Райчел Мид

Гнев истинной валькирии

Richelle Mead

The Immortal Crown: An Age of X Novel

Copyright © 2014 by Richelle Mead, LLC.

All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form. This edition published by arrangement with Dutton, a member of Penguin Group (USA) Inc.

© Осипова М., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Посвящается моему новорожденному сыну, который помогал писать этот роман, хотя даже ни о чем не подозревал

Брюнхилд отвечает:

– Не судила судьба, чтоб мы жили вместе: я – поленица, и ношу я шлем с конунгами ратей; им прихожу я на помощь, и мне не наскучили битвы.

«Сага о Вельсунгах»[1]

Мыслящий Хугин,

помнящий Мунин

кругоземно летают.

Вернется ль, не знаю,

Хугин ко мне;

за Мунина больше тревожусь!

«Старшая Эдда»[2]

Глава 1

Избранные

Мэй Коскинен служила в элитных войсках. Она отлично показала себя на первых этапах подготовки, и ее отобрали в преторианскую гвардию. В этом подразделении солдат Республики обучали убивать противника всеми возможными способами. Кроме того, каждому преторианцу вживляли в руку высокотехнологичный имплант: он-то и стимулировал выброс эндорфинов, необходимых любому рядовому. А затем Мэй отправили бороться с невероятными – но оттого не менее реальными – сверхъестественными силами, рвущимися обратно в наш мир. В составе сверхсекретной правительственной миссии Мэй насмотрелась такого, что обычному гражданину даже в самых страшных кошмарах присниться не могло. Мэй Коскинен по праву считалась уникумом – и опыта ей было не занимать. Мэй боялись не только окружающие, но даже сослуживцы.

– И почему, – прошипела она, – я вечно влипаю в кабацкие драки?!

Вопрос был чисто риторическим и не требовал ответа от ее спутника – тот переминался с ноги на ногу у Мэй за спиной, как всегда, элегантно одетый и модно подстриженный. Он, разумеется, старался держаться на безопасном расстоянии. И немудрено, ведь Мэй как раз замахнулась барным табуретом на разъяренного типа, который наступал на нее с весьма враждебными намерениями. Мужчина получил меткий удар по голове, табурет развалился, нападающий пошатнулся и с грохотом рухнул навзничь на грязный пол. И на некоторое время затих, осваиваясь с новым состоянием. Мэй воспользовалась паузой, чтобы быстро осмотреться. К счастью, собутыльники поверженного героя явно не рвались в бой. Имплант исправно поддерживал Мэй в режиме «бей-или-беги», и она совсем не возражала против продолжения отнюдь не мирной «беседы». Но голос разума нашептывал ей, что пора убираться восвояси. Она и ее напарник получили секретное задание и не должны были привлекать к себе внимания. Увы, за последнее Мэй не ручалась: они оба уже находились в эпицентре бури.

Мэй отшвырнула ножку уничтоженного табурета и обернулась к мужчине, который до сих пор смирно стоял у нее за спиной.

– Нам пора, – процедила она.

Доктор Джастин Марч, кстати, главный зачинщик драки, не желал покидать бар. Однако после минутного раздумья он вздохнул, вытащил из кармана купюру местной валюты и положил на ближайший столик.

– Извините за беспорядок, – произнес он и помахал барменше, которая ошалело взирала на них из-за стойки.

Мэй схватила Джастина за руку и потащила за собой. Не хватало им еще продолжения банкета!

– Извините, говоришь? – рявкнула Мэй, когда они очутились на улице. – Разве нельзя просто зайти в бар и не клеить местных девиц?

– А что? – искренне обиделся он. – Я никого не клеил! Мы мило общались, пока я выпивку ждал! Кто знал, что у нее такой вспыльчивый парень?

Мэй промолчала и быстро пошла вперед. Конечно, стычка разозлила ее донельзя, но отвечать на дурацкое бормотание Джастина не хотелось. И Мэй начала пытливо изучать обстановку: вдруг поблизости притаились враги? Все вокруг выглядело мрачным и недоброжелательным. Хотя Мэй часто покидала родину и выезжала за пределы Республики, к провинциальным кошмарам она все же не привыкла. А Нассау ничем не отличался от мелких заштатных городишек и напоминал кадры старой кинохроники: пыль, толпы зевак, конные экипажи, велорикши… Повсюду орали уличные торговцы, провожающие непрошеных гостей любопытными взглядами. Мэй знала, что она и Джастин выделялись – и не только из-за светлой кожи. Дело было в одежде и, самое главное, в их облике, так и пышущем здоровьем. Когда религиозные фанатики напустили на человечество вирус «Мефистофель», на Багамах проживали в основном потомки африканцев. Страны со смешанным населением не особо пострадали от вируса, но Багамам не повезло. В результате смертность была высокой, а выживших отметила «Каинова» печать – последствия эпидемии. Изъяны передавались из поколения в поколение: оспины на коже, редкие волосы, бесплодие и астма не стали тут редкостью.

Люди в Нассау жили бедно, поэтому Мэй и Джастин казались островитянам сущими богачами. Их уже дважды пытались ограбить. К счастью, пистолет Мэй производил убедительное впечатление, и воры мигом улепетывали прочь. Вероятно, преступники считали иностранку легкой добычей, но Мэй вносила серьезные коррективы в их картину мира.

– Хватит, Мэй, – оправдывался Джастин, сообразив, что она не собирается с ним препираться и ему можно проявить свои ораторские способности. – Повторяю, не клеился я к ней! У меня, между прочим, высокие требования к женщине, ты сама в курсе!

Он, видимо, считает, что делает ей комплимент? Они с Джастином несколько месяцев работали вместе, и его вкусы Мэй изучила прекрасно: в конце концов Джастин и с ней успел закрутить роман. Они провели чудесную ночь, но позже он заявил, что потерял к ней всякий интерес. Произошел жесткий и совершенно безжалостный разрыв. А потом он продолжил затаскивать в постель девиц, всячески давая ей понять, что Мэй – лишь очередное имя в списке его любовных побед. А больше всего бесило то, что именно она, Мэй, списывала своих партнеров в утиль. Никто никогда не смел с ней так обращаться! Уязвленную гордость утешало лишь то, что Джастин просто поиграл с ней и бросил – не то что ее предыдущий парень. Тот воспринял все очень болезненно. Точнее, он обезумел и начал преследовать Мэй.

Джастин горько вздохнул:

– Может, прямиком отправимся к Матушке Оран? Если не опоздаем, я выпить успею.

Мэй не возражала. Ей не хотелось возвращаться в тесный гостиничный номер. Им приходилось довольствоваться открытым окном вместо кондиционера и мухобойкой вместо инсектицида. Однако стремление Джастина приложиться к бутылке ее не радовало. Хотя ничего нового тут не было – подобное стремление обуревало Джастина постоянно. Мэй насупилась.

– А может, не надо? – тихо сказала она. – Тебе нужна ясная голова. Мало ли что замышляет эта женщина.

Джастин встрепенулся. А ведь он сумел втянуть Мэй в разговор, поэтому он незамедлительно выдал новый монолог в своей обычной профессорской и чуть надменной манере:

– Искренне сомневаюсь, что наша дама обладает реальной силой. Она – гадалка, и особого дара ей не требуется. Приглядись к человеку – и выдавай то, что он хочет услышать.

Мэй с трудом удержалась от ремарки: мол, у тебя опыт громадный, вы с сестричкой только этим и занимались в детстве!

«Нет, нельзя быть настолько злопамятной», – подумала она, ограничившись нейтральным:

– Гераки так же поступает.

Джастин скривился, будто съел целый лимон с кожурой. Гераки ему порядком надоел.

– Гадать на будущее и пророчествовать – абсолютно разные вещи. Но, к сожалению, наш Гераки может похвастаться сверхъестественными способностями.

Странные они ведут беседы… Раньше Мэй сочла бы собеседника вроде Джастина психом. В РОСА веру в богов считали дремучим предрассудком. Власти косо смотрели на тех, кто пытался пробудить в гражданах религиозное рвение. За культами и сектами присматривали, тщательно выпалывая все, что казалось опасным. Безобидные общины не разгоняли, но держали под контролем. Джастин принадлежал к числу служителей – он работал следователем по делам религиозных организаций, и полномочия у него были весьма обширные.

Равновесие в социуме поддерживалось практически с самого основания Республики. Но недавно правительство нехотя признало, что в мире действуют необъяснимые силы. И властям вовремя подвернулся Джастин, удачно совмещающий талант служителя с искренней верой. В общем, Джастин оказался на завидной – или не очень – должности главного следователя по «сверхъестественным вопросам». Мэй приказали его охранять, и теперь ее скептицизм поколебался. Обычно они действовали на территории РОСА, и тогда блага цивилизации были к их услугам. Но иногда их направляли за рубеж. То есть в жуткую глушь.

Спустя десять минут они добрались до цели, а именно до жилища загадочной женщины. На нее указали спецслужбы: мол, дама является чем-то вроде медиума. Домишко был хлипким, зато у порога топтались двое вооруженных громил. Мэй и Джастин суровым ребятам сразу не понравились. Имплант в руке Мэй контролировал преторианку и при виде угрозы заработал на полную мощность, закачивая в кровь адреналин. Одно неверное движение, даже взгляд – и энергия Мэй могла вырваться на волю, круша все вокруг.

Однако стоило парням увидеть билет на шоу – деревянный амулет с фигуркой змеи, который Джастин купил утром, – как они расслабились и пропустили Мэй с напарником внутрь. Громилы даже не заинтересовались, есть ли у преторианки пистолет.

Переступив порог, Мэй и Джастин столкнулись с юной девушкой, которая собирала деньги у посетителей. Джастин предпочел расплатиться в местной валюте. Мэй не знала, какой сейчас обменный курс, но недовольно хмыкнула: она терпеть не могла, когда заработки налогоплательщиков уплывали в неизвестном направлении.

Раздвинув занавес из звякающих бусин, они оказались в просторной гостиной, обставленной старинной, обитой бархатом мебелью. Никаких люстр не было и в помине, сумрак комнаты озаряли свечи, и Мэй подумала, что мадам Оран желает напустить на все таинственности. А потом поняла, что в дом не проведено электричество. А ведь за вход требовали столько, что хозяйка вполне могла подключить свое жилище к недавно проведенной электросети. Но похоже, у мадам Оран имелось другое мнение на этот счет. В тусклом свете мелькали тени, воздух пропитался густым ароматом ладана. Зато мухи здесь отсутствовали напрочь. Наверное, ладан использовали не только в ритуальных целях – он отлично отгонял насекомых.

Мэй цепко осмотрела помещение, поискала возможные укрытия и выходы и аккуратно придержала Джастина за локоть: мол, не нужно идти в темноту. Он прошептал Мэй на ухо:

– А мы не одни из РОСА приехали.

Верно! У противоположной стены на двух кушетках расселась громкоголосая, хохочущая компания. Две женщины и трое мужчин потягивали вино. Судя по внешнему облику и манерам, действительно сограждане, или официально – джемманы. Рыжие волосы и белая кожа выдавали в них обеспеченных патрициев – потомков тех, кто имел достаточно влияния, чтобы не участвовать в обязательных программах генетического скрещивания. В принципе эта процедура давала хорошие результаты: население стало устойчивей к «Мефистофелю», а когда изобрели вакцину, РОСА вообще превратилась в супердержаву. Кстати, джемманы-плебеи, в чьих венах текла смешанная кровь, выглядели примерно одинаково: смуглые, темноволосые и кареглазые. Между прочим, такие же глаза были и у Джастина. А патриции, не вступавшие в брак с чужаками, сохранили рецессивные черты своих рас, но здоровье у них подкачало. Многие благородные ветви вымерли, и практически все страдали от «Каина». Сама Мэй происходила из семьи с финскими корнями и прекрасно соображала, что к чему.

Окинув комнату наметанным взглядом телохранителя, Мэй поманила Джастина к двухместному диванчику в уголке, оттуда просматривались гостиная и две двери. Стоило им присесть, как на них покосился огненно-рыжий и гладкокожий патриций, над шевелюрой и лицом которого явно потрудился пластический хирург.

– Эй! – окликнул он их, поднимая бокал. – Gemma Mundi!

Джастин кивнул в ответ на девиз Республики и автоматически растянул губы в обаятельной улыбке:

– Надеюсь, господа, вино вы с собой привезли! Здешнее пойло похоже на уксус!

Патриции радостно завопили, а одна из женщин крикнула:

– Мы его у одного парня на Аугусте купили! Рисовое вино прямо из Восточного Союза! Попробуй!

Она принялась озираться в поисках бокала, но тот не обнаружился, и тогда патрицианка забрала бутылку у подружки и протянула Джастину.

– Рошин, – промурлыкала она, обращаясь к соседке, – не жадничай, надо с соотечественниками поделиться.

– А у меня с собой кое-что есть! – воскликнул Джастин, вытащил из внутреннего кармана флягу и отсалютовал женщине. – Ром у них приличный!

Вскоре светский обмен любезностями исчерпал себя, и соотечественники вернулись к выпивке. В комнате прибавилось посетителей, в основном из соседних стран Центральной и Южной Америки. А потом в гостиную ввалилась группа бизнесменов, судя по акценту, из Восточного Союза.

Джастин работал в режиме «отличная вечеринка, сейчас славно повеселимся», но Мэй, следившая за его лицом, понимала, что он начеку. Точеный профиль, пленительная усмешка – вот и все, что замечали окружающие, не догадываясь, какой острый ум скрывается под маской профессионального дружелюбия. Мэй выросла в семье нордлингов, ее с пеленок учили скрывать свои чувства. Джастина воспитывали по-другому, однако и он преуспел в этой науке.

Продолжая ослепительно улыбаться, он тихо проговорил:

– Предсказуемый состав гостей. Но непонятно, что здесь джемманы делают. Почему они в дешевом отеле в Нассау, а не у себя дома, в безопасном Масатлане? Они искупаться в океане решили? Что им в голову взбрело, скажи на милость?

– А Масатлан, по-твоему, безопасный? – парировала Мэй.

Преторианка не забыла командировку в Масатлан – их похитили, а ее заставили сражаться на арене.

– Ищут новых впечатлений? Наверняка скучают без риска…

– Вполне возможно, – согласился Джастин. – Когда золотой молодежи тоскливо, она на многое способна. Впрочем, им страшно повезет, если они без приключений доберутся до гостиницы.

И он прищурился, наблюдая за происходящим. Мэй знала, что от Джастина не укрылось ни одно выражение лица, ни одна реплика в разговоре. Он подмечал любые детали: одежду собеседника, его манеру держаться, прическу… в общем, все шло на пользу. Именно поэтому, несмотря на свои недостатки, Джастин был профессионалом высшей пробы. Он доверял своей интуиции, которая его никогда не подводила, и чуял опасность издалека.

– Припозднившиеся ребята из местных, – пробормотал он, кивая на очередную разношерстную компанию.

Стулья и диванчики уже разобрали, однако новенькие, не смущаясь, расселись на полу, хихикая и непринужденно болтая.

– Друзья семьи. Вероятно, они сюда часто наведываются поразвлечься. А вот и местная королева красоты.

В комнату вошла девушка лет восемнадцати. Ее ломкие жидкие волосы были заплетены в косы, но шоколадная кожа была безупречной. Барышня подняла руки, и в комнате воцарилась тишина.

– Добро пожаловать, друзья, – произнесла она.

Несмотря на легкий акцент, по-английски она говорила четко и ясно, а голос ее звучал приятно и нежно.

– Матушка Оран бесконечно рада тому, что вы почтили своим присутствием ее скромное жилище.

– И заплатили кругленькую сумму, – проворчала Мэй.

– Матушка Оран – не такая, как все, – продолжала девушка, и двое мальчиков внесли в комнату низкий столик. – Она избрана духами и силами, которые пребывают невидимыми, и назначена сосудом их мудрости, дабы все могли причаститься.

У Мэй по спине забегали мурашки. Она покосилась на Джастина и поняла, что ее напарнику тоже неуютно. Мэй еще плохо разбиралась в сверхъестественном, но одно усвоила четко: боги редко разговаривают с людьми напрямую. Обычно они ограничиваются снами или используют посредников. А вдруг Матушка Оран – одержимый медиум? Хотя надо признать, что, если бы у смертных была постоянная прямая связь с богами, жизнь стала бы гораздо проще…

Девушка запрокинула голову:

– Приготовьтесь увидеть дотоле невиданное, поражающее разум! Даже Матушка Оран не может предугадать, что нас ждет! Она полностью препоручила себя нездешним силам!

Барышня отвесила почти цирковой поклон в сторону одной из дверей, и в проеме появилась невысокая, полная дама за сорок. Кожа у нее была темная, испещренная мелкими отметинами от прыщей. Волосы гадалки были убраны под ярко-красный, расшитый золотом платок.

Местные, развалившиеся на полу, одобрительно захлопали и громко затянули:

– Ма-туш-ка! Ма-туш-ка!

Джастин подался вперед, упершись локтями в колени, а подбородком в ладони. И уставился на гадалку. Куда девался обаятельный ловелас! Суровый служитель целиком отдался исполнению долга. В конце концов они с Мэй именно поэтому в провинцию и приехали.

Матушка Оран встала в центре комнаты, опустив голову. Помощница подхватила со стола барабанчик и принялась отбивать ритм, бормоча что-то на французском. Хотя на Багамах говорили по-английски, здесь было много беженцев, перебравшихся сюда с острова Гаити еще во времена Упадка.

Местные подхватили распев, и тело Матушки Оран сотрясла дрожь. Сначала казалось, что она танцует под ритм барабана, но вскоре движения ее стали беспорядочными и странными, как у припадочной. Осталось понять, притворяется она или нет. Несмотря на свой предыдущий опыт, Мэй до сих пор воспринимала подобные ситуации с изрядной долей скептицизма. Джастин смотрел на гадалку не мигая, и Мэй знала, что его сложно провести.

Затем конвульсии прекратились, и Матушка Оран замерла. В комнате все стихло – посетители затаили дыхание. Гадалка медленно подняла голову, темные глаза вперились в зрителей. А потом ее лицо озарилось хитрой, озорной улыбкой:

– Bonsoir, mes petites.

– Добрый вечер, деточки, – перевела ассистентка.

Напряжение моментально спало, и местные разразились приветственными криками:

– Жозефина! Жозефина!

Матушка Оран, вплывшая в комнату, как подобает истинной матроне, величественно и медленно, резко распрямилась и двинулась вперед уверенной походкой молодой красивой женщины, соблазнительно покачивая бедрами. Она обошла присутствующих, лукаво улыбаясь. Помощница держалась на почтительном расстоянии. Наконец Матушка Оран остановилась перед бизнесменом из Восточного Союза. Нагловато-дерзкое выражение лица исчезло, сменившись призывно-бесстыжей улыбкой. А потом она и вовсе выбила беднягу из колеи, вспорхнув к нему на колени. Зрители приветствовали это одобрительными криками.

Говорила Матушка на французском, а подбежавшая помощница поспешно переводила:

– Что же ты невесел, мой милый? Еще тоскуешь по ней? – И Матушка Оран нежно погладила щеку мужчины. – Не грусти. Не нужна она тебе.

– Нет, нужна! – сердито буркнул мужчина.

Ассистентка перевела, и Матушка Оран покачала головой:

– Нет, ты ошибаешься. Она ушла – и смотри, тебе стало легче. Подожди еще чуть-чуть – скоро найдешь свою женщину.

– Правда? – у мужчины заблестели глаза – он верил и надеялся.

– Правда.

– А пока я с удовольствием составлю тебе компанию! – И она чмокнула его в щеку.

Он смущенно покраснел, а она подмигнула ему, поднимаясь.

– Ну? – прошептала Мэй Джастину.

Но напарника происходящее не впечатлило.

– Видно, что он недавно развелся, – прошептал он. – Понятно, что он носил обручальное кольцо на пальце. И дама догадалась, что его бросила жена.

Матушка Оран – или Жозефина? – обходила зал, заговаривая с каждым мужчиной: флиртовала самым бесстыжим образом, давала совет, как уладить любовные дела, или что-то предсказывала. Джастин молчал, но Мэй знала, что напарник настроен скептически.

К Джастину Матушка подошла в последнюю очередь. Уперла руки в бока и с высоты своего небольшого роста смерила его взглядом. А потом цокнула языком:

– С тобой, милый, мне и говорить не о чем. Редкой женщине удастся тебя захомутать…

Джастин любезно улыбнулся:

– Я ждал тебя.

Она беспечно рассмеялась, похлопала его по плечу и вернулась в центр гостиной. Ассистентка подхватила барабан и запела, а гадалка затряслась в конвульсиях. А когда подняла голову, произнесла по-английски, ровным и спокойным голосом:

– Где же мой ром?

Сидевшие на полу заорали:

– Ренар!

Матушка Оран в виде Ренара принялась неторопливо обходить комнату – уже безо всяких вольностей. Он или она – Мэй сомневалась, как следует правильно говорить о процессе – рассказывали, что ждет в будущем того или иного зрителя. Наконец Ренар застыл перед джемманской женщиной, предложившей Джастину вина.

– Как тебя зовут?

– Элспет, – неожиданно присмирев, ответила патрицианка.

– Ты не можешь всю жизнь избегать их. Рано или поздно ты вернешься домой.

Элспет упрямо вскинула подбородок и сузила глаза.

– Нет! С меня хватит! Никто не сможет меня заставить! Я не поеду!

– Заставить и впрямь никто не сможет, – согласилась Матушка – или Ренар? – Все в твоей воле. Хочешь окончательно разбить им сердце? Папу с мамой не жалко?

У Элспет задрожали губы, она отвернулась и потупилась. Матушка Оран больше ничего не сказала, а вернулась в центр комнаты. Снова застучал барабан, люди запели.

– Что это было? – пользуясь тем, что ее не слышно за всеобщим шумом, спросила Мэй.

Джастин уставился на рыжих соседей.

– Элспет, – проговорил он через минуту. – Она из шотландской касты.

Забавно, но Джастин машинально употребил сленговое словечко.

– А ее подружку зовут Рошин. Значит, она ирландка. Элспет водит дружбу с людьми не из своей касты. Поэтому ей не хочется возвращаться домой.

– А если они из метакасты? – напомнила Мэй. – Есть же такие, которые всех кельтов принимают.

– Обе метакасты отбирают членов по цвету глаз – рецессивному. А у нее глаза карие. Только каледонцы такое позволяют. – Джастин вздохнул и добавил: – А она молодец.

В третий раз Матушка Оран преобразилась в кого-то, кого зрители назвали Ле-Дьябль.

– Дьявол… – протянул Джастин. – Ну и ловкачи…

Теперь зрители встретили Матушку настороженным молчанием. Все стихло, никто не вопил от радости, как при появлении Жозефины и Ренара. Матушка Оран обвела комнату ледяным взором, лицо ее оставалось совершенно бесстрастным. Внезапно она направилась прямо к Мэй и Джастину. Сама по себе женщина не представляла никакой угрозы, но ее взгляд… смотрела она так, что имплант Мэй мгновенно заработал на максимальную мощность. Что-то нездешнее, нечеловеческое выглянуло из Матушки – и Мэй не могла объяснить что.

А потом случилось нечто и вовсе из ряда вон выходящее. Матушка Оран наклонилась к Мэй и Джастину, и Ле-Дьябль прошелестел тихим змеиным голоском:

– Electi…

Глава 2

Только этого нам не хватало

Сначала Джастин перепугался, а спустя секунду возмутился.

«Вы же сказали – он сработает! Вы двое заявили, что никто меня не засечет, если на мне амулет!»

Магнус, один из двух невидимых воронов, проживавших у Джастина в голове, произнес:

«А он и сработал!»

Второй ворон, Гораций, уточнил:

«Ты, как всегда, решил, что речь о тебе. А Ле-Дьябль, кстати, не с тобой разговаривает».

Джастин убедился, что ворон прав. Матушка Оран – или тот, кем она была, – обращалась не к служителю! Жутковатый персонаж буквально впился взглядом в Мэй. А затем протянул руку и погладил преторианку по щеке. Джастин почувствовал, как та напряглась, и вцепился в ее ладонь, чтобы успокоить и не дать совершить глупость. Мэй знала толк в случайных связях, но на чужие прикосновения могла отреагировать резко – особенно если к ней прикасалась женщина со взором пожирателя душ. Джастин опасался, что еще мгновение, и напарница выхватит пистолет.

– Cave bellum electi, – прошептала Матушка Оран.

За спиной мгновенно возникла ассистентка:

– Берегись…

– Все ясно, – жестко прервал ее Джастин.

Девушка, конечно же, разъярилась, но промолчала. Ждала, что скажет хозяйка.

Ладонь Матушки Оран покоилась на щеке Мэй. Преторианка не шевелилась и затаила дыхание. Обе женщины пристально смотрели друг другу в глаза.

– Cave bellum electi, – повторила Матушка. – Inveni tuum deum.

Потом хозяйка и ассистентка направились к другим гостям, последовало еще несколько загадочных прорицаний. Мэй снова задышала – неглубоко и часто. Она была на взводе и не отпускала взглядом Матушку Оран. Медиум обходила собравшихся, порой произнося нечто зловещее на латыни, ассистентка переводила фразы перепуганным гостям. Джастин в последний раз сжал ладонь Мэй и отпустил ее пальцы. Похоже, напарница успокоилась. Теперь Мэй точно не будет вскакивать и открывать пальбу.

Вероятно, три перевоплощения исчерпали силы Матушки, поскольку, отпустив Ле-Дьябля, она пришла в себя. Женщина устало вздохнула, ее тотчас подхватили под руки дети и осторожно вывели из комнаты под аплодисменты зрителей. Красавица ассистентка вежливо поклонилась гостям и поблагодарила за визит.

Джастин и Мэй вернулись в гостиницу, но разговор не клеился. В холле отеля Мэй спросила:

– У нее что, раздвоение личности? Или что-то настоящее?

– Увы, но похоже – последнее.

Мэй напружинилась, но Джастин лишь развел руками: ему не хотелось обсуждать эту тему. К счастью, напарница ни на чем не настаивала.

«Матушка Оран не шарлатанка, – честно признался он себе. – Она опознала в Мэй избранную. Но… избрана ли Мэй? Ведь она избавилась от власти Морриган…» Морриган, кельтская богиня смерти и войны, от рождения покровительствовала Мэй, хотя та ни о чем не подозревала. Мать отдала свою дочь во власть богини в обмен на здоровые гены в их патрицианской семье. Однако Мэй умудрилась не только разорвать магические узы, но и подорвать силы Морриган в землях РОСА. Преторианка предпочитала не распространяться о прошлых событиях, но Джастин знал: Мэй считает себя свободной, как ветер. Конечно, в ходе расследований возникали разные непредвиденные обстоятельства – такие, как сегодня, например. Но Джастин склонялся к тому, что Мэй права.

«Чтобы быть избранным, необязательно обзаводиться богом-покровителем, – произнес Магнус. – Тебя избирают потому, что ты – это ты».

«У тебя закольцованная логика», – заметил Джастин.

«О нет, – возразил Гораций. – А Мэй и вправду избранная, кроме того, совершенно не умеет это скрывать. А если бы ты соизволил заниматься как следует, а не отлынивать от дел, ты бы сам все почувствовал».

Но Джастина оказалось сложно убедить:

«Вы на Матушку Оран намекаете? У нее что, тоже амулет имеется?»

«Она хорошо обучена, – пояснил Магнус. – И очень опытна. Ей, чтобы скрывать свою сущность, амулеты не нужны. Впрочем, Матушка никого не боится, все делает напоказ, а еще за общение с высшими силами с людей деньги берет».

«А через нее действительно боги говорили?» – поинтересовался Джастин.

«Не совсем, – отозвался Гораций. – Имей в виду, что во вселенной обитает множество других существ».

Джастин удивленно присвистнул. А это что-то новенькое!

«А каких конкретно?»

«Вроде тех, с которыми ты каждый день разговариваешь», – строго отрезал Гораций.

Джастин намек понял и погрузился в размышления. А ведь он каждый день с воронами болтает, между прочим, в течение последних четырех лет. Иногда их присутствие раздражало, но в целом они превратились в главную его поддержку и опору. Что с ним будет без воронов, даже думать не хотелось, в общем, он теперь от них зависел. Воронов ему подарил Один, с которым Джастин нечаянно умудрился связаться. Джастин угодил в сети скандинавского божества, когда Один явился ему во сне и спас от разъяренных сектантов. Должок пришлось отдавать, и Джастин научился кое-чему, а еще – многое узнал. Вдобавок ему до сих пор удавалось избегать клятвы в верности. Принеся клятву, Джастин стал бы жрецом Одина. Выпутаться из переделки пока не получалось, но ради сохранения свободы Джастин пожертвовал исполнением своего заветного желания.

Появление хозяина гостиницы оторвало его от размышлений. Пройдоха умудрился в очередной раз нагреть их с ужином: еда в убогом отеле оказалась вполне сносной, но цены были запредельными. Однако выбор был невелик – на улице торговали чем-то явно несъедобным. К тому же счет оплачивало министерство Внутренней безопасности.

Они ужинали в молчании: Джастин перебирал в уме события сегодняшнего дня, а Мэй сидела напряженная и в полной боевой готовности. Ее взгляд обегал комнату в поисках возможной угрозы. Впрочем, она всегда вела себя подобным образом: замкнутая, суровая, рука готова схватиться за пистолет. Джастину лишь пару раз удалось увидеть Мэй другой. Уязвимой. Расслабленной. Такой она предстала ему в ту единственную ночь. Точнее, он ничего не увидел, поскольку свет они выключили. В те часы Джастин почувствовал, что Мэй изменилась. Стала мягче, податливей. Чуть ли не сдалась – и почти открылась ему. Но мгновение ушло, и теперь Джастин отчаянно тосковал по времени, канувшему в прошлое, хотя прекрасно понимал, что ждать особо нечего. Слишком опасная у них работенка…

Но самое главное – Мэй была приманкой в руках Одина.

Бог явился Джастину во сне и указал на Мэй как на избранницу. Назвал женщиной в короне из звезд и цветов. Джастин чудом избежал заключения сделки. Но Один ясно дал понять: если Джастин снова переспит с Мэй, то станет ему служить на веки вечные. Изрядно напуганный Джастин поклялся больше никогда, ни за что и ни при каких обстоятельствах не ухаживать за Мэй и не добиваться ее близости. Он наговорил Мэй кучу гадостей, и та потеряла к нему всякий интерес. Джастин безумно переживал, да и обозленная и обиженная напарница ситуацию не улучшала, однако он утешал себя тем, что по крайней мере вышел сухим из воды.

После ужина Мэй вручила мелкому уличному оборванцу письмо, которое тот за небольшую плату отнес на борт грузового самолета Восточного Союза. Воздушное судно терпеливо ждало взлета в местном ангаре. РОСА с Багамами дел почти не имела, поэтому во время поездки пришлось задействовать ресурсы соседней державы. Борт ВС комфортностью не отличался, зато мог доставить пассажиров в любой пункт назначения. Ничего, в скором времени самолет унесет их обратно на родину, в лоно цивилизации, а ради этого Джастин был готов потерпеть неудобства.

В номере Мэй набросилась на Джастина с вопросами, не дававшими ей покоя с самой церемонии.

– Что это означало? – выпалила она, когда Джастин захлопнул дверь.

Мэй проверила замок и уселась в кресло, скрестив руки на груди.

– Что сказал Ле-Дьябль? Я разобрала слово electi. Насколько я понимаю, это «избранные».

Джастин кивнул, устроился в кресле напротив и налил себе рома. У него было несколько часов, чтобы осмыслить визит к Матушке, плюс его радовало, что в кои-то веки они с Мэй не спорят и не ругаются.

– Cave bellum electi. Бойся войны избранных.

– В смысле?..

Джастин отхлебнул из стакана. А почему бы не сказать ей правду? Он сейчас не при исполнении…

– Я сам не понял, – промямлил он.

– Гераки говорил, что боги заняты игрой, – напомнила Мэй. – А игра может перейти в войну, как ты считаешь?

Джастин неопределенно хмыкнул. Уже второй раз она упоминает Гераки!.. Для преторианки Гераки являлся обычным членом религиозной группировки, которой удалось укрыться от правительства РОСА. А ведь Гераки еще был пророком. Мэй не знала, что Гераки служил Одину, и не подозревала, сколько времени Джастину приходится проводить в его компании – ибо Одину удалось выудить у Джастина обещание учиться. Мэй думала, что Гераки – банальный информатор в подпольной организации, и Джастин не спешил ее разубеждать.

– Все зависит от угла зрения, – протянул он. – Возможно, с нами они играют в игру. А сражаются между собой.

– А зачем тогда она – или правильнее говорить: он? – сказала мне это? – недоумевала Мэй. – Зачем предупредила? Я не участвую в подобных забавах…

Джастин не сдержал насмешливой улыбки:

– Не участвуешь? Смотри, чем ты занимаешься…

– Я другое имела в виду. Я не связана с богами. И вороны у меня в голове не живут, как у некоторых.

«А я бы с удовольствием у нее в голове поселился», – заметил Гораций.

– Положим, что так. Но твое зачатие было жертвой кельтской богине смерти, – парировал Джастин.

Мэй недовольно скривилась.

– Я от нее освободилась, – отчеканила она.

– Но ты избранная, и твоего согласия никто не будет спрашивать. Разумеется, боги хотят привлечь тебя на свою сторону, – произнес Джастин и на мгновение умолк. – Собственно, об этом Ле-Дьябль и сказал. Inveni tuum deum. «Найди себе бога», – добавил он.

– Надоело мне все, – отрезала Мэй с несвойственной ей раздражительностью. – И избранной я быть не хочу.

Джастин пожал плечами. Избранные – особые люди с огромным потенциалом, со временем из них получаются сильные слуги богов. В свою очередь, божества пытаются уцепиться за наш мир, вернуть себе утраченную власть. Джастин тоже не желал себе подобной участи. Но что пользы в том, чтобы оплакивать свою судьбу? Оставалось лишь упрямо двигаться вперед, пытаясь выжить. Он хорошо знал Мэй и понимал, что она разделяет его мнение. Мэй – прагматик и сторонница активных действий. Проблема заключалась в том, что в их ситуации не было особого выбора.

Наступила ночь, и они привычно расположились с книгами в руках: Джастин на кровати, Мэй – в кресле. Впрочем, даже в кресле Мэй не расслабилась: благодаря импланту преторианка неусыпно несла ночную стражу. А Джастина мучили беспрестанно крутящиеся в голове мысли. В конце концов он проглотил таблетку любимого сноворного и принялся читать отчеты по делам, которые Департамент сект и культов, или СК, приберег для него. Дневная жара сменилась легкой прохладой, но окно закрывать не хотелось. Вместе с ветерком в комнату залетали москиты. Днем их место занимали мухи. От насекомых они могли отбиться: еще в РОСА они запаслись серьезными репеллентами, и кровопийцы их не слишком беспокоили.

Джастин читал материалы, пока зрение не затуманилось от усталости. Иногда он отваживался взглянуть на Мэй. И хотя поза ее оставалась напряженной – хоть сейчас в бой! – преторианку не на шутку увлек текст на эго. Похоже, она поглощала какой-то роман. Волосы Мэй растрепались, увлажнились от пота, пряди приклеились к щекам и шее. Джастину до смерти хотелось встать и отвести золотые волосы от лица Мэй, погладить ее по безупречной коже… Внезапно он вспомнил, чем чреват флирт с этой женщиной. Его быстренько сцапает и сделает своим слугой Один. Навсегда. И романтическое настроение улетучилось.

– Стоп! – рявкнул он, резко садясь на кровати.

Мэй подпрыгнула от неожиданности – фута на три, не меньше. Краем глаза он заметил движение и сперва решил, что храбрый и стойкий комар выслеживает его. Но нет! Из-под двери выполз здоровенный черный жук! Громадных размеров! Джастин молча показал на гигантское насекомое.

Мэй уже целилась в будущую жертву из пистолета.

– Ты что, испугался? – презрительно фыркнула она.

– Да он мутант какой-то… как он вообще под дверь пролез… – смущенно пробормотал Джастин. – Я удивился просто…

– Не волнуйтесь, ваше сиятельство. Я сейчас разберусь с жутким насекомым.

Преторианка шагнула к жуку и решительно раздавила его каблуком сапога. Теперь Мэй и Джастин были вознаграждены видом черной вязкой каши из внутренностей. Хотя… что это?! Каша мгновенно собралась в жука… и тот пополз вперед! Джастин поежился.

Торжествующая улыбка исчезла с лица Мэй.

– Эй!..

А жук плюнул зеленой слизью: та задымилась на деревянном полу, а потом мгновенно впиталась в него, оставив на досках четкое выжженное пятно. Мэй снова наступила на жука – тот вторично воскрес!

– Мэй, смотри!

Из-под двери в номер ползли еще два жука! А затем из щели показались еще три! Мэй моментально давила их всех – топ! Топ! Топ! Но мокрые лужицы принимали облик насекомых и продолжали путь! Топ! Топ! Топ! Все это было бы смешно, но имело одно «но» – уродцы активно плевались кислотной мерзостью. Когда из-под двери появилась еще парочка насекомых, Джастин надел ботинки и присоединился к Мэй.

– Что здесь за твари такие? – зарычала она, для разнообразия растирая останки жука носком сапога.

Не подействовало.

– Ты серьезно?! Откуда мне знать!

– Ты у нас эксперт по всякой сверхъестественной жути!

– Вот единственное, что я могу утверждать со всей уверенностью! Это сверхъестественная жуть!

Насекомых уже собралась целая боевая дюжина, но к ним ползли новые и новые подкрепления. Очередной залп слизи задел ботинок Джастина – кожу не прожгло, но заметно попортило. Джастин представил себе, как твари ползут по его телу, и вздрогнул… Выдерживать атаку становилось все труднее, и они с Мэй запрыгнули на кровать. А батальон уверенно полез вверх по ножкам!

«Я был бы весьма признателен за мудрый совет. Как быть, что делать и все такое», – мрачно сообщил Джастин воронам.

«Используй кинжал», – отозвался Гораций.

«Что?!»

«Дружок, подумай хорошенько».

Джастин принялся судорожно озираться по сторонам – черная волна отвратительно колыхалась, и они с Мэй едва успевали скидывать жуков с кровати.

– Ага… – пробормотал Джастин вслух. – У нас есть какой-то кинжал…

– Мой нож, что ли? – вдруг спросила Мэй.

И Джастин ахнул от радости – в голенище сапога преторианки действительно поблескивала сталь!

– Да! Бей их!

Мэй нахмурилась, но возражать не стала. Она выхватила оружие из потайных ножен, лезвие блеснуло, заиграл янтарь на рукояти – ни дать ни взять настоящее произведение искусства! Мэй переложила пистолет в другую руку и храбро прыгнула вниз. Поскольку жуки лезли на кровать, на полу образовалось свободное место. Джастин продолжил обороняться и даже умудрился отбить массированную атаку, встряхнув покрывало. Но ему не пришлось долго геройствовать: твари развернулись и организованно двинулись на Мэй.

«Они, значит, за ней охотятся?» – запоздало озарило Джастина.

«Очень точное и своевременное наблюдение», – сухо отозвался Гораций.

Но Мэй уже приняла боевую стойку и принялась изничтожать врагов с предельной скоростью. Каждый удар приходился точно в самую середину блестящего панциря – неудивительно, учитывая имплант, тренировки и природные способности Мэй. Жуки разваливались на мелкие частицы, которые оставались лежать на полу безжизненной горкой мусора. Воодушевленная успехами, Мэй набросилась на тварей с удвоенной энергией. Армия поползла в сторону, Джастин соскочил с кровати и принялся подпихивать черный поток к Мэй – преторианка разила без промаха. Дикая игра продолжалась долго, но наконец Мэй с Джастином перевели дух и поняли, что им уже ничего не угрожает. Мэй лихорадочно обшарила глазами комнату – а потом убрала нож в голенище.

Джастин поворошил ногой неприглядные останки.

– Слушай, а как убираться-то? Похоже, они нам метлу выдадут!

Мэй в отчаянии воскликнула:

– Здесь и не такое может… – и осеклась. – Эй!

Она ткнула пальцем в дверь, и Джастин успел увидеть, как что-то черное уползло в щель. Мэй кинулась к выходу и распахнула дверь настежь, Джастин кинулся следом: по коридору улепетывал крупный жук. Последний. Мэй молниеносно выхватила нож и замахнулась, но Джастин схватил ее за руку:

– Стой! – сказал он. – Давай пошпионим за ним?

Их глаза встретились. Подобные моменты – когда они не злились друг на друга – по пальцам можно было пересчитать. Сейчас они чувствовали себя братьями по оружию, объединенными общей целью. Прошлые дрязги и взаимная неприязнь ничего не значили – главное заключалось в том, что, похоже, только Мэй понимала, что происходит в мире. И ради таких минут Джастин был готов смириться с любыми неприятностями и неудобствами.

Без лишних слов напарники припустили по коридору, бросившись за своим многоногим проводником. Тот ловко перебирал лапками, однако им все равно приходилось сдерживать шаг, чтобы не обогнать насекомое. В холле гостиницы еще сидели постояльцы, но на Джастина с Мэй никто не обратил внимания. На их вожака, впрочем, тоже. Вероятно, здешняя публика привычна к прогулкам насекомых в общественных местах.

«А ведь если вдуматься, я и не в такое раньше вляпывался», – мрачно вздохнул Джастин.

«Точно», – согласился Гораций.

Окрестные улицы затопила ночная тьма. Впрочем, тротуар и жука не составляло труда разглядеть – уличное освещение позволяло.

Неожиданно Джастин поймал себя на том, что думает о Панаме. Он провел в изгнании почти четыре года и возненавидел провинцию. Но чем больше он путешествовал по долгу службы, тем более теплыми становились воспоминания. Вечерами в Панаме царит веселое оживление – бандиты, конечно, тоже бродят по улицам и даже отношения выясняют, но если ты им не враг, проблем после наступления темноты у тебя не будет. Лихим ребятам нет дела до гуляк и искателей приключений. А в Нассау – мрак и тишина, даже страшновато. Порядочные граждане давно расползлись по домам и готовятся отойти ко сну. А те, кто не желает укладываться в постель, шастают по переулкам с очень нехорошими намерениями.

Возможно, данные намерения не затрагивали Джастина и Мэй – поэтому им никто не преградил дорогу. Но спустя десять минут раздался крик. Мэй замерла и привычным жестом прижала напарника к стене здания. Потом прикрыла собой – с пистолетом на изготовку. Джастин вообще не успел заметить, как она его выхватила. До него донесся яблочный запах ее духов: нежный аромат странно контрастировал с безобразием разворачивавшейся перед ними сцены.

Вопли продолжались – островитянам сейчас было не до загулявшихся беспечных туристов. Орали двое местных: кружили, как петухи, подзадоривая друг друга и выкрикивая оскорбления. Вокруг них сгрудилась толпа из числа их приятелей и окрестных зевак: они явно жаждали шоу. Джастин присмотрелся – похоже, ребята собрались драться из-за женщины.

Наконец один врезал другому – и началось. Противники разъярились, сцепились и покатились по земле. Народ восторженно кричал, а наиболее благоразумные попытались растащить дерущихся. Схватка продлилась не более минуты, но Мэй отказывалась двинуться с места, пока соперники не расцепились, а толпа – не рассосалась.

К сожалению, жук тоже как сквозь землю провалился.

Мэй выругалась по-фински, но Джастин уже понял, куда их завело таинственное насекомое.

– Я знаю, куда направился жучок, – проговорил он, указывая куда-то в сторону.

Мэй подняла глаза и… Джастин услышал ее изумленный вдох. Неподалеку как раз находился домишко Матушки Оран.

– Вполне логично… – произнес Джастин. – Атака сверхъестественных сил точно установленного источника силы. Во всяком случае, в Нассау.

Они прошли вниз по улице и застыли прямо перед домом с противоположной стороны. Мэй, прищурившись, изучала здание, не отнимая руки от пистолета. В комнатах горел свет, на пороге болтался телохранитель.

– Но зачем? – спросила Мэй. – Если они хотели убить нас, почему они не попытались сделать это, пока мы глазели на Матушку? Численное преимущество было на их стороне…

– Ошибаешься, Мэй. Они хотели убить тебя, – поправил ее Джастин. – Твари охотились именно за тобой. Матушка не смогла понять, что я собой представляю. А насчет «зачем»…

– Вы!

Телохранитель кинулся к ним через улицу. Автомат потешно болтался у него на боку. Мэй тотчас закрыла собой Джастина и прицелилась. Дуло было направлено мужчине прямо в грудь. Он не сразу заметил оружие у нее в руках, но потом опомнился и притормозил.

– Ближе не подходи, – строго предупредила Мэй.

– Вы, – повторил он. – Вы – избранные, electi. Идемте. Скорей. Вы можете помочь ей.

– Кому – ей? – поинтересовался Джастин.

– Матушке Оран. Пожалуйста. Ей очень плохо.

И лицо человека исказила гримаса горя – вполне искреннего. Он умоляюще смотрел то на Джастина, то на Мэй.

– Не думаю, что он опасен, – пробормотал Джастин.

Мэй согласно кивнула и медленно двинулась следом за телохранителем по направлению к дому. Правда, пистолет в кобуру преторианка не убрала.

В помещении почти ничего не изменилось – опять бил барабанчик, слышалось глухое пение, в воздухе плавал густой аромат ладана. Однако если на церемонии настроение было праздничным, то сейчас настрой стал совершенно другим. Люди, набившиеся в комнату, явно тревожились и были погружены в глубокую печаль. Телохранитель провел Мэй и Джастина дальше. Мэй отметила, что в гостиной не было ни одного туриста, только расстроенные друзья и соседи. Громила быстро говорил по-французски, прокладывая себе путь к лестнице в дальнем конце комнаты. Телохранитель обернулся, увидел, что Мэй и Джастин идут за ним, и начал подниматься по лестнице. На втором этаже стало понятно, куда улетучиваются деньги любопытных иностранцев: современная мебель, электричество, техника – устаревшая по джемманским стандартам, но невероятно продвинутая для здешних краев. Джастин бы с удовольствием изучил обстановку, но здоровяк уже переступил порог спальни с усыпанной цветами кроватью в центре.

На покрывале лежала Матушка Оран.

Джастин почувствовал, как внутренности завязались в тугой ком. Сколько кровавых пятен на ее одежде… Для Мэй физическое насилие – дело обычное, а Джастин до сих пор не смог к этому привыкнуть. Кто-то умело перевязал живот Матушки Оран, но повязки уже пропитались свежей кровью. Кожа ее приобрела землистый оттенок, по лбу струился пот, глаза смотрели в пустоту.

– Помогите ей, – умоляюще проговорил телохранитель.

– Надо позвать доктора, – выдавил Джастин.

– Мы уже послали за ним, – вымолвила сидевшая возле кровати девушка – та самая симпатичная помощница с представления. – Он еще не приехал, и я сделала все необходимое. Перевязала ее и пропела нужные песни и молитвы.

Мэй сморщилась:

– Молитвы и… короче, не важно. Что случилось? В нее стреляли?

– Ее ударили ножом, – сказала помощница. – На Матушку напала рыжеволосая женщина-иностранка.

«Спроси, что за нож», – приказал Магнус.

– Опишите оружие, пожалуйста, – попросил Джастин.

Помощница развела ладони примерно на фут с половиной:

– Кинжал был вот таким. Все произошло быстро, и я едва успела заметить. Мне кажется, на лезвие сидели жуки. Мы собирались ужинать, а женщина уже уходила…

– Жуки?.. – уточнила Мэй.

Девушка кивнула:

– Золотые и очень крупные.

Мэй с Джастином переглянулись. Но прежде чем кто-то успел открыть рот, Матушка Оран пошевелилась – и ассистентка с телохранителем оцепенели. Матушка поморгала и устремила вполне осмысленный взор на Джастина и Мэй.

– Здравствуйте, избранные, – прошептала она.

На губах тут же выступила кровь.

«Она поздоровалась с нами обоими, значит, она догадалась, кто я на самом деле», – сообщил Джастин воронам.

«Она умирает, – ответил Магнус. – Те, кто покидает ваш мир, чувствуют потустороннее лучше. Теперь она может видеть сквозь укрывающие тебя чары».

Помощница Матушки, похоже, думала точно так же, как и приведший их телохранитель.

– Вы можете ее исцелить? – с надеждой в голосе произнесла она.

Матушка Оран неодобрительно отозвалась:

– Они не смогут. Уже слишком поздно.

Она попыталась добавить что-то еще, но губы ее не слушались. Помощница поднесла ей воды в чашке.

– А к тебе они не наведались?

– Наведались, – и Мэй покосилась на окровавленные повязки. – Но… немного по-другому.

– Прости. – Матушка с трудом сглотнула и прикрыла глаза. – Они пришли за мной, а я назвала тебя. Выдала тебя им. Неосторожно поступила. Совсем ведь не скрывалась… Ле-Дьябль сколько раз предупреждал, а я… А теперь получила по заслугам…

Огромный широкоплечий телохранитель жалостно шмыгнул носом.

– Кто они? – спросил Джастин. – Кому они служат?

Матушка Оран снова открыла глаза:

– Не знаю. Но они тоже избранные, и сюда их послал господин, которому они служат.

– Боги хотят привлечь на свою сторону избранных, – подытожил Джастин. – Но зачем убивать их? В смысле нас?

– Потому что не всякого избранного можно п‑п‑п…

И она мучительно раскашлялась. Попив еще воды, Матушка продолжила:

– …привлечь. Тогда уж богу лучше перебить слуг соперника… А остальным избранным – устранить конкурентов…

– Война избранных, – внезапно вырвалось у Мэй.

Наконец-то ее озарило.

– Только этого нам не хватало… – пробормотал Джастин.

– Служите вашим богам хорошо, – хрипло продолжила Матушка Оран. – Ибо другие тоже окажут вам поддержку…

Мэй хотела что-то сказать, и Джастин ждал, что это будет обычное ворчание неверующего скептика. Однако Мэй вдруг спохватилась и произнесла:

– Вам нужен покой. Не волнуйтесь, скоро к вам доктор приедет.

– Не поможет мне никакой доктор.

Глаза Матушки Оран закрылись, а через секунду она застыла без движения. Джастин даже подумал, что она умерла. Неожиданно веки ее поднялись, а глаза уставились прямо на него:

– Впрочем, ты можешь дать мне провожатого, чтобы я добралась до своих богов.

Джастин был озадачен. Зато Магнус с готовностью заявил:

«Я полечу».

Потом помолчал и неохотно добавил:

«Если разрешишь».

«Разрешаю», – отозвался Джастин. И прежде чем понял, на что, собственно, подписался, череп пронзила жуткая боль. Так всегда случалось, когда вороны покидали его сознание. Матушка распахнула глаза, ее лицо просияло. На мгновение показалось, что сейчас произойдет чудо и она встанет с кровати здоровая и невредимая. Но она выдохнула – и затихла. И словно сделалась меньше, в одно мгновение усохла на своей огромной кровати. Помощница всхлипнула и уткнулась в плечо телохранителя, который плакал, совершенно никого не стесняясь.

Джастин ощутил возвращение Магнуса.

«Дело сделано», – отчитался ворон.

Мэй печально смотрела на тело Матушки Оран. А затем зелено-голубые глаза преторианки вспыхнули презрением.

– В РОСА бы такого не случилось!

Джастин сообразил, что речь идет о качестве медицинской помощи, но его мысли все равно крутились вокруг причины смерти Матушки: избранные охотятся за другими избранными по приказу своих богов.

– Есть у меня предчувствие, что подобное еще случится, и не раз. И РОСА не застрахована от подобных трагедий.

Он дотронулся до руки Мэй.

– Нам пора возвращаться домой.

Глава 3

Безопасность и прочая суета

Институт Креативности и Экспериментального Мышления стал третьей по счету частной школой, куда отправили учиться Тессу Крус. Учитывая краткий, но впечатляющий опыт посещения государственной школы, это было четвертое ее учебное заведение после прибытия в РОСА. И первое, которое выбирала она сама. Джастин, кстати, не выказал особого энтузиазма.

– Они что, диссидентов выращивают? – проворчал он.

А когда узнал, как свободно держатся ученики, и вовсе расстроился. Синтия, сестра Джастина, рассмеялась и сказала, что истинная причина заключается в другом.

– Он бывший преподаватель, – напомнила она Тессе и подмигнула девушке. – И с тех пор считает, что все должны сидеть с прямой спиной, со сложенными на парте руками и ловить каждое слово учителя. Прямо как его ненаглядные студенты.

Но Тесса думала, что Джастину школа не понравилась еще по какой-то причине. Он всегда считал себя в долгу перед отцом Тессы – ведь тот помог Джастину в изгнании. И Джастин решил, что наилучшим способом отплатить добром за добро будет забрать Тессу в РОСА и дать ей образование. Опекун полагал, что девочка слишком умна для провинциальной Панамы. Тессе дали учебную визу, а значит, она обязана учиться. Джастин заявил, что лучший способ подготовиться к жизни в «большом мире» – это ходить в простую джемманскую школу. Тесса бы с удовольствием послушалась его, но, увы, в обычные учебные заведения она как раз не вписывалась.

Кстати, новая школа ей нравилась – Тессе позволяли заниматься чем она пожелает и ничем ей не докучали. Институт придерживался следующей философии: творческие люди сами поймут, что им надо. Также считалось, что креативные ученики способны отлично сдать все стандартные образовательные тесты, которые предлагались и в государственных, и в частных учреждениях. Высокие баллы работали на репутацию самого института. А тем, кто с тестами не справлялся, вежливо предлагали покинуть учебное заведение.

Поэтому день Тессы делился пополам: первую половину она посвящала выбранным ею самой проектам в гуманитарных, социальных и естественных науках, а во второй усиленно готовилась к тестам. Последнее предполагало бесконечный прогон ответов на стандартные задания и даже помощь репетиторов.

Но самое главное состояло в том, что с Тессой обращались очень вежливо и цивилизованно. Конечно, преподавательскому составу хорошо платили. Некоторые, разумеется, поглядывали на провинциалочку с любопытством, однако большинство преподавателей подошли к вопросу с холодным прагматизмом. Какая разница, из глухой Панамы ты или нет, если деньги и связи твоих покровителей позволили определить тебя в элитную школу. Если тебя туда приняли, значит, проблема решена. Одноклассники за доброжелательное отношение денег не получали, но придерживались похожих принципов: если Тесса учится вместе с ними, значит, она этого достойна. В общем, к ней не лезли. По школе ходил слух, что она дочка посла, а такие связи в дальнейшем могли пригодиться.

– Тебе понадобится консультация эксперта, солнышко.

Тесса подняла взгляд. Сидя на огромном пуфике (креативным подросткам обычные парты не нужны), она просматривала на ридере свежие заголовки. Женщину, обратившуюся к ней, звали Кларисса (ученикам позволялось обращаться к преподавателям по имени, без дальнейших церемоний), и она курировала выполнение проектов, которые студенты выбрали по собственному желанию.

– Ты работаешь над анализом СМИ? – поинтересовалась Кларисса.

– Да.

Когда Тесса приехала в РОСА, здешние массмедиа стали для нее культурным шоком. Сперва беспрерывные новости, развлекательные программы и шоу ввели ее в ступор. Тессу обескуражило, что в бесконечный информационный поток мог «влиться» любой гражданин Республики! Более того, вокруг доступа к информации крутилась вся работа джемманов. Тесса сразу обратила внимание на кардинальные различия между Панамой и РОСА. На ее родине было попросту немыслимо выставлять напоказ каждый момент своей жизни – кроме того, Тесса воспитывалась в консервативной семье, которая никогда ничего не афишировала. А джемманы не только выпихивали на всеобщее обозрение свою личную жизнь, но и настырно лезли на частную территорию звезд и общественных деятелей. И они излучали почти ощутимые флюиды обожания – им нравилось в РОСА абсолютно все! В конце концов Тесса задумалась: интересно, а насколько объективна эта обрушиваемая на граждан массмедиа-информация?..

Подобные мысли побудили ее к исследованию любопытного вопроса: а как РОСА воспринимает себя? Беспокоит ли население хоть что-нибудь? Что они видят неправильным во внутренней политике? И как массмедиа влияют на коллективный образ родной страны в умах ее граждан? Именно это Тесса избрала темой своего проекта по социологии, и Кларисса часто подходила к ней и советовала найти опытного консультанта.

– Естественно, читая стрим, ты можешь во многом разобраться, – мягко произнесла Кларисса. – Но если ты действительно хочешь узнать, как то, что ты видишь за окном, отражается на экране, тебе нужно поговорить с профессионалом.

И Кларисса одним изящным жестом указала сначала на окно, а затем на ридер Тессы.

– С кем, например?

Кларисса пожала плечами:

– Да с кем угодно. С редактором. Журналистом. Режиссером. Мы всячески поддерживаем и финансируем такие исследования. Ты могла бы устроиться стажером и узнать из первых рук, как все работает.

– Неужели кто-то захочет со мной возиться? – с горечью спросила Тесса.

Кларисса искренне возмутилась:

– Солнышко, ты учишься в Институте Креативности и Экспериментального Мышления! Сюда отдают детей самые влиятельные люди страны! Мы предоставляем ученикам возможность попрактиковаться, и нам не отказывают. Отдел стажировок находится этажом ниже. Обычно туда направляют студентов, но прекрасно успевающие школьники[3] вроде тебя также могут походатайствовать о направлении на работу. Почему бы тебе к ним не заглянуть? Да и уроки уже закончились. Иди, солнышко, подай заявление. Не беспокойся, все у тебя получится.

Тесса поняла, что отступать некуда, и отправилась на поиски отдела стажировок. Найти его не составило труда: это оказалась малюсенькая комнатка рядом с просторным административным офисом, который занимался повседневной жизнью школы. У дверей обнаружилась очередь: еще двое ребят ждали приема. Один – долговязый и тощий парень со светлыми волосами. Мальчишка обернулся, и Тесса тотчас заметила, какие у него голубые глаза и бледная кожа. Точно, он из касты. Впрочем, ей незачем удивляться: патриции всегда входили в элиту РОСА. А Институт Креативности похвалялся тем, что взращивал элиту. Спустя секунду Тесса поняла, что они с юношей знакомы. А поскольку тот явно смутился, Тесса догадалась, что парнишка узнал ее.

– Тесса?.. – осторожно спросил он.

Она отчаянно пыталась вспомнить, как его зовут.

– Дарий?.. Что ты здесь делаешь?

Они с Дарием познакомились пару месяцев назад, когда Джастин с Мэй приехали на территорию касты нордлингов для расследования одного дела. Семья юноши поделилась с ними ценными сведениями, а Тесса воспользовалась связями опекуна в Департаменте Внутренней безопасности и тоже оказала Дарию весомую услугу. Тогда парень был настырным: он, конечно, не угрожал Тессе и прямо-таки требовал помощи, но в целом служебная командировка выдалась весьма непростой.

Однако при виде Тессы лицо Дария просветлело.

– А я здесь учусь, – объяснил он. – Перевелся из Нордлингской Академии после того, как… Внезапно он насупился. – …после той весенней заварухи. Отец почти меня не узнает, а остальные… в общем, не осталось никого. Поэтому я и уехал.

Неожиданно Тесса поняла, что странный и порывистый парень ей нравится. Он потерял мать и старшего брата – их убили полоумные сектанты. А отец попал в сумасшедший дом. Дарий долго пытался добиться справедливости, и Тесса подумала, что теперь цель достигнута и юноша мог бы начать жизнь с чистого листа.

Дарий хотел что-то добавить, но секретарь позвала его в комнату. Тесса принялась просматривать сообщения на своем эго. Она краем уха услышала, что Дарий оставил запрос на стажировку в одном из правительственных учреждений Ванкувера. А когда подошла ее очередь, взял ее за руку.

– Если ты не против… то я… в общем… Можно я тебя подожду на улице и провожу? Мне нужно кое-что у тебя спросить.

– Зачем? Моя станция подземки совсем рядом, в квартале отсюда, – ответила девушка: Тессе совсем не улыбался такой провожатый, она прекрасно помнила, чем обернулась прошлая просьба Дария.

– Это ненадолго. Обещаю.

Он смотрел столь серьезно, что Тесса сдалась. И вообще вряд ли парень сумел влипнуть в новую историю сразу после того, как с трудом спасся от адептов богини смерти. Поэтому она согласилась и переступила порог офиса. Дарий подал запрос на полноценную практику, но Тесса в этом не нуждалась: она лишь хотела взять интервью у представителя одной из названных Клариссой профессий и немного постажироваться, чтобы самой разобраться, что к чему. Секретарь молниеносно со всем справилась: вбила в компьютер данные Тессы и предупредила ее, что они передадут их специализированным агентствам. А потом свяжутся с ней, если кто-нибудь отзовется.

Дарий, разумеется, караулил ее у входной двери. Стоял, прислонившись к кирпичной стене здания. Школа располагалась в восточной части делового центра Ванкувера, далеко от правительственных учреждений и небоскребов, но и тут жизнь била ключом. Лето было в разгаре – уже перевалило за середину июля, и в здешних широтах температура достигла максимума, особенно в городе. Тесса чувствовала себя великолепно – не сравнить с влажностью и духотой панамского зноя… Вдобавок москитов нет, и потеешь меньше даже под палящим солнцем.

– Я сюда приехал не просто так. Я хочу изменить свою жизнь, – выпалил Дарий, пока они брели к станции подземки. – И не только свою. Я намерен изменить жизни всех людей.

Над головами с грохотом несся поезд легкого метро, Тесса помолчала и поинтересовалась:

– В смысле?

– Хочу служить родине, – пояснил он.

Длинноногий парень размашисто шагал по тротуару, каждую секунду притормаживая и неловко оглядываясь на Тессу.

– Я наблюдал за тем, как работают твои друзья из Внутренней безопасности. А ведь они ту жуткую группу обезвредили… Меня это зацепило, и я понял, что мечтаю воевать во славу родины.

– Ты хочешь работать во Внутренней безопасности? – изумилась Тесса.

– А почему бы и нет? Если не там, то где-нибудь еще. В организации, где похожими проблемами занимаются. Я правда пока не представляю, чему учиться, чтобы стать полезным. Юриспруденция? Политика? Понятия не имею. Одно знаю точно – нужно сделать первый шаг. Поэтому я и попросил о стажировке. Хотя все очень непросто, а конкурс наверняка огромный.

– Кларисса заявила, что компании охотно берут на практику из нашего института…

Дарий ухмыльнулся:

– Из нашего, плюс всех студентов в округе. Где элитных школ – воз и маленькая тележка. Короче говоря, конкуренция жесткая.

Они добрались до станции, и к платформе подкатил фиолетовый поезд.

– Мне пора, – произнесла Тесса.

Он резко перестал улыбаться. Вероятно, Дарий сказал далеко не все, что хотел. Поколебавшись, парень пожал плечами и махнул в сторону вагона:

– Я прокачусь с тобой.

– Я в пригород еду! – воскликнула она.

Дарий успел упомянуть, что квартирует в общежитии ближе к центру города.

– Ничего страшного. Сяду на обратный поезд.

Люди уже начали возвращаться домой после работы, и они с Дарием были вынуждены поискать свободное место, чтобы устроиться у окна.

– Но у меня появилась одна идея, – продолжил он. – Вдруг ты мне сможешь помочь. У тебя есть связи в Безопасности, верно? И ты… сможешь мне помочь получить место стажера!

Ну и вопрос!

Тесса покачала головой:

– Какие связи? Просто человек, в доме которого я живу, работает в Безопасности.

Объяснить, кем они с Джастином друг другу приходятся, всегда было нелегко. Как признаться Дарию во всех перипетиях панамского приключения Джастина? Кроме того, Тесса толком не знала, почему Джастина выдворили из РОСА.

– Ясно… но у него же есть знакомые? – не отступал Дарий. Глаза юноши загорелись, и он наклонился поближе. – Мне всего-то надо, чтобы за меня замолвили словечко. Мне все равно, куда меня возьмут – в ВБ или в другую контору. Главное, родине послужить. А ты разве не хотела бы? Служить своей стране… в смысле… э‑э‑э… провинции?

Не особо, если честно. В Панаме ни одно правительство долго у власти не задерживалось. И не внушало добрых чувств. Тесса хотела бы жить в стабильной и богатой стране вроде РОСА или ВС. Однако ей до сих пор не приходило в голову, что девушка вроде нее способна сыграть в благоустройстве государства важную роль. И даже здесь, в Республике, Тесса довольствовалась ролью стороннего наблюдателя, а не активного участника событий.

Дарий был ей симпатичен. Может, дело было в искренних намерениях юноши – сделать что-нибудь хорошее для своей страны… Тессе оставалось только гадать. Но Дарий не таясь выложил ей все, что было у него на душе. Наверное, он и вправду хочет улучшить жизнь в РОСА, а действует вовсе не из слепой преданности, как другие.

– Я спрошу, – наконец пробормотала она. – Но за результат не ручаюсь.

Он широко улыбнулся, и Тесса не сдержала ответной улыбки.

Получив, что хотел, Дарий переключился на Тессу, и у них завязался оживленный диалог. Как ни странно, Дарию было наплевать на Панаму. Обычно люди, которые пытались свести с Тессой знакомство, расспрашивали девушку про то, чем дикая Панама отличалась от цивилизованной Республики, что было вполне понятно: так намечалась очевидная тема в рамках светской беседы. Но Дария не интересовало, откуда Тесса родом. Он допытывался, кто она и чего хочет от жизни. А больше всего парень любопытствовал насчет того, зачем она пришла в Отдел стажировок. Тесса рассказала о своем проекте по массмедиа, Дарий чуть в ладоши не захлопал от восхищения.

Они заболтались, и когда поезд подъехал к Черривуду, Дарий даже спросил, нельзя ли ее проводить до дома. Тессе на миг стало не по себе – как случалось, когда возникала немыслимая с точки зрения ее традиционного воспитания ситуация. Она знала, что в РОСА между мужчиной и женщиной отношения гораздо более свободные, но всякий раз, когда юноша проявлял к Тессе особое внимание, она тут же настораживалась. Не то чтобы много парней искали ее расположения, но… в голове быстро возникал образ матушки, в ужасе воздевающей руки к небу.

А потом Тесса решила, что амбициозный и упорный Дарий предложил ей это, чтобы как бы случайно столкнуться дома с Джастином. Она сразу расслабилась: во‑первых, прагматизм в людях Тессу не пугал, а во‑вторых, Джастин до сих пор был в командировке.

Дарий довел ее прямо до порога, но, к удивлению Тессы, не стал напрашиваться в гости.

– Огромное тебе спасибо! – произнес он. – Правда. Любая помощь мне пригодится. И… мне было приятно снова тебя увидеть. – Дарий развел руками и огляделся вокруг: – А дома на меня бы все косились. Типа, чего он с плебейкой встречается. Даже по делу. Люди, они же…

Его монолог невежливо прервали. В Тессу влетел кто-то огромный и буквально впечатал ее в стену. Сначала Тесса захотела заорать во всю глотку, но удар выбил кислород у нее из легких. Затем рот залепила здоровенная ладонь, и Тесса почувствовала, что в шею уперлось острие.

– Не двигаться, – прорычал незнакомый мужской голос. – Вообще не шевелись, девка. А ты, парень, тоже стой смирно. Дернешься или пискнешь – я эту штуку в шею твоей подружке воткну, усек?

Но Тесса уже оцепенела: ее сковал чудовищный ужас. Судя по лицу Дария, тот не собирался оказывать сопротивления.

– Вынь эго, – приказал напавший. – Медленно.

Тесса послушалась: осторожно вытащила гаджет из сумки и протянула на ладони чужаку.

– Открой дверь.

Она подняла эго к двери и набрала личный код, который дезактивировал замок. На секунду Тесса замешкалась – а что, если вместо обычной комбинации набрать «тревожную»?

Острие чувствительно придавило кожу на шее:

– Давай.

Похоже, нападавший угадал ее мысли.

Она послушалась, и мужчина приказал Дарию войти первому. Потом затащил Тессу внутрь. За ними захлопнулась дверь. И что теперь делать? Сигнализация настроена на голосовые команды. Тесса может позвать полицию – хоть сейчас. Но дальше? Какой в этом прок, если ей проткнут яремную вену? Огромным усилием воли Тесса заставила себя успокоиться. Есть же какой-нибудь выход! Просто обязан быть. И вообще, сосед наверняка увидел потасовку на пороге и вызвал копов.

– Где он? – жестко спросил Тессу нападавший. – Где ублюдок? Где служитель, я тебя спрашиваю?

И он убрал ладонь с ее губ, но оружие – нечто вроде стилета – от шеи не отнял.

– Я не знаю, – прошептала она. – Он… уехал.

– А когда вернется?

– Не знаю, – повторила Тесса.

Посмотрев на Дария, поняла, что тот по-прежнему перепуган до полусмерти.

– Врешь! Знаешь! Он сказал тебе!

Незнакомец говорил быстро, запальчиво и резко. А еще в голосе сквозило отчаяние. Действительно, ее положению не позавидуешь, но нападавший тоже не слишком подготовился и действовал наспех. Что бы он ни запланировал, ничего у него не получилось.

Тесса сглотнула.

– Он… уехал из страны. Мы вообще не в курсе, когда он вернется…

Нападавший на мгновение задумался. Острие стилета все еще утыкалось ей в шею, но хватка ослабла.

– А зачем он улизнул? Он ведь служитель!

Замечательный вопрос. Кстати, они с Синтией часто это обсужали. Джастин на все попытки расспросить его ограничивался одним:

– Вы забыли, где я работаю? Я, между прочим, безопасность родины обеспечиваю! И не надо мне задавать лишних вопросов.

– Мы не в курсе, – затараторила Тесса. – Мы только…

Бамс!

Парализованная страхом Тесса даже не заметила, как сзади подобрался Дарий. А мужчина тоже переволновался – и не увидел, как тот подскочил и размахнулся вешалкой. Кстати, вешалка в прихожей появилась месяц назад и вызвала ожесточенные споры: Синтия полагала, что, раз она выточена в форме дерева, значит, она «старомодная и симпатичная». А Джастин твердил, что это – прикладное искусство на троечку, к тому же предмет обстановки совершенно бесполезен, ибо в прихожей наличествует шкаф для верхней одежды.

Зато сейчас сомнительной ценности вешалка послужила отменным оружием: Дарий крепко приложил незнакомца, и тот выпустил стилет из рук! Тесса попятилась, закричала, и система сигнализации вызвала полицию. От удара бандит рухнул и стукнулся об стену, причем весьма чувствительно, но и не думал терять сознание! Он даже встал! Впрочем, Дарий быстро стукнул его снова, и мужчина свалился на пол. А поскольку Дарий бил со всей силы, тот рухнул и уже не двигался.

– Ну и оперный театр! – ахнул юноша. – Я убил его, что ли? Да я никогда в жизни!.. Я даже в морду никого не бил!

Тесса осторожно присела и пощупала пульс на шее незадачливого бандита. Сердцебиение было четким.

– Слушай, он живой. Ты просто его оглушил.

После этого события все завертелось, как на карусели! Приехали офицеры, а спустя минуту – Синтия. Надо сказать, нападение на Тессу ее ошарашило. Врач подтвердил, что с мужчиной все в полном порядке, а полиция установила его личность. Оказалось, он является членом религиозной секты, у которой СК отозвал лицензию. Тессе не сказали, кто проводил инспекцию, но она, конечно, сразу догадалась.

Нападавшего увезли, а ближе к вечеру домой заявился Джастин. Полиция как раз закончила допрашивать Тессу и Дария и уже собиралась уехать, но при виде Джастина офицеры с удвоенным усердием принялись за него. Ему знаком мужчина? Да, действительно, они встречались, причем совсем недавно, и адепту секты не понравилось, что его лишили возможности исповедовать свою веру…

Когда обитателей дома наконец оставили в покое, Джастин уселся за кухонный стол и уставился в пустоту. Выглядел он очень растерянно. Обычно опекун не терялся, у него всегда имелся план действий. А сейчас он был такой понурый, что Тессе стало как-то неуютно. Однако заговорила Синтия, и все встало на свои места:

– А ты бубнил, что новая вешалка оскорбляет твое эстетическое чувство!

В голосе Синтии звучал сарказм, но сестра Джастина казалась сильно напуганной. Прижав к себе сына, восьмилетнего Квентина, она машинально похлопывала мальчика по спине.

Джастин покосился на Синтию:

– А я и не отказываюсь от своих слов! Надеюсь, чудище сломано и не подлежит восстановлению и починке.

Он перевел взгляд на Тессу:

– Ты как? Нормально?..

Она слабо кивнула:

– Все случилось мгновенно. Я даже понять ничего не успела. А зачем он сюда пришел? Он рассердился на то, что его церковь закрыли?

– Ага. Обычное дело, – произнес Джастин и откинулся на стуле. – А я и предположить не мог, что парень задумает отомстить. Хотя они иногда проявляют чудеса храбрости. Добраться до служителя непросто, но некоторые лезут на рожон. А этот… обычный непримечательный тип, ничем не выделяющийся из толпы. Сколько всего произошло, столько потенциальных угроз я отследил… а вылез полоумный фанатик. – Джастин уставился в стену. – Занятно… Банальная ситуация, ничего особенного. Никакой связи с другими…

Последнюю фразу он произнес совсем тихо, почти про себя.

Тесса поняла: Джастин, разумеется, расстроился из-за нападения, но его мучил еще один подводный камень. Джастину явно было не по душе, что, инспектируя церковь, он упустил потенциальную опасность. «Вот что его бесит, – подумала Тесса. – Он прекрасно разбирается в людях – и вдруг допустил такой прокол. Другой бы тоже ни о чем не догадался, но Джастин считает себя чуть ли не гением…»

А опекун тем временем вынырнул из раздумий и оглядел присутствующих, словно впервые их видел. Заметил Дария и пробурчал:

– А ты кто такой?

Юноша вздрогнул и выпрямился. Точнее, попытался встать, запутался в своих длинных ногах, замялся и покраснел.

– Дариус Сандберг, – сообщил он и нерешительно протянул Джастину дрожащую руку. – Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр.

Джастин машинально ответил на рукопожатие и тотчас просветлел, вспомнив, где слышал это имя:

– А, Сандберг! Из Нового Стокгольма, не правда ли?

Дарий энергично потряс головой:

– Да! И я безмерно признателен вам, доктор Марч! За все, что вы сделали для моей семьи!

– И ты мне здорово помог… – произнес Джастин.

Он припомнил обстоятельства мрачного дела и добавил:

– Мои соболезнования.

– Спасибо.

Джастин нахмурился, и его брови вытянулись в ниточку.

– Но ты же не для того сюда приехал, чтобы лично выразить безмерную признательность? Не ближний свет…

Дарий смущенно затоптался, и Тесса немедленно встряла в беседу:

– А он в Институте учится! Только он высшее образование получает!

– Ага, понятно. – Джастин заметно расслабился. – Похоже, ты у нас тоже вольнодумец, да?

– Мы за креативность! Я ведь рассказывала! А еще Дарий хотел попросить тебя помочь устроиться на практику, – пояснила Тесса – теперь она чувствовала себя обязанной юноше. – У тебя есть связи во Внутренней безопасности и…

Но Джастин впервые после того, как переступил порог дома, улыбнулся. И покачал головой:

– Нет, сынок, не надо тебе во Внутреннюю безопасность. А в СК и подавно.

Дарий вскинулся и горячо заговорил:

– Но я хочу работать на благо страны! Где угодно! В любом правительственном учреждении, мне все равно, лишь бы куда-то взяли!

Джастин вторично покачал головой, и Тесса сообразила, что тот собирается вежливо, но твердо отказать Дарию в просьбе. А затем Джастин посмотрел на Тессу, и взгляд его потеплел.

– Он спас мне жизнь, – выпалила она, догадываясь, о чем сейчас думает опекун.

– А ты вешалку случайно не сломал? – поинтересовался тот.

– Джастин! – рявкнула Синтия.

Поскольку Дарий был не в курсе истории с вешалкой, столь резкая смена темы беседы его изрядно обескуражила.

– Э… я… не знаю… Но если сломал – мне очень жаль! Я вам новую куплю!

Джастин лишь отмахнулся:

– Ладно, наплюй. Хорошо, я попробую что-нибудь сделать.

Дарий просиял и стал таким трогательно милым, что Тесса не смогла сдержать улыбки. Юноша пылко рассыпался в благодарностях, что изрядно смутило Джастина.

– Спасибо, доктор Марч! Просто огромное спасибо! Это… безумно важно для меня! Правда! Вы даже не представляете! Ух! Да. Спасибо! Я… вы только скажите! Я могу чем-нибудь вас отблагодарить? Спасибо!..

– Хватит, – прервал поток излияний Джастин. – Если хочешь пригодиться и быть полезным, оставайся на ужин. И держи вешалку наготове, пока я не вызову сюда настоящую охрану.

Синтия насторожилась:

– О чем ты?

– Если ты запамятовала, напомню. Сюда мужик с ножом заявился. Ты считаешь, я вас без охраны после такого происшествия оставлю? – строго спросил Джастин.

Его сестра уперла руки в бока и встряхнула черной гривой:

– Ты утверждал, что нападения ничего не предвещало! И такое редко случается! А теперь – что я слышу? Выходит, к нам в дом может вломиться ватага сумасшедших?

Джастин промолчал, и Тесса пытливо уставилась на опекуна. Однажды он ей сказал, что она отлично умеет читать по лицам – прямо как он. Тесса не знала, насколько хороши ее способности, но не сомневалась: сейчас Джастин думает не только о сектанте-одиночке. «Есть и другие угрозы. Его беспокоят будущие нападения!» – догадалась она.

– Вряд ли на нас кто-то в ближайшее время нападет, – проговорил наконец Джастин, причем так мягко и вкрадчиво, что почти убедил Тессу в своей искренности. – Но мы же не будем рисковать? Особенно если речь идет о мальчике…

И Джастин кивнул в сторону Квентина. Синтия мгновенно прикусила язык – как Джастин, впрочем, и ожидал.

– Как ты намерен поступить? – спросила она.

– Я найму охранников. Личных телохранителей.

Синтия приподняла бровь.

– Я не ошиблась? Ты употребил множественное число?

– Вы перемещаетесь каждый по своему маршруту, – пояснил Джастин. – Поэтому каждому из вас необходим индивидуальный телохранитель.

Тесса изумилась:

– Он что, за мной все время будет ходить? Как тень?

Джастин встал со стула:

– Ты привыкнешь, причем очень быстро. И не надо на меня так смотреть, Синтия, – строго предупредил он. – У тебя есть право решать, как обставить дом, какую еду покупать и… каких правил общежития придерживаться в этих стенах. Но по поводу безопасности все решения буду принимать я. А я не позволю вам перемещаться без надежной охраны.

Тесса была уверена, что Синтия начнет спорить – она всегда спорила с Джастином по любому поводу. Но Синтия подумала и кивнула. В конце концов, в логике ему не откажешь.

– Ты куда? – воскликнула она, когда Джастин развернулся и направился в прихожую. – Ты ведь только что приехал!

Джастин помахал рукой на прощание и прошествовал к выходу.

– Поищу эксперта по безопасности и прочим штукам, – отозвался он, и дверь за ним закрылась.

Глава 4

Подработка

Отыскать Мэй не представляло никакого труда. Конечно, часть ее жизни оставалась для Джастина тайной за семью печатями, но некоторые ее шаги он научился предсказывать со стопроцентной вероятностью. Добравшись до станции, Джастин сел на поезд, идущий в деловой центр города. Мэй он застанет либо дома, либо в баре. А когда он позвонил и она ответила, не включая видео, он сразу понял, где она и чем занимается.

– Где выпиваем? – бодро осведомился он.

– Откуда ты знаешь, что я выпиваю?

– Когда в самолете заработал стрим, ты начала быстро рассылать сотни сообщениий. А ты поступаешь так лишь тогда, когда планируешь где-нибудь расслабиться.

– Поздравляю с очередной блестящей дедукцией. А ты зачем спрашиваешь? Хочешь очередную гипотезу подтвердить?

– У меня дел по горло, – резко ответил он. – Нам нужно встретиться для серьезного разговора.

Повисла мрачная пауза.

Следом Джастин услышал:

– Мы летели десять часов. Ты в самолете не мог меня просветить? Кстати, есть такое понятие, как личная жизнь. Знакомо оно тебе?

Джастин вздохнул – усталость, физическая и психологическая, весьма ощутимо давила на него.

– Случилось кое-что. Смертельные ужасы и всяческие кошмары – в общем, как ты любишь.

Она помолчала, а потом сдалась:

– Я в «Браунстоуне».

– Где конкретно?

– Ой, неужели обнаружился бар, в котором ты еще не надирался? Я‑то решила, ты везде отметился – и в городе, и в провинции…

– Мне и так ясно, что настроение у тебя паршивое, – проворчал он. – Я сам найду адрес. До встречи.

Заглянув в эго, Джастин обнаружил, что «Браунстоун» – это бар, который в основном предпочитают военные чины. Заведение находилось неподалеку от станции поезда, который ходил исключительно по одному маршруту и колесил от базы до города. Внезапно Джастину стало не по себе: вдруг там дебоширят и пьют преторианцы? Те двое, что сопровождали Мэй подобно верным оруженосцам, способны вывести из себя кого угодно. А толпа преторианцев может устроить настоящее светопреставление… Но возможно, именно эти ребята посоветуют что-либо дельное по поводу столь внезапно возникшей в его жизни проблемы.

Просто поразительно, что Антонио Сун, адепт Митры, напавший на Тессу, окажется психически нестабильным и мстительным субъектом! Джастин до сих пор прийти в себя не мог от изумления. Он сказал Синтии чистую правду: обычно до преступлений дело не доходило. Когда церковь закрывали, прихожане винили правительство, а не отдельных служителей. А Джастин не врал: Антонио был ничем не выделяющимся парнем. Значит, Сун действовал по указке заговорщиков. Или был одним из опасных избранников, о которых предупреждала Матушка Оран. Тессе и Дарию повезло, что все закончилось хорошо, однако надо подумать о будущем. Джастин только что осознал, насколько опасна его работа для домашних. Мало ему всяких происшествий с участием сверхъестественных сил и поездок по провинциям. Конечно, на командировки он не жаловался, а всегда принимал ситуацию, какой бы экстремальной она ни была. Кроме того, Мэй его защитит в случае чего.

Но угроза домашним? Это что-то новенькое! И крайне неприятное – особенно в свете напророченной «войны избранных». РОСА кишит избранными и служителями богов точно так же, как любая глухомань. Вероятно, их в Республике даже больше, чем в провинциях, – вдруг Гераки прав насчет того, что религиозный вакуум РОСА стал заполняться, причем с подачи самих богов… Если избранные решатся напасть на своих противников, они будут руководствоваться логикой и найдут самое уязвимое звено в стане врага… Несомненно, они примутся «докучать» семье Джастина. Сун наверняка никто, и звать его никак – в масштабе страны. Но это первый тревожный звонок. Джастин чувствовал, что недавнее нападение предвещает крупные бедствия.

Войдя в «Браунстоун», Джастин сразу заметил Мэй. В армии служило мало представителей каст – а светлые волосы и кожа напарницы выделялись в толпе солдат-плебеев. Большая часть посетителей бара носила серую или красно-коричневую форму регулярной армии. Попадались и одетые в сумрачно-черное преторианцы – от них старались держаться подальше. Преторианцы даже в увольнении внушали обычным воякам благоговейное уважение и страх.

Двое красавцев в черных одеждах расположились рядом с Мэй: Валерия Жардан и Линус Дагссон. Джастин задержался на пороге заведения, внимательно разглядывая троицу. Он знал, что Мэй накрепко засела в баре. Но, разумеется, она явилась сюда не для того, чтобы напиться. Преторианцы не пьянели – имплант перерабатывал алкоголь слишком быстро. Мэй сюда пришла общаться с друзьями. Она всегда поступала подобным образом, возвратившись с задания: в этом была некая психотерапия, хотя Мэй никогда не обсуждала подробности миссии. А то, что эти трое души друг в друге не чаяли, невероятно удивляло Джастина. Пожалуй, вечно одинокая Мэй даже из родственников ни с кем близко не сошлась. Если честно, Вал и Даг выглядели совершенно неподходящей компанией для столь благородной дамы из нордлингов.

«А ты ревнуешь, приятель, – заметил Гораций. – Им она открывает сердце, а тебе нет».

«Нет! Неправда! – сердито возразил Джастин. – Она как крепость за семью рядами стен, а Вал и Линус даже во вторые ворота не вошли. И я ни капельки не ревную».

«Ты мог бы занять другое место в ее сердце, – заявил Магнус. – И сидеть у ног нашего господина».

«Большое спасибо, не хочется», – отрезал Джастин.

Однако что-то кольнуло прямо в грудь, когда он разглядел, как привольно Мэй раскинулась в кресле: локоть на столе, подбородок на ладони, на губах застыла улыбка… Судя по всему, Даг рассказывал что-то невероятно занимательное. Естественно, Мэй была начеку, она всегда держала ситуацию под контролем. Однако сейчас напряженности в ней меньше, чем когда-либо. За исключением той злосчастной ночи, которую они провели вместе, – тогда он тоже видел ее счастливой.

Джастин направился к столику, и Мэй на глазах превратилась в обычную настороженную преторианку. А Джастин практически утонул во взгляде ее зелено-голубых глаз. Преторианцы, почувствовав, как изменилось настроение подруги, развернулись к нему.

Вал расплылась в широченной улыбке:

– Доктор Марч! Здравствуйте!

Она встала и запечатлела на его щеке поцелуй.

– А я‑то думала, что птицы вашего полета в наших эшелонах не летают, хе-хе! Глянь, Даг, какой костюмчик, а?

– Не долетают, наверное, – подхватил шутку Джастин. – А может, их сюда не приглашают?

И впрямь штатские, облаченные в строгие костюмы, в баре отсутствовали напрочь. Поэтому на Джастина оглядывались с нескрываемым интересом. Можно было не стесняться и сразу налепить на лоб надпись: «ЧИНУША».

– Тогда считай, что тебя пригласили, дружище! – радостно проревел Даг, раскрывая объятия. – А если ВБ еще и чек наш оплатит – мы тебя полюбим как своего!

Вал не отличалась высоким ростом и выглядела обманчиво хрупкой, а вот Даг был воплощением мечты любой старшеклассницы: мышцы, щетина, одним словом, настоящий мужчина.

– Почему бы и нет, – отозвался Джастин, активируя панель заказа. – Пусть платят, мне не жалко.

– Как насчет смертельных ужасов и всяческих кошмаров? – мрачно спросила Мэй. – Ты мне что-то вроде этого обещал, когда звонил.

Джастин заказал выпивку и выключил панель.

– Ужасы были смертельные, но мы уцелели. Однако сперва пришлось хорошенько поколотить противника вешалкой и отправить бедолагу в участок.

И Джастин рассказал преторианцам о происшествии. Лица слушателей мигом изменились. Куда девались беспечные улыбки и неторопливая ленца в движениях! Мэй молниеносно преобразилась – и Джастин невольно ею залюбовался. Напарница застыла, как статуя. Хотя нападение было совершено далеко отсюда, импланты тут же активировались, вбрасывая в кровь адреналин и прочие химикаты, обеспечивающие готовность к бою.

– Как она? – спросил Даг, когда Джастин замолчал. – Наша девочка в порядке?

Джастин про себя подивился: когда это Тесса успела стать «нашей девочкой»? Насколько он помнил, она с Дагом виделась пару раз, причем первая встреча произошла при очень неприятных обстоятельствах. Тогда Тесса болталась со своей бывшей школьной компанией и вместе с подружкой перелезла через забор на территорию государственного учреждения. А второй раз они пересеклись в центре города. Тогда Даг подшучивал над Тессой: мол, ну как, в исправительный лагерь тебя еще не отправили?

Теперь Даг и Вал прямо искры метали, несмотря на все заверения Джастина, что Тесса не пострадала. Мэй вопросов не задавала, поскольку знала: если бы с Тессой что-нибудь случилось, Джастин бы сюда не приехал.

– Значит, обычный парень из верующих? – задумчиво протянула Мэй.

Джастин встретился с ней взглядом. Мэй намекала на другое: нападение как-то связано с войной избранных? И с божественными «играми»?

– Самый обычный, – подтвердил он. – Разозлился, что я закрыл секту, и вбил себе в голову, что надо обязательно мне отомстить. Остается только гадать, что произойдет в следующий раз…

Тему он развивать не стал, но по лицу Мэй понял: преторианка верно оценила угрозу.

– А дальше что? – спросил Даг. И вдруг просветлел: – Так что, хочешь, чтобы мы ему рыло начистили?

Вал встрепенулась:

– Давай! Он от страха чокнется, гарантирую! Дорогу к твоему дому забудет!

– В принципе я думаю, что он уже никогда к дому не подойдет, тем не менее искренне благодарю за предложение.

Джастин кивнул официантке, которая поставила перед ним виски.

– Но меня беспокоит кое-что. Вдруг еще фанатики набегут и полезут к моим родным? Мне в принципе давно следовало нанять охранников. В общем, я решил: а не спросить ли мне совета у человека… в смысле, у людей, которые разбираются в проблеме. То есть понятно, что у ВБ есть профессионалы…

– Забудь о ВБ, – прервал его Даг. – Госслужащие тебя не спасут. Они у себя в кабинетах штаны протирают. Правда, если речь идет об охране особняка важной шишки, то да, они еще могут пользу принести, но у тебя, парень, другой случай. За тобой не будут гоняться простые ребята из сект.

«А он прав», – хмыкнул Гораций.

– Что ты предлагаешь? – поинтересовался Джастин.

Даг поднял руки:

– Не что, а кого. Нас я предлагаю.

Забавно, что произнес он свою краткую тираду с очень серьезным видом.

Джастин покачал головой:

– Делать вам больше нечего…

– Мы сейчас стену подпираем – столица же, – пояснила Вал. – Девять часов в карауле и свободны. Остается пятнадцать часов. Почему бы нам не взять подработку?

Мэй обычно ревновала Джастина к своим старым друзьям, и он ожидал, что она станет возражать. Но, как ни странно, Мэй оживилась – она явно считала это хорошей идеей!

– Я всегда с ним, – и она кивнула на Джастина. – Но вас двое. А их – трое.

– Мы кого-нибудь из Алых подрядим! – пылко воскликнула Вал. – И нечего мелочиться, мы кучу народу из наших подгоним! Будем сменять друг друга по очереди. Один в караул, другой к вам.

– Так, секундочку! – выпалил Джастин. Что за белиберду они несут? – Ребята, огромное вам спасибо, но «кучу народу» из желающих подзаработать на стороне преторианцев я, извините, по финансам не потяну.

– Ладно тебе, мы ведь для Финн стараемся! – сказал Даг, назвав Мэй ласковым прозвищем, которым ее наградили братья по оружию.

– Мы своих не бросаем, – добавил Даг.

Надо же! Когда он успел стать для преторианцев «своим»? Понятно, что если бы речь зашла исключительно о Тессе или о его племяннике, сомнений нет – Алые бы точно помогли. Да и другие когорты бы не отстали. Но ради него, Джастина?

– Мы не можем рассчитывать только на свободных от караула преторианцев, – отрезала Мэй. – Ему нужно кого-то нанять – человека с навыками, чтобы рядом был. Алых могут выдернуть из столицы в любой момент.

– Я в агентства могу обратиться! – заявил Джастин.

– Не надо, – отрезала Мэй. – Если, конечно, они не предложат кого-то из демобилизованных, которые работу телохранителя ищут. Кстати, желающие всегда найдутся. Уверена, даже в «Браунстоуне» их полно.

И она посмотрела вокруг, будто ждала, что сейчас к ним строевым шагом подойдет кандидат на вакантную должность и представится по имени.

– Нужно поспрашивать и людей посмотреть. В общем, я этим займусь. Отберу правильного кандидата.

Мэй смерила Джастина взглядом, в котором явственно читалось: тебе дай волю, ты девиц из эскорт-службы наймешь…

И трое преторианцев незамедлительно принялись жарко обсуждать детали. Они проверяли расписание Вал и Дага, интересовались у Джастина, куда и когда ездят его домочадцы, а потом стали разрабатывать подробнейший план. В итоге они решили, чтобы кто-то всегда охранял дом ночью, а еще трое сопровождали бы Квентина и Тессу в школу. Мэй настаивала, чтобы ее тоже включили в список дежурств, и предложила остаться в жилище Джастина и Синтии на ночь. Джастин хотел возразить, мол, она же только что из командировки, но подумал, что семье будет проще привыкнуть к новой жизни, если одним из телохранителей станет Мэй, которой все доверяли. С Тессой точно приключится паническая атака, когда она увидит на кухне Вал или Дага.

– Если удастся дать объявление сегодня, завтра я проведу первые собеседования. В крайнем случае послезавтра, – сказала Мэй, обращаясь к Джастину. – Мы продержимся.

– Конечно, – кивнул он. – Да и в Нассау мы пробыли дольше, чем рассчитывали. Поэтому мы совершенно свободны в течение нескольких дней, и пока нас в командировки отправлять не будут…

Хоть какие-то плюсы есть в их работе – после длительной поездки в провинцию им обычно давали дела на территории РОСА.

– Ребят, вас послушать, в Нассау съездить вам просто раз плюнуть, – встрял в беседу полный энтузиазма Даг. – Между прочим, вы с доком только и делаете, что по провинциям катаетесь, я за все время службы почти не выбирался за границу! Короче, если в командировке вам что-нибудь потребуется, вы не стесняйтесь, намекните – и вот он я с вами!

«Ага, – сообразил Джастин. – Ясно, они бросились нам помогать. Им скучно. Преторианцы гордятся службой в столице, но это же сплошная показуха. Им бы в бой и подраться. Теперь они, бедняги, надеются развеяться за мой счет…»

«Они и ради нее стараются, – заметил Гораций. – Мэй ты не очень нравишься, но она беспокоится о твоих домочадцах и о тебе самом тоже. А ее друзья – горой за Мэй».

«А если случится маленькая драка с ордами религиозных фанатиков, штурмующих мое жилище, они будут абсолютно счастливы», – уперся Джастин.

«Верно, а чего ты хотел?»

Вал и Даг бурно обсуждали новую работу, но Джастин не мог избавиться от ощущения, что он здесь чужой и ему не рады. Поэтому он выпил виски, расплатился за себя и за преторианцев и встал из-за стола. Мэй быстро расправилась со своим коктейлем и тоже вскочила.

– Нет-нет-нет, – затараторил Джастин. – Считай, что ты в увольнительной, отдохни с друзьями.

– Ладно тебе. Кроме того, сегодня я первая в караул заступаю, забыл? Поэтому в любом случае мы едем домой вместе.

– А я не еду домой, – парировал Джастин.

Мэй смерила его уничтожающим взглядом, и Джастин мог бы подразнить ее, сочинив на ходу что-нибудь про любовное свидание. Однако в данном случае лгать даже не было необходимости.

– Я к Лусиану.

– Неужели? – проронила она и прищурилась.

– Хочу попросить об одолжении.

– Лусиана Дарлинга? Ты что, думаешь, мы сами с охраной не справимся? – обиженно протянул Даг.

Джастин вяло улыбнулся.

– Нет, речь о другом деле. – Он помолчал и добавил: – Знаешь, Мэй, если хочешь, можешь составить мне компанию. Я не против.

Ее лицо приняло прежнее непроницаемое выражение. Джастин до сих пор не сумел понять, в каких она отношениях с Лусианом Дарлингом – его однокашником, ставшим теперь одним из самых влиятельных сенаторов. Лусиан просто сох по Мэй, а преторианка не выказывала признаков ни симпатии, ни антипатии. Сенатор-плебей даже либерального толка не мог открыто встречаться с женщиной из касты. Поэтому Лусиан сыпал приглашениями на различные мероприятия – официальные ужины, благотворительные вечера… Мэй из вежливости сходила на парочку, но что касается чувств и эмоций, то она позволяла себе ровно столько, сколько обычная дебютантка из нордлингов. То есть ровным счетом ничего.

– Я провожу тебя до подземки, – проговорила она. – Позвони Лусиану, предупреди о своем визите, и он отправит за тобой водителя, а тот подъедет прямо к станции. Ты никуда не опоздаешь, а я поеду домой.

Джастин вздохнул. У Мэй явно что-то на уме, а это очень любопытно… Еще более странно то, что она говорит «домой», подразумевая жилище, где обитает Джастин…

Вал наклонилась к его уху и громко прошептала:

– Кстати, а как Финн познакомилась с милым дядечкой? Сенатором, в смысле? А то мы отгулами жертвуем, встаем живым щитом между твоими домочадцами и страшной опасностью – и все по великой нашей доброте. А некоторые – не будем говорить, кто! – молчат и от друзей многое утаивают. Я даже не знаю, хорошо это или плохо.

Мэй закатила глаза:

– Ничего я не утаиваю! Мне нечего скрывать!

Друзья недоверчиво переглянулись, и Джастин сообразил, что от этих двоих он еще не скоро отвяжется – замучают вопросами. Однако сейчас ему удалось улизнуть – сразу после того, как он еще раз раскланялся с преторианцами и сердечно поблагодарил их за участие. Джастин столь же сердечно беседовал с Мэй, пока они направлялись к станции по людной летней улице, и без конца рассыпался в благодарностях.

– Значит, они это делают ради тебя, – добавил он, когда они подошли к ступеням лестницы, ведущей вниз. – А почему ты сразу согласилась, мне невдомек.

– Мне нравится твоя семья, – ответила она, и Джастин понял, что вороны говорили правду.

Они спустились на платформу, табло показывало, что поезд по серой линии – которая вела в пригород, где жил Лусиан, – подойдет с минуты на минуту.

– Я лучше, чем кто бы то ни был, понимаю, кто может на тебя охотиться. На тебя – и на них. Тебе нужна охрана особой квалификации.

Поезд затормозил, автоматические двери открылись. Один поток пассажиров нетерпеливо устремился к выходу, другой потек внутрь вагонов. Джастин шагнул к вагону и обернулся к Мэй:

– Ты считаешь, что преторианцы справятся?

Лицо ее тотчас превратилось в бесстрастную маску:

– Конечно. У них нет другого выхода.

Джастин сообщил Лусиану о своем посещении накануне. Однако он слукавил, заявив Лусиану, что прибудет вместе с Мэй.

Но, разумеется, он был один. У порога особняка его встретил охранник сенатора и указал путь в гостиную, где Джастина и поджидал Лусиан.

– К чему все эти увертки? – пожал плечами сенатор, увидев, что его ввели в заблуждение. – Решил, я тебя на порог не пущу? Зачем прикрываться дамой?

Джастин лишь присвистнул. Как просторна гостиная! Пригород и особняк напомнили ему место, где жил он сам, – идеальная недвижимость для состоятельных господ. Но обстановка казалась какой-то лабораторной. Слишком у Лусиана чисто, почти стерильно. С другой стороны, ничего удивительного – Лусиан часто отлучается и в доме проводит совсем мало времени…

– Я хотел подстраховаться, – развел руками Джастин. – Мало ли, может, у тебя был трудный день, и вообще тебе не до гостей. А с ней ты всегда рад увидеться. Наверное.

– Наверное, – эхом отозвался Лусиан.

Похоже, день у него и впрямь выдался не из легких. Сенатор уселся с краю кожаного дивана, положил руку на спинку, а ногу на журнальный столик. Верхние пуговицы рубашки он расстегнул, рукава закатал. Галстук тоже снял, причем давно. Лусиан приветливо улыбался, но в глазах сквозила нешуточная усталость, и улыбка выглядела не вполне искренней.

– Ты не поверишь, но я и в самом деле хотел с тобой поболтать. Поэтому считай, что мы оба не внакладе. Возьми себе выпить, и давай поговорим. – Лусиан протянул Джастину пустой стакан: – Мне налей, будь добр.

Джастин отнес стакан к барной стойке, которая разделяла гостиную и кухню. Здесь все тоже выглядело, как на картинке в дизайнерском журнале: сверкали и ряды бутылок, и дорогая техника, но чувствовалось, что кухонным великолепием никто не пользуется.

– Почему бы тебе, Лусиан, не плюнуть на нордлингского журавля в небе и не обзавестись супругой из хорошей плебейской семьи? Позировала бы на плакатах, вечеринки опять же закатывала для друзей?

Лусиан ухмыльнулся:

– Ни секунды свободной нет, дружище. Разве что после того, как выиграю выборы. А пока у меня все силы на кампанию уходят, извини.

Джастин расположился в кресле рядом с диваном и передал Лусиану стакан.

– А кампания требует так много сил? У тебя вроде все на мази!

– Политика – нешуточное дело. Тут никогда нельзя останавливаться на достигнутом. Мы занимаем верхнюю строку рейтинга, но у Чу из Партии обновления рейтинг растет как на дрожжах…

Лусиан с отсутствующим видом прихлебывал из стакана, его темные глаза были устремлены туда, где безраздельно властвовали цифры и статистика.

– Нам нужны свежие идеи. Речи, дебаты, визиты по школам – это себя давно исчерпало. Надо нечто такое… словом, то, что запало бы людям в сердце. Что захватило бы их воображение. Чтобы они увидели во мне лидера нации, а не еще очередного претендента.

Джастин хотел усмехнуться, но мигом спохватился. Его собеседник сохранял серьезность и пристально смотрел в никуда.

«А ведь он втянулся в выборы по-настоящему. В любом другом политике такое поведение меня бы сразу насторожило. Опасно это. Лучше просто пытаться состричь купоны после победы…»

«Насторожило бы? А Лусиан, по-твоему, не опасен?» – поинтересовался Гораций.

«Поживем – увидим».

Вслух Джастин произнес:

– У тебя есть какие-нибудь наметки, например, трюк, чтобы у всех и впрямь дух захватило?

– Нет, Джастин, не трюк.

Лусиан поморгал и наконец посмотрел Джастину в глаза.

– Ладно, сейчас не к спеху. Ты мне что-то хотел сказать. Что тебе нужно?

– Это после твоей пламенной тирады? Изволь говорить первым.

Лусиан мгновение поколебался, пригубил из стакана – и вдруг резко наклонился к Джастину:

– Аркадия.

Если честно, Джастин не ожидал этого услышать. Соседняя страна отличалась непостоянным политическим нравом. В Аркадию входили юго-восточные земли распавшихся Соединенных Штатов – как раз после Эпохи Упадка, когда остальные американцы предпочли соединиться с Канадой. Отношения РОСА и Аркадии были далеки от дружественных, кроме того, здесь имелись свои сложности. Аркадия не могла тягаться с РОСА по части передовых технологий, но не очень-то и отставала, чтобы ее можно было сбросить со счетов, как другие провинции. Вдобавок в пограничных районах частенько вспыхивали конфликты, и это лишь увеличивало политическую напряженность.

– Ты хочешь завоевать ее? Аннексировать? – воскликнул Джастин и усмехнулся. – На такую эскападу почтеннейшая публика точно обратит внимание…

Он сказал это наполовину в шутку, но, глядя в лихорадочно блестящие глаза Лусиана, Джастин подивился: а насколько далеко намерен зайти его бывший однокашник?..

Лусиан сцепил руки в замок:

– Нет. Не сейчас, во всяком случае. Но мне необходимо посетить Аркадию. Давно идут разговоры, что надо бы нанести дипломатический визит. Дескать, пусть в Аркадию приедет делегация с целью установления взаимопонимания и ознакомления с культурными особенностями. – Улыбка Лусиана стала горькой: – Все встрепенулись после того, как пошли слухи о новом аркадийском оружии. Понятно, что на склады они нас не повезут, но…

Джастин осторожно произнес:

– Ты сказал, «нас». Что касается тебя… получается, ты уже в составе делегации?

– Именно.

Лусиан с торжествующим видом откинулся на спинку дивана. Особое удовольствие ему доставило выражение лица Джастина – тот от новостей буквально ошалел.

– Что за безумие! – выдохнул Джастин. – Люди вроде тебя в Аркадию не ездят! Они вообще в провинцию – ни ногой! Предвыборная кампания, широченные улыбки, шикарные отели и орды телохранителей – вот это по тебе! Но не командировка в дикую глушь!

– Ха! Теперь ты понял, почему я ставлю на Аркадию? Перевелись герои, Джастин, причем вчистую. На выборах все решает слово, а не дело, а народ голосует за меньшее зло просто потому, что особого выбора у людей нет, все кандидаты одинаковые… А я не хочу быть как все. Я предоставлю гражданам выбор. Я, конечно, не Мэй. Не боец, доблестно защищающий честь РОСА на поле боя. Но я могу стать первым в истории Республики лидером, который не побоялся ступить на враждебную, если не сказать вражескую, территорию – и все ради блага родины. Людям понравится мой поступок. Это будет нечто весомое. Настоящее. А что мне противопоставят мои соперники? Только предвыборную болтовню…

– Знаешь ли, мой дорогой друг, – проговорил Джастин, который до сих пор не мог поверить своим ушам. – «Враждебный», «вражеский» – это детская игра в синонимы. Главный корень – «враг», и он вполне способен пристрелить тебя.

Лусиан ответил с весьма самоуверенным видом:

– Но ты постоянно колесишь по всяким враждебным странам – и ничего, живой!

Джастин залпом осушил свой стакан:

– Я не вхожу в состав официальных делегаций и не въезжаю на чужую территорию под рев фанфар. Я туда отправляюсь под прикрытием, с отличной охраной – и то не всегда все гладко проходит.

– У меня тоже есть охрана. Аркадийцы не дураки, они и мысли не допускают о том, что мы к ним заявимся без военнослужащих…

– И как ты себе все представляешь? Дюжина джемманских солдат против целой аркадийской армии? – парировал Джастин.

– Аркадийцы не тронут ни меня, ни сопровождающих! Они нам, естественно, не доверяют, но инцидент со стрельбой им не нужен. А некоторые аркадийцы желают стабилизировать отношения между нашими странами…

Лусиан поднялся и принялся мерить шагами гостиную.

– В данном случае фанфары даже очень к месту. Пока мы на виду, они нам ничего не могут сделать. Я буду в полном порядке. И ты тоже.

Джастин хотел встать и плеснуть себе еще, но тут буквально прирос к креслу.

– Я?.. Прости, ты говоришь обо мне чисто гипотетически?

– Если не согласишься, то гипотетически.

Самодовольная ухмылка Лусиана просто выводила из себя! Любой собеседник всегда был для Джастина открытой книгой, но Лусиан оставался для него загадкой. Чего он хочет? Может, он поддразнивает его? Вряд ли… Джастин пристально всматривался в лицо сенатора и все более убеждался в том, что тот абсолютно серьезен. В конце концов в голове Джастина мелькнул самый главный вопрос: почему?!

– Назови мне хоть одну причину для того, чтобы я отправился с тобой на верную смерть в Аркадию, – выдавил Джастин.

Лусиан хихикнул:

– Так я ведь уже сказал – никто нас пальцем не тронет! Что касается причины… Разве ты не изучаешь религии? Там прямо цветник из культов и верований, а они прорастают все активнее с каждым годом – насколько я знаю…

– Я изучаю религии, чтобы защищать родину. А что делают другие, кстати, для уничтожения своей родной земли, я не знаю и знать не хочу.

Джастин произнес свою пафосную реплику, и по его спине пробежал холодок. В РОСА действительно практически запретили религию после Упадка, а в Аркадии она пустила корни и даже не была отделена от государства. Причем аркадийская вера отличалась авторитарностью, фанатизмом и вообще внушала ужас несведующему человеку. А ведь суть проблемы заключалась не в религии и ужесточении догматики – РОСА и весь цивилизованный мир уже давно превратились в «рассаду» для сверхъестественных сил. Вопрос стоял так: игра богов – или, вероятно, война богов – ведется и в Аркадии? Или еще нет?

«А про это было бы весьма полезно узнать! – встрял Магнус. – Наш господин заинтересован в информации: ему надо быть в курсе, как идут дела у богов в тех землях…»

«Я не обязан доставлять ему ценные сведения, – отрезал Джастин. – У меня есть обязательства перед Внутренней безопасностью, а они ее не запрашивали. И я не собираюсь становиться добровольцем-смертником только потому, что Лусиану скучно ехать в одиночку!»

– Возьми с собой Мэй! – вдруг сообщил Лусиан. – Между прочим, охранять нас будут в основном преторианцы…

Джастин едва не застонал:

– О нет, Лусиан! Ты так жаждешь отправиться на край света, лишь бы побыть с ней наедине?!

Лусиан выставил ладони вперед в примирительном жесте:

– Нет. Можешь мне не верить, но я заинтересован именно в тебе. Мы, конечно, возьмем с собой других экспертов‑культурологов для того, чтобы просканировать обстановку. Но эксперт по делам религии для нашей миссии жизненно необходим. Равно как и твоя проницательность. У меня большие планы на эту поездку, Джастин. Я хочу не только победы на выборах. Мне нужны долгосрочные результаты. Я намерен понять, что в голове у аркадийских ребят – они ведь дышат нам в спину. Поэтому надо разузнать, как на них влияют местные суеверия. А кому я могу доверить столь важную миссию? Тебе, дружище. Именно ты способен заглянуть в человеческое сердце так глубоко.

«Он тебе комплимент сделал», – задумчиво произнес Гораций.

«Ага, вот я и сподобился», – проворчал Джастин.

– Но у меня работа! – заявил он Лусиану. – В ВБ! Куча дел и поручений! Я не могу все взять и бросить! А потом укатить в провинцию…

– Я обращусь к ним с официальным запросом. Уверен, они не откажут и отпустят тебя.

Хитрюга Лусиан! Разумеется, начальство даст Джастину «зеленый свет», особенно если почует, что в Аркадии затаилась сверхъестественная сила. Однако сам Джастин страстно желал держаться от всего этого подальше! Командировка в Аркадию была безумно опасной авантюрой – что уж говорить о разрекламированной республиканской делегации!

– Извини, но без меня, – проговорил Джастин.

Лусиан смерил его тяжелым, пристальным взглядом. Мрачно помолчал. Затем кивнул, и на лицо сенатора вернулась дежурная улыбка.

– Ладно. Но ты все равно подумай, мало ли. У тебя еще есть неделя – а потом случится одно из самых крупных событий в международной политике. Да, чуть не забыл, а ты о чем хотел со мной поговорить?

«Слишком быстро он отстал от меня, здесь что-то не то», – мысленно резюмировал Джастин и принялся объяснять про стажировку Дария.

«Ага, – согласился Гораций. – Явно не то. Ты смотри, аккуратнее с ним».

Глава 5

Красный бархатный плащ

– Ты хочешь сказать, что все это время проговорил с Лусианом?

Услышав голос Мэй, Джастин вздрогнул – он как раз пытался прокрасться через гостиную. Часы показывали три утра. Он замер и покосился на свернувшуюся на диване Мэй. Та держала в руках ридер, но на экран не смотрела. Иногда Мэй проверяла показания сигнализации. В ее голове теснились мысли и воспоминания о том, что случилось здесь и за границей, и сосредоточиться на книге или фильме не получалось.

– Да, – кивнул Джастин. – я был в сугубо мужской компании. На сторону не ходили, не волнуйся…

– А я вот волнуюсь. Ты заваливаешься домой пьяный, а за тобой охотятся. Ты готов в лепешку расшибиться ради кого-то, но о себе вообще не думаешь. Я решила, что ты отлучишься ненадолго!

Джастин потер глаза и пробормотал:

– Я тоже так считал, но Лусиан… он меня взял врасплох… и огорошил.

Мэй хорошо владела собой, чтобы сразу не пуститься в расспросы, однако по ее лицу Джастин понял – ей любопытно узнать содержание их с сенатором разговора.

– Ты не поверишь…

– Я? – насмешливо спросила она.

Он подумал и ответил:

– Впрочем, была не была! Только давай отложим все до утра. А сейчас – умираю, спать хочу.

– Но ты хотя бы получил то, что хотел? То, за чем ездил? – бросила она ему вдогонку.

– Да, юный мистер Сандберг будет служить нашей славной родине в качестве стажера при сенаторе. Посмотрим, насколько его хватит.

Мэй не сдержала улыбки:

– Ты поэтому Лусиана навестил?

– Парень попросил меня об услуге, и я… – Джастину вдруг стало неудобно – неужели он, не мешкая, сделал доброе дело? – А что? Он, между прочим, предотвратил разбойничье нападение на мой дом! – важно заявил он Мэй.

– Да ничего, – пожала плечами Мэй, изо всех сил стараясь не рассмеяться. – Меня просто удивляет: надо же, как здорово, ты взял и сразу поехал к нему. А мог бы номер набрать.

– Я ослышался, или ты только что сказала… – не закончив фразы, он покачал головой и подавил зевок. – Не важно. Услуга за услугу – таков мой девиз. Мне пора в кровать. Пока!

Мэй смотрела ему вслед, и ей стоило большого труда удержаться от нотаций касательно его персоны. Хотя, безусловно, Джастина следовало отчитать. Он не имел права шляться по улицам в одиночку, да еще нетрезвый. Особенно после того случая в Нассау. Внутреннему взору Мэй сразу предстало окровавленное тело Матушки Оран. Они действительно имели дело с очень серьезным противником. Но Джастин настаивал на том, чтобы Мэй охраняла сегодня ночью именно его семью. Он явно считал собственную безопасность вопросом, который может подождать, – ради того, чтобы выплатить долг благодарности парнишке, с которым был едва знаком.

Мэй вздохнула и откинулась на диване. Джастин в очередной раз преподнес ей сюрприз: казался конченым эгоистом и вдруг проявил самое настоящее благородство. Похоже, даже перспектива встречи со смертоносными саморегенерирующимися жуками не испугала его и не отвратила от намерения совершить благое дело. Кстати, о жуках… Мэй нагнулась и пощупала янтарную рукоять ножа в голенище сапога, вытащила оружие и принялась рассматривать его в свете лампы, стоявшей на тумбочке.

Даже в полумраке рукоять вспыхнула золотистым огнем. Зрелище было завораживающим – в особенности по сравнению с острым, но прозаически выглядевшим лезвием. Клинок Мэй уничтожил сверхъестественное создание, которое не брало никакое другое оружие. «Надо бы избавиться от ножичка», – подумала преторианка. Она ведь не шутила, когда сказала Джастину, что не желает контактировать с окружающими их паранормальными сущностями. Расследовать связанные с ними дела – это одно, работа есть работа. Но контакт на личном уровне… нет уж, спасибо. А нож как будто прорезал призрачную сверхъестественную границу. Мэй прислал его весной человек, котороый не пожелал назваться по имени, что вызвало подозрения со стороны преторианки. Сначала она думала, что загадочный клинок – подарок Каллисты Се, главы неприятной религиозной секты и бывшей любовницы Джастина. Однако сама Каллиста все яростно отрицала… В общем, странная вещь. И пугающая.

Мэй до сих пор гадала, говорила Каллиста правду или нет. А если нет, то зачем солгала. Так или иначе, нож теперь принадлежал Мэй – если, конечно, она с ним ничего не сделает. А могла бы, без проблем. Клинков такого качества – пруд пруди. Разве что рукоять не заменишь. Мэй осторожно провела пальцами по острию – отличная работа, просто безупречная. Лезвие, как бритва: ни единой зазубринки не осталось ни после битвы с жуками, ни после того, как Мэй всадила клинок в прислужника богини смерти, который пытался…

– Эй!

Мэй отдернула руку, уколов палец. И с удивлением обнаружила, что на коже набухает капелька крови. Ерунда, ничего страшного. Она хотела вытереть ее об джинсы – и замерла. В неярком свете лампы выступившая кровь казалась практически черной, но вдруг поменяла цвет и стала ярко-алой. Мэй сморгнула: не мерещится ли? Но нет, все так и было! Алое пятнышко поблескивало: прямо как знак когорты на воротнике униформы Мэй. Впрочем, такой оно оставалось совсем недолго – мгновение спустя кровь, заливавшая ее ладонь, приобрела свой обычный темно-бордовый цвет.

Минуточку… Заливавшая ладонь?!

Капля быстро превратилась в поток, который растекался с небывалой скоростью. Он уже поднялся вверх по руке и залил все тело преторианки, окутав ее подобно плащу. Хотя это и впрямь был тяжелый плащ красного бархата. Внезапно Мэй стало жарко, словно она находилась под лучами палящего солнца. Все заливали яркие лучи, золотое сияние лилось с чистого безоблачного неба. Мэй почувствовала, как тепло растекается по телу, ощутила каждую травинку и деревце на планете – все живое, тянущееся к светилу. Она сбросила удушливый плащ и увидела, что под ним ничего нет. И поняла, что это правильно, так и надо, чтобы между ней и миром вокруг не было преград.

В нос ударил терпкий аромат, и у Мэй закружилась голова. Она подняла руки и поняла, что на голове у нее венок из цветов яблони, поэтому и пахло, как ее духами. Она задумчиво повертела его в руках. Неожиданно воздух замерцал, и венок превратился в маленькие белые цветы стефанотиса. Затем в пионы, а потом в розы. Вдруг поднялся ветер и разметал лепестки, подобно падающим звездам. Мэй почувствовала их нежное прикосновение к коже, они завихрились и исчезли.

«Не обманывайся тем, как выглядит венец. Он хрупок, но в нем пребывает сила. Сила – в любви, в красоте и желании. Дающему жизнь прибывает энергии больше, чем тому, кто ее отнимает…»

Мэй принялась оглядываться по сторонам: кто это говорит? Голос женский, но никого не видно, только солнце сияет на небе… А может, само солнце обратилось к ней? Мэй прищурилась, пытаясь вглядеться в огненный диск, и ей померещилось, что она смотрит в лицо женщине и лик ее исполнен таким блеском, что смертные глаза не выдерживают его. Кто-то тихонько рассмеялся, и Мэй быстро взглянула вниз – у ног ее по-прежнему лежал алый бархатный плащ. Под ним что-то зашевелилось, и Мэй вздрогнула: из-под ткани выглянуло личико. Девочка. Она знала ее – это же племянница! Ребенка отослали прочь сразу после рождения. Младенец появился на свет от предосудительной связи патрицианки из нордлингов и плебея.

Мэй искала племянницу долгие годы и недавно нащупала первую ниточку – о племяннице с ней заговорил Эмиль, служитель Морриган. Тот самый, которого Мэй убила ножом. Эмиль заявил, что девочка находится в Аркадии. Но за свои услуги проводника он потребовал присоединиться к секте и исполнить уговор, который мать Мэй заключила с богиней при зачатии. Мэй отказалась и теперь мучилась, что навсегда упустила свой шанс. Однако сейчас племянница стоит прямо перед ней и смотрит на Мэй своими карими глазками с зелеными искрами! Мэй потянулась к девочке, та улыбнулась, снова поднялся ветер, взметнулся красный бархат… Но нет, это был уже не плащ, а огромный флаг, который развевался, отгораживая Мэй от ребенка. Мэй вцепилась в бьющуюся ткань, та билась на ветру, и, когда преторианка смогла отвести ее в сторону, девочка уже пропала.

И солнце тоже, да и вообще все…

Мэй очнулась на диване в гостиной Марчей полностью одетая. И на руках ее не было ни единой капли крови. Даже пореза. Она огляделась: кинжал с янтарной рукоятью валялся на полу, но она не помнила, когда уронила его. Мэй посмотрела на часы и страшно удивилась: надо же – столько времени прошло, а она ничего не помнит! Она-то считала, что отключилась на пять минут, но все указывало на то, что прошло три часа! За окнами светало, на кухне автоматически включилась кофеварка. А самое странное – она чудовищно устала, словно после сильной физической нагрузки. Давно она, кстати, такого не чувствовала…

Вдруг по ее спине пробежал холодок. Она пристально вгляделась в кинжал. «Нужно избавиться от него». Но как? И где? Тут из глубин дома донесся глухой звук, и Мэй резко вынырнула из своих полуснов‑полустрахов. Кто-то просыпался, наверное, Синтия. Пора взять себя в руки, разобраться с клинком и перестать тратить время попусту. Но все-таки странно, что она, грубо говоря, отключилась на такой долгий срок. А ведь она была на дежурстве, охраняла всех домочадцев и почему-то погрузилась в непонятные грезы! Мэй взяла кинжал и спрятала его в шкатулку, стоявшую на верхней полке возле медиаэкрана. Полку украшало еще несколько таких же бесполезных и непонятных, якобы элегантных вещиц, и Мэй ни разу не видела, чтобы кто-нибудь до них дотрагивался. Скоро она вернется за кинжалом и избавится от него надлежащим образом – если таковой, конечно, существует.

– Как ночка? Мирная?

Мэй крутанулась вокруг своей оси. Зевающая Синтия побрела на кухню и заправила кофеварку. Мэй потребовалось усилие, чтобы успокоиться. Преторианка заставила себя улыбнуться и последовала за Синтией на кухню.

– Все в порядке. Иного, впрочем, я не ждала – вокруг уже знают о смертоносной вешалке в прихожей.

Синтия нахмурилась и налила им по чашке кофе:

– Парню повезло, что он ее не сломал. Иначе…

Мэй с благодарностью приняла кофе и решила не думать о том, что только что солгала. Если честно, она не знала, тихая выдалась ночка или нет. За три часа могло случиться все что угодно. Например, очередной фанатик мог попытаться проникнуть в дом – и успешно, поскольку Мэй сидела с проклятым кинжалом и галлюцинировала! К счастью, Синтию слишком занимало приготовление завтрака, поэтому она не заметила, как встревожена Мэй. А может, не подала виду.

Минут через десять на кухню спустились остальные – все, кроме Джастина. Тесса и Квентин собирались в школу, Синтия колдовала у плиты, Мэй просматривала сообщения – оказалось, многие уже отозвались на ее объявление о поиске охранника. Некоторые кандидаты показались ей подходящими, и она назначила интервью с ними на вечер. А когда закончила писать ответ последнему соискателю, на пороге появились Вал и Даг, довольные и счастливые. Давно она их такими не видела! Похоже, церемониальные караулы порядком достали преторианцев.

– Ну как, ситуация под контролем? – сразу выпалил Даг.

Как и Синтия, Даг почему-то считал, что это в порядке вещей. Но Мэй не могла сказать, что ночь прошла без происшествий. И это ей совсем не понравилось.

– У нас все замечательно, – бодро отрапортовала она и провела ребят на кухню.

Синтия смирилась с тем, что в доме будет выставлена охрана. Она восприняла это как необходимое зло. Она также считала, что кормить доблестных воинов – ее обязанность, в особенности потому что преторианцы согласились охранять ее бесплатно. А Вал и Даг, у которых обмен веществ был молниеносный, как и у Мэй, не имели ничего против. Они с энтузиазмом набросились на еду, и Квентин даже вытаращился от восторга. Он уже привык к Мэй, а вот «настоящие» преторианцы – это просто здорово! Они как будто с медиаэкрана сошли! Мальчик засыпал их вопросами, но Тесса почему-то настороженно молчала.

За завтраком ночные воспоминания перестали беспокоить Мэй. Присутствие друзей всегда действовало на нее успокаивающе: они стали ей как настоящая семья, и она им безгранично доверяла… почти на сто процентов. После завтрака домочадцы разошлись и занялись своими делами, а Мэй кольнуло в сердце: а ведь Вал и Даг подрядились на работу не за деньги! Они охотно предложили свою помощь, совершенно вслепую. Они и понятия не имеют о том, кто им противостоит. Сумеют ли они справиться с таким противником? Подумав, Мэй решила, что ответ остается все тем же. Она сама вчера сказала Джастину, что ребята справятся, потому что у них нет другого выхода.

Однако Джастин пока не выползал из своей комнаты – неудивительно, учитывая, что он заявился домой в три утра. Мэй тряхнула головой, сосредоточилась и приступила к выполнению своих прямых обязанностей. Она намеревалась сопровождать Тессу, а потом хотела заскочить в здание Внутренней безопасности. Мэй очень надеялась, что Джастин присоединится к ней. Но, увы, она сообразила, что Джастин будет валяться в кровати до вечера, поэтому в конце концов приняла решение ехать без него. Вал и Даг, в свою очередь, должны были охранять Синтию и Квентина.

– И сколько нам придется так жить? – спросила ее Тесса, пока они мчались в поезде. – В смысле под охраной?

«Хороший вопрос», – подумала Мэй.

– Наверное, пока Джастин не скажет, что вам ничего не грозит…

Тесса нахмурилась:

– Неопределенный ответ.

– А ситуация тоже неопределенная…

И, чтобы избежать дальнейших расспросов, Мэй добавила:

– Тебе такая жизнь привычна, верно? Между прочим, в Панаме ты выходила на улицу только с охранником.

Тесса слабо улыбнулась и уставилась в окно.

– Да, но я‑то предполагала, что в РОСА все безопасно. Гуляй где хочешь и ничего не бойся. Значит, я ошиблась.

Мэй ободряюще улыбнулась в ответ. В детстве ее, конечно, выпускали из дома, но запретов тоже хватало. Мэй хорошо понимала настроение Тессы, и ей совершенно не хотелось сковывать ее свободу, но при одной мысли о том, что девочке, которую она успела полюбить, будут угрожать сверхъестественные силы, Мэй становилось тошно. Получается, что не только они с Джастином попали в переделку…

– Ничего, – произнесла Мэй, мягко похлопывая Тессу по плечу. – Скоро все будет по-прежнему.

Отведя девочку в школу, преторианка отправилась в Департамент Внутренней безопасности. Никакой должности она там не занимала – работа, о которой договаривались военные с ВБ, была уже выполнена. Однако ее хорошо знали и спокойно воспринимали ее присутствие. Даже Джастин не ворчал. Мэй приехала в надежде, что сможет выбить себе переговорную комнату, чтобы провести собеседования. Но удача отвернулась: офисы, находившиеся в ведении Департамента сект и культов, забронировали еще ранним утром.

– Прошу прощения, – пискнула секретарша.

Вид у нее был виноватый и напуганный.

Мэй все взвесила и подумала, что надо перезвонить потенциальным кандидатам и назначить встречу в другом месте. Но она хотела провести интервью именно здесь, чтобы за спиной чувствовалась мощь СК. Пусть ребята поймут, что дело серьезное. А в кофейне или в доме такого эффекта не добьешься.

– А у другого департамента нет свободных переговорных? – спросила Мэй.

Секретарь отчаянно замотала головой:

– Все, что в нашем ведении, занято! Но почему бы вам не расположиться в кабинете доктора Марча? Уверена, он не стал бы возражать!

Мэй мгновение поколебалась, но быстро согласилась. Она решила произвести впечатление, и кабинет Джастина как раз подходил для данной цели. Он получил значительное повышение, когда стал тайным следователем, и теперь ему полагался угловой офис с широкими окнами и видом на оживленные улицы Ванкувера. Когда помощница Джастина вышла, Мэй внимательно изучила кабинет. Забавно, что здесь так мало от Джастина – а уж она-то, Мэй, способна заметить любую деталь! Впрочем, большую часть рабочего времени он проводит в командировках или у себя дома. А офис с дорогим стеклянным столом и великолепным видом – всего лишь формальность. Помещение казалось необжитым и неуютным. Даже картины на стенах подбирал дизайнер СК – просто чтобы они гармонировали с напольным покрытием.

Только кожаное кресло еще хранило запах его одеколона: своеобразный знак того, что Джастин все-таки тут побывал. Мэй опустилась в кресло, прикрыла глаза и моментально провалилась в мысли о Джастине. Что такое? Надо работать, а не мечтать! Эх, жаль, ей не пришло в голову заехать в квартиру и переодеться! Конечно, форму она бы не выбрала, но следовало бы принарядиться построже. А сейчас на ней болтались льняные штаны и блузка без рукавов в тон брюкам. Собственно, других летних вещей в ее гардеробе не имелось. Оставалось надеяться, что на кандидатов произведет впечатление сам факт, что с ними беседует преторианец. Если честно, опытом в проведении собеседований Мэй похвастаться не могла. Она всю жизнь прослужила в армии. В общем, нужно действовать исключительно интуитивно, ничего не поделаешь.

К сожалению, интуиция молчала, как рыба.

Кстати, ничего плохого про двух мужчин и женщину, которые пришли на собеседование, Мэй сказать не могла. Они тоже служили в армии и, узнав, в каком она звании, разговаривали с Мэй уважительно. Правда, сначала один из парней поглядывал на нее с сомнением. Зато у каждого были хорошие резюме. Но когда Мэй обсуждала с кандидатами обязанности и объем работы, она все время вспоминала фразу, которую обронил Даг: мол, дом охранять они еще годятся, но не более того… И Мэй понимала: а ведь они именно так о себе и думают. Они, разумеется, натренированные, крепкие и обладают боевым опытом, но если на Тессу или Квентина нападут какие-нибудь адские жуки? Смогут ли свежеиспеченные телохранители защитить детей?

Интересно, способен ли вообще кто-нибудь отбиться от сверхъестественной напасти…

Проводив последнего кандидата, Мэй плюхнулась в кресло и устало положила ноги на сверкающую столешницу. Эго пестрело сообщениями от других кандидатов, желающих попытать счастья на поприще частных охранников. Мэй подумывала пригласить и этих ребят: вдруг среди них найдется кто-нибудь реально подходящий? Она уже уговорила себя назначить насколько собеседований на завтрашний день, зная, что у нее по крайней мере есть в запасе сутки, но вдруг обратила внимание на последнее резюме. Единственное, в котором указывалась служба в разных провинциях. Причем долгосрочная. Понятно, никакого сравнения с тем, с чем сталкивались Мэй и Джастин, у кандидата не было, но у него явно был опыт реагирования в экстремальных ситуациях. Он должен уметь действовать в непривычной для джеммана обстановке. Надо бы с ним побеседовать…

Мэй написала кандидату краткое послание, спрашивая, может ли он встретиться с ней в здании Внутренней безопасности, и моментально получила ответ: да, без проблем, он сейчас как раз находится в городе и будет рад собеседованию. А поскольку делать было нечего, Мэй пригласила его в кабинет.

Звали кандидата Руфус Каллауэй. Пришел он примерно через час – и с целой коробкой донатов. Мэй, безмерно удивленная, поздоровалась с кандидатом.

– Это взятка? – пошутила она.

По правде говоря, ей стоило большого труда не вгрызться в донат прямо здесь и сейчас. Пончики были из соседней пекарни, и она учуяла аромат своих любимых фирменных – с шоколадно-ореховой начинкой.

– Нет, мэм, – мрачно отозвался Руфус, усаживаясь в кресло, на которое указала Мэй.

Роста он был невысокого, сложения крепкого, чувствовалось, что мускулы у него накачанные и он в отличной форме – несмотря на легкую седину в волосах.

– Я служил с преторианцами во время поездки в Бельгию. И запомнил две вещи. Первая – они любят поесть. Вторая – им не нравится сидеть на одном месте. У них от этого настроение портится, в особенности если они голодные. А поскольку вы сказали, что в течение нескольких часов общались с потенциальными кандидатами, я сообразил, что вам нужна доза чего-нибудь сладкого и сдобного. Я не хочу оказаться в невыгодном положении только из-за того, что вы весь день провели на ногах и ничего не ели.

– Положим, не весь день, – возразила Мэй и осторожно заглянула в коробку: так и есть, он действительно принес донаты с шоколадно-ореховой начинкой. – Вы купили мои любимые.

– Их все обожают, мэм.

Она улыбнулась:

– Давайте начнем с Бельгии.

Руфус кивнул и принялся рассказывать о службе. Вскоре Мэй оказалась захваченной его историей. Обстановка в европейских провинциях оставалась нестабильной, но она там еще ни разу не побывала. СК посылал их с Джастином в провинции, граничащие с РОСА, в Центральную и Южную Америку. Руфус говорил кратко и по делу, а когда Мэй поведала ему о специфике работы, он, казалось, весь превратился в слух.

– Я про религию почти ничего не знаю, – чуть прищурившись, признался он. – И меня эти штуки не интересуют, если честно. Я уверен, что большая часть верующих – конченые придурки. Причем опасные. Вы как-то слишком расслабились.

У Мэй брови полезли на лоб.

– Мы выставили охрану из преторианцев. Несем ночные караулы. Вы это считаете «расслабленностью»?

Руфус пожал плечами:

– Вы же сами сказали: дети в школе одни, без телохранителей.

– В школах есть своя охрана. И у нас недостаточно людей, чтобы они несли постоянное дежурство.

– А вам и не надо там постоянно находиться. Надо просто вести себя непредсказуемо. Иногда оставаться на полный день, прочесывать территорию школы. Чтобы фанатики пребывали в полном неведении. Ведь эти ребята мыслят нестандартно. Поэтому мы тоже должны использовать их трюки и мыслить, как они.

Сам того не подозревая, Руфус приблизился к истине. Конечно, он не знал, насколько он прав, но Мэй обрадовалась, что наконец-то кандидат показал творческий подход к делу.

– Я попрошу вас оставаться в доме на ночь и охранять всю семью, когда преторианцы будут на службе, – предупредила она Руфуса. – Между прочим, натикает приличное количество часов.

– А что мне еще делать-то, как не работать? – отмахнулся Руфус. – Я на пенсии, семьи нет. Служить родине в армии я уже не могу, но хоть вам помогу. У меня есть разрешение на ношение оружия, стреляю я метко, а поспать и на ходу можно. Если речь о том, чтобы защитить граждан от полоумных сектантов, я готов вкалывать круглые сутки. – Мистер Каллоуэй поколебался и добавил: – Если они оплаченные, естественно.

– Я, в общем…

Вдруг дверь открылась, и в кабинет вошел Джастин. Если он и удивился, увидев их, то не подал виду.

– Хм. Мне следовало тоже прийти на встречу?

– Это ваш работодатель, – заявила Мэй.

Руфус вскочил, и она представила его Джастину. Вояка тут же начал засыпать Джастина вопросами про его семью и привычки домашних. И чем больше она слушала, тем больше убеждалась, что Руфус – идеальный вариант. Что-то в его рассуждениях привлекало Мэй и внушало ей доверие. Наверное, лучше человека для возможной схватки со сверхъестественным им не найти.

– Какой у нас бюджет? – спросила она.

Джастин уселся на край стола и посмотрел сначала на Руфуса, а потом на Мэй:

– Это наш телохранитель?

– Да.

Они втроем принялись обсуждать почасовую ставку, и Джастин морщился и хмурился: он понял, что часов набежит прилично. Но Мэй знала, что он может позволить себе крупные расходы, да и ситуация с родными была опасная… Мэй стала обговаривать окончательные пункты с Руфусом, а Джастин тем временем схватил коробку с выпечкой и сунул туда нос.

– Твои любимые?

Она изумленно уставилась на него:

– Откуда тебе это известно?

– Ладно тебе, все уже в курсе.

Мэй развернулась к Руфусу. Тот смотрел на них с недоумением. Впрочем, Джастин всегда умел подмечать мелкие, но важные детали, зато от него не ускользнуло и пристрастие Мэй к донатам. Правда, обычно Джастин использовал свое умение, чтобы получить преимущество перед собеседником.

– Итак, – произнес Джастин после того, как Руфус ушел. – Теперь этот мистер стоит между моей семьей и неведомыми силами?

Мэй немедленно запустила руку в коробку с донатами:

– Он, преторианцы-фрилансеры… а еще всякие фокусы и хитрости, на которые ты у нас горазд.

Мгновение поколебавшись, она спросила:

– Хочешь пончик?

– Нет, спасибо. Я утром еле кофе в себя влил.

– Уже два часа дня.

Мэй потянулась и положила ноги на стол. В конце концов, если бы Джастин хотел занять кресло, он бы ее предупредил. Без обиняков. А пока ему комфортно на уголке стола.

– Но ты выглядишь неплохо – учитывая вчерашнее. Надеюсь, Лусиан тоже не особо страдает. Уверена, сегодня он будет очень фотогеничен.

Джастин ухмыльнулся:

– У парня есть команда визажистов, которая загримирует сенатора так, что никто и не заподозрит сильного похмелья: блеск в глазах, свежий цвет лица – нарисуют любую картинку.

Джастин замолчал и задумчиво устремил взгляд куда-то вдаль.

– Надеюсь, он вспомнит, что обещал устроить стажировку тому пареньку, Дарию. Кстати, Мэй, я не надеялся, что он согласится. А мне повезло, что я живым оттуда выбрался. Он же просто ошалел! Ты бы послушала его гениальный план!

– Чей план? Дария? – рассеянно спросила Мэй, вгрызаясь в донат.

– Нет, Лусиана. Он теперь носится с безумной идеей повысить рейтинг. Хочет отправиться с посольством в Аркадию, чтобы укрепить дружеские отношения между нашими странами.

Ничего себе! Мэй даже отложила надкушенный донат.

– Преторианцы сражаются на наших границах с Аркадией, на юге. И ни о какой дружбе между нашими странами вообще речи нет! Поездка будет экстремальной!

– Но Лусиан же не на границу едет, – заметил Джастин. – Но согласен, затея рискованная. Однако Лусиан считает, что оно того стоит. Он твердил, что герои нынче перевелись, а политики должны действовать, а не просто речи толкать.

Мэй снова откусила от доната. Лицо ее оставалось бесстрастным – она-то не сомневалась, что Джастин пытливо изучает ее. Хочет увидеть ее реакцию. Между тем слова были правильные. Вдохновляющие. И Лусиан действительно по-настоящему верил в то, что говорил. Они познакомились недавно, и сенатор ей понравился. Настолько, чтобы с удовольствием проводить вместе время, но недостаточно, чтобы перевести отношения в более интимное русло. Искренность, даже страсть – это хорошо, но было в Лусиане нечто странноватое. В общем, политик он и есть политик. А Мэй им не особо доверяла. Впрочем, Джастину об этом узнать не суждено: некоторые вещи должны остаться для него тайной. Кроме того, он часто упрашивает ее встретиться с Лусианом, а потом потешно сердится. Почему? Она до сих пор и не поняла.

– Сказать тебе про самый безумный пункт затеи Лусиана? Он хочет, чтобы мы тоже его сопровождали! – воскликнул Джастин. – С ним всякие культурологи едут, охранники-преторианцы, и он думал, что мы прекрасно впишемся в компанию.

– Судя по твоему тону, от приглашения ты отказался.

Он презрительно фыркнул:

– Разумеется! У нас и так от сект не продохнуть, департамент работой завален! Нам только фанатиков‑догматиков не хватало для пущего счастья! А у меня нет никакого желания тратить свое бесценное время на путешествие в дикую, отсталую страну. Одни красные бархатные флаги и широкополые шляпы чего стоят…

У Мэй едва кусок доната в горле не застрял.

– Красные бархатные флаги? – пролепетала она.

– В девичьих салонах. Не слышала о таких? Они ведь женщинами торгуют, ты в курсе?

Мэй приходилось слышать о подобном варварстве. Аркадия еще не оправилась от эпидемии «Мефистофеля», и с рождаемостью в стране были проблемы. Полигамия только усугубляла ситуацию. В отчаянных попытках раздобыть жену тамошние мужчины часто похищали детей и женщин из других провинций.

– В салонах и воспитывают сирот. Когда у них вырастает девочка «на продажу», то есть достигшая половой зрелости, они вешают над дверью красный бархатный флаг. – Джастин с отвращением скривился: – Варвары! Панама по сравнению с Аркадией просто светоч цивилизации. Там тоже женщинам несладко, но по крайней мере официальная мораль такого безобразия не дозволяет.

У Мэй пропал аппетит. Но она надкусила новый донат, чтобы Джастину было труднее считать выражение ее лица. Ей живо представились образы из ночного видения – плащ, превратившийся в развевающийся на ветру флаг. И девочка, укрытая знаменем. Мэй стало тяжело на сердце: неужели такая судьба уготована ее племяннице? Ей сейчас примерно восемь, значит, через несколько лет ее продадут какому-нибудь аркадийцу? И она будет его третьей женой? Эмиль, служитель Морриган, намекал, что девочка в Аркадии, но Мэй толком не осознавала, что ее племянница находится на столь опасной территории. Она даже не рассчитывала на то, что ей представится возможность поехать в Аркадию.

– Возможно, нам следует присоединиться к делегации, – сказала она после паузы.

Брови Джастина поползли вверх. Мэй поздравила себя с тем, что ей удалось удивить господина Марча.

– Ты что, жить без Лусиана не можешь?

– Хватит! – отмахнулась она. – Наша задача – отслеживать божественную активность в нашем мире. А в Аркадии религия чрезвычайно сильна. Когда нам еще выпадет шанс увидеть все воочию, да еще и под такой серьезной охраной?

– Ясно! Нам захотелось съездить в отпуск в преторианской компании! «Ри» повезешь? Иначе как вы с дружками будете развлекаться?

Мэй едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Почему ты считаешь, что я действую исключительно из эгоистических соображений? – спросила она. – Но мы просто обязаны побывать в Аркадии и проверить все лично. Возможно, нам следует воспользоваться удачным случаем.

Джастин встал, с трудом подавляя зевоту.

– Ты очень уверенно говоришь, но, поверь мне, Аркадия тебе не понравится. Независимые женщины с прогрессивными взглядами не вписываются в тамошнее общество.

– Я полагаю, что знаю кое-что о консервативном воспитании, – напомнила она.

– Ты имеешь в виду джемманов. Вероятно, тебя заставляли носить розовые платьица и изучать «девчачьи» предметы, но тебя, Мэй, никто ни публично, ни дома не смел побить. Причем с полного одобрения правительства. Ты посещала школу, владела имуществом, получила право голоса. Послушай меня, Мэй, нам лучше отказаться от поездки. Пусть Лусиан геройствует, если ему так неймется. А мы сгоняем в старую добрую провинциальную глушь на юге. В наши милые излюбленные места. Джастин подошел к двери и положил ладонь на ручку: – У меня встреча с ее сиятельством Корнелией. Ты останешься и будешь лакомиться донатами?

Мэй молча кивнула – сказанное слишком впечатлило ее, и она не нашлась с ответом. Джастин прикрыл дверь, и внутреннему взору Мэй тотчас представился хлопающий на ветру алый бархатный флаг. И вдруг Мэй подумала: может, имеет смысл закрыть дверь… вообще? В смысле перестать терзать себя мыслями о племяннице, ведь девочку все равно уже не найти?

Глава 6

Заклевали!

Джастин оставил Мэй наедине с донатами и направился к кабинету Корнелии, размышляя над разговором.

«У меня складывается впечатление, что она действительно хочет кинуться сломя голову в эту авантюру. Совершенно невероятно», – рассуждал он.

«К Лусиану ревнуешь?» – поинтересовался Гораций.

Джастин принялся перебирать в уме воспоминания – и ответные реплики Мэй, и собственные сомнения.

«Вряд ли. Причина в чем-то другом, но в чем…»

«Может, ей не хватает адреналина? Чувства опасности, риска? Хочется размяться?» – предположил Гораций.

Джастин скептически отозвался:

«На нас напали ядовитые жуки! Мы встретились с одержимой потусторонними силами женщиной! В общем, с экстремальными приключениями у нас все в порядке, и мне кажется…»

«Она же валькирия, – заметил Магнус. – А они жить не могут без риска».

«Значит, ей придется поискать веселой жизни в другом месте, – отрезал Джастин. – В Аркадию мы – ни ногой. И точка».

– Джастин, приветствую.

Корнелия Кимора, глава СК, распахнула дверь в свой кабинет как раз в тот момент, когда он хотел постучаться.

– Замечательно, что ты решил заглянуть ко мне. Я хотела побеседовать с тобой о предстоящей поездке в Аркадию.

Джастин застыл – чересчур резким был переход от мысленных разговоров к реальным:

– Что, простите?

Корнелия отступила в сторону и поманила его внутрь:

– С нами связались люди сенатора Дарлинга. По поводу Аркадии. Сначала я отказала, но они очень настаивали. А когда директор Кайл услышал, что и вы входите в состав делегации…

– Никуда я не вхожу! – воскликнул Джастин. – Я сказал Лусиану, что не еду!

– Да? – И Корнелия недоверчиво изогнула брови. – Впрочем, я еще подумала: странно, что мистер Марч поддержал столь опасную затею, но, с другой стороны, никто не знает, что вы…

– Ничего я не поддерживал!

Корнелия задумчиво поджала губы. Интересно, почему она такая непробиваемая? Это же форменное безобразие! Да что здесь творится?

– Ну хорошо. Однако могут возникнуть проблемы. Все бумаги уже подготовлены, ваше участие в составе делегации одобрено. Кстати, с вами будет и преторианка Коскинен. На сегодня назначен брифинг, а на неделе информацию о поездке получит пресса.

Но Джастин уперся:

– Ну и что? Пока ничего не произошло, брифинга не было, есть время все переиграть.

Корнелия машинально заправила кислотно-рыжую прядку за ухо.

– А вы уверены в своем решении? Мы не знаем, что происходит в Аркадии. Теперь у нас появился шанс выяснить все на месте.

Хотя она возглавляла департамент и курировала проекты Джастина, ей до сих пор было трудно озвучить прямым текстом собственно проблему – наличие в мире действующих потусторонних сил.

– Понимаю, – процедил Джастин, едва не скрипя зубами.

Спокойствие, только спокойствие… Несомненно, это штучки Лусиана. Корнелия тут ни при чем.

– Но я бы не стал проводить расследование, что называется, под софитами, когда на нас устремлены глаза всего цивилизованного мира. Я не хотел бы действовать в контексте политической игры – я на такое не подписывался. Эффективная работа невозможна под давлением.

Аргумент сработал – Корнелия всегда была прагматиком и серьезно относилась к вопросам рабочей этики.

– В таком случае вам лучше немедленно переговорить с директором Кайлом. Вероятно, только он в силах остановить запущенный процесс.

Джастин бросился к двери:

– Спасибо! Я сейчас к нему поднимусь!

– Но его здесь нет! – крикнула она ему вслед. – Он в другом офисе, в здании Министерства по делам граждан!..

Джастин сначала забежал к себе. Мэй читала сообщения на эго, коробка с донатами опустела.

– Я пойду в соседнее здание, поговорю с Фрэнсисом Кайлом. Ты просто не поверишь, что такое завертелось…

Он быстро пересказал ей беседу с Корнелией. Мэй выслушала все с непроницаемым видом. Даже не возмутилась! Впрочем, она-то, наверное, скучала без адреналина! А когда Джастин направился к выходу, вдруг вскочила и произнесла:

– Джастин, подожди. – И подошла к нему: – Подумай хорошенько. Не торопись. Повторяю – у нас не будет другого шанса узнать, идет ли игра богов в Аркадии.

– Откуда тебе известно? – огрызнулся он. – А если Лусиан очарует и обворожит местных и аркадийцы откроют границы! Аркадия превратится в гостеприимную страну для туристов! И лишнего внимания будет меньше, и давить не будут…

– Теперь понятно, что тебя задело… – протянула Мэй, вглядываясь ему в глаза. – Не можешь простить Лусиану, что он тебя переиграл?

– Это ему не по плечу, – отрезал Джастин. – Но признаюсь: мне неприятно, что он манипулировал и провернул все за моей спиной. Именно поэтому я не поддамся. Фрэнсис Кайл прекрасно относится ко мне. Он сделает все, о чем я его попрошу.

– Стой… – Мэй схватила Джастина за руку.

Он замер – не потому что она удержала его силой, а потому что удивился.

– Джастин… я… Она отвела свои обморочно-прекрасные зелено-голубые глаза в сторону. А потом вдруг решительно встретила его взгляд: – Я хочу в Аркадию. Не могу объяснить почему, но хочу. Мне это действительно нужно. Пожалуйста, не отказывайся. Согласись, если не ради нашей страны, то… не знаю. Ради меня. Считай, что я попросила сделать мне личное одолжение.

Джастин буквально потерял дар речи. Они долго работали вместе, но за все время он ни разу не мог припомнить, чтобы Мэй чего-то попросила для себя. Она, между прочим, чувствовала себя неловко, когда он покупал ей кофе!

– Почему? – выдавил он наконец. – Почему поездка в Аркадию имеет такое большое значение для тебя?

– Это просто жизненно важно на данный момент, – помявшись, пробормотала она. – Но сейчас я и вправду не могу тебе ничего объяснить. Поверь мне. Пожалуйста. Я очень тебя прошу. А когда-нибудь я расскажу тебе, зачем это было нужно.

Джастин до сих пор хранил воспоминания о той ночи – и они даже не поблекли. В те часы Мэй раскрылась – полностью. Такое редко случалось… Когда они едва познакомились, он сразу почувствовал, что ему дано увидеть нечто необычайное. Что эта женщина никого не впускает к себе в сердце, и через высокие стены не каждому дано заглянуть. И вдруг неожиданно она открылась ему снова, что привело Джастина в замешательство. Конечно, зрелище отличалось от того, что предстало его глазам в ночь страсти, но эффект оказался похожим. Обычно ему нравилось показывать свою власть над людьми, которая давала ему ощущение контроля, – Джастин либо знал о человеке нечто компрометирующее, либо человек был его «должником». А сейчас Джастин стоял как вкопанный и дивился: неужели Мэй открылась ему? Нет, это невозможно…

«Почему она на меня так действует? – жалостно спросил он воронов. – И почему я вообще сомневаюсь? Она же не о пустяке просит! Это вам не просьба привезти деликатес к ужину!»

«А если это то же самое, что организовать охрану для твоих родных и близких?» – хитро подсказал Гораций.

Джастин возразил:

«Нет. Знаете ли, устроить друзьям-преторианцам подработку телохранителями и потащиться с официальной делегацией во враждебную страну, где на нас будут глазеть чужаки… нет, это ни в какие ворота не лезет».

«А когда излишек внимания тебе мешал? – удивился Гораций. – Поглазеют они – ну и пусть! А с серьезной охраной ты будешь в большей безопасности, чем в обычной деловой командировке».

«Кстати, почему ты так настаиваешь на том, чтобы я согласился? – рассердился Джастин. – Ты что, помешан на Мэй? Или поездка действительно в интересах Одина?»

Ответил ему Магнус:

«Ты, видимо, считаешь, что у всего есть только одна причина».

Джастин не успел как следует обдумать реплику ворона, потому что Мэй тихо поинтересовалась:

– Что они сказали?

Джастин перестроился на ее волну и заметил: ага, на лице беспокойство, но на губах преторианки играла едва заметная улыбка.

– В смысле?

– Вороны, – пояснила она. – Ты всегда выглядишь так, когда с ними общаешься.

– Они хотят отправиться в Аркадию.

– Вот как? – И Мэй склонила голову к плечу, а улыбка потеплела – хотя в женщине еще чувствовалось внутреннее напряжение. – Ты откажешься просто из духа противоречия?

«Хороший вопрос», – заметил Гораций.

– Я…

Стук в дверь прервал его. Джастин открыл ее и обнаружил в коридоре Корнелию. Она закономерно удивилась, увидев Мэй в кабинете Джастина.

– Директор Кайл вернулся в здание. Если поспешите, сможете его застать, – заявила Корнелия.

Возможно, это был единственный раз, когда Корнелия пошла ему навстречу и решила помочь. Но времени, чтобы поблагодарить ее за доброту, не осталось.

– Я… – промямлил Джастин и обернулся к Мэй. Она специально для Корнелии снова приняла неприступно-преторианский вид. Но под суровой маской Джастин чувствовал прежнюю уязвимость. Или ему так казалось?.. В общем, он набрался мужества и, искренне надеясь, что не поступает как последний дурак, произнес:

– Хорошо. Я в том смысле, что мы поедем в Аркадию.

Корнелия ограничилась коротким кивком:

– Что ж, твое решение избавит нас от множества трудностей.

– Или создаст новые… – пробормотал Джастин. – На какое время назначен брифинг?

– На шесть, – ответила Корнелия. – Брифинг пройдет в здании Сената. Если, конечно, ты снова не передумаешь, – с сарказмом добавила она.

Джастин мудро промолчал. Потом он просто стоял и смотрел Корнелии вслед. Внезапно кто-то легонько коснулся его плеча, и он обернулся к Мэй. Она была поражена, но ее взгляд лучился настоящей добротой. Совсем не похоже на Мэй. Впрочем, она и уязвимой нечасто выглядела. Джастин не знал, что и думать.

«Пожалуй, мне легче живется, когда она злится на меня», – вдруг понял он.

– Джастин, – выдохнула она. – Спасибо. Я…

Он поднял руку и отступил на шаг:

– Не надо слов благодарности. Если бы я вас не послушался, вы бы с воронами меня заклевали. А СК в ближайшем времени отправил бы нас в Аркадию под каким-нибудь предлогом. Короче, лучше ехать сплоченным отрядом под знаменем Лусиана.

Мэй даже растерялась:

– Тогда куда же ты направляешься?

– Нужно кое-что проверить. Встретимся здесь прямо перед брифингом.

Он не слушал ее возражения – а Мэй требовала, чтобы он взял ее с собой в качестве телохранителя. Джастин заверил преторианку, что не собирается уходить далеко от Хейл-сквер, а на площади кишат федеральные охранники. В действительности Джастин не взял ее с собой как раз из соображений безопасности. Он не вынес бы ее проникновенного взгляда. Джастин не лукавил и не шутил: с обозленной Мэй было легче. Он мог бы держать оборону. А добрая, мягкая Мэй, которая смотрит на него такими глазами… нет уж, спасибо. Такая новая Мэй сразу бы напомнила о грозящей опасности. О том, что она – избрана для него скандинавским богом. Мэй – ключ к поражению Джастина и победа для Одина.

А еще Джастин совершенно трезво осознавал, почему он в конце концов согласился: несмотря на их стычки, ссоры и вражду, Мэй оставалась женщиной, от взгляда на которую перехватывало дыхание и слабели колени. Он мог ее избегать и в то же время лицемерно жаждать ее расположения. Кроме того, он истосковался по той скрытой от всех Мэй – и согласился на поездку, не ставя дальнейших условий и не настаивая на объяснении причин.

А вот по каким причинам за Аркадию ратовали вороны – еще предстояло выяснить.

На ходу Джастин вытащил эго из кармана.

– Позвонить Деметрию Деверо.

Спустя пятнадцать минут Джастин сидел в кафе в двух кварталах от здания СК и потягивал кофе. Вскоре явился и тот, кого он ждал. В миру парня звали Деметрий Деверо, но сам он предпочитал имя Гераки, то есть Ястреб. Еще он требовал, чтобы другие называли его так же. С Джастином их связывало долгое знакомство, которым Гераки был обязан усилиям СК упечь его в тюрьму – ему инкриминировали руководство нелегальной сектой. Несколько месяцев назад Джастин получил прямые доказательства связи Гераки с культом. Но главная проблема заключалась в том, что арестовать своего визави Джастин не мог – тот был жрецом Одина. Вдобавок Джастин иногда получал от Гераки наставления, правда, весьма загадочные по форме.

– Как я рад тебя видеть! – радостно завопил Гераки. – С возвращением! Я всегда переживаю, когда ты нас покидаешь! Впрочем, со столь надежной охраной тебе нечего бояться!

И он вытащил из рюкзака бутылку воды какого-то пафосного бренда. Крупная надпись на этикетке гласила «экологически чистая». Как будто вода в бутылке может быть грязной! Гераки придерживался образа жизни, который он сам называл «целомудренным» – все ради того, чтобы ясно слышать голос божественного Одина. В итоге он воздерживался от кофеина, алкоголя, секса и прочих замечательных вещей, радующих человеческое сердце.

– Впрочем, я знал, что ты вернулся. У меня для тебя есть послание от нашего господина.

Джастин вздохнул и ссутулился в кресле:

– Ясно. Собственно, за этим и звонил.

Гераки поцокал языком:

– А если ты присягнешь нашему богу, то он будет говорить и с тобой! Тебе бы не пришлось ждать встречи со мной или болтать с пернатыми посредниками!

Джастин принялся беспокойно озираться по сторонам: в кафе было много посетителей, вдруг кто-нибудь услышит?

– Не произноси этого слова, – прошипел Джастин.

– Пернатый?

– Не притворяйся. И я не хочу, чтобы он говорил со мной напрямую. Я не желаю жить, как ты. Аскетизм не по мне.

Гераки выпрямился:

– Я – пророк. Я могу не только слышать его голос, но и взывать к нему и получать ответы. Не всякому дано такое! Ты – жрец и на такое не способен, но он бы обращался к тебе через сновидения. Стоит тебе захотеть – и ты все получишь! Или тебе преподнесли бы в дар реликвию – это тоже облегчает коммуникацию!

– Давай не будем бесконечно обсуждать одно и то же. Скажи мне лучше, что за послание насчет Аркадии ты принес.

Гераки развел руками:

– Аркадии? Ну конечно! Прошлой ночью мне было видение. В нем ты отправлялся во вражескую землю, и не в одиночку.

– Да знаю я! – обозлился Джастин.

Идиотские предсказания уже сидели у него в печенках.

– Я хочу знать, что ему надо. Вороны хотели, чтобы я поехал, а за ними, я полагаю, стоит он, кто же еще.

– Наберись терпения. Тебя сподвигли на встречу со мной Мысль и Память? Да, они действительно посвящены в замыслы нашего господина.

«Он нам льстит, – вздохнул Магнус. – В его замыслы не посвящен никто. Во всяком случае, полностью. Мы лишь знаем немного больше, чем вы двое».

Джастин не стал поправлять Гераки.

– Давай, не томи! В принципе это описание могло подойти к любой моей командировке. Чем примечательна Аркадия? Понятно, о поступке Лусиана раструбят в прессе, но что же будет происходить на самой враждебной территории?

Гераки покачал головой:

– Сие мне неведомо. Я не должен сыпать фактами – это не моя задача. Наш господин полагает, что все должен выяснить ты. Он говорит, что в тех землях действует сила, которая угрожает его планам. А ты должен с ней расправиться.

– Расправиться? – повторил Джастин и чуть не выронил чашку. – Нет, положим, сунуть нос куда надо, посмотреть, как дела обстоят с культами и религиями, я могу. Но наносить решающий удар? Нет, я не сумею! У меня нет полномочий!

Гераки сузил глаза:

– Он говорит, что та сила угрожает нашей стране. Ты не связан узами преданности с ним, но судьба родины должна тебе быть небезразлична, верно?

– Устранять любую угрозу национальной безопасности – задача Мэй и военных. А я обычный наблюдатель – и обязанности у меня простые! Если, конечно, ты не сообщишь мне дополнительных деталей по поводу этой угрозы.

Гераки покачал головой и вздохнул. А потом, словно колеблясь, произнес:

– В видении мне предстал золотой орел.

Джастин подождал продолжения, но Гераки больше не вымолвил ни слова.

– Знаешь, как-то не очень информативно. Извини.

«А вам, ребята, это что-нибудь говорит?» – спросил он воронов.

«Нет, – признался Гораций, – хотя… орлы надменны. Вот».

«И еще, – добавил Магнус. – Если Один решил послать пророку видение, это зловещий знак. Серьезнее к подобному раскладу надо относиться».

«Эй, ребята, пожалуйста, поподробнее! Я слушаю вас внимательно, так что объясните мне все насчет этого видения!»

Однако вороны умолкли, и Джастину ничего более не оставалось, как плюнуть и снова сказать себе, что общение с богами – тяжкое дело.

– По крайней мере подготовься, – сказал Гераки. – Пусть оружие будет у тебя под рукой.

– Я оружие не ношу, – отрезал Джастин.

– Ты же понял, не так ли? – усмехнулся Гераки. – Мы с воронами передали тебе мудрость Одина и открыли много тайн.

В какой-то мере это было правдой. За последние месяцы Джастин, глубоко страдая в душе, проходил нечто вроде интенсивного курса по скандинавской магии и северным рунам. Мистические символы жрецы Одина использовали и для гадания, и в заклинаниях. Джастину пришлось выполнять уговор, несмотря на то что ему претили всякие магические штуки. Однако острый ум служителя охотно впитывал древнюю премудрость, хотя Джастин буквально наизнанку выворачивался, чтобы избежать применения полученных знаний на практике. Тем не менее в Нассау он использовал амулет, чтобы его не опознали как избранного.

– Выучить и применить – это не одно и то же! – парировал Джастин. – Мне вполне хватает теории.

Гераки вздохнул и сложил на широкой груди мускулистые руки:

– Глупец. Если бы бог сказал мне, что меня подстерегает опасность, я бы принял все меры предосторожности.

– А я не нуждаюсь в нем и его советах. Вообще-то в военных я верю больше, чем в него, ты уж извини меня, пожалуйста.

– Ты воистину глуп, – отчеканил Гераки.

Слова пророка не произвели на Джастина никакого впечатления – ему приходилось регулярно их выслушивать во время встреч с Гераки. Впрочем, он честил Джастина не зло, а сердито и одновременно нежно, как непослушного ребенка. Потом Гераки еще немного постращал Джастина, и тот понял, что его визави об Аркадии ничего полезного не скажет. Вороны тоже помалкивали, правда, успели упомянуть, что у Одина для Джастина есть поручение. Смирившись с тем, что ему не удастся выжать из собеседников ценную информацию, Джастин взял кофе на вынос и побрел к себе в офис – чтобы встретиться с Мэй перед брифингом.

К счастью, она пребывала в деловом расположении духа: ни о чем не умоляла и в благодарностях не рассыпалась. В Сенате их отвели в конференц-зал, в котором уже собралось примерно десять сотрудников СК в строгих официальных костюмах, плюс несколько облаченных в черное преторианцев. Мэй с Джастином сели с краю длинного стола. Мэй держалась настороже, но Джастин заметил, как тепло она улыбнулась преторианцам – и как бойко и доброжелательно они откликнулись на ее приветствие. Собравшиеся негромко переговаривались между собой, организаторов встречи пока было не видно. Спустя десять минут после назначенного времени в зал влетел Лусиан в сопровождении помощников и толпы телохранителей.

Сенатор озарил всех присутствующих фирменной улыбкой.

– Прошу прощения за опоздание! – воскликнул он. – Задержали лоббисты! Парни искренне не понимают, что интересы государства – гораздо важнее, чем встреча в гольф-клубе!

Раздались вежливые смешки. Джастин огляделся по сторонам. Судя по количеству сияющих глаз, Лусиану не стоило беспокоиться за рейтинги. Люди пойдут за ним в огонь и в воду.

Лусиан удобно устроился в кресле, и слово взял некто Аттикус Марли. Оказалось, что именно он курировал отношения РОСА с Аркадией и обладал полномочиями чрезвычайного посла. Аттикус провел множество переговоров, а еще он прекрасно ориентировался в особенностях местной культуры и социальной жизни. Лусиан был живым символом их визита, но настоящее руководство миссией осуществлял Аттикус. Большая часть сидевших в зале штатских были советниками, не входящими в состав делегации, и Аттикус представил их членам рабочей группы, которая, собственно, и намеревалась отправиться в путешествие. Одного звали Фил Рамирес, он отвечал за сотрудничество в области технологий и торговли – что-то вроде знака доброй воли по отношению к Аркадии. Его сосед, Джордж И, официально числился преподавателем сравнительной культурологии, а в действительности трудился на военном поприще и должен был отследить враждебную деятельность аркадийцев. Он был приятно удивлен, узнав, что Джастин на самом деле является экспертом по религиозным вопросам.

– Здесь мы будет жить, – говорил тем временем Аттикус, включая экран на стене зала. – В Аркадии, конечно, есть отели, но считается, что высокопоставленных гостей заселять в гостиницу неприлично.

На экране возникла спутниковая фотография, на которой четко различался комплекс построек вокруг большого луга, заросшего желтеющей травой. Аттикус ухмыльнулся и оглянулся на группу:

– Мы можем гордиться, что нам оказаны столь высокие почести по приезде.

Фил Рамирес с сомнением в голосе пробормотал:

– Я бы лучше поселился в небоскребе с доставкой еды в номер.

Джастин лишь молча кивнул: стоявшие на отшибе домики выглядели как постройки подремонтированной фермы. Аттикус продолжал объяснять, что их принимает в своей усадьбе весьма высокопоставленный чиновник. Этот аркадиец отправил жить в другое место своих жен и детей – и все ради того, чтобы принять у себя делегацию из РОСА.

– Жен? – переспросил Джордж И. – А я‑то думал, такое только в фильмах бывает, нечто вроде художественного преувеличения, знаете ли…

– Для влиятельных аркадийцев – вполне реальный, даже обыденный расклад, – отмахнулся Аттикус. – Они могут себе позволить содержать множество жен и наложниц. А представители низших сословий просто уводят женщин силой. Похищают.

Одна из преторианок мрачно сложила руки на груди:

– А какая разница между женой и наложницей?

– В том, сколько денег тратят на одну и на другую? – предположил Фил.

– Верно, – согласился Аттикус. – Жену в Аркадии берут навсегда. Иногда случаются разводы, но очень и очень редко. Муж обязан содержать супругу и ее детей, хотя нам могло бы показаться, что аркадийцы не слишком хорошо выполняют свои экономические обязательства. Кстати, у жен есть права, прописанные в законодательстве. А наложниц берут на определенный период – для сексуальных утех и работы по хозяйству. Мужчина может предложить свою наложницу для совместного использования или продать ее и даже ее детей. По нашим стандартам местные жены не могут похвастаться особыми привилегиями, а наложницы там практически порабощены.

Аттикус обвел глазами Мэй и сидевших в зале преторианок:

– А вам, боюсь, придется исполнить роль наложниц во время визита.

– Прошу прощения? – холодно переспросила одна из женщин.

Аттикус густо покраснел:

– Простите, я неясно выразился. Я имел в виду… исполнение роли… в сценическом смысле. Естественно, никаких реальных поползновений данная роль не предусматривает. То, что в нашей группе неравное число мужчин и женщин, – не случайность.

Он кивнул на Лусиана, Фила, Джорджа и Джастина.

– Они и я – ключевые фигуры делегации. Это вполне укладывается в ожидания аркадийцев. Они даже вообразить себе не могут, что важный дипломатический пост способна занимать женщина. Влиянием в обществе, с их точки зрения, обладает только мужчина. Хотя их армия, естественно, будет иметь подавляющее численное преимущество, они также предполагают, что мы приедем сюда с профессиональной охраной – каковую будете представлять вы, господа, а также некоторое число кадровых военных.

Аттикус указал на преторианцев-мужчин.

– И какие роли предстоит сыграть нам в этой вашей пьесе? – мрачно спросила женщина-преторианка.

– Аркадийцы полагают совершенно естественным, что высокопоставленный мужчина отправляется в путешествие в сопровождении наложниц. Не жен – особенно если поездка опасная. Они считают, что у мужчин есть свои нужды, и если он может привезти с собой наложницу, то почему бы и нет? – Аттикус сделал драматическую паузу и продолжил: – А если преторианки согласятся исполнить роли наложниц, это повысит уровень нашей безопасности в пределах усадьбы. Преторианки могут находиться в спальнях все ночи напролет, бодрствуя и охраняя членов делегации.

Мэй резко наклонилась вперед:

– Два вопроса. Первый. Они наверняка знают, что наше общество устроено иначе и у нас нет деления на жен и наложниц. Если мы будем воспроизводить их обычаи, а не свои, не вызовет ли это подозрения?

Аттикус улыбнулся:

– Да, они в курсе, что наше социальное устройство отличается от аркадийского. Но им известно, что у нас гораздо более свободные нравы и нет запрета на внебрачный секс. По правде говоря, они уверены, что все жители РОСА – грешники и развратники. Поэтому если мы приедем со, скажем так, девушками из эскорт-службы, аркадийцам будет проще классифицировать их как временных наложниц. Иными словами, воспринимать их в качестве официальной собственности членов делегации.

– Ясно, – ответила Мэй.

Может, ответ и покоробил ее, но на лице преторианки не отразилось никаких чувств.

– Второй вопрос. У аркадийцев женщины не служат в армии, но они знают, что у нас есть женщины-военные. Не придет ли им в голову, что мы не те, за кого себя выдаем, и в составе делегации под видом гражданских лиц прибыли профессиональные служащие?

– Вы правы, – согласился Аттикус. – Но они не будут воспринимать вас серьезно. Извините, не хотел обидеть.

И он, прищурившись, посмотрел на Мэй – как будто впервые заметил ее.

– Вы патрицианка? Из северных европейцев?

– Нордлинг, – осторожно ответила она. – Почему вы спрашиваете?

– К какой группе вы принадлежите, в принципе не важно. Важны ваши рецессивные гены. Аркадийцы их тоже отметят, можете не сомневаться. Они были лишены вакцинальной защиты от «Мефистофеля», и сейчас все население страдает от «Каина». Женщина со светлыми волосами и белой кожей, да к тому же еще – прошу прощения – столь привлекательная, как вы, просто обречена на повышенное внимание.

Аттикус покосился на других преторианок и нахмурился:

– Увы, с моей точки зрения, все вы чересчур привлекательны для участия в миссии. И плебейки, и патрицианки. Здоровая брюнетка, конечно, не такая редкость, как здоровая блондинка, но вы будете заметно выделяться на фоне аркадийских женщин.

– Распаленные аркадийцы похитят наших дам? – поинтересовался Джастин.

Аттикус, как ни странно, не воспринял его реплику как шутку:

– Без боя у них ничего не выйдет. Но я бы не хотел, чтобы вы четверо, образно говоря, «светились». Хм, а нельзя ли отыскать преторианок со следами «Каина»? Впрочем, такого не бывает. – Он вздохнул и снова развернулся к Мэй: – По крайней мере мы могли бы заменить вас на плебейку – пока мы ждем, когда утвердят еще одну кандидатуру. И я могу попросить, чтобы нам прислали сразу двух женщин.

Джастин оцепенел в кресле и почувствовал, как напружинилась Мэй. Подумать только, столько трудов и испытаний – и все напрасно, если ее не возьмут!

– Нет, Коскинен должна поехать. Я нуждаюсь в ее присутствии. В смысле не только в качестве телохранителя. Она мне необходима для работы, – заявил Джастин наконец.

Фил нахмурился:

– Простите, а чем именно вы занимаетесь? Вы действительно поедете туда изучать аркадийскую религию?

– Это закрытая информация, – отрезал Джастин. – Гриф конфиденциальности Внутренней безопасности.

«Какая официальная формулировка. Наверняка сработает», – заметил Гораций.

Ответ полностью удовлетворил Фила: он, похоже, решил, что Джастин – тайный эксперт по баллистике, который готовит военный удар по Аркадии. А такой участник делегации им, разумеется, пригодится – это выгоднее, чем изучать местные нравы. Аттикус колебался, но Лусиан не дал ему возразить.

– Лучше не вмешиваться в планы Внутренней безопасности, – произнес он. – Я лично видел преторианку Коскинен в действии. Не думаю, что домогательства каких-то оболтусов станут для нее проблемой.

Джастин подумал: а не на него ли намекает господин сенатор? Между прочим, у них с Мэй ничего не вышло… Однако виду он не подал и продолжал улыбаться, а Мэй, как обычно, сидела с непроницаемым лицом. Спустя секунду Джастина посетила очередная занятная мысль: может, даже воля Одина ей не указ – а ведь именно он хотел отправить их с Мэй в Аркадию вдвоем…

«А если его цель – другой человек?» – протянул Гораций.

«То есть Один хочет, чтобы Лусиан просто ею увлекся? А зачем?»

«Политик, который ходит перед тобой на задних лапках, – полезное приобретение», – отозвался ворон.

«Вряд ли Лусиан настолько без ума от Мэй. И она вообще не поощряет его! – возразил Джастин. – Мэй не служит Одину! Как он может извлечь из всего этого пользу?»

Птицы ничего не ответили, и Джастин снова прислушался к речи Аттикуса: тот уже не возражал против присутствия Мэй и посвящал присутствующих в детали будущей миссии. Поскольку легенда гласила, что делегация РОСА нанесет в Аркадию дружественный дипломатический визит, то и расписание было составлено именно с учетом этих особенностей. Львиную долю времени предполагалось провести в разъездах по стране: в плане значилось посещение разных примечательных мест Аркадии. Во время этих «экскурсий» членам делегации следовало быть начеку: каждый должен был собрать максимальное количество информации.

Джастин подумал, что брифинг подходит к концу, но вдруг Аттикус опять прикоснулся к экрану, и началась презентация под названием «Аркадийские культура и обычаи».

– Программа визита – это ерунда, – сурово сказал Аттикус. – А теперь – самое трудное. Сядьте поудобнее и забудьте все, что вы знаете о цивилизованном поведении.

Глава 7

Кривая вывезет

После уроков у Тессы началась полоса сюрпризов. Сперва она увидела Дария: парень маячил возле комнаты с пуфиками, где юные адепты креативности устраивали мозговые штурмы, готовя проекты. Как всегда, Дарий стоял, сильно изогнувшись из-за своей сутулости. Тесса каждый раз изумлялась: как у него получается ходить, не падая? Дарий активно путался в собственных конечностях и беспрестанно спотыкался. Но сейчас он резво разогнулся, и лицо его озарила улыбка.

– Привет! – поздоровался он.

– Привет! – ответила она.

Возникла неловкая пауза. Тесса уставилась на студентов, снующих в коридоре. Наконец Дарий откашлялся и спросил:

– Ты не занята сейчас? Давай кофе попить сходим?

Тесса, с одной стороны, испытала чувство облегчения, а с другой – напряглась.

Хорошо хоть, что он пригласил ее выпить кофе: все понятно и привычно. Иногда одноклассники звали ее с собой, и обычно все шли в ресторанчик азиатской кухни, а с этим меню у Тессы пока сохранялись несколько напряженные отношения. РОСА и соседний ВС поддерживали тесные культурные связи, и потому азиатскую еду подавали повсюду. И хотя Тесса уже научилась отличать тайские блюда от китайских и японских, с палочками она управлялась с огромным трудом и очень стеснялась. А кофе-то она пить умеет!

Но забеспокоилась Тесса потому, что каждый раз, когда Дарий заговаривал с ней, он о чем-то просил. Чего он хочет теперь? Вряд ли у нее получится выпросить у Джастина что-нибудь еще. Кроме того, Дарий не походил на парня, который бы искал общества провинциалки ради новых ощущений. А может, она ошибалась… В общем, его мотивов она не понимала, а уклониться от встречи под благовидным предлогом не позволяло воспитание. Плюс ей стало любопытно – в чем все-таки дело?

– Хорошо, – кивнула Тесса.

И они направились к лестнице.

– Но с нами еще кое-кто должен пойти, – спохватилась Тесса.

– Кто? – удивился Дарий и округлил глаза.

– Ну… знаешь, после того случая, который был в прошлый раз, когда ты меня провожал… – промямлила Тесса и осеклась, хотя было очевидно, о каком инциденте она говорит. – Понимаешь, Джастин нанял для нас телохранителей. Поэтому я реально никуда без охраны пойти не могу, и этот человек ждет меня внизу.

Дарий был впечатлен.

– У тебя личный телохранитель? – выдохнул он.

– У нас их – целая группа, и они работают посменно, – пояснила Тесса, густо покраснев. – Сейчас со мной дядечка по имени Руфус. Нормальный такой, мне нравится.

Они впервые познакомились сегодня утром. По дороге в школу Руфус не проронил ни слова, и девушке это было по душе. Потому что друзья-преторианцы Мэй ее едва не доконали. Руфус, конечно, не мог похвастаться усиливающим рефлексы имплантом и уступал преторианцам в боеспособности, но Тессу подобный расклад вполне устраивал. По крайней мере никто не напоминал ей об исправительном лагере для испорченных девочек-террористок.

Однако внизу Тессу поджидал совсем не Руфус. Там стояла незнакомая женщина, и Тесса даже не сразу обратила на нее внимание. Но оглянувшись во второй раз, Тесса поняла, что та пристально смотрит на нее.

Женщина подошла к Тессе, и девочка изумленно воззрилась на ее туфли – какой высокий каблук! Впрочем, пятидюймовая шпилька прекрасно сочеталась с обтягивающим алым блейзером и узкой юбкой. Декольте, кстати, оставляло желающим огромное пространство для обзора. И для спекуляций: есть что-то под блейзером или нет? На губах незнакомки блестела яркая помада того же оттенка, что и блейзер, – и резко контрастировала с темными глазами и темными же вьющимися волосами. Красотка протянула Тессе руку и продемонстрировала ослепительно-белые зубы.

– Ты, верно, Тереза, – сказала она и улыбнулась. – Очень похожа на себя на фотографии, разве что одета получше. Ты готова? Поехали?

– Куда? – вырвалось у Тессы. – И кто вы?

Брови женщины поползли вверх.

– Я полагала, тебя предупредили! Или что ты узнаешь меня в лицо…

Она ждала ответа, но Тесса промолчала. Тогда женщина перевела взгляд на Дария. Парень тоже отрицательно помотал головой.

– Я – Дафне Ланг, – произнесла она непререкаемым тоном.

Поскольку Тесса и Дарий хранили молчание, она воздела руки в жесте бессильного отчаяния:

– Вы не знаете, кто я?! Поверить не могу!

Тесса пролепетала:

– Извините, пожалуйста…

– Вы в порядке?

К ним неторопливо подошел Руфус, держа руки в карманах. Расслабленный вид охранника говорил о том, что волноваться не о чем, но его взгляд так и сверлил Дафне. Тесса поняла, что Руфус наверняка все это время стоял в сторонке и наблюдал за происходящим.

– Вы кто? – спросила Дафне.

– Руфус – мой телохранитель, – ответила Тесса.

Дафне нетерпеливо отозвалась:

– Прекрасно. Чем больше народу, тем веселее. Поехали!

– Но я не знаю, кто вы! – в отчаянии воскликнула Тесса.

– Повторяю, я – Дафне Ланг.

Женщина быстро покосилась на сурово поглядывающего Руфуса. Если ее имя и говорило ему что-нибудь, телохранитель никак этого не выказал. Дафне вздохнула.

– Ладно, поставим вопрос по-другому. Тебе стажировка нужна или нет? Я что, напрасно сюда приехала? Я‑то полагала, что девушка вроде тебя раз уж попала в элитную школу, серьезно к делу относится!

– Я… – Тесса замялась. – Но я не просила о стажировке. Я просто должна была проходить практику, посмотреть, как кто-то работает.

Дафне пожала плечами.

– Неужели? Нет, такой ерундой, пожалуйста, занимайся без меня, – возмутилась она. – Ты хочешь освоить ремесло журналиста? Тогда давай вперед, без всяких размышлений. Ты приходишь ко мне в офис, выезжаешь на встречи, разумеется, вместе со мной, выполняешь поручения и собираешь данные. В общем, делаешь то, что положено. Если, конечно, ты мне понравишься. Собственно, это и есть наша программа на сегодня. Мне надо к тебе присмотреться, потому что работа в «Норт-прайм» – она не для каждого, дорогуша.

«Норт-прайм»? Если честно, Тесса вынесла из захлестывающего потока информации, что как раз в «Норт-прайм» может работать кто угодно. В РОСА вещала куча развлекательных каналов: по требованию и обычных, с прямым эфиром и в записи… список можно было продолжать до бесконечности. Новостных программ было выше крыши, однако не все пользовались одинаково хорошей репутацией. На самых престижных на постоянной основе работали звезды от журналистики. Другие каналы – такие, как «Норт-прайм», – спекулировали на сенсациях и рассылали охотиться за горячими материалами фрилансеров – кто успел, тот и съел. Тесса не слишком пристально следила за «Норт-прайм», но подозревала, что, если бы она загрузила свое видео на их сайт, они бы и его показали.

Дарий схватил Тессу за руку (и удостоился свирепого взгляда Руфуса):

– Тесса, это потрясающе! Ты о подобном и мечтать не могла! Иди обязательно, ни в коем случае не упускай такую возможность!

Тесса подивилась про себя: Дарию дорога любая возможность получить дополнительный опыт или он просто не разбирается в новостных каналах?

Но прежде чем она смогла ответить, он добавил:

– Теперь тебе разрешат не посещать занятия! Официально!

Тесса медленно развернулась к нему:

– Что?

– Они разве не предупредили? Если у тебя настоящая стажировка, на полное рабочее время, на уроки ходить необязательно. Тебе надо будет только отчитываться по проектам – кстати, стажировку засчитают как один из них – и сдавать тесты! В нашей школе считают, что никакие занятия по расписанию не могут заменить реальный опыт! Он – превыше всего!

Теперь Тесса взглянула на ситуацию иначе. Значит, крикливо одетая женщина – ее ключ к свободе! В институте учеников не особо напрягали правилами, но теперь это же вольная воля! Внезапно за плечом Тессы громко откашлялся Руфус, и она вынырнула из своих грез.

– Простите за беспокойство, но не можете ли вы предоставить нам доказательства того, что вы действительно являетесь той особой, за которую себя выдаете? – жестко спросил он. – И под доказательствами я имею в виду не скандальную чушь, которую вы нагоняете в эфир.

А Руфус хорошо представлял себе, кто есть кто в информационном поле!

– У вас есть подтверждение, что школа действительно разрешила вам приближаться к этой девушке?

– Приближаться к девушке? – хихикнула Дафне. – Она что, дочь провинциального царька?

А ведь он прав – вдруг осенило Тессу. На их дом напал маньяк, и ей следует держать ушки на макушке! Присматриваться к каждому незнакомцу! Один сектант уже разозлился на Джастина до такой степени, что нашел, где он живет, и угрожал ей, Тессе! Другому фанатику ничего не стоит прикинуться куратором и под предлогом стажировки заманить Тессу в западню!

Однако в администрации подтвердили, что Дафне действует абсолютно легально. Ее проверили, и у нее оказалась вполне приличная биография. Единственная проблема – стажировка в «Норт-прайм» предполагала гораздо большую занятость, чем в своем заявлении просила Тесса. Руфус принялся выспрашивать Дафне, почему так получилось, но та лишь скрестила руки на груди.

– С ерундой типа «посмотреть» – не ко мне, – отрезала она.

Таким образом, Тесса неожиданно для себя согласилась на ее предложение – правда, Дафне опять подчеркнула, что она еще поглядит, брать Тессу или нет.

– Речь идет не о собеседовании. Я должна понять, сработаемся ли мы, – пояснила она. – Ты есть хочешь? Я хочу. Давай обсудим все неясности в суши-баре.

Тесса поморщилась:

– А можно где-нибудь в другом месте?

– Тебе что, суши не нравится? – гневно спросила Дафне, и Тесса даже испугалась: сейчас стражировка закончится, даже не начавшись.

– Я просто их вчера ела, – соврала она.

– Надеюсь, ты не против греческого ресторана, – сказала Дафне, и Тесса поняла, что выбора у нее нет.

Между тем Дафне окинула Руфуса и Дария оценивающим взглядом:

– А твоя свита непременно должна нас сопровождать?

– Руфус должен, – твердо ответила Тесса. – Дарий…

Она посмотрела на юношу и почувствовала себя полной дурой. Он ведь первый ее пригласил, а она совсем забыла об этом и вцепилась в Дафне. Впрочем, именно Дарий настаивал на том, что ей надо в «Норт-прайм», разве нет?

Дафне была чересчур нетерпелива или невероятно голодна, а может, и то и другое вместе, но в итоге она хмыкнула и развернулась на своих высоченных каблуках.

– Мне лично наплевать, – бросила она и зашагала прочь.

Тесса покорно побрела за ней, а следом двинулись остальные.

Дафне утверждала, что собеседования не будет, но Тессе казалось, что ее взяли в клин. Они обедали, а «допрос» – это и впрямь больше походило на допрос, чем на интервью работодателя и будущего стажера, – продолжался. Дафне умудрялась расспрашивать Тессу буквально обо всем: о детстве, даже самых ранних годах, о переезде в РОСА – и без напряжения поглощать заказанное суши. Тесса давно сообразила, что джемманы очень неоднозначно относятся к ее происхождению, но Дафне, если и восприняла это как проблему, то небольшую.

– Хорошо, я готова дать тебе шанс, – подытожила Дафне наконец.

– А вам разве не нужно получить подпись родителей или опекуна для того, чтобы начать работать? – спросил Руфус.

Тесса кивнула – она прекрасно помнила, что писала в анкетах.

– Мы можем переслать документы.

– Нет, мне нужен личный контакт, – отрезала Дафне. – Поехали к тебе, я посмотрю на служителя, который взял тебя под свое крылышко. Так все сразу станет понятнее: он одобрит то, что ты работаешь со мной, а я смогу убедиться, что он не диссидент.

– Диссидент? – пискнула Тесса.

– Его же из страны выгоняли, – сказала Дафне.

– Что тогда произошло, никому не известно! – возразила Тесса. И действительно пока никому не удалось разгадать причину изгнания Джастина в Панаму. – Кроме того, он вернулся, значит, все не так уж плохо!

– Может, за него замолвили словечко влиятельные друзья? – произнесла Дафне и красноречиво замолчала, ожидая, что Тесса подтвердит ее гипотезу. Та, впрочем, на провокацию не поддалась. – А сейчас мне нужна его подпись. Поехали к тебе.

Тесса поглядела на часы:

– Я не знаю, дома ли он. Но его сестра может подписать любую бумагу из школы.

– Отлично.

Дафне активировала панель в столешнице и попросила счет, причем раздельный.

– Кстати, один момент: хоть ты и официально работаешь на меня, свои расходы ты оплачиваешь сама.

И безумный день продолжился: Тесса повезла Дафне и всю компанию в пригород – на встречу с семьей Марч. В поезде сидячие места оказались заняты, поэтому им пришлось стоять. Тесса съежилась у окна, нервно поглядывая то на Дария, то на Дафне, – впрочем, парень беспокоил ее по совершенно другим причинам.

– Будь осторожна, – прошептал ей на ухо чей-то голос.

Тесса вздрогнула и обнаружила возле себя Руфуса:

– С чем?

– Не с чем, а с кем. С ней. – Руфус смотрел в окно и говорил очень тихо. – Она ни единой строчки не записала. А беседовала с тобой долго. Понятно, она проводила интервью со стажером, но это немного странно для журналиста, который работает в медиакомпании. Наверняка она все записывает на диктофон.

Тесса сглотнула:

– Я ведь не сболтнула ничего компрометирующего?

– Нет, но ты собираешься показать ей жилище сотрудника Внутренней безопасности. Мы должны быть крайне осторожны и не раскрывать ей дружеские объятия.

– Я постараюсь, – пробормотала Тесса.

Руфус покосился на нее и подмигнул:

– Не волнуйся. Я об этом сам позабочусь.

Руфус сдержал обещание: Дафне он отказался пускать в дом, пока не обыскал ее с помощью специального оборудования. У него даже имелся специальный приборчик вроде сканера. Журналистка возмутилась, но, к вящему удивлению Тессы, оказалось, что в складках одежды Дафне был и вправду спрятан микрофон!

– Это стандартная практика! – сердито буркнула Дафне.

– А снимать микрофон перед тем, как зайти в дом к государственному чиновнику, – тоже стандартная практика, – ласково ответил ей Руфус.

Тесса с облегчением вздохнула, обнаружив на кухне Синтию и Квентина. К счастью, сам Джастин отсутствовал. Дафне засыпала Синтию вопросами, интересуясь и работой Джастина, и его «влиятельными друзьями».

– Я и понятия не имею, чем мой брат занимается в течение дня, – заявила Синтия. – У него скучная работа госчиновника. Тесса к его занятиям не имеет абсолютно никакого отношения. А вы проявляете чрезмерное любопытство, учитывая, что вам нужна просто стажерка, которая будет за кофе бегать. Будьте добры, расскажите-ка мне еще раз о заданиях Тессы на вашем канале. Я хочу составить представление о круге ее обязанностей, прежде чем подпишу документы.

Дафне сразу заняла оборонительную позицию: ведь она дает девочке уникальный шанс проявить себя! А Тесса, наблюдая за беседой женщин за кухонным столом, радовалась тому, что свалила с себя ответственность. Руфус сменил преторианца, который нес дежурство в доме, и присоединился к Квентину. Мальчик сидел у медиаэкрана в гостиной, а Руфус нес дозор спокойно и профессионально – не вмешиваясь ни во что, но держась настороже. Тесса осталась наедине с Дарием.

– Как странно, – произнесла она. – Тебе тоже пришлось пройти через все это, когда ты оформлял стажировку?

Он покачал головой:

– Нет. Пока нет, во всяком случае. Из кадрового отдела при Сенате мне прислали анкету. Скоро мне предстоит собеседование, и они подыщут мне оптимальную позицию. Меня бы никогда в жизни так быстро туда не взяли, если бы не ты.

– Я ничего не делала, – смутилась Тесса. – Кроме того, именно ты разделался со злоумышленником.

Дарий ухмыльнулся:

– Не хотел бы я снова попасть в такой переплет! Пусть Руфус с преторианцами геройствуют!

Дафне почти уговорила Синтию подписать разрешение на стажировку, но тут пришел Джастин. Он поднял бровь, заметив Дария, а увидев Дафне, застыл на месте. Она вскочила и плавно – несмотря на высоченные шпильки – двинулась к нему, протягивая руку.

– Ах, вы, наверное, доктор Марч! Приятно познакомиться! – пропела она.

Джастин окинул ее привычным взглядом бабника: глаза задержались на суперкороткой юбке Дафне. Затем Джастин расплылся в улыбке, предназначенной для красивых женщин:

– Мне тоже. Мисс?..

– Дафне Ланг.

Тесса почувствовала требовательные нотки в ее голосе. Дафне явно ожидала, что ее узнают и ее имя что-то скажет Джастину. Однако вмешательство сестры сэкономило массу усилий.

– Она – журналистка из «Норт-прайм», хочет взять к себе Тессу, – выпалила Синтия.

Тесса краем глаза увидела, что Руфус подошел к Мэй и что-то зашептал ей на ухо.

Джастин быстро опустил протянутую руку, и улыбка исчезла с его лица.

– Я не позволю, чтобы крупная новостная помойка сделала из истории Тессы сюжет «бедная провинциалка в большом городе», – процедил он.

В ответ на открытое оскорбление Дафне лишь поджала губы:

– Но я здесь по другому поводу. Тесса сама вышла на меня через школьную программу стажировок.

Джастин изумленно уставился на Тессу:

– Ты что, подала документы? Хочешь быть журналистом?

– Не совсем, – призналась Тесса. – В смысле я еще думаю. Просто так получилось.

И они с Дафне принялись рассказывать все в деталях, складывая историю, как пазл, по кусочкам. Когда они закончили, Джастин мрачно покачал головой:

– Надо подождать. Вероятно, твое резюме заинтересует другой новостной канал.

– «Норт-прайм» выпускает в эфир прекрасные сюжеты, – холодно проговорила Дафне. – У Тессы появилась отличная возможность пробиться.

– Предпочитаю, чтобы она сидела за партой и слушала лекции, или что там им читают, – насупился Джастин. – Не одобряю я эту практику.

– А я считаю, что идея со стажировкой в целом неплохая, – произнесла Синтия. – Я всегда считала, что опыт работы важнее, чем учеба и оценки.

– Это потому что… – Джастин не договорил и мудро прикусил язык. Он взглянул на Дафне и обратился к журналистке: – Ладно. Если хотите, чтобы Тесса бегала у вас на посылках, я требую, чтобы вы – именно вы – подписали еще один документ. Бумагу, в которой говорится, что история ее жизни не станет сюжетом для очередной помойной передачи.

Дафне надула губы, но Тесса сообразила, что она ничуть не обиделась.

– Вы полагаете, что я гоняюсь за сенсациями? Хорошо, я подпишу все, что вы пожелаете.

Внезапно Мэй сделала шаг вперед. Она встала рядом с Джастином и окинула Дафне ледяным взором преторианки.

– Составлением документа займется юрист, что, конечно, займет некоторое время. Когда бумаги будут готовы, семья девушки обязательно свяжется с вами. А на данный момент мы не собираемся делиться с вами дополнительной информацией.

Мэй не сказала «а теперь вали отсюда» вслух, но присутствующие поняли, что именно это Мэй и подразумевает.

Дафне пыталась кокетничать с Джастином, но при виде Мэй от ее фривольности не осталось и следа:

– Вряд ли мы раньше встречались. Вы?..

– Преторианка Мэй Коскинен. Я телохранитель доктора Марча.

Дафне покосилась на Джастина:

– Занятно, здесь у каждого есть телохранитель. Но у вас, доктор Марч, просто невероятно устрашающий охранник. Любопытно, ведь вы – госчиновник, поглощенный обычной рутиной.

Джастин удивился цитате из репертуара Синтии, но не стал развивать тему.

– Обычная предосторожность со стороны государства, – уклончиво ответил он.

Неожиданно из гостиной раздался голосок Квентина:

– Дядя Джастин! Вас в новостях показывают!

Все тотчас развернулись к экрану. В эфире что-то вещал один из самых известных в РОСА журналистов, который, кстати, работал на гораздо более престижную, чем «Норт-прайм», медиакомпанию. Мужчина вел репортаж о готовящемся визите сенатора Лусиана Дарлинга в Аркадию.

– В состав делегации войдут опытные эксперты-культурологи – их участие подчеркнет наш жест доброй воли и желание способствовать обмену опыта с Аркадией, – тараторил репортер, и на экране появилось несколько фотографий, в том числе и Джастина. – Аттикус Марли, наш специальный дипломатический представитель в Аркадии. Профессор Джордж И, факультет сравнительной культурологии Университета Ванкувера. Доктор Джастин Марч, служитель ВБ, в прошлом – преподаватель истории религий. Фил Рамирес, эксперт по международной торговле и аналитик.

А дальше начался прямой эфир с Лусианом Дарлингом: изящный и подтянутый сенатор стоял на ступенях Сената и давал пресс-конференцию.

– Мы надеемся, – говорил он, – что наша толерантность и желание больше узнать об аркадийской культуре приведут к открытому диалогу с соседом. Я искренне надеюсь, что аркадийцы проявят должный интерес к нашей культуре и постепенно мы сумеем уменьшить напряженность в отношениях между нашими странами и создадим новые крепкие связи.

Какой-то журналист задал вопрос: не считает ли сенатор поездку в Аркадию опасной, в особенности во время выборов. Лусиан ослепительно улыбнулся, покачал головой и произнес речь. Тесса была уверена, что это хорошо подготовленная и отрепетированная тирада. Сенатор заявил, что иногда важнее рискнуть жизнью ради блага родины, чем сидеть в безопасности и следить за предвыборным рейтингом.

– Хорош, – тихо произнесла Дафне.

Репортеры буквально набросились на сенатора с вопросами, Джастин пробормотал что-то весьма неодобрительное, а Синтия смерила брата яростным взглядом.

– Ты собирался сказать мне об этом?! – рявкнула она.

Джастин вздохнул:

– В удобное время. И без журналистов.

Синтия уставилась на экран широко раскрытыми от страха глазами. Лусиан как раз отвечал на новый вопрос из серии «а не опасно ли вам туда ехать?».

– Что за безумие! Мне плевать, что он лопочет про мужество и благо родины! – воскликнула Синтия.

– Это официальная делегация, – произнес Джастин мирным тоном. – Никто нас не тронет: побоится последствий и для нас, и для них. Кроме того, меня будут охранять сутки напролет, что является огромным плюсом. Это нельзя даже сравнить с моими командировками. Послушай, Синтия, я вернусь целым и невредимым.

– Разве можно сравнить провинцию с жуткой Аркадией! Ты в такие дыры не ездишь! – завопила Синтия. А поскольку Джастин промолчал, она недоверчиво переспросила: – Или ездишь? Куда они тебя посылают?

– А ты как думаешь? Я вообще-то всегда говорю, что уезжаю за границу!

– Откуда мне знать! – Синтия всплеснула руками. – В ВС. В Панаму. Ты же на государственной службе! Я стараюсь не приставать попусту. Зря, наверное.

– А когда вы и Лусиан возвращаетесь? – встряла Дафне.

Мэй очень не понравилось, что чужой человек присутствует при перебранке и сует нос в дела семьи. Она наклонилась к журналистке.

– Мисс Ланг, полагаю, вам пора. С вами свяжутся по поводу бумаг. Я провожу вас до входной двери.

Мэй говорила предельно вежливо, но в голосе звенела преторианская сталь. Дафне тоже услышала этот звон.

– Благодарю, – холодно ответила она. – Не нужно беспокоиться.

– Я настаиваю, – продолжала Мэй.

Они с Дафне скрестили взгляды, как клинки. Всем, кто наблюдал этот поединок, сразу стало не по себе. Однако Тессу впечатлило уже то, что Дафне попробовала возразить, хотя преимущество была на стороне Мэй: преторианка могла физически вышвырнуть журналистку за порог. Тесса решила разрядить атмосферу.

– Я привела сюда Дафне, я и провожу. Иначе невежливо.

Мэй впилась глазами в Тессу: прикидывала, сумеет ли Тесса проследить, чтобы Дафне действительно покинула дом. Наконец она медленно кивнула. Дафне с притворной улыбкой попрощалась с Синтией и Джастином, но те были слишком увлечены спором и никак не отреагировали.

А затем Дафне удалилась в сопровождении Тессы.

– Итак, – сказала журналистка, когда они остались наедине. – Похоже, я получила ответ на вопрос, есть ли у доктора Марча «влиятельные друзья». – Она сделала красноречивую паузу и добавила: – Между нами, семья у вас какая-то… дисфункциональная.

– Это еще мягко сказано, – устало проговорила Тесса, открывая дверь. – А вам спасибо, что нашли время зайти к нам.

Дафне криво усмехнулась и прислонилась к дверному косяку:

– Не надо отчаиваться. Я надеюсь, что ты сумеешь оформить документы и будешь работать со мной. Тесса, если захочешь, это место – оно твое. Твой благодетель может сколько угодно закатывать глаза и бубнить, что «Норт-прайм» – плохая компания, а преторианка из касты – свирепо таращиться на меня, но правда вот в чем: хотя институт и вывесил твою анкету в открытый доступ, но на нее мало кто откликнется. Любой работодатель поймет, что ты из провинции, и будет держаться от тебя на расстоянии. Люди думают, что ты по-английски не говоришь и чуть ли не на четвереньках ходишь.

Тесса нахмурилась: благоприятная обстановка в институте существовала лишь в четырех стенах. А Тесса и забыла, с какими предрассудками по отношению к жителям провинций она столкнулась в других школах! Презрения там тоже хватало. В общем, она достаточно хлебнула в РОСА и понимала: Дафне стремилась выставить товар лицом, но не сильно преувеличивала.

– А вы к провинциалам нормально относитесь? – спросила Тесса. – Или хотите выжать из всего историю про гадкого утенка, который стал лебедем?

– Нет. Поверь мне.

– Ладно, – подумав, произнесла Тесса.

Дафне оживилась:

– Знаешь, почему я решила тебя взять? Я сама родилась и выросла в аннексированной провинции. Сейчас эти земли считаются джемманскими, но только теоретически. Пробиться в «настоящей» РОСА тамошним уроженцам практически так же трудно, как провинциалам. – Она ласково потрепала Тессу по подбородку: – А еще мне нравится, что таких, как мы, кривая вывезет…

– Вы прямо как Джастин говорите, – пробормотала Тесса.

– В смысле?

– Он привез меня сюда по двум причинам. Во-первых, он считал, что обязан моему отцу. А во‑вторых, он видел во мне себя. Он вырос в неблагополучном районе, а потом ему повезло, и жизнь переменилась к лучшему.

Дафне засмеялась:

– Видишь? Мы созданы для совместной работы! Я позвоню.

С этими словами она спустилась с крыльца и продефилировала по подъездной дорожке, как по подиуму. Тесса смотрела ей вслед, пока Дафне не скрылась из виду. Ей хотелось верить, что журналистка отправится на станцию, а не развернется и подберется к дому, чтобы шпионить за его обитателями, как думали Мэй и Руфус. Однако Мэй постоянно перепроверяла все датчики и камеры. Техника работала бесподобно. Словом, Дафне не смогла бы проникнуть на территорию незаметно – если, конечно, это входило в ее планы.

Тесса вернулась на кухню и обнаружила, что Джастин с Синтией угомонились. Судя по всему, они устали, но друг друга не убедили. Прислушавшись к вялому разговору, Тесса поняла, что Синтия упрашивала Джастина не ехать, а тот отнекивался. В конце концов Синтия прижала ладони к вискам и застонала:

– Не желаю больше ничего слушать! Я слишком расстроена и даже готовить не в состоянии.

Ничего себе! Такого прежде не было!

Синтия в ярости вылетела из кухни.

– Мы пиццу закажем, – пробурчал Джастин.

Он заметил Тессу, и его буквально перекосило:

– А ты! Как ты могла! Притащила в мой дом журналистку!

– Я не знала, что вы будете ссориться, – ответила Тесса. – А новости про Аркадию – это ж не военная тайна!

Джастин и Мэй со вздохом переглянулись.

– Ладно, – произнес Джастин. – Я думал, они хотя бы пару дней подождут. Но нет, новость пустили эфир уже сегодня… Не важно! Я считаю, что работать на медиаканале – безумная затея, но если тебе хочется – пожалуйста. Но ты пока остынь немного, пусть откликнется кто-нибудь из приличной компании!

– Дафне говорит, что других работодателей не будет, – выпалила Тесса.

И пересказала их беседу, не забыв упомянуть про отношение граждан РОСА к провинциалам и про то, что Дафне происхождение Тессы как раз нравится – не то что остальным. Джастин и Мэй опять переглянулись, но теперь Тесса не знала, что у них на уме.

– А ведь она права! – громко сказал Руфус из гостиной.

Джастин промолчал, а затем направился к винному шкафу.

– Хорошо. Я даю свое согласие. Но сначала эта Дафне должна подписать бумагу, в которой обязуется не разглашать обстоятельства твоей биографии. И бога ради, не приводи ее сюда больше!

Тесса кивнула, развернулась и заметила, что Дарий до сих пор здесь! Стоит, прислонившись к стене, и слушает!

– Извини, мне ужасно неудобно! – воскликнула Тесса. – С кофе ничего не получилось, и все пошло наперекосяк. Давай я тебя тоже провожу, может, договоримся на другой день. Извини меня, пожалуйста!

– Ерунда, – сказал он на пути к прихожей. – Зато у вас не скучно!

Глава 8

Теплый прием

Кинжал с янтарной рукоятью лежал в шкатулке, куда Мэй его спрятала. Она не брала его в руки до момента отъезда в Аркадию. Она так и не смогла решить, хочет она взять с собой клинок или нет. На прошлой неделе Мэй часто прокручивала в голове странное видение. Пыталась понять его смысл. Она не могла списать все на то, что задремала и увидела сон: ведь преторианцы не спят. Но похоже, они подвержены влиянию сверхъестественного и способны заглянуть «в другую реальность». В итоге, как бы Мэй ни пыталась убедить себя, что это неправда – сон, морок, бред, – у нее ничего не получалось. Она провалилась в видение с красным плащом, а затем буквально силком заставила Джастина отправиться в поездку, от которой он отчаянно отбивался.

Но потом он согласился: а это еще невероятнее, чем сам факт видения! Мэй знала Джастина не день и не два и понимала – он вовсе не жаждет посетить Аркадию! Может, из-за Лусиана или из-за опасности, подстерегающей их в чужой стране… в общем, у него есть на то причины. А он почему-то уступил ее просьбе, поэтому Мэй чувствовала себя виноватой. Вдобавок она испытывала другое – неожиданное и ненужное чувство – нежность. Причем всякий раз, когда она пыталась завести разговор о столь своевременно оказанной услуге и поблагодарить Джастина, он быстро обрывал беседу и заявлял, что он здесь ни при чем.

Именно из-за нелепой горечи (никак не получается даже ему спасибо сказать!) Мэй решила взять кинжал с собой в Аркадию. В глубине души она надеялась, что уже не нуждается в дальнейшем божественном вмешательстве. Эмиль ей кое-что сообщил, а видение только распалило воображение… разве этого недостаточно? Мэй во многом сомневалась, но решила не подвергать Джастина новому риску. Он и так ей помог, да еще радикально изменил все свои планы, а теперь его ждет командировка в Аркадию! Поэтому Мэй считала своим долгом проверить все нити, которые могли вести к ее племяннице, самостоятельно и Джастину не докучать.

– Что ты только что из шкатулки вытащила?

Вопрос застал Мэй врасплох – она как раз ставила вещицу обратно на полку. Джастин застыл на пороге с чашкой кофе в руке. Время было раннее, домочадцы не проснулись, а Мэй и Джастин уже были одеты и готовы присоединиться к Лусиану и его свите.

Мэй спрятала клинок в ножны, вшитые в голенище сапога.

– Я вытащила его вчера и хотела положить так, чтобы Квентин не нашел, – соврала она. – Как ты думаешь, мне разрешат провезти в Аркадию нож?

– Конечно, ведь солдаты будут при оружии. Правда, у них есть определенные ограничения, но они несущественны. Возможно, они решат, что милая невинная женщина вроде тебя совсем не опасна, даже если у нее имеется ножичек.

Мэй улыбнулась и захотела снова поблагодарить Джастина, но, поразмыслив, раздумала. Джастин пребывал в хорошем расположении духа, зачем портить ему настроение? Кроме того, члены семьи проснулись и подтянулись на кухню. После завтрака все собрались в гостиной, и время для разговора наедине окончательно ушло. Кстати, после недельных споров Синтия смирилась с тем, что брат уезжает.

– Пожалуйста, постарайся вернуться не через четыре года, – проворчала она, прижимаясь щекой к его груди. – Еще один длительный академический отпуск я не выдержу…

– Ладно тебе! – произнес Джастин. – Ничего со мной не случится. А Лусиан заговорит зубы любому аркадийцу и завоюет их сердца. А если что-нибудь случится, у тебя не будет недостатка в деньгах.

Синтия застонала:

– Я так и знала! Ты, как всегда, готовишься к худшему!

Мэй смотрела на семейную сцену и остро ощущала себя чужой. Она отвернулась и сделала вид, что изучает датчики сигнализации на окнах. Синтия не подозревала, что Джастин оформил недвижимость на нее и на Квентина сразу после своего возвращения из Панамы. Джастин не был уверен в собственном будущем и потому сделал доступ ко всем банковским счетам для сестры – на случай своего временного или постоянного отсутствия. А когда заступил на новую должность и понял, что ему придется колесить по провинциям, предпринял дополнительные меры. А Синтия и не догадывалась, в каких переделках бывал Джастин по долгу службы.

Услышав голос Тессы, Мэй быстро оглянулась. Девочка обнимала Джастина на прощание.

«Как это у него получается? – удивилась Мэй, наблюдая за Джастином. – Он же эгоист и думает исключительно об удовольствиях, но он их искренне любит…»

Джастин пытался скрыть эмоции, но Мэй знала: он пытается не расчувствоваться, прощаясь с домашними. И хотя Мэй была не в курсе деталей, она поняла: Джастин и будущее Тессы обеспечил, отложив для нее круглую сумму в банке.

– Почему все такие мрачные? Маленькое приключение должно положить начало новой эпохе. Теперь между РОСА и Аркадией будут процветать мир и дружба! – провозгласил Руфус.

Он подошел к Мэй, и она улыбнулась. Руфус умел двигаться незаметно, как призрак – и как преторианцы. Он уже неделю охранял родных Джастина и с каждым днем нравился Мэй все больше. Правильно она сделала, что взяла его на работу.

– Наверное, – ответила она Руфусу. – Хотя джемманам не стоит разъезжать по Аркадии в одиночку, но в группе, подобной нашей, – почему бы и нет? Никто не заинтересован в инцидентах и конфликтах. И не надо за нас беспокоиться, у аркадийцев, конечно, обычаи ужасные, но мы как-нибудь приспособимся. А еще я надеюсь, что, раз уж о делегации раструбили в новостях, никто к Тессе и Квентину и близко не подойдет. Джастин будет в отъезде, а какой смысл досаждать служителю, если он все равно ничего не увидит?

Руфус кивнул:

– Да, но я не стану ничего менять. Буду придерживаться выработанных правил и работать с твоим другом-преторианцем и его людьми.

Он произнес «друг-преторианец» таким мрачным тоном, что Мэй ухмыльнулась:

– Похоже, у вас с Дагом дружбы не вышло.

– Как солдат он выше всех похвал. Просто я не уживаюсь с альфа-самцами. Не люблю мачо. Но пока парень выполняет свою работу и присылает людей на дежурства – проблем нет.

Мэй рассмеялась:

– Знаешь, Руфус, смотрю я на тебя и думаю: может, и ты раньше был мачо и альфа-самцом? Есть в тебе нечто такое… Не ревнуешь к давно ушедшей юности?

– Нет, – усмехнулся Руфус, пряча улыбку. – Зачем мне ревновать, скажите на милость? И почему юность «давно ушедшая»? Я и сейчас очень даже ничего!

Шутки шутками, но он не ошибся. Вскоре к дому подъехала машина, чтобы забрать Джастина и Мэй, и всеобщее веселье как рукой сняло. Синтия и Тесса, не стесняясь, вытирали слезы, а Мэй чувствовала себя виноватой: ведь именно из-за нее они грустят и плачут. Она втравила Джастина в аркадийскую авантюру!

«Обычная дипломатическая миссия, не опаснее, чем в других провинциях! – пыталась она себя убедить. – Наверное, и риска особого нет. Просто никто из них даже не подозревает, чем мы в командировках занимаемся. Знали бы они про потусторонних плотоядных жуков и прочих чудищ – рыдали ли бы перед каждым отъездом!»

Машина отвезла их в Сенат. В здание они вошли через задний вход, а потом были вынуждены расстаться. Аркадийское правительство могло отсмотреть здешние медийные материалы, поэтому девушки-преторианки старались держаться в тени и не попадать под объективы – в противном случае джемманские журналисты обязательно откопали бы их биографии и раструбили о подлинном месте службы.

– Удачи, – сказала Мэй Джастину.

Он и другие мужчины направлялись на очередную пресс-конференцию перед выездом в аэропорт.

– Плевое дело, – отмахнулся Джастин. – А отдуваться перед журналистами будет наш доблестный Лусиан.

Один из помощников повел Джастина в зал, а второй сопроводил Мэй в укромную комнату, в которой сенаторы отдыхали между заседаниями. Там она обнаружила других преторианок и ассистентку Аттикуса Марли, эксперта по Аркадии. Женщина представилась Оливией и поманила Мэй в отгороженный занавеской уголок, в котором висели платья.

– К счастью, от нас не ждут, что мы будем одеваться по аркадийской моде, – объяснила Оливия. – Но необходимо следовать их правилам. Мы попытались отыскать для вас что-то не слишком дикое.

Впрочем, в голосе Оливии звучало сомнение, и Мэй понимала почему. Платье, хоть и было сшито прямо по Мэй, напоминало балахон: длинное, чуть ли не до пят, из легкой песочной ткани, с вырезом под горло и рукавами до локтей.

Оливия продемонстрировала ей пиджак и шляпу того же оттенка.

– Вы можете не надевать аркадийский костюм, пока не сойдете с трапа самолета. Но очень прошу без шляпы и пиджака на публике не появляться. В Аркадии женщина не имеет права показываться в обществе в одежде с короткими рукавами и с непокрытой головой.

– Но сейчас середина лета, – пробормотала Мэй, разглядывая пиджак.

Рукава у него оказались длиннющие, и, похоже, он доходил Мэй до середины бедра!

– Мы выбрали самые легкие и «благопристойные» материалы, – понимающе вздохнула Оливия. – К счастью, вам не придется часто выходить на улицу. Пожалуйста, запомните, что вы не можете снимать шляпу даже в помещении. А еще вы не должны распускать волосы – ни при каких обстоятельствах. Допустима только высокая прическа.

– Ясно, – кивнула Мэй, вспоминая разговор с Аттикусом. – Светлые волосы привлекают внимание окружающих. Но Аркадия опережает в развитии остальные провинции, и везде там в ходу краска для волос. Почему бы им не имитировать рецессивные гены, как делают наши плебеи?

– Дело не в возможности, а в обычаях.

Оливия надела шляпку на Мэй. Симпатичный «колокольчик» замечательно бы смотрелся осенью, отметила Мэй про себя. Кстати, шляпа идеально подошла ей по размеру.

– Никакой краски для волос и полное отсутствие макияжа. В стране есть ограничения и на цветную одежду. Каноны связаны с аркадийским богом и его заповедями, где говорится о вреде тщеславия. Ваш друг доктор Марч сумеет лучше растолковать, я уверена.

– Вообще-то, – произнес звонкий голос, – его сейчас в стриме показывают.

Мэй изумленно обернулась:

– Вал?

Подруга, облаченная в темно-коричневый балахон, усмехнулась:

– Сюрприз!

Оливия улыбнулась: мол, ступайте, вы свободны. Мэй бросилась к Вал обниматься:

– Что ты здесь делаешь?

– Получила назначение пару дней назад. – Вал задумчиво прищурилась. – Причем запрос пришел именно из офиса сенатора Дарлинга, и я подумала: а не ты ли это постаралась?

Мэй лишь отрицательно помотала головой: ну и дела!

– Ничего подобного! Вероятно, Лусиан сам все провернул по собственной инициативе.

«Ради меня», – вдруг поняла она.

Им требовалась пятая преторианка, и Лусиан, очевидно, поспрашивал и выяснил, с кем Мэй дружна. С другой стороны, Мэй, конечно, обожала своих приятелей, но сейчас она бы больше обрадовалась, если бы Вал продолжала дежурить в доме Марчей, а не ехала с ними в Аркадию из-за того, что Мэй привиделся красный плащ…

– Хе-хе, я смотрю, вы с ним на ты! Уже который раз ты называешь его запросто – Лусиан! Бедняжка Даг безутешен! Мы-то от него, можно сказать, сбежали! Но что поделаешь! Я бы поехала куда угодно под прикрытием работать, лишь бы не торчать у памятников в почетном карауле! Я думала, нас куда-нибуть перебросят, но нет – Алые останутся в столице на время выборов! – Вал подхватила Мэй под руку и потащила к экранам: – Давай посмотрим на наших мужиков! О! Как щеки-то раздувают перед репортерами!

Перед экраном уже сидели другие преторианцы – пресс-конференция делегации была в полном разгаре. Как Джастин и предрекал, журналисты обращались в основном к Лусиану и интересовались лишь одним: насколько опасно ехать на вражескую территорию. Сенатор, как и всю прошлую неделю, разливался соловьем: дескать, долг превыше всего, и он может рискнуть результатами выборов, лишь бы помочь родине. Если какой-то вопрос доставался Джастину, тот ограничивался набором вежливых риторических клише.

Вал хихикнула:

– Прямо как профессиональный политик шпарит!

– Каждого члена делегации долго готовили, – отозвалась Мэй. – Все прокачивали дипломатические навыки – и ради наших, и ради аркадийцев.

– Джастина учить заговаривать зубы не нужно, – заявила Вал. – Это у него в крови…

Мэй смотрела на Джастина на экране, пока камера не взяла другой ракурс. А Вал, похоже, права.

Преторианкам выдали наряды, в очередной раз проинструктировали, а затем перевезли на военную базу в Ванкувере. Здесь они должны были присоединиться к делегации: мужчины еще общались на пресс-конференции, а потом их ждала фотосессия – репортеры жаждали запечатлеть, как свита сенатора рассаживается по машинам и мчится в аэропорт. Миссия в Аркадию вызвала безумное любопытство крупных массмедиа-каналов.

Мэй не бывала на базе с тех пор, как начала работать с Джастином, и, когда автомобиль миновал КПП, ее охватило странное чувство: надо же, она возвращается сюда в идиотском платье, а не в черной форме, по которой так тосковала.

Мужчины присоединились к ним примерно час спустя. Когда все оказались на борту самолета, который должен был доставить делегацию к аркадийской границе, атмосфера сменилась на совершенно праздничную. Пресс-конференция прошла с оглушительным успехом, а энтузиазм Лусиана оказался заразительным – сенатор просто лучился оптимизмом. Может, прежде кто-то и не хотел за него голосовать, но сейчас бывшие противники стали его поклонниками! Даже суровый Джордж И, похоже, разделял Лусиановы мечты о великом будущем РОСА и согласился выпить шампанского, которое разносили стюарды: полет предстоял долгий.

– Не вешай нос! – сказал Джастин, опускаясь в соседнее с Мэй кресло.

Она просматривала фотографии и карты Аркадии на эго. Джастин вручил ей бокал с шипучей жидкостью, но она не стала пить.

– Мы отправляемся в неизведанное! – провозгласил Джастин.

Но Мэй слишком волновалась – найдет она в Аркадии то, что ищет, или нет? – и у нее не получалось веселиться вместе с остальными.

– Какое там неизведанное! Смотри, сколько наснимали наши спутники и шпионы!

– Молодец, так держать!

Джастин откинулся в кресле. Мэй заподозрила, что по дороге в аэропорт им тоже наливали.

– А ты бы хоть попробовала! – продолжал Джастин. – В Аркадии-то не выйдет! Им не нравится, когда женщины пьют.

Мэй пригубила шампанское – если честно, больше по привычке.

– Значит, аркадийцам нравится запрещать женщинам что ни попадя. Например, носить яркие цвета. Что за ирония?.. У Аркадии и РОСА – общие корни! Почему наше развитие пошло в прямо противоположном направлении?..

Джастин осушил бокал и заметно оживился: еще бы, философский вопрос! Самое время оседлать своего конька:

– В Соединенных Штатах до Упадка тоже не было единства, однако столь разительных отличий не наблюдалось. Кстати, не поддавайся заблуждению, что земли, которые позже стали принадлежать Аркадии, всегда были отсталыми. Нет-нет! Гениальнейшие произведения американской литературы и музыки создали именно тамошние уроженцы! Некогда мысль там била ключом, в тех краях жили образованные, культурные люди.

Он неодобрительно оглядел пустой бокал, и Мэй с радостью перелила туда свое шампанское. Шуточно отсалютовав ей, Джастин продолжил:

– Но как часто случается в экстремальных ситуациях, к примеру, при катастрофических сценариях, – люди поддаются панике и сразу отдаются на волю тех, кто громче всех орет. А когда эти орущие получают власть в нестабильном мире, они начинают перестраивать его по своему образу и подобию.

– Неужто? – скептически отозвалась Мэй. – По-твоему, к власти всегда приходят самые крикливые? Не самые разумные?

– Самые крикливые, – отрезал Джастин. – Во всяком случае, во времена потрясений. Ты не в курсе, потому что служишь в армии. А голос армии очень хорошо слышен, и обычно это один из самых разумных голосов. Но что же произошло в ту эпоху, когда мы пытались выкарабкаться из Упадка? Армия не была единым целым – половина войск тогда была разбросана по всему свету. Нам с тобой, Мэй, крупно повезло: наши предки прислушались к тем крикунам, которые убеждали политиков присоединиться к азиатским странам. Поэтому мы и победили эпидемию… «Мефистофель»-то мог всех загубить. – Джастин задумался и поправил себя: – Впрочем, «прислушались» – не то слово. Я бы сказал, некоторых заставили. Силой.

– Но их оказалось немного! – возразила Мэй.

– Гораздо больше, чем ты считаешь. Твои блондинистые красавцы предки откупились, но ребята, которые не желали для себя «генетически оптимальных стратегий воспроизводства», не могли позволить себе подобной роскоши. Страшное и гадкое тогда было время – и оно было страшнее, чем сейчас себе представляют. А теперь посмотри, что получилось. – Джастин развел руками: – Мы – вершина цивилизации. Величайшая ее драгоценность. А вот аркадийцы прислушались к тем крикунам, которые вопили, что не надо обмениваться населением и вводить принудительные межэтнические браки. В итоге они выбрали теократическое правительство. Теперь тамошние граждане насаждают свою религию, держат население в невежестве и запрещают женщинам открывать на людях шею.

Мэй вздрогнула от неожиданности: Джастин осторожно провел пальцем вдоль ворота ее платья.

– Как думаешь, правильный выбор наши предки сделали или нет?

Она покачала головой и заметила, что Лусиан наблюдает за ними со своей стороны салона.

– Понятия не имею, – наконец отозвалась она. – Я мало знаю о том, что творилось в Эпоху Упадка. Наверное, они приняли лучшее из возможных решений, основываясь на той информации, что у них была.

– Именно.

Джастин опустил руку в карман, а потом вложил Мэй в ладонь какой-то предмет.

– Возьми. Надень эту штуку перед посадкой. Не сейчас, Лусиан на нас глазеет.

– Как ты догадался? – удивилась она. – Он действительно на нас таращится, но ведь ты сидишь к нему спиной!

– Я чувствую. А он не случайно выбрал кресло, откуда тебя хорошо видно – никто не загораживает. Обзор отличный, и он им воспользуется на полную катушку, помяни мое слово.

Мэй посмотрела на вещицу, которую Джастин ей подсунул: маленький деревянный прямоугольник на шнурке – в самый раз на шее носить. На пластинке красовалась буква, одновременно похожая на N и H.

– Что это? – спросила Мэй.

– Хагалаз, – пояснил Джастин. – Вороны сказали, что медальон можно повесить на серебряную или золотую цепочку, но это нарушает аркадийские законы против тщеславия, и я решил действовать по старинке. Носи его под одеждой, а если кто и увидит, то не обратит на кулон внимания – это же не дорогое ювелирное украшение. Кто на побрякушку покусится?

– Ты сам сделал медальон?

– Ага, – сказано было скорее с иронией, чем с гордостью. – Мэй, я, между прочим, на все руки мастер.

И тут Мэй осенило.

– Минутку, это магический амулет? Для защиты от сверхъестественных сил?

Она попыталась вернуть медальон, но Джастин решительно отвел ее руку.

– Он скроет тебя, никто не поймет, что ты избранная. Можешь не носить, конечно, но тогда к тебе наведается кто-то столь же приятный и настойчивый, как инфернальные жуки. Только аркадийского разлива.

Мэй подозрительно оглядывала украшение, но уже не пыталась отделаться от него:

– Я не знала, что ты умеешь делать… всякое такое.

– Мне это не доставляет удовольствия, поверь, – сообщил он. – Но я держу слово и оберегаю своих.

Мэй посмотрела ему в глаза:

– Ты требуешь меня для себя?

Он подмигнул и поднялся:

– Даже мечтать не смею! Но пожалуйста, сделай мне приятное, надень кулон и не снимай его во время поездки. Кстати, когда мы вернемся в РОСА, тоже не снимай. Ладно. – Джастин принялся озираться по сторонам и осведомился: – А где же наше шампанское?

Внезапно он осекся и уставился на экран эго, принадлежавшего Мэй.

– Что там у тебя?

– Я просто изучаю материалы перед поездкой, – ответила Мэй.

С фотографии на экране на них глядел первосвященник аркадийской религии – Великий Ученик, как его называли официально. Он стоял, облаченный в расшитые драгоценностями ризы, головной убор его блистал каменьями – какая нарочитая, варварская роскошь! В одной руке он сжимал золотую чашу, в другой нечто вроде короткого золотого жезла, увенчанного фигуркой орла.

– Я думала, тебе известно все насчет местной религии, – заметила Мэй.

– Конечно, но… – Джастин продолжал изучать изображение на экране. – А здесь, случайно, не сказано, что у жреца за жезл?

– Данных немного: это символ власти Великого Ученика. Жезл можно увидеть только по особо торжественным случаям во время праздников или религиозных служб.

Джастин со вздохом поднялся с места.

– Замечательно, – пробормотал он. – Похоже, Гераки ничего не выдумал.

Джастин поплелся в хвостовую часть самолета, а Мэй осталась одна. Она недоуменно повертела кулон: что теперь с ним делать? Надеть? Но тогда Мэй признается – и Джастину, и самой себе, – что она, преторианка, связана со сверхъестественным! Но, как правильно сказал Джастин, разве ей хочется, чтобы знающие люди указывали на нее пальцем и насылали всякие напасти? Кроме того, когда она спросила, почему получилось, что Матушка Оран не опознала в нем избранного, Джастин ответил уклончиво: мол, у него есть свои способы утаить информацию. Вероятно, он намекал именно на амулет. А ведь все сработало! И Мэй решилась: выждав, когда никто на нее не смотрел, она быстро надела шнурок на шею и опустила кулон в вырез платья.

Она также хорошо понимала важность того, что Джастин сделал амулет своими руками. Он рассказывал, что давным-давно к нему явился скандинавский бог и спас его жизнь, надеясь, что Джастин отблагодарит его. Однако Джастин представил дело так, что ему не пришлось платить по счетам, но Мэй чувствовала: ситуация коренным образом изменилась. Джастин, естественно, будет помалкивать, но кулон четко указывал на то, что Джастин успел заключить с Одином какой-то уговор. Может, именно поэтому ее отношения с Джастином стали теснее, чем прежде. А еще Мэй не винила Джастина за скрытность: ведь она сама ничего не говорила ему о видении с девочкой под алым бархатным флагом.

За час до посадки стюарды предусмотрительно убрали шампанское, и публика в салоне заметно скисла. Аркадийцы не позволили джемманскому самолету войти в их воздушное пространство, поэтому судно приземлилось на аэродроме военной базы РОСА. Дальше им предстоял путь по суше и воде, поскольку граница проходила по реке. Их должны были отвезти в аркадийскую столицу, Дивинию. Мэй почувствовала, как в ней растет напряжение, а посмотрев на соратников, поняла по их лицам: импланты предельно активированы. Преторианцы прямо рвались в бой.

На базе их приняли очень радушно, Лусиан задержался, чтобы поговорить с тамошними солдатами и улыбнуться каждому из присутствующих. В конце концов это тоже избиратели, и они вполне могли повлиять на местных сенаторов, чтобы те при выборах консула голосовали за Лусиана. Рядовым такое отношение понравилось безумно, а Мэй впечатлило, что они моментально переключились с восторгов на дело, когда пришло время отправляться к границе. От Аркадии их отделяла река, что вовсе не уменьшало потенциальной опасности: вояки ни на минуту не ослабляли бдительности.

Через реку они переправились на военном катере: на другом берегу находилась аркадийская база. Делегацию встретил отряд солдат в зеленой униформе, и они-то держали оружие наготове. Не считая женщин и военнослужащих с базы, с Лусианом прибыло всего пятнадцать человек, в основном преторианцев, облаченных в обычную серую и красно-коричневую форму. Мэй отметила, что аркадийский «почетный караул» превышал джемманов по численности примерно в четыре раза.

– Добро пожаловать в Аркадию, сенатор Дарлинг!

Здоровяк в форме выступил вперед. На его груди звенели медали, судя по знакам различия, перед ними стоял генерал.

Если Лусиан и нервничал, то виду не подал. Точнее, Лусиан хорошо скрывал тревогу.

– А вы, разумеется, генерал МакГроу! Приятно познакомиться, генерал!

Сенатор решительно протянул руку, которую генерал безо всяких колебаний пожал. Мэй показалось, что она расслышала коллективный вздох облегчения – причем с аркадийской стороны тоже. Прекрасное начало.

– Должен предупредить, – произнес МакГроу, – что с приятностями, увы, придется подождать до Дивинии. А я, к сожалению, должен покончить с некоторыми досадными формальностями. Необходимое зло, как говорится, надеюсь, вы войдете в мое положение.

– Безусловно, – сказал Лусиан. – Мы в полном вашем распоряжении.

«Досадными формальностями» генерал назвал тщательный досмотр багажа и документов каждого из прибывших джемманов. Аркадийцам заранее направили список членов делегации, и теперь пограничники тщательно сверяли досье. В бумагах Мэй фотография и имя были подлинные, а биографию сочинили – чтобы не указывать ее настоящую профессию. Согласно легенде, Мэй была пианисткой. Конечно, это льстило самолюбию, но не соответствовало действительности. Тем не менее даже фальшивую биографию нужно писать с привязкой к реальности, и Мэй с гордостью могла сказать, что брала уроки музыки в колледже.

Впрочем, на бумаги аркадийцы лишь бегло взглянули, однако досмотром джемманских солдат занялись весьма серьезно. Аттикус объяснил, что они могут провезти с собой оружие, которое им по условиям визита будет позволено иногда носить. В принципе «иногда» означало «никогда». Наблюдая за тем, как ребята сдают свои пушки, Мэй поняла, почему их экипировали устаревшими моделями. Не хотелось бы давать аркадийцам тактическое преимущество, вручая им для изучения новейшие модели, – местные досконально их изучат, пока те будут лежать «на хранении». В результате оружие отобрали, и Мэй заволновалась – иного ожидать и не приходилось. Впрочем, даже если бы им оставили стволы, за аркадийцами было численное преимущество. Поэтому ответственность за защиту делегации ложилась на преторианцев – они уже являлись оружием, причем смертельным.

Когда досмотрели солдат, аркадийцы тщательно обыскали джемманских дипломатов и «наложниц»: их провели через металлоискатели и обхлопали. Мэй опасалась, что детектор засечет имплант, но тот находился слишком глубоко в мышечной ткани и металла содержал в себе мизерное количество – поэтому его и не заметили. Но кинжал аркадийцы, конечно, сразу нашли.

– Холодное оружие? – спросил служащий, вытаскивая клинок из голенища сапога Мэй.

Аркадийцы говорили, растягивая гласные, и их английский звучал непривычно.

– Он принадлежит мне, – сказала Мэй после некоторой паузы.

– А зачем женщине такой нож? – спросил солдат.

– Вообще-то, – встрял Джастин, подходя поближе, – он мой. Я дал нож этой женщине.

Солдат обратил изумленный взгляд на Джастина:

– Тот же вопрос. Зачем женщине такой нож?

У Мэй сжалось сердце, а имплант мгновенно перевел ее в боевой режим.

«Они отнимут его, – в ужасе думала она. – Я потеряю единственную нить, ведущую к племяннице! Все пропало!»

Джастин сохранял спокойствие. Мало того, он даже позволил себе насмешливый тон:

– Как зачем? Чтобы защищаться! И не думай, что я ничего не видел! Личный досмотр, да? Ты прямо расцвел, когда досмотр делал! Я не желаю, чтобы к моей женщине приставали, пока меня рядом нет! Мы здесь и часу не провели, а вы уже на наших женщин пялитесь!

Мэй взбесило это «моя женщина», но голос благоразумия приказал: «Стой смирно и молчи. Джастин вытащит тебя из передряги».

Так и случилось. Мэй и не подумала оскорбиться, когда ее обыскивали, но солдатик залился пунцовой краской – похоже, слова Джастина попали в цель. МакГроу, слышавший разговор, подошел и забрал кинжал у аркадийца.

– Прошу, – произнес он и передал клинок Джастину. – Пусть он будет у вас. Не у нее. Вашим женщинам нечего опасаться. Вы гости и находитесь под нашим покровительством.

В его голосе послышались стальные нотки, и Мэй подумала: а ведь генерал обращается не столько к джемманам, сколько к аркадийцам.

– Благодарю, – ответил Джастин, беззаботно опуская нож в карман пиджака, будто всю жизнь только так и делал.

Ситуация мирно разрешилась, и Мэй коротко кивнула напарнику: спасибо, что выручил. Тот подмигнул ей в ответ. По крайней мере сейчас нож находился у Джастина, и она всегда может взять его себе.

Когда досмотр окончился, МакГроу явно повеселел. Солдаты с джемманской базы погрузились на катер и уплыли, и теперь они остались одни. Их отвели в большой бронированный автобус с узенькими окнами, похожий на тюремный транспорт. В салон поместились все джемманы и несколько вооруженных аркадийцев. МакГроу поднялся в автобус, но с ними не поехал.

– До Дивинии три с лишним часа пути, – заявил он. – Наши воины проследят за вашей безопасностью. Скоро вы прибудете в столицу, где намечены торжества в честь вашего прибытия. Мне было приятно с вами познакомиться, уверен, мы еще увидимся.

И, поприветствовав своих солдат, он покинул салон автобуса.

– Ничего себе, – пробормотала Вал.

Она сидела вместе с Лусианом напротив Мэй и Джастина.

– На базе, оказывается, были вовсе не торжества в честь нашего прибытия? Класс! А представляете, что бы творилось, если бы мы принимали их? Толпы журналистов! Шампанское рекой, и девчонки бы плясали!

– Уверен, все еще впереди, – мягко проговорил Лусиан: с его лица не сходила фирменная улыбка.

Но Мэй заметила, как глубоко залегли морщины на лбу сенатора. Лусиан был взвинчен. Он сильно нервничал, несмотря на беззаботную болтовню и белоснежную улыбку на камеру. Он прекрасно понимал, как худо все может обернуться, если удача отвернется от них. Из сенатора Дарлинга получится отличный заложник, аркадийцы смогут что угодно запросить у РОСА в обмен на его жизнь. Была лишь одна загвоздка: для других членов делегации, которые не имели политического веса, – это хороший или плохой расклад?

– Совершенно верно, – нарочито громким голосом отозвался Джастин, и, без сомнения, аркадийские солдаты хорошо расслышали каждое слово служителя. – А теперь давайте отдохнем. Уверен, нас ждут потрясающе гостеприимный прием и удивительно красивый город.

– Дивиния… – проговорила Мэй. – А раньше у города было такое же название?

– Нет, – ответил Джастин, пытаясь устроиться поудобнее на жестком сиденье. – До Эпохи Упадка он назывался Монтгомери.

Глава 9

Культурный шок

Джастин до сих пор не мог выкинуть из головы реплику Вал про то, как аркадийскую делегацию принимали бы в РОСА. И журналисты бы кишмя кишели, и шоу удалось бы на славу. Сотни камер сверкали бы фотовспышками! А репортеры, превосходящие численностью солдат на местной базе, запечатлели бы каждый миг церемонии. Горячие новости разлетались бы по всей Республике еще до прилета гостей! И делегацию бы не везли тайком в бронированном автобусе. Разумеется, досмотрели бы людей весьма тщательно, но тактично, предельно корректно и спокойно.

«Аркадийцы были бы все время на виду, – решил Джастин, – ведь мы падки на новизну. И нам нравится испытывать чувство превосходства. Любой ложный шаг чужаков и странные экзотические манеры сразу бы погнали в прямой эфир – и все ради самоутверждения. Чтобы доказать самим себе, что мы самые лучшие и замечательные».

«А ты так не считаешь?» – спросил Гораций.

«Конечно, считаю, – отозвался Джастин. – Мы ребята цивилизованные, и здесь нам равных нет. Аркадийское правительство хочет того же от своих граждан, а еще жаждет их любви и поклонения, поэтому перекрывает контакты с другими странами, чтобы никто не видел, как там живут. В Аркадии правит жесточайшая власть и массмедиа совершенно неразвиты. Про нас они делают только пропагандистские сюжеты: мол, у нас сплошная аморальность и разврат».

«А джемманские медиа показали тебя и всех вас в очень хорошем свете», – утешил его ворон.

«Не важно, главное, чтобы после визита что-то сдвинулось в дипломатическом плане», – напомнил ему о цели поездки Джастин.

Гораций проявил скептицизм.

«А я‑то считал, что захотел подлизаться к Мэй».

Джастин покосился на преторианку. Даже в бесформенном балахоне и с убранными под шляпку волосами она оставалась прекрасной. Сейчас она держалась чопорно и скромно, как и ожидали аркадийские солдаты: лицо безмятежно, руки аккуратно сложены на коленях, никаких взглядов по сторонам. Она смотрела вперед и казалась рассеянной, однако Джастин прекрасно знал, что она подмечает каждое движение и готова броситься в схватку с противником по малейшему сигналу. Преторианкам строго-настрого запретили драться – разве что в крайне экстремальной ситуации и действуя сообща со своими боевыми товарищами. Джастин принялся гадать: интересно, а Мэй и другие женщины подчинятся приказу в случае вооруженного столкновения? Естественно, их учили беспрекословно подчиняться начальству, но и защищать других тоже.

В узеньких окнах замелькали городские пейзажи: здания, целые ряды домов – хотя некоторые выглядели сущими развалинами. Дорога стала ровнее, а потом они вдруг снова оказались за городом, автобус запрыгал по ухабам и наконец затормозил. Джемманы выбрались из салона и увидели неподалеку элегантный особняк колониального стиля. На широком крыльце толпились люди. Дом выглядел ухоженным и подновленным, но старомодным и абсолютно несовременным. Оглядевшись вокруг, Джастин заметил еще несколько зданий вдалеке, за целым морем пыльной травы. Вероятно, делегацию привезли на территорию той самой «гостевой» усадьбы: Аттикус показывал им фотографии, сделанные со спутника. На крыльце толклись в основном мужчины, щеголявшие в костюмах и широкополых шляпах. Судя по потным лицам и помятой одежде, джемманов ждали давно. Впереди, на ступенях, стояли мужчины одного возраста с Джастином или чуть старше, за их спинами сгрудился молодняк, включая детвору, а в глубине сбился в кучку десяток женщин, наряженных в длинные балахоны и шляпки, как и положено местным дамам.

Дородный джентльмен за пятьдесят, с лысиной и пышной седой бородищей, снял шляпу и спустился с крыльца. Они с Аттикусом пожали друг другу руки.

– Мистер Марли, – произнес мужчина. – Для меня – огромная честь принимать вас в своем доме.

– Благодарю, что вы вновь встречаете меня в прекрасной Аркадии, – тепло отозвался Аттикус. – Причем в самом ее сердце, а не в приграничных землях, где мы вели чуть ли не подпольные переговоры. Подобный визит давно следовало организовать, если, конечно, мы хотим прогресса в отношениях между нашими странами.

И он отступил, пропуская Лусиана вперед. Сенатор вежливо ждал своей очереди поприветствовать богатого аркадийца.

– Сенатор, позвольте представить вам нашего гостеприимного хозяина, Карла Картера, руководителя Комитета по иностранным делам и специального помощника президента. Господин Картер, это Лусиан Дарлинг, нынешний сенатор и, возможно, наш будущий консул.

– Зовите меня просто Карл. – Аркадиец энергично потряс руку Лусиана с неподдельным энтузиазмом. – Очень рад! Для меня большое удовольствие принимать вас здесь, от лица нашего президента передаю всей делегации наилучшие пожелания! Вы увидите, что значит аркадийское гостеприимство, нашему великому государству есть что показать! Вы встретитесь с господином президентом завтра, во время осмотра достопримечательностей столицы. А сегодня, полагаю, вам стоит расслабиться на лоне природы в тихой обстановке – подальше от шума большого города.

Лусиан сверкал зубами, как будто стоял перед тысячью телекамер:

– Благодарю за ваше радушие! Вы щедрые хозяева, а мы ваши гости, и мы с удовольствием пойдем вам навстречу в любых инициативах!

«Все такие милые, – подумал Джастин. – И слова употребляют прямо как настоящие дипломаты: честь, удовольствие, гостеприимство… Даже представить себе невозможно, что на границе каждый день какой-нибудь инцидент происходит».

«Тебе очень хочется, чтобы инцидент произошел здесь?» – осведомился Магнус.

«Нет, – ответил Джастин. – И я бы вообще-то освежился в гостиной этого домика».

Несмотря на то что близился вечер, жара не спадала, духота и влажность окутывали всех подобно толстому одеялу. В автобусе еще худо-бедно работал кондиционер, но сейчас они парились посреди пыльного двора под палящими лучами солнца. А о прохладе, царящей внутри особняка, можно было забыть напрочь: важные чиновники все еще обменивались приветствиями. Некоторые аркадийцы были знакомы Джастину: он моментально сопоставлял их с увиденными в досье фотографиями. По местному этикету джемманских «наложниц» не представили. Из двенадцати присутствующих аркадиек три оказались женами Карла, а остальные пять являлись старшими женами других чиновников. Это значило, что четыре дамы, имен которых они так и не узнали, были наложницами Карла. Джастина подобный расклад неимоверно удивил.

«Он живет с семью женщинами! Я прямо-таки ревную!» – сообщил он воронам. Однако, присмотревшись к дамам, решил, что ошибается. Самая молодая жена Карла и одна из наложниц были более или менее привлекательными, остальных сильно изуродовал «Каин».

«Кстати, аркадийцы глазеют на ваших дам и завидуют», – заметил Гораций.

Джастин кивнул. Мужчины постарше бегло оглядели джемманских женщин, и некоторые явно остались под впечатлением. Но интересы дела и дисциплина – превыше всего, и аркадийцы не позволили себя отвлечь по пустякам. Однако молодые люди, по большей части сыновья Карла, таращились на Мэй и преторианок безо всякого стеснения. Карл не представил ни одной снохи, впрочем, Джастин был готов к этому. Полигамия вела к закономерному дефициту женщин, поэтому многие не могли себе позволить завести жену, пока им не переваливало минимум за двадцать пять. Добрачный секс аркадийская религия, мягко говоря, не поощряла, и, хотя Джастин считал, что естественное запретить невозможно, официально не оформленные отношения вряд ли встречались здесь часто.

«Перед нами – толпа парней, которым срочно нужно переспать с девчонками, – подумал Джастин, наблюдая за переминающимися с ноги на ногу юношами. – Неустойчивая система, на мой взгляд, ее может снести в любой момент. Старики подгребают под себя лакомые куски, молодежи не достается ничего. А у Карла некоторые жены и наложницы моложе, чем его сыновья».

Начальство с обеих сторон произнесло еще несколько пафосных речей, принимая непринужденные позы, а потом делегацию наконец-то пригласили к ужину. Широко улыбаясь, Карл жестом попросил всех пройти в дом. А сыновьям жестко пролаял:

– Багаж во втором автобусе. Разгрузить, отнести в гостевые флигели, быстро.

Возражать никто не осмелился, но, похоже, приказ Карла искренне изумил молодых людей. Карл покраснел от злости.

– Женщины на кухне! – прошипел он. – На целую ватагу ужин готовят, разве непонятно?!

– А пусть их наложницы все и несут! – пискнул самый младший, пятнадцатилетний подросток.

Старшему из сыновей было лет на десять больше, и он дал мелкому легкий подзатыльник: иностранцы же смотрят!

– Пошли, – приказал он четверым братьям.

Юноши побрели прочь, и Джастин с облегчением вздохнул: в доме вовсю работал мощный кондиционер. Аркадийцы не испытывали недостатка в современных технологиях, но их использование регулировалось весьма экзотично, путем толкования заповедей бога Нехитимара. Оставалось радоваться, что климат-контроль получил высочайшее божественное одобрение.

Столовая оказалась достаточно просторной, чтобы рассадить за одним столом всех чиновников, как джемманских, так и аркадийских, а также сыновей Карла. Поодаль накрыли отдельный столик для преторианок. Джемманские солдаты, как выяснилось, будут ужинать на заднем крыльце. Про детей хозяин не сказал ни слова, но, наверное, предполагалось, что их накормят в другой комнате.

– Как интересно, – прошептал Аттикус, обращаясь к Джастину и Лусиану. Они как раз стояли возле главного стола, накрытого белоснежной скатертью. – На официальных приемах и торжествах женщины и мужчины не едят в одном помещении. Они принесли стол специально для нас.

– А это хороший знак? – спросил Лусиан.

– Возможно, и это жест вежливости, поскольку они знают, что у нас все едят вместе.

Аттикус тихонько хихикнул:

– Воображаю, как аркадийские дамы обеспокоены данным фактом!

Он был прав. Женский стол располагался у дальней стены комнаты, и стулья там стояли впритык. Жены и наложницы из числа домочадцев Карла хлопотали по хозяйству, а другие аркадийские дамы сели возле преторианок и нервно поглядывали на соседок по столу и на мужчин-джемманов. А они просто не привыкли есть в присутствии чужих или им некомфортно сидеть рядом с иностранками? А может, видя женщин Карла, которые сновали туда-сюда с блюдами и графинами, они хотели помочь, но не знали, каким образом.

Правда, вскоре у Джастина не осталось времени на раздумья о горькой судьбе аркадиек, потому что подали еду. Он знал, чего от него ожидают, и легко поддерживал застольную беседу, равно как Лусиан и Аттикус. Джордж и Фил не могли похвастаться хорошо подвешенными языками, но всегда отвечали очень тактично. Среди аркадийцев тоже было поровну молчунов и говорунов, и в результате удалось избежать неловких пауз: все обменивались дружелюбными репликами, держась безопасных тем, не обещавших культурной конфронтации. А женщины, бедняжки, без конца подносили новые яства.

Местная кухня пришлась Джастину по душе, и он с удивлением обнаружил, что зверски проголодался. Мэй сохраняла спокойствие, но она и другие преторианки наверняка страдали от недостатка питания. Когда женщины Карла подошли к своему столику и застыли у спинок стульев, Джастин мог практически вилку проглотить. Но он пытливо подмечал, как ведут себя аркадийцы. Все чинно сложили руки на коленях. Разговоры стихли, когда все взгляды обратились к пустому месту за мужским столом. Спустя секунду в зал вошел джентльмен в сером лет сорока. Его голова и лицо были начисто выбриты. Едва он показался на пороге, аркадийцы встали, а джемманы последовали их примеру.

– Вот и наш приходской священник, преподобный Иеремия. Он прибыл специально, чтобы встретиться с гостями и прочитать полагающиеся за ужином молитвы, – пояснил Карл.

– Это большая честь для нас, – серьезно ответил Аттикус.

Джастину приходилось неоднократно присутствовать на религиозных службах, но он в первый раз участвовал в подобном действе по доброй воле, если так можно выразиться. Но даже сейчас он разглядывал священника придирчивым оком служителя, анализируя каждый жест и интонацию преподобного. Тот затянул благодарственные молитвы.

«Если он и избранный, я ничего не чувствую, – сообщил Джастин воронам. – А если он скрывает свои способности?»

«Трудно утверждать наверняка, – отозвался Гораций. – Не все служители богов имеют на них, так сказать, выход. Дар тоже есть далеко не у всех. И в Аркадии, и в нашей стране все обстоит одинаково. Многие священники – обычные люди, проводящие привычные ритуалы».

Но Джастин продолжил изучать Иеремию: вдруг он один из участников божественной игры? Однако уже через четверть часа Джастин банально утомился. А они сегодня ужинать будут или нет? Еда же остывает!

– Аминь, – наконец произнес Иеремия.

Аркадийцы хором отозвались.

«Поэтому я и не хочу связываться с богом, вы только посмотрите, что здесь творится!» – сварливо подумал Джастин.

«А Одину все равно, когда и что ты ешь, – радостно отозвался Гораций. – В прежние времена викинги бы начали закусывать, не дожидаясь, пока их пригласят к столу. Пиры, выпивка весьма по душе нашему богу».

Может, еда и остыла, но своего дивного вкуса она не потеряла. Джастин пытался поблагодарить усталых женщин, но вовремя передумал: в Аркадии полагалось услаждать слух хозяина дома. Джастин решил представить, что бы сделала Синтия, если бы за ее тяжкий труд поблагодарили его. Без разбитой посуды точно бы не обошлось, и кто знает, каких бы еще эксцессов!

– Ваша работа связана с религией, доктор Марч? – спросил Иеремия.

Спросил, надо сказать, весьма неожиданно, поскольку после молитвы преподобный не проронил ни единого слова.

– Можно сказать и так, – отозвался Джастин: религию никак нельзя было отнести к безопасным темам.

Уолтер, старший сын Карла, вскинул голову:

– Вы тоже священник?

– Нет, – ответил Джастин. – Мой интерес к религии чисто академический. Я ее не практикую.

Уолтера его ответ изрядно озадачил.

– Извините, но я не понимаю.

– Я изучаю религию ради знания, не ради веры, – произнес Джастин, опасаясь, что совсем запутал бедного паренька. – Это мне нужно для работы.

– Было бы неплохо, если бы наша молодежь лучше изучала богословие, – вся молодежь, а не только те, кто желает принять сан, – укоризненно посетовал Иеремия. – Доктор Марч – кто-то вроде нашего инспектора.

– Ясно! – просиял Уолтер. – Вы гоняетесь за еретиками!

Джастин припомнил то, что ему было известно о местной религии. Инспекторы имели право задерживать и даже убивать тех, кто святотатствовал против Нехитимара.

– Не совсем. Я разыскиваю тех, чья религия… представляет опасность. И я работаю на правительствао, а не тружусь во славу бога.

– Если доктор Марч таков, как и остальные джемманы, – заметил Иеремия, – то, вероятно, он неверующий.

– Так и есть, – согласился Джастин.

А правда ли это? Но даже если нет, вороны молчали.

«Неверующий!» Молодняк просто ошалел, но для правительственных чиновников этот факт вовсе не был новостью.

– А ваши служители неплохо устроились, – заявил секретарь президента по имени Маттиас. – У нас опасны все, кто не поклоняется Нехитимару. Если бы в РОСА распространилось его учение, все бы сразу встало на свои места!

– Давайте поболтаем о чем-нибудь более приятном, – произнес Карл.

Он по-прежнему улыбался добродушной улыбкой хозяина дома, но по его глазам было видно, что направление, которое приняла застольная беседа, ему ни капельки не нравится.

– Во время завтрашней встречи доктор Марч услышит от Великого Ученика гораздо более мудрые слова, нежели от нас.

– Да? – выпалил Джастин.

Встреча с предстоятелем аркадийской церкви в повестке дня не значилась.

– Я думал, мы завтра нанесем визит президенту.

– Верно, – кивнул Карл. – Затем джентльмены отправятся осматривать достопримечательности Дивинии. А вы поедете в храм и побеседуете с Великим Учеником.

– Разве можно отказываться от столь почетного приглашения? – тихо и мягко произнес Иеремия. – Немногие удостоились личной аудиенции Его Святейшества, из вашей делегации – только вы. И, я боюсь, охрану туда не пустят. Воинам другой страны запрещено входить в храм. Но вас ждет теплый прием, не сомневайтесь.

Джастин пытался справиться с изумлением.

– Спасибо…

– Мы также кое-что запланировали для ваших женщин, – сказал чиновник-аркадиец по имени Марлин: похоже, именно он занимался экскурсиями и встречами. – Естественно, они не смогут присутствовать на официальном ленче, который даст президент. Они останутся здесь и помогут женщинам из семьи Карла. Уверен, лишние рабочие руки на кухне не помешают. Но потом они могли бы присоединиться к вам для осмотра столичных достопримечательностей, если, конечно, вы не против.

Экскурсия вместо работы на кухне? Конечно, они захотят покататься по городу!

Аттикус вдруг задумался и наклонился к своему собеседнику:

– Как вы считаете, наложница Джастина сможет сопровождать его во время визита в храм?

Какой странный вопрос! И Джастин моментально сообразил: Аттикусу пришлось не по нраву, что служителя отделят от основной делегации и отправят на встречу с главой аркадийской церкви. Судя по хмурому виду дипломата, об этом рандеву не договаривались заранее.

Аркадийцы были шокированы.

– Но зачем? – удивился Маттиас.

Аттикус замешкался с ответом. Не отвечать же прямо: извините, мы волнуемся за безопасность нашего коллеги. Но Джастина вовремя осенило:

– Иногда она выполняет обязанности секретарши. Записывает за мной кое-что, пока я работаю. Я бы хотел припасть к мудрости Великого Ученика, и мысль о том, что мне придется исполнять презренную работу слуги во время столь примечательного разговора, мне претит.

Чиновники переглянулись, а Джастин набрался терпения: проглотит ли рыба наживку? Местных женщин использовали в качестве домашней прислуги, и Джастин надеялся, что его реплика о «презренной работе» соответствует местным гендерным стереотипам. Он также рассчитывал, что никто из аркадийцев не дал себе труда тщательно изучить резюме женщин и не спросит, почему так называемая музыкантша должна конспектировать его разговор с первосвященником.

– Возможно, проще будет предоставить нашему гостю секретаря, – проговорил Маттиас после паузы.

– Наши обычаи и образ жизни сильно отличаются, – начал Марлин. – И мы пытаемся смягчить эту разницу. Но вы должны понять, что некоторые вещи изменить невозможно, как бы мы ни старались. Естественно, женщинам позволено входить в храм, но чтобы женщина присутствовала на аудиенции Его Святейшества! Такое в принципе случается крайне редко… да практически никогда. Ведь женщина в таком деле – лишь помеха. Она отвлекает внимание собеседников от важного дела.

– Безусловно, – вступил в разговор Лусиан. – Но она хорошо вышколена, и ее присутствие будет абсолютно незаметно, уверяю вас.

Мартин колебался, но неожиданно заговорил преподобный Иеремия:

– Великий Ученик исполнен желания встретиться с вами, доктор Марч. Он чуткий и сострадательный человек. Мы хотели бы, чтобы во время аудиенции вы не чувствовали себя стесненно. Поэтому я свяжусь с ним сегодня. Полагаю, мы сможем все устроить. Вероятно, никаких проблем не возникнет, если она придет Огражденной.

– Которая из них? – спросил второй по старшинству сын Карла.

– Джаспер! – гаркнул Карл. – Какая разница?

– Не знаю. – Джаспер неторопливо оглядел женщин. – Были бы мои, я бы их всех держал Огражденными.

Похоже, аркадийцы чувствовали себя крайне неловко – светская беседа явно свернула не в то русло. Но Джастину пришлось задать очередной вопрос:

– Что значит «Огражденная»?

– Если женщина становится источником искушений и раздора среди мужчин, Нехитимар повелевает наложить на нее наказание и оградить ее. Такая особа носит укутывающее с ног до головы покрывало, которое полностью скрывает ее фигуру и лицо, – объяснил Маттиас.

– И это наказание? – уточнил Джастин. Он сосредоточился и, аккуратно подбирая слова, спросил: – Она навлекает на себя наказание собственными действиями, провоцирующими… искушения и раздор? Или женщину наказывают просто за то, что она… – Он едва не произнес «красивая», но быстро поправился: – …за ее внешность?

– За то и за другое, – отчеканил Маттиас.

– Разумеется, в случае посещения храма ни о каком наказании речи нет, – проговорил Иеремия. – Мы лишь примем меры предосторожности. Служители Нехитимара должны пребывать в равновесии и ограждать разум от низменных страстей, порождаемых женщинами.

«Невероятно, – подумал Джастин. – Они наказывают женщин за собственные слабости и неумение держать себя в руках». Но нет, некогда предаваться размышлениям: впереди раскрылось окно возможностей!

И Джастин растянул губы в улыбке, надеясь, что она выглядит естественной:

– Мне следует одеться формальнее, чем обычно? Я видел фотографии Великого Ученика, и надо сказать, они произвели на меня огромное впечатление: ризы, жезл с какой-то птицей… Это ведь орел, если я не ошибаюсь?

Лусиан покосился на служителя: речь Джастина изрядно удивила сенатора.

Иеремия сурово кивнул:

– Орел Нехитимара. Одна из наших священных реликвий. Великий Ученик берет в руки жезл только по особым праздникам, когда обращается к собранию верующих. Что касается богослужебных риз, я уверен, что он будет принимать вас в полном облачении. Но вы не смущайтесь. Вы выглядите прекрасно, нет нужды что-либо менять. Великий Ученик привык затмевать простых смертных вроде нас с вами.

За столом повисла напряженная тишина, но Лусиан мгновенно разрядил обстановку.

– Что ж, весьма приятно узнать, что Джастин удостоен аудиенции у столь значимой персоны. По правде говоря, это честь для нашей делегации. Но, должен признаться, мне не терпится скорее полюбоваться достопримечательностями, которыми богата ваша страна! Куда вы планируете нас отвезти?

За столом вновь возобновился безобидный разговор, и все с радостью сменили тему беседы. Джастин слушал краем уха болтовню о предстоящих экскурсиях и думал о своем. Сперва Гераки сообщил ему, что золотой орел свидетельствует об угрозе, Джастин решил, что это официальный аркадийский символ. Потом, в самолете, он наткнулся на фотографию Великого Ученика с жезлом и еще больше уверился в своей догадке. Несомненно, птица являлась символом аркадийской религии, а та, в свою очередь, была накрепко связана с местным правительством. Серьезный расклад, разве нет?

Однако, послушав Иеремию, Джастин задался вопросом: а что, если речь идет не об абстракциях, а о совершенно конкретном артефакте? Значит, в самолете он поторопился с выводами…

«А жезл сам по себе не опасен? – спросил он воронов. – Вдруг Один предупреждал Гераки именно о нем?»

«Возможно, это действительно могучий и ценный артефакт, который Великий Ученик нашел и вовсю использует. Тогда у него и его бога есть преимущество в битве».

«Ценный? – сварливо переспросил Джастин. – Я их столько видел на своем веку, этих божественных артефактов! К примеру, мужик в храме Морриган – у него был кинжал богини!»

«Ты видел предметы, благословленные конкретным божеством. Их силу могут применить лишь те, кто верит в этого бога, – пояснил Магнус. – А если Великому Ученику попался один из могущественных артефактов, дело принимает совсем иной оборот! Неудивительно, что Один заинтересовался им! В мире имеют хождение несколько предметов, наделенных огромной энергией – намного превышающей ту, что дает обычный талисман. Сверхъестественная сила переходит к богу, контролирующему данную вещь. У каждого артефакта есть магические свойства, которыми пользуется жрец. Для соперничающих богов такие предметы являются величайшими сокровищами, но до них могут дотрагиваться лишь люди, обладающие истинной верой».

«Как нам понять, относится ли жезл к великим артефактам или нет?» – допытывался Джастин.

«Если он из них, ты сразу все почувствуешь, конечно, если жезл используют по назначению, – заявил Магнус. – Нужно найти свидетелей подобных случаев».

Наконец ужин завершился, и мужчин пригласили в сигарную комнату, куда подали виски. Это Джастину пришлось по душе, кроме того, патриоты РОСА, попробовав местного табака, буквально одурели. Настоящий табак в Республику почти не поставлялся: курили там мало, а если и дымили, то баловались гораздо более безопасными для здоровья веществами.

А еще их предупредили насчет джемманских женщин: сказали, что, дескать, их отправили на кухню «позаботиться обо всем». Джастин благоразумно не стал расспрашивать, что под этим подразумевалось.

Ответы на вопросы он получил вечером, когда им – в том числе Лусиану, Аттикусу, Джорджу и Филу – разрешили разойтись по спальням в гостевом флигеле. Каждому полагалась своя комната рядом с гостиной и общей ванной. Джемманских солдат тоже разместили здесь, а снаружи несли патруль аркадийцы – «в целях обеспечения безопасности». Один из них привел в дом женщин. Мэй ворвалась в спальню Джастина и, закрыв за собой дверь, бросилась на кровать.

– Ты только посмотри! – воскликнула она, вскидывая руки. Джастин, впрочем, ничего особенного не заметил. – Я отскребала горшки и сковородки домашней губкой! Целых два часа, Джастин!

Он присел рядышком и взял ее ладони в свои. Присмотревшись, он увидел, что кожа Мэй покраснела и распухла от воды.

– В усадьбе Коскиненов работать ручками не приходи-лось, да?

Она резко отняла руку:

– Как раз наоборот! Но ты знаешь, зачем местные устроили этот цирк? Чтобы «укреплять характер» и бороться с грехом! Нам Хэрриет объяснила – старшая жена Карла, если ты вдруг запамятовал. Женщины по природе своей – сосуд зла, а тяжкая работа борется со злом и так далее.

– Подобная идея присутствует в ряде религий. Наверное, бог Нехитимар принял все правила и запреты как свои собственные, а затем вывел их на новый уровень, когда его сторонники вошли в правительство и получили власть над страной еще в прошлом веке, – заявил Джастин.

Впрочем, Мэй вряд ли стало легче от его объяснений. Она расстроенно покачала головой:

– Кошмар какой-то! У Хэрриет нет проблем с тем, чтобы установить посудомоечную машину или завести дома пылесос: в Аркадии – полный порядок с технологиями. Но они этого намеренно не делают. Дескать, они стремятся «помочь» женщинам. Мужчинам такая помощь, конечно, не нужна. Вал пришлось оттирать пол в гостиной щеткой размером меньше моей ладони!

– Я воздержусь от реплик типа «я тебя предупреждал» и мне очень жаль, что «так получилось», – произнес Джастин. – Но разве я не говорил, что здесь темные делишки творятся? Я думаю, что это еще цветочки, ягодки мы увидим чуть позже. Не жалеешь, что приехала в Аркадию?

Она опустила глаза, а потом ответила:

– Нет.

И замолчала. А Джастину пришлось прикусить язык, хотя ему безумно хотелось пристать с вопросом: зачем ты поехала?

Вместо этого он пробормотал:

– В общем, не гарантирую, что завтра вас снова не отправят на кухню укреплять характер. Но по крайней мере вам разрешат выбраться из дома – на экскурсию по городу или в храм, мне пока еще точно неизвестно. Кстати, имей в виду, что осмотр достопримечательностей может оказаться весьма… занимательным. На местный диковатый манер, разумеется. – И он просиял: – Слушай, но хоть накормили вкусно! Умеют они готовить, в этом им не откажешь, правда?

– Мы ели совсем другое, – с горечью ответила Мэй. – Безвкусное варево, а порции были крохотные.

– Да ладно?! – вырвалось у Джастина.

Ну и новость!

– Голод тоже укрепляет характер?

– Да. А еще женщины должны сохранять привлекательность для мужчины. Вот что Хэрриет бубнила без остановки.

Джастин фыркнул:

– Что-то я особо привлекательных среди них не вижу!

– Хэрриет и остальные женщины сначала не поверили, что у нас до сих пор нет детей, – добавила Мэй. – Каждая пострадала от «Каина», причем болезнь проявилась в тяжелой форме, и они просто не могли взять в толк: что, мол, мы, такие здоровые, а еще не рожали. А когда Вал сказала, что мы предохраняемся… в общем, ты бы видел, как на нас уставились!

– Контрацептивы в Аркадии вне закона, – напомнил ей Джастин.

– Странные люди, – подытожила Мэй.

Джастин принялся размышлять, что принесет ему встреча с первосвященником. Этот человек обладал таким могуществом и влиянием, что вертел правительством как ему вздумается. Вздохнув, Джастин обнял Мэй за плечи – непонятно, правда, кого он хотел утешить, ее или себя.

– Спокойствие, Мэй. И мне кажется, что самое странное у нас еще впереди.

Глава 10

Дафне определяет, что есть истина

Дафне сдержала слово и подписала бумагу, в которой отказывалась от любых попыток использовать биографию Тессы в качестве рабочего материала. Кроме того, она не стала откладывать дело в долгий ящик и заявилась в дом на второй день после отъезда Джастина. Тесса замялась на пороге, открыв дверь и увидев журналистку: ведь Джастин велел ни в коем случае не пускать Дафне внутрь! Впрочем, сама Дафне была не в курсе строгого наказа, да и близкие Джастина тоже. Синтия и Руфус лишь осторожно покосились на репортершу, но никто не заступил ей путь и не выгнал прочь.

– Позвони в школу и сообщи, что у тебя сегодня практика – ты едешь со мной, – заявила Дафне, кивая на форму Тессы. – У нас есть отличный сюжет, надо им заняться.

– Практика? – переспросила изрядно удивленная Тесса.

– Мы сегодня возьмем интервью, а потом мне надо закончить сбор данных по одному вопросу.

Дафне уселась за кухонный стол, сдвигая в сторону пустые тарелки с остатками завтрака и устанавливая на подставку планшет.

– Бери свой планшет или воспользуйся экраном в гостиной. Мне нужно, чтобы кто-то посмотрел на все свежим глазом.

Руфус наблюдал за ними, сложив руки на груди:

– У вас что, офиса нет?

– В «Норт-прайме» считают, что репортеры прекрасно могут работать, не будучи стесненными жесткими рамками, – чопорно ответила Дафне.

– Ага, – кивнул Руфус. – Я и забыл, что вы фрилансер, а не на ставке.

– А вы забыли, что вы – прислуга с повременной оплатой, – отрезала Дафне и развернулась к Тессе: – Давай-ка приступим.

Синтия убрала тарелки и выпихнула Квентина из-за стола.

– Что за сюжет? – поинтересовалась она, хотя обычно Синтия не проявляла такого любопытства.

У Дафне сразу загорелись глаза:

– Шестнадцатилетняя девушка забеременела. Она живет в Барнеби. Родители утверждают, что имплант был бракованный, но очевидцы говорят, что ее семья входит в какую-то секту. В общем, они вполне могли специально повредить его.

– Шестнадцать… – повторила шокированная Синтия. – Да она же еще ребенок!

В Панаме беременность в шестнадцать была делом обычным, но здесь, в РОСА… Женщины до двадцати лет были обязаны предохраняться по закону. Немудрено, что разгорелся скандал!

Дафне прищурила густо подведенные глаза, приглядываясь к Синтии:

– Ужас, верно?

– Просто кошмар! – с жаром произнесла Синтия. – Несчастная девочка! Бедные ее родители! – Она посмотрела на часы: – Ой, а нам с Квентином пора. Вы не видели, куда пошел тот преторианец-охранник?

– Периметр проверяет, – отозвался Руфус, который устроился между кухней и гостиной.

Дафне помолчала и развернулась к Тессе:

– Видела, как она отреагировала на сюжет? Вот какого эффекта добивается журналист: мгновенного инстинктивного ответа, чтобы человека новость полностью захватила!

– Я думала, массмедиа интересуют факты, а не эмоции, – ответила Тесса.

– А кто сказал, что они не сочетаются? А сейчас я еще раз посмотрю, как развивались события, когда они объявили о ее беременности, а ты найди материалы по секте.

Пальцы Дафне запорхали над планшетом:

– Ага, они поклоняются богу по имени Деметр. Узнай, как в секте относятся к контролю рождаемости. Проверь, не отозвали ли лицензию у местного отделения. Если отозвали – ясно, что они психи. Жалко, что твой опекун укатил в командировку. Даже если у них есть лицензия, служители всегда знают всю подноготную.

– Джастин не стал бы нам помогать, – заметила Тесса.

– Конечно! – отмахнулась Дафне, закатывая глаза. – С чего бы ему вникать в дела простых смертных, когда он может путешествовать за границей в свите будущего консула? И вообще как у него это получилось? А правда, что они жили в одной комнате, пока в колледже учились?

Тесса вспомнила выражение лица Джастина, когда он говорил о будущей поездке в Аркадию. И она не забыла его тогдашние интонации. Несмотря на пылкие заверения в том, что с ним якобы ничего не случится, все будет хорошо и даже замечательно, интуиция подсказывала Тессе, что сам Джастин в это совсем не верит.

– Вряд ли он хотел ехать в Аркадию, – выдавила она наконец.

– Да, они жили в одной комнате, когда учились, – подтвердила Синтия – она как раз вернулась на кухню вместе с Квентином и дежурным преторианцем. – Им пришлось жребий тянуть: так уж устроены университетские общежития. Братишке повезло. Я, кстати, к ним иногда наведывалась.

– Уверена, там было на что посмотреть! – голос Дафне звучал беззаботно, однако она хищно сузила глаза.

Да… жадный и хитрый у нее был взгляд.

Синтия покачала головой и улыбнулась. А потом с легким неодобрением произнесла:

– Обычная комната студентов‑лоботрясов. Двое парней, что вы хотите. Все вверх дном, сплошные гулянки… Как они учиться успевали, я даже не знаю! А ведь оба выбились в люди!

– Вы, наверное, тогда и представить не могли, что они дорастут до высоких должностей? – спросила Дафне.

– То, что Джастин будет служителем, я точно не думала, – согласилась Синтия. – Но с другой стороны, ему подходит эта работа. Я всегда считала, что он пойдет далеко, станет экспертом и будет подавлять окружающих своей невероятной эрудицией.

– А сенатор Дарлинг? – живо поинтересовалась Дафне. Она прямо дыхание затаила в ожидании ответа. – Полагаю, уже тогда было понятно, что он рожден для политики?

– Синтия, а ты не опаздываешь? – встряла в разговор Тесса.

Расспросы Дафне ее насторожили. Слишком много энтузиазма и одновременно расчета. Не похоже на спонтанное любопытство.

Синтия недовольно скривилась:

– А ты права! Мы на пять минут опаздываем. Ну, я побежала! Пока!

И она погнала всех к дверям. Дафне, нахмурившись, таращилась ей вслед. Тесса ожидала, что ее станут распекать за то, что спугнула Синтию, но черты лица Дафне разгладились, и она как ни в чем не бывало вернулась к работе. Несмотря на изначальное предубеждение, Тесса вдруг поняла, что втянулась: искать нужные сведения в безбрежном море информации, поставляемой джемманскими СМИ, ей нравилось. Более того, она поймала себя на мысли, что занимается этим из чистого удовольствия.

А Дафне не ошиблась: никакой официальной регистрации или лицензии у поклонников Деметра не оказалось. Во всяком случае, Тесса не обнаружила упоминаний о секте на правительственных сайтах. Зато она узнала, что Деметр, на самом деле Деметра – богиня плодородия, имеющая прямое отношение к рождаемости. Тесса собрала все данные по теме в один файл, в котором все было аккуратно разложено по полочкам и отформатировано для удобного доступа к каждому пункту. Дафне даже похвалила Тессу, правда, весьма своеобразно.

– Да, – пробормотала она. – Давно пора было завести себе стажера.

Спустя пару часов они направились прямо в Барнеби, естественно, в сопровождении Руфуса. Там у них было назначено интервью. По дороге Дафне молчала, перечитывая заметки и подправляя обильный макияж, хотя, с точки зрения Тессы, журналистка выглядела идеально. Сойдя с поезда, они обнаружили, что на станции их ждет молодой человек с камерой в футляре. Дафне представила его как Феликса и сказала, что он будет проводить съемку.

Семья, с которой планировалась встреча, обитала в пригородном рабочем районе, занимая симпатичный, но отнюдь не такой фешенебельный дом, как жилище Синтии и Джастина. Мать девушки, миниатюрная, похожая на серую мышку женщина, встретила их на пороге и весьма удивилась при виде всех четырех. Она-то думала, что к ней наведается только один репортер.

– Это мои коллеги! – Дафне обвела рукой свою «свиту», весело улыбаясь.

Она крепко пожала руку ошалевшей женщине:

– Очень рада знакомству, миссис Лин! Мое единственное желание – донести до людей вашу точку зрения, ваше видение ситуации! Когда в массмедиа просочится новость о вашем иске, все не только узнают о том, что происходит, но и начнут делать свои выводы! Поэтому сейчас мне крайне важно записать на диктофон ваш правдивый рассказ! – Дафне сделала красноречивую паузу. – А вы, надеюсь, еще не подали иск, миссис Лин? А с юристом уже связывались?

– Мы говорили с несколькими, – явно нервничая, ответила миссис Лин. – Но пока никого не нанимали.

Улыбка Дафне стала шире:

– Замечательно! Хелен может не волноваться! А у нас еще есть время! Мы все успеем.

Тесса прекрасно понимала, что Дафне думает совсем не о Хелен, а о собственной выгоде: юристы не позволили бы семье Линов давать интервью нахальной журналистке. Межу тем мать девушки проводила их в скромно обставленную гостиную и представила мужу и своей дочери. Мистер Лин выглядел точно так же, как и его супруга, – тихий, мягкий, добрый человек. А Хелен оказалась самой обычной девчонкой вроде одноклассниц Тессы. Все заметно нервничали. Дафне беспрерывно болтала, пытаясь сгладить общую неловкость ситуации, и не теряла даром ни секунды: они с Феликсом быстро расставляли по гостиной оборудование. Феликс привез с собой целые две камеры: одна должна была снимать Дафне, и в этом случае оператор не требовался, а со второй предстояло поработать – нужно было снять семью Лин с самого выгодного ракурса. Тесса старалась не мешаться под ногами: она же на практике, и ей надо просто наблюдать и учиться. Они с Руфусом замерли в сторонке и затаили дыхание.

Сперва Дафне набросилась на супругов Лин с вопросами: кто и где работает, какие у Хелен увлечения и так далее. Затем журналистка приступила к главному: стала выяснять информацию про юношу, с которым Хелен встречалась в школе. Оказалось, что они были вместе уже полгода, и логично, что пара перешла от поцелуев к сексу. Беременность всех, разумеется, как громом поразила и ввергла в ступор. А тут Дафне включилась в диалог на полную мощность.

– А ты как думаешь: почему ты забеременела? – спросила она у Хелен.

Хелен нервно покосилась на родителей:

– Имплант не сработал, наверное, испортился.

– У них срок действия – десять лет, – возразила Дафне. – Разве ты так долго носишь его?

– Нет, только четыре года, – покраснев, пролепетала Хелен.

Дафне ринулась в бой:

– Скажи, пожалуйста, а ты специально вывела имплант из строя ради твоей богини Деметры, которая покровительствует женской плодовитости?

– Нет! – воскликнула Хелен.

– Тебя просили об этом твои родители? Или они сами сломали твой имплант?

– Нет, конечно! – возмутилась миссис Лин.

– Тогда расскажите мне, пожалуйста, о вашей вере, – неумолимо продолжала Дафне. – Опишите вашу богиню и ее культ как можно более подробно.

Мистер и миссис Лин тотчас заняли оборонительную позицию: они попытались описать свою религию, но у них выходило как-то нескладно. Многое совпадало с тем, что нашла Тесса, однако о Деметре совсем не получилось говорить, не упоминая о плодовитости.

– Но ведь дело не только в рождении детей, – отчаявшись донести свою мысль до слушателей, проговорил мистер Лин.

Дафне как раз указала ему на то, что он поклоняется именно богине плодородия.

– Речь идет о плодовитости не только в прямом, но и в переносном смысле, – возразил он. – Мы прославляем рождение и рост новой жизни повсеместно: в растениях, в творчестве, в идеях. Это очень широкое понятие!

Дафне пристально уставилась на него:

– А как ваша богиня относится к контрацептивным имплантам?

– Я… я не знаю, – промямлил отец Хелен.

– Ваша церковь рекомендует прихожанам избавляться от импланта по достижении двадцати лет, когда закон уже позволяет сделать это? Я правильно понимаю?

– Да.

– Как вы думаете, Деметра довольна или недовольна тем, что ваша дочь забеременела? – выпалила Дафне.

Воцарилась тишина. Дафне повторила вопрос, и мистер Лин медленно произнес:

– Уверен, у Деметры есть чем заняться, ей не до таких мелочей.

– Деметра – великая и сильная богиня, – упорствовала Дафне. – Уверена, ей известно обо всех своих почитателях. Как вам кажется, она бы одобрила или не одобрила беременность Хелен?

– Думаю, да, одобрила бы, – пробормотал мистер Лин. – Но…

Но Дафне уже получила то, что хотела. Тесса сообразила, в чем заключается суть работы Дафне. И каверзные вопросы, и простодушные ответы с помощью монтажа сведут в сюжет, из которого будет ясно: семья Линов косвенно признала свою вину. Тессе было не по себе, а Дафне откровенно торжествовала и не переставала хвастаться победой до самого Ванкувера.

– Жаль, что нам не удалось взять интервью у юноши, – щебетала она. – Интересно, как бы он себя повел, если бы догадался, что стал пешкой в руках сектантов? Эти фанатики использовали парня для размножения во славу своей богини! Но я уверена, что его семья не разрешит ему дать интервью! Увы!

«И его родители правильно сделают», – подумала Тесса, а вслух произнесла:

– По-моему, «размножение во славу богини» – совсем необоснованный вывод. Они вообще ничего подобного не говорили. Вы просто собрали свою версию из кусочков исходя из непрямых свидетельств.

– А они никогда такого не скажут! – отрезала Дафне. – Кстати, если они невиновны, все будет улажено в рамках закона.

– Тем временем ваш сюжет привлечет внимание публики.

Дафне ухмыльнулась:

– Так устроен медийный бизнес. А чтобы облегчить твои моральные терзания, я постараюсь тебя утешить: в действительности чрезвычайно редко случается так, чтобы контрацептивный имплант дал сбой.

– А обычный человек может вывести его из строя? – уточнила Тесса.

– Понятия не имею. Я не инженер!

Тесса подумала несколько мгновений и предложила:

– А почему бы не спросить у инженера? Собрать побольше фактического материала для репортажа?

– О нет! Я должна смонтировать сюжет и отправить его в «Норт-прайм», пока это актуально, – заявила Дафне. – Я не смогу организовать встречу с экспертом, у меня времени нет!

– А что, если я смогу? – спросила Тесса. – У меня есть знакомый, на самом деле он давний друг Джастина. Он ему помогает в расследованиях. И он работает в компании, которая контрацептивы производит. Уверена, он с нами встретится.

Самодовольная улыбка исчезла с губ Дафне, и журналистка прищурилась.

– Друг Джастина? Он из местных?

– Нет, но в последние месяцы часто сюда ездит. А так он в Портленде живет. Но у компании есть офисы в Ванкувере, а раньше он на правительство работал.

– Ладно, – великодушно кивнула Дафне. – Давай позвоним ему, может, он дома. Если получится увидеться сегодня, я возьму у него интервью.

Лео Чан удивился, когда Тесса ему позвонила, но беседовал с девушкой очень любезно. Впрочем, он всегда хорошо относился к Тессе, как и его муж Доминик. Правда, Доминик куда-то запропастился. Пару раз они гостили у Лео в Портленде, но Доминик всегда отсутствовал. Кстати, именно Доминик практически «выгнал» Лео из сельской глуши и предложил ему наведаться в любимый город. А Лео хотя и клялся, что никогда не покинет свой любимый домик под Портлендом, был искренне рад поездкам. На сей раз судьба распорядилась так, что Лео оказался в Ванкувере – в одном из офисов «Эстокорпа», в деловом центре. Он согласился поговорить с Тессой, когда та сказала, что ей нужна помощь с проектом, который задали в школе.

– Ты не предупредила меня, что будешь с журналистом, – прошептал ей Руфус, когда сидели в вестибюле, ожидая Лео.

Тесса пожала плечами.

– Смотри-ка, ты всего один день рядом с ней и уже научилась вести себя, как заправский репортер. Договорилась с Лео, например…

Тесса вспыхнула:

– Лео раньше вообще от незнакомых людей шарахался, сейчас с ним вроде полегче. Но все зависит от того, какой человек. Со мной у Лео никогда проблем не было, а с Мэй почему-то были. Наверное, ему не нравятся преторианцы.

– Их боятся, – произнес Руфус. – Но Мэй – настоящая красавица, и рядом с ней мужчины должны расслабляться!

– У Лео муж есть, – напомнила Тесса.

Руфус хмыкнул.

– Конечно. Значит, ее обаяние бессильно. Но ты же видела, как ее чары действуют на других мужчин?

– Нет, если честно…

И Тесса задумалась над тем, что она вообще знает о Мэй.

– Я ее мало видела в компании мужчин, если на то пошло. С друзьями – да. И с Джастином – но они вечно препираются. А я ведь ни разу не слышала, чтобы она упоминала какого-нибудь парня – ну, что она с кем-то встречается…

– Преторианцы одиночества не любят, – наставительно заметил Руфус, но в целом ответом Тессы он был удовлетворен.

Однако Лео не обрадовался, когда увидел в холле всю честную компанию и понял, во что ввязался. Они поднялись на лифте, расположились в корпоративной комнате отдыха, и Лео жестко заговорил:

– Я отвечу на конкретные вопросы, касающиеся контроля рождаемости, но я не разрешаю снимать себя на камеру. Не желаю участвовать в ваших попытках очернить бедную рабочую семью.

Дафне на своих каблуках была на голову выше Лео. Тощий и безупречно одетый инженер сердито смотрел на нее, а она улыбалась, глядя сверху вниз.

– А почему вы считаете, что нас не устроят факты? Нам только факты и нужны!

А затем Дафне – к вящему изумлению Тессы – начала задавать четкие вопросы. Она допытывалась у Лео о том, какова статистика сбоев у контрацептивных имплантов, и поинтересовалась его мнением насчет марки, которой пользовалась Хелен. Оказалось, это была продукция конкурентов «Эстокорпа».

– Продукт качественный, – признался Лео. – Все, что мы производим, должно отвечать стандартам, которые задает правительство. По идее имплант должен прослужить десять лет без проблем. Но брак встречается. Хелен мог попасться бракованный.

– А сами Лины могли его сломать? – осведомилась Дафне.

– Вывести имплант из строя очень непросто, – сказал Лео. – Его надо повредить физически, воткнуть в руку нож, к примеру. А это будет заметно и на импланте, и на теле девушки.

Дафне расстроилась: полученные сведения не укладывались в ее стройную теорию.

– Но я слышала, что можно запрограммировать имплант на расстоянии.

Лео улыбнулся и развел руками.

– Но не обычный контрацептивный. Военные импланты можно перепрограммировать. У преторианцев такое иногда случается, им меняют заданные параметры. У женщин контрацептивная программа устанавливается на военном импланте, поэтому у них можно что-то поменять на расстоянии. Но ваша жертва, то есть героиня вашего сюжета, вряд ли была членом тайного отряда юных преторианцев.

Дафне согласно кивнула:

– Благодарю вас, мистер Чан. Я учту ваши замечания.

Но Тесса сильно сомневалась, что Дафне выдаст в эфир что-то, не согласующееся с ее мнением. Ей ведь сенсация нужна!

– Я всегда рад помочь моей маленькой подруге, даже если она приходит в очень странной компании, – отозвался Лео, красноречиво покосившись на Тессу. – Кстати, хорошо, что ты наконец-то нашла школу, которая тебе по душе.

– Как мне вас представить, если я буду цитировать ваши слова? – спросила Дафне, вынимая эго. – Тесса говорила, что вы и здесь работаете, и на правительство.

– Как фрилансер, я порой беру правительственные заказы, но они не имеют отношения к данной теме, – заявил Лео. – Поэтому просто так и скажите: компания «Эстокорп», главный инженер.

Дафне мигом что-то вбила в эго, подняла глаза и лукаво улыбнулась.

– Вам ведь приходилось работать на СК? Что вы думаете насчет религиозной подоплеки дела Хелен?

Лео вскинул ладони в защитном жесте.

– Нет-нет, я даже помыслить об этом не могу! Мое дело – техника, аппаратура. В остальном я вообще ничего не смыслю. Со всякими спорными вопросами приставайте к Джастину.

Тесса обняла Лео и сердечно поблагодарила за уделенное время. А Дафне смирилась с тем, что больше ничего из Лео не вытянешь, и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу: ей хотелось поскорее смонтировать сюжет и опередить других журналистов.

– Ну? – поторопила она Тессу. – Сейчас я покажу тебе магию монтажа! Готова?

– Да, конечно, – пробормотала Тесса, на ходу вытаскивая эго – Дафне с Феликсом уже бодро шагали вперед. – Мне нужно отправить сообщение Дарию! Я не думала, что все так затянется, и договорилась пообедать с ним!

– Обед был три часа назад! – удивилась Дафне.

– У него странное расписание в Сенате, – пояснила Тесса. – И перерыв у него тоже в странное время.

Дафне затормозила напротив лифта и смерила Тессу долгим изучающим взглядом.

– Ступай, – сказала она Феликсу. – Мы тебя догоним.

А когда он ушел, она обернулась к Тессе.

– Твой друг из касты работает в Сенате? – спросила Дафне.

– Он там на практике, – с неохотой произнесла Тесса – ей не понравилась неожиданная перемена внимания журналистки. – Джастин помог ему устроиться в Сенат. Через Лусиана.

Дафне прищурилась.

– И он работает на сенатора Дарлинга? – уточнила она.

– Я точно не знаю. Но наверное, не на Лусиана – тот ведь уехал с делегацией в Аркадию.

– Но работа не стоит на месте, – вымолвила Дафне и глубоко задумалась. Она сверлила взглядом стену, и Тесса буквально почувствовала, как в голове Дафне роятся хитрые мысли. – Нет, не надо из-за меня отменять встречу. Ты свободна – у тебя же намечается свидание.

– Не свидание, – возразила девушка. – В смысле…

Но Дафне продолжила говорить, как будто не услышала:

– А пока вы будете обедать, попробуй выяснить, не знаком ли твой друг с доктором Никко Кассиди.

Это имя Тессе ничего не говорило:

– А кто он?

– Занятный человек, – проговорила Дафне после минутного колебания. – Он кучу времени проводит с сенатором Дарлингом и его политическими сторонниками.

– Может, он их доктор? – предположила Тесса.

– Доктор, но не в медицинском смысле. Он их официальный психотерапевт. И многие в это верят.

– Тогда понятно, почему он с ними часто видится, – резюмировала Тесса.

Конечно, стажировка у журналистки открыла Тессе глаза на многое, но она еще не была готова верить в теорию заговора. В РОСА каждый гражданин должен проходить регулярные осмотры психиатра: раз в несколько лет. Так же как и обычную диспансеризацию. А если у человека нервная работа или высокая должность, например, он служит в армии или выбрал политическую стезю, то и осмотры проводятся чаще. И самое главное – в отличие от Панамы психические расстройства не превращали пациента в изгоя. Поэтому если у Лусиана есть свой психотерапевт, то этот же специалист наблюдает и членов его партии. Ничего удивительного. Все в Республике так делают.

Но Дафне явно придерживалась иного мнения:

– По-моему, этот Никко – темная лошадка! Я хотела обнаружить про него хоть что-то компрометирующее, но все оказалось бесполезно! Кое-кто мне намекнул, что психотерапевт связан с религиозной сектой, но я не нашла никаких зацепок.

– А может, их и не существует? – пожала плечами Тесса. – Вдруг ваши доверенные лица ошибаются? Кроме того, мало ли кто во что верит, не тащить же всех скопом в новости.

– Если сектант консультирует ключевую политическую фигуру – определенно тащить, – парировала Дафне. – Особенно если Лусиан вот-вот станет консулом. Люди имеют право знать правду, и, если тебе дорога наша страна, ты воспользуешься своими источниками и попытаешься узнать подноготную о докторе Кассиди.

Но Тесса не питала иллюзий насчет Дафне: та была одержима карьерой в СМИ, а благо родины являлось для нее лишь высокопарной абстракцией.

– Извините, нет. Разве что он сам ко мне подойдет и даст чистосердечное признание. А Дария я использовать не буду. Нельзя вынуждать человека злоупотреблять служебным положением. Неправильно как-то получается.

Дафне неодобрительно покачала головой.

– А я‑то думала, что из тебя получится хороший журналист.

Тесса проигнорировала подколку и в сопровождении Руфуса гордо отправилась в Сенат. Она верила в торжество справедливости, но считала, что надо быть поразборчивее в средствах, а Дафне вечно старалась столкнуть ее на кривую дорожку.

– Дарий может провести в здание только одного человека, – сказала она Руфусу на ступенях Сената. – Тебе лучше меня подождать – неподалеку полно разных кафе и баров…

Руфус нахмурился:

– Я не должен тебя оставлять.

– Но ты же в школу со мной не заходишь! – настаивала Тесса. – И потом, посмотри сам, в Сенате – прекрасная охрана!

Руфус оглядел выстроившихся перед входом преторианцев, затянутых в угольно-черную форму. Тесса понимала, что основная проверка и досмотр ждут посетителей внутри здания. Однако и эти преторианцы казались очень внушительными и суровыми.

– Да, – в конце концов согласился Руфус. – Зато в школу я могу зайти в любое время. А сюда – нет. Позвони, когда все закончится, я тебя буду ждать прямо тут, договорились?

Тесса кивнула и направилась в Сенат. Чувствовала она себя беспечной и свободной, словно убегала с добычей из-под надзора. Собственно, за ней последние дни и был установлен самый настоящий надзор…

Дарий встретил ее у поста охраны, Тесса прошла через рамку, и ее обыскали на предмет оружия. А уж затем пропустили внутрь, выдав удостоверение гостя.

– Я рад, что ты приехала, – произнес Дарий. Глаза у него светились энтузиазмом, а костюм с галстуком казались великоватыми. – Всего два дня прошло, а ты даже не представляешь, чему я успел научиться!

– Здорово, – пробормотала Тесса, озираясь по сторонам и стараясь не таращиться и держать рот закрытым.

Даже вечером в Сенате кипела бурная деятельность. Кругом сновали сотрудники, ходили экскурсанты, ведомые гидами, бегали лоббисты, политики и их помощники. Целые толпы заполняли коридоры, и каждый был чем-то занят, не обращая никакого внимания на окружающих. Тесса невольно почувствовала благоговейный ужас: вот как все работает в правительстве! Сколько народу здесь занято! Дарий тоже устроил ей экскурсию на правах знакомого, естественно, только по тем местам, куда у них был допуск, а потом они спустились в кафетерий.

– Их вообще-то несколько, – пояснил Дарий. – Есть еще один для сенаторов и прочего начальства. Но они предпочитают именно этот, чтобы не отдаляться от народа. Классно, да?

Тесса подумала, что, вероятно, любовь к простым гражданам тут ни при чем, и все дело – просто в желании покрасоваться перед публикой. Но она промолчала и изумилась самой себе: неужто она так быстро перегорела, а ведь раньше РОСА вызывала у нее исключительно симпатию и любопытство.

Тесса не особо проголодалась, но взяла поднос и встала в очередь. Она заметила, что посетители расхватывали поджаренные сандвичи. Народу в кафетерии было прилично – похоже, сандвичи и впрямь были хороши. Дарий болтал без умолку, рассказывая о том, как он провел день, и Тесса, несмотря на изначальное предубеждение, подпала под его чары. Вдруг он охнул и вцепился ей в руку.

– Ты знаешь, за кем мы стоим? – прошептал он.

Тесса покачала головой. Перед ней маячили двое мужчин, и она видела только их спины.

– Магнус Меркадо – председатель в Гражданской партии!

Конечно, Тесса была о нем наслышана. Лусиан Дарлинг мог сколько угодно лелеять свои амбиции, но самым могущественным человеком в его партии – и к тому же избранным ее членами – был сенатор Меркадо. А поскольку Дарий получил место стажера благодаря Лусиану, Тесса знала, что юноше по роду деятельности положено выполнять поручения именно этой партии. Однако она считала, что Дарий редко удостаивается чести видеть столь высокопоставленных лиц.

А сейчас Дарий восхищенно глазел на Меркадо, что еще больше укрепило Тессу в ее мнении.

Меркадо оглянулся, и Дарий взволнованно сглотнул. Сенатор обладал выдающейся внешностью: красивый мужчина чуть за пятьдесят с едва пробивающейся элегантной сединой. Он картинно улыбнулся обомлевшему от счастья Дарию:

– Приветствую вас! Деметрий, если я не ошибаюсь?

– Дарий, сэр! Но вы можете звать м‑меня Д‑деметрием, если хотите, я нисколечко не обижусь!

Меркадо гулко расхохотался.

– Какое замечательное чувство юмора, молодой человек! Надеюсь, вам хорошо у нас работается? Никто не обижает?

Дарий отчаянно закивал. Бедняга не мог поверить, что разговаривает с Настоящим Живым Сенатором, который Интересуется Его Судьбой!

– Да, сэр! Очень хорошо работается! – затараторил он.

– Замечательно. А мы как раз беседовали о том, как важно привлекать заинтересованную молодежь! – И Меркадо развернулся к Тессе. – Полагаю, это ваша единомышленница?

Тесса немного разволновалась под пристальным взглядом Меркадо.

– Я просто решила навестить Дария, сэр. – И, надеясь, что ничего предосудительного не делает, протянула руку. – Меня зовут Тереза Крус.

Меркадо крепко пожал ее.

– Приятно познакомиться, мисс Крус. Позвольте спросить: откуда вы родом?

Тесса покраснела, но вовсе не от того, что ей оказали внимание. Увы, она с сожалением поняла: совершенствуй – не совершенствуй английский язык, а акцент все равно заметен.

– Из Панамы, сэр. Друг семьи помог мне со студенческой визой. Теперь я учусь в Институте Креативности и Экспериментального Мышления.

– Ее друг знаком с сенатором Дарлингом, – пискнул Дарий. – Он и мне помог сюда устроиться.

Но Меркадо, не отрываясь, смотрел на Тессу. А потом толкнул локтем стоявшего рядом с ним мужчину.

– Надо же, Институт Креативности! Отличная школа, я много слышал о них. Вы проделали колоссальный путь, мисс Крус: попали из вашей провинции в элитное учебное заведение. Вот она, джемманская мечта, и у вас она сбылась.

– Спасибо, сэр, – неуверенным голосом отозвалась Тесса.

– Полагаю, нужно пригласить мисс Крус на встречу с ребятами, – произнес Меркадо и опять посмотрел на своего спутника. – Думаю, для них это будет очень полезно.

Молодой человек с типично плебейскими чертами лица, стоявший рядом с сенатором, белозубо улыбнулся Тессе:

– Разумеется! Они увлечены свои делом, но важно, чтобы они познакомились с людьми других культур.

– Прости, – сказал Меркадо. – Я же тебя не представил. Тесса, Дарий, это наш консультирующий психотерапевт доктор Никко Кассиди. Когда он не выслушивает наши стоны и вопли, он курирует группу молодежи, которая проявляет интерес к политическим проблемам. К нам ходят ребята из школы второй и третьей ступеней. Мы были бы признательны, если бы вы смогли заглядывать к нам время от времени. И ты тоже, – обернулся он к Дарию, явно только сейчас вспомнив о нем.

Тесса едва не уронила пустой поднос, но не из-за того, что получила личное приглашение от влиятельного человека. Никко Кассиди. Именно о нем и говорила Дафне. По словам журналистки, он был связал с каким-то религиозным культом. Тесса смотрела на Никко и не видела ничего особенного, а страшного и ужасного – и подавно. Однако Никко Кассиди казался таким же лощеным и скользким типом, как и остальные политики, хотя сам им вроде бы не являлся.

– Это огромная честь для меня, сэр! – воскликнул Дарий. Он мигом сообразил, что его пропуск в элитное общество – экзотическое происхождение Тессы, и обратился к ней: – А ты ведь придешь, правда, Тесса? Обещаешь? Здорово, да?

Отнюдь! Совсем не здорово для Тессы! У нее своих забот хватает. Стажировка у Дафне и учеба в школе… А сейчас ей настойчиво предлагают общественной работой заняться! Но она явственно различала умоляющие нотки в голосе Дария. И ей запала в память реплика Дафне о том, что из нее получился бы хороший журналист и публика имеет право знать правду. Тесса не забыла, что она сказала Дафне: мол, не буду я использовать служебное положение Дария, чтобы подобраться к Кассиди. «Разве что он сам ко мне подойдет и даст чистосердечное признание», – вырвалось у Тессы тогда.

Что ж, строго говоря, Тесса сама к нему подошла. Но Никко радушно пригласил ее на пресловутую встречу. А ее и впрямь тянет туда – хотя, конечно, совсем по другой причине. Кстати, а по какой причине ей так хочется попасть на встречу? Впрочем, конечно, Дафне явно перегнула палку со своей конспирологией, но если представился удобный случай провести настоящее журналистское расследование – то почему бы и нет?

– Тесса? – произнес Дарий.

Все трое внимательно смотрели на нее, и Тесса сумела мужественно улыбнуться.

– Я согласна! – сказала она. – Естественно, я приду!

Глава 11

Духовные ценности

Джастина разбудил громкий стук в дверь спальни. Оказалось, он спал очень крепко, подумать только! Гостей разместили в аскетичных, но вполне приличных и чистых комнатах. Джастин решил, что даже жесткая кровать – это лучше, чем ее отсутствие, кроме того, после душевно и физически выматывающего дня спалось на таком ложе просто чудесно. Откинув одеяло, он сел и заморгал, увидев Мэй на пороге. Даже в полусне он отметил, что стучали особым уговоренным образом – чтобы узнавать своих.

– Прошу прощения, мэм!

В коридоре топтался молоденький джемманский солдат в серой форме с красно-коричневыми вкраплениями.

– Тут пришла аркадийка, говорит, что должна отвести вас и других женщин на завтрак. В смысле… готовить завтрак, – поправился он и густо покраснел.

Ему мучительно не хотелось передавать столь унизительное приглашение старшей по званию.

– Который час? – спросил Джастин.

Эго он был вынужден оставить на джемманской базе, а в спальне даже обычного будильника не имелось, не то что сложной электронной системы, также оповещавшей о текущих погодных условиях и последних новостях посредством голосовых команд.

– Четыре-ноль-ноль! – извиняющимся тоном сообщил солдатик. – По местному времени.

Для Мэй, которая вообще не спала, – просто ерунда. Судя по тому, как она выглядела, преторианка успела принять душ и переодеться. Если она и расстроилась от «приглашения», то виду не подала – дисциплина есть дисциплина, солдат должен подчиняться. Мэй сумела улыбнуться Джастину на прощание. После ее ухода он моментально провалился в сон и проснулся снова от стука того же солдата.

– Шесть утра, сэр, – сообщил тот сонному Джастину. – Через полчаса летучка, потом завтрак.

Челюсти раздирала зевота, но Джастин пробормотал «спасибо» и поплелся в душ. В домике наличествовало целых две ванны, и ему повезло, что Фил как раз заканчивал с утренними процедурами. Вода из крана текла горячая, напор был прекрасный – и это несмотря на огромную толпу гостей в усадьбе. Джастин взбодрился, и ему вспомнились вчерашние слова Мэй: аркадийцы пользуются благами цивилизации, только когда этого желают.

Джастин вылез из душа, надел один из лучших своих костюмов и направился в гостиную. Здесь он обнаружил остальных членов делегации, которые собирались на первую официальную встречу на аркадийской земле.

– Все чисто, – шепнул Джордж, усаживаясь рядом с Лусианом.

За столом уже сидели пятеро делегатов и три армейских джемманских офицера.

– Никаких «жучков».

– Отлично! – отозвался Лусиан.

Выглядел он превосходно – свежий и довольный, наверняка целую ночь проспал, как младенец.

– Начнем, господа?

– Здесь кое-кого нет, – проворчал Джордж. – На встречах должны были присутствовать преторианки. А они полы скребут! Как унизительно!

– Они знали, на что шли, и занятие совсем не унизительное, – строго проговорил Аттикус. – То есть, конечно, унизительно, но здесь считается, что женщина должна страдать и заниматься тяжелой работой. Но они всех женщин к ней привлекают, не только наших! Кроме того, они просто убираются в доме. Уверен, им гораздо комфортнее, как вы сказали, скрести полы, чем драться в джунглях на границе.

– Боюсь, вы совершенно не знаете преторианцев, – заявил Джастин.

Лусиан наклонился вперед и положил подбородок на сложенные руки:

– С моей точки зрения, мы унижаем наших женщин самим предположением, что для них это является проблемой. Они умны и подготовлены. Они справятся, так что давайте обсудим сегодняшнюю повестку дня. Будем надеяться, что у нас все пройдет так же гладко, как и у них.

Аттикус быстро переключился на свои бумаги. Официальный ужин с президентом планировался еще до приезда, и все детали были заранее обговорены. Лусиану полагалось быть первой скрипкой и суперзвездой, остальным отводились второстепенные роли.

– С обзором достопримечательностей проблем не предвидится, – продолжил Аттикус, просматривая маршрут на примитивном ридере. – Джордж… не думаю, что они покажут нам нечто стоящее, но ты будь начеку. Теперь насчет тебя, Джастин.

И Аттикус отложил ридер и поднял взгляд.

– Встреча с Великим Учеником – дело серьезное. Я не знаю, почему и зачем он решил пообщаться с тобой, но будь крайне осторожен. Даже в Аркадии президент должен обосновывать свои решения буквой закона. А Великий Ученик… короче, здесь его слово – закон. И никто ему не указ.

– Не зли его, ладно? – заметил Лусиан.

– У меня и в мыслях не было ничего подобного! – отозвался Джастин. – Кстати, как считаете, почему он пригласил меня?

Аттикус пожал плечами.

– А вдруг ему любопытно? И мы должны помнить: у них церковь не отделена от государства, поэтому религия, политика – здесь все вперемежку. Нам и в голову не может прийти, зачем священнику принимать члена официальной делегации, а для них это в порядке вещей.

Обсудив еще пару моментов, Аттикус завершил собрание. Спустя нескольку секунд в гостиную вошел аркадийский солдат и вежливо пригласил членов делегации на завтрак. Наверняка в доме Карла никогда не толклось столько армейских чинов, но на время джемманского визита их решили использовать как посредников и посыльных. Солдат отвел гостей в уже знакомую столовую, в которой накрыли лишь один стол. Женщины, объяснили Джастину, позавтракают позже, отдельно, а сейчас они будут обслуживать мужчин. К счастью, блюда подавали только жены и наложницы Карла. Джастину было очень неловко, если бы ему прислуживали Мэй или Вал – даже изображая прислугу ради пользы их миссии.

Хозяин усадьбы пребывал в хорошем расположении духа: ему сообщили, что джемманы выспались и были довольны своими комнатами. Президент явно не часто приглашал его на официальные ужины, поэтому Карл буквально раздувался от гордости и активно помогал помощнику секретаря, который специально явился, чтобы дополнительно проинструктировать джемманов насчет тонкостей местного этикета. Аттикус отлично их натренировал, и к окончанию завтрака Джастин обнаружил, что практически не волнуется, хотя встреча со светским лидером страны из числа злейших врагов должна была нервировать кого угодно. Впрочем, это шоу Лусиана, пусть он и отдувается.

Преторианкам разрешили попрощаться с отбывающими мужчинами. Тем временем местные дамы осторожно пробирались в столовую и молча уносили тарелки. Джемманские женщины, впрочем, не выглядели несчастными, и Джастин припомнил, что сказал Аттикус: хлопоты по хозяйству – ерунда по сравнению с боевыми действиями, и не важно, что преторианкам больше по душе последние.

– А блинчики ты жарила? – тихо поинтересовался он у Мэй.

– Я раскладывала варенье по розеткам, – сурово буркнула она. – Надеюсь, ты заметил, как красиво оно было выложено?

– О да! – воскликнул он, и тут к ним подошел Лусиан. – А мы как раз обсуждали элегантную сервировку!

Лусиан ухмыльнулся.

– Никогда такой красоты не видел, – подтвердил он. – Могу ли я надеяться, что вы предпочтете наше общество при осмотре достопримечательностей? Хотя, с другой стороны, вам лучше сопровождать Джастина во время визита в храм.

Мэй посерьезнела:

– Поступила дополнительная информация?

– Пока нет, – ответил Джастин. – Аттикус попытается что-то узнать и сразу сообщит, после того как мы…

Внезапно послышался хлесткий звук удара, и Джастин невольно вздрогнул. Одна из аркадиек бессильно лежала на полу, а над ней возвышался второй по старшинству сын Карла, Джаспер. Насколько Джастин помнил, женщина являлась наложницей, похоже, самой молоденькой. Она не шевелилась, и на лице набухала красная отметина от пощечины.

Карл кинулся к сыну.

– Что происходит? – сердито спросил он.

Джаспер указал на наложницу пальцем и заорал:

– Шлюха сверкала перед ними голыми ногами!

Лицо Карла побагровело, а девушка съежилась, увидев своего господина в гневе.

– У меня застежка на туфле зацепилась за подол, и я его поправила, чтобы не споткнуться, – жалобно пролепетала она.

– В следующий раз тебе лучше споткнуться и сломать ногу! – проревел Карл.

И к ужасу Джастина – тоже ударил девушку.

Мэй дернулась вперед, но служитель удержал ее за руку. Зеленые глаза преторианки вспыхнули яростью: взгляд предназначался ему, Джастину.

– Это не наша война, – прошептал он. – Не лезь.

– Что за дикость, – прошипела она. – Надо что-то сделать!

Он сильнее стиснул пальцы на ее запястье, хотя понимал, что Мэй вырвется, если захочет.

– Равноправием будем заниматься не мы. Во всяком случае, не сейчас.

Мэй постояла, причем с очень решительным выражением лица, а потом неохотно кивнула. У Джастина вырвался вздох облегчения, но внезапно Джаспер снова замахнулся на девушку. Однако он действовал недостаточно быстро – Вал проскользнула между ним и жертвой и перехватила запястье юноши. Джаспер недоуменно уставился на нее и с трудом выдавил:

– Что ты себе позволяешь?!

Перед внутренним взором Джастина молниеносно развернулись дальнейшие события: сейчас парень попытается ударить Вал, а та порвет его в клочья. Ведь перед аркадийцем стояла не та женщина, которую знал Джастин, – не милая хохотушка, а хищник, которому не слишком нравились те, кто обижает слабых.

– Вал! – рявкнул Лусиан. – Стой!

В голосе его звенела непритворная ярость. Аркадийцы могли бы им гордиться.

Мэй вовремя вмешалась и оттащила Вал в сторону. Судя по взгляду, которым та одарила присутствующих, только Мэй и могла с ней справиться.

Аттикус подскочил к Карлу и принялся рассыпаться в извинениях. Карл выглядел обиженным, но на кону стояло слишком многое. А его сынок явно не желал считаться с политическими резонами.

– Отец! – воскликнул он и ткнул обвинительным перстом в Вал, которую до сих пор удерживала Мэй. – Ты спустишь ей эту выходку?!

– Пусть они сами разбираются, – прошипел Карл и развернулся к одной из зрелых аркадиек. – Мы тоже будем сами решать свои проблемы. Чтобы больше такого не повторилось.

Старшая женщина коротко кивнула и выволокла девушку из столовой. Когда они исчезли за дверью, Карл обернулся к гостям с деланой улыбкой.

– Очень неприятный эпизод, не скрою. Признаю свою вину: я захотел сэкономить и обратился в столичный салон. Но не беспокойтесь, Хэрриет примет меры. Пойдемте.

– Отец… – встрял Джаспер.

– Довольно! – отрезал Карл.

Лусиан рассудил, что преторианок надо отослать прочь. Они покинули столовую без единого слова, но в их глазах полыхало пламя.

«Понятно, что их взбесило, – подумал Джастин. – Не раскладывание варенья по розеточкам. Их учили быть самыми сильными, самыми лучшими. Сражаться с врагом и защищать слабых. А мы требуем, чтобы они молча стояли, смотрели и ничего не делали».

«Что возьмет верх – приказ или инстинкт?» – поинтересовался Гораций.

Наверное, следует подумать над ответом, но позже. А сейчас нужно быть дипломатом, строить из себя милого джемманского гостя и ехать осматривать достопримечательности. Карл же на правах радушного хозяина пригласил делегацию на экскурсию, усиленно притворяясь, что ничего не случилось. Но настроение Джастина и его коллег непоправимо омрачилось. Конечно, они были не настолько наивны, чтобы считать, что в РОСА домашнего насилия нет. Но никому бы и в голову не пришло его поощрять! Причем публично! А повод? Девушка показала щиколотку из-под юбки!

Однако им худо-бедно удалось сдержать эмоции, и автобус покатил в деловой центр Дивинии. Любопытно, что Дивиния оставила такое же впечатление, как и те города, которые они проезжали еще вчера. Правительственные здания и храмы выглядели отремонтированными и ухоженными, но обычные дома и магазины отнюдь не свидетельствовали о процветании. Джастин даже обрадовался, увидев Капитолий: здание восстановили после хаоса и войн, захлестнувших Аркадию во времена Упадка. Вокруг притулились менее импозантные особняки, плюс рядом построили пару современных высоток: предполагалось, что здесь разместится весь государственный аппарат. Однако именно на фоне старинного Капитолия было особо приятно фотографироваться, и джемманы с удовольствием позировали прессе, прежде чем войти внутрь. А Джастину представился удобный случай познакомиться с местными СМИ. Поскольку в Аркадии главенствовала правительственная цензура, снимки делала лишь горстка проверенных журналистов. В РОСА бы чужаков тотчас окружила целая толпа. Аркадийский президент, Енох Кэмпбелл, получил свою должность, выиграв принятые здесь регулярные выборы, и обладал типичной внешностью заурядного политика. Похоже, между двумя культурами сохранилось много родственного. Президент Кэмпбелл и Лусиан обошли Капитолий, фальшиво улыбаясь и многократно заверяя друг друга в том, что перспективные страны ждет славное будущее. Некоторые планы на это счастливое грядущее были озвучены еще на приеме, который предшествовал ленчу. Политики с помощью эксперта по экономике Фила даже поговорили о возможном экспорте аркадийской нефти в РОСА. Учитывая богатейшие месторождения нефти у юго-западных границ Аркадии и постоянные попытки РОСА их захватить, Джастин предположил, что, если вялая война сменится торговыми отношениями, поездку можно считать удачной.

От него, однако, никто не ждал активного участия в переговорах. Он обходил присутствовавших на приеме госчиновников, ведя пустые светские разговоры о том, как прекрасны аркадийская кухня и пейзажи. Когда начался ленч, болтать пришлось еще больше: к блюдам подали ликеры, и его соседи по столу пришли в совершеннейший восторг от красочных историй Джастина про его рабочие командировки. Обсуждать напряженные отношения между Аркадией и РОСА не годилось, а провинции – сколько угодно, над тамошними аборигенами хохотали и джемманы, и аркадийцы. Лусиан с Кэмпбеллом держались как друзья не разлей вода: наверняка непрестанно укрепляли мир и развивали сотрудничество между странами.

«Ему надо что-то посущественней фотографий, – пояснил Джастин воронам. – Глянцевые снимки – это тоже хорошо, но ему надо что-то конкретное, какой-то результат – соглашение о торговле, к примеру. Верно, ребята?»

«А еще ему нужно просто выжить и вернуться домой в добром здравии», – заметил Гораций.

«О чем ты! Они сами вокруг нас на цыпочках ходят, такие все вежливые и лояльные! Если обойдется без глупостей с чьей-либо стороны, мы совершенно спокойно уедем в РОСА».

Джастин обвел глазами банкетный зал.

«Очень похоже на тренинги, которые СК нам за городом организовывал, – только акцент у них странный, и женщин нет».

Ему сказали, что обед готовили женщины, но их к гостям не подпускали, и блюда разносили юноши из влиятельных семейств. Джастин подумал о Мэй и погрустнел. Когда президентский прием завершился и все разошлись, он испытал непритворное облегчение. Джемманов собрали и повели в холл Капиталия, где они увидели преторианок, – те должны были составить им компанию во время экскурсии. Но Мэй среди них отсутствовала.

– Она ждет в машине на улице, – сказала Вал Джастину и лукаво ухмыльнулась. – Ручаюсь, такой ты ее еще не видел.

– Она любит преподносить сюрпризы, – пробормотал Джастин.

Когда плюхнулся на заднее сиденье автомобиля, то понял намек Вал. Мэй – во всяком случае, он предполагал, что это именно она, – была укутана, как мумия, в буквальном смысле слова. На нее надели аркадийское платье из плотного и тяжелого материала. Впрочем, наряд разглядеть не получалось, потому что поверх него свисало толстое покрывало, укрывавшее Мэй от макушки до пят. Правда, оно оставалось достаточно просторным, чтобы она могла свободно двигать руками и ногами. Кстати, на ней были еще и перчатки. Лицо прикрывала ткань потоньше, но она тоже не просвечивала, и Джастину оставалось лишь надеяться, что Мэй хоть что-то видит через завесу.

– Я почему-то думал, что оно будет черное, – сказал Джастин. – Но похоже, черный им кажется слишком крикливым.

Одежда была пыльно-серого оттенка.

– Они хотели обезобразить меня по максимуму, – послышался глухой голос Мэй. – На случай, если надевание хламиды и стесненность движений не помогут.

Машина тронулась и влилась в поток. Джастин наклонился к водителю, чтобы спросить, сколько им ехать до храма. Причем спросил на китайском.

– Простите? – встрепенулся тот.

Джастин перешел на английский:

– Извините, задумался. Сколько нам ехать?

– Десять минут.

Джастин часто бывал в провинции, но живые водители вместо компьютера за рулем всегда поражали его воображение. Разве можно в здравом уме и твердой памяти доверить управление автомобилем человеку? Однако только в РОСА и ВС прогресс зашел так далеко, что транспортом управляли компьютеры, а машины не ездили на бензине. Кстати, его запах всегда раздражал Джастина. Но сейчас, откидываясь назад, он почувствовал себя хитрецом из хитрецов.

– А этого они не учли, – сказал он Мэй по-китайски.

Хотя им редко пользовались в РОСА, все дети учили его в школе, так же как в школах ВС зубрили английский.

– Им надо приставить к каждому джемману по человеку, знающему китайский.

– А может, он притворялся, что не знает его?

– Вряд ли. Я же видел его лицо. Но уверен, что в усадьбе Карла по крайней мере один солдат из тех, что слоняется по коридорам, владеет им.

– Наверное, – согласилась Мэй. – А когда вы уехали, они расслабились и отправились на отдых. Нас не принимают всерьез.

Джастин посмотрел на водителя и мудро понизил голос. Мало ли что – осторожность никогда не помешает.

– Как та девушка? Она наложница, да?

– Ее зовут Ханна, – ответила Мэй. – И она всего шесть месяцев как с ними живет, но это – не первый ее конфликт с Джаспером.

– В смысле? Она настолько злонравна, что постоянно пытается завлечь его своими пагубными чарами?

Мэй помолчала, и Джастин догадался, что она нахмурилась – затянутые в перчатки руки сжались в кулаки.

– Думаю, его завлекает любое существо женского пола. Он просто стоит над нами и смотрит, как мы работаем: на кухне, в столовой… везде. Говорит, что надзирает за нами и следит за порядком, но мне понятно, что у него на уме. Его старший брат Уолтер раньше тоже бросался на девчонок, но после помолвки с ним стало полегче. Уже само обещание секса смягчает нравы здешних мужчин.

– Точно. У бедняги Джаспера – сексуальная фрустрация, а батюшка всех баб под себя подгреб, – хмыкнул Джастин и встревожился: – Он же вам не угрожал?

Мэй отрицательно покачала головой:

– Он не осмелится. Во всяком случае, если его не спровоцировать, а мы ничего себе не позволяли. А Ханна играет роль жертвы и, похоже, это знает. Равно как и несколько других женщин. Они стараются держаться подальше от сыночков и не оставляют ее одну. Если, к примеру, Джаспер ее изнасилует, она будет виноватой. Ее побьют, продадут или даже казнят. Мерзость какая! Куда ни посмотришь – сплошное уродство.

Джастин ничего не сказал – а что он мог возразить? Соврать и заявить, что все будет хорошо? Напомнить, что она сюда сама напросилась? Бесполезно! Так или иначе, разговор пришлось прервать, потому что они подъехали к храму. Увидев его, оба буквально онемели – совершенно по разным причинам.

Хотя закон РОСА теоретически признавал свободу совести, от верующих ожидали, что они не будут особо попадаться на глаза окружающим. Если церкви возводили в старом классическом стиле – то подальше от крупных городов. В густонаселенных районах богослужения проводили в современных симпатичных деловых центрах, чтобы не привлекать излишнего внимания. Самой посещаемой организацией оставалась Церковь Человечности, а она была полностью светским учреждением и устраивала службы, на которых проповедовались сугубо социальные ценности.

Но Храм Нехитимара затмевал импозантный собор Церкви Человечности! Сам Капитолий ему в подметки не годился, даже если считать пристройки из новодела. Храм занимал площадь нескольких городских кварталов – Джастин не смог сосчитать, скольких, столь огромным было сооружение. Они с Мэй замерли на тротуаре и с открытыми ртами таращились на невероятные шпили и потрясающую отделку фасада. Тот был изукрашен золотом и драгоценными камнями, что составляло странный контраст с обветшалыми домишками и неопрятными прохожими. Однако вокруг храма несли охрану увешанные до зубов оружием солдаты, и самого их вида было достаточно, чтобы отвратить вора от мысли посягнуть на божественные сокровища.

– А для чего так много помещений? – спросил Джастин водителя по-английски. – Ведь не для молитвы же!

Тот кивнул на подходившего к ним человека:

– Спросите его.

– Доктор Марч?

Молодой человек носил серо-синюю форму церковного служителя.

– Я – дьякон Хансен, мне поручено отвести вас к Его Святейшеству.

Юноша явно не замечал Мэй, и Джастин решил, что не стоит знакомить их друг с другом. Поэтому он просто спросил то же самое Хансена, который вел их вверх по лестнице.

– Наш храм – исключительное место! – сообщил он. – Здесь проводятся службы, открыта приходская школа, а еще тут живут священники. Мы рады всем верующим в Нехитимара!

Он прервал свои объяснения и оглянулся назад, обнаружив, что гости отстали. Мэй плелась в своем коконе из платья и туго замотанного покрывала. Джастин решительно наплевал на ее чувства – пусть потом жалуется, что она и сама могла справиться! – и подхватил ее под локоть. Не хватало еще, чтобы она упала! И если аркадийцы хотели изуродовать женскую походку, у них это получилось. Мэй, грациозная красавица, прекрасно подготовленная физически, еле ковыляла по ступеням. Хансен недовольно скривился: то ли из-за того, что на аудиенцию с Великим Учеником дозволено идти женщине, то ли увидев, что Джастин решил ей помочь.

Джастин обнаружил, что Мэй – не единственная женщина в храме, однако лишь ее удостоили чести присутствовать на будущей аудиенции с Его Святейшеством.

Когда они прошли через громадные двери, то оказались в просторном зале с высокими сводчатыми потолками и фонтаном, бившим на высоту двух этажей. На стенах висели изображения аркадийских святых, Нехитимар выделялся среди них огромным ростом. Перед образами сгрудились верующие, в том числе и редкие женщины. Они оставляли здесь свои приношения: свечи, цветы, ладан, хлеб. В дальнем конце молодые люди в храмовой униформе продавали эти дары выстроившимся в длинную очередь прихожанам.

– Все подношения Нехитимару и его сподвижникам должны быть освящены и иметь подобающий вид, иначе – никакого благословения, – произнес Хансен, обратившись к Джастину.

Хансен взглядом показал на изображение женщины в просторном ниспадающем одеянии и широкополой шляпе с цветами. Она склонилась у ног рослого Нехитимара. Перед иконой стояли на коленях аркадийки с белыми орхидеями в руках, да и пол вокруг них был устлан белоснежными цветами. Джастин отметил, что прихожанки были весьма скромного достатка, но не носили покрывал, как Мэй. Ткань их одеяний выглядела грубой, а сами наряды – весьма примитивно сшитыми, словом, они были одеты гораздо проще, чем женщины Карла. Но его семья принадлежала к элите, а здесь собрались простые граждане Аркадии.

– Святой образ супруги Нехитимара, Хирианы Плодоносной, – пояснил Хансен. – Он благословил ее множеством детей, и она – заступница перед Нехитимаром для тех, кто страдает от бесплодия. Ей приносят обильные подношения.

– А скажите, – заинтересовался Джастин, – если кто-то принесет не орхидею, а другой цветок?

Хансен едва не онемел от возмущения:

– Как можно! Это святотатство! Такие цветы тут же уберут, и Хириана попросит Нехитимара проклясть и их, и дарителя! О нет, никто не рискнет оскорбить святую!

– Логично. Однако эти орхидеи стоят дорого и к тому же редки – даже там, откуда я родом. Не все смогут добыть такой цветок…

– Вот поэтому-то мы и приходим на помощь благочестивым людям, – сказал Хансен, и черты лица его разгладились. Он кивнул в сторону продавцов: – Цветы можно купить у них. На самом деле такие орхидеи продаются только в храмах, освященные и полностью соответствующие церковным правилам.

Джастин согласился:

– Действительно, очень удобно.

«Для храма удобно, – подумал он про себя. – Держу пари, остальные «официально разрешенные» приношения для святых подвижников только здесь продаются. Здорово устроились – деньги рекой текут. И вход тоже платный».

«Для тебя – бесплатный, – заметил Гораций. – Чего ты жалуешься?»

Хансен решил, что Джастин вполне удовлетворен ответом, и повел их в глубь зала, к двери с табличкой: «Только для клириков и сотрудников храма». Дверь явно уступала в размерах помпезному главному входу в святилище. А еще на ней красовалась надпись: «Женщинам вход строго воспрещается».

Хансен повел их через запутанные галереи, по которым имели право ходить только служители храма. Некоторые из них в ужасе смотрели на Мэй, но Хансена, похоже, все знали, и обошлось без лишних вопросов. Коридоры были богато отделаны – прямо как главный зал храма. Но Джастина поразила не показная роскошь, а громадность инфраструктуры, ради которой все это построили.

«И все это вполне легально, официально и публично, – думал он с негодованием. – Все на виду, никто и не думает скрываться. В РОСА нет даже близко ничего подобного. У Морриган и сотой части такой силы не было, а ее служители демонстрировали необычные способности! Каково же могущество этого бога?! Наверняка он обладает огромной властью над смертными!»

«Подожди – и увидишь», – мрачно пообещал Магнус.

Они остановились перед следующими богато украшенными дверями. Их охраняли вооруженные до зубов храмовые солдаты. Увидев Хансена, они кивнули и расступились. Тот распахнул створки. Шагнув следом, Джастин застыл на месте, на мгновение потеряв ориентацию – словно бы он волшебным образом перенесся из помпезного храма в чей-то потрясающий пентхаус в РОСА. Они стояли в холле, роскошно отделанном и который выглядел чуть меньше, чем входной зал в храме. Но если храм производил впечатление древней величественной громадины, то тут все было сделано по последнему слову техники и современного дизайна.

Джастин узнал картины знаменитого светского художника из ВС – кстати, развешанные по стенам полотна, похоже, были оригиналами. На стене разместился ультрасовременный плоский экран – видимо, для развлечения гостей, если тем приходилось ждать приема. Показывали аркадийские новости, но ни одна программа не упоминала приезд джемманской делегации. Изнутри донесся голос, приглашающий войти, и Хансен поманил Джастина и Мэй внутрь.

Они переступили порог гостиной с дорогой мебелью и яркими живописными полотнами. Хансен обернулся к Мэй и резко ткнул в узкую деревянную скамью у стены: садись, мол, сюда. Мэй повиновалась. А Джастин молча уставился в панорамное окно размером почти во всю стену, из которого открывался потрясающий вид на Дивинию. Кстати, перед окном – спиной к вошедшим – стоял Великий Ученик. Странно, но он никак не вписывался в суперсовременный дизайн комнаты: этот человек словно сошел со страниц учебника по древней мифологии. Пурпурные парчовые одеяния ниспадали до пола свободными складками, ткань сверкала искусным шитьем и переливалась драгоценными камнями. Похоже, денег здесь не жалели, щедрость прихожан все окупала… Когда мужчина развернулся, Джастин разглядел золотую корону фута в два высотой. Священнослужитель сцепил руки в замок, и его ладони утонули в пышных складках рукавов. Сверкание просто слепило глаза, и даже седоватую бороду Великого Ученика украшали крошечные драгоценности. Однако он не держал в руке золотой жезл. И похоже, реликвии в гостиной не было, во всяком случае, Джастин не заметил артефакта.

Но более всего его поразила не роскошь убранства. Великий Ученик взглянул на Джастина, и того окатило волной невидимой силы: физически ощутимая мощь едва не сбивала с ног, и Джастин чувствовал себя моряком на кренящейся в шторм палубе.

«Он избранный! – мысленно крикнул Джастин воронам. – А может, и кто посильнее! Я такого никогда еще не испытывал!»

«Все потому, что в твоей стране культы теплятся, как свечки на ветру, а в Аркадии вера полыхает ярким костром до небес», – заявил Магнус.

«Он даже не пытается скрыть, кто он!» – ахнул Джастин.

«А зачем? – удивился Магнус. – У него здесь нет соперников».

Джастин в ужасе охнул:

«А он меня не почувствует? Амулет прикроет?»

«Прикроет», – проворчал Гораций – правда, не очень уверенно.

– Ваше Святейшество!

Хансен опустился на колени перед Великим Учеником и благоговейно облобызал перстень на его пальце.

– Я привел Джастина Марча из Утерянных Земель.

Джастин едва сдержал улыбку: он знал, как аркадийцы называют РОСА между собой, хотя в присутствии членов джемманской делегации они старались этого избегать. Но аркадийцы находили название «Республика Объединенной Северной Америки» оскорбительным – их-то никто ни с кем не объединял.

– Благодарю, Тимоти. Ступай.

Хансен чуть не упал от волнения, когда его назвали по имени. Интересно, крепка ли его вера? Наверняка да – не зря же он подвизается на этой должности.

«Точно, – согласился Магнус, – плюс мощное воздействие избранного на психику неинициированного».

Хансен и не подумал представлять Мэй, но та, похоже, была довольна своей ролью закутанной тени в уголке. Джастин подошел к Великому Ученику, мрачно думая, не предложат ли и ему поцеловать колечко. Но тот протянул руку для обычного делового рукопожатия.

– Очень приятно познакомиться, доктор Марч, – произнес Великий Ученик.

Джастин раскопал все, что мог, по аркадийской религии и потому знал, как зовут Его Святейшество. Но похоже, по имени его звать не придется. Служители Нехитимара проповедовали, что Великий Ученик отрекается от всего личного ради служения богу. Отрекается ли он от личного богатства, они не говорили, и теперь было понятно почему.

– Это большая честь для меня! – бодро отозвался Джастин.

Он начал привыкать к ауре избранного. Его больше не штормило, и сверхъестественная мощь ощущалась как психологическое давление. Джастин сегодня встретился со светскими лидерами Аркадии, но они казались слабаками по сравнению с Великим Учеником, который был буквально пропитан харизмой.

– Прошу прощения за то, что вынужден принимать вас в моем убогом жилище, – проговорил Великий Ученик.

– Я также прошу прощения, но, вероятно, в наших культурах по-разному понимается значение слова «убогий», – в тон ему ответил Джастин. – У вас просто чудесно.

– Да, но сейчас мы находимся в моих храмовых апартаментах. На берегу Святого Озера у меня есть гостеприимная резиденция, я предпочитаю принимать гостей именно в ее стенах, если у них остается время для подобных вещей…

– Я чувствую себя невероятно польщенным, будучи принятым в этой гостиной, – заверил его Джастин.

Великий Ученик улыбнулся, и кожа на его лице натянулась. Ясно, он делал пластические операции, удаляя следы «Каина». А ведь в Аркадии подобные манипуляции осуждались как проявление тщеславия. Затем он жестом пригласил Джастина присесть в одно из глубоких кожаных кресел, а сам опустился на кушетку ровно посередине комнаты и расправил свое великолепное одеяние. На ручке кушетки лежал пульт управления, и Великий Ученик нажал на нем несколько кнопок. Негромкая классическая музыка смолкла, стекло панорамного окна отъехало в сторону, и комната погрузилась в вечернюю прохладу.

– У нас имеются кондиционеры, но я предпочитаю свежий воздух. Никакие высокие технологии не смогут заменить нам подаренное творцом, – приветливо произнес он и кивнул на низкий стеклянный столик, где стоял графин с вином.

– Прошу вас, не стесняйтесь. Вино доставили из Аргентины. Полагаю, вам знаком его вкус – в конце концов, вы долго жили в Панаме.

Джастин улыбнулся, хотя улыбка вышла чуть напряженной. Понятно. Оказывается, не только он наводил справки о собеседнике!

– Вы правы. В Панаме, почитай, других приличных вин и в помине нет.

Великий Ученик подождал, пока Джастин наполнит хрустальный бокал, а потом налил вина и себе.

– Я бы хотел посетить провинции, но не уверен, что мое служение позволит. В Аркадии столько дел, – посетовал он.

– Управлять храмом – все равно что управлять целым городом, – горячо поддержал его Джастин. – Представляю себе, сколько вам приходится работать для страны!

– Нехитимар призвал меня, и я исполняю свой долг. А он в щедрости своей послал мне прекрасных помощников.

Джастин припомнил количество служителей и священников. А сколько еще людей сновали в служебных коридорах!

– Действительно, весьма щедрый жест, – кивнул он.

– Вам это не доставляет неудобств? – вдруг спросил Великий Ученик. – Я имею в виду то, что мы говорим о боге без обиняков, словно он существует? Ведь вы, джемманы, не верите в подобные вещи.

– Наша страна проводит политику открытости по отношению к религиозным верованиям, – на автомате отчеканил Джастин мантру служителя СК.

– Некоторые граждане – пожалуй, да, но не люди вашей профессии. И, умоляю, не поймите меня превратно. – Великий Ученик пригубил вина, а после некоторой паузы продолжил: – Я с уважением отношусь к тому, что вы делаете. Среди нашего клира есть особый орден священства, который целиком посвящает себя искоренению ереси. Чистота веры – наша главная цель.

– Не думаю, что у меня много общего с вашими инспекторами.

– Пусть так, но вы выполняете важные для страны задачи. Так же, как и я.

Великий Ученик отставил свой бокал в сторону и наклонился вперед, сложив унизанные перстнями руки на коленях.

– Доктор Марч, а вы еще не догадываетесь, почему я пригласил вас сюда? Признаюсь вам, Енох не желал этой встречи.

Естественно, он и с президентом на ты!

– А если бы он не согласился? Вы бы не встретились со мной?

Великий Ученик усмехнулся.

– Он мне не указ. Но управлять нашей страной проще, когда мы с Енохом действуем в согласии. По крайней мере когда он думает, что я согласен с ним. Можете мне не верить, но Енох и вправду хотел бы мира между нашими странами. Он полагает, что нам нужны ваши топливные и медицинские технологии. Также он полагает, что торговля поспособствует улучшению отношений и установится мир. Но он не совсем верно оценивает ситуацию. Вашей стране не нужны материальные ценности, она нуждается в ценностях духовных. Вот почему я пригласил вас сюда. Я хочу попросить вас о помощи в великом предприятии. В случае успеха это сплотит наши страны и дарует совместное гармоничное будущее.

Джастин понятия не имел, о чем пойдет речь, но чувствовал, что дальнейшее ему совсем не понравится:

– О каком предприятии идет речь?

– Мы хотели бы направить в РОСА наших миссионеров.

Глава 12

Низменные страсти

Джастин ошеломленно молчал. Но и без неловкой паузы в разговоре Мэй поняла бы, насколько нелепое предложение сейчас озвучил Великий Ученик. Прислушиваясь к беседе, она осознала, что все к лучшему – ее замотали в этот кокон и вели себя с ней, как с предметом мебели. В религиозных материях она не понимала ровным счетом ничего. И это даже хорошо, что она не участвует в разговоре. Пусть Джастин выкручивается, придумывая дипломатические формулировки…

Тем не менее она старательно записывала все реплики беседы – раз уж ее представили как секретаря Джастина, без которого он никак не мог обойтись. Перед тем как уйти, Хансен выдал ей блокнотик и ручку – в других обстоятельствах она бы рассмеялась ему в лицо – блокнотик! Ручка! В РОСА все давно печатали либо писали стилусами на планшетах, которые распознавали почерк. А в подобной ситуации никто бы вообще ничего не стал записывать. Использовали бы диктофон, и все. Видимо, это был еще один случай намеренного отказа от современных технологий. Хорошо еще, что Хансен не выдал ей перо и свиток, с него бы сталось…

Джастин недолго сидел с открытым ртом и быстро пришел в себя.

– Вы совершенно правы, культурный обмен так же важен, как и торговля, – осторожно подбирая слова, проговорил он. – Но я не уверен, что следует начинать именно с миссионерства. Если бы речь шла об искусстве или литературе, о возможном обмене студентами…

– Для нас религия – основа культуры и культурного обмена, как вы понимаете, – мягко перебил его священник. – Религия пронизывает все сферы жизни нашего общества. Если мы ищем взаимопонимания, если в РОСА действительно желают установления добрых отношений, мы должны говорить о нашей вере. Вы же сами только что сказали, что РОСА проводит политику открытости по отношению к различным религиозным конфессиям…

Мэй почти не видела лица Джастина, но тут он развернулся в профиль, и на губах его проступила горькая улыбка: ну что ж, его поймали на слове…

– Да, это так. Но мы позволяем гражданам исповедовать свою веру на определенных условиях. В нашем обществе религия и государство четко разделены. И если в вашей стране они слились, ко всеобщему благу, мы, боюсь, к этому совершенно не готовы…

Джастин говорил на языке дипломатических уловок и недомолвок, недоговаривая и изворачиваясь. РОСА никогда и ни при каких обстоятельствах не будет готова к теократии аркадийского типа. И насчет «всеобщего блага» он тоже загнул – кошмарные вещи, творящиеся в усадьбе Карла, тому свидетельство. Нельзя забывать о беспрестанно поступающих от джемманской разведки сведениях о том, какие зверства совершаются в Аркадии во имя Нехитимара. Сегодняшняя недолгая поездка по городу показала, в каком бедственном положении находится аркадийская экономика и какая пропасть разделяет здесь богатых и бедных.

– Но нас совершенно не интересуют ваше руководство и правительство, – с веселым изумлением ответил Великий Ученик. – Мы хотим говорить с обычными людьми! Наши миссионеры хотели бы просто рассказать о Нехитимаре тем, кто пожелает слушать!

– Миссионерство и религиозная проповедь в общественных местах РОСА запрещены, – ответил Джастин тем извиняющимся тоном, каким обычно сообщал сектантам об отзыве их лицензии.

Причем сожаление в его голосе слышалось вполне искреннее. Как ему это удавалось, оставалось для Мэй загадкой.

Но Великий Ученик упорствовал:

– Я вовсе не имею в виду, что они будут ходить по улицам и проповедовать! Все, что мы хотим, – найти какую-нибудь возможность рассказать о нас самое важное! Это вполне возможно сделать в более широком контексте культурного обмена, о котором вы упомянули, – например, на лекциях об Аркадии, которые бы читались в университетах. На них была бы представлена в том числе и наша религия. Мы могли бы просто отправить к вам группу дипломатов и лекторов!

Что-то в его тоне подсказало Мэй: договоренность об этих «лекторах», которые собирались рассказывать студентам обо всех аспектах аркадийской культуры, и была его главной целью. Поэтому он и начал с неприемлемого предложения прислать миссионеров – чтобы потом отступить на заранее подготовленные переговорные позиции.

– Я передам это своим коллегам. Мы обсудим все сегодня вечером, – сообщил Джастин.

– Я вам очень признателен, – сказал Великий Ученик. – Уверен, что в конечном счете они прислушаются к вашему мнению.

Он поднялся, и Джастин незамедлительно последовал его примеру.

– Ну что ж, не стану вас больше задерживать. У вас сегодня была напряженная программа, и вы, наверное, хотите отдохнуть. Если захотите снова со мной увидеться, просто скажите об этом вашему любезному хозяину, и мы обязательно уделим вам время.

Они пошли к дверям – мимо Мэй. Великий Ученик остановился рядом с ней и оглядел ее с ласковой снисходительностью:

– Значит, это ваша секретарша? Нехитимар заповедал, что женщина должна служить дома, ибо так исправляется ее нрав. Однако Енох все твердит мне, что однажды придет время приставить некоторых из них к другим занятиям, потому что иначе мы не сможем конкурировать с другими странами.

И он протянул руку за блокнотом Мэй. Ей нечего было скрывать, она молча отдала его. Просмотрев пару страниц, он одобрительно проворчал:

– Прекрасный почерк. А мне говорили, что джемманы настолько зависят от своих гаджетов, что даже собственное имя написать толком не умеют.

Джастин наклонился к блокноту:

– Да уж, у нее почерк точно лучше моего. Она родом из земель, где… мгм… ценят каллиграфию.

Это было чистой правдой. Касты не накладывали намеренных ограничений на использование современных технологий, как это делали аркадийцы, но обитатели усадеб весьма ценили навыки, подобающие цивилизованному человеку. И каллиграфии даже в эру цифровых технологий уделялось большое внимание. Мэй часами сидела и выводила букву за буквой.

Великий Ученик быстро вскинул глаза на Джастина:

– Она из патрициев?

Джастин замялся – неожиданный интерес к родословной Мэй его совсем не обрадовал:

– Да. Из нордлингов.

Священник впился в нее глазами так, словно мог видеть сквозь плотную ткань. К ее вящему изумлению, он поднес руку к покрывалу. И вопросительно оглянулся на Джастина:

– Вы позволите?..

Джастин, естественно, смешался и посмотрел на Мэй, явно ожидая ее реакции. Но она тоже не знала, что предпринять. И тогда он выдавил:

– П‑пожалуйста…

Медленно, очень осторожно Великий Ученик поднял полупрозрачное покрывало с ее лица, и теперь ничто не мешало ее зрению. С такой же осторожностью он сдвинул с ее головы серо-бурый шарф, намотанный так, чтобы скрыть волосы. И медленно-медленно, чуть дыша, отвел руку и принялся ее разглядывать. Мэй была не из пугливых, но под взглядом темных глаз у нее по коже мурашки побежали. А еще было в нем что-то… тревожное. Какая-то смутная угроза, которую она никак не могла толком объяснить и назвать. Имплант тем не менее среагировал и активировался.

– Потрясающе, – пробормотал Великий Ученик, наклоняясь ближе к ее лицу. – У нас здесь тоже есть красивые женщины, знаете ли. Но многие из них – и многие из нас – отмечены тем, что вы называете «Каином».

– А как вы это называете? – спросил Джастин – что-то его вдруг разобрало любопытство.

– Справедливость Нехитимара. На то, чтобы вирус опустошил столько земель, была его высшая воля – дабы напомнить гордецам, кто есть истинный правитель дольнего мира. На людей пала справедливая кара, которую мы рады были принять как божественное наказание, и те, кто унаследовал отметины, носят их с гордостью.

Отнюдь не все, если присмотреться внимательней. Мэй прекрасно видела следы от пластических операций на лице священника и знала, что Джастин тоже их заметил.

– Ваша страна приняла вакцину, когда мы ее изобрели, – светским тоном напомнил Джастин.

– Хм. – Тут Великий Ученик покосился на Джастина. – Я бы не назвал это «приняла». Наша страна ее купила – причем по безобразно завышенной цене. А случилось это только тогда, когда ваша страна сочла возможным ее продать – то есть далеко не сразу. Но, уверяю вас, вы бы ничего не «изобрели», не будь на то воли Нехитимара. Срок покаяния подошел к концу, и он помиловал нас. Мы не пытались избегнуть кары, заключая нечестивые союзы с другими странами ради мерзкого блуда с чужаками – несмотря на впечатляющие результаты такого спаривания.

Мэй знала, что законы об обмене генофондом стали камнем преткновения в отношениях будущих РОСА и Аркадии. Аркадийцы решительно отвергли идею смешивания своего населения с азиатским, хотя ученые настаивали, что межэтническое скрещивание повышает устойчивость к «Мефистофелю» и «Каину». Однако она и не подозревала, что аркадийцы называют это «мерзким блудом» и «нечестивыми союзами».

– Но посмотрите на нее. – Великий Ученик уперся в Мэй пристальным взглядом и положил ладонь ей на щеку. Мэй оцепенела. – Ты, женщина, родилась не от насильственного спаривания, оскверняющего кровь и плоть. И кожа твоя совершенна. Воистину благословенны родители твои и род их! – Он резко повернулся к Джастину: – Она ваша?

Джастин не мог оторвать глаз от руки Великого Ученика на щеке Мэй:

– Можно и так сказать.

– Оставьте ее на ночь, и я сделаю вас богатым. Золото и драгоценные камни имеют хождение в наших странах.

Джастин, к удивлению Мэй, ответил прямо и без дипломатических экивоков, быстро и даже грубо:

– Нет.

– Здесь принято поступать с наложницами именно таким образом, – возразил Великий Ученик. – Нехитимар заповедал нам, что их тела дозволено делить между собой всем верующим и неверующим, как в данном случае.

Джастин молчал. Тогда священник вздохнул:

– Полагаю, что сейчас вы бросите банальную высокомерную фразу вроде «джемманские женщины не продаются!»

– Нет, – спокойно произнес Джастин. – Сейчас я скажу, что я не расположен ни к кем делиться.

Воцарилась гробовая тишина – но всего лишь на мгновение: Великий Ученик отнял руку от лица Мэй и гулко расхохотался. Та вздрогнула от неожиданности. Священник выпрямился, и Джастин выдохнул, хоть и с осторожностью.

– Я вас прекрасно понимаю! Но не будем спорить из-за какой-то женщины, когда решается судьба великого дела! Нести слово Нехитимара людям – моя главная забота! – Напоследок он обвел Мэй долгим взглядом. – Но мой вам совет: прикройте наложницу, когда будете уходить из моих апартаментов.

Вскоре за ними явился Хансен, и к этому времени Мэй была уже должным образом ограждена. Великий Ученик радушно распрощался с ними, не жалея пышных комплиментов, и Мэй с Джастином покинули храм. По пути к машине они молчали.

– Ты как? – спросил он Мэй, когда автомобиль тронулся.

– Лучше о себе подумай! – отрезала она. – Ты был таким, словно…

Джастин покачал головой и перебил ее:

– Давай поговорим позже, когда приедем.

Мэй прикусила язык и уставилась в окно. Вечерело, Дивиния тонула в полумраке. Мэй хотелось поскорее вернуться в усадьбу Карла. Пусть ей придется трудиться по хозяйству, зато она сможет сбросить душный кокон и убрать плотную завесу с лица! Внезапно машина затормозила на светофоре в очень бедном квартале. Мэй оживилась и воскликнула:

– Что это?

И показала вперед. Джастин присмотрелся и заметил маленькое угловое здание с красным бархатным флагом над дверью. Ни окон, ни вывесок.

– Салон, – кратко ответил он.

– Где они держат девочек… для продажи.

– Если вывешен красный флаг, значит, у них есть девушки, достигшие половой зрелости. Раньше ими нельзя торговать, им должно исполниться тринадцать.

– Тринадцать? Этот возраст надо расценивать как меру предосторожности? – сердито буркнула она.

– Правительственные чиновники пытаются что-то предпринять. Точнее, сделать вид, будто они кого-то защищают. А еще я слышал, что в глубинке в салонах и этих правил не придерживаются.

Мэй сверлила здание взглядом, даже когда автомобиль тронулся с места. Однако после реплики Джастина про глубинку она вздрогнула и спросила:

– А сколько здесь салонов?

– В Аркадии? – пожал плечами Джастин. – Куча. Только здесь и в пригороде не меньше дюжины.

Мэй оглянулась на ветхое здание с красным флагом, и память услужливо подсунула ей образы из видения. А вдруг ее племянницу держат за этими самыми облупленными стенами? Но, может, Джастин прав насчет количества салонов в столице и в ее окрестностях. А что тогда говорить об остальной стране? Мэй затошнило. В том полусне ей явилась дочь сестры, и был дан знак – она очутилась в одном из таких заведений. Но в каком именно? Аркадия – большая страна. А если нужный салон вовсе не в столице? И где гарантия, что племянница попала в «цивилизованное» заведение, которое соблюдает местные правила?

Доехав до усадьбы Карла, они обнаружили, что джемманская делегация еще не вернулась с экскурсии. Карл тоже отсутствовал, но его сыновья и жены с любопытством глазели на Джастина и Мэй, пока те брели через двор к гостевому флигелю. Среди них стояла и старшая жена Карла, Хэрриет. Она несла ведра воды от колодца: аркадийцы принципиально отказывали своим женщинам в благах прогресса. Все, естественно, ради пресловутого «укрепления характера». Кстати, в особняке имелся водопровод, и ванна с туалетом отлично работали. Но для того чтобы приготовить пищу, женщинам приходилось таскать ведра через всю усадьбу. Затем воду выливали в продвинутую и сложную систему фильтрации и очистки, и от этого сама затея выглядела еще обиднее и комичнее. Мэй пока не сталкивалась с подобными обязанностями, а Вал не жалела красочных эпитетов для описания работы, конечно, когда подруг никто не слышал.

Хэрриет заступила им дорогу и встала, чуть отвернувшись от Джастина и уважительно глядя в сторону.

– Прошу прощения, что отрываю вас от дел, – произнесла она и умолкла. Джастин понял, что первая часть фразы предназначена для него, а Хэрриет обратилась к Мэй: – Когда освободитесь, присоединяйтесь к нам, нам нужна помощь. Остальные еще не вернулись, а Ханна еще не может работать. – Потом довольно миролюбиво добавила: – Забот много – и гостей немало.

– Да, – отчеканила Мэй, и Джастин даже обрадовался, что ее лицо скрыто за покрывалом. – Скоро я к вам присоединюсь.

Хэрриет недовольно скривилась: похоже, она привыкла, что женщины перед ней пресмыкаются. Однако ничего не сказала и пошла дальше, кивнув на прощание Джастину.

А когда они оказались в безопасных пределах своей комнаты, Мэй смертельно захотелось вздремнуть: такое с ней случалось и после того, как она стала преторианкой. Вот бы броситься сейчас на кровать и поспать часов восемь, чтобы не видеть ни усадьбы, ни красных бархатных флагов и быта, «укрепляющего характер»! Но вместо этого она принялась разворачивать свой туго намотанный кокон, собранный из бесчисленных слоев материи. Ей так не терпелось избавиться от плотной и тяжелой материи, что она позволила Джастину помочь ей. Впрочем, наматывали ткань две жены Карла – в четыре руки. Неудивительно, что ей понадобился Джастин. Сам он присвистнул, когда они наконец добрались до первого слоя – длинной рубахи грязно-бурого оттенка, насквозь мокрой от пота.

– Поверить не могу, – выдавил он, садясь на кровать. – Сколько же на тебе было одежек!

Мэй провела ладонью по влажной коже: сейчас бы принять душ! Но с другой стороны, зачем ей мыться, если целый вечер придется вкалывать, не поднимая головы?

– Так здесь уберегают бедняжек-мужчин от мерзкой похоти. Одного слоя ткани им явно недостаточно.

Джастин потемнел лицом:

– А Его Святейшеству даже того, что на тебе было намотано, не хватило! Еще чуть-чуть, и этот мужик бы руку в штаны себе запустил! Или что там он носит? Сутану? В общем, запустил бы под подол шаловливые пальцы и…

– Еще чуть-чуть, и ты бы полез в драку, ни дать ни взять – мальчишка в пубертате! – рассердилась она. – Я признательна тебе за рыцарский жест, но ты и не думал, что моя добродетель в опасности, не правда ли?

Джастин даже не улыбнулся в ответ на шутку.

– Мэй, Великий Ученик – псих, причем гениальный. Он стоит у руля целой секты, которая рулит этой полубезумной страной. Я понимаю, что тебе изнасилование ни разу не грозило, но поверь: если бы он захотел, примчалась бы дюжина слуг и держала бы тебя за руки и за ноги, попутно распевая гимны своему богу. А он бы занимался тобой в свое удовольствие.

Мэй болезненно поморщилась, но не от того, что живо представила себе пугающую картину. Ее задело невзначай брошенное «тебе ни разу не грозило изнасилование». Джастин, впрочем, ушел не столь далеко от истины. Мэй всегда предельно тщательно отбирала сексуальных партнеров и вообще держала под контролем эту сферу. Лишь однажды она допустила невольный промах.

Ее бывший парень, Порфирио Алдайа, попытался ее изнасиловать после того, как она прекратила с ним всякие отношения. А Порфирио не мог смириться с разрывом. Конечно, Мэй удалось отбиться с помощью Морриган – хотя она и не догадывалась, что кельтская богиня пытается получить над ней власть. Но сейчас Мэй серьезно сомневалась, что сумела бы взять верх без вмешательства Морриган: ведь Порфирио был истинным преторианцем. Внезапно Мэй захлестнула беспомощность, и она подумала: а если бы пришлось пережить этот кошмар снова, не прибегла бы она к божественной помощи уже сознательно?

Но эти мысли оставались ее личной тайной, в которую она решила не посвящать Джастина. Поэтому ее лицо приняло бесстрастное выражение, и Мэй беззаботно отмахнулась:

– Помилуй, не ты ли твердил, что аркадийцам не нужен международный скандал? А если он гений, как ты говоришь, он не станет рисковать миром между державами ради какой-то женщины, несмотря на все свое хваленое могущество.

Джастин слабо улыбнулся: напряжение стало понемногу его отпускать.

– Ты не просто женщина – никакое чудовищное подобие платья тебя не испортит. Но нельзя недооценивать их сексуальную фрустрацию. Все они, даже власти предержащие, жутко закомплексованы. – Он посмотрел в окно и добавил: – А Великий Ученик обладает огромной властью. Причем сила его не совсем из этого мира.

Мэй рылась в чемодане в поисках чистого платья, но тотчас замерла.

– Мне кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, – медленно проговорила она. – Я тоже почувствовала…

Джастин, затаив дыхание, подался вперед:

– Да? Что именно?

– Не знаю, как объяснить, но у меня мурашки по коже побежали. Может, все из-за нервов?

– Ты почувствовала, что он – избранный, – выдохнул Джастин.

Мэй приподняла брови, а Джастин с жаром продолжил:

– Потрясающе, Мэй! У тебя получилось! Но я пока не пойму, свидетельствует это о его уровне силы или о твоем. Амулет при тебе?

Мэй сунула руку в ворот рубашки и вытащила деревянный кругляш на шнурке.

– Замечательно! – воскликнул Джастин. – Не снимай его здесь ни на секунду. Не надо привлекать внимание богов, в Аркадии слишком опасно.

Поскольку Мэй собиралась переодеться, он деликатно отвернулся. Она с удовольствием стащила с себя рубашку.

– А что ты будешь делать с требованием пустить в РОСА миссионеров? Или как их, экспертов по культуре?

– Расскажу о нем Лусиану и другим ребятам, а затем дам свои рекомендации, – без обиняков ответил Джастин.

– И какие?

– Полный запрет на поганых миссионеров! У Нехитимара в чужой земле не будет столько энергии, как здесь, но пускать в нашу страну чужих проповедников – плохая идея. И с политической точки зрения, и с духовной. Они будут уверять, что приедут почитать лекции по аркадийской культуре, но рассказывать они станут в основном о своей религии.

Мэй застегнула платье на все пуговицы, обошла кровать и встала перед Джастином:

– С духовной точки зрения?..

– Нам вполне достаточно драки между молодыми зелеными божками, не хватало еще, чтобы в РОСА запустил лапы кто-то матерый и могущественный, – заявил Джастин.

Мэй кивнула и отправилась на поиски Хэрриет. Преторианка подошла к одному из гостевых домиков, размышляя о том, какая на сей раз аркадийкам требуется помощь. Поднявшись на крыльцо и открыв дверь, она застыла как вкопанная: повсюду стояли раскладные кровати для тех, кого вытеснили вселившиеся в соседний флигель джемманы. Однако сейчас здесь не было ни души, даже дети не попадались Мэй на глаза. Она крутанулась на пороге, но вдруг ей показалось, что кто-то всхлипывает. Она постояла – а если кто-то не хочет, чтобы его беспокоили? – но потом решительно двинулась вперед. Поскольку планировка помещений была простой, она быстро нашла источник звука и заглянула в третью спальню по коридору.

– Ханна?

Юная наложница Карла сидела, сжавшись в комок, в углу комнаты. На девушке была такая же рубашка, как та, что полагалось надевать под ограждающие одежды. Но не это ошеломило Мэй. На спине Ханны алели кровоточащие следы от ударов плетью. Мэй похолодела.

Ханна услышала, что ее окликнули, быстро вытерла глаза и с трудом поднялась на ноги.

– Простите, – пролепетала она. – Я тут рассиживаюсь, а мне надо бежать на кухню…

– Нет-нет, меня не посылали за вами, – мягко произнесла Мэй. – Я случайно проходила мимо. Могу я вам чем-то помочь?

Девушка кинула на нее боязливый взгляд. Симпатичное личико исхудало от недоедания. Как же здесь все чудовищно! Местные мужчины едят за троих приготовленную женщинами еду!

– Я… мне велели надеть платье Огражденной, – пробормотала Ханна. – Но у меня не получилось.

– Платье Огражденной? Поверх этих ран?! – вырвалось у Мэй.

Удушающий кокон даже в добром здравии носить невозможно, что уж говорить о человеке, которого исхлестали плетью!

– Кто вас избил, Карл?

– Хэрриет. Таков долг старшей жены – она надзирает за порядком. Она решила, что мне необходимо побыть Огражденной некоторое время: так я отвращусь от греха и перестану вводить мужчин в искушение.

Мэй хотела возразить Ханне, ибо у нее было что сказать по этому поводу. К сожалению, ни один из пришедших на ум комментариев не был уместен в данной ситуации. Поэтому она сделала глубокий вдох и обратилась к Ханне на «ты».

– Я помогу тебе. А тебе разрешили перевязать раны?

Наверняка эти дикари опасаются возможного заражения и инфекций.

Ханна застенчиво кивнула, и Мэй бросилась на поиски аптечки. Вскоре она обнаружила ящичек, правда, антисептика там не оказалось. Преторианка решила, что она может хотя бы промыть и перевязать раны.

– Хэрриет часто тебя наказывает? – спросила она.

Ханна ответила не сразу.

– Только когда я этого заслуживаю, – посетовала она. – Ах, как я хочу забеременеть! Тогда Карл мог бы сделать меня женой. И моя греховная природа имела бы меньше власти надо мной. Но Нехитимар не счел меня достойной…

– По-моему, Нехитимар не имеет к твоей будущей беременности никакого отношения, – проговорила Мэй и тотчас спохватилась.

Ханна ахнула и повернулась к ней:

– А может, один из ваших мужчин возьмет меня?

– Увезет в РОСА?

Ханна отчаянно затрясла головой:

– Нет! Возьмет, как мужчина женщину! Я бы отдалась любому из них! Они прямо пышут здоровьем! На них благословение Нехитимара, это сразу видно! В вашу ванную комнату ведет подземный ход, и я могла бы пробраться туда сегодня ночью! Конечно, я опять совершу грех, но я покаюсь в нем, обязательно, а пока… пусть кто-нибудь возьмет меня! Вдруг я забеременею!

– Это невозможно, – вымолвила Мэй. – То есть мне безумно жаль, но я не думаю, что они захотят.

– Верно, – горько прервала ее Ханна и покраснела. – Зачем им такая дурнушка, как я, когда у них есть вы, джемманки.

Мэй попыталась объяснить, что ситуация обстоит гораздо сложнее, но девушка уже замкнулась в себе и хотела только побыстрее закончить ритуал с наматыванием бесконечных слоев тяжелой ткани. В действительности Ханна отнюдь не была дурнушкой, собственно, тут и был корень всех ее проблем. Когда Мэй поправила нелепое покрывало у Ханны на голове, они обе направились в главный особняк – заниматься приготовлением ужина. Мэй шла и размышляла: интересно, будет ли Ханна полезной в эдаком-то коконе? Но Хэрриет, не обращая ни на что внимания, мгновенно закидала бедняжку поручениями.

А Мэй досталась нудная и совершенно бездумная работа – чистить и нарезать картофель. Она трудилась и думала о событиях сегодняшнего дня. Настроение ее давно испортилось, а встреча с Ханной не способствовала его улучшению. Неужели такая же участь уготована ее племяннице? Мэй показали фотографию симпатичной девочки безо всяких следов «Каина»: ей передались удачные гены отца-плебея. И ей суждено прожить такую же, как у Ханны, жизнь? Мужская похоть, презрение товарок… Даже если ее кто-нибудь возьмет в жены в тринадцать лет, разве это защитит племянницу от побоев и насилия? Постепенно Мэй закипела от гнева, и больше всего она злилась на собственную семью. Они отправили ребенка на чужбину: и все ради сохранения мифа о чистоте патрицианской крови!

Мэй пришлось сделать серию глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. В конце концов мысли о матери и сестре отступили. Ладно, хватит злиться. Сейчас главное – найти племянницу. Мэй находится на территории Аркадии, а ведь раньше о таком и мечтать было нельзя. Она приблизилась к своей цели! Нужно лишь узнать, где девочка. У Мэй еще есть шанс. Но как отыскать племянницу в стране, где полно проклятых салонов?

Кинжал.

Она чистила картошку, тянулись вечерние часы, и вдруг Мэй осознала, что ей сейчас надо смириться. Все упиралось в магический клинок. Вернулись из поездки по столице Вал и остальные преторианки. Они болтали, делясь впечатлениями, а у Мэй перед глазами стояла украшенная янтарем рукоять. Даже после ужина и вечернего подведения итогов, когда Джастин рассказывал о том, как обсуждали проблему аркадийских миссионеров с другими членами делегации, – Мэй продолжала думать о кинжале. Он привел ее сюда. Он укажет ей путь к девочке. Иначе… нет, у Мэй все получится. Обязательно.

И она решилась.

Глава 13

Лучшие из лучших

Услышав, что Тесса теперь в Комитете юных граждан, Дафне не сумела скрыть своего восторга.

– Тесса! – торжествующе вскричала она, когда они в компании с Руфусом встретились в кафе рядом с колледжем. – Я была уверена, что ты захочешь узнать всю правду об этом типе!

Но Тесса тут же пояснила:

– Это не совсем так. Мне даже делать ничего не пришлось. Доктор Кассиди просто предложил мне поучаствовать – рассказать ребятам из семинара о том, какая замечательная страна РОСА.

– Так даже лучше! – заявила Дафне.

– На самом деле я согласилась из-за Дария. Он очень хотел туда пойти, – вздохнула Тесса. – Но у него проблема – он не сможет пойти на ближайшую встречу! У него практика в эти часы! Наверное, я просто подожду, пока…

– Нет, – решительно перебила ее Дафне. – Ни в коем случае. Когда следующий семинар?

Тесса припомнила многочисленные сообщения, которые ей прислал доктор Кассиди после того, как она согласилась выступить.

– Сегодня во второй половине дня. Они подстраиваются под старшую школу и расписание студентов, они же днем учатся. Но я не пойду…

– Как? Уже сегодня? – накрашенные сильнее, чем обычно, глаза Дафне расширились от удивления. – Ты пойдешь, пойдешь всенепременно. Напиши Кассиди, что ты будешь, чтобы он ждал твоего прихода… – Она одним глотком допила кофе и встала: – Нам нужно закрепить на тебе микрофон.

Тесса и не подумала подниматься следом за журналисткой:

– Что?! А это разве законно?

– Абсолютно законно, – заверила ее Дафне. – Особенно в случае, если проводится семинар для подростков, интересующихся политикой. И кто тебя станет обыскивать? А если и обыщут… ну, в таком случае это будет говорить само за себя. Так что давай, поехали, нам нужно взять микрофон в офисе.

Тесса неохотно отставила чашку и поплелась следом. Руфус, как всегда, шел сзади. Тут он не удержался и сладким голосом подпустил репортерше шпильку:

– Странно, мисс Ланг, почему вы не дадите юной стажерке свой собственный микрофончик?

Дафне злобно покосилась на него. Еще бы, он обыскивал ее во время первого визита в дом Марчей и нашел микрофон! С тех пор она не осмеливалась повторить свой трюк.

– Он тоже может мне понадобиться. А девочке надо обзавестись собственным, если она продолжит встречаться с политиками и их помощниками.

– Это просто семинар для юношества, – возразила Тесса. – Они работают волонтерами, рассказывают людям про Гражданскую партию! Доктор Кассиди не станет говорить ничего противозаконного на встрече! Во всяком случае, открытым текстом…

– Именно, – кивнула Дафне. – «Открытым текстом» – золотые слова! Тесса, ты скоро убедишься, как легко промывать мозги доверчивым юнцам, если действовать умеючи. Кстати, ни о чем не беспокойся, я сама проанализирую материал. Твоя задача заключается в том, чтобы добыть его. В общем, улыбайся и по-щенячьи радуйся, что оказалась в нашей великой стране, которую ждет безоблачное будущее. А если завяжется спор – влезь в него.

– Ага, и мое поведение никому не покажется подозрительным! – проворчала Тесса.

Они уже спускались в подземку. Дафне лишь отмахнулась:

– Не сомневайся! Ты же из провинции! Конечно, с одной стороны, они ожидают, что ты будешь выбирать выражения, чтобы не выделяться на общем фоне. Но если ты вдруг ляпнешь что-нибудь неосторожное, это прекрасно впишется в образ провинциалки!

– Я не собираюсь изображать из себя неотесанного варвара! И ради чего? Чтобы вы заполучили горячий сюжет? Совершенно точно я не смогу добыть никакой ценной информации, кроме бредовых слухов!

– Не стоит драматизировать. – И Дафне потрепала Тессу по подбородку. – Ты умная девочка! Ты знаешь, на что следует обратить внимание, когда нужно говорить, а когда промолчать. Будь внимательна, а я помогу тебе понять, что к чему. Я‑то думала, что, раз Лусиан уехал, нам не за что зацепиться, но семинар – это даже лучше, чем интервью.

Мимо прогрохотал поезд, и Тесса ответила не сразу:

– В смысле интервью? Вы его попросили о встрече?

– Не совсем, – поморщилась Дафне. – Но я пыталась. А если ты считаешь, что связи сенатора Дарлинга с религиозными сектантами – полная ерунда и тебе это неинтересно, – отлично. Я ни на чем не настаиваю. Но поразмысли вот о чем. Сенатор Дарлинг оказал доктору Марчу массу услуг. С какой стати? Если бы, к примеру, он был членом тайного культа, разве не здорово было бы иметь в друзьях служителя? На всякий случай?

Тесса удивленно разинула рот. Лусиан и секты? Милый, добродушный Лусиан, который всегда хорошо относился к Тессе?

– Вы полагаете, он использует Джастина?

– Пока нет. Но Дарлинг – политик, и он должен просчитывать все ходы наперед. Если его поймают на том, что он сектант.

– И его загонит в ловушку журналист вроде вас, – заметила Тесса.

– Не важно кто! – воскликнула Дафне. – Короче говоря, если у тебя есть знакомый служитель, можно минимизировать потери. А если служитель публично заявит, что ваш культ не представляет опасности, или опровергнет сведения о вашем участии в нем, то это спасет карьеру будущего консула. Но зачем держать доктора Марча в неведении? Очевидно, что сенатор не просто так приезжает к нему в гости и устраивает на стажировку его протеже. Ведь он делает все лишь для того, чтобы твой опекун однажды помог ему замести следы!

– Лусиан оказывает Джастину услуги по старой дружбе! – заупрямилась Тесса. Правда, прежней уверенности она не ощущала. – А еще потому, что Лусиану нравится Мэй.

Руфус прищурился:

– В каком смысле «нравится»?

– Вот и прекрасно! – с таинственным видом заявила Дафне. – Но разве тебе не хочется узнать правду?

Затем Дафне решительно сменила тему разговора, однако Тесса погрузилась в размышления – эта история решительно не шла у нее из головы. В главном офисе «Норт-прайм» высились целые ящики тайных шпионских микрофонов, и Дафне снарядила Тессу для посещения семинара. А та отослала Никко Кассиди сообщение, что дела отменились и она может посетить сегодняшнюю встречу. От Кассиди незамедлительно последовал ответ: мол, как замечательно, добро пожаловать, милости просим и так далее.

Гражданской партии принадлежало несколько офисов в надежно охраняемом небоскребе в деловом центре города. Комитет юных граждан проводил свои заседания именно там. Тесса сразу сообразила, что к чему. В Республике действовали политические студенческие объединения, но это, созданное под эгидой Гражданской партии, набирало своих членов индивидуально – причем из тех же самых социальных слоев, что и школа, где училась Тесса. Сюда попадали сыновья и дочери богатых влиятельных родителей. Многие учились по жесткому расписанию – в отличие от Тессы с ее свободным посещением – и весьма ценили подобные мероприятия. Еще бы, можно сфотографироваться с известными людьми и получить рекомендации для практики и будущей работы.

Как выяснилось, доктор Кассиди вел не более трети всех заседаний и в основном оставлял молодежь на попечение своей помощницы Акейши. Но сегодня он присутствовал и не переставал улыбаться Тессе.

– Добро пожаловать! – воскликнул он, пропуская ее в переговорную. – Мы очень рады, что вы сумели нас навестить, Тереза.

Она оглянулась на Руфуса, который остался ждать у дверей. Его присутствие прибавляло ей душевных сил: Тессе совсем не хотелось оказаться один на один в компании этих ребят. Слишком все напоминало уроки в тех школах РОСА, где ей пришлось несладко… За столами расселись примерно двадцать студентов с умненькими глазками и неискренними ухмылками. Доктор Кассиди представил Тессу, и кое-кто не сумел скрыть своего изумления. Кассиди заверил подростков, что позже они смогут задать Тессе любые вопросы, но сначала Акейша приступит к своим обычным обязанностям. Тесса получила передышку, чтобы успокоиться и осмотреться.

Перед КЮГ стояли две задачи. Первая – организовать концерт, ориентированный на юных избирателей, на котором бы собирались средства для партии. Выступать предстояло довольно популярной группе, а помимо благотворительного сбора нужно было еще и рассказать о потенциальных кандидатах от партии и о самой программе. Вторая задача состояла в раздаче электронных брошюр, поскольку приближались осенние выборы. Бумажные листовки в РОСА уже давно не использовались, поэтому агитаторы должны заранее занять определенные перекрестки города и сбрасывать согласившимся прохожим на эго предвыборные материалы.

Тесса пытливо наблюдала за ребятами – те отнеслись к делу с искренним энтузиазмом. Кто-то заявил, что было бы здорово, если бы Лусиан смог приехать на концерт и выступить, – и девушки из числа присутствующих тотчас захлопали ресницами и зарумянились. Лусиан был молод, говорил жестко, честно и излучал физически ощутимую харизму. Настоящий герой. Одна девочка из вежливости решила вовлечь Тессу в беседу и спросила, известно ли той о Лусиане. Тесса ответила, что, да, разумеется, он часто в гости наведывается. Все взгляды вмиг обратились к Тессе.

– Везет! – воскликнула другая девушка. – Если бы он пришел ко мне домой, я бы… ну, в обморок бы хлопнулась!

Остальные согласно закивали, и Тесса, которая и не собиралась хлопаться в обморок при виде Лусиана, вдруг поняла – вот он, ее золотой шанс! «Ты умная девочка, – напутствовала ее Дафне. – Ты знаешь, на что следует обратить внимание». Тесса расплылась в счастливой улыбке:

– О да! А когда я его в первый раз увидела, у меня просто язык отнялся! Я таращилась на него, как дурочка!

Судя по лицам, гражданское юношество полностью одобрило сказанное, поэтому Тесса добавила:

– А в Панаме мы бы его вообще королем выбрали!

Слушатели пришли в восторг, а доктор Кассиди тут же сориентировался и поднял тему о том, откуда Тесса родом и как ей теперь живется. Воодушевленная Тесса принялась грамотно отвечать на вопросы. Она разливалась соловьем, расписывая, как прекрасно и замечательно в РОСА буквально все, в особенности по сравнению с провинциями. Потом она коснулась социальных проблем Республики, решение которых было столь важно для Гражданской партии. Кассиди и Акейша благосклонно взирали, но Тесса понимала, что всех интересует Лусиан.

– Тебе безумно повезло! – щебетала какая-то девушка, и вдруг лицо ее просияло. – А почему бы тебе к нам не присоединиться – на постоянной основе! Ты ведь друг семьи, и это будет логично!

Парень, руководивший комитетом по организации концерта, провел рукой по своим тщательно уложенным волосам. Тесса заметила, что его прическа подозрительно напоминала стрижку Лусиана.

– Да! Ты могла бы помочь нам с концертом, Тесса! – воскликнул он с энтузиазмом. – Работы много, у нас весело!

Пару секунд Тесса сидела в оцепенении, но отнюдь не потому, что в ее планы вовсе не входило становиться членом комитета. Она разволновалась и удивилась потому, что раньше к ней никто так хорошо не относился. Никуда не звал с неподдельным восторгом. Она и предположить не могла, что подобный теплый прием ей окажет группа студентов из престижных школ, ищущих способы вписаться в политический бомонд и украсить свое резюме фамилиями известных лидеров.

Доктор Кассиди тоже лучился улыбкой: похоже, решил, что Тесса застеснялась.

– Ребята, не надо торопиться! Не давите на Тессу, она ведь у нас в первый раз! И сейчас она очень загружена. – Он взглянул на часы: – А теперь давайте обсудим актуальные вопросы и новости.

Все вытащили эго и стали просматривать заголовки на новостных сайтах.

– Новая Республиканская партия предложила урезать пайки неимущим, – с неодобрением заметил один из мальчиков. – Говорят, это уменьшило бы налоговое бремя, а деньги можно перебросить для финансирования программы трудоустройства. Естественно, они такие!

Семинар продолжился, и Тесса вновь превратилась в увлеченного наблюдателя. Ее поразило, что доктор Кассиди и Акейша столь умело направляют дискуссию в верное русло. Сперва были выслушаны аргументы обеих сторон, но в конце концов все присутствующие сами признали, что принципы Гражданской партии – самые правильные. Никто не ждал, что Тесса примет участие в разговоре, пока не прозвучала последняя тема: активизации сил, которые лоббировали свободу вероисповедания и требовали снять ограничения и отменить нормативные акты, препятствующие публичному отправлению культов. Хотя Гражданскую партию постоянно обихаживали такие лоббисты, Тесса знала, что данный вопрос являлся наиболее спорным.

А доктор Кассиди почему-то обратился к ней.

– В Панаме ведь свобода совести, верно? – спросил он.

Тесса настороженно подобралась: теперь ей не понравилось всеобщее внимание.

– Да. В смысле никаких законов, которые бы запрещали или разрешали религию, нет. Люди просто ходят в церковь или не ходят, – промямлила она.

– И как, Панама уже погрузилась в хаос? – мягко произнес он.

Тесса вспомнила о том, как жилось ей на родине среди постоянной стрельбы на улицах и чехарды марионеточных правительств.

– Не из-за религии, – ответила она.

– Но ведь Панама отстает от нас и в социальной сфере, и в технологической! – вступила в дискуссию одна из девушек. – Мы можем предположить, что все дело в религии, которая пронизывает общество. Извини, Тесса, не хотела обидеть.

– А на протяжении истории представители разных религий постоянно воевали между собой, поэтому в мире и происходили глобальные катастрофы! Вот, например, Упадок, – подал голос какой-то студент.

– В Панаме нет конкурирующих конфессий. Верующие у нас в основном католики, – неожиданно для самой себя возразила Тесса.

– Любопытный момент, – оживился доктор Кассиди. – Каково ваше мнение по этому поводу, ребята? Можно ли разрешить людям открыто исповедовать свою веру, если в обществе нет ссорящихся конфессий, а существует лишь одна, и она является объединяющим фактором?

– Прямо как в Аркадии, – заявил мальчик, сидевший рядом с Тессой. – Но Аркадия – не особо продвинутое государство.

– А разве можно решить, какая религия лучше? – воскликнула девушка, которая говорила, что упадет в обморок, если Лусиан придет к ней в гости. – И у нас – все по-другому. У нас – тысячи разных крошечных конфессий – и каждую из них контролирует Департамент служителей. А если снять ограничения, вдруг появится доминирующая конфессия? Или начнется свалка, в которой они будут выяснять, кто сильнее?

– Сейчас наступила новая эпоха! – парировал кто-то. – Мы – цивилизованные люди и вполне можем открыто исповедовать свою веру и не ввергнуть социум в хаос!

– Тесса! – опять обратился к ней доктор Кассиди. – В Панаме ты посещала церковь? Что ты вынесла из своего религиозного опыта, если он у тебя был?

Тессу вопрос ошарашил, но она быстро взяла себя в руки.

– Да, я ходила в церковь. Я в принципе верующая. А что я вынесла из всего… Знаете, это утешительная мысль – что некая высшая сила за тобой присматривает. И что в наших действиях – в любых, даже самых простых, есть особый смысл.

Тесса поняла, что играет с огнем. Опасные слова она произнесла – так думать в РОСА не принято! Сейчас они ее прогонят, забыв про радушные приглашения.

– Да, но как ты можешь быть настолько уверена? – не сдавался ее сосед. – Какие у тебя доказательства, что твой бог за тобой присматривает? Чудеса? Молитвы, на которые он ответил?

Она покачала головой.

– Я просто верю, вот и все.

– А мне нужны чудеса! – уперся он и озорно улыбнулся, что мигом разрядило обстановку. – Я требую, чтобы мне предъявили бога, который хоть на что-то способен! Пусть покажет чего-нибудь эдакое, и я вместе с лоббистами в очередь к Сенату выстроюсь!

Студенты засмеялись, и доктор Кассиди тоже – хотя Тессе показалось, что не слишком искренне.

– А если лоббисты получат поддержку, мы будем знать, кого назначить главой комитета по связям с ними! Правда, Лоуренс?

Смех стал еще громче, и встреча завершилась. Студенты собрали свои вещи и направились к выходу. Тесса надеялась, что сумеет потихоньку ускользнуть, но ей не дали: причем не фан-клуб Лусиана, а сам доктор Кассиди.

– Я бы хотел поблагодарить вас, Тесса, за то, что уделили нам время. Уверен, вы сейчас не знаете, что и думать, но в действительности мы услышали от вас много полезного.

– Я тоже многому сегодня научилась! – ответила Тесса и собралась вежливо попрощаться, но вдруг ей припомнились слова Дафне о том, как Лусиан может использовать Джастина, если вдруг вскроются его неприглядные отношения с неким культом. Поэтому она состроила мину наивной провинциалки, – во всяком случае, Тесса надеялась, что у нее все получилось, – и пролепетала: – Я никогда не задумывалась о религии в РОСА. И с тех пор как сюда приехала, даже не ходила в церковь. Молилась у себя дома. Мне показалось, что не очень-то правильно куда-то пойти… чтобы другие это увидели.

– Уверен, что твои молитвы очень важны, – корректно ответил он.

– А как вы думаете, В РОСА когда-нибудь разрешат открыто исповедовать свою веру? – пискнула Тесса. – Чтобы в… секту ходили влиятельные люди, а не маргиналы?

Вопрос был, конечно, предельно нахальным, но, может, Дафне права и люди спишут все на провинциальную неотесанность! Мало ли, девчонка из глуши что-то сболтнула – подумаешь! Расхрабрившись, она добавила:

– Я в том смысле, что Гражданская партия прислушивается к этим лоббистам, значит, вы готовы видеть в них некий потенциал? Я уверена, что сенатор Дарлинг не способен замыслить что-либо во вред Республике!

– Сенатор Дарлинг хочет, чтобы мнения наших граждан были услышаны, – отозвался доктор Кассиди.

Он осторожно подбирал слова: все-таки тема религии очень скользкая. Но похоже, доктору Кассиди понравилось дискутировать с Тессой.

– Вопрос и в самом деле сложный, и мы пытаемся рассмотреть его со всех сторон.

– Конечно! – с жаром произнесла Тесса. – Вот что мне особенно нравится в РОСА! Столько мнений, столько дебатов! У вас замечательная страна, раз граждане могут безбоязненно высказываться! Как здорово!

Она попыталась добавить нотку горечи в свой голос, чтобы реплика убедительнее прозвучала, но добилась большего, чем желала.

– Вы хотели бы когда-нибудь получить гражданство РОСА? – спросил он.

– Я об этом пока не думала… – пробормотала она – вопрос застал ее врасплох. – Я здесь просто учусь.

– Понимаю, прошу прощения, не хочу обидеть, но не знаю, кому понадобятся ваши навыки и знания в Панаме. Однако если вы останетесь здесь, Институт Креативности и Экспериментального Мышления наверняка поспособствует вашему поступлению в прекрасный университет, и тогда…

Доктор Кассиди развел руки как для великодушного объятия.

– Кто может вообразить, что тогда случится? У ваших ног будет целый мир! – провозгласил он.

Тесса молчала, потому что онемела – даже не от заявления Никко, а от осознания факта: а ведь она и впрямь ни о чем подобном не думала! Не планировала настолько далеко! Похоже, ее смущение воспламенило ее собеседника.

– Разумеется, вы еще не определились с членством в КЮГ, но мы были бы вам очень рады. И буду откровенен, если вы захотите подать документы на гражданство – а его иностранцам дают очень неохотно, – участие в предвыборной кампании одной из ведущих политических партий прекрасно украсит вашу автобиографию.

Доктор Кассиди поманил к себе Акейшу:

– Давайте поступим следующим образом. Почему бы нам не начать с малого? Мы не ждем, что вы сразу возьмете и возглавите какой-нибудь ключевой комитет. Но через пару дней я устраиваю у себя дома благотворительную вечеринку, мы будем собирать деньги на кампанию. Ребята из КЮГ тоже окажут свою помощь – выполнят кое-какие поручения, привезут напитки… Цель – познакомиться с потенциальными жертвователями на наше дело и показать, что мы активно работаем с молодежью. Вы бы могли к ним присоединиться, а потом принять окончательное решение.

Тесса уже представила себе картину предвыборной вечеринки. Ничего нового, все будет точно так же, как на сегодняшнем семинаре: она будет выдавать правильные ответы на типичные вопросы, расписывать величие РОСА и благодарить правительство за то, что она, провинциалка, получила возможность жить и учиться в Республике, естественно, под чутким руководством Гражданской партии. Кассиди не останется внакладе, впрочем, это сослужит пользу и ей. Тессе ужасно не хотелось, чтобы ее использовали, но, с другой стороны, она прекрасно представляла, что скажет Дафне, услышав про предложение доктора Кассиди. Тесса ведь получит возможность узнать правду: и все на благо Джастина и страны!

– Акейша вас просветит, – продолжил доктор Кассиди, хотя Тесса хранила молчание. – Она у нас организатор.

– Отлично! – наконец отозвалась Тесса, пытаясь изобразить широкую улыбку. – Я с удовольствием!

Глава 14

Ролевые игры

Когда Джастин уснул, Мэй вытащила нож из чемодана и отошла от кровати как можно дальше. Оставалось надеяться на то, что лошадиная доза снотворного и алкоголя отключила Джастина – и надолго. Мэй не представляла, как активировать магию кинжала, и могла лишь догадываться, исходя из предыдущего опыта. Да, тогда ей повезло. Она в последний раз оглянулась на сопевшего под одеялом Джастина, обхватила рукоять клинка обеими ладонями и вознесла мысленную молитву:

«Кто бы ни владел силой кинжала, пожалуйста, дай мне видение и помоги найти племянницу».

Она и понятия не имела, как правильно обращаться к богу. Джастин много рассказывал о различных религиях, но только с теоретической точки зрения. Про практику речь не шла. А вдруг божество, связанное с клинком, вообще не может услышать ее в Аркадии, где безраздельно властвовал Нехитимар?

Ничего не происходило, и Мэй начала отчаиваться, но внезапно ее осенило. Она открыла глаза и провела лезвием по ладони. Царапина набухла кровью… и реальный мир растаял.

Стены гостевого флигеля исчезли. Теперь Мэй стояла посреди темного – ночь ведь! – и безлюдного двора усадьбы. Потом картинка сменилась, и она очутилась на дороге, причем знакомой. Точно! Это же шоссе, которое ведет в столицу! Они с Джастином недавно ехали по нему, возвращаясь в имение Карла! Но все опять размазалось, и Мэй оказалась возле неприметного сельского домика, который и захочешь описать, не сумеешь – деревянная постройка, и все. Но над дверью был вывешен красный бархатный флаг, хотя цвет в сгущающейся темноте было особо не различить. Домик плотным кольцом окружали деревья, а вокруг не было ни зданий, ни приметных камней. Но боковым зрением Мэй увидела, что вдалеке мелькнул свет. Шоссе! Она поспешила в ту сторону – лишь бы видение не развеялось! Вскоре она заметила еще одну машину, фары скользнули по дорожному знаку, гласившему, что до Дивинии десять километров.

Мэй затрясло от волнения, и она принялась лихорадочно считать, сопоставляя эту цифру с расстоянием до усадьбы Карла. Выяснилось, что пересечение с ведущей к домику дорогой было совсем близко! Неужели такое возможно? Что это? Невероятная случайность! Как получилось, что она оказалась невозможно близко к салону, где держали ее племянницу? Тут все исчезло, и она снова оказалась в комнате Джастина. Женский голос произнес: «Ты думаешь совсем как человек. Случайность? Нет, конечно. Неужели ты не знала, что я присматриваю за тобой?»

Сердце Мэй бешено билось. Она ошеломленно всматривалась в затопившую комнату темноту. На ладони не осталось ни царапины. Луна в окне оставалась на прежнем месте. Значит, прошло не слишком много времени, не то что в прошлый раз. Даже полночь не наступила. Если принять, что явленное в видении – правда, сколько ей идти до салона? Час? Не больше… Она должна выбраться из усадьбы. И тут она вспомнила отчаянный шепот Ханны: «В вашу ванну ведет подземный ход, я могла бы пробраться туда сегодня ночью!»

А вдруг так и есть? Мэй бесшумно выскользнула из спальни в гостиную, из которой можно было пройти в три ванные комнаты. Мэй обыскала две, пока не обнаружила искомое: дверку в задней стене стенного шкафа. Она оказалась отпертой и вела в тесный туннель с низким потолком – преторианке пришлось пригнуться, чтобы пролезть внутрь. Хотя бы на четвереньках не придется ползти… Стены, пол были сплошь земляные, фонарика у нее при себе не было, приходилось ориентироваться на ощупь. Она дошла до конца туннеля и уперлась в земляную стену с лесенкой, которая вела к люку. Осторожно забралась наверх и приоткрыла крышку, вглядываясь в щелочку. Ход вел на улицу, сверху на люк навалили каких-то сухих веток для маскировки. Судя по всему, она оказалась на задах усадьбы. Сообразив, где находится, Мэй скользнула вниз и вернулась в спальню.

Джастин все еще крепко спал, она быстро перерыла его одежду, натянула штаны и длинный пиджак. Великоват, зато скроен по мужской мерке, а ей того и надо. Мэй завязала волосы в тугой узел и прикрыла их широкополой шляпой в аркадийском стиле – Карл подарил такие каждому джемману. Конечно, если будут приглядываться, за мужчину ее не примут. Но она надеялась, что в темноте на нее никто не обратит внимания. Напоследок она нацарапала в блокноте, который ей выдали в храме, короткую записку на китайском. Оставалось надеяться, что Джастин успеет прочесть, прежде чем поднимет тревогу: «Жди меня». Ну что ж, теперь – вперед!

Задний двор усадьбы окружала электроизгородь, а вдалеке она заметила охранника с собакой. Хозяйский сын это или кто-то из наемных рабочих, разглядеть не получилось. Хорошо, что он далеко и ее не увидел. Над оградой склонялось дерево, Мэй быстро перелезла по нему на ту сторону и спрыгнула. Обычный человек мог бы пострадать, но имплант сработал безупречно, она приземлилась без проблем, сориентировалась на местности и пошла к шоссе.

Мэй старалась держаться ближе к обочине, надеясь, что для пассажиров едущих мимо машин она выглядит как мужчина. Расчеты оказались правильными: через час быстрой ходьбы она увидела тот самый дорожный знак и ответвляющуюся узкую дорожку. А дальше ее глазам предстал тот самый дом из видения – вот только красного бархатного флага на нем не было. Она вспомнила слова Джастина: «Когда у них появляются девушки «на продажу», в смысле те, что уже достигли зрелости, они вывешивают над дверью красный бархатный флаг». В видении салон показал свою истинную суть, но на данный момент девочки в нем еще находились в относительной безопасности. Что и говорить, в этой стране ни одна женщина не могла себя чувствовать в полной безопасности… Мэй сошла с дороги и пошла через рощу, заходя с тыла. Хозяева не стали раскошеливаться на дорогую электроизгородь, как Карл, а просто обнесли строение колючей проволокой и обрезали ветви у всех близко стоявших деревьев. Поскольку инструментов для перерезания проволоки у Мэй с собой не было, пришлось прибегнуть к неприятному, но неизбежному способу – подтягиваться на руках.

Рукава пиджака были длинными, поэтому она натянула ткань на ладони, а ботинки на толстой подошве неплохо защитили ноги. Медленно, очень осторожно и терпеливо она лезла вверх – и наконец сумела перебраться на другую сторону, причем с минимальными царапинами. В отличие от усадьбы Карла здесь собак не держали. Зато Мэй вскоре наткнулась на другое серьезное препятствие: в дом вела единственная дверь. Интересно, почему? Чтобы девочки не сбежали или чтобы чужаки не влезли? Трудно сказать, но Мэй искренне надеялась, что здесь никогда не приключится пожар.

Она подобралась к входной двери – та оказалась не запертой, а следующая легкая дверь с москитной сеткой была только прикрыта. Заглянув внутрь, Мэй поняла: эти люди живут гораздо скромнее, чем семья Карла. Стены из неструганых досок, бетонные полы… Лампочка под потолком, и больше никаких признаков цивилизации. За столом из корявых сосновых плашек играли в карты двое мужчин, и у каждого под рукой лежала куча оружия. Увидев пистолеты, Мэй оторопела, а потом вспомнила: в Аркадии совсем другие законы, и ношение оружия частными лицами не возбранялось. Это были устаревшие модели, но у Мэй прямо руки зачесались: эх, ствол бы решил сразу все проблемы…

«Нет. Никакой стрельбы. Мне нужна информация, только информация».

Как же попасть внутрь, когда тут сидят эти двое? Пока она ломала голову над этим, один из мужчин грубо окликнул кого-то. Из смежной комнаты вышла девушка. Мэй удивленно поморщилась. На девушке – судя по виду, ей едва исполнилось двадцать – болталось оборванное платье. А самое страшное, все ее лицо изуродовал «Каин» – да так, что смотреть было невозможно. Ничего ужаснее Мэй ни в Аркадии, ни где бы то ни было не видела. Таких последствий «Каина» в РОСА уже давно не наблюдалось, а если кто-то и рождался с ними, люди с удовольствием прибегали к услугам пластических хирургов. Естественно, здесь это все было под строжайшим запретом.

Мужчина, позвавший девушку, отложил оружие и близко подошел к ней. Причем он явно знал, что делал. Девушка покорно уткнулась глазами в пол. Он потрепал ее по щеке и что-то сказал, а его приятель издевательски расхохотался. Затем мужчина взял девушку за руку и повел прочь из комнаты. Они вышли, а тот, что остался сидеть, оглянулся на дверь, в которой исчезли эти двое. Удостоверившись, что остался в полном одиночестве, вытащил из кармана фляжку. Сделал несколько больших глотков, а потом принялся читать газету. Газета оказалась – надо же! – бумажной, поэтому держал он ее двумя руками. А оружие осталось лежать в стороне.

Если зазевавшийся охранник – это все, чего приходится ждать от удачи, Мэй воспользуется этим шансом. Она отодвинулась от двери и, быстро прикинув разделяющее расстояние, пошла за камнем. Вернулась с булыжником величиной с ладонь, постояла, сосредоточилась – и бросилась вперед. Охранник ничего не заметил: Мэй бесшумно открыла дверь и проникла в комнату раньше, чем он смог оглянуться. Удар пришелся прямо в затылок, и точно такой силы, чтобы не убить, а оглушить. У Мэй даже получилось не ранить его до крови – хотя шишки ему не избежать… Она аккуратно уложила его лицом на сложенные на столе руки, а фляжку поставила рядом. Конечно, если повезет, его товарищ решит, что дружок напился. Но рассчитывать на это особо не стоило. К тому же она не собиралась оставлять следы ночного визита. Возможно, они сообразят, что в доме побывал чужой, но не поймут, кто и зачем приходил. Мэй ведь не собирается что-то брать или общаться с девочками…

Впрочем… Разложенное на столе оружие притягивало взгляд и, поколебавшись мгновение, Мэй прихватила пистолет устаревшей модели, шестизарядный – но зато все патроны на месте. Если что-то пойдет не так, он ей понадобится. Вес оружия в руке придал ей уверенности, и она пошла к дверям. И снова остановилась в затруднении.

Одна дверь вела в скудно обставленную кухню, и там Мэй увидела вышедшего охранника. Он стоял спиной к ней и трудился над девушкой со шрамами от «Каина», прижав ее к разделочному столу. Глядя на задранные юбки бедняжки, Мэй страшно разозлилась, и пистолет разом налился холодной тяжестью. Пристрелить бы гада, как собаку… Снова пришлось напомнить себе: она здесь только как наблюдатель, нельзя вмешиваться… По крайней мере девушка выглядела совершеннолетней – а значит, могла сама распоряжаться своим телом. Правда, «распоряжение своим телом» здесь проходило чисто условно. Тем не менее, если девушка – не законная наложница, а здешняя подопечная, все равно: вряд ли бы она позволила себя изнасиловать. Значит, она этого хотела. Тут у Мэй внутри все скрутило от отвращения.

«Она же вышла из кухни, – говорила себе Мэй. – И она старше, чем девочки в таких салонах. Значит, либо наложница, либо прислуга. Эти животные не насилуют всех девочек подряд. Нет. В этой мерзкой стране очень ценятся девственницы. Остальных никто и пальцем не тронул…» Но Мэй все равно хотелось пристрелить охранника и избавить девушку от его домогательств. Холодный голос здравого смысла в голове твердил, что тот, пока занимается девушкой, не заметит, как она ходит по дому.

Другая дверь вела на узкую лестницу. Мэй поднималась осторожно, чтобы не заскрипеть половицами. С лестницы она попала в коридор, куда выходили пять дверей. Три из них были закрыты. Две открытые оказались ванной и офисом. Прикинув возможную планировку дома, Мэй решила, что за тремя закрытыми дверями – спальни. А если они заперты? Это вполне в духе здешних садистских принципов «воспитания»!

Мэй нажала на ручку, дверь легко и тихо отворилась. Она ступила внутрь и с радостью обнаружила, что там горел ночник. Видимо, чтобы хозяевам легче было совершать ночной обход. Четыре девочки, в возрасте от шести до двенадцати лет, крепко спали на узких койках под изношенными одеялами. Личики у всех были худые от голода, но на аркадиек девочки не походили. И следов «Каина» на них не было. Нормальные лица здоровых детей. Мэй отметила, что все они родились от смешанных браков, которые активно насаждались в РОСА, но никак не здесь.

«Это же джемманские дети, – осенило ее. – Похищенные в РОСА!»

Во второй спальне тоже спали дети, только кожа у девочек была чуть темнее, и волосы выглядели сухими и ломкими, как у людей с легкими признаками «Каина». «А этих выкрали в провинциях», – догадалась Мэй. А в третьей комнате спала девочка из провинции, джемманка и… ее племянница!

Да, это та самая девочка с фотографии, которую ей показывал Эмиль. Даже если бы Мэй никогда не видела фото, она узнала бы девчушку – слишком явным было фамильное сходство. Светлые кудряшки, почти белые в скудном свете, обрамляли маленькое личико – исхудавшее, но все равно милое. Мэй захлестнули эмоции – имплант увеличивал в крови содержание эндорфинов и адреналина. Ей пришлось отступить на шаг – иначе бы она схватила девочку на руки и унесла отсюда…

«Ни во что не вмешиваться. Просто собирать сведения», – повторила она себе.

И все же… Она приехала сюда, чтобы найти племянницу, но к здешним реалиям Мэй оказалась не готова. Одно дело, говорить себе, что ты здесь только как наблюдатель. А совсем другое – пройти мимо страданий не только племянницы, но и других девочек, похищенных из родной страны. После того как она увидела, в каких жутких условиях они живут, не говоря уже о той бедной служанке…

Мэй прикрыла глаза и сделала глубокий вдох: надо успокоиться. Рука ее коснулась янтарной рукояти кинжала у пояса.

«Кинжал привел меня сюда. Против всех доводов разума – привел, помог мне найти это место. Поэтому наверняка у него есть план для меня».

Однако чего бы оружие ни хотело от нее, это оставалось невыясненным. Мэй сейчас была не готова к решительным действиям. Надо отступить и вернуться с проработанным планом. А сейчас – уходить. По ее расчетам, мужчина на кухне уже сделал, что хотел, и обнаружил, что напарник без сознания. Первым делом он сделает что? Пойдет, посмотрит, все ли в порядке в спальнях девочек, которых он так небрежно охранял. А Мэй некуда бежать – дверь-то одна… Она еще раз с тоской оглядела племянницу и тихонько выбралась из полной сонного дыхания спальни.

Судя по доносившимся из кухни звукам, дело шло к завершению, а второй охранник так до сих пор и не пришел в себя. Мэй вышла через ту же дверь, прихватив с собой пистолет. Придется оставить его в туннеле, когда она вернется в усадьбу.

До усадьбы она добралась очень быстро – наверное, потому что в голове постоянно крутились мысли, строились планы, и время летело незаметно. Единственно… как она ни ломала голову, придумать, как вызволить племянницу и других девочек, не получалось. Джемманское правительство наверняка в курсе, что детей время от времени похищают. Что оно предпримет, когда получит стопроцентные доказательства того, что в конкретном месте насильно удерживаются джемманские дети? Чего Мэй добьется? Возможно, отцы нации просто сделают вид, что ничего не случилось, – и все ради высших интересов…

«Лусиан, – подумала она. – Я должна поговорить с Лусианом». Да, он влюблен – или делает вид, что влюблен, – но, так или иначе, он не станет провоцировать международный конфликт. И потом, она ведь никогда не отвечала ему взаимностью. Не важно, решила она. Даже если бы она пала в его объятия, увлечение патрицианкой из нордлингов – одно дело, а политическая карьера – совсем другое. Он рисковать не станет. Так что здесь можно положиться только на себя. И на кинжал.

Добравшись до усадьбы, она обнаружила еще одно препятствие – впрочем, здесь она знала, что делать. Дерево, с помощью которого она перебралась через ограду, росло с той стороны, и забраться на него не представлялось возможным. Но Мэй быстро обнаружила другое, росшее снаружи, и, хотя оно не нависало над оградой, она сумела спрыгнуть с него по нужную сторону забора. Приземлившись, преторианка быстро сориентировалась, в какой стороне гостевой домик, а в какой – вход в туннель. И помчалась к цели.

К несчастью, по пути она столкнулась со старшими сыновьями Карла – они плелись, вцепившись друг другу в плечи и пьяно пошатывались после веселой ночки. Она мгновенно нырнула в тень сарая – и выругалась про себя, потому что один из парней вдруг заявил:

– Гляди, ты это видел? Тут кто-то шны… шныряет!

– Да охранник это! – успокоил его другой.

– Нет, шныряет! – уперся первый, и Мэй узнала голос Джаспера – того самого сыночка, который никому не давал проходу. – Клянусь, это не он!

Джаспер, шатаясь, побрел как раз к тому месту, где она пряталась. Поняв, что ее обнаружили, Мэй вскочила – не хватало еще, чтобы он лицо ее успел увидеть! – и припустила через двор прочь. Время пряток прошло, надо спасаться бегством!

– Вон он! – завопил Джаспер. – Туда побежал!

– Даг! – заорал другой брат. – Спускай собак, к нам залезли!

За спиной перекрикивались, Мэй мчалась вперед – им ее не догнать, это точно, но вот куда бежать? Ей нужно в противоположную сторону, одно счастье – усадьба такая громадная, что можно оторваться от погони и потеряться из виду, во всяком случае, пока! Они своими воплями перебудят всех обитателей, и ей некуда будет спрятаться…

Прислушиваясь к крикам – а те все не утихали, – Мэй сумела развернуться и двинуться в нужном направлении. Потом остановилась и прислушалась: так и есть, погоня мчалась туда, где ее последний раз видели. Получилось! И у нее действительно бы получилось, если бы не Джаспер. Потому что Джаспер никуда не побежал.

Она натолкнулась на него практически на том же самом месте. Он стоял один, остальные бросились в погоню. Пьяно раскачиваясь, он двинулся на Мэй, та легко увернулась и обежала его по дуге. К несчастью, при этом на нее упал свет фонаря, и его глаза расширились от изумления – Джаспер узнал ее.

– Ты! – ахнул он.

И раскрыл было рот, чтобы позвать на помощь. Делать нечего – Мэй размахнулась и ударила его пистолетом. Он перекинулся на спину, Мэй не стала выяснять, в сознании он или нет. Бросилась к люку, огляделась – никого! – и быстро нырнула в туннель. Ход был узок, двигалась она медленнее, чем хотела, и испачкала всю одежду. Пистолет Мэй выложила буквально на выходе из тоннеля и, прежде чем раскрыть дверцу в бельевой шкаф, на мгновение притормозила. В доме тихо, но она слышала, как к флигелю приближается орущая толпа. И толпа эта все ближе и ближе.

Как можно тише она прикрыла дверцы шкафа, выскользнула из ванны и вошла в спальню. Джастин сидел на кровати, судя по виду, он только что проснулся из-за шума снаружи. Она захлопнула дверь спальни и привалилась к ней изнутри, словно пыталась одной силой воли остановить преследователей. Джастин вытаращился на нее, и Мэй поняла: ее одежда заляпана грязью, она же бежала сломя голову…

– Что ты сделала? – тихо спросил он.

Она собралась ответить, но тут в дверь гостевого дома заколотили кулаками.

– Это за мной! – выдохнула она. – Но видел меня только один!

Джастин вздохнул и снова натянул на себя одеяло:

– Раздевайся и полезай ко мне.

Мэй, не теряя ни минуты, сбросила в угол одежду и скакнула в кровать. В ту же секунду за их дверью послышались крики. Тут Джастин совершил невероятное: он припал к ее губам в поцелуе, навалился и перекатил ее на спину. Мэй захлестнула мощная волна чувств, она инстинктивно обхватила его за спину, пальцы заскользили по голой коже. Конечно, среди чувств доминировал страх. Но она была на взводе, в крови кипели эндорфины и химикаты, и плоть мгновенно ответила жгучим желанием – немудрено, ведь он прижимался к ней всем телом. Мэй обняла его еще крепче и ответила на поцелуй. Он обхватил ее всю, сердце колотилось, как птица в клетке, – то ли от страха, то ли от счастья.

Дверь спальни с треском распахнулась, и чары мгновенно развеялись. Джастин оторвался от нее с таким лицом, что она могла бы свидетельствовать: этот гнев не притворен.

– Вы что себе позволяете?! – заорал он.

В комнату ввалилась ватага аркадийцев, по стенам заметались лучи фонариков, Джаспер протолкался вперед, и стало заметно, что на его лице красуется громадный синяк.

– Где твоя женщина? Чем она занимается, отвечай! – рявкнул он и застыл как вкопанный, узрев парочку в кровати.

– А что, не видно?! – взревел Джастин.

Он соскочил с кровати, попутно стянув с Мэй одеяло. Спал Джастин в трусах, поэтому он смело выпрямился, скрестив руки на голой груди. И сурово спросил Карла, который встал рядом с Джаспером:

– Вы что себе позволяете? Кто дал вам право сюда врываться?

Карл промямлил:

– Мой сын говорит, что видел вашу женщину на улице.

Но, судя по тому, как он глазел на сидевшую в кровати Мэй, было ясно: словам сына он уже не верит.

– И что, по-вашему, она на улице?! – гаркнул Джастин.

Ответом ему стало гробовое молчание. Теперь аркадийцы стояли, раскрыв рты, и таращились на нее. Мэй их взгляды удовольствия не доставляли, но она прекрасно понимала, что трюк сработал. Стянуть с нее одеяло перед толпой закомплексованных мужчин – отличный отвлекающий маневр. Добившись желаемого, Джастин развернулся к ней с миной типичного аркадийца, отчитывающего беспутную бабу.

– Прикройся!

Мэй повиновалась без единого возражения и натянула на грудь простыню. Правда, ее плечи и волосы остались на виду. Джаспер с трудом отвел глаза от ее тела, и побагровел.

– Я ее видел на улице! – заорал он, демонстируя лиловый синяк. – Она мне фингал поставила!

Джастин наклонился вперед, чтобы рассмотреть синяк поближе, и презрительно фыркнул.

– Неужели? И чем она тебя приложила? Кулаком, что ли?

– Я… – неуверенно пробормотал Джаспер.

Он хотел вновь повернуться к Мэй, но вовремя сдержался.

– У нее в руке был пистолет! Точно!

– Откуда ей взять пистолет?! – И Джастин обрушил свой гнев на Карла: – Что же получается?! Вот как в Аркадии понимают законы гостеприимства? А я вижу вас насквозь! Вы все подстроили, чтобы поглазеть на мою обнаженную наложницу! Я вас раскусил! А он-то что вытворял! – И Джастин направил указующий перст прямо на Джаспера. – Что мне теперь делать?! Как я могу быть уверен в чем-либо, ведь он ее видел! Как мне оставить ее одну? Откуда мне знать, может, он – тайно или в открытую! – желает вступить с ней в блуд. Наверняка он что-нибудь замыслил!

Джаспер побледнел:

– Отец, клянусь, это была она!

Карл дал ему затрещину, и юноша отлетел на два шага назад.

– Заткнись! Молчи, не позорься! Пьяный дурак! Ты поставил меня перед гостями в неловкое положение! А вдобавок ты упустил реального грабителя! Вместо того чтобы ловить вора, мы занимались вот этим! – И он кивнул на кровать, а потом обратился к Джастину: – Вашей женщине ничего не грозит. Даю вам слово чести. Никто ее пальцем не тронет. А теперь – выходим, и поживей!

Аркадийцы поплелись прочь из спальни, и Джастин с Мэй остались наедине. Воцарилась гнетущая тишина. Никто не шелохнулся, затем Джастин, глубоко вздохнув, сел рядом с Мэй на кровать. Куда девались его бравада и боевой задор! Мэй с удивлением обнаружила, что напарника бьет озноб. Она, впрочем, тоже дрожала: но лишь потому, что тело расслаблялось, метаболизируя выброшенные имплантом эндорфины. Мэй по привычке потерла ладони, чувствуя, как всегда, легкое покалывание.

– Надеюсь, – наконец выдавил Джастин, – оно того стоило.

Глава 15

За все надо платить

Мэй ничего не сказала: вместо ответа просто обняла Джастина и положила голову ему на плечо. Джастин даже оторопел.

– Спасибо тебе, – еле слышно прошептала она.

Так они и сидели, прижавшись друг к другу, и он чувствовал, как колотится ее сердце. Он понял, что она испугана. По-настоящему. Что же она натворила? Неужели и впрямь обзавелась пистолетом? И как она выбралась наружу, да еще так незаметно?

Крутившийся в голове вихрь вопросов мгновенно улегся, когда Мэй пошевелилась и притянула его голову к себе. И поцеловала. У нее были теплые, нетерпеливые губы, он чувствовал переполняющее ее желание – никакого сравнения с тем, как они расточали друг другу показные ласки перед толпой аркадийцев. Он провалился в этот поцелуй, запустил руку в ее волосы и привлек к себе. Кожа Мэй еще не высохла после пробежки, ее влажное тело прижималось к нему, и это кружило голову. Мэй не сопротивлялась – и не закрывалась более от него. Она была готова ему отдаться – как можно быстрее, и искушение уложить ее на спину и раствориться было настолько сильно, что…

Но нет. Он не стал овладевать ею. И вовсе не из-за того, что опасался божественной каббалы.

«Это действие импланта, – догадался он. – В ее крови бурлит адская химическая смесь, она готова к бою. Выпустить агрессию в секс – практически то же самое, что вступить в драку, просто рядом оказался я, а не враг».

«Ну и что?» – заметил Гораций.

«Как бы не так!» – возразил Джастин. Он большую часть дня провел, пытаясь разобраться в своих чувствах насчет предложения Великого Ученика «купить» Мэй. Подобная варварская сделка рассердила Джастина – потому что ему претила сама идея, что кто-то будет обладать Мэй. Она меняла любовников, как перчатки, но это его нисколько не волновало. Партнеры действительно ничего для нее не значили, и он не желал становиться одним из них. Мужчиной на час. Несомненно, у них мог быть потрясающий секс. Животный, страстный… он никогда не возражал против таких определений, почему бы и нет? Но сейчас он понял: ему не нужно, чтобы Мэй видела в нем одноразового любовника. Ну уж нет! И вдруг его пронзила догадка.

«Я хочу, чтобы она видела во мне – меня. Я хочу, чтобы она занялась со мной любовью, потому что это – я, а вовсе не потому, что ей не терпится».

Эта мысль поразила его в самое сердце – причем не его одного.

«Прошу прощения, я не ослышался? Ты подумал «заняться любовью»? – требовательно спросил Гораций. – Обычно ты это по-другому называешь».

Джастин осторожно высвободился из объятий Мэй, помотал головой. Очередное дежавю, такое уже с ними было… И сколько раз они, несмотря на доводы разума, оказывались в волоске от соития? Сколько раз им пришлось отступать, отрываясь друг от друга?

«А может, это не случайность? – заявил Магнус. – Наверняка ты не просто так к ней возвращаешься!»

«Возможно, – неохотно признался Джастин. – Но это не должно произойти таким образом. Во всяком случае, пусть все произойдет не здесь и не сейчас».

Когда ласки прервались, Мэй на мгновение смешалась и тотчас превратилась в прежнюю, непроницаемо-замкнутую Мэй. Однажды, отстраняясь, он вел себя безобразно, оскорбительно: он даже заявил ей, что ему неинтересен секс с женщиной, с которой он уже переспал. Он лгал, и ему предстоит снова лгать. Вероятно, следовало применить отработанную тактику и сказать гадость, чтобы дороги назад не было, но внезапно Джастин обнаружил, что пытается сгладить ситуацию и держит ее за руки, одновременно отодвигаясь подальше.

– Я не неудовлетворенный дикарь, Мэй, – с деланой беспечностью произнес он. – Мне нужна правда. Во что ты влипла? Смотри, твои женские штучки на меня не действуют, выкладывай все начистоту!

Однако он не был столь уверен в себе. Сбрось Мэй тонкую простынку – и кто знает, что могло бы случиться… Но произнесенное шутливым тоном воззвание дало свои плоды. Кроме того, Джастин отнюдь не лукавил: ему требовалось узнать, что произошло сегодня ночью. Одно дело – растрепанные чувства и невыясненные отношения, а другое – судьба делегации. Если их ждали неприятности, надо к ним готовиться, и, судя по ее грустному лицу, неприятности были не за горами.

Но прежде чем Мэй раскрыла рот, в дверь постучали. Стучали на джемманский манер – тихо, но отчетилво.

– Минутку! – отозвалась Мэй, вскакивая.

И Джастин был вознагражден созерцанием потрясающего тела, прежде чем Мэй натянула на себя аркадийское платье. Открыв дверь, она обнаружила на пороге Лусиана. За ним толпились остальные.

– Что у вас здесь происходит? – выпалил сенатор.

– Сыночки Карла надрались и увидели – или им пригрезилось, – что чужак залез на территорию поместья, – объяснил Джастин и, поморщившись, покачал головой. – А один упирался и клялся, что это Мэй, причем тот самый парень, который глаз не сводит с нее и с остальных женщин. Нес какой-то бред, что, дескать, она напала на него с пистолетом.

Джемманы столпились в комнате, и Аттикус застонал:

– Только этого нам не хватало! Есть серьезные последствия? Ранения? Они будут жаловаться мне утром?

– Нет, на нас не будут, – холодно отрезала Мэй, складывая руки на груди и демонстративно прислоняясь к стене. – Но парень получил хорошую оплеуху, по лицу было заметно.

– Как вы считаете, человек, который к ним залез… он как-то с нами связан? – спросил Джордж. – А если он шпион?

Джастин хотел возразить, но в последний момент спохватился и пожал плечами. Пусть гипотеза про лазутчика собьет их со следа и отвлечет от задумки Мэй. А еще хорошо бы обвинить Карла в том, что он плохо защищает делегацию.

– Понятия не имею, – отозвался Джастин. – Но мальчишке досталось. Трудно сказать, кто там был на самом деле.

– Я переговорю с Карлом, – отрубил Аттикус. – Мы полагали, что, раз аркадийское правительство благосклонно отнеслось к затее, нам ничего не грозит. А ситуация осложнилась: похоже, активисты-фанатики решили учинить провокацию. Наверняка они не гнушаются грязными методами.

Они с Джорджем принялись обсуждать стратегические вопросы, и джемманы потянулись прочь из спальни. К сожалению, не все поверили в версию Джастина. Лусиан, к примеру, хотя и старался не подавать виду, смотрел то на Мэй, то на Джастина весьма задумчиво. Вал тоже что-то заподозрила, потому что Мэй была ее лучшей подругой.

– А ты в порядке, Финн? У тебя волосы растрепались…

А они и впрямь растрепались, и Джастину очень хотелось снова запустить пятерню в ее спутанные кудри… Но причиной беспорядка в прическе был не только поцелуй, но и спешка – Мэй торопливо выдергивала шпильки и стаскивала шляпу, прежде чем прыгнуть в кровать. А сейчас она беззаботно рассмеялась и отбросила спутанные локоны с лица.

– Я их на ночь распускаю, откуда мне было знать, что к нам ворвутся! Ты бы видела, с каким неодобрением они смотрели, Вал!

Веселье Мэй выглядело вполне естественным, и Джастин только диву давался. Но Вал и это не убедило. Однако она улыбнулась, обняла Мэй на прощание, кивнула Джастину и покинула спальню.

Мэй закрыла дверь, и беззаботное выражение исчезло с ее лица.

– Ладно, – произнес Джастин. – Давай выкладывай, пока к нам еще кто-нибудь не вломился.

Мэй смотрела исподлобья, и он затаил дыхание: что, если она окончательно замкнется в себе и ничего не скажет? Почему-то это предположение невероятно уязвило его, и нестерпимо было не только неведение, – хотя и это тоже отвратительно! – но сама мысль, что Мэй ему не доверяет. Но, помолчав еще пару мгновений, она наконец произнесла:

– Я нашла племянницу.

И слово за слово поведала ему невероятную историю своего побега: как она спустилась в подземный ход, пошла по шоссе, заметила салон, оглушила охранника, украла пистолет, убедилась, что племянница жива, а потом пробралась назад. Ее бы не засекли, но удача отвернулась от нее в самый последний момент.

– Ты можешь решить, что я спятила, – добавила Мэй. – Но я не сумасшедшая. Девочка очень похожа на Клаудию! И если сделать генетический тест, я сумею подтвердить родство! А еще там держат других джемманских девочек!

– Чистое безумие, – пробормотал Джастин. – Во что ты ввязалась?

Конечно, он сам всегда доверял интуиции, и если Мэй считала, что девочка и есть ее пропавшая племянница, значит, так оно и есть. Но проблема заключалась в том, что Джастин чувствовал какую-то загвоздку. Он принялся размышлять, и неожиданно его осенило! Ведь в истории Мэй кое-чего не хватает! И даже не кое-чего, а самого важного!

– Меня интересует вот что: как получилось, что мы живем в часе ходьбы от места, где ее держат? И как ты узнала о салоне?

Мэй насупилась, и Джастин едва не рассмеялся. Вероятно, ей было известно о крошечной нестыковке, но она все равно надеялась, что Джастин упустит эту деталь. Хотя, с другой стороны, она понимала, что проницательности Джастину не занимать.

Мэй подошла к куче сброшенной одежды и вернулась с кинжалом в руке.

– Мне помог клинок, – произнесла она. – У меня… в общем, у меня было видение.

И она сообщила все подробности, после чего Джастин похолодел. Он был рад бы просто отмахнуться от признания Мэй, но с ними уже приключилось столько всего, что теперь Джастин мог поверить во все что угодно. Но ее история казалась невероятной, нереальной! Даже для Джастина. Мэй общается с божеством! Мать родила ее по уговору с богиней, Мэй с огромным трудом избавилась от власти Морриган, и что? Быстро отдалась во власть иному божеству, лишь бы достичь своих целей! Кстати, на повестке дня есть еще один вопрос: другая ли это богиня? Вдруг Мэй разговаривала с Морриган?

«В прошлый раз вы утверждали, что не знаете, кто прислал кинжал, – заявил Джастин воронам. – Ничего не хотим изменить в показаниях?»

«Он освящен не Морриган, если тебя это волнует, – отозвался Гораций. – И помни, что с помощью именно кинжала Мэй ее победила».

«Тогда чей он? Кто помогает Мэй?»

«Еще раз напоминаем: мы – не всезнающи, – устало ответил Магнус. – Но благодарим за то, что так хорошо думаешь о нас».

– Расскажи мне про это существо, которое насылает на тебя видения! – велел Джастин Мэй. – Что оно попросило взамен? Они всегда хотят чего-то взамен. Повторяю, всегда.

Мэй сидела на полу, скрестив ноги и сжимая янтарную рукоять в ладонях.

– Я думаю, это она… Во всяком случае, ко мне обращался женский голос. И когда она говорит, мне вспоминается солнечный свет. Жизнь. Растения. И у меня появляется желание. Сексуальное желание. Но она никогда ни о чем не просила, кроме моей крови. Мне нужно порезать руку, чтобы пришло видение.

– Похоже на богиню плодородия, – пробормотал он. – Хотя странно, им обычно посвящают не ножи, а чаши или цветы.

Мэй улыбнулась в ответ:

– Но кинжал полезнее. Хотя чаша тоже ничего. А на что сгодятся цветы? Разве что в вазу поставить. Обычное украшение жилища.

«Украшение в волосах», – осенило Джастина, а вслух он произнес:

– А она не говорила про корону из цветов и звезд?

– Нет, но я… – начала Мэй и осеклась. – Подожди-ка! Однажды она сказала, что корона кажется хрупкой, но на самом деле не такова. А в одном из видений у меня на голове был венок из цветов, и они постоянно менялись.

Джастин резко наклонился вперед.

– Мне нужны точные ее слова!

Мэй наморщила лоб:

– Просто, что корона не такая хрупкая, как кажется, – у нее есть сила. Еще голос говорил, что лучше давать жизнь, чем забирать ее, от этого прибывает сила. По-моему…

– По-твоему? Или так и есть? – упорствовал Джастин.

– Отцепись от меня! – сердито вскричала она. – Джастин, я не такая, как ты! Я вообще не запоминаю сказанное! Хватит, угомонись!

Джастин попытался успокоиться и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Значит, в видениях Мэй фигурируют те же самые образы, что преследуют и его. Опасный расклад. Плохи дела! Если у Одина на него большие планы, то лучше бы он действовал в одиночку! А теперь сюда и Мэй втянули. Нехорошо как-то получается.

– Извини, – пробормотал он, надеясь, что она не заметила, как он запаниковал. – Я знаю, что кроется за общением с богами. В такие моменты ты ходишь по краю пропасти. И я понимаю, что ты не сможешь этому противостоять. Я ужасно за тебя беспокоюсь.

Она приняла его извинения, коротко кивнув:

– И что мне делать? Как быть с девочками? С моей племянницей? Поговорить с Лусианом?

– Не стоит, – задумчиво ответил он. – Кроме того, тогда придется упомянуть об общении с божеством. А если честно… Я не представляю, что он может сделать. Надо подождать. И пожалуйста, не пользуйся кинжалом – его силе нельзя доверять.

– Она дала мне ответы на вопросы.

– Мэй, ты рискуешь! – заявил он. – За все надо платить, а такие вещи даром не даются. Забудь про нож. Я что-нибудь придумаю.

Мэй тоскливо улыбнулась:

– Неужели?

Заснуть оказалось непросто: высок был уровень адреналина в крови, да и Мэй добавила ему проблем. Вдобавок простыни пахли ею – хотя вроде бы совсем недолго они на них кувыркались. Запах напоминал ему о том, что могло бы произойти – и о том, что еще может произойти, если он наберется храбрости и примет условия игры. Джастин ворочался с боку на бок, а затем проглотил таблетку снотворного и рухнул на кровать. Лекарство подействовало, но поскольку он принял его слишком поздно, то наутро Джастин проснулся с мутной головой, в которой не было никаких полезных идей.

Мэй поднялась засветло и отправилась помогать женщинам на кухне, а Аттикус решил проведать, как обстоят дела после ночных происшествий. Он вернулся в гостиную флигеля вместе с Мэй. Оба выглядели растерянными.

– Карл клянется, что они обыскали всю территорию, и это был банальный вор, поэтому нам абсолютно не о чем волноваться.

И Аттикус плюхнулся в кресло рядом с Лусианом.

– А почему мы должны им верить? – прорычал Джордж.

– Придется, – отчеканил Аттикус. – И в их интересах сделать так, чтобы с наших голов ни единого волоса не упало. Думаю, он по крайней мере усилит охрану усадьбы по ночам.

Мэй сидела с непроницаемым видом, но Джастин заметил, что в ее глазах мелькнуло растерянное выражение. Да, с усиленной охраной так просто из усадьбы не выберешься!

– Но есть новая проблема. Карл полагает, что Мэй Коскинен лучше не попадаться Джасперу на глаза, – продолжил Аттикус. – Они считают, что ей лучше побыть Огражденной в течение всего времени нашего пребывания здесь.

– Это неприемлемо, – быстро ответил Джастин.

Он не забыл, как отвратительно себя чувствует женщина в сковывающем движения коконе.

– Согласен, – проговорил Аттикус. – Та бедная девушка, которую они замотали, еле ковыляет, а они заставляют ее вкалывать по хозяйству. В общем, я заявил, что наших женщин мы не будем подвергать таким испытаниям ни при каких условиях. И я выдвинул перед ними ультиматум. Если они хотят, чтобы Мэй помогала по хозяйству, она отправляется работать в своем обычном, разумеется, для Аркадии платье. А если им это не по нраву, она не будет покидать гостевой флигель и выходить будет только с нами, если мы, например, едем в город. Лишь тогда она наденет этот жуткий костюм.

– Поскольку она здесь, – уточнил Лусиан, – они выбрали второе?

Аттикус кивнул.

– Им это совсем не понравилось, но Карл сейчас стал сговорчивее: он боится, что потерял лицо во время ночного происшествия. К тому же он действительно опасается, что Мэй Коскинен представляет серьезное искушение для Джаспера. Он явно не хочет, чтобы они пересекались.

«Для Карла она тоже серьезное искушение, – пронеслось у Джастина в голове. – Он вчера остался под сильным впечатлением. Однако он умеет контролировать себя получше, чем его сынок».

Джордж презрительно фыркнул:

– А если другие женщины продолжат «соблазнять» Джаспера, может, Карл наконец поймет, что проблема не в них, а в его отпрыске?

– Ты забываешь, где мы находимся, – горько напомнил ему Аттикус. – Ладно, теперь давайте обсудим наше расписание на сегодня.

Планы почти ничем не отличались от вчерашних: осмотр достопримечательностей, встречи с высокопоставленными чиновниками, переговоры о торговых соглашениях и прочие вполне невинные вещи. Джастин раздумывал о том, как помочь Мэй, и пропустил мимо ушей большую часть разговора. Поэтому он вздрогнул, когда Аттикус провозгласил:

– А сейчас – о Джастине! Они хотят, чтобы ты вновь посетил храм.

Ну и сюрприз!

– Когда?

– Завтра. Великий Ученик приглашает тебя на ужин. Вы сможете, хм… продолжить знакомство.

– И поинтересоваться, что мы решили насчет миссионеров, – мрачно буркнул Джастин.

– А разве могут местные миссионеры угрожать РОСА? – внезапно выпалил Фил, который во время встреч обычно молчал. – То есть я понимаю, что прозелитизм – в любом случае плохо. Но почему бы нам не организовать все как культурный обмен? Великий Ученик мыслит вполне логично. Не думаю, что произойдет катастрофа, если аркадийские лекторы устроят турне по нашим крупным университетам и проведут там несколько встреч со студентами!

Джастин отчаянно замотал головой:

– Нет, такое нельзя допускать! Вы хотите услышать мое экспертное мнение? Получайте! Не пускайте адептов аркадийской религии в страну никогда и ни под каким предлогом. Здесь не должно быть никаких полутонов и смягчающих обстоятельств. Я годами занимался изучением религиозных сект и опасностей, которые те могут потенциально представлять. Я официально заявляю, что аркадийское исповедание является не только потенциальной, но явной угрозой для наших граждан.

– Даже если мы не вернемся с подписанными торговыми соглашениями или согласованными условиями перемирия на границе, сам факт, что прибудет ответная делегация, является большой победой, – сказал Лусиан. – Нельзя отказываться от этого шанса. Это большой шаг к налаживанию добрососедских отношений.

Джастин кинул на него гневный взгляд:

– Я не собираюсь рисковать безопасностью страны ради того, чтобы тебя увенчали лаврами и выбрали консулом.

Он ждал, что Лусиан рассердится в ответ, станет возражать, но тот вдруг задумался. А потом предложил:

– Может, получится потянуть время и избежать окончательного «да» или «нет» в ходе разговора? Сделай вид, что ты в восторге от идеи, вот только кое-какие трудности возникли, надо вернуться обратно и проконсультироваться, чтобы разрешить их. – К Лусиану вернулась прежняя беззаботность: – Это же пустяковое дело для тебя, Джастин. Представь, что это женщина и ты не хочешь идти на второе свидание с ней.

– Все равно не понимаю, что тут такого, – уперся Фил. – Пусть к нам приедут аркадийские ученые – или как там они себя называют – и расскажут нам о своей стране. Разве это не здорово?

– Нет, не здорово, раз Джастин считает, что это опасно, – сказал Лусиан, поднимаясь. – А теперь время отправиться в столовую и доказать нашу добрую волю усиленным поеданием завтрака.

Он остановился на полдороге и оглянулся: Мэй осталась сидеть на своем месте:

– А ты когда будешь завтракать?

– Я ей принесу с нашего стола прямо сюда, – сказал Аттикус.

– Я сам принесу, – буркнул Джастин.

В ответ она улыбнулась, но ее улыбка тотчас исчезла, когда Аттикус вышел. Мэй ухватила Джастина за рукав: мол, подожди.

– Лусиан слишком легко отказался от идеи пустить в страну аркадийцев. Возможно ли, что он осведомлен о том, что ты делаешь? О секретных заданиях в СК?

– Может быть, – признался Джастин. – Мне, конечно, хотелось бы верить, что он просто доверяет мне как старому другу. Но признаюсь честно, скорее всего, если он может занять в государстве высшую должность, он уже знает, что за игра разворачивается в мире. И о моей роли ему тоже известно – в общих словах, конечно.

– Но именно поэтому он наверняка ценит твое мнение, – проговорила Мэй.

– Увы, лишь потому, что его немного просветили насчет опасности, которую представляют собой паранормальные силы, – парировал Джастин. – Не думаю, что он в курсе истинного положения дел.

Лицо Мэй просветлело:

– Может, ты с ним поговоришь? Вдруг он согласится помочь моей племяннице?

– Нет, – выпалил Джастин. – Даже если он осведомлен о том, что в нашей стране активизировалось все сверхъестественное, лучше не посвящать его в наши проблемы. Но ты не волнуйся. Я парень сообразительный.

Однако он ушел вслед за остальными, расстроенный и опечаленный: пока ему не удавалось решительно ничего придумать. Да еще новость о божественном видении! Давно потерянная племянница, магический кинжал указывает к ней путь, Мэй срывается с места и мчится к местным дикарям спасать девочку! Предполагать, что она присоединилась к делегации, потому что жизнь скучна без риска, было гораздо комфортнее.

«Что ж ты такой недогадливый?» – протянул Гораций и хмыкнул.

А ведь ворон прав. Мэй, конечно, не любительница сидеть без дела, но как он мог заподозрить ее, что она уговорит его, Джастина, на столь опасную миссию ради собственных капризов? Это же и впрямь глупо с его стороны! Нет, Мэй на такое не способна. Она профессиональный солдат. Благо родины и приказ командира для нее святы. Однако прошлой ночью она пустилась в приключения на свой страх и риск. А если бы ее поймали? Скандал бы был – до небес! Не говоря уже о том, что с ней могли бы обойтись весьма круто. У наложницы и без того шаткое положение в социуме, и защищает ее только ее господин. Она является собственностью мужчины, и ничего с местными законами не поделаешь. Джастин это отлично понимал, но интересно, понимала ли Мэй? Что, если бы ее схватили на дороге, для аркадийцев такой расклад мог означать следующее: она ничья. Бери добычу кто хочет! Впрочем, Карл бы воздержался, но его съехавший с катушек сыночек – вполне мог проглотить лакомый кусок.

А Джаспер сидел за завтраком мрачный и не проронил ни слова. На лице его расцветали синяки – парня Мэй хорошо разукрасила, и батюшка, судя по всему, «вразумил» на аркадийский манер. Джастин был искренне рад, что до конца поездки Мэй не попадется на глаза неудовлетворенному психу. Бедняжка Ханна еле таскала ноги в своем идиотском наряде, не хватало еще и Мэй обрядить в унизительный кокон и заставить прислуживать мужчинам! А самое главное: судя по мрачному выражению лица, Джаспер прекрасно знал, кто над ним «поработал». Остальные решили, что Джаспер ошибся – все-таки парень был пьян и плохо соображал, – и он сам наверняка признал этот факт. Но он еще не смирился.

Пусть пока дело Мэй и ее племянницы подождет. Перед Джастином встала другая проблема: Великий Ученик и его лекторы-миссионеры. Карл постоянно возвращался к этому вопросу: ах, что за огромная честь, как замечательно, что Джастина снова пригласили! Не отставали и другие чиновники, с которыми делегация встречалась в течение дня. Джастину становилось не по себе: все взгляды теперь сосредоточены на нем, аркадийцы возлагают огромные надежды на встречу с Великим Учеником. Что делать? Лусиан проинструктировал его и заявил, что необходимо тянуть время, не давать определенного ответа, но как поступить в дальнейшем?

«Эх, почему я не такой, как Мэй? – вздохнул Джастин. – Ей нужно было провести разведку на местности – она встала и пошла. А я тоже хочу заранее узнать, что задумал Великий Ученик! Кстати, участвует ли его бог в игре?»

«Тогда встань и иди на разведку, кто тебе мешает?» – удивился Гораций.

«Но как? – возразил Джастин. – Мне что, придумать отвлекающий маневр за ужином, чтоб он вышел, а я вскочу и перерою бумаги в его личных апартаментах?»

Ворон сердито засопел:

«Тебе надо добыть информацию до встречи с Великим Учеником».

«Ага. Я – весь внимание: как мне проникнуть в храм и заполучить ее? Вылезу я, значит, через тот подземный ход, а потом? Вскарабкаюсь в храм по стене?»

В разговор вступил Магнус:

«Можно туда полететь».

Джастин хотел дать ответ, достойный истинного служителя, но что-то в тоне Магнуса его насторожило. Ворон обычно не шутил.

«Объясни-ка мне поподробней», – приказал Джастин.

«Если бы ты прилежно учился, идя тропой Одина, мои объяснения тебе бы не понадобились!» – серьезно заявил Магнус.

Да, видно, без наставлений не обойтись!

«Я изучил руны и базовые принципы их использования!»

«Поверхностно и неглубоко! Считаешь, дело только в заучивании? Тогда любой мог бы стать жрецом! – презрительно отозвался Магнус. – Ты призван, ибо обладаешь силой, пусть еще и не раскрытой. Ты думаешь, что знаешь Одина? О нет, ты еще в самом начале пути!»

«И какое отношение это имеет к полету в храм?» – парировал Джастин.

Вероятно, ворон решил прочитать ему очередную нудную нотацию, прямо как Гераки.

«Я покажу тебе сегодня ночью, – невозмутимо ответил Магнус. – Не ужинай. Ничего не ешь. Скажи им, что неважно себя чувствуешь, а Мэй вели охранять комнату, чтобы никто к тебе не ворвался».

Более подробных инструкций не последовало, а затем начались переговоры, светские беседы, и, как всегда, внимание Джастина переключилось на неотложные вопросы. Наконец наступил вечер. Делегация вернулась в усадьбу, и Джастин решил выполнить все советы воронов. Он поплелся в гостевой флигель, а джемманы (за исключением изгнанной из столовой Мэй) отправились ужинать. Лусиан кинул на него скептический взгляд, точно такой же, как прошлой ночью, но если он и подозревал что-то, то оставил сомнения при себе. Вот и хорошо, хотя бы не пришлось лгать ему в лицо.

Но с Мэй надо быть начеку.

– Что стряслось? – сурово осведомилась она, когда Джастин прикрыл за собой дверь спальни.

– Я сам не очень понимаю, – признался он. – Возможно, ничего. У Магнуса есть идеи, как мне добыть информацию, связанную с Великим Учеником.

– Разве не ты вчера читал мне нотацию насчет того, как опасно пользоваться помощью сверхъестественных сил? – поинтересовалась она.

Молодец, Мэй!

– В твоем случае – да, поскольку у тебя – сплошные уравнения с неизвестными! А у меня есть опыт!

– Ты сказал, что если общаешься с богами, то за все нужно платить.

– И я плачу каждый день, – отрезал он. – И не хочу тебе похожей судьбы. Слушай, ты поможешь или нет?

Она пожала плечами.

– Разумеется, помогу. Что я должна делать?

Следуя указаниям воронов, Джастин разделся до трусов и уселся, скрестив ноги, на кровати.

– Они заявили, что главное – остановить всякого, кто попытается отвлечь меня. Не пускай никого в комнату. И открой окно, пожалуйста!

Мэй поглядела на маленькое окошко под потолком. Оно пропускало свет, но чтобы в него пролез взрослый человек, да еще и без лестницы? До окна дотянуться надо! Но Мэй все-таки сумела его отворить, взобравшись на кровать. А потом отошла к двери и заняла оборонительную позицию.

– А теперь? – спросила Мэй.

– Если бы я знал.

«Расслабься, – проговорил Магнус. – Отпусти свои чувства на волю. Думай о том, что становишься мной».

«Ты превратишь меня в птицу?» – уточнил Джастин.

«Не совсем. Давай, пробуй! Сосредоточься на моем теле: на крыльях, на полете, на моей сущности».

Задача оказалась сложной – и не только потому, что речь шла о магическом трюке. Джастин никогда не видел Магнуса во плоти, хотя, нет, видел, но лишь одно краткое мгновение. В ночь пожара. Но Джастин решил не сдаваться, а попытался сосредоточиться на воспоминании. И на том, что ему было известно о вороне – о его природе и личности. Магнус руководил им, инструктируя, как дышать, и вскоре комната растаяла. Тело наполнили немыслимая эйфория и ощущение непередаваемой силы. Почему-то сразу вспомнился кайф от сомнительных наркотиков, которые Джастин пару раз покупал у мутных дилеров.

Внезапно Джастин почувствовал вокруг себя иную среду, словно он прорвался через барьер или вынырнул из воды. Вокруг проявились очертания комнаты, причем более четкие, чем раньше, он осмотрелся вокруг и увидел… себя.

Вот он. По-прежнему сидит на кровати, ноги скрещены. А глаза как у коматозного наркомана – пустые, невидящие! Джастин заволновался и стал терять контроль над своим состоянием, но Магнус опять заговорил, и голос его звучал успокаивающе.

«Это просто твоя обычная человеческая оболочка, – произнес ворон. – Сейчас мы делим с тобой мое тело. Все самое важное, твои душа и сущность, находятся внутри меня. Но ты в безопасности. Ты вернешься в свой физический облик… со временем».

Джастин поморгал и вдруг сообразил, что летает по комнате кругами, то скользя, то зависая над кроватью. А вскоре выяснилось, что у него большие черные крылья! Мэй стояла у двери и смотрела на него как зачарованная. В ее глазах не было страха, но она, наверное, поверить не могла, что превращение произошло по-настоящему.

«Она нас видит!» – воскликнул Джастин, обращаясь к Магнусу.

«Да. Сейчас мы оба пребываем в моем физическом теле. У тебя, к сожалению, нет навыков, чтобы пребывать в моем невидимом теле».

«А что это за восторг, который я чувствую? – осторожно спросил Джастин. – Прямо блаженство! Оно возникло от того, что быть вороном – классно?»

«Конечно», – важно ответил Гораций.

«Ты что, тоже с нами?» – ужаснулся Джастин.

Магнус ответил:

«Нет, но мы неразделимы, как неразделимы мысль и память. Что же до переполняющей тебя эйфории, то ты начинаешь осознавать, каково это – открыть себя Одину. Ладно, хватить медлить! Ты не сможешь пробыть в птичьем облике всю ночь, нам пора!»

Джастин вылетел в открытое окно, провожаемый ошалелым взглядом Мэй. Но кто же управляет телом, он или Магнус? Они мчались в сгущающейся темноте к огням Дивинии, и порой Джастина посещала уверенность, что только он – хозяин этих мощных крыльев. В то же время иногда он ощущал себя пассажиром в самолете. Так или иначе, острое чувство блаженства не оставляло его ни на минуту.

«Надо же, раньше ты искал нечто позабористей, чем алкоголь, и приятнее, чем объятия женщины, – вымолвил Магнус. – А всего-то нужно было отдать себя богу, который тебя призвал. Разве второе – не проще?»

«Все весьма спорно, – возразил Джастин. – Когда я выпиваю, я себя контролирую. Я всегда могу бросить женщину. Но что-то мне подсказывает, что, «отдавшись» Одину, я из его объятий уже не вырвусь».

«А ты и не захочешь», – заверил его Магнус.

Больше они не говорили, только рассекаемый крыльями воздух свистел. Даже если бы Джастин не смотрел сейчас зоркими глазами ворона, он бы без труда различил их цель. Сверкающий огнями храм блистал в ночи. Он возвышался над серыми скучными зданиями и был прекрасно различим с высоты. Но как понять, какое из окон – личные апартаменты Великого Ученика? Но Магнус ориентировался в пространстве лучше Джастина. Он уверенно спикировал вниз и быстро преодолел лабиринт башенок и откосов крыш.

«Есть, правда, небольшая проблема. А вдруг ему разонравилась вечерняя прохлада? – сообщил Магнус. – Тогда наше увлекательное путешествие окончится ничем».

Они обогнули угол храма, и перья взъерошил ветер: ясно, они заходили на посадку. Впереди возникло то самое панорамное окно, напоминающее потрясающую картину, которую Джастин увидел вчера в музее. И оно оказалось наполовину открытым! Магнус нырнул вниз и приземлился на край опущенного оконного стекла.

Джастина опять повело – избранный находился где-то поблизости. А вот и он! Великий Ученик сидел в роскошной гостиной, отвернувшись от окна. Ворон проявил сноровку и ловкость – действовал он бесшумно, как заправский шпион. Комната тонула в полумраке, ее освещали лишь скудные огоньки свечей, а поскольку на улице смеркалось, священник вряд ли вообще заметил пернатого гостя. Увы, самому Джастину было почти не на что смотреть. Зрелище выдалось скучноватое: Великий Ученик походил на обычного человека в скромной мантии из черного шелка – не то что в прошлый раз, когда он облачился в расшитые драгоценными камнями парадные одежды! Магнус придумал хороший способ проникнуть в покои священника, но он при всем желании не смог бы рыться в его личных вещах. А Великий Ученик явно не собирался разговаривать с самим собой вслух.

Джастин расстроился – сколько летели и ничего не узнали! – как тишину нарушил нежный звон колокольчика.

– Войдите, – приказал Великий Ученик.

Спустя миг раздвижные двери разъехались в стороны, и порог комнаты переступили двое – юноша в униформе храмового служителя и женщина в покрывалах Огражденной.

Личность незнакомки оставалась тайной, а молодого человека Джастин узнал – это был Хансен, дьякон, сопровождавший их во время первого визита. Он опустился на колени и поцеловал кольцо Великого Ученика. Женщина держалась позади, прямо как Мэй.

– Ваше Святейшество, – проговорил Хансен. – Я привел ее, как вы и просили.

– Спасибо, Тимоти, – склонил голову священник и жестом показал дьякону, что тот может подняться.

Затем он перевел взгляд на женщину:

– Сними покрывало.

Та повиновалась. Взору Джастина открылось нежное юное лицо – редкость в здешних аркадийских краях. Темные густые волосы незнакомки были собраны в тугой узел, но Джастин сразу понял, что они не тронуты «Каином» – равно как и гладкая кожа. Девушке было не больше восемнадцати, и она потупилась, не смея поднять голову. Великий Ученик проворчал что-то одобрительное.

– Ступай в спальню, – милостиво кивнул он.

Девушка послушно кивнула и выскользнула из комнаты, а священник проводил ее похотливым взглядом. Избегаешь, значит, ты всякой низменной страсти к женщине, ага…

«Не туда смотришь», – прошептал Магнус.

Джастин на мгновение озадачился – что? куда? – а потом уставился на Хансена, который с нескрываемым презрением покосился на священника. Однако когда тот обернулся, лицо дьякона уже не выражало ничего, кроме всегдашней готовности услужить.

– Ваше Святейшество, – пролепетал Хансен, – я скопил достаточно денег, чтобы сделать Элайну законной супругой. Сколько нам еще ждать?

Великий Ученик одарил его покровительственной улыбкой:

– Терпение, Тимоти. Речь ведь не о деньгах, а о воле бога! А сейчас Нехитимару угодно, чтобы она оставалась наложницей.

– Почему? – вырвалось у Хансена.

Он тотчас горестно ссутулился, пожалев о дерзком вопросе.

– Потому что если она станет твоей женой, то будет хранить свое тело только для тебя. А пока она – наложница, я смогу и дальше благословлять ее! Такова воля Нехитимара. Разве это не радует тебя, Тимоти?

«Благословлять ее и дальше? Ничего себе словечко он подобрал для своих утех!» – фыркнул Джастин.

«Может, это и угодно их богу, – хихикнул Магнус, – но явно не угодно Хансену».

А ворон опять прав! Молодой человек промямлил, что он просто счастлив, но в глазах его блеснул гнев. Великий Ученик ничего не заметил: может, по причине крайнего самодовольства, а может, ему действительно было на это наплевать – последнее казалось наиболее вероятным. Что ж… весьма предсказуемая реакция человека, который живет в свое удовольствие, пока большая часть аркадийцев влачат жалкое существование.

– Я обременен заботами о всеобщем благе, – продолжил Великий Ученик. – Нехитимар постоянно обращается ко мне, и я наслаждаюсь тем, чем могу, дабы иметь силы для изнуряющей работы, даже если другим приходится жертвовать малым. Ты же все понимаешь, верно?

– О да, – пробормотал Хансен.

«Он бы его сейчас прибил, если бы смог», – подумал Джастин.

– Но ты не беспокойся, – заверил дьякона священник. – Если твоя миссия в Утерянных Землях завершится удачно, Нехитимар, безо всяких сомнений, наградит тебя разрешением на брак. А я, естественно, присмотрю за Элайной, пока ты будешь в отъезде.

– Благодарю вас, Ваше Святейшество…

Великий Ученик принялся расхаживать по комнате, заложив руки за спину.

– Набрал ли ты людей?

– Я как раз заканчиваю с вашим заданием, – бодро отчитался Хансен: вероятно, говорить о миссии ему было приятнее, чем об Элайне. – Если джемманы позволят нам въехать в их страну, как вы планировали, с нами будут лучшие проповедники, а также обученные профессионалы, которые смогут отключить джемманский медиастрим.

Джастин вздрогнул.

«Что он сказал?»

«Ш‑ш‑ш…» – предостерегающе прошипел Магнус, потому что комната поплыла в глазах Джастина, и ему пришлось сделать усилие, чтобы сфокусировать зрение.

– Но… – начал Хансен и осекся.

– Говори, не бойся, – улыбнулся Великий Ученик.

А у Джастина все вновь затуманилось перед глазами.

– Даже если страна их погрузится в хаос, как вы и говорите, смогут ли наши миссионеры – пусть и лучшие, но их же по пальцам можно пересчитать! – изменить безбожную землю?

– Вполне закономерно, что ты испытываешь сомнения, Тимоти. Но ты даже не представляешь, насколько их общество зависит от средств массовой информации и стрима. Это не просто телевидение, как у нас, а целая система с множеством разветвленных каналов. В ней найдется место развлекательным шоу и новостям, еще там хранятся данные с кодами безопасности и личные досье на каждого джеммана. Отключи ее хотя бы на пару часов – и ты опрокинешь их мир. А если заблокировать систему на несколько дней, как мы планируем, – о, это подобно возвращению Темных Веков! Некоторые испугаются. Другие прислушаются к нашим миссионерам, и зерна упадут на тучную почву. Переполох и хаос позволят нашим военным нанести удар и захватить приграничные земли, которые дороги нашему сердцу – и где, возможно, женщины даже более красивы, чем Элайна!

Великий Ученик ухмыльнулся.

– Так что в будущем тебя может ждать награда большая, чем твоя невеста, – добавил он.

– Мне нужна только она, – нахмурившись, упрямо заявил Хансен. – И я отдам все силы нашей миссии. Вам известна моя преданность. Однако мне кажется, что, если у джемманов все упирается в медиасистему, ее не так-то легко будет отключить.

– Именно поэтому наши люди готовились к этому шагу столь тщательно, – объяснил священник. Внезапно его очертания задрожали, у Джастина закружилась голова, и ему стало трудно следить за разговором.

– Коулиц и его люди сделают свое дело, – продолжал Великий Ученик. – Но чтобы все сработало, они должны оказаться на джемманской территории. Президент и его советники нас поддерживают, нам осталось найти лазейку и проникнуть туда.

Священник разглагольствовал, но Джастин даже не мог сосредоточиться на его словах.

«Что случилось?» – спросил он Магнуса.

«Ты слишком долго пребывал вне тела и теряешь контроль над собой», – ответил тот, сорвался с рамы и полетел прочь, в ночную тьму.

Если раньше Джастин считал, что он составляет с птицей единое целое, то теперь он цеплялся за Магнуса, как за соломинку.

Но…

«Нет! – воскликнул Джастин из последних сил. – Надо вернуться! Мы должны узнать остальные детали! Они хотят отключить проклятую медиасистему! Ты хоть понимаешь, насколько это серьезно?»

«Э, нет: вернуть тебя в тело – вот что серьезно, – возразил Магнус. – А если ты не попадешь к себе «домой» в самое ближайшее время, будет плохо».

«А насколько?» – поинтересовался Джастин.

Голос ворона звучал очень мрачно:

«Твоя душа останется навеки отрезанной от твоей плоти и будет обречена вечно скитаться по земле».

Глава 16

Умница провинциалка

Тесса постриглась как раз перед благотворительной вечеринкой у доктора Кассиди. Дафне расстроилась:

– Ах, теперь ты выглядишь совсем не как девочка из далекой сельской провинции! – воскликнула она, поправляя крошечный микрофон, скрытый в вырезе блузки Тессы. – А ведь это добавляло тебе обаяния!

– Спасибо, – сухо ответила Тесса.

Волосы были слишком длинными для джемманской девушки – по лопатки. Но их выстригли каскадом, так что теперь прическа Тессы выглядела современнее и пряди не лежали тяжелой гривой. В Панаме женщины собирали волосы в узел или заплетали в косы, поэтому отросшие кончики они просто подравнивали по мере надобности. Кстати, отращивали свои шевелюры их обладательницы всю свою жизнь – начиная с момента рождения.

– Между прочим, мне такая прическа пойдет на пользу, – добавила Тесса. – Доктор Кассиди желает предъявить меня аудитории как образцово ассимилировавшегося юного варвара. Они посмотрят на меня – а я ведь не только что приехала из провинции – и поймут, как замечательно мне живется в РОСА и как хорошо со мной обращаются.

Дафне хмыкнула и отступила на шаг.

– Ладно, – примирительно проворчала она. – Но помни: ты не должна производить впечатление утонченной девицы со светскими манерами. Поэтому, если сделаешь что-то не то, разыгрывай из себя наивную простушку из сельской местности, поняла?

– Я не собираюсь делать ничего такого, только то, о чем вы меня попросили! – в сотый раз устало повторила Тесса. – Я не собираюсь подбирать коды к сейфам или взламывать компьютерную защиту!

Дафне ответила ей так же, как отвечала все прошлые дни:

– Но ты окажешься у него дома! Тебе предоставляется уникальный шанс, мы на такой даже не надеялись! Тебе нужно воспользоваться им на полную катушку. Ты можешь стать президентом КЮГ – и никогда больше не попасть туда!

Тесса покачала головой:

– Нет. Я не собираюсь играть в шпионские игры. Буду крутиться вокруг жертвователей, чтобы записать что-нибудь для вас, – и все. Если доктор Кассиди связан с религиозной сектой и если он действительно – а не только в вашем воображении – пытается затащить туда остальных членов Гражданской партии, вряд ли это написано на листке бумаги, который спокойно лежит на его письменном столе. Не думаю, что вы получите пищу для скандала, извините.

– Возможно, – охотно согласилась Дафне. – И вряд ли окажется, что все жертвователи принадлежат к руководящему звену страшного религиозного культа. Сюжет вышел бы отличный, но не думаю, что нам настолько сильно повезет. Поэтому запись бесполезна, если на микрофон не скажут ничего стоящего.

– А если нам вообще нечего ловить! – выдвинула Тесса последний аргумент.

Дафне спор порядком надоел, и она нахмурилась: мол, что с тобой поделаешь, упрямая девчонка!

– Поезжай, – приказала она, указывая на дверь. – Жду с уловом.

Они тестировали микрофон в офисе «Норт-прайм». Тесса переоделась дома в черную юбку и белую блузку, как велели. Теперь ей оставалось лишь зайти в штаб-квартиру КЮГ, где ее ждали Акейша и трое счастливчиков, которых доктор Кассиди отобрал для сегодняшнего вечера. Охранял ее Даг: он проводил Тессу к устроителю торжества, как они заранее и договаривались. Сперва Акейша и доктор Кассиди не знали, что и думать по поводу телохранителя, но, узнав, что Даг – преторианец, чрезвычайно обрадовались и даже попросили парня явиться в черном. Тесса будет помогать организаторам, а Даг – неподвижно стоять у дверей. Чем не живой символ национальной безопасности? Такой расклад Дага вполне устраивал: если штатские хотят, могут таращиться сколько влезет. Главное, чтобы Тессе ничего не угрожало, а потом пусть его ужином накормят.

Судя по размерам особняка и лужайки перед домом, Гражданская партия очень хорошо платила доктору Кассиди за его услуги психоаналитика. Несмотря на то что наступил вечер, на улице было до сих пор тепло и светло. В итоге Никко разумно предположил, что надо принимать гостей на террасе и во внутреннем дворике. Собралось около двадцати пар, все сидели за круглыми, безупречно сервированными столиками. Самая тяжелая работа досталась приглашенным официантам и поставщикам, а Тесса с товарищами была на подхвате. Тессе, к примеру, поручили разносить шампанское, и она ходила между столами, наполняя опустевшие бокалы. Акейша сказала, что лучшие жертвователи – это подвыпившие жертвователи.

– Тесса! – позвал ее доктор Кассиди. – Подойди сюда на минутку, пожалуйста.

За весь вечер он ни разу не присел, ходил от столика к столику, беседуя с гостями. Сейчас он стоял как раз у стола, и Тесса быстро направилась к нему, держа наготове бутылку шампанского.

– Поставь это, – улыбнулся он ей. – Я бы хотел тебя представить кое-кому.

Сегодня ее и других студентов уже представили нескольким гостям, так что она была вполне готова к еще одному знакомству. С помощью Акейши они прекрасно разучили свои роли: честные и милые юноши и девушки, неустанно трудящиеся на благо родины под чутким руководством Гражданской партии. И Тесса ожидала, что предстоит нечто подобное. Но когда доктор Кассиди представил одну из гостей, она вдруг поняла, почему ее пригласили.

– А это Адора Зиммер, – сказал он, показав на женщину средних лет, которая сидела справа от него. – Генеральный директор «Гарнет Индастриз». Но это не самое интересное! Биография Адоры очень напоминает твою, Тесса. Адора приехала в РОСА юной девушкой и добилась гражданства. Адора, Тесса из Панамы, она учится в Институте Креативного Мышления – когда не разливает шампанское у меня дома…

– Как замечательно, – проговорила Адора.

Безо всякого акцента, кстати. Судя по фамилии и внешности, Адора приехала откуда-то из Европы…

– Мне очень импонируют истории успеха других уроженцев провинций. Есть люди, которые приехали издалека и сделали прекрасную карьеру в РОСА, как ты, например! У моей коллеги в этой школе учится дочь, и я знаю, что туда очень нелегко попасть…

– Тесса – исключительно способная студентка, – быстро заверил ее доктор Кассиди. – Кроме того, ей очень повезло с покровителем – он один из старинных приятелей сенатора Дарлинга. Все мы знаем, как важно для сенатора, чтобы молодые люди могли раскрыть свой потенциал! Он очень помог Тессе здесь, в РОСА.

Неправда! Студенческой визой и учебой в престижной школе Тесса была обязана Джастину. Точнее, его деятельности в СК. Но она не стала портить доктору Кассиди представление и вдаваться в излишние подробности.

– Мне так повезло, что я сюда попала, – сказала она. – В Панаме я училась дома, с приходящими учителями всего нескольким предметам. Не сравнить, конечно, со здешним образованием, я узнала столько нового и интересного!

И она улыбнулась Адоре – робко и смущенно.

– Для меня очень важно, что есть такие люди, как вы, миссис Зиммер! Теперь я точно знаю: не имеет значения, где ты родился, успеха можно добиться, если воспользоваться всеми шансами, которое дает нам джемманское общество!

– Конечно, можно, дорогая, – проговорила Адора, и суровые черты лица ее смягчились. – Таким, как мы, нужно трудиться больше, чем остальным. Но если мы будем упорны, то добьемся всего, чего хотим. Я спонсирую группу лоббистов, которые ратуют за смягчение иммиграционного законодательства для способных девушек и юношей из провинции. Умница провинциалка – вот чудесная ролевая модель, о которой я не устаю говорить.

Доктор Кассиди с энтузиазмом закивал:

– Вы же знаете, Адора, что несколько членов нашей партии – включая сенатора Дарлинга – очень заинтересованы в обсуждении повестки этой группы. Я надеюсь, что вскоре ваши голоса будут услышаны.

Адора лишь отмахнулась:

– Услышаны? Голоса? О, я с гораздо большим удовольствием услышу голос этой милой девушки. Одолжите мне ее на пару мероприятий. Уверена, познакомившись с ней, даже самые завзятые параноики из тех, что пророчат нам новый Упадок при малейшем смягчении иммиграционного законодательства, растают и изменят свое мнение!

– Полагал, что этим занимаются люди, лоббирующие свободу религиозных объединений! – рассмеялся человек, сидевший напротив Адоры. – Разве они не обхаживают ГП?

– Гражданская партия вела переговоры только с теми из религиозных лоббистов, кто поддерживает стабильные, ответственные объединения! – строго поправила его сидевшая рядом женщина. – Ведь именно таких верующих следует чаще показывать людям! А то, как ни включишь новости, окажется, что верующие что-то подожгли или животное зарезали на жертвеннике…

За столом тут же началась оживленная дискуссия, которую доктор Кассиди на минуту прервал, обратившись к Тессе:

– Не будем обременять тебя скучными разговорами, дорогая! Иди к ребятам, у вас, наверное, много дел. И не беспокойся – я еще поторгуюсь с Адорой, раз она так хочет тебя «одолжить»!

На самом деле разговор был совсем не скучный – Тесса ничего не имела против того, чтобы послушать, что думают о свободе религиозных объединений состоятельные сторонники Гражданской партии. Возможно, тут-то и запишется полезная для репортажа реплика… Но ослушаться указания доктора Кассиди было невозможно, особенно после того как ему понравилась их беседа с поддерживающей иммиграционные послабления дамой. Нет, нельзя портить отношения, ни в коем случае. Тесса вежливо попрощалась и отошла.

Вечер продолжался, она прислушивалась к разговорам, стараясь задержаться подольше у столов, где обсуждались нужные Дафне вещи. Но ничего полезного и важного записать не получилось. Про религию почти не говорили, в основном речь шла про экономику и налоги, причем ничего нового не сказали – все это она уже не раз слышала на каналах стрима.

Когда подали десерт, Акейша отправила Тессу с новым поручением:

– Темнеет, а лампы не дают достаточно света. Иди в дом и принеси свечи из столовой. Она расположена в противоположном конце дома. Просто иди прямо, потом направо – и окажешься там.

Тесса кивнула и вошла в огромный пустой дом – только время от времени пробегал официант или поставщик ресторана. Она прошла через все комнаты и оказалась в холле с двумя коридорами: правый вел в столовую, а левый упирался в кабинет. Тесса замерла, гадая, куда идти.

Будь здесь Дафне, она бы сразу поступила, как заправский журналист. А если доктор прячет компрометирующие материалы в своем доме, то лучшего места, чем кабинет, не найти. Конечно, Тесса много раз говорила Дафне, что информация о контактах Никко надежно защищена, а сама Тесса не имеет права, а самое главное, способностей хакера. Но она сделала шаг вперед и застыла на пороге. Застекленные двери были распахнуты: очередной аргумент в пользу того, что тут не хранится ничего предосудительного. Доктор Кассиди вряд ли бы оставил кабинет открытым, если бы плел в его стенах зловещий заговор. Кстати, помещение даже на кабинет особо не походило. Тесса не увидела ни экрана, ни компьютера и скользнула взглядом по полкам с антикварными бумажными книгами и живописным полотнам.

– Тесса?

Она подпрыгнула от неожиданности и развернулась вокруг своей оси. Перед ней стоял доктор Кассиди собственной персоной, как всегда, дружелюбно улыбающийся. Он с любопытством прищурился.

– Могу я тебе чем-нибудь помочь?

Тесса покраснела и решила, что нужно придерживаться хотя бы частично правдивой версии событий:

– Акейша отправила меня в столовую за свечами, но я, похоже, заблудилась. – Но это никак не объясняло, почему она оказалась на пороге кабинета, поэтому она поспешно добавила: – Я уже хотела уходить, но одна статуэтка… она просто притягивает меня. Я стала ее рассматривать. Глупо звучит, я понимаю. Прошу прощения, сэр. Я сейчас побегу за свечами.

– Ничего страшного, тебе не за что извиняться, – произнес он.

Доктор Кассиди быстро прошел в кабинет и положил руку на статуэтку, которую Тесса выбрала наугад. На столе имелись и другие миниатюрные скульптуры, но эта действительно выделялась и притягивала к себе внимание. Это было искусное изображение мужчины с телом, сделанным из ценного голубого камня, и в одеянии, сверкающем, как золото. Наверняка это было настоящее золото, предположила Тесса и задумалась.

– Тебя она действительно привлекла? – спросил доктор Кассиди.

– Да, – соврала Тесса. – Она такая красивая! Я раньше ничего подобного не видела. Я просто глаз не могла оторвать!

Доктор Кассиди кивнул:

– Неудивительно. Все они поражают воображение, но в этой статуэтке есть особая сила. Ты знаешь, кто это?

– Нет, сэр, – сказала Тесса и осторожно предположила: – Она египетская?

– Верно! – просиял он. – Я купил ее на аукционе, и торги были очень оживленными, можешь мне поверить! Это Озирис. Кстати, имя что-то тебе говорит?

Тесса отрицательно покачала головой.

– Он был могущественным богом, ему поклонялись древние египтяне. Согласно мифам, брат убил его и разрезал тело на куски. Но супруга Озириса вернула его к жизни и понесла от него сына. И тогда Озирис стал судьей подземного царства. Судьей мертвых. – Доктор Кассиди одарил скульптуру долгим взглядом, а потом, негромко засмеявшись, отвернулся: – Прошу прощения, я совсем заморочил вам голову своими россказнями. Что-то я заболтался.

У Тессы бешено колотилось сердце. Она чувствовала, что сейчас что-то произойдет – если она поведет себя правильно. Но что? Джастин дразнился, что она стала его протеже, поскольку умеет замечать то, что другие не могут – маленькие детали, нюансы мимики, особенности речи… Прямо как он, Джастин. Тесса могла поклясться, что статуэтка для доктора Кассиди – нечто большее, чем напоминание об очаровательном древнем мифе. К сожалению, она не обладала даром Джастина располагать к себе людей и получать от них искомое. Его чары действовали и на мужчин, и на женщин, но как он это проделывал, оставалось для Тессы загадкой. Она сама на необщительную буку не тянула, но до сих пор не научилась ловко обводить людей вокруг пальца.

– О нет, – произнесла она наконец. – И вообще это очень похоже на ту веру, в которой меня воспитали. У нас тоже есть бог, давным-давно воскресший из мертвых.

Доктор Кассиди приветливо улыбнулся, и Тесса решила развить успех:

– А Озирис похож на бога, в которого верят в Панаме? Верующие в него будут избавлены от власти смерти? Их ждет воскресение?

Доктор Кассиди ответил не сразу:

– В некотором роде да. Он и его семья определенно связаны с возрождением, хотя и не совсем таким, как в той религии, о которой говоришь ты. Древние египтяне полагали, что он правит подземным царством. А здесь, среди живых, цари – их называли фараоны – связаны с его сыном, Гором. Им нравилась сама идея, что их лидеры имеют непосредственное общение с богом и потому могут принимать мудрые решения здесь, на земле.

– Потрясающе! – воскликнула Тесса и принялась напропалую импровизировать: – Политика – это, конечно, здорово, и мне нравится изучать ее, но, думаю, постепенно разные проблемы начинают тяготить. Я имею в виду выборы, вопросы, связанные с лоббистами. Такие вещи обесценивают все. Было бы приятно знать, что высшее лицо в государстве занимается политикой не ради денег, а потому что он призван на высокую должность ради высшей цели или… высшей силой.

Она замолчала, справедливо опасаясь, что сказала больше, чем нужно. Однако мгновение спустя стало ясно, что ее слова попали точно в цель.

– Я забываю, что тебя растили совсем не так, как здешних ребят, – пробормотал доктор Кассиди. – А ты – девушка широких взглядов. Но именно из-за твоего воспитания я не должен рассказывать тебе древние мифы.

И он снова рассмеялся, но на сей раз – притворно.

– А то меня обвинят в том, что я заманиваю наивную милую девочку в секту. Ты сама видела реакцию гостей во время ужина. Поэтому, если ты хочешь подавать документы на гражданство, не вникай в подобные вопросы. И не ходи в церковь, не исповедуй публично веру, в которой тебя взрастили. Если ты хочешь вернуться в ее лоно после того, как станешь гражданкой, – без проблем. Но сейчас любой шаг в сторону для тебя – под запретом, ты должна пройти по лезвию ножа и не оступиться. А я хочу помочь тебе, а не сбить с пути. А теперь нам пора.

И доктор Кассиди покинул кабинет вместе с Тессой. Он захлопнул двери и усмехнулся. Теперь он выглядел как ни в чем не бывало – улыбчивый и радушный хозяин дома.

– Давай-ка отыщем свечи! Кстати, помогать на благотворительной вечеринке вроде моего приема – как раз то, что нужно для резюме юной соискательницы гражданства!

Тесса послушно двинулась за ним. Она лихорадочно обдумывала услышанное. Вскоре ужин закончился, и Акейша проследила за тем, чтобы ребят из КЮГ развезли по домам. У Тессы прямо руки чесались немедленно залезть в стрим и выудить оттуда все сведения об Озирисе. Как жаль, что Джастин в отъезде: он бы подсказал ей, на что надо обратить внимание в первую очередь! Но серфинг в стриме пришлось отложить – на кухне Тесса обнаружила Дария. Она сразу вспомнила, что накануне они как раз договаривались о встрече: юношу потрясло приглашение доктора Кассиди, и он решил дождаться, когда Тесса вернется домой с благотворительной вечеринки для «избранных».

Теперь Дарий буквально сгорал от нетерпения услышать даже самые мельчайшие подробности о званом ужине своего кумира.

– Ну как? Случилось что-нибудь… необычное? – затараторил он. – Удалось с кем-нибудь позна… – Он осекся, даже рот приоткрыл от удивления. – Ого! А ты постриглась. Здорово.

– Спасибо, – ответила Тесса, плюхаясь в кресло.

Конечно, замыслы в ней кипели, но она провела весь вечер на ногах и чувствовала себя вымотанной.

– И ничего такого особенного не случилось.

– Они тебя покормили? – поинтересовалась Синтия. – Могу разогреть еду.

Она сидела за столом, в компании Руфуса, Квентина и Дария. Все четверо играли в маджонг, правилам которого каждый по очереди пытался научить Тессу. Увы, пока ей эти премудрости не давались.

– Я сыта, – устало отозвалась Тесса.

– А я бы поел! Мне можно разогреть! – радостно объявил Даг.

Синтия поднялась из-за стола, но он отмахнулся:

– Не беспокойся, я сам справлюсь.

Она села обратно, но вдруг встал Руфус.

– Тесса, садись на мое место. Это, право дело, смешно – игра-то несложная! А я почти завершил партию.

Тессе было не до маджонга, но она не успела возразить – в дверь позвонили. Даг оторвался от созерцания открытого холодильника и уставился в маленький экран на стене – монитор транслировал изображение с внешних камер наблюдения. Лицо Дага мгновенно посерьезнело – а вдруг в дом ломится враг? Но, разглядев непрошеного гостя, Даг остолбенел.

– Глазам своим не верю, – пробормотал он и помчался в коридор.

Тессу одолело любопытство, и она тоже вскочила, чтобы взглянуть на экран. Ее опередил Руфус.

– Ты ее знаешь? – спросила Тесса, покосившись на изумленного телохранителя.

Но он мгновенно принял свой обычный невозмутимый вид и пожал плечами.

– Нет. Просто Даг слишком переполошился, – мрачно пробурчал Руфус.

Но когда взвинченный Даг впустил гостью в дом, Руфус не мог оторвать от нее взгляда.

Незнакомка была явно из плебеек: среднего роста, с темными глазами и каштановыми кудрями, собранными в небрежный хвостик. Одежда ничем не примечательная, но тело мускулистое, накачанное – вероятно, она регулярно занималась спортом. На мгновение Тесса заподозрила, что перед ней – преторианка, которая сменит в карауле Дага, но потом заметила дремотный, мутный взгляд женщины и задумалась. Солдаты никогда так не смотрели!

– Друзилла Кави, – выпалил Даг, который чувствовал себя не в своей тарелке.

Тесса удивленно заморгала.

– Наша… коллега. Преторианка, – добавил Даг.

Квентин – единственный из присутствующих – сохранял беспечность.

– Вы тоже будете охранять нас? – весело спросил он.

– Я искала Мэй, – отозвалась Друзилла заторможенным голосом человека, застрявшего между сном и явью. – Она не отвечает на звонки, а я ее ищу, ищу… Кинулась к ней домой – а ее нет… Мне говорили, она была в ВБ, я бросилась туда. Правда, меня в здание уже не пускают. Но мне сказали, что она находится по этому адресу, и я приехала сюда. – Друзилла легонько нахмурилась и стала озираться по сторонам: – Но что-то ее здесь не видно.

– Мэй на задании, поэтому не отвечает на звонки, – объяснила Тесса.

– А, – отозвалась Друзилла. – Понятно.

Даг откашлялся и проговорил:

– А я не знал, что тебя из госпиталя выписали, Кав… Друзилла.

– А меня не выписали, – заявила та. – Но отпускают днем. Но мне гораздо лучше. Когда меня выпишут, я снова встану в строй. Очень скоро.

– Непременно, – пробормотал Даг.

– А вы уверены, что у вас есть разрешение покидать палату? – осторожно поинтересовался Руфус и смерил гостью пристальным взглядом.

Она полусонно улыбнулась и с затаенной горечью ответила:

– А как вы думаете, сумела бы я убежать из военного госпиталя, мистер?

– Каллауэй, – представился он. – Полагаю, не сумели бы.

– Они хорошо меня лечат, – продолжила Друзилла. – Заботятся обо мне. Они обо всех хорошо заботятся, правда, Линус? Как твой имплант, еще при тебе?

Даг искренне изумился вопросу:

– Да! А твой? Врачи наверняка его отключили на время твоего… выздоровления. Но его ведь не вытащили?

Она понурилась.

– Доктора сказали, что надо его убрать. Пока мне не станет лучше. И это немного помогло. Но кое-что не прошло… руки, например. – Глядя в пол, она потерла ладони: – Ты такое тоже чувствуешь? Как будто иголками колют?

Даг ошалело уставился на нее, похоже, желая провалиться под землю. Или чтобы она провалилась… В другой ситуации Тесса бы порадовалась тому, как присмирел ее нахальный мучитель, но гостья ее напугала.

– Нет, и я не понял, – выдавил Даг. – Вообще не понял, что ты имеешь в виду, если честно.

Друзилла печально кивнула.

– Тогда тебе повезло. Потому что от таблеток многое прошло, а это нет… осталось. На кухне воцарилась тишина, и Тесса догадалась, почему Друзилла ведет себя, как сомнамбула. Трудно утверждать, от чего ее этими таблетками лечат, но, разумеется, от чего-то серьезного – иначе с чего бы она бродила по улицам, как зомби.

– Ладно, – произнесла Друзилла. – Извините, что я вас побеспокоила. А когда, вы сказали, Мэй вернется?..

– А мы не сказали, – ответил Даг. – Она – на задании. Никто не знает когда.

– Понятно. Тогда я буду позванивать, может, и попаду на нее. Она меня навещала в госпитале, а я, кажется, была… не в себе. – И Друзилла тихонько рассмеялась – так, словно у нее сил смеяться не было. – А теперь я в себе. И хотела помириться…

Она направилась в прихожую, и Руфус забежал вперед.

– Давайте я вас провожу? Не стоит вам одной по улицам ходить, сейчас поздно.

Друзилла снова рассмеялась:

– Я преторианка! Чего мне бояться?

– Но я бы вас проводил. Кроме того, возможно, нам по пути! – настойчиво повторил он.

– Вы едете в госпиталь на военной базе?

Руфус обменялся взглядами с Дагом:

– Да. Именно туда мне и надо!

Все тотчас поняли, что он говорит неправду, – все, кроме Друзиллы. Руфус повернулся к Синтии:

– Ничего, если я вас покину?

– Без проблем, – отозвалась она.

– В таком случае я прослежу, чтобы преторианка Кави добралась до госпиталя в целости и сохранности.

– Да уж, – заметил Даг с жаром.

– Вы очень добры, мистер… упс, простите, забыла, как вас зовут, – извиняющимся тоном проговорила Друзилла.

– Ничего. Зовите меня просто Руфус. – И он повел ее к дверям: – А нам пора.

Друзилла поплелась за ним, напоследок одарив всех рассеянной улыбкой:

– Приятно было познакомиться. И с тобой повидаться, Линус…

– Мне тоже, – пробормотал Даг.

Когда дверь за ними закрылась, он сел за стол и отчаянно помотал головой.

– Я его должник. Он прав. Ей нельзя шляться по улицам одной, а я не уверен, что смог бы выдержать дорогу до базы наедине с ней!

– А кто она? – спросила Синтия. – И что с ней случилось?

– Она? Просто преторианка. Она получила травму, и, в общем, не важно, где и как, но никак выздороветь не может. А я никак не пойму, от чего ее сейчас лечат, – признался он.

– От чего-то, что требует принимать лекарства в серьезных дозах, – заявила Тесса.

Даг согласно кивнул.

Синтия вздохнула и принялась рассматривать лежавшие перед ней игральные кости.

– Надеюсь, ей станет лучше. Кстати, ребята, должна вам сказать, я безумно рада тому, что из Друзиллы извлекли импланты. Она, естественно, неопасна, но когда у человека шарики за ролики закатились – не надо ему высокотехнологичные стимуляторы вживлять. А то это плохо кончится. Твой ход, Дарий.

Глава 17

Джемманские боги

Мэй впечатлило, когда откуда ни возьмись в воздухе возник ворон, а Джастин застыл без движения. Но еще больше ее поразило, когда ворон с пронзительным воплем, роняя перья, влетел в окошко, описал круг по комнате, кинулся прямо на Джастина – словно бы атакуя, – и исчез в нескольких дюймах от его груди! В тот же миг Джастин с шумом втянул в себя воздух и раскашлялся, как утопающий, которого в последнюю секунду вытащили на берег. До этого он целый час сидел, будто окаменев.

Мэй подбежала к нему и присела рядом, обхватив и прижав к себе. Джастин отчаянно хрипел, кожа его горела. Он попытался отпихнуть ее и выдавил:

– Сейчас стошнит… дай что-нибудь…

Ни мисок, ни ведерок для мусора в комнате не было, поэтому Мэй схватила то, что попалось под руку – шляпу, которую подарил Карл. Джастин наклонился над ней, тело его сотрясали сухие рвотные спазмы. Мэй метнулась в ванную и вернулась со стаканом воды. Желудок его наконец успокоился, он жадно схватил стакан, но сделал лишь пару глотков. Потом вернул посудину Мэй и завалился на кровать. Мэй знала, что делать с полученными в бою ранениями, но не с болезнями – и тем более с последствиями превращения человека в ворона.

– Что это было? – спросила она, приглаживая мокрые от пота волосы Джастина.

Температура, кстати, поднималась. Лихорадочно блестя глазами, он смотрел сквозь нее и бормотал:

– Божественное прикосновение… и отключение стрима. Но ведь у них не получится, правда? Там же избыточность – стрим не может просто так отрубиться… А бог, он знает, что делать!

Мэй с трудом влила в рот Джастина немного воды, и он провалился в тяжелый сон. Затем Мэй смочила водой полотенце и стала аккуратно протирать его лицо. Голова его покоилась у нее на коленях, а она беспомощно оглядывалась: куда запропастились эти вороны? В самый ответственный момент – как сквозь землю провалились! А если им угодно с Джастином болтать, они тут как тут!

– Может, влезете мне в голову? И объясните, что здесь творится? – в отчаянии сказала она.

Ей не ответили. Значит, она не сподобилась ответов от божественных сущностей. У нее есть лишь кинжал с янтарной рукояткой – но, нет, она ни за что не воспользуется им сейчас: вдруг провалишься в транс, а Джастину потребуется помощь? К тому же он ее предупреждал, что за помощь богов всегда нужно платить. Он это имел в виду? Но Мэй всегда казалось, что речь идет о плате метафизического характера, а не о чем-то настолько конкретном, как лихорадка и рвота.

Лоб Джастина оставался горячим, но дыхание выровнялось, и Мэй надеялась, что крепкий сон поможет ему одолеть неведомый недуг. Спустя час в дверь постучали. Мэй осторожно переложила Джастина на кровать, встала и впустила в комнату Лусиана. Тот передал ей тарелку с едой и охнул при виде Джастина:

– Он и впрямь болен! Я думал, может…

– Думал – что? – спросила Мэй, потому что он резко замолчал.

– Не важно, – произнес Лусиан. – Помощь нужна? Доктор, к примеру?

Мэй поставила тарелку на столик и вручила Лусиану шляпу, в которую вытошнило Джастина.

– Выброси это, – отчеканила она. – И извинись перед Карлом.

Лусиан поморщился и выставил шляпу в коридор.

– Будет сделано. Что-нибудь еще? Могу я быть как-то полезен? Тебя здесь, по сути, заперли, но, если честно, лучше сидеть здесь, чем ходить в жутком коконе из тысячи платков!

В голосе его звучало искреннее беспокойство, и Мэй осенило: а ведь он думал, что Джастин притворился больным, чтобы остаться с ней наедине с вполне понятными целями.

«Надо же, я была с ним холодна, а он до сих пор не отступился. Как мне объясниться, чтобы он понял?»

Внезапно Мэй посетила мысль, донельзя удивившая ее саму:

«А нужно ли мне объясняться?»

Мэй никогда не нравились игры, в которые с неизменным удовольствием играли девушки ее касты и социального положения. Повзрослев, она не изменила себе, и ее отношения с мужчинами оставались совершенно безыскусными: она бросала партнеров, если охладевала к ним, и не водила никого за нос ради собственной выгоды или амбиций. Джастин велел молчать насчет племянницы, но теперь Мэй сомневалась, что это хорошая идея. Наверняка все можно объяснить, не вдаваясь в сверхъестественные подробности.

– А женщинам в Аркадии живется нелегко, – произнесла она, подбирая каждое слово. – Мне повезло, что я родилась в РОСА. Мне безумно жаль тех, кто вырос здесь, – они-то не знают, что можно жить иначе. Кстати, я слышала… – проговорила Мэй и умолкла. Она даже отвернулась, притворившись, что слишком расстроена, но после паузы продолжила: – В Аркадии вроде бы похищают девочек и женщин, причем не только из провинций, но из РОСА! Как ты полагаешь, здесь есть доля истины?

– Мой опыт свидетельствует, что люди способны на любую пакость, – мрачно ответил он. – В принципе все возможно. Однако если это и случается с нашими гражданами, то не очень часто. Наша граница надежно охраняется. Местным не так-то просто проникнуть на нашу территорию и захватить наших женщин.

«Вот только касты их отдают совершенно добровольно», – тоскливо подумала Мэй, а вслух она сказала:

– «Не очень часто»… это тоже никуда не годится! По-моему, их обычаи самые что ни на есть варварские. Ты можешь что-нибудь предпринять, чтобы вернуть джемманских девочек?

– Но каким образом? – задал встречный вопрос Лусиан.

– Они сильно отличаются внешне, – заметила Мэй. – У них нет «Каина». Или есть, но только слабые следы. Поэтому нужно сделать генетический тест и найти их родителей, сверяясь с нашим реестром.

– Но сперва они должны попасть в РОСА. Здесь нет подходящего оборудования, а аркадийцы не выдадут их на основе подозрений, мало ли у кого какая внешность. И даже если у нас будут неопровержимые доказательства, что похищенная действительно джемманка по рождению, вернуть ее в РОСА будет проблематично, особенно если она уже долго жила здесь и ей промыли мозги. Аркадийка с четырьмя детьми вряд ли захочет уехать обратно: им забивают голову всякими ужасами: дескать, джемманы все как один безбожники и слуги зла.

Мэй подумала: а что, если девочка восьми лет от роду верит во всю эту чушь? Преторианка молчала, но, похоже, лицо выдало ее растерянность. Лусиан мягко взял ее за руку и привлек к себе.

– Я понимаю тебя, – произнес он. – И мне, поверь, очень жаль всех этих несчастных. Они вынуждены жить в Аркадии – независимо от того, родились они здесь ли нет. Если бы я только мог что-нибудь сделать для них! Но, увы, это не в моих силах.

Мэй улыбнулась, хотя настроение у нее было – хуже некуда.

– Ты станешь одним из двух самых могущественных людей Республики. Неужели найдется дело, с которым ты не справишься?

Он поднял на нее пристальный взгляд, а потом тихо и ровно ответил:

– Возможно, да.

А теперь речь явно шла не о похищенных девочках.

За ее спиной застонал во сне Джастин, и Мэй кинулась к кровати.

– Я должна быть рядом с ним, – сказала она Лусиану. – Я дам знать, если ему станет хуже, но думаю, он поспит, и все пройдет.

– Скорее всего, да, – согласился Лусиан. – С ним часто такое бывало.

Мэй поняла, что он ни в чем не разобрался и решил, что у Джастина передозировка таблеток. Но уточнять ничего не стала – пусть лучше думает, что Джастин перебрал со стимуляторами, чем узнает, что тот связан со сверхъестественными силами.

Она просидела рядом с Джастином до самого утра. К утру температура наконец спала. Он проснулся осунувшийся и несчастный, но с ясными глазами и не бредя. Она помогла ему сесть и принесла воды. Потом терпеливо ждала, когда он напьется. И лишь затем решила поинтересоваться насчет того, что же все-таки произошло ночью.

– Ты помнишь хоть что-нибудь? – спросила она. – Ты был не в себе…

– О, я был не в себе, ты верно подметила, – поморщился он. – Я был не в своем теле. Я был в теле Магнуса. Мы долетели до храма и подслушали, о чем говорил Великий Ученик.

Тут Джастин резко выпрямился.

– Представляешь, Мэй! Этот псих, знаешь, что хочет сделать? Уронить стрим! Он хочет заслать к нам хакеров с этими миссионерами, отключить все и начать вторжение!

Мэй ошарашенно моргала:

– Ты что-то такое говорил. Но я подумала, ты бредишь! Ты упомянул про избыточность при проектировании стрима, и это чистая правда. Он действительно не может взять и отказать!

– Тогда почему он так уверен в успехе? – Джастин взъерошил и без того растрепанные волосы и наморщил лоб. – У них таких инженерных решений даже близко нет! И даже если они привлекли программистов из провинций и из ВС – все равно они не смогли бы взломать нашу систему…

– Ты должен рассказать остальным.

– И как я это докажу? – вздохнул Джастин. – Все это останется лишь теоретическим вопросом, если я сумею отвертеться от требования разрешить взъезд проповедникам. Но, может, не надо отказывать Великому Ученику? Если у них действительно есть секретная информация, ее нужно из них вытянуть! Вопрос, как…

Тут кто-то постучал, Мэй крикнула «открыто!», и в дверь просунулось лицо Вал. Преторианка увидела Джастина сидящим на кровати и довольно заулыбалась:

– А ты жив, как я погляжу! Но видок у тебя скверный …Сенатор, кстати, в прошлый раз как тебя увидел, сильно расстроился…

– Не обещаю, что буду бегать, прыгать и кувыркаться через голову прямо сейчас, – сообщил Джастин, – но еще денек проживу, скорее всего.

Вал кивнула:

– Вот и мы так подумали. Лусиан предупредил их, что на обед ты никак не попадаешь, потому что чем-то отравился. Из храма приехал какой-то парень посмотреть, как ты себя чувствуешь, думаю, чтоб проверить, не притворяешься ли ты. Но мы можем ему сказать, что ты без памяти лежишь, а станет лучше – сообщим.

– Подожди! – позвал Джастин – Вал уже попятилась в коридор. – Как зовут этого парня?

– Кажется, Хансен!

Джастин замер без движения, крепко задумавшись, – Мэй казалось, что она прямо видит, как крутятся шестеренки в сложном часовом механизме его интеллекта.

– Скажите ему, что я поговорю с ним через пятнадцать минут. Но я сначала должен принять душ.

Он передвинулся к краю кровати и поморщился, попытавшись подняться. Мэй тут же обхватила его за плечи – чтобы не упал обратно.

– Так, никакого душа. Тебе нужно лежать.

– Но мне нужно переговорить с Хансеном! – упрямо повторил Джастин. – Скажи ему, Вал. А Мэй поможет мне в ванной.

Вал выскользнула из комнаты, напоследок поворчав, что некоторым всегда достаются самые приятные поручения… Мэй довела Джастина до двери, но в последний момент остановилась:

– Ты уверен? Выглядишь ты не очень… Кстати, почему?

– Потому что я был не готов к этим чарам, – ответил он. – Слияние с такой мощью забирает много физического ресурса, а я мало тренировался. Зато мы узнали, что хотели.

Мэй понизила голос:

– Ты что-то такое говорил, когда вернулся, про прикосновение бога. Это что такое было?

Он долго молчал, прежде чем ответить:

– И к этому я тоже не был готов. К этой… силе и славе.

И это все, чего ей удалось от него добиться. Потом Мэй повела его в ванную. Он сумел вымыться сам, а она сидела под дверью, слушала шум воды и боялась услышать грохот падающего тела. Однако он умудрился не свалиться и не поскользнуться, хотя, выйдя, смотрелся весьма паршиво. Джастин переоделся в чистое, но при одном взгляде на него становилось понятно: человек очень плохо себя чувствует. Устроив его в полулежачем положении на кровати, Мэй заметалась по спальне в поисках шпилек. Ради Хансена ей, конечно, не следовало заматываться в кокон Огражденной, как для Джаспера, но все равно нужно было соответствовать аркадийским понятиям о приличиях.

– Нет, не надо, – вдруг сказал Джастин, увидев, что она принялась подбирать и закалывать волосы. – Просто расчеши их.

– Ты с ума сошел? – удивилась она. – Ты что, не знаешь их? Они же психи.

– Вот именно, – ответил Джастин. – Поэтому просто распусти волосы и расчешись.

Именно это Мэй и сделала. Потом в спальню зашел Хансен. Аркадиец застыл на пороге, завидев Мэй, но похоть тут была ни при чем, он просто изрядно удивился, сел в предложенное кресло рядом с Джастиновой кроватью, а на Мэй вообще не поглядывал. Та опустилась на стул рядом с дверью.

– Доктор Марч, – немного помявшись, начал Хансен. – Вы больны, насколько я вижу…

– Иду на поправку, – заверил его Джастин. – Надеюсь, что ваш господин войдет в мое положение – сегодня я никак не мог приехать к обеду.

– Конечно-конечно, – согласился Хансен. – Я обязательно его извещу, и, вполне возможно, мы перенесем встречу на последующее время, если вы выздоровеете до конца поездки. Обязательно сообщите, если вам что-то понадобится. Я буду молиться о вашем здравии.

Джастин улыбнулся и покачал головой:

– Никто и ничего не может сделать – за исключением моего бога. Так я расплачиваюсь за притекающую ко мне силу и ни о чем не жалею.

Мэй показалось, что она ослышалась. Но Хансен тоже встрепенулся, и она поняла, что Джастин действительно произнес эти слова.

– Простите? – переспросил Хансен. – Вы сказали – вашего бога?

– Да, – кивнул Джастин, всем видом показывая: а что тут такого?

– Но… у джемманов нет богов, – выдавил Хансен. – Вы преследуете верующих!

– У некоторых из нас есть боги, способные на великие дела. Боги, которые одаривают своих последователей подлинной силой и награждают тех, кто им верен. – Тут Джастин умолк и одарил Хансена долгим изучающим взглядом: – Ты верный человек. Если бы ты служил моему богу, Элайна бы давно стала твоей.

Хансен застыл с открытым ртом. Потом с трудом выговорил:

– Откуда… тебе известно о ней?

Джастин развел руки в стороны:

– Мой бог – великий бог, он дал мне многие знания. И я знаю, как тяжко ты трудишься в храме, в то время как Великий Ученик приписывает все твои заслуги себе – забирает и присваивает себе все, не только Элайну. Я знаю, что ты ненавидишь его за это.

Мэй не представляла себе, о чем речь, но она видела, что слова Джастина попали в цель. Хансен отчаянно замотал головой:

– Нет! Нет! Я служу ему верно! Я с радостью делюсь тем, что у меня есть! Он великий человек и заслуживает всего…

– И женщины, которую ты любишь? – вкрадчиво спросил Джастин. – Ты и вправду в это веришь? Если не хочешь признаться в собственных чувствах, подумай о ней. Полагаешь, ей это нравится? Что с ней происходит каждый раз, когда ты приводишь ее в чужую спальню? Нравится ей его «благословение»?..

Хансен густо покраснел и вскочил:

– Довольно! Я ухожу!

– Уходишь? И что ты будешь делать? Поползешь к нему и нажалуешься на меня, потому что я знаю, что он спит с твоей наложницей? А он отправил тебя с каким-нибудь очередным мерзким поручением, за которое тебя снова будет ждать роскошная награда в виде пустых обещаний. – И Джастин королевским жестом указал на кресло – несмотря на болезненную бледность, в его движениях чувствовались неожиданная сила и уверенность. – А теперь сядь и помолчи. Я помогу тебе изменить свою жизнь.

Хансен сел.

– Мой бог знает о вашем плане отключения медийного стрима РОСА, – заявил Джастин.

Хансен вздрогнул от неожиданности:

– Как?! Вы… не могли!

– Ты что, не слышал, что я только что сказал? Мой бог способен сделать все что угодно. Ты что, думал, Нехитимар тут один-единственный благодетель с полной корзиной подарков? Так вот, это не так, дружище. Мой бог все видит и может такое, что никому и не снилось. А насчет медиастрима – полная ерунда. У хакера-самоучки ничего не получится. Великий Ученик просто хочет подставить тебя. Чтобы ты попался, пытаясь провернуть эту глупую затею.

– Ничего они не самоучки! – важно заявил Хансен. – Их обучал программист, который сбежал из вашей страны пару лет назад! Он клянется, что знает все протоколы, и говорит, что если хакерская атака на стрим начнется из трех разных точек, то его можно на время отключить!

Джастин молча смерил его суровым взглядом. Мэй почувствовала, что он удивлен так же, как и она. Значит, программист из ВС не способен взломать джемманские сети… но как в таком случае насчет перебежчика? А это в корне меняло дело – аркадийская затея вполне имела шансы на успех. Мэй немного разбиралась в вопросе и знала, что медиастрим запускается из трех разных точек – как раз для того, чтобы избежать потенциальных отключений. А если атаковать сразу несколько узлов, система и впрямь может оказаться под угрозой. Однако знаний Мэй не хватало, чтобы быть на сто процентов уверенной в подобном результате. Джастину наверняка тоже. Но пока он отлично справлялся с ролью старательного ученика древнего бога.

– Не сработает, – решительно заявил он Хансену. – Ничего у вас не получится. Вас поймают, и вы не сможете покинуть территорию РОСА. А Его Святейшество и ваш президент заявят, что понятия не имеют о ваших планах и вы по своему почину совершили диверсию. В общем, вас оставят гнить в джемманской тюрьме. Впрочем, тебе не о чем волноваться. Великий Ученик будет хорошо присматривать за Элайной.

– Чего ты хочешь? – процедил Хансен, заскрипев зубами от ярости.

– Неправильный вопрос. Правильный – чего хочешь ты? – И Джастин показал на Мэй: – Посмотри на нее.

Хансен повиновался.

– Она мне не наложница и не жена. С точки зрения закона мы друг другу ничем не обязаны, и никто ее рядом со мной насильно не удерживает. Тем не менее она изъявила желание быть со мной. А Элайна без принуждения сделает то же самое?

– Да, – выпалил Хансен. – Она меня любит.

– Неужели? – В голосе Джастина командные нотки сменились увещевательными – теперь он не приказывал, а вел переговоры. – Ты можешь вообразить, чтобы твоя красавица ходила свободно, не замотанная в кокон? Тогда все бы открыто смотрели на нее и понимали, что она будет с тем мужчиной, которого выберет сама. А еще все бы знали, что Элайна уже отдала предпочтение тебе, и, как бы они ни жаждали ее заполучить, они не могут ее и пальцем тронуть! – Он обернулся к Мэй: – Скажи Хансену, что ты изучала в школе!

Мэй не ожидала такого вопроса, но решила промолчать о том, что в военной академии она училась метко стрелять по врагу.

– Музыку, – ответила она.

Но Хансена даже не это удивило.

– Ты ходила в школу?!

– Все джемманские девочки посещают школу, – произнес Джастин. – Учатся предметам, которые им по душе, а когда вырастают – работают где хотят и выбирают себе партнеров, которые им самим нравятся. Мы их не заматываем в покрывала. Никому не запрещаем любоваться их красотой. Мы не позволяем самодовольным тиранам ущемлять права других людей и присваивать плоды их трудов. Человек, который много трудится, получает достойную зарплату. Его не обкрадывают другие, живущие за его счет.

Здесь Джастин, конечно, приврал. Ведь в РОСА имело место классовое неравенство. Правда, по сравнению с Аркадией родина представлялась ему подлинным раем – и Джастин почувствовал прилив вдохновения.

– Твой бог одобряет эти правила! – изумленно воскликнул Хансен.

– Таковы законы нашей страны, – поправился его Джастин. – Но… – Он умолк и внимательно оглядел собеседника, а Мэй прочитала в его глазах то, что он думал про себя. Хансен недоволен тем, что получил от Нехитимара, но он воспитан в аркадийской вере, и ему непонятен мир, которым не управляет сверхъестественное. – Мой бог делает это реальным. Вот в каком щедром мире живут его последователи. Кстати, он может и тебя взять к нам… и Элайну тоже.

Хансен уставился на Джастина:

– Но как?

– Переходи на нашу сторону, – произнес Джастин и подался вперед. – Мы позволим Великому Ученику сделать то, что ему вздумается. Пусть посылает вас в РОСА. Ты будешь сообщать нам обо всех передвижениях и скажешь нам, когда они планируют нанести удар. Мы их схватим, а ты останешься в Республике.

– Без Элайны, – сухо ответил Хансен. – Я буду в РОСА, а она – в Аркадии. А без нее мне и жизнь не мила.

Наметилась серьезная проблема, но Джастин беззаботно отмахнулся:

– Не беспокойся, мы переправим ее к нам без проблем.

Хансен покосился на него с сомнением. Мэй прекрасно понимала тревогу юноши.

– Но каким образом?

– Ты что, не слушал меня? – рассердился Джастин. – Это сделает мой бог. Не бойся. – А затем Джастин указал на себя: – Попроси Великого Ученика перенести нашу встречу на вечер, и ты сам убедишься, к тому моменту я полностью поправлюсь. Мой бог исцелит меня, дабы я мог трудиться во славу его.

– Полностью поправишься? – ахнул Хансен.

– Да, – твердо ответил Джастин. – Делай, как я говорю. А я сумею перевезти Элайну в РОСА. Итак, хакеров они подобрали… а что насчет миссионеров, которых вы собираетесь выдать за лекторов? Ты вроде бы должен отобрать подходящие кандидатуры?

Хансен согласно кивнул.

– Есть ли среди них люди, подобные тебе? Те, с кем плохо обошелся Великий Ученик и которых покинул Нехитимар?

Аркадиец промолчал, но его снова выдало выражение лица.

Джастин расплылся в довольной улыбке:

– Если ты сможешь отобрать их для поездки, это будет просто замечательно. Мой бог даст им новую жизнь, если они помогут схватить программистов.

– Ты должен привезти мне Элайну, – настойчиво повторил Хансен и окинул Джастина недоверчивым взглядом: – И явиться к ужину сегодня вечером.

– Я буду в храме, – произнес Джастин. – И ты узришь, что значит – служить богу, который исполняет свои обещания.

Он с большим усилием поднялся с кровати и протянул Хансену руку. Тот мгновение колебался, но пожал ее.

– Я поговорю с Его Святейшеством, – сказал он Джастину. – Прощай!

Хансен хотел уйти, но Джастин окликнул его:

– Подожди минутку! Ты знаешь что-нибудь о жезле Великого Ученика? Его еще увенчивает орел?

– Конечно, – пожал плечами Хансен. – Считается, что это знак милости Нехитимара, который был послан этому Великому Ученику.

Джастин нахмурился:

– В смысле – этому Великому Ученику?

– У его предшественника жезла не было, да и власти такой он не имел. А Нехитимара всегда почитали в Аркадии, практически с самого времени основания страны. После Упадка вера людей только окрепла, но когда во главе церкви стал нынешний Великий Ученик, кое-что поменялось. В Его Святейшестве присутствует некая сила, и все готовы следовать за ним хоть на край света. Странное дело… Но я тоже это ощущаю, особенно когда он берет в руки жезл: меня накрывает невидимой волной, и я прямо чувствую божественную силу! Поэтому ему очень трудно противостоять…

– Поэтому ты сразу отдал ему Элайну? – мягко спросил Джастин.

Хансена передернуло.

– Нет. Когда у Великого Ученика в руках жезл, он просто окружен сиянием и на него страшно взглянуть. Но даже без жезла… словом, он такой человек, что ему сложно возражать.

– Я не заметил жезла в его храмовых апартаментах. Где он его хранит?

– Возможно, в усадьбе на Святом Озере.

Видя, что Джастин не совсем понял, он пояснил:

– Это к северу от города. Усадьба расположена в уединенном месте и надежно охраняется.

– Я почему-то так и предположил, – пробормотал Джастин. – Благодарю тебя.

Хансен ушел, а Джастин завалился на кровать и прикрыл глаза рукой.

– Что ты наделал? – с любопытством поинтересовалась Мэй.

– Хороший вопрос, – простонал Джастин.

– Ты ведь наврал ему с три короба!

Мэй уселась рядом и наклонилась над ним – и когда он убрал ладонь с лица, ему пришлось смотреть ей прямо в глаза.

– Я знаю, что ты способен на плутни, Джастин. Очаровать и обмануть человека – в этом весь ты! А сейчас ты разыграл целый спектакль специально для Хансена, да? У тебя же нет бога.

– Это зависит от точки зрения, – печально проговорил он. – Прошлой ночью я покинул свое тело и слился душой с потусторонним существом в виде ворона, которое служит скандинавскому богу. А он, между прочем, хочет заполучить на службу меня.

– Ясно. Но ты в отличие от ворона Одину не служишь.

Он не ответил, и она прищурилась:

– Так служишь или не служишь?

Его ответ прозвучал неуверенно:

– Не служу. Но я связан с ним теснее, чем думал. Хотя я и не стремился к этому.

Мэй едва удержалась от того, чтобы напомнить ему про «силу» и «божественное прикосновение», но решила, что у них и без того полно проблем.

– А ты сможешь сделать то, что пообещал ему? Вытащить Элайну из Аркадии? Или хотя бы не опоздать на ужин? К сожалению, выглядишь ты очень паршиво, ты уж меня прости.

– Ты мне льстишь, как я погляжу…

Она легонько пихнула его:

– Я серьезно! Ты ставишь на кон все и ввязываешься в авантюру, которую вряд ли сможешь провернуть! Что за рискованное предприятие! Если медиастрим отключат наши – их обвинят в террористическом акте. А если стрим положат аркадийские психи, наступит война. По крайней мере это равносильно объявлению войны. На стрим завязана инфраструктура РОСА. Страна просто слетит с рельсов, и воцарится хаос.

– Поэтому исполнители ничего не должны подозревать, – произнес Джастин. – Пусть ребята думают, что останутся безнаказанными. Нам нужно контролировать их и просто быть в курсе всех их планов! Но если они поймут, что мы у них на хвосте, тогда – пиши пропало, и нам крышка!

– Один из них точно знает, мы у них на хвосте, – заметила Мэй.

Джастин натянул на себя одеяло и перекатился на бок.

– Но я‑то его подманиваю. А сейчас мне надо еще немного поспать, а потом поесть. Попроси, пожалуйста, Лусиана одолжить мне свой гримировальный набор. Они, конечно, не разрешили нам ничего такого провезти, но я видел, что Лусиан гримируется для фотосессий. А мне стоит замазать круги под глазами и закинуться парой таблеток – тогда я вообще буду выглядеть как огурчик.

Мэй застонала:

– Смотри, закинешься, как обычно, – стошнит!

– Тошнить меня будет завтра, причем активно, – парировал Джастин. – А сегодня вечером я продемонстрирую могущество своего бога.

Мэй направилась к двери, но замерла:

– А ты не можешь рассказать мне хотя бы про жезл? Почему ты про него спрашивал?

Джастин уже задремал, но быстро встрепенулся:

– Возможно, это оружие. Во всяком случае, вороны так считают.

– Как мой кинжал?

– Гораздо мощнее. Они полагают, что жезл является угрозой и для нас, и для всей нашей страны, но я не могу сообразить, как добраться до артефакта. Даже если мы доберемся до Святого Озера, а я уверен, что до Упадка оно называлось иначе, как проникнуть на чужую территорию? – Он вздохнул и прикрыл глаза. – Придется нам удовлетвориться скромным подвигом во славу отечества и плюнуть на геройство.

Мэй сильно обеспокоили новости еще об одной потенциальной угрозе, однако она согласилась с Джастином: ничего не поделаешь, да и других проблем полно! Преторианки уже уехали с джемманскими мужчинами на очередную экскурсию. Мэй тоже могла бы присоединиться к их компании, но ей не хотелось оставлять Джастина в одиночестве. Служитель проснулся во второй половине дня: выглядел он получше и настоял на том, чтобы снова принять душ. До ванны он дотащился самостоятельно, что внушало оптимизм, и Мэй отправилась в особняк за едой для своего подопечного.

Но сперва Мэй пришлось облачиться в наряд Огражденной. Дело было муторное, но, как выяснилось, полезное: по дороге на кухню она разминулась с двумя сыновьями Карла. Они болтались в коридоре и не обратили на Мэй никакого внимания. Она догадалась: наверняка они перепутали ее с Ханной. Сначала даже Харриэт приняла ее за несчастную наложницу: женщина как раз отмывала кухонную плиту, когда Мэй попросила горячей пищи для Джастина. По голосу Хэрриет, конечно, ее узнала. Пока жена Карла занималась блюдом для гостя, Мэй смирно стояла в сторонке и прислушивалась к разговору мужчин. Оказалось, не зря.

– Ты бы лучше отца попросил девчонку из Питтсфилдских для тебя придержать! Он переезжает со дня на день, – сказал кто-то из младших сыновей, Мэй не помнила, как его зовут.

– А почему? – удивился Джаспер.

– А давеча залез кто-то в салон, – пояснил юноша. – Он и решил переехать, от греха подальше. Хочет, где безопаснее, осесть, пока девки не подрастут.

– Вот именно – пока не подрастут! – заявил Джаспер. – И чего они мне сдались? Они еще мелкие!

– Зато самые красивые! – послышался голос старшего сына Карла, Уолтера. – Правда, все нелегалки, но какая разница: как девчонок продаст, так они автоматически и легализуются. Если он их продаст, конечно. Иначе зачем ему когти рвать? А то ведь выкрадут – и прощайте вложенные денежки! А пока надо ждать года три минимум.

Джаспер нахально проворчал:

– Не буду я ждать три года, даже красавицу! Я бабу хочу, прямо сейчас!

Мэй так увлеклась их разговором, что едва заметила, как Хэрриет передала ей блюдо с едой. Преторианка благополучно миновала братьев, но мозг ее едва не вскипел от новых идей. Зато одежда Огражденной ей помогла: Мэй без приключений добралась до гостевого флигеля. Она закрыла за собой дверь и принялась лихорадочно размышлять. Естественно, братья говорили о том самом салоне, в который она проникла ночью! Ее визит не остался незамеченным, но она даже представить себе не могла, что хозяева решат убраться восвояси! Они бросают свое насиженное гнездо! Мэй хотелось закричать от отчаяния и горя. Волей судьбы она оказалась буквально в двух шагах от нужного места, и что? Сейчас все пойдет прахом, причем по ее вине! Они сказали – со дня на день. Что это означает? Когда они переезжают? И что она может предпринять за столь короткий срок?

Мэй хотела посоветоваться с Джастином, но он был поглощен едой и предстоящим визитом в храм. А поскольку он даже не заметил, как она обеспокоена, то он вообще ни о чем другом и думать не хотел.

– Если бог на моей стороне, – заявил он, лучась энергией после первой таблетки, – я вернусь к тебе с хорошими новостями.

Мэй вынырнула из собственных грустных мыслей:

– В смысле – вернешься ко мне? Но я поеду с тобой в качестве телохранителя!

– Ничего подобного, Мэй, – возразил он. – Пока я нужен Великому Ученику для согласования деталей миссии, я нахожусь в полной безопасности. И не забывай, как он на тебя пялиться будет!

– Я как-нибудь переживу эту неприятность, – отрезала Мэй, скрестив руки на груди.

– Ты – да, а я – нет, – буркнул Джастин и отставил свою тарелку. – Кроме того, если Хансен все-таки меня сдаст, я не хочу, чтобы ты попалась в руки аркадийским психам.

– Если он тебя сдаст – я должна быть рядом! – воскликнула она.

– Нет. Оставайся здесь. Все будет хорошо. – Он внимательно оглядел ее. – Я серьезно. Успокойтесь – и ты, и имплант.

Имплант и впрямь активировался, и уровень эндорфинов в крови резко вырос, но случилось это задолго до их беседы, когда Мэй услышала о переезде салона.

– Откуда ты все знаешь? – спросила она.

Джастин криво улыбнулся:

– Потому что всякий раз, когда под химией, ты либо хочешь затащить меня в кровать, либо у тебя делается напряженное и хищное выражение лица. Но сегодня тебе придется найти какой-то другой выход адреналину – у меня силенок и на тебя, и на ужин не хватит.

Мэй залилась краской, но Джастин уже отвернулся, пытаясь разобраться с макияжным набором Лусиана – преторианке удалось стащить его из комнаты сенатора. Пока Джастин экспериментировал с тональным кремом, замазывая черные круги под глазами, она сидела, потрясенная до глубины души, прокручивая в уме его последние слова. Значит, он думает, что из-за импланта она хотела заняться с ним любовью в тот вечер, когда в спальню ворвались аркадийцы?

А может, он прав?

Мэй честно призналась себе, что, если имплант активируется, либидо зашкаливает. А когда она сбежала от Джаспера, имплант работал на полную мощность. Но она припомнила события той ночи и поняла: в объятия Джастина ее толкнули не только бурлящие в крови химикаты. Ее к нему тянуло. Причем это было не просто влечение – хотя, конечно, без физиологии не обошлось. Ее покорило то, что Джастин без раздумий встал на ее защиту. В принципе она не особо надеялась, что Джастин спасет ее, – такого она вообще ни от кого не ждала. Ее впечатлил даже не его поступок, а то, какое безграничное доверие он выказал. Джастин ведь понятия не имел, что происходит, но тотчас вступился за нее. И он так делал всегда. А Мэй мало кому могла довериться. Разумеется, у нее были друзья-преторианцы, но их с самого начала тренировок учили прикрывать товарищей по оружию, и Мэй знала, что может рассчитывать на них. И внезапно она поняла, что доверяет Джастину так же, как Вал, или Дагу, или любому солдату из Алых, причем безо всяких конкретных причин. В ее влечении к Джастину было что-то неуловимое: возможно, благодарность и еще – некая глубинная загадочная безымянная привязанность…

Но Мэй уже давно не знала, как называется то, что она чувствует. И пока она пыталась разобраться в собственных эмоциях, она упустила момент для разговора. Джастин погрузился в деятельную подготовку к встрече с Великим Учеником, а вскоре и делегация вернулась с экскурсии по городу. Джемманы тут же принялись осаждать Мэй расспросами по поводу самочувствия несчастного страждущего. Лусиан безумно удивился, услышав от Джастина, что тот не против приезда аркадийской культурной миссии, – естественно, Джастин не сказал, почему он кардинально изменил свое мнение. Наконец все ушли на ужин, и Мэй хотела поговорить с Джастином, но в дверь постучали аркадийцы. Оказалось, что за Джастином уже приехала машина.

– Ты уверен, что мне не надо тебя сопровождать? – упрямо спросила она, оставшись с ним наедине в опустевшей гостиной.

– Мэй, со мной ничего не случится. Это была моя идея, и я буду совершенно спокоен, зная, что ты находишься здесь, под скучным домашним арестом.

Выглядел он прекрасно и просто источал здоровье и уверенность в своих силах. Обаятельный, привлекательный и стремительный Джастин – все, как всегда.

– Вернусь – решим, как спасти твою племянницу.

– А я думала, ты забыл, – вырвалось у Мэй.

Она-то не забывала ни на секунду, особенно в свете недавнего развития событий, но полагала, что Джастину эта история в одно ухо влетела, а в другое вылетела.

– У меня отличная память, – насмешливо заметил он. – Жди меня, приеду – поговорим.

Мэй захлестнула волна чувств, однако она не спешила их выказывать: а вдруг он снова подумает, что у нее просто разыгрались в крови эндорфины? Вообще-то он и сам повел себя не лучшим образом, когда они были готовы оказаться в постели во время той давней поездки, – и до сих пор еще не извинился. Но тогда Мэй быстро убедила себя, что надо принять все, как есть: Джастин ее неправильно понял. А теперь она решила, что, наверное, тоже не поняла его. Как и почему – особенно если учесть, что он ей наговорил, – оставалось загадкой, но в последние месяцы и так случилось столько странного! В конце концов Мэй подумала, что просто многого не знает. И мало ли какими резонами Джастин руководствовался…

Но она не могла как следует выразить то, что чувствовала. У Джастина было все хорошо с вербализацией, не у нее. А поскольку нужные слова не шли ей на ум, Мэй просто наклонилась и поцеловала Джастина. Поцелуй получился долгим, и он не означал: «Я хочу заняться с тобой любовью». Отнюдь. Но возможно, свидетельствовал о глубине ее чувств. Вот и все. А затем Мэй осторожно выпрямилась. Джастин очень удивился, когда отнял свои губы от ее губ: а с улицы заорали, что его ждет машина. Джастин тоже не смог выдавить ни слова, помолчал, опять пробормотал: «Жди меня» – и кинулся прочь.

Мэй вернулась в комнату, попыталась как-то отвлечься от мыслей о Джастине и об опасностях, которые могли его ждать в храме. Но, заметив кинжал, тут же вспомнила о своих проблемах. Часы в гостиной застучали громче и настырнее. Джастин сказал, что разберется с этим делом. Но что будет, если он попросту не вернется вовремя? Взяв кинжал и проведя пальцем по янтарю рукояти, Мэй поняла, чего хочет. Плевать ей на осторожность! Кинжал привел ее к племяннице – а ее опять вот-вот отберут! Джастин сказал, что поможет ей прямо сегодня, но почему бы попросту не раздобыть новых сведений? От этого не может быть вреда. Чем больше знаешь, тем проще решать проблему… Но что может случиться, если она не выйдет из транса, в который ее введет кинжал, до возвращения джемманов с ужина? Посмотрев на часы в гостиной, она поняла, что в ее распоряжении целых два часа, если не больше. Набравшись решимости, Мэй снова обратилась с мольбой к неизвестной богине и разрезала ладонь клинком.

Она провалилась в видение. То, что она увидела, было для нее полной неожиданностью. Мэй увидела, как идут дела в салоне и что нужно сделать. Когда видение завершилось и она пришла в себя, сидя на кровати в спальне, то обнаружила две вещи. Первая – прошел только час. А вторая – на ладони осталась длинная царапина. Раньше ранка всегда затягивалась к моменту возвращения в явь. Царапина не выглядела свежей, ладонь, казалось, разрезали несколько дней назад, но она не ожидала увидеть вообще какой-либо след. В голове тут же прозвучал голос: «Ты просишь о многом, так отдай же хоть что-то».

Впрочем, времени на обдумывание все равно не осталось. Она увидела достаточно. Следует поторопиться. Джастин сказал: «Жди меня».

Сбрасывая свое аркадийское платье, Мэй поняла: увы, обстоятельства против.

– Я не могу, – сказала она вслух. – Не могу ждать, прости.

Глава 18

Жрец, достойный своего бога

Джастин знал, что выглядит отлично. Он видел себя в зеркале и в глазах Мэй. Чувствовал ли он себя так же хорошо? Вот это совсем другой вопрос. Он мог бы без проблем поспать еще шесть часов, а когда пройдет пик действия таблеток – еще двенадцать. Главное – продержаться во время встречи. Получится – значит, оно того стоило.

«Ты мог бы предупредить меня о побочных эффектах! – сварливо заметил он Магнусу. Храмовый автомобиль вез его через город. – Или о том, что можно тела лишиться!»

«Я просто очень давно не делал этого для жреца, – объяснил ворон. – Я знал, что будут последствия, но не думал, что такие. Но ты ничего, бодрый. В следующий раз мы тебя лучше подготовим».

Джастину очень не понравилось это допущение: «А кто сказал, что будет следующий раз?»

«А разве не будет? – подивился Магнус. – Разве ты не хочешь снова испытать единение с Одином? И я тебе для этого не нужен. Если ты примешь свое призвание, сможешь испытывать это состояние хоть каждый день. Так просто».

Джастин не был слишком уверен, что хочет испытывать единение и прочие состояния. Конечно, это было замечательно и здорово, но он как наркоман со стажем знал: удовольствие может обойтись слишком дорого. Потерять контроль проще простого. С наркотиками он уже не раз попадал в такую ситуацию и не был уверен, что с богом будет как-то иначе. А еще Мэй предупреждал о грядущих опасностях: не связывайся со сверхъестественным, хуже будет… И кто он после этого? Лицемер, вот кто.

Перед его глазами встала Мэй…

На одно мгновение Джастин позабыл о всех человеческих и божественных заботах и трудах и наслаждался воспоминанием об их последнем поцелуе. И что с ней такое, кстати? Неужели она за него переживала? Или она выразила признательность за готовность помочь с племянницей – кстати, он ведь до сих пор не придумал, как быть. От прикосновения ее губ в крови вспыхивал огонь, а руки стремились обнять ее. Но в прощальном поцелуе Мэй явно чувствовалось нечто большее, чем простое физическое влечение! Но эту загадку ему еще только предстояло разгадать.

– Не хватало мне очередной проблемы в жизни, – пробормотал он.

– Простите? – переспросил водитель.

– Ничего, я сам с собой разговаривал! – откликнулся Джастин.

Хансен ждал его на ступенях храма, и даже Джастин восхитился непроницаемым лицом молодого священника. Хансен и виду не подал, что их связывают какие-либо отношения помимо чисто деловых. Аркадиец держался немного надменно, и сразу было понятно: у него дел по горло, а сейчас еще и джемман притащился! Он отвел Джастина в апартаменты Великого Ученика, вежливо откланялся и удалился.

Его Святейшество опять облачился в сверкающие драгоценными каменьями тяжелые ризы. Похоже, он надевал их, общаясь с подчиненными и дипломатами, но юные девицы, которых к нему приводили против их воли, подобной чести не удостаивались. На столике красовался графин с охлажденным белым вином. Джастин не до конца оправился от своего недомогания и криво усмехнулся. Увы, ничего не поделаешь, надо делать хорошую мину при плохой игре! Он поклялся, что полностью выздоровеет к вечеру и не хотел разочаровывать Хансена.

– Полагаю, вы чувствуете себя лучше? – поинтересовался Великий Ученик. – Я весьма расстроился, когда услышал о вашем недуге. Я много молился о вас.

– Благодарю.

Джастин удобно устроился на кушетке и принял из рук хозяина бокал вина.

– Полагаю, это банальное следствие переедания. Нас здесь так вкусно и обильно кормят! Дома меня особыми разносолами не потчуют, но я в принципе не чревоугодник, то завтрак пропущу, то ужин…

– Ах, как опрометчиво! Мы никогда не поступаем подобным образом. Между прочим, ужин подадут через час. Полагаю, что главная проблема заключается в том, что вы, джемманы, не женитесь! Уверен, вы бы ни за что не пропустили прием пищи, если бы о вас заботилась жена, – произнес Великий Ученик.

– У меня есть сестра, она заботится обо мне на свой манер, – вздохнул Джастин. – Ох, как же она меня песочит, когда она чем-то недовольна!

Его Святейшество удивленно приподнял брови: похоже, аркадийские женщины не песочили аркадийских мужчин никогда и ни при каких обстоятельствах.

– Хорошо, что ваше состояние улучшилось и вы можете шутить. Я опасался, что нам больше не представится возможность обсудить мое предложение по поводу миссионеров.

Джастин вежливо пригубил вино и поставил бокал.

– Должен сказать, что вам повезло. Я побеседовал с остальными, и они поддержали инициативу, правда, в несколько видоизмененном виде.

– Вот как? – осведомился Великий Ученик.

Впрочем, в голосе его не слышалось изумления. Джастин сообразил, что его собеседник готов к разговору о любых возможных ограничениях. Поэтому он собрался с силами: его реплика должна поразить священника в самое сердце.

– Видите ли, – начал Джастин, – я не знаю, хорошо ли вы знакомы с нашими средствами массовой информации, но мне нужно вас кое о чем предупредить. В РОСА все решает имидж. Особенно это касается таких персон, как Лусиан. В смысле сенатор Дарлинг. Он баллотируется на должность консула, и нынешняя поездка в Аркадию должна пойти на пользу его имиджу: он собирается предстать перед нашим народом в роли политика, который желает мира между нашими странами и активно этому способствует. Конечно, переговоры о взаимовыгодной торговле или обещанный ответный визит никому не помешают. Но они не дадут мгновенного эффекта, на который рассчитывает Лусиан. Ему необходима сенсация, бомба. И он надеется вернуться на этой неделе с новостью, которая потрясет наших граждан. Он намерен приехать в РОСА в сопровождении аркадийской делегации.

Лгать получалось вполне естественно. Интересно, получится ли убедить Лусиана, если все выгорит?

– На этой неделе? – переспросил Великий Ученик.

Джастин кивнул и продолжил:

– Лусиан беспокоится, что, если он не привезет на родину ничего, кроме предвыборных обещаний о сотрудничестве с Аркадией, это не принесет в будущем никакого результата. Но если мы вернемся обратно вместе с вашей делегацией и аркадийцы расскажут джемманам о своей стране – точно так же, как мы рассказывали о РОСА, – тогда Лусиан будет иметь грандиозный успех! Это решит судьбу голосования! Вот его самое горячее желание, хотя я говорил ему, что вряд ли у вас получится собрать ученых, достойных читать лекции о вашей культуре, в столь короткий срок.

Джастин не импровизировал: его осенило как раз после беседы с Хансеном. Если они хотели накрыть местных хакеров с поличным, то время было на вес золота. Джастин не хотел оставлять дьякону ни дня на раздумье – слишком многое зависело от ответного аркадийского визита. А вдруг Хансен заупрямится? А если его поймают? Насколько Джастин понял, хакеры, прошедшие обучение у джемманского перебежчика, уже подготовлены и отобраны. Слово оставалось за Великим Учеником: отпустит ли он их на задание ранее, чем планировалось, чтобы помочь Лусиану выиграть выборы?

– Что ж, я согласен, – вымолвил наконец Великий Ученик. – Конечно, подобный расклад нарушит планы некоторых людей, которых я думал отправить к вам, но уверен, что они подстроятся под нас – все ради того, чтобы поспособствовать установлению дипломатических отношений. Если честно, я ожидал, что вокруг моего предложения развернется целая баталия, причем долгая. Вы без особого энтузиазма говорили о возможности миссионерства в вашей стране.

– Ах да! – Джастин смущенно потупился: – Увы, здесь имеется одна маленькая сложность. Некоторые члены нашей делегации очень неоднозначно отнеслись к идее открытой проповеди вашей религии даже в форме университетской лекции. К сожалению, есть и такие, кто не забыл о трагических… инцидентах на границе. Они опасаются, что делегация, состоящая сплошь из мужчин, вызовет подозрения, хотя я, разумеется, объяснил им, что в Аркадии так принято. Делами занимаются мужчины. А Лусиан подумал и предложил следующее: пусть аркадийцы приедут вместе с семьями! Возьмут, к примеру, своих жен! Естественно, дамы не будут принимать участия в переговорах. Они будут держаться в стороне, как наши женщины. Мы организуем для них экскурсии в надлежащей компании… Кстати, Лусиан считает, что когда наши граждане увидят аркадийцев в неформальной обстановке, это смягчит прежнее жесткое отношение и публика теплее отнесется к нему самому.

И Джастин с довольным видом засмеялся, словно рассказал Великому Ученику остроумный анекдот. «Бедный Лусиан, – подумалось ему. – Я столько за него наговорил, а ему придется отдуваться!»

«Ситуация двоякая, – заметил Гораций. – Но если не учитывать то, что они едут с враждебными намерениями, то все благоприятно скажется на имидже Лусиана. Да и его рейтинг явно подрастет…»

Великий Ученик сосредоточенно морщил лоб в раздумьях. Он явно не собирался отказывать Джастину и решал возникшую проблему.

– Это действительно будет чем-то из ряда вон выходящим, но мы ограничены во времени, что создает дополнительные сложности. Нам будет очень непросто собрать группу за оставшиеся дни. А вы уверены… точнее, сенатор Дарлинг уверен, что ваше правительство разрешит аркадийцам въезд? Он сильно рискует, а ведь его еще не выбрали консулом.

Хороший вопрос. Джастин надеялся, что сенатор располагает полезными связями с нужными людьми и аркадийцам позволят пересечь границу. Но нужно еще убедить самого Лусиана пуститься в дикую авантюру! Да, ставки повышались с каждым ходом.

– Он справится, – заявил Джастин. – Но если задача сбора делегации – неподъемная для вас, я передам ему, что…

– Нет-нет! – Великий Ученик поднялся на ноги. – Все в воле Нехитимара, и, возможно, желаемому суждено свершиться именно таким образом. Мы соберем группу лекторов, они возьмут с собой если не жен, то наложниц. Мы подготовимся к назначенному времени, но я должен заняться сборами немедленно.

Он бросил взгляд на богато украшенные часы на стене.

– Я настолько разволновался от вашего предложения, что совершенно позабыл об ужине. Как невежливо с моей стороны! Приглашаю вас разделить со мной трапезу и немного отвлечься.

– Нет! – воскликнул Джастин, которому совершенно не хотелось сидеть за столом и вести светскую беседу с Его Святейшеством. – Время и вправду поджимает, а мне неплохо было бы поголодать в лечебных целях.

И они принялись обсуждать логистику – сколько людей поедет в РОСА и как в дальнейшем члены делегации рассредоточатся по городам Республики. Джастин сделал еще пару серьезных заявлений от имени Лусиана, уповая, что сумеет вернуться в усадьбу: ведь сенатора надо тоже поставить в известность обо всех его грандиозных «планах». К тому же действие таблеток заканчивалось, и Джастину безумно хотелось уйти со сцены и залечь в кровать. С Лусианом и в пижаме можно побеседовать…

Великий Ученик вызвал Хансена, чтобы тот проводил Джастина, и восхищенно заявил:

– Как только посадишь доктора Марча в машину, возвращайся. Я поделюсь с тобой невероятно важной информацией! У меня замечательные новости!

– Прошу прощения, Ваше Святейшество! – забормотал Хансен, отвешивая низкий поклон. – Водитель неожиданно почувствовал себя плохо, и я не успел найти замену. Я отвезу доктора Марча сам. Но если я вам нужен…

Великий Ученик нахмурился, хотя Хансен был совершенно ни в чем не виноват.

– Тогда поезжай. Если ему понадобится купить что-нибудь поесть, выполни его заказ. А я пока переговорю с Коулицем.

– Коулицем? – вежливо переспросил Хансен.

– Да. Похоже, новости и впрямь прекрасные. Делегация, которую я столь тщательно готовил, на днях тронется в путь, причем гораздо скорее, чем мы предполагали. Пусть Коулиц зайдет ко мне. Позже он даст окончательные инструкции своим подопечным, а ты разберись со своей группой. Обязательно подумай над возможными кандидатурами сегодня вечером. Юный Хансен – один из тех, кто поедет на вашу родину, – пояснил Великий Ученик Джастину и обратился к Хансену: – Имей в виду, что условия изменились: члены делегации возьмут с собой жен.

– Но у некоторых из нас нет жен, Ваше Святейшество, – напомнил ему Хансен.

– Тогда возьмете наложниц. Уверен, Элайне понравится путешествие. А теперь ты свободен.

Великий Ученик так сильно был занят собственными мыслями, что не заметил, как преобразилось лицо Хансена при упоминании Элайны.

– Отвези доктора Марча и возвращайся. У нас множество забот!

По дороге к машине Хансен не проронил ни слова, и только сев на водительское сиденье, он с облегчением воскликнул:

– Тебе все удалось!

– Это сделал мой бог, – сурово сказал Джастин, играя роль жреца могущественного божества.

Хансен активно закивал, заводя мотор.

– О да! Однако мой разум сопротивлялся, приводя доводы логики, в своем сердце я знал – так и будет. Твой бог могуществен. Именно поэтому я немного опередил события и оповестил остальных!

Джастин уже расслабился, представляя себя в мягкой постели, но последняя реплика Хансена заставила его встрепенуться.

– Остальных? – повторил он.

– Ты велел мне найти людей, которые недовольны своим положением здесь, и отобрать их. Я так и поступил. Это мои давние друзья, а сейчас с ними познакомишься и ты. То, что водитель заболел, – увы, не совпадение, но то, что тебе нужно поужинать, – как раз счастливый случай, ибо объяснит наше долгое отсутствие.

– Эй! Куда мы едем? – спохватился Джастин и пожалел, что рядом с ним нет Мэй.

В храме ему ничего не угрожало, но когда Хансен вез его неведомо куда, Джастин чувствовал себя очень уязвимым.

– Домой к моему товарищу, – пояснил ему Хансен. – Он – действительно великий человек. Священник, но уже не служит в храме. И он хочет тебя увидеть. Он живет неподалеку, и мы почти не отклонимся от маршрута!

Джастин даже такому минимальному отклонению был не рад. Но что поделать – он переманил Хансена на свою сторону, теперь пожинал плоды этого решения. Оставалось надеяться, что любовь к наложнице удержит дьякона от предательства.

– А кто такой Коулиц, о котором упоминал Великий Ученик? – осведомился он и прикусил язык: ведь он, Джастин, – жрец всемогущего бога, ему положено быть в курсе подобных вещей! Но Хансен был слишком возбужден, чтобы заметить оплошность служителя.

– Тот самый перебежчик. Три его ученика поедут с нами под видом лекторов.

– Значит, угрозу представляют эти четверо. А другие – твои люди?

– Да! И они обрадуются, что можно вывезти женщин! – с жаром сказал Хансен. – Спасибо тебе и твоему богу – я бы хотел побольше узнать о нем!

И вдруг Джастин сообразил, что, если действовать по его плану, придется пустить в РОСА целую толпу аркадийских политических беженцев! Улетая из Панамы, он попытался получить визы для всех членов семьи Тессы, но ему отказали. Но вероятно, аркадийцев, которые попросят убежища, оценят выше, чем родных Тессы. Иначе Хансен и эти несчастные по вине Джастина попадут в серьезную передрягу!

«Жалеешь, что ввязался в авантюру?» – поинтересовался Гораций.

«Нет, – отрезал Джастин. – Если мы сумеем предотвратить вторжение, это будет стоить разрешения на въезд для дюжины аркадийцев».

Однако Джастину уже мерещилось, что его затаскивают в сарай посреди дикого леса, где его встречает ватага хакеров. Тем не менее спустя несколько минут Хансен свернул с шоссе, и машина покатила по вполне престижному пригороду. Местность выглядела отнюдь не сельской – не сравнить с землями Карла. Джастин увидел ряды аккуратных домиков и с облегчением вздохнул: ну, наконец-то хоть что-то нормальное и цивилизованное попалось ему на глаза!

Хансен притормозил у аккуратного особнячка. Джастин выбрался из салона и поднялся на крыльцо «конспиративного лагеря». Хансен постучал, дверь открылась, и Джастин остолбенел. В гостиную набилось человек пятьдесят, и Джастин был к этому совершенно не готов, потому что на подъездной дорожке стояли лишь три автомобиля. Судя по одежде, кто-то из собравшихся жил в достатке, а кто-то – как большинство аркадийцев, то есть скудно и бедно. Но времени задуматься над тем, как им всем удалось втиснуться в гостиную, у Джастина не было: присутствующие разом умолкли, когда они с Хансеном появились на пороге. А Джастина сильно удивило, что собрание примерно на треть состояло из женщин. Они были одеты неприметно-скромно и держались чуть в стороне, но общались с мужчинами не так, как обычные аркадийки, а более раскованно. Вот так сюрприз! А ведь они здесь не потому, что бедствуют в нищете, внезапно понял Джастин. Они собрались, поскольку в Аркадии их многое не устраивает. Вперед медленно, опираясь на трость, вышел пожилой человек со снежно-белой бородой. Он тепло улыбнулся им обоим и обнял Хансена.

– Тимоти, счастлив тебя видеть. Замечательно, что ты сумел привезти нашего дорогого гостя, – произнес старик и протянул Джастину руку. – Я – Гедеон Векслер. Добро пожаловать в мое скромное жилище. Если я могу быть чем-то полезен – я к вашим услугам.

– Он еще не ел, – сказал Хансен.

Джастин отчаянно замотал головой:

– Нет, прошу вас, не беспокойтесь. Хансен, что тут творится? Я просил тебя отобрать для поездки людей, которые думают так же, как ты! Но… они все не смогут поехать в РОСА!

– Конечно, – согласился Хансен. – Ты абсолютно прав. В составе делегации будут только некоторые из них. Другие останутся в Аркадии, но они просто хотели встретиться с тобой и послушать тебя.

Джастин пытливо всмотрелся в тех, кто стоял прямо перед ним.

– А что их интересует?

– Они жаждут узнать о твоем боге, – ответил Гедеон. – Наша жизнь стала очень скудна. Власть и богатство Нехитимара захватили люди из храма и из правительства, они присвоили себе божественное достояние. И мы полагали, что, когда случится революция – а она неминуема, – мы лучше обойдемся вовсе без бога. Или радикально реформируем церковь. Но когда мы молились и просили направить нас на истинный путь, мы не получили ответа. Возможно, именно твой бог ответит на наши молитвы. Поведай нам о нем, и мы будем тайно поклоняться ему!

Джастин ошалел.

– Не так быстро! И дня не прошло, как я открылся Хансену, а вы готовы отринуть старое божество и обратиться к новому?

– Мы давно ждем знака, – спокойно произнес Гедеон. – И наш час настал. Мы узрели знамение, посланное нам. Мы отвернемся от него и не будем мешкать. Тимоти рассказал нам о твоем чудесном исцелении и мудрости, которую дал тебе бог.

– А еще он добился того, чтобы Элайна поехала со мной в Утерянные Земли! – воскликнул Хансен. – А те, кто со мной, тоже смогут взять свои семьи!

Толпа ахнула, по ней побежали восторженные шепотки. Джастину захотелось ущипнуть себя за руку – не спит ли он?

– Один момент. Сперва надо договориться вот о чем: хватит называть нас Утерянными Землями. Моя страна зовется РОСА, или Республика. Называйте ее или так или эдак, но только не произносите, пожалуйста, этих слов – «Утерянные Земли». Я вас умоляю!

Присутствующие тотчас согласились, как будто Джастин сообщил им некую эзотерическую тайну. Его трясло, но он не показывал виду.

«Вы во что меня впутали?» – сурово спросил он воронов.

«Ты сам все придумал, мы здесь ни при чем!» – беззаботно заметил Гораций.

– Мы слушаем тебя, – произнес Гедеон. – Просвети нас! Поведай нам, как мы можем поклоняться твоему богу? А как ты с ним общаешься? Как ты ему служишь?

– Я…

Как же повезло оказаться в столь идиотском положении! И о чем им вообще рассказывать! Разумный человек без обиняков заявил бы: ребята, что вы, я – простой смертный, какое общение с богом! Но после того как он заболтал Хансена, об этом не могло быть и речи. Хансен и его союзники должны быть рядом: иначе он не предотвратит будущее вторжение. Джастин сглотнул.

– Я… его жрец, – выдавил он.

Гераки и вороны часто называли его так, но Джастин впервые представился подобным образом – и поразился, насколько весомо это прозвучало в тишине. Гедеон чуть на колени не рухнул как подкошенный, но вовремя устоял. Старик взял Джастина под руку и отвел к стоявшему в центре комнаты креслу.

– Прошу. Пожалуйста, продолжайте. Мы – ваши благодарные слушатели.

– Но у нас в запасе всего пара-тройка часов, – предупредил Джастин. – Иначе меня хватятся!

– Тогда не вдавайтесь в детали.

Аркадийцы быстро расселись – кто на пол, кто на стулья, и все глаза устремились на него. А Джастин молчал и надеялся, что не выглядит растерянным.

«А теперь как быть? Я же не знаю, как поклоняться Одину!»

Как ни странно, это было правдой. Он знал легенды и мифы, связанные с Одином, как и положено служителю. Еще он умел пользоваться рунами и заклятиями. А вот ритуалов не знал. Гераки и его паства собирались на тайные богослужения, но Джастин никогда на них не присутствовал.

«Ты – жрец Одина, – сказал Магнус. – Твой долг – вести за собой людей, и эти люди должны любить и почитать нашего бога. Что бы ты ни делал ради этого – все на благо. Нет правил, которых нужно придерживаться, – как ты решишь, так и будет».

Сознание легко туманилось от усталости, хотя в целом он ощущал себя бодрым, как преторианец, – сказывался адреналин. Чтобы подстраховаться, Джастин запустил руку в карман пиджака и выдавил из упаковки еще одну таблетку. Мэй права, завтра он об этом пожалеет, но ему бы еще пару часов продержаться, а там – будь что будет…

– Его имя – Один, – наконец сказал Джастин. – И он – царь над всеми богами.

Собравшиеся ахнули, и кто-то решился спросить:

– А что, есть еще боги? Как Нехитимар?

Кто-то попытался одернуть любопытного, но Джастин жестом успокоил всех:

– Ничего страшного, все в порядке. Задавайте вопросы, спрашивайте, не стесняйтесь. Один – бог мудрости и знания. Он повелевает богами и богинями, которых называют Ванами и Асами. С одними он в родстве. С другими просто в союзе. Некоторые боги общаются с людьми.

– Вы сказали – богинями? – храбро спросила молодая женщина. – Среди богов есть женщины?

Тут Джастин сообразил, что в аркадийском пантеоне супруги Нехитимара богинями не считались. То есть они и людьми не были, но и божественного достоинства им не полагалось.

– Да, – твердо сказал он.

Аркадийские женщины нуждаются в поддержке. И он им ее даст.

– Богини ничем не уступают богам-мужчинам. Одна из них, по имени Фрейя, – очень могущественная. Они с Одином равны по силе. Поговаривают, что она и Фригг – супруга Одина, – два аспекта одного и того же божества, но эту тайну я открою вам позже. А сейчас давайте я расскажу вам о нем.

И так он два с лишним часа читал им лекцию об Одине, в которую он умудрился запихнуть все, что знал об этом скандинавском боге, а также все, что мог сказать о джемманских идеалах, например, о гендерном и социальном равенстве. Импровизация удалась на славу. Еще его поразило, как им понравились рассказы о страданиях Одина, о перенесенных им тяготах: как он пожертвовал глазом, чтобы приобрести мудрость, как он горевал о своем погибшем сыне Бальдре. Каждый раз Джастин поворачивал сюжет так, что Один в конечном счете побеждал врагов, и собравшиеся радовались этому, как дети.

«Нехитимар холоден и далек, – подумал Джастин. – Он ничем не жертвует – равно как его жрецы. Они только и делают, что берут, но ничего не дают взамен. А требуют от людей все больше и больше. То, что бог может быть так близок к простому верующему, для них – откровение. Конечно, близок – понятие условное. Они хотят благоговеть перед ним и, слыша о его слабостях, лишь убеждаются, что он необыкновенно силен, раз сумел все это преодолеть».

Вороны молча согласились и ничего не говорили, когда Джастин принялся описывать, как новая паства может почтить Одина. Он слабо представлял себе, как проводить такой ритуал, и потому составил его из элементов, подсмотренных на других богослужениях, а также припомнив, что скандинавы особенно чтили природу. Аркадийцам очень понравилось, что Один требовал от верующих преданности и верности. Человеку не требовалось платить тяжелый налог или много жертвовать на храм – в отличие от Нехитимара, который всегда желал получить с паствы денег. Джастин также показал им руну Анзус, напрямую связанную с Одином, и понял, что после его отъезда многие начнут тайно носить эту руну на манер амулета. А Гедеон очень чутко уловил то, что Джастин хотел сказать о магических значениях руны.

«А он, кстати, – настоящий жрец, – заметил Магнус. – И вполне способен изучить магию рун. Ты обязан научить его всему необходимому до того, как уедешь».

«Откуда мне знать, что ему необходимо! – рассердился Джастин. – Я тут половину на ходу придумываю!»

«И у тебя получается прекрасно! – заверил его Гораций. – Наш отец весьма доволен тобой».

Во время беседы с воронами Джастин замолчал. Аркадийцы принялись с любопытством переглядываться: мол, что с ним? Джастин это заметил и развел руками с виноватым видом:

– Прошу прощения. Один говорит со мной через своих воронов, Хугина и Мунина, Мысль и Память. Обычно они прислуживают ему, принося знание изо всех уголков земли. Но он благословил меня их присутствием и советом».

«Благословил присутствием? С ума сойти! Мы прямо ушам своим не верим, – хихикнул Гораций. – Мы очень тронуты».

«Так, тихо. Присутствующим людям нужны чудеса и прочие знаки. Как насчет того, чтобы появиться перед восхищенной аудиторией?»

Воронов его предложение застало врасплох – а у Джастина редко такое получалось.

«Ты уверен? – отозвался Магнус. – Ты же знаешь, каково это. И ты не в лучшей форме, кстати».

Да, Джастин знал, каково это. Вороны срослись с ним внутренне, и, когда они покидали его разум, принимая телесную форму, голова раскалывалась от боли. Но с другой стороны, он вряд ли бы потянул сейчас демонстрацию рунной магии. Джастина всегда раздражал в изучаемых религиях перекос в сторону теории. Где чудеса и прочие красоты с фейерверками? А эти люди совершенно точно заслуживали фейерверка.

«Давайте», – приказал Джастин.

Послышался громкий хлопок. Гораций и Магнус возникли в воздухе из ниоткуда. Вокруг ахнули и даже завизжали. Вороны хлопали огромными крыльями, желая приземлиться, и Джастин инстинктивно вытянул вперед руки. Вороны уселись на них, как на насесты. Хотя голова и впрямь раскалывалась, он не сомневался: все сделано правильно, все идет как надо.

Естественно, теперь присутствующие верили ему безраздельно.

Джастин рассказал им все, что мог, насчет ритуалов поклонения Одину, а также назначил Гедеона верховным жрецом на время своего отсутствия.

– Молитесь и делайте, что должно, – велел он старику. – Один, возможно, явится вам во сне и укажет дальнейший путь.

Собрание вздрогнуло, когда по мановению Джастина вороны исчезли. Хансен наконец сказал, что им пора, они проводили его до порога. Тут кто-то подергал Джастина за рукав, и он увидел совсем молоденькую девушку, которая задала ему вопрос в самом начале встречи. Надо же, какие необычные люди здесь собираются – разрешают женщинам задавать вопросы и вообще разговаривать с мужчинами…

– Большое спасибо за то, что согласились нам все это рассказать, – явно стесняясь, сказала она. – Я бы очень хотела побольше узнать о богине Фрейе. Или это разозлит Одина?

Лицо девушки сильно испортил «Каин», но взгляд ее был умным и твердым. Надо же, даже аркадийское варварство и принудительное невежество не сумели погасить в ней этот огонек жажды познания.

– Нет, – ответил он. – Она равна ему во всем, их можно почитать одновременно. Ты можешь молиться и ей.

«Я смотрю, ты никаких методов не гнушаешься», – заметил Гораций, не сердито, а скорее с иронией.

«Этим людям нужно показать женскую ипостась божественного, – заупрямился Джастин. – Нельзя, чтобы Один просто заместил в их головах Нехитимара, тираничного и сурового. Одину нужны верящие в себя, честные почитатели, мужчины и женщины».

И тут же изумился про себя: надо же, дожил! Дожил до того, что стоит и рассуждает, кому и как лучше служить Одину! Осознав это, он на некоторое время застыл неподвижно. Аркадийская девочка наклонила голову к плечу и с любопытством оглядела его.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросила она.

Джастин снова расплылся в улыбке телеведущего:

– Да, конечно!

Она осторожно улыбнулась в ответ:

– А вы можете мне немного рассказать о Фрейе? Какая она?

Джастин о Фрейе знал лишь то, что было написано в энциклопедии, никаких заклинаний или магии. Зато эрудиция его не подкачала.

– Она – богиня любви, сексуальности и плодовитости. Но также войны и смерти. Она сражается в битвах подобно воину, но красивее ее женщины нет! Она гордится своей красотой, не скрывает ее и не стыдится.

Глаза девочки широко распахнулись.

– А как она выглядит?

Джастин хотел ответить что-нибудь заумное из серии «красота богини неизъяснима, ибо…», но у него вдруг вырвалось следующее:

– У нее длинные золотые волосы, подобные солнцу в зимний день, и она всегда их распускает. А на голове у нее – корона из цветов.

– Каких? – спросила девочка завороженно.

– Она любит яблоневый цвет.

Джастин с усилием припомнил иллюстрации и описания – не забивать же девчушке голову собственными фантазиями!

– А еще она носит плащ из перьев и янтарное ожерелье, – добавил он и задумался.

«Интересно, а почему у меня в голове Фрейя и Мэй слились в один образ? Это совпадение или игра подсознания? А может, есть более серьезная причина? Неужели я что-то упустил?»

К счастью, юную аркадийку настолько впечатлило сказанное, что она отцепилась от Джастина, Хансен неумолимо потащил его к двери. Джастин сразу же отвлекся на текущие проблемы, хотя вопрос девочки породил страх, который поселился где-то на задворках разума. Между тем к нему потянулись прощаться, и Гедеон в том числе. До машины Джастин еле добрел: непонятно, от физической усталости или от того, что утомился выдумывать религию на ровном месте. А еще голову кружило нарастающее веселое возбуждение: это чувство подхватило Джастина еще во время речи перед аудиторией и с тех пор не ослабевало, наполняя каждую клеточку силой и счастьем.

«Ты ощущаешь присутствие Одина, – торжественно заявил Магнус. – Ты заговорил о нем, и он пришел, услышав твои слова. Делай так чаще, и радость от божественного прикосновения не покинет тебя».

«Спасибо, не надо», – фыркнул Джастин.

Но ворон не отступал:

«Вы уверены, господин… жрец?»

Хансену тоже кружило голову от новых впечатлений, и на обратном пути он беспрерывно вещал: мол, теперь у него и его сообщников началась новая жизнь, они будут поклоняться Одину и никогда не предадут Джастина. А тот о предательстве, кстати, особо не думал, однако сейчас с ужасом осознал, что от провала его отделяет одна крошечная оплошность, которую может случайно допустить любой из аркадийцев, посетивший собрание в доме Гедеона. Проповедь чуждой веры в Аркадии приравнивалась к государственной измене.

«Твои слушатели пребывают в полном восторге, – произнес Гораций. – Впечатлений хватит еще на три дня, так что незачем тебе зря волноваться».

«Точно, – добавил Магнус, – а пока у тебя есть свободное время, стоит попытаться найти жезл».

Джастин, не веря ушам своим, спросил:

«Что?! Я должен вести себя тише воды ниже травы – и не высовываться до самого отъезда! А к артефакту даже подобраться нельзя, о чем вы!»

«Жезл – могучее оружие, завладеешь им – и оно станет твоим», – вкрадчиво проговорил Магнус.

«Моим? Или Одина?» – уточнил Джастин.

«Какая разница? Судя по тому, что говорил Хансен, жезл создает ореол силы и привлекательности вокруг того, кто держит его в руке. Представь себе, как можно развернуться с такой штукой!»

«Я обаятелен и без древнего артефакта», – отшутился Джастин.

Но ворон строго ответил:

«Твоему обаянию не тягаться с чарами жезла. Полагаю, это ключ к власти Великого Ученика над верующими и над членами правительства. Найди и забери его, и ты принесешь Одину великое сокровище, а могущество Нехитимара пошатнется».

Но Джастин уперся:

«А я что, по-вашему, делаю?! Кто прилагает усилия, чтобы не дать Великому Ученику совершить вторжение, а? Мне бы с делами смертных разобраться, а вы мне мозги пудрите высокодуховными материями!»

Вороны возмутились в два голоса, но Джастин не стал обращать внимание на их ворчание – ему не терпелось обсудить все с Мэй. Его встревожило, как легко он вошел в роль жреца, плюс Джастин подозревал, что на него исподволь влияет какое-то божество. Лишь Мэй могла его понять. Поэтому Джастин невольно обрадовался, что члены делегации задержались после ужина – кто поболтать, а кто помыть посуду и убраться. Он незаметно проскользнул в гостевой флигель и незамедлительно направился в их спальню. Ах да, еще и прощальный поцелуй Мэй… он до сих пор чувствовал его вкус на губах.

Мэй сидела на кровати. Странно! Обычно она хищно подстерегала входящих и несла караул возле дверей. Кроме того, она сидела спиной к Джастину и, когда он вошел, вздрогнула.

– Мэй, – произнес он, швырнув на пол пиджак. – Как хорошо, что ты здесь! Я чуть не умер сегодня вечером, я дико измотался!

Внезапно он заметил, что она одета в костюм Огражденной. Что за фокусы! Ведь ей не надо заматываться в кокон в доме и уж тем более – в собственной спальне! Ладно, не важно… Хотя почему она не шевелится? На Мэй это совсем не похоже.

Джастин опустился на колени перед ней:

– Ты в порядке? Что случилось?

Она некоторое время хранила молчание. А потом нервным движением откинула полупрозрачное покрывало с лица. Это была не Мэй, а юная наложница Карла, та самая, которую наказали и побили. Джастин уставился на нее, и вдруг он впомнил, как Мэй рассказывала – мол, девушка умоляла разрешить ей отдаться кому-нибудь из джемманов, так ей хотелось забеременеть…

– Что ты тут делаешь? – сурово спросил он. – Где Мэй?

– Я буду вместо нее, – спокойно ответила Ханна. – По крайней мере до вашего отъезда Мэй – это я.

Глава 19

Акт веры

Выбраться из усадьбы было не труднее, чем в прошлый раз. Карл усилил охрану после случая с «воровским проникновением» на его территорию, но меры касались в основном ночи. А в светлое время суток, когда по имению сновали домочадцы, патрульных, считай, что и не было. Правда, днем беглянку могли заметить, поэтому Мэй влезла на дерево и перебралась через ограду, озираясь по сторонам – не засек ли ее охранник. Вернуться обратно будет проблематично, но Мэй… не планировала возвращаться.

По дороге к ней никто не пристал, и она спокойно шагала по шоссе в скверно сидевшей мужской одежде. Поскольку аркадийская шляпа Джастина погибла смертью храбрых, Мэй «позаимствовала» головной убор Лусиана. Она искренне надеялась, что сенатор не обидится. Если честно, узнав, что им придется разгребать, Лусиан и остальные просто забудут о такой мелочи.

А сейчас, вплотную взявшись за дело и отбросив сомнения, Мэй испытывала легкое чувство вины перед теми, кого поставила в столь ужасное положение. С одной стороны, она совершила очевидный проступок: нарушила приказ и самовольно покинула расположение части, то есть делегации. Подобные действия нельзя оправдать, в особенности когда речь идет о потенциально опасной ситуации. Вдобавок она бросила на произвол судьбы тех, кто нуждался в ее защите. И еще она их подставила, создав серьезную проблему на политическом уровне. Кстати, аркадийцам тоже не понравится, что джемманский гость сбежал и бродит неведомо где. Тем не менее в глубине души Мэй надеялась, что трюк с Ханной сработает.

Но ее видение с красным флагом не оставляло Мэй других альтернатив – надо было действовать, причем как можно быстрее. Идея насчет Ханны осенила Мэй в последний момент, точнее, у бедняжки так сложились обстоятельства: Вал рассказала подруге, что Ханну утром снова побили, причем настолько сильно, что несчастная не могла прислуживать за ужином. Поэтому, пока все ели, Мэй проникла в соседний флигель и предложила аркадийке вырваться на свободу. Обеих женщин обязали носить одежду Огражденной, да и рост у них совпадал – в общем, под покрывалом отличить их друг от друга было в принципе невозможно. Но Ханна могла струсить и отказаться…

Она и вправду очень боялась. Но силу воли тоже проявила незаурядную. Она пробралась в джемманский флигель, заранее приведя в беспорядок свою комнатку – так, словно в спешке готовилась к побегу. Мэй заверила Ханну, что джемманы ей помогут, когда обман раскроется, однако в этом преторианка не была уверена. Ведь когда выяснится, что Ханна улизнула, в джемманских интересах будет сделать вид, что все женщины на месте, и сколько их приехало, столько и уезжает. И они не выдадут Ханну, которую – если все сложится удачно, – будут принимать за Мэй до самой границы. Преторианке рассказывали, что местные жены и наложницы редко пытались сбежать. А уж случаев, когда женщина пыталась покинуть страну, выдавая себя за иностранку, Аркадия, вероятно, и вовсе не знала. Поэтому, если Ханну не заставят поднять покрывало, все будет хорошо. А на джемманской территории ей предоставят статус беженки.

А вот ситуация с Мэй оставалась неясной. Но она подумает об этом позже.

Мэй посмотрела на царапину на руке, заметную даже в сумерках. И во что она влипла? Вот явственный знак того, что она, Мэй, общается с потусторонними силами. Но свернув на проселочную дорогу и подойдя к салону, преторианка увидела именно то, что показал ей кинжал. Видение не обмануло ее. Прячась среди деревьев, Мэй цепко оглядывала местность. Во дворе был припаркован грузовик с откинутым бортом, и мужчины затаскивали в кузов мебель, в основном столы и кровати. А рядом ждал просторный фургон, который, похоже, предназначался для девочек. Клинок предупредил Мэй: не теряй ни минуты! И доказательство его правоты было у Мэй прямо перед глазами. Потяни она время до завтра – даже до сегодняшнего вечера, до возвращения Джастина! – и след племянницы был бы навсегда потерян.

И не только племянницы. Внезапно Мэй вспомнила, что в том видении богиня говорила с ней звучным, теплым голосом, эхом отдающимся в голове. А ведь когда Мэй очнулась в доме Синтии и Джастина, она все забыла!

«Забери девочку, и я укрою тебя от врагов», – изрекла богиня.

«Я должна забрать всех, – возразила Мэй. – Я не могу спасти ее и бросить других на произвол судьбы».

«Но ты не в ответе перед ними», – произнесла богиня.

Однако Мэй решительно ответила:

«Некоторые из них – мои соотечественницы. Они – мои сестры. Так или иначе, но я ответственна за них как женщина. Как человек. Или ты не в состоянии помочь им и потому отказываешься?»

«Ты зря пытаешься сыграть на моем тщеславии, ты поступаешь слишком по-человечески и не сможешь перехитрить меня. Я могу помочь, но при условии, что ты исполнишь обещанное».

«Конечно, – горько отозвалась Мэй. – Джастин предупредил, что боги не бескорыстны. Они всегда требуют платы за свои благодеяния. Чего ты хочешь?»

«Веры, – прозвучал простой и ясный ответ. – Ты охотно веришь своим командирам и начальникам, но когда дело касается личных отношений – прячешься в тень. Если ты хочешь преуспеть, тебе придется принять на веру, что я не оставлю тебя и направлю на нужный путь. Однако ответов на все вопросы у тебя не будет, во всяком случае, поначалу. А теперь прислушайся ко мне, и я верну тебя домой и посрамлю твоих врагов. Согласна?»

Вера… Это много или мало? И то и другое – причем одновременно. Богиня знала, о чем попросить. Но Мэй согласилась и не могла повернуть обратно.

Она долго наблюдала за погрузкой, потом сгустились сумерки, и она почти уже не различала человеческих фигур. Но Мэй уже оценила обстановку. А вон ее «старые приятели», та самая парочка охранников: они время от времени выходили из дома с какими-то поручениями, правда, налегке. Мебель таскали двое рабочих, по видимости, специально нанятых по такому случаю. Пятый мужчина расхаживал вокруг, подгонял подчиненных. Кто-то назвал его Питтсфилдом – сын Карла сказал, что так зовут владельца салона. Мэй почувствовала к нему инстинктивное отвращение. Кроме мужчин во дворе суетилась девушка с отметинами «Каина» – она и впрямь работала, как заведенная. А девочек видно не было – товар, похоже, припрятывали.

«А вдруг они сидят в комнатах под замком?» – подумала Мэй.

Питтсфилд с подельниками явно опасались даже рабочих и не хотели привлекать взгляды соседей. Впрочем, девочки вряд ли выходили на прогулку в отсутствие посторонних. Их наверняка держали в комнатах, не выпуская на свежий воздух и не давая играть. Рабынь лишь накачивали религиозным бредом, внушая, что они – низшие существа, сотворенные только для того, чтобы прислуживать мужчинам. Мэй разозлилась, но сумела подавить вспышку гнева: голова должна быть холодной, иначе она проиграет.

Спустя час все погрузили, и грузовик уехал. Питтсфилд с охранником исчезли в доме, а второй тип застыл на крыльце салона. Уже совсем стемнело, и Мэй теперь вряд ли кто мог заметить. Она удивилась, почему никто не выходит, но тут рябая девушка вынесла охраннику тарелку с едой. Понятно. Ужин. Вполне логично, что они решили накормить девочек перед долгой поездкой. Кстати, Мэй самой не помешало бы перекусить. Но ничего, она потерпит. Преторианцы любили поесть, но их учили преодолевать любые трудности.

Мэй вздохнула: надо решаться, времени в обрез. Она посмотрела на фургон и прикинула его размеры. Вероятно, в нем поедут не все мужчины. Но внутри, кроме девочек, могли бы поместиться трое громил, так что почему бы и нет? Значит, ей пора действовать. Подобравшись к деревянной ограде, она подняла с земли толстую ветку и изо всех сил стукнула ею по ближайшему стволу. Охранник, хорошо освещенный лампой над крыльцом, быстро отставил тарелку и прицелился из пистолета в сторону Мэй. Потом сделал пару осторожных шагов, вгляделся во тьму – но, естественно, ничего не разглядел. Мэй прекрасно понимала ход его мыслей. Он решил, что шум подняло живое существо. Но… кто? Человек или животное? Охранник покосился на дом, а затем, к великому облегчению Мэй, зашагал вперед. Один, не позвав никого на помощь. Вскоре он приблизился к месту, где пряталась Мэй, и вытащил фонарик. Но преимущество было на стороне преторианки. Она подождала еще несколько секунд, выбрала удачный момент и прыгнула ему на спину. Зажимая ладонью рот, чтобы приглушить крики противника, Мэй повалила его на землю и оглушила. Когда он затих, она приподнялась и посветила его же фонариком ему в лицо. Оказалось, что это тот же охранник, которого она вырубила той ночью. Не повезло парню. Оторвав кусок от его рубашки, она заткнула ему рот тканью, связала бедолаге руки за спиной его же ремнем и прикрутила мужчину к кусту. Если очнется до ее ухода, то хотя бы провозится с путами.

«А почему не убить?» – сказал Мэй ее собственный внутренний голос. Не глас богини. Мэй задумалась. А ведь и вправду, тогда риск существенно уменьшится. Невозможно даже представить, какие преступления он совершил. Он на любое злодейство способен, сразу видно! Пристрелить его? Слишком шумно, услышат. Перерезать горло кинжалом? Но Мэй уже единожды убивала клинком, и не хотела пятнать магическое оружие смертью без крайней необходимости. Морриган и так получила то, что хотела, – смерть. А новое божество явно связано с жизнью. В общем, пусть он живет. Пока.

Напоследок Мэй забрала пистолет охранника. Что ж, отлично, теперь у нее в распоряжении целых два ствола. Правда, в барабане пистолета, которым она разжилась в прошлый раз, имелся лишь один патрон, но Мэй было не привыкать к сложностям. Она также присвоила зажигалку, куртку и настоящее сокровище – связку ключей. К счастью, один из них был от фургона. Осмотрев машину, Мэй обнаружила: припасов не везут, только пять баклаг воды. Значит, едут далеко, но не на край света. На сиденье лежала карта, но понять, куда направлялся Питтсфилд, у Мэй не получилось. Зато преторианка прекрасно ориентировалась на местности – конечно, она сообразит, куда какая дорога ведет. Отсутствия охранника пока не заметили, и Мэй принялась изучать маршрут: как лучше удирать отсюда. Если ехать строго на запад, они окажутся на границе с РОСА меньше чем через сутки. Это самый короткий путь. Но придется переправляться через реку. Граница между РОСА и Аркадией пролегала в основном по Миссисипи. Ничего не скажешь – суровая водная преграда! Чем дальше к югу, тем шире будет разливаться река… Мэй толком не знала, как ей переправляться через Миссисипи с выводком маленьких девочек. Но если двигаться на северо-запад, переправиться будет проще – Миссисипи на том участке еще узкая. Но лучше всего будет, если они проберутся на север, где граница поворачивает к востоку и идет строго по суше. Конечно, полно солдат, причем с обеих сторон, и путь предстоит неблизкий, но если они приблизятся к территории РОСА, приборы засекут ее чип, и Мэй попадет в поле зрения соотечественников. Возможно, они даже сочтут нужным оказать ей помощь.

Вот и все, что она могла запланировать. В остальное можно только верить.

Мэй запихала карту в карман собственной куртки, а куртку валявшегося без сознания охранника отнесла к легковой машине, которая была припаркована неподалеку. Мэй не особо разбиралась в устройстве автомобилей на бензине, но представляла себе базовый принцип, а об остальном догадалась, осмотрев легковушку. Времени она даром те теряла: быстро скрутила украденную куртку в жгут и засунула ее на манер бикфордова шнура в бензобак. С удовлетворением осмотрев дело своих рук, Мэй подожгла жгут и припустила прочь от дома. Она успела броситься на землю, прежде чем бензобак рванул.

Спустя нескольку мгновений хозяева машины отреагировали – причем вполне ожидаемо. Питтсфилд с охранником выскочили на крыльцо: оба, разумеется, были при оружии. Мужчины тотчас кинулись к машине и остолбенели, созерцая рвущееся к небесам пламя. Стояли они спиной к Мэй, и преторианка тихо прошмыгнула в салон. В коридоре было пусто, но рябая служанка торчала в дверях кухни. При виде Мэй она испуганно сжалась.

– Не бойся, я тебя не трону! – выпалила Мэй.

Девушка молчала и испуганно таращилась на пистолеты Мэй.

– Где запасной выход? – спросила Мэй.

Ханна рассказала ей, что в аркадийских домах всегда есть туннель вроде того, который Мэй видела в усадьбе Карла. Аркадийцы ревновали своих женщин и не хотели, чтобы их видели посторонние, но пожарные выходы никто не отменял.

Мэй надеялась, что служанка покажет, откуда начинается тайный ход, и тогда она выведет девочек с верхнего этажа. Предполагалось, что мужчины в это время будут предаваться панике и созерцать горящую машину. Увы, план не сработал: служанка разинула рот и заголосила.

– Заткнись! – рявкнула Мэй.

Но девушка верещала на ультразвуке. Надежда на то, что все удастся сделать незаметно, растаяла в воздухе. В отчаянной попытке обратить ситуацию в свою пользу Мэй бросилась к девице и врезала кулаком по ее физиономии. Служанка опрокинулась наземь и затихла. Вот и хорошо. Услышали вопли те, что снаружи? Неизвестно. А еще непонятно, где искать тайный ход.

Опасность пришла с неожиданной стороны. Мэй едва успела обернуться к лестнице: на ступенях грохотали ботинки двух здоровяков. Имплант молниеносно отреагировал, в кровь хлынул адреналин, и Мэй кинулась в бой очертя голову. Первого противника сшибла с ног, второй выхватил пушку, и драку пришлось отложить. Мэй сделала вдох и выстрелила первой. Второй тип зашевелился и полез на преторианку, но Мэй пристрелила и его.

– Прощайте, ребята, – пробормотала она.

Сейчас хозяин с охранником точно в курсе инцидента. Глупо было предположить, что, если она видела только пару громил, их не больше двух. Похоже, Питтсфилд усилил охрану после ночного происшествия, и эти парни несли стражу на этаже девочек, не покидая салон. Но что сделано, то сделано, грустить ей незачем. Надо быть начеку.

Мэй мигом поднялась по ступеням и затаилась на лестничном пролете – таким образом, она хорошо видела входную дверь и оставалась вне поля зрения врага. В дом ворвался очередной охранник – тот самый, который занимался сексом со служанкой на кухне. Он, конечно же, не заметил преторианку, и она застрелила его безо всякой жалости. Мэй не забыла искаженное страхом лицо девушки. Ею помыкали все кому не лень, а этот урод хладнокровно пользовался своим преимуществом.

За спиной Мэй заскрипели половицы: понятно, почему в дверном проеме показался лишь один охранник. Зато теперь Мэй стало ясно, где начинается тайный ход. Она развернулась, и Питтсфилд прыгнул на нее сверху. Наверняка он проник в салон, используя лестницу, которую прорубили в толще стены. Естественно, она вела прямо на второй этаж, где содержали девочек. Хозяин проявил сноровку: он повалил Мэй, и оба покатились кубарем вниз до самого холла. Они грохнулись об пол и некоторое время приходили в себя. Мэй помогал впрыскивающий в кровь химикаты имплант, и она очнулась раньше. Это дало ей преимущество: Питтсфилд оказался великаном, но Мэй была моложе и, кроме того, хорошо натренированной. Вскоре Мэй его обезоружила. Она встала на ноги, он хотел тоже подняться, но оцепенел, завидев направленное на него дуло пистолета. И медленно поднял руки: дескать, сдаюсь.

– Пожалуйста, отпусти меня, – заканючил он. – Отпусти меня и бери все, что хочешь. Хочешь девок? Забирай девок! Они кучу денег стоят в… – Тут он захлопнул рот и растопырил глаза. – Да ты… ты же баба!

– Дошло наконец.

Он все еще ловил губами воздух:

– Ты чего творишь?!

– Я забираю девочек.

– Зачем?

С ума сойти. Минуту назад он думал, что к нему залез вор, и пытался сторговать свою жизнь за девочек. А теперь ему вообще непонятно, зачем они ей нужны!

– Я отпущу их на свободу.

Он продолжал тупо таращился на Мэй – очевидно, это не укладывалось в его аркадийской голове.

– Ты их похитил, – процедила она. – Украл их, лишил семьи, чтобы потом продать в рабство и нажиться на этом!

– Семьи? – прошипел он. – Я вызволил их из рук язычников! В их землях женщины блудят с демонами! А здесь они хотя бы свои души спасут! Я их облагодетельствовал, этих девок!

– Чем же? Запер на ферме, чтобы продать мужчинам в два раза старше их?!

Питтсфилд зло прищурился:

– Ясно… Ты… из этих. Вот что бывает с костенеющими в мерзости! С лишенными благодати! С бабами, которые забыли свое место! – Расхрабрившись, он попытался подняться: – Сейчас я покажу тебе, как надо с бабами обра…

Мэй выстрелила.

Она не разозлилась на мерзкую тираду хозяина салона. Мэй приходилось убивать, но она никогда не поступала так без веской причины. Питтсфилд не представлял серьезной угрозы, но она не могла оставить его связанным и с кляпом во рту, как того охранника. Питтсфилд понял, что она иностранка, и если об этом узнают, Мэй несдобровать. А уж если хватятся Ханны – тогда можно сказать, что план провалился окончательно! И хотя Мэй не чувствовала себя карающей дланью справедливости, Питтсфилд наверняка совершил множество преступлений. Сейчас у него в руках несчастные девочки. А сколько их вообще попалось к нему в лапы? Скольких он похитил и перепродал? Скольких унижал и мучил, как ту служанку на кухне? Нет, он не был невинной овечкой. Мэй искренне не хотела кровопролития, но раз пришлось убивать, по загубленной душе Питтсфилда она точно плакать не будет. Люди, которые оскорбляют слабых просто потому, что могут делать все безнаказанно, сочувствия у нее не вызывали.

А теперь надо отыскать девочек и убираться отсюда. Хотя салон стоял на отшибе, до шоссе было рукой подать. Разумеется, местные либо услышали, либо увидели, что здесь творится. Если Мэй с девочками быстро уедут, власти будут думать, что какой-нибудь предприимчивый аркадиец выкрал толпу девок на выданье, и даже не заподозрят чужестранку.

Мэй не терпелось забрать отсюда несчастных, но ей следовало действовать осторожно: мало ли, вдруг наверху затаились охранники? Поднявшись по лестнице, она обнаружила одиннадцать девочек в одной из спален. Они тряслись от страха, но, к счастью, мужчин рядом не было. Когда вооруженная Мэй показалась на пороге, они вздрогнули, но не от испуга, а от изумления. Пистолета они не боялись. Они не ожидали увидеть женщину с оружием.

– Я вас не трону, – сказала Мэй, пытаясь действовать так же, как со служанкой на кухне. – Я хочу освободить вас.

Девочки никак не отреагировали. Мэй догадалась, что ее не забросают цветами на манер героя-освободителя. Девочки, похоже, вообще не знают, что такое – свобода. По крайней мере пока. Зато им доподлинно известно, что такое приказ и принуждение. Ладно, тогда Мэй будет обращаться с ними так, как они привыкли. Преторианка вздохнула и пистолетом указала на дверь.

– На выход. Постройтесь друг за дружкой и ступайте за мной. Живо!

Они тотчас повиновались и потопали вниз по ступенькам. Некоторые ахнули, увидев окровавленные трупы.

– Минутку, – отчеканила Мэй.

Поманила двух девочек постарше и кивнула на служанку, распростертую на полу.

– Вытащите ее наружу. Она едет с нами.

Какая-то девочка нахмурилась:

– А она-то нам зачем? За нее денег не дадут.

– Я забираю ее по той же причине, что и вас, – отрезала Мэй. – Чтобы вытащить из поганой дыры.

Служанка была не из РОСА и даже не из захудалой провинции. Но разве это было важно? Мэй ее не бросит. А на данный момент у нее накопилось столько проблем, что еще одна по приезде домой – если это действительно случится! – значения не имела.

Девочки повиновались, но та, что спрашивала, поглядывала на Мэй недоверчиво. Пока они шли к фургону, она спросила:

– Ты не будешь нас продавать?

– Мы поедем туда, где вы будете свободны, – произнесла Мэй.

Остальные девчонки тем временем изумленно таращились на горящую машину. А зрелище того стоило. Но они явно ничегошеньки не понимали. Мэй попыталась ввести их в курс, пока заталкивала их в фургон:

– Вас не смогут продать. И выдать замуж тоже – если вы сами не захотите. Но если вы захотите выйти замуж, мужа будете выбирать вы сами.

– Так не бывает, – строго пискнула маленькая девочка. – Нехитимар не дозволит.

– Вы скоро сами убедитесь, что в том месте, куда мы направляемся, нет власти Нехитимара, – возразила Мэй и захлопнула дверцу. Девочки уселись в задней части фургона – разумеется, без автокресел и не пристегнутые. И что бы на это сказали в РОСА? Ну и пусть – Мэй было не до соблюдения правил безопасности. Она пробралась к водительскому сиденью и вдруг увидела племянницу. Та сидела на полу и смотрела на Мэй широко раскрытыми карими глазами.

– Как тебя зовут? – спросила Мэй.

Девочка сжалась в комок, когда преторианка обратилась к ней. В Мэй снова вспыхнул гнев, который она так долго пыталась сдержать. Она сердилась не на племянницу. Она злилась на людей, на систему, которые превратили ребенка в покорное, дрожащее от страха существо, которым удобно командовать.

– Ада, – произнесла девочка, которая спрашивала, продаст ли их Мэй.

Милое имя, но Мэй такого не слышала. Вероятно, оно не входит в джемманский греко-латинский реестр.

– С этой минуты – нет. Тебя будут звать по-другому. Ава, – выпалила Мэй.

А что – звучит привычно и даже на Аду немного похоже! Но девочку жалко: столько всего вокруг происходит, а вдобавок и имя сменили. Но ничего страшного. Аркадийские твари измывались над ней, родная семейка отправила ее в захолустье – но Мэй хотя бы избавит ее от старого имени, напоминающего о прошлом. Это и будет ее первый шаг к свободе – пусть даже племянница пока ничего не осознает.

Время болтовни закончилось, Мэй уселась за руль, сунула ключ в зажигание – но ничего не случилось. Она вытащила ключ, вставила их снова. Никакого эффекта.

– Нет, – простонала она.

Вот так не повезло!

– Ключ повернуть нужно, – сказала девочка, которая назвала Мэй имя племянницы. Она тихонько скользнула на пассажирское сиденье. – Вы что, никогда прежде не водили?

Мэй, конечно, разбиралась в автомобилях, правда, джемманских марок. В городах обычно пользовались автоматическим транспортом, но военных учили навыкам вождения, потому что в ходе боевых действий преторианцы иногда садились за руль. Сверхсовременные и сложные машины заводились простым нажатием кнопки. Однако Мэй последовала совету девочки и в конце концов сумела повернуть ключ. Фургон незамедлительно завелся. Мотор взревел – прямо звук из прошлого! Он, кстати, рычал громко, но ровно, и Мэй порадовалась – авось дотянет до границы без поломок.

Остальные приборы напоминали те, что она уже видела в РОСА, и вскоре Мэй освоилась и с ними. Сидевшая рядом девочка с уважением поглядывала на нее, а заодно и на стрелки и цифры на приборной панели. Женщина за рулем – еще бы, такого бедняжка точно не видела! Мэй вывела фургон на шоссе – и за ней никто не погнался. Теперь она уже спокойно вела машину, не дергая и не виляя из стороны в сторону. Впрочем, насмерть перепуганным девочкам явно было все равно.

– А как будут звать меня? – вдруг спросила сидевшая рядом девчушка.

– В смысле? – Мэй как раз пыталась поправить зеркало заднего вида.

– Мы едем в иную землю. Нас ведь всех там будут звать по-другому?

Так далеко Мэй не загадывала. И потом, именами займутся те, кто ведет Гражданский реестр в Министерстве по делам граждан.

– Не знаю, – отозвалась она. – Какое у тебя сейчас имя?

– Сесилия.

– Латинского происхождения. Тебе новое не понадобится.

Девчушка так жалобно сморщилась, что Мэй сразу же стало ее жалко.

– Тебя будут называть Сесили, или Сесиль. Много вариантов есть, можешь выбрать, какой хочешь.

– Сесиль, – решительно заявила девчушка, и личико ее просияло. – Мне Сесиль нравится.

Тут Мэй сообразила, что эта девочка не боится путешествия и с ней хорошо бы наладить контакт. Наивно думать, что ее племянница, Ава, мгновенно привяжется к своей недавно обретенной тете. Почему бы не переманить на свою сторону других девочек? Возможно, они помогут ей выбраться из страны. Девочки и богиня, которая пока особо не вмешивалась, только пару видений показала.

– Хорошо, Сесиль. Ты не знаешь, в салон должен был кто-нибудь еще приехать сегодня вечером?

– Вроде нет, – пожала плечами девочка. – Мы же переезжать собрались, и тут вы появились. Мы только ужинать закончили, и мистер Питтсфилд сказал, чтобы мы собрались и ждали наверху. А потом как грохнуло! Это вы сделали?

– Я, – бросила Мэй. – Мне нужно было… Нет, пожалуйста, только не это!

Придерживая руль то одной, то другой рукой, она рылась в карманах куртки в поисках карты. Карты там не было. Видимо, выпала во время схватки с Питтсфилдом.

– Ты ведь окрестные дороги не знаешь, я правильно понимаю?

Сесиль испуганно кивнула, и Мэй едва сдержала улыбку:

– Ничего страшного, сориентируемся как-нибудь.

В конце концов она внимательно изучила ту карту и могла ориентироваться по солнцу. Чтобы доехать до северной границы – достаточно.

– Спите, пока есть такая возможность! – громко объявила она девочкам. – Мы будем долго ехать без остановок. Нужно, чтобы кто-то занялся раздачей воды! Можно пить из бутылки каждые… – сколько им ехать до границы? Мэй и с картой не смогла бы точно рассчитать, что уж говорить, когда карты нет… – Каждый час.

– Я этим займусь! – отозвалась одна из девочек – та самая, которая тащила потерявшую сознание служанку. – А как меня будут звать?

Похоже, они думали, что это какая-то игра. Мэй не могла понять, нравится ей происходящее или нет. С одной стороны, это помогало общению, с другой – она хотела, чтобы девочки серьезно отнеслись ко всему предприятию. Тем не менее после недолгих пререканий вставшая на раздачу воды девочка получила имя Моника – и тут же радостно принялась выполнять поручение. Кстати, когда рябая служанка очнулась, девочка помогла ей успокоиться.

– Все в порядке, Дон, – сказала ей Моника. – Мы просто переезжаем. А ты стукнулась головой и потеряла сознание. Отдыхай.

Мэй очень надеялась, что Дон не заверещит снова, узнав о тревожных обстоятельствах. К счастью, темнота и общее напряжение не располагали к беседам. Они ехали на север уже примерно час, когда впереди дорога разветвилась на несколько других. Сверяясь со знаками, Мэй поняла, что, если поедет на восток, шоссе приведет ее в деловой центр Дивинии, куда ей точно не надо. Ей очень хотелось повернуть на запад: во‑первых, на указателе не было никаких городов, а во‑вторых, внутренний компас подсказывал, что лучше взять к западу, прежде чем повернуть на север. Однако внимание ее привлекла узкая дорожка, которая шла строго на север. На указателе было написано: «Святое Озеро».

Итак, Святое Озеро. Она явственно припомнила слова Великого Ученика, как он хвастался перед Джастином, что у него там есть усадьба, а еще она вспомнила: Джастин полагал, что именно там он прячет свой жезл. Конечно, самое правильное сейчас – повернуть на запад, вдавить педаль газа в пол и уехать от Дивинии как можно дальше. Времени в обрез. И все же… разве это не удача, что она увидела этот указатель именно сейчас? С картой на руках она бы уже наверняка свернула к западу на одном из перекрестков. А теперь доехала до развилки и поняла, куда надо двигаться. Все просто и логично.

Но Хансен сказал, что жезл хранится в имении возле Святого Озера. Мэй мало знала об артефакте, но Джастину он очень не нравился. Похоже, жезл – угроза безопасности РОСА. Конечно, один этот жуткий заговор чего стоил, но наверняка сверхъестественные силы способны на большее. Мэй на многое насмотрелась, и ее ничем не удивишь. А если божественная хозяйка кинжала не случайно направила ее сюда? Вдруг она тоже хочет, чтобы Мэй нашла Святое Озеро?

«Верь в меня, и я приведу тебя домой и посрамлю твоих врагов», – изрекла богиня. Мэй тогда решила, что речь о хозяине салона и охранниках. Но вероятно, богиня имела в виду врагов РОСА?

Что делать? Рассечь ладонь кинжалом и все выяснить? Нет времени! До озера, судя по указателю, меньше десяти километров. Может, съездить и просто посмотреть? Опасно? Но скорее всего, ситуация будет еще опаснее! И Мэй, тряхнув головой, решительно направила фургон на узкую дорожку к озеру.

Глава 20

Приближенные

В РОСА неоднозначно относились к религии, но в стриме можно было найти информацию на любой вкус – по любому культу и по любому богу. Тесса едва не утонула в информационном потоке. На следующий день после благотворительной вечеринки она занялась поиском хоть каких-то данных по Озирису и египетской мифологии. Увы, в результате у нее появилось больше вопросов, чем ответов.

– Замшелая древность! – пожаловалась она Дафне. – И ничегошеньки нет по конкретным ритуалам! Только общие воззрения.

– А современным культам много и не надо, – кивнула журналистка. – До Упадка этих сект и в помине не было! Они потом, как грибы, проросли и придумали свои ритуалы, изучая энциклопедию.

– А еще нет никаких сведений насчет религиозных сект! Я даже не знаю, на что похожи их ритуалы!

Тесса не любила ныть, но ведь даже стрим ей не помог! Она сильно разозлилась: целый день копалась, горы ссылок перерыла – и ничего не нашла!

– У служителей кое-что есть, – заметила Дафне. – Самые умные сектанты особо на глаза не лезут и прячутся от любопытных. Но нам важно другое: здесь нет ничего особо компрометирующего. – И она постучала по своему эго, куда они слили расшифровку записи беседы в доме доктора Кассиди.

Дафне слушала текст тысячу раз и ничего, кроме пары намеков, не обнаружила. Доктора Кассиди нельзя было притянуть к действующему культу. Журналистка вздохнула:

– Умные сектанты публично о своих воззрениях не распространяются. Поэтому мы не сможем связать с ними Кассиди или кого-то из членов ГП.

Но с этим утверждением Тесса не согласилась. Она считала, что, если узнать, как конкретно они поклоняются Озирису, какие ритуалы используют, сразу станет ясно, чем занят Кассиди. А поскольку ни в личной беседе, ни из публичных выступлений ничего не понятно, надо искать в описаниях самой религии.

– А как насчет сына Озириса? – спросила она и развернула к Дафне планшет – они сидели на кухне дома Джастина, уткнувшись каждая в свой гаджет. – По словам доктора Кассиди, египтяне верили, что фараон является воплощением сына Озириса. Еще он сказал, что его зовут Гор. И ему, похоже, нравится идея, что власть от бога. Я думаю, что доктор Кассиди уверен, я, кстати, все по его лицу поняла, что джемманскому лидеру не помешала бы божественная поддержка.

Дафне изогнула в улыбке ярко накрашенные губы и откинулась на спинку стула:

– Милая, в таком случае я была бы счастлива! Но не забывай, что мы ничем пока еще не располагаем. Возможно, Гражданская партия и впрямь подыскивает следующее воплощение сына Озириса, чтобы поставить его во главе нашей страны! Будь у нас доказательства, мы бы обе такую карьеру сделали – обзавидуешься. Но твоя интуитивная догадка, к сожалению, не доказательство. Ты же у нас за правду и сама все прекрасно понимаешь.

– Вряд ли они подыскивают кого-то сейчас, – возразила Тесса. – Я думаю, что у них уже есть Гор. Вы же знаете, как они смотрят на Лусиана. А пресса писала, что впервые за долгое время Гражданская партия сплотилась вокруг такого молодого кандидата в консулы. Думаю, они по-настоящему верят, что на нем – милость их бога.

– Тесса, – строго произнесла Дафне. – Повторяю, я буду счастлива, если все окажется правдой. Но у нас нет ни одного доказательства. Сенатор находится в Аркадии. Давай поступим таким образом: когда он вернется, мы попытаемся взять у него интервью. А ты продолжай поддерживать хорошие отношения с КЮГ. Когда следующая встреча?

– Сегодня, – вздохнула Тесса. – Но я хотела ее пропустить.

– Как можно! Обязательно иди! – воскликнула Дафне. – У тебя полно свободного времени! И потом, кто знает, вдруг нам повезет и мы наткнемся на нечто стоящее? Используй свой шанс!

И она прикрепила микрофон к одежде Тессы. Та поморщилась.

– Доктор Кассиди может отсутствовать, – предупредила она Дафне. – По-моему, он часто прогуливает собрания. Он же психолог, а в КЮГ всем Акейша занимается.

Дафне пожала плечами.

– Ну и что? Акейша ему потом расскажет, что ты была на встрече.

Тесса промолчала. Сегодня она много занималась в школе, а на вторую половину дня у нее все равно не было планов. Поэтому с благословения Дафне она, вздохнув, поплелась на станцию. Сев на поезд, Тесса поехала в центр город в компании Руфуса. Как и ожидалось, встречей руководила Акейша, причем все было примерно так же, как и в прошлый раз. Все обсуждали какой-то проект, а потом дискутировали по поводу последних новостей. Но буквально за пять минут до конца пришел сам доктор Кассиди.

Он с одобрением слушал, как подростки спорят о новом законопроекте в сфере образования, а когда собрание завершилось, вежливо попрощался с каждым. Тесса тоже направилась к дверям, но доктор Кассиди окликнул ее:

– Тесса, можно тебя побеспокоить, я бы хотел у тебя кое-что спросить…

Он сказал Акейше, что сам закроет офис, и принялся ждать, когда остальные разойдутся. Тесса занервничала: что ему нужно? Однако все оказалось не так страшно.

– Ты еще привыкаешь к жизни в РОСА, и я не хочу на тебя давить, но дело в том, что со мной связалась Адора Зиммер. Ты произвела на нее огромное впечатление!

Тесса вспомнила даму, которой ее представили на благотворительной вечеринке.

– Мы беседовали совсем недолго, – пролепетала она.

Кассиди улыбнулся:

– Но этого оказалось достаточно. Она очень заинтересована в реформе иммиграционного законодательства, хотя данная идея сейчас не слишком популярна в Республике. Но ГП полагает, что ее надо протолкнуть, а уж Адора… она сумеет убедить кого угодно.

«И денег у нее куры не клюют», – подумала Тесса, а вслух произнесла:

– Что я должна сделать, сэр?

– Организация, в которую входит Адора, тоже занимается сбором средств и организует различные встречи с избирателями. Адора просто жаждет ближе познакомиться с тобой и обсудить возможное участие в парочке мероприятий. Я понимаю, что обескуражил тебя, – добавил он извиняющимся тоном. – Ты пока еще не освоилась, да и в школе наверняка загружена…

– Это полезное дело, – призналась Тесса. В РОСА с ней обращались как с человеком второго сорта, и она искренне хотела помочь другим людям с похожей судьбой. Но она была уверена в том, что доктора Кассиди судьба иммигрантов не очень интересует. Ему нужно что-то выведать у нее, Тессы. – Я буду хорошо отзываться о ГП, когда вы сдадите меня ей в аренду, – храбро заявила она.

– Какая аренда, помилуй! – усмехнулся он. – Нельзя обращаться с людьми, как с предметами! Но мы бы, конечно, хотели оставаться с Адорой добрыми друзьями и не только потому, что она очень богата. Госпожа Зиммер – весьма влиятельная женщина, у нее множество связей в деловых кругах, а нам это не помешает. Ты с нами совсем недолго, но, надеюсь, ты уже заметила, что мы работаем исключительно на благо нашей страны!

– Да, сэр! Буду счастлива помочь! Но, сэр…

Он просиял, когда она согласилась, и Тесса поняла – ей выпал очередной шанс. Она и прежде частенько размышляла, пытаясь понять, как у Джастина получается очаровывать людей. Наконец Тесса пришла к одному-единственному выводу: ключ к успеху, скорее всего, заключается в том, что Джастин знает нечто важное о собеседнике. И он, не колеблясь, пускал это знание в ход. Разумеется, в искусстве манипуляции Тесса уступала своему наставнику, но сейчас она не сомневалась: доктор Кассиди доволен и благодарен ей. Поэтому Тесса вдохновенно продолжила свою игру: посерьезнела, нахмурилась и стала озираться по сторонам.

– Что-то не так? – тревожно спросил он.

– Нет, – дрожащим голосом проговорила она. – Я… словом… я в тупике. И мне не к кому обратиться за помощью. И я… подумала, что смогу довериться лишь вам, доктор Кассиди…

– Не бойся, Тесса, я тебя внимательно слушаю, – кивнул он.

– В общем, последние две ночи – ну, с тех пор как я увидела статуэтку в вашем доме, – она мне снится, – произнесла она и продолжила шепотом: – Я видела во сне не только фигурку, там был сокол. Золотой. А иногда мне почему-то казалось, что это не сокол, а сенатор Дарлинг. Разве такое возможно? В смысле, мало ли что привидится? Прямо ерунда, верно! Я бы выкинула все из головы, но мне это уже дважды снилось, и все было… по-настоящему!

Тесса затаила дыхание, пристально наблюдая за доктором Кассиди – поверит, не поверит? Конечно, она лгала – от первого и до последнего слова. Она вычитала в стриме, что Гора, сына Озириса, часто изображали в виде золотого сокола, и решила закинуть удочку. А вдруг Гражданская партия ставит на Лусиана как на божественное воплощение или что-то в этом роде? На мгновение она почувствовала укол вины: как же так, она взяла и выдумала историю про бога! Но с другой стороны, а вдруг они имеют дело со сверхъестественной силой? Тесса никогда раньше не задумывалась о реальности богов: ей хватало ее собственной религии. А сейчас на раздумья у нее точно не было времени.

Доктор Кассиди побледнел:

– Тесса, я не могу обсуждать столь серьезные вопросы. Прости. И поверь – это для твоего же блага.

– Но ведь здесь есть скрытое значение, правда? – упорствовала она. – Сокол… сенатор Дарлинг… вы же в курсе, да?

Судя по лицу, так оно и было, но Дафне четко объяснила: выражение лица к делу не пришьешь. Однако Тесса попала в яблочко со своей историей. Хотя доктор Кассиди был слишком умен, чтобы открыто признаться в чем-либо, и вряд ли он бы дорос до должности консультанта одного из самых влиятельных политических деятелей, если бы разбалтывал направо и налево конфиденциальную информацию.

– Тесса, ты помнишь, что я тогда сказал? Такие мысли не помогут тебе получить гражданство. И мне на пользу не пойдут. Я просто не могу с тобой об этом говорить. Не могу – и все.

– Но я никому не расскажу! – уперлась она.

Он покачал головой, явно расстроенный:

– Прости. Не могу.

Тесса пришла в отчаяние: шанс уходит! Похоже, отчаяние сквозило у нее в лице и в словах, а мольбы ее звучали очень убедительно:

– Но что делать, если мне снова приснится тот же сон? Я знаю, что все это не просто так. И потом, я не могу забыть то, что видела во сне! Весь день оно стоит у меня перед глазами! И я постоянно думаю об этом! Пожалуйста, помогите мне!

Она чувствовала, что он хотел отказать. Но что-то его удержало на этот раз.

– Подожди, – вздохнул он, – я позвоню своему другу. Она хорошо разбирается в древнеегипетской истории и мифологии – на случай, если ты хочешь узнать больше.

Тесса хотела сказать, что ее не академические формулировки интересуют, но потом до нее дошло: это максимум, чего она от него добьется. Скорее всего, он не подозревает о микрофоне, но все равно осторожничает – во всяком случае, на словах. Поэтому она коротко кивнула:

– Спасибо!

И он вытащил эго и зашел в кладовую при конференц-зале. Хотя доктор Кассиди прикрыл за собой дверь, Тесса слышала обрывки беседы:

– …не знаю… избранная… молодая… значит, где-то в городе… телохранитель…

Тесса ждала, сдерживая нетерпение, хотя внутри росла паника. Она пыталась сделать бесстрастное лицо, получилось плохо. Но доктор Кассиди может подумать, что она нервничает из-за снов. Тут он вернулся с очень мрачным видом:

– Ситуация следующая. С одной стороны, нам повезло, с другой – нет. Моя знакомая сейчас как раз тут неподалеку, ужинает с коллегой. Она сказала, что согласна поговорить с тобой. Это очень хорошо, поскольку вы сможете встретиться прямо в ресторане, но она не хочет, чтобы при этом присутствовал телохранитель. И даже я. Так что на данный момент ты встретиться с ней не можешь. Давай выберем какой-то другой день, когда вы сможете увидеться с ней наедине.

Тесса закусила губу: она упускает единственный шанс! И посмотрела на выходящие в коридор двери офисов:

– Через эти комнаты нельзя на улицу попасть?

– Одна ведет в соседнюю переговорную, так что… о нет, – застонал он. – Я не хочу, чтобы ты сбегала от своего телохранителя! Раз его наняли твои домашние, для этого есть серьезные причины!

– Это мое решение. Просто скажите своей знакомой, что я приду, и скажите мне, куда нужно идти.

А поскольку доктор Кассиди не выказал энтузиазма, добавила:

– Сегодня ничего подозрительного мы не видели, и вряд ли недруг Джастина последовал за нами и теперь стоит и ждет на улице перед зданием: а вдруг Тереса Крус выйдет одна и без телохранителя!

Но доктору Кассиди все равно это не нравилось. Тесса не любила обманывать и сейчас чувствовала себя виноватой – пришлось напомнить себе, что на кону – благо страны, а не просто сюжет для репортажа Дафне. И потом, доктор Кассиди ведь совсем не плохой человек. Взяток не берет, молодежь не совращает. Понятно, что он принял рассказ о ее «снах» близко к сердцу и решил рискнуть, чтобы помочь ей, тем более что его знакомая действительно находилась поблизости в хорошем безопасном районе. И он показал Тессе кладовую, сообщающуюся со следующей переговорной комнатой, которая, в свою очередь, имела выход в коридор с другим лифтом – не тем, у которого ее ждал Руфус. Она написала ему сообщение: работаем над проектом, задержусь. Вряд ли он решит подняться и посмотреть, что она делает. Если ничего не случится, она вернется и поедет с ним домой, а он ничего не заметит.

Знакомая доктора Кассиди ужинала в весьма пафосном заведении. Тесса обрадовалась, что оделась, как все ребята из КЮГ, принарядилась для семинара. И все равно почувствовала себя не в своей тарелке, когда вошла в ресторан: она ведь даже имени этой женщины не могла назвать метрдотелю – доктор Кассиди просто сказал, что ей нужна черноволосая женщина с золотыми монетками в прическе.

Тесса быстро ее отыскала – за угловым столиком, в компании мужчины, который сидел спиной к Тессе. Загадочные монетки оказались верхушками шпилек – волосы женщины были собраны в сложную прическу. Тесса подошла, та подняла взгляд. И что-то сказала своему визави, видимо, прощаясь, потому что тот встал, и они пожали друг другу руки. Тесса подошла к столику, мужчина обернулся, и девушка оцепенела от ужаса.

Это был Гераки.

Тогда он был одет в джинсы и футболку, она не ожидала увидеть его в дорогом костюме. Длинные волосы он аккуратно зачесал назад и собрал в хвост. Он тоже изумился, увидев, кто перед ним, а потом запрокинул голову и расхохотался.

– Вот, значит, кто к нам пришел! – воскликнул он. – Мне следовало бы догадаться, кого это ждет наша Дамарис! А Джастин-то каков! Все молчком, молчком – а смотри-ка, отправил тебя к кому надо! Я знал, что его вера крепка, хоть он этого и не показывает… Приятного вам вечера, дорогие дамы…

И он галантно придвинул свой стул Тессе, та, нервно сглотнув, села. Разум отказывался принимать услышанное, что он такого наговорил?! Женщина напротив – красивая, как статуя в музее, – мягко улыбнулась Тессе.

– Меня зовут Даник, – представилась она. Кстати, совсем не тем именем, которое назвал Гераки… – Наш общий друг сообщил, что тебя беспокоят сны. Надеюсь, я смогу помочь тебе.

Тесса наплела ей то же самое, что и доктору Кассиди. Только волновалась теперь гораздо больше: если Даник и в самом деле эксперт, она точно поймет, что Тесса врет. Потому что сведущий человек сразу заметит, что она где-то прокололась. Но Даник, выслушав ее, смотрела на девушку спокойно и даже заинтригованно, не выказывая возмущения или недоверия.

– Потрясающе, – произнесла она, когда Тесса завершила свой рассказ.

– А я чувствую себя глупо, – ответила Тесса. – Наверное, я зря отнимаю у вас время. У вас и доктора Кассиди. Обычный сон…

– Сон, который ты продолжаешь видеть наяву. И он до сих пор стоит у тебя перед глазами, – уточнила Даник. – Незачем чувствовать себя глупо. Некоторые считают, что во сне с нами говорят боги. Ты когда-нибудь слышала о таком?

Тесса задумалась. Она, конечно, надеялась, что их беседа свернет на нечто сверхъестественное, но не ожидала, что это будет сказано прямо в лоб.

– Нет. То есть серьезно со мной об этом еще никто не говорил.

– Однако проницательные люди полагают, что боги снова вернулись в наш мир и сражаются друг с другом за место на Земле. Те, кто верит, что боги активно участвуют в делах смертных, сказали бы, что тебе очень повезло. Ведь боги общаются напрямую как раз через сновидения. Верующие могли бы предположить, что некий бог хочет вступить с тобой в диалог.

– И вы тоже? – спросила Тесса.

От ее внимания не укрылось, что Даник выражается обтекаемо: «некоторые», «те, кто верит…».

В глазах ее собеседницы зажглись насмешливые искорки.

– Ведь именно ты, а не я, пришла за помощью. Итак, почувствовала ли ты что-то необычное?

– Да, – выдавила Тесса – она очень не любила врать. – Но все было не похоже на прямое общение…

– К чему тебя побуждает сон?

Тесса лихорадочно перебирала варианты ответов: нужно, чтоб звучало правдоподобно и разговор не прекратился.

– Мне бы хотелось иметь побольше информации. Конечно, я уже много узнала о сенаторе Дарлинге, и, кроме того, я хожу на встречи КЮГ… Но некоторые вещи я пока не понимаю. Например, сокол. Или статуя… как его… Озириса! По-моему, я не ошиблась с именем… Доктор Кассиди сказал, что вы эксперт по Древнему Египту.

– Верно, – подтвердила Даник. – И твои выводы кажутся мне логичными. Если ты стремишься к знаниям – тогда действуй.

– Но как?! – Тессе не пришлось симулировать отчаяние в голосе. – Я пересмотрела кучу ссылок в стриме и не нашла ничего стоящего! Ничего, что затронуло бы меня… здесь. – И Тесса дотронулась до груди. – Если все так и есть, как вы сказали, если бог действительно хочет поговорить со мной, то мне кажется, если я отвечу верно, я должна что-то почувствовать!

– Лично я никогда не говорила, что с тобой хочет говорить бог, – вывернулась Даник.

– Вы знаете об этом больше, чем стрим, – твердо сказала Тесса. – Вы знаете о богах что-то… настоящее. Пожалуйста. Расскажите мне, что все это значит.

– Ты когда-нибудь слышала о людях, которых называют избранными, Тесса? Нет? Хорошо, я попробую сформулировать. Существует мнение, что есть другие люди – такие же, как мы с тобой, – но это особые люди. Иногда с ярко выраженными способностями – и боги хотят залучить к себе таких людей.

Тесса затаила дыхание:

– И вы считаете, что я – одна из них?

– Нет, – резко ответила Даник. – Я могу, конечно, ошибаться, но я обычно чувствую такие вещи. Но от тебя не исходят, скажем, флюиды.

Тесса так заигралась, что почти поверила в реальность происходящего и даже немного огорчилась, что она не избранная, или как там они называются. И только тут до нее дошло: а ведь Даник только что допустила серьезный промах. Она открыто признала, что связана с богами.

– Большинство верующих – обычные люди, которые могут выполнять важные поручения и заниматься делами церкви или храма. У них нет выдающихся качеств избранных. Но среди паствы всегда найдутся так называемые приближенные. У них, как и у остальных смертных, нет особых дарований или способностей, но своими усилиями и преданностью они стяжают любовь богов и высоко поднимаются над прочими – стоят практически наравне с избранными.

– Вы думаете, я из приближенных? – спросила Тесса, опять напоминая себе, что это чушь.

– Не знаю, – честно призналась Даник. – В принципе приближенные сами ищут расположения бога и много работают, чтобы добиться его. Но есть и исключения. Кроме того, если древнее божество внезапно призвало тебя, ты можешь быть немного испугана, но главное здесь – не бояться. И не забывай, что боги непредсказуемы.

– А мне теперь что делать?

– Если ты считаешь, что бог попытался заговорить с тобой, откройся ему и слушай. Ищи о нем любые, даже завуалированные сведения. Молись. Медитируй. Ты обретешь мудрость, и, вероятно, сны твои изменятся.

– Но я не могу пообщаться ни с кем из практикующих верующих! – с горечью воскликнула Тесса, не скрывая разочарования.

Лицо Даник смягчилось:

– И не надо. Помни, что тогда ты окажешься на опасном пути – и для джеммана и для эмигранта! Доктор Кассиди рассказал мне, откуда ты родом. Конечно, ты хочешь встретиться с другими верующими, но сейчас тебе лучше затаиться и заниматься созерцанием. Не привлекай к себе внимания, пока ты молода и у тебя нет гражданства. А я желаю тебе лишь блага. Имей в виду, что люди вроде меня или доктора Кассиди будут наблюдать за тобой. Когда придет время… мы… в общем, будущее покажет.

Неожиданно эго Тессы загорелся. На экране высветилось сообщение:

«ТЫ ГДЕ?!»

Похоже, Руфус поднялся в переговорную! Тесса быстро написала: «Я в порядке. Скоро позвоню».

Она повернулась к Даник:

– У меня нет ни минуты. Но можете вы мне по крайней мере объяснить значение всего остального? Почему я видела сокола, который превратился в сенатора Дарлинга?

– Это ты мне должна сказать, – улыбнулась Даник. – Ты же много читала о Древнем Египте. Я тебя слушаю, не стесняйся.

– Сокол олицетворяет Гора, – пробормотала Тесса. – А Лусиан Дарлинг – Гор?

Даник удивленно посмотрела: она явно не ожидала, что Тесса сделает столь далеко идущий вывод.

– В Древнем Египте, – наконец вымолвила она, – верили, что люди, предназначенные богом к великим делам, становились царями и правителями. Тогда они становились избранниками Гора.

– И Лусиан еще не Гор, – протянула Тесса. – Или даже никогда им не станет. Но, наверное, он как-то с ним связан? У него есть способности? Гор благословит его и будет направлять, если сенатора выберут консулом?

В этот момент на экране появилось очередное сообщение от Руфуса: «Если ты немедленно не скажешь, где ты, я сообщу в полицию, и мы найдем тебя по сигналу GPS от твоего эго. Пеняй на себя».

Тесса отбила ему название кафе на противоположной стороне улицы и встала:

– Я опаздываю. Но я права? Лусиан Дарлинг – один из избранных? И бог поможет ему управлять страной?

– А ты мудрее, чем сама предполагаешь, – прозвучал загадочный ответ. – И ты должна поразмышлять над нашей беседой.

– Спасибо, что согласились встретиться со мной, – произнесла Тесса и вдруг кое-что вспомнила: – А тот человек, ну… Деметрий Деверо. Гераки. Он тоже… эксперт в области древнеегипетской мифологии? – выпалила она.

– Нет! – рассмеялась Даник. – Он эксперт в другой области. Но у нас с ним действительно много общего.

Тесса снова поблагодарила ее и помчалась навстречу Руфусу. Она волновалась, что он ее отругает, но он же ей не отец. Руфус просто выполняет свою работу: он поворчит, а потом выложит все Синтии. А вот Синтия, да, она и впрямь способна устроить Тессе выволочку! Однако сейчас Тессу больше всего тревожило то, что она услышала и увидела. А микрофон, спрятанный в ее одежде, никогда не давал сбоев… И хотя никто ни в чем открыто не признался, но Тесса набрала достаточно сведений, чтобы предъявить улику Лусиану. Дафне своего шанса не упустит.

И тут Тессу осенило: при таком раскладе Джастин тоже попадал в черный список. Вот в чем заключалась проблема…

Глава 21

Небольшой крюк

Когда Мэй подъехала к Святому Озеру, дорога раздвоилась. Одно ответвление шло к кемпингу и площадке для пикника, что почему-то очень развеселило Мэй: надо же, суровые фанатики прохлаждаются на берегу озера, с ума сойти! А второй указатель предупреждал, что дальше начинается частная территория, въезд на которую запрещен всем, кроме персонала. Мэй решила, что эта дорога как раз ведет в резиденцию Великого Ученика, и аккуратно съехала на обочину – конспирация не помешает. Помучившись с ключом зажигания, она в конце концов сумела заглушить двигатель и взглянула на Сесиль.

– Мне нужно ненадолго отойти, – сказала ей Мэй. – Ты будешь за главную. И… кто здесь побойчее, как ты считаешь?

Сесиль кивнула на девочку постарше, которая сидела у дальней стены кузова. Девочка удивленно подняла глаза – наверняка не ожидала, что укажут на нее. В доме она смотрела на Мэй недоверчиво, но та давно поняла: чем больше ответственности взвалишь на человека, тем сильнее он к тебе проникнется.

– Будете за главных, обе, – заявила Мэй. – Ваша задача – сделать так, чтобы никто не шумел до моего прихода. Фургон покидать запрещено. Тут опасно, а меня рядом не будет, ясно?

Конечно, она преувеличивала, но Мэй совершенно не хотелось, чтобы «добыча» разбежалась. Или, того хуже, попалась в руки местных. Девчонки испуганно и послушно кивали. Вероятно, они в первый раз в жизни остались одни, без присмотра. Если богиня и впрямь хочет чего-то от Мэй, то пусть она позаботится о девочках, пока поручение не будет выполнено.

Мэй обменялась куртками с одной из подопечных: нужно пробираться на чужую территорию в чем-то более подходящем по размеру, чем мешковатый мужской наряд, который она утащила из усадьбы Карла. Неудобную широкополую шляпу она охотно сменила на пару шарфов, обмотав ими голову и почти полностью закрыв лицо. Преторианка не знала, сколько камер установлено по периметру, и решила не светиться. Посмотрев в зеркало фургона, Мэй уверилась, что напоминает банковского грабителя из допотопного фильма. Ну и ладно. Значит, маскировка удалась.

Пройдя по дороге около двух километров, она наконец приблизилась к большому особняку. Возможно, это и есть резиденция Великого Ученика. Дом располагался на склоне холма, окна фасада смотрели на озеро – отличный, должно быть, оттуда вид… За оградой она заметила декоративные парковые деревья, а еще Мэй разглядела панели управления – значит, за обычным забором скрывается еще и электрический! Вдоль дорожек и в самом доме слабо горел свет – обычно такой оставляют, если хозяин в отъезде. Прислуга вроде бы отсутствовала: вполне логично, ведь сейчас Великий Ученик принимает Джастина в храме.

Тогда за дело! Мэй высмотрела дерево, с которого было удобно перепрыгнуть через забор: она же все-таки перелезала через ограду в усадьбе Карла, трюк можно и повторить! Она забралась наверх, но потом заколебалась: похоже, приключения только начинались. С внутренней стороны забора перебегали огоньки. Неужели, сигнализация?.. Мэй спрыгнула с ветки и подкралась к пульту управления на столбе. На дисплее мигали показатели напряжения в электроизгороди и мелькали яркие точки. Ясно, это от датчика движения, сканировавшего хозяйские земли. Если бы она перепрыгнула, сработал бы сигнал тревоги.

«Введите секретный код», – приглашал пульт, поблескивая крохотными кнопочками. Но не подбирать же его! Надо что-то более простое и действенное. Изучив хитросплетение проводов и кабелей, Мэй обогнула усадьбу и сообразила, что к чему. Сигнализация шла от самого здоровенного шнура, обвивающего столб, на котором гудел ящик с аппаратурой. Кстати, вниз свешивались дополнительные провода, и они, в свою очередь, питались от мощных кабелей, протянутых вдоль дороги.

Разумеется, в РОСА тоже не всегда тянули провода под землей, в особенности в сельской местности. Мэй видела пару таких на окраинах владений касты нордлингов и знала, как уязвимы они в грозу. Конечно, аркадийские технологии не столь продвинутые, как в РОСА, но медлить нельзя. И Мэй принялась рыскать впотьмах в поисках толстой, но не очень тяжелой ветки, чтобы забраться по ней на столб без проблем. Хотя лезть вверх с дубиной было нелегко, но столб предназначался не для альпиниста, а для электрика: на нем имелись специальные скобы. В любом случае это оказалось удобно. Крепко охватив столб ногами, Мэй изо всех сил треснула веткой по идущему к ограде кабелю. Но тот и не подумал падать.

Похоже, аркадийцы преуспели в технологиях. В РОСА провода иногда прогибались под собственной тяжестью, и Мэй пришла в голову новая идея. Странно, что аркадийцы, возводившие усадьбу на лоне дикой природы, не позаботились о креплении проводов… Мэй опять размахнулась и ударила по кабелю, вкладывая в удар вес своего тела… потеряла равновесие, начала сползать вниз, но ухватилась в последний момент за скобу. А ведь могла грохнуться наземь! К счастью, ее удар пришелся не только на кабель сигнализации, но и на провод, питавший внутреннее освещение дома. Оба шнура упали на траву, рассыпая фейерверк искр.

Мэй вцепилась в столб и затаила дыхание. У развития событий есть два варианта. Или включится запасная сигнализация, к особняку помчится охрана, а потом появится полиция. Но возможно, включится запасной генератор, и тогда зря она тут кувыркалась… Но вдруг фонари в саду и окна дома разом погасли. Мэй поняла, что ей улыбнулась удача. Почему-то она подумала: «А что, если мне еще и с внутренней сигнализацией повезло? Если уж основной генератор отключился, значит, путь свободен? Правда, может примчаться подкрепление, но это будет позже…»

И Мэй рванула к главному входу. Дверь оказалась заперта на обычный замок, но поскольку сигнализация вышла из строя, Мэй могла без последствий выбить окно. Конечно, это сразу заметят, но если она успеет улизнуть, то останется безнаказанной. Разбитое стекло не свяжут с ней или с человеком, который ограбил салон. Подхватив садовую вазу, она пробила в окне дыру и перелезла через подоконник. И поняла, что теперь фортуна от нее отвернулась.

– Что случилось? – произнес голос в глубине дома.

И послышался топот бегущих ног.

А в особняке кто-то есть! Не хозяин, а притаившиеся в темноте охранники. Наблюдая за домом, Мэй не засекла внутри никакого движения и по глупости решила, что Великий Ученик укатил в Дивинию со всеми телохранителями. Мэй нырнула под большую софу – и как раз вовремя – в темную комнату вбежали трое мужчин с фонариками. Они мгновенно кинулись к выбитому окну и сгрудились вокруг вазы. Теперь они стояли спиной к Мэй. Один сунул фонарь под мышку и вытащил архаичную рацию. Мэй не представляла, откуда он хочет вызвать подмогу. Может, целый взвод охранников прячется в соседних зданиях имения, а может, и нет… Но сейчас Мэй не могла пустить ситуацию на самотек. Преторианка выкатилась из-под софы и резко ударила мужчину рукояткой пистолета. Ну прямо как в салоне! Проще было бы всех пристрелить, но Мэй не хотела, чтобы аркадийские эксперты выяснили, что ствол украден в салоне. Эти два нападения не должны быть связаны.

Парня с рацией она вырубила сразу, с двумя другими пришлось немного повозиться, хотя они тоже не ожидали нападения, плюс ребята явно не желали расставаться с фонариками и… пистолетами. Зато они ничего не видели в темноте, а Мэй двигалась практически бесшумно. В общем, охранники не успели толком ничего и лишь пару раз выстрелили наобум. Спустя минуту трое лежали без сознания на полу.

Но потом в помещение сбежались другие: топот от них был просто оглушительный, и, кроме того, они выдавали себя мечущимися лучами фонариков. Мэй затаилась и повторила привычный трюк, по очереди оглушая тех, кто влетал в комнату. Когда все затихло, на полу покоились семеро мужчин. Но Мэй беспокоилась, что кто-то мог вызвать подкрепление, если этого уже не произошло автоматически при отключении сигнализации. Мэй решила не терять ни секунды даром и принялась обыскивать дом. Пистолет она заткнула за пояс и забрала оружие у одного из охранников. Еще она обзавелась фонариком, но не стала пока его включать – в окна лился лунный свет, а она не хотела выдавать себя, подобно аркадийским балбесам.

Особняк оказался роскошно обставлен даже по джемманским стандартам. Проходя через богато отделанные спальни и гостиные, Мэй думала: интересно, сколько времени здесь проводит Великий Ученик и чем занимается? Вряд ли аскезой… Также ее интересовало, кто оплачивает подобное великолепие. Неужто рядовые верующие? Или первосвященник получает приличную зарплату? Комнаты буквально ломились от безделушек, ковров, портьер и картин, но жезла, увы, нигде не было. А ведь девочки сидят в фургоне! Мэй хотела развернуться и уходить, как вдруг осмотр принес неожиданные плоды: распахнув очередной шкаф, она увидела потайную дверь.

Панель управления слабо светилась – значит, запасной генератор до сих пор работает и хотя бы часть дома охраняется сигнализацией. Посветив фонариком, Мэй обнаружила, что открыть дверь можно, приложив к датчику ладонь: понятно, что хозяйскую. Логично. Великий Ученик не хотел рисковать с кодом, который можно подобрать. А ладонь-то не подделаешь! Мэй изучила панель и саму дверь – что, если здесь есть источник энергии, который можно обесточить? Но нет, на поверхности ничего не наблюдалось: либо все хорошо спрятано, либо вообще находится в другом конце особняка. Но она не успела решить, что делать дальше, – снаружи послышались новые голоса и шум.

– Сэр! Пожалуйста, остановитесь! Мы еще не выяснили, что стряслось! А вдруг злоумышленник еще в доме!

– Если так, я точно знаю, где он, – отозвался знакомый голос. – Вы – за мной. Остальным: обыскать комнаты и вызвать электрика: пусть разберется с проводами и освещением.

Сердце Мэй бешено забилось. Похоже, Великий Ученик приехал. И судя по всему, не специально, а случайно. Но без большой свиты. Ничего, скоро имение будет кишеть солдатами. Мэй поняла: пора выбираться отсюда. Но Великий Ученик привел охранника прямиком в эту комнату: оба возникли на пороге, когда Мэй собиралась покинуть спальню. Преторианка застыла, когда на нее упал луч фонарика и охранник мгновенно взял ее на мушку.

– Ни с места! – рявкнул он.

– Не стрелять! – приказал Великий Ученик.

Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, и во взгляде его читалось удивление. Поначалу Мэй подумала, что он ее узнал, но потом догадалась: нет, дело в другом.

– Кому ты служишь? – сурово спросил он. – Кто тебя послал? Я чувствую огромную силу. Я в жизни не ощущал ничего подобного…

Мэй не осмеливалась ответить, чтобы не выдать себя, – по голосу точно узнают, что она женщина, причем джемманская. А она не хотела подставлять соотечественников. Время воспользоваться преимуществом в скорости реакций. Мэй выстрелила в охранника и отступила с линии возможного ответного огня. Тело еще не успело оказаться на полу, как она схватила Великого Ученика и поволокла к двери шкафа. Тот не сопротивлялся – то ли не ожидал такого поворота событий, то ли не знал, как управляться с людьми, которым плевать на его достоинство.

Она подтащила его к сканеру и приложила ладонь к датчику. Вспыхнул зеленый огонек – вперед, дверь открыта. Отворив ее, Мэй треснула Великого Ученика по голове, тот упал, ударился о стену и затих.

У дальней стены комнаты стоял стол. А на нем лежал золотой жезл, увенчанный изображением орла – прямо как на фотографии. Мэй кинулась к нему, Великий Ученик прохрипел у нее за спиной:

– Ты… не сможешь дотронуться… Ты…

Ладонь Мэй сомкнулась на жезле, и по ее телу пробежал разряд, словно от удара током. Очертания артефакта заструились, замерцали, и он поменял облик. Через мгновение Мэй сжимала не жезл, а гривну: крученое ожерелье в виде незамкнутого кольца, какие носили древние кельты и скандинавы. Оно было золотым, но вместо орла на концах гривны красовались драконьи головы.

В куртке Мэй были большие карманы, и преторианка запихала гривну в один из них. Она крепко приложила священника, но он оставался в сознании, хотя и не мог двинуться с места. Великий Ученик уставился на Мэй в ужасе и зашептал:

– Но к‑как?..

Мэй перешагнула через него, не удостоив ни словом, ни взглядом. В доме орали и топали – видно, сюда мчалась толпа охранников. Прорываться сквозь них не имело смысла. Мэй сбросила настольную лампу, прихватила столик из-под нее и расколотила окно – скоро она будет на свободе! Не оглядываясь, она выскочила наружу и побежала, перепрыгивая через скаты и коньки к самому низкому месту крыши. Затем она спрыгнула. Бедолагам за ней не угнаться! Пока Мэй неслась к лесу, возле имения затормозили две машины – понятно, что аркадийцы будут заниматься домом, а не территорией.

В крови кипел адреналин, взвинчивая ее до предела, и до фургона Мэй добежала за рекордное время – в два раза меньшее, чем ушло на путь до усадьбы. Девочки сидели внутри, а когда она запрыгнула в кабину, многие испуганно съежились.

– Сматываемся, – громко заявила она, яростно крутя руль.

Впрочем, они уже все поняли.

Мэй на полной скорости гнала к основному шоссе: если навстречу никто не поедет, считай, они в безопасности. А если нет, и фургон попадет под подозрение – кто там улепетывает с места преступления? Но удача от кинжала богини не оставила ее, и Мэй домчалась до шоссе, никого не встретив. Однако она не позволяла себе надеяться на лучшее, пока не вылетела на трассу. А потом она погнала на запад, в самую аркадийскую глушь, и все равно не расслабилась, но хотя бы выдохнула. Ведь они избежали погони! Они не под подозрением за ограбление усадьбы Великого Ученика. Но наверняка патрули ищут того, кто напал на салон. Никто не знал, что грабитель – джемманская женщина, но, конечно, все предупреждены, что похититель передвигается на фургоне.

Но прошел час, второй, а погони не было. И патрулей тоже. То ли никто не совался в эдакую глушь, то ли Мэй была слишком стремительна, и сведения о налете еще не успели достичь нужных ушей. Мэй с облегчением выдохнула и обрадовалась: неужели повезло?! И она дважды за вечер сумела провернуть невозможное по сложности дело? Но внезапно фургон затрясся и задергался. Двигатель заглох, и ей пришлось аккуратно съехать на обочину.

– Я знала, что эта рухлядь сломается, – пробормотала она, таращась на панель приборов.

Сесиль наклонилась вперед.

– У нас просто бензин кончился, – сказала девочка и показала на стрелочку, которая прилегла на отметку «пусто».

– Но мы же в пути были всего ничего! – расстроилась Мэй. – Даже если считать тот небольшой крюк!

Правда, она не сподобилась проверить, сколько бензина в баке, когда стартовала от салона. Какая она недогадливая! Но джемманские машины, даже те, что позволяли ручное управление, ездили не на бензине, а на солнечных или высоковольтных батареях. А те, которые по старинке заправляли нефтепродуктами, имели столь малый расход, что и половины бака хватило бы на гораздо большее расстояние. А если бы бензин кончался, машина сама предупредила ее об этом.

– Интересно, а где здесь можно заправиться? – произнесла Мэй.

В начале пути они проехали бензозаправку, но больше ничего на дороге не встречали.

– А женщины машины не заправляют! – заявила Сесиль.

Она восторженно глядела на Мэй, но понимала, что есть вещи, в которых потрясающая иностранка вообще ничего не соображает.

Мэй вылезла из фургона, приткнувшегося на темной обочине. Вокруг жужжали ночные насекомые, а воздух был влажным, сразу напомнившим о родных местах. Вокруг, на сколько хватало взгляда, простирались поля и перелески. Никаких ориентиров и следов цивилизации. Мэй посмотрела на небо, и оно подсказало преторианке, где они находятся. Ночь выдалась ясная и звездная – красота, да и только! Отец любил смотреть на звезды вместе с Мэй, когда та была девочкой, и научил различать основные созвездия. Она нашла их без труда: Большая Медведица, Малая, Дракон. А вон там какая яркая – Кассиопея. Царица. Мэй вспомнила, как отец сидел с ней над маленьким планшетом, рассматривая рисунок с женщиной в короне и на троне среди других созвездий. Наверное, за названием «Кассиопея» скрывался какой-то древний миф, Джастин наверняка расскажет, если спросить.

Джастин. Мэй снова посмотрела на яркое скопление звезд и представила себе женщину в царском венце. Мысль тотчас соскользнула к богине, которая направляла ее путь. В это время года царственное созвездие лежало в северной части небосклона. Что ж, похоже, наступало время веры и божественной помощи.

Сесиль подошла к Мэй, а следом из фургона вылезли Моника и девочка, с которой Мэй поменялась куртками.

– Что делать? Малышки напуганы…

– И они писать хотят, – добавила Моника.

Девочка, которой Мэй отдала куртку, что-то протянула Мэй.

– В воротнике запуталось, – заметно нервничая, проговорила она.

В ладонь Мэй лег подаренный Джастином амулет – тот самый, который не давал увидеть, что она избранная. Ага. Теперь ясно, почему Великий Ученик смотрел на нее, разинув рот. Мэй надела амулет на шею. Ладно. Волноваться о последствиях у нее уже не было сил.

Мэй опять подняла глаза к черному небу, еще раз окинув взглядом переливающиеся над головой звезды. Посмотрела на девочек – они неподвижно стояли рядом с ней.

– Сперва вы поможете мне оттолкать фургон подальше от дороги. А потом мы пойдем домой, – произнесла она. – Пешком.

Глава 22

Два долгих дня

Исчезновение Ханны заметили не сразу, так что Джастин успел поставить Лусиана в известность, что мир вокруг изменился, точнее, перевернулся с ног на голову. И теперь придется ходить на голове, во всяком случае, некоторое время. По иронии судьбы налет, который Мэй совершила на салон, поднял в усадьбе такой переполох, что в первый вечер о Ханне даже и не вспомнили.

– Говорят, целый отряд головорезов к ним вломился, – рассказывал Карлу Уолтер.

Дело было к ночи, и все бы уже давно разошлись спать, если бы не новости. Уолтер с другими братьями из числа тех, что постарше, только что вернулись из близлежащей таверны – там их и просветили насчет того, что случилось.

– Всех перестреляли, только один живой остался. Девок забрали подчистую. Еще там пожар был – наверное, подпалили дом, чтоб следы замести…

Джастин расположился на мягком удобном кресле в кабинете хозяина усадьбы и изо всех сил пытался принять беззаботный вид. Получалось плохо: любой, кто бы присмотрелся, заметил, что пальцы его сжались мертвой хваткой на стакане с виски. Виски он, кстати, даже не пригубил. После изматывающего вечера в компании друзей Хансена Джастин не смог бы пить, даже если бы хотелось. А в связи с последними событиями тем более надо было оставаться трезвым. Напротив него в таком же кресле сидел Лусиан, который тоже не попробовал хозяйского виски. При упоминании «целого отряда головорезов» он посмотрел Джастину в глаза с немым вопросом: так целый отряд? Или одна Мэй?

Джастину было немного жалко Лусиана. Он-то хотя бы знал, что Мэй уже наведывалась в салон и ищет племянницу, так что случившееся не стало для него полной неожиданностью. Правда, легче от этого тоже не было. А вот Лусиан… Лусиан, наверное, чуть не рехнулся, когда Джастин кротко проинформировал его, что все хорошо, вот только Мэй сбежала, предварительно увезя из салона кучу джемманских девочек, которых раньше украли, а теперь Мэй освободит. А Мэй теперь изображает аркадийская наложница, которая тоже сбежала, но не с Мэй, а в гостевой флигель. Просто чудесные новости.

– Как жаль, – в сердцах проговорил Карл, сердито вминая сигарный окурок в пепельницу. – У Питтсфилда девчонки были очень ничего…

– Часто у вас такое случается? – поинтересовался Фил, которого мучило вполне искреннее любопытство – он, к счастью своему, еще не знал, в какой переплет попала джемманская делегация.

– Так близко к городу – нет, – мрачно отозвался Карл. – А вот в глуши, где только фермы с усадьбами стоят, там чего только не случается. Дочек у соседей выкрадывают, да мало ли. Одно слово, дикари. Не ожидал я, что такое рядом с нами устроят…

– Кто-то наверняка решил, что игра стоит свеч, – проговорил Джаспер и, сцепив руки, подался вперед. – Решил, что за девочек можно выручить кучу денег. Или для себя решили придержать…

– А что такого особенного именно в этих девочках? – спросил Аттикус.

Карл обвел сыновей предостерегающим взглядом и ответил сам:

– Да ничего, просто очень красивые были. Если у грабителей есть мозги, они их продадут. Переспать с ними – значит потерять кучу денег, они же вполовину удешевятся, потеряв девственность…

Джастина затошнило – то ли от особенностей аркадийской гендерной политики, то ли от передозировки волшебной силы.

– А они только на салоны нападают? – спросил Фил. – Вы уверены, что вор, за которым гонялись той ночью, не связан с бандой? Вы же сказали, что салон стоял довольно близко отсюда, так что я, простите, вынужден быть откровенным: наши женщины – тоже очень красивые.

Карл нахмурился: намек ему не понравился, но смысла упираться или возражать тоже не было.

– Я уже усилил охрану, но выставлю еще дополнительные патрули. Вон сколько у нас молодых ребят, они на часах и постоят.

«Ребят» такой приказ совсем не обрадовал, но возражать отцу они не осмелились.

А вот Лусиан, когда они вернулись в гостевой домик, молчать не стал. Он приказал Джастину немедленно пройти в его спальню, вежливо попросил Вал оставить их одних – и высказал все, что накипело.

– Если они усилят охрану, как Мэй проберется обратно? – сердился он.

Джастин покачал головой:

– Ты что, не слушал меня? Она не вернется.

– Нет, не слушал! – рявкнул Лусиан. – А если и слушал, то половину не понял! Что ты там мне наговорил? Что за ерунда? И почему Мэй сделала это? Почему она самовольно отлучилась с места службы? Зачем ей нападать на этот салон? Объясни мне, пожалуйста! Объясни мне, зачем она убила целую тучу аркадийцев! Мы же тут с мирными намерениями!

– В салоне держали джемманских девочек, – сказал Джастин, пытаясь логически обосновать произошедшее событие. – Девочек, которых похитили в РОСА.

– Откуда ей это знать? – не поверил Лусиан.

– Да ладно тебе, одного взгляда достаточно, чтобы понять! Плюс… одна из них… Словом, там держали ее племянницу.

У Лусиана натурально волосы встали дыбом, и Джастину пришлось срочно объяснять, что к чему, попутно посвящая сенатора в неприглядные подробности семейной истории Коскиненов. Зато источник того, как эта информация попала в руки Мэй, Джастин благоразумно опустил, только намекнул, что, мол, это ей все шведская мафия рассказала. С другой стороны, это было ложью только наполовину, поскольку Мэй действительно пыталась с ними связаться.

Лусиан плюхнулся на кровать без сил. Выглядел он неважно. Куда девался жизнерадостный чаровник-политик!

– Ты знаешь, она как-то сказала, что хочет поехать сюда со мной. И я осмелился питать надежду, что… словом, не важно. А теперь она там одна, и я даже не знаю, как она выберется к своим.

– Она выберется, – заверил его Джастин. Правда, он понятия не имел, как Мэй это сделает. – А пока… в общем, у нас тут есть еще одна проблема.

Лусиан подскочил на кровати:

– Да ты что? Надеюсь, это менее серьезная проблема? Потому что у нас уже есть проблема с бессудными расстрелами мирных жителей и с перебежчицей, которую надо тайно вывезти из страны, чтобы нас самих бессудно не расстреляли! С меня, знаешь ли, хватит!

Тут Джастин не на шутку задумался.

Потом произнес:

– Ну… это зависит от того, что ты понимаешь под «серьезной проблемой». Ты ведь помнишь, что сегодня я встречался с Великим Учеником. Так вот, похоже, Ханна – не единственный гражданин Аркадии, который поедет с нами в РОСА. Я договорился, что аркадийские лекторы, которые должны выехать к нам в рамках культурного обмена, выедут немедленно.

Некоторое время Лусиан просто смотрел на него, видно, ожидая, когда можно будет смеяться. Бедняга надеялся, что это какая-то неудачная шутка. Джастин не винил его за это.

– Ты же сам говорил, что эти лекторы на самом деле миссионеры и что пускать их в страну нельзя ни в коем случае, – наконец выдавил он.

– Я ошибался, – заявил Джастин. – Все не так просто. На самом деле это совсем не лекторы, а хакеры, и они хотят устроить нам медийный захват.

И он выдал вторую сенсационную новость. Рассказал, что половина едущих с ними аркадийцев – перебежчики, а половина – террористы, планирующие посеять хаос в РОСА. Здесь Джастин тоже о многом умолчал: об Одине он, естественно, не упомянул ни слова, зато активно развивал тему перебежчиков, как они горят желанием начать в РОСА новую жизнь в обмен на то, что выдадут соотечественников.

– Тебе надо с Аттикусом переговорить, – радостно сообщил Джастин. – Нужно же с иммиграционной службой связаться, чтобы аркадийцев через границу пропустили.

Лусиан ничего не ответил. Он сидел и молчал так долго, что Джастин испугался.

«Похоже, это та самая соломинка, которая ломает спину верблюду, – вздохнул Гораций. – Смотри, вот человек, который каждый день принимал сложнейшие решения под прицелом тысяч фотокамер – и все равно улыбался! А теперь погляди на него! Все ты виноват…»

– Но как? – наконец выговорил Лусиан. – Как у вас с Мэй получилось испортить все, что можно, всего за несколько дней? Нет, я понимаю, что ты был не лучшим другом, но все равно – за что? За что ты мне так жестоко мстишь?

Джастин присел рядом:

– Вот только не надо впадать в пессимизм. Думай об этом, как о счастливом шансе.

– На что?

– На то, чтобы войти в историю. Ты же сам говорил: хочу этой поездкой доказать людям, что чего-то стою. – И Джастин воздел руки: – Разве ты не видишь? Вот он, шанс! Лусиан Дарлинг, сенатор – нет, консул! – раскрыл заговор против нашей страны и, мало того, еще и способствовал освобождению невинных джемманских девочек, похищенных из семей в нежном возрасте. Только представь, как будут благодарны тебе родственники. Жители РОСА в экстазе благословят тебя как правителя.

Лусиан помолчал, обдумывая сказанное.

– Мне кажется, что девочек родственники намеренно сбагрили в Аркадию – точно как племянницу Мэй. Эти родственники в очередь встанут, чтобы меня придушить!

– А вот журналистам совершенно не обязательно знать об этом. Нам что нужно? Данные генетической экспертизы, совмещенные с выпиской из национального реестра, и трогательное фото в обнимку с тобой.

– В РОСА-то меня будут благословлять! А что в Аркадии станут делать? Проклянут?

– Кто их спросит? Они же за тебя не голосуют! И потом, они сами во всем виноваты – захотели устроить нам захват, стрим отключить… – Да уж, этим вечером его прямо распирало от демагогии. – А когда их поймают с поличным, правительство от них откажется: мол, мы тут вовсе ни при чем. Мы сообщим прессе, что освобождению девочек способствовали наши новые друзья-перебежчики, а историю с салоном и прочими бессудными убийствами опустим. А у аркадийского правительства и так будет полно забот. Они попытаются отойти назад – ведь иначе мы им заплатим в ответ за попытку дестабилизации обстановки на нашей территории. Так что им будет точно не до каких-то девчонок. В результате ты выйдешь из этой истории победителем, а отношения между нашими странами совершенно не ухудшатся.

Лусиан одарил его долгим пристальным взглядом:

– Как у тебя это получается? Ты же кого угодно и на что угодно уговорить можешь. Ты это все заранее придумываешь или импровизируешь на ходу?

– Нравится? – спросил Джастин.

– Скорее пугает. Хорошо, что ты не политик.

«Сейчас самое время спросить, не хочет ли он узнать больше о нашем боге Одине, – встрял Гораций. – Смотри, как везет!»

Джастин не удостоил птицу ответом, но ему стало не по себе: помилуйте, да ведь он делает то же самое, что и в доме Гедеона, – ловит сердца и души, сплетая истории! Интересно, для этого нужен талант афериста или рассказчика?

«Оба, – растроганно сообщил Магнус. – Поэтому наш бог тебя и избрал».

– План замечательный, но сработает, только если Мэй вывезет этих девчонок и не попадется, – предупредил Лусиан. – Границу пересечь непросто и с их стороны, и с нашей. Если аркадийцы схватят ее, нам, увы, придется сделать вид, что мы тут ни при чем. А если это случится до того, как мы покинем страну, они точно не выпустят с нами свою делегацию. И нас тоже не выпустят – очень легко.

Джастин припомнил свой последний разговор с Мэй: там даже намека не было на то, что она замыслила авантюру такого размаха. Она беспокоилась за него и, если бы он разрешил, поехала бы с ним в храм. Похоже, случилось что-то, подтолкнувшее ее активно действовать. Наверняка дело в кинжале. А если так оно и было, значит, у нее есть конкретный план, как выбраться из этой проклятой страны. Какой – неизвестно. Но он верил в Мэй. У него не оставалось иного выхода.

– Ее не поймают, – твердо заявил он. – Она все продумала. У нее есть план, и мы снова увидимся, уже в РОСА. И если уж на то пошло, когда она вернется обратно, ей придется за многое ответить. Даже если она вернется с победой. Если хочешь ей помочь, скажи, что ты уполномочил ее на все эти действия. Для прессы придумают какое-то правдоподобное объяснение, а вот за закрытыми дверями из Мэй всю душу вытрясут.

– Это мне придется за многое ответить! – обиделся Лусиан. – Я еще не консул, Джастин. И я понятия не имею, почему ты считаешь меня чуть не всесильным!

– Потому что после того, как мы все уладим, твоя звезда будет в зените. И ты станешь консулом непременно. Не важно, сколько законов нарушено, тебя никто не накажет за то, что ты помог солдату, вернувшемуся с победой, которая растопит любое сердце. Кто решится пойти против любимца публики? Никто. Поворчат – и перестанут.

– Консул начальствует над Сенатом, но закон – превыше всего. – Лусиан горько вздохнул. – А ты, выходит, предлагаешь мне забыть базовые принципы нашего государственного устройства, если я стану достаточно популярным…

– Ну да.

Лусиан снова вздохнул:

– Нужно рассказать остальным. Пусть знают, чего ждать.

Дальше Лусиан проявил себя с самой лучшей стороны. Его пришлось долго убеждать, но ко времени неурочной встречи сенатор собрался и выдал потрясающий монолог, мгновенно захвативший внимание аудитории. Понятно, что многое он в своей речи опустил, некоторые моменты сгладил, и в целом все звучало очень убедительно. Он безоговорочно поддержал Мэй и не обмолвился об ее личном интересе в виде племянницы, утверждая, что преторианка действовала строго в рамках своих полномочий и по его приказу. В изложении Лусиана вся эта авантюра выглядела легким делом, и Джастин даже сам в это поверил – хотя прекрасно знал, что в любой момент все их планы могут пойти прахом.

Именно это в первую очередь пришло в голову дипломату Аттикусу.

– Какой кошмар! – ужаснулся он. – Ничем хорошим это не кончится! Из-за нас начнется война!

– Если все сказанное – правда, войну хотят начать они, – возразил Джордж, воспринявший известие о заговоре близко к сердцу. – И зачем ждать, пока их хакеры вцепятся в нас? Надо их сразу по приезде скрутить.

– Нам нужны доказательства, – принялся терпеливо разъяснять Лусиан. – Мы должны выяснить, что они умеют. Чему их научил джемманский перебежчик, как его…

– Коулиц, – подсказал Джастин.

Эта фамилия произвела на Джорджа большое впечатление.

– Я слышал о нем! Известный парень в своей области был! Я и не знал, что он здесь обосновался… По мне, так лучше Южная Америка.

Аттикус заметно обрадовался, что хоть кто-то знает, кто такой Коулиц. Но его все равно не на шутку беспокоила угроза дипломатического скандала.

– Эту аркадийку будет очень непросто вывезти!

– Сколько женщин приехало, столько и уедет, – заверил его Лусиан. – Надо просто не подпускать никого к ней оставшиеся несколько дней, и все.

Аттикус застонал:

– Целых два дня!

Наконец все разошлись по спальням, и тут к Джастину подошла Вал:

– Вы с господином сенатором все нам расписали в розовом свете, – тихо проговорила она. – Насколько это правда?

– Все правда! – заверил ее Джастин. – Мы вернемся в РОСА героями! Раскрытый заговор! Спасенные девочки! Надеюсь, Даг наконец-то поступит как честный человек и женится на тебе, потому что после поездки у тебя не будет отбоя от женихов.

Вал закатила глаза:

– Вот только не надо так шутить, ладно? Насколько все серьезно? У Мэй проблемы?

– Пока нет. И если не попадется – не будет.

– Но Мэй пытается вывезти толпу девчонок из враждебного государства через хорошо охраняемую границу…

– Да, – отрезал Джастин.

И хотел уйти, но Вал поймала его за рукав.

– Я серьезно, – сказала она. – Пожалуйста. Скажи мне, что Мэй есть на что надеяться. Или нам остается лишь молиться, чтобы все получилось?

– Молиться? Ты что, верующая, Вал?

– Знаешь, после того что ты рассказал, вполне возможно – уверую, – кивнула головой она. – Если другого способа выбраться нет, уверую без проблем. И буду молиться.

Джастин наконец вернулся к себе в комнату. К счастью, ему не пришлось объясняться с Ханной – та уже уснула, свернувшись калачиком на полу. Во всяком случае, он так подумал. А спала она или нет – непонятно, на ней же столько всего намотано. Конечно, он бы уступил ей кровать, если бы возникла такая проблема. Но проблемы не возникло, и он с облегченным вздохом завалился в постель как был, одетый, и провалился в сон, как только голова его коснулась подушки. Он был измучен физически и душевно, да еще действие таблетки закончилось – тело его желало одного: спать. Вот только поспать ему удалось всего несколько часов.

Он сразу понял, что произошло, когда снаружи закричали. Ханна, подскочившая на ковре, тоже.

– Все в порядке, – сказал он, надеясь, что это правда. – Все будет хорошо.

– Они поймают меня, – прошептала она. – Мне некуда бежать…

– Ты уедешь с нами.

Джастин попытался разгладить смятую после сна рубашку. Через несколько секунд в дверь постучались на джемманский манер, он открыл. На пороге стояла преторианка.

– Они обыскивают усадьбу, здание за зданием, – мрачно проговорила она. – Пропала одна из наложниц.

Видимо, рядом стояли и слушали аркадийцы.

– Мы сейчас, – ответил Джастин.

Он взял затянутую в перчатку руку Ханны в свою и пожал ее:

– Все будет хорошо.

В гостиной уже собирались джемманы – мужчины отдельно, женщины отдельно. Джастин отвел Ханну к Вал и присоединился к мужчинам. Хорошо, что на девушке наряд Огражденной – она наверняка трясется, как заяц, под всеми этими покрывалами. Нужно просто стоять смирно. И надеяться, что ее не попросят открыть лицо…

– Что происходит? – спросил он, подавляя зевок.

– У них женщина куда-то делась, так теперь проверяют, не заскочила ли она в постель к кому-то из нас, – ответил Джордж.

Карл услышал и тут же подошел:

– Никто никуда не делся. Ее похитили!

– Или она сбежала! – ухмыляясь, сообщил следовавший по пятам за отцом Джаспер. – Я же говорил – строптивая дрянь.

– Ее похитили, – упрямо повторил Карл, хотя все понимали: даже он не верит в это. – У меня женщины не сбегают!

И он оглядел собравшихся джемманов: все ли на месте? А потом дал знак сыновьям обыскать спальни. Молодые люди с рвением принялись за дело, перерывая постели, переворачивая стулья – видно, надеялись найти какую-нибудь контрабандную диковину. Джастин заметил, что Карл что-то шепнул Уолтеру, и тот метнулся в одну из ванных комнат – видно, проверить подземный ход, о котором, как предполагалось, джемманам ничего не известно.

Через час стало ясно, что никакой Ханны во флигеле нет, и Карл вылетел на улицу, свирепо бурча:

– Я убью ее!

Даже ему пришлось признать: девушка сбежала. А ведь как приятно было думать, что это похищение…

После обыска никому не удалось толком поспать. А наутро случилось и вовсе необъяснимое: из храма примчался гонец и потребовал сообщить, кто и где находился прошлым вечером. Джастин единственный куда-то выезжал во второй половине дня, но Хансен мог подтвердить его алиби, и в усадьбу он вернулся рано – во всяком случае, до того часа, который интересовал посыльного. Сначала Джастин решил, что их подозревают из-за ограбления салона, но посыльный странно себя вел, и Джастин решил: нет, тут что-то другое… Ничего конкретного, впрочем, узнать не удалось, посыльный отбыл, так и не найдя ответов на свои вопросы.

Потом для Джастина и его товарищей потянулись те самые долгих два дня, о которых предупреждал Аттикус. Исчезновение Ханны было внутрисемейным делом, с джемманами его не обсуждали, но настроение в усадьбе царило самое мрачное, и гости это почувствовали сполна. Естественно, Джастин понимал, что все напряжены еще и из-за того, что укрывали беглянку. Тем не менее джемманские мужчины продолжали встречаться с аркадийскими официальными лицами, а женщины помогали по хозяйству и ездили на экскурсии. Ханна на кухне не появлялась – ведь Мэй освободили от этой работы. Она и на экскурсии бы не поехала, но Джастин настоял: сидеть взаперти было не в характере Мэй, а еще он не хотел рисковать: мало ли кто заявится в их отсутствие и попытается заговорить с девушкой наедине.

Кроме того, спешно готовили визит аркадийской делегации. Даже Хансен приезжал, чтобы проинформировать Джастина о том, что уже сделано. Все шло по плану, они сумели поговорить с глазу на глаз, и аркадиец уверил Джастина, что отобранные для делегации люди готовы действовать, а остальная паства верна Одину.

«Что я наделал? – ужаснулся Джастин, когда Хансен уехал. – Я втравил этих бедняг в такую переделку, что они будут делать, когда меня не будет с ними?»

«Ты хорошо потрудился, и не думай, что без тебя они тут же собьются с пути, – сердито отозвался Магнус. – Наш отец умеет говорить со своими верными, он прекрасно справлялся с этим задолго до твоего прихода и даже рождения. Появятся другие жрецы, и многое будет явлено во снах».

Хансен также сообщил, что никто ни о чем не подозревает и что люди Коулица полны решимости отключить медиастрим. Лусиан чрезвычайно обрадовался, когда Джастин отчитался, что все в порядке. Похоже, сенатор все-таки рассчитывал получить свою долю симпатий публики, когда заговор раскроется. Второй же объект его надежд и тревог, а именно Мэй и ее невольная свита, исчезли из поля зрения и не подавали о себе вестей. Оставалось лишь надеяться, что отсутствие новостей – это тоже хорошие новости. Когда Джастин поинтересовался у Карла, как идут дела с расследованием нападения на салон, тот лишь покачал головой и сказал: «Похоже, дело зависло, преступникам удалось скрыться».

За день до отъезда Джастин задал воронам вопрос, который тревожил его: «Если бы вы знали, какое божество помогает Мэй, вы бы сказали мне, правда?»

«Если на то будет воля нашего отца», – ответил Магнус.

«Это что еще такое? – удивился Джастин. – Так вы знаете и молчите? Так, что ли?»

«Нет, мы не знаем и потому молчим, успокойся, пожалуйста».

Но Джастина разобрало не на шутку.

«А может, вы молчите, потому что ей помогает богиня из числа союзников Одина? Все это удобно и здорово, и вы проворачиваете за моей спиной какие-то свои дела?»

«Это было бы действительно удобно и здорово, – заметил Гораций. – А что за богиня, как ты считаешь?»

«Сами знаете, что за богиня. Фрейя – подательница жизни, и она носит янтарное ожерелье. А у Мэй – кинжал с янтарной рукоятью, посвященный богине плодородия».

«Янтарь в половине европейских культов используется, – рассердился Гораций. – Вернешься домой, посмотри в стриме – если, конечно, его не уронят талантливые аркадийские ребята».

«А мне вот кажется, что меня водят за нос!» – ответил Джастин.

«Если и водят, то не мы. Мы ей кинжала не посылали. Сам подумай, где кинжал, а где мы, у нас даже противопоставленного большого пальца нет».

А ведь правда. Они с Мэй так и не поняли, кто прислал кинжал. Джастин решил, что с выяснения этого и следовало начинать. Чтобы воспользоваться джемманской почтой, богу нужен человеческий помощник. Изначально он подозревал Каллисту, но та с жаром отрицала свое участие в деле. К тому же она поклонялась богине магии и лунного света – янтарь и плодородие не имели к ней никакого отношения. А вот Один с воронами с самого начала твердили, что Мэй увенчана цветами, – что логично, если это как-то связано с богиней плодородия из их собственного пантеона.

Несмотря на все терзания, Джастин сумел пережить эти два нескончаемых дня. На третье утро джемманы собрали чемоданы и попрощались с семьей Карла. Воспоминание о неблагодарной беглянке омрачило эти минуты, зато Карл по-прежнему раздувался от гордости, потому что принимал таких важных гостей. И в самом деле человеку, не знающему о закулисных событиях, визит показался бы успешным. Тихий и молчаливый Фил сумел уломать аркадийцев и подписал выгодное торговое соглашение, Лусиан подружился с аркадийским президентом, который пообещал развивать сотрудничество по многим линиям. Они объездили не только Дивинию, но и довольно далекие от нее города и поместья, чего не удалось сделать ни одному джемману за всю историю РОСА.

– Главное, выбраться отсюда живыми, – пробормотал Аттикус на ухо Джастину.

Они садились в автобус, который должен был доставить их к границе. Джастин был уверен: как только они окажутся по ту сторону границы, дипломат напьется на радостях. По правде говоря, Джастин не стал бы его за это винить.

Аркадийская делегация ехала отдельно, чтобы без помех получить последние конфиденциальные инструкции. Лусиан и Аттикус договорились с джемманским правительством о разрешении на въезд. Целью визита значилось: ознакомление с джемманской культурой, чтение лекций по аркадийской. Лусиан побоялся даже намекнуть своим джемманским собеседникам, что делегация едет не с добрыми намерениями, но заверил Джастина, что, как только они окажутся на джемманской территории, хакеров обезвредят.

– Нечего им ездить по стране и смотреть по сторонам, – сказал Лусиан. – Мы сделаем вид: прекрасно, ребята, культурный обмен? Отлично. И отправим их в места, где есть удобный выход в стрим. Как только они там появятся, твои друзья дадут против них показания, и дело в шляпе. – И Лусиан смерил Джастина пристальным ровным взглядом: – Еще я заметил, они обожают тебя. Особенно Хансен. Как ты этого добиваешься?

– Он просто хочет жить в мире джемманской мечты, вот и все, – бойко ответил Джастин.

Джемманской мечты и поклонения Одину. Когда автобус привез их на аркадийскую базу на берегу Миссисипи, возглавляемая Хансеном делегация уже была там. Хансен подошел к Джастину поздороваться и, пользуясь тем, что их никто не слышит, прошептал:

– Я понимаю, что когда все выплывет наружу, придется побегать. Но я также надеюсь, что, когда все уляжется и мы с Элайной и остальными устроимся на новом месте, мы сможем встречаться чаще. Мы хотим больше знать о нем.

– Я тоже на это надеюсь, – ответил Джастин, и в животе странно заныло.

Аркадийцы досмотрели чемоданы всех отбывающих джемманов и аркадийцев, потом обыскали всех лично, обхлопав каждого, – чтобы удостовериться, что никто не везет ничего недозволенного. Солдатам даже и в голову не пришло, что джемманы могут попытаться вывезти женщину. И уж тем более никто не осмелился просить Огражденную женщину показать лицо. Наконец джемманы и аркадийцы получили разрешение на выезд, и всех попросили пройти на борт катера, который должен был перевезти их через реку. Берег близился, Джастин уже видел знакомую серую и красно-коричневую форму джемманских солдат. И плещущийся на ветру флаг РОСА.

Вид флага почему-то растрогал его: фиолетово‑пурпурное полотнище с золотым лавровым венком и девизом – Gemma mundi. Джастину разом припомнилось его возвращение из Панамы. Интересно, Ханна хотя бы отдаленно представляет себе, какие грандиозные перспективы открывают перед ней слова на этом флаге? Понимает ли, что сейчас ее мир станет намного больше? Она сидела рядом и молчала, лица было не разглядеть под плотным покрывалом, и Джастин даже вообразить не мог, что она чувствует. Возможно, она сидит и боится, что ее поймают, – вполне логично, ведь они еще не причалили к джемманскому берегу…

Рядом сидела Ханна, не Мэй. И это тоже тревожило. Где она сейчас, что с ней? Наверняка, если бы что-то случилось, они бы узнали. Но полное отсутствие сведений сводило с ума. Джастин раз за разом прокручивал в уме их последнюю встречу: этот непонятный поцелуй, его обещание помочь в деле с племянницей… Мог бы он поступить по-другому? Если бы он помог ей раньше, бросилась бы она в авантюру с девочками?

«Хочу дать тебе полезный совет. Насчет того, как строить отношения с женщиной», – заявил вдруг Гораций, прерывая нескончаемый круговорот мыслей.

«У меня нет никаких отношений с женщиной», – сварливо отозвался Джастин.

«Заткнись и слушай, пригодится, – мрачно приказал ворон. – Вы прекрасно сработались – что неудивительно, вы ведь предназначены друг для друга. Я имею в виду не только любовь – хотя ты и тут умудрился напортить. Вы – хорошая команда и бережете друг друга. Но это не значит, что вы должны все делать вместе и ходить неразлучно. У вас одна судьба на двоих, но у каждого есть и личное предназначение. У нее – тоже! Ты опоздал с помощью, потому что это была не твоя задача. Это была ее задача, ее дело. Она за него взялась и сейчас доводит до конца. Твоя задача заключалась в том, чтобы раскрыть заговор Великого Ученика и привести людей к вере в Одина. Знай, что вы оба исполняете свой долг, пусть и порознь. Знай это и будь доволен».

«Как я могу быть доволен, если я беспокоюсь за нее? Увидимся ли мы еще? – расстроился Джастин. – Я ведь жизни без нее не мыслю…»

«Так вот возьми и скажи ей это, когда вы снова встретитесь», – сообщил Гораций и гордо умолк.

Катер причалил на джемманской стороне, аркадийские солдаты терпеливо ждали, когда джемманские и аркадийские дипломаты сойдут на берег. Журналистов не было – пресса ждала их в Ванкувере. На них стояло и смотрело столько джемманских солдат, что Джастин себя чувствовал как перед камерами в прямом эфире. Пристальное внимание нервировало – ведь все могло пойти не так в любой момент! А вот Лусиан просто расцвел, снова оказавшись в центре внимания. Он произнес благодарственную речь перед аркадийскими солдатами на борту катера. А затем бодро зашагал к офицеру, который ждал их со сканером в руке – проверить чипы. Сенатор четко давал понять, кто возглавляет делегацию и кто первым пройдет пограничный контроль.

Джастин стоял за ним и смотрел, как Лусиан положил ладонь на сканер. Для джемманов это была простая формальность – это приходилось так часто проделывать, что движение входило в привычку. И тут до Джастина дошло: для него-то формальность! А для Ханны – полная катастрофа!

Офицер – судя по знакам отличия, капитан, – посмотрел на строчки на экране и кивнул:

– Добро пожаловать домой, сенатор.

– Дом, милый дом! – пророкотал Лусиан в лучших театральных традициях. – А я ведь пропустил финал Кубка Хамаки, можете себе представить? Ну же, скажите, что «Кометс» выиграли!

Суровый капитан заулыбался:

– Они выиграли, сэр! Три – два! Отличный матч…

Лусиан испустил восторженный вопль и пожал капитану руку – этот жест привел солдат в полный восторг, кто бы сомневался.

– Видите? Вот что значит теплый прием на родине! Родная страна – это родная страна!

Энергично тряся руку капитана, Лусиан наклонился к нему и так тихо, что даже Джастин еле слышал, проговорил:

– И улыбайтесь, пожалуйста, потому что вам предстоит сейчас сослужить великую службу вашей стране. С нами пойдет женщина, у которой не будет чипа, но вы не подадите виду, когда она приложит ладонь к сканеру. Вы пропустите ее и ничего не скажете, а я даю вам слово сенатора и будущего консула, что ваша карьера пойдет вверх после этого случая. Лусиан заулыбался еще шире и похлопал капитана по плечу, громко добавив: – Надеюсь, в самолете покажут игру в записи! И смотрите мне, если обманули – не спущу!

Улыбка капитана исчезла с лица. Бедняга растерялся – и немудрено. Сканер пикнул, пропустил Джастина, потом прошли остальные мужчины. Следом потянулись джемманские женщины – люди из делегации все еще держались двумя группами, на аркадийский манер. Джастин стоял рядом с Лусианом и наблюдал за процессом. А тот оглядывал всех с улыбкой короля, объезжающего свое царство. Но Джастин был уверен, что сенатор волнуется – так же, как и он сам. Если капитан поднимет тревогу при виде Ханны, и все это в присутствии аркадийских солдат, дело примет весьма скверный оборот.

Женщины проходили по одной, а потом Джастин заметил, как Вал наклонилась к Ханне и что-то прошептала: видно, инструктировала, что делать, когда та подойдет к сканеру. Вал, по-видимому, надеялась, что Лусиан все обговорил загодя, и не знала, что сенатору пришлось импровизировать. На самом же деле Лусиан боялся утечки информации и не сообщил властям РОСА ни о хакерах, ни о задании Мэй.

Подошла очередь Ханны. Джастин затаил дыхание. Хотелось верить, что никто не заметил, как резко побледнел капитан. Бедняга, он ведь всего лишь солдат и привык выполнять приказы старших по званию, а не каких-то непонятных граждан, прибывших из-за границы. Но капитан, видно, верил Лусиану как самому себе, потому что кивнул как ни в чем не бывало, когда Ханна приложила к сканеру ладонь. Сказал «Добро пожаловать» и поздоровался со следующей женщиной. Джастин выдохнул. На самом деле у него ноги подкашивались от волнения.

С аркадийцами дело затянулось: проверяли их визы, анкеты, сверяли документы… Хорошо, что Аттикус переслал часть бумаг заранее! Но вскоре аркадийцы прошли паспортный контроль, их солдаты отдали честь, погрузились на катер и отбыли восвояси.

– Поверить не могу, – сказал Джастин, догнав широко шагающего Лусиана.

Помощник вел их к самолету, который должен был доставить делегацию прямиком в Ванкувер.

– Мы прорвались. Мы дома.

Они уже подошли к трапу, как кто-то позвал Лусиана. Оба резко обернулись. Оказалось, это был тот самый капитан. Он бежал к ним и махал рукой – подождите, пожалуйста. Лусиан улыбнулся, а аркадийцы и джемманы расступились, давая солдату возможность подойти к сенатору.

– Поднимайтесь на борт! – величественно махнул рукой Лусиан. – И держите пальцы скрещенными, чтобы счет был такой, как мне сказали!

Он пошел по летному полю навстречу капитану. Джастин последовал за ним. Что такое? Что случилось?

– Сэр, – выдохнул капитан. – Я сделал все, как вы просили. Я…

– Да, конечно, – улыбнулся Лусиан, снова похлопав по спине честного служаку. – Вы поступили совершенно правильно. И награда не заставит себя ждать. Я понимаю, что это была необычная просьба. Вы пропустили женщину без чипа, но поверьте мне, вы только что сыграли решающую роль в деле невероятной важности. Я свяжусь с вашим начальством, как только окажусь в Ванкувере, и вам не придется ни о чем жалеть.

Капитан кивнул:

– Да, сэр. Я верю вам. Я не знаю, кто эта женщина, но если вы говорите, что ее нужно пропустить, я так и сделаю. Но, сэр, есть еще небольшая сложность. Мне неизвестно, кем эта женщина является.

И он развернул к ним экран планшета с плотными рядами фамилий.

– Делегация вернулась в полном составе. Аркадийцы прибыли согласно списку. С одним исключением. Сенатор… – Капитан нервно помялся, а потом решился и выпалил: – Если это конфиденциальная информация, ладно, можете, не говорить. Но я все равно спрошу: куда девалась преторианка Мэй Коскинен?

Лусиан бросил горький взгляд на Джастина, тот промолчал. Они как-то сиротливо стояли рядом, на них никто не смотрел, и Лусиан вдруг разом утратил свой апломб и фальшивую жизнерадостность. Похоже, он смертельно устал лгать и изворачиваться и поэтому просто тихо произнес:

– Капитан… Я и понятия не имею.

Глава 23

Тесса определяет, что есть истина

Тесса долго ломала голову над тем, что ей делать дальше. Прошел день после ее встречи с Даник, потом другой, а она все еще откладывала встречу с Дафне. Девушка вернулась к обычной жизни, более или менее регулярно посещала занятия в школе, а после уроков встречалась с Дарием или ехала домой. Вдобавок она списывалась с КЮГ и пообещала обязательно посещать их собрания, просто на всякий случай. Вдруг она втянется и ей понравится?

Окончательное решение Тесса приняла, когда узнала, что Джастин прилетел обратно. Синтия сказала ей об этом буквально за минуту до того, как сообщение появилось в новостях по всем каналам, и Тесса обнаружила на своем эго послание от самого Джастина. Наверняка написал его сразу же после пересечения джемманской границы. Пара строчек донельзя растрогали Тессу: «Вернулся в цивилизацию. Зря я острил по поводу Панамы, теперь не буду. Скоро увидимся, солнышко».

Он ведь мог ничего Тессе и не писать. Их приезд был мельком освещен прессой, кроме того, Джастин понимал, что Синтия обязательно все ей расскажет. Зачем тогда тратить время на Тессу? Но сама Тесса была очень растрогана и обрадована. Он видел в ней члена семьи, и коротенькое послание Джастина говорило об этом больше, чем студенческие визы и элитные частные школы. Наконец сомнения Тессы разрешились: теперь она была уверена, что делать со странной информацией, которую она добыла. Она позвонила Лео. Он удивился и, судя по его лицу, даже насторожился.

– Надеюсь, ты не хочешь попросить меня еще об одном интервью для гламурной репотерши? – спросил он.

– Нет! Мне нужно выяснить, известно ли тебе что-нибудь о… – Тесса запнулась и взглянула на крохотный микрофончик, прикрепленный к ее одежде, – …о микрофоне модели RXM73200‑XS, – произнесла она.

– Не особо много, – ответил он. – Но я примерно представляю себе, о чем речь. А что конкретно?

– Как стереть с него запись? Так, чтобы вообще никаких следов не осталось и чтобы никто не мог восстановить информацию.

Лео удивленно заломил бровь:

– Надеюсь, ты ни в чем противоправном не замешана?

– Нет. Просто я считаю, что будет неэтично передать Дафне… некоторые записи.

В действительности Тесса не врала. Ну почти. И ее просьба, конечно, вызвала полное понимание у склонного к паранойе Лео.

– Раз так, – протянул, – ладно. Тебе повезло, это можно дома сделать. Пусть Синтия найдет тебе лучевой обогреватель.

– Чего-чего?

– Его часто во время вечеринок используют, чтобы еда не остыла. У Синтии точно есть. У него – нужное низкоуровневое излучение. Он сотрет все, что есть в памяти микрофона. Просто положи микрофон рядом с ним.

Он объяснил подробнее, Тесса внимательно выслушала инструкции, а потом обнаружилось, что Лео прав – у Синтии и впрямь завалялся лучевой обогреватель. Тесса выполнила указания Лео, а затем попыталась перенести запись с микрофона на эго, как они с Дафне делали раньше. Безрезультатно. С удовлетворением кивнув, Тесса набрала другой номер.

Дафне приехала час спустя, разумеется, на высоких каблуках и с ярко накрашенными губами. Руфус обыскал ее на предмет «жучков», и она, как обычно, закатила глаза.

– Где ты пропадала? – сказала она Тессе, когда телохранитель ушел в другую комнату и они остались одни.

– Я была занята, – отрезала Тесса, присаживаясь за кухонный стол. – В школу ходила, уроки делала.

– Я и есть твои уроки! – гаркнула Дафне. – А теперь выкладывай все о последней встрече.

Тесса глубоко вздохнула и сказала:

– Продуктивно. Я встретилась с женщиной, которая, похоже, стоит во главе секты. Возможно, она жрица. И она связана с доктором Кассиди, а через него – с Гражданской партией.

У Дафне глаза полезли на лоб.

– Что?!

И Тесса рассказала ей про тот вечер – правда, кое-что она утаила. Но некоторые вещи она упомянула: например, как она наплела доктору Кассиди, что ее преследуют сны про Озириса, и как он отправил ее на встречу с Даник.

– Даник не говорила ничего компрометирующего, но человек, с которым она распрощалась, когда я пришла, назвал ее Дамарис. Я пробила по стриму имена и обнаружила, кто такая Дамарис. Ее фамиля Чу. Она известна также как Даник. Она находилась под следствием в СК, подозревается в связях с нелегальными сектами, вина не установлена. Естественно, подробностей ее досье в стриме нет, так что непонятно, в чем конкретно состояла ее вина, но я думаю, что нам…

– Я сама решу, что нам дальше делать, – отрезала Дафне – у нее едва ли слюнки не текли в предвкушении роскошного материала. – Где микрофон? Я хочу прослушать запись.

Тесса опустила глаза и заерзала:

– Ой, у нас есть небольшая проблема. Я хотела переписать материалы на эго, но у меня ничего не получилось. Ничего вообще не сохранилось! А в тот вечер микрофон почему-то не включился.

Дафне, естественно, не поверила – еще бы, такое в принципе невозможно.

– Что за ерунда, Тесса! Мы его проверяли. Он был на тебе, когда ты уходила. И даже если ты его выключила, ты ведь так не поступала, я надеюсь? Там что-то должно быть!

Тесса молча передала ей крохотный гаджет. Дафне тщетно пыталась перекачать с него данные на эго. Снисходительность сменило недоверие, а следом и ярость.

– Что за бред! Мы же его проверяли! – повторяла она. – Ладно, я отвезу это в офис, пусть техники проверят… – Дафне расстроенно ссутулилась в кресле, сложила руки на груди и зло поджала губы: – Хотя почему я должна удивляться? Мы получили ценную информацию, дернули за ниточку – и что? Ничего! Сплошные неприятности! Тесса, давай-ка ты расскажешь мне снова, что ты услышала. Любая мелочь важна!

Тесса повиновалась и опять начала все заново. Правда, она опять умолчала о важной детали: в стриме она отыскала информацию не только о Дамарис Чу. Она обнаружила похожее досье на Деметрия Деверо – тот тоже подозревался в сотрудничестве с неофициальными религиозными организациями и был отпущен из-за недостатка улик. Дафне о Деметрии ничегошеньки не знала, но Тесса сообразила: журналистка женщина неглупая и, просеяв выловленное в стриме, придет к логичному выводу, что Деверо связан с подпольной сектой. А судя по словам Гераки, сам Джастин имеет какое-то отношение к секте, причем явно не как обычный служитель. И наверняка эти связи не так невинны, как может показаться. Тесса знала, что Джастин регулярно встречался с Гераки, но предполагала, что они обсуждают рабочие моменты. Вероятно, так оно и есть. А если нет? Гераки однажды упомянул о «вере» Джастина. Значит, прагматик Джастин является верующим! Такое Тесса даже представить не могла, хоть тресни, но подобная реплика не должна достичь ушей Дафне. Или любого другого репортера. Тесса обезопасит Джастина – ведь он постоянно защищал и прикрывал ее. Поэтому она уничтожила запись. Если бы можно было стереть куски, где речь шла о Джастине, Тесса бы так и сделала. Но специалисты «Норт-прайм» запросто бы просекли, что с записью успели «поколдовать»…

– Я готова публично все подтвердить! – заявила Тесса с жаром. – Под присягой, если понадобится.

Дафне скривилась:

– Не надо. Мне бы лучше запись иметь на руках. А теперь придется задействовать тебя. Но кто поверит подростку?

– Хорошо, – кивнула Тесса. Надо же, у нее получилось обвести репортершу вокруг пальца. Плюс Дафне интересуют конкретные факты, а не слухи. – Я тогда продолжу ходить на встречи КЮГ и посещать их мероприятия. Вдруг получим какие-нибудь зацепки? И для моего резюме это хорошо, если я решу подавать документы на гражданство.

– Верно, – буркнула Дафне.

Она поднялась и кивнула на микрофон:

– Отвезу его ребятам в офис…

Дафне огляделась и наконец заметила, что дома никого нет.

– Я в новостях услышала, что твой опекун возвращается. Обязательно позвони мне, если он позовет в гости Лусиана Дарлинга – мне нужно взять у него интервью! Он укатил в Аркадию, и я жутко рассердилась, но, возможно, отсрочка нам не помешала. Видишь, сколько всего мы про него накопали? В общем, твоя стажировка оказалась нам очень полезной. Как я и предполагала.

– Отсрочка… – Тесса, хмурясь, обдумывала сказанное. – Отсрочка с интервью? Интервью с Лусианом? Вы ждете, что я вам организую встречу с сенатором?

Дафне на что-то такое намекала!

Репортерша ухмыльнулась:

– Естественно! Какой смысл брать в стажеры человека с хорошими связями? Чтобы ими потом не пользоваться?

Тесса проводила Дафне до двери. Что-то ей здесь не нравилось. Где-то была логическая неувязка, но где именно, Тесса пока не понимала.

– Но вы же не знали, что у меня связи, то есть у Джастина… И вам было неизвестно про то, что мы знакомы с Лусианом. А если бы сенатор не поехал в Аркадию? Внезапно ее осенило. – Нет. Вы все просканировали. Разведали все о моей семье, о Джастине и его дружбе с Лусианом! А потом пришли ко мне в школу.

– Ну и что? Плохая бы я была журналистка, если бы взяла на практику простого новичка! Не забывай, что я предложила тебе уникальную по возможностям стажировку!

– Но вы же говорили… как же так? – возмутилась Тесса. – Вы же вроде бы хотели мне помочь, потому что я из провинции и меня никто не возьмет?

– И это правда!

Дафне не могла взять в толк, в чем проблема и почему Тесса расстроилась.

– Тут много факторов!

– Но Лусиан ведь главный, признайтесь! И вам разве нужен был стажер? Вы ведь искали способ, как подобраться к Лусиану!

Дафне развернулась и прислонилась к входной двери:

– Послушай меня, пожалуйста. Я несколько месяцев искала зацепки в деле Дарлинга и Кассиди, я перерыла все. Я не сомневалась, что ГП имеет отношение к религиозной организации. Но я ничего не нашла. Таким, как я, интервью они не дают – по крайней мере если о встрече просить официально. Тогда я стала искать другие пути. Любой человек, даже опосредованно связанный с сенатором, мог дать мне наводку. Я перебирала его друзей, родственников, дальних знакомых… И тут мне повезло! Оказалось, подопечная его друга ищет место стажера у журналиста! Конечно, не факт, что выгорело бы, но все же лучше, чем ничего. Поэтому я и обратилась к тебе…

Тесса все еще злилась. Дафне расстроенно вздохнула:

– Может, тебя кое-что обрадует… Ты оказалась гораздо полезнее, чем я думала. Когда я узнала, что Лусиан уезжает, решила, что плакало мое интервью. Но ты справилась с заданием на отлично. Просто великолепно. У тебя талант к журналистике. Я серьезно.

– С меня хватит! – крикнула Тесса. На глазах ее выступили слезы. – И с вами… я не желаю иметь дела с вами! Вы меня использовали в ваших грязных играх!

– Я искала подтверждения тому, что одна из наших политических партий связана с религией! При чем здесь игра, девочка! – упрямо возразила Дафне. – А ты решила все бросить, но ты же ведешь себя как ребенок, Тесса! Ах, меня обидели, обманули, как она могла! Какая разница? Мы подобрались к правде настолько близко! И я теперь совсем по-другому отношусь к тебе!

– Именно. Ваше отношение ко мне и ваши методы – вот что для меня важно, – разом успокоившись, произнесла Тесса. – Я слишком увлеклась и упустила это из виду. А теперь вы ни к чему не подберетесь. Потому что микрофон не работает, а я никогда и ни при каких обстоятельствах не объявлю о том, что слышала.

Дафне мгновенно утратила свой самодовольный вид:

– Тесса! Так нельзя! А если они ничего не смогут сделать с техникой?

– Ничем не могу помочь, – холодно ответила Тесса и громко позвала: – Руфус?

Крепыш-телохранитель мгновенно оказался рядом.

– Проводи Дафне, пожалуйста.

Руфус с весьма довольным видом распахнул дверь и бросил на журналистку красноречивый взгляд: мол, выметайтесь, да побыстрее.

– Тесса!

Но девушка крутанулась вокруг своей оси и пошла прочь. Пусть теперь Руфус с Дафне разбирается. Сердце Тессы бешено колотилось. Вовремя ли она остановилась? А вдруг Лео ошибается и запись еще можно восстановить? Вряд ли. Лео точно знает, о чем говорит. Он бы не стал советовать ей зря баловаться с лучевым обогревателем. Вопрос состоит в другом. Она ведь все рассказала. Использует ли Дафне ее рассказ во вред? Когда Тесса приглашала журналистку в дом, судьба Лусиана ее совсем не беспокоила. Ну, раструбит пресса о всяких сектантских делах… пусть! Нет, Лусиан ей скорее даже нравился, но ее судьба от его политической карьеры не зависела, что ей о нем радеть? А люди действительно имеют право знать, кого выбирают. Но когда Дафне призналась, как давно строила планы и интриговала, чтобы подобраться к сенатору, Тесса поняла: а ведь она не остановилась бы. У Дафне нет тормозов. Приходилось надеяться, что без ее помощи Дафне не сможет подкопаться под Джастина и его странные секреты останутся в тайне.

А еще Тессе предстояло смириться с мыслью, что Джастин – который на словах всегда был против религий, сект и богов и как профессионал, и как обычный гражданин, – оказался связан с тайной и подпольной сектой. Но неужели это что-то изменит в их отношениях? Тесса сама верила в высшие силы, хотя и безо всякой определенности, и Джастин твердил, что ее вера абсолютно безвредна и не надо ничего стыдиться. Поэтому если и Джастин решил обзавестись религиозным кредо, Тессу бы это не покоробило.

Но время тянулось, Тесса ждала его возвращения, и ее очень мучил одни вопрос. А если Джастин осознанно скрывал свою веру от домочадцев, означает ли это, что его воззрения не столь безобидны?

Глава 24

Самые длинные дни

Однажды в ходе боевых действий в Азии преторианская часть, в которой состояла Мэй, вынуждена была совершить длительный марш-бросок. Они продирались сквозь джунгли примерно неделю. Пайки у них были армейские, то есть на один зубок, спать они все равно не могли и поэтому упорно двигались вперед без передышек. Мэй считала то боевое задание самым тяжелым в своей жизни. Но пошел уже третий день, как она с девочками болталась в аркадийских пустошах, и, приобретя новый опыт, Мэй смотрела на тот недельный переход, как на милую воскресную прогулку.

Мэй понимала, что девочки не виноваты в том, что плетутся еле-еле. И обычные солдаты не угнались бы за преторианкой, не говоря о гражданских лицах, даже взрослых. Ожидать, что девочки, которых и на улицу-то редко выпускали, поспеют за шагающей преторианкой, было бы и вовсе смешно. Мэй постоянно повторяла это на манер мантры, но помогало слабо. А самое ужасное заключалось не в том, что девочки изнемогали от нагрузок. Мэй сочувствовала бедняжкам, ее же учили защищать слабых. Она хотела им помочь, зная, что больше им помощи ждать не от кого. Это ее как раз не тяготило. Но в груди росло предчувствие опасности. И ощущение, что они опаздывают. И это приводило Мэй в отчаяние. Хотя они держались вдалеке от людных мест, их все равно было несложно выследить. Аркадийские власти могли выслать поисковые группы и вертолеты – те и в глуши их обнаружат без труда. Бросятся ли власти на поиски сбежавших из салона девчонок? Вполне возможно, что да, особенно если их исчезновение сопровождалось убийствами. Кинутся ли аркадийцы в погоню за солдатом вражеской армии? Еще как!

Эти вопросы не давали Мэй покоя ни днем, пока они с девочками часами топали через бесконечные поля, ни ночью, когда ее подопечные спали, а она несла стражу. Сегодня джемманы должны были вернуться домой. Все ли у них в порядке? Не поймали ли Ханну? Получилось ли у Джастина переправить ее в РОСА? Никто не знал, что это Мэй напала на салон. Поэтому никто не заподозрит, что вместо нее покрывало Огражденной носит Ханна. И вообще женщину заматывают в кокон как раз для того, чтобы на нее никто не смотрел. И зачем им тогда требовать досмотра на границе?

Мэй страдала от чувства вины, ее нутро поедала тревога. Она бросила в беде друзей. И Джастина – тоже. Оставила его разбираться с кучей проблем, которые сама и создала. Но именно он и способен разгрести весь ворох. Правда, она была вынуждена сбежать вместе с девочками – а у бедняги и так забот полон рот с этим заговором, который устроил Великий Ученик.

«Джастин справится, – твердо сказала она себе. – И, будем надеяться, он простит меня».

Мэй вообще часто о нем думала, причем не из-за политической чехарды, а сугубо по личным причинам. Почему она не объяснилась с ним перед уходом? Почему не рассказала о своих чувствах? Если суждено снова встретиться, тогда она не упустит своего шанса. И данное самой себе обещание поддерживало ее, равно как и очевидная мысль: если она завалит задание, то не только погибнет сама, но и втянет страну в серьезный конфликт, ведь РОСА обвинят во враждебных действиях по отношению к Аркадии.

– Мисс Мэй? – Моника спешно поравнялась с ней – они как раз пробирались через поле, на котором раньше выращивали кукурузу. – Октавия и Мария говорят, что им нужно в туалет.

– Как, опять? – воскликнула Мэй. – Мы час назад останавливались!

Моника беспомощно пожала плечами:

– А они снова хотят.

Моника, Сесиль и несколько других девочек быстро привыкли к Мэй и стали ей кем-то вроде помощниц. Любопытно, что каждой из них было не больше девяти, кроме Моники. А девицы постарше были какие-то чересчур покорные. Похоже, им слишком долго промывали мозги, а Мэй выглядела и действовала слишком непривычно, они ее побаивались. Малышки, включая Аву, реагировали по-разному: кто-то смотрел на Мэй с восторгом, кто-то робел, потому что попал в непривычную обстановку. Однако всех приучили выполнять приказы старших – и именно поэтому они еще шли вперед.

– Ладно, – проговорила Мэй. – Им придется…

Внезапно ее острый слух уловил далекое гудение, а имплант мгновенно ожил и заработал.

– Самолет! Бегом к деревьям! Живо, я сказала!

Несколько девчушек моментально повиновались и припустили к краю поля. Те, что помладше, тоже попытались, но бежали совсем нерасторопно. Мэй подхватила двух самых маленьких и кинулась к рощице. Поставила девчонок под деревьями и вернулась к отстающим. Кстати, одна девушка даже не пыталась ускорить шаг. Дон, пострадавшая от рук питтсфилдских молодчиков служанка, брела по полю прогулочным шагом. Мэй подхватила ковыляющую Аву и подскочила к Дон. Гудение самолета слышалось все громче, но сам он еще не показался.

– Шевелись! – рявкнула Мэй. – Марш!

Дон посмотрела на Мэй пустыми глазами. В течение последних дней она вообще ее не слушалась. Сперва Мэй думала, что бедняжка просто слабоумная, но потом поняла, что нет: Дон желает возращения к прежней жизни. Что за безумие! Она привыкла к существованию послушного животного и не могла принять дар свободы от Мэй. В ней все восставало против побега от хозяина, да еще и с женщиной! Мэй с удовольствием бросила бы ее по пути, но ее поимка ставила под угрозу весь план.

Придерживая Аву одной рукой, Мэй вытащила пистолет и навела его на Дон.

– Шевелись, – повторила она.

Девица тупо таращилась на оружие, и Мэй подумала, что угрозой делу не поможешь. Но Дон, похоже, опознала обращение как знакомое – она привычно и неохотно перешла на бег трусцой. Они оказались под защитой деревьев – и в тот же момент в небе появился самолет. Мэй с облегчением вздохнула – не военный. Он не кружил, а летел вперед. Значит, их не засекли.

Она осторожно поставила Аву на землю и осознала, что до сих пор держит в руке пистолет. Девочка пристально смотрела на нее, и Мэй смутилась. Она заткнула пушку за пояс.

– Я бы ничего ей не сделала, – объяснила она. – Я никому из вас ничего плохого не сделаю. Но другие люди могут сделать нам плохо, если найдут. Ты понимаешь меня, да?

Малышка кивнула, но искренне или только чтобы не злить ее, Мэй не знала. Ава побежала к подружкам, и Мэй с горечью смотрела ей вслед. Да, совсем не так она представляла себе их встречу. Мэй постоянно приходилось напоминать себе, что Ава не знает об их родстве. Они совсем чужие друг другу – ведь они выросли в разных странах и воспитывали их по-разному. Мэй утешала себя тем, что скоро они вернутся в РОСА, и уж тогда ситуация сразу изменится.

– Можете отдохнуть и сходить в туалет, – сказала Мэй своим подопечным. – Но мы здесь ненадолго, в общем, не мешкайте.

Услышав последнюю фразу, девочки разом помрачнели. Они устали от этого бесконечного похода, и Мэй их не винила.

– Когда мы будем есть? – спросила одна.

Остальные тоже радостно закивали.

– Скоро, – на автомате ответила Мэй.

С едой у них возникли серьезные трудности. Причем непредвиденные. Они свернули с дороги и пошли по пересеченной местности без припасов, и это давало о себе знать. Стояло лето, погода держалась сухая, что радовало: хотя бы дождь не мочил и вечерами было так тепло, что спали без одеял. Хотя одеял все равно не было, но они могли бы защитить их от комаров. Однако речки и ручейки еле текли, и они чудом набрели вчера на почти пересохший овражек, по дну которого струйкой бежала вода, и наполнили бутылки. Бутылки были стеклянные, неудобные в переноске. Зато в них кипятили воду – это отнимало время, но никто не отравился, и всем хватило понемногу воды. Мэй строго следила за ее распределением, а девочки часто жаловались на жажду.

Завтра снова придется искать воду и еду. Ох, с едой было туго. Поля стояли сухие, обклеванные птицами и объеденные животными. Мэй в свое время прошла курсы выживания и вчера поймала и приготовила на огне кролика. Дон и девочки мгновенно съели его. Хоть какой-то источник белка… Мэй к кролику не притронулась. И все, что находила по дороге, отдавала подопечным. Преторианцам требовалось много еды – метаболизм-то ускоренный, но они могли подолгу обходиться без пищи. Подолгу – но не постоянно.

Девочки отдыхали. Мэй посмотрела на них и решилась. Отведя в сторону Сесиль и Монику, она велела Монике присмотреть за остальными и оповестить Мэй, если что-то случится. А Сесиль она повела подальше в лес, они шли и шли, пока импровизированный лагерь не скрылся за деревьями. Мэй опустилась на большой камень и вытащила кинжал с янтарной рукоятью.

– Я не знаю, что произойдет, – честно сказала она девочке. – Скорее всего я погружусь в транс. Буду просто сидеть и смотреть в пустоту. Я не знаю, сколько он продлится. Не дергай меня и не пытайся со мной заговорить. Просто будь рядом на страже. Ты имеешь право отвлечь меня только в одном случае: если придет Моника с какой-то серьезной проблемой. Если девочкам скучно или они захотят есть, вы сами с этим разберетесь. Вы дернете меня, только если нам грозит опасность. Понятно?

– Да, – торжественно кивнула Сесиль.

Вот только Мэй не стала ей говорить, что еще неизвестно, смогут ли они выдернуть ее из транса. Она надеялась, что до таких ужасов просто не дойдет.

Не теряя времени, Мэй полоснула кинжалом по ладони. Сесиль ахнула и исчезла. Лес замерцал, словно тоже готовился к смене декораций, но потом вдруг приобрел четкие очертания и перестал таять. Хотя… это был другой лес. В этом лесу усилилось все – цвета, звуки, запахи. Словно Мэй попала в некую идеальную, подправленную версию.

«Нет, – прозвучал гулкий величественный голос – тот же самый. – Просто когда ты открываешься миру, ты находишься с ним в гармонии».

«Я очень хочу гармонии, очень – мне нужно отыскать еду и понять, где мы находимся. И как далеко еще до границы. Ты можешь мне помочь?»

«Расправь крылья и посмотри сама», – ответила богиня.

Мэй почувствовала, как поднимается в воздух. Опустила взгляд и увидела самые настоящие крылья с перьями, как у сокола или ястреба, на месте рук. Она поднималась все выше, а зрение становилось все четче. Вскоре земля под ней развернулась подобно утерянной карте. Мэй попыталась наложить то, что запомнила, на расстилающийся под ней пейзаж. На западе тянулась лента Миссисипи. Они шли вдоль реки, как она и надеялась. На самом деле, если она правильно определила направление по звездам, они шли как раз к северной границе, которая проходила по суше. А вот насчет расстояния она не была столь уверена… И потом, одна она бы дошла бы за день, не больше. А девочки могут плестись и два дня, и три…

«Нам нужна еда, без нее не дойдем», – подумала Мэй.

Спустилась с горделивой высоты и устремилась обратно к своему камню посреди леса. Однако при снижении ее зрение отыскало другой лесок, и рядом, посреди сонного огородика, торчала хибарка.

«Так что ж нам теперь, воровать у фермеров?» – подивилась Мэй.

«Я говорила тебе, что дам все необходимое для путешествия. А ты – распорядись им наилучшим образом», – сказал ей голос.

Она вернулась к себе, сидящей на камне, лес потускнел, глаза заморгали, а встревоженная Сесиль подскочила.

– Вы вернулись! – воскликнула девочка. – В смысле, вы никуда не уходили, просто я…

– Я знаю, – ответила Мэй, быстро поднимаясь на ноги.

Судя по положению солнца, она просидела в трансе не долее часа. По крайней мере девчонкам не на что жаловаться – отдохнули так отдохнули.

– Прошу прощения, если…

И осеклась, с удивлением разглядывая ладонь. Царапина и не думала заживать! Она даже не подсохна, как в прошлый раз! Кровь свернулась, рана не кровила, но выглядела свежей и влажной. Мэй не стала тратить время на догадки и раздумья и быстро перевязала ладонь оторванной от рубашки полосой ткани.

Она собрала девочек – к счастью, никто не спорил и не поссорился в ее отсутствие. Они углубились в лес и вскоре вышли на узкую тропинку – значит, тут и впрямь поблизости есть какое-то жилье, видение не обмануло. Где-то за милю до того домика она приказала всем остановиться. Девочки охотно повиновались. Мэй отвела в сторону трех своих помощниц: Монику, Сесиль и девочку, которая на джемманский манер решила зваться Кларой.

– Я пойду, попробую найти нам еды, – сказала она. – Оставайтесь на месте, делайте все как обычно. Поддерживайте дисциплину, следите за расходом воды. Пустую бутылку я возьму с собой, возможно, мне удастся ее наполнить. А возможно, и нет, так что экономьте воду.

– Может, возьмете с собой кого-нибудь из нас? – предложила Сесиль.

Мэй отмахнулась:

– Не сейчас. Надеюсь, все пройдет гладко. Но если нет, не хочу, чтобы вы на это смотрели.

Они перепугались, и Мэй попыталась утешить подопечных:

– Все будет хорошо. Мы поужинаем обязательно.

Она пошла вниз по тропинке, та скоро привела ее к заброшенному саду, и посреди того сада стояла хибарка – прямо как в видении. Мэй тайно надеялась, что вдруг кто-то наготовил еды впрок и уехал на несколько дней. Тогда не придется воровать припасы. А если хозяин дома – она готова к совершенно мирным переговорам. В фургоне Мэй нашла аркадийские деньги, немного, но на еду хватит.

Она подошла к дому и увидела старика, который рубил дрова. Он стоял спиной к ней, попасть в дом мимо него не получалось. Значит – переговоры.

– Простите! – позвала она.

Он резко обернулся назад и наставил на нее топор. Глаза у него были совершенно бешеные. Мэй отшатнулась: лицо старика в отметинах «Каина», желтые и коричневые зубы торчали наружу – подлинное чудовище! «Не чудовище, – тут же поправилась она. – Просто человек, не имеющий доступа к медицинской помощи».

– Простите, что побеспокоила, – сказала она. – Но я хотела бы купить у вас немного еды. У меня есть деньги!

И она протянула ему купюры. Тот стоял молча и неподвижно. Мэй решила, что старик не понял ее из-за акцента: джемманский и аркадийский английский сильно разнились, и, возможно, в такой глуши разница была еще заметнее…

Тут, взревев, старик побежал на нее с топором. Мэй с легкостью увернулась. Он кинулся на нее снова, она снова отступила в сторону, и так несколько раз. А потом она отчаялась решить дело мирным путем и выхватила пистолет.

– Хватит! – жестко приказала она. – Стоять, не двигаться! Я не хочу убивать вас.

Старик замер.

– Бросьте топор. А теперь – зайдите в дом. Медленно!

Тот поколебался, но послушался. Хоть что-то он понимает.

– Я не сделаю вам ничего плохого! – сказала она. – Я просто возьму еды, а потом оставлю вам за нее деньги!

В единственной комнате остывал очаг. В углу лежал набитый соломой тюфяк, посередине стоял стол. С потолка свешивались пучки высушенной травы, на столешнице сиротливо валялись обглоданные косточки какого-то зверька. Никакой еды в доме не было.

– Где вы храните припасы? Где еда? – спросила она.

Вместо ответа старик схватил со стола нож и напал на нее. В домике было слишком тесно, чтобы увернуться, и они сцепились. Конечно, пусти Мэй в ход пистолет, все было бы проще, но она не хотела убивать, кроме как в крайней необходимости. Старик, похоже, мало общался с внешним миром. Даже если он кому-то скажет, что видел ее, тревоги это не подымет: он же видел одинокую женщину, а не компанию девчонок во главе с похитительницей.

Мэй превосходила его в силе, но он бросился сломя голову и не отцеплялся. Преторианка с трудом оттолкнула его от себя и отшвырнула к другой стене комнаты. Не слишком сильно пихнула, но бедняге не повезло: он поскользнулся на какой-то луже на полу, зашатался, попытался выправить равновесие – и упал затылком на выступающий каменный бортик очага.

– Нет! – охнула Мэй и бросилась к упавшему.

Тусклые, пустые глаза на обезображенном лице – мертв. Мэй выругалась на финском. Это называется, она хотела пробраться к границе незаметно и, по возможности, никого не убивая. А вместо этого… Пощупав на всякий случай пульс, она оставила тело и принялась обыскивать дом и участок. Поиски дали два результата: старик жил один и еды у него не было.

И как же он жил? Охотился, когда донимал голод? Или все подъел и хотел как раз поехать прикупить еды? Или припрятал ее так, что Мэй не нашла? Так или иначе, но старик лежал мертвый, и преторианка отправилась рыть ему могилу – все лучше, чем стоять и переживать. Он не заслуживал такой смерти. Мэй хотя бы похоронит его по-человечески. Одно утешало – на участке обнаружился колодец. Надо будет привести сюда девочек, набрать и накипятить воды. Поэтому труп надо убрать с глаз долой.

Лопата была тупой и грубой, ей пришлось попотеть, копая яму. Царапина на ладони открылась и кровоточила. Пришлось разодрать на повязки тонкое одеяло, валявшееся на тюфяке, и хорошенько промыть раны. Покончив с неотложными делами, она окинула участок внимательным взглядом: может, она все-таки что-то упустила?

Нет, не упустила. Еды здесь нет. И вдруг Мэй разозлилась. Усталая, голодная, подавленная, она стояла в недоумении: на нее взвалена непосильная ноша, а богиня, которая обещала помочь, обманула! Не помогла!

– Ты обещала мне еду! – закричала она, стоя посреди заброшенного сада. – Чем мне их кормить? Как мы дойдем до границы, если нам есть нечего?!

Природа молчала. Естественно, подумала Мэй, с чего бы ей беседовать с человеком. Боги до прямого разговора со смертными не снисходят. Им все больше в снах пошептать на ухо. Заставить разрезать руку и ввести в бесполезный транс – вот это их метод. Мэй подняла к глазам располосованную ладонь – что, все? Получается, она уже сослужила свою службу? В отчаянии она вскрыла кинжалом вторую ладонь и крикнула:

– Вот то, что ты хотела! Ты говорила: нельзя только брать, надо отдавать взамен! Бери! Где ответы на мои вопросы?! Где обещанная помощь?!

В ответ – молчание. Тишина. Видение ее, кстати, тоже не посетило.

«Вот почему людям нельзя доверять богам, – подумала она. – Они нас подводят – раз за разом. Джастин правду сказал: нельзя мне было лезть в это дело…»

Голова закружилась, и она, пошатнувшись, оперлась кровоточащей ладонью о ствол дерева. Поморщилась от боли. А потом отняла ладонь от ствола и застыла с открытым ртом. Кору дерева изуродовала какая-то болезнь. Из-за засухи оно не принесло плодов. Но в том месте, где на ствол излилась ее кровь, кора уже не шелушилась – Мэй увидела светлое пятно, в два раза превышающее размерами ее ладони. Это была кора – здоровая и чистая!

«У меня галлюцинации». А что же еще?! Пусть. Мэй сняла повязку с другой руки и приложила обе кровоточащие ладони к стволу. И почувствовала, как через руки, через кровь, потекли тепло и свет. Дерево затрепетало и ожило. Голову слегка повело, внутри вспыхнула и цветком распустилась радость. Такое же чувство охватывало ее в видениях, и это было знаком присутствия богини: сила, слава и единение со всеми существами вокруг. Но одновременно это вытягивало из Мэй не только силы, но и сами жилы, выворачивая внутренности: а ведь внутри у нее не слишком много и оставалось после безумного голодного марша через поля.

Но она не отняла рук от дерева и сосредоточилась на идущем сквозь ее тело потоке энергии. Кора излечивалась, вскоре и ствол, и ветви выглядели исцеленными. Проклюнулись и распустились зеленые листья, а следом показались нежные розово‑белые цветы. Мир закружился вокруг Мэй, и она едва не упала.

«Нет, – заупрямилась она. – Еще не все!»

Цветы выросли и опали, осыпав ее ароматными лепестками, и с этим запахом не могли сравниться никакие духи. А на их месте завязи обратились в плоды, поначалу – маленькие и зеленые, а потом все более спелые и крупные. Они наливались на глазах у Мэй, и вот уже с ветвей свисали наливные красные яблоки. Мэй наконец оторвала ладони от дерева, ахнув от сладкой боли, пронзившей ее тело. Руки в крови, кора тоже, зато дерево плодоносит, и голодным девчушкам есть чем поужинать.

А в голове Мэй зазвучал гулкий голос богини:

«Такова твоя служба мне, вот на что я даю тебе силу. Из твоих рук мир получает жизнь и любовь, и все распускается и плодоносит. Ты – моя жрица, и ты принесешь цветение и жизнь туда, куда выберешь. Ты – моя воительница, и ты принесешь смерть, куда будет необходимо. Из твоих рук люди получат утешение и исцеление, ты пробуждаешь желание. И всегда помни: моя длань почиет на тебе и дает тебе силу».

Мэй пошатнулась, в глазах закружились черные точки. Преторианцы не спят, но от ран могут потерять сознание, и сейчас ее сознание помутнело. Нет! Ни в коем случае! Если она не приведет сюда девочек, труды окажутся напрасными! Оставив без внимания кровоточащие ладони – зачем мучиться и перевязывать? – она поплелась по тропе, к месту, где оставила подопечных. Дорога давалась с трудом, и ей пару раз пришлось остановиться и восстановить дыхание. Когда Мэй добралась до полянки, то обнаружила своих девочек, сбившихся в кучку и изрядно напуганных. Сесиль и Клара кинулись к ней. Судя по их лицам, выглядела она довольно плохо.

– За мной, – проговорила она и поманила их окровавленными пальцами. – Я нашла еду.

И пошла обратно, не оглянувшись. Судя по звукам за спиной, девочки потянулись следом. Каждый шаг давался ей трудней, чем предыдущий, но Мэй упрямо шагала вперед. А вот и дерево.

«А если мне все пригрезилось?» – пронзила Мэй страшная мысль.

А ведь в ее состоянии, когда ноги не держат и голова кружится, все что угодно может померещиться. Но нет! Усыпанное яблоками дерево стояло посреди высохшего сада. По крайней мере сама Мэй его видела. Развернувшись к девочкам, она с облегчением вздохнула: судя по их восторженным мордашкам, согнувшиеся под тяжестью плодов ветви были реальны.

– Здесь ваш ужин, – широким жестом обвела она яблоки.

И потеряла сознание.

Она очнулась пару часов спустя. Солнце садилось за горизонт. Мэй лежала рядом с яблоней, кто-то подложил ей под голову свернутую куртку на манер подушки. Она попыталась привстать, к ней подбежала Клара с наполненной водой склянкой.

– Попейте, – сказала она. – Мы натаскали воды из колодца и вскипятили, пока вы спали. Может, она была хорошая, но мы… в общем, мы ее на всякий случай вскипятили.

– Молодцы, – хрипло похвалила она девчушку.

Сделав пару глотков, она села и огляделась. К стволу прислонили грубо сколоченную лестницу, на ветках сидели три девочки. Они срывали и кидали вниз яблоки.

– Можем оставить кое-что хозяину, – заявила Моника, которая подошла к Мэй. – Но мы подумали – надо яблоньку хорошенько обтрясти. И мы, если честно, не особо откладывали про запас. Набросились на яблоки и наелись до отвала!

Мэй слабо улыбнулась:

– Ничего страшного. Вы молодцы. Еще успеем сэкономить позже.

С ветки шлепнулось яблоко и подкатилось к ней. Мэй схватила его и быстро сгрызла. Оно было вполне сочным и сладковатым. А Мэй-то беспокоилась, что плоды будут безвкусными… Доев одно, она тотчас принялась за второе, но от третьего, которое ей протянула Клара, отказалась.

– Только сначала кажется, что их много, а нам нужно еще два дня как минимум продержаться. А нас тринадцать ртов, – пояснила она.

Девочки беспокойно переглянулись, и Моника неохотно проговорила:

– Уже двенадцать. Дон сбежала, когда мы вас ждали в лесу. Мы попытались ее остановить, но ничего не получилось. И мы не знали, что делать: догонять ее или сидеть на месте…

– Вы поступили правильно, – кивнула Мэй. – А она все равно не хотела с нами идти.

Одним голодным ртом меньше, и ладно. С другой стороны, Дон является свидетелем… Конечно, нехорошо так о человеке думать, но Дон – бестолковая и вряд ли выживет в пустошах. Или нарвется на какого-нибудь бирюка вроде того, что встретился Мэй, и тот приберет ее к рукам. Тоже неприятно, но от этой мысли Мэй стало спокойнее на душе. А теперь пора перестать думать о недавнем прошлом и пробираться дальше к границе.

Они провели ночь в домишке: ели яблоки, вдоволь пили из колодца. К утру все проснулись в приподнятом настроении: пусть не все доверяли Мэй, но она их накормила, а это расположило девочек к преторианке. В запасе у них осталось восемьдесят семь плодов – несметное количество! А потом Мэй прикинула, сколько еды им понадобится в ближайшие два дня. Они разложили яблоки в мешки, которые отыскались в хибарке, наполнили водой склянки и тронулись в путь. Мэй в последний раз оглянулась на дерево, стараясь запечатлеть в памяти малейшую деталь. Интересно, получится ли у нее такое снова? А самое главное, захочется ли ей повторить чудо?

Они покинули домик с садом и вступили в лиственный лес, а к концу дня выбрались на пыльную травянистую равнину. Мэй занервничала, оказавшись на открытом пространстве, но в сумерках с самолета ничего в принципе не увидишь. Темнота скроет беглецов не хуже листвы. А еще у нее прибавилось сил – еще бы, ведь она теперь шагала в ногу с девочками. И расстояние они преодолели на удивление большое: сказывалось то, что успели и поесть, и отдохнуть. Наверное, и завтра они будут двигаться с той же прытью. На ночлег они остановились в рощице кривоватых деревьев на берегу подсохшего пруда.

Девочки свернулись калачиками на земле, а Мэй, ласково улыбаясь, наблюдала за подопечными, привалившись к стволу тоненького деревца. Внезапно к ней подошла Ава. Она села рядом, светлые волосы отсвечивали в лучах луны.

– А вы правда никогда не спите? Как у вас получается? – спросила она.

– Я вчера в саду дремала, – напомнила ей Мэй.

– Да. Но когда мы спим, вы все равно не спите…

Мэй пожала плечами. Как бы ловчее это объяснить? Но выросшей в Аркадии девчушке еще рано знать об имплантах джемманских солдат и прочих военных технологиях.

– Я солдат. Меня учили обходиться без сна.

Ава кивнула.

– Неужели есть женщины-солдаты?

– Там, откуда я родом, их много. И мы туда как раз направляемся.

– А зачем?

– Потому что ты – оттуда родом, – жестко проговорила Мэй. – Тебя похитили из нашей страны, когда ты была совсем маленькой. А я хочу отвести тебя домой.

– Дон говорит, что ты демоница.

Мэй рассмеялась:

– И где она, эта глупая Дон? И разве я похожа на демоницу?

Ава отрицательно помотала головой.

– А дома мы тоже будем жить с тобой? Все вместе, да?

– Не знаю, – честно ответила Мэй.

У каждой из девочек будет своя судьба, но Ава… с ней тоже многое неясно. Кто получит опекунство? Нордлинги точно ее не примут. А отец-плебей, которого, конечно, идентифицируют, вероятно, захочет взять ее к себе. Мэй понятия не имела, с кем загуляла ее сестрица, но не сомневалась в одном и уверенно произнесла:

– Где бы ты ни оказалась, дома лучше, чем здесь. У тебя все будет хорошо. Никто тебя и пальцем не тронет, и мир будет лежать у твоих ног. А теперь отдохни.

Следующий день выдался трудным. Еды опять не хватало, и все устали после трех дней беспрерывной ходьбы. Пейзаж вокруг не менялся: по обеим сторонам тянулась травянистая равнина с редкими купами деревьев. Мэй была как на иголках, к тому же над головой теперь то и дело пролетали самолеты, причем военные. Хорошие новости заключались в том, что, если в небе кружат самолеты, значит, близко граница. По расчетам Мэй, они почти добрались до цели. А ночью она получила очередное подтверждение своей догадке. Они заночевали в редкой рощице. Ночью у горизонта протянулась полоса огней, а ведь днем Мэй ничего подобного не видела.

По спине забегали мурашки. Наконец-то граница!

Она подозвала Монику и трех девочек постарше. Они оказались не столь смышлеными, как Клара и Сесиль, но Мэй уже не боялись. А она не могла доверить ответственное и серьезное задание малышкам. Она разделила их на пары и проинструктировала, как нести караул: сперва на часах стоят двое, а когда месяц поднимается до нужной точки, они будят вторую пару и ложатся спать.

– А вы куда пойдете? – спросила Моника.

– На разведку. Вернусь – свистну. Если кого-то увидите, сидите тихо. Не отвечайте, даже если вас окликнут. Затаитесь, словно вас тут нет, поняли?

Мэй не стала рассказывать, что им делать, если их поймают. И в самом деле, что тут посоветуешь?

Она побежала вперед, и имплант моментально заработал. Надежда и исправно вбрасываемые в кровь химикаты питали энергией уставшее тело воина. Граница. Они практически на месте. Огни стали крупнее и ярче, и Мэй все поняла. Друг напротив друга стоят две пограничные заставы – джемманская и аркадийская. Вот чего опасалась Мэй. Пограничники наблюдают за чужой территорией, что ж, вполне логично. Но как ей пробраться домой мимо бдительного врага? Она знала, что пройти можно только здесь – дальше в обе стороны тянется весьма неприятный забор из колючей проволоки и наверняка под напряжением: перелезть так легко, как через ограду усадьбы или салона, не получится. Обе стороны настороженно следили за состоянием ограды. И аркадийцы, и джемманы, разумеется, установили датчики, которые подадут сигнал тревоги, если кто-то попытается перерезать проволоку или перебраться через нее. А еще патрули ходят туда-сюда. Мэй оценила ситуацию и решилась.

Она поспешила к спящим девочкам. На часы как раз заступила вторая пара, и Мэй попросила их разбудить остальных. Девчонки потягивались и недовольно ворчали: мол, только уснули, и опять вставать. Но Мэй их построила и сурово произнесла:

– Идем вперед, быстро и бесшумно. Скоро вы сможете вымыться, наесться вдоволь и отоспаться.

И она немедленно повела их через поля, пресекая любые вопросы. Она держалась подальше от пограничников, но понимала, что в любой момент они могут нарваться на патруль. Даже в полной темноте забор произвел колоссальное впечатление на девочек. Они в ужасе вытаращились на шипастые завитки проволоки и красные огоньки, горящие ровным тревожным светом. Мэй велела девочкам сесть неподалеку и приказала всем замолчать. Затем отозвала в сторону Монику.

– Никуда не уходите. Ничего не говорите, а если услышите, как кто-то идет по эту сторону, держите язык за зубами! Если увидите солдат на другой стороне, позовите их шепотом. Скажите, что ищете политического убежища. Объясните, что вы – похищенные джемманские граждане и вас сопровождает чипованный джемман, который находится вон там.

И Мэй показала рукой в нужном направлении.

– Ясно?

– Да…

Моника смотрела на нее широко распахнутыми глазами, полными страха и лунного света. Похоже, она осознавала, насколько высоки ставки в этой игре.

– А вдруг нас найдут аркадийские солдаты?

– Не найдут.

И Мэй пошла вдоль ограды к погранзаставе, уповая, что по дороге ей встретится джемманский патруль. Она очень надеялась, что либо она, либо девочки наткнутся именно на солдат РОСА. Но если их заметят аркадийцы…

Через десять минут так и случилось.

Их было двое, и Мэй заметила их за долю секунды до того, как они увидели ее. Рефлексы преторианки сработали, она набросилась на ближайшего пограничника и ударила его рукоятью пистолета по голове. Второй моментально открыл огонь, Мэй упала наземь и откатилась. Схватив ружье его соратника, она размахнулась и что есть силы треснула солдата по ногам. Тот запнулся и прекратил стрелять, а она воспользовалась его замешательством, вскочила и вырубила его точно таким же ударом. Все было сделано быстро и четко – однако выстрелы выдали ее присутствие и аркадийцам, и джемманам.

Мэй бросилась бежать, рассчитывая на то, что джемманы окажутся проворнее. Если она окажется близко от заставы, сенсор автоматически просканирует ее чип. А если не успеет, придется вступать в переговоры, и кто его знает, чем они закончатся. Но удача ее не оставила: с той стороны ограды к ней несся целый отряд солдат РОСА. Сердце Мэй бешено колотилось.

– Стойте! – заорала она. – Я гражданка РОСА!

В нее уперлись два луча фонариков и пять пистолетов.

– Оружие на землю! – пролаял один из солдат.

Мэй повиновалась и медленно подняла руки:

– Где ваш сенсор? Я гражданка РОСА, и со мной – группа других граждан, они сидят в миле к востоку отсюда, возле ограды.

Преторианка среднего возраста в чине сержанта вышла вперед, держа Мэй под прицелом.

– Основной сенсор в миле к западу отсюда. А ближайший портативный – у другого патруля.

– Вызовите их сюда! – воскликнула Мэй. – И пошлите кого-нибудь на восток! Там дети, джемманские дети! Переведите их через границу, остальное может подождать!

Женщина поколебалась и что-то сказала в наушник. Что именно, Мэй не разобрала. Сзади раздались вопли, Мэй развернулась и увидела шарящие лучи фонариков. С аркадийской стороны бежали солдаты.

– Где ближайший проход? – выпалила Мэй.

Конечно, перейти границу можно и на заставе, но в ограде имелись узенькие калитки, созданные для нужд технического обслуживания. По идее тот, кто знал код, мог открыть дверку и перейти границу. Но в таком случае всегда завывала сигнализация. Хотя Мэй уже выдала себя, поэтому – какая разница, поднимется тревога или нет.

– Ну! – рявкнула она, не слыша ответа. – Ваши аркадийские коллеги бегут сюда, и когда вы, сержант, обнаружите, что я гражданка РОСА – кстати, в более высоком звании, заметьте! – вы пожалеете о каждой минуте промедления!

Преторианка смерила Мэй пристальным взглядом и посмотрела на приближающихся аркадийцев. Мэй понимала, почему та колеблется. Наверняка аркадийцы частенько пытались нарушить границу, а Мэй сейчас выглядела крайне непрезентабельно. Но акцент у нее был джемманский, и, кроме того, она же сама потребовала просканировать ее чип!

– В километре к востоку, – ответила сержант после паузы.

Мэй выругалась. Она проскочила калитку! Возможно, девочки вообще сидят рядом с ней!

– Тогда либо стреляйте, либо бегом за мной!

Мэй припустила вдоль забора, а джемманы бросились следом. Аркадийцы орали и тоже сокращали дистанцию. Сержант громко потребовала, чтобы Мэй остановилась, но Мэй чувствовала – женщина не выстрелит. Точнее, преторианка откроет огонь, только если Мэй полезет на джемманскую территорию без разрешения. Покосившись на забор, она увидела, как в одном месте изменился узор красных огоньков. Это дверь – их спасение! Мэй уже прикидывала, что сейчас ей надо срочно рвануть к девочкам, но неожиданно углядела во тьме чьи-то силуэты и поняла, что ее подопечные идут прямо к ней! За оградой нетерпеливо переминались и подгоняли девочек джемманские солдаты. В мечущемся свете фонариков маячили тени джемманов. Солдаты радостно выдохнули, завидев стайку детей.

– Сержант, – доложил один изз преторианцев. – Мы нашли их там, где вы сказали!

Мэй пересчитала девочек по головам – все в сборе.

– Открывайте дверь, иначе нас схватят! – крикнула она.

Сержант оглянулась на патрульных:

– Где сканер?

Кто-то вытащил маленький аппарат. Мэй поднесла руку к ограде. Только бы сканер прочитал данные на таком расстоянии! Джемманы развернулись и прицелились в темноту, что не обещало ничего хорошего: аркадийцы уже совсем близко!

– Есть! – крикнул солдат. – Она джемманка и сержант! Она – преторианка!

Сержант принялась вбивать код в замок, солдаты заорали, требуя от аркадийцев стоять и не двигаться. Мэй не осмеливалась оглянуться: она сгоняла девчушек к узкой дверке. Солдат со сканером заколебался:

– У них нет чипов!

Сержант покончила с кодовым замком, дверь громко щелкнула и отворилась. Уставившись на Мэй, она кивнула и приказала:

– Пропустить!

Девочки кинулись в узкий проход одна за другой. Мэй вошла последняя – как раз в тот момент, когда аркадийцы подскочили и, сгрудившись, принялись выкрикивать угрозы в адрес джемманов. Мэй сделала пару нетвердых шагов, и ноги ее подкосились. Она и не подозревала, как сильно измучена беготней, голодом и магической историей с яблоней. Перепалка солдат не очень ее беспокоила: похоже, стычки и перебранки здесь были не в новинку. А пока никто не выстрелил – солдаты по обе стороны колючей проволоки были опытные и не допустили бы глупой перестрелки. Вот и отлично. Они уцелели. А пока самое главное, что она сделала это. Она перешла границу.

Девочки окружили ее, на личиках читалось неподдельное беспокойство. Ава подошла ближе всех, расстроенно хмурясь:

– Как вы, мисс Мэй?

– Хорошо. – Мэй взяла ее ладошки в свои и попыталась улыбнуться. – Добро пожаловать в Республику Объединенной Северной Америки, дети.

Глава 25

Откровения и притязания

Джемманскую делегацию встретили на славу: в первые несколько дней после возвращения в Ванкувер Джастина закружило в водовороте интервью, приемов и важных встреч. Лусиан был звездой всех мероприятий, но журналисты охотились за всеми членами делегации, пытаясь выжать максимальное количество подробностей, и Джастина в конце концов даже стали узнавать на улицах.

А вот в собственном доме ему оказали совсем другой прием: Синтия поначалу растрогалась – живым вернулся, но потом взяла себя в руки и твердо дала понять, что ничего не изменилось. Ну и что, что ты у нас теперь телезвезда, меня это не волнует. После недели пребывания в Аркадии сварливость Синтии казалась Джастину милой причудой, и он совершенно не возражал, что ему время от времени указывают, что делать и куда идти. Он видел, как суетятся по хозяйству аркадийские женщины, сколько трудной и неблагодарной работы им приходится выполнять на кухне, и ему стало совестно за то, что Синтия беспрерывно готовит. И он предложил нанять повара. Это вызвало взрыв возмущения: вот так, оказывается, ее стряпня братца не устраивает?! Данный эпизод убедил Джастина в том, что в некоторые освободительные войны лучше не ввязываться.

Он несколько раз встречался с Хансеном и его друзьями – и согласно дипломатическому протоколу, и для того, чтобы посмотреть, как они приспосабливаются к непривычной жизни. На самом же деле начальство стремилось узнать, по-прежнему ли аркадийцы готовы поспособствовать поимке хакеров. Лусиан сдержал слово и не стал терять время: уже на этой неделе планировалось взять злоумышленников с поличным. Помимо этих секретных переговоров, у Джастина с Хансеном имели место тайные беседы об Одине. Джастину очень хотелось передоверить подопечного Гераки – тот все-таки имел опыт в таких делах. Но пока аркадийский сюжет не разрешился хеппи-эндом, было бы неправильно свести Хансена с человеком, находившимся под негласным надзором спецслужб.

Словом, семейная жизнь Джастина вошла в прежнее русло. Он также с удивлением узнал, что Тесса записалась в группу молодежи, которая поддерживает ГП, а еще плотно занимается журналистикой. Руфус тут же разрешил все сомнения Джастина относительно Дафне: тот волновался, что репортерша использует девушку в своих целях.

– Вы за это не волнуйтесь, – сообщил ему Руфус, когда они сидели в кабинете. – Журналистка, конечно, скользкая, как все они, но я слышал, о чем они разговаривают. Она засыпает девочку вопросами, но, думаю, это больше из профессионального любопытства. Привычка у нее такая. И она не лезет в личную жизнь Тессы. А вот этого: ах, бедная провинциалочка в большом городе, что же ты тут будешь делать? Вот этого тоже нет. Я также каждый раз ее проверяю, когда она здесь появляется, на предмет микрофонов или скрытых камер. Так вот, она каждый раз чистая приходит. Насколько я понял, Тесса в любом случае закончила с ней работать и выпроводила прочь.

– Ну и хорошо, – отозвался Джастин, поглядывая на Руфуса. – Благодарю за то, что следили за ситуацией. И за все остальное тоже.

После возвращения это был их первый длинный разговор. Обычно Руфус держался в стороне, Тесса и Синтия хорошо о нем отзывались. Самое главное, никто больше не пытался напасть или проникнуть в дом, пока Джастин был в отъезде. Возможно, это было просто совпадение, но Джастин считал, что, если человек заслуживает благодарности, его нужно поблагодарить.

– Я просто делаю свою работу, – пожал плечами тот с задумчивым видом. – Но я действительно хотел бы кое о чем узнать… На самом деле я хотел поговорить с Коскинен, но ее номер не отвечает, и она не перезванивает.

– Она все еще занята, – осторожно ответил Джастин.

«Да, занята. Удирает через аркадийские степи, вот чем она занята…» И тут же нахлынули все тщательно подавляемые и скрываемые чувства – беспокойство, боль, горечь. Он пытался отвлечься от них, общаясь с прессой, с домашними, с Хансеном… но от переживаний не скрыться. Мэй пропала, и ночью он не смыкал глаз, думая о ней.

– Жаль, – сказал Руфус, внимательно понаблюдав за ним. – Ну что ж, тогда придется уведомить вас о моем скором уходе. Я бы очень хотел продолжить работать, но у меня возникли другие дела, и, возможно, через неделю мне придется уехать. Извините, если причиняю этим какие-то неудобства…

Джастин с трудом вынырнул из своих мыслей о Мэй:

– Как жаль. Вы всем нам очень понравились, но я уверен, что Даг сумеет привести еще преторианцев. Если вас не устраивает оплата…

Руфус покачал головой:

– Дело не в деньгах, я вполне доволен заработком. Просто у меня возникли более серьезные планы – извините, не хотел обидеть.

– Все в порядке, – кивнул Джастин. – Просто предупредите меня, когда будете уходить.

– Скорее всего через пару дней, но я вам скоро сообщу точную дату. – Руфус развернулся к двери, но вдруг остановился и сказал: – Может, к этому времени как раз вернется Коскинен.

– Может быть, – отозвался Джастин с очень тяжелым сердцем.

На пятые сутки после их возвращения в Ванкувер Лусиан позвонил в дверь его дома, и, увидев сенатора со своим телохранителем на пороге, Джастин все понял. В этот же день взяли с поличным аркадийских хакеров, но даже такое грандиозное событие не могло тягаться с принесенной Лусианом новостью.

– Она вернулась? – спросил Джастин.

Лусиан расплылся в улыбке:

– Да. Вернулась.

Джастин поспешно завел его внутрь, коротко кивнув телохранителю.

– Заходи, расскажешь мне все…

Телохранитель остался в гостиной, а они прошли в кабинет. Там Джастин вытащил бутылку бренди и два бокала.

– На самом деле она уже несколько дней как вернулась, – начал Лусиан.

Джастин чуть бутылку не выронил:

– И ты только сейчас пришел мне об этом сообщить?!

– Я и сам не знал. Честно. Делом занимались военные. Они только сегодня об этом сообщили. Я так понял, что поскольку я оставил им заявление по возвращении, они решили не вызывать меня еще раз – тем более что ее история в основном совпадала с той, что рассказали мы. Уверен, для нее было сюрпризом узнать, что это я отправил ее на задание. Но она девушка умная и наверняка не стала опровергать мою версию событий…

– Конечно, не стала, – выговорил Джастин.

Получилось не очень вежливо, но он никак не мог совладать с собственными эмоциями и унять дрожь в руках.

– Так что же, она сумела перейти границу и не попасться? И девочек тоже вывела?

Лусиан кивнул:

– Да. Одиннадцать пугливых, как лани, малышек. Очаровательных и милых, насколько мне известно. Их ДНК сверили с генетическим реестром – все отсюда, кроме двоих. Но это не важно, не отправлять же нам двух девиц обратно. Похоже, не только ее племянницу сплавили за границу любящие родители. Но с этим уж пусть социальные работники разбираются…

– Да уж, если хоть одна воссоединенная семья решит публично изъявить тебе благодарность, это будет большая победа твоих пиар-менеджеров, – с горечью заметил Джастин.

– Я это не только ради пиара сделал.

Джастин залпом выпил свой бокал и заметил, что сенатор не отстает, – видимо, тоже волновался.

– Я знаю, – согласился он. – Ты пошел на колоссальный риск, решив подыграть нам. Ты взял на себя ответственность за все. И я тебе благодарен. Ты облегчил ей путь назад, а это было нелегко.

– Ну, ты слишком хорошо о себе думаешь, – усмехнулся Лусиан. – Я не ради тебя все это затеял.

– Вот оно что.

Джастин налил им еще бренди.

– Понятно. Решился, значит, на штурм. Взять приступом сердце дамы. Или кровать. Или что там ты хочешь взять приступом?

Лусиан протянул ему бокал – мол, добавь, пожалуйста.

– Ты действительно думаешь, что я руководствуюсь такими низменными мотивами?

– Понятия не имею, какие у тебя мотивы, – пожал плечами Джастин. – Ты уже давно гоняешься за ней. Между прочим, ты ей не слишком интересен. Не говоря уж о том, что весь мир против вас. Такая связь социально неприемлема. Так чего тебе здесь ловить? Максимум, что выгорит, – одно тайное свидание. И все. Вы же не сможете показываться на публике вместе и встречаться открыто. Ты не можешь на ней жениться. Это загубит твою политическую карьеру.

Лусиан откинулся в кресле с весьма самодовольным видом и положил ноги на письменный стол:

– Ты видел мои рейтинги? Они заоблачные. А это еще до того, как узнали о несчастных девочках. Теперь публику не так-то легко настроить против меня. Если мы и ее сделаем публичной персоной – скажем, сообщим, что именно она спасла сироток от аркадийских варваров, – ее будут обожать, все до единого. Ну и что, что она из касты? Она давно отказалась от своего родового наследия, стала преторианкой. Нордлинги поворчат, наверное. Остальные – скушают и не поморщатся.

– Я все равно не понимаю, почему ты за ней упорно гоняешься, – нахмурился Джастин. – В смысле понимаю, конечно, но ты ведь ее совсем не знаешь! Или тебя так привлекают блондинки?

– Привлекают, – отозвался Лусиан. Потом выдержал театральную паузу и добавил: – А еще меня привлекают избранные. В особенности обладающие такой силой.

Джастин грохнул о стол бокалом, да так, что бренди расплескал:

– Я так и знал! Точнее… я должен был давно догадаться. Что именно ты знаешь об этих делах?

– Я знаю, что ты не только последователями богов занимаешься, но и самими богами. Знаю о конфиденциальных отчетах, которые в СК никому не показывают. О том, что случаются необъяснимые вещи и что избранные пытаются – по крайней мере это было бы логично – расширить сферы влияния своих богов.

– Я так и знал… – повторил Джастин.

Они с Мэй как-то говорили о том, что Лусиана могли посвятить в секреты СК, но как-то вскользь. И даже до того ему следовало прислушаться к оброненным Гераки словам: «Мы не единственные знаем, что происходит. Люди из твоего начальства – знают. В курсе также очень влиятельные люди, ты даже представить не можешь кто». Какой же он дурак… Это же естественно – человека, который вот-вот заступит на одну из самых высоких должностей в стране, должны посвятить во все тайны!

А еще он был невнимателен, не заподозрив очевидного.

– Ты кому служишь? – строго спросил он.

– Хочешь присоединиться? – засмеялся Лусиан. – Он был очень добр ко мне…

– Да я уж вижу…

Лусиан криво усмехнулся:

– Только не надо этих ужимок. Я благодарен ему. На самом деле именно потому что я шел к успеху, он и обратил на меня внимание.

– Да. Потому что избранные обладают силой, талантами и прочими качествами. Так что же, ты хочешь завербовать Мэй для своего бога?

– Полагаю, она уже кому-то принадлежит, – ответил Лусиан. – Когда мы впервые увиделись, я сразу понял – избранная. А теперь какой-то бог помогает ей скрывать этот факт. Ну и еще есть кое-какие признаки. Неужели ты думаешь, что обычная женщина, даже преторианка, сумела бы провернуть такое дело в Аркадии? Нет, конечно. Вот такая, как она, мне и нужна. Женщина исключительных качеств. Ты можешь думать обо мне все что угодно, но у меня грандиозные политические планы. И мне нужна женщина, на которую я смог бы опереться. Так что можешь считать меня сладострастником и честолюбцем, но я хочу ей добра.

Джастин сидел, глубоко задумавшись. Лусиан, похоже, не догадывался, что именно он, Джастин, помог Мэй скрыть свою сущность. А это навело его на следующий вопрос.

«А он знает, что я тоже избранный? – поинтересовался он у воронов. – Я ведь только недавно научился маскировочным заклятиям».

«Возможно, и не знает, – отозвался Гораций. – До того как ты выучился защите, само наше присутствие скрывало твою ауру от многих. Он должен быть очень продвинутым магом, чтобы разглядеть тебя под покровом наших чар».

«Так он наверняка продвинутый! Иначе что ж вы его не разглядели сами! Он ведь избранный!» – сердито подумал Джастин.

«А может, он тоже делит тело с какой-то сущностью, – заметил Магнус. – Или пользуется простейшим заклятием. Он высоко поднялся среди смертных, но чутье мне подсказывает, что в великой игре он еще не столь опытен. Слишком высокомерен и самонадеян».

А вслух Джастин поинтересовался у Лусиана:

– Кто же из вас лелеет эти грандиозные планы? Ты или твой бог? Потому что богам нужны последователи, Лусиан. Ты наверняка это знаешь. Твои сногсшибательные успехи в Аркадии и здешние реформы не совсем то, что нужно богам. Им нужны толпы почитателей у алтаря – желательно как можно скорее.

– «Как можно скорее» не получится, – признал Лусиан. – С такими вещами придется подождать до моего избрания консулом. Но ты же сам знаешь – это нельзя будет долго держать под спудом. Слишком много необъяснимого происходит кругом, да и лоббирующие свободу вероисповедания граждане так и ломятся ко мне в дверь…

– Ах вот оно что. Ты откроешь глаза нашим гражданам: поглядите, сколько вокруг нас божественных сущностей! И среди них самая прекрасная и замечательная – вот эта! Не зря же именно ей я поклоняюсь!

– Я не собираюсь делать из РОСА вторую Аркадию, – строго ответил Лусиан. – Но я хотел бы жить в обществе, в котором государственные чиновники и обычные люди могли бы исповедовать религию и не считаться при этом маргиналами. Ты же прекрасно знаешь: рационализм и свобода вероисповедания прекрасно совместимы!

– Если честно, – усмехнулся Джастин, – вся моя работа построена на том принципе, что нет, не совместимы.

Лусиан допил бренди и поднялся:

– В таком случае тебе повезло, и у тебя есть влиятельный друг, который поможет тебе найти новую работу. Узнаю что-нибудь новое о Мэй – позвоню. А пока просто верь: у меня самые наилучшие намерения и относительно ее, и относительно страны. – Он положил ладонь на ручку двери и оглянулся: – Пожалуйста, не занимай завтрашний вечер. История с аркадийцами получит огласку, и у нас состоится незапланированный праздничный ужин.

Джастин проводил Лусиана взглядом. Из гостиной послышались восторженные голоса домашних. Даже его семья обожала Лусиана – это несправедливо, в конце концов!

«А почему? – удивился Гораций. – Что плохого он сделал? Он хочет привлечь людей к своему богу, не нарушая общественного порядка. Что в этом дурного?»

«Ты на чьей стороне, позволь спросить?» – рассердился Джастин.

«Тебе просто не нравятся его планы относительно Мэй! – парировал ворон. – Мне, кстати, тоже. Но если у него получится, если он действительно сумеет развернуть общество лицом к религии – будет совсем неплохо… Вы служите разным богам, но ты должен посмотреть на это под другим углом – цель-то у вас общая! Не все избранные враждуют друг с другом, некоторые готовы дружить и работать ради общего дела!»

Как Лусиан и предрекал, вечерние новости вышли с сенсационным сюжетом: трое аркадийских шпионов взяты с поличным! И все благодаря неустанному труду джемманских спецслужб и группе храбрых аркадийцев, которые выдали захватчиков в обмен на обещание жизни в РОСА! Республика готова принять храбрецов! Лусиана, естественно, рвали на части журналисты, а он заливался соловьем, рассказывая, как они узнали о заговоре, еще находясь на аркадийской территории, и решили, что надо действовать. Нескольких храбрых аркадийцев тоже продемонстрировали на всех экранах. Их предварительно проинструктировали, что говорить, и те распинались, как счастливы они были помочь с поимкой злоумышленников и как они благодарны сенатору Дарлингу. Хансена не показали, но он позвонил Джастину вечером – тот как раз одевался для вечеринки, которую устраивал Лусиан.

– Ты придешь? – спросил он. Судя по изображению на экране, настроение у экс-дьякона было отличное. – Нас всех пригласили на ужин в честь поимки людей Коулица!

– Конечно, приду, – отозвался Джастин, застегивая мелкие пуговки рубашки под смокинг. – Лусиан меня живьем съест, если я откажусь…

Хансен улыбнулся еще шире:

– Отлично. Слушай, я хотел потом спросить, но там будет много народу, и я не знаю, получится ли. Так вот. Людей Коулица взяли, нам дали политическое убежище. Когда мы сможем начать регулярные богослужения?

Джастину очень хотелось ответить «никогда», но он сдержался.

– Сложный вопрос. Ты же знаешь, здесь все еще плохо относятся к религии…

– Да, но есть же практикующие верующие, – не сдавался Хансен, – которые поклоняются своим богам, не нарушая законов!

– Да. Но эти люди не занимают должности, подобной моей. Нам придется встречаться тайно, – объяснил Джастин.

– Без проблем, тайно так тайно!

– Смотри. Вам сейчас нельзя влезать в подпольные религиозные группировки, тайные собрания… Вам нужно вести жизнь образцового гражданина. За вами еще некоторое время будут приглядывать, так что…

– Но хоть что-то ты сможешь сделать?! – На лице Хансена отобразилось непритворное отчаяние, и Джастин пожалел, что это видео-, а не просто голосовой звонок, – ему стало жалко аркадийца. – Ты должен! Ты же наш жрец! Мы нуждаемся в наставлениях Одина! Он привел нас сюда, и мы хотим послужить ему верой и правдой! Ты обязан сделать это! Ты обязан ему. И нам.

Джастин с трудом сдержался и не высказал все, что думал по этому поводу: что никому и ничего он не должен, никому ничем не обязан и вообще не клялся Одину в верности – только согласился обучиться кое-чему. Он совершенно не обязан заниматься паствой, более того, у него и желания такого нет! Но это оттолкнуло бы от него Хансена. И выдало главный секрет – Джастин имеет к Одину весьма косвенное отношение…

– Терпение, мой друг, – заявил он. – Мы должны дождаться нашего часа. Один понимает это. Молись, как умеешь, и он примет твои молитвы.

«Осторожнее, – предупредил Гораций. – Вскоре ты ему уже не понадобишься. Возможно, он сам станет жрецом».

«Ну и прекрасно, – отрезал Джастин. – Одной заботой меньше…»

«Ты не захочешь снова почувствовать силу? – спросил Магнус. – Блаженство? Вспомни, как он тебя коснулся!»

«Слишком много обязательств», – отрезал Джастин.

«Но и награда велика…» – отозвался ворон.

Тут распахнулась дверь спальни, вошла Мэй. И улыбнулась: не ожидал? Он в шоке таращился на нее пару мгновений, а потом быстро развернулся к Хансену, который смотрел на него с экрана:

– Мы поговорим об этом позже. Просто сохраняйте терпение, и вам воздастся. Мне пора.

Он сделал несколько шагов вперед, потом застыл на месте. Мэй решила за него: подошла, обняла его, а затем отступила, окутав ароматом яблочного цвета.

– Решила не наряжаться?.. – наконец выдавил он. – Впрочем, я уверен, все поймут.

Действительно, после ужасной недели в Аркадии с этими их балахонами надетые на Мэй обычные джинсы и топик казались невозможно модными – во всяком случае, ему.

– Ты имеешь в виду, на ужин победителей? Спасибо, это без меня. Лусиан прислал приглашение, но у меня нет никакого желания сидеть и отвечать на праздные вопросы. Но я подумала, что застану тебя дома, пока ты не выехал.

И она кивнула в сторону пиджака и галстука на вешалке.

– Давай, одевайся. Я буквально на минутку.

Джастин продолжил одеваться, хотя под ее пристальным взглядом ему было очень не по себе.

– Я‑то думал, что за тобой теперь та малышня хвостиком ходить будет… Во всяком случае, та малышка уж точно!

Лицо Мэй немного омрачилось:

– А они и ходили. Мы сидели на базе – на той, куда я попала, перейдя границу. Сидели несколько дней. А потом Министерство по делам граждан начало оповещать родственников и родителей. По крайней мере тех, кто хотел забрать своих детей. Моей сестре и отцу Авы позвонили тоже.

– Авы?

– Моей племянницы.

При упоминании девочки лицо ее просветлело.

– Представь себе мое удивление, когда я узнала, что плебей, с которым загуляла моя сестрица, – многообещающий молодой человек, инженер-химик, женатый на учительнице начальных классов. Думаю, в то лето он приехал на территорию нордлингов на какую-то подработку. Самое главное, он захотел взять к себе Аву. Теоретически опекунство и так полагалось ему, но социальный работник из министерства сказала, что, если я сама захочу удочерить девочку, у меня тоже есть шанс, и немаленький.

Мэй опустила взгляд и вздохнула:

– Но я не подала документы.

Джастин бросил прихорашиваться и сел рядом с ней на кровать. Ему очень хотелось расспросить ее о том, как у них получилось сбежать, но на данный момент важнее было ее эмоциональное состояние.

– И как ты себя теперь чувствуешь?

– Паршиво, – призналась она. – Но не из-за нее. Для Авы лучше жить с ними, я это точно знаю. Они прекрасная пара – поверь, я про них все, что можно, разузнала и по официальным каналам, и по другим. У них дом с большим участком, девочке есть где играть, но они живут в Сан-Франциско. К сожалению, от меня далековато. И потом, разве имела я право забрать ее из эгоистических соображений? Что за жизнь я могу ей дать? Я постоянно в командировках, бедняжка полжизни проведет с няней. А вот Амата – жена ее отца – возьмет отпуск и будет сидеть с Авой. Потому что с девочкой нужно поработать перед поступлением в школу – социализация и все такое. А я? Да мне бы такое даже в голову не пришло. Я просто думала: мы вернемся, Ава тут же в школу пойдет, и все будет отлично.

Мэй снова вздохнула.

– Так что пусть живет с ними, я только «за». Ей они понравились, хотя сначала она, конечно, нервничала: столько всего нового вокруг! Но она будет счастлива, а я буду навещать ее. Просто не могу избавиться от чувства, что я все провалила. Ведь я годы потратила на то, чтобы отыскать и вернуть ее.

Джастин обнял ее за плечи:

– И ты вернула ее. Ты избавила ее от кошмарной жизни в кошмарной стране, вернула на родину. Ее – и других девочек, что тоже важно, кстати. Она в хороших руках. Ты все сделала правильно. Разве такой итог можно назвать неудачей? Нет. – Он ненадолго замолчал, не решаясь задать следующий вопрос. Потом все-таки спросил: – Я так понял, твоя сестра документы на опекунство подавать не будет?

Мэй отмахнулась:

– Сестре не до этого, у нее полно забот – с юристами общается. И матушка моя тоже. В министерстве очень быстро выяснили, каких девочек похитили, а каких – просто вышвырнули за границу, с глаз долой.

Только сейчас он понял, какое важное дело совершила Мэй. Какие огромные последствия это будет иметь для девочки и для ее семьи. Джастин вздохнул и притянул Мэй к себе. Она не сопротивлялась и нежно приникла головой к его груди.

– Я даже представить себе не могу, через что тебе пришлось пройти. Я за все эти ночи глаз не сомкнул, все о тебе думал…

Она теснее прижалась к нему:

– Выходит, ты не верил в меня?

– Еще как верил! – воскликнул он. – Но все равно беспокоился…

– Временами просто руки опускались, – вздохнула она. – Чего я только не насмотрелась, удивительные вещи происходили. Я помню, как ты говорил: не связывайся с богами. Но я увидела такое, Джастин, что теперь и не знаю, как бы я без их помощи выбралась. Меня оттуда вывела богиня. Неизвестно, какая. Она, – тут Мэй подняла голову и посмотрела ему в глаза, – и мысли о тебе.

И она поцеловала его прежде, чем он успел возразить, впрочем, он и не думал возражать… Ведь он мечтал об этом моменте все долгие дни ее отсутствия. Он помнил вкус прощального поцелуя в Аркадии – неуловимую сладость, неясную, непонятную, незаслуженную… И он хотел, чтобы это повторилось. В последние месяцы, окончательно запутавшись в отношениях с Мэй, он часто тосковал по той ночи в Панаме. А теперь понял: нет, так неправильно. Их первая встреча была волшебной, замечательной, но тогда его чувство к Мэй только зарождалось. А сейчас оно расцвело и усилилось, и волна накрыла обоих с головой.

Мэй опустилась на спину, потянув его за собой.

– Видишь? – прошептала она, словно он мог читать ее мысли. – Дело вовсе не в импланте. – И она озорно улыбнулась: – Впрочем, не стану лгать: иногда и он меня подхлестывал. Однако на сей раз тебе придется найти другой предлог для отказа. Какой же? – Она провела губами по его шее. – Что ты не любишь повторных свиданий? Я тебя больше не привлекаю как женщина? Какая же я была дура, что поверила тогда! Но меня не проведешь! Давай, я жду серьезных аргументов!

– Не нужны мне аргументы! – хрипло проговорил он.

Джастин не лгал. Он прижимался к ней всем телом и смотрел в ее бездонные сине-зеленые глаза. Он был готов подчиниться силе, которая бросала их друг другу в объятия. Он хотел слиться с ней, навсегда потеряться в этом чувстве: в мире, где им обоим не мешали ни боги, ни политические условности. К сожалению, такой реальности не существовало.

– Не нужны… – повторил он. – Но…

– Никаких но! – сказала она.

Она была возбуждена, но в глазах мелькнула хитринка: наверное, Мэй готовилась к подобному повороту беседы.

– Хватит с меня игр. Мои чувства к тебе не изменятся, даже если ты снова попытаешься меня разозлить. Не ходи на ужин и останься со мной. Не хочешь здесь – поехали ко мне. Мы будем ночь напролет заниматься любовью, а потом ты мне наконец расскажешь все без утайки – поделишься со мной своими секретами, облегчишь душу. Почему ты так долго отталкивал меня? А потом мы снова займемся любовью…

И она вновь приникла к его губам в поцелуе, и он забыл, что хотел сказать. Жизнь его балансировала на тонкой грани, и ему безумно хотелось раствориться в ее объятиях. Это был бы самый простой выход. Но как бы он ни старался, как ни пытался забыть, к нему опять возвращались пророческие слова из давнего сна: «Ты сразу узнаешь ее по короне из звезд и цветов, и когда ты возьмешь ее на ложе и потребуешь ее для себя, ты поклянешься мне в верности».

И старый страх вернулся, а Джастин глубоко задумался, не обернулось бы все совсем иначе, если бы перед этим ему не позвонил Хансен. Возможно, если бы тот не напомнил об обязанностях жреца, Джастин откинул бы все – и поклялся бы в верности богу. Но теперь Джастин, несмотря на заволакивающую зрение пелену желания, живо представил себе жизнь, проведенную у Одина на поводке. Ему бы пришлось отдать себя пастве, сплошь состоящей из Хансенов…

– Нет! – воскликнула она. – Не обманывай меня!

– Я не обманываю! – произнес он, пытаясь сесть. – Я скажу тебе правду, насколько это возможно по крайней мере.

Она тоже села, еще раскрасневшаяся, с разметавшимися по плечам волосами. И он едва не поддался искушению упасть к ней в объятия и почувствовать ее губы на своих губах. Но в ушах грозно прозвучали слова Одина о клятве в верности.

Тогда он просто взял ее руки в свои, хотя опасался даже такой малости – одного легкого прикосновения могло быть достаточно, чтобы сдаться. Затем посмотрел Мэй в глаза:

– Послушай меня внимательно. Ты права, все, что я говорил про повторные свидания и прочее, – это ложь. Вранье, рожденное страхом перед настоящими отношениями и еще кое-чем. Я постараюсь объяснить чем. Знаешь, Мэй… у меня есть только ты, и никого больше мне не надо. Я понял все еще в Панаме, когда я увидел тебя и мир вокруг замер, но я тогда был глуп и боялся признаться в этом самому себе. И только в Аркадии я в полной мере осознал, что я, может так статься, никогда уже тебя не увижу. А все остальное по сравнению с тобой – пепел на ветру, он развеется и будет забыт. А ты… ты – настоящая. Ты – огонь, который поддерживает мое существование. Единственная. Меня тянет к тебе – и только к тебе. И если бы я мог заняться любовью – не выключая свет – и рассказать все, что тяжким грузом лежит у меня на сердце, я бы так и сделал. Поверь мне, Мэй. Я обязательно бы так и поступил, но…

– Джастин… – Она потянулась к его лицу, но он оттолкнул ее руку.

– Нет, не сейчас. Я очень хочу быть с тобой, но мы с тобой оказались заложниками страшных сил, которым плевать на наши интересы. Ты говорила, что когда ты пешком пробиралась к границе, то нечто заставило тебя поверить в благость богов. Не знаю, я пока не сталкивался с чудесами… Я многое не могу объяснить, но ты должна знать: физическая близость для нас с тобой – это точка невозврата. Последствия будут необратимы. Мы станем абсолютно бессильны и не сможем ничего изменить.

– Что же нам делать? – спросила она. – Обходиться без физической близости? Тебе это нужно?

На мгновение он задумался. Как странно. Отношения… но не физические. Но ни она, ни он такого в принципе не выдержат. Хотя само ее присутствие для него утешительно, и надежду у него не отнимешь. Он не хотел лишаться этого счастья, но Джастин себе уже не доверял. И ей тоже, если быть честным. Однажды они поддадутся искушению, и он окажется у нее в объятиях и… в руках у Одина.

– Не знаю. Но мне нужно другое. Сейчас надо держать дистанцию, – пробормотал он наконец.

Мэй сидела неподвижно и вдруг взорвалась:

– Неужели ты способен говорить мне такое?! Как у тебя язык поворачивается сказать, что ты меня хочешь и, кроме меня, у тебя никого нет… но мы почему-то не можем быть вместе?!

– Представляю, как все для тебя звучит, – мрачно отозвался он.

– Нет! – отрезала она. – Не представляешь. И что еще ты от меня скрываешь?

«Ты – женщина, которую бог избрал для меня, и если я буду с тобой, я стану служить ему на веки вечные», – пронеслось у него в голове.

Он не произнес вслух ни слова, а ведь она наверняка поняла бы его. Однако Джастин боялся, что она все-таки не поймет. Будет упорствовать на своем. И заявит, что служба богу – вполне резонная цена для их счастья. И, глядя на нее, на ее прекрасное лицо, глядя в ее полные любви глаза, Джастин подумал: «А ведь я послушал бы ее и согласился».

– Я пока не могу тебе рассказать, – произнес он, отпуская ее руки. – Прости меня, Мэй. Если бы мы могли быть вместе, если бы все было просто, клянусь, я бы сделал, как ты хочешь. Но сейчас – нет. Прости.

– Джастин…

В голосе ее прозвучала затаенная боль, и его сердце тотчас заныло, но он не успел утешить ее, потому что за дверью послышались чьи-то шаги.

Дверь оставалась прикрытой, но кто-то ее распахнул. Раздался голос Руфуса:

– Коскинен? Вы… да…

Руфус возник на пороге, понял, что стал свидетелем интимной сцены и попятился.

– Извините, я…

– Ничего страшного.

Мэй поднялась с кровати и быстро провела ладонью по лицу.

– Мне пора. Что-то случилось?

Руфус замялся:

– Нет, мэм. Я решил попрощаться. Не знаю, сказал ли вам доктор Марч, но я вынужден вас покинуть. Я отбываю в свое последнее дежурство.

– Руфус, – ровным голосом произнесла Мэй. – Джастин мне много чего рассказал, но про это ничего не сообщил. Ладно, что поделаешь, давайте я вас провожу. А ему нужно одеваться к ужину.

Джастин подумал, что она уйдет, не оглядываясь, но она замерла на пороге и посмотрела на него. Взгляд у нее был такой, что он понял: вымолви он хоть слово, она развернется и бросится к нему.

Но он промолчал. Она кивнула на прощание:

– Хорошо вам повеселиться сегодня вечером.

А потом повернулась и ушла.

Глава 26

С выключенным светом

Мэй удалось не заплакать. Она попрощалась с Руфусом, поблагодарила за проделанную работу и заявила, что с удовольствием возьмет его обратно. Она держалась стойко, когда с ней прощались все по очереди. Синтия, Тесса и Квентин обнимали ее, рассказывая, как волновались, не меньше чем за Джастина. Но когда она села на поезд в центр, на глаза навернулись слезы.

«Что за безобразие, я же не плакса, – сурово отчитывала она себя. – Я солдат. Я сражалась за родину, жизнью рисковала! Я не разревусь, как глупая школьница, которую бросил парень!»

Но ведь Джастин ее не бросил. Вот что бесило больше всего. Как такое вообще возможно? Он говорил, что она для него единственная, он любит ее и только ее – а затем он отвернулся?! Он что, опять отверг ее? Мэй за всю жизнь наслушалась немало красивых слов и пышных обещаний: я докажу, что люблю тебя, сделаю и то и другое! Но никто не сумел выразить все настолько емко: «Ты для меня – единственная». Эта простая фраза произвела на нее колоссальное впечатление – гораздо большее, чем вычурные комплименты. Но его отказ был таким болезненным для нее. Лучше бы он соврал ей, хотя…

– Коскинен?

Ее позвали с платформы – она выходила из поезда фиолетовой линии, и Мэй не сразу поняла, где стоит окликнувший ее человек. А когда поняла… в общем, лучше бы он ее вовсе не заметил.

– Мистер Деверо, – сдержанно приветствовала она Гераки. – Рада вас видеть.

– Вряд ли, – усмехнулся он. – Простите, но у вас расстроенный вид. Мне кажется, что вы вообще никого не хотите видеть.

– Непростой день выдался, – отрезала она и усмехнулась.

Забавно как-то получается: она попадает из переплета в переплет.

– Могу ли я вам чем-нибудь помочь? – спросил он.

Он говорил предельно вежливым и мягким тоном – как непохоже на религиозного фанатика!

– Не думаю, но все равно спасибо вам за предложение. А сейчас мне надо домой.

Он перехватил ее руку, и она с удовольствием восприняла мысль о возможной схватке. Но во взгляде его не было агрессии. Гераки не угрожал, он собирался дать ей совет.

– Мэй, – произнес он. – Вы не правы насчет того, что вам никто не сможет помочь. Иногда люди считают, что все кончено, но это взгляд смертного. В мире действуют высшие силы, а они способны поддержать нас в любой ситуации.

И она расхохоталась, причем неожиданно для себя: абсурдная же ситуация, а она смеется.

– Вы что, пытаетесь обратить меня в свою веру посреди толпы в подземке?

– Зачем? – строго нахмурился он. – Судя по тому, что я слышал, вы уже в прекрасных отношениях с богиней.

– Но откуда… – и внезапно ее осенило! – Значит, вы прислали мне кинжал!

Он насмешливо поклонился:

– Я бы сказал: «признаю вину», но в действительности расклад совершенно другой. Госпожа хотела поговорить с вами, и я исполнил ее желание.

Мэй застыла, растерянная и ошеломленная. Она ведь сказала Джастину правду: то, что она пережила среди тех одичавших полей, навсегда изменило ее жизнь. Богиня сдержала слово: она вывела Мэй в родную землю и укрыла от опасностей, а прикосновение к ее силе и мощи – это было и вовсе непередаваемое ощущение! А теперь Мэй даже не знала, что и думать. Раньше она полагала, что, наверное, нет ничего плохого в том, чтобы служить богине… но сейчас она поняла, что Гераки тоже играет здесь свою роль, и это все портило.

– Вы ее жрец? – спросила она.

– Нет, – улыбнулся Гераки. – Я служу другому богу, но госпожа и мой бог – союзники, и я ее искренне почитаю. Именно поэтому она назначила меня посланником в вашем деле.

– Надо же! – воскликула Мэй, у которой немного отлегло от сердца. – Они союзники! Но я почти ничего не знаю о ней. И о вашем боге.

– Правда? – Он искренне удивился ее ответу. – Наш общий друг – тот, который служитель, – ни разу не упомянул о своем божестве?

– Джастин? Нет, с чего бы это?..

Гераки покачал головой: мол, что с вас таких взять?..

– Понятно… Ну и шут с ним. Я рад, что вы вкусили от силы госпожи.

– Да. Вкусила, – тихо повторила Мэй. – Хотя я до сих пор гадаю, что мне теперь делать дальше. Сама не пойму – чего я хочу…

– Тогда позвольте дать вам совет – а то, как я вижу, поезд голубой линии на подходе. Загляните в себя, откройтесь госпоже – и, возможно, ваши нынешние горести покажутся вам несущественными. Мой господин говорит мне, что она никогда не отнимала от вас своей длани. Если вы решите остаться под ее покровительством, то, вероятно, спустя некоторое время мелкие заботы смертных предстанут перед вами в истинном свете – то есть мелкой, не стоящей вашего внимания суетой. Удачи!

Он хотел развернуться и пойти к вагону, но она схватила его за руку – прямо как он ее некоторое время назад.

– Подождите! А как ее зовут?

Гераки заколебался:

– Избранный сам должен заслужить высшее знание. Только обычным верующим говорят имя божества без предварительного испытания.

Но что-то в ее лице, похоже, тронуло Гераки, и он добавил:

– Фрейя.

– Фрейя, – произнесла Мэй.

Имя богини излучало силу.

– Думайте о ней, – мягко сказал Гераки. – Не о мужчине, который разбил вам сердце.

Он затерялся в толпе, а Мэй стояла неподвижно еще пару минут. А потом направилась к лестнице, ведущей на улицу. Она раз за разом повторяла имя богини и размышляла: а что, если Гераки – будь он трижды безумцем! – прав? Когда жизнь в родительском доме сделалась невыносимой, Мэй обрела новое предназначение – службу в армии. Возможно, сейчас, посреди дикой кутерьмы с неразделенной любовью, она из-за растрепанных чувств не видит своего призвания? Возможно, служба богине откроет перед ней нечто немыслимое, неизведанное? А почему бы и нет? Мэй вздрогнула: а с Морриган ей было совсем нелегко!

Но с Фрейей все было по-другому. В любом случае легких и быстрых решений в ее ситуации нет. Она оказалась дома и наконец осознала: что бы там Гераки ни говорил о «суете», власть Джастина над ее сердцем безраздельна. В аркадийской глуши Фрейя наполнила Мэй беспредельной радостью, но такую же силу имели и раздумья о Джастине здесь и сейчас. И от этих мыслей было не так просто отвертеться.

А вечером Джастин заявился к ней домой, и все донельзя усложнилось.

Она глазам своим не поверила, когда экран в спальне показал Джастина, который маячил у входа. Он ведь должен быть на ужине у Лусиана! Но нет, стоял и смотрел в глазок камеры домофона, ждал, когда она откроет. Вообще-то чип позволял ему пройти сразу к ее квартире: Мэй прописала такое право для него и еще пары человек в домашней системе безопасности. Интересно, почему он этим не воспользовался? Боится? А чего? После их последнего разговора как раз это и требовалось: просто договорить начистоту. Одним словом, зря он боялся. Мэй пустила его. Сердце бешено колотилось, она считала секунды: вот он идет по лестнице, вот сейчас позвонит… Предназначение, говорите? Высокое призвание? Мелкие человеческие заботы? Помилуйте! Все это тут же вылетело у нее из головы. Она снова чувствовала себя школьницей: подскочила к зеркалу, торопливо пригладила растрепанные волосы. Выглядит она сегодня как обычно, но разве это важно? Он пришел к ней! Сам!

Джастин позвонил, она распахнула дверь, и оба застыли. Он впился в нее напряженным, голодным взглядом, и сначала она онемела, а потом вдруг разворчалась:

– Что это ты тут делаешь? Почему не у Лусиана? Ты сказал, что не можешь…

– Я ошибался.

Тихий, хрипловатый голос. Он захлопнул за собой дверь, привлек ее к себе. И впился губами в ее губы жадно, неистово, словно боялся, что она его оттолкнет, если он не удержит ее силой. Куда девалась его прежняя нежность! Он вцепился в нее, как дикий зверь, подвластный лишь инстинктам. Она ответила ему тем же, отдалась этому животному чувству, зная: потом наступит время нежности. Потом у них будет все время этого мира. Потом…

Он подхватил ее на руки и, как пушинку, отнес в спальню, замешкавшись лишь на мгновение у выключателя: он погасил свет, прежде чем уложить ее на кровать. Они спешно раздевались в тусклом свете уличных фонарей, от которого по углам мельтешили тени. В отличие от той ночи в Панаме он не стал размениваться на предварительные ласки. Он набросился на нее подобно разгоряченному имплантом преторианцу: это было неожиданно, но приятно. В крови Мэй пульсировало столько гормонов и эндорфинов, что столь яростная атака не вызвала возражений. Хотя он вцепился в ее запястья так, что наслаждение граничило с болью. Не важно, главное, что они вместе – как и должно быть.

Столь яростное и напряженное соитие не могло продлиться долго. Когда все свершилось, он отпустил ее руки с длинным вздохом. А вот Мэй еще не насытилась им в полной мере. «Всю ночь, – напомнила она себе. – Мы будем заниматься любовью всю ночь, а потом говорить, а потом снова заниматься любовью…»

Она повернулась на бок, ей хотелось, чтобы они просто лежали обнявшись. Он тяжело дышал, кожу покрывала испарина, беспокойные тени не давали разглядеть его лица. Она отдала сенсорам голосовую команду включить свет и улыбнулась, заглянув ему в глаза.

– Я рада, что ты не пошел туда, – сказала она, положив ладони ему на щеки. – Ты не представляешь себе, сколько причин у меня для радости…

– У меня тоже, – ответил он.

И повел пальцем вниз по ее горлу. По ее телу прокатилась дрожь возбуждения. Похоже, что будет продолжение, он уже дошел до ложбинки между грудей – и вдруг замер, разглядывая амулет, который она носила на простой веревочке. Амулет чудом остался на ней, хотя остальная одежда разлетелась по спальне. Спокойное выражение лица сменилось настороженным и хмурым, он дотронулся до руны пальцем, хотел что-то сказать, но передумал и промолчал.

Мэй стало не по себе: на миг показалось, что он возьмет и спросит, откуда у нее амулет. Хотя с чего бы, он ведь сам его и подарил…

– Да, я все еще ношу его. Ты удивлен? – спросила она.

Он не ответил. Просто взял ее ладони в свои, поднес к губам и принялся целовать. Что-то тут не так… Это чувство не оставляло ее, несмотря на все попытки отогнать странное ощущение. Его губы касаются кожи, темные волосы блестят в ярком электрическом свете…

Кстати!

– А почему ты выключил свет? – вдруг спросила она.

Это такая старая шутка… Мэй не хотела открываться даже перед любовниками – боялась выглядеть уязвимой. И потому предпочитала заниматься любовью в темноте. В Панаме так и было. Но потом он предупредил: в следующий раз оставит свет в комнате, чтобы видеть, как меняется ее лицо в порыве страсти. Сначала она восприняла это как угрозу. Однако теперь это не только не пугало, но даже звучало заманчиво: она хотела отдаться ему целиком, отдать всю себя, не только тело. Она вдруг вспомнила, что он сегодня даже намекнул на это: «Ты – единственная. Меня тянет к тебе – и только к тебе. И если бы я мог остаться с тобой, заняться любовью – не выключая свет…»

– Я думал, тебе больше в темноте нравится, – сказал он.

Дыхание Мэй пресеклось, она не сразу смогла выговорить следующую фразу из-за поднимающегося изнутри холода.

– Потому что я раньше об этом просила, да? – наконец выговорила она.

– Да, – ответил он.

И расслабился, но что-то мелькнуло у нее в лице и выдало, что она поймала его на лжи. Он резко отодвинулся – за мгновение до того, как она выбросила вперед руку – схватить, поймать, удержать!

– Ты кто та… – начала она, но он вбил ей слова в губы одним болезненным, сильным ударом через все лицо.

Джастин бы так не сумел. Мужчина вскочил с кровати и вылетел из комнаты как был, голым. Удар отбросил Мэй назад, он получил краткое преимущество, но она быстро оправилась и припустила за ним, на ходу сорвав с вешалки халат.

Выбежав в гостиную, она услышала, как хлопнула входная дверь, и без раздумий бросилась в погоню. Кто бы это ни был – у нее есть усиленные имплантом рефлексы! Не уйдет!

Даже с временным преимуществом не уйдет – в ней так и бурлил адреналин. Она сбежала вниз по лестнице, услышала, как хлопнула входная дверь, а когда вылетела на улицу, никого не увидела. Точнее, все было как обычно, по улице шли пешеходы, и они с любопытством смотрели на молодую женщину, которая судорожно оглядывалась по сторонам, подвязывая пояс халата. Но не мог же он уйти далеко?! Она постояла, прошлась по тротуару, проверила за живой изгородью соседних зданий. Никого. Словно в воздухе растворился.

«Такое никому не под силу», – подумалось ей. Но кому под силу проникнуть в ее дом под личиной Джастина? Ее затрясло. Она вернулась в квартиру, все еще дрожа: тело отходило после действия импланта, а еще ее терзал непонятный страх. Тем не менее разум пытался найти рациональное объяснение, отказывался принять, что только что с ней случилось что-то необъяснимое, паранормальное. Может, это был Джастин? Мало ли? Перепил, перепутал, переел таблеток? И он забыл о том, о чем не должен был забывать ни при каких обстоятельствах…

Она опустилась на кушетку, плотно обхватив себя руками, и велела экрану в гостиной набрать его номер. Звонок все не проходил, и она решила, что он не ответит, а когда он все-таки ответил, она об этом пожалела.

При одном взгляде на экран становилось понятно, где находится Джастин. Он стоял перед ней в смокинге, вокруг толпились элегантно одетые люди, а сзади раздавался усиленный микрофоном голос Лусиана. Джастин был на сенаторской вечеринке. Он не бежал голышом по улице. Потому что он сюда не приходил. Мэй затошнило.

– Прошу прощения, что ответил не сразу, – сказал он, пытаясь перекричать громкую музыку и гам. – Я хотел отойти подальше, а то кругом орут… Что случилось?

Ее так трясло, что дрожь грозила перейти в полноценный припадок. Она не могла выдавить ни слова, только мотала головой, а он раз за разом переспрашивал: что случилось? Спросив в четвертый, он просто сказал, что сейчас приедет, и выбежал.

Приехал он быстро, и она обнаружила его сразу за дверью квартиры – именно так и должен был поступить настоящий Джастин. Мэй не стало лучше, он сел вместе с ней на диван, и она наконец сумела немного сумбурно, но в целом связно и полно описать недавние события. На середине рассказа он хотел обнять ее, а потом понял, что она не хочет, чтобы до нее дотрагивались. Быстро сложил руки на коленях, и по лицу его прокатилась целая волна чувств: ужас и недоверие, гнев и сострадание. Наверное, они очень смешно смотрелись рядом: он в безупречном смокинге, а она – растрепанная и в халате. Тем не менее она смотрела ему в лицо, в глаза и не отводила взгляд. Это был ее якорь, она хотела сосредоточиться и успокоиться. Вместо этого ее вдруг охватило чувство вины: как она могла кого-то с ним перепутать?!

– Мне пора, – сказала она, выплеснув из себя весь ужас. – Я должна принять душ. На мне чужой запах, я хочу его смыть. Обязательно. Я…

– Нет! Подожди! – воскликнул Джастин, хватая ее за руку.

И сразу же отпустил, потому что она вся сжалась и дернулась.

– Не надо. Я понимаю, как это звучит, но надо поехать в больницу. И сказать, что тебя изнасиловали и…

– Меня никто не насиловал! – взорвалась она и осеклась: – То есть…

– Послушай меня, Мэй. Они смогут взять анализ ДНК и выяснить по реестру, кто этот тип.

– А если результаты покажут, что это был ты?!

Он поморщился:

– Что ж, вполне возможно, учитывая тщательность наведения… иллюзии. Но мы скажем, что мы с тобой сегодня встречались, поужинали, занимались любовью у меня дома, а потом, по дороге домой, на тебя напали. У тебя за углом – парк, там полно неосвещенных мест, да и камер нет. Ты опишешь обычного плебейского парня, дескать, особо ничего не разглядела в темноте. И пусть наука скажет свое веское слово.

– А мне придется официально признать, что я за вечер занималась сексом с двумя мужчинами. – Она резко выпрямилась: – Я, преторианка, позволила себя изнасиловать! Если они поверят в такое, то навсегда разочаруются в вооруженных силах нашей страны.

Джастин оставался спокойным, несмотря на то что с ней, как Мэй справедливо полагала, было весьма трудно общаться.

– Мэй, я понимаю, что ты унижена и рассержена, но, пожалуйста, не горячись! У нас появился простой способ получить ответы на наши вопросы. Мы говорили о войне избранных, и сейчас поле боя оказалось прямо у твоего порога. Кто бы мог подумать, что такое может вообще случиться!

– Откуда известно, что он избранный? – спросила она.

– А кто же еще? Этот человек явно обладает силой, причем немалой. Он либо оборотень, либо навел морок – на что способны только слуги богов. Почему он надел чужую личину, а не напал открыто? Понятия не имею, но первый шаг к решению головоломки – имя. Нам нужно имя. Прошу тебя, Мэй.

И он попытался по привычке обнять ее, но быстро отдернул руку.

– Я поеду с тобой. Я тебя не оставлю.

«Слуги богов». Мэй запаниковала, когда вспомнила слова, которые обратила к ней Фрейя у ствола ожившей яблони: «Такова твоя служба мне, вот на что я даю тебе силу. Из твоих рук мир получает жизнь и любовь, и все распускается и плодоносит. Ты – моя жрица, и ты принесешь цветение и жизнь туда, куда выберешь. Ты – моя воительница, и ты принесешь смерть, куда будет необходимо. Из твоих рук люди получат утешение и исцеление, ты пробуждаешь желание. И всегда помни: моя длань почиет на тебе и дает тебе силу».

Интересно же богиня рассуждает о сверхъестественном могуществе! И о желании тоже! А теперь на нее, Мэй, будут бросаться все, кто достаточно искушен в магии, чтобы навести на нее морок?! И Мэй, не стеснявшаяся менять любовников как перчатки и водить к себе в постель приглянувшихся мужчин, вдруг почувствовала себя оскверненной. Ее тело стало ей чужым, и она возненавидела свою плоть – а следом Фрейю за то, что богиня допустила такое. Где была ее защищающая длань, когда фантом или оборотень полез к ней в кровать?! Значит, таким образом и выглядит служба богу? Это и есть высокое предназначение, о котором твердил Гераки?!

– Я поеду с тобой в больницу, – сказала Мэй.

Они пересказали в приемном отделении свою безумную историю, но поскольку Мэй пребывала в состоянии заметного – даже для нее – и неподдельного шока, им поверили без лишних вопросов. Кстати, физические следы нападения выглядели весьма убедительно. В ярком свете больничных ламп Мэй увидела, как набухли красным отметины от пальцев на ее запястьях. Скоро на их месте появятся синяки. Почему она поддалась на соблазн? Зачем Джастину, который играл на ее теле, как на флейте, прибегать к столь грубым и неуклюжим приемам? Она-то списала все на возбуждение, необузданную страсть: мол, вовремя не сдержался. А в действительности не сдержалась она! Она так хотела близости с Джастином, что не сподобилась на мгновение притормозить и хоть чуть-чуть подумать!

После осмотра ей предложили вернуться домой, но они с Джастином решили остаться, чтобы поскорее получить результаты. Но прогнать полученный ДНК через весь реестр быстро не получилось. Для вызволенных из Аркадии девочек процесс длился двадцать четыре часа, но в криминальных случаях вроде инцидента с Мэй полиция пыталась ускорить дело. В общем, результаты пришли только к двум часам ночи. Доктор, который их вынес, выглядел совершенно ошеломленным.

– Простите, – пробормотал он, – но в реестре нет данных на этого человека.

– Что? – возмутился Джастин. – Там на каждого ныне здравствующего джеммана есть четкие сведения! А может, что-то не так со взятым образцом? Или вы просто искали не по всему реестру?

Доктор покачал головой:

– Нет, мы все сделали, как положено. Нападавший, похоже, не является гражданином РОСА.

– Но в реестре есть данные ДНК тех, кто приехал сюда по визе! – не отставал Джастин.

– Мы тоже их проверили, – пожал плечами доктор. – Но по ним нет полных данных. Возможно, нападение совершил беглец или нелегал – такое иногда случается.

Джастин, который до той поры вел себя спокойно, сейчас был готов взорваться:

– Произошла ошибка! Снова прогоните образец через реестр и найдите мне урода, который…

– Нет, – произнесла Мэй, поднимаясь и беря его за руку. – Не надо. Спасибо.

– Если хотите, – предложил доктор, – мы можем сделать еще один анализ – на ближайших родственников, но он займет гораздо больше времени и будет сложней.

– Нет, – повторила Мэй. – Спасибо, но теперь уже ничего не поделаешь. Прощайте.

Ей пришлось буквально тащить за собой Джастина, который порывался убежать обратно и учинить скандал.

– Мэй, они ошиблись, говорю тебе! – завелся он, когда они очутились на улице.

– Неужели? – усмехнулась она. – Джастин, пораскинь мозгами. Этот тип смог свою внешность поменять! Ты что, считаешь, его можно запросто поймать при помощи банального анализа ДНК, сделанного в местной больнице? Не смеши меня. Может, его бог и не на такое способен…

Внезапно Мэй озарило, и от своей догадки она едва не рухнула на землю.

– А если на него нет данных в реестре, где есть все граждане РОСА, то он вовсе и не человек.

– У них стандартная раскладка ДНК, – заверил ее Джастин. – Если бы им на глаза попалось что-то, выходящее за рамки, они бы все сразу засекли.

Прозвучало не очень-то убедительно. Более того, тошнотворное чувство, что ее осквернили, только усилилось. В конце концов Джастин был вынужден согласиться с очевидным: похоже, что некий бог помог своему адепту скрыть следы преступления. Однако Джастин не унимался. Пылая благородным гневом, он поклялся, что они получат ответы на вопросы, даже если ему придется лезть в пекло.

– Не знаю, – тихо проговорила Мэй. – Мне бы в душ. Но я не хочу возвращаться в свою квартиру.

– Без проблем, – отозвался Джастин. – Я, к счастью, могу помочь.

Они сели на фиолетовую линию и поехали к нему. Домочадцы уже спали, кроме преторианца, который нес ночное дежурство. Это был парень из другой когорты, приятель Дага, и его присутствие напомнило Мэй, как она безобразно ошиблась сегодня. Она отослала его, сказав, что подежурит сама. Мол, иди и отдохни, сегодня же суббота. Он с радостью послушался и был таков.

Джастин отправил ее в ванную рядом со своей спальней – просторную, раза в три больше, чем в ее жилище. Мэй провела там минут сорок, отскребая невидимую грязь и отмокая в мыльной пене. Когда она выбралась из душа, то сквозь клубы пара увидела: Джастин заботливо подсунул ей смену одежды: мужскую футболку и пижамные штаны на шнурке. Она переоделась и побрела в спальню. Джастин лежал в кровати и читал, одетый, точь-в‑точь как она. Но Мэй это совсем не развеселило – напротив, к горлу подступил комок. Обычно он спал в трусах, а штаны и футболку явно надел из сочувствия: на случай, если вид его полуобнаженного тела будет ей неприятен после недавнего кошмара. А самое грустное, он был в принципе прав. Она знала, что перед ней – настоящий Джастин, но самозванца оказалось сложно забыть.

А затем, к своему и его удивлению, она забралась в кровать и легла рядом с ним. Она избегала его прикосновений. Но сейчас Мэй захотелось почувствовать тепло человеческого тела. Она положила голову ему на грудь, и спустя несколько минут он осторожно обнял ее. И так они лежали долго-долго, а потом Джастин прошептал:

– Прости.

– За что?

Он сглотнул и решился:

– Я во всем виноват. Если бы я не струсил, если бы не отверг тебя, если бы остался с тобой и не поехал на эту паршивую вечеринку…

– Джастин, – перебила она, – ты вообще ни в чем не виноват.

– Я‑то на службе у этого бога. И мне следовало бы не выпендриваться, признать свое поражение и принести присягу. По крайней мере тогда бы я получил то, чего я так страстно желаю. – Он ласково убрал волосы с ее лица. – Мэй, я могу быть с тобой, только если поклянусь ему в верности и стану его жрецом. Раньше я не хотел, а теперь мне все равно. Ради тебя, Мэй, я готов присягнуть.

Его слова поразили Мэй в самое сердце. Особенно тяжело их было слышать после того, как она разочаровалась в покровительстве Фрейи.

– Нет, – произнесла она наконец. – Я не согласна. А ты не ошибся. Они превращают твою жизнь в хаос, а потом заставляют за это платить. Ты не подчинился и правильно поступил. Теперь я во многом разбираюсь, и меня радует, что ты сделал свой собственный выбор. Будь свободен, не поддавайся им. Вот что важно.

– Сейчас, – странно ломким голосом ответил Джастин, – самое важное для меня – это ты, Мэй.

Он легонько поцеловал ее в лоб, а она подняла голову и потянулась к нему губами. Немного поколебавшись, он наклонился и поцеловал ее – крепко. И одновременно нежно – в отличие от жуткого двойника. Поцелуй он затягивать не стал и палку не перегнул. На нечто более серьезное Мэй в данный момент не была способна, и Джастин это понимал как никто другой.

А когда он уснул, Мэй подумала, что если бы в ней опять взыграло желание, она бы не стала заниматься любовью. Не смогла бы, после того что он ей открыл. Последний кусочек головоломки занял свое место, и она ощутила ликование: Джастин проявил истинную стойкость! Сегодня вечером она на собственном опыте убедилась, что боги приносят в жизнь смертных только путаницу и зло. Богиня обещала ей славу, и что же? Она не сумела защитить ее. Нет никакого высшего предназначения, точнее, служение связано с другими – весьма жесткими – обязанностями. И Мэй опасалась, что Джастин, похоже, еще не до конца осознал это. А она не хотела, чтобы он стал рабом потусторонней силы из-за чувства к ней. Лучше им обоим держаться подальше от сверхъестественного. Увы, это было проще сказать, чем сделать.

Однако спустя час Мэй нашла решение. Она бесшумно выскользнула из объятий Джастина и поднялась с кровати. Он не выключал свет, чтобы ей было комфортнее, и на пороге спальни Мэй оглянулась, запоминая каждую черточку его безмятежного лица. А потом нажала на кнопку ночника. Выйдя из дома, она позвонила преторианцу, который должен был заступить на дежурство с раннего утра. Она попросила его приехать прямо сейчас, а затем вызвала машину. Она собралась отправиться далеко за город – а туда общественный транспорт почти не ездил, да и поздно уже было. Мэй запрокинула голову, оглядела ночное небо. В темных облаках сверкнула молния: надвигалась летняя гроза. Но показался преторианец, а вскоре и автомобиль, и Мэй запустила часового в дом, а потом села в машину.

Когда она выбралась из такси, дождь лил вовсю, и пока она бежала к особняку, то успела вымокнуть до нитки. Дворецкий очень удивился, увидев даму в таком виде, и оставил ее обтекать посреди обширного холла. Сперва он отказывался выполнить ее просьбу, но Мэй назвала свое имя и настояла на том, что вопрос не терпит отлагательств. В конце концов она убедила слугу разбудить хозяина дома, которому они оба подчинялись.

Генерал Ган спустился по ступеням винтовой лестницы через десять минут, запахивая пышный бархатный халат. Выглядел он как обычный человек, которого разбудили посреди ночи, – то есть усталым и сонным. При виде озябшей Мэй он вскинул брови, и она знала, что он сейчас скажет: генерал вспомнил дождливую ночь, когда она, босая и мокрая, прибежала к нему в гостиницу, чтобы вступить в армию.

– А, Коскинен, – любезно кивнул он. – Вам, похоже, пора обзавестись зонтиком.

Мэй вытянулась и по-преториански приветствовала его. Впрочем, вряд ли она выглядела достойно – растрепанная да еще в мужской пижаме. Хотя, с другой стороны, в прошлый раз она заявилась к нему в мокром розовом коктейльном платье и босая…

– Генерал, – отдав честь, сообщила она. – Я прошу прощения за столь поздний визит, но я бы хотела попросить вас об одолжении.

Глава 27

Выбор слов

Джастин не удивился, когда проснулся и обнаружил, что Мэй в кровати нет. Ей спать не нужно, а он не страдал излишней самонадеянностью, чтобы предполагать, что она, покоренная его невероятным обаянием, пролежит у него под боком до утра.

«Она на кухне», – сообщил Гораций. Кстати, ворон долгое время молчал и вдруг заговорил. Точнее, оба ворона не проронили ни слова, пока разворачивались страшные события прошлой ночи. Странно, совсем не похоже на них. История была как раз в их вкусе, чтобы каркать и комментировать происходящее.

Но он позабыл о Горации и Магнусе, пока плелся из спальни по коридору. Теперь в его голове клубились совершенно другие мысли. Он очень беспокоился за Мэй, и чувство вины не отпускало. Однако он смирился с судьбой. А еще он был полон надежд: последние преграды между ними пали, и не важно, чего это ему будет стоить, он найдет отвратительного ублюдка и…

Но течение его мыслей внезапно прервалось, а сам он столь же резко, до скрипа, затормозил на пороге кухни. Мэй действительно была здесь, как Гораций и предупреждал, – облаченная в преторианскую форму.

За все время совместной работы Джастин ни разу не видел ее в черном. Форма, надо сказать, смотрелась эффектно. Однажды, когда Мэй временно запретили ее носить, она упомянула, мол, когда ты в форме, от тебя исходит сила. Теперь он понял, что она подразумевала. Было нечто завораживающее в покрое черной одежды – в строгом воротнике стоечкой, в облегающей ткани… Форма превратила ее из женщины в потустороннего воина, в грозную тень, от которой шарахались в страхе и которой любовались с приличного расстояния. Мэй стояла, выпрямившись у стены и скрестив руки на груди. Золотые волосы были целомудренно заплетены во французскую косу. Гордая, холодная красота – под стать валькирии. Кстати, она показалась ему настоящей валькирией во всем черном, даже без доспехов и крылатого шлема.

– Извините, что вышел к завтраку без меча и кольчуги, – пошутил он, направляясь к кофеварке.

Тесса, которая сидела за столом рядом с Синтией и Квентином, выдохнула:

– Мэй уезжает.

Он беспечно подумал, что она просто ненадолго уедет, а вечером, конечно, вернется, и покосился на домашних. К сожалению, у них были чересчур суровые физиономии, и Джастин догадался: что-то не так.

– Куда ты собралась? – с притворной беззаботностью поинтересовался он.

– Меня переводят на новое место службы, – пояснила Мэй.

Ответила со своим обычным бесстрастным выражением лица – ни эмоций, ни чувств, сплошной белый мрамор, как у статуи. Она умела так отвечать. Дело, похоже, было действительно проигрышное.

– Я уеду примерно через час. Куда – сказать не могу. Отбываю в расположение части преторианцев на границе.

– Сразу после того, что случилось в Аркадии? Они не могут отправить тебя в бой так скоро! Поговори с генералом Ганом! Он отменит назначение!

– Я уже поговорила с генералом Ганом, – ответила Мэй. – Поэтому меня туда и отправляют.

Он смотрел на нее и не верил, не в силах принять то, что стояло за этим ответом.

– Поговори с ним снова! – воскликнул Джастин. – Сделай так, чтобы тебя туда не отправляли! Это глупая затея, зачем лезть на рожон? Отдохни и успокойся!

И он тут же пожалел о сказанном, потому что каменное спокойствие белоснежного мрамора сменилось гневом:

– Ах, глупая затея? – прошипела она. – Да что ты понимаешь! Это важная миссия! Мне ее родина поручила! Родина приказала, понимаешь, нет?! По-твоему, мне нужно пойти и этот приказ обжаловать, да?!

– Не надо было за этим приказом ходить!

– Довольно!

Синтия с грохотом вскочила из-за стола и красноречиво покосилась на Тессу и Квентина, которые в ужасе созерцали эту перепалку.

– Если хотите спорить – идите на улицу!

– И пойдем! – отрезал Джастин.

Затем галантно указал Мэй на дверь:

– Только после вас, мэм.

Мэй вышла с гордо поднятой головой, он двинулся следом. Синтия ухватила его за руку.

– Джастин, – прошептала она, – если ее и впрямь отправляют куда-то в неизвестность, вполне возможно, что ты ее больше не увидишь! Думай, что говоришь. Что, если это ваш последний разговор?..

Он выдернул руку:

– Я знаю, что делаю!

Выйдя, он чуть не утонул во влажном тумане, который оставил после себя ночной дождь. Мэй стояла и ждала его на лужайке.

– Что происходит? – сердито спросил он. – Что на тебя нашло?

– А ты сам как думаешь? – так же зло ответила она. – Вчера ночью я поняла, что не могу здесь оставаться. И поехала к Гану, чтобы СК не опередил меня с запросом. Они же наверняка потребовали бы, чтобы мы продолжили работать вместе.

– Думаешь, сбежишь – и все сразу станет хорошо? Постреляешь из большой пушки, и на душе полегчает?

– Никуда я не сбегаю. Я же сказала: родина нуждается во мне – и я выполняю ее приказ!

– Родина в тебе лично совсем не нуждается, – уперся он. – Родина нуждается в пушечном мясе в пограничных районах. Попроси Гана отменить назначение.

Лицо Мэй исказилось от гнева:

– С чего это ты взял, что назначение легко отменить? И почему такое снобистское отношение к армии? Ты не забыл, как в Аркадии людям живется? Запомни: вы все наслаждаетесь свободой и прочими благами только потому, что на границе за вас сражается это самое пушечное мясо!

– Я очень хорошо отношусь к армии, – примирительно сказал он. – Я просто не понимаю, зачем тебе туда ехать!

– Не могу же я всю жизнь просидеть в офисе! Я не подписывалась на работу в ВБ, я хочу от жизни другого!

Тут он взорвался:

– Вот как? И чего же ты хочешь от жизни, позволь спросить? А я тебе скажу: ты хочешь, чтобы тебя убили! Если уж так надоело в офисе сидеть, попросила бы о переводе в свою когорту, в Ванкувер! Стояла бы в почетном карауле вместе с Дагом и Вал! Нет! Ты едешь в зону боевых действий, на границу! Так почему, почему ты рвешься в бой, а?

Она тоже не выдержала и крикнула:

– Чтобы тебя не видеть! Чтобы ничего этого больше не видеть и не слышать – а тебя в особенности!

Джастин застыл, не в силах двинуться. В голове потемнело – как при нокауте.

– Понятно, – наконец выдавил он. – Значит, все слова насчет того, что твои чувства ко мне никогда не изменятся… Это все не так. Просто слова, короче.

– Нет, – ответила она, сжимая кулаки. – Не просто слова. И что ты меня бесишь – тоже не просто слова. Но я никогда не позволю тебе совершить ради меня глупость. Я не позволю тебе принести присягу этому богу…

– Это мое личное дело! – перебил он.

– Нет, мое тоже. Иначе с чего бы все зависело от меня, – резко возразила она. – И я не позволю тебе сделать это. Я отказываюсь быть неизвестным в уравнении. Я освобождаю тебя от власти этого бога. И себя я освобождаю тоже. Хватит с меня этих игр, богам придется обходиться дальше без Мэй Коскинен. Мне не следовало влезать туда, в чем я ничего не смыслю, – тут Мэй осеклась, но собралась с силами и все-таки произнесла, – …и ничего бы не произошло прошлой ночью.

Она выглядела такой сильной – золотоволосая, прекрасная валькирия в черном доспехе. Но голос ее предательски дрогнул, и у Джастина разом заныло сердце: он понял, что скрывается под этой холодной броней. Насильник нанес страшный удар, и рана не собиралась затягиваться. И в обычных обстоятельствах женщине, претерпевшей такое, приходится несладко, что же говорить о том, когда это случается в ходе беспощадной войны сверхъестественных сил. Неудивительно, что она хочет уехать и оставить все позади. Вот только…

– А ты уверена, что на поле боя они отстанут от тебя? – спросил он. – Уверена, что боги не последуют за тобой и туда?

– Я уверена, что они предпочтут более приятные места для прогулок, – отрезала Мэй.

– Но они нашли нас в Аркадии, Мэй! Они повсюду! Они будут с тобой, куда бы ты ни пошла! Ты не сможешь укрыться от них.

Она зло прищурилась:

– Я в это не верю. Я им не сдамся. И ты не сдавайся! И я бы на твоем месте уволилась и пошла бы снова в преподаватели. Чем угодно бы занялась – только не этим.

– Но это моя работа, я не хочу бросать ее! Я хочу прожить жизнь так, как мне хочется! А если нужно присягнуть богу, чтобы мы были вместе, я…

– Нет! – крикнула она. Он протянул к ней руку, она отшатнулась. – Пожалуйста, не надо этого делать из-за меня.

– Мэй, я понимаю, что тебе очень тяжело после того, что случилось…

Глаза ее вспыхнули:

– Тяжело? Так ты это себе представляешь? Да ты понятия не имеешь, каково жить с такими воспоминаниями, жить после того, как…

– Тогда разреши мне помочь! – крикнул он. – Я помогу тебе пережить все, я буду рядом. Не надо бросаться сломя голову в опасное предприятие под влиянием минутного порыва, Мэй! Вместе мы найдем того, кто это сделал…

– Джастин. – Она говорила тихо и спокойно – вот только лицо ее искажало неподдельное горе. – Джастин, я приняла решение. Я уезжаю.

«Посмотри на нее, – наконец подал голос Магнус. – Ты говоришь, что хорошо знаешь ее. Так вот, посмотри на нее. Она говорит правду. Она уезжает, и ты не сможешь остановить ее. Хочешь спасти хоть что-то от ваших отношений? Скажи, что ты ее понимаешь и поддерживаешь и что будешь ждать ее. А если тебя последний разум не оставил, можешь даже сказать, что любишь ее».

«Это ее последний разум оставил, – мстительно сообщил Джастин ворону. – Иначе бы она меня не бросила».

И вот тут Джастин вдруг осознал главную проблему: Мэй бросила его. Правда, это не отменяло других: она уезжала, не оправившись после тяжелой психоэмоциональной травмы и оставив нераскрытым преступление. И она уезжала туда, где ее жизни опять грозила опасность! Он ждал ее возвращения из Аркадии, и это было мучительное ожидание. А теперь что? Сидеть и ждать вестей? Потянутся одна за другой недели, месяцы… А он не будет знать, жива она или нет?!

Но больше всего в этой ситуации уязвляло то, что он всю жизнь легко менял женщин, а тут встретил одну-единственную, желанную, и что? Она взяла и бросила его. Понятно, что она бросала его не потому, что не любила. Мэй уезжала, чтобы избавиться от власти потусторонних сил. Но результат-то тот же! Она уедет, а он останется один. От этого было горько на душе, и он ругался и кричал, потому что не желал мириться с мучительной болью. Еще он понимал, что Магнус с Синтией правы: если Мэй уезжает, надо расстаться по-хорошему.

Он не мог больше терпеть эту муку и потому глупо выпалил:

– Это ошибка! Ты совершаешь большую ошибку!

Лицо ее снова исказилось, как от боли, но она быстро взяла себя в руки и приняла свой обычный вид ледяной принцессы. Только тут до него дошло, что ей действительно тяжело и что она ждала, что он скажет ей теплые слова на прощание.

– Что ж, думай что хочешь, – холодно отозвалась она. – И я припасла для тебя прощальные дары.

И она вытащила из сапога кинжал с янтарной рукоятью:

– Вот. Отдай Гераки.

Джастин был так удивлен, что машинально принял артефакт из ее рук:

– Гераки?..

– Он мне прислал его. Передай ему, что мне не нужны боги, не исполняющие обещаний.

Из-за пояса она вытащила золотую гривну с драконьими головами на концах.

– А это тебе. Делай с этим что хочешь.

Джастин, так и не пришедший в себя от удивления, принял и гривну:

– Что это?

– Орлиный жезл, – ответила она. – В смысле раньше был орлиный жезл. Я до него дотронулась, и он превратился в это.

Он по-прежнему переживал, сердце его было разбито, но тут он просто проронил:

– Ты где это взяла?

– Я, когда девочек к границе везла, завернула кое-куда по пути. Жезл поменял облик, когда я до него дотронулась.

Она произнесла это таким беззаботным тоном, словно не ограбила первосвященника соседней страны, а действительно куда-то прогулялась.

– Ты дотронулась до жезла? – Джастин припомнил, как вороны сказали: на это способен лишь человек, чья вера крепка. – И… и он поменял облик?

– Я же так и сказала, ты что, не слушал? – рявкнула она.

Тут перед домом затормозило такси. Мэй развернулась к машине:

– За мной приехали. Ну что ж, до встречи.

– Мэй…

Джастин хотел сказать еще что-то, но слова застряли в горле. Лусиан как-то сказал, что он способен уговорить кого угодно на что угодно. А вот сейчас он стоял и не знал, что сказать. Он даже не знал, способен ли заслужить ее прощение. Она села в машину, а он остался посреди мокрой лужайки, с кинжалом в одной руке и с гривной в другой. Автомобиль скрылся из виду. Когда у него достало сил двинуться, он посмотрел на зажатое в руке оружие.

«Предупреждая возможные вопросы, – заметил Гораций. – Нет, мы не знали, что Гераки послал ей кинжал».

«Это дар Фрейи?» – спросил Джастин, вспоминая, что привиделось ему тогда в Аркадии.

Ответил Магнус:

«Скорее всего, да. Гераки не прислал бы подарок не от союзника. Гривна не изменила свой облик у тебя в руках, значит, вы служите богам одного пантеона. К тому же Фрейя больше всего подходит по описанию на ту богиню, с которой общается Мэй».

«Общалась, – поправил его Джастин. – Мэй ни с кем больше общаться не желает, ты же слышал».

И ему на память пришли слова Мэй: «Я им не сдамся. И ты не сдавайся! И я бы на твоем месте уволилась и пошла бы снова в преподаватели. Чем угодно бы занялась – только не этим». Он шел к дому и все вспоминал их…

Возможно, она права. Тут в нем вскипел гнев: почему он должен терпеть все это? Зачем боги взяли и сломали ему жизнь? Что за игра такая? А может, тут не только боги виноваты? Если приглядеться, все пошло прахом из-за одного мерзавца, который прикрылся личиной и обманул Мэй. И чем больше Джастин думал об этом, тем сильнее хотелось отомстить таинственному насильнику, выместить на нем боль и ярость.

Синтия хотела что-то сказать, но он проскочил мимо, влетел в свою комнату и с грохотом захлопнул за собой дверь.

«Так, – сказал он воронам. – Ну-ка пригласите к телефону своего хозяина. Если он хочет меня получить – я к его услугам. Мэй не пожелала быть призом в сделке, но это не важно. Я хочу отыскать того, кто это сделал. Если Один может помочь мне, я присягну ему на верность и стану его жрецом».

Сделав торжественное заявление, Джастин почувствовал облегчение. И прислушался к воронам – а они-то как отреагируют. Он ждал чего угодно: радости, недоверия, самодовольства. А вместо этого они… замялись.

«Вот оно что… Знаешь, а в этом уже нет необходимости», – отозвался Магнус.

«Мы как раз хотели поговорить с тобой об этом, но прошлой ночью все так завертелось. В общем, мы подумали, что надо подождать и сказать тебе, когда выдастся спокойная минутка», – добавил Гораций.

Джастин резко сел на кровати. Что еще за хождения вокруг да около? И ведь даже в глаза этим птичкам не глянешь…

«Что сказать?»

Дальше последовало неловкое молчание, словно ни один ворон не решался заговорить первым.

«Дело сделано, – наконец сообщил Магнус. – Ты принадлежишь нашему богу. Ты уже заключил с ним сделку».

«Что такое? – возмутился Джастин. – Ничего подобного! Я прекрасно помню, о чем мы договаривались – каждое слово! Я должен был взять Мэй на ложе и потребовать ее для себя! Потом клятва верности! И, господа, на случай если вы не следили за подробностями моей бурной личной жизни, этих двух вещей – ложа и требования – я активно избегал!»

«Все равно, – вздохнул Магнус, – именно это ты вчера и сделал».

Джастин возмутился:

«Да неужели? Может, я что-то позабыл?»

«Ты ведь не забыл, как Мэй легла с тобой в постель, а ты признался ей в любви и сказал, что она – единственная и больше никто тебе не нужен. То есть потребовал для себя», – пояснил Гораций.

«Ну а секс? Секса-то не было!» – еще сильнее возмутился Джастин.

«Кто тебе сказал, что должен быть секс? – подивился Гораций. – Это ты у нас рассуждал о том, что «потребовать для себя» и «взять на ложе» – старинные обороты речи, подразумевающие физическое соитие, но это всегда оставалось лишь твоей интерпретацией. А ведь слова можно понимать по-разному. Как – ты прекрасно показал прошлой ночью, когда назвал Мэй своей единственной и неповторимой».

«Я такого не говорил!» – Джастин до сих пор не мог поверить, что все происходит здесь и сейчас и с ним.

«Какая разница! Главное, что ты можешь заявить свои права на человека разными способами, в том числе сказать, что ты у меня такая одна и другой такой нет, – добавил Гораций, – можешь считать меня неисправимым романтиком, но я считаю, что подобное признание – это гораздо более галантный способ «потребовать для себя», чем секс».

«Но Один не объяснил, что под этим подразумевается! – никак не мог успокоиться Джастин. – Вы меня обманули! Надули! Слово подменили!»

«А ты его спрашивал, что под этим подразумевается? Нет, – заявил Магнус. – К тому же разве не ты сыграл точно такую же шутку с Одином, когда избежал клятвы в тот раз? Ты занимался с ней любовью, а от заключения договора отвертелся!»

«Да, я занимался с ней любовью первый и, судя по всему, последний раз, – мрачно проговорил Джастин. – Это нечестно».

«Ах, нечестно? – в голосе Магнуса не слышалось сочувствия. – Он позволил тебе ускользнуть, поскольку ты отговорился, сыграв на значениях слов. Сейчас он переиграл тебя – на том же поле. Учись проигрывать с честью. Все, ты принадлежишь ему. Ты заключил сделку и теперь обязан ему службой».

«Что я получу взамен? Ничего! Мэй уехала! Я даже насильника отыскать не могу!»

«Что значит – ничего? – обиделся Гораций. – Ты стал слугой нашего бога! Тебе честь оказали, назначив единственным и главным жрецом Одина в стране! Разгневанная Мэй отдала тебе гривну – могущественный артефакт, не сомневайся! Кроме того, если Один пожелает, он поможет тебе найти насильника».

«Но никаких гарантий у меня нет», – угрюмо подытожил Джастин.

И, положив гривну на тумбочку возле кровати, уставился на нее. Никакого отклика в душе вид могущественного артефакта не вызвал. Зачем ему гривна, когда рядом нет Мэй?

«Ты прав, – согласился Магнус. – Время пустых бесед закончилось. Ты хорошо поводил его за нос, отнекиваясь и играя словами. Но наш бог сам любит поиграть в такие игры, и, поверь, он по достоинству оценил твои способности. А теперь наступает час служения. Исполни свое обещание».

Джастин всем сердцем ощутил груз клятвы, прямо как тогда, когда Один поймал его на слове и ему пришлось заняться изучением рун и заклятий. В тот момент Джастин сразу почувствовал: теперь свершилось, уже не отвертишься. А после ночи с Мэй, напротив, понял, что у него появилось пространство для маневра. Но сейчас он был скован по рукам и ногам – цепи Одина держали его прочно. Джастин назвал Мэй своей единственной, и бог незамедлительно этим воспользовался.

«Чего ты сердишься, тебя же никто не наказывает! – расстроился Гораций. – Один – велик, он щедр к своим последователям! Он не оставит своего служителя! Поверь, тебя ждут великое счастье и великие дела!»

«Мое счастье бросило меня. Моя радость плюнула мне под ноги и сбежала в горячую точку, – отрезал Джастин. – Но вы не волнуйтесь, ребята, я никуда не денусь. Буду служить Одину. И вообще… пойду отпраздную свое новое назначение. Прямо сейчас и начну».

И немедленно запил.

Спустя восемь часов он продолжал прикладываться к бутылке. Не беспрерывно, конечно. Точнее, ему пришлось прерваться, поскольку он перебрал в первой половине дня и напился до потери сознания. А когда очнулся, то начал все заново, причем не спеша, а размеренно: он смаковал понемногу, чтобы не протрезветь, но и не получить алкогольного отравления. Потом спазмы в животе улеглись, Джастин перебрался в пафосный бар в деловом центре города – проводить время там было приятно. А из дома его выгнала Синтия, заявив, что не потерпит саморазрушительного поведения в качестве анестезии: мол, раз сглупил, признай свою вину, а не топи горе в виски.

Однако насчет анестезии Синтия ошибалась: алкоголь нисколько не помогал снять боль.

– Здесь не занято? – прозвучал женский голос.

Джастин удивился. Странно, он ведь старательно избегал женского общества сегодня вечером. Не то что он поступал так из чувства долга – нет, у него перед Мэй не было обязательств. Но ему не хотелось играть роль дамского угодника: хлопот слишком много. Кстати, Джастин прекрасно понимал разницу между элегантным подпитием и состоянием, которое можно назвать «надрался в хлам». Сейчас преобладала вторая характеристика, и хотя это вовсе не лишало его шансов снять девушку на ночь, успеху открытая бутылка тоже не способствовала.

Он повернул голову, увидел, кто с ним заговорил, и проклял все на свете, прежде всего то, что здорово напился. Потому что в кресло напротив опустилась Дафне Ланг.

– Мне нечего вам сказать, – сообщил он, лихорадочно прикидывая, как бы протрезветь да побыстрее.

В том, что тебя зажал в угол журналист, приятного мало, а когда ты в подпитии и не соображаешь, что несешь, на удовольствие можно не рассчитывать.

– И вам не стыдно следить за мной?

– Успокойтесь вы, – бросила она, подзывая бармена. – Просто совпадение. Я за углом живу и частенько сюда захаживаю. Впрочем, признаюсь, я хотела с вами поговорить.

– Как обычно? – спросил бармен, и Дафне согласно кивнула с довольной улыбкой.

– Какая разница… – отозвался Джастин, когда они остались вдвоем. – Я слышал, Тесса вас выпроводила, а я, знаете ли, не собираюсь выдавать подробности ее жизни, чтобы вы сочинили очередной слезовыжимательный очерк. Найдите себе другой объект для перемывания костей.

– Вы действительно думаете, что я способна на такое? – прищурившись, поинтересовалась Дафне. – Ведь Тесса – моя стажерка.

– Мне что-то не верится в совпадения. Не надо мне только врать, что вы искали стажера и раз – и увидели резюме милой девочки из провинции.

Рука его уже тянулась к стакану, но он помнил: надо притормозить, а то слово вылетит – не поймаешь.

– Да, это совпадение, – согласилась Дафне. Бармен принес ей бокал, и она вынула эго, чтобы расплатиться. – Я проводила одно расследование, и неожиданно пришел запрос на стажера. Но я охотилась не за ней.

Ему понадобилось на пару секунд больше, чем в трезвом виде, чтобы сообразить, что к чему, – голову туманили алкогольные пары, ничего не попишешь.

– Вот как, – пробормотал он.

Дафне изумленно подняла бровь.

– Вы что же, подумали, что речь о вас? – проговорила она спустя мгновение.

– Вы же со мной разговариваете, – ответил он, искренне надеясь, что она не заметила, как у него вырвался облегченный вздох. Загадала она ему загадку! – Поэтому я предположил: может, вы строгаете репортаж про то, как служители пропивают деньги налогоплательщиков в дорогих барах…

Она усмехнулась и пригубила свой напиток. Дорогая у нее, однако, помада – никаких следов на стекле не оставляет…

– Вероятно, я использую этот сюжет в качестве прикрытия. Но не обижайтесь, пожалуйста, если я скажу, что охотилась я не за вами. А за вашим знаменитым другом, сенатором Лусианом Дарлингом.

Джастин опять насторожился, но рассмеялся, чтобы она ничего не заметила:

– Вы ходите вокруг да около, господа репортеры? Все вынюхиваете? Ищете, за что укусить? Погодите-ка… вы, значит, взяли Тессу на практику, чтобы через нее подобраться к Лусиану? Несмотря на то что у девочки с сенатором – лишь шапочное знакомство?..

Дафне пожала плечами:

– Я хваталась за любую соломинку. Репортеров к политикам столь высокого полета не подпускают.

– Поэтому вы использовали бедную провинциалочку, чтобы пролезть, куда вас не звали. Ясно. И когда с ней не выгорело, принялись за меня, да?

А приятно все-таки осознавать, что гламурная акула пера кружит вокруг Лусиана, а не вокруг него, Джастина… Однако нельзя доверять человеку, который ухватился даже за Тессу, чтобы получить доступ к сенаторскому телу…

– Если честно, то нет. Хотя, наверное, от интервью не откажусь. Но сейчас я хотела бы сделать вам деловое предложение. Взаимовыгодное, между прочим. – Дафне наклонилась поближе с таким выражением лица, что Джастин понял: она пошла ва‑банк. – Представьте себе следующее, Джастин. Что, если ваш друг и члены возглавляемой им политической партии являются адептами тайной секты? И они считают Лусиана божественным избранником, призванным править нашей страной?

Джастин изобразил скептическую улыбку:

– А где доказательства, мэм?

Дафне расстроенно потупилась:

– Увы, с этим пока негусто, хотя сведения мне передал человек, которому даже вы могли бы поверить. Причем информация поступила из весьма надежного источника. И вы, кстати, тоже могли бы мне помочь убедить этого человека рассказать историю сенатора широкой публике. Но конечно, нам еще есть над чем поработать. Но если бы…

– Судя по обилию «бы» в вашей фразе, я вас поправлю: вам еще есть над чем поработать. Я не вижу здесь никакого «мы».

– А зря… – улыбнулась Дафне, закидывая ногу на ногу, и ее мини-юбка поползла вверх. – Вообразите, как такой поворот событий мог бы сказаться на вашей карьере! Ведь у вас какая задача? Разоблачать опасные религиозные течения! А тут – хлоп, и вы накрыли подпольную секту, и где – в самых высоких эшелонах власти! Как вы думаете, насколько далеко вы продвинетесь по службе, если выведете на чистую воду нашего будущего консула, который уверен, что боги возвращаются в наш мир и что он и есть избранный! Я вас убедила?

Джастин едва со стула не упал.

– Что? – пролепетал он.

Дафне тотчас приняла донельзя самодовольный вид: похоже, решила, что сообщила ему нечто неслыханное.

– Понимаете, как много интересного я знаю? Но это еще не все! Я хотела из вежливости познакомить вас с некоторыми деталями моего репортажа. Совсем скоро вы увидите его на главных новостных каналах РОСА.

«Ей известно про существование избранных, – лихорадочно думал Джастин. – Или она просто закидывает удочку… Но откуда у нее такие сведения?!»

«Кто-то ей что-то нашептал на ушко», – отозвался Гораций.

«Но улик у нее явно нет, – ответил Джастин воронам. – Иначе бы она уже разоблачила Лусиана».

«А тебе-то что? Пусть поступает как хочет…» – заметил Гораций.

Джастин вздохнул.

«Ну нет! Во-первых, Лусиан – мой старый друг. Во-вторых, если она разоблачит его, публика узнает и об избранных, и о божественных играх вокруг нас. СК не нужно светиться, и мне тоже. Еще рано об этом во всеуслышание заявлять».

«А когда будет не рано?» – поинтересовался Магнус.

«Понятия не имею, – ответил Джастин. – Но если она выдаст материал про Лусиана, то может навредить и нам, и плану Одина. А самое скверное, ее репортаж может бумерангом ударить по мне: мало ли, вдруг она и на меня компромат накопает?»

Джастин скрестил руки на груди и попытался принять вид того самого обаятельного малого, который может очаровать любого собеседника. Он наклонился к Дафне и мягко произнес:

– А вы лжете. Никакого репортажа у вас не будет. Во всяком случае, без меня. Доказательств у вас тоже нет – иначе бы обо всем растрезвонили. Что-то вы такое, конечно, наскребли, но у вас мизерное количество информации, над вами даже на родном «Норт-прайм» посмеются – и никакой карьеры вам тогда не видать. Нет, конечно, сейчас самое время для всяких идиотских сенсаций – выборы же на носу. Разумеется, часть аудитории ваш сюжет посмотрит. Но неужели вы считаете, что вас серьезно воспримут с новостью о том, что боги возвращаются в наш мир? И за этим стоит Лусиан Дарлинг? Вы рехнулись, моя милая? Вы хоть рейтинги его проверяли после Аркадии-то? Вы на кого решили замахнуться? Естественно, у сенатора есть враги, поэтому кому-то ваш материал придется по душе. Но потом вас отправят побираться по медиапомойкам, и выше скандальных репортажей о любовницах и превышении служебных расходов вам будет не подняться.

Джастин откинулся назад в кресле и настолько расхрабрился, что даже отхлебнул бурбона.

– Но может, у вас в папке припрятано чистосердечное признание Лусиана, скрепленное его личной подписью? Я так не думаю, Дафне. У вас ничего нет. Абсолютно ничего.

Дафне молчала – и личико у нее, кстати, перекосилось. Она уже не знала, что делать, и обдумывала следующий ход. А у него получилось уязвить ее, это точно. Она могла сколько угодно кривиться в ответ на его пренебрежительные отзывы о «Норт-прайм», но и сама отлично понимала: ее каналу не особо доверяют. Джастин нарисовал ей весьма правдоподобную картину развития событий. Горячий сюжет, безусловно, привлечет внимание, но в топ-лист не попадет и резонанса не вызовет – реальных доказательств‑то нет. Джастин и его коллеги хорошо поработали с населением, и теперь людям непросто продать идею, что, мол, боги в РОСА возвращаются! Однако Джастин должен быть начеку. Ему надо выяснить, что конкретно ей известно. Он заставил ее сомневаться в себе, и сейчас пришло время для новой атаки.

– Послушайте, Дафне, – проговорил Джастин, окончательно перехватив инициативу. – Вы мне нравитесь. Я хочу вам помочь.

– Очень мило с вашей стороны, – сухо отозвалась она.

– Я дам вам шанс. Поведайте мне все, что вы успели обнаружить, поделитесь со мной вашими дурацкими теориями без утайки. И мы посмотрим на ситуацию с точки зрения СК. Думаю, ваши ценные сведения не выдержат никакой критики. Но если вы все сделаете правильно, возможно, я соглашусь на интервью, которое радикально изменит вашу карьеру.

– Правда? – поинтересовалась она. – А что, с вами часто такое бывает: ходите вокруг да около, гадая, кому бы рассказать фантастически интересную историю? И вдруг вам подворачивается журналист, и вы осыпаете его благами! Как благородно с вашей стороны!

– Дафне, а что, если прямо сейчас люди Лусиана подбирают себе пул журналистов с одного новостного канала, на котором бы вы мечтали работать? И я могу сделать так, что вы окажетесь в группе счастливчиков.

Ее глаза вспыхнули при одном упоминании имени Лусиана. Но она не спешила открываться, похоже, опасалась ловушки.

– А что за интервью?

Джастин огляделся:

– Здесь не смогу рассказать, но вкратце дело заключается вот в чем. Мы не только разоблачили аркадийских шпионов, которые угрожали РОСА. Есть один сюжет, и он – из тех, которые вы обожаете. Там и любовь, и горе, и мелодрама – короче говоря, после этого бестселлера Лусиан станет не просто популярен, а мегагиперпопулярен. И это – не та ерунда, которую вы обычно в эфир выдаете, а настоящий репортаж, который будет во всех заголовках и забросит вас на вершины журналистского олимпа.

– И в вашей власти включить меня в круг достойных? – Она была заинтригована, но не спешила сдаваться.

– Возможно, – улыбнулся Джастин.

Однако он был не вполне уверен, что сможет выбить для Дафне эксклюзивные права на сюжет о джемманских девочках, вывезенных из Аркадии. Но не без оснований полагал, что поговорит с Лусианом и сенатор согласится на независимого журналиста, да и внимание Дафне переместится с подпольных делишек на нечто более привлекательное.

– Я вас слушаю, – произнесла Дафне.

Она пыталась выглядеть расслабленно, но язык тела выдавал ее: похоже, Дафне не верила в правдивость будущего репортажа. Хороший знак для Джастина и для Лусиана.

– Нет, – заявил он.

Не хватало еще им обсуждать планы богов и избранных в переполненном баре, где было полно любопытных.

– Не здесь.

Джастин с торжествующим видом поднялся и указал на дверь:

– Перейдем в какое-нибудь спокойное место. Вы вроде бы живете неподалеку?

Она не пошевелилась и смерила его ледяным взглядом:

– Я вижу вас насквозь. Вы что, думаете, я дурочка? Я в курсе того, что бывает, когда вы напрашиваетесь к даме в гости.

– В данном случае речь идет о единственном в своем роде шансе сделать блистательную карьеру, – ухмыльнулся он. – А что до того, что последует за этим… все будет зависеть исключительно от вас, мисс Ланг. Вы согласны?

Она мгновение поколебалась, а затем встала и подошла к нему.

– Да.

Глава 28

Боги, которые исполняют обещания

Мэй думала, что ей станет легче, когда она вернется к привычному образу жизни: снова наденет форму и получит назначение в часть. Три месяца назад, возможно, так бы и случилось. Она бы сразу сошлась с остальными преторианцами, набранными из Желтой и Лазурной когорт. Кроме того, Мэй не имела ничего против той социальной роли, в которой ее желала видеть родная страна. Но сейчас она мирно болтала с однополчанами в столовой и не могла отрешиться от странного ощущения. Она чувствовала себя здесь чужой. Просто инородное тело какое-то! Слишком много на нее навалилось, и она наделала немало такого, что не укладывалось даже в опыт суперсолдат. Она им даже чуть-чуть завидовала. Они свято верили в то, что в ходе выполнения самых опасных заданий их начальство держит все под контролем и принимает только правильные решения. А Мэй, увы, знала, что в действительности все гораздо сложнее.

«Я скисла из-за Джастина», – подумала она.

И внезапно поняла: нет, не из-за него. Она могла записать на его счет множество своих горестей, но резкое изменение восприятия окружающего мира было связано с ней самой. Глаза Мэй раскрылись, и она увидела, что под покровом привычной реальности таятся коварные и могущественные силы. Джастин не виноват – роль сыграл целый ворох факторов и, конечно же, обстоятельства появления Мэй на свет. Джастин просто пытался держаться на плаву в бурном потоке, равно как и она. Он хотел помочь ей, но она плюнула в протянутую руку помощи.

Нет. Теперь она наговаривает на себя. Она стремилась помочь ему! Она решила избавить его от искушения. Незачем ему попадать в расставленные богом сети. Она уедет, и этот бог – кто бы он ни был – не сможет шантажировать Джастина близостью с Мэй. Хоть бы Джастин все понял! Но, судя по тому, как исказилось его лицо, он воспринял все по-другому. А самое ужасное, его чувства практически зеркально отражали ее собственные.

«Скоро он забудет меня, – утешала себя Мэй. – А как же иначе? Наверняка, пока я здесь тоскую, он кого-то в баре клеит. И потом, когда и к кому он относился серьезно? Почему я считаю, что я какая-то особенная? Он будет гоняться за каждой юбкой – и пожелаем ему удачи: пусть ему на пути попадаются женщины, не связанные с потусторонними силами».

Но чем больше она вспоминала события той ночи, их разговор, то, как он обнимал ее, когда спал… Нет, она опять на него наговаривает. И что ей делать? Как забыть его? Гораздо проще думать, что ему уже все безразлично. Но Мэй не желала бросаться в объятия первого встречного, чтобы развеяться, хотя недостатка в претендентах не имелось. Парочка ребят успели пофлиртовать с ней в перерывах между боевыми заданиями. Типичные преторианцы! Она очень вежливо, правда, внутри все так и переворачивалось от страха и отвращения, дала им понять, что не заинтересована в сексе. Мэй не хотела портить отношения с однополчанами, но мысль о том, чтобы лечь в постель с мужчиной, вызывала у нее тошноту. История с оборотнем оставила глубокий след в ее душе – даже шрам, и он не думал исчезать…

– А мы в Мексику направляемся?

Офицер в серо-красной форме регулярной армии присел к ней за столик: Мэй и не заметила, что преторианцы, с которыми она обедала, уже разошлись. Забавно, что она задумалась и потеряла счет времени. Но аппетита у нее не было, и голова почему-то побаливала. Мэй потерла затылок: имплант, давай включайся и убери недомогание!

– Да, сэр!

Судя по форме, парень был в чине майора: значит, она с ним примерно в одном звании. Теоретически он – выше ее по иерархии, но преторианцы считались особым родом войск и использовали другую систему званий.

– Я приехала с отрядом из Ванкувера, – продолжила Мэй. – Ждем еще кое-кого, а потом отбываем. А вы?

– И я тоже.

Он заложил ногу за ногу и откинулся на стуле – интересно он держится, слишком развязно для офицера. Пусть он и не при исполнении, но все равно…

– Мне такие места нравятся. Хаос, беспорядки! Они вам не рассказывали, что творится в Мексике? Территорию прихватила Аркадия, завезла туда поселенцев, к сожалению. Но там оказалось многовато нефти. А этот ресурс нужен РОСА. В общем, кругом сплошная война. Отличная выйдет заварушка, поверьте мне на слово.

Мэй навострила уши. Они находятся на закрытой территории базы, но парень ведет себя как посторонний, для забавы переодевшийся в военного.

– Вы уверены? Нам говорили, что Мексика желает стать джемманским протекторатом, но ей угрожают аркадийцы и местные диссиденты.

Он хитро подмигнул ей – глаза, кстати, у него оказались светло-карие, почти желтые.

– Еще бы! Так все выглядит гораздо симпатичнее. Конечно, вам легче думать, что вы сражаетесь с гадкими повстанцами, а не с мирными жителями, которые хотят, чтобы их оставили в покое. Но за ними есть один грешок: они аркадийцы, бедняги! А вы, кстати, не очень одобряете тамошние нравы, хотя вас трудно за это винить. Да и в Аркадии мало кто мог оценить ваши способности.

– Вы кто? – спросила она напрямик, и по ее спине пробежал холодок.

Ее аркадийская миссия была строго засекречена. Этот тип не мог иметь доступа к информации. Ган отправил ее сюда, но, может, все не так просто? Вдруг он послал кого-то присматривать за Мэй?

– Я – ваш поклонник, Мэй Коскинен, – тихо ответил офицер.

Он улыбнулся. Глаза у него необычные. Но черты вытянутого лица были самые ординарные, как у многих плебеев. Однако было в нем что-то завлекающее… А сколько ему лет? Тридцать?

– Я большой ваш поклонник, – продолжил он. – Я думал, мы с вами никогда не встретимся, но нити судьбы порой переплетаются… весьма причудливо даже для богов.

Мэй оцепенела:

– Вы – избранный?

– Пожалуйста, – насмешливо протянул тот. – Не надо обзываться. Я был вежлив!

– Но кто вы? – строго спросила она, а в голове вихрем крутились мысли. Боль в затылке усиливалась.

Может, он – создание из иного мира наподобие Джастиновых воронов?

– Я – тот, кому нужна валькирия. И я хочу, чтобы вы стали ей. Прекрасная валькирия, вот чего мне всегда не хватало. Плюс, повторяю, я – ваш поклонник. Полагаю, мы с вами поладим. И я буду обходиться с вами гораздо лучше, чем Фрейя.

Мэй едва не рассмеялась:

– Вы говорите, будто вы… – и осеклась.

Он милостиво кивнул:

– Договаривайте!

– Это невозможно, – пробормотала она, беспокойно оглядываясь по сторонам.

Нет, нет. Что же получается, она сейчас сидит в столовой и беседует с богом? А никто этого не видит? Люди сновали вокруг по своим делам, и военные, и гражданские, а на Мэй и ее странного собеседника никто не обращал ровно никакого внимания.

– Я положительно удивлен, что вы до сих пор употребляете слово «невозможно», – строго выговорил он. – Я – тот, кто я есть, и я – ни много ни мало – явился вам лично, чтобы предложить поступить к себе на службу.

– Если вы знаете обо мне так много, – ответила она, – то вы наверняка в курсе: я больше не служу богам. С меня хватит.

– Я знаю, что вы больше не служите богам, которые не в состоянии защитить своих последователей, которые не исполняют обещаний.

И он провел кончиками пальцев по ее подбородку, а она не сумела отодвинуться.

– Мою валькирию никто не заставит бросить своего возлюбленного. На мою валькирию не посмеет посягнуть никто из избранных.

У Мэй перехватило дыхание.

– Вы знаете, кто это был? Затем она задала вопрос, который мучил ее более всего:

– Вы знаете, что это было за существо? Или это все-таки избранный?

– Естественно, знаю. В смысле меня там не было. Нет, я не знаю, кто конкретно это сделал. Но он был явно уровня избранного. А вы сами думали, кто?

– Не знаю, – вздохнула она. – Я просто опасалась, что был… не человек.

Он усмехнулся и убрал руку от ее лица:

– Тогда вам нечего опасаться. Во всяком случае, именно этого опасаться не стоит. Сущности низшего уровня – демоны, духи – не имеют обыкновения приставать к человеческим женщинам. А боги не стали бы прибегать к таким трюкам – слишком хлопотно. Моя дорогая, насильник был человеком, и я помогу найти его.

– Я же сказала – я не имею больше дел с богами.

– А я сообщил вам, что вы не имеете больше дел с богами-неудачниками, богами, которые не могут защитить своих слуг и морочат людям голову. Не то что я – посмотрите, я сижу перед вами, разговариваю, четко обозначаю, чего хочу. Никаких игр, никаких мутных видений.

– Но вы же всегда просите чего-то взамен, – сказала она. – Вы предлагаете мне помощь, а чего вы хотите за нее? Что значит – быть вашей валькирией? Вы предлагаете мне пожизненное рабство?

Он покачал головой:

– Ну что вы. Это было бы слишком скучно и для вас, и для меня. А потом, срок длиною в жизнь – точно не для меня, я не умею так долго поддерживать внимание. Мне просто нужен кто-то для ведения моих земных дел на время, пока я не отыщу того, кто напал на вас.

– Всего-то? Что-то подсказывает мне, что у вас нет причин спешить с расследованием – ведь если вы отыщете парня, я буду свободна!

– Это не так! – заявил он. – Я очень заинтересован в том, чтобы отыскать того человека – точнее, узнать, кому он служит. Я должен познакомиться с игроками и знать, на что они способны, – потому что хочу выиграть в данной игре. Как я уже сказал, я не такой бог, как они. Я все говорю прямо. Если я исполню свое обещание, я уверен: вы продолжите со мной сотрудничать на добровольных началах. Честно говоря, такой исход дела более приятен моему сердцу, чем хитроумная сделка, обрекающая вас на пожизненное рабство.

Мэй некоторое время сидела и смотрела на него. А потом встрепенулась: да о чем тут думать?

– Нет! Слышите – нет! Я уехала не за тем, чтобы снова попасть в какую-то потустороннюю историю!

Он постучал ей по ямочке между ключицами:

– Тогда почему вы по-прежнему носите амулет? Вы, конечно, хотели уехать, но в глубине души вы знаете: от этого нельзя убежать. И тут вы правы. Поэтому – присоединяйтесь к тем, за кем останется победа. Помогите мне вернуть то, чего меня лишили, а я помогу вам найти насильника. Поверьте, вдвоем мы заставим его пожалеть о том, что он родился на свет. И пожалуйста, Мэй, не делай вид, что ты не хочешь мести. Я наблюдал, с каким удовольствием ты покарала тех, кто мучил и унижал других. Ты и слезинки не проронила по хозяину салона в Аркадии. Я даже представить себе не могу, насколько тебе хочется отомстить тому, кто посмел поднять руку на тебя.

Он был прав. Вот что привело Мэй в бешенство. Она заявила Джастину, что хочет оставить все позади, даже расследование, но в глубине ее души полыхало гневное пламя. Ей хотелось найти и наказать того оборотня или призрака! Отомстить за причиненную боль. А теперь появился незнакомец, точнее, бог, который говорит, что поможет ей отомстить в обмен на службу. Но Джастин ее предупреждал, что божества никогда не поступают бескорыстно. А еще он добавил, что ей от сверхъестественных сил не убежать. А если и впрямь настал роковой момент? Может, ей стоит отвернуться от фантомов, видений и снов? Объединить усилия с тем, кто действительно способен на реальные действия?

– У вас что-то с руками, преторианка?

Мэй вздрогнула. Оказывается, она погрузилась в размышления и не заметила, что усиленно растирает ладони. Они покалывали и, похоже, онемели. Мэй вскинула голову и посмотрела в желтые глаза незнакомца:

– Ты утверждаешь, что являешься кем-то особенным – не таким богом, как все остальные. Тогда назови мне свое имя. Или я должна заслужить это знание, подобно другим избранным?

– Вовсе нет, – отозвался он. – Я не собираюсь отступать от своего слова. Я – Локи. – И он протянул ей руку. – Очень приятно познакомиться с тобой, Мэй Коскинен, – произнес он.

Эпилог

Призрак

Когда мужчина с внешностью Руфуса Каллоуэя приехал в Сиэтл, лил дождь. Он думал, что оставил осадки в Ванкувере, но, похоже, непогода преследовала его. А может, и нет. Он не знал, но его это даже не волновало. Настроение у него было отличное, и он беспечно шагал по улице. Пожалуй, чтобы привести его в дурное расположение духа, понадобилось бы нечто более серьезное, чем мокрые волосы и куртка.

Хотя жаль, что все получилось не совсем так, как планировалось. А всему виной его тщеславие! Думать нужно было, что говоришь, пока они с Мэй в постели лежали! Он и представить не мог, что она доверяет этому Марчу! Если бы не осечка, он бы встретил рассвет рядом с ней, нежась среди простыней и вспоминая удовольствия не зря проведенной ночи. А у него для нее было припасено много чего интересного… Но краткий миг неистовой страсти едва ли удовлетворил его, хотя и уверил в собственном превосходстве. Кровь его закипала при одном воспоминании о том, как она покорилась ему. Она была полностью в его власти, а ведь она казалась такой неприступной в обычной жизни. И еще его пронзил ее взгляд. Тогда его просто поразило то, как она смотрела на него, после того как он взял ее. Ее огромные глаза, исполненные обожания и, возможно, любви!

Но не обманывает ли он себя? Ведь, в конце концов, не его имя она выкрикнула в пылу страсти.

Это несколько омрачило его мысли, но когда он добрался до места, кстати, совершенно вымокнув по дороге, его тоска улетучилась. Не важно, что Мэй думала о том, кого любила или не любила. Когда все откроется, она первая признает, что именно с ним она должна быть.

– Ты опоздал.

Застывшая в дверном проеме молодая женщина скрестила руки на груди и зло прищурилась. Звали ее Донна, и она безумно ревновала: Тескатлипоки не удостоил ее даром оборотничества.

– Я был занят, – мягко ответил он, прикладывая ладонь к сканеру.

Поскольку они постоянно меняли обличья, только чип мог установить личность пришедшего, по крайней мере большинства из них. Правда, это был не тот чип, который он получил в детстве. Тот пришлось заменить: ведь в РОСА мужчина считался официально мертвым.

– И поэтому ты пропал на целых две недели? – мрачно спросила Донна.

– Я получил разрешение, – парировал он. – Если наш господин посчитал это правильным, кто ты такая, чтобы оспаривать его решения?

Как же удачно подвернулась работа телохранителя! И у него как раз был перерыв между заданиями! Конечно, было бы приятнее, если бы в тот момент Мэй не уехала из страны, но ничего не поделаешь. А в облике Руфуса Каллоуэя он и так многое узнал о ней, а то, чем завершилось это небольшое приключение… – потрясающий бонус, причем весьма неожиданный! Ведь он и впрямь решил попрощаться, но подслушал конец их беседы с Марчем – и понял, что нельзя упускать свой шанс!

– Сколько еще ты собираешься быть в этом облике? – процедила Донна.

– Сколько захочу, – отрезал он, проходя внутрь.

А Донна что-то стала чересчур нахальной: надо бы сообщить об этом остальным. Честолюбие и желание получить силу – это, конечно, похвально, но наглость Донны переходит все границы. Ей нужно научиться терпению и взаимоуважению. Она – не исключение из правил.

Однако, переступив порог дома, он сразу направился прямо к зеркалу, которое висело в холле. Поверхность его почернела и вздыбилась: неудивительно, ведь его освятили пламенем и дымом Тескатлипоки. Но зеркало верой и правдой служило меняющим личины адептам. Мужчина увидел свое отражение – искаженное лицо Руфуса Каллоуэя, затем прочитал молитву и призвал силу оборотня.

По телу побежали мурашки – к неприятному ощущению он до сих пор не привык. Потом он уподобился тесту в руках пекаря: его мяли и завязывали в узлы. А когда все завершилось, на закопченной поверхности уже не отражалось широкое обветренное лицо Руфуса. Нет, теперь зеркало показало ему черноволосого молодого человека с голубыми глазами, выходца из Средиземноморской касты. Он был высоким и мускулистым. Только одежда не изменилась, сидела косо и криво, но ему было наплевать.

Хорошо быть призраком – он давно вкусил эту радость. Никто тебя не узнает, ты проникаешь повсюду. Но сколько бы раз он ни принимал чужой облик, ему всегда нравилось возвращаться в свое собственное тело. Прямо как домой вернулся. А еще Порфирио Алдайя очень нравилось, как он выглядит.

Он с удовольствием полюбовался на свое отражение, развернулся и направился в глубь коридора. Господин ожидал его, чтобы дать новое поручение.

Глоссарий

Эпохи X

Аннексированные территории – территории, недавно завоеванные РОСА, обычно неспокойно переносящие период адаптации к новой политике культурного единообразия.

Аркадия – страна, образованная в эпоху, наставшую после периода Упадка, в которую вошли южные и юго-восточные штаты прежних Соединенных Штатов Америки. Не слишком отсталая в технологическом плане. Церковь не отделена от государства. Находится в напряженных отношениях с РОСА из-за пограничных конфликтов. Аркадийцы также считают себя пострадавшей стороной, поскольку полагают, что их бросили в период, последовавший за Упадком.

Внутренняя безопасность – министерство, занимающееся устранением угроз безопасности страны внутри ее границ. Департамент сект и культов, в котором работают служители, является частью этого министерства.

Восточный Союз (ВС) – союзная страна, в которую вошли территории прежних России и Китая. ВС проводит близкую РОСА генетическую политику, в том числе принудительный обмен населением в целях генетического скрещивания. Тем не менее ВС занимает менее жесткую позицию в отношении религии. Находится на том же уровне технологического прогресса и поддержания правопорядка, что и РОСА. Государственный язык ВС – китайский, второй государственный – русский.

Генетические рескрипты – комплекс законов РОСА, направленных на то, чтобы поддержать максимальную генетическую диверсификацию населения, увеличивая, таким образом, резистентность к «Мефистофелю». Часть из них предусматривала принудительный обмен населением с ВС. Большую часть времени существования РОСА граждане могли иметь детей только в составе генетически смешанных пар. Позже закон смягчили, установив денежный штраф для тех, кто хотел избежать генетической оптимизации. Действие романа разворачивается в более поздний период, когда штраф был отменен, а люди, ищущие себе пару и учитывающие генетические характеристики возможных отца или матери, стали получать стипендию от правительства.

Генетический индекс – число от одного до десяти, отражающее резистентность к вирусу «Мефистофель» и его последствиям. У людей, предки которых принадлежат к разным этносам, это число выше. У плебеев индекс в основном колеблется от восьми до десяти. У патрициев он обычно не превышает пяти.

Гражданский реестр – база данных, в которой содержатся персональные и генетические данные джемманских граждан. Информация считывается через идентификационный чип. Все граждане обязаны иметь имена греческого или латинского происхождения.

Департамент сект и культов (СК) – подразделение Внутренней безопасности, в котором работают служители.

Джемман – гражданин РОСА. Происходит от девиза РОСА «Gemma mundi» (лат.), что означает «Величайшая драгоценность мира».

Идентификационный чип – небольшой чип, устанавливается в левую ладонь каждого джемманского гражданина. Чип дает доступ к информации, касающейся ДНК, а также другим сведениям личного характера, которые хранятся в Гражданском реестре. Сканеры, считывающие информацию с чипов, стоят повсюду, регулируя доступ к закрытым объектам и помогая выявлять преступников и нелегалов.

«Каин» – наследуемый комплекс генетических дефектов, вызванный вирусом «Мефистофель». Затрагивает волосы, кожу, репродуктивную и дыхательную системы (вызывает астму). Обычно проявляется среди людей, предки которых не прошли через процедуры генетического скрещивания, например, патрициев или уроженцев провинций.

Каста – жаргонное обозначение для группы патрициев, то есть людей, отказавшихся проходить процедуры генетического скрещивания, обязательные после Эпохи Упадка. Они сохранили свое этническое наследие вследствие крупных финансовых вложений в правительственные проекты на ранних этапах становления РОСА. Многие патриции живут на доходы, накопленные своими предками, – в аристократических мини-социумах на выделенных им территориях.

Консул – один из двух лидеров Сената. Консулы избираются из числа действующих сенаторов, соответственно, другими сенаторами. Очень высокая должность.

Контрацептивные импланты – по закону каждая гражданка РОСА обязана установить себе имплант по достижении половой зрелости и пользоваться им до двадцати лет.

Контроль рождаемости – джемманским женщинам разрешается иметь не более двух детей, затем они подвергаются стерилизации. Исключения составляют женщины, способные предоставить доказательства того, что у них есть средства и возможность вырастить больше детей. Максимальное количество детей, которое разрешается иметь женщине, – четверо, исключений не существует.

Медиастрим – эквивалент Интернета, сеть, с помощью которой можно получить информацию о стране, плюс – масса других ресурсов, включая развлекательные каналы (отдельного от стрима телевещания не существует). Медиастрим ведет вещание на всю страну, доступ к нему осуществляется через эго и домашние экраны. Чаще для краткости его называют просто стрим.

«Мефистофель» – вирус, свирепствовавший в начале двадцать первого века. Уничтожил половину населения планеты. Потомки смешанных браков более резистентны к нему и к вызванным им наследственным уродствам, получившим название «Каин». Однако в РОСА была создана вакцина, которая позволила практически полностью купировать это заболевание.

Патриций – член группы граждан строго определенной культуры, появившейся в эпоху создания РОСА. Патриции принадлежат определенной культуре (ирландской, египетской и т. д.) и обладают характерной внешностью.

Плебей – термин, применимый к большинству граждан РОСА, происходящих от смешанных браков. У плебеев обычно темные волосы и глаза, кожа смуглая.

Преторианец – «суперсолдат». Преторианцам устанавливается имплант, который усиливает производство нейромедиаторов. К примеру, во время боя выделяется адреналин, а имплант усиливает его секрецию, улучшая боевые навыки солдата. Преторианцы подразделяются на когорты и служат восемнадцать лет, с двадцати двух до сорока.

Провинции – термин, используемый джемманами по отношению ко всем территориям, кроме РОСА и ВС. Это неофициальное название, поскольку среди данных территорий есть и страны (с ущербным правопорядком), и территории, на которых царит полный гражданский хаос.

Республика Объединенной Северной Америки – обычно сокращается до РОСА. В Эпоху Упадка в РОСА вступили Канада и часть Соединенных Штатов. РОСА – самая стабильная и продвинутая с технологической точки зрения страна в мире. Основной язык английский, второй государственный – испанский. Официальные цвета – фиолетовый и темно-пурпурный.

Служитель – происходит от латинского «servitor veritatis», служитель истины. Это чиновники Внутренней безопасности, которые занимаются лицензированием религиозных образований, а также расследуют их деятельность. Хотя их работа имеет вполне бюрократический характер, они выезжают в командировки, где общаются непосредственно с членами религиозных организаций, что иногда создает непредвиденные ситуации. В таких случаях служители обращаются к помощи полиции или армии, которые обязаны реагировать по первому их требованию. Подчинены Департаменту сект и культов.

Территории каст – территории, на которых разрешено проживать патрицианским группам. Большая часть расположена в центральных областях. Хотя на территориях всячески насаждается культура каст, там культивируется лояльность РОСА. Чиновникам въезд разрешен, остальные граждане не могут свободно проникать в патрицианские анклавы.

Церковь Человечности – «светская религия». Единственная конфессия, официально поддерживаемая правительством. У Церкви Человечности есть храмы и священство, но нет божества. Церковь считает своим долгом насаждение гуманного образа жизни, проповедь человеческого достоинства и пропаганду характерного для РОСА образа жизни, в том числе этическое обоснование правильности действующих в государстве законов.

Школа второй ступени – общее название для средней и старшей школы в РОСА.

Школа первой ступени – начальная школа в РОСА.

Школа третьей ступени – двухгодичный курс, обязательный для всех джемманских граждан старше восемнадцати лет. В отличие от начальной и средней школы, в которой обучение проходит согласно стандартным программам, курсы третьей ступени набираются исходя из предпочтений конкретного человека. Цель – подтолкнуть ученика к идее поступить в колледж, где обучение длится четыре года. Расходы на образование граждан, поступивших в колледж до определенного возраста, полностью покрываются государством.

Эго – портативное устройство, похожее на смартфон, но обладающее большим количеством функций. Синхронизировано с медиастримом, а также с чипом владельца. Эго не работает, теряя контакт с чипом владельца, чтобы поддержать его в рабочем состоянии, нужно ввести специальный код.

Эпоха Обновления – официальное название периода после изобретения вакцины против «Мефистофеля», в течение которого происходило быстрое восстановление джемманского общества.

Эпоха Упадка – официальное название периода в пятьдесят лет от начала распространения «Мефистофеля» и до изобретения вакцины. Время биологической катастрофы.

Эпоха X – принятое в политических кругах ироничное обозначение следующей эпохи в истории РОСА, которая мыслится как нечто неизвестное.

Сноски

1

Цит. по переводу Б. Ярхо 1934 года (здесь и далее прим. переводчика).

2

Цит. по переводу В. Тихомирова.

3

См. глоссарий автора в конце текста, в особенности терминологию, касающуюся образовательной системы РОСА.

Content

Райчел Мид
Гнев истинной валькирии

Глава 1 Избранные

Глава 2 Только этого нам не хватало

Глава 3 Безопасность и прочая суета

Глава 4 Подработка

Глава 5 Красный бархатный плащ

Глава 6 Заклевали!

Глава 7 Кривая вывезет

Глава 8 Теплый прием

Глава 9 Культурный шок

Глава 10 Дафне определяет, что есть истина

Глава 11 Духовные ценности

Глава 12 Низменные страсти

Глава 13 Лучшие из лучших

Глава 14 Ролевые игры

Глава 15 За все надо платить

Глава 16 Умница провинциалка

Глава 17 Джемманские боги

Глава 18 Жрец, достойный своего бога

Глава 19 Акт веры

Глава 20 Приближенные

Глава 21 Небольшой крюк

Глава 22 Два долгих дня

Глава 23 Тесса определяет, что есть истина

Глава 24 Самые длинные дни

Глава 25 Откровения и притязания

Глава 26 С выключенным светом

Глава 27 Выбор слов

Глава 28 Боги, которые исполняют обещания

Эпилог Призрак

Глоссарий Эпохи X

Сноски