Пономарёва Е.Г.

Современность. Тайноявное политических переворотов

Предисловие

Посвящённым известна колоссальная мощь, сокрытая в золоте и в идеях. Они подобны двум половинкам заряда ядерной бомбы. Взрыв должен произойти в нужное время и в нужном месте.

Именно поэтому до известного срока части "бомбы" хранятся отдельно. Кто-то хранит и приумножает золото, кто-то развивает и внедряет в головы Идею. Та часть золота, что идёт на приручение, обучение и питание "умных голов" в избранной для взрыва стране, называется "капитал влияния". Он действует подспудно, день за днём, год за годом подтачивая и отравляя Идею, создавшую эту страну. А когда она смертельно ослабеет, "умные головы" в оплаченных статьях и книгах начинают проповедь новой Идеи, а следом уже идут лавинообразные инвестиции "основного капитала".

Олег Маркеев

Стремление к доминированию, влиянию, гегемонии на протяжении всей истории человеческого сообщества оставалось важнейшей его характеристикой. Современность в этом смысле мало чем отличается от эпохи Александра Македонского, Чингисхана или Наполеона Бонапарта. Однако достижение человечеством определённого уровня развития во всех сферах (науке, экономике, средствах связи, коммуникации и информации) породило совершенно новые, доселе невозможные и даже невиданные технологии по смене политических режимов. Именно поэтому борьба за власть, информацию и ресурсы в современном мире приобретает всё более искусные и изощрённые формы. В то же время искусство защиты государственной целостности и государственной власти во многом схоже с принципами и технологиями политических переворотов. Это обстоятельство заставляет пристально изучать технологические, как явные, так и скрытые, тайные приёмы захвата и переформатирования власти. Как гласит латинская поговорка, «Praemonitus praemunitus», или «Кто предупреждён, тот вооружён».

Краткий экскурс в историю вопроса

Какую же ты хочешь последнюю революцию? Последней ― нет, революции ― бесконечны.

Евгений Замятин

Технологии смены политических режимов, разработанные в XX―XXI вв. и учитывающие опыт, накопленный за предыдущие столетия, позволяют успешно осуществить смену режима, практически в любой стране мира вне зависимости от формы правления и государственного устройства. Самыми уязвимыми в этом смысле являются геополитически и геоэкономически значимые регионы. Этот тезис убедительно доказан событиями последних десятилетий, когда были деформированы и трансформированы не только политические режимы целого ряда стран, но и уничтожены вследствие этого ряд государств, начиная от СССР и СФРЮ и заканчивая Ливией (вопрос с Сирией и Украиной — стоит в активной повестке дня).

При этом факторы, определяющие возможность смены режима, а фактически государственного (политического) переворота, в условиях глобализации мало зависят от общей социально-экономической и политической ситуации в стране-мишени. Они носят преимущественно организационно-финансовый, методический и технический, а не политический или социально-экономический характер. Это определено самой природой мира эпохи глобализации, в котором граница между внутренними и внешними факторами носит пунктирный характер. Данное утверждение определено, в частности, эмпирикой событий, вошедших в политический дискурс с начала XX в. под названием «цветные революции».

Разработкой технологий и конкретных инструкций политических переворотов стали активно заниматься ещё в конце XVII века. Одной из самых значимых работ по этой теме стала книга Габриэля Нода, переведенная в 1711 г. Уильямом Кингом на английский язык — «Политические размышления о высокой политике и мастерстве государственных переворотов»[1]. Начало научному изучению технологий смены политических режимов в новейшее время положил итальянец Курцио Малапарте (1898―1957), а его теория государственного переворота сохранила актуальность до настоящего времени[2].

Одной из самых серьёзных работ по проблематике государственных переворотов второй половины XX в. можно считать книгу Эдварда Люттвака — «Государственный переворот. Практическое пособие». Она была написана в 1968 г. С того времени она была переведена на 14 языков и претерпела много переизданий. В России, что представляется весьма симптоматично, она была впервые издана в 2012 г. — год президентских выборов, отмеченных появлением в России белоленточного движения и возникновением такого явления как «болотная смута».

Значение работы Люттвака переоценить сложно. Сам автор представил книгу, как «практическое руководство к действию, своего рода справочник. Поэтому в нём нет теоретического анализа государственного переворота; здесь описаны технологии, которые можно применить для захвата власти в том или ином государстве. Эту книгу можно сравнить с кулинарным справочником, поскольку она даёт возможность любому вооружённому энтузиазмом и правильными ингредиентами непрофессионалу совершить свой собственный переворот; нужно только знать правила»[3].

Наша же задача — наоборот — сделать невозможным не только для непрофессионалов, но и для профессионалов осуществить политический переворот в нашей стране, как и в странах наших союзников. Для этого необходимо знать не только современные технологии с целью их обезвреживания, а также использования как в качестве превентивных мер, так и для продвижения своих интересов, но и понимать тайные смыслы современных «революций», а именно интересы их заказчиков, продюсеров, сценаристов, режиссёров и исполнителей.

В отличие от классических государственных переворотов, предполагающих, как правило, силовой захват власти, современные технологии смены политических режимов базируются на т.н. ненасильственных методах сопротивления. Теоретиками и концептуалистами «ненасильственной» технологии политического переворота по праву считаются Махатма Ганди, Мартин Лютер Кинг, Генри Торо, Джин Шарп.

