались только двое: я и парень с краю трасы, но его покалечило так сильно, что проще было добить, чтобы не мучился…

Он подошел к тоннелю, ведущему, согласно составленной завербованными фидаинами карте, к чертогам Старца горы, но протиснуться мимо мантикоры, из пасти которой капала кровь Жаргал, а в зубах виднелись куски застрявшего мяса, не решился.

— Может, уберешь этого монстра? — спросил Ковен мистифа.

— Это же не карманный зверек: захотел достал, захотел спрятал! — вступилась Агва, понимая, что чернокнижнику стоит немалых усилий контролировать мантикору.

— Тогда пусть прикажет твари бежать впереди нас, — резко сказал Ковен.

— Впереди нельзя, — вмешался Тарос. — Мантикора хороша в борьбе с живым противником, но ловушки она замечать не умеет, а нас их ждет немало.

— Хочешь, чтобы мантикора замыкала строй? — похолодел Ковен. — Ты спятил, если думаешь, что я повернусь к этой твари спиной. Мне еще дорога жизнь.

— Не жизнь, а игровой персонаж, — напомнил Тарос, криво улыбаясь.

Он не знал историю жизни Ковена вне игровой площадки, но давно замечал, что друг начинает порой слишком серьезно воспринимать то, что происходит вокруг, словно его ничто не ждет в реальности или… Торос прищурился, только сейчас подумав о том, что Ковен, вероятно, мог воспользоваться незаконным терминалом, заложив в качестве оплаты игрового ключа свое тело, как это было в случае с Прай — Ми и его братом, когда они обрушили «Голод».

Будучи хранителем Тарос слышал о незаконных терминалах, но клирики никогда не уделяли подобным проектам внимания. Тратить силы и средства, устраняя такие нарушения, было бессмысленно, если только эти проекты не мешали планам Института всемирной иерархии.

«Да нет… — тряхнул головой Тарос, бросая короткие взгляды в сторону Ковена. — Не мог он заложить тело в незаконном терминале». Бывший хранитель вспомнил, как беспечно вел себя друг, не особенно заботясь, удастся ему уцелеть или нет. «Человек, жизнь которого зависит от жизни его игрового персонажа, так себя не ведет», — подумал Тарос.

— Ладно, хватит трепаться, — решил он положить конец спорам. — Первый этап вторжения в Голиафские горы завершен. Остался еще десяток пунктов, а времени, учитывая, что мантикора убила укротительницу и скоро об исчезновение голиафки станет известно, остается все меньше и меньше.

— Но… — начал было Ковен, но Тарос прервал его, раздраженно взмахнув рукой.

— Мантикора и мистиф замыкают строй. Это не обсуждается!

Желая подать пример, Тарос заставил себя пройти мимо монстра, чтобы возглавить процессию. Доверял ли он мистифу, контролирующему мантикору? Нет, хотя и выполнил с ним ряд сложный квестов. Верил ли в его силы? Да, потому что уже успел убедиться в том, что с чернокнижником шутки плохи. К тому же Бриск ни разу не дал повода усомниться в себе. Поэтому, Тарос поддержал идею Прай — Ми, включить мистифа в состав группы, которой надлежало развязать войну, посеяв смуту в Голиафских горах. Многие были против этого. Даже брат лидера телебов выступал за то, чтобы оставить чернокнижника, а заодно и Агву, в тылу, но без мантикоры атака чертогов Старца горы представлялась самоубийством чистой воды, особенно если учитывать, сколько придется преодолеть ярусов на пути к вершине, где восседал на своем аскетичном троне Старец горы.

Что касается Арк — Ми, то ему надлежало отправиться в Аид с торговцем по имени Гамбино и попытаться найти союзников там, чтобы разделить голиафскую армию, атакую с двух сторон гор. Под союзниками подразумевались любые наемники, способные за хорошую плату рискнуть жизнью или, если быть точным, своим игровым персонажем.

— Смотрите под ноги, на наших картах указаны не все ловушки, — сказал Тарос, когда сам едва не провалился в горную реку, подмывшую камни старого тоннели, по которому они шли, покинув пещеру, где осталось растерзанное мантикорой тело укротительницы.

Им нужно было обогнуть небольшое поселение голиафцев, занимавшихся контрабандой, приобретенной у торговцев Аида и Далеких земель, сплавляя товары на внутренних рынках горного народа — явление новое для данной локации, появившиеся после того, как стали формироваться торговые пути между Далекими землями и Аидом. Старец горы, проповедовавший аскетичную жизнь, еще не решил, как поступить с примитивными рынками, не шедшими ни в какое сравнение с великими рынками Махайры, посетить которые мечтали все, кто занимался торговлей в «Фивах». Впрочем, прославленный аскетизм Старца горы был, если верить завербованным фидаинам, фикцией. Правда знали об этом только те, кто смог достичь высших степеней посвящения и познания Учения, что позволяло занимать венчавшие трон Старца Голиафских гор ступени власти.

Старец был обыкновенным игроком, и в отличие от других игровых локаций, где узды правления, как правило, находились в руках имитаций, здесь занять место Старика мог любой желающий, выдержав ряд испытаний и пройдя долгий путь фидаина и посвященного в Учение мудреца. Рассматривая перспективы примитивных рынков Голиафских гор, Старец исходил из соображений собственной выгоды. Пока все складывалось для торговцев благополучно… По крайней мере, для тех, кто честно отдавал Старцу половину прибыли. Но некоторые уже начинали роптать и пытаться жульничать, занижая доход, поэтому занимавшие верхние ступени власти фидаины начинали поговаривать о том, чтобы создать дополнительное подразделение, которое, как они скажут голиафцам, будет защищать их от козней торговцев Аида и Далеких земель, а в действительности просто возьмет под контроль прибыли.

— Неужели нельзя обойти поселение стороной? — спросил Тароса верный друг по имени Мит, тщетно пытаясь заглянуть в карту через плечо лидера.

Мит был болтуном, и все это знали. Хотя, если закрывать глаза на все те байки, что он рассказывал о своей жизни в КвазаРазмерности, парнем он был неплохим. Его персонаж был высоким, почти как у Тароса, вот только основной упор делался не на мощь, а на гибкость и на ловкость. Изящность и грация отражались не только в структуре тела, но и в утонченных чертах лица — некий белокурый аристократ Далеких земель. Еще Мит любил носить украшения, как магические, так и просто блестящие безделушки из Аида, приобретенные за бешеные деньги у перекупщиков.

Все группа Тароса насчитывала семь человек, включая предводителя. Темной лошадкой был мистиф, причем во всех смыслах. Его лицо почти всегда скрывал капюшон, так что мало кто мог его разглядеть, а те, кто видели, не могли запомнить. В итоге телебы решили, что это какая‑то магия. Персонаж чернокнижника был среднего роста. Носил он черную рясу и, казалось, совершенно не отбрасывал тень. В общем, все относились к нему, как к чужаку, и это его устраивало.

Агва? С ней все было намного проще, хотя она и считала себя колдуньей, если не равной мистифу, то стремящейся достичь его высот, копируя многие повадки чернокнижника. Невысокая, с черными длинными волосами и бледным лицом. До встречи с мистифом она держалась в группе обособленно, неустанно тренируя магические навыки, произнося заклинания. Мало кто знал, но она была рабыней торговца по имени Гамбино, променяв сезон службы ему на обещанный земельный участок, где планировала построить свой храм, значительно увеличив магическую силу.

Ковен и Гедер были среднестатистическими телебами: невысокие, жилистые и очень ловкие. Выбирая себе игровой персонаж они не особенно заботились о том, как он будет выглядеть — главное, чтобы он принадлежал к племенам Далеких земель, где, как заявляли аналитики КвазаРазмерности, был самый низкий контроль игрового процесса со стороны разработчиков, если сравнивать с любой ныне существующей площадкой или крупной игровой локацией. Обычно волосы телебов были темными. Глаза серые. Брови густые, сросшиеся у переносицы. Нос узкий с небольшой горбинкой. Ни один представитель Далеких земель не был склонен к полноте.

Никто не знал, кем были Ковен и Гедер до того, как приобрели ключи игроков, хотя это, собственно, мало кого интересовало. Люди приходили в игровые проекты, чтобы отвлечься, а не обсуждать житейские проблемы. Так что всем хватало того, что Ковен и Гедер принадлежали к племени экрон, но давно отказались от внутриплеменных распрей. Помог им в этом торговец по имени Гамбино, познакомивший их с магом, способным блокировать основные установки враждебности, заложенные в игровые точки сборки. Поэтому сейчас они спокойно относились к тому, что командует ими Тарос — представитель племени лигурийцев. Скажи об этом до того, как маг передал им амулеты блокировки враждебности, и они, пожалуй, рассмеялись бы глупцу в лицо, а после взялись за оружие и прикончили его.

Последний член группы — молодой игрок по имени Тим. Он тоже был экронцем и тоже носил на шее амулет блокировки враждебности. В отличие от большинства игроков, выбиравших себе персонажей не имевших ничего общего с их реальным образом, Тим, приобретая ключи игрока, провел не один день, желая настроить точку сборки телеба так, чтобы он, как можно больше походил на него. Разве что добавил мышц, роста да ежик жестких черных волос, отсутствовавших на голове Тима в реальности.

Он был коренным жителем Размерности из жилого комплекса Hexactinellida. О своей работе в аналитическом отделе гильдии торговцев Тим предпочитал помалкивать, хотя ничего выдающегося или криминального в этом не было. Он просто следил за деятельностью конкурентов и активностью служителей Всемирной иерархии, начавших наседать на торговцев после того, как появились слухи о вероятном отделении жилого комплекса Hexactinellida от КвазаРазмерности. Тим знал, что в аналитическом отделе есть закрытые группы, занимающиеся не совсем законными исследованиями и наблюдением, но чтобы попасть туда нужно было прослужить в отделе лет пять не меньше, а Тим мог похвастаться лишь восемнадцатью месяцами. Да и возраст у него был неподходящий — слишком молодой и неопытный. Хотя Тима и так устраивало то, что у него уже есть. Особенно радовал сменный график: две недели круглосуточной работы, используя наностимуляторы, чтобы не уснуть, и месяц отдыха, который Тим проводил в «Фивах».

Он неплохо зарабатывал и мог позволить себе приобретать игровые ключи хоть каждый месяц, что позволяло ему в первое время не особенно заботиться о том, выживет его персонаж или нет, сыскав славу сорвиголовы. Но потом он привязался к своему персонажу и начал чаще задумываться о безопасности, хотя прежний норов остался. То он, желая быть в гуще событий, попадал в засады, то в ловушки, как это случилось, когда его пленил мистиф по имени Бриск — еще до того, как Арк — Ми вынудил его заключить с ним союз. Позднее Тим ввязался в битву с гриллами, решив, что сможет неплохо прокачаться, если убьет покалеченного монстра. Тогда, не помоги ему чернокнижник — быть беде.

Сейчас, остановившись невдалеке от примитивного базара голиафских гор, Тим снова рвался в бой.

— У нас есть мантикора, — сказал он. — Давайте пустим ее первой. Начнется паника. Охрана будет занята монстром, а мы ударим их со спины.

— И раскроем себя раньше времени? — фыркнул Тарос. — Нет уж… — Он изучал карту, но единственный обход вел через зону пещер с водопадами, куда не решали соваться даже голиафцы, опасаясь нападения буньипов, которые обитали там целыми стаями. — Ты сможешь контролировать буньипов, как сделал это в случае с мантикорой? — обратился Тарос к мистифу.

Чернокнижник качнул головой и добавил:

— Боюсь, их слишком много там. Можно, конечно, попробовать подчинить нескольких и бросить на собратьев, но…

— Не забывай, что у нас тоже есть оружие, — сказал Тим, обнажив клинок воинов Тидея — лучшая сталь в Аиде. — Плюс, мы можем заставить сражаться мантикору. Агва будет читать заклинания, чтобы наши раны быстрее исцелялись… Помните, как мы попали в ловушку ашдотов, попытавшихся обокрасть наш караван, когда мы шли к Прай — Ми, чтобы заключить с ним союз? Ашдотов было больше, чем нас, в несколько раз, но стоило порубить первую дюжину, как вонючие псы разбежались кто куда…

— Успокойся, — Ковен положил тяжелую руку на плечо молодому телебу. — Я понимаю, что тебе не терпится найти на свою голову очередные неприятности, но не забывай, что у нас важная миссия. Нельзя провалить начало вторжения.

— А кто сказал, что мы провалим? Пробьемся!

— Давайте лучше мы с Агвой наложим на мантикору заклятье невидимости, — предложил чернокнижник. — Не знаю, как долго мы сможем поддерживать оптический обман, но если двигаться быстро, то, думаю, есть шанс успеть проскочить прежде, чем магия высосет из нас с Агвой силы и обман раскроется.

— Идея не плохая, — согласился Тарос. — Вот только… — он нахмурился. — Вы просто сделаете мантикору невидимой или заставите исчезнуть совсем? Потому что невидимость, думаю, нам мало поможет. Какими бы примитивными не были рынки горного народа, но народа там толкается тьма — тьмущая. Как ты собираешься провести сквозь толпу монстра, пусть и невидимого?

— Я могу попробовать создать оптический обман, превратив мантикору, скажем, в кромна! — оживилась Агва. — Бриск будет держать ее невидимой, а я создам иллюзию… Конечно, для подобного нужна практика, потому что очень сложно будет управлять образами синхронно, но…

— Спрятать мантикору под образом кромна? — рассмеялся светловолосый Мит. — Ты серьезно?

— А что не так? Кромн достаточно крупное животное, чтобы соответствовать размерам мантикоры…

— Мы не в Далеких землях, ведьма! Это Голиафские горы, где чужаков еще не так давно вообще не было. Горный народ известен своей ксенофобией. Говорят, это прописано у них у точку сборки так же, как жадность. Помнишь, как заблестели глаза укротительницы, когда мы показали ей золото? Считай, что так же заблестят их глаза, когда они увидят на рынке чужаков. Я знаю, что завербованные Прай — Ми фидаины говорили, будто на рынке есть торговцы из Далеких земель и Аида, так что мы сможем смешаться с толпой, но… — Мит демонстративно отошел в сторону, чтобы друзья могли его разглядеть. — Мы что, похожи на торговцев?

Повисла недолгая пауза, нарушил которую молодой Тим, снова предложив идти через зону водопадов, сражаясь с буньипами и прочей нечестью, что встретится там.

— И так нехорошо и этак, — протянул Тарос, понимая, что принятие важного решения ложится исключительно на его плечи.

— А что если замаскировать не мантикору, а нас? — предложила Агва. — После того, как Прай — Ми начал вербовать фидаинов, то нам стали доступны магические заклинания горного народа…

— Хочешь сказать, что освоила науку маскировки фидаинов? — не поверил Гедер.

— Это не так сложно, как многие думают, если иметь необходимые ингредиенты, то…

— Хочешь сказать, что сможешь превратить нас в голиафцев? — оживился Тарос.

— Не всех… — Агва насупилась, напоминая, что это будет не иллюзия, а полноценное обращение.

— Да какая разница! — всплеснул руками Ковен. — Пройти через рынок должны либо все, либо…

— Подожди паниковать, — велел Тарос. — Скольких из нас ты сможешь превратить в голиафцев? — спросил он Агву.

Она насупилась сильнее и показала указательный палец.

— Всего одного? — опешил Тарос. — Не густо… — он облизнул губы, лихорадочно соображая. — Но если учесть, что у нас много золота, то можно будет приобрести торговую повозку, усадить в нее мантикору и остальных членов группы, а затем… Да… Думаю, подобное предпочтительнее, чем воевать с полчищами буньипов. Сколько времени тебе потребуется, чтобы превратить меня в голиафца?

— Нисколько, — очень тихо произнесла ведьма.

— Не понял, — растерялся Тарос.

— Я не смогу превратить тебя в голиафца. Чтобы заклинание сработало, у тебя должны быть навыки мага, а у воинов Далеких земель, подобные способности отсутствуют.

— Выходит, в голиафца превратиться можешь ты и… — Тарос покосился на мистифа. — Бриск, как я понимаю, тоже отпадает, потому что ему нужно контролировать мантикору?

Агва кивнула.

— Думаешь, справишься в одиночку? — спросил Тарос.

— Должна, — ведьма невесело улыбнулась. — На время обращения я стану настоящей голиафкой, правда лишусь большинства прежних способностей, но…

— Не забывай, что твоя жизнь связана с Арк — Ми и мистифом, — напомнил Тарос. — Если с тобой, например, что‑то случится, то Грифон тут же заберет жизнь брата Прай — Ми и Бриска… — он бросил короткий взгляд на обливающуюся слюной мантикору. — Помни, что мистиф контролирует монстра. Без него тварь тут же набросится на нас, так что…

— Поход на рынок менее опасен, чем проход по территории, где на каждом шагу нас будут поджидать буньипы и голиафские кобры, — сказала Агва.

— Тут не поспоришь, — согласился Тарос. — Сколько времени тебе потребуется, чтобы превратиться в голиафку?

— Не больше четверти часа.

— Тогда действуй, — принял решение предводитель группы. — У тебя есть все необходимые для заклинания ингредиенты?

— Почти, — Агва устремила пристальный взгляд на кнут укротительницы, который забрал Гедер, после того, как мантикора убила Жаргал. — Для превращения мне нужна вещь, которая некогда принадлежала тому, в кого я буду превращаться, так что… — ведьма протянула руку.

Гедер засомневался. Он планировал, что сможет использовать кнут голиафки позднее, но…

— Ладно, если эта штука нужна для заклинания… — Гедер пожал плечами и нехотя протянул ведьме кнут, сделанный укротительницей из голиафской кобры. Капельки яда пали на камни под ногами.

— Это все, что тебе нужно? — спросил Тарос.

Агва кивнула. Она не сказала, но в предстоящем превращении была еще одна незначительная, но все‑таки немаловажная деталь — кроме внешнего образа замещались и восприятия игрового персонажа, а это было, мягко говоря, не совсем комфортно. Агва пробовала превращаться лишь однажды, да и то выбирала для этого персонаж фемита — гигантского орла из Аида. Она просто хотела немного полетать, изучив Далекие земли с высоты птичьего полета, но подняться в воздух оказалось не так просто, как она рассчитывала. К тому же приходилось постоянно напоминать себе, кем она является на самом деле, потому что мысли путались так сильно, что Агва в какой‑то момент подумала — уж не напутала ли она необходимые для превращения ингредиенты или слова произносимого заклинания.

«С голиафкой все будет проще», — попыталась ведьма успокоить себя.

Отделившись от группы, она укрылась в небольшой расселине, предварительно прочитав заклинание, прогоняющее змей и сквадеров.

Для предстоящего превращения требовалось шесть разновидностей трав, произраставших в долинах Цестус и Ксифос, а так же редкая ледяная трава, отыскать которую можно было только на заснеженных пиках Голиафских гор. Агва смогла достать ее, когда они, выполнив для фемитов сложный квест, получили возможность вызывать их, когда потребуется переправить через горы, разделившие Аид и Далекие земли.

Молодой фемит из боевого отряда «Небесные гнезда» не возражал, когда ведьма попросила его задержаться, чтобы она набрала немного ледяной травы, требующейся для некоторых сложных заклинаний. Фемита звали Марре. Он был имитацией, но вел себя так, что его было практически не отличить от настоящего игрока. В последнее время в «Фивах» ходил слух, что разработчики запустили в эксплуатацию новое поколение адаптивных алгоритмов, украв наработки у молодого игрового проекта «Мекка», обещавшего вывести индустрию интерактивных развлечений на новый уровень.

— Долго ты там? — крикнул нетерпеливый Тим, подгоняя Агву.

Ведьма не ответила. Перемолов необходимые травы в ступке, она рассыпала получившуюся пыль вокруг себя, застывшую в воздухе слоями. Теперь оставалось разложить с четырех сторон кости ийса — крошечного грызуна из Аида. Сделать глоток из пробирке, содержащей воду Мертвого озера. Агва надеялась, что торговец, продавший этот ингредиент, не соврал — горький опыт, когда она только появилась на игровой площадке, научил ее внимательно следить за соблюдением всех условий заклинания. Разработчики, очевидно, считали это крайне забавным — превращать незадачливых колдунов в причудливых животных. Причем обратить заклинание мог только более могущественный маг, чем тот, кто имел глупость допустить ошибку.

Сейчас, вспоминая добрым словом ведьмака, расколдовавшего ее, когда она только начинала играть, Агва убеждала себя, что все пройдет удачно. В конце концов она ведь уже превращалась в фемита. С тех пор у нее сохранились все необходимые ингредиенты за исключением воды из Мертвого озера.

— Все будет хорошо, — тихо прошептала Агва, убеждая себя, что торговец, продавшей ей новую пробирку с водой Мертвого озера, не мог оказаться жуликом, так как с ним они часто имели дело, и ни разу он не подвел и не попытался надуть ни ее, ни Гамбино.

Ведьма закрыла глаза и начала читать заклинание, способное активировать возможность превращения. Кнут голиафки, свернувшийся у ног, вздрогнул и начал оживать, словно вспомнив, что некогда был змеей. Агва постаралась не обращать на происходящее внимания. Побочные явления случались во время подобных заклинаний. В прошлый раз, например, превращаясь в фемита, ведьма заставила летать дюжину камней, рухнувших потом на землю, разбив головы трем телебам, роптавшим, требуя компенсаций, пока в спор не вмешался Тарос. Сейчас, если оживет кнут, став голиафской коброй…

Агва тряхнула головой, избавляясь от дурных мыслей, и закрыла глаза, не желая отвлекаться. Она не знала, сможет ли уцелеть после укуса голиафской кобры, но если напутать слова заклинания, то превращение в диковинного зверька ей обеспечено. И некому будет расколдовать ее здесь. Задание будет провалено. Таросу придется вести своих людей мимо водопадов, где обитают стаи буньипов. План вторжения даст трещину и…

«Все будет хорошо», — сказала себе Агва.

Заклинание было завершено. Частицы пыли от перетертых в ступке трав, окружившие слоями ведьму, начали искриться. Красные, фиолетовые и синие всполохи света озарили темный тоннель, подсвеченный мягкой люминесценцией камней.

— Агва? — тревожно позвал Тарос, но ведьма не услышала его.

Восприятия менялись. Точка сборки сбоила. Казалось, что тело выворачивается наизнанку, ломаются кости. Боль вспыхивала перед глазами россыпью звезд. Агва упала на колени и закричала. Сквозь туман безумия она увидела подошедшего Тароса.

— Держись подальше от меня! — прохрипела ведьма, предусмотрительно выставив перед собой изменившуюся руку: мускулистую, покрытую густыми короткими волосами. — Я… Я сейчас… Сейчас все нормализуется… — с трудом смогла произнести ведьма.

Боль отступала, но кости, казалось, продолжают ломаться под новой оболочкой, перестраиваясь, ища оптимальную конфигурацию.

— Не знал, что это настолько болезненно, — сказал Тарос.

— В фемита превращаться было проще, — призналась Агва, жадно хватая ртом воздух.

Восприятия перестроились, и теперь все выглядела сжавшимся, съежившимся.

Ведьма поднялась с колен и уставилась на Тароса сверху вниз. Среди телебов он считался гигантом, но сейчас едва достигал груди Агвы. Она стала голиафкой. Будучи ведьмой, Агва в первую очередь проверила бы сумку с магическими травами и зельем, но сейчас, первым, на что она обратила внимание, был кнут, созданный из голиафской кобры. Рука сама протянулась к оружию. Тарос предусмотрительно попятился.

— Не бойся, я контролирую себя, — сказала Агва.

Желание испытать кнут было настолько сильным, что она не смогла удержаться. Тарос вздрогнул, услышав, как кнут разрезал со свистом воздух, а его кончик, попав в камень, превратил его в пыль.

— Вот это я понимаю! — громогласно произнесла ведьма, ставшая голиафкой.

Навыки владения кнутом были автоматом добавлены в точку сборки. «Интересно, что еще я могу?» — подумала Агва, обернулась, смерив растерянного Тароса тяжелым взглядом, и заметив его настороженность, раскатисто рассмеялась.

— Тише ты! — цыкнул на нее Мит, напоминая, что они не должны выдавать себя.

— Трус! — скривилась Агва. — Настоящий голиафец не стал бы отсиживаться, как крыса… — она заставила себя замолчать, зажав рукой рот.

— Ты — все еще ты? — осторожно спросил Тарос.

Ведьма кивнула, хотя стопроцентной уверенности не было. Восприятия не сбоили, но… Остатки волшебства продолжали искриться в воздухе, заставляя Агву спешно выйти из проклятого круга.

— Мерзость, — скривилась она, отмахиваясь от прицепившихся к ней разноцветных всполохов.

— Вот это да, — уставился на могучую голиафку Мит.

— Рот закрой, пес, — рявкнула Агва, хотя совершенно не хотела произносить этого.

Рука с кнутом напряглась помимо воли.

— Что‑то не так? — осторожно спросил Тарос.

— Никогда бы не подумала, что голиафцы так сильно презирают чужаков, — произнесла ведьма.

Голос укротительницы заставлял содрогаться пойманное в ловушку естество Агвы. «Думать о задании», — велела она себе, направляясь к выходу из скрытого полумраком тоннеля.

— Вернусь, как только найду повозку, — бросила она, не оборачиваясь.

Торос и его люди переглянулись, но окрикнуть новоиспеченную голиафку не решились.

— Думаешь, она справится, — шепотом спросил Гедер предводителя.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Тарос.

Он говорил тихо, но Агва смогла услышать его. Захотелось развернуться и вступить в схватку с чужаками… «С какими чужаками? — одернула себя ведьма. — Они мои друзья. Я одна из них. Я…»

Она услышала шум примитивного голиафского базара и сердце екнуло.

— Дом, — протянула Агва, растягивая губы в улыбке. И тут же одернула себя: — Я принадлежу Далеким землям…

Упоминание о телебах вызвало неприязнь, которые последнее время стали все чаще проникать в Голиафские горы.

— Чтобы им пусто было! — вспылила Агва, затем вспомнила о гильдии торговцев Аида, которые относятся к жителям горного народа, словно это примитивные варвары, и заскрипела зубами.

Ругаясь на чем свет стоит, она подошла к границам поселения. Схема восприятия начинала передавать чувства частями. Сначала Агва услышала далекий, но постоянно усиливающийся звук оживленных голосов. Затем зрение различило детали: по периметру поселения, по крайней мере, с той стороны, откуда приближалась Агва, была выставлена охрана. Став после прочтения заклинания обращения настоящей голиафкой, ведьма понимала, что стражники не боятся нападений чужаков, но опасные хищники Голиафских гор беспокоят рынки достаточно часто. Их приманивают запахи еды и шум голосов. Но когда Агва наблюдала за поселением издалека, до того, как произнести заклинание обращения, она не видела стражников. Их скрывала призрачная дымка.

Стоило Агве пересечь первую линию границы поселения, как встроенные в игровую точку сборки информационные протоколы сообщили примерную численность поселения, площадь рынков, перечень продаваемых здесь товаров, имена крупных купцов, а также их принадлежность к горному народу, Аиду или Далеким землям. Ведьма замерла, пытаясь отыскать в новых воспоминаниях информацию о том, где ей раздобыть на рынке необходимую для выполнения миссии повозку.

— Вот ведь… — проворчала Агва, понимая, что придется забираться вглубь поселения.

Страха не было — голиафцы, пожалуй, вообще не знали что такое страх. Но вот сознание игрока… Ведьма чувствовала, что нервничает, хотя восприятия игровой точки сборки и пытались обмануть ее, внушив безразличие. Будь Агва настоящей голиафкой, то поддельные восприятия, вероятно, взяли бы верх, а так только вызывали головную боль. «Может быть, нужно подождать, и все пройдет?» — попыталась успокоить себя ведьма, сжимая руками раскалывающую голову.

Она шаталась и едва переставляла ноги. Предметы начали двоиться.

— Эй, ты в порядке, укротительница? — обратился к ней один из стражников, когда она приблизилась к главной границе поселения.

Агва остановилась, уставившись на голиафца налитыми кровью глазами.

— Выглядишь неважно, — подметил он. — Что‑то случилось?

— Случилось? — Агва задумалась на мгновение. — Мантикора, — буркнула она первое, что пришло на ум. — Я… — ведьма вспоминала, как Жаргал сражалась с монстром. — Я прикончила ее, вот только… — она попыталась разглядеть лицо стражника за пеленой тумана, витавшего перед глазами. — Кажется, мантикора успела зацепить меня жалом скорпиона.

— Ого! — присвистнул стражник. — Может, тогда тебе обратиться к лекарю? — заботливо предложил он.

— Все нормально. Мне не впервой, — соврала Агва.

— Лекарь находится здесь неподалеку… — начал было стражник, но ведьма оборвала его на полуслове, начав сыпать проклятиями.

Голиафец попытался возразить, словно желал завести знакомство, но как только увидел, что укротительница взялась за кнут, тут же примирительно поднял руки и отступил.

— Вот так уже лучше, — кивнула Агва.

Собиралась пройти мимо, сделала несколько шагов, обернулась и спросила, как ей быстрее попасть в участок рынка, где можно будет раздобыть повозку.

— Повозку? — насторожился стражник. — Зачем укротительнице повозка? Ты ведь не торговец.

— Верно… Укротительница не имеет никакого отношения к торговцам… — Агва смотрела на стражника туманным взором. — Но… Я… поймала мантикору… — не смогла она придумать ничего лучше, чем сказать частично правду, потому что у голиафцев, казалось, отсутствовало не только чувство страха, но и умение врать. — Мне нужно попасть на другую сторону поселения. Хочешь, чтобы я пересекала рынок с мантикорой на привязи? — спросила ведьма, произнося слова по слогам. — Это ведь не тяньгоу. Ты понимаешь?

Стражник кивнул, поманил укротительницу к себе и, выбрав наиболее запыленное место у них под ногами, начал чертить схему рынка.

— На кой черт ты показываешь мне это? — насторожилась Агва, решив, что стражник заподозрил подвох. — Каждому голиафцу добавляются в точку сборки информационные протоколы с картами. Или что, ты думаешь, я турист? Думаешь, пришла из Аида или из Далеких земель?

Ведьма хотела рассмеяться, но вместо этого получилось издать нечленораздельный гортанный хрип, истолкованный стражником как угроза.

— И в мыслях не было, — спешно сказал он, объясняя, что территории рынка постоянно меняются. — От официальных карт здесь мало прока.

— Я укротительница. Мне нет дела до таких мелочей, — отмахнулась Агва, однако подошла к стражнику и попыталась разобрать, что он чертит на земле.

— Вот сюда не суйся, — сказал он, ставя крестик в центре чертежа. — Здесь, здесь и здесь, — стражник поставил еще три крестика, — находятся представители торговцев из Аида и Далеких земель. Я бы на твоем месте тоже обошел эти сектора стороной. Между ними есть небольшая свободная зона… — начертив серию изогнутых линий, обозначавших улицы, голиафец начал объяснять укротительнице на что нужно ориентироваться, когда она окажется на шумных улочках рынка.

— Ничего не понимаю, — призналась Агва.

— Да, это не так просто, — согласился стражник и намекнул, что за определенную плату сможет покинуть пост и провести укротительницу к месту, где она сможет арендовать закрытую повозку для транспортировки пойманной мантикоры.

Агва запустила руку в карман, нащупала пару золотых, но вместе с новым образом появились новые восприятия — знаменитая голиафская жадность.

— Покажи‑ка мне еще раз схему, — сказала ведьма, надеясь, что сможет сэкономить, разобравшись в небрежных чертежах.

— Всего один сребреник — и я стану твоим гидом, — предложил стражник. — А за два золотых… — он замялся, смущаясь своей наглости, но алчность взяла верх. — За два золотых я сам добуду повозку и доставлю, куда ты скажешь.

— Так я тебе и поверила! — рассмеялась Агва. — Могу поспорить, что как только я дам тебе два золотых, то ты сразу сбежишь, забыв о своем обещании.

Голиафец промолчал, бросив короткий взгляд на кнут укротительницы. Она не обратила на него внимания, пристально изучая сделанный стражником чертеж, пытаясь сравнить его с тем, что имелся в официальных информационных блоках. «Нет, сама я буду блуждать по этому рынку не один час и, возможно, так и не найду то, что нужно», — решила она, заставляя себя выудить из кармана два сребреника гильдии торговцев Аида. Один она протянула стражнику, другой пообещала отдать, когда он выведет ее с территории рынка обратно.

— Плюс, если успеем добыть повозку до окончания игрового дня, получишь третий сребреник, — пообещала Агва.

Стражник взял монету, долго изучал ее, затем согласно кивнул, правда ворчливо пожаловался, что предпочел бы вести расчеты деньгами горного народа.

— Я и сама бы предпочла это, — сказала ведьма. — Вот только те, на кого я сейчас работаю, расплачиваются монетами гильдии торговцев Аида, так что…

Она дождалась, когда стражник спрячет серебряную монету в карман, и жестом предложила ему идти впереди. Он не возражал.

Они пересекли третью линии границы поселения. К звукам голосов добавились запахи приготовляемой еды, пота, испражнений животных и… Агва растерянно завертела головой, почувствовав сладкий цветочный аромат. Восприятия воспалились, сводя с ума. Запах притягивал, словно магнит.

— Что это? — спросила ведьма голиафца.

— Парфюмерный участок рынка, — сказал он, недовольно поморщившись. — Говорят товар доставляют прямиком из дворца Сфинкс. Благовониями пользуются обольстительные хариты, но здесь…

— Запах так и манит, — призналась Агва.

— Это происходит с женщинами горного народа. С мужчинами… Нас это делает агрессивными. Я видел, как пара стражников искалечили друг друга, сражаясь за голиафку, воспользовавшуюся харитскими благовониями… Впрочем, стоимость их так велика, что товар придется по вкусу разве что в чертогах Старца… — голиафец понизил голос и тихо выругался, проклиная власть голиафских гор.

Критика была такой резкой, что Агва от растерянности забыла о манящем аромате благовоний.

— Ты… Ты что, недоволен правлением Старца? — шепотом спросила она, чувствуя, как обостряются восприятия, предупреждая об опасности — признавать власть Старца было прописано на уровне протоколов игровой точки сборки. Конечно, разработчики сохраняли возможность бунтов, но… — Первый раз слышу, чтобы низшие слои голиафцев говорили, что мечтают о свержении старца. Одно дело жаловаться, а другое…

— Я ведь не подготавливаю восстание, — пожал плечами стражник.

— Но говоришь так, словно готов присоединиться к тем, кому хватит сил и смелости, чтобы подняться против фидаинов Старца.

— Не все фидаины — зло, — отмахнулся стражник. — Ходят слухи, что среди них тоже есть недовольные.

— Вот как? — насторожилась Агва. — Ты знаешь что‑то конкретное или просто передаешь сплетни?

— Тебе то что? — так же насторожился стражник.

Агва решила, что лучше всего будет промолчать.

Они оставили за спиной участок рынка с благовониями. Шли молча какое‑то время, глазея на прилавки с оружием. Самый большой спрос был на кольчуги и латы. Впрочем, доспехи воинов армии Тидея были малы могучим голиафцам, поэтому торги велись в основном с представителями телебов из Далеких земель. Редко, но все‑таки встречались торговые шатры, где представляли товар сами торговцы. Обычно это были те, кто либо не доверял алчным голиафцам, готовым торговать чужим товаром, либо только осваивал рыночные отношения, не имея средств, чтобы использовать наемных продавцов.

Агва прислушивалась к разговорам вокруг. Странно, но недовольство правлением Старца звучало довольно часто.

— Никогда прежде не была на рынках? — спросил ведьму стражник, согласившийся стать ее гидом.

— Никогда, — призналась она.

— Да, укротительницы и строительные координаторы здесь редкость, — согласился стражник после непродолжительной паузы.

Агва решила, что лучше всего будет промолчать.

— Удивлен, что у вас вообще есть деньги, — продолжил стражник. — Говорят, что Старец держит вас в неведении, ограждая от таких пагубных мест, как это.

— Занимайся тем, за что тебе платят, — попыталась заставить его замолчать Агва, но стражник настырно продолжил задавать вопросы. — Хочешь, чтобы я отхлестала тебя своим кнутом? — спросила ведьма, жалея, что не может использовать в теле голиафки заклинание, способное заклеить болтуну рот.

— Ты срубишь сук, на котором сидишь? — улыбнулся стражник.

— Что это значит?

— Твоя мантикора… Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь продать ее на черном рынке со стороны Аида? Говорят, там любят подобные штучки…

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — отчеканила Агва, борясь с желанием взяться за кнут и прикончить стражника, но вокруг было слишком людно. Забери она жизнь стражника и достать повозку точно не удастся.

Информационные протоколы показали тюрьмы Голиафских гор. «Только этого мне не хватает», — подумала ведьма, снова сокрушаясь, что не может использовать заклинания, способные заставить стражника молчать. «Может быть, тогда сбежать?» — мелькнула в голове трусливая мысль. Затеряться в толпах торговцев и покупателей казалось делом не сложным, но как тогда выполнить поручение Тароса?

Дорога вывела их в ту часть рынка, где торговцы предлагали диковинных зверей, собранных со всей игровой площадки «Фивы». Большего всего любопытных собралось возле клеток азолей. Крохотные, способные уместиться на большой ладони голиафца, мохнатые существа обладали огромными глазами и действовали на схемы восприятия игровых точек сборки лучше, чем благовония харит. Агва услышала, как голиафцы полушепотом болтали о том, что в чертогах Старца появился азоль после того, как главные фидаины узнали, что такой же зверек живет во дворце Сфинкс. А еще люди болтали, что фидаины, несмотря на возросшее в последнее время влияние в Далеких землях и ближайших от Голиафских гор районов Аида, не могут проникнуть во дворец Сфинкс.

Некоторые игроки обсуждали путешествия по миру «Фив», ставшие возможными для голиафцев благодаря амулетам ин — незов. Конечно, артефактов было не так много, как хотелось бы, но горный народ всегда отличался чрезмерной жадностью, не в силах удержаться от возможности заработать, так что амулеты обычно сдавались в аренду. Плата была немалой, но после начала торговли с Аидом и Далекими землями, среди представителей горного народа многие смогли позволить себе взять в аренду амулет ин — незов…

Мир, долгое время остававшийся закрытым, проповедуя аскетизм, начинал трещать по швам. Сплетен было так много, что Агва вскоре перестала вникать в их смысл. Последними, что она более — менее различила, были слова о том, что скоро либо Старец горы прикроет рынки и вернет миру прежний порядок, либо его свергнут и начнут строить новый мир, отказываясь от навязанных разработчиками правил. В пример приводились Далекие земли, где телебы сами решали, каким будет игровой мир.

— Ну а ты, что думаешь? — спросила Агва, обращаясь к своему гиду.

Стражник обернулся, не сразу поняв суть вопроса.

— Я спрашиваю тебя о… — ведьма дождалась, когда раздадутся новые голоса, сплетничавшие о восстании, благо подобные сплетни буквально‑таки роились в воздухе потревоженными мухами.

— И что ты хочешь услышать от меня? — спросил стражник.

— Твое мнение.

— Мнение? — голиафец нахмурился на несколько секунд, затем недобро ухмыльнулся, услышав чей‑то разговор о том, что скоро фидаины построят тоннель, который превратится в шелковый путь, соединяющий Аид и Далекие земли. — Слышала? — спросил голиафец.

Агва кивнула.

— Так ты думаешь, что все идет к этому? — спросила она, поняв, что стражник не собирается продолжать.

— Наоборот, — ухмыльнулся он. — Думаю, скоро Старец либо возьмет базары под контроль, почуяв, что здесь можно получить неплохую прибыль, либо просто прикроет этот балаган.

— Так ты недоволен тем, что здесь сформировался рынок?

— Причем тут я?

— Но ты же сказал…

— Ты спросила, как, по — моему мнению, поведет себя Старец горы. Я ответил так, как думаю. Мое мнение на это никак не влияет.

— А как же слухи о восстании? Разве ты не веришь в них? Не хочешь перемен?

— То, во что я верю, и то, чего я хочу, не имеет никакого отношения к тому, что случится в Голиафских горах, — стражник задержался у шатра, где продавали необходимые для магии кости диковинных животных, гербарии редких растений и тайные фолианты, содержащие тысячи заклинаний.

Народа у шатра толпилось достаточно много. В основном это были голиафки. Две трети из них просто пришли поглазеть, несколько перекупщиков из горного народа целенаправленно делали покупки, выполняя заказы жрецов и колдунов либо из Аида, либо из Далеких земель. Но находились и те, кто просто интересовался магией. Голиафки, немного стесняясь, стараясь не привлекать внимания, подходили к торговцам и робко интересовались, какую книгу или фолиант им приобрести, чтобы учиться колдовству.

— Лучше бы они интересовались кнутами из голиафских кобр, — проворчал сопровождавший Агву стражник, презрительно сплюнув себе под ноги.

— Чем плоха магия? — вступилась невольно ведьма, хотя часть ее нового естества, принадлежащего укротительнице мантикор, была согласна с услышанными словами.

— Что‑то я не вижу, чтобы ты ловила монстров, пользуясь колдовством, — сказал стражник, устремляя взгляд к висевшему на поясе скрученному кнуту. — Хотя… — он вспомнил, что они идут за повозкой, в которой, скорее всего, переправят мантикору уже заждавшимся покупателям. — Распад в низших слоях Голиафских гор происходит повсюду… Слабость… Алчность… Мы никогда не сможем диктовать Старцу свои права, потому что предпочитаем заниматься бесполезным колдовством или превращаться за два сребреника в гидов по рынкам и… — стражник на мгновение потупил взгляд, но затем все‑таки заставил себя встретиться с Агвой взглядом. — И превращаться из укротительниц в контрабандистов.

— Я не имею к контрабанде никакого отношения, — ведьма выдержала пристальный взгляд стражника, затем спросила его имя.

— Зачем тебе? Хочешь натравить на меня фидаинов? Сразу скажу, это лишнее. Я такой же слабак, как люди вокруг. Мне нет дела до того, как ты зарабатываешь.

— Не говори ерунды, — отмахнулась Агва. — Если бы я хотела избавиться от тебя, то сделала бы это сама.

Стражник не согласился, но и возражать не стал.

Мимо прошел торговец из Аида, невольно приковав к себе внимание, отличаясь от могучих голиафцев размерами раза в два минимум. Протоколы игровой точки, настроенные на ксенофобию, заставили потянуться за оружием, но торговец выскользнул из поля зрения, затерявшись в толпе, позволяя прийти в чувства.

— Чем чаще с ними встречаешься, тем проще себе контролировать, — сказал стражник, верно истолковав чувства Агвы.

Она тряхнула головой, пытаясь вспомнить, о чем они разговаривали.

— Меня зовут Керасп, — сухо представился гид. — Если это, конечно, имеет какое‑то значение.

— Имеет, — заверила его ведьма.

Они разминулись с группой стражников, следящих за порядком на территории рынка. Возможно, Агва и не заметила бы их, если не звон кандалов пойманного воришки, которого стражники тянули за собой. Это был молодой голиафец, щуплый и невысокий для представителей горного народа. Одежды на нем, если не считать превратившихся в лохмотья штанов, не было. По телу стекала темная слизь, источавшая такое зловоние, что у людей, мимо которых проводили воришку, начинали слезиться глаза. К ошейнику молодого голиафца была прикреплена трость, чтобы он не смог сбежать от стражников, но и не имел возможности приблизиться к ним, испачкав в зловонной слизи.

Агва обернулась, провожая взглядом пленника и конвоиров. Восприятия обострились, только она не могла понять, на что разработчики хотели обратить ее внимание. Несомненно, катализатором послужила встреча с воришкой, но конвой уже скрылся из вида, а чувства продолжали сбоить, заставляя слышать далекий рев толпы, от которого начинало сильнее биться сердце.

— Там что проводятся какие‑то аукционы или распродажи? — спросила Агва, указывая в сторону, откуда доносился рев толпы.

Керасп нахмурился, не сразу сообразив, о чем идет речь.

— Рев толпы, — сказала ведьма. — Ты разве не слышишь?

— Рев толпы? — Керасп прислушался.

— Рев стал четким, после того, как я встретила воришку и стражников.

— А! — наконец‑то сообразил Керасп. — Наверное, ты слышишь звуки голосов с площади, где наказывают провинившихся.

— Провинившихся?

— Да. Воров, жуликов, карманников, спекулянтов, продавцов запрещенными товарами…

— Тянет к площади, как магнитом, — призналась Агва.

— Это происходит со всеми новичками. Таковы правила… — стражник вздохнул, признаваясь, что совершенно забыл об этом. — Можно было бы обогнуть площадь Наказаний, а так… — он непристойно выругался, сказав, что придется отклониться от маршрута и побывать на площади.

— Это обязательно?

— Лучше потратить пару минут на дорогу до площади Наказаний и обратно, чем мучиться, пока не покинешь рынок, потому что обострившиеся протоколы не позволят тебе думать ни о чем другом.

Ведьма тяжело вздохнула, решив, что новый знакомый осведомлен о местных правилах и порядках лучше, чем она.

— Первый раз пытаешься продать мантикору? — спросил Керасп.

— С чего ты взял?

— Будь это иначе, ты бы знала правила рынков.

Агва решила, что промолчать будет лучше всего. Стражник кивнул, приняв молчание за согласие, и спросил ведьму из далеких земель, сменившую образ на голиафку, о подельниках.

— Нет никаких подельников, — попыталась соврать она.

— Правда? — ухмыльнулся Керасп. — С кем тогда ты оставила мантикору? Кто присматривает за монстром? Сквадеры? — он хрипло рассмеялся.

— Я могла заколдовать ее, — буркнула Агва первое, что пришло в голову.

— Заколдовать? — опешил стражник. — Гм! Первый раз слышу, чтобы укротительницы умели колдовать на таком уровне. Ты что, возомнила себя ведьмой из Далеких земель?

— Нет, конечно… — нервно рассмеялась Агва, радуясь, что улица, по которой они шли, вывела их к площади Наказаний, упиравшейся в скалистые стены громадной пещеры.

По камням стекала темная слизь, собираясь в установленные каменные бочки, где сидели нарушители. Рядом стояли стражники с клинками, нанося рубящие удары каждые полминуты, заставляя провинившихся нырять в бочки. Толпа собравшихся зевак приветствовала происходящее радостными воплями.

— Что это за слизь? — спросила Агва.

— Нечистоты, — ответил Керасп. — Слышала о том, как устроены очистительные сооружения на игровой площадке «Голод»?

— Слышала, что там на нижних ярусах невозможно дышать от смрада.

— Создатели «Фив», думаю, позаимствовали идею этой слизи оттуда. Своеобразное классовое деление — чем выше к чертогам Старца, тем чище.

— Хочешь сказать, что эта слизь… — Агва брезгливо принюхалась. — Мерзость! — скривилась она, наблюдая, как провинившиеся в очередной раз ныряют в нечистоты, чтобы спасти себе жизнь.

Зеваки загалдели громче обычного. Ведьма не сразу поняла, что послужило причиной оживления. Неожиданно днища бочек с нечистотами открылись, и воры покатились по желобам в яму нечистот, булькающую в стороне от деревянного эшафота.

— Все закончилось? — спросила Агва, надеясь, что наконец‑то может уйти.

Зеваки, продолжая галдеть, потянулись к яме нечистот. Часть отстойника была скрыта каменными глыбами, и когда ведьма, не в силах противостоять движению толпы, приблизилась к яме, то поняла, что она намного больше, чем казалось прежде. Яма была, скорее, крошечным озером, на берег которого выбрались нарушители, где им тут же надели на шеи браслеты с приклепанными длинными шестами. Экзекуция продолжилась. Появились несколько бывших укротительниц с розгами. Ворам нанесли по десять ударов по каждой руке, ломая пальцы и срывая с костей плоть. Контрабандистам предназначалось получить такое же количество ударов по пяткам.

Одного из нарушителей оставили напоследок. Старый голиафец извлек из горна раскаленную докрасна маску. Держа маску щипцами, он подошел к нарушителю, которого стражники прижали к земле. Приговоренный к наказанию голиафец извивался и жалобно завывал, прося о пощаде. Затем раскаленную маску приложили ему к лицу, и мольбы превратились в дикий крик, разбавленный жутким шипением горящей плоти. Толпа одобрительно взревела. Экзекуция продолжалась несколько секунд. Внутри маски был нанесен специальный узор, выжигавший кожу избирательно, и когда палач убрал маску с лица нарушителя, Агва увидела клеймо предателя — заключенный в квадрате круг. Информация о том, что означает эта фигура, находилась в доступных информационных блоках игровой точки сборки.

— Что натворил этот бедолага? — спросила Агва.

— Наверное, сотрудничал с врагами горного народа, — проворчал Керасп.

— Говоришь так, словно сочувствуешь предателю, — подметила ведьма.

Стражник едва заметно пожал плечами. Агва сочла это хорошим знаком — если что‑то пойдет не так, то можно будет попытаться завербовать нового знакомого. «Вероятно, стоит попробовать намекнуть прямо сейчас», — подумала ведьма, но ее отвлек недовольный гул собравшихся зевак, провожавших неодобрительным гиканьем преступников, которых уводили стражники.

— Куда их теперь? — не удержалась от вопроса Агва.

— Выведут за границы рынка и отпустят, — сказал Керасп. — А если они вернутся и снова попадутся за свои злодеяния, то… — стражник прервался, потому что толпа снова завыла, приветствуя новых несчастных на эшафоте.

Задержанных провели мимо бочек с нечистотами к обагренным кровью плахам.

— Им что, отрубят головы? — опешила Агва.

— Только тем, у кого на лице есть клеймо предателя. Остальные останутся без кистей, если они были ворами, или без ступней, если были контрабандистами.

— Жесть, — передернула плечами ведьма.

— Да ладно, — усмехнулся Керасп. — Это ведь просто игра. Они все равно почти ничего не почувствуют.

— А если те, кому отрубят голову, заложили свои тела в незаконном терминале? — оживилась Агва. — Знаешь, как это было с Прай — Ми и его братом, когда они чуть не погибли во время обрушения «Голода»…

— С кем?

— С создателями игровой площадки «Мекка».

— Никогда не слышал о такой.

— Никогда? — Агва нахмурилась. — Как долго ты уже играешь?

— Лет пять.

— Ого! Богач, ставший игроманом?

— Нет, — Керасп снисходительно улыбнулся. — Просто попал в исследовательскую программу Иерархии. Клирики сказали, что хотят изучить влияние длительного пребывания на игровой площадке на сознание человека. Кажется, аналитики болтали о деградации ядер личности, но я не особенно в этом разбираюсь, так что… — он демонстративно пожал плечами.

— И что, ты пять лет не покидал «Фивы»?

— Ну, до рекорда мне еще очень далеко, — рассмеялся стражник. — К тому же пребывание в «Фивах» ничего особенно не отличается от обычной жизни на втором уровне реальности. Думаю, клирикам просто заняться нечем, пытаясь найти недостатки игровых площадок, построенных в Подпространстве — проще закрыть сразу весь Квазар… Только… не думай, что я старик. Клирикам для проверки нужны были молодые, того же возраста, что большинство игроманов, — он хитро прищурился. — Ну, а как насчет тебя?

— А что на счет меня?

— Судя по тому, как ты себя ведешь, могу сказать, что ты молодая, но играешь давно, хотя образ голиафки для тебя в новинку. Угадал?

— Отчасти, — улыбнулась Агва.

— Ты не молодая, или играешь не так давно, как я решил?

— Нет, здесь ты все верно подметил.

— И кем ты была до того, как стала голиафкой.

— Ведьмой Далеких земель.

— Телебом? — опешил Керасп.

— Не любишь телебов?

— Да дело не в этом, просто… — он отступил на шаг, окинув новую знакомую внимательным взглядом.

— Что? — зарделась Агва.

Керасп качнул головой, затем все‑таки признался, что не может представить ее ведьмой.

— Телебы такие маленькие, а ты сейчас такая большая и… крупная… — он смутился, но замолчать не смог. — Плюс еще все эти татуировки на теле и скарификация. Да и волосы…

— Телебы тоже волосатые, — снисходительно улыбнулась Агва.

— Но не настолько, как голиафцы!

— Не настолько, — согласилась ведьма, превратившаяся в укротительницу мантикор.

За разговором, они оставили площадь Наказаний и не заметили, как оказались в районе рынка, где торговали не вещами, а навыками. В основном это были боевые искусства. Полигон, где различные воины обучали желающих за щедрую плату, был заполнен как реальными покупателями, выстроившимися в очередь, чтобы приобрести тот или иной прием, так и простыми зеваками, пришедшими поглазеть на телебов, воинов Тидея, Ареса, Оместеса. Встречались там даже гриллы — разумные монстры Аида, целью которых была охота. Собравшиеся зеваки шептались, что гриллы очень похожи на голиафцев, по крайней мере, размерами и мощью. Рядом с гриллами постоянно находились маги, блокировавшие заклинаниями инстинкт убийцы, превращавший гостей из Аида в машины смерти. Зубы гриллов были так остры, что они сгрызали свои языки. Но в глазах, при учете, что действует заклинание блокировки гнева, проглядывался разум.

Они были с головы до ног покрыты шерстью, и от них невыносимо разило псиной. Зеваки презрительно кривились, но затем чувствовали сладкий запах разлагающейся плоти восставших мертвецов армии Оместеса, и боязливо смещались к выглядевшим менее опасными воинам Ареса, что было ошибкой, так как последние умели и любили убивать не меньше гриллов, зато были чертовски хитры и расчетливы. Впрочем, воины Тидея, иддалы, тела которых были усеяны десятками глаз, представляли не меньше опасности. Несколько магов, демонстрируя неприступность иддалов, у которых не было головы, а рот находился в районе живота, обещали за умеренную плату добавить любому голиафцу дополнительную пару глаз, что позволит развивать сложные навыки видения боя, доступные иддалам.

— Повозку можно достать на следующей улице, — сказал Керасп.

Покинув сектор боевых искусств, они, как решила сначала Агва, оказались на окраинах рынка, но затем взгляд зацепился за массивные ворота, преграждавшие проход в закрытую часть поселения.

— Что там? — спросила ведьма, не обращая внимания на продавцов повозок, выстроившихся в ряд.

— За этими воротами невольничий рынок, — нехотя пояснил Керасп. — Рабов обычно привозят на этом, — он указал взглядом на повозки. — Продажи идут хорошо, так что назад проще идти налегке. Да и тяговых животных, как правило, удается продать, как и рабов. У телебов это кромны, у торговцев Аида упряжки люмидов, если это конечно не демоны — ящеры зоргулы, способные сами тянуть груженую повозку.

— Фу! — скривилась Агва, вспоминая свои приключения в Аиде. — Помню, как‑то раз я встречалась с зоргулами… — она осеклась, сбивчиво добавив, что это случилось во времена, когда у нее был персонаж ведьмы.

Пара зоргулов, находившихся поблизости, тихо зашипела, высунув раздвоенные языки. Они были размером с крупного телеба, но передвигаться предпочитали на четырех лапах, хотя могли ходить и на двух задних конечностях, как большинство доступных для игроков персонажей «Фив». В красных глазах зоргулов вспыхнул огонь.

— Брр! — передернула плечами Агва. — Думаю, с этими о скидке договориться не удастся.

— Ты стеснена в средствах? — удивленно поинтересовался Керасп, помня, что нанимая его в проводники, укротительница не скупилась с оплатой.

— Нет, просто не хочу иметь ничего общего с зоргулами, — соврала Агва, хотя в действительности боялась, что бывшие демоны Аида, превращенные, согласно легенде, за верную службу в Закрытом городе в ящер, смогут заметить остатки колдовства, благодаря которому она из ведьмы Далеких земель смогла стать голиафкой. — Думаю, они слишком хитрые и коварные.

— Тогда можно попробовать сторговаться с телебами, — предложил Керасп.

— Да, телебы, пожалуй, подойдут, — оживилась Агва.

Они приблизились к хмурым, низкорослым продавцам, едва достигавшим голиафцам до пояса.

— Нужна повозка? — спросил один из них.

Агва кивнула. Он жестом указал на три крытых повозки. Ведьма выбрала ту, каркас которой показался самым крепким.

— Двадцать золотых, — сказал телеб.

— Десять, — возразила Агва, чувствуя, как ее начинает душить свойственная всем голиафцам жадность.

— За десять можешь забрать крайнюю повозку без тента, — сказал телеб.

— Она слишком хлипкая, к тому же мне нужен тент.

— Тогда девятнадцать золотых и не монетой меньше.

— Пятнадцать.

— За пятнадцать можешь взять ту повозку, что стоит в середине.

— Я уже сделала выбор, — прищурилась Агва, протягивая руку к кнуту, изготовленному из голиафской кобры.

Телеб помялся, и сказал, что готов уступить требуемую повозку и тент за семнадцать золотых. Интегрированная в игровую точку сборки жадность подталкивала Агву продолжать торги, но она смогла одержать верх над алчностью, согласившись на условия сделки.

— Помоги мне найти кромна или упряжку люмидов, чтобы тянуть повозку, и считай, что наша сделка свершилась, — произнесла она.

— Какого кромна? — опешил телеб. — Во — первых, все тягловые животные давно проданы, а во — вторых, улицы рынка слишком узкие. Здесь запрещено пользоваться кромнами или люмидами.

— Вот как… — растерялась Агва, меряя купленную повозку оценивающим взглядом.

— Ты же голиафка, — сказал телеб, решив, что покупатель хочет разорвать сделку. — Посмотри, какая ты сильная. Повозка пустая. Для меня тащить ее — слишком тяжело, а для тебя… — он замолчал, ловко ловя брошенный Агвой кошель с золотом.

Пересчитав монеты, телеб кивнул, подтверждая, что все в порядке. Раскрыв замок и вытащив пропущенную между спиц задних колес цепь, он помог выкатить повозку.

— Тент, — напомнила Агва.

Телеб широко улыбнулся.

— А я надеялся, ты забудешь, — признался он.

— Надень тент на каркас повозки, — сухо велела Агва, понимая, что сама будет делать это слишком долго.

Телеб помялся, затем увидел сребреник, и охотно выполнил указание.

— За сребреник я бы и сам мог натянуть тент, — проворчал Керасп, когда они с Агвой, взявшись за упряжь, потянули повозку прочь от невольничьего сектора рынка.

Агва промолчала, прикидывая, как, добравшись до ожидавшей ее группы диверсантов из Далеких земель, потащит через весь рынок повозку, в которой они спрячутся. Сейчас повозка была пуста, ей помогал голиафец, но не прошли они и половины пути, как тело покрылось потом, а в мышцах появилось неприятное жжение. «Нет, одной мне, пожалуй, не справиться с повозкой, когда в ней спрячется группа Тароса и мантикора», — решила Агва. Вдвоем с Кераспом они, возможно, смогли бы справиться с задачей, но не в одиночку. «Значит, придется рискнуть», — сказала себе ведьма, потратив на поиски альтернативного решение пару минут.

— Керасп? — обратилась она к своему проводнику, воспользовавшись заминкой, вызванной какой‑то толчеей впереди улицы у шатра голиафца, предлагавшего опасных змей, посаженных в стеклянные сосуды, где рептилии шипели, тщетно пытаясь прокусить стекло. — У меня есть к тебе предложение, — сказала Агва, встретившись с Кераспом взглядом.

— Хочешь нанять меня, чтобы я помог тебе тащить повозку с мантикорой? — догадался он.

— В каком‑то роде.

— И сколько ты заплатишь? Мне ведь придется надолго отлучиться с поста. Я и так уже нарушил ряд правил…

— Ты получишь больше, чем можешь себе представить.

— Как это? — нахмурился Керасп.

Взгляд его стал колючим, но Агва не отвернулась.

— Ты знаешь рынок. Пока мы шли за повозкой, я видела, как стражники проводят проверки. Мне это не нужно. Но без тебя я не смогу избежать досмотров.

— Заплатишь золотой, и любой стражник притворится, что не заметил мантикору, — усмехнулся Керасп. — Думаю, на черном рынке подобные монстры пользуются спросом, так что ты можешь позволить себе…

— Я не смогу тащить повозку одна. К тому же… — Агва незаметно достала смазанный ядом голиафской кобры нож, решив, что если Керасп откажется от ее предложение, то она тут же убьет его, чтобы он не сумел раскрыть тайны о диверсантах. — К тому же в повозке будет не только мантикора…

— Еще контрабанда?

— В каком‑то роде…

— Ты говоришь загадками.

— Вместе с мантикорой в повозке будет находиться группа телебов.

— Шпионы? — скривился Керасп, и Агва с трудом сдержалась, чтобы не нанести ему смертельный удар отравленным ножом.

— Нам нужно пробраться в чертоги Старца горы, — произнесла она.

Мышцы были напряжены. Ведьма готовилась к любому повороту событий, настраиваясь на худшее. Керасп молчал. Его большие глаза не мигая смотрели на новую знакомую, переваривая услышанное.

— Вас что… — он понизил голос до свистящего шепота. — Вас что, нанял кто‑то из врагов Старца? — Керасп нахмурился, увидев, как Агва качнула головой. — Что тогда?

— Нападение на чертоги Старца должно стать сигналом, — так же шепотом сказала ведьма. — Начнется смута. Нас поддержат завербованные фидаины и другие голиафцы, среди которых есть даже те, что управляют строительными червями… — Агва выдержала небольшую паузу, ожидая реакции стражника.

— Вам не скинуть Старца, — произнес он, не скрывая, что ожидал большего. — Горный народ — это огромный мир. Пара дюжин предателей и диверсантов не смогут ничего сделать.

— Я разве сказала о паре дюжин? — Агва сверлила Кераспа взглядом. — С одной стороны Голиафских гор сигнала начала бунтов ожидает объединенная Прай — Ми армия телебов, а с другой стороны, в землях Аида, его брат ведет переговоры с гильдией торговцев, которым по силам собрать еще одну армию…

— Разве в игровые точки сборки телебов не прописана междуплеменная вражда? — осторожно спросил Керасп.

— А разве в Горном народе были прежде рынки? — ответила вопросом на вопрос Агва.

Керасп задумался. Толпа вокруг загудела, реагируя на какое‑то событие. Зазвенели клинки стражников.

— Держи его! — закричал кто‑то рядом.

Послышалось ржание напуганных кромнов.

«Если убивать Кераспа, то лучшего момента не придумаешь», — решила Агва, понимая, что суета поможет ей скрыться, а дальше… Дальше они что‑нибудь придумают. Можно будет попробовать обогнуть рынки, сражаясь с буньипами, или…

— Присоединяйся к нам, — предложила Агва, глядя Кераспу в глаза.

Он долго молчал, и когда ведьма была готова воспользоваться отравленным ножом, неожиданно кивнул, заключая новую сделку.

Глава 3

Толпа расступилась, пропуская группу воров, сбежавшую с площади Наказаний. Каким‑то образом им удалось избавиться от оков. Следом за ними бежали стражники. Беглецы были невысокими для голиафцев и ловкими, без особого труда перемахнув через преградившую дорогу повозку Агвы. Стражникам подобный трюк оказался не под силу.

— Чья повозка? — заорали они, хищно озираясь по сторонам.

Агва и Керасп выступили из поглотившей их толпы.

— Что внутри? — спросил один из стражников, преследовавших беглецов.

— Ничего.

— Ну так убирайте ее отсюда!

— Толпа мешает. После того, как началась неразбериха, повозку развернуло и… — Агва замолчала, увидев, как стражник подзывает сослуживцев.

На какой‑то момент ведьма подумала, что сейчас арестуют ее и Кераспа за препятствие погоне, но голиафцы вместо этого взялись дружно за преградившую дорогу повозку, застрявшую между двух шатров. Раздался треск. Один из шатров задрожал. Белая материя его стен начала рваться. Внутри шатра что‑то разбилось. Воздух заполнился едким запахом химикатов. Казалось, что еще мгновение, и шатер, из которого с гневными воплями выскочил торговец, рухнет, но неожиданно что‑то жалобно скрипнуло, и повозка сдвинулась.

Освободив проход, стражники продолжили погоню.

— Спасибо, что развернули повозку! — крикнула им вдогонку Агва, понимая, что самостоятельно им с Кераспом это бы вряд ли удалось.

Толпа начала расходиться, позволяя продолжить движение.

— Расскажешь, как тебя завербовали телебы? — спросил Керасп. — Или это секрет?

— Потерпи, немного, — попросила Агва.

— Почему не сейчас? Покупателям и зевакам нет дела до того, о чем мы разговариваем.

— Дело не в этом… — ведьма задумалась, но так и не смогла подобрать нужных слов. — Проще будет показать, чем рассказывать, — загадочно сказала она. — Только не думай, что собираюсь водить тебя за нос. Ничего подобного, просто… — Агва осеклась, увидев возвращающихся стражников, преследовавших сбежавших нарушителей.

Они конвоировали беглецов, шумно обсуждая детали побега нарушителей.

— Кто‑то им помог, — говорил один.

— А может, кто‑то просто забыл проверить замки на кандалах? — размахивал руками второй.

— Или магия, — сказал третий. — После того, как мы стали торговать с Далеким землями и Аидом, все встало с ног на голову. Говорят, некоторые колдуны умеют одним заклинанием забирать жизни. Для таких, думаю, открыть замки не составит труда.

— К черту колдунов и ведьм! — прорычал четвертый стражник, замыкавший шествие, подгоняя скованных цепью нарушителей. — Мы упустили двоих! Фидаины Старца нам голову оторвут за это!

— Ну, одного воришку я смертельно ранил. Сомневаюсь, что он уйдет далеко. Подожди до вечера. Его тело обязательно найдут, — сказал идущий во главе процессии стражник.

— А как быть со вторым заключенным? — ворчливо спросил второй стражник. — Если я ничего не путаю, то он был предателем, которому собирались отрубить голову за повторное нарушение.

— Ерунда! — отмахнулся первый стражник. — Заверяю тебе, это был еще один пройдоха, вор, не больше.

— Лучше бы тебе не ошибиться. Фидаины простят нам бегство жулика, но не предателя…

Стражники обогнули повозку Агвы и Кераспа. Топот шагов и звон цепей удалялся, проглатываемый голосами вновь оживившейся толпы.

— Как думаешь, они не могут устроить обыски? — спросила Агва, встревоженная подслушанным разговором о бегстве предателя.

— Сомневаюсь, — отмахнулся Керасп. — Скорее всего, фидаины ограничатся показательной казнью стражников, дежуривших в момент побега. А что касается предателя, то… он, наверное, уже далеко отсюда. Фидаины понимают это и не станут без надобности пугать торговцев, устраивая обыски.

Агва кивнула, надеясь, что новый знакомый не ошибается, потому что если их обнаружат, когда в повозки будут находиться люди Тароса, то… Ведьма тряхнула головой, стараясь не думать о плохом. Обернулась и, раздвинув тент повозки, заглянула внутрь.

— Что ты делаешь? — растерялся Керасп.

— Представляешь, что будет, если беглец спрячется здесь? — Агва прищурилась, вглядываясь в полумрак.

Тощий полуголый голиафец смотрел на нее большими голубыми глазами, неестественно сверкавшими на грязном лице.

— Что там? — растерялся Керасп, услышав брань Агвы.

Он продолжал тянуть повозку, поэтому не мог обернуться и заглянуть внутрь.

— А ну пошел отсюда! — шикнула Агва на безбилетного пассажира, словно это был забравшийся в повозку грызун, а не голиафец.

— Вот черт! — проворчал Керасп, сообразив, что происходит.

— Стражники ушли, — сказала беглецу ведьма. — Тебе ничего не угрожает. Вылезай и иди восвояси. Нам до тебя нет никакого дела.

Забившись в дальнюю часть повозки, тощий голиафец отрицательно замотал головой.

— Как это нет? — удивилась Агва. — Мы что должны тащить тебя, рискуя быть схваченными за укрывательство?

Беглец осторожно кивнул.

— Вот наглец! — не сдержалась ведьма. — Представляешь, — сказала она, оборачиваясь к Кераспу, — он хочет, чтобы мы помогли ему сбежать!

— Воспользуйся своим кнутом и вышвырни его из повозки, — посоветовал стражник.

— Я знаю, что вы предатели голиафского народа, — неожиданно громко произнес беглец.

Керасп вздрогнул. На мгновение ему показалось, что фраза беглеца прозвучала на весь рынок, и теперь каждый голиафец в радиусе видимости повернулся и пялится на повозку с предателями. Агва же, в отличие от своего нового друга, вообще не сразу поняла, о чем говорит беглец.

— Я слышал, о чем вы шептались, — пояснил он, когда ведьма, сменившая игровой персонаж на голиафку, повернулась к нему.

— Что?

— Слышал, как ты рассказала о том, что тебя завербовали телебы, — беглец понизил голос. — Но… я не выдам вас, — заговорщически пообещал он.

— Чего ты хочешь? — осторожно спросила Агва.

— Помогите мне убраться отсюда и возьмите в свою команду.

— А что ты умеешь? — спросила ведьма, желая выиграть немного времени и все обдумать.

— Я вор, — с гордостью сказал беглец. — Зайдешь вечером в комнату личных достижений и сделаешь информационных запрос. Система выдаст тебе такой большой список моих достижений, что…

— Я слышала, стражники называли тебе предателем, а не вором.

— А ты испытай меня, — оживился тощий голиафец. — Прикажи что‑нибудь украсть для тебя.

— Украсть? — ведьма на мгновение задумалась.

Они проходили мимо шатров, где торговали магическими порошками, травами и костями животных. Одним из самых дефицитных ингредиентов во многих книгах третьего уровня сложности считался прах сердца минхочао — строительного червя Голиафских гор.

— Слышал ты о таком? — спросила Агва беглого заключенного.

— Если прах сердца минхочао продается здесь, то ты его получишь, — оживился он. — Вот только… — тощий голиафец окинул свое грязное, покрытое шрамами тело. — Было бы неплохо, если ты дала мне какую‑нибудь одежду, чтобы смешаться с толпой — для вора не отличаться от других важнее ловкости рук.

Агва не стала спорить. Сняла кожаный жилет и протянула чужаку.

— Меня зовут Ха — Райя, — представился он.

— Имя коренного жителя Квазара? — подметила ведьма, не спеша называть свое имя.

Вор кивнул. Натянув кожаный жилет, он выглянул из повозки.

— Мы продолжим движение, — предупредила его ведьма. — Если справишься, то догонишь нас, если нет… — она решила, что все понятно, и можно не продолжать.

Ха — Райя кивнул и выскользнул из повозки так ловко, что Агва едва заметила это.

— Ну что? Избавилась от вора? — спросил Керасп, когда ведьма встала рядом с ним, помогая тянуть повозку.

— Я дала ему задание украсть прах сердца минхочао. Справится, мы вывезем его за периметр рынка, нет… — Агва пожала плечами.

— Зачем тебе магический артефакт? — удивился Керасп.

Ведьма хотела сказать, что это поможет ей с будущими заклинаниями, когда она вернет себе прежнее тело, но вместо этого сообщила о том, что Ха — Райя подслушал их разговор и грозился рассказать о предательстве голиафцев.

— Вот как… — хмуро протянул Керасп. — Вот только… Как это связано с поручением, которое ты дала ему?

— Никак.

— Зачем тогда тебе прах сердца строительного червя?

— Его сложнее всего украсть, — сказала часть правды Агва. — Если новый друг действительно такой хороший, как говорит, то можно будет принять его в наши ряды, а если потерпит поражение…

— Ладно. Будет надеяться, что он сбежит, не доставив нам хлопот, выболтав о том, что смог подслушать… — сказал Керасп. — Можно было, конечно, его убить, но на рынке это запрещено и сразу бы привлекло внимание других стражников…

— Я знаю. Об этом говорится в базовых информационных протоколах, как только приходишь на территорию рынка, — сказала Агва. — Будь иначе, думаешь, я бы стала заморачиваться?

Керасп смерил ее долгим взглядом.

— Думаю, нет, — решил он, представляя, как укротительница наносит вору удар отравленным кнутом.

Какое‑то время они шли молча, выглядывая в толпе вора. Причем Кераспу, который понятие не имел, как выглядит их новый знакомый, беглый вор мерещился в каждом голиафце, носившем кожаный жилет.

Надежда, что новый знакомый не вернется, появилась, когда шатры поредели.

— Может быть, нарушитель был на самом деле не вором, как сказал, а предателем? — предположил Керасп.

— Не знаю, — протянула Агва. — Но хороший вор нам бы не помешал.

— Как хороший стражник?

— Стражник нужен, чтобы тащить повозку, — улыбнулась ведьма.

Керасп хмыкнул, решив не отвечать.

Рынок остался за спиной. Агва для верности заглянула в повозку, увидела вора с мешочком праха сердца минхочао и довольно улыбнулась.

— Хорошая работа, — похвалила ведьма.

— Откуда ты знаешь, что он достал именно то, что ты велела? — спросил Керасп.

— Потому что… — Агва снова чуть не проговорилась, что не является укротительницей мантикор.

Конечно, последние, чтобы бороться с монстрами, тоже порой использовали заклинания, но до ведьм Далеких земель голиафкам было далеко.

Храня молчание, Агва привела Кераспа к тоннелю, где защитное заклинание скрывало от посторонних взглядов группу Тароса.

— Где же твои телебы? — спросил стражник, недоверчиво оглядываясь.

Тарос затаился, готовый броситься в атаку в любой момент. Чтобы снять невидимость, нужно было только нарушить созданной Агвой круг, но…

— Все нормально, Тарос. Я привела союзников, — сказала ведьма.

Она подошла к кругу на земле, созданному из порошка, в состав которого входили кости люмидов из Аида, и стерла ногой небольшую его часть, разрушая заклинание.

Керасп увидел телебов и схватился за оружие. В какой‑то момент он убедил себя, что все это какая‑то шутка или розыгрыш, но сейчас…

Тарос и его люди тоже обнажили кинжалы.

— Эй! — закричала Агва, вставая между ними. — Я же сказала, что мы все теперь на одной стороне!

Телебы и голиафец не произнесли ни слова.

— Я не смогу одна тащить повозку, когда в ней спрячетесь вы и мантикора, — сказала ведьма.

Тарос бросил на нее гневный взгляд и нахмурился, понимая, что в ее словах есть смысл. Мантикора, находившаяся под контролем мистифа, тихо заурчала и начала забираться в крытую повозку.

— Подожди, Бриск! — крикнула Агва.

Увидев забившегося в дальний угол голиафца, монстр зарычал. Лапы его напряглись, готовясь к прыжку. Мистиф успел подчинить мантикору лишь в последний момент. Тарос дождался, когда недовольный монстр отойдет в сторону, и заглянул в повозку.

— Это еще кто?

— Ха — Райя, — сказала Агва. — Он вор. Сбежал от стражников и смог достать для меня пепел сердца минхочао.

— Вор, говоришь… — Тарос задумался, затем протянул: — Что ж, вор, пожалуй, нам может пригодиться. Бриск, — обратился он к чернокнижнику. — Заводи мантикору, только не забудь, что там теперь наш союзник.

— Тогда будет лучше, если сначала мы сами заберемся в повозку, а потом я прикажу присоединиться к нам мантикоре, — сказал мистиф.

Он дождался, когда Тарос и его люди присоединятся к Ха — Райе, и только после этого забрался в повозку, велев мантикоре следовать за ним. Кровожадный монстр обливался слюной. Блокировать его инстинкты убийцы было сложно и прежде, а сейчас в тесной повозке… Чернокнижник снял с плеча сумку с порошками и магическими зельями и начал подготавливать парализующее заклинание. Сейчас от мантикоры не было прока, так что будет лучше нейтрализовать ее, чем тратить силы, контролируя монстра.

Несколько смешанных порошков породили усиливающийся ветер. Тент повозки вздулся, едва не срываясь с каркаса. Мантикора дернулась, пытаясь вырваться, но ветер принес зимнюю стужу, превратив монстра в ледяную глыбу.

— Хороший трюк, — похвалил Тарос.

Бриск кивнул, сообщив, что лед растает в течение пары часов.

— Моя школа! — с гордостью сказала Агва, хвастаясь перед Кераспом, заметив, что пленение мантикоры в глыбе льда произвело на него впечатление.

— Я думал, ты управляешь мантикорой, а не колдуешь, — проворчал стражник. — Удивлен, что за монстра отвечает какой‑то чернокнижник из Аида.

Агва терпеливо попыталась объяснить кто такие мистифы.

— Никогда не слышал о магах, способных контролировать имитаций, — признался Керасп, бросая то на мистифа то на похожего на льва монстра боязливые взгляды. — Не проще ли было, чтобы ты присматривала за мантикорой? Ты ведь укротительница, а этот маг…

— Она не укротительница, — сказал чернокнижник.

— Как это? — не понял стражник.

Мистиф вопросительно посмотрел на Агву, спрашивая без слов, не хочет ли она сама продолжить рассказ. Ведьма безразлично пожала плечами.

— Расскажешь по дороге, — буркнул Керасп, впрягаясь в повозку, тянуть которую оказалось теперь намного сложнее.

Если бы Ха — Райю не разыскивали на рынке, то можно было бы привлечь и его к транспортировке, но…

Еще одной проблемой стал ледяной куб, в котором находилась мантикора. Температура на рынке была выше, чем в тоннеле, когда мистиф создавал куб, так что примерное время, за которое тот должен был растаять, резко сократилось. К тому же повозка оставляла за собой след из талой воды, привлекая ненужное внимание. Так что приходилось двигаться так быстро, как только позволяли силы и узкие, переполненные покупателями и продавцами улочки рынка.

Какое‑то время Агве и Кераспу удавалось поддерживать разговор, но затем усталость взяла верх. Воздуха не хватало. Тело покрывали крупные капли пота. Особую сложность создавали другие торговцы с гружеными тележками, преграждавшими снова и снова дорогу. Обычно это были голиафцы, и они лучше всего справлялись с тяжестью, но иногда попадались представители Аида или Далеких земель. Вот у них управляться с тяжелыми тележками получалось гораздо хуже, чем у коллег, представлявших горный народ.

Несколько раз Агве приходилось оставлять упряжь и помогать доходягам из Аида или Далеких земель управляться с тележками. Керасп старался вести их через рынок в обход основных маршрутов стражников. Правда дважды пришлось платить за проход по районам, которые были откуплены торговцами с целью создать независимые участки рынка, да как‑то раз шайка воров попыталась потребовать с Агвы и Кераспа плату за проезд, не сразу увидев в них угрозу.

Укротительница и завербованный стражник разобрались с ними, не обнажая оружия, хотя у воров были ножи. Один из них оставил на щеке Агвы небольшую рану. Следующим ударом укротительница сломала нападавшему руку. Превращение из ведьмы в голиафку произошло меньше суток назад, но игровая точка сборки взаимодействовала с сознанием пользователя безупречно. Информационные протоколы базового видения боя становились доступны своевременно, позволяя реагировать на атаки воров.

— А ты неплохо держалась для ведьмы в теле голиафки, — похвалил Керасп.

Агва кивнула, бросив ворам пригоршню серебряных монет.

— Это вам на лечение, свиньи, — буркнула она, возвращаясь к повозке, чтобы продолжить маршрут.

Других серьезных преград на их пути не возникло. Оставалась лишь гонка на время — покинуть рынок прежде, чем растает ловушка мантикоры.

— Думаю, сегодня мы серьезно увеличим выносливость и силу, — сказал Керасп, ссылаясь на отчеты в комнате личных достижений, затем вспомнил, что Агва не имеет в действительности никакого отношения к горному народу, помрачнел. — А у телебов что, действительно отсутствует даже примитивная версия комнаты личных достижений? — спросил он, тяжело дыша.

Дорога шла под гору, но Керасп знал, что скоро она лихо возьмет вверх, к границам рынка. Так что на разговоры остается не больше пары минут. Потом будет не до этого.

— Думаю, без комнаты личных достижений игра выглядит более реалистичной, — сказала Агва после непродолжительной паузы.

— Не согласен, но спорить не стану. Сейчас Далекие земли пользуются спросом, так что, значит, твоя точка зрения имеет место быть.

У него в голове вертелись вопросы о деталях предстоящего штурма Голиафских гор, но вот какой из них задать первым, Керасп так и не решил. Потом начался изнурительный подъем.

Мышцы так сильно заныли, что Агва стала снова и снова оборачиваться, убеждая себя, что никто уже не видит их, и можно позвать на помощь Тароса и его людей, а так же вора, который, хоть выглядел в сравнении с представителями горного народа доходягой, но, будучи голиафцем, мог превзойти по силам сразу нескольких телебов. Но каждый раз, бросая взгляд на границы поселения, Агва замечала торговцев, праздных зевак и даже стражников, провожавших повозку пристальным взглядом.

— Не беспокойся, — хрипло сказал Керасп. — Для стражников мы просто торговцы, которые идут по своим телам. А куда именно мы направляемся, им абсолютно плевать: можем возвращаться в свои локации, можем идти на другой рынок, — с трудом переводя дыхание, он поднял голову и, быстро моргая, чтобы избавиться от попавшего в глаза пота, посмотрел на множество тоннелей в конце подъема. — Далеко еще… Чтоб не ладно стало!

Керасп споткнулся и упал бы, если Агва не поддержала его. Повозка покатилась назад, грозя сорваться с узкой извилистой тропы, ползущей вверх.

— Держи ее! — зарычала ведьма в теле голиафки, упираясь ногами в осыпающиеся горные породы.

Керасп вернул потерянное за мгновение до этого равновесие и навалился на упряжь, помогая остановить повозку.

— Чуть не облажались, — улыбнулась Агва, хотя улыбка сейчас больше была похожа на оскал.

— Не расслабляйся. Нам еще нужно закончить подъем.

— Это точно… — она облизнула пересохшие губы, признавшись, что быть ведьмой ей нравится больше, чем голиафкой.

— Если честно, то не могу представить тебя в другом теле, — сказал Керасп, налегая на упряжь, возобновляя подъем.

В повозке что‑то булькнуло, послышался негромкий рык мантикоры.

— Как долго… ты планируешь… оставаться голиафкой? — задыхаясь спросил Керасп, стараясь не думать о том, что происходит за его спиной внутри повозки.

— А что? — так же задыхаясь спросила Агва.

— Нравишься ты мне в шкуре укротительницы мантикор, но… не знаю, как начну относиться к тебе, когда… ты станешь ведьмой из Далеких земель.

— Не любишь телебов?

— Как и все голиафцы, — на залитом потом лице Кераспа появилась улыбка. — Полагаю, если ты сейчас задумаешься об этом, то сможешь понять, о чем я, потому что преданность горному народу заложена в игровые точки сборки так же, как у телебов заложена межплеменная вражда.

— Не хочу я это понимать, — отмахнулась Агва. — У меня до сих пор голова кругом идет от непривычных восприятий, добавившихся после смены точки сборки… Одна ваша жадность чего только стоит…

Разговор помог скоротать остаток подъема. Выбрав шестой тоннель, если считать от небольшого водопада, начинавшегося где‑то вверху и падая многим ниже каменной площадки, где находились Агва и Керасп, они затащили повозку в спасительный полумрак и повалились без сил, прижавшись спинами к неровным каменным стенам.

— Все! Можете выбираться, — крикнула ведьма Торосу и его людям.

Ответом ей стало гортанное урчание мантикоры. Затем послышался голос Тароса, отдававшего распоряжения, из которых Агва не поняла ни слова. Кто‑то открыл борт повозки, и оттуда хлынула вода от растаявшего ледяного куба. Следом за этим в тоннель выбралась мантикора. По — кошачьи потянулась и начала стряхивать оставшиеся на теле капли воды.

— Эй, следи за нашим карманным монстром, — велела мистифу Агва, отворачиваясь от полетевших в лицо капель.

— Не так просто полностью блокировать мантикору, — признался чернокнижник.

Агва кивнула. Выбравшийся из повозки Тарос увидел, что ведьма еле дышит и тревожно спросил, не случилось ли чего страшного. Получил отрицательный ответ и развел демагогию, пригодится им повозка в дальнейшем путешествии или нет.

— А кто тебе ее будет тащить? Сам ты, будучи телебом, не очень‑то подходишь на эту роль, — сказала Агва, вытирая лицо, покрытое потом. — Только не смей говорить, что у нас с Кераспом хорошо получается выполнять роль кромнов, запряженных в повозку. К тому же я хочу снова стать ведьмой. До Мертвого города путь не близкий, да и в его стенах пользы больше будет от колдуньи, чем от укротительницы мантикор…

— Ты сказала до Мертвого города? — оживился Керасп.

— Ты знаешь другой тайный путь в чертоги Старца? — спросила Агва, хотя вопрос был в общем‑то риторическим, потому что о другом пути не знали даже завербованные фидаины высших ступеней власти горного народа, чего уж говорить о простом стражнике, караулящем окраины одного из голиафских рынков.

— Нет, не знаю, — тряхнул косматой головой Керасп. — Зато вдоволь наслушался диких историй о том, что происходит с теми, кто осмеливается посетить Мертвый город.

— На кой черт торговцам посещать Мертвый город? — спросил Тарос.

— А ты думаешь, там ничего нет, кроме призраков? — завербованный стражник ухмыльнулся и начал рассказывать о магических артефактах и драгоценностях, продаваемых на черных рынках успешными грабителями, которым хватило смелости и навыков пробраться в Мертвый город и выжить, отыскав ценности. — Говорят, что координаты постоянно меняются, — сказал Керасп. — Не знаю. Не буду утверждать. Скажу лишь, что вначале, когда о городе Мертвых стало известно впервые, многие потянулись туда в надежде на легкий заработок, но после того, как первые сотни авантюристов канули в небытие, пыл воров значительно уменьшился.

— Завербованные Прай — Ми фидаины говорили, что дорога в Мертвый город не опасна, — засомневался Тарос, впервые услышав о серьезных трудностях, которые могут ждать их в поселении призраков. — Нас заверили, что достаточно обладать волшебной картой, способной подстраиваться под изменяющийся лабиринт, и проблем не будет.

— О дороге в Мертвый город мало кто говорит. Болтают, что некоторым ворам удавалось проходить лабиринт и без волшебных карт, но… — Керасп устремил на не достававшего ему до груди Тароса хмурый взгляд. — Ты слушаешь меня, но не слышишь, телеб. Я разве говорил тебе, что опасность таится в лабиринте? Нет. Речь шла только о городе. Лабиринт — это детская шалость, как замочная скважина в двери, ведущей в ад. Ты можешь найти ключ, но реальная опасность начнет угрожать тебе только после того, как откроешь проклятую дверь… Так же обстоят дела и с Мертвым городом. Вам рассказали о дороге туда, но умолчали об опасностях, поджидающих в самом городе. Впрочем, ничего удивительного — Старец горы владеет несметным богатством, так что фидаинов не интересуют финансовые вопросы, следовательно и Мертвый город им посещать незачем. Разве что нервы пощекотать да навыки свои проверить.

— Понятно… — задумчиво протянул Тарос, меряя Кераспа тяжелым взглядом. — А теперь сделай одолжение, объясни мне, зачем ты завел об этом разговор? Если хочешь помочь советом, то я только за, но если решил отказаться от миссии… — он бросил короткий взгляд на Агву, понимая, что сейчас она единственный друг голиафца. — Думаю, не нужно объяснять, что мы не сможем отпустить тебя?

— Разве я говорил, что хочу уйти? — хмуро спросил Керасп.

— Но новость о том, что нам предстоит отправиться в Мертвый город, тебя явно не обрадовала.

— Меня не обрадовало, что вы знаете, как добраться до Мертвого города, но понятия не имеете, что вас там ждет.

— Справились с рынком, значит, справимся и с Мертвым городом, — отмахнулся Тарос. — У нас есть ведьма и мистиф, так что призраки нам не страшны.

— А еще у нас есть вор! — оживилась Агва, переводя взгляд на спасенного голиафца.

Ха — Райя смутился, невольно отступая к повозке, забыв о том, что рядом с ней находится мантикора. Монстр зарычал, заставляя вора ловко отскочить в сторону. Его движения были быстрыми и пластичными, особенно учитывая размеры голиафца. Мантикора щелкнула зубами, но не смогла дотянуться до вора. Глаза монстра налились кровью. Мистиф поднял руку, заставляя монстра успокоиться, но прежде чем уступить магической силе чернокнижника мантикора успела издать громогласный львиный рык, эхом прокатившийся по переплетенным тоннелям, превращенным в лабиринт.

— Да с таким монстром нам вообще ничего не страшно! — натянуто рассмеялся Гедер, прерывая повисшую в разговоре напряженную паузу. — Мистиф и ведьма разгонят призраков Мертвого города, а мантикора распугает всех остальных…

— Не надейся, — тихо сказал Ха — Райя, заставляя всех устремить к нему вопросительные взгляды. — Я был в Мертвом городе, — пояснил он, но продолжать явно не собирался.

— И что ты там видел? — поторопил его Тарос.

— Достаточно, чтобы с уверенностью сказать: нам не пройти там толпой.

— Другого пути нет, — хмуро напомнил Тарос. — Пробиться сквозь главные ворота в чертоги Старца нам точно не удастся. В охране сотни фидаинов, я уже не говорю о всевозможных ловушках…

— Думаешь, в Мертвом городе будет проще? — иронично спросил Ха — Райя.

— Ты хочешь дать дельный совет или посеять раздор? — резко спросил Тарос.

— Я хочу сказать, что, если мы попытаемся пробраться к Старцу через город Мертвых, то шансов у нас будет очень мало.

— Но другой дороги нет, — отрезал предводитель диверсантов. — Так что либо помогай нам всем, чем сможешь, либо… — Тарос наполовину вынул из ножен клинок.

— Не трать время на угрозы, — отмахнулся вор. — Даже если бы я мог сбежать от вас, мне все равно некуда идти — на рынках я теперь вне закона, а вор без рынка… — он задумался, но так и не смог найти подходящего определения. — В общем, помогу, чем смогу… — взгляд его стал хитрым. — Ты говорил, у вас есть карта. Можешь показать?

— Если ты был в Мертвом городе, значит должен знать дорогу, — снова насторожился Тарос, продолжая держать клинок наполовину вынутым из ножен.

— Местоположение Мертвого города постоянно меняется, — напомнил Керасп, невольно чувствуя симпатию к вору, потому что тот был голиафцем.

— Не город, — улыбнулся вор. — Меняются тоннели лабиринта.

— Зачем же тогда тебе карта?

— Во — первых, хотел убедиться, что она у вас есть. Во — вторых, попытаться понять, кто вам ее дал и куда хотел завести.

— Думаешь, среди завербованных нами фидаинов есть предатели?

— Фидаины — шпионы. А все шпионы — в душе предатели. Что касается перевербованных шпионов, то о них вообще говорить не стоит.

— Это невозможно, — сказал Тарос, но карту все‑таки передал вору.

Развернув свиток, Ха — Райя долго смотрел на проступившие чертежи. Постоянства в золотистых линиях не было. Карта менялась, отливая время от времени рубиновым цветом.

— Интересная штуковина, — протянул вор.

— Мы раньше думали, что постоянные перемены карты — это какой‑то шифр, и маршрут станет ясным, когда мы доберемся до места, но, учитывая твои слова о том, что тоннели лабиринта постоянно меняются, то… — Тарос покосился на своих людей. — Выходит, мы заблуждались, — он устремил колючий взгляд к вору. — Или ты все еще считаешь, что карта поддельная и создана, чтобы завести нас в ловушку?

— Нет, карта, кажется, настоящая, — задумчиво протянул Ха — Райя. — А что касается ловушки… Это, полагаю, можно будет выяснить только на месте.

— Отлично, — кивнул Тарос. — Тогда мы с тобой пойдем во главе группы, — он обернулся и посмотрел на повозку. — Как посоветуешь поступить с ней?

— Не думаю, что разумно брать повозку, если, конечно, вы не планируете прихватить с собой найденные в Мертвом городе богатства, — сказал Ха — Райя.

Его глаза алчно сверкнули. Так же сверкнули глаза двух других голиафцев: Кераспа и Агвы. Это не осталось незамеченным, и Тарос, вспомнив, о жадности голиафцев, решил, что лучше будет оставить повозку здесь. Агва тяжело вздохнула, но тут же оживилась, сообразив, что это позволяет ей снова стать ведьмой из Далеких земель.

— Дайте мне пять минут, чтобы подготовить заклинание, — заворковала она, но Ха — Райя остановил ее, сказав, что в Мертвом городе им больше пригодится голиафка, чем ведьма.

— В прошлый раз я не встретил там ни одного призрака, зато мертвецов и прочей нечисти было хоть отбавляй, — сказал он.

Агва вяло попыталась поспорить, но Тарос уже принял решение.

Десяток тоннелей ждал их. Под ногами сновали сквадеры. Иногда появлялись тяньгоу в образе лисиц, охотясь на грызунов Голиафских гор. Встречались брошенные повозки и ручные тележки. Сменив несколько раз на перекрестках направление, группа, возглавляемая Таросом, наткнулась на убитых торговцев. Их повозка была разграблена. Керасп и Агва отогнали мародеров, но настоящие убийцы давно скрылись.

— Ну и к лучшему, — буркнул Тарос, напоминая, что они не должны привлекать внимание.

Мародерами были три голиафца и два телеба. Это породило споры касательно странного союза, помогая скоротать время.

Дорога пролегала по старым тоннелям и потревоженных мантикор можно было не опасаться. Хотя иногда Агва, оставшаяся укротительницей, замечала признаки гнезд, где могут спать опасные монстры. Она и Керасп шли следом за вором и Таросом. Замыкали процессию мистиф и мантикора. Мит, Гедер, Ковен и Тим толкались в середине.

Какое‑то время продвигаться по тоннелям не составляло особого труда, затем дорога круто устремилась вверх, проходя рядом с горной рекой, грохот которой заглушал голоса. Воды точили камни, пробиваясь сквозь тонкую перегородку в тоннель. Несколько раз, поскользнувшись на мокрых камнях, упал Гедер. Другие смогли устоять, потешаясь над неуклюжим телебом, стращая его новыми падениями даже после того, как подъем закончился и дорога вывела группу к извивающемуся длинному тоннелю.

Призрачная люминесценция камней дополняла свет факелов, которые нес каждый из группы, чтобы отпугивать голиафских змей.

— У меня что‑то с глазами или тоннель изгибается? — растерялся Тарос, когда прямая тянувшаяся в недосягаемую для глаз даль дорога, неожиданно искривилась, уходя в сторону.

Ха — Райя промолчал, изучая карту, вспыхнувшую рубиновым цветом. Золотистые линии, обозначавшие тоннели лабиринта, изогнулись.

— Думаю, еще пара поворотов, и мы сможем определить где именно находимся, — сказал он, показывая Таросу те линии, что изогнулись, реагируя на поворот тоннеля.

— А я думал, здесь будет какой‑нибудь указатель или что‑то наподобие… — хмыкнул Тарос.

Добравшись до развилки, они выбрали правый тоннель, но не успели сделать и десяти шагов, как дорога лихо нырнула вниз, заставляя остановиться. Высота была небольшой — посветив вниз, Тарос увидел, что дорога продолжается.

— Спускаемся или как? — спросил он Ха — Райю.

Вор показал карту, на которой всего две золотых линии повторили изгиб тоннеля, где находилась группа диверсантов.

— Еще один поворот, и мы определимся, где находимся. Дальше можно будет проложить маршрут и двигаться по карте к Мертвому городу.

— А там… — Тарос снова посвятил в низ. — Там безопасно?

Ха — Райю убрал карту в карман жилета, который дала ему Агва, и спрыгнул вниз, скрывшись в полумраке. «Если он сейчас сбежит, украв карту, то мы влипли», — подумал Тарос, позвал Агву и велел догнать вора.

— Догнать? — она посмотрела вниз. — Здесь высоко.

— Он спрыгнул. Значит, ты тоже сможешь спрыгнуть. Ты ведь сейчас голиафка.

Ведьма в теле укротительницы тяжело вздохнула. Прыжок получился неуклюжим, но тело голиафца смягчило удар при падении. Подняв облако пыли, Агва распласталась на животе, раздавив жалобно пискнувшего сквадера.

— Ты в порядке? — спросил сверху Тарос, давясь смехом.

Агва выругалась, отплевывая пыль. Вор возвращался, освещая себе дорогу высоко поднятым факелом.

— Что у вас случилось? — спросил он.

— Тарос решил, что ты хочешь сбежать, украв карту, — сказала Агва, поднимаясь на ноги.

— Хотел бы сбежать, сделал это уже давно, — улыбнулся Ха — Райя, запрокинул голову и крикнул Таросу, что группа может спускаться.

— Как спускаться‑то, тут высоко.

— Ничего, захочешь — спрыгнешь, — ехидно сказала Агва.

Тарос обронил какое‑то ругательство, проклиная голиафцев, затем вспомнил о том, что с ним остался Керасп, и приободрился, велев ему держать веревку, помогая спуститься телебам, после чего должен был спрыгнуть за ними следом. Последними шли мистиф и мантикора. Монстр с телом льва продемонстрировал ловкость и грацию, уступавшую разве что вору во время спуска. Мистиф же, пользуясь заклинаниями, просто транспортировал свое тело из одной точки в другую. Перенос занял несколько секунд, и главной проблемой стала потеря на это время контроля над мантикорой. Монстр зарычал, но Агва тут же успокоила его парой ударов кнута.

— А была бы ты ведьмой, кто бы контролировал мантикору? — задал риторический вопрос Тарос.

Агва не успела ответить, потому что неизвестно откуда взявшийся ветер задул факелы, а люминесценция камней прекратилась, погрузив мир во мрак.

— Засада! — взревел молодой Тим, хватаясь за меч.

Сталь его клинка лязгнула о стену, едва не обезглавив Гедера, который в свою очередь, не поняв, кто его атакует, ответил ударом на удар, порезов другу плечо. Тим вскрикнул и завопил, что его ранили. Спустя мгновение все телебы обнажили оружие. Голиафцы вели себя спокойнее. Их зрение различало во мраке детали, благодаря чему реальность происходящего не ускользала от них. Обращенная в укротительницу Агва, спешно сотворила простейшее заклинание, понимая, что слова не смогут убедить успокоиться запаниковавших телебов.

Заклинание создало пару линков — светлячков Аида, живущих не более одного игрового дня, если не найдут себе хозяев.

— Вы бьетесь друг с другом! — закричала Агва, надеясь, что успеет остановить телебов, прежде чем они прикончат друг друга.

Линки осветили залитые пролитой кровью каменные стены тоннеля. Ветер усилился, но светлячки Аида, быстро махая крыльями, смогли держаться вблизи игроков.

— Какого черта? — заорал Ковен, увидев занесенный меч Тима, нацеленный ему в грудь.

Телебы замерли. Медленно до них начинало доходить, что явных противников нет. Посыпались ругательства.

— Что здесь происходит? — спросил Тарос, перевязывая себе руку, раненую неизвестно кем.

Ха — Райя объяснил, что подобное случается, когда изгибаются тоннели лабиринта.

— Причем, чем ближе мы будем находиться к Мертвому городу, тем больше будет возникать проблем при перестроении.

— Вот оно что… — Тарос опустил голову, извинившись, что заподозрил нового союзника в предательстве.

— Я вор, а не предатель, — загадочно улыбнулся Ха — Райя.

Тарос притворился, что слова развеселили его, и спешно попросил показать карту.

— Сумел выяснить, где мы сейчас находимся?

— Сейчас посмотрим, — вор достал свиток, пульсирующий рубиновым светом.

Золотистые линии изменились на глазах, сформировав новую схему. Ха — Райя просиял, указывая пальцем на место на карте, где находилась сейчас их группа.

— Радует, что назад нам карабкаться не придется, — сказал он, но тут же добавил ложку дегтя, сообщив, что выбери они до этого другие повороты, то путь мог быть в два раза короче.

— Может, тогда вернемся? — предложил молодой Тим, которому не терпелось встретиться с монстрами в Мертвом городе. — Если голиафцы встанут друг на друга, то один из них без труда сможет выбраться наверх, а затем бросит веревку и вытянет нас, телебов. Мы ведь легче. А потом все вместе мы вытащим голиафцев…

— Карта уже изменилась, умник, — цыкнул на него Тарос, напоминая молодому телебу, что он минутой ранее поднял панику, в результате чего, они чуть не перебили друг друга.

Впрочем, лидер диверсантов тут же засомневался, бросив вопросительный взгляд на Ха — Райю. Вор улыбнулся и согласно кивнул, показывая на карте, куда им нужно идти дальше, и что их ждет.

— Пока, конечно, не произойдет следующее переформирование, — добавил он.

Ветер тем временем стих, позволив снова зажечь факелы. Диверсанты перегруппировались, продолжив путь.

— Только держитесь подальше от линков! — велела им Агва, указывая на следовавших за ними светлячков Аида. — Они имеют привычку вселяться в игроков, подменяя восприятия, заставляя влюбляться в представителей противоположного пола, а так как женщина у вас здесь только я, поэтому… — она замолчала, услышав громкий смех молодого Тима, и выругалась сквозь зубы, жалея, что заклинание создания линков нельзя обратить.

Около четверти часа им удавалось продвигаться без существенных приключений, если не считать потревоженного гнезда мутировавших сквадеров. Раньше передняя их часть напоминала кролика, а задняя глухаря, теперь же к этим чертам добавился третий вид — голиафская кобра. От кролика остались только лапы. Новые сквадеры не могли прогрызать себе путь в камнях, как делали их предшественники, зато, значительно потеряв в весе, получили возможность подниматься в воздух.

Тяжело махая крыльями, они кружили вокруг группы Тароса, а змеиные головы мутантов шипели, обливаясь ядом.

— Нанятые Прай — Ми маги явно перестарались, сея смуту в Голиафских горах, — прокричали в один голос Мит и Ковен, обнажая оружие.

Несмотря на видимую медлительность, сквадеры оказались достаточно ловкими, уклоняясь от рубящих ударов клинков и пытаясь достать противника со спины, вонзив ему ядовитые зубы в любую незащищенную часть тела. Ловчее всех с мутировавшими грызунами справлялась мантикора, когда те имели глупость приблизиться к ней. Опережая пленивших ее диверсантов в скорости, она сбивала лапами сквадеров, не забыв при этом выпустить острые когти, вспарывавшие тушки грызунов, которые падали замертво после этих ударов. Но затем приспособились к ведению боя и диверсанты — нужно было только увидеть систему в движении сквадеров.

Первым на это обратил внимание Ковен, быстро объяснил остальным, и в считанные минуты группа разделась с опасными грызунами, превратившимися в летающих рептилий.

— Осмотрите друг друга, — велел Тарос, понимая, что в пылу сражения кто‑нибудь мог не заметить, что его укусили. — Проще нейтрализовать действие яда на ранних стадиях…

Лекарство, спасающее после укуса голиафской кобры, имелось, как у Агвы, когда она была ведьмой Далеких земель, так и у ее нового воплощения — голиафки, укротительницы мантикор.

Впрочем, на этот раз все обошлось.

Едва они закончили осмотр, как снова подул сильный ветер и тоннель начал меняться, заставляя мир погрузиться во мрак. Линки — и те ненадолго погасли. На этот раз никто не схватился за оружие. Пытались передвигаться наощупь, но шквальные порывы ветра стали такими сильными, что группе пришлось остановиться, прижавшись к стенам.

— Долго это будет продолжаться? — проорал Тарос, обращаясь к Ха — Райе.

— Нет, но дальше будет сложнее, — ответил вор.

Недовольная происходящим мантикора издала громогласный рык, гулко прокатившийся по меняющемся тоннелям лабиринта.

— Заставь ее так не делать! — крикнул мистифу светловолосый телеб по имени Мит. — Мурашки по коже от рыка!

— Думаю, виной всему обострившиеся восприятия, — сказал Гедер, перекрикивая ветер.

Еще немного и шквальные порывы, казалось, начнут срывать с диверсантов амуницию. Несколько камней поднялись в воздух, и унеслись прочь, словно выпущенные из пращи. Мантикора снова зарычала, и после этого ветер начал стихать.

Тоннель практически не изменился, но стоило пройти немного вперед, как обнаружилась серия ответвлений, в одно из которых, как сказал вор, нужно свернуть.

— Ты уверен? — спросил Тарос.

— Так показывает карта, — пожал плечами Ха — Райя.

Тарос не стал спорить, отдав приказ свернуть в узкий тоннель, где с трудом мог пройти один человек. Процессия диверсантов вытянулась. Первым шел вор. За ним Тарос.

— Ответь мне, — обратился он к Ха — Райе, — как ты пробрался в Мертвый город без карты? Только не говори, что шел наудачу.

— Сомневаюсь, что из подобных лабиринтов можно выбраться наудачу, — сказал вор, сворачивая в другой тоннель, оказавшийся намного уже предыдущего. — Мы пользовались магическими заклинаниями.

— Вы?

— Мы были первопроходцами — дюжина лучших воров, решивших попытать счастье в лабиринте. Заклинание и амулеты объединили нас в сеть, позволяя видеть глазами других воров.

— И сколько из вас смогло добраться до Мертвого города?

— Трое, — Ха — Райя помрачнел. — Хотя вернулся оттуда только я.

— Убили друг друга, деля добычу?

— Нет. Там столько богатств, что нет смысла бороться за них.

— Что тогда?

— Демоны, мертвецы, монстры…

Вор снова повернул в очередное ответвление. Потолок узкого тоннеля начал снижаться, заставляя голиафцев пригнуться. Вскоре их примеру пришлось последовать и низкорослым телебам.

Тим и Гедер начали браниться, чувствуя дискомфорт от тесноты.

— Надеюсь, скоро мы выберемся отсюда, — проворчал Ковен, однако следующий тоннель оказался еще уже и ниже, заставив передвигаться на четвереньках.

Рядом снова послышался грохот горной реки. Грязь зачавкала под коленями и ладонями. Тоннель уперся в перекресток. Один из тоннелей которого был настолько мал, что Тарос засомневался, не напутал ли вор.

— Эй! Ты уверен, что нам туда? — спросил он.

— Хочешь стать ведущим? — спросил, обернувшись, Ха — Райя.

— Нет. Просто хочу знать, что все под контролем.

— Я веду нас согласно карте, — ответил вор, пробираясь в крошечный тоннель, больше напоминавший опасный лаз.

Гедер понял, что вместо того, чтобы двигаться к нормальным тоннелям, они ползут в еще большую тесноту, и смачно выругался. Но если телебам еще можно было передвигаться на четвереньках, то голиафцам приходилось практически ползти на животах. Выручала лишь их гибкость, позволявшая ловко передвигаться, словно пауки, выгнув суставы четырех конечностей.

— Мне кажется, или лаз становится еще меньше? — проворчал Тим, добавив пару крепких выражений.

Проклятий стало больше, когда появились новые мутанты — это снова были сквадеры, но на этот раз у них сохранилась передняя часть кролика, а задняя, вместо глухаря, превратилась в змеиной хвост. Лап у сквадеров не было. Они передвигались, извиваясь по земле, как рептилии. Оставалось лишь надеяться, что в их зубах не было яда голиафских кобр, потому что избежать укосов сквадеров было невозможно.

Всего мутировавших грызунов было около двух десятков. С диким писком они набросились на возглавлявшего группу вора, затем на Тароса, двигаясь в противоположном диверсантам направлении. Мечи обнажать в такой тесноте не было смысла, так что пришлось взяться за ножи. Половина сквадеров погибла, но другая половина смогла пробиться сквозь ряды чужаков, наградив их десятками укусов.

Больше всех досталось Ха — Райе. Сквадеры сильно покусали ему руки и разорвали мочку уха. Телебы, которые были меньше голиафцев и следовательно имели большую маневренность в узком тоннеле, отделались незначительными ранами. Агва применила зелье укротительницы, исцеляя раны себе и Кераспу. Им тоже серьезно досталось от сквадеров, потому что мистиф прочитал защитное заклинание, вселившие в грызунов страх, так что они какое‑то время боялись приближаться к нему.

Зато мантикора наелась вдоволь. Замыкая процессию, она проглотила добрую половину пытавшихся проскочить мимо нее сквадеров, после того как мистиф ослабил силу своего заклинания.

— Все целы? — поинтересовался Тарос, прежде чем продолжить движение.

— Все, если конечно эти сквадеры не ядовиты, — отчитался Гедер.

— Отлично, — Тарос обратился к вору, спросив, сможет ли он продолжить путь.

— Голиафцы сильнее телебов, — отмахнулся Ха — Райя. — Только нам нужно двигаться не вперед, а вверх. — Он указал на узкое отверстие, уходившее круто вверх, откуда пришли сквадеры.

— Будет непросто туда забраться, — сказал Тарос, когда вор продвинулся вперед, позволив главе диверсантов рассмотреть лаз наверх. — Телебу туда не забраться, а голиафцы слишком крупные для этого.

— Построим пирамиду, — сказал Ха — Райя. — Первыми пойдут телебы, затем голиафцы. Мистифа и мантикору оставим напоследок. Давай, тебе, судя по всему, идти первым.

Тарос распрямился, скрывшись в уходившем вверх тоннеле. Ха — Рая подозвал следовавшего за лидером диверсантов Мита и велел ему, взявшись за ноги, поднять своего предводителя, чтобы тот в конечном итоге оказался стоящим на его плечах. Дальше шли Гедер, Ковен и Тим. Последнему пришлось помогать, потому что ему не хватило сил поднять выстроившихся в пирамиду товарищей.

— Теперь ты, — сказал вор Агве.

Укротительница протиснулась в узкий лаз. Камни нависли со всех сторон, сдавили плечи.

— Ты самый крупный, поэтому пойдешь последним, — обратился Ха — Райя к Кераспу.

Закряхтев, вор взял Агву за ноги и, приподняв, поставил себе на плечи. Вес был внушительным, камни разрывали одежду в районе плеч.

— Я почти добрался до поворота, — крикнул Тарос.

Где‑то внизу взревел Керасп, поднимая пирамиду. Тарос ухватился за каменный выступ и выбрался на просторную площадку.

На передышку не было времени. Достав из вещмешка веревку, он сбросил ее Миту. Помог другу выбраться, и вместе они вытащили Гедера, Ковена и Тима. Сложнее всего оказалось с крупными голиафцами. Пять телебов могли справиться с внушительным весом, но камни, вгрызавшиеся в плоть союзников, серьезно затрудняли задачу. Кровь из полученных голиафцами ран капала вниз, откуда доносилось рычание мантикоры.

Мистиф велел монстру взобраться следом за голиафцами. Мантикора подпрыгнула, вцепившись когтями в камень, и начала ловко карабкаться наверх, где ее встретила Агва, наградив двумя ударами кнута, чтобы отогнать к дальней стороне площадки на время, пока не поднимется мистиф.

Начертив пером фемита круг под ведущим наверх отверстием, чернокнижник прочитал заклинание левитации и начал медленно подниматься. Оказавшись на площадке, он вернул контроль над мантикорой, позволив Агве убрать кнут.

После узких лазов, оставшихся позади, небольшая пещера, где можно было распрямиться во весь рост, казалась просто огромной. Но едва диверсанты успели перевести дыхание и перегруппироваться, как из выходивших в пещеру десятков лазов подул страшной силы ветер. От свиста заложило уши. Казалось, что небольшая пещера вздувается, готовая лопнуть. Люминесценция камней прекратилась. Осталась только пара линков, крохотные крылышки которых двигались с неимоверной быстротой, борясь с нарастающими порывами ветра. Половина факелов потухла. Другая половина была вырвана из рук диверсантов и брошена в растягивающиеся стены, выбивая снопы искр.

— Хватайтесь за что‑нибудь! — закричал вор.

Выхватив нож, он вонзил его в расщелину. Лезвие разделилось, зафиксировав оружие. Ха — Райя привязал к рукоятке ножа веревку и бросился к другому концу пещеры, на бегу доставая второй нож, чтобы повторить процедуру, сделав некое подобие ручки.

— Держитесь за веревку! — крикнул вор.

Телебы, весившие на порядок меньше голиафцев, уже едва держались на ногах. Мантикора рычала, вцепившись когтями в горные породы. Мистиф, использовавший для безопасности заклинания, бросил это занятие и присоединился к основной группе.

Схватиться за веревку успели все, кроме Мита. Светловолосый телеб замешкался на мгновение и порывы обезумевшего ветра подхватили его, швырнув в стену. Тело лопнуло, словно наполненный кровью бурдюк. Попав на сияющих синевато — белым светом линков, кровь изменила их цвет, заливая все вокруг зловещими багровыми всполохами.

Ветер подхватил диверсантов, но веревка держалась крепко. За оглушающим свистом четко различался грохот ломающихся горных пород. Парившие в центре пещеры линки очищались от попавшей на них крови, добавляя к бордовой пелене белые всполохи света, усиливая чувство, что в пещере разверзся сам ад.

Сорванные с пояса Гедера ножны с клинком разбились о стену, выбивая сноп ослепительных искр. Следующим лишился оружия Ковен. Только на этот раз ножны не врезались в стену, а улетели в новообразованный тоннель, напоминавший сейчас беззубую пасть голодного великана.

— Мне не удержаться! — крикнул Ковен, чувствуя, как пальцы начинают разгибаться.

Помочь ему никто не мог, потому что порывы ветра, оторвав от земли, тянули каждого диверсанта в черноту тоннеля.

— Держись! — крикнул Тарос другу за мгновение до того, как пальцы Ковена разжались.

Завопив, телеб полетел в беззубую пасть появившегося тоннеля. Голос его утонул в начавших стихать завываниях ветра.

Воздушные потоки ослабли, бросив диверсантов на землю. Безумие закончилось. Камни снова начали люминесцировать. Тарос повалился на спину, переводя дыхание. Казалось, что так можно пролежать не один час, но затем раздался львиный рык мантикоры, заставляя спешно вскочить на ноги и шатаясь обнажить оружие.

— Все нормально, я контролирую монстра, — сказал чернокнижник.

Тарос кивнул, устремляя гневный взгляд к Ха — Райе.

— Ты куда нас завел? — заревел предводитель диверсантов, продолжая сжимать в правой руке обнаженный клинок.

Вор развернул свиток, показывая Таросу пройденный ими маршрут.

— Это твоя карта, не моя, — сказал он. — Я лишь следовал указанным маршрутом.

— Этот маршрут больше похож на ловушку, — прорычал Тарос. — Когда ты пробирался в Мертвый город, было так же?

— Хуже.

— Что же тогда нас ждет в самом городе? — прошептал молодой Тим.

Свиток, который вор показывал Таросу, вспыхнул рубиновым, формируя новую карту из золотистых линий.

Тарос выругался и, обернувшись, уставился на тоннель, куда унесло Ковена.

— Ладно… Теперь между нами и чертогами Старца только Мертвый город, — сказал он. — Двоих мы потеряли, но… — Тарос заставил себя улыбнуться, бросив взгляд на голиафцев. — Но зато обрели трех полезных союзников… Так что… — он тяжело вздохнул. — Выходит, мы пока в плюсе.

Глава 4

После безумного лабиринта Мертвый город встретил диверсантов непривычной тишиной. Сама пещера была настолько огромной, что взгляд не мог охватить ее всю. Сам город находился на каменном возвышении, опоясанном внушительным рвом, на дне которого, далеко — далеко внизу, бурлила раскаленная магма, заливая мир, построенный внутри Голиафских гор, недобрым красным светом. Вначале показалось, что едва уловимое бурление лавы — это единственный звук, который раздается в застывшем мире.

Восприятия игроков обострились, предвещая недоброе. Тишина была зловещей, давящей. Затем раздался пронзительный, заставивший вздрогнуть крик орла, парившего в недосягаемых для взгляда сводах пещеры, затянутых кровавым туманом, подсвеченным бурлящей лавой.

Диверсанты вздрогнули, запрокинув головы. Не сразу, но птицу удалось рассмотреть. Тело ее было около метра в длину. Короткий белый хвост заканчивался черной каймой. Крылья в размахе превосходили длину тела в несколько раз. На внутренней стороне крыльев можно было разглядеть белые пятна. Орел парил в кроваво — красном тумане. Маховые перья крыльев, отливающие синевой, были широко расставлены, словно растопыренные пальцы.

«Клюх. Клюх, — издал орел новый набор звуков. — Кьяк — кьяк — кьяк…»

Обостренные восприятия вызвали озноб. Особенно сгущало картину отсутствие других звуков. Информационные протоколы, интегрированные в точки сборки, сообщили что птица называется орлом. Хищник. Обитает преимущественно в горах. Живет оседло. Держится парами. Охотится на самую разнообразную дичь. Чаще всего на сквадеров и тяньгоу, но может напасть и на похожего на тюленя буньипа.

— Что он делает? — шепотом спросила Агва, готовая после лабиринтов к чему угодно.

— Охраняет свою территорию, — сказал Ха — Райя. — Когда я был здесь в прошлый раз, то уже видел его.

— Он опасен? — спросил Гедер.

— Возможно… — вор прищурился, изучая оперение. — Только это детеныш. Видите белые пятна? Где‑то есть более крупные птицы.

— От них добра не жди, да? — скривился молодой Тим.

— Думаю, нам лучше этого не узнавать, — хмуро улыбнулся вор.

— Я встречал орлов, когда поднимался в Голиафские горы, пытаясь отыскать тайные тропы в Аид, — сказал Тарос. — Это было до того, как нас объединил торговец Гамбино, — пояснил он, бросив короткий взгляд на Гедера. — Нас было десять человек. Орлы утащили пятерых. Они охотятся обычно двумя способами: либо парят высоко в небе, либо скользят вдоль скал. Но могут поджидать жертву в засаде… — предводитель диверсантов поежился. — Не знаю, справятся ли они с голиафцами, но телеба утащить им под силу. Они пикируют на свою жертву, хватают одной лапой за шею, а другой за спину, ломая позвоночник…

Тарос запрокинул голову, снова услышав тонкий мелодичный посвист птицы. Молодой Тим предусмотрительно обнажил клинок.

— Не думаю, что этот орел станет нападать на нас, — успокоил его лидер. — Те, которых я видел в горах, были куда крупнее.

— Согласен, — поддержал его Ха — Райя.

Продвигаясь по каменной дороге, протянувшейся вдоль стены пещеры, они добрались до веревочного моста. Тишина продолжала казаться абсолютной. Шаги в ней, особенно осыпавшиеся время от времени камни, заставляли замирать. В эти моменты, нагнетая напряжение, снова раздавался крик орла.

«Клюх. Клюх. Кьяк — кьяк — кьяк…»

— Мурашки по коже от этой птицы, — проворчал молодой Тим, доставая пращу.

— На твоем месте я бы этого не стал делать, — остановил его Ха — Райя.

— Телебы могут попасть в любую цель из пращи! — гордо заявил Тим. — Это особенность персонажа.

— Охотно верю, но убив птенца, ты можешь привлечь внимание зрелых особей. Оно нам надо?

Телеб наградил парившего в кровавом тумане орла недовольным взглядом и убрал пращу.

— Успеешь еще отличиться, — пообещал ему вор, изучая навесной мост.

Ров, опоясывающий скалы, где возвышался Мертвый город, сужался в этом месте, однако расстояние, которое нужно было пройти по навесному мосту, все равно было внушительным.

— А если мост — это ловушка? — спросил Гедер.

— Ты видишь другой путь в город? — спросил Керасп.

— Скажи, вор, — обратился Тарос к Ха — Райе, — в прошлый раз ты пересекал мост или нет?

— Да, но я бы не стал здесь ничему доверять.

— Логично.

Они решили, что вор пойдет первым. Ловкий и гибкий, ему не составит труда спастись, попав в ловушку. Карта, полученная от завербованных фидаинов, показывала, что есть другие способы пересечь ров, но они не подходили для многочисленной группы. Один способ предполагал, что нужно поймать орла и забрать его крылья, другой — использовать катапульту в совокупности с заклинаниями левитации. В общем, навесной мост в списке выглядел самым безопасным.

— Не следуйте за мной, пока не пройду половины, — сказал Ха — Райя.

Он ступил на шаткий мост, крепко ухватившись за веревочные поручни. Выждал несколько секунд, понял, что угрозы нет, и начал осторожно продвигаться вперед. Черные доски под ногами выглядели старыми, но надежными. Некоторые веревки, державшие мост, соединяя стороны внушительного рва, были толщиной с руку телеба. Другие тоньше, но опасности, кажется, ничего не предвещало.

— Вроде все в порядке, — сказал, обернувшись, Ха — Райя, пройдя около двух дюжин шагов. Он еще не преодолел половины расстояния, но выглядевшая надежной конструкция, убеждала отбросить страхи. — Думаю, вы можете следовать за мной.

Тарос возглавил группу. Мистиф и мантикора, как всегда, шли последними.

«Клюх. Клюх. Кьяк — кьяк — кьяк…» — раздалось в высоких затянутых кровавым туманом сводах гигантской пещеры.

Молодой орел заметил мантикору и решил попытать счастье, сорвавшись в молниеносное пике, частично сложив крылья.

— Осторожней! — закричал вор, ошибочно решив, что орел атакует кого‑то из телебов.

Контролируемая мистифом мантикора не успела среагировать на атаку. Молодая хищная птица, вцепившись в спину монстра, и балансируя при помощи крыльев, нанесла серию ударов острым клювом, стараясь попасть в шею.

— Отгоните орла! — взревел Тарос, начиная раскручивать над головой пращу, но его опередила Агва, воспользовавшись отравленным кнутом из кожи голиафской кобры.

— Только не убивайте птицу! — крикнул Ха — Райя, но его голос заглушили оживленные вопли телебов, радовавшихся, что ведьма в теле укротительницы не промахнулась.

Кнут попал орлу по спине. Раны было не видно, но кровь брызнула на доски подвесного моста. Молодая птица оставила мантикору и отлетела в сторону. Яд голиафской кобры быстро отравлял кровь.

«Кьяк — кьяк — кьяк» — издал орел растерянный клекот.

Крылья стали тяжелыми. Птица смогла взмахнуть ими еще десяток раз, затем камнем полетела вниз, издав протяжный посвист:

«Клюх. Клюх».

Затем бурлящая лава проглотила молодого орла.

Перегнувшись через край, телебы долго смотрели вниз.

— Ты, кажется, что‑то сказал? — спросил Тарос, обращаясь к Ха — Райе.

— Я просил не убивать птицу, — буркнул вор, опасливо оглядываясь по сторонам. — Это ведь был детеныш. Что будем делать, если появятся взрослые особи?

— Взрослые, говоришь… — Тарос устремил взгляд к дальней стороне подвесного моста, понимая, что они не преодолели и половины маршрута. — Что ж, тогда нужно торопиться.

Он окрикнул диверсантов, требуя продолжить движение. Но не успели они добраться до середины моста, как тишину прорезал новый орлиный посвист. В кровавом тумане, скрывавшем своды пещеры, появился огромной орел. Туловище его было размером почти с телеба. Окраска — темно — бурая, с золотистыми вкраплениями. Золотым был и острый, крючкообразный клюв. Расправив крылья, орел парил в высоте, изучая своих врагов.

Телебы засуетились, пытаясь ускорить шаг, отчего подвесной мост начал раскачиваться. Канаты затрещали. Доски под ногами начали жалобно поскрипывать.

— Если не успокоимся, то все рухнем в лаву! — крикнул вор.

— А ну все взяли себя в руки! — взревел Тарос, на что мантикора неожиданно ответила протяжным львиным ревом.

Запрокинув голову, монстр смотрел на парившую высоко вверху хищную птицу. Из ран, оставленных погибшим детенышем на шее мантикоры, капала кровь.

— Первыми не нападать! — приказал Тарос, раскручивая над головой пращу, готовясь к броску. — Только если орел сам попробует атаковать, тогда… — он не договорил.

«Клюх. Клюх», — просвистела парившая в небе птица и, сложив крылья, камнем рухнула вниз.

Телебы выпустили камни из пращей, но не один из них не попал в цель — таким стремительным было падение орла. Мантикора зарычала и поднялась на задние лапы, готовясь к бою. Но контроль мистифа лишал могучего монстра маневренности.

— Отпусти ее, — крикнула Агва чернокнижнику. — Она сейчас не наброситься на нас. У монстра есть другой противник!

Сняв с пояса кнут, ведьма приготовилась защитить диверсантов за ее спиной, если мантикора все‑таки попробует напасть на них вместо того, чтобы противостоять орлу.

«Клюх. Клюх», — пронзительно разнеслось по гигантской пещере.

Мистиф прочитал заклинание невидимости и деактивировал контроль над мантикорой. Раздался раскатистый рев монстра.

«Клюх. Клюх», — ответил орел.

Мантикора ударила лапой, вспарывая воздух. Столкновение хищников казалось неизбежным, но… Неожиданной орел расправил крылья, изменив направление. Подвесной мост вздрогнул и начал раскачиваться, когда птица атаковала Агву. Тело голиафки было крупным, но орел собирался отомстить за смерть детеныша. Не ожидая нападения, Агва не успела воспользоваться кнутом. Орел ударил ее в грудь. Ведьма в теле голиафки устояла, слыша, как хрустнули доски подвесного моста. Золотой клюв орла попытался пробить шею противника. Агва закрылась рукой. Кровь хлынула из поврежденной конечности.

В правой руке она продолжала сжимать кнут, но сейчас от него не было пользы. Агва собиралась выбросить его, выхватив короткий кинжал, более подходящий для ведения боя вблизи, но ее опередила мантикора. С глухим гортанным рыком монстр прыгнул на противников.

Каким‑то образом орел сумел заметить атаку. Взмахнул огромными крыльями, избегая смертельных ударов лап монстра. Вместо хищной птицы мантикора ударилась в укротительницу. Агва не устояла, повалившись на спину. Доски моста жалобно хрустнули и сломались. Укротительница, орел и мантикора полетели в бездну. Агва раскинула руки, пытаясь удержаться, но спас ее зацепившийся за веревки подвесного моста кнут, рукоять которого она машинально продолжала держать. Кнут натянулся, удерживая укротительницу и прицепившегося к ней орла.

Что касается мантикоры, то она с кошачьей ловкостью успела ухватиться за края уцелевших досок. Выбравшись на неповрежденный участок моста, мантикора, не обращая внимания на обнаживших оружие диверсантов, свесилась в разлом, пытаясь достать передней лапой своего главного противника — орла.

Хлопая огромными крыльями, хищная птица не оставляла попыток разорвать острым клювом горло Агвы. Укротительница ужом изворачивалась, чтобы спастись. Левая рука, которой она защищала шею от ударов золотого клюва, была сильно ранена. Кровь голиафки забрызгала перья орла.

Мистиф спешно начал читать заклинания, чтобы вернуть контроль над мантикорой.

— Запрыгивая мне на спину, — крикнул Ха — Райя, обращаясь к Таросу.

— Чего? — опешил телеб.

— Мы спустимся под мост, где ты сможешь воспользоваться пращей, — нетерпеливо пояснил вор.

Лидер диверсантов недовольно, но все‑таки подчинился. Вскарабкавшись на спину жилистого голиафца, которому пришлось встать на колено, чтобы телебу было удобнее забираться, Тарос приготовил пращу, ухватившись левой рукой за шею вора, а ногами пытаясь обвить его бедра.

— Только держись крепче, — сказал Ха — Райя и ловко перепрыгнул через толстые веревки, служившие перилами подвесного моста. Снизу доски, по которым они шли, крепились более тонкими веревками.

Вор постоял несколько секунд, разминая длинные ловкие пальцы, и шагнул, казалось, в бездну, ухватившись каким‑то чудом за веревки под мостом. Мышцы его напряглись, когда он начал передвигаться к наиболее удобной для броска камня позиции. Вниз смотреть было страшно. Тарос, по крайней мере, заставлял себя этого не делать, хотя сердце все еще бешено билось после того, как Ха — Райя спрыгнул с моста. Восприятия обострились. Бурление лавы внизу стало громче. Теплый воздух, поднимавшийся к сводам пещеры, стал горячее, обжигая кожу. Усилился запах серы. Глаза начали слезиться.

— Скорее! — закричала Агва, увидев, что помощь близка.

Орел воспользовался тем, что укротительница отвлеклась на мгновение, и нанес сильный удар золотым клювом. Агва успела опустить голову, прикрыв шею. Загнутый узкий клюв вспорол щеку, едва не выбив глаз.

Тарос увидел брызнувшую кровь и спешно раскрутил над головой пращу. Бросок вышел не таким сильным, как хотелось, зато снаряд попал в цель. Послышался недовольный клекот орла.

— Давай еще раз! — крикнул вор, пытаясь подобраться ближе.

Хищная птица бросила на чужаков гневный взгляд, дав Агве секундную передышку. Укротительница выхватила кинжал и нанесла противнику режущий удар. Сталь полоснула по темно — синему оперению, но орел успел взмахнуть пару раз огромными крыльями и подняться вверх, избегая смертельного удара. Впрочем, о том, что его поджидают наверху лапы мантикоры, орел совершенно забыл. Похожий на льва монстр зарычал, свесившись в пролом так сильно, что едва не сорвался в бездну, но это позволило ему достать своего противника.

Тяжелая лапа ударила хищную птицу по спине, вырывая перья и ломая кости. Острые когти вспороли плоть. Золотистое оперение на затылке и шее орла окрасилось кровью.

Раскрутив пращу, Тарос метнул в раненую птицу второй камень, пробивший ослабевшее крыло. Орел замер на мгновение и камнем полетел в бурлящую внизу лаву, издав напоследок мелодичный посвист:

«Клюх. Клюх».

Упав в магму, тело хищной птицы застыло на секунду на поверхности, затем вспыхнуло и начало погружаться.

— Все, давай выбираться обратно на мост, — поторопил вора Тарос.

Наверху Керасп метнулся к концу зацепившегося за веревку кнута, чтобы вытянуть Агву. Яд голиафской кобры попал ему в кровь, но он успел вытянуть укротительницу раньше, чем силы покинули его. Не обращая внимания на собственные раны, Агва дала спасителю выпить зелье, предназначенное вывести из организма яд голиафских змей.

— Думаешь, поможет? — спросил Гедер, стоя над бьющимся в конвульсиях телом голиафца.

Агва не ответила. Собственные раны были не смертельными, но кровь заливала все вокруг.

— Нужно сделать тебе перевязку, — засуетился вор, выбравшись на мост.

Укротительница не возражала.

На другой стороне пролома довольно урчала мантикора, радуясь победе над противником. Мистиф вернул контроль над монстром, дожидаясь, когда группа продолжит движение.

— Лучше быстрее покинуть мост, — сказал вор.

Гедер и Тим вызвались нести отравленного ядом голиафца. Агва заверила их, что сможет идти сама. Чернокнижник приказал мантикоре перепрыгнуть разлом, затем, прочитав заклинание левитации, переправился сам. Едва он это сделал, как пролом начал исцеляться, словно мост был живым существом. Доски регенерировали. Веревки в местах повреждения покрылись не то слизью, не то гноем.

«Клюх. Клюх. Кьяк — кьяк — кьяк…» — снова раздалось в высоких затянутых кровавым туманом сводах гигантской пещеры.

Появился новый орел. Еще больше прежнего. Он парил, широко расставив крылья, отливая золотом.

«Клюх. Клюх…»

Одновременно с этим веревки живого моста начали извиваться, словно недовольные тем, что чужаки нанесли строению повреждения. Тонкие нити цеплялись за ноги диверсантов. Сначала разрывать их не составляло труда, но нитей становилось все больше и больше, предвещая недоброе. Доски под ногами начали перемещаться, стараясь выстроиться так, чтобы ускользнуть из‑под ноги в последний момент, заставив чужака провалиться.

— Смотрите куда ступаете! — крикнул Ха — Райя, едва не угодив в ловушку.

Тарос раскрутил пращу, метнув камень в парившего в сводах пещеры золотого орла, но бросок не получился, потому что мост вздрогнул, создав такую волну, что на ногах удержаться смогли только вор, мантикора да мистиф, предусмотрительно схватившийся за толстый канат поручней. Едва он прикоснулся к веревке, как тут же почувствовал что‑то липкое, приклеившее его руку. Тонкие нити тут же опутали пальцы чернокнижника, подобрались к запястью и, проткнув кожу, впились в вены, начиная выкачивать кровь.

Боль обожгла сознание. Перед глазами вспыхнуло что‑то яркое, белое. Контроль над мантикорой начал ослабевать, но вместо того, чтобы попытаться наброситься на телебов или голиафцев, монстр зарычал и начал подпрыгивать, пытаясь вызвать на бой парившего в небе орла.

На львиный рев хищная птица ответила пронзительным клекотом и протяжным мелодичным посвистом:

«Кьяк — кьяк — кьяк. Клюх. Клюх».

Мантикора снова зарычала. Орел ответил. Два хищника, казалось, соперничают в том, чей крик окажется более громким и зловещим.

Мистиф, стараясь не обращать внимания на боль, неловко смешал левой рукой порошки из походной сумки и, посыпав на свою попавшую в ловушку руку, произнес короткое заклинание. Смесь молотых костей и растений вспыхнула зеленым пламенем, которое не причиняло вреда тому, кто прочел заклинание. Нити затрещали, скрючились и отпустили руку чернокнижника, позволяя спешно вернуть контроль над мантикорой, чтобы продолжить движение.

Тарос на ходу выпустил из пращи еще один снаряд. Камень попал в брюхо золотого орла, но не смог причинить хищной птице вреда.

— Осталось немного! — попытался приободрить диверсантов вор, ускоряя шаг, хотя доски под ногами продолжали опасно перемещаться, образуя внушительные полости: провались в такую, и нет гарантии, что сумеешь выбраться, учитывая, что ожившие веревки тут же опутают тебя и начнут высасывать кровь.

Мост снова вздрогнул, образовав волну, доски вздыбились, подбросив диверсантов. Держаться за веревки было нельзя, так что оставалось надеяться, что сила инерции выбросит их на твердую землю. Дальше всех пролетели телебы, грузно шлепнувшись на каменные породы, рождая проклятия. Голиафцы приземлились на самом краю, встав на ноги с кошачьей грацией. Не менее грациозно приземлилась на четыре лапы и мантикора.

«Клюх. Клюх. Кьяк — кьяк — кьяк…» — прозвучало где‑то вверху.

Телебы приготовили пращи. Агва расправила кнут из шкуры голиафской кобры. Мантикора тихо зарычала. Запрокинув голову, монстр вглядывался в затянутую кровавым туманом высь. Когти передних лап были выпущены. Пасть открыта, обнажая острые клыки, но орел, кажется, потерял интерес к чужакам. Хищная птица улетела, заставляя мантикору беспомощно заскулить.

— Почему орел не нападает на нас? — спросил Тарос вора.

У Ха — Райе не было ответа. Обернувшись, он мерил пройденный мост недобрым взглядом.

— В прошлый раз ловушки были другими, — произнес он.

Уточнить детали он не успел, потому что пришел в чувства Керасп. Зелье укротительницы змей подействовало, исцелив его от внушительной дозы яда голиафской змеи, которую он получил, когда вытаскивал Агву из пролома в мосту.

— Как ты? — спросил Тарос.

Голиафец поднялся, пошевелил руками, покрутил шеей.

— Кажется, все нормально, только… — он потянулся, сморщившись от резкой боли. — Что у меня со спиной? — он тщетно попытался повернуть голову так, чтобы изучить свои повреждения.

Гедер и Тим, которые несли его, пока он находился без сознания, смущенно кашлянули, сбивчиво пересказав стражнику, как мост ожил и попытался сбросить их.

— Когда ты ударился спиной о камни, я думал, что у тебя все кости сломаются, — сказал молодой Тим, обходя вокруг могучего голиафца и не без интереса изучая его взглядом.

— Думаешь о том, чтобы сменить игрового персонажа? — прочитал его мысли Гедер.

— Если бы телеб так шлепнулся, то уже бы не встал — это точно.

— Зато они не могут покидать Голиафские горы, — возразил Гедер.

— Фидаины могут, — возразил Тим. — К тому же можно использовать амулет ин — незов.

— И куда ты пойдешь? Да если голиафца поймают на любой локации «Фив», то посадят в клетку и продадут в цирк уродцев Сфинкс или в одну из армий для тренировок.

— Можно использовать заклинания маскировки…

Их прервал мелодичный посвист орла, парившего где‑то в кровавом тумане, который за последние пару минут стал гуще и опустился ниже.

— Нужно уйти с открытой местности, — принял решение Тарос.

Город Мертвых на первый взгляд напоминал обычные руины. Колонны находившегося вблизи храма забытому богу частично упали. Другие накренились, угрожая раздавить непрошеного гостя. Портик был разрушен, но крыша каким‑то непостижимым образом продолжала держаться. Внутри, в смолистой мгле, казалось, ничего нет, но стоило приблизиться, как становились заметны неясные блики.

— Думаю, туда нам не стоит заходить, — проворчал Тарос, поворачиваясь к Ха — Райей.

Не сговариваясь, вор был выбран на роль проводника. После лабиринта и моста никто не думал о том, чтобы забрать у него карту, полученную от завербованных фидаинов.

— В этом храме нет ничего опасного, — отмахнулся Ха — Райя, подтверждая, что встреча с ним оказалась крайне полезной. — Там находятся какие‑то магические руны восстановления здоровья. Я пользовался этим несколько раз, когда попадал в ловушки… — вор поморщился и, решив сменить тему, сказал Кераспу и Агве, что они могут воспользоваться рунами храма, чтобы восстановиться. — Это займет не больше минуты.

Укротительница и стражник не возражали.

— Только оружие не обнажайте! — предупредил Ха — Райя. — В первый раз я вошел туда с ножом и руны уничтожили его, превратив в кусок льда.

Голиафцы не ответили. Они вошли в разрушенный портик, пытаясь разглядеть то, что было скрыто внутри храма, но тьма не расступалась, а наоборот, становилась гуще.

— Может быть, это засада? — спросила Агва.

Кровь из ее раненой руки гулко падала на каменный пол.

— Зачем вору обманывать нас?

Укротительница пожала плечами, потянулась было к кнуту, затем, вспомнив предупреждение Ха — Райи, спешно отдернула руку.

— Давай я войду первым, — предложил Керасп.

— Нет. Я ведь все‑таки ведьма, так что… — Агва замолчала, увидев, как в темноте храма что‑то блеснуло. — Ты видел?

— Да… — Керасп заставил себя не оборачиваться, понимая, что за ним сейчас наблюдают телебы, а показать им, что ему страшно — нет, лучше умереть.

— Постой! — крикнула Агва, когда стражник решительно шагнул вперед.

Тьма расступилась, проглотив голиафца.

— Керасп? — позвала ведьма, до боли в глазах вглядываясь в сгустившуюся тьму. — Керасп ты в порядке?

Ответа не было.

— Он пропал! — крикнула Агва, обернувшись к Ха — Райе.

Вор заверил ее, что так и должно быть.

— Убью, если соврал, — пообещала она, заставляя себя войти в храм.

Преграда из тьмы показалась осязаемой. Призрачная паутина серебряного света опутала тело. Агва замерла.

— Не бойся, паутина не причинит вреда, — услышала она голос Кераспа.

Сотни рунических знаков покрывали стены храма. Агва увидела, как золотистым свечением озарились те, что напоминали латинскую букву «P». Всего их было не больше дюжины, зато они казались самыми крупными. Исходивший от них свет окутал раны вошедших, принося тепло. Паутина растворилась, вспыхнув напоследок белым.

— Так и должно быть? — растерянно спросил Тарос, заметив вспышку снаружи.

Вор кивнул. Вспышка света повторилась.

Не обращая на исцелявшиеся раны внимания, Агва изучала другие руны.

— Что‑то не так? — спросил Керасп.

— Интересно, можно ли использовать храм с другой целью? Видишь вон ту руну? — ведьма указала на знак, что был похож на латинскую букву «X». Это означает партнерство, удачу в предстоящем приключении.

— Думаешь, это может помочь нам?

— Почему бы и нет?

— Только ты не знаешь, как это работает?

— Пока нет, но… — Агва задумалась на мгновение. — На входе в храм была начертана руна силы… Может быть, таких храмов в городе несколько и каждый выполняет какую‑то определенную функцию?

Керасп не ответил. Боль в спине отступила, и стражник почувствовал, что тьма сгущается, выдавливая его из храма.

— Вы в порядке? — спросил Тарос, когда Керасп и Агва оказались в разрушенном портике.

— Кажется, да, — сказала ведьма, изучая исцелившуюся руку, затем присоединилась к основной группе, рассказывая о своем наблюдении касательно рун. — Скажи, есть ли другие храмы за городской стеной? — спросила она Ха — Райю.

— Да, но я не разобрался в их назначении, — признался вор.

Агва собиралась сообщить о значении пары рун, которые были ей известны, но ее прервал скрежет, раздавшийся внутри полуразрушенного храма. Тяжелые каменные блоки пульсировали. Поваленные, частично расколотые колонны начинали исцеляться, срастаясь и регенерируя, словно это живое существо. С грохотом, поднимая облака пыли, строение восстанавливалось. Но полученной энергии от Агвы и Кераспа хватило ненамного: поднялись почти все колонны и частично отстроился портик.

— Это что такое, черт возьми? — растерялся Тарос. — Этот город… Он живой, как мост?

— Думаю, да, — пожал плечами вор.

— И что? Он питается нашей энергией или…

— Мне кажется, он оживает, взаимодействуя с чужаками.

— Вот как… — Тарос обдумывал услышанное несколько долгих секунд, затем решительно кивнул. — Тогда давайте побыстрее убираться отсюда. — Он подошел к вору. — Что показывает карта?

Ха — Райя развернул свиток. Золотистые линии изменились. Часть лабиринта и мост исчезли. Теперь на карте находилась схема Мертвого города и кривая линия, указывающая маршрут к тайному проходу в чертоги Старца.

Следуя указаниям карты, диверсанты оставили храм, где можно было исцелить раны, и подошли к массивным железным воротам. Дорога выглядела неоднородной, словно была собрана из небрежно состыкованных платформ. Когда Тарос по совету вора постучал в ворота, платформы под ногами пришли в движение. Та, на которой находились диверсанты, начала опускаться. Две соседние платформы синхронно поползли вверх. Расположенная на них часть тяжелых ворот начала складываться, но ни о какой деформации не было и речи. Ворота меняли форму, перестраивались, открывая доступ чужакам в Мертвый город.

Из образовавшегося прохода повеяло теплом.

— Когда ты был здесь в прошлый раз, то проходил в город так же? — спросил Тарос вора.

Ха — Райя качнул головой.

— Тогда ворота были разрушены, — сказал он.

— Выходит, они восстановились, как храм, где мы недавно были? — спросила Агва.

Вор кивнул.

Из прохода повалил густой кровавый туман. Телебы попятились. Голиафцы остались стоять на месте, но взялись за оружие.

— Что будем делать? — спросил Тарос, тщетно пытаясь разглядеть хоть что‑нибудь в подступающем тумане.

— Я войду первым и посмотрю, что там, — решился Ха — Райя.

«Карту только оставь», — хотел сказать Тарос, но вор уже скрылся в тумане, так что предводителю диверсантов не осталось ничего другого, кроме как последовать за голиафцем, потому что без карты им ни за что не найти тайный проход в чертоги Старца.

— Ха — Райя? — негромко позвал Тарос, оказавшись в тумане.

Липкая густая масса обволакивала тело. Туника намокла. Кожаные латы потяжелели, казалось, втрое. Рукоять обнаженного клинка, зажатого в руке, едва не выскальзывала из ладони.

— Ха — Райя, черт возьми? — позвал охрипшим от напряжения шепотом Тарос.

— Тише ты, — отозвался вор.

Он находился где‑то рядом. Тарос оглядывался, но чувство было такое, что он пытается смотреть, находясь в мутной воде. От напряжения по его щекам покатились слезы.

— Ха — Райя? — не выдержал и снова позвал он, когда кто‑то прошмыгнул рядом с ним, заставив всколыхнуться густой туман. — Ха — Райя, это ты?

— Ты заткнешься или нет? — зашипел на него вор с противоположной стороны.

Тарос резко обернулся. Кто‑то прошмыгнул у него за спиной, вновь всколыхнув туман.

— Ха — Райя, кажется, здесь есть кто‑то еще!

— Знаю, — коротко бросил вор.

Осторожно ступая, он начал продвигаться вперед, выставив перед собой руку с кинжалом.

— Ха — Райя!

— Стой, где стоишь. Не хочу, чтобы ты наткнулся на меня и прирезал, приняв за монстра, — разозлился вор. — На кой черт ты вообще пошел за мной?

— У тебя осталась карта. Без нее мы не сможем пробраться в чертоги… — он не успел договорить.

Что‑то холодное, сухое и чешуйчатое. Громадная змея, обвив ноги Тароса, уронила его на землю и потащила куда‑то вглубь тумана.

— Ха — Райя! — захрипел телеб, но змея так сильно сдавила ему грудь, что призыв о помощи оказался едва различимым шепотом.

Однако вор услышал. Правда вместо того, чтобы броситься спасать нового друга, он наощупь добрался до ближайшей стены и начал карабкаться наверх, чтобы распылить украденное на рынке приворотное зелье, способное приманить преследовавших диверсантов линков. Вскарабкавшись так высоко, как только мог, он откупорил пузырек и разбрызгал волшебные благовония, привлекая светлячков Аида.

Их сияние не разогнало кровавый туман, но позволило разглядеть гигантское змееподобное туловище, схватившее Тароса. Головы у монстра не было. Оно произрастало непосредственно из высокой башни, увенчанной полуразвалившейся колокольней, расположенной намного выше тумана. Вор видел, как колокольня начинает восстанавливаться, заново отстраивая себя, питаясь силами пойманного телеба. Тарос тщетно пытался пробить клинком змеиную чешую. И чем рьяней были его попытки, тем сильнее сдавливало его существо.

— Не сопротивляйся! — заорал вор телебу.

Тарос не понял, решив, что либо вор спятил, либо он сам что‑то неверно расслышал. Тогда Ха — Райя перепрыгнул на соседнюю стену и, цепляясь за крошечный выступ, начал карабкаться к воротам.

— Что там происходит? — растерянно спросила Агва, когда вор, спрыгнув со стены, приземлился напротив диверсантов, вынырнув из тумана и переполошив всех, заставляя обнажить оружие.

— Нужно идти в туман, — сказал он.

Телебы недоверчиво переглянулись.

— Хотите, чтобы погиб Тарос? — закричал Ха — Райя.

Диверсанты переглянулись, и осторожно двинулись в туман.

— Ты тоже, — сказал чернокнижнику вор. — И мантикору возьми. Только оружие не обнажайте, а то перебьете друг друга! — это уже предназначалось скрывшимся остальным диверсантам.

Кровавый туман окутал их и начал редеть. В молочной мгле можно было различить сначала свою вытянутую руку, затем идущего рядом, и наконец воюющего с самим собой Тароса. Рыча и брызжа, слюной он катался по земле, не понимая, что все закончилось.

— Эй! — окрикнул его Гедер.

Голос старого друга привел лидера диверсантов в чувство.

— Клянусь, здесь была гигантская змея, — проворчал он, поднимаясь на ноги.

— Это была не змея, — сказал вор.

— Не змея? — Тарос растерянно уставился на голиафца.

— Это город, — сказал Ха — Райя. — Как мост, помнишь?

Глава диверсантов нахмурился, не понимая, почему чешуйчатое щупальце отпустило его.

— В первый раз я был здесь один, — пояснил вор. — Но после слышал много историй от групп, проникавших сюда, что город питается смельчаками. Он забирает силы медленно, но не любит, когда его пытаются дурить, как это вышло сейчас с Таросом. Город рассчитал, сколько сможет получить энергии от нашей группы, и разозлился, когда мы прошли в вороты не все.

— И сколько у нас есть времени, чтобы пересечь Мертвый город? — спросила Агва.

— В прошлый раз я находился здесь чуть больше трех часов. Хотя если верить слухам, некоторые могли продержаться на пару часов больше, но я бы не стал рисковать.

Достав карту, вор начал изучать маршрут.

Кровавый туман теперь стелился вдоль земли. Диверсанты тревожно переглядывались. Старый, вырубленный из грубого камня город молодел на глазах. Восстановление колокольни завершилось. Раздалось зловещее «бум», заставляя всех вздрогнуть. Мантикора тихо зарычала. Где‑то вверху раздался дикий вопль. Запрокинув головы, телебы и голиафцы увидели сброшенного с колокольни монаха в коричневой рясе. Размахивая руками, он стремительно приближался к земле. Гедер и Керасп предусмотрительно отскочили в сторону. Тело монаха рухнуло на мостовую с глухим ударом, забрызгав дорогу кровью. Крови было много, но она быстро впиталась в камни. Затем булыжники под разбившимся телом вцепились в плоть монаха и начали всасывать ее. Не прошло и минуты, как от мертвеца не осталось и следа.

— Вот ведь… — Керасп растерянно почесал косматую бороду.

Камни мостовой под ногами диверсантов начали деформироваться.

— Нужно двигаться, — сказал вор. — Город не любит, когда чужаки задерживаются где‑то надолго.

— Может, перед тем как мы продолжим путешествие, ты скажешь, что еще нас ждет на этих узких улочках? — спросил Тарос.

— Я не передвигался по улицам, когда был здесь в прошлый раз.

— Нет? Как же тогда… — Тарос удивленно хмыкнул, увидев, как Ха — Райя указал взглядом на крыши домов.

— Не думаю, что подобное удастся проделать нашей группе, — смущенно сказал вор.

— Да, пожалуй, не удастся, — протянул Тарос. — Вот только почему ты…

— На улицах было полно мертвецов, поэтому я забрался на крыши, — сказал Ха — Райя, предвидя новый вопрос.

— А эти мертвецы… — Тарос не успел договорить, потому что плиты, на которых был построен город, начали смещаться, поднимая диверсантов вверх.

Кровавого тумана стало больше. Формировавшие мостовую платформы выровнялись, подняв на уровень вторых этажей. Сами здания тоже изменились. Появились дверные проемы вместо окон. Из стен сформировались кронштейны, из которых выросли цепи, а на их окончаниях набухли странными плодами вывески баров, парикмахерских и таверн.

Неожиданно рядом с диверсантами упал отливающий пурпуром кристалл, размером с кулак телеба. Внутри кристалла что‑то светилось, разгоняя стелившийся вдоль земли туман.

— Ты знаешь, что это? — спросил Тарос вора.

— Нет.

— Кажется, его выбросили из того же окна, откуда упал монах, — сказал Гедер, разглядывая, запрокинув голову, колокольню.

— Наверное, кто‑то должен взять его? — предположил Тим, делая шаг в направлении кристалла.

— Стой! — одернул его Тарос, напоминая о том, сколько раз молодой телеб попадал в неприятности.

— Да ладно! — рассмеялся он. — Это ведь просто игра. Всегда можно вернуться на площадку, облажавшись. Главное, чтобы позволили средства.

— Не забывай, что сейчас у нас каждый человек на счету. А если ты вылетишь из игры, то сможешь вернуться только в Далекие земли в долину своего племени, и не сможешь помочь нам сейчас. Хочешь подвести всю группу?

— Ладно… — смущенно потупился Тим. — Я все понял, только… Что‑то ведь с этим кристаллом нужно делать. Он ведь не просто так здесь.

— Согласна с ним, — поддержала молодого друга Агва. — Кто‑то должен взять кристалл и узнать, что он делает. — Ни у кого не появилось информационных протоколов о предназначении кристалла? — она окинула всех беглым взглядом. — Значит, нет…

Повисла недолгая пауза, затем Тарос позвал Тима, и показал на кристалл. Молодой телеб оживился, подбежал к артефакту, но едва коснулся его поверхности, как тут же исчез. Кристалл вспыхнул ярким белым светом, слепя глаза остальным.

— Это что была ловушка? — растерянно уставился Тарос на Ха — Райю.

Вор осторожно подошел к отливающему пурпуром кристаллу.

— Куда делся Тим? — завертел головой Гедер. — Только не говорите, что мы потеряли его, как Ковена и Мита!

— Не потеряли, — Ха — Райя наклонился и осторожно поднял кристалл, показав заточенного внутри молодого телеба.

Информационные протоколы сообщили базовую информацию об артефакте.

— Как же нам его вытащить оттуда? — растерялся Керасп, на что вор бросил кристалл обратно на мостовую.

Вспышка ослепила глаза, вернув молодого телеба.

— Ух ты! — присвистнул Тим. — А я уж думал, кранты мне. — Он широко улыбался, глядя на освободившего его вора. — И сколько всего человек можно запихнуть в этот кристалл?

— Если верить появившимся информационным протоколам, то до десяти персонажей, — сказал Ха — Райя.

— Круто! Мы можем забраться все в куб, а ты понесешь нас к выходу.

— Исключено, — осадил энтузиазм молодого телеба Тарос.

— Он прав, — согласился вор. — Во — первых, если со мной что‑то случится, и я не выброшу кристалл, то вы не сможете сами покинуть его, к тому же, если верить информационным протоколам, он не работает с имитациями, — Ха — Райя указал глазами на мантикору.

— Значит, забираем и держим в сумке до лучших времен, — подытожил Тарос, напомнив, что пребывание в Мертвом городе отнимает силы, и нужно выдвигаться в путь.

— Есть еще одна загвоздка, — сказал вор. — Поднять пустой кристалл невозможно. Только когда в нем кто‑то находится.

— Вот как… — протянул Тарос, решая, пригодится им кристалл или нет.

— Чего? Не смотри на меня. Я не хочу пропустить все интересное! — заныл Тим, встретившись взглядом с Таросом.

— Ладно. Кого тогда ты предлагаешь? Мантикору нельзя — она имитация. Мистифа нельзя, потому что он контролирует мантикору. Ха — Райя нужен нам, как проводник. Я — ваш предводитель.

— Тогда пусть это будет Керасп, — сказал Тим. — У голиафцев, в отличие от телебов, есть функция пропуска ненужных сюжетных линий. Попав в кристалл, он может активировать ее.

— Разумно, — согласился Тарос, поворачиваясь к Кераспу.

Голиафец проворчал что‑то бессвязное и прикоснулся к кристаллу. Тарос и Ха — Райя переглянулись, решая, кто возьмет артефакт.

— Давай лучше ты, — решил вор. — А то я ведь иду первым… Вдруг попаду в ловушку или что еще…

Глава 5

Мертвые искатели приключений. Сладковатый запах их разлагавшихся тел привлек внимание Ха — Райи, возглавлявшего группу диверсантов. Вначале вор пытался игнорировать запах, не желая отклоняться от главного маршрута, но с каждой новой улочкой запах усиливался, намекая, что они приближаются к эпицентру, заставляя взять паузу и осмотреться.

— Что‑то не так? — спросил Тарос, приближаясь к вору.

Остальные замерли, подчиняясь его приказу.

— Ты разве не чувствуешь? — спросил Ха — Райя.

Лидер диверсантов принюхался. Нюх телебов был намного хуже, чем у голиафцев.

— Да. Кажется, что‑то… — Тарос нахмурился. — Что‑то гнилостное, верно?

— Верно, — вор поморщился. От удушливой вони его едва не выворачивало наизнанку.

— Думаешь, засада?

— Не знаю, но будет лучше, если вы немного отстанете от меня.

Ха — Райя продолжил осторожное продвижение, готовый в любой момент нырнуть в сторону, избегая смертельной атаки, или вскарабкаться на стену, если появится опасный монстр.

Тарос выждал с минуту, затем жестом показал группе диверсантов двигаться следом за вором. В тишине Мертвого города зловеще поскрипывали раскачивавшиеся ставни окон дома в конце открывшейся впереди площади. Ха — Райя не думал, что адаптивные алгоритмы, управлявшие игровым процессом, знают о маршруте диверсантов. Скорее всего, преграда была неизбежной, вне зависимости от выбранного ими направления, а запах… Запах лишь нагнетал столкновение с неизбежным.

Едва диверсанты оказались на площади, как плиты, на которых находился город, начали перемещаться: одни опускались, другие начинали подниматься, третьи перемещались в сторону, уступая место четвертым. Подчиняясь переменам, дома, окружавшие площадь, деформировались. Падали каменные блоки и казалось, что сейчас строения просто рухнут, но вместо этого стены начинали складываться в новые постройки. Подвальные этажи поднимались, являя заплесневелые оконные рамы и невыносимый запах гнили, который теперь хорошо чувствовали и телебы.

Площадь, имевшая минуту назад по меньшей мере пять примыкавших улиц, превратилась в замкнутую арену, выход из которой был всего один — прямо по центру возвышалось черное, покрытое мхом и плесенью каменное здание, с массивными железными воротами.

Небольшая плита с монахом в коричневой рясе поднялась перед воротами. На шее монаха висел сверкавший время от времени ключ. Одновременно с этим сверкала замочная скважина в воротах. Появившийся монах огляделся, не обращая внимания на диверсантов. Со скрежетом появилась еще одна платформа, поднимая к центру площадки выложенный из камней колодец. Формирование площади завершилось.

Монах увидел колодец, всплеснул руками и комично побежал к центру площади. Достигнув колодца, он, не раздумывая, прыгнул в него.

— Ого! — криво усмехнулся молодой Тим. — Толстяк в рясе окончательно выжил из ума.

— Думаю, чтобы покинуть площадь, нам придется спуститься в колодец, — безрадостно сказал Гедер.

— Или нет, — возразил вор, принюхиваясь к усилившемуся запаху гнили.

Очень осторожно он приблизился к колодцу и заглянул внутрь, спешно отвернувшись из‑за ударившей в нос нестерпимой вони.

— Ну что там? — спросил Тарос.

— Кажется, монах еще жив.

— Жив? — телеб недоверчиво посмотрел в колодец.

Толстяк в рясе лежал на спине, раскинув руки. Было видно, как вздымается его грудь. Тарос присмотрелся, не сразу сообразив, на чем лежит монах.

— Да там же мертвецы! — растерянно произнес он.

— Зато теперь понятно, откуда так смердело, — сказал Ха — Райя.

— И что, нам теперь туда нужно спускаться, чтобы взять ключ?

— Не знаю, — вор смотрел, как монах, придя в сознание, пытается подняться.

Ряса спуталась, обнажив короткие толстые ноги. Ключ продолжал призрачно поблескивать, привлекая к себе внимание, но глаз невольно цеплялся за разлагающиеся тела. Монах, кряхтя, тщетно пытался подняться, и от этого казалось, что гниющие трупы под ним шевелятся. Или же не казалось? Неожиданно кряхтение монаха переросло в гортанное рычание. Перевернувшись на четвереньки, он затрясся, затем повернул голову на сто восемьдесят градусов и уставился на Тароса и Ха — Райю белыми, лишенными зрачков глазами.

— Вот зараза, — проворчал Тарос, невольно отшатнувшись.

Из колодца донеслось хриплое рычание. Ха — Райя, продолжая наблюдать за монахом, видел, как начинают просыпаться другие мертвецы. Движения их были то слишком медленными, то неожиданно резкими, быстрыми, едва уловимыми для глаз. Цепляясь за камни колодца, мертвецы начали карабкаться наверх. Ха — Райя обнажил клинок и ударил первого из них. Сталь прошла сквозь гниющую плоть, брызнувшую во все стороны зелено — желтым гноем. Отрубленная голова полетела в колодец. Несколько секунд мертвец продолжал цепляться за край колодца, затем полетел следом за отсеченной головой, сбивая других мертвецов.

— Встань с другой стороны колодца, — сказал вор Таросу.

Вместе они обезглавили десяток мертвецов, затем вынуждены были отступить.

— Тим, Гедер! — позвал Тарос, бросил на Агву короткий взгляд и велел держаться возле мистифа.

Двигаясь рывками, мертвецы начали выбираться из колодца. Тим издал воинственный клич племени экрон и бросился в атаку. Первый десяток его ударов пришелся в цель, залив молодого телеба гноем. Отрубленные конечности падали на булыжную мостовую. Внутри обрубков копошились черви.

— Мерзость! — скривился Тим, отступая к основной группе. — Ну и вонь! Может быть, лучше бороться с ними на расстоянии?

Он раскрутил над головой пращу, пробив камнем очередному мертвецу голову. Из образовавшейся дыры вылез здоровенный червь, но рана не остановила зомби. Раскрыв рот, мертвец захрипел, затем начал стремительно приближаться, двигаясь так быстро, что Тим едва успел отмахнуться от него мечом, когда гниющие руки потянулись к его шее. Отрубленные кисти подлетели высоко вверх. Из культей посыпались крупные белые личинки. Тим замешкался на мгновение, и если бы Тарос не пришел ему на помощь, то мертвец, скорее всего, дотянулся бы до его шеи своими зубами.

— Руби им головы! — крикнул Тарос, расчленяя мертвеца надвое. — Ну или поступая, как я только что, если сил хватит. — Он подмигнул молодому телебу и атаковал следующего мертвеца, пытавшегося подобраться со спины к вору, сцепившемуся с тремя зомби. — Помощь нужна? — спросил Тарос.

Ха — Райя бросил на него короткий взгляд и отрицательно покачал головой. Оружием ему служили два коротких клинка, которыми он пользовался, словно гигантскими ножницами, отсекая одну голову за другой. Правда для этого нужно было подпустить к себе мертвеца достаточно близко, но вор был гибким и ловким, а его движения напоминали танец.

Держась позади, Агва наблюдала за боем, любуясь грации вора, а мертвецы продолжали выбираться из колодца, заполняя площадь.

— Нужно им помочь, — решила ведьма, увидев, что мертвецы начинают окружать Гедера, в то время как остальные сами с трудом справлялись с атаками.

Взявшись за кнут, Агва нанесла несколько точных ударов. Яд голиафской кобры не мог причинить вред мертвецам, но их тела лопались, разваливаясь на части от силы ударов.

— Буду должен! — поблагодарил Гедер.

Агва кивнула, отступая к мистифу.

— Им не справиться, — сказала она, наблюдая, как из колодца продолжают выползать мертвецы, словно этому полчищу нет конца и края. — Нужно либо отступать, либо…

Снова вступив в бой, Агва подобралась к Таросу, залитому с головы до ног гноем. Использовать кнут в ближнем бою было невозможно, поэтому ведьма обнажила изогнутый, похожий на серп клинок.

— Нужно натравить на мертвецов мантикору! — сказала она Таросу.

— Зачем? — спросил он, увлеченный сражением. — Мы справляемся.

— Нет. Не справляетесь. Мертвецов слишком много.

— Мы не можем потерять мантикору.

— С чего ты взял… — Агва была вынуждена прерваться, чтобы отрубить руки мертвеца, схватившего ее за плечи. Следующим ударом она отсекла ему голову, ловко, пользуясь гибкостью голиафцев, избегая потоков гноя, фонтанами хлынувшими из ран. — С чего ты взял, что мантикора может пострадать? Помнишь, как она разделалась с орлом?

Тарос налег на меч, желая разделаться с дюжиной собравшихся возле него мертвецов, чтобы взять паузу и все обдумать. Но едва он расчленил своих противников, как на их месте появилось в два раза больше зомби.

— Уф — ф! — телеб выругался сквозь зубы, готовясь к новой схватке. — Мы можем использовать Кераспа, — сказал он Агве. — Думаю, еще один голиафец придется сейчас к стати.

— Сейчас не хватит и дюжины голиафцев, — ведьма в теле укротительницы попятилась, выскальзывая из схватившего пустоту кольца мертвецов.

Взмахнув кнутом, она разрубила их на части одного за другим, но гарантии, что в следующий раз удастся провернуть такой трюк, не было. Оставалось попробовать заклинание воспламенения, доступное всем игрокам. Агва достала порошок, приготовленный из праха строительных червей класса «мбои — ассу», прокладывавших тоннели в скалах выжигая породы, и, прочитав несложное заклинание, распылила порошок, стараясь не попасть на Тароса и других сражавшихся.

Прах огнедышащего минхочао осел на десятке мертвецов, затем вспыхнул. Гниющая плоть разгоралась плохо. Черная копоть наполнила воздух зловонием жарящейся гнили. Объятая пламенем плоть пузырилась, лопалась. Шипел жир. Черви и личинки мух падали на булыжную мостовую, оставляя горящие тела, как крысы тонущий корабль.

Мертвецы продолжали двигаться, но движения их явно потеряли агрессивность. «По — моему, неплохо», — подумала Агва, повторяя процедуру.

Отступая к мистифу и мантикоре, она успела запалить еще десятка три мертвецов. Какое‑то время они продолжали двигаться, затем упали. Горели их внутренности. От копоти и вони стало трудно дышать.

— Какого черта ты делаешь? — заорал Тарос, проклиная ведьму и одновременно разрубая одним ударом сразу двух мертвецов.

Развалившись на половинки в районе пояса, зомби упали на мостовую, но продолжили тянуться к ногам телеба, пока он не отсек им головы. Две отрубленных руки, продолжая жить, цеплялись к спине Тароса, но он не замечал их.

— На помощь! — закричал Гедер.

Его голос прозвучал из груды мертвецов. Зомби окружили его. Он продолжал рубить их, но шансов спастись без потусторонней помощи не было.

Бросив своих противников, Тарос и Ха — Райя побежали спасать телеба. Не хотела стоять в стороне и Агва, тем более что пользоваться кнутом на расстоянии было безопасно и удобно. Она не считала, сколько всего расчленила мертвецов — главным было не попасть по своим. Понимая, что лучше не вертеться у нее под рукой, Тарос и Ха — Райя старались держаться с противоположной стороны, прорубаясь сквозь гору мертвецов к Гедеру.

Странно, но Гедеру каким‑то чудом удалось устоять на ногах. Гной мертвецов, заливавший его с головы до ног, не позволял зомби как следует ухватиться за него. Если не считать кучу синяков и укусов, телеб был в порядке. Но силы начинали кончаться.

С трудом выбрался из завала разрубленных мертвецов, он, тяжело дыша, поблагодарил друзей и поднял над головой клинок, начавший казаться в десятки раз тяжелее, чем вначале боя.

— Не знаю, сколько еще продержусь, — сказал Гедер, однако отступать к мистифу отказался.

Впрочем, отступать было практически некуда. Чернокнижник и мантикора, продолжая пятиться, не вступая в схватку с хлынувшим из колодца морем мертвецов, забились в дальний угол площади. Пройдет еще минута — другая, и они будут вынуждены ввязаться в бой.

Тарос попытался разглядеть за армией гниющих мертвецов, продолжают ли зомби выбираться из колодца, но не смог. Хотя и тех, что находились на площади, уже было выше крыши.

— Бриск! — заорал лидер диверсантов, устремляя взгляд к мистифу. — А ну‑ка, натрави мантикору на этих тварей!

На мгновение у Тароса появились сомнения, что плененный монстр станет сражаться с мертвецами, но мантикора, давно готовая сорваться с привязи, так стремительно бросилась на противников, что от сомнений не осталось и следа. Мощные лапы разрывали громадными когтями гниющую плоть. Усеянная зубами пасть отгрызала головы и конечности. Число жертв мантикоры быстро перешагнуло один десяток, второй, третий…

— Она, как машина, — пробормотал Гедер, зачаровано наблюдая за похожим на льва монстром.

— Это и есть машина, — буркнул Тарос, устало отмахиваясь от нападавшего на него мертвеца.

— Думаю, будет лучше, если вы уйдете подальше от мантикоры, — сказала Агва, очарованная мощью монстра.

Мертвецы, почувствовав нового противника, стали стягиваться к мантикоре. Они пытались действовать против нее так же, как действовали против Тароса и его группы — окружали и пытались подмять под себя, устроив кучу малу, разрывая жертву на части. Но с мантикорой этот трюк не работал. Она была настолько быстрой, что движения ее сливались: вот мощные лапы уничтожают двух мертвецов спереди, а вот, не прошло и мгновения, как монстр отрывает зубами голову зомби, пытавшемуся подкрасться со спины… Еще секунда — и мантикора прыгает в самую гущу, приминая противников. Задние лапы давят головы упавших, превращая в зловонную желто — зеленую слизь.

Хвост, увенчанный жалом скорпиона, превратился в кнут, который разрубал мертвецов на части не хуже, чем кнут Агвы. Хотя иногда мантикора использовала кнут, как пику — протыкала сразу нескольких мертвецов и швыряла в окружавшие площадь дома. Гниющая плоть, врезаясь в каменные стены, взрывалась, будто наполненные гноем сосуды.

Увлеченные сражением мертвецов с мантикорой, диверсанты не заметили, как добрый десяток полуразложившихся зомби окружили чернокнижника. Казалось, что он в ловушке и не знает, что делать.

— Используй левитацию! Улетай оттуда! — закричал Тарос. — Ты ведь не контролируешь сейчас мантикору. У тебя должны быть силы, чтобы… — телеб замолчал, только сейчас сообразив, что мистиф читает заклинания подчинения.

Отпустив на свободу мантикору, он использовал умение подчинять имитации, чтобы взять под контроль нескольких мертвецов. Уровень устойчивости к чарам у зомби был минимальным, но и контролировать их нормально не получалось. Мистиф сумел полностью подчинить троих, и оставил эту затею, пустив тех, что стали служить ему, против других мертвецов.

— Во дает! — ухмыльнулся Гедер, увидев, как зомби вокруг чернокнижника начинают разрывать друг друга на части.

Сил осталось так мало, что Гедер обрадовался не столько навыкам чернокнижника, сколько тому, что не придется бежать к нему, чтобы спасти. Сейчас с трудом удавалось стоять на месте и отмахиваться от мертвецов потяжелевшим до неприличия мечом.

Но подчиненные мистифом мертвецы продержались недолго. Какое‑то время остальные зомби не понимали, что происходит, затем, сообразив что к чему, набросились на изменников, разрывая гниющие тела на части. Чернокнижник подчинил еще двоих мертвецов, но с ними собратья разделались почти мгновенно.

Мистиф успел прочитать заклинание левитации, поднявшись над головами зомби. Рыча и клацая гнилыми зубами, мертвецы тянули к ускользнувшей жертве руки. Пока чернокнижнику удавалось держаться над ними, но силы кончались слишком быстро. Он начинал медленно снижаться. Мертвецы видели это и начинали рычать с удвоенной силой.

Ха — Райя заметил, что дела чернокнижника плохи за несколько секунд до трагедии. Зомби уже начинали цепляться за ноги мистифа и длинный подол черной рясы.

Прорубив себе дорогу, вор разбежался, тратя на ускорение последние силы, и, подпрыгнув, вырвал чернокнижника из лап мертвецов, перемахнув через собравшуюся под ним толпу зомби.

— Потом поблагодаришь, — ухмыльнулся Ха — Райя, ловко приземлившись и поставив на ноги чернокнижника. — А если честно, то ты нам еще понадобишься, чтобы присмирить мантикору, после того как она покончит с мертвецами.

Вор выхватил два коротких кинжала, скрестив их, превращая в ножницы, крайне удобные в ближнем бою. Спустя мгновение отрезанная голова оказавшегося поблизости мертвеца упала к его ногам. Еще один зомби лишился руки, попытавшись схватить Ха — Райю за плечо. Следом за рукой с плеч слетела и голова. Третий зомби, со сгнившими по колени ногами, подполз к вору, пока того отвлекали два других мертвеца. Обхватив ноги голиафца, мертвец лишил его маневренности. Ха — Райя воткнул ему в спину два кинжала, и развел в стороны, разрывая гниющее тело. На это потребовалось не больше пары секунд, но кольцо вокруг вора сжалось.

Не успел он распрямиться, как зомби набросились на него со спины, хватая за руки. Ха — Райя попытался вырваться. На каждой руке повисло сразу по несколько мертвецов. Вор попытался использовать для боя длинные ноги, но разрубленный им надвое зомби продолжал сковывать руками его щиколотки. «Пожалуй, попался», — подумал Ха — Райя, готовясь, что сейчас его разорвут или загрызут.

Группа зомби приближалась к нему, хищно скаля гнилые зубы и протягивая разлагающиеся руки, с пальцев которых падали черви и крупные личинки мух. Мертвецы что‑то пытались сказать, и вор не сразу понял, что они произносят его имя. Он присмотрелся к их лицам. Два зомби показались ему знакомыми — это были… Ха — Райя нахмурился, пытаясь вспомнить имена воров, которым рассказывал о том, как в первый раз пробирался в Мертвый город. Очевидно, они решили пойти по его следам и немного заработать, но погибли, и теперь их образы использовали имитации… «Или же нет? — промелькнула в голове Ха — Райи призрачная надежда. — Что если это не имитации, а все еще реальные игроки? Может быть, с ними удастся договориться? Может быть…»

— Я сожру твое сердце, — услышал он угрозу одного из знакомых воров, превратившегося в зомби.

«Нет, договориться не получится», — хмуро решил Ха — Райя, снова попытался вырваться, понял тщетность попыток и закрыл глаза, готовясь к смерти.

Он не видел, что к нему на помощь приближается Агва. Размахивая кнутом, ведьма в теле укротительницы мантикор без разбора рубила мертвецов, попадавшихся на глаза. Рука новоиспеченной голиафки окрепла, удары кнутом стали точнее. Теперь она могла разбивать мертвецам головы точном попаданием кончиком кнута, или разрубать за один раз под два — три зомби. Последнее, впрочем, требовало слишком много сил, так что Агва старалась не использовать этот навык без необходимости.

Сейчас, видя, что через мгновение Ха — Райю разорвут на части, ведьма решила пойти ва — банк. Никогда прежде она не пыталась разрубить четырех мертвецов — именно столько зомби держали левую руку вора и столько же правую. Правда расчет делался на то, что кнут застрянет в четвертом зомби, не причинив вреда Ха — Райе. Подобный ход поможет вору освободить руку и сражаться за свою жизнь.

Агва взглянула на чернокнижника, который снова подчинил двух мертвецов и натравил их на других гниющих собратьев, пытавшихся подобраться к вору со спины. Что же, оставалось нанести два точных и сильных удара. Ведьма взмахнула кнутом, расчленив трех мертвецов. Четвертой, находившийся ближе других к Ха — Райе, практически не пострадал. Одно хорошо — левая рука вора была почти свободна. Теперь осталось освободить правую.

На этот раз Агва ударила сильнее, разрубив четырех зомби, а заодно ранив вора. Вскрикнув, он упал на колени. Руки мертвеца, похожего на его бывшего друга, схватили воздух вместо шеи вора. В следующее мгновение Ха — Райя срезал трем стоявшим перед ним мертвецам головы, упавшие в груды гниющей плоти.

Уцелеть удалось только одному зомби, напоминавшему вору бывшего друга, не вернувшегося из Мертвого города. Тощий зомби, бывший некогда голиафцем, был на порядок быстрее других мертвецов. К тому же в его действиях просматривалась логика: он не просто передвигался в направлении любого живого существа, а выбирал именно вора, выплевывая обвинения, что по вине Ха — Райи погиб в Мертвом городе. Слова было разобрать сложно, потому что язык бывшего друга наполовину сгнил.

— Убей его! — крикнул вор Агве, указывая на своего бывшего друга.

Укротительница мантикор хлыстнула кнутом дважды, но мертвец сумел увернуться. Подхватив головы двух других бывших друзей вора, зомби избежал еще одного смертельного удара кнута, спрятавшись за других менее разумных мертвецов, засунул головы в покрытую плесенью сумку и запрыгнул на стену одного из домов, начав ловко карабкаться наверх, словно паук.

— Кто это такой, черт возьми? — спросила Агва.

— Бывший знакомый, — произнес сквозь зубы Ха — Райя, пользуясь передышкой, чтобы изучить рану, нанесенную кнутом укротительницы. — Ходили слухи, что Мертвый город никого не выпускает дважды, придумывая различные препятствия и задачи, но я считал, что это все ерунда… А теперь вот адаптивные алгоритмы придумали для меня врагов в виде бывших друзей. — Он запрокинул голову, не без зависти разглядывая, как ловко карабкается мертвец по стене.

— Ты тоже так можешь? — спросила Агва.

— Если бы! — хмыкнул Ха — Райя.

— Жаль, — ведьма покосилась на рану вора. — Серьезно?

— Ерунда. Для голиафца это все равно что царапина, — отмахнулся Ха — Райя, окидывая пристальным взглядом заваленную расчлененными телами мертвецов площадь. — Скоро тебе придется вернуть контроль над мантикорой, — крикнул он чернокнижнику. — Иначе она начнет набрасываться на нас.

Словно поняв его слова, монстр издал громогласный рык, взобрался на гору мертвецов, и хищно огляделся, выбирая новый эпицентр. В два прыжка мантикора переместилась к новым противникам. Усталость, казалось, была незнакома ей — настоящая машина смерти. Мертвецов оставалось еще немало на площади, но новые зомби перестали выбираться из колодца.

— Пойдем, достанем ключ от железных ворот, — сказал Ха — Райя, направляясь к центру площади.

— Ключ? — не сразу поняла Агва. — О! Ты хочешь отыскать того толстого монаха?

— Думаю, он остался на дне колодца.

С боем они начали пробиваться вперед. Где‑то рядом, держась спина к спине, сражались Тарос, Тим и Гедер. Силы почти покинули телебов. Они едва держались на ногах.

— Кажется, их звать на помощь не стоит, — решила Агва, надеясь, что они смогут продержаться, тем более что море мертвецов начало мелеть, превращаясь в бурную реку, грозившую скоро стать ручьем, а то и вовсе пересохнуть, особенно учитывая с какой скоростью мантикора истребляла зомби.

— Берегись! — крикнул вор, отрубая подкравшемуся к ведьме мертвецу обе руки, которыми тот пытался схватить голиафку.

Добивать зомби желания не было, но…

— Ловко, — отметил Ха — Райя, когда Агва раздавила мертвецу голову голыми руками.

— Их тела не такие крепкие, как у живых, — пожала она плечами, не обращая внимания на заливавшие ее с ног до головы гной и ошметки наполовину сгнивших мозгов.

Несколько мертвецов преградили им доступ к колодцу — запутавшись ногами во внутренностях, вывалившихся из вспоротых животов своих сородичей, они буксовали в лужах черной крови и зелено — желтой гнойной слизи. Не понимая, что нужно распутать обвившие им ноги внутренности, зомби рычали, настырно пытаясь идти вперед. Ха — Райя отрезал им головы, потратив на это чуть больше времени, чем рассчитывал, потому что после атаки первого мертвеца, поскользнулся и запутался в усеявших булыжную мостовую внутренностях.

Несколько зомби, заметив, что один из противников попал в беду, потянулись к вору, но Агва уничтожила их головы тремя точными попаданиями кончика кнута. Обезглавленные, они, вытянув руки, продолжали слепо идти вперед какое‑то время, затем упали и затихли, лишь изредка конвульсивно вздрагивая да продолжая сжимать пальцы, пытаясь схватить вымышленную жертву.

Выпутавшись из случайной ловушки, Ха — Райя разделался с оставшимися вблизи мертвецами и заглянул в колодец. В темноте хорошо различалось призрачное сияние ключа на шее толстого монаха в коричневой рясе.

— Выходит, нужно спускаться? — спросила Агва, становясь рядом с вором.

Колодец в диаметре достигал двух метров и был очень глубоким. Стены были выложены камнями, так что голиафцу, тем более вору, не представляло труда туда спуститься вот только…

— А что если это ловушка? — спросила ведьма.

Вор хмыкнул что‑то нечленораздельное, пожал плечами и начал неспешно перебираться через край. Камни были влажными и скользкими, но Ха — Райя повидал за свою жизнь и более опасные спуски. Пальцы безошибочно находили надежные углубления, ноги — уступы.

Где‑то наверху послышалось рычание мертвецов, затем звук ударов кнута Агвы, и тишина. Ха — Райя ухмыльнулся, продолжая спуск.

Монах внизу, видя приближающегося голиафца, начал бесноваться, как одержимый. Его дикие крики, разобрать которые не представлялось возможным, привлекли внимание Агвы. Убедившись, что в колодце ничего страшного не происходит, она вернулась к охране территории. Странно, но мертвецы словно почувствовали, что непрошеные гости собрались достать ключ и убраться с площади. Десятки зомби потянулись к колодцу, заставляя ведьму в теле укротительницы мантикор трудиться в поте лица, отбивая их волнообразные атаки. Причем с каждым новым разом волны эти становились все больше и больше.

Бросив бесплодные нападки на мистифа, немногочисленные зомби потянулись от дальней стороны площади к центру, где находился колодец. Ослабли и атаки мертвецов на обессиленных телебов. Проигнорировали новое задание в виде защиты колодца только те зомби, что пытались противостоять мантикоре. Хотя их осталось уже не так много. В начале боя мантикора разорвала бы их на части за несколько минут, но сейчас, кажется, даже она подустала.

— Не знаю смогу ли я противостоять всем одна, — крикнула Агва, обращаясь к Таросу.

Шатаясь и вяло отбивая атаки нескольких мертвецов, лидер диверсантов попытался рассмотреть ведьму из под мокрой, спавшей на глаза копны густых волос. Кнут укротительницы мантикор был, конечно, замечательным оружием в умелых руках, но в ближнем бою от него проку мало. А мертвецы наседали на Агву, и схватка грозила перейти врукопашную.

— Нужно помочь ведьме, — прохрипел Тарос.

— Я не могу, — задыхаясь, отозвался Гедер.

— А я, пожалуй… — Тим, любитель всех сомнительных предприятий, попытался избавиться от наседавшего на него мертвеца, но все на что его хватило — отрубить зомби левую кисть, подарив мертвецу не менее опасный для противников острый обрубок кости. — Нет… На меня не рассчитывайте… — признался молодой телеб. — Мне, наверное, не хватит сил даже дойти до нашей ведьмы, не то чтобы помогать ей. Может быть, позвать чернокнижника?

— Да какой из него помощник. Разве что сможет натравить мантикору на мертвяков у колодца, так она вместе с зомби разорвет и нашу ведьму, — сказал Гедер.

— Значит, остается только… — Тарос не договорил, прерванный атакой мертвеца с отгнившей челюстью и вывалившимися глазами.

Уклонившись от протянутых к шее рук зомби, Тарос вспорол ему брюхо — на то, чтобы отрубить голову сил уже не было — и толкнул плечом в грудь, надеясь, что мертвец запутается в своих зловонных внутренностях, вывалившихся ему под ноги, и упадет, дав временную передышку. План удался.

— Прикройте меня! — крикнул Тарос двум другим телебам.

Опираясь на меч, он извлек из кармана кристалл и, бросив его перед собой, освободил Кераспа.

Голиафец появился с таким видом, словно его разбудили посреди ночи, проорав «подъем» в самое ухо.

— Там… — не в силах отдышаться сказал Тарос, указывая на колодец, возле которого сражалась с зомби ведьма в теле укротительницы мантикор. — Помоги… ей…

Керасп открыл было рот, собираясь попросить объяснений происходящего, но, увидев, что время не терпит, бросился со всех ног к колодцу, преодолевая расстояние гигантскими шагами. Свежий и отдохнувший, он обнажил меч и врезался в толпу мертвецов, прокладывая себе путь не столько оружием, сколько плечами, расталкивая зомби с такой силой, что некоторые из них разваливались после столкновений на части.

Ближе к колодцу толпа зомби стала плотнее, и Керасп увяз в ней, вынужденный взяться за меч. Он рубил с плеча, не особенно выбирая цель, выкашивая мертвецов, словно сгнившие колосья пшеницы. Одежда покрылась гноем и черной кровью. От вони, к которой не успели адаптироваться игровые восприятия, начинало тошнить.

— Керасп! — радостно воскликнула Агва, увидев голиафца.

Ему наконец‑то удалось пробиться к ней и встать рядом. Грудь могучего стражника высоко вздымалась. Глаза блестели безумием.

— Какая у нас задача? — спросил Керасп, делая резкий выпад, чтобы нанести очередному мертвецу колющий удар.

Клинок проткнул зомби голову: вошел в рот и расколов череп показался на затылке. Мертвец продолжал идти вперед, насаживаясь на клинок. Керасп дернул руку вверх, разрывая голову зомби надвое.

— Нужно защищать колодец, — сказала Агва, нанося серию ударов кнутом — в пылу сражения она и сама не заметила, когда научилась подобному.

— А что в колодце? — Керасп, не дожидаясь ответа, сам заглянул внутрь, увидел спускающегося вора и присвистнул. — Это что, какой‑то новый лаз? Боюсь, у наших телебов не получится спуститься туда… — он нахмурился, рассмотрев ключ, мерцавший на шее находившегося внизу толстого монаха.

— Нужно просто устоять, не подпустив к колодцу мертвецов, пока Ха — Райя не вернется с ключом, — сказала Агва, награждая подступавших зомби новой серией ударов, затем обернулась и показала стражнику на железные ворота. — Думаю, это выход.

— Понятно, — Керасп повернулся к колодцу спиной, намереваясь встать бок о бок с Агвой, но, заметив пытавшихся окружить их мертвецов, переместился на другую сторону тоннеля, раскручивая над головой меч, рубя головы гниющих зомби.

— Береги силы, — посоветовала ведьма в теле укротительницы мантикор.

Ее голос привлек внимание вора. Не замедляя спуск, он запрокинул голову. Колодец не был катастрофически узким, но если хоть один мертвец сможет прыгнуть в колодец, то от его летящего камнем вниз тела будет не увернуться. Словно в подтверждение этих наблюдений, в колодец упала отрубленная голова зомби. Вращаясь и сверкая широко раскрытыми глазами, она пролетела в опасной близости от вора, рухнув на бесновавшегося внизу толстого монаха, вызвав у того новый приступ неразборчивых экспрессивных завываний.

Бой возле колодца накалялся. Чернокнижник отозвал мантикору, и уцелевшие после схватки с монстром мертвецы потянулись к центру площади, наседая на Агву и Кераспа. Гниющая рука, отрубленная могучим стражником, подлетела высоко вверх и, описав дугу, упала в колодец, зацепив вора. Удар оказался не сильным, но неожиданным. Пальцы Ха — Райи соскользнули с гладкого камня, и он едва не сорвался. «В следующий раз может и не повезти», — подумал вор.

Мертвецы у колодца продолжали наседать на Агву и Кераспа. Кнут оказался бесполезным, и укротительница орудовала коротким кинжалом, позволявшим отрезать мертвецам головы. Впрочем, иногда было проще пробивать им полуразложившиеся груди, вырывая сердца, или сдавливать головы, уничтожая мозг. Хотя последнего Агва старалась избегать, потому что каждый раз, когда лопался череп зомби, его глаза выскакивали, попадая в лицо противника.

— Мерзость! — скривилась укротительница, вырывая из пробитой груди очередного мертвеца изъеденное червями сердце.

За ее спиной Керасп насадил на меч троих мертвецов. Оружие застряло в телах зомби. Не было времени, чтобы вытащить меч, поэтому стражник бросил его и начал крушить подступавших мертвецов похожими на кувалды кулаками.

— Мне не сдержать их! — закричал он, предупреждая Агву.

Его голос услышал Ха — Райя. Преодолев две трети спуска, он замер, оценивая оставшееся расстояние и время, требующееся для его преодоления. Сверху на вора сыпались кровавым дождем внутренности и конечности мертвецов, которых Керасп разрывал голыми руками. «Нужно прыгать», — принял вор решение в тот самый момент, когда один из зомби сумел‑таки преодолеть оборону голиафца и прыгнуть в колодец.

Оттолкнувшись от стены, Ха — Райя коршуном полетел вниз, доставая в полете оружие. Не ожидая подобного, толстый монах замер, запрокинув голову. Перестав бесноваться, он смотрел, как приближается вор, пока клинок Ха — Райя не проткнул ему открытый от изумления рот, пригвоздив к земле, сложив жирную тушу втрое. Ключ, висевший на шее монаха, звякнул, упав на дно колодца. Мгновение спустя вор ударился о камни. Мир вздрогнул. Связь с игровой точкой сборки нарушилась, и Ха — Райя с трудом успел откатиться в сторону, чтобы его не раздавил падавший мертвец.

Зомби рухнул на монаха. Гнилостная слизь окатила стены колодца. Вор отыскал в грудах внутренностей ключ и, запрокинув голову, посмотрел на верх. Кровавый дождь начинал стихать. Ха — Райя не мог видеть, но, получив передышку, Тарос, Тим и Гедер восстановились и пришли на помощь Агве и Кераспу. На какое‑то время соотношение сил балансировало на грани, затем чаша весов качнулась в сторону диверсантов.

Число мертвецов, минуту назад казавшееся весьма внушительным, быстро начало редеть. Сражение было выиграно.

— Эй, ты как там? — спросила Агва, выбрав подходящий момент, чтобы заглянуть в колодец.

Ха — Райя проворчал что‑то нечленораздельное, из последних сил карабкаясь наверх. На шее у него висел ключ от железных ворот.

— Молодец! — похвалила Агва, возвращаясь к уничтожению оставшихся на площади мертвецов.

Теперь можно было неспешно работать кнутом, не сближаясь с противниками.

Когда вор выбрался из колодца, зомби практически не осталось. Отрубленные конечности, продолжавшие сжиматься, словно пытаясь отыскать горло жертвы, в счет не шли.

— Лихо вы их, — присвистнул Ха — Райя, пытаясь отдышаться.

— Посмотри вон туда, — сказал голиафцу Тим, указывая на гору мертвецов. — Их зарубил я. Думаю, на моем счету больше всего убитых зомби… — молодой телеб бросил взгляд на Кераспа. — Стражник, конечно, тоже неплох, но он появился значительно позже меня… — он еще что‑то говорил, но его уже никто не слушал.

С трудом переставляя ноги, Тарос бродил по площади, пытаясь отыскать магический кристалл. От стоявшей вони слезились глаза и сложно было дышать.

— Нужно убираться отсюда, — ворчал Гедер, волочась к воротам, то и дело оглядываясь, не понимая, чего ждет Ха — Райя.

Мантикора, которую снова контролировал чернокнижник, отряхнулась и теперь, направляясь к единственному выходу с площади, брезгливо ступала, стараясь не запачкать лапы.

— Ты был прав, — сказала вору Агва. — Здесь от меня больше пользы в роли укротительницы мантикор, чем в роли ведьмы из Далеких земель.

Ха — Райя устало улыбнулся. Контроль над телом после падения вернулся, но болел, казалось, каждый сустав. Спрыгнув с края колодца, на котором сидел, вор потянулся и поплелся к воротам.

Тарос подошел последним. Ха — Райя вставил добытый у монаха ключ в замочную скважину и повернул. Послышался скрежет, но вместо того, чтобы открыть ворота, ключ привел в движение платформы, из которых состоял город мертвых. Заскрежетали механизмы, изменяя площадь и деформируя окружавшие ее дома. Ворота поползли вниз вместе с колодцем. Платформа, на которой стояли диверсанты, устремилась вверх. Все вокруг возвращалось к тому виду, который встретил Тароса и его группу, когда они только появились здесь. Только теперь стены домов и камни выглядели новее, чище.

— Не забывайте, что город питается нашими силами, — сказал Ха — Райя.

Тарос, все еще с трудом переставлявший ноги, тихо выругался.

— Сейчас бы вернуться к той церкви, где можно залечить раны и восстановить силы, — сказал он.

— А где гарантия, что сражение на площади не повторится? — скривился Тим, который, несмотря на бахвальство, вымотался, сражаясь с мертвецами, не меньше остальных.

— Нет. Площади с мертвецами точно не будет, — сказал Ха — Райя. — Но мы столкнемся с чем‑то аналогичным — так, по крайней мере, было со мной, когда я приходил в Мертвый город в прошлый раз.

— Так ты тоже сражался с армией мертвецов? — удивился Тарос.

Вор качнул головой.

— Думаю, уровень сложности возрастает в зависимости от сил и количества игроков в группе, — сказал он. — Поэтому обычно сюда и проникают в одиночку. Так проще всего.

— Вот как… — Тарос обернулся, пытаясь отыскать оставшийся на площади кристалл, который он не смог найти, когда булыжная мостовая была усеяна гниющими останками.

Сейчас от мертвецов не осталось и следа, а площадь выглядела так, словно готовилась к параду — не хватало разве что флагов на стенах домов.

— Что‑то потерял? — спросила Агва.

— Кристалл, — ответил Тарос, пытаясь отыскать артефакт взглядом. — Половина из нас едва на ногах стоит, и я сильно сомневаюсь, что силы восстановятся, пока мы не покинем этот город.

— Хочешь, чтобы мы позволили заключить себя в кристалл? — засомневался Гедер.

— Да. К тому же подобный ход, вероятно, поможет снизить сложность предстоящих заданий, — Тарос покосился на Ха — Райю.

Вор неуверенно пожал плечами.

— Будем надеяться, что снизит, — сказал лидер диверсантов. — Но главное — мы не будем задерживать основную группу.

— Под основной группой, как я понимаю, ты имеешь в виду наших новых знакомых, в лице голиафцев? — продолжил искать минусы Гедер.

— С ними будут Агва и Бриск, — отмахнулся Тарос. — Разве ты не доверяешь им?

— Агве доверяю, а чернокнижнику… — телеб окинул мистифа с головы до ног внимательным взглядом. — Мутный он.

— Придется рискнуть, потому что… — Тарос отошел в сторону, чтобы обзор не загораживал появившийся в центре недействующий фонтан, украшенный резными фигурками менад и сатиров. — Потому что я едва ноги переставляю, — он еле заметно улыбнулся, наконец‑то отыскав взглядом кристалл. — Пошли.

Гедер и Тим переглянулись.

— Мы не знаем, сколько нам еще идти и что нас ждет впереди, — сказала Агва, принимая сторону Тароса. — Может быть, площадь была главным испытанием, а что если нет?

— Справимся! — отмахнулся Тим, но тут же едва не упал, зацепившись правой ногой за левую.

— Ладно, — сдался Гедер. — Давайте рискнем. Мы и правда едва можем идти и будем только задерживать основную группу. — Он положил тяжелую руку Тиму на плечо и подтолкнул к фонтану в центре площади. — Пойдем, друг.

— Но…

— Впереди еще чертоги Старца, и если ты пропустишь что‑то в Мертвом городе, то доберешь это во время штурма.

Они приблизились к кристаллу.

— А кто понесет артефакт? — задал последний вопрос Тим.

Тарос окинул остающихся внимательным взглядом и остановился на Агве.

— Я так и подумал, — буркнул Тим.

Телебы протянули руки к кристаллу. Артефакт вспыхнул рубиновым светом. Агва подняла его, убрав в походную сумку, подошла к Ха — Райе и попросила показать карту. Он достал свиток, но не успел развернуть его, как выпрыгнувший из окна ближайшего дома мертвец, с лицом бывшего друга вора, выхватил у него из рук карту и побежал прочь.

— Держите его! — закричал Ха — Райя, хотя все и так поняли, что нужно делать.

Глава 6

Погоня.

Вор бежал быстро, но мертвец, бывший некогда его подельником, бежал быстрее. Зомби, выкравший карту, двигался, как ветер: подпрыгивал, нырял в узкие подворотни, взбирался на стены, передвигаясь по крышам домов… Иногда он срывался и падал на булыжные мостовые с глухим звуком разбивающегося арбуза, оставляя после себя лужи гнили, червей и личинок мух. Но падения не могли остановить мертвеца, в отличие от преследовавших его голиафцев, которым приходилось быть осторожнее в выборе маршрута.

Несколько раз, когда Ха — Райе удавалось практически нагнать беглеца, тот умудрялся проделать не поддающийся логике пируэт, помогавший ему восстановить безопасное расстояние. Обычно подобным образом мертвец запрыгивал на крыши невысоких зданий, выстроившихся вдоль улицы, но дважды, когда преследование велось на высоте, он камнем падал вниз, понимая, что Ха — Райя не сможет за ним последовать.

После падения мертвец какое‑то время хромал, оставляя след из черной крови и зеленой слизи, благодаря чему его удавалось отыскать.

— Чего он добивается? — недоумевал Ха — Райя, пытаясь вычислить план бывшего подельника.

Если адаптивные алгоритмы, управлявшие игровым процессом, послали мертвеца разделить диверсантов, то задача эта явно провалилась — преследователи вытянулись в длинную процессию, замыкал которую чернокнижник, управлявший мантикорой. Разумеется, он бы не смог передвигаться так же быстро, как голиафцы, но ему и не нужно было этого делать — взбираться на крыши, прыгать на соседние дома, нырять в окна строений… Его направляла замыкавшая голиафскую погоню по крышам домов Агва, советуя какой выбрать маршрут. Так что чернокнижнику достаточно было бежать по узким улочкам Мертвого города.

«Значит, нас заводят в ловушку», — подумал Ха — Райя, предупредив остальных, чтобы смотрели в оба.

— Особенно это относится к мистифу, — добавил он, понимая, что чернокнижник сейчас самый уязвимый из них — кто знает, что таится на узких улочках Мертвого города?

Если что‑то пойдет не так, то может не помочь и мантикора. Недавний бой с армией зомби выявил множество недостатков мистифа. От магии в Голиафских горах вообще было мало проку. Если, конечно, магия не подкрепляется физическими способностями.

— Старайся держаться близи чернокнижника, — прокричал Ха — Райя, в очередной раз приблизившись к убегавшему от него мертвецу на расстояние вытянутой руки. — Отдай украденную карту, собака! — прорычал он бывшему подельнику.

Где‑то далеко заскрежетали передвигающиеся платформы, на которых был построен Мертвый город. Улицы изогнулись, здания начали деформироваться: крошились ломающиеся каменные блоки, падала черепица, лопались стекла. Ха — Райя не обращал на это внимания, не замечая, что реконструкция разделяет диверсантов. Целые секции домов уходили под землю. Улицы, наоборот, поднимались до уровней, где некогда находились шпили.

Вор и его бывший подельник продолжали бежать, но уже не по крыше здания, а по заплесневелому сырому подвалу. Город разделил увлеченных погоней диверсантов.

— На этот раз не уйдешь, — прошипел Ха — Райя, готовясь к финальному прыжку, чтобы сбить убегавшего мертвеца с ног.

Внезапно бывший подельник, ныне ставший зомби, резко обернулся, успев выхватить у своего преследователя короткий клинок из ножен на поясе, выставил его перед собой и остановился. Остальное сделала инерция — Ха — Райя налетел на острие кинжала, чувствуя, как сталь вспарывает живот. Полученная рана была не смертельной для голиафца, поэтому вор не стал останавливаться, вцепившись мертвецу в горло и сбивая с ног.

Они упали на покрытый плесенью пол подвала и покатились по каменной лестнице в затопленный нижний уровень, бултыхнувшись в застоявшуюся гнилостную воду. Мертвец потянул Ха — Райю ко дну. Вор, не обращая внимания, что тонет, продолжал сжимать горло зомби, чувствуя, как пальцы погружаются в разлагающуюся плоть. Глаза бывшего подельника закатились и начали вылезать из орбит. Вор зарычал, отрывая ему голову. Желто — зеленый гной хлынул из тела мертвеца. Легкие Ха — Райи горели огнем, но он еще должен был вернуть карту. Продолжая придерживать тело, он обыскал карманы зомби. Оторванная голова мертвеца медленно опускалась на дно. К желто — зеленому гною добавилась красная кровь из раны Ха — Райи. Это привлекло внимание водной змеи, обитающей в подвале.

Вор нашел карту и собирался всплывать, когда подкравшаяся змея опутала его ноги и снова потянула вниз. Тело монстра превосходило немалый рост голиафца в несколько раз. Змея обвивалась вокруг него, сдавливала. Голова ее приближалась. Раскрытая пасть растягивалась, готовясь проглотить свою жертву. Ха — Райя извернулся, выхватив второй кинжал — первый остался в руке лишившегося головы мертвеца, — и успел нанести нести змее десяток колющих ран, прежде чем понял тщетность подобной тактики. Тогда, воткнув кинжал, он потянул его вдоль тела монстра, пытаясь вспороть его. На сей раз результат проведенной атаки не заставил ждать — черная кровь змеи хлынула в грязную воду. Хватка монстра начала слабеть. Ха — Райя не останавливался, пока не освободился. Монстр извивался в предсмертных конвульсиях. Не обращая на него внимания, вор оттолкнулся ногами от пола затопленного подвального этажа и выбрался на поверхность, сделав жадный вдох.

Отдышаться долго не получалось, поэтому, повалившись на спину, он какое‑то время просто лежал, стараясь восстановить силы. Затем поднялся, проверил карту — маршрут продолжал указывать, как диверсантам выбраться из Мертвого города, попав в чертоги Старца, вот только…

— Как бы мне выбраться для начала отсюда? — проворчал Ха — Райя, оглядываясь.

Из подвала было всего два выхода: затопленный коридор, где вор едва не погиб встретившись с водяной змеей, и тяжелая кованная дверь, ведущая, судя по всему наверх. Но дверь была закрыта. Попытка выбить ее не принесла успеха.

Обследовав подвал, Ха — Райя не смог отыскать тайных проходов и тайников, где могла бы находиться подсказка, как открыть кованую дверь. «Значит, придется плыть», — решил он, подходя к лестнице в затопленные нижние уровни подвала.

Заходить в застоявшуюся воду не хотелось, но другого выхода не было. Сделав глубокий вдох, вор задержал дыхание и нырнул. Люминесценция камней освещала затопленные уровни, но в мутной воде было сложно различать детали. Ха — Райя увидел убитых им змею и обезглавленного зомби. Тоннель вел только в одну сторону, упрощая выбор. Вор забрал у обезглавленного мертвеца свой кинжал и поплыл вперед, стараясь не пропустить какой‑нибудь важный поворот или подъем. Приближалась точка невозврата. Еще немного — и ему не хватит воздуха, чтобы вернуться в случае, если впереди не будет выхода.

Ха — Райя засомневался, но затем увидел, что яркий свет в дальнем конце затопленного тоннеля, по которому плыл, и решил рискнуть. Он был игроком не первый день и маловероятно, что мог пропустить явную подсказку.

Яркий свет в конце тоннеля усилился, но расстояние, казалось, совсем не сокращалось. Кровь из раны, полученной во время схватки с бывшим подельником, продолжала течь, и вор чувствовал, как силы быстро покидают его. Он обернулся, убеждая себя, что возвращаться уже не имеет смысла. Он либо утонет, либо выберется. Третьего не дано. Главное — не паниковать.

Ха — Райя заставил себя вспомнить карту Мертвого города. Где‑то там находились храмы, способные излечить раны и восстановить силы. Было бы неплохо восстановиться самому, а заодно привести туда Агву, чтобы она выпустила телебов, и они тоже набрались необходимых для штурма чертогов Старца сил. «Та еще будет авантюра!», — подумал Ха — Райя, представляя бой с фидаинами. Предприятие показалось абсолютно безнадежным, принося понимание, что даже если он выберется из затопленного тоннеля, то это будет лишь недолгой отсрочкой конца. Никто не выживет после подобного. Проще сразу вонзить себе клинок в сердце…

Вор выбрался из затопленного тоннеля. Сил было затрачено много, но вопреки ожиданиям, он не валился с ног, задыхаясь от долгого нахождения под водой. Это помогло Ха — Райе быстро собраться и приготовиться к атаке трех мертвецов, уставившихся на незваного гостя белыми, высохшими, словно сухофрукты, глазами.

Когда вор вынырнул из тоннеля, зомби, лица которых напоминали ему бывших подельников, стояли у сундука, пересчитывая награбленное. Золотые монеты и украшения ярко поблескивали время от времени. Какое‑то время мертвецы не замечали Ха — Райю, затем медленно синхронно обернулись.

Вор обнажил клинок, готовясь к бою. Памятуя о том, как быстро двигался мертвец, выхвативший у него карту, он не думал, что у него есть шансы против трех зомби. Но неожиданно, вместо того чтобы атаковать непрошеного гостя, мертвецы схватили сундук и побежали прочь, покинув небольшое помещение с низким, сводчатым потолком, с которого капала вода.

Ха — Райя не двигался, слушая, как удаляются шаги убегающих зомби и звенят награбленные ими сокровища собранные в тяжелом сундуке. Только когда звуки шагов стихли, вор позволил себе убрать оружие. Об убежавших зомби напоминало оброненное ими украшение. Ха — Райя поднял кольцо. Внушительный камень янтарного цвета призрачно сверкнул. Дополнительной информации об артефакте не было. «Может быть, это просто украшение?» — подумал вор, убирая кольцо в карман.

Бегло осмотрев помещение, он не заметил ничего интересного. Разбив для верности пару бочек, стоявших у двери, и ничего не обнаружив, он выглянул в коридор, где коптили несколько факелов, рождая причудливые тени. В память о мертвецах, унесших сундук, остался след из оброненных ими золотых монет.

«Да ну их к черту», — подумал Ха — Райя, решив идти в противоположную сторону.

Коридор вывел его в просторный зал с низким потолком, охраняемый каменными стражниками. Вор не сразу заметил, что статуи стражников живые, едва не попав в ловушку. Движения стражников были медленными, но кто знал, как они поведут себя в бою? Каменными были не только сами фигуры, но и мечи, и даже перья павлинов, украшавшие доспехи. Факелов на стенах не было. Помещение заливал красный свет распложенной в центре жаровни, занимавшей большую часть зала. Чтобы обойти ее, нужно было двигаться по краю, где находилось углубление, заполненное змеями. Голиафские кобры шипели. С зубов капал яд.

Ха — Райя пригляделся, пытаясь понять, что находится на другой стороне зала. Безупречное зрение голиафца помогло различить в полумраке алтарь, на котором лежал кривой кинжал длиной с руку телеба. Золотая рукоять была украшена драгоценными камнями.

Дополнительные информационные протоколы сообщили, что кинжал называется «таура» — священный клинок, необходимый для некоторых магических ритуалов чернокнижников, требующих человеческих жертвоприношений. Применять его могли только высшие маги и мистифы.

«Мне это без надобности, но вот Агве или нашему чернокнижнику могло бы пригодиться», — подумал Ха — Райя, прикидывая насколько сложно будет украсть клинок и оправдан ли риск, учитывая, что у него находится карта, без которой диверсанты не смогут пробраться в чертоги Старца. «Не стоит связываться», — попытался убедить себя Ха — Райя, однако врожденная голиафская жадность еще долго не позволяла ему уйти.

Все воры горного народа страдали клептоманией — расплата за ловкость и наблюдательность. Они могли замечать вещи, которые для других оставались скрытыми, разгадывать сложные загадки. Могли вытащить кошелек у любого, едва прикоснувшись к жертве. Передвигались они с кошачьей грацией. Их шаги были не слышны. И не было практически таких стен, на которые им бы не удалось забраться. Но… стоило вору только увидеть мало — мальски ценную вещь, как он не мог пройти мимо, не попытавшись украсть ее.

Много новичков было схвачено стражниками из‑за этой особенности. Их клеймили, отрубали кисти рук за повторный проступок, но остановиться они не могли. Это было похоже на страх перед боем у стражников в закрытом городе. Встреться им воин Аида, и они замирали, не в силах пошевелиться. Боролись с этим обычно заговоренными амулетами, получить которые можно было у любого мага средней руки, так что на уловку разработчиков попадались разве что ленивые, не желавшие перед началом игры узнать хоть немного о выбранном персонаже люди.

У Ха — Райи подобных амулетов было около дюжины. У каждого из них имелись свои плюсы и минусы — все зависело от того, какой маг заговаривал их. Сейчас вору пришлось перебрать не меньше шести амулетов, прежде чем удалось избавиться от непреодолимого желания вернуться и попробовать достать кинжал «таура».

Ха — Райя наклонился и поднял с земли монетку, оброненную мертвецами, унесшими сундук с сокровищами. Протоколы восприятия обострились, провоцируя его начать погоню.

«Кажется, дюжины амулетов недостаточно, чтобы держать себя в руках», — подумал Ха — Райя, морщась от боли — напомнила о себе рана в брюшной полости.

Двигаясь по следу из монет, вор надеялся, что ему не придется выполнять сложных заданий, потому что сил в действительности осталось не так много, как он думал вначале.

Коридор сделал несколько поворотов и закончился тупиком. Ха — Райя поднял последнюю оброненную мертвецами монетку и начал искать скрытые углубления, способные открыть тайный проход. Ручкой для активации механизмов, сдвигающих стену в сторону, служил коптящий факел.

— Не могли придумать ничего посложней? — фыркнул вор.

Заскрежетали шестерни. Ха — Райя заглянул в проход, увидел трех мертвецов с сундуком наворованного, и тихо выругался, доставая кинжал. Кажется, без боя его отсюда не выпустят, вот только… «Вряд ли я смогу одолеть их лицом к лицу», — сказал себе вор, спешно пытаясь придумать какой‑нибудь план.

Три мертвеца переглянулись, окружили сундук с драгоценностями и активировали передвижную платформу, поднявшую их на верхние этажи. Перемещение происходило, как и в случае, когда перестраивался город, только сейчас трансформации подвергалась незначительная часть: каменные плиты, служившие потолком тайного помещения в подвале, деформировались, образовав брешь, которая тут же была закрыта гигантским грубо отесанным камнем, составлявшим прежде часть стены верхнего этажа. Возможно, изменилось и что‑то еще, но Ха — Райя не заметил. Взгляд его был прикован ко второй платформе. Другого выхода из подвала, кажется, не было, так что оставалось рискнуть.

Специальный активатор отсутствовал. Платформа начала подниматься сразу, как только вор взошел на нее. Брешь в потолке образовалась в последнюю секунду, заставив Ха — Райю понервничать, потому что в какой‑то момент ему начало казаться, что сейчас его раздавит. Он подумал о том, чтобы спрыгнуть с платформы, но за мгновение до этого плита над головой начала меняться. Вор привстал, выглядывая в образовавшееся отверстие.

Он не видел, что его атакуют, но достаточно хорошо разобрал свист сабли, рассекающей воздух, чтобы успеть среагировать. Пригнувшись, Ха — Райя выхватил кинжал и, не дожидаясь, когда закончится подъем, запрыгнул в комнату, расположенную над подвалом.

Мертвецы, тащившие сундук с драгоценностями, уже ушли, но ловушки, оставленные ими, продолжали таить угрозу. Будь вор менее ловким, то не избежать ему установленных капканов и гигантских пружинных ножей, сработавших, как только поднимавшаяся платформа поравнялась с полом. Механизм той сабли, что едва не отсекла Ха — Райе голову, сработал раньше других, став хорошим предупреждением.

Вор приземлился на крошечный пятачок между ощерившихся острыми зубьями капканов и замер, оглядываясь. Помещение было просторным. Вдоль стен потолок подпирали белые колонны, переходя в некоторых местах в альковы, где стояли статуи древних давно забытых богов. У них было по четыре руки, и по четыре глаза, сверкавших рубинами. Драгоценные камни тут же привлекли внимание Ха — Райи. Он прыгнул, ухватившись за стену, приклеившись, распластав руки, словно паук, и начал медленно продвигаться к первой статуи, следя вполглаза за оставшимися ловушками.

Собрав все рубины, вор покинул помещение, оказавшись в просторном зале, окна которого снаружи были заблокированы массивными решетками. На редких колоннах находились факелы, позволяя разглядеть причудливые гобелены, украшавшие стены. Ничего другого заслуживающего внимания Ха — Райя не заметил. Разве что золотые монетки, которые продолжали терять убегавшие от него мертвецы.

Вор продвигался по следу из драгоценностей, не забывая убирать в карман все, что имело ценность. Возле круто забиравшей вверх лестницы он остановился, ожидая, что беглецы установят новые ловушки. Но нет, кажется, ничего подобного не было.

Ха — Райя сделал десяток осторожных шагов, поднимаясь по белым мраморным ступеням, затем, уверовав, что ему ничего не грозит, перешел на бег. Лестница изгибалась, поднимаясь все выше и выше, но… «Когда же будет выход?» — подумал вор, тяжело дыша. Рана на животе стала кровоточить сильнее. Вор остановился, отмечая, что стены вокруг начинают обновляться, словно черпают откуда‑то необходимую для строительства энергию.

Преодолев еще с десяток лестничных пролетов, Ха — Райя выругался, заметив, что теперь восстанавливаться начали не только стены, но и ступени под ногами, на которые капала кровь из его раны. Снова выругавшись, он наудачу попытался вернуться. Спустился на пару лестничных проемов и столкнулся лицом к лицу с толпой уродливых тварей, похожих на древних богов, увиденных чуть ранее в альковах распложенного внизу зала.

«Да это они и есть!» — понял вор, потому что некоторые части тел оживших богов оставались мраморными.

Украденные рубины, служившие статуям глазами, раскалились в кармане Ха — Райи. Обжигая пальцы, он сгреб драгоценности и бросил на белые ступени лестницы.

— Вот, забирайте и проваливайте! — крикнул вор, отступая от разгневанных богов.

Они подняли рубины, позволившие им закончить превращение. Теперь о том, что это некогда были статуи, ничто не напоминало. Черные, зловещие, сверкая рубиновыми глазами, ожившие боги приближались к вору, собираясь разорвать его на части за то, что он осмелился пробудить их от векового сна.

— Вот ведь! — застонал Ха — Райя, понимая, что теперь ему ничего не остается, кроме как бежать вверх по лестнице, позволяя Мертвому городу высасывать из него последние силы, которых и так осталось немного…

* * *

Когда улицы перестроились, разделив диверсантов, в результате чего Ха — Райя попал в полузатопленный подвал, с мистифом произошло совершенно противоположное — он оказался на крыше самого высокого здания Мертвого города. Мантикора зарычала, недовольная стремительным подъемом, затем увидела парившего над головой орла и начала разрывать мощными лапами черепичную крышу.

Издав мелодичный посвист, хищная птица камнем устремилась вниз, разглядев предполагаемого противника. Ее целью был мистиф. На то, чтобы произнести защитное заклинание, не было времени. Да чернокнижник и не знал, какое заклинание сможет защитить его от орла. Оставалось попробовать ослабить контроль над мантикорой в надежде, что два монстра сойдутся в смертельной схватке, но что если победит орел? Будет ли у диверсантов шанс начать бунты в чертогах старца без мантикоры?

Чернокнижник огляделся, пытаясь придумать варианты отступления, но бежать было некуда. Физические качества чернокнижника оставляли желать лучшего. Он не мог ни перепрыгнуть с крыши на крышу, ни воспользоваться оружием. Можно было, конечно, попробовать взять под контроль орла, но как тогда быть с мантикорой? Управлять сразу двумя монстрами не получится и, решив одну проблему, подчинив орла, тут же обзаведешься другой — мантикора получит свободу и нападет на своего хозяина.

Оставалась призрачная надежда на заклинание невидимости, и чернокнижник даже начал приготовления, хотя было очевидно, что времени не хватит.

«Клюх. Клюх», — прокричал орел, расправляя крылья, чтобы залететь к выбранной жертве со спины.

За секунду до того как хищная птица обрушилась на чернокнижника, на крышу выскочила Агва. Мертвый город отнимал силы, не позволяя надолго задержаться в его стенах, но голиафцы всегда отличались завидной выносливостью. Вообще после того, как ведьма Далеких земель стала голиафкой, ей все больше и больше начинал нравиться свой новый персонаж укротительницы мантикор.

Заметив Агву, орел, резко изменил направление полета, избегая попадания отравленным кнутом.

«Кьяк — кьяк — кьяк», — прокричала недовольно хищная птица, улетая прочь.

— Ты как? Кажется, я подоспела вовремя? — спросила Агва, подходя к чернокнижнику, не забывая вполглаза следить за мантикорой.

— Где остальные? — спросил Бриск, предпочтя не тратить время на благодарности за спасение.

— Кераспа я нашла — он заперт в той башне, — Агва указала рукой, на возвышавшееся над крышами незамысловатое строение, стоявшее особняком на большой площади. — Нужно сделать магический мост, чтобы он смог выбраться оттуда, или наложить на него чары левитации… — ведьма в теле укротительницы мантикор потупилась. — У меня сейчас нет настолько сильных магических чар, чтобы сделать подобное, но тебе, полагаю, это не сложнее, чем пальцами щелкнуть.

— А где вор? — спросил Бриск.

— Он сильно оторвался от нас перед тем, как город начал меняться, так что…

— Думаешь, придется использовать заклинание поиска?

Агва кивнула.

— А карта? Ты не видела, догнал ли он мертвеца, укравшего карту?

— Нет.

— Ладно… — мистиф запрокинул голову, пристально вглядываясь в небо, но орла было нигде не видно.

— Сомневаюсь, что он вернется, пока я здесь, — самоуверенно сказала Агва.

Чернокнижник не ответил. По крышам они добрались до здания, ближайшего к башне, где находился Керасп.

— Слишком большое расстояние, — пришел он к выводу, признаваясь, что потребуется много сил для заклинания, создающего магический мост от башни к крышам.

— А что если использовать левитацию? — предложила Агва.

— Магия чернокнижников не может взаимодействовать с обычными игроками, — напомнил Бриск, заставив ведьму выругаться, театрально ударив себя ладонью по лбу.

Чернокнижник оставил это без внимания. Требуемая для создания магического моста энергия могла быть получена только при одном условии — необходимо было на это время перестать контролировать мантикору.

Бриск наградил ведьму многозначительным взглядом.

— Если хочешь, чтобы я вытащил Кераспа из башни, — сказал он, — то тебе придется сдерживать какое‑то время мантикору… Ты укротительница, так что… — чернокнижник замолчал, увидев мелькнувшие на лице Агвы сомнения.

Она была голиафкой менее суток и до сих пор не раскрыла потенциал своего нового персонажа, поэтому…

— Бросьте меня и отправляйтесь спасать Ха — Райю, — крикнул из башни Керасп, догадавшись, что его спасение вызывает сложности. — Рано или поздно город снова начнет перестраиваться, и я, возможно, смогу выбраться самостоятельно…

— Думаю, у меня получится сдерживать мантикору пару минут, — спешно сказала Агва, не желая больше терять никого из группы. — Нас и так осталось немного. Мы не можем позволить себе потерять еще кого‑нибудь, — пробормотала она, встретившись с внимательным взглядом мистифа.

Он нахмурился, но спорить не стал, начав приготовления к заклинанию. Пара линков, привязавшихся к группе диверсантов, назойливо витала перед глазами. Главным минусом при создании магического моста было то, что мистиф лишался половины запаса земли из каньона Ветров, позволявшей при грамотном использовании создать ураган. Ну и главный минус — заклинание отнимет четверть жизненных сил, которых и так за время путешествия по Мертвому городу было потрачено немало.

— Ты готова? — спросил мистиф перед тем, как перестать контролировать мантикору.

Агва сняла с пояса кнут, сжав его рукоять в правой руке, а в левую взяв короткий клинок, на случай, если не удастся избежать ближнего боя.

— Только отошли ее подальше, чтобы она не набросилась на тебя, — сказала Агва.

Керасп, наблюдая за происходящим из окна колокольни, превратившейся для него в ловушку, молчал, не особенно понимая, что происходит.

— Не забывай об орле, — сказал мистиф, добавив ведьме головной боли.

— Ты главное вытащи Кераспа. У нас и так людей не хватает, а те что есть, — она похлопала рукой по сумке, где лежал кристалл с находившимися в нем Таросом, Тимом и Гедером, — едва ноги передвигают после заварушки с мертвецами.

— Сейчас все в основном зависит от тебя, — сказал чернокнижник, направляя мантикору в дальний конец крыши.

Агва проводила монстра взглядом, пытаясь настроиться на предстоящее сражение, и заставила себя последовать за ним. Мантикора тихо рычала, словно понимала, что сейчас должно случиться. Глаза ее налились кровью. Время от времени она оборачивалась, бросая на укротительницу хищные взгляды, затем, когда мистиф деактивировал контроль, развернулась и прыгнула.

Атака оказалась такой стремительной, что Агва успела увернуться от лап монстра лишь в последний момент. Зубы мантикоры щелкнули. Из разинутой пасти полетели брызги слюны. Укротительница перевернулась через голову, встав на ноги. Вспарывая задними лапами черепицу, как плуг землю, мантикора остановилась и медленно начала разворачиваться, раздраженно виляя хвостом. Агва отвела правую руку назад. Кнут описал дугу и хлестнул монстра по спине. Мантикора не попыталась увернуться. Злая после длительного пребывания под контролем чернокнижника, она хотела лишь одного — убивать.

Тихо зарычав мантикора начала приближаться. Агва нанесла ей три удара, и поняла, что нужно либо бежать, либо готовиться к рукопашной схватке.

— Что ж, давай посмотрим, кто ловчее, — тихо сказала она, затем резко развернулась и побежала прочь.

Громогласный львиный рев мантикоры прокатился по Мертвому городу. Гневно ударив лапой, она пробила крышу. Агва обернулась — нельзя было допустить, чтобы монстр переключился с нее на мистифа. Сжавшись в пружину, мантикора издала еще один львиный рык и, резко распрямившись, вырывая задними лапами куски черепицы, устремилась в погоню.

Стремительность, с которой двигался монстр, поразила Агву настолько, что она едва не упала, запутавшись в своих ногах. Случись это — и мантикора не дала бы ей ни единого шанса на спасение, но так…

Добравшись до края крыши, Агва оттолкнулась, устремляясь к соседнему дому, находившемуся чуть ниже. Ведьма не знала, способен ли ее новый персонаж на подобное, поэтому оставалось только надеяться и верить в силу голиафцев. Бездна внизу разверзлась. Воображение нарисовала гигантскую пасть, в которую Агва рухнет, если не сможет допрыгнуть до крыши соседского дома. На мгновение ведьме показалось, что она видит глаза огромного существа под ней, чувствует его зловонное дыхание. Это был не то червь, не то змея, собиравшаяся проглотить ее.

Агва запаниковала, задергалась, пытаясь придать себе подобными действиями дополнительное ускорение, затем услышала львиный рык за спиной, обернулась и обомлела, увидев, как мантикора подбегает к краю крыши, отталкивается мощными лапами и летит к своей жертве, вытянувшись в струну. Пасть монстра открыта. С клыков капает слюна. В наполненных кровью глазах горит огонь. Ведьма подумала, что это самое страшная картина, которую ей доводилось видеть прежде.

В следующее мгновение Агва приземлилась на крышу соседнего дома, больно ударившись спиной о черепицу. Падение было крайне неловким, но это спасло ей жизнь, потому что позволило видеть мантикору, двигавшуюся намного быстрее, чем планировала ведьма. Сейчас, растопырив когти, монстр летел на нее, позволяя подготовиться: выхватить кинжал и сместиться вниз, чтобы избежать острых клыков.

Поджав ноги, Агва ударила мантикору что есть сил в живот, перебрасывая монстра через себя. Брюхо хищника было открыто для удара, но укротительница не могла позволить себе нанести ему серьезное увечье, понимая, что впереди их ждут чертоги Старца, где без мантикоры у диверсантов не будет шансов. Поэтому Агва ограничилась коротким ударом кинжала, выбрав в качестве цели лапу монстра, надеясь, что это замедлит его.

Мантикора, не ожидая от жертвы такой прыти, перевернулась в воздухе несколько раз и встала на лапы. Поднялась и Агва. Казалось, что монстр не замечает раны на лапе, но затем, шагнув к противнику, он вдруг споткнулся и жалобно заскулил. По львиной лапе сбежала струйка крови. Мантикора опустила голову, изучала какое‑то время рану, затем слизнула кровь и, зарычав, двинулась на Агву.

Укротительница заметалась, пытаясь решить, куда бежать дальше. Мантикора сжалась, готовясь к прыжку — этого Агва и ждала. Как только монстр прыгнул, новоиспеченная голиафка взмыла высоко вверх, заставляя его пролететь под ней. Как только усеянная клыками пасть оказалась в безопасном отдалении, укротительница обрушилась на спину мантикоры. Удар оказался настолько сильным, что провалилась крыша. Монстр рухнул в находившееся внизу помещение, в то время как Агва сумела ухватиться руками за обломки крыши.

Ошалевшая от удара по спине и последующего падения, мантикора заметалась по просторному помещению, ища на кого бы обрушить свой гнев. Заметив белоснежные статуи воинов, она превратила их в пыль, затем увидела свое отражение на отполированной до блеска мраморной стене и попыталась атаковать несуществующего противника. Мощные лапы крушили стену до тех пор, пока от зеркальной поверхности не осталось и следа.

Издав разочарованный рык, мантикора замерла.

— Эй, ты! — позвала ее Агва.

Загривок монстра ощетинился. От львиного рыка содрогнулся, казалось, весь дом. Стекла в высоких окнах зала, где находилась мантикора, разбились.

— Давай, выбирайся оттуда. Ты нам еще пригодишься, — крикнула Агва.

Мантикора зарычала и начала вертеть головой, пытаясь определить, как ей выбраться на крышу.

— Только не говори, что за тобой придется спускаться, — проворчала Агва.

Мантикора снова зарычала. Сжалась и, выстрелив распрямившейся пружиной, устремилась к пролому в крыше. Ей не хватило около метра. Приземлившись на лапы, она затрясла головой, готовясь повторить попытку, затем заметила внушительно выступавший барельеф на стене, изображавший демонов из закрытого города, и сменила тактику.

Агва не сразу поняла, что происходит. Монстр прыгнул на стену. Мощные лапы напряглись, мгновенно толкая его дальше. Выступавшие из стены фигуры демонов раскололись, но мантикора уже находилась на расположенном выше барельефе противоположной стены. Еще один перекрестный прыжок — и монстр ухватился лапами за край пролома в крыше, заставляя укротительницу попятиться. Раненная лапа лишала мантикору прежней проворности, но укротительница понимала, что даже так — это серьезный и очень опасный противник. Нужно бежать, хитрить, выгадывая время, чтобы чернокнижник смог переправить по магическому мосту Кераспа.

Новоиспеченная голиафка побежала к башне, возвышавшейся в конце крыши. Выбравшись из пролома, мантикора последовала за ней, но прыти у хищника явно поубавилось. Раненая лапа заставляла сильно хромать, давая шанс Агве вести свою игру.

Сначала ведьма планировала забраться на башню и посмотреть, как идут дела у чернокнижника. Затем, нужно будет вернуть мантикору к мистифу, чтобы тот снова взял монстра под свой контроль.

С каждым новым часом, навыки Агвы совершенствовались. Она открыла для себя способности нового персонажа. Трудности закаляли. Сейчас она чувствовала, что могла бы сразиться на равных с мантикорой, если бы вопрос шел о жизни и смерти, но монстра нельзя было убивать. А вот навыки укротительницы нужно было еще развивать.

— Давай же, иди сюда! — заманивала Агва противника на башню.

Она не собиралась забираться на самый верх — достаточно было оказаться на уровне, откуда можно будет увидеть чернокнижника.

«Клюх. Клюх», — прокричал паривший в кровавом тумане орел, отвлекая мантикору.

Монстр засомневался, выбирая противника. Наступил на раненую лапу и зарычал, вспомнив, кто причинил ему боль.

Агва взбежала по лестнице на середину башни, слыша, как лязгают о каменные ступени когти бросившегося за ней монстра. В запасе было секунд десять — пятнадцать — не больше. Метнувшись к узкому окну, откуда хорошо просматривалась крыша, где остался мистиф, она замерла, увидев, как Керасп, выбравшись из башни, ставшей для него ловушкой, не имевшей выхода, медленно идет по созданной чернокнижником переливающейся ядовито — яркими цветами радуге. Сама Агва, будучи долгое время ведьмой, никогда не создавала магический мост — в Далеких землях в основном одни равнины, так что применять подобную магию незачем, но сейчас, наблюдая неравномерную пульсацию ядовитых цветов, составлявших радугу, она не сомневалась, что это заклинание высасывает немало сил из игрока.

«Главное, чтобы мистиф смог после этого снова подчинить мантикору», — она вздрогнула, увидев, как Керасп взмахнул руками, едва не потеряв равновесие, передвигаясь по узкой, пульсирующей разноцветной полоске, соединившей окно его башни и край крыши, где находился Бриск. «Он справится», — сказала себе Агва, понимая, что у нее самой сейчас проблем не меньше. Мантикора, хоть и раненая, все равно оставалась крайне опасной.

Поднявшись по лестнице, монстр вышел на обзорную площадку, где находилась его жертва, но от голиафки там остался лишь запах. Выбравшись в окно, она спустилась по стене и теперь звала его снизу. Мантикора зарычала и метнулась обратно, превратившись на узкой лестнице в хорошую мишень. Агва успела нанести ей не меньше пяти ударов кнутом: несильных, но главной целью укротительницы было не калечить монстра, а замедлить его, отравляя ядом голиафской кобры, сочившимся из кнута.

Теперь оставалось вернуть мантикору мистифу.

Дождавшись, когда монстр выберется из башни, Агва побежала к краю крыши. О том, чтобы запрыгнуть обратно на дом, где остался чернокнижник, не могло быть и речи — он находился выше, да и ведьма не была уверена, что мантикора, ослабленная ядом, осилит такой прыжок. Нужно было идти другим путем.

Агва выбрала самое больше окно последнего этажа расположенного напротив здания, и, разбежавшись, прыгнула, надеясь, что мантикора последует за ней. Зазвенели разбившиеся стекла. Укротительница перевернулась через голову несколько раз и встала на ноги. Мантикора не заставила себя долго ждать. Грузно приземлившись на мраморный пол, хищник выпустил когти, чтобы остановить скольжение. От соприкосновения когтей с мрамором полетели искры.

— Вот и умница, — мурлыкнула Агва, устремляясь к высоким дверям, ведущим из зала.

В какой‑то момент у нее мелькнула в голове мысль: «А что если двери будут закрыты?» Укротительница навалилась на них плечом. Замки жалобно треснули, но устояли. Услышав грозный рык за спиной, Агва нырнула в сторону, избегая столкновения с прыгнувшей на нее мантикорой. Тело монстра ударилось в закрытые двери, с грохотом выламывая их. Укротительница наградила мантикору ударом кнута, выскользнула в распахнувшиеся двери и побежала по лестнице на крышу.

Мантикора не отставала, но и не могла догнать. Агва понимала, что монстр обессилен, хоть и пытается не показывать этого. Впрочем, ведьма и сама лишилась доброй половины сил.

Выбравшись на крышу, она едва не рухнула назад, напуганная пролетевшим над крышей орлом.

«Кьяк — кьяк — кьяк», — раздался клекот хищной птицы.

Внимание орла привлек чернокнижник. Но едва он приблизился к Бриску, как за низкорослого колдуна вступился гигант — голиафец. Спрыгнув с магического моста, Керасп встал на защиту мистифа, отмахнувшись от орла клинком. Хищная птица избежала удара, но предпочла отступить, поднявшись к скрытым кровавым туманом сводам гигантской пещеры.

Появление орла заставило Агву замешкаться на выходе, позволив мантикоре сократить разделявшее их расстояние. Укротительница изогнулась в вопросительный знак, спасая спину от удара когтистой лапы монстра. Второго шанса достать противника Агва не собиралась давать преследовавшему ее хищнику — кувырнулась вперед, резко поднялась и бросилась со всех ног к мистифу.

— Бриск! — закричала она. — Возвращай контроль над мантикорой!

Чернокнижник устало поднял голову. Бледное лицо его было покрыто потом. Он попытался подчинить имитацию монстра, но не смог. Повторил попытку — снова неудачно.

— Чего ты ждешь? — закричала Агва, поравнявшись с чернокнижником.

— Мне нужно немного времени, чтобы восстановиться, — сказал мистиф.

Укротительница выругалась, наградив приближающуюся мантикору ударом кнута. Хищник зарычал и резко остановился, изучая трех противников.

— Охраняй Бриска, — велела укротительница Кераспу, а сама начала смещаться в сторону, издавая языком щелкающие звуки, привлекая внимание мантикоры.

Монстр зарычал и ударил передней лапой воздух.

— Давай же, атакуй меня, — сказала Агва, желая отвлечь внимание мантикоры от чернокнижника.

Кровь тонкой струйкой текла из раненной лапы хищника. Тряхнув головой, превращая на мгновение густую гриву в веер, мантикора прыгнула в сторону Кераспа и мистифа, расценив их менее сильными противниками, чем укротительница.

Агва успела наградить монстра ударом кнута, но это не могло остановить его. Растопырив когти на мощных лапах, он летел к мистифу, спасти которого сейчас мог только Керасп.

«Только бы он не забыл, что нам нельзя убивать мантикору», — успела подумать ведьма, за мгновение до того, как клинок стражника вспорол воздух.

Сместившись в сторону, Керасп встал между монстром и чернокнижником. Его клинок встретил удар когтей мантикоры. Посыпались искры. Монстр навалился на противника, но голиафец устоял, схватив противника за лапы. Хищник зарычал, пытаясь дотянуться клыками до стражника. Керасп увернулся дважды, потом его левая нога подогнулась и он упал на одно колено. Мантикора нависала над ним, готовясь придавить его, сломив сопротивление, а затем разорвать горло. Но Агва спутала планы монстра.

Кнут трижды опустился на спину мантикора. Хищник взвыл от боли, отпуская Кераспа. Шатаясь, монстр отошел в сторону. Яд голиафской змеи и полученная рана отняли почти все силы.

«Еще немного и мы убьем ее», — подумала Агва.

Мантикора тихо, почти неслышно зарычала, готовясь к новому прыжку. Целью ее был Керасп.

— Она не переживет еще одного ранения! — крикнула ведьма.

Ее голос долетел до ушей стражника за пару секунд до того, как он нес монстру рубящий удар. Это позволило ему успеть повернуть оружие, ударив монстра не лезвием, а боковой стороной клинка.

Мантикора отлетела в сторону, упав на бок. Какое‑то время она неподвижно лежала, тяжело дыша, затем, издавая гортанные звуки, начала подниматься.

«Она не остановится», — поняла Агва.

— Попытайся подчинить мантикору еще раз, — крикнула ведьма мистифу. — Оно очень ослабла. Ты должен справиться!

Чернокнижник повторил заклинание. Чувствуя магическое воздействие, мантикора издала громогласный львиный рык и замерла.

— Получилось? — недоверчиво спросила Агва. — Ты подчинил ее?

Она переводила взгляд с чернокнижника на мантикору и обратно.

— Думаю, нам всем нужно посетить храм, как тот, куда вы заходили с Кераспом перед входом в Мертвый город, — сказал Бриск. — У мантикоры практически не осталось сил, и у меня, если честно, тоже.

— Посетим, — пообещала Агва. — Но сначала нам нужно найти Ха — Райю. Бриск, ты можешь сотворить заклинание поиска?

— Сомневаюсь.

— Ты сама можешь найти вора, — сказал Керасп. — Укротительницы владеют базами магии. Я сам видел, как они ищут мантикор.

— Понять бы еще, что для этого нужно сделать, — проворчала Агва, доставая из походной сумки базовый набор укротительницы.

Информационные протоколы активировались, стоило прикоснуться к порошкам или травам, необходимым для заклинаний. Арсенал колдовства был, конечно, значительно меньше, чем в базовом наборе ведьмы Далеких земель, но…

— А персонаж‑то интересней, чем кажется на первый взгляд, — сказала Агва, начиная подготавливать заклинание поиска.

Все необходимые ингредиенты были местными, но доступная информация сообщала, что можно, продолжая развитие персонажа, научиться применять более сложные заклинания, в основе которых лежат магические ингредиенты из Аида или Далеких земель. Разумеется, о том, чтобы достичь серьезного уровня владения магией не могло быть и речи, но это с лихвой компенсировали впечатляющие физические свойства укротительницы мантикор.

— А ты быстро учишься, — похвалил Керасп, когда Агва активировала заклинание поиска и трехмерный схематичный рисунок, появившийся в воздухе, показал всех живых существ в окрестностях, изображая их крупными точками. Имитации отличались от реальных игроков цветом. Они были бледно — синими, тогда как имитации — ярко — красными.

Схема была очень условной, многих деталей не хватало, но так было даже проще определить примерное местоположение Ха — Райи — реальных игроков в Мертвом городе было мало, хотя Агва не могла заметить пару посторонних игроков. Скорее всего, это были просто воры или прочие искатели приключений и находились они на окраинах появившейся в воздухе трехмерной карты, следовательно, маловероятно, что могли принадлежать Ха — Райе.

Вблизи трех бледно — голубых точек, обозначавших Агву, мистифа и Кераспа, находилась только еще одна, принадлежавшая реальному игроку.

— Думаю, это наш вор, — сказала новоиспеченная укротительница мантикор.

Керасп и мистиф согласно кивнули. Смущали разве что ярко — красные жирные точки, окружавшие Ха — Райю.

— Кажется, у него проблемы, — протянул Керасп.

— Нужно торопиться, — сказала Агва, однако сил оставалось не так много, как хотелось бы. Если она еще могла бежать с горем пополам, то мистиф вообще передвигался с трудом. — Мы сразу за тобой, — крикнула ведьма стражнику.

Он бросил последний взгляд на карту и скрылся за ограждением крыши соседнего дома, в центре которого находился вздувавшийся, словно гигантская опухоль, витраж, в который можно было разглядеть прямоугольную шахту, где вращалась изгибающаяся лестница.

Керасп достал кинжал и постучал рукояткой по стеклу витража, пытаясь привлечь внимание вора, бегущего по вращающейся лестнице, напоминая белку в колесе — чем быстрее он поднимался, тем быстрее начинала вращаться лестница. Ступени, словно эскалатор, ползли против движения вора — неважно куда он бежит: вверх или вниз.

Стражник снова постучал в стекло выступавшего над крышей витража. Он не знал, понимает ли Ха — Райя, что попал в ловушку, но другого плана, кроме как привлечь к себе внимание вора, у него не было. «А что если попытаться разбить стекло?» — пронеслась в голове мысль. Удары Кераспа стали сильнее, но добиться успеха удалось, только когда на помощь подоспели Агва и Бриск. Совместным усилиями они сначала добились, чтобы по витражу побежали трещины, а затем, с громким звоном, стекла посыпались на вращавшуюся внизу лестницу.

Воздух со свистом ворвался внутрь, нарушая работу механизма, вращавшего лестницу, и та, сломав ограничители, начала подниматься, выдавливая каркас витража.

— Я уж думал — все, кранты, — сказал Ха — Райя, спрыгивая на крышу. Окинул стражника, мистифа и Агву внимательным взглядом. — У вас, кажется, тоже не обошлось без приключений?

— Я сражалась с мантикорой, а Бриск создал магический мост, чтобы Керасп мог выбраться из ловушки, — сказала Агва.

— Впечатлен. Особенно твоим боем с мантикорой. А у меня… — вор замолчал, бросая настороженный взгляд на застывшую лестницу, по которой поднимались ожившие боги, преследовавшие его после того, как он похитил рубины, служившие им глазами.

Сейчас четырехрукие и четырехглазые боги, бывшие некогда статуями, выбирались на крышу, готовясь к сражению.

— Это еще кто такие? — опешил Керасп.

— Долгая история, — отмахнулся Ха — Райя.

— И почему они преследуют тебя?

— Я кое‑что украл у них.

— Так отдай и пойдем отсюда.

— Отдал, но они, кажется, стали из‑за этого сильнее.

— А карта? — вмешалась в перепалку Агва. — Ты догнал обокравшего нас мертвеца?

Вместо ответа Ха — Райя показал возвращенный свиток. Дальше поговорить не удалось, потому что четырехрукие древние боги начали атаковать.

Ладони их вспыхнули синим пламенем. Из открывшихся ртов вырвались душераздирающие вопли, от которых на несколько секунд замерли игровые персонажи диверсантов. Этого хватило древним богам, чтобы провести первую атаку. Досталось Кераспу, стоявшему к ним ближе остальных. Попади под такую атаку Агва или Бриск, то не факт, что им удалось бы уцелеть.

— Однако, — проворчал стражник, поднимаясь на ноги.

— Ты как? — спросила Агва.

— Нормально, но еще одной такой атаки могу не пережить.

— Значит, нам сразу кранты, если подставимся, — подытожил вор.

— Ты пробовал атаковать их? — спросил стражник.

— Сначала они были каменными статуями, а потом, когда я отдал им украденные рубины, превратились в этих монстров, — Ха — Райя пробормотал бессвязные проклятия, заметив, что древние боги разделяются. — Сомневаюсь, что их возьмет обычный клинок.

— Значит, не пробовал? — стражник поднял клинок. — Держитесь подальше от них.

Он выбрал ближайшее божество и ринулся в атаку, уклоняясь от пылающих синим пламенем рук. Сталь клинка лязгнула о туловище противника. Керасп провел серию из четырех мощных ударов и отступил, изучая нанесенные повреждения.

— Кажется, они только внешне похожи на живых, а внутри остаются каменными истуканами, — сказал Ха — Райя, разглядев сколы на туловище божества.

— И как с ними бороться? — всплеснул руками Керасп. — Я конечно сильный, но не настолько, чтобы разбивать кулаками камни. Может, если использовать какое‑нибудь специальное оружие… Но у меня есть только меч…

— Мантикора! — оживилась Агва. — Я видела, как она крушит камни, превращая в пыль.

— Но она ранена и истощена, — возразил Керасп.

— Эти древние боги медлительны до неприличия. Не думаю, что они смогут ранить мантикору, — ведьма устремила вопросительный взгляд к мистифу. — Считай это репетицией перед главными сражениями в чертогах Старца.

— Хочешь, чтобы я сам управлял мантикорой? — засомневался мистиф.

— Когда‑то нужно начинать… — Агва нахмурилась. — Впрочем, у нас есть карта, и мы можем попробовать сбежать от этих божественных истуканов.

— Я бы предпочел сбежать, — признался мистиф, понимая, что сейчас не в той форме, чтобы поспеть за ловкими голиафцами. К тому же в небе кружил орел, выглядывая себе жертву, чтобы схватить и унести в гнездо.

«Клюх. Клюх», — прокричала невидимая в кровавом тумане хищная птица.

— Ладно, давайте попробуем мантикору в действии, — сдался мистиф.

Разделившиеся для атаки древние боги замерли, услышав грозный львиный рык. Виляя хвостом и скаля зубы, мантикора медленно полубоком подходила к ближайшему каменному божеству. Четырехглзаый и четырехрукий истукан приготовился атаковать. От том чтобы защищаться он и не думал. Красные, горящие рубиновым светом глаза божества следили одновременно и за мантикорой, и за мистифом. Четыре кулака пылали синим огнем.

— Попробуй сделать ложный выпад, — посоветовал чернокнижнику Керасп.

Другие божества приближались к своим противникам. Они двигались медленно, но никто не сомневался, что при необходимости каменные истуканы могут прилично прибавить, так что сбежать не получится. Да и не хотел уже никто бежать — пусть мистиф тренируется управлять своим питомцем. Получая свободу, мантикора, конечно, превращалась в грозное оружие, но оружие это само выбирало цель. У монстра не было союзников. Он был против всех и набрасывался на ближайшего, а чтобы приручить его — такая способность имелась в арсенале Агвы, — требовалось время. Так что вся надежда была на мистифа.

Древнее божество подняло правую ногу и топнуло, реагируя на ложный выпад мантикоры. Черепица под ступней каменного истукана разлетелась вдребезги, но мантикора, ловко отступив, тут же нанесла мощный удар лапой по ноге божества, превратившейся в пыль.

— Работает! — оживилась Агва.

Каменный истукан потерял равновесие и начал заваливаться вперед. Уже в падении, он попытался дотянуться одной из четырех рук до противника. Мантикора повторила прежний маневр: отступила и тут же атаковала. Передние лапы ударили с двух сторон древнего бога по голове. Камень с грохотом раскололся. Поднялось облако пыли. Едва уловимый ветер подхватил его, унося прочь. От каменного истукана осталась горстка серого пепла, на которой блестели четыре рубина, служившие прежде божеству глазами.

— Отлично, осталось еще восемь, — сказал Керасп, уклоняясь от выпада приближавшегося к нему противника.

Светящиеся синим огнем кулаки божества просвистели в опасной близости от головы голиафца. Второй каменный истукан зашел сбоку, и Керасп не без труда уклонился от атаки, практически добровольно шагнув в объятья третьего божества. Две руки, произраставшие из нижней части каменного истукана, обхватили стражника мертвой хваткой. Две другие руки поднялись, готовясь обрушиться на незащищенную голову Кераспа. Хотя вряд ли шлем или какая‑нибудь другая броня могли защитить от подобного удара.

Подкравшись со спины, мантикора ударила схватившее голиафца божество по спине, расколов каменное туловище. Поверженное божество упало, превращаясь в пыль.

Мистиф направил подчинявшегося ему монстра к третьему каменному истукану. На этот раз ложный выпад не сработал, но мантикора все равно была в разы быстрее противника. Удар лапой уничтожил ноги противника. Каменный истукан упал. Мантикора прыгнула на него, пробив лапами грудь, а когда умирающее божество попыталось ударить ее, ловко отскочила в сторону. Каменный истукан превратился в облако пыли.

Оставались еще шесть.

Мантикора тихо зарычала, привлекая к себе внимание. Забыв о голиафцах, ожившие боги двинулись к главному противнику, образуя полукруг.

Пользуясь случаем, Агва опутала кнутом ноги, повернувшегося к ней спиной истукана. Он сделал шаг, и грузно повалился вперед, лицом вниз. Керасп подскочил к нему и начал что есть силы бить мечом по шее. Дюжина ударов — и голова каменного истукана слетела с плеч. Божество распалось, став пылью.

— Рубины забери, — посоветовал Ха — Райя, показывая на оставшиеся среди пепла драгоценности.

Каменные истуканы взяли мантикору в кольцо. Мистиф выжидал до последнего, затем отдал мантикоре приказ высоко подпрыгнуть, обрушившись сверху на оживших богов, растопырив мощные лапы. Когти вспороли четырех каменных истуканов. Облако пыли скрыло мантикору от противников. Ожившие боги замешкались, молотя по воздуху горящими синим огнем руками, пытаясь наудачу попасть в мантикору, которая, ведомая мистифом, ловко маневрировала, заставляя противников крушить друг друга, пока они все не превратились в пыль — последнего прикончил подоспевший Керасп.

— Как поступим с рубинами? — спросил вор. — Поделим трофеи поровну или…

Голиафцы переглянулись и устремили взгляды к мистифу, отозвавшему мантикору. Телебы хмурились, понимая, что если кто‑то и заслужил присвоить артефакты, так это он.

— Что? — растерялся чернокнижник. — У моего персонажа нет врожденной жадности, как у голиафцев.

— Это значит, мы можем забрать рубины? — спросила Агва.

Мистиф кивнул. Голиафцы выждали пару секунд и бросились делить артефакты, поднимая облака осевшей пыли. Каждый пытался ухватить куш побольше. Причем, за последний рубин едва не разразилась драка.

— Ладно! — закричала Агва, пытаясь остановить потасовку. — Думаю, будет честно, если последний рубин заберет Бриск.

Нехотя, но Керасп и Ха — Райя все‑таки согласились. Бриск спрятал артефакт в вещмешок, не особенно понимая, как сможет использовать его, но если это успокоит безумие голиафцев, то…

Город задрожал и начал перестраиваться. Платформы, на которых он был построен, поднимались и опускались, заставляя дома деформироваться, меняя формы и первоначальные назначения. Так, например, башня, в которой был пленником Керасп, пока чернокнижник не освободил его, превратилась в колодец, построенный в во внутреннем дворе королевского дворца. Сами диверсанты оказались внутри этого строения.

— Ага! — оживился Ха — Райя. — Судя по всему, мы сейчас находимся в центре Мертвого города.

Он отмахнулся от пары надоедливых линков и достал карту, пытаясь определить, куда им идти дальше. Золотистые линии свитка перестроились, отвечая изменившимся чертежам города.

— Думаю, будет неплохо немного отклониться от маршрута, — сказал вор, указывая на храм, где можно было восстановить силы.

— Согласна, — поддержала его Агва. — Только бы не наткнуться на новых мертвецов или каменных богов.

— От других игроков, которые шастают здесь, тоже добра не жди, — сказал стражник.

— Кто же спорит, — согласился Ха — Райя.

Они покинули внутренний двор через центральные ворота дворца. Какое‑то время ничего примечательного не происходило, если не считать, что долго не удавалось открыть тяжелые створы, словно город решил выкачать из диверсантов остатки сил.

Выбравшись на широкую улицу, они, стараясь держаться ближе к зданиям, надеясь, что так удастся избежать ненужного внимания, покинули центр, оказавшись в заброшенном торговом квартале, где не было улиц — только узкие проходы в громадном строении, похожим, если изучать его структуру по чертежам карты, на муравейник.

Взяв паузу, диверсанты дождались, когда Агва активирует заклинание поиска, проверив, нет ли в торговом квартале других игроков.

— Вот зараза, — скривился Керасп, заметив множество красных точек, обозначавших имитации. Бледно — синих точек, обозначавших игроков, было всего три. — Как думаешь, кем могут быть эти имитации?

— Понятия не имею, — признался Ха — Райя. — Думаю, пока не увидим, не узнаем.

— Может быть, проще обойти рынок? — предложила Агва, прося вора еще раз показать карту.

— Потеряем много времени, — отмахнулся он. — К тому же, нет гарантии, что не заплутаем в соседских кварталах. Да и сил у нас остается все меньше. Я, например, едва ноги передвигаю.

С последним спорить было сложно. Если Керасп еще с горем пополам мог передвигаться, то на мистифа было жалко смотреть. «Не пришлось бы его нести», — подумала Агва, жалея, что нельзя запихнуть чернокнижника в магический кристалл, где уже находились обессиленные телебы.

— Ладно, давайте рискнем, — решила она, стараясь запомнить, где сейчас на карте поиска находятся бледно — голубые точки, обозначавшие реальных игроков. — С имитациями справимся, а встречи с игроками попробуем избежать.

Они вошли в открытые ворота квартала — рынка. Протоколы восприятия обострились, но усталость была такой сильной, что запланированного разработчиками эффекта не получилось. Диверсанты, стараясь соблюдать бдительность, неспешно продвигались вглубь мертвого рынка, бросая усталые взгляды в стороны брошенных прилавков и шатров.

В гнетущем молчании было слышно, как жужжат мухи, кружа над прилавками в мясных лавках. Казалось, что еще минуту назад здесь кипела жизнь. В таверне еще хлопала входная дверь. На дополнительных столах, установленных у входа, в деревянных кружках пенился эль.

— Не нравится мне это, — прошептал Ха — Райя, вспоминая, как они попали в ловушку на площади мертвецов. Еще одного подобного приключения им не пережить.

— Брось! — попыталась рассмеяться Агва, чтобы снизить напряжение. — Не хочешь же ты сказать, что испугался торговцев?

Ха — Райя не ответил — мгновение назад ему показалось, что он заметил какое‑то движение в одном из шатров, и сейчас он вглядывался в призрачную темноту, где, казалось, передвигаются ожившие тени.

— Смотрите! — дрожащим голосом произнес Керасп, указывая на проявившиеся в лавках слабые силуэты торговцев.

— Призраки, — догадалась Агва. — Вот кого мы видели во время заклинания поиска.

— Думаешь, они не могут причинить нам вред? — спросил Ха — Райя.

— Я не знаю.

Души торговцев проявились более отчетливо. Казалось, они не замечают чужаков, занимаясь своими делами. В тишине стали раздаваться далекие, едва уловимые голоса. Затем появились запахи — особенно когда диверсанты проходили мимо лавки с жарящимся на вертеле люмидом — небольшим животным из земель Аида.

Следом за торговцами рядом с шатрами стали появляться покупатели. Их становилось все больше и больше. Голоса и запахи усилились. Узкие проходы между шатрами и лотками торговцев заполнялись призраками. Керасп столкнулся с одним из них и, ахнув, едва не упал.

— Ты чего? — опешила Агва.

— Кажется… — Керасп тряхнул головой. — Такое чувство, что пропустил нехилый удар…

— Ой! — на этот раз с призраком столкнулся Ха — Райя. — Думаю, они забирают во время таких столкновений у нас силы, — решил он.

— Вот как… — Агва предусмотрительно уступила дорогу очередному призраку.

Мантикора, которой, казалось, тоже пришелся не по душе контакт с призраками, попыталась вступить с ними в бой, но они не замечали ее. Мантикора бросалась на них, теряя силы, а призраки все шли и шли…

— Останови ее! — велела Агва чернокнижнику.

— Легко сказать! — проворчал Бриск.

Они отступили к не пользующейся особенным спросом лавке с рыбой из горных рек, дождались, когда поток покупателей поредеет, и попытались проскочить на следующий участок.

— Так мы никогда не покинем рынок, — сказал вор, когда перебежками им удалось преодолеть еще один торговый сектор.

Здесь покупателей было меньше, зато появились призрачные рикши, избегать столкновений с которыми было еще сложнее, чем в случае с простыми призраками. В рикшах находилась знать Мертвого города. За некоторыми шли в ряд слуги — но их было немного.

— Смотрите! — крикнула Агва, указывая на трех мертвецов, тащивших тяжелый сундук.

— Я уже видел их, когда город перестроился, разделив нас, — сказал Агва.

— Они не призраки?

— Нет. — Вор рассказал, как встретился с ними в затопленных подвалах. — Ходят слухи, что Мертвый город искушает непрошеных гостей, заманивая в ловушку… — Ха — Райя повернулся к мистифу. — Бриск, скажи, ты видишь мертвецов?

— Мертвецов? — в конец измочаленный чернокнижник посмотрел в указанную вором сторону. — Это не мертвецы, — на губах мистифа появилась улыбка. — Это жрецы из храма Сфинкс. Они несут сундук с древними фолиантами именных заклинаний… — На лице его появились сомнения. — Не понимаю, как персонажи Аида появились в Голиафских горах? И почему вы говорите, что это мертвецы?

— Думаю, мы видим то, что хотим видеть, — решил Ха — Райя. — У голиафцев беда с жадностью, поэтому мы видим сундук с монетами, тогда как для чернокнижника — это древние фолианты с заклинаниями. А что касается тех, кто несет наживку… Думаю, здесь все обстоит так же, как с фолиантами и монетами — каждый персонаж видит то, во что ему будет проще поверить.

— Так содержимое сундука — фальшивка? — разочарованно спросил мистиф.

— А вот здесь я слышал много разных историй. Говорят, что из ловушки можно выпутаться, и тогда игрок получит то, что служило ему наживкой.

— Звучит заманчиво, — протянул мистиф.

— Согласен, — поддержал Керасп, и в глазах его блеснула алчность.

— Нет у нас сейчас ни сил не времени, чтобы ввязываться еще в одну авантюру, — сказала Агва, хотя все ее внимание было приковано к сундуку с золотыми монетами. — Разве что, можно попробовать добраться до храма восстановления сил, а затем вернуться и…

— Вот, возьми, — сказал вор, протягивая укротительнице амулет, блокировавший недостатки голиафцев. — И ты тоже… — сунул он в руки Кераспу еще один амулет. — Ну а ты… — он устремил тяжелый взгляд на чернокнижника. — Не знаю, поможет амулет тебе или нет, но… — вор расстался с еще одним магическим предметом.

Чернокнижник послушно надел амулет на шею. Мертвецы/жрецы с сундуком скрылись за поворотом, ведущим на новый сектор рынка.

— Нам в другую сторону, — напомнил Ха — Райя, когда они достигли перекрестка.

Никто не возражал, но все еще долго оборачивались, сожалея об упущенном бонусе.

Добравшись до участков рынка нацеленных исключительно на богачей, диверсанты смогли передохнуть — призраков — покупателей здесь было значительно меньше, а рикши двигались медленно. В них сидела заносчивая знать, а возничие были одеты в дорогие костюмы. Личной охраны было мало, зато повсюду виднелись призраки стражников. Торговцы вели себя скромнее — не приставали к потенциальным покупателям, а склонив головы и выйдя перед своими шатрами, молча стояли, демонстрируя на вытянутых руках свои лучшие товары.

Несколько раз, продолжая искушать, появлялись мертвецы/жрецы с сундуком заполненным монетами/древними фолиантами. Правда теперь, имея защитные амулеты, бороться с искушением рискнуть всем и попытаться заработать ценный бонус было проще. Не очень помогал амулет вора разве что чернокнижнику, но у того и не было встроенной в игровую точку сборки непреодолимой алчности и жажды обогащения, как у голиафцев.

Лишь однажды Керасп не удержался и хотел броситься следом за мертвецами с сундуком, наплевав на главную цель миссии диверсантов, к которым он присоединился, познакомившись с Агвой. Его остановил Ха — Райя, ловко поставив подножку, чтобы сохранивший больше других сил стражник столкнулся с призраком торговца, мимо которого они проходили.

— Какого черта? — опешил Керасп, не ожидая подобного подвоха. — Я же мог погибнуть!

— Нет, не мог, — улыбнулся вор. — У тебя были еще силы, в отличие от нас.

— Зато теперь, я еле дышу, как мистиф!

— Зато не погонишься за миражом наполненного драгоценностями сундука.

— Прирезать бы тебя за это! — процедил сквозь зубы Керасп, провожая мертвецов, уносящих сундук, тоскливым взглядом.

— Ладно. Потом спасибо скажешь, — отмахнулся Ха — Райя, сворачивая, согласно карте, к последнему участку рынка, за которым находился храм, где можно было восстановить силы.

Глава 7

Восстановив силы в храме на окраинах Мертвого города, потратив на это практически все заработанные после схватки с каменными божествами рубины, диверсанты вышли к последней преграде на пути в чертоги Старца — подъем с помощью гейзеров к вершинам гор, а затем не менее опасный спуск по горной реке, питавшей озеро в бастионе предводителя голиафцев.

— Не понимаю, почему храм отказался восстанавливать силы за монеты гильдии торговцев Аида? — ворчал Керасп, жалея потерянные рубины.

— Может быть, все дело в том, что храм создали в те времена, когда разработчики ничего не знали о гильдии торговцев? — предположил Тарос.

Телебы, после длительного пребывания в магическом кристалле, не могли нарадоваться свободе: особенно после того, как удалось восстановить силы, вернув себе прежнюю форму. Правда радость была недолгой — у гейзеров стало ясно, что двигаться группой снова невыгодно.

Карта, в очередной раз изменившись, теперь показывала изогнувшимися золотистыми линиями, что внизу, возле дремлющего вулкана, есть котловина, заполняемая водой из горных рек, что приводит к периодическому фонтанированию. Канал гейзера блокировался гигантскими валунами, чтобы предотвратить выбросы пароводяной смеси в прилегающие лабиринты тоннелей.

Каждую минуту карта менялась, показывая, что нужно сдвинуть один из валунов в канал гейзера. Тогда во время очередного фонтанирования, можно будет забраться на валун и подняться на нем до нужного тоннеля, как на лифте.

— На первый взгляд ничего сложного, — сказал Тарос.

— Если верить свитку, то у нас будет всего одна попытка, — сказал Ха — Райя, показывая доступные тоннели, тупики которых упирались в заблокированный валунами канал гейзера. — К тому же, если нам не удастся вовремя спрыгнуть с импровизированного лифта, то нас раздавит ближе к жерлу и выбросит то, что останется, на горные хребты.

— После площади с мертвецами, мне уже ничего не страшно, — сказал Тим.

— Кто же спорит, — согласился с ним Гедер.

Телебы вообще после того, как выбрались из магического кристалла, были крайне разговорчивыми, наотрез отказываясь возвращаться.

— Думаю, кристалл нам больше не пригодится, — сказал Тарос, понимая, что не сможет его забрать, если кто‑то не согласится заполнить артефакт.

Спорить никто не стал. Миссия диверсантов перешагнула экватор, и все думали в основном о решающем сражении в чертогах Старца. Все остальное казалось второстепенным. Подобный настрой особенно был замечен за телебами.

— Ведете себя, как воры — любители, — отчитал их Ха — Райя. — Те тоже, проберутся куда‑нибудь, увидят золото и радуются, как дети, не понимая, что нужно еще вынести добро.

— Да ладно тебе! — отмахнулся Тим, воспринимая голиафского вора, как занудливого ветерана, которые вечно что‑то брюзжат себе под нос, мешая повеселиться.

— Вообще‑то я согласна с ним, — поддержала Ха — Райю Агва. — Нельзя терять бдительность. Помните, как мы едва не лишились карты?

— Не мы, а наш вор, — уточнил Тим.

Агва махнула рукой, понимая, что спорить бессмысленно. Оставалось добираться до гейзера, надеясь, что на пути не встретится серьезных ловушек… Но неприятности случились. Причем пришли оттуда, откуда их не ждали.

Ничего серьезного по дороге к гейзеру к не произошло. К тому же Ха — Райя решил рискнуть и немного срезать маршрут, сократив расстояние как минимум вдвое.

— Интересно, а могли мы так же избежать битвы с мертвецами на площади? — озадачился Тарос.

— А я, например, рад, что удалось подраться, — сказал Тим.

— Да тебе бы только подраться! — цыкнула на него Агва, напоминая, сколько раз молодой игрок попадал в неприятности из‑за своего желания повеселиться.

— Так для этого мы и покупаем ключи игроков, разве нет? — отмахнулся Тим. — Главное — повеселиться, а там хоть трава не расти.

Остановившись возле преградившего путь огромного валуна, они дождались, когда закончится извержение гейзера, стараясь держаться подальше от бьющих сквозь щели между валуном и стенами тоннеля струями пароводяной смеси. Громадный камень дрожал, угрожая сдвинуться в любой момент и раздавить диверсантов. Затем неожиданно извержение закончилось. Началась стадия покоя, продлившаяся несколько минут, затем котловина снова наполнилась водой, превращенной в пар.

— Нужно двигаться очень быстро, — сказал Тарос, наваливаясь на громадный валун.

Остальные телебы и три голиафца пришли ему на помощь. В стороне остался только мистиф. Валун пошатнулся и начал заваливаться в канал гейзера. Сверху посыпался песок, небольшие камни и липкие комки грязи.

— Вот зараза! — недовольно заворчал Тим.

Гигантский валун застрял в канале гейзера.

— Быстрее, забираемся на него! — закричал Тарос, решив вернуть себе лидерство в группе, временно утраченное после битвы с мертвецами.

Он собирался запрыгнуть на валун последним, замкнув процессию.

— Давай, Тим, — сказал Тарос ближайшему к нему игроку. — Подай пример остальным.

Молодой телеб подбоченился и забрался на валун. За ним последовали Агва и Керасп…

В этот момент у диверсантов и начались неприятности — появились другие игроки, находившиеся в Мертвом городе. Один из них был фидаином — отступником. Два других — ворами, как Ха — Райя.

Фидаин прочитал пару заклинаний, блокировав мистифа и подчинявшуюся ему мантикору. Следующим его действием стало распыление пыльцы проклятых алозий — невзрачных цветов, растущих на могилах мертвецов. Горстка пыли появилась на его левой ладони. Набрав в легкие воздух, фидаин дунул на пыль, окутавшую облаком Гедера и Тароса. В правой руке отступника, некогда служившего Старцу голиафских гор, появился короткий кинжал. Все его движения были настолько стремительными, что никто из диверсантов не успел ничего сделать.

— Чего ты хочешь? — спросил Ха — Райя, когда нападавший приставил ему к горлу нож.

— Мои друзья сказали, что у вас есть какая‑то карта? — спросил фидаин.

Ха — Райя промолчал.

— Я могу обыскать твое мертвое тело, — сказал фидаин, бросив короткий взгляд на Агву, Тима и Кераспа, оставшихся на блокировавшем канал гейзера валуне, и покачал головой. — Только дернитесь, и я прирежу вашего друга.

Он был голиафцем, как и все воины Старца, но не отличался выдающимися физическими качествами, как, например, Керасп. Глаза его были белыми, словно у зомби. Зрачки едва различались.

— Я был одним из лучших, — тихо сказал фидаин. — Попытаетесь противостоять мне, и я уничтожу каждого. Поверьте, мне это по силам.

— Зачем тебе наша карта? — спросила Агва, решив разговорами выиграть время.

— Ты покажи мне ее, а я уж решу, зачем, — произнес свистящим шепотом фидаин.

Агва выждала несколько секунд, изображая сомнения, затем дала отмашку Ха — Райе, передать напавшему карту. «Маршрут мы уже и так знаем, — решила она. — Так что карта больше не нужна».

Вор достал свиток и протянул фидаину.

— И что здесь? — спросил тот, взяв свиток левой рукой, а правой, продолжая прижимать кинжал к горлу Ха — Райи.

Золотистые линии на карте вздрогнули и стали меняться, показывая, что скоро начнется извержение гейзера.

— И что, здесь изображен весь Мертвый город? — спросил фидаин.

— Думаю, здесь изображены все Голиафские горы, — сказала Агва, прислушиваясь к звукам бурлящей воды в котловине гейзера.

— Все горы? — протянул фидаин. — Забавная вещица. Никогда прежде не встречал ничего подобного… Если, конечно, ты говоришь правду.

— Мне нет смысла врать, — скривилась Агва. — Мы уже почти достигли конца нашего маршрута, так что, если карта нужна тебе, то забирай ее и проваливай.

— Вот как… — фидаин прищурился. — И… куда же вы… шли?

— В чертоги Старца, — решила сыграть ва — банк Агва. — Мы диверсанты. Должны начать бунт. К нам присоединятся завербованные лидером телебов фидаины, укротительницы мантикор и хозяйки строительных червей… Прай — Ми тем временем начнет вторжение с армией телебов. Армия не многочисленная — в тесноте Голиафских гор главное в битве — это навыки, а не количество.

— Верно… — сказал фидаин — отступник. — Я слышал о том, что готовится какой‑то бунт… И слышал о первом в истории телебов лидере, объединившем племена… — он замолчал, заметив, что Агва собирается спрыгнуть с застрявшего в канале гейзера валуна. — Не так быстро, укротительница.

— Сейчас начнется извержение гейзера и камень поднимет по каналу, умник, — фыркнула Агва.

Не дожидаясь, когда фидаин даст согласие, она спрыгнула с валуна. Керасп и Тим последовали за ней. Едва они сделали это, как столп кипящей воды ударил в застрявший в канале камень. Преграда устояла, но из всех щелей вокруг валуна повалил пар.

— Нужно убираться отсюда, пока мы не сварились заживо! — крикнула Агва.

Фидаин не спорил. Спрятав карту, он убрал от шеи Ха — Райи нож и побежал по разветвлявшемуся тоннелю прочь. Его подельники не заставили себя долго ждать. Заклинание, парализовавшее мистифа и мантикору, утратило свою силу.

— Забирайся на камень, — крикнула Агва, надеясь, что, увидев струи пара, бьющие из‑под застрявшего в канале гейзера валуна, чернокнижник сможет сообразить, что происходит.

Теперь нужно было забрать застывших, вдохнув облако пыльцы проклятых алозий, Тароса и Гедера.

— Хватайте их и тащите к мистифу! — велела укротительница Кераспу и Ха — Райе.

Голиафцы не заставили повторять дважды. Запрыгнув на дрожащий, готовый рвануть вверх в любой момент камень, смещаясь ближе к центру, подальше от пробивавшихся струй кипящей воды и пара.

Наконец сила гейзера окрепла, швырнув вверх валун, блокировавший канал. Толчок был таким сильным, что Тим не устоял на ногах. Молодой телеб вскрикнул, зажав обожженную руку. Голиафцы оказались расторопней. Тароса и Гедера продолжали держать Керасп и Ха — Райя.

— Первый тоннель! — крикнула Агва, перекрывая голосом страшный гул. — Второй!

Они поднимались с такой скоростью, что укротительница засомневалась, что удастся спрыгнуть с несущегося к вершине гор камня.

— Третий! Ха — Райя, ты не помнишь, на какой остановке нам сходить?

— Кажется, на восьмой.

— Ты уверен?

Они проскочили мимо третьего тоннеля.

— Да.

— Черт! Мы движемся слишком быстро… — она прервалась, чтобы сообщить о том, что они проскочили четвертый тоннель. — Нам не успеть спрыгнуть.

Мимо промелькнул еще один тоннель.

— Пятый! — огласила Агва.

— Кажется, скорость снижается, — прокричал Ха — Райя.

— Нас слишком много. Мы будем мешаться друг другу, — вмешался Керасп.

— Хочешь остаться? — скривилась Агва.

— Кому‑то придется.

— Еще чего!

— Мы можем бросить жребий…

— Нет времени… Шестой тоннель.

— Но…

— Либо прыгаем все вместе, либо не прыгаем вообще.

— Это глупо!

— Нельзя больше терять людей. Ты видел, как нас уделал фидаин, укравший карту?! Представь, что в чертогах Старца все такие. Думаешь, с ними будет легко справиться?

— А что если мы все погибнем?

— Не погибнем. Скорость действительно уменьшается.

— Седьмой тоннель! — вмешался в спор Ха — Райя.

Агва взяла Тима на руки. Молодой телеб попытался упрямиться, но она не стала даже спорить с ним — ударила по голове увесистым, словно кувалда, кулаком голиафки, заставив отключиться.

— Мы прыгнем втроем, — сказала она Кераспу и Ха — Райе. Повернулась к мистифу: — Ты сможешь телепортироваться следом за нами, запрограммировав мантикору на прыжок в тоннель? Она ведь самая быстрая из нас, так что должна успеть.

Чернокнижник не ответил, спешно достав из походной сумки необходимые для телепортации ингредиенты. У него были в запасе несколько секунд — не больше.

Сосредоточившись на прыжке, Агва перестала замечать, что‑либо вокруг. Время, казалось, замерло. Одна секунда, вторая, третья… Мышцы напряглись, толкая тело укротительницы вперед, едва глаза уловили верхнюю часть появившегося отверстия.

Тело мистифа за спинами голиафцев исчезло, практически сразу материализовавшись в тоннеле, опережая всех. Мантикора выждала, когда за мистифом последуют голиафцы, и прыгнула, превратившись в стрелу из плоти и крови, выпущенную великаном из огромного лука: передние лапы вытянуты перед собой, голова наклонена, находясь на одной линии со спиной, которую заканчивали вытянувшиеся в струну задние ноги и прижатый к ним хвост.

Проскользнув между голиафцев, мантикора приземлилась рядом с мистифом и недовольно зарычала, тряхнув гривой, показывая, что подобные приказы ей не по душе.

— Бежим! — крикнула Агва, понимая, что препятствие преодолено только наполовину и сейчас в тоннель хлынет пароводяная смесь гейзера.

Чернокнижник еще раз воспользовался телепортацией, не особенно задумываясь о том, как много сил расходует эта способность. Мантикора гигантскими прыжками последовала за ним. Не сильно отстали от монстра, похожего на льва, и голиафцы. Облака пара и водной взвеси обожгли спины, но не причинили серьезных травм.

— Телебам никогда бы не удалось самим пробраться здесь, — сказала Агва, когда опасность миновала и они смогли перевести дух.

Никто не собирался с ней спорить. Она уложила Тима на камни и смерила парализованных Тароса и Гедера недовольным взглядом.

— Бриск, как думаешь, сможешь ты что‑то сделать? Есть какое‑нибудь лекарство от пыльцы проклятых алозий?

— Чистая вода.

— Что? — не поверила Агва, решив, что ослышалась, но чернокнижник заверил ее, что она поняла все верно.

— Создать этот порошок крайне сложно. Не знаю, как обокравший нас фидаин смог получить его, но говорят, уровнем подобных проклятий обладают только черные маги высшей ступени.

— Ну, высших ступеней бывает много, — скривилась Агва, вспоминая, что будучи ведьмой, была далека от подобных высот. Особенно, если говорить об уровне мастерства магов Аида, которые на порядок превосходили колдунов Далеких земель. — Ладно, хорошо, что с реками в Голиафских горах проблем нет, — буркнула она, спешно меняя тему разговора.

Керасп предложил поискать ближайший источник, но Ха — Райя сказал, что не помнит, чтобы возле канала гейзера находились горные реки.

— Особенно ближе к поверхности, — он обратил внимание на понизившуюся температуру.

— А ведь и правда стало холоднее, — согласилась Агва, только сейчас заметив, что при дыхании у нее изо рта вырывается пар.

— Так что, придется тащить телебов до реки, по которой мы попадем в озеро чертогов Старца? — не обрадовался Керасп.

Агва проигнорировала его слова, наклонилась к Тиму, находившемуся в отключке после полученной оплеухи, и несильно ударила его по щеке.

— Никогда не прощу, что ты вырубила меня, — надулся он как ребенок, когда пришел в себя.

— Не ной, если не хочешь получить еще, — цыкнула на него Агва, пользуясь преимуществами нового тела укротительницы мантикор.

Пусть она не хотела признаваться, но быть голиафкой ей определенно нравилось. Повернувшись к Ха — Райе, Агва велела ему показать дорогу к горной реке.

— Дольше всего свиток был у тебя, если не считать Тароса, — сказала она. — Так что тебе и вести нас.

— Да здесь недалеко, — улыбнулся Ха — Райя.

— Ведете себя так, словно стали лидерами, — подал голос Тим.

— Ведем себя так, как если бы наш лидер был в отключке, — парировала Агва.

Молодой телеб покосился на мистифа, но тот всегда держался обособленно, так что о поддержке чернокнижника нечего было и мечтать. Да и не до споров скоро стало — чем ближе они подходили к горной реке, тем чаще становились нападения буньипов, обитавших в водоемах Голиафских гор.

Похожие на тюленей монстры выбирались с заполненных грязью канав и набрасывались на непрошенных гостей. У них были огромные клыки, которыми они пользовались не хуже, чем Тим клинком. На молодого телеба легла роль главного защитника. Агва помогала, как могла, но от ее кнута в бою с буньипами было мало прока — он не мог пробить их толстую кожу и впрыснуть в кровь яд голиафской кобры. К тому же ей приходилось присматривать за мистифом, потому что больше всего его сил уходило на то, чтобы сдерживать мантикору, не позволяя вступить в бой с обитавшими в водоемах монстрами.

Они были не такими быстрыми, как мантикора, но явно мощнее. Получи она травму в схватке с буньипами и вылечить ее не получится — вблизи нет ни одного храма, где можно восстановить силы и залечить раны.

— Справлюсь сам! — бахвалился Тим, пока не нахватал столько повреждений, что едва держался на ногах.

Керасп и Ха — Райя обнажили оружие, но с грузом на плечах в виде парализованных телебов они были лишены возможности маневрировать, а биться с буньипами лицом к лицу было смерти подобно. Так что оставалось либо бежать вперед, либо замедляться, заставляя монстров грызться друг с другом. Кровь у них была ярко — синего цвета.

Вскоре Агва и Тим приспособились работать в паре. Укротительница мантикор опутывала кнутом ноги буньипа, а молодой телеб подскакивал к обездвиженному монстру и наносил несколько сильных ударов. Если им везло, то один из ударов становился смертельным, если нет, то приходилось придумывать что‑то новое, потому что буньипы быстро обучались, не попадаясь в одну и ту же ловушку дважды.

Умей они объединяться, то у диверсантов не было бы шанса выбраться из мокрых, покрытых мхом и плесенью тоннелей, ведущих к горной реке, но буньипы ненавидели друг друга, казалось, сильнее, чем чужаков.

Иногда тоннели круто поднимались вверх, где температура опускалась еще ниже. Появлялись обледеневшие участки. Буньипы прятались в ямах, заполненных грязной водой, затянутых тонкой коркой льда. Первые несколько раз ловушки едва не принесли монстрам успех, но диверсанты тоже быстро учились, не собираясь попадаться на одни и те же уловки.

Чернокнижник читал несложные заклинания, усиливая обледенение ям с грязной водой, где прятались буньипы, так что монстры оказывались в ловушке. Лед, затянувший ямы, был прозрачным, позволяя увидеть, как монстры извиваются под ним, тщетно пытаясь пробиться. Особо настырные расшибали себе головы, и грязная вода окрашивалась в голубой цвет их крови.

— Долго еще нам? — заволновался Тим, получив очередное ранение. — Не то, чтобы я боялся, просто… — он не договорил, поскользнувшись на очередном обледенении и покатившись вниз по тоннелю, щедро сыпля проклятиями.

Несколько притаившихся буньипов выскочили из укрытий, но молодой телеб к тому времени набрал уже приличную скорость, чтобы они успели схватить его. Но монстры таились не только на протяжении спуска, но и внизу тоннеля.

Вскочив на ноги, Тим приготовился к схватке, понимая, что у него нет ни одного шанса, если на помощь не подоспеют другие диверсанты.

— Быстрее! — крикнула Агва, прыгая в превратившийся в ледяной желоб тоннель.

В отличие от Тима, успевшего проскочить мимо притаившихся буньипов, Агве пришлось отражать нападки расположившихся по краям тоннеля монстров. Клинок ударилял по огромным клыкам хищников. Вместо когтей у буньипов были ласты, как у тюленей. Так что держались на обледеневшей поверхности они с трудом. Один из них не удержался и покатился вместе Агвой, издавая хриплые, гавкающие звуки. Голиафка успела нанести ему более десятка ударов, пока не закончился тоннель. Предсмертные крики буньипа смешались с грохотом бурлящей горной реки.

Незадолго до окончания спуска, Агву оттолкнулась руками от ледяной поверхности тоннеля, бросая свое тело вперед. Скорость, набранная во время спуска, придала инерции, позволив приземлиться рядом с отступавшим от ледяной горки Тимом.

Убрав кнут, Агва обрушилась сверху на самого крупного монстра, пронзая ему голову клинком. Удар вышел таким сильным, что буньипа буквально пригвоздило к каменному полу тоннеля. Не желая останавливаться, Агва перевернулась через голову, и ударила сверху еще одного монстра. Не ожидая атаки, он не успел среагировать. Лапы, заканчивающиеся ластами, разъехались в разные стороны, и монстр упал, воткнувшись огромными клыками в горные породы под ним. Он был еще жив, но подняться не мог.

— Как ты? — спросила Агва, пробиваясь к Тиму.

Он не ответил, но судя по скопившейся под его ногами ложе крови, дела у него шли неважно.

— Сейчас подоспеет кавалерия, — пообещала Агва, видя, как по ледяному желобу скатываются Керасп и Ха — Райя, продолжая держать на руках Тароса и Гедера. Чернокнижник отправил мантикору следом за ними, а сам телепортировался ближе к Агве и Тиму. Пара линков перенеслись вместе с ним.

— Откуда здесь столько этих тварей? — недоуменно воскликнул Керасп, отбивая нападки буньипов.

— Нужно пробиться к реке и расколдовать Тароса и Гедера, — прокричала Агва, отмечая, что монстров, похожих на тюленей, становится все больше.

Они окружали диверсантов, но старались держаться вдали от мистифа, словно боялись его или же… Ведьма в теле укротительницы мантикор замерла, поняв, что буньипы боятся не чернокнижника, а пары линков. Удивление было таким сильным, что она едва не пропустила атаку монстра. На помощь пришел Тим, встав на пути прыгнувшего на укротительницу буньипа.

— Ты чего? — зарычал он. — Играть надоело?

— Они боятся света!

— Кто? Буньипы?

— Посмотри! — Агва указала на свободное пространство вокруг линков.

Буньипы действительно сторонились падающих от светлячков Аида лучей белого света.

— Держитесь все рядом с линками! — закричал Тим, решив перехватить пальму первенства, но никто не обратил внимания на молодого телеба, продолжая сражаться. — Черт! — обиделся Тим. — Почему они исполняют твои приказы, а меня игнорируют? — бросил он обиженный взгляд на Агву.

Ведьма проигнорировала вопрос, начав пробиваться к парившим в воздухе линкам.

— Держись рядом со мной, — велела она Тиму, снимая с пояса кнут, чтобы спасти Кераспа, к которому со спины подкрался буньип.

Кнут опутал завершавшиеся ластами лапы, заставляя монстра остановиться. Агва потянула кнут. Клыки буньипа вспарывали воздух в опасной близости от ног голиафца, но не могли достать.

— Керасп, черт возьми! — закричала Агва, понимая, что долго не сможет сдерживать монстра.

Стражник обернулся, увидел буньипа и с проклятьями опустил ему на голову тяжелый клинок.

— Потом поблагодаришь, — отмахнулась Агва. — Сейчас нужно добраться до линков.

— Зачем нам линки. Разве ты не говорила, что нужно держаться от них подальше, потому что они могут вызвать сбой восприятий?

— Зато их боятся буньипы.

— Справимся и без линков, — Керасп отразил атаку еще одного монстра и нанес встречный колющий удар, попав буньипу точно в разинутую пасть.

Монстр затряс головой, отступил и упал замертво, уступая место сородичу, желавшему продолжить атаку.

— Может, и справимся, но как много сил потеряем? — спросила Агва. — Тим уже еле стоит на ногах, а нового храма для восстановления сил не будет…

— А я говорю, прорвемся! — заявил Керасп, отрубая голову еще одному монстру.

Желая доказать правоту своих слов, он устремился в атаку, оттесняя группу буньипов к стене тоннеля. Его порыв поддержал Ха — Райя, правда сделал это в основном, чтобы прикрыть стражнику спину.

— Не забывай, что мы стали намного сильнее после сражений с мертвецами и каменными богами, — напомнил Тим, решив присоединиться к атаке голиафцев, однако не смог пробиться к ним, увязнув в поединке с парой монстров, вставших у него на пути.

Агва, наблюдая за поединком, чуть снова не пропустила атаку противника, среагировав только потому, что мантикора, находившаяся под абсолютным контролем мистифа, выразила свое недовольство, что ей не позволяют вступить в бой, издав громогласный рык, эхом раскатившийся по тоннелям. Укротительница заметила заходившего с тыла буньипа и, отразив нападение монстра, вместо контратаки, устремилась в образовавшийся благодаря линкам коридор.

— Продолжаем движение! — закричала она, заставляя Кераспа и Ха — Райю отступить от потесненных противников.

Тим пропустил еще один удар, и хромая поплелся за группой. Выглядел он в отличие от остальных совсем плохо.

— Ты как? — спросила Агва.

Молодой телеб недовольно отмахнулся, впервые не став бахвалиться.

Грохот горной реки усилился. Окружив линков, диверсанты смогли покинуть обледеневший тоннель, выйдя в узкую, высокую пещеру, в дальнем конце которой гремел водопад. Снег вершин Голиафских гор таял, питая горную реку.

— Посмотрите, какое сильное течение! — раздосадовано застонал Тим, который, казалось, уже начал уставать от сложностей. — Нам никогда не спуститься по такой реке.

— Не паникуй, — цыкнула на него Агва.

— Да нас расплющит о камни!

— Он прав, — поддержал молодого телеба Тарос, избавившись от паралича, после того, как Керасп и Ха — Райя окунули его с Гедером в холодные воды горной реки.

Мокрый до нитки глава диверсантов мерил узкую пещеру хмурым взглядом. Рассказывать ему о том, что произошло после того, как на них напал фидаин — отступник, не требовалось, так как пыльца проклятых алозий парализовала тело, но не зрение и слух. Так что Тарос все видел и слышал, поддерживая решение Агвы, отдать карту, чтобы избежать проблем. Он не знал, кем был фидаин — отступник, но вряд ли они бы смогли противостоять ему в той ситуации. Фидаин опередил их, застав врасплох.

— Идите сюда! — позвал Ха — Райя, вскарабкавшись на расположенный под водопадом уступ, позволявший перебраться на другую сторону реки. — Кажется, здесь есть проход в другую часть пещеры.

— Зачем нам другая часть пещеры, если мы уже достигли реки, по которой должны попасть в чертоги Старца? — скривился Тим, злясь на весь мир за то, что потерял так много сил в схватке с буньипами.

— Нужно проверить, — принял решение Тарос. — Может быть, там найдется ответ на вопрос, как нам спуститься по горной реке.

Проходы в горных породах были грубыми, не имевшими и намека на творения рук человеческих. Углубление в скале, вдоль которой падала талая вода, был небольшим. Голиафцы почти доставали головами до потолка. Брызги воды попадали на диверсантов, заставляя быстрее перебираться на другую сторону.

Неожиданно из водопада выпрыгнул мутировавший сквадер и упал на каменный пол прохода. Передняя часть его все еще была похожа на зайца, а вот задняя, прежде принадлежавшее тетереву, теперь покрылась рыбьей чешуей и обзавелась расположенным вертикально хвостом. Сквадер забился под ногами диверсантов, пытаясь вернуться в водную стихию. Среди шерсти его передний части, похожей на зайца, виднелись жабры.

— Мерзость! — скривилась Агва, отшвырнув изменившегося грызуна Голиафских гор назад в водопад.

Оказавшись на другой стороне горной реки, они поднялись по уступу к низкому, не больше, чем был проход под водопадом, но достаточно широкому отверстию в соседнюю пещеру, такую же огромную, как та, где был построен Мертвый город. Только здесь, вместо зданий, мостов и улиц повсюду росли хвойные деревья. Все было покрыто инеем. То тут, то там из‑под земли вырывался пар гейзеров. Вокруг небольших кратеров сформировались крохотные озера темно — синей люминесцирующей воды, от которых тянулись синими светящимися венами ручьи. В паузах между извержениями гейзеров, воцарялась такая тишина, что было слышно, как потрескивают на морозе покрывавшие своды гигантской пещеры ледяные сталактиты.

— Из этих деревьев, пожалуй, можно сделать плот, — сказал Тарос, награждая Ха — Райю вопросительным взглядом.

Вор согласно кивнул.

Проход, приведший диверсантов в новую пещеру, находился так высоко, что можно было разглядеть всю равнину, раскинувшуюся далеко внизу.

— А если эти штуки начнут падать, когда мы спустимся вниз? — спросил Тим, показывая на ледяные сталактиты.

— С каких это пор ты стал думать головой, молодой? — улыбнулся Гедер.

— Я просто хочу добраться до чертогов Старца. Будет глупо погибнуть не в битве, а под гигантской сосулькой… — он помялся, но все‑таки решил напомнить, что получил много ран в битве с буньипами.

— На окраинах мертвого города находились храмы, где можно было восстановить потраченные силы, — сказал Ха — Райя. — Может, здесь тоже найдется нечто подобное?

— Подобное? — скривился Тим, бросая презрительный взгляд на долину. — Ты видишь там хоть одно здание?

— Это не обязательно должно быть здание… Не знаю, как все устроено в локации Далеких земель, а в Голиафских горах многое связано с природными стихиями: силой воды, земли, гор, растений… Есть некоторые деревья, прикосновение к которым позволяет восполнять потраченные силы и лечить раны…

— Правда? — оживился Тим, устремляя хищный взгляд на раскинувшийся далеко внизу хвойный лес.

— Зачем мне врать? — пожал плечами Ха — Райя, решив умолчать о том, что процент восстановления при взаимодействии с деревьями обычно очень низкий, и молодому телебу придется обнять, как минимум, сотню елей, чтобы залечить раны.

— Ладно, хватит трепаться! — потерял терпение Тарос, направляясь к неровной извилистой тропе, тянувшейся выступом вдоль стен пещеры вниз. — Мы и так отстаем от графика. Так что давайте сделаем плот, и уберемся отсюда, как можно быстрее.

Глава 8

— Так нечестно! — закричал Тим, когда понял, что для того, чтобы залечить раны, ему придется обойти больше сотни деревьев, получая от них необходимую энергию. — Скажи, — прицепился он к Ха — Райе, — нет ли какого способа попроще?

Вор качнул головой и улыбнулся, услышав брань молодого телеба.

Окружавшие их ели были молодыми, давая еще меньше необходимой для восстановления энергии, чем старые, высокие деревья.

— Пойду вглубь леса, — сказал Тим, тяжело вздохнув. — А то здесь я за несколько дней не смогу залечить раны.

— Только будь на чеку, — посоветовала Агва. — Здесь могут быть буньипы или еще какие‑нибудь твари.

Тим снова выругался, понимая, что схватки с серьезным противником он может сейчас не пережить.

Несколько минут, слушая голоса друзей, решавших из каких деревьев лучше построить плот, он ходил от одной молодой ели к другой, надеясь хоть немного подлечиться, затем плюнул на это безнадежное дело и пошел глубже в лес, стараясь держаться подальше от водоемов, образовавшихся вокруг кратеров гейзеров и расходившихся от них, словно вены, ручьев.

Лес был редким, открывая неплохой обзор. Не встречалось ни одного старого или больного дерева. Под ногами поскрипывала заиндевелая наледь. Местами виднелась обнаженная черная земля. Местами камни и гигантские валуны с острыми краями высотой с голиафца. Синяя люминесцирующая вода в водоемах и ручьях сильно отвлекала, но вскоре Тим привык не замечать этот свет. Он продвигался вперед, туда, где росли старые, высокие ели, стволы которых не смогли обхватить бы и несколько телебов, взявшихся за руки. По сравнению с молодняком вначале леса эти деревья обещали залечить раны во много раз быстрее, по крайней мере, Тим надеялся, что будет так.

Какое‑то время ему удавалось продвигаться, выбирая маршрут, чтобы ручьи не преграждали ему путь, но затем стало ясно, что проще будет их перепрыгивать. Разбежавшись, он перепрыгнул ручей с синей люминесцирующей водой, на глади которой отразился его образ.

Приземлившись на ноги, Тим замер, услышав раздавшийся за спиной всплеск. Резко обернувшись, он выхватил кинжал, готовый к нападению буньипа, но вместо этого увидел своего двойника, выбиравшегося из ручья на берег. Единственным отличием двойника от оригинала был цвет кожи — синий, как и цвет источников этой долины. Но цвет быстро приходил в норму. Главной отличительной чертой оставались только люминесцирующие синим глаза.

Тим отступил на шаг, не зная, как поведет себя двойник. «Может быть, он не агрессивен?» — подумал молодой телеб, надеясь, что удастся просто игнорировать это странное существо. Но надежды не оправдались. Двойник увидел клинок в руках Тима и тоже обнажил оружие, сделав шаг вперед.

Молодой телеб попятился. Двойник пошатнулся, ступив на обледеневший участок, посмотрел удивленно себе под ноги, затем вскинул клинок над головой и бросился в атаку. Тим не знал, насколько сильное противостоит ему существо, но решил рискнуть, сделав выпад, нанося противнику колющий удар. «Убьют так убьют», — подумал он, понимая, что если не сможет остановить двойника с одного удара, то шансов уцелеть нет.

Клинок Тима пробил противнику грудь. Двойник замер, продолжая держать занесенный над головой меч. Молодой телеб высвободил оружие и отступил на пару шагов назад. Из открывшейся в груди двойника раны фонтаном хлынула вода, ударив Тиму в лицо. Отплевываясь, он отступил еще дальше. Двойник не двигался. Его тело сдувалось, сморщивалось, как шарик, из которого выпускают воздух. Под конец осталась лишь горстка бледной кожи и одежды, которые покрылись инеем, рассыпавшись, когда Тим пнул их ногой.

— Ничего серьезного, — пробормотал он, решив, что ради такого пустяка не стоит возвращаться, чтобы дать совет остальным диверсантам держаться подальше от местных водоемов. — Если что, то справятся сами.

Тим продолжил движение к старым хвойным деревьям. Иней под ногами сменился ковром из еловых иголок и шишек. В морозной свежести пахло смолой.

Путь молодому телебу преградил еще один люминесцирующий ручей. Он перепрыгнул его и зарубил своего двойника прежде, чем тот успел полностью сформироваться.

Дорога к старым могучим елям была открыта. Кора их была темно — коричневой, почти черной. Огромные ветви клонились к земле, а вершины уходили к сводам пещеры.

Тим выбрал самое большое дерево и прижался к нему, пытаясь обнять, насколько это получится. Теплая волна окутала его тело. Тим увидел, как начинают затягиваться незначительные порезы, а серьезные раны уменьшаются, стягиваются.

— Вот это я понимаю! — одобрительно воскликнул молодой телеб, крепче прижимаясь к старому дереву.

Неожиданно ель вздрогнула и недовольно заворчала, заставляя Тима испуганно отпрыгнуть назад, обнажая оружие. Заскорузлая кора дерева пришла в движение. Появились глаза, рот и уши.

— Не надо, пожалуйста, меня щекотать, — попросил дриадам.

— Ух! — выдохнул Тим.

Во время путешествий по Аиду, сопровождая торговые караваны купца Гамбино, он уже сталкивался с живыми деревьями. Только там они были не выше голиафца и могли перемещаться, а здесь… Запрокинув голову, молодой телеб устремил взгляд к далекой еловой вершине. «Вряд ли такая громада способна передвигаться, — подумал он. — А если нет возможности передвигаться, то это скорее всего имитация… Хотя и в Аиде я не встречал игроков, использовавших персонажи живых деревьев… Но ведь всегда могут быть исключения…»

— Ты кто? — спросил Тим, решив подстраховаться.

— Ты разве не видишь? — опешило громадное дерево. — Я — старая ель.

— Я имею в виду, ты игрок или имитация? — уточнил молодой телеб.

— А ты? — над огромными глазами дерева появились брови, которые тут же удивленно сдвинулись вверх.

— Я игрок.

— Понятно, — протянуло дерево.

Тим ждал продолжения, но дриадам молчал.

— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил молодой телеб.

— На какой?

— Ты игрок или имитация?

— Ты разве не видишь? — повторил вопрос дриадам.

— Понятно все с тобой, — усмехнулся Тим, наградив недобрым словом разработчиков, поленившихся сделать более сложную имитацию.

Обойдя вокруг дерева, чтобы находиться с другой стороны глаз и рта, молодой телеб снова попытался прижаться к старой ели, желая продолжить восстановления сил.

— Эй! — недовольно заворчал дриадам.

Ветвь дерева изогнулась и ударила Тима, отбросив в сторону.

— Ты чего? — опешил молодой телеб, поднимаясь на ноги.

Удар не нанес повреждений, если не считать личной обиды. Тим отряхнулся от хвойных иголок и обнажил клинок.

— Еще раз ударишь меня и, клянусь, срублю тебя под корень, — пообещал он живому дереву и начал осторожно приближаться.

Тяжелая ветвь ели поднялась, позволяя молодому телебу подойти, но едва он коснулся старой коры дерева, как ветвь снова ударила его, отшвыривая еще дальше, чем прежде.

— Ах ты гад! — разозлился Тим.

Вскинув меч, он бросился к дереву. Две громадные ветви сомкнулись, не позволяя ему подойти. Молодой телеб попытался рубить их, но в ответ сверху полетели шишки, да и ветви отвечали хлесткими выпадами, разрывая одежду и кожу нападавшего.

— Вот значит как? — Тим отступил. — А как ты запляшешь, если я позову чернокнижника, и он воспламенит тебя, прочитав короткое заклинание?

Вместо ответа в молодого телеба снова полетел град еловых шишек. Потеряв самообладание, Тим бросился в атаку. Ожидая удара от первых ветвей, он ловко нырнул вниз и рубанул необъятный ствол старого дерева. Дриадам взревел.

— Еще хочешь? — спросил телеб, поднимая кленок для нового удара.

Дриадам снова попробовал отмахнуться от противника массивными ветвями, но Тим ловко перепрыгнул одну, и нырнул под другой. Новый удар острием клинка по стволу старого дерева, срубил кусок заскорузлой коры, заставив дриадам взвыть от боли, родив такой звучный рык, что ему могла бы позавидовать мантикора. Это не могло не привлечь внимание других диверсантов.

— Это еще что такое? — спросила Агва.

За пару минут до этого они столкнулись с двойниками, появившимися из синих люминесцирующих рек, уничтожив трех копий. И вот сейчас, не успели еще утихнуть разговоры о двойниках, как раздается жуткий рев, от которого даже мантикора прижала уши.

— Кажется, Тим снова угодил в неприятности, — сказал Тарос, вглядываясь вглубь леса. — Кто помнит, куда он пошел?

Гедер указал на оставленные молодым телебом следы. По ним диверсанты добрались до той чести леса, где росли старые ели, но Тима не обнаружили. Вместо этого на глаза попалось старое дерево с содранной местами корой. Из ран текла синяя люминесцирующая жидкость.

— Тим! — заорал Тарос, прикладывая к губам сложенные рупором ладони.

Его голос эхом разнесся под сводами гигантской пещеры.

— Может быть, его сожрали буньипы? — предположил Гедер.

— Где ты видел здесь буньипов? — скривился Тарос, набрал в легкие побольше воздуха и снова позвал молодого телеба.

Без ответа.

— А может, виной всему дриадам? — предположил нагнавший основную группу чернокнижник. — Указывая на огромную ель, с которой Тим срубил часть коры.

— Думаешь, это дерево живое? — насторожился Тарос.

— Никогда не видела таких больших дриадам, — сказала Агва.

Она подошла к старой ели и прижала ладонь к ее коре. Дерево вздрогнуло и открыло глаза, заставляя ведьму отшатнуться.

Звякнули обнажившиеся клинки. Мистиф приготовился натравить на противника мантикору. Информационные протоколы молчали, не спеша объяснять происходящее. Древние ели одна за другой подавали признаки жизни: открывались глаза и рты, дрожали ветви, летели шишки в чужаков.

— Засада! — заорал Тарос. — Занять круговую оборону! Агва, Бриск приготовьтесь запалить эти деревья. С такими великанами вся надежда на ваши заклинания.

В начавшейся суматохе рев просыпающихся дриадам звучал, как зловещий колокольный звон, дополняя панику, побуждая диверсантов действовать первыми, потому что в случае промедления у них, возможно, не будет шанса на контратаку.

— Всем приготовиться! — распорядился Тарос, поднимая над головой руку с клинком.

Проснувшиеся гигантские ели окатили его водопадом шишек, на которые телеб не обратил внимания, тщетно пытаясь найти в рядах нарисовавшихся противников главного. «А черт с ним, атакуем, как получится, а там видно будет», — решил он, готовый дать отмашку к началу наступления.

— Стойте! — прозвучал неожиданно женский властный голос.

Дриада деактивировала невидимость, показавшись диверсантам.

— Это еще кто? — спросил Тарос.

— Кажется, лесной эльф, — сказал Агва.

— Кто?

— Их еще называли дриады.

— Никогда не слышал о них.

— Говорят, разработчики перестали продавать игровые ключи лесных эльфов после того, как оживили армии Ареса и Оместеса, в результате чего были уничтожены священные сады Пейофы, где жили лесные эльфы и еще несколько исчезнувших после этого разновидностей персонажей.

— Так это имитация?

— Скорее всего.

— Не везет, так не везет, — Тарос осторожно опустил занесенную над головой руку с клинком. — Нет ничего хуже, чем вести переговоры с имитацией.

Он осторожно повернулся к дриаде, отмечая, что под прозрачной воздушной джеллабой нет другой одежды.

— Это женщина! — выдохнул он. — Мало того, что имитация, так еще и женщина.

Стараясь смотреть лесному эльфу в глаза, Тарос демонстративно убрал клинок в ножны и показал безоружные руки. Дриада и глазом не повела, но рев живых деревьев стих.

— Мы не причиним вам вреда, — сказал лидер диверсантов. — Нам просто нужен наш друг. Он пришел сюда, чтобы залечить раны, получив немного энергии от деревьев, но если здесь это запрещено, то я прошу от его имени прощения. Верните нам его, и мы уйдем.

— Он ранил одного из нас, — сказала дриада, показывая на старую ель, кору которой порубил Тим.

— Мы сможем это исправить? — спросил Тарос, посмотрев поочередно сначала на чернокнижника, затем на Агву.

Бывшая ведьма, а ныне укротительница мантикор, пожала плечами.

— Мой персонаж умеет только подчинять имитации… — сказал мистиф. — Никогда, если честно, не пытался узнать, есть ли заклинания, чтобы их лечить.

— Понятно, — Тарос поджал губы. — А ты бы не мог сейчас подчинить… — он кивком головы указал на лесного эльфа.

— А что делать с мантикорой? Она ведь сразу набросится на нас, как только я ослаблю контроль.

— А сразу двоих ты попытаться контролировать не сможешь?

Тарос увидел, как чернокнижник покачал головой, и тяжело вздохнул.

— Мы не можем исправить то, что сделал Тим, — сказал он, повернувшись к дриаде. — Может быть, есть какая‑то возможность компенсировать причиненные нами неудобства?

Без ответа.

— Что, совсем ничего? Может, какой‑нибудь квест или… — Тарос не успел договорить, потому что где‑то вверху раненной ели что‑то затрещало, ветви ослабили хватку, и громко матерясь на землю упал Тим.

Около минуты он не мог подняться, затем встал на нетвердые ноги и, повернувшись к живому дереву, велел вернуть ему клинок. Клинок упал к его ногам, громко звякнув о скрытую слоем опавших еловых иголок наледь.

— Что, задали вы им жару? — спросил молодой телеб Тароса, затем увидел эльфа. — Это еще кто?

Глава диверсантов проигнорировал его.

— Мы можем уйти? — задал он вопрос дриаде.

Она не ответила.

— Отлично, — буркнул он, отдав приказ отступать к окраинам леса, но вспомнив о необходимости сделать мост для спуска по горной реке, решил, что во избежание дальнейших недоразумений, лучше будет спросить разрешения срубить несколько молодых деревьев.

Едва Тарос озвучил свою просьбу, как старые ели оживились, вновь оглашая пещеру громогласным ревом.

— Молодняк тоже живой? — догадался лидер диверсантов. — Но мы тоже не можем уйти, не получив, то что ищем, — признался он, положив руку на эфес своего клинка.

— Попробуйте поискать в другом месте, — холодно ответила ему дриада.

— Боюсь, нужный материал есть только здесь.

Эльф вытянула изящную руку, видневшуюся под прозрачной джеллабой, указывая вглубь леса.

— Думаю, вы найдете то, что вам подойдет, там.

— А что там?

— Мертвый лес.

— Мертвый? — Тарос задумался.

— Давайте просто порубаем всех — и дело с концом! — предложил Тим.

— Помолчи!

— Но…

— Ты уже порубал всех столько раз, что я устал вытаскивать тебя из неприятностей!

Тарос повернулся к эльфу, собираясь расспросить, что их ждет в мертвом лесу, но дриада уже исчезла.

— Черт, Тим, у тебя просто талант испоганить все, в чем ты участвуешь! — спустил собак на молодого телеба Тарос, затем собрался, велел группе построиться колонной.

Они выдвинулись в сторону мертвого леса, стараясь держаться подальше от высоких елей. Тима поставили в центр рядом с Гедером, чтобы последний приглядывал за ним. Иногда дриадам, мимо которых проходили диверсанты, открывали глаза и пристально наблюдали за чужаками. Несколько раз в спины диверсантов летели шишки. Кратеров, из которых вырывался пар, становилось все больше. Лес редел. Вода в небольших водоемах, окружавших кратеры, меняла цвет с синего на темно — серый, однако люминесценция продолжалась.

Морозная свежесть уступила место гнилостным запахом с удушливыми примесями йода и соли. Под ногами вместо земли находился гейзерит ррязно — розового цвета. Такого цвета были и ручьи, петлявшие между поваленных деревьев. Здоровые ели еще попадались время от времени, но стволы их были изогнутыми, а на ветвях практически отсутствовали иголки. Глаза их были открыты, но диверсанты старались не встречаться с ними взглядом.

С опозданием, но все‑таки стали доступны информационные протоколы, объяснявшие, что лес служит надстройкой к разведывательным центрам горного народа. Духи живых деревьев могли покидать ели и путешествовать по игровому миру, как это делают тени из колодца воспоминаний, принадлежащего Химере. Однако Старец горы до сих пор не получил доступ к волшебному лесу, предпочитая использовать фидаинов и амулеты ин — незов для разведки и шпионажа.

— Проще говоря, об этом месте просто все забыли, — буркнул Гедер, перебираясь через сухое дерево, отмечая, что ствол поваленной ели можно использовать для постройки плота.

— Дальше деревья лучше! — оживился Тим.

Разорвав строй, он перепрыгнул через гнилую ель и побежал вперед.

— Стой! — крикнула Агва.

Информационные протоколы рассказали голиафцам о вендиго — коварных охотниках, обитающих в некоторых незаселенных районах голиафских гор. Телебам и чернокнижнику, как не имевшим отношения к горному народу, эта часть информации не была доступна. Возможно, после ежедневной перезагрузке адаптивные алгоритмы и сочли бы необходимым добавить несколько дополнительных информационных ячеек в ядра памяти персонажа, но не раньше. Так что об опасности, притаившейся среди поваленных деревьев мертвого леса, знали только голиафцы.

Вендиго любили охотиться. Высокие, почти, как голиафцы, они обладали безгубым ртом, а тела их были худыми и полупрозрачными. Во время преследования жертвы, вендиго издавали странные звуки. Двигались они так быстро, что глаз не успевал различить деталей, а силой во много раз превосходили обычных представителей горного народа. Все вендиго были имитациями, так что приобрести игровой ключ этого персонажа было невозможно.

— Замри! — велела Агва молодому телебу, хотя Тим и сам уже остановился, услышав тихий свист, похожий на шелест ветра.

— Что это? — насторожился телеб.

— Вендиго.

— Но я ничего не вижу… — Тим присмотрелся, различая какое‑то мельтешение среди поваленных елей.

— Только не поворачивайся к нему спиной, не пытайся бежать, иначе он сразу нападет! — предупредила Агва.

— И в мыслях не было бежать! — хмыкнул Тим, раскрутил пращу и пустил снаряд в противника.

Камень почти попал в цель. Затрещало перебитое дерево, тянущееся вверх сухим стволом. Мертвая ель накренилась и рухнула, подняв облако пыли.

— Камни их не возьмут! — крикнула Агва. — Вендиго боятся огня.

— Отступай! — приказал молодому телебу Тарос. — Займем круговую оборону, наберем нужных деревьев и будем выбираться отсюда… — он замолчал, увидев, как появился еще один вендиго — едва уловимая тень, мелькнувшая за спиной Тима. — Берегись! — взревел Тарос, хватаясь за пращу, но охотник мертвого леса уже набросился на молодого телеба.

Тим вскрикнул, удивившись обрушившейся на него мощи. На несколько мгновений, которые длилась схватка, вендиго замедлился, позволяя рассмотреть себя. Этого времени хватило Таросу, чтобы метнуть в него камень из пращи. Но снаряд прошел сквозь полупрозрачный образ, словно плоть монстра была водой. Тим вскрикнул — камень попал ему в плечо — и выронил клинок. Вендиго ударил его кулаком по голове, перекинул через плечо и потащил прочь.

— За ним! — приказал Тарос.

— Это может быть ловушкой! — предупредила Агва. — Не забывай, что здесь есть другие вендиго. Они продолжат охотиться на нас. Хочешь потерять всю группу, спасая одного?

Тарос резко обернулся, награждая бывшую ведьму гневным взглядом.

— Предлагаешь бросить его? — сквозь зубы спросил он.

— Предлагаю не рубить с плеча, ставя под угрозу всю миссию, — Агва выдержала тяжелый взгляд лидера.

— Хорошо, — неожиданно уступил Тарос. — Какие у тебя предложения?

— Предлагаю разделиться. Основная группа останется здесь, подбирать материал, необходимый, чтобы построить плот. В информационный протоколах говорилось, что вендиго боятся огня. Значит, оставим здесь Бриска, чтобы мог в случае необходимости активировать защитное огненное кольцо. Помнишь, как он делал это, когда нас чуть не сожрали гриллы в Аиде?

— Да, веселое было время, — оттаял Тарос, позволяя улыбке изогнуть его губы. — А что будет делать вторая часть группы?

— Отправится в живой лес, найдет дриаду и попытается узнать у нее, как спасти Тима, — закончила Агва. — Уверена, если есть территориальное деление, то должны быть и конфликты, возникающие между лесными эльфами и вендиго.

— Логично, — согласился после недолгой паузы Тарос. — Кого отправим на переговоры?

— Думаю, будет лучше, если я пойду одна.

Глава диверсантов снова задумался, затем осторожно кивнул.

— Так, вглубь забираться не будем, — сказал он, когда Агва ушла. — Наберем материал на плот из того, что есть здесь.

Тарос обнажил клинок, отрубил часть поваленного дерева, обтесал торчащие во все стороны сучья, и, обхватив руками оставшуюся часть ствола, кряхтя, потащил к ближайшему водоему, чтобы проверить насколько хорошо она плавает, и решить, сколько всего потребуется таких бревен для строительства плота.

Темно — серая поверхность водоема вздрогнула, и на берег начал выбираться двойник Тароса.

— И здесь эти уродцы! — разозлился лидер диверсантов, выхватил кинжал и рубанул, почти не глядя.

Прежде убивать двойников было просто, но сейчас сталь лязгнула, словно наткнулась на камень.

— Не понял, — опешил Тарос, повернулся к двойнику и едва успел уклониться от ответного удара.

Появившаяся из водоема точная копия лидера диверсантов, перешла в контратаку, заставляя отступать. Тарос едва успевал защищаться.

— Что нам делать? — спросил Гедер.

— Попробуй прикончить его камнем из пращи! — посоветовал Ха — Райя.

Но выпущенный телебом снаряд не смог пробить тело двойника. Гедер повторил попытку трижды, затем убрал пращу и, выхватив клинок, напал со спины на появившееся из водоема существо — безрезультатно.

— Ты можешь что‑то сделать? — спросил Ха — Райя, обращаясь к чернокнижнику.

— От меня мало пользы, пока я контролирую мантикору, — признался Бриск.

— А что если натравить ее на двойника Тароса?

Мистиф пожал плечами. Мантикора тихо зарычала и начала приближаться к сражающимися.

— Гедер, отойди в сторону! — крикнул Ха — Райя.

Телеб обернулся, увидел мантикору и, сыпля проклятиями, спешно ретировался. Двойник продолжал теснить Тароса к границам с лесом живых елей. Телеб едва успевал отбиваться. Об ответных атаках нечего было и думать, да и не было в них смысла — плоть двойника была крепче камня. Оставалось надеяться, что поможет мантикора, как это произошло с каменными богами, которых оживил в Мертвом городе Ха — Райя.

Продолжая атаковать Тароса, его двойник не видел, что со спины подкрадывается мантикора. Мистиф вел хищника осторожно. Он никуда не спешил, делая ставку на один точный удар. Вступать в бой не планировалось — это обещало обмен ударами, а перед решающей схваткой в чертогах Старца лучше было избежать ран.

Прижимаясь к земле, мантикора подкралась к двойнику Тароса и ударила его по ногам. Мистиф планировал, что сможет повалить противника, и пока тот будет падать, ударить его по спине, превращая туловище в пыль, но появившееся из темно — серого водоема существо устояло и, развернувшись, рубануло по мантикоре. Мистиф едва успел заставить монстра отскочить.

Воспользовавшись тем, что двойник повернулся к нему спиной, Тарос подпрыгнул, намереваясь нанести ему сокрушительный удар по голове. Клинок достиг цели, но в момент, когда лезвие лязгнуло о камень и сломалось, существо отмахнулось от нападавшего левой рукой, швырнув Тароса так далеко, что он упал в синий водоем, принадлежащий территории живых елей.

С трудом выбравшись на берег, лидер диверсантов, качаясь, поднялся на ноги. Сломанный меч пришлось выбросить. Оставался только охотничий нож.

— Нужно что‑то делать! — засуетился Ха — Райя, но решение нашлось само.

Из голубого люминесцирующего озера за спиной Тароса выбрался его двойник с плотью податливой для клинка, как теплое масло.

— Осторожно, сзади! — крикнул Гедер, заставляя Тароса прыгнуть в сторону.

Телеб еще не оклемался после пропущенного удара, поэтому вместо кувырка через голову и последующего принятия боевой стойки, грузно плюхнулся на пузо, угодив в лужу зловонной илистой жижи. Грязь брызнула в разные стороны. Тарос обернулся, понимая, что если двойники захотят, то, скорее всего, смогут прикончить его прежде, чем он успеет подняться, но вместо этого двойники вступили в бой друг с другом.

Представитель мертвого леса нанес несколько рубящих ударов, но выбравшееся из синего водоема существо ловко увернулось и ударило вытянувшейся рукой противника в грудь. Каменная плоть не устояла. Запрокинув голову, раненый зашелся беззвучным криком, затем, собрав в себе последние силы, пронзил сопернику грудь. Представитель леса живых елей сдулся в течение нескольких минут, но как только его рука выскользнула из груди второго существа, оставив сквозную рану, двойник Тароса, выбравшийся из серого озера, тоже начал сдуваться. От него осталось лишь облако медленно оседавшей пыли, вырвавшееся из отверстия в груди.

— Вот ведь… — проворчал Тарос поднимаясь. — От серых водоемов всем держаться как можно дальше! — распорядился он.

Брошенное им бревно продолжало держаться на поверхности крохотного озера, из которого выбралось неуязвимое для клинков телебов и лап мантикоры существо.

— Ладно, думаю, штук десять таких хватит, чтобы сделать нормальный плот, — решил Тарос. — За работу!

Он поднял с земли обломок своего клинка, покрутил в руках и выбросил, смачно выругавшись.

— Боюсь, работать вам придется без меня, — сказал Тарос.

— Не придется, — улыбнулся Керасп и протянул лидеру диверсантов свой нож, лишь немного уступавший размерами бывшему клинку Тароса.

Телеб покрутил оружие в руках и одобрительно хмыкнул, приступая к работе.

Когда вернулась Агва, заготовка бревен была практически завершена. Бывшая ведьма принесла волшебную накидку, способную сделать одного из них невидимым, и пригоршню семян хвойных деревьев — компоненты, необходимые для выполнения задания, полученного от лесных эльфов.

— Они не могут лично пересекать границу сами, но когда узнали, что наш друг попал в лапы вендиго, согласились помочь, в обмен на небольшую услугу, — сказала Агва.

— И о какой помощи идет речь? — спросил Тарос, смахивая со лба пот, градом катившийся после продолжительной работы.

— Лесные эльфы объяснили мне, где находится пещера, в которой живут вендиго, и дали волшебную накидку, чтобы можно было пробраться туда незамеченным. Взамен, мы должны посеять на другой стороне мертвого леса семена молодых дриадам и полить их водой из синих водоемов.

— Что‑то я сомневаюсь, что вендиго позволят нам проникнуть в их пещеру, даже если мы будем невидимыми, используя волшебную накидку, — сказал Тарос.

— Если мы выполним свою часть договора, то рождение дриадам привлечет внимание вендиго. У нас будет несколько минут, чтобы проникнуть к ним в пещеру и освободить Тима.

— Надоели мне эти квесты, — признался Тарос, вспоминая недобрым словом молодого телеба, попавшего по своей глупости в плен к вендиго.

— Мы все еще можем отказаться от спасения, — сказала Агва и примирительно улыбнулась, когда лидер диверсантов смерил ее тяжелым взглядом. — Понятно — своих не бросаем… — бывшая ведьма пожала плечами. — Хотя я бы проучила Тима. Ничего с ним не случится. Погибнет здесь, и начнет игру заново в Далеких землях. Будет ему наука на будущее.

— Сейчас на счету каждый боец, — отмахнулся Тарос, устремляя взгляд к волшебной накидке. — И кто… должен будет отправиться спасать нашего непутевого друга?

Агва не колеблясь указала глазами на Ха — Райю.

— Вор? — Тарос задумался и решил согласиться. — Если, конечно, он не против.

Ха — Райю был не против. Конкурентов в умении двигаться неслышно у него здесь не было.

— Пока ты будешь спасать Тима, мы перенесем бревна к горной реке, — сказал Тарос, словно делал вору великое одолжение.

— Я бы лучше носил бревна, чем пытался перехитрить вендиго, — скривился Ха — Райя, примеряя волшебную накидку.

Страха не было, но вылететь из игры сейчас не очень хотелось. На горизонте маячил шанс войти в историю, положив начало бунтам в Голиафских горах. Никому прежде не удавалось ничего подобного.

— Давай свои семена, — сказал вор, протягивая невидимую руку.

— Может быть, сначала снимешь накидку? — улыбнулась Агва.

Он подчинился, сжал семена в кулаке, дожидаясь, когда Тарос и Гедер возьмутся за края тяжелого бревна и, кряхтя, потащат его к горной реке. Керасп и Агва осилили ношу, прилагая куда меньше усилий. Чернокнижник и мантикора остались присматривать за делянкой, чтобы вендиго не устроили засаду, когда вернутся Тарос, Гедер, Агва и Керасп за следующими бревнами.

— Удачи, — сказал мистиф уже после того, как Ха — Райя укрылся волшебной накидкой.

— Ты можешь меня видеть? — озадачился вор.

— В некотором роде, — пожал плечами чернокнижник. — Но я думаю, что это особенность моего персонажа.

— Что это значит? Считаешь, вендиго тоже смогут увидеть меня?

— Нет. Просто я ведь взаимодействую с имитациями, а твоя накидка — это не артефакт, а практически персонаж. Как дриадам.

— Думаешь, она может меня предать в ответственный момент?

— Не знаю. Попробуй подружиться с ней, — посоветовал мистиф.

Начертив на земле магические знаки, необходимые для активации заклинания огненного кольца, он встал рядом с мантикорой, надеясь, что животное предупредит его рычанием, если вендиго попытаются подобраться со спины.

Около минуты Ха — Райя наблюдал за ним, затем двинулся в путь, осознанно выбрав маршрут так, чтобы пройти возле серого озера. «Если мой двойник появится, значит, маскировка не действует», — решил он. Двойник не появился. «Ладно. Уже что‑то».

Ступая с осторожностью, которой позавидовала бы кошка, Ха — Райя двинулся вглубь мертвого леса. Придерживаться нужного направления было несложно — ближе к вечеру своды пещеры расцвели всеми цветами радуги. Дриада сказала Агве, что нужно ориентироваться на фиолетовый сектор — это возвышенность, откуда хорошо видна пещера, где вендиго держат Тима. Именно на этой возвышенности нужно посадить семена будущих дриадам. Их появление вызовет переполох у хозяев мертвого леса. Вендиго покинут пещеру, чтобы узнать, что случилось, и в это время можно будет прокрасться к ним, освободив пленника…

— Квесты… Чтоб им неладно было! — проворчал Ха — Райя.

Будучи вором он редко подписывался на такие задания. Действовать по плану было скучно, особенно если план разработан кем‑то другим. Сейчас же… Он отвлекся и ненароком наступил на сухую ветку, сломавшуюся под ногой с громким хрустом.

Ха — Райя замер. Ничего. Никого. Он выдохнул, двинулся дальше, но не успел пройти десяти шагов, как практически перед самым носом прошмыгнул вендиго. Лесной монстр двигался очень быстро. Его появление оказалось таким внезапным, что Ха — Райя чуть не вскрикнул. Вендиго остановился и начал оглядываться. Он был похож на человека. Кожа бледная, бескровная. Рот заполнен острыми зубами. Губы отсутствуют. Тело очень худое. Плоть такая прозрачная, что кажется, можно смотреть сквозь нее.

Вендиго принюхался, запрокинул голову и начал тихо насвистывать. Звук напомнил вору завывание ветра. Он затаил дыхание. Лесной монстр затряс косматой головой и разочарованно заревел: негромко, но пронзительно, словно уменьшенный вариант льва. Эха не было.

Разозлившись, что не смог обнаружить добычу, вендиго ударил рукой по старому дереву, переломив ствол, отчего высохшая ель рухнула на землю, едва не придавив вора. Ха — Райя успел отскочить в последний момент. Грохот упавшего дерева и звук его прыжка слились, позволив остаться незамеченным.

Когда вендиго ушел, вор выждал пару минут и продолжил движение, маневрируя между камнями и стараясь держаться вдали от поваленных сухих деревьев, впрочем последнее не всегда удавалось.

Несколько раз Ха — Райя допускал ошибки и наступал в лужи, но всплески, к счастью, не привлекли внимания вендиго.

Добравшись до возвышенности под фиолетовой частью свода пещеры, вор не без труда отыскал среди камней участки земли, куда можно было посадить семена живых елей. Достав сосуд с жидкостью из синих люминесцирующих водоемов, Ха — Райю полил посаженные семена и приготовился ждать.

Не прошло и минуты, как появились хрупкие зеленые ростки. Веток практически не было — они появлялись по мере роста ствола.

«Такими темпами они будут расти не один день», — хмуро подметил вор, но не прошло и десяти минут, как ели открыли глаза и, начав тихо перешептываться, лихо потянулись вверх, быстро поравнявшись ростом с Ха — Райей. Корневая система молодых дриадам развивалась интенсивно, круша камни, встречавшиеся на пути, и проникала в горные породы.

Живые ели переговаривались, обсуждая земельный участок, на котором им предстоит расти.

«Пожалуй, пора убираться отсюда», — решил Ха — Райя, когда дриадам стали выше его в три раза.

Он скрылся за громадными валунами, наблюдая за находившимся поблизости входом в пещеру, где жили вендиго. Грохот камней, ломаемых корнями елей, усилился, привлекая внимание лесных монстров. Всего Ха — Райя насчитал пять существ. Они двигались быстро, но вор уже начинал привлекать к этому, замечая упорядоченную систему в передвижениях. У всех вендиго был один общий маршрут, если, конечно, их что‑то не отвлекало, как это было в случае, когда вор наступил на сухую ветку вблизи лесного монстра.

Первый вендиго достиг возвышения, где красовались молодые, но уже достаточно высокие живые ели, и попытался атаковать их, тут же получив веткой, отбросившей его назад. Вскочив на ноги, лесной монстр зарычал. Подоспели его сородичи. Несколько раз они повторили примитивные атаки, затем сменили тактику, решив напасть группой на одного дриадам, уничтожить его, а затем перейти к другому. Но едва они стали брать живую ель в кольцо, как в них полетело столько шишек, что вендиго снова отступили. Несколько шишек рикошетом попали в укрытие Ха — Райи. Вор отметил что чешуйки у шишек твердые, словно камень. «Теперь понятно, почему отступили лесные монстры», — подумал он, вспоминая, что в живом лесу примитивные снаряды дриадам не могли нанести серьезных повреждений.

Отступившие вендиго перегруппировались и повторили прежнюю атаку. Лучшего момента, чтобы пробраться в пещеру и спасти Тима, могло больше и не быть.

Ха — Райя спустился по скалам ко входу в пещеру. Внутри было темно, но глаза вора давно были адаптированы к подобным трудностям. «Знать бы еще, сколько всего здесь вендиго», — подумал Ха — Райя. Он продвигался медленно, стараясь не нарушать царившую в пещере тишину. Звуки проходившего снаружи сражения сюда не долетали. Вор слышал, как где‑то гулко падают капли. Под ногами было сыро. Время от времени на глаза попадались белые кости. У стены, по которой сбегали ручейки серой люминесцирующей воды, Ха — Райя увидел скелет. Судя по размерам, это был голиафец.

Пещера заканчивалась природным возвышением, где находился вырубленный из горных пород алтарь, за которым на каменном троне восседало чучело, представлявшее божество вендиго.

Вор остановился, наконец‑то отыскав взглядом Тима. Молодой телеб находился в деревянной клетке слева от алтаря. Руки и ноги у него были связаны. Ха — Райя подошел к клетке, достал нож и начал разрезать веревки, блокировавшие дверь, чтобы пленник не смог сбежать. Заметив, как кто‑то невидимый разрезает веревки, Тим вытаращил глаза и попытался отползти подальше от входа.

— Все нормально, это я, — сказал Ха — Райя, снимая волшебную накидку.

Молодой телеб шумно выдохнул, но вместо того, чтобы успокоиться, заерзал, указывая глазами на алтарь.

— Что? — улыбнулся вор. — Испугался, что тебя принесут в жертву чучелу лесных монстров?

— Это не чучело, — хрипло сказал молодой телеб.

— Что? — Ха — Райя оглянулся, бросив недоверчивый взгляд в сторону алтаря.

Каменный трон был пуст. Божество поднялось на ноги и медленно приближалось к непрошеному гостю. Понимая, что нужно спешить Ха — Райя разрезал веревки на ногах Тима. Чтобы освободить молодому телебу руки времени уже не было. Мумия медленно занесла над головой кремниевый топор и неожиданно прыгнула вперед. Вор откатился в сторону. Топор лязгнул о камни, высекая снопы искр.

Ха — Райя попытался поднять накидку, делавшую его невидимым, но едва не потерял руку — топором мумия работала с чудовищной скоростью. Вор снова откатился назад, вскочил на ноги, но тут же был снова вынужден спасаться серией кульбитов. Топор, попадая по стенам пещеры, осыпал все вокруг крупными желтыми искрами.

За спиной мумии Тим поднялся на ноги. Ха — Райя и не помышлял о контратаках, но молодой телеб, руки которого все еще были связаны за спиной, бросился на бога лесных монстров, боднув его головой в спину. Удар получился таким сильным, что Тим не устоял на ногах.

Всплеснув руками, мумия застыла. Понимая, что второго шанса может не быть, Ха — Райя метнулся вперед, отрубив противнику голову. Из шеи мумии хлынула темно — серая жидкость. Голова покатилась под уклон к выходу. Безгубый рот открылся. Вор поднял увесистый булыжник, швырнув его в голову, надеясь не позволить ей закричать, но опоздал на несколько секунд. Родившийся крик оборвался, но сомнений в том, что вендиго услышали призыв своего божества, не было.

— Как ты? — спросил Ха — Райя, помогая молодому телебу подняться. — Идти сможешь?

— Не знаю. — Тим дождался, когда вор разрежет веревки на его руках, сделал несколько шагов и пошатнулся, едва не упав. — Идти смогу, а вот бежать, наверное, нет.

— Это плохо… — Ха — Райя поднял волшебную накидку и попытался укрыться под ней не только сам, но и укрыть молодого телеба. Невидимость сработала частично, оставив на виду ноги. — Нет, так дело не пойдет… — вор помялся и протянул накидку молодому телебу. — Вот, возьми и пробирайся к нашим. Ориентируйся на желтое свечение в сводах.

— А ты? — засомневался Тим.

— Я попытаюсь выбраться самостоятельно. — Ха — Райя двинулся к выходу из пещеры. — Давай, Тим, ты иди первым, а я попробую увести вендиго в сторону… — он растерянно замолчал.

— Что‑то не так? — спросил молодой телеб.

Он воспользовался накидкой, но способность невидимости не активировалась.

— Я тебя вижу, — сказал Ха — Райя.

— Что?

Вор забрал у него накидку. Подарок лесных эльфов покрыл его плечи, заставляя исчезнуть.

— Кажется, все нормально. Я тебя не вижу, — сказал Тим.

Ха — Райя вернул ему накидку, но она снова отказалась взаимодействовать с молодым телебом.

— Что за дурацкий артефакт? — вспылил Тим.

— Это не артефакт… — вор вспомнил, что говорил о накидке чернокнижник. — Попробуй спросить ее почему, она не хочет помогать тебе? — велел он молодому телебу.

— Что?

— Бриск говорил, что это имитация, персонаж, понимаешь?

Тим выругался, но все‑таки соизволил обратиться к накидке.

— Ты мне не нравишься, — ответила она, сформировав в центре улыбающийся мультяшный рот и большие глаза. — Мне нравится он, — край накидки вытянулся, указывая на Ха — Райю.

Вор тихо выругался, на что накидка отреагировала комичной печальной миной.

— Если хочешь, чтобы я служила твоему другу, попроси меня, — посоветовала она.

— Ладно, — Ха — Райя понимал, что времени у них остается все меньше и меньше. — Пожалуйста, помоги…

— Хорошо. Я согласна, — улыбнулась накидка, не дав вору договорить.

На этот раз невидимость сработала. Тим выскочил из пещеры. Ха — Райя выждал несколько секунд и последовал за ним. Тишина сменилась грохотом ломающихся камней, не способных противостоять корневой системе живых елей. Сейчас дриадам, семечки которых бросил в землю Ха — Райя, выросли так сильно, что едва не доставали верхушками сводов пещеры.

Вендиго, атаковавшие их, сменили тактику. Теперь они не бросались на могучие ели, а, набрав камней, пытались перебить стволы точными бросками. Впрочем, успеха эта тактика не приносила. В ответ на каждый брошенный камень, дриадам посылали в лесных монстров десяток окаменевших шишек.

«Кажется, мне сегодня везет», — подумал Ха — Райя, пробираясь в другую сторону от возвышенности, где проходило сражение. Никто не собирался преследовать его, и вор, уверовав в удачный исход опасной вылазки, ускорил шаг, теряя бдительность. Он двигался вдоль скал, уходя в сторону. Затем спустился на землю, и начал двигаться в направлении границ живого леса.

Когда за спиной раздался рев вендиго, обнаруживших наконец‑то своего бога с отрубленной головой, Ха — Райя находился уже далеко от них. Однако вор все равно предпочел перейти на бег. Прятаться больше не было смысла. Лесные монстры, скорее всего, уже взяли его след…

Ха — Райя ошибся. Вендиго, вернувшись в пещеру и обнаружив своего бога мертвым, пустились в погоню не за вором, а за молодым телебом.

Тим двигался так быстро, как только мог, но он был ранен, оставляя за собой кровавый след, по которому шли лесные монстры. Перевязать все раны не представлялось возможным, поэтому, вся надежда была на волшебную накидку.

Понимая, что не успевает к границе живого леса, Тим решил устроить своим преследователям засаду. Выбрав валун у берега водоема, молодой телеб испачкал его своей кровью, а сам зашел в серые люминесцирующие воды по колено и достал нож, который дал ему вор перед тем, как они расстались.

Не прошло и пары минут, как Тим заметил неясное мельтешение между сухих ветвей мертвых деревьев. Группа лесных монстров окружила залитый кровью камень. Они появились так неожиданно, что молодой телеб едва не выдал себя, шарахнувшись назад. Вендиго принюхивались, не понимая, куда могла деться жертва. Один из них подошел к краю водоема. Долго смотрел на серые воды, затем фыркнул, запрокинул голову и издал негромкий свист, больше похожий на завывание ветра, попавшее в горлышко бутылки.

Лесные монстры засуетились, кружа возле крохотного озера, словно догадались о хитрости беглеца. Тим затаился. Неожиданно один из вендиго с другой стороны водоема тихо завыл. Огромных трудов стоило молодому телебу заставить себя не обернуться. Лесные монстры описали вокруг озера несколько кругов, развив такую скорость, что Тим перестал замечать их движения, затем умчались прочь.

Молодой телеб выждал минуту и уже собирался выбраться из воды, когда вернулся один из вендиго. Это был тот, что дольше всех изучал гладь крошечного озера. Казалось, что он чувствует подвох. Стоит, подавшись вперед, и смотрит практически в упор на беглеца.

Тим понимал, стоит вендиго зайти в воду, и они столкнутся с ним нос к носу. Как можно осторожнее, молодой телеб достал из кармана золотую монету и, когда лесной монстр шагнул вперед, бросил ее в сторону, отвлекая своего преследователя. Вендиго услышал всплеск и резко повернулся, решив, что вычислил, где прячется жертва. В этот момент Тим ударил его снизу ножом. Сталь пробила горло, прошла сквозь мозг и, расколов череп, вылезла острием из темечка.

Вендиго взмахнул руками и замер, медленно начав заваливаться на молодого телеба. Тим выдернул нож и отскочил в сторону. Белая кровь хлынула из раны. Лесной монстр упал в воды крохотного озера. В царившей в мертвом лесе тишине всплеск показался неприлично громким.

Тим выбрался на берег и, не оборачиваясь, побежал прочь. Недолгий спурт отнял последние силы. Раны начали кровоточить сильнее, но это уже не имело значения. Еще раз перехитрить вендиго не удастся. Если они смогут догнать свою жертву до того, как он доберется до границы с лесом живых елей, то его уже ничто не спасет.

Молодой телеб услышал, как завыли лесные монстры, обнаружив убитого собрата, и едва не упал, споткнувшись о поваленное дерево. Волшебная накидка слетела с плеч. Тим обернулся, видя вдали едва уловимое мельтешение.

— Все, допрыгался, — задыхаясь сказал он, обернулся и, выставив перед собой руку с ножом, приготовился к последней схватке…

— Пригнись! — громыхнул за спиной голос Тароса.

Раскрутив над головой пращу он метнул в вендиго камень, превратившийся в огненный шар — подарок эльфов за то, что Ха — Райя смог выполнить условия договора и посадить на краю мертвого леса живые ели.

Следом за Таросом, огненный снаряд из пращи метнул в вендиго Гедер. Лесные монстры двигались быстрее ветра, но и телебы отличались отменной меткостью. И пусть первый снаряд пролетел мимо преследовавшего Тима вендиго, второй разорвался в непосредственной близости от цели, облизнув монстра желтым огненным языком, заставив взвыть от боли.

Вендиго засомневались, но отступили только после того, как телебы выпустили в них еще по снаряду.

— Эй, меня не оставьте! — закричала волшебная накидка, когда уходили телебы. — И вернуть меня вору не забудь, — уже ворчливо добавила она, когда Тим поднял ее.

Их встретили лесные эльфы. Живые ели почтительно склонили вершины.

— Может быть, теперь вы разрешите мне залечить раны? — спросил Тим.

Дриады не ответили, и он, сочтя молчание за согласие, осторожно подошел к ближайшей ели и прикоснулся ладонью к грубой коре дерева, ожидая, что в любой момент может быть отброшен тяжелой ветвью или получить в лоб шишкой.

— Кажется, они не возражают, — сказал Тарос, и Тим, осмелев, перешел к другому дереву.

Всего ему пришлось обойти около дюжины елей, прежде чем раны затянулись.

— Хозяин! — обрадовалась волшебная накидка, когда появился Ха — Райя.

Голос у имитации был тонким, пронзительным: не то задорный ребенок, не то надоедливая, слишком суетливая женщина.

— Нашел себе нового друга? — пошутил Тарос.

Вор промолчал, но накидку у Тима забрал.

— Где Агва и Керасп? — спросил он.

— Охраняют плот, — сказал Гедер. — У горной реки ближе к вечеру стали вылезать буньипы, так что… — телеб бросил взгляд на Тима, продолжавшего запасаться от деревьев энергией. — Долго ты там?

— Еще минуту. Вдруг больше не будет возможности восстановиться, — молодой телеб посмотрел на Ха — Райю. — Тебе ведь тоже досталось, когда ты освобождал меня. Не думаю, что эльфы станут возражать, если ты тоже немного подлечишься. Все‑таки в чертогах Старца будет несладко.

Вор покосился на следовавших рядом с ними дриад. Лесные эльфы согласно склонили головы.

Игровой день медленно подходил к концу. Оставалось покинуть волшебный лес, отбить атаку буньипов, забраться на плот и отправиться вниз по горной реке.

Глава 9

Комната личных достижений.

Бонусов за минувший день было заработано так много, что Ха — Райя не знал, на что их потратить. Доступ к игровой точке сборки был открыт после трех месяцев игры и достижения среднего уровня мастерства вора, так что теперь можно было проводить модификацию лично, а не оставлять запрос, доверяя тонкую настройку адаптивным алгоритмам.

Что касается реальной жизни, то в «Фивах» Ха — Райя оказался, потому что хотел ненадолго затаиться, залечь на дно, как говорил один из его подельников, арестованный хранителями. Его отправили в коррекционную тюрьму, подвергнув сознание исправительному курсу преобразования личности. Второму подельнику повезло меньше — он попался адептам «Мункара и Накира», контролировавшим второй уровень реальности.

Не один из подельников не выдал Ха — Райю. Причиной были инсталлированные учеными Энрофы системы уничтожения ядер памяти при возникновении опасности. Сам Ха — Райя отделался испугом. В принципе, ему ничего не угрожало, но он предпочел подстраховаться — отправился в незаконный терминал и приобрел бессрочный ключ игрока. В качестве персонажа он выбрал вора — стал в «Фивах» тем, кем был в реальной жизни.

Не молодой и не старый, он и не думал, что начав играть, увлечется настолько, что не захочет возвращаться в КвазаРазмерность. Хотя, справедливости ради нужно отметить, что в первые две недели Ха — Райя, блуждая по огромной локации Голиафских гор, понятие не имел чем себя занять.

Свою первую кражу он совершил, планируя, что после поимки покинет игру. Но его не поймали. Протоколы восприятия обострились, приближая внутреннее состояние во время кражи и последующего бегства к настоящим чувствам, переживаемым в реальности в подобные моменты. Азарт захватил Ха — Райю. Особенно радовал упрощенный мир, где не было ни современных систем слежения, ни адаптивных алгоритмов, ведущих погоню. В реальности воровство превращалось в жуткую тягомотину, где девяносто процентов времени занимало планирование и подготовка. На сам процесс отводилось не больше одного — двух процентов. Остальное время уходило на то, чтобы замести следы. Необходимость после кражи «залечь на дно» в эти цифры не входила…

В игре же все было с точностью до наоборот. Плюс подкупал мир «Фив» — после окруженных льдами жилых комплексов, получить амулет ин — незов и выбраться за пределы Голиафских гор, чтобы побродить по бескрайнему Аиду или Далеким землям стало для вора идей фикс.

Когда он впервые увидел внешний игровой мир, у него закружилась голова. Один из голиафцев, проводивших торговые караваны тайными тоннелями из земель телебов в Аид, продал ему карту. Ха — Райя спустился по петлявшей среди каменных глыб тропе, но привязка к игровой локации не позволила ему ступить на территорию примыкавшей к горам долины Цестус. Чтобы продолжить путешествия требовался амулет ин — незов.

Ха — Райя отправился на рынки, но в те дни за требуемый артефакт просили так много, что ему было не наворовать столько и за всю жизнь. Поэтому он решил, что украдет амулет… С того дня у него начались проблемы, в результате которых он попал в группу диверсантов, возглавляемую Таросом.

Первые три кражи, совершенные Ха — Райей, оказались удачными с точки зрения исполнения, но бессмысленными, если смотреть на результат — все добытые амулеты ин — незов оказались поддельными.

Ха — Райя, вспомнив, как вел себя в бытность вором КвазаРазмерности, решил сменить тактику, начав с подготовки и планирования. Навести справки обо всех, кто предлагал нужные артефакты, оказалось непросто, но процесс увлек вора. Он словно вернулся в реальность, почувствовав родную стихию.

Выбор пал на трех торговцев, работавших, как говорили, непосредственно с самим Старцем Голиафских гор. Вору, по правде говоря, было плевать, с кем они работают — главное, чтобы артефакты не оказались подделкой.

Свою первую попытку выкрасть амулет ин — незов Ха — Райя подготавливал почти месяц. Он увлекся, совершенно забыв, что находится в игре — хотел учесть все детали, но не уделил внимания развитию навыков своего персонажа. Результатом стал полный провал — его поймали, не успел он подобраться к складу, где среди прочих товаров торговца хранился амулет ин — низов.

Охрана передала вора стражникам, которые отвели его на площадь Наказаний, подвергнув стандартной процедуре экзекуции.

— В реальности мне бы стерли за подобный поступок часть личности, — сказал он палачу. — Вот это — страшно. А удары по рукам и прочие мелочи можно пережить.

Восстановившись после наказания, Ха — Райя вернулся к своему плану, решив выбрать на этот раз другого торговца. Прокачка игрового персонажа напрягала в первый месяц, но затем процесс стал ему даже нравиться. Он занимался мелким грабежом и разбоем, вкладывая добытые средства в новые навыки. Один из случайных подельников, которыми обзавелся Ха — Райя в процессе игры, посоветовал сменить тактику прокачки персонажа и начать выполнять различные квесты и задания, чтобы получить новые способности. Доступ к заданиям можно было открыть в комнате личных достижений, куда попадал игрок каждую ночь во время плановых перезагрузок системы.

В подобном подходе не было ничего особенного, и комнату личных достижений использовали многие игровые площадки, построенные в Подпространстве, но Ха — Райя, будучи сыном профессионального мошенника, вместо детских игр с ранних лет учился искусству воровства. Он знал, как проникнуть в исследовательский отдел и обойти самые сложные системы защиты, как сбежать, запутав алгоритмы слежения, и как правильно выбирать подельников, но понятия не имел, что такое комната личных достижений, пока не приобрел игровой ключ вора Голиафских гор.

Никаких сложностей в интерфейсе КЛД не было — обычная виртуальная среда с инженерным меню, оформленным в виде информационных панелей и трехмерных объектов, обозначавших приобретаемые артефакты, навыки и амуницию. Такими же трехмерными проекциями показывались полученные задания. Так же имелась карусель событий минувшего дня, позволявшая не только заново просмотреть все, что случилось с твоим персонажем, но и при желании получить детальную информацию обо всем, что покажется достаточно интересным. Некоторые сведения находились в свободном доступе, другие списывали средства с личного счета, а третьи становились доступны только при условии выполнения дополнительных заданий.

В основном управление осуществлялось посредством перехвата системой мыслей игрока, но иногда приходилось взаимодействовать с доступными объектами вручную. Сама комната личных достижений не имела стен потолка и пола, хотя и обозначалась на черном фоне цветовой схемой, формируя куб, серые цвета которого от светлых в центре к краям куба становились более темными.

Ха — Райя потратил несколько дней, чтобы разобраться в доступных настройках, затем, потратив большую часть заработанных бонусов на развитие доступных навыков, решил взяться за выполнение квестов, чтобы открыть доступ к дополнительным способностям.

Его первым значимым успехом стала активация навыка взбираться по отвесным стенам. Дальше были высокие прыжки, бег, умение делать шаги неслышимыми, ночное видение, обостренный слух, улучшенная пластичность, что позволяло при необходимости не только превращать суставы в шарниры, но и разжижать кости, просачиваясь практически в любое отверстие.

Все эти навыки Ха — Райя осваивал, занимаясь мелкими кражами, совершать которые становилось все проще и проще. Умение управляться парой кинжалов он освоил совершенно случайно, неверно истолковав предлагаемую способность, но ничуть не пожалел об этом, потому что, чем лучше у него получалось воровать, тем больше появлялось врагов среди других воров. Если бы не умение владеть двумя кинжалами, то первого серьезного нападения конкурентов, ему было бы не пережить.

Мелкие карманники одного из новообразовавшихся рынков объединились и наняли наемного убийцу, чтобы он прикончил Ха — Райю. Убийца был молод, но у вора не было против него шансов. Поэтому Ха — Райя, каким‑то чудом уклонившись от смертельного выпада вынырнувшего из подворотни киллера, попытался сбежать, надеясь, что полученных навыков хватит для этого. Но убийца не отставал, наступая на пятки.

Они пересекли центральный рынок, вызвав недовольные крики торговцев, и оказались на окраине поселения, где столкнулись с парой стражников, решивших задержать нарушителей спокойствия. Один из них наградил Ха — Райю такой оплеухой, что у него на несколько минут отнялись ноги. Однако с убийцей такой фокус не прошел. Он ловко уклонился от оплеухи и ударил стражника коротким кинжалом под ребра. Оружие выскользнуло у него из рукава и стражник не смог заметить смертельной опасности. Позднее Ха — Райя узнал, что таким оружием пользуются в основном фидаины, и получить его крайне сложно.

Убийца не ожидал, но вместо того, чтобы оттолкнуть его, раненый стражник наоборот схватился за клинок, нанесший ему смертельную рану, позволяя своему напарнику выхватить меч и, занеся над головой, обрушить на голову нарушителя. Убийца успел уклониться, но сталь все равно опустилась ему на плечо. Меч стражника застрял. Из левого рукава убийцы выскользнуло еще одно лезвие, которое он воткнул второму стражнику в горло.

Ха — Райя видел, как брызнула кровь — фонтан взвился вверх и застыл на несколько секунд, прежде чем опасть кровавым дождем.

— Вот дерьмо! — проворчал убийца.

Он едва стоял на ногах, но приближался к Ха — Райе, собираясь завершить сделку. О том, что у вора может оказаться достойное оружие, убийца не думал. Ха — Райя поднялся на ноги. Немота прошла, и он мог бы сейчас спокойно убежать от серьезно раненого противника, но страх и прилив адреналина, искусственно обостренные игровыми адаптивными алгоритмами, трансформировались в азарт.

Ха — Райя притворился, что едва держится на ногах, подпустил убийцу и за мгновение до того, как получить смертельный удар, обнажил спрятанные в одеждах клинки и воткнул в грудь противнику. Убийца попытался ответить, но его персонаж погиб раньше, чем он успел ударить вора.

Кровь из ран в груди убийцы, когда Ха — Райя вытащил клинки, ударила ему в лицо. Первым желанием было убежать. Ноги, казалось, сами хотят унести его прочь. Но вор заставил себя остановиться. «Будут и другие подосланные убийцы», — подумал он, снимая с киллера пружинные кинжалы, механизмы которых пристегивались ремнями к руке чуть выше кисти. Так же в одеждах поверженного противника нашелся набор метательных ножей, длинная веревка с прикрепленным к концу кинжалом, наплечники и кожаные латы. Ха — Райя забрал все, что смог унести. Стражников он не тронул, опасаясь, что за это его признают мародером и бросят на поиски все ресурсы.

Оказавшись в комнате личных достижений, он тщательно изучил всю доступную информацию о трофеях, решив оставить все, кроме веревке с кинжалом на конце, носившей название шэнбяо. Ее он обменял на оружейном рынке на пару дымовых шашек. Информационные протоколы сообщали, что потайные кинжалы невозможно купить. Их можно получить, только выполняя сложные задания. Причем обращаться за заданиями нужно непосредственно к фидаинам, которые очень избирательны в своих связях.

«Выходит, я просто везунчик», — ухмылялся Ха — Райя, набирая целый ряд заданий, благодаря которым сможет усовершенствовать навыки убийцы, к которым получил доступ, добыв в бою пружинные кинжалы. Конечно, о серьезной боевой мощи речи не шло, но навыки неплохо сочетались с ловкостью и пластичностью вора. Да и не было у него выбора — конкуренты все равно продолжат подсылать убийц, так что здесь «либо ты, либо тебя».

Ха — Райя успел освоить большинство базовых навыков ведения боя открывшихся новых способностей, когда ему пришлось отражать нападение второго убийцы. На этот раз помощи в виде появившихся стражников не было. Сражение предполагало честный бой лицом к лицу… Или же… нет?

Ха — Райя понял, что навыки противника существенно превосходят его, и предпочел сбежать. Это произошло после двух минут битвы. Убийца не был быстрее вора, но его мощи невозможно было противостоять. Поэтому, получив пару легких ранений, Ха — Райя решил не усугублять свое положение и, бросив дымовую шашку, предпочел скрыться.

Дымовая шашка оказалась для убийцы сюрпризом, и он упустил вора.

«Нет, так дело не пойдет», — решил Ха — Райя, сняв комнату на постоялом дворе, славящимся тем, что на его территории были запрещены любые драки. Дождавшись, когда закончится игровой день и откроется доступ к комнате личных достижений, он определил троих воров, которые могли нанять убийц, чтобы убрать его, и решил, что со следующего дня сам начнет охоту на них.

Ход был неожиданным хотя бы потому, что никто не знал, о его новых способностях. Для конкурентов он оставался простым вором, у которого не хватит средств, чтобы нанять хорошую охрану или киллера, чтобы расквитаться с врагами. Услуги последних стоили так много, что вряд ли в заговоре участвовали только три вора, выбранных Ха — Райей, но он надеялся, что нападки кончатся, как только конкуренты поймут, что стоит на кону.

К первому убийству Ха — Райя готовился не менее тщательно, чем к своей первой краже. Он пытался учесть каждую деталь, продумать любую мелочь, но когда пришло время действовать, тщательно разработанный план рухнул на первых этапах. Пришлось принимать решение спонтанно: либо отступиться, либо идти напролом.

Ха — Райя, скорее всего, отступил бы, но его остановило понимание, что в любую минуту он сам может подвергнуться нападению очередного нанятого конкурентами убийцы.

— Ладно, рискнем, — буркнул он, подбираясь к изменившему маршрут вору.

На прежней дороге была приготовлена повозка торговца, которая должна была покатиться по мостовой, пугая людей, когда появится конкурент. Пользуясь шумихой, Ха — Райя планировал смешаться с толпой и прирезать соперника, проткнув его пружинным кинжалом.

«А что, собственно, поменялось?» — спросил себя Ха — Райя.

Выбравшись из укрытия, он смешался с толпой и начал следить за жертвой, выжидая удобный момент, чтобы нанести смертельный удар. Вор впереди был карманником, и Ха — Райя выдел, как соперник обирает незадачливых покупателей, стараясь выбирать тех, что побогаче.

Возле шатра с амулетами из Аида, сила которых распространялась и на жителей горного народа, карманник задержался, обирая завороженных словоохотливым торговцем потенциальных покупателей. Он действовал быстро и ловко, развивая в основном навыки карманника. Остальные способности находились на базовых уровнях — Ха — Райя знал это, потому что когда‑то работал с нынешним врагом в одной команде. Руки у конкурента действительно были ловкими, как у черта, но способность маскировки сильно хромала — главная ставка делалась на то, что когда обворованный заметит пропажу, карманник будет уже далеко от места преступления. Он никогда не крал товар, стараясь специализироваться исключительно на кошельках с монетами — их ненужно было продавать на черном рынке, привлекая к себе внимание стражников.

«Ладно, бог с его навыками, — подумал Ха — Райя, планируя, как подобраться к врагу незамеченным. — Попробуем использовать недостатки противника».

Он подошел, как можно ближе к вору, и заорал во все горло, что его обокрали.

— Это случилось только что, значит карманник среди нас!

Покупатели засуетились, проверяя свои карманы — именно на это и делал ставку Ха — Райя.

— Меня тоже обокрали! — закричал стоявший рядом с ним голиафец.

— И меня!

— И меня!

Толпа заревела, забурлила, забыв о том, кто первым поднял панику. Противник Ха — Райи, вместо того чтобы бежать, спасая свою шкуру, стал кричать и жаловаться наравне с другими, надеясь, что так сможет снять с себя подозрения. Гомон толпы обещал привлечь внимание стражников, так что действовать нужно было спешно.

Ха — Райя снял с головы капюшон — сейчас разгневанные голиафцы готовы были схватить любого, кто отличается от них или пытается что‑то скрывать. Да что там скрывать, достаточно было возмущаться чуть меньше других или наоборот чуть настойчивее, чтобы привлечь к себе внимание.

— Я стоял вон там, когда в последний раз проверял карманы! — голосил Ха — Райя, пробираясь к месту где находился соперник, возмущавшийся наравне с другими тем, что его якобы обокрали.

Пружинный кинжал выскользнул на мгновение из пристегнутых к руке ножен. Ха — Райя прошел мимо карманника не останавливаясь. Движение его руки было почти незаметным для глаз. Карманник охнул и резко обернулся, получив удар в спину, надеясь увидеть нападавшего, но Ха — Райя уже смешался с толпой. Он знал, что нанесенная противнику рана смертельна — за эту способность Ха — Райя заплатил большую плату в комнате личных достижений, но оно того стоило.

Карманник еще пытался отыскать взглядом напавшего на него, а кровь из раны уже пропитала его одежды и скопилась лужей под ногами. Когда силы покинули его, и он упал, напугав голиафцев, Ха — Райя был уже далеко от места преступления.

Он не знал, что произошло, когда появились стражники, и выяснилось, что убитый был карманником. Главное — никто не стал объявлять поиски убийцы, решив, что мошенника прикончил кто‑то из обворованных им голиафцев.

У Ха — Райи на этот день было намечено еще два убийства. Нужно было торопиться, пока соперники не поняли, что происходит, и не попрятались. Конечно, всех врагов все равно не устранить, но если как следует напугать, то, глядишь, они забьются, как крысы, в темные углы или придут с повинной.

Второго конкурента Ха — Райя собирался отравить — навыки создания ядов были получены вместе с базовыми способностями убийцы. Самым сложным оказалось подсыпать яд в еду жертвы, для чего требовалось подкупить повара в таверне… или убить, самому притворившись поваром, но маскировка такого уровня была доступна только фидаинам.

Главным в искусстве приготовления ядов было то, что ни один стражник, ни один маг не могли определить, что послужило причиной смерти жертвы, потому что отравленный погибал не сразу, а несколько часов спустя.

«Если все пойдет по плану, то третий конкурент будет мертв раньше второго», — думал Ха — Райя, покидая таверну.

Третье убийство он планировал совершить, воспользовавшись новыми навыками выслеживания жертвы. Нужно было подкрасться к конкуренту на расстояние точного броска метательного ножа. Причем сделать это нужно было в сравнительно безлюдном месте в соответствии с правилами фидаинов, предварительно подложив жертве в карман кольцо, якобы украденное у находившихся под протекцией Старца высокопоставленных голиафцев.

Кольцо Ха — Райя уже подготовил — стащил его у новоиспеченного купца, пытающегося вербовать в Аиде всех, кто связан с богиней Сфинкс, чтобы распространить свое влияние на ее дворец и, если повезет, на закрытый город Фивы. Ха — Райя сильно рисковал, проникая в жилище префекта ночью, но игра стоила свеч. Конечно, о том, чтобы украсть что‑то по — настоящему ценное, речи не шло — сейфы служащих Старца Голиафских гор было не взломать, но драгоценности просто лежали на прикроватной тумбе.

Попасть в ночной дом префекта получилось благодаря буферной зоне перед ежедневной перезагрузкой, смещавшейся в зависимости от выбранного персонажа. Буфер составлял чуть меньше часа, но этого, как правило хватало варам, чтобы совершить кражу. Правда такой же особенностью обладали и стражники Голиафских гор, а так же фидаины, поэтому риск всегда был.

Подсказку выкрасть драгоценность у влиятельного префекта и подложить конкуренту, чтобы его последующую смерть списали на фидаинов, отомстивших за кражу, Ха — Райя почерпнул из информационных протоколов в комнате личных достижений, открыв доступ к аналитической системе, помогавшей планировать убийства и предстоящие кражи.

«Вот бы мне в жизни такую систему», — думал Ха — Райя, пробираясь к своей третьей жертве, чтобы подложить украденное у префекта кольцо. Конкурент был осмотрительным, но ему было далеко до хитрости убийцы. Хотя будущая жертва и насторожилась, словно, как предупреждала Ха — Райю аналитическая система, использовала защитные амулеты, сообщавшие хозяину о потенциальной опасности.

Вор шел, постоянно озираясь по сторонам, не зная, что кольцо уже лежит у него в кармане. Шумные люди показались ему небезопасными — он решил, что за ним следят законники или разгневанные голиафцы, которых он недавно обворовал. Чутье подсказывало ему затаиться. Поэтому вор направлялся в нейтральную таверну, куда никогда не заходили стражники. Маршрут он выбрал самый короткий, надеясь, что если за ним есть хвост, то ему удастся скрыться.

Ха — Райя, передвигаясь в основном по крышам таверн, торговых шатров и постоялых дворов, дождался, когда жертва покинет густонаселенные улицы рынка, и метнул в него нож, приобретенный на черном рынке за большую сумму, потому что торговец заявлял, что это оружие принадлежало настоящему фидаину.

Немногочисленные прохожие увидели, как упал с торчащим из спины ножом вор, и, ахнув, попытались отыскать взглядом убийцу. Ха — Райя позволил некоторым заметить себя на крыше, затем скрылся. Никто не стал поднимать переполох, решив, что к происшествию причастны фидаины, а с воинами Старца лучше не пересекаться.

Ха — Райя вернулся на постоялый двор, где снимал комнату и выждал, когда закончится шумиха.

Три дня спустя, когда он вышел на улицы, оказалось, что добрая половины оставшихся конкурентов, а было их прежде не меньше дюжины, предпочла перебраться в другие районы Голиафских гор. Другая половина предложила Ха — Райе забыть о распрях. Он не возражал, мечтая лишь об одном — снова вернуться к поискам амулета ин — незов, чтобы изучить Аид.

Успех в борьбе с конкурентами и новые способности убийцы убедили Ха — Райю, что ему теперь многое по силам, заставив совершать одну ошибку за другой, что, в конечном счете, привело к повторному аресту, и более жестокому наказанию, избежать которого удалось благодаря непредвиденному союзу с диверсантами. К чему это приведет, Ха — Райя не знал, но ему было интересно. Особенно когда он начал верить в призрачный успех авантюры диверсантов. Это произошло когда он забрался на плот и начал спускаться по горной реке к чертогам Старца. На этом, собственно, и закончился игровой день.

Попав в комнату личных достижений Ха — Райя потратил все заработанные бонусы на развитие способностей убийцы. Открылся доступ еще к нескольким навыкам, но он так и не смог разобраться, как они могут ему пригодиться при штурме чертогов Старца. Среди доступных артефактов присутствовал какой‑то магический посох, доставшийся после победы над каменными божествами, но смысла менять пружинные кинжалы на посох не было, а активировать его в качестве дополнительного оружия не представлялось возможным.

Еще одной непонятной вначале опцией показалась возможность вызывать дух убитого в колодце зомби — монаха. Ха — Райя от нечего делать оставил это напоследок, выяснив, к своему удивлению, что монах может выкачивать у противников жизненные силы, передавая их своему владельцу, а так же умеет открывать практически любые двери, правда, чем сложнее замок, тем больше ему требуется времени, чтобы справиться с механизмом. Работала эта система только при условии использования универсального ключа, полученного вором на дне колодца, а для того, чтобы взять ключ, нужно было отказаться от быстрого доступа либо к метательным ножам, либо к дымовым шашкам, либо к веревке с крюком на конце для подъема на стены. «Ладно, учитывая, что я могу забраться на любую отвесную преграду было бы за что зацепиться, то веревкой можно пожертвовать», — решил Ха — Райя.

Он еще раз проверил сделанные настройки, и покинул комнату личных достижений. Протоколы восприятий времени обнулились, позволяя очнуться сразу в начале нового игрового дня, сократив ожидание с нескольких часов до пары минут.

— Хватай шест и помогай выравнивать плот! — заорал Тарос, не успел Ха — Райя открыть глаза, вернувшись в игру.

Долина реки была на удивление широкой с крутым склоном и опасными острыми каменными стенами по бокам. Плот не разваливался каким‑то чудом, преодолевая пороги, но после этого его раскручивало так сильно, что стоило сунуть в воду шест, пытаясь нащупать дно и остановить вращение, как шест буквально вырывало из рук.

— Не знаю, получится ли у меня, — сказал Ха — Райя, перекрикивая страшный грохот пенящейся воды.

Он видел, с каким трудом Керасп и Афна справляются с шестом, и не верил, что без подготовки сможет помочь им.

— У нас получается еще хуже, — проорал Тарос, когда вор попытался отказаться. — Голиафцы сильнее телебов!

Плот, продолжая вращаться, подпрыгнул на очередном пороге, нырнув вниз так лихо, что у диверсантов похолодело в животах, а мантикора, вцепившись когтями в бревна, чтобы не упасть в воду, жалобно завыла. Львиная грива монстра была мокрой и представляла жалкое зрелище.

Телебы, чтобы не свалиться с плота, встали на четвереньки, хватаясь за корни деревьев, скреплявшие бревна. Мистиф держался за хвост мантикоры. Монстр был не особенно рад этому, но то ли чернокнижник так хорошо научился контролировать его, не позволяя огрызнуться, проявив характер, то ли сейчас было не до этого — главное удержаться.

Что касается Ха — Райи, то ему удалось балансировать на плоту без особого труда, пользуясь довольно неплохо развитыми навыками ловкости, но бесконечное вращение, остановить которое явно не могли Керасп и Агва, начинало раздражать, вызывая тошноту.

— Что мне делать? — спросил он укротительницу, вставая рядом.

— Наклони шест в сторону вращения, нащупай дно и дави, что есть силы. Главное — не ставь шест против вращения, если не хочешь вылететь с плота… — она прервалась, готовясь к очередному прыжку через новый порог горной реки.

Плот на этот раз раскрутило так сильно, что стало четко слышно, как свистит ветер.

— Главное, чтобы не было больших водопадов! — крикнул Керасп, когда они с грохотом приземлились.

Плот от удара ушел под воду, но тут же вынырнул, заставив мантикору недовольно затрясти головой. Вращение уменьшилось, но корни, которыми были связаны бревна, явно начинали сдавать позиции.

— Выравнивай его! — заорала Агва, опуская в воду шест.

Ха — Райя видел, как в момент соприкосновения с землей шест едва не вырвало из рук стражника и укротительницы мантикор. Вращение начало замедляться. Вор поспешил на помощь, отмечая, что сил у него после приключений минувшего дня явно прибавилось.

— Отлично, теперь вставай с противоположной стороны и старайся предотвратить новое вращение, — крикнула Агва, когда плот удалось выровнять.

Преодолев еще с десяток ступеней реки, они приблизились к водопаду. Вернее, сначала услышали жуткий грохот, а затем увидели, что их ждет впереди. Мистиф активировал заклинание левитации. Остальным пришлось вцепиться в корни, связывающие бревна.

— Если плот не выдержит, то старайтесь держаться левой стороны реки. Так у нас будет шанс не потеряться и не разделиться! — успела крикнуть Агва за мгновение до падения.

От удара об воду плот развалился на части. Ха — Райя схватился за бревно, но понял, что его уносит к правой стороне. За спиной грохотала падающая вода, зато течение было не таким быстрым, как прежде. С ним можно было бороться.

— Впереди еще один водопад! — услышал вор надрывный голос Агвы и отпустил бревно, решив, что так ему будет проще уцелеть при падении.

Сопротивляться течению не было смысла. Ха — Райя отчетливо различил грохот падающей воды. Новый водопад был больше предыдущего как минимум в два раза. Первыми в туманную бездну, созданную водной взвесью, полетели бревна, развалившегося плота, затем диверсанты.

Ха — Райя извернулся в воздухе, как кошка, чтобы не упасть плашмя. Его затянуло глубоко под воду. Ноги достали до каменистого дна. От удара протоколы восприятия спутались, мешая сориентироваться. Несколько секунд невозможно было понять, где верх, а где низ. Затем Ха — Райя смог собраться, оттолкнулся ногами от дна и, помогая себе руками, выплыл на поверхность.

Рядом с ним плыла, высоко поднимая морду над водой, мантикора. Над ней парил чернокнижник.

— Удобно пристроился, — проворчал Ха — Райя, отплевываясь.

Мистиф не услышал его, зато огрызнулась мантикора, заставляя Ха — Райю держаться от нее подальше.

— Все целы? — проорал Тарос, едва вынырнув.

— Да! — отозвались спустя несколько секунд Гедер и Тим.

Закончив перекличку, диверсанты поплыли к берегу, на камни которого наползали волны неспокойного озера, образовавшегося под водопадом. Уходя под скалы, озеро питало резервуар в чертогах Старца, предназначенный для фидаинов и приближенных к Старцу персон.

— Кажется, в озере есть кто‑то кроме нас! — закричал Тим, а через мгновение скрылся под водой.

— Тим! — заорал Тарос, первым выбравшийся на берег.

Рядом с ним стояли Гедер и Агва. Керасп и Ха — Райя оказались после падения дальше всех от берега, но, почувствовав опасность, поплыли быстрее.

— Тим! — Тарос поперхнулся, получив тычок под ребра от Агвы.

— Не забывай, что мы в стане врага, — цыкнула она.

Воды озера вспенились. Появился гигантский водоплавающий дракон, в лапах которого извивался Тим. Тарос и Гедер без лишних разговоров раскрутили над головами пращи. Два огненных камня попали дракону в голову. Чудовище взвыло, но тут же, в дополнение к выпущенным из пращи снарядам, прилетели два брошенных Ха — Райей ножа, угодив точно в раскрытую пасть. Дракон выбросил Тима, и нырнул под воду, ударив хвостом так сильно, что волна окатила диверсантов, а заодно и вынесла на берег молодого телеба.

— Как ты? — спросил Тарос, продолжая держать наготове пращу.

— Отделался испугом, — усмехнулся Тим. — Но в озеро лучше не соваться.

— Нам и не придется, — сказала Агва, указывая на каменную лестницу, ведущую в небольшую пещеру. — Завербованные лидером армии телебов фидаины говорили, что эта лестница выходит в тайные тоннели дворца Старца Голиафских гор.

— Ну так чего мы ждем? — вытаращил глаза Тим.

— Нужно выступать. Укротительницы и фидаины, обещавшие поддержать переворот, ждать не будут, — согласился с молодым телебом Тарос. — К тому же все мы вчера набрали немало бонусов и дополнительных способностей.

— Это точно! — оживился Тим.

Выхватив стилет, который дала ему Агва после того, как вендиго забрали у него меч, он начал вращать его с такой скоростью, что невозможно было уследить.

— Впечатляет? — с гордостью спросил Тим телебов. — Думаю, эта способность досталась мне бонусом за то, что убил вендиго. — Он повернулся к голиафцам. — А что у вас? Думаю, тоже должно быть что‑то интересное. Тем более, что у вас есть возможность тонкой настройки способностей в комнате личных достижений… Нет, я конечно, не завидую… Все эти заморочки с тонкими настройками — скука смертная, но иногда… — Тим нахмурился. — Полезно порой узнать, какие новые способности ты получил… Я, например, сегодня только после того, как столкнулся с драконом, обнаружил новый навык… — Его вдруг осенило: — А что у тебя, Агва? Ты ведь теперь голиафка. У тебя появился доступ к комнате личных достижений?

— Да, но я не особенно разобралась, что там к чему.

— Житель Далеких земель до мозга костей? — расплылся в широкой улыбке Тим. — Сразу видно — наш человек.

— Ладно, хватит трепаться! — рявкнул Тарос. — Проверяем амуницию и выступаем!

Вскоре диверсанты поднялись по каменным ступеням, преодолели узкий тоннель и оказались перед секретной дверью, ведущей во дворец Старца Голиафских гор.

Глава 10

Гоэр был фидаином первой ступени, но в последнее время не получал от Старца заданий, чтобы совершенствовать навыки и повышать звание. Нравился ли ему выбранный персонаж? Наверное, больше да, чем нет, хотя будь возможность, то он выбрал бы другую игровую площадку.

Отдав три года «Голоду», конкуренту «Фив», он покинул его после того, как кто‑то обрушил основные системы игровой площадки. Принимать участия в других проектах желания не было, но и слоняться без дела не хотелось — родители были достаточно состоятельными, чтобы обратиться в образовательный центр и оплатить интеграцию дополнительных информационных ядер сыну, но, согласно закону, он не мог занимать руководящие должности еще, как минимум, три года, так что заняться в реальности было нечем.

К тому же, покинув «Голод», Гоэр узнал, что у его друга, мальчика по имени Джаво, обнаружилась склонность к нейропатии, и он, чтобы заморозить развитие недуга, отправился в Подпространство, где не было нейронных сетей, активирующих способность читать мысли. Платой за это было полное выгорание эмпатии… Гоэр не особенно интересовался деталями заболевания друга, но вот то, что вместо построенных в Подпространстве городов, Джаво выбрал созданный игровой проект «Фивы», почему‑то показалось очень важным. Конечно, для коренных жителей Размерности интересоваться всем, что связано с Подпространством, включая игровые проекты, считалось зазорным, но после того, как проект «Голод» практически прекратил свое существование…

— Купите мне игровой ключ «Фив», — сказал Гоэр родителям.

Отец смерил сына удивленным взглядом, затем посмотрел на мать. Она хмыкнула и пожала плечами.

— Ну, если ты так хочешь… — протянул удивленный отец.

Спустя два дня Гоэр покинул первый уровень реальности. Выбор персонажа был сделан спонтанно — он просто спросил в игровом терминале у молодой улыбчивой девушки из обслуживающего персонала, что она посоветует, и не стал спорить, когда она сказала, что ее младший брат с ума сходит от фидаинов.

— Хорошо, пусть будут фидаины, — сказал Гоэр, оборвав девушку, хотя она собиралась объяснить, в чем преимущества выбранного им персонажа.

Странно, но когда он задавал свой вопрос, то девушка нравилась ему, но как только она сравнила его с младшим братом, то симпатия тут же лопнула.

«Я уже не ребенок», — хотел сказать Гоэр, но вместо этого, сопя и хмуря брови, забрался в капсулу переходов и отправился на второй уровень реальности, где система, разработанная учеными Энрофы, должна была перенаправить извлеченное из тела сознание в фиксированный резонанс созданного в мире энергии игрового проекта «Фивы».

Взаимодействие с системным кодом игрового мира осуществлялось с помощью точки сборки. Не то чтобы процедура была для Гоэра в новинку, но первое время он испытывал страшный дискомфорт, привыкая к искусственным обострениям восприятия и отсутствию нейронный сетей, отвечавших не только за важные процессы жизнедеятельности, но и за социальные сервисы. Последнее для Гоэра было самым главным минусом второго уровня реальности, потому что социальные сервисы нейронных сетей присутствовали даже на площадке «Голод», несмотря на то, что сознание игрока находилось в теле игрового клона.

Аналогом нейронных сервисов материального мира в «Фивах» служили информационные протоколы, но, как правило, появлялись спонтанно в зависимости от развития сюжета, не позволяя выполнить нужный запрос в реальном времени.

— Отстой! — кривился на протяжении первого дня нахождения на площадке Гоэр.

Он бездумно бродил по территории Голиафских гор, не спеша обращаться к наставникам, чтобы получить первое задание.

— В «Голоде» было интересней, — попытался он завязать разговор с другим начинающим фидаином.

— А что такое «Голод»? — спросил потенциальный друг.

— «Голод»? — Гоэр растерянно хлопнул глазами, не зная, с чего начать, затем махнул рукой. — Забудь. Ты, наверное, коренной житель второго уровня реальности, поэтому… — он не договорил, потому что фидаин убежал, потеряв интерес. — Дикий какой‑то, — пожал плечами Гоэр.

Впрочем, после «Голода» в «Фивах» все казались какими‑то дерганными, словно жили с другим восприятием времени, нежели Гоэр. «Вряд ли я смогу привыкнуть», — думал он, бездумно слоняясь до позднего вечера по чертогам Старца. Посетил Гоэр и возвышающийся в дальней части пещеры замок предводителя Голиафских гор, по крайней мере, те части замка, куда ему был открыт доступ.

— Нет, не мое, — решил он, когда игровой день подошел к концу.

Попав в комнату личных достижений, он собирался оставить запрос на выход из игры.

— Вот только разобраться бы еще, как это сделать, — думал он, оглядываясь.

Отсутствие стен и съедаемое чернотой пространство вызывали дискомфорт. Обещанного доступа к информационным протоколам не было. Не было и показателей развития персонажа.

— И что все это значит? — всплеснул руками Гоэр.

Без ответа.

«А что если произошла какая‑то ошибка, и я застряну здесь навсегда?» — подумал он, вспоминая жуткие истории, которые рассказывали о втором уровне реальности. Появившееся чувство страха было чистым и не имело ничего общего с искусственным обострением восприятия, для более глубокого погружения в игровой процесс.

В жизни Гоэр был невысоким щуплым подростком с жидким ежиком светлых волос. Его персонаж, как и все голиафцы, был высоким атлетом с мужественным лицом. Его кожу украшали татуировки, причудливые ожоги и скарификация. В игре он был беспощадным убийцей, но в теле убийцы жила душа ребенка, который испугался так сильно, что готов был разреветься.

«А ведь я, кажется, и правда застрял в этой дурацкой игре», — подумал Гоэр, не найдя в комнате личных достижений вообще никаких органов управления. Не было даже возможности перейти к новому игровому дню.

— Вот попал! — запаниковал Гоэр.

От страха перехватило дыхание. Не особенно понимая, что делает, он побежал в густую черноту, окружавшую комнату личных достижений. Заметил впереди слабый проблеск белого света, обрадовался, решив, что нашел выход, ускорил бег, но, добравшись, понял, что вернулся в комнату личных достижений. Еще трижды он пытался продвигаться в разные стороны, но результат всегда был один.

Гоэр обхватил голову руками и закричал. Огляделся, понял, что чернота вокруг поглощает не только свет, но и звуки. Зажмурился, упал на колени и тихо заплакал.

Неожиданно где‑то рядом раздался звук пиликнувшего уведомления. Гоэр недоверчиво поднял голову, увидев информационную панель, на которой было написано, что его игровая точка сборки подверглась во время перехода на второй уровень реальности вирусной атаке и не может нормально функционировать. Инженеры извинялись за неудобства и обещали исправить все после плановой перезагрузки систем. Так же в послании говорилось, что стандартный сброс временных протоколов невозможен, и придется ждать начала нового игрового дня в нерабочей комнате личных достижений. Имелись и точные цифры. Девять часов сорок две минуты.

Это время, проведенное наедине с собой без информационных протоколов и социальных функций нейронных сетей показалось Гоэру вечностью. Ему казалось, что он подумал обо всем на свете, едва не сойдя с ума от одиночества.

«Дождусь окончания игрового дня и сразу покину проект», — решил Гоэр, когда наконец‑то вернулся в игру. Была еще идея ввязаться в потасовку и погибнуть, но переживать момент смерти не очень хотелось. К тому же маловероятно, что его убьют одним точным ударом. Скорее всего, нанесут множество ран, а это больно. Себя убить тоже не получалось — протоколы восприятия обострялись и становилось так страшно, что рука с ножом отказывалась подниматься, чтобы пробить грудь, поразив сердце, а по лицу катились крупные капли пота.

«Ладно, так уж и быть. Дождемся окончания игрового дня», — сдался Гоэр, после серии неудачных попыток суицида.

Остановив проходившего мимо префекта, он спросил, как он сможет выбраться из чертогов Старца и посмотреть остальную территорию Голиафских гор.

— Никак, — сказал префект, нахмурился. — Ты новенький, да?

— Второй день в этом дурдоме, — ответил Гоэр, отмечая, что новая точка сборки в отличие от предыдущей не рассинхронизированна с другими игроками.

— Стой здесь. Я пришлю к тебе наставника, — сказал префект. Кивнул на прощание и скрылся в стенах замка.

— Ага, так я тут и остался, — проворчал Гоэр, но как выбраться с территории чертогов Старца, так и не понял, поэтому не прошло и часа, как наставник в лице фидаина пятой ступени отыскал его, поручив первое задание — прокрасться в поселение телебов, расположенное вблизи Голиафских гор, и убить дрессировщика кромнов.

— А что плохого сделал этот дрессировщик? — спросил Гоэр.

— Вызвал гнев Старца Голиафских гор, — усмехнулся наставник.

— Чушь! — состроил кислую мину Гоэр. — Старец, хоть и обыкновенный игрок, но сидит в своем дворце и никуда не выходит, словно имитация. Как телеб, дрессирующий кромнов, мог вызвать его гнев?

— Наверное, обидел кого‑то, кому хватило средств заплатить фидаинам, чтобы они избавились от врага, — пожал плечами наставник.

— Вот это уже больше похоже на правду, — согласился Гоэр.

Он подумал, что до конца игрового дня еще долго, и выполнение задания поможет скоротать время. «А как только окажусь в комнате личных достижений, то сразу выйду из игры».

— Ладно, давай убьем телеба, — сказал Гоэр. — Что я должен делать?

Наставник вручил ему амулет ин — незов, позволявший голиафцам покидать горы, и отвел в долину Цестус.

— Кстати, меня зовут Зевс, — представился он после того, как Гоэр завел разговор о том, что после «Голода» никак не может привыкнуть к «Фивам», и поэтому придется их покинуть в конце игрового дня.

— Так что не сильно рассчитывай на меня. Скорее всего, завтра меня здесь уже не будет… — он оборвался на полуслове, нахмурился. — Ты сказал, тебя зовут Зевс?

— Да.

— А ты случаем не один из тех охотников за наживой, что обрушили «Голод»?

— Может быть. Что с того?

— Да нет, просто… — Гоэр нахмурился.

— Был фанатом «Голода»? — догадался Зевс.

— В каком‑то роде.

— В «Фивах» тоже неплохо.

— Мне не нравится здесь. Думал, что смогу привыкнуть к игровым площадкам Подпространства, но… — Гоэр замялся, затем решил все‑таки признаться, что собирается выйти из игры сразу, как только попадет в комнату личных достижений.

— Все так плохо? — ухмыльнулся Зевс.

— Сегодня уже лучше, но вчера… — Гоэр замолчал, увидев появившееся вдали поселение кочевников.

Хижины телебов были невысокими конусообразными каркасами с натянутыми поверх кожами кромнов.

— Там много игроков, — сказал Гоэр, наблюдая за плясками нескольких дюжин телебов. — Не пойму, что они делают?

— Это свадебная церемония. Видишь женщину в белом платье? Думаю, это невеста.

— А тот дрессировщик, которого я должен убить, он… Он ее жених? — нахмурился Гоэр, смущенный какой‑то по — детски доброй и почти наивной атмосферой проходящего празднества.

— Нет, не жених, — улыбнулся Зевс. — Твоя цель… — Он долго вертел головой, пытаясь отыскать взглядом дрессировщика. — Вон там! — наконец сказал Зевс, указывая на расположенный за поселением загон с кромнами. — Видишь телеба, присматривающего за животными?

— Того грязного оборванца? — опешил Гоэр.

— Да.

— Я думал это имитация. Что‑то вроде местного пастуха — персонаж, которым не захочет быть ни один игрок.

— У телебов нет имитаций. Забыл?

— Да я, если честно, мало что знаю даже о Голиафских горах, не то что о других локациях «Фив».

— Как же ты решил стать фидаином?

— В игровом терминале была симпатичная девушка… В общем, я спросил у нее совета, она сказала… Вот и все…

— Понятно, — протянул Зевс.

Пользуясь маскировкой невидимости, они подкрались к загону для кромнов. Дрессировщик ничего не заметил, но животные начали беспокойно рыть копытами землю.

— Если будешь развивать навыки, то сможешь использовать большой арсенал оружия фидаинов, — сказал Зевс. — Пока же у тебя есть доступ только к короткому кинжалу.

— Хочешь, чтобы я заколол телеба?

— Нет. У тебя не развиты навыки нанесения смертельных ударов. Телеб поднимет шум, тебя схватят, выяснят, кто ты, и миссия будет провалена.

— Что же тогда?

— Задуши его.

— Задушить?

— Фидаины — это убийцы. Ведение рукопашного боя у них изначально находится на высоком уровне.

— А ты пойдешь со мной? — спросил Гоэр.

— Зачем? — удивился Зевс.

— Вдруг что‑то пойдет не так?

— Если что‑то пойдет не так, то ты просто провалишь миссию и вылетишь из игры… Хотя я не помню, чтобы кто‑то был настолько плох, чтобы не справиться с первым заданием, — последнее звучало, как издевка, чтобы растормошить новичка.

Гоэр ни чего не сказал, но слова попали в цель, заставив собраться.

Он подкрался к загону с кромнами и затаился, понимая, что спешить ему некуда. Протоколы восприятия обострились, заставляя нервничать. Облизнув пересохшие губы, Гоэр, слившись с тенью ограждений, начал приближаться к дрессировщику со спины. Телеб напевал какую‑то похабную песню, используя ругательства коренных жителей второго уровня реальности. Гоэр почти ничего не понимал, но песня не нравилась ему.

«Вот сверну тебе шею, и сразу заткнешься», — подумал он.

Информационные протоколы показали два возможных варианта: удушение сзади и «гильотина» — захват шеи соперника спереди между подмышкой и предплечьем. Последний прием был сложен для исполнения новичком, и советовалось для начала освоить более простые способы удушения. Гоэр решил не спорить.

Подобравшись к жертве, он затаился, собираясь с духом. Зевс советовал перед началом любых действий восстановить дыхание, потому что контроль над эмоциями — один из главных залогов успеха для фидаина. В противном случае контроль над игровой точкой сборки будет нарушен.

Гоэр сделал три глубоких вздоха, поднялся и схватил противника, сдавив ему шею предплечьем. Похабная песня оборвалась. Телеб оказался крепче, чем ожидал Гоэр. Пришлось стащить его с изгороди и сбить с ног, повалив лицом вниз. Телеб хрипел и продолжал сопротивляться. Встревоженные кромны суетливо фыркали и рыли копытами землю. Гоэр чувствовал, как у него кончаются силы. Еще несколько секунд — и он проиграет схватку. Неожиданно телеб обмяк. Гоэр даже не сразу понял, что произошло.

— Молодец, — сказал Зевс, когда ученик покинул продолжавшее праздновать свадьбу поселение.

Гоэр кивнул. Первое задание понравилось ему.

— Все еще хочешь покинуть игру? — спросил Зевс.

— Не знаю, — признался Гоэр. — Кажется, если привыкнуть, то здесь тоже неплохо, вот только… Боюсь, мне больше по душе шутеры, а быть фидаином, насколько я понял, подразумевает сложную систему развития… Это меня напрягает, если честно. Да и сам мир…

— Согласен. Мне тоже не очень нравятся проекты, построенные на древних мифах и легендах.

— Тебе проще — ты охотник за наживой, — вздохнул Гоэр. — Для тебя главное — заработать…

— Не всегда. Порой можно совмещать работу и отдых.

— Хочешь сказать, тебе интересно здесь?

— Вначале было скучно, а сейчас… — Зевс наградил нового знакомого оценивающим взглядом. — Скажи, тебе не нравятся все «Фивы» или только локация Голиафские горы?

— Не знаю. Я ведь кроме Голиафских гор больше и не видел ничего.

— А как же долина Цестус?

— В поселении телебов было ничего, — согласился Гоэр. — Но в самих чертогах Старца скука смертная.

— Когда пройдешь начальную подготовку, то будешь получать задания в Аиде и Далеких землях.

— И как часто? — скривился Гоэр. — Раз в неделю?

— Может, и реже, — протянул Зевс.

— А все остальное время, чем заниматься?

— Тренировать навыки, выполнять мелкие поручения внутри Голиафских гор.

— Нет уж. Спасибо, конечно, но… — Гоэр замолчал, встретившись пристальным взглядом с Зевсом. — Что? Почему ты меня так смотришь? — растерялся он. — Не хочешь, чтобы я покидал игру? Но почему? Ты получаешь какие‑то бонусы за то, что уговоришь игрока остаться или что?

— Нет, никаких бонусов, — Зевс отвернулся.

Они шли по полупустынной долине Цестус, приближаясь к Голиафским горам.

— Скоро телебы найдут убитого тобой дрессировщика и начнут поиски виновника, — сказал Зевс.

— Ты это к чему?

Зевс пожал плечами, помолчал какое‑то время, затем достал нож и прижал его к животу Гоэра.

— Ты что делаешь? — растерялся новичок, потому что информационные протоколы предупредили его, что смерть будет крайне мучительной, а главное долгой.

— Пытаюсь предложить дружбу, — сухо сказал Зевс. — Тебе ведь не нравятся правила фидаинов, верно?

Гоэр кивнул.

— Что ты ответишь, если я предложу тебе предать Старца и заключить тайный договор с телебами?

— И что это мне даст?

— Голиафские горы разделяют Далекие земли и Аид. Сейчас торговцы наладили торговлю между локациями, но лидерам телебов этого мало. Они хотят провести через голиафские горы свои армии, чтобы напасть на Аид… — Зевс нахмурился. — Я заключил договор с телебами. Сейчас ты можешь присоединиться ко мне. Не знаю пока, чем ты пригодишься, но в предстоящем штурме каждый человек будет на счету… Конечно, ты можешь отказаться, и я… — он не закончил, надеясь, что Гоэр понял, что произойдет. Зевс просто вспорет ему брюхо и оставит умирать в долине Цестус. — Думаю, ты проживешь достаточно долго, чтобы попасть в плен к телебам, — сказал он, заранее зная, что это активирует информационные протоколы о жестокости представителей Далеких земель. — Да, — улыбнулся Зевс. — Поверь мне, они хорошо научились пытать нашего брата. Говорят, их маги, в обход игровых ограничений, умеют отключать блокировки восприятия. Ты понимаешь, что это значит?

— Успокойся, я все понял, — сказал Гоэр, стараясь не обращать внимания на обострившееся восприятие, заставлявшее голос дрожать от страха.

— Так ты согласен присоединиться к нам?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Гоэр. — Звучит многообещающе. Как бунты в «Голоде», когда все встает с ног на голову.

— Отлично, — сказал Зевс.

Они задержались, чтобы развести огонь и поставить на плечо Гоэра клеймо заговорщиков — заключенная в овал латинская буква «X».

— Этот символ означает партнерство, — пояснил Зевс. — Теперь ты сможешь связываться со мной в любое время.

— Понятно, — Гоэр потер зудящее плечо. — И что мне теперь делать?

— Теперь ты должен развивать свой персонаж. Я постараюсь нагрузить тебя заданиями по полной. В зависимости от того, как будет проходить у тебя процесс развития, мы решим, как лучше использовать тебя в подготовке штурма Голиафских гор. Скорее всего, станешь связным с телебами… Или, если развитие персонажа не заладится, попробуем пропихнуть тебя в охрану дворца…

Две последующие недели пролетели, как один день. Гоэр веселился по полной, не особенно беспокоясь, что дела идут ни шатко ни валко. Он был новичком, и ему много прощалось. Главной бедой было то, что Гоэру никак не давалось заклинание маскировки, позволявшее прикинуться любым персонажем игровой площадки «Фивы».

— Ничего, такое иногда бывает, — сказал Зевс. — Разработчики посчитали, что будет не лишним заложить некоторым в точку сборки ограничение мастерства маскировки.

— Непруха, — протянул Гоэр, понимая, что подобное обстоятельство многое меняет — не видать ему разведывательной деятельности.

Он сумел подняться из новичков до фидаинов первой ступени, но большего теперь ему не светит. «В лучшем случае поставят обучать новичков», — подумал Гоэр, но его вместо этого назначили в охрану дворца Старца.

Должность была почетной, обещая много бонусов, вот только о приключениях нужно было забыть.

— Мне там не нравится, — сказал Гоэр, встретившись с Зевсом. — Давай лучше я буду искать предателей на голиафских рынках.

— Потерпи пару дней, — сказал Зевс, обещая, что скоро начнется штурм. — Ты хорошо запомнил расположение тайных проходов в замке Старца?

— Думаю, да.

— Многие фидаины и префекты сохранили верность Старцу. Они близки к тому, чтобы выяснить о том, что замышляется бунт. Аресты идут полным ходом. Поэтому я не могу тебе сообщить, сколько всего в замке наших людей: может быть несколько дюжин, а может быть, ты один…

— Я понимаю.

— Держи глаза открытыми, — подбодрил молодого игрока Зевс.

Предвкушение грандиозного боя вселило в Гоэра оптимизм, но после визита Зевса прошло четыре дня, а в замке Старца все было тихо и спокойно. Да и на связь Зевс отказывался выходить. Последнее, впрочем, происходило в случаях, когда охотника за наживой не было в Голиафских горах. Так что паниковать, считая, что ветеран попался шпионам Старца, было рано, но…

Гоэр нес караул с напарником в аскетичном зале замка, где главной достопримечательностью был массивный камин. Никто не видел, чтобы камин когда‑нибудь работал. Зал всегда пустовал. Если бы Гоэр не знал, что за камином находится скрытый проход в тайные коридоры, которыми часто пользовались как Старец, так и его приближенные, то решил бы, что его сослали охранить пустой зал за провинность.

— Караулим стены, — усмехнулся напарник.

Он был выше Гоэра в иерархии фидаинов. Три дня они работали вместе, но Гоэр так и не смог понять, на чьей стороне напарник. Намеки не дали результата, а спрашивать конкретнее, было уже чревато — так можно и себя раскрыть, и предстоящий переворот под удар поставить.

— Караулим стены! — услышал Гоэр голос напарника.

— Ну почему же стены, здесь есть камин.

— Камин? Вот еще! Тоже мне стратегически важный объект.

— А что если за ним спрятан проход в секретные коридоры? — решил рискнуть Гоэр, потому что бездействие уже начинало сводить с ума.

Конечно, возможность пропуска ненужных сюжетных линий посредством сброса временных протоколов, было иногда крайне полезным, когда не хотелось ждать, но фидаинам, охранявшим дворец Старца, запрещалось прибегать к подобному. В качестве наказания за ослушание было недельное заключение в камере пыток. Игроки, попавшие туда, обычно покидали игру сразу, как только получали такую возможность в комнате личных достижений, дождавшись начала ежедневной перезагрузки.

— О каких секретных коридорах ты говоришь? — насторожился напарник Гоэра.

— Только не говори, что не знаешь об этом.

— Думаю, это просто сплетни.

— А если нет?

— А если и нет, то это ничего не меняет.

— Вот как? — Гоэр бросил на напарника оценивающий взгляд. — Ладно, черт с ним. Факт остается фактом — караулим стены и камин… Скука смертная… — он хотел сказать еще что‑то, но оборвался на полуслове, заметив едва различимое движение внутри камина.

— Что это? — оживился его напарник, подаваясь вперед. — Ты видел?

Гоэр промолчал. Внутри камина фальшпанель медленно сдвигалась в сторону, открывая вход в секретные коридоры, где столпилась группа диверсантов.

— Кто вы такие? — заорал напарник Гоэра, хватаясь за оружие.

Из темноты вылетел нож, попав фидаину в плечо.

— Тревога! — хотел заорать стражник, но крик захлебнулся, потому что Гоэр применил к нему освоенный достаточно неплохо за время вылазок в Далекие земли прием удушения сзади.

Напарник попытался сопротивляться, но Гоэр ударил его ногой в подколенный сгиб и одновременно рванул на себя за шею. Они упали на каменный пол. Молодой фидаин слышал, как захрипел его напарник. Неожиданно, вместо того, чтобы попытаться освободиться, он выхватил короткий клинок и воткнул бы его противнику под ребра, если бы вынырнувший из темноты телеб не перехватил его руку. В другой руке у диверсанта был голиафский стилет. Движения телеба были такими быстрыми, что сложно было различить.

Взмахнув рукой, Тим перерезал от уха до уха горло напарнику Гоэра. Кровь из раны хлынула ручьем, заливая лежащего под мертвецом молодого фидаина. Его напарник продолжал судорожно дергаться.

— Что делать со вторым? — спросил Тим, готовый в любой момент перерезать еще одно горло.

— Второй, кажется, на нашей стороне, — неуверенно сказал Тарос. — Зевс предупреждал, что постарается наводнить замок завербованными фидаинами.

— Ну, да, я видел, как он душил своего напарника, — согласился Тим. Спрятал нож и протянул залитому кровью голиафцу руку, помогая подняться. — Как тебя звать?

— Гоэр.

— А я Тим, — он быстро представил остальных, не особенно надеясь, что новый друг сможет всех запомнить. Главным сейчас был другой вопрос: — Много в замке еще людей Зевса?

— Я не знаю.

— Не знаешь?

— Зевс сказал, что лучше, если мы будем обладать минимумом информации на случай, если верные люди Старца смогут вычислить предателей и арестовать.

— Логично, — согласился Тим.

Он был намного ниже фидаина, но после того, как за убийство вендиго к нему частично перешла скорость лесного монстра, страха перед более крупными противниками больше не было.

— Скажи, Гоэр, — обратился к союзнику Тарос, — стража замка полностью рассредоточена по охраняемой территории или есть места концентраций?

— Внизу, возле главного входа, и в центре замка, возле тронного зала, где восседает Старец. Точную численность назвать не могу, но думаю, что в каждом из двух резервов находится не больше одной — двух дюжин фидаинов.

— Не так уж и мало… — Тарос задумался. — Эти силы, ударив с двух сторон, могут зажать нас в тиски, из которых будет не выбраться.

— Предлагаешь атаковать сначала резервы, и только после этого тронный зал Старца? — догадался Гедер.

Тарос кивнул и, повернувшись к Гоэру, спросил:

— Ты сможешь провести нас к помещению на нижних этажах, где находится первый резерв фидаинов?

— Думаю, да, — сказал Гоэр, начиная планировать маршрут, чтобы на пути было как можно меньше охраняемых помещений и коридоров.

Взгляд фидаина невольно цеплялся за мантикору.

— Монстр нужен нам, чтобы сражаться с мантикорами, охраняющими Старца, — пояснил Тарос и, указав на мистифа, сказал, что хищник находится под его полным контролем.

Гоэр кивнул, однако, наслушавшись жутких историй о мантикорах Старца, разрывавших предателей на части, так и не смог полностью игнорировать обострившиеся протоколы восприятия, вызывавшие страх перед хищником.

— Привыкнешь, — хлопнул его по плечу Керасп. — Нам тоже вначале было не по себе, а сейчас мантикора — почти член команды.

Гоэр невесело ухмыльнулся, заставляя себя сосредоточиться на предстоящем маршруте.

— Даже при самом удачном раскладе, все равно придется зачистить несколько охраняемых помещений, прежде чем мы доберемся до цели, — предупредил он, бросая взгляд на тайный ход внутри камина.

— Забудь о секретных коридорах, — сказал Тарос, проследив его взгляд. — Там кучи ловушек, к тому же выходы настолько узкие, что мы превратимся в отличные мишени, пока будем выбираться по одному.

Гоэр кивнул, признавая, что не напади он на своего напарника, то у диверсантов действительно могли бы появиться проблемы при выходе из секретных коридоров.

— Соседнее помещение пустует. Обычно там либо никого нет, либо находится один стражник, — сказал молодой фидаин, указывая на высокие двери. — Оттуда есть выход на балкон. Это позволит нам спуститься, минуя внутренние лестницы, контролируемые арбалетчиками.

Диверсанты переглянулись, и согласно кивнули, приняв решение разделиться.

— Думаю, для атаки внизу хватит четверых, — сказал Тарос. — Я, Гедер и Тим можем метать огненные снаряды из пращи, Гоэр — фидаин. Его помощь пригодится, когда будем добивать уцелевших после первого нападения. Остальные начнут зачистку здесь, стараясь сделать это по возможности тихо, не поднимая тревоги.

Возражений не было.

Гоэр подошел ко входу в соседний зал и открыл дверь. Его появление вывела из ожидания фидаина, находившегося в состоянии пропуска сюжетных линий. Это дало диверсантам несколько секунд преимущества. Впрочем, Ха — Райя справился бы и так: брошенный им нож пробил стражнику гудь раньше, чем тот успел очнуться.

— Поздравляю! Твой первый фидаин, — хлопнул вора по плечу Тим.

Ха — Райя выдернул из убитого нож и проводил взглядом выбравшихся в окно телебов и завербованного фидаина.

— Нужно быть осторожными, — сказал Гоэр, указывая на башни с дежурившими там арбалетчиками. — Придется либо двигаться очень быстро, либо избавиться от них, — он посмотрел на телебов.

От балкона, где они стояли, до арбалетчиков было приличное расстояние, но Тарос все‑таки решил попытать счастье.

— Будем надеяться, что за последние дни мы не только серьезно улучшили навыки владения мечом, — сказал Гедер, доставая пращу.

— А может использовать зажигательные снаряды? — предложил Тим. — Спалим эти башни — и дело с концом!

— Пожар поднимет тревогу, дурень! — Тарос с трудом сдержался, чтобы не дать молодому телебу затрещину. — Используем камни из Далеких земель. У них самый лучший процент попадания в цель…

Раскрутив над головой пращу, Тарос дождался, когда его примеру последуют другие телебы, и выпустил снаряд. Три камня попали в цели, размозжив головы фидаинам. Оставался четвертый арбалетчик. Потеряв бдительность, игрок явно считал пост на башне наказанием.

Активировав пропуск ненужных сюжетных линий, решив, что наставники не заметят этого и не накажут за ослушание, он не смог среагировать на гибель других арбалетчиков, вылетев из игры, не приходя в сознание, когда телебы выпустили в него второй залп. Два камня попали в цель. Третий угодил в висевший за спиной фидаина колокол, жалобно звякнувший, заставив диверсантов сжаться.

— Кажется, все тихо, — сказал минуту спустя Гоэр и начал осторожно перебираться с балкона на бордюр внешней стены.

Зацепившись руками за каменный выступ, он раскачался и, перевернувшись в воздухе, приземлился на расположенный снизу балкон.

— Ловко он! — присвистнул Гедер.

— Мы тоже так можем! — сказал Тим, покинул балкон, ухватился за каменный барельеф, раскачался и, изворачиваясь в полете, как кошка, чтобы встать на ноги, приземлился рядом с фидаином. — Раз плюнуть!

Тарос и Гедер последовали его примеру.

Пригибаясь, чтобы дежурившие в залах стражники не могли заметить чужаков, диверсанты добрались до другой стороны балкона, примыкавшего к скале, по поверхности которой бежали синие люминесцирующие ручьи, вращавшие установленное внизу колесо, приводившее в движение меха кузницы, где, как сообщали информационные протоколы, ковали лучшее оружие Голиафских гор.

Заглянув в высокое окно, Тарос насчитал двенадцать фидаинов. Достав пращу, он жестом показал Гедеру и Тиму занять позиции под другими окнами. Гоэра лидер диверсантов отправил к четвертому окну.

— Начнешь атаку сразу, как только мы дадим первый залп, — прошептал он. — Это отвлечет фидаинов от нас, позволив сделать еще несколько выстрелов.

— А если вы попадете в меня? — засомневался Гоэр.

— Ты видел, как мы прикончили арбалетчиков? К тому же, если что‑то пойдет не так, то мы сможем воспользоваться огненными снарядами.

— И сожжете меня вместе с другими?

— У тебя есть план лучше?

— Можно сразу использовать огненные снаряды.

— И привлечь внимание раньше времени? Ты понимаешь, что начнется пожар и…

— Мы не сможем быстро прикончить всех фидаинов резерва. Кто‑то все равно успеет подать сигнал тревоги. Нет смысла рисковать.

— Черт, — Тарос поморщился, пытаясь придумать новый план, но в голову ничего не приходило. К тому же группа Агвы уже начала действовать и менять планы поздно. Беда в том, что очнутся все фидаины, находящиеся в режиме пропуска сюжетных линий, но, судя по всему, таковых в замке не так много. — Ладно, давай сделаем по — твоему, — сдался Тарос, велев Гоэру сообщить Гедеру и Тиму, что планы поменялись.

Гедер встретил новость с безразличием. Тим оживился, показав поднятый верх большой палец, одобрив решение лидера. Тарос кивнул и жестом велел приготовиться. Поднял левую руку с растопыренными пальцами и стал демонстративно загибать один за другим, начиная одновременно с этим раскручивать над головой пращу. Когда рука сжалась в кулак, он вскочил на ноги и выпустил заряд в ближайшего фидаина. Гедер и Тим отстали от него на секунду, не больше.

Огненные снаряды достигли цели, превратив стражников в полыхающие факелы, осыпав стоявших рядом с ними фидаинов снопами искр. Не позволяя им опомниться в помещение, мгновенно заполнившееся черным дымом, запрыгнул через окно Гоэр. Фидаины не особенно понимали, что происходит: одни тушили свою одежду, загоревшуюся от искр огненных снарядов телебов, другие пытались спасти полыхавших товарищей.

— Нас атакуют! — наудачу закричал Гоэр, надеясь окончательно запутать фидаинов. — Защищайте дверь!

Несколько стражников бросились выполнять указание, приняв Гоэра за своего. Телебы выпустили им в спины огненные снаряды, превращая в бегущие факелы. Не теряя времени, Гоэр атаковал пытавшихся захлопать дымящуюся одежду фидаинов — легкая добыча. Они не успели даже обнажить оружие. Но четыре других стражника, сообразив, что происходит, тут же подняли тревогу.

Телебы успели разрядить пращи еще раз, но фидаины уже заметили их, и на этот раз атака не увенчалась успехом — огненные снаряды попали в стену. Пламя облизало камень и тут же нацелилось на деревянное оружие и деревянные стеллажи, где оно хранилось. Затрещали загоревшиеся доски.

Спрятав пращи, телебы запрыгнули в задымленное помещение, обнажая клинки. Тим опередил товарищей, смело бросившись на фидаинов, рассчитывая на полученные после убийства вендиго навыки. Голиафский стилет в его руке, размеры которого не уступали клинкам телебов, со свистом вспорол воздух. Стражники отразили атаку. Зазвенела сталь. Воспользовавшись этим, Гоэр бросил метательный нож в ближайшего фидаина. Он не особенно надеялся на успех, однако отвлеченный атакой Тима стражник не заметил броска противника. Нож попал ему в грудь. Фидаин всплеснул руками и повалился на спину.

Тарос и Гедер подоспели на помощь к Тиму. Три телеба сошлись в ближнем бою с тремя уцелевшими фидаинами. Расклад был не в пользу диверсантов, но стражников постоянно отвлекал Гоэр, продолжая бросать в них ножи, забирая метательное оружие у погибших фидаинов. Стражники отбивали ножи, но это сильно отвлекало их от боя с телебами, теснившими противника к стене, где полыхали стеллажи с оружием.

Переломный момент произошел, когда Тим, неожиданно перестав атаковать своего противника, молниеносно бросился к фидаину, сражавшемуся с Таросом. Клинки лязгнули, выбивая искры. Стражник отразил удар Тима, пропустив колющий выпад Тароса. Острие кинжала пробило фидаину грудь. Его напарник, оставленный без внимания, попытался сравнять счет потерь, поразив Тима, но молодого телеба спас Гоэр, впервые за время сражения вступив в ближний бой.

Клинки фидаинов скрестились.

— Предатель! — зарычал стражник, вглядываясь Гоэру в глаза, а через мгновение захрипел, проткнутый кинжалом Тароса.

Тим, в свою очередь, пришел на помощь Гедеру, тесня его противника к лизавшим стену языкам племени за его спиной. Фидаин отступал, отражая град ударов, пока его одежда не загорелась, затем, понимая безвыходность, безрассудно бросился в атаку. Тим отразил незамысловатую серию и выбил из его рук меч, а Гедер обезглавил стражника, из шеи которого хлынул фонтан крови, заливая все вокруг.

— Что у вас там происходит? — послышались голоса защитников замка с другой стороны двери, ведущей в коридор.

Телебы переглянулись. Нужно было либо бежать, либо…

— Рассредоточились! — распорядился Тарос, решив, что пожар сможет сыграть им на руку. Да и бежать все равно было некуда.

Послышались удары в дверь.

— Встань в центр и отвлеки на себя внимание, а мы рассредоточимся по углам, — сказал Тарос, обращаясь к Гоэру.

— Почему снова я?

— Потому что ты один из них! Они не станут атаковать тебя, не разобравшись.

Двери затрещали, уступая натиску извне. Десяток фидаинов ввалился в полыхающее помещение. Три снаряда, выпущенные телебами, попали в цель, превратив противников в факелы, от которых стали загораться другие, стоящие рядом фидаины, рождая панику. Вторая группа игроков, охранявших замок, столпилась в коридоре, не понимая, что происходит.

— Стреляй в них! — крикнул Тарос, раскручивая над головой пращу.

Оставшиеся в коридоре фидаины уклонились от двух из трех огненных снарядов. Один из них вспыхнул и с криками побежал прочь не разбирая дороги. Второго нашел брошенный Гоэром метательный нож.

— Вторжение! — дошло наконец‑то до одного из стражников замка Старца.

Не успел его крик стихнуть, как из объятого огнем помещения выскочили телебы. Гоэр метнул еще один нож и последовал за ними, жалея, что не научился бросать метательное оружие сразу двумя руками. Выхватив кинжал, он подпрыгнул высоко вверх, коршуном обрушившись на уже сражавшегося с Таросом противника — это был единственный серьезный прием, освоенным им под руководством Зевса. «Кстати, а где сейчас сам наставник?» — подумал он, придавливая фидаина к полу, и протыкая ему клинком грудь. Лезвие пробило кожаные доспехи, лязгнуло о каменный пол и сломалось.

Гоэр выхватил оружие из руки поверженного противника и прыгнул вперед, уклоняясь от удара оказавшегося вблизи фидаина. Лезвие просвистело в опасной близости. Гоэр перевернулся через голову, вскочил на ноги и, продолжая двигаться по инерции, прыгнул на стену, меняя во время полета кинжал на метательный нож, успев бросить его в спину сражавшегося с Тимом стражника. Когда Гоэр достиг стены, то в правой руке у него уже снова был клинок, а левой он зацепился за небольшой барельеф, поджимая под себя ноги, чтобы спасти их от топора еще одного фидаина. Лезвие топора рассекло воздух и застряло, со скрежетом врезавшись в стену. Нападающий освободил оружие за пару секунд, но этого хватило Гоэру, чтобы воткнуть острие своего клинка в шею противника.

Из раны хлынула фонтаном кровь, заливая сражавшихся. Гоэр спрыгнул на пол раньше, чем упал убитый им фидаин. «Сколько еще осталось? А какая разница?! В крепости их тьма — тьмущая», — подумал Гоэр, бросаясь со спины на следующего противника, увлеченного боем с Таросом.

— Хорошая идея — зайти со спины! — похвалил лидер диверсантов.

Сражение пробуждало замок, превращая в потревоженный муравейник. Дым расползался по коридорам.

— Нужно возвращаться к основной группе! — закричал Гоэр. — Сейчас сюда сбегутся все фидаины с нижних уровней замка.

— Ну так давай отвлечем их! — рассмеялся Тарос, доставая пращу. — А ну‑ка, прикрой меня!

Он выпустил четыре огненных заряда в стены, пол и потолок коридора, создавая непреодолимую огненную преграду.

— Не знаю, сколько будет бушевать пламя без подпитки древесиной и прочим горючим хламом, но, думаю, минут пять — десять у нас есть, — сказал Тарос, возвращаясь в бой.

Вчетвером диверсанты зажали трех фидаинов в угол, где Тим, выйдя из поединка, расстрелял противников из пращи зажигательными снарядами, повышая температуру воздуха, и без того уже серьезно разогретого пожарищами.

— Отступаем к лестнице, — распорядился лидер диверсантов, перевязывая на ходу левую руку.

Рана была несерьезной, но удачное начало вторжения пока ни о чем не говорило. Наверху находилась еще одна группа резерва, которая, скорее всего, уже была поднята по тревоге, так что пробиться к тронному залу Старца будет не так просто. Да и внутри, кроме фидаинов, ждут дрессированные мантикоры и прочие ловушки.

Глава 11

Когда начавшийся этажом ниже пожар всполошил замок, группа диверсантов, возглавляемая Агвой, успела зачистить шесть помещений, охраняемых фидаинами, и начала подвираться к залу, где находился второй резерв стражников. Пока все складывалось удачно, но выигранные сражения в замке Старца Голиафских гор проходили при численном преимуществе — Керасп, Агва, Ха — Райя, Бриск и мантикора без труда расправлялись с караульными, дежурившими обычно парами. Но как быть с помещением, где находился резерв фидаинов?

— Там ведь их не меньше дюжины, — сказал Керасп, указывая кивком головы на двери в соседнее помещение.

— Можно использовать мантикору, — предложил чернокнижник. — Мы выбьем двери, запустим туда монстра и я деактивирую заклинание контроля, как это было на площади мертвецов.

— Да — а, — протянул Ха — Райя, вспоминая оставшееся в прошлом сражение. — Там мантикора действовала, как настоящая машина смерти.

— Думаю, идея что надо, — одобрила Агва. — Главная проблема лишь в том, что после того, как мы откроем двери, нужно будет не выпустить фидаинов из их помещения. Мантикоре ведь все равно кого убивать, поэтому, если со стражниками завяжется ближний бой, пользы от нашего монстра не будет.

— К тому же, не стоит забывать, что фидаины даже с базовым уровнем навыков умеют хорошо метать ножи, — сказал Ха — Райя. — Поэтому, как только мы откроем двери, нужно быть начеку. — Он повернулся к чернокнижнику. — Сколько времени тебе потребуется, чтобы направить мантикору в комнату резерва и деактивировать заклинание контроля?

— Примерно полминуты, — пожал плечами Бриск.

— Много, — покачал головой вор. — Фидаины успеют понять, что происходит и нападут на нас.

— У тебя есть другой план? — резко спросила Агва, понимая, что время сейчас не на их стороне, и нельзя тянуть.

Ха — Райя нахмурился и покачал головой.

— Значит, придется рискнуть, — заключила бывшая ведьма Далеких земель.

Они решили, что выбивать двери в зал, где находилась группа резерва, будет Керасп. Ха — Райя, обладая навыками метания ножей, и Агва, имея кнут укротительницы, постараются сдержать фидаинов, пока чернокнижник не запустит в разворошенное осиное гнездо мантикору.

— Главное уйди с линии сразу, как только выбьешь двери, — сказал Ха — Райя, предупреждая, что фидаины тоже хорошо умеют бросать ножи.

— Да знаю я уже! — отмахнулся Керасп, потирая раненое плечо, куда угодил нож фидаина несколькими минутами ранее, во время зачистки последнего помещения.

Диверсанты переглянулись, готовясь к бою.

— На счет три, — сказала Агва.

Возражений не было. Бывшая ведьма сняла с пояса кнут из шкуры голиафской змеи.

— Один, — сказала она.

Керасп отступил от двери, чтобы разбежаться.

— Два.

Ха — Райя достал метательный нож.

— Т…

— Стойте! — крикнул вор, чувствуя запах дыма.

Керасп выругался и замер на полушаге.

— Тревога! — долетел с нижних этажей голос стражников.

— Что это? — растерялась Агва.

— Наверное, Тарос начал атаку, — Ха — Райя прислушивался, пытаясь разобрать отдельные слова. — Кажется, кто‑то поднимается сюда по лестнице.

— Думаешь? Я ничего не слышу, — возразила Агва.

— Я вор. У меня обостренное восприятие.

Он замер, но вместо того, чтобы различить новы детали происходящего внизу, отчетливо услышал шаги фидаинов в помещении за спиной.

— Отступаем в соседнюю комнату, — распорядился вор.

Диверсанты едва успели скрыться в зачищенном несколькими минутами ранее помещении. Группа фидаинов высыпала в коридор и устремилась к лестнице. Всего Ха — Райя насчитал пятнадцать голиафцев.

— Что будем делать? — шепотом спросил Керасп.

— Не знаю, — призналась Агва. — Можно либо попытаться атаковать тронный зал, открывая тылы, либо… — Она задумалась. — Если Тарос справился с задачей, и сейчас его группа поднимается по лестнице, чтобы присоединиться к нам, то они столкнутся нос к носу со вторым резервом фидаинов.

— Хочешь ударить противника в спину? — догадался Ха — Райя.

— Фидаины схватятся с группой Тароса, и наша атака с тыла станет для них неожиданностью, — закончила мысль Агва.

— Звучит разумно, — поддержал Керасп.

Ха — Райя и Бриск согласно кивнули.

— На лестнице тесно, поэтому лучше всего будет использовать мантикору, — сказал чернокнижник. — Я буду полностью контролировать ее, поэтому Таросу и нам ничего не угрожает.

— Согласна, — сказала Агва, выходя из укрытия.

На лестнице уже раздавался звон клинков начавшегося сражения.

— Без нас у Тароса нет шансов, — крикнула Агва, ускоряя шаг.

Мимо пробежала мантикора, завершая продвижение гигантским прыжком. Стоявший пролетом ниже фидаин, ожидая очереди, когда сможет вступить в схватку с проникшими в замок телебами, обернулся за мгновение до того, как когти мантикоры вонзились ему в спину, но шанса спастись уже не было. Фидаин не успел даже вскрикнуть. Стоявшему рядом с ним стражнику мантикора вырвала зубами часть бедра и, прыгнув вперед, сбила двух других фидаинов, прижав к полу, не позволяя подняться. Схватила зубами третьего стражника за пояс, швырнув его, кивком головы, на стену. От удара стражник лопнул, словно кожаный мешок с кровью.

Оставаясь на верхнем пролете лестницы, чернокнижник видел, что фидаины перестраиваются, готовясь противостоять напавшему монстру. Сверкнула сталь клинков. Мистиф отозвал мантикору, не забыв разорвать спины придавленных монстром противников.

Фидаины метнули вслед ножи, один из которых попал мантикоре в лапу. Монстр издал грозный рык, и мистифу потребовалось усилить контроль, чтобы не позволить мантикоре отомстить за незначительное повреждение.

Агва, оставаясь на верхнем пролете лестницы, ответила на бросок ножей ударом кнута, рассекая одному из фидаинов грудь. Яд кобры поразил организм голиафца, заставляя упасть на колени. Ха — Райя метнул нож, добив раненого фидаина.

Кнут укротительницы снова рассек воздух, но противник на этот раз уклонился, бросил нож и начал молниеносно подниматься по лестнице, собираясь атаковать Агву. Немного задержавшись, за ним последовали два фидаина.

Керасп, оставаясь за спиной Агвы и Ха — Райи, разбежался и, прыгнув вперед, обрушился на поднимавшегося фидаина. Лязгнула сталь. Фидаин успел поставить блок, но удара Кераспа был настолько сильным, что клинок противника сломался. Лезвие расчленило фидаину череп и застряло в груди. Керасп ударил ногой поверженного противника, швырнув тело вниз, сбивая с ног двух других фидаинов.

Тем временем, группа Тароса, начала теснить противников, запалив огненными снарядами одного из них.

Поравнявшись с Кераспом, Агва ударом кнута зацепила за шею горящего фидаина и потянула на себя, усиливая смуту среди сильно поредевшего резерва бойцов Старца Голиафских гор. Этим воспользовались телебы. Будучи меньше голиафцев, они могли спокойно разместиться на лестнице втроем, оттесняя в шесть рук пару фидаинов, с трудом умещавшихся, чтобы противостоять им. За телебами шел Гоэр, забирая у поверженных метательные ножи и тут же бросая их в противников.

Исход боя был решен. Останки догоравших фидаинов дымились под ногами. Трое из них еще продолжали сражаться, но шансов уцелеть не было. Тем более что у телебов с каждым новым поверженным противником повышались уровни силы и навыков ведения боя.

— Дайте, я добью последнего! — заорал Тим, после того, как Гоэр попал противнику ножом в грудь, а Керасп снес с плеч голову второму фидаину из трех.

Никто не стал возражать. Молодой телеб выдвинулся вперед, подхватил клинок павшего соперника и набросился на последнего врага, осыпая градом ударов. Каким‑то чудом фидаин раз за разом отражал чудовищные по скорости комбинации, несмотря на то, что потеряв равновесие, полулежал на залитой кровью лестнице.

— Да сдохнешь ты или нет? — заорал Тим, теряя терпение.

Стройность его атак нарушилась. Скорость уступила мощи. Один за другим он наносил рубящие удары, пока силы фидаина наконец не кончились. Лезвие клинка разрубило тело противника и лязгнуло о каменные ступени.

— Седьмой! — с гордостью объявил Тим.

Гедер, Тарос и Гоэр протиснулись мимо него.

— Могли бы хоть сказать, скольких вы убили сегодня противников, — недовольно проворчал молодой телеб.

— Я не считаю убитых, — бросил ему Тарос, не оборачиваясь.

— Я то же, — сказал Гоэр.

Они поднялись по лестнице. Высыпавшие из охраняемых залов фидаины замерли, меряя залитых кровью диверсантов оценивающими взглядами. Из нижних этажей поднимался по лестничному проему черный дым.

— Опять драться? — сокрушенно вздохнул Гедер.

— Их больше, чем нас, — осторожно сказал Гоэр.

— Зато прямо за ними двери в тронный зал Старца, — попытался найти позитив Тарос.

— Можем натравить на них мантикору, — предложила Агва.

— Лучше будет атаковать всеми силами, — сказал Ха — Райя. — Главное — пробиться сквозь центр, разделив противников…

— А если увязнем, оказавшись в тисках? — засомневался Керасп.

Они могли спорить так до бесконечности, получая необходимую передышку, чтобы хоть немного восстановиться после недавних схваток, но их прервал звон клинков — завербованные Зевсом фидаины наконец‑то заявили о себе, напав на преданных Старцу воинов.

— Нужно помочь им! — засуетилась Агва, понимая, что в одиночку завербованные фидаины не справятся.

Их было меньше сохранивших преданность воинов, да и особенными навыками, позволявшими сражаться с двумя — тремя противниками, они явно не обладали.

— Чего стоим‑то? — крикнул Тим диверсантам и первым устремился в бой.

Ха — Райя и Гоэр метнули в противников ножи. Агва взялась за кнут. Керасп присоединился к Тиму. Гедер и Тарос раскрутили над головами пращи. Несколько метательных ножей прилетели в ответ, но уклониться от них не составило труда. Главным преимуществом диверсантов и завербованных фидаинов оказалось то, что воины Старца не ждали предательства. Беспорядочно они попытались отступить к дверям в тронный зал, но это лишь усугубило ситуацию, превратив их в хорошие мишени, так как предатели ушли с линии огня.

Огненные снаряды телебов, полученные в качестве дара от лесных эльфов, превратили половину отступающих фидаинов в горящие факелы. Несколько снарядов попали в массивные двери в тронный зал, запалив их. Огонь жадно вцепился в древесину, окованную медью.

— Никогда не думал, что доживу до главной битвы, — признался Тим, и бросился в атаку с таким остервенением, что группа уцелевших фидаинов начала пятиться, теснимая одним низкорослым телебом, пока дорогу им не преградили полыхающие двери.

Не намного отстали от Тима Керасп, Ха — Райя и Гоэр. Они обрушились на воинов старца, буквально сметая их с пути. Впрочем, последние уже практически перестали сражаться, понимая, что уцелеть не удастся.

— Девятый и десятый! — заявил Тим, зарубив двух противников. — И это не считая тех, кого я прикончил из пращи. Только мечом!

— Прикончишь Старца, и можешь считать себя победителем, — бросил ему между делом Тарос, заглядывая в соседнее помещение, где два фидаина теснили к окну третьего. — Понять бы еще кто из них на нашей стороне, — пробормотал лидер диверсантов, раскручивая пращу. — Эй! — обратился он к завербованным фидаинам в коридоре, которые уже подтвердили свою верность. — Идите сюда и скажите, кто из сражающихся за нас, а кто… — Он замолчал, потому что воин — одиночка пал.

Два фидаина обернулись. Один из них был серьезно ранен. Под его ногами скопилась лужа крови, но, заметив телеба, он с яростным воплем бросился в бой, отвлекая на себя внимание, пока его напарник доставал метательный нож.

— Ага, понятно, кто есть кто, — буркнул Тарос, разряжая пращу.

Вопреки ожиданиям противников, он метился не в приближавшегося фидаина, раненного и заведомо более слабого, а в того, которой собирался бросить в него нож. Огненный снаряд превратил последнего в живой факел. Раненый фидаин прыгнул на Тароса сбивая с ног. Лидер диверсантов успел перехватить руку врага, не позволяя воткнуть кинжал себе под ребра.

Рухнув на пол, они покатились по коридору. Но силы раненого кончались слишком быстро, чтобы оказать достойное сопротивление — на это и рассчитывал Тарос, выбирая цель для выпущенного из пращи снаряда. К тому же в коридоре не было других противников.

— Тебе помочь? — спросил Тим, подходя к борющимся воинам.

— Нет, — прорычал Тарос.

Продолжая держать руку противника, он ударил ее несколько раз о каменный пол. Кинжал со звоном не отлетел в сторону. Затем Тарос ударил фидаина в лицо и сдавил его горло, пока противник не обмяк.

Поднявшись на ноги, лидер диверсантов подошел паре завербованных фидаинов.

— Как ваши имена? — хмуро спросил он.

— Эртра и Джезмит, — представились они.

— И… — Тарос покосился на других завербованных фидаинов, погибших в схватке. — И сколько вас еще в замке.

— Нас много. И не только в замке. Но… — фидаин по имени Эртра потупил взор. — Многие колеблются. Ждут, когда мы ударим в колокол Старца, оповещая о своей победе…

— Трусы! — скривился Тарос. — Хотя, если честно, то среди телебов тоже много колеблющихся, — признался он после недолгой паузы.

Завербованные фидаины предпочли промолчать. Объятые пламенем высокие окованные медью двери в тронный зал начали ломаться, привлекая к себе внимание.

— Думаю, у нас есть минута, чтобы собраться, перед последней схваткой, — сказал Тарос, обращаясь не только к Эртра и Джезмиту, но и к другим диверсантам.

— Да готов хоть сейчас! — оживился Тим.

— Бриск! — позвал Тарос, игнорируя молодого телеба.

— Хочешь, чтобы мы с мантикорой вошли первыми? — спросил чернокнижник.

— Наоборот, — Тарос указал на массивные щиты, висевшие на стенах. — Нас могут встретить там арбалетчики, так что первыми пойдут Керасп, Агва и наши новые союзники, — он кивнул в сторону завербованных фидаинов. — Возьмете щиты и примите на себя первый удар. За вами пойду я, Тим, Гедер, Ха — Райя и Гоэр — все, кто владеет пращами и навыками метания ножей. — Ты, — лидер диверсантов указал на чернокнижника, — появишься, когда мы дадим тебе отмашку, что с первой волной атаки удалось справиться.

— А если вместо арбалетных болтов вас встретят клыки и когти мантикор? — сухо спросил мистиф.

— Потерять несколько человек не так страшно, как лишиться мантикоры, — пожал плечами Тарос. — Без нее у нас останется только Агва, а ей в одиночку не справиться с дрессированными мантикорами Старца.

Зарождавшийся спор прервала обвалившаяся дверь. Агва, Керасп и завербованные фидаины метнулись к стене, хватая медные щиты. Языки пламени еще лизали дверной проем в тронный зал, но проход был открыт.

Телебы достали пращи, отправляя в полыхающий проход зажигательные снаряды. Выстрелы были сделаны наугад, в надежде посеять смуту.

— Пошли! — велел Тарос первой волне своей атаки.

В обвалившиеся двери в тронный зал проскользнули Керасп и Агва, за ними Эртра и Джезмит. Телебы выпустили еще несколько зарядов. Послышались взрывы и треск загоревшейся древесины.

Агва и Керасп расступились, пропуская в центр завербованных фидаинов. Сомкнув щиты, они замерли, ожидая ливня из стрел и арбалетных болтов. Несколько секунд ничего не происходило, затем раздался гул, словно кто‑то разворошил осиный улей. Десятки стрел устремились поверх щитов, пытаясь достать вторую волну нападавших.

— Прячемся за стены! — крикнул Тарос, когда несколько первых стрел просвистели в опасной близости.

Телебы и два голиафца бросились в стороны.

Один из арбалетных болтов пробил Гедеру плечо. Небольшая стрела вспорола Ха — Райе щеку. Но основной град стрел пролетел мимо, потому что диверсанты уже успели уйти с линии огня.

Ответом на арбалетный обстрел стала новая серия выпущенных из пращей огненных снарядов. Черная копоть заполнила тронный зал.

— Ни черта не видно, — проворчала Агва, выглядывая из‑за щита.

Сквозь пелену удушливого дыма она разглядела приближающийся к ним неясный силуэт, но разобрать, что это было окованное железом бревно, закрепленное при помощи цепей к потолку, смогла только в последний момент. Медные щиты смягчили удар, но устоять все равно не удалось. Бревно плашмя врезалось в атакующих, швырнув Агву и Кераспа на стены, а завербованных фидаинов, стоявших в центре, обратно в коридор. Практически сразу арбалетчики, защищавшие Старца, дали новый залп. Короткие стрелы и болты пролетели сквозь полыхающий проход, но телебы уже оттащили с линии огня Джезмита и Эртра.

Завербованные фидаины пришли в чувства и, поднявшись, заверили, что готовы продолжать бой. Медные щиты, спасшие их от гибели, были искорежены, но еще годились для защиты от стрел.

— Заходим и рассеиваемся! — приказал Тарос, пользуясь паузой, требующейся защитникам, чтобы перезарядить арбалеты.

Диверсанты разделились — по трое за каждым из завербованных фидаинов, прикрывавшихся медными щитами.

Раскручивая над головами пращи, телебы старались отыскать взглядом противников. Устроенный ими пожар был на руку защищающимся, хотя и арбалетчики не могли видеть атакующих, так что кто больше выигрывал от этого можно было еще поспорить.

— Вижу их! — радостно закричал Тим, выпуская огненный снаряд в притаившихся за каменным возвышением арбалетчиков. Прежние несколько снарядов попали в невысокую стену перед защитниками, не причинив им вреда.

Раскрутив пращу, молодой телеб пустил снаряд чуть выше каменного выступа, запалив стену за спинами арбалетчиков. Гедер и Тарос последовали его примеру. Огненные снаряды взорвались, словно бутылки с зажигательной смесью, заставляя арбалетчиков покинуть укрытие — хорошие мишени для Гоэра и Ха — Райи, брошенные ножи которых попали в цели, уничтожив двух защитников из дюжины.

Через центр тронного зала пронеслось еще одно подвешенное на цепях к потолку окованное железом и усеянное шипами бревно, но на этот раз диверсанты успели расступиться. Бревно с грохотом ударилось в полыхавший дверной проем и тоже загорелось, практически блокировав выход.

Арбалетчики выстрелили. Болты и стрелы попали в щиты. Телебы ответили точными попаданиями огненных снарядов. Не сплоховали и голиафцы — Гоэр и Ха — Райя. Защитники перезарядили арбалеты и снова выстрели. Щиты отразили атаку, но пришли в негодность. Отбросив их, Джезмит и Эртра бросились в атаку. Телебы пустили над их головами зажигательные снаряды. Гоэр и Ха — Райя метнули ножи и тоже решили атаковать. Зазвенели клинки, выбивая искры.

Тарос нахмурился, услышав за треском пожарища и звоном стали отчетливый рык охранявших Старца мантикор.

— Бриск! — взревел предводитель диверсантов, понимая, что без чернокнижника им не справиться.

Мистиф услышал его голос. Когда подвешенное цепями к потолку второе бревно ударило в дверной проем, загоревшись и заблокировав вход, он применил заклинание левитации, чтобы преодолеть преграду — двери в тронный зал были достаточно высокими. Теперь оставалось заставить мантикору перепрыгнуть через полыхающий столб. Чернокнижник знал, что хищнику это под силу, но монстр упрямился: рычал и недовольно бил передними лапами, разрушая каменный пол. Казалось, ничто не заставит мантикору сдвинуться с места, но как только она услышала рычание сородичей, то практически сама ринулась в бой.

После удара о стену Агва и Керасп ненадолго отключились, а когда пришли в себя, то увидели, как над горящим бревном проплывает по воздуху мистиф и следом за ним прыгает мантикора. Вытянувшись в струну, с грацией кошки она пролетает над огненной преградой. Языки пламени тянутся к ее брюху, но не достают. Мантикора приземляется на лапы и снова прыгает, чтобы не врезаться во второе бревно, сорванное с цепей после столкновения с Агвой, Кераспом, Джезмитом и Эртра.

Охранявшие Старца мантикора, увидев сородича, сорвались с мест возле трона и бросились в атаку. Телебы пустили в них зажигательные снаряды, но монстры увернулись. Издав грозный рев, эхом прокатившийся по аскетичному тронному залу, они набросились на сородича.

Агва закряхтела, поднимаясь на ноги. Контроль над персонажем вернулся частично, но основные функции, кажется, восстановились — руки и ноги подчинялись четко, пусть и каждое движение отдавалось болью. Главным минусом было головокружение. Некоторые предметы двоились.

Сняв с пояса кнут, Агва начала продвигаться к трону Старца Голиафских гор. Он находился в дальней части тронного зала на небольшом возвышении. По бокам — пара каменных истуканов ростом, как два голиафца.

Свой маршрут Агва специально спланировала так, чтобы пройти мимо Кераспа, надеясь, что он сумел уцелеть.

— Уцелел, только все двоиться, — проворчал он, когда она помогла ему подняться.

— У меня также. Думаю, это скоро пройдет.

— Надеюсь… — Керасп замолчал, окидывая мутным взглядом объятый пламенем тронный зал.

В центре мантикоры рвали друг друга на части, рыча так громко, что кровь стыла в жилах. Левее не менее ожесточенно сражались арбалетчики с диверсантами.

— Старец! — оживился Керасп, наконец‑то разглядев старый деревянный трон, на котором восседал глава Голиафских гор.

На вид он был обыкновенным фидаином, если не считать странных одежд из кожи и меха, в которых он больше походил на кочевника Далеких земель, чем на представителя горного народа. На голове был повязан тюрбан. Черты лица заостренные, словно вырубленные из камня. На подбородке небольшая белая бородка. На плечах черная накидка. В правой руке сабля.

Он не двигался: сидел на троне и пристально наблюдал за происходящим острым взглядом черных, как ночь, глаз. Он был спокоен. Казалось, что у него нет сомнений, что победа в поединке будет за ним.

— Это ведь обычный игрок, не имитация, верно? — спросил Керасп, смущенный спокойствием Старца.

— Зевс говорил, что все фидаины высшей ступени используют способности блокировки восприятий, — сказал Агва.

Керасп кивнул и осторожно двинулся в направлении трона, стараясь держаться подальше от сражающихся мантикор и левитирующего над ними чернокнижника.

— Думаешь, сможем справиться со Стражем вдвоем? — спросила Агва.

Керасп пожал плечами, устремляя взгляд к группе Тароса. Телебы тоже видели Старца, но они не могли прийти сейчас на помощь, увязнув в сражении с фидаинами.

— Пока, кроме нас, сражаться со Старцем некому, — сказал Керасп.

Пожар продолжал распространяться, вгрызаясь в деревянные конструкции.

— Осторожней! — крикнула Агва, спасая Кераспа от рухнувшей перегородки.

Черный пепел поднялся в воздух. Красные угли окатили Агву и Кераспа. Одежда задымилась, но к счастью не загорелась. Полученные ожоги оказались незначительными. Мантикоры, на которых попали угли, недовольно зарычали.

Агва и Керасп ускорили шаг, преодолевая опасный участок. Старец видел их, но продолжал неподвижно сидеть на каменном троне, по бокам которого стояли каменные стражи.

— Стой, — сказала Агва, заметив, что один из каменных стражей пошевелился.

Керасп замер, затем понял, что насторожило бывшую ведьму, и выругался. Два каменных истукана медленно покидали свои постаменты, направляясь к противникам.

— И как с ними бороться? — всплеснул руками Керасп, вспоминая, как недавно пришлось сражаться с каменными богами. — Мы ведь не можем отозвать мантикору, чтобы она помогла нам!

— А может, и не надо с ними бороться? — осенило Агву. — Посмотри, какие они медленные. Думаю, мы сможем проскочить мимо и атаковать Старца.

— А еще лучше добраться до колокола и дать сигнал к началу бунтов, — сказал Керасп, устремляя взгляд к вырубленной в цельной скале в конце тронного зала небольшой часовне, где на верхней площадке находился гигантский колокол.

— Логично, — согласилась Агва.

Неспешно они двинулись на каменных стражников, ускорившись в последний момент, проскальзывая мимо к трону Старца. Лидер горного народа продолжил сидеть — лишь поднял саблю, отбивая атаку Кераспа. Кнут Агвы, нацеленный ему в грудь, он перехватил левой рукой, взмахнул саблей, отрубая часть оружия укротительницы мантикор.

— Быстрый зараза! — проскрежетал зубами Керасп, отскакивая от трона.

Каменные стражники подкрались со спины и едва не схватили Агву, отвлекшуюся на поединок со Старцем. На этот раз на выручку пришел Керасп, буквально выдернув бывшую ведьму из смыкавшихся смертельных объятий противника. Но тут же с другой стороны их схватил второй стражник. Затрещали кости. Надежды на спасение не было, разве что…

— Бриск! — закричала Агва.

Чернокнижник отвлекся от боя с мантикорами. Управлять монстром было сложно, особенно если учесть, что две других мантикоры не находились под чьим‑либо контролем. Они служили Старцу, подчинялись ему, но никто не блокировал их инстинкты и волю. Нужно было срочно либо менять тактику, либо звать на помощь, либо… Мистиф вздрогнул, услышав, как взвыла подчинявшаяся ему мантикора, получив очередное ранение от сородича.

— Бриск! — Агва уже не кричала — каменный истукан сдавливал ее так сильно, что невозможно было сделать вдох. — Бриск, спаси нас…

Чернокнижник перестал контролировать мантикору и попытался подчинить себе волю одного из двух каменных истуканов. Имитация замерла, сопротивлялась несколько секунд, затем уступила. Хватка ее ослабла. Агва и Керасп упали на пол, жадно хватая ртом воздух. Но времени, чтобы восстановиться, не было — второй каменный стражник приближался к ним, собираясь раздавить. Агва и Керасп откатились в сторону. Каменная ступня с грохотом опустилась, поднимая пыль.

Неожиданно каменного истукана атаковал второй стражник, находившийся под контролем мистифа. Управлять имитацией было несложно, особенно если учесть, насколько медленным был персонаж.

Каменные стражники обменялись серией ударов. У того, что находился под контролем чернокнижника, арсенал приемов явно был побольше, но мистиф постоянно отвлекался, пытаясь следить краем глаза за тем, как протекает сражение мантикор.

— Старец! — сказала Агва, поднимаясь на ноги.

Достав клинок, она дождалась, когда рядом с ней встанет Керасп, и начала медленно приближаться к противнику. Старец не двигался. Его уверенность в своих силах начинала раздражать. Агва и Керасп атаковали его сразу с двух сторон, но лидер горного народа отбил все удары, не забыв на этот раз ответить: сабля в его руке проткнула Кераспу плечо и рассекла Агве левую щеку.

Диверсанты отскочили от трона, но им на помощь подоспели завербованные фидаины, Гоэр и Джезмит. Старец отразил их атаку, отбросив от трона так же, как прежних нападавших. Внезапно откуда‑то сбоку прилетел огненный снаряд. Старец покинул трон, тут же вспыхнувший после попадания в него снаряда.

— Ловкий, да? — заорал Тим, устремляясь в атаку.

Он был ранен, но двигался по — прежнему с завидной скоростью, получив новые навыки после убийства вендиго. Старец отбил серию ударов молодого телеба и ударил его ногой. Тим отлетел от противника, упав на камни возле ног союзников.

— Ты как? — спросила Агва.

— Нормально, — молодой телеб бросил на старца злобный взгляд, собираясь повторить атаку, но тут же отвлекся, услышав страшный грохот за спиной.

Обернувшись, он увидел, что находившийся под контролем чернокнижника каменный стражник сбил второго каменного истукана с ног и теперь топтал, превращая в пыль. Мистифа остановил лишь жалобный вой принадлежавшей ему мантикоры. Бросив изуродованного противника, он развернул каменного стражника и направил в гущу другого сражения.

Поверженный каменный истукан лежал на спине. Половина его фигуры была уничтожена. Он напоминал гигантскую черепаху, тщетно пытающуюся перевернуться на лапы.

— Думаю, если держаться от него подальше, то он уже не представляет опасности, — решил Керасп, видя, как к ним приближаются Ха — Райя и Тарос, разобравшиеся с последними арбалетчиками.

— А где Гедер и Джезмит? — спросила Агва.

Лидер диверсантов качнул головой и отдал приказ выстроиться полукругом, оставив Ха — Райю и Гоэра в тылу.

— Сколько у вас метательных ножей? — спросил он.

— У меня три, — сказал Ха — Райя.

— У меня один, — сказал Гоэр.

— Отдай один нож нашему новому другу, и попытайтесь ранить Старца на расстоянии, — сказал Тарос, затем издал воинственный клич и бросился в атаку.

Гоэр и Ха — Райя метнули ножи за мгновение до того, как сошлись клинки лидеров диверсантов и горного народа. Старец сместился влево, избегая попадания метательных ножей, и отразил град ударов Тароса, нанеся ему серьезную рану, едва не отрубив руку.

Тарос отступил, но его место тут же заняли другие диверсанты. Ха — Райя и Гоэр пытались использовать последние метательные ножи, но риск попасть в своего был слишком велик. Предводитель горного народа совершал минимум движений, но каждый его шаг был идеально выверенным, словно он заранее знал, что будет делать противник. Что касается его ответных выпадов, то почти каждый из них достигал цели.

Не прошло и минуты, как диверсанты отступили, обливаясь кровью. Никто из них не получил смертельных ран, но это было лишь вопросом времени.

— Нужно менять тактику, — сказал Тарос, зажимая кровоточащую рану на руке.

— Всем сразу атаковать нет смысла — мы только мешаемся друг другу, — подметила Агва.

Тарос согласился, бросая косые взгляды на Старца, стоявшего возле своего полыхающего трона.

— Думаю, нам вообще не справиться с ним без помощи, — сказал Гоэр.

— Не говори ерунды! — отмахнулся Тим.

— Он дело говорит, — хмуро сказал Тарос.

— Но… — опешил молодой телеб, разинув рот.

— Не забывай, что скоро здесь появятся верные Старцу фидаины, — продолжил Тарос. — Поэтому, думаю, он и не атакует нас. Время работает на него.

— Верно! — занервничал Керасп. — Может быть, тогда позвать на помощь чернокнижника?

— А кто будет сдерживать дрессированных мантикор? — скривилась Агва.

Диверсанты обернулись, чтобы посмотреть, как обстоят дела у мистифа. Продолжая левитировать над сражающимися мантикорами, он, подчинив каменного стражника Старца, атаковал этим неповоротливым истуканом залитых кровью монстров.

— У него и без нас проблем хватает, — вздохнул Тарос. — Думаю, сейчас для нас главное — это не убить Старца, а ударить в колокол в часовне за его спиной, начиная восстание.

Диверсанты согласно загудели, радуясь, что появился хоть какой‑то план.

— Наступать будем, как и прежде — полукругом, — сказал Тарос. — Только на этот раз я… — он понизил голос, надеясь, что Старец не сможет услышать его план.

Выстроившись в полукруг, Диверсанты приготовились к атаке. За мгновение до того, как они с дикими криками бросились в бой, взвыла одна из дрессированных мантикор, раздавленная каменным истуканом под управлением мистифа.

Никто не обратил на это внимания.

Диверсанты сорвались с места. От группы отстали Гоэр и Джезмит, приготовив метательные ножи, но теперь к ним присоединились Тарос и Тим. Раскрутив над головами пращи, они метнули огненные снаряды, ударившие по бокам от Старца, вспыхивая высокими языками желтого пламени.

Приближавшиеся к противнику диверсанты разделились на три группы. Их целью было прорваться мимо Старца. Ставка делалась на самых быстрых — Ха — Райю и Агву. Остальные должны были отвлекать.

Спрятав пращи, Тарос и Тим бросились прикрывать фланги, оставляя Кераспа один на один со Старцем в расчете на то, что Гоэр и Джезмит смогут отвлечь противника, метая в него ножи. Кераспу велели перемещаться как можно больше, чтобы не стоять на линии огня.

Несколько секунд тактика работала, затем Керасп получил очередное ранение и упал на колени, правда вместо того, чтобы добить его, Старец, поняв наконец‑то, что задумали диверсанты, попытался задержать прорвавшихся Агву и Ха — Райю.

Его перемещения превратились в едва различимое мельтешение.

— Прямо как вендиго! — крикнул Тим.

Перепрыгнув через раненого Кераспа, он и Тарос устремились за лидером горного народа.

Гоэр и Джезмит метнули последние ножи, сделав это, скорее, наудачу, нежели прицелившись. Можно было разве что предугадать, как будет двигаться противник. Гоэру повезло. Глава горного народа даже не сразу понял, что метательный нож пробил ему правое плечо. Это спасло Агву — Старец, определив, что Ха — Райя быстрее, ликвидировал его первым, толкнув на стену с такой силой, что вор отключился, метнулся к бывшей ведьме, собираясь обезглавить ее, но повисшая плетью после ранения правая рука с саблей не позволила ему этого сделать.

Бывшая ведьма проскользнула в дверной проем часовни и устремилась вверх по лестнице. Тим и Тарос, атаковав Старца, не дали ему последовать за ней. Перехватив саблю левой рукой, лидер горного народа отразил атаку, но ранение явно замедлило его, да и левой рукой он сражался намного хуже, чем правой. К тому же на помощь телебам подоспели Гоэр и Джезмит.

Агва не знала, что происходит внизу, поэтому поднималась по лестнице так быстро, как только могла. Гигантский колокол ждал ее. Вблизи он показался еще больше, чем она ожидала. Черный и такой же аскетичной, как все в чертогах Старца. Схватившись за веревку языка, Агва не без труда отвела ее назад и, разбежавшись, что есть силы, ударила в корону колокола.

От раздавшегося звона заложило уши и вздрогнул мир. Вытаращив глаза, Агва смотрела на двоящийся колокол. Он не могла слышать, но одновременно с этим завыла вторая дрессированная мантикора Старца, которой израненный сородич, подчиненный некогда мистифом, вцепился мертвой хваткой в горло.

Левитировавший над местом схватки чернокнижник, опасаясь, что монстр, закончив схватку с сородичами, набросится на диверсантов, хотел вернуть контроль над хищником, оставив серьезно поврежденного каменного стражника, но мантикора лишь тихо заскулила, как раненная собака, и обессиленно растянулась на полу, положив окровавленную голову на вытянутые лапы.

Оглушительный звон еще разносился эхом по чертогам Старца, когда мистиф направил каменного стражника сражаться с бывшим хозяином. Когда истукан проходил мимо Ха — Райи, вор очнулся, но сил хватило только чтобы поднять голову и следить за сражением.

Объединив усилия, диверсанты теснили раненного Старца. Он отбивался из последних сил, практически не отвечая противникам. Но исход поединка оставался неясным, пока в бой не вмешался ведомый мистифом каменный стражник. Истукан был очень медленным, но он заставил Старца отступить к часовне, из дверного проема которой выскользнула Агва.

С трудом понимая и все еще ничего не слыша, она увидела спину Старца, выхватила клинок и воткнула в левую часть туловища противника, надеясь, что удастся попасть в сердце.

Старец вздрогнул и, замерев, растерянно уставился на показавшееся из груди острие кинжала. Диверсанты тоже замерли, затем, когда сабля выпала из рук противника, кинулись добивать его…

Content

Виталий Вавикин
ФИВЫ. Падение Голиафских гор

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11