Согласно одному из сценаристов современных переворотов Дж. Шарпу (по его методикам готовились и осуществлялись политические перевороты в Белграде (2000), Тбилиси (2003―2004), Киеве (2004, 2013―2014), Бишкеке (2005), Ереване (2004, 2007), Баку (2005), Тунисе и Египте (2011), ненасильственное сопротивление выражается в отказе от сотрудничества наиболее активной части общества — эдаких пассионариев — с действующим правительством и иными органами государственной власти[4]. Правда, как подчеркивает сам Шарп, его личное участие имело место лишь в процессе развала Советского Союза, когда он консультировал оппозицию из прибалтийских республик СССР и даже сам лично приезжал для проведения мастер-классов в Вильнюс[5]. Группа представителей Института Альберта Эйнштейна консультировала победивших на выборах в этих ещё советских республиках политиков, стремившихся восстановить независимость. В Литве они работали с Аудрюсом Буткявичюсом, которого сам Шарп называет своим самым лучшим учеником, сначала являвшимся генеральным директором Департамента охраны края, а затем ставшим министром обороны страны. В Латвии — с Талавом Юндзисом, также получившим пост главы Минобороны после провозглашения независимости[6].

Самая известная книга Шарпа — «От диктатуры к демократии» — писалась для Бирмы и впервые увидела свет в 1993 г. в Бангкоке. С целью детального изучения противника в начале 1990-х гг. Шарп находился на контролируемых бирманскими повстанцами территориях. Как заверяет технолог, «мы (очень интересно знать, кого он имел в виду — Госдепартамент, ЦРУ, ТНК или закрытые структуры) думали, что Бирмой всё и кончится», но текст начал (наверное, исключительно благодаря энтузиазму грезящих о демократии) распространяться по планете. Сначала книгу якобы нашли в магазине в Бангкоке студенты из Индонезии. В Сербию экземпляр привезли «борцы за мир из Калифорнии», после Белграда о брошюре узнали на Украине, и пошло-поехало. Теперь это пособие переведено на 44 языка и широко растиражировано в интернете. Очевидно, что в стихийность такого широкого распространения могут поверить только совершенно наивные люди. К тому же проговорки самого Шарпа по поводу «оранжевой революции» и участия в других переворотах являются подтверждением как раз обратного.

Во-первых, Шарп признаёт, что поддерживал контакт с украинскими оппозиционерами. Во-вторых, когда некая украинская организация, сделавшая перевод методических указаний борьбы с законной властью, обратилась, «настолько она была бедна», за финансовой помощью в Институт Эйнштейна, то им было отправлено 6000 долларов. Конечно, не только на деньги Института печатались книги Шарпа — тиражи были невероятными. В-третьих, как отмечают работники Института, «переводов будет ещё больше, хотя специально их не заказывают». Действительно, переводят другие люди — энтузиасты или под заказ, это даже не важно. Главное, что правильность перевода всегда проверяется, и если возникает необходимость, то издаётся дополнительная инструкция под не менее броским названием — «Самоосвобождение». Именно так было в случае с переводом на русский, китайский, арабский языки и на фарси.

В-четвёртых, сам Шарп называет себя «инструментом американского правительства» и признаёт, что несмотря на то, что Институт Эйнштейна позиционирует себя как «независимая организация», «было бы слишком широким допущением заявить, что у нас нет ничего общество с правительством»[7]. И наконец, последнее по перечислению, но не по значению. Брошюрки о якобы «самоосвобождении» — совсем небезобидное «чтиво». Сам автор концепции определяет т.н. ненасильственное сопротивление как «военную технологию», что означает — её применение предполагает наличие противника. Не случайно его структура финансируется Международным республиканским институтом (директор — хорошо известный в России Джон Маккейн), Национальным фондом демократии и Фондом Форда, а также имеет тесные связи с одной из самых серьёзных разведывательно-аналитических структур — RAND Corporation[8].

Иными словами, никаких иллюзий относительно благородных помыслов бывшего троцкиста и пацифиста (за неповиновение армейскому призыву во время Корейской воны был осуждён на девять месяцев) Дж. Шарпа питать не стоит. Однако обратимся к сути его концепции.

Целью ненасилия служит бескровный переворот (bloodless coup), смена режима, осуществляемая без массовых жертв. Дж. Шарп обращает особое внимание на то, что свержение политического режима возможно благодаря гражданскому восстанию (civilian insurrection) — ненасильственному выступлению против существующей власти, что предполагает повсеместный отказ от признания законности существующей политической системы, массовые забастовки и демонстрации с требованием отставки правительства/главы государства или сепаратистскими требованиями, прекращение экономической деятельности и отказ от всякого политического сотрудничества. Отказ от сотрудничества может включать действия государственных служащих, но при этом не исключены (как видимо, самое мирное выражение протеста) мятежи в частях полиции и армии. На завершающих стадиях, как правило, возникает параллельное правительство[9].

Необходимо отметить, что условно несиловой способ смены политического режима (не в меньшей степени, чем силовой) предполагает серьёзную подготовительную и организационную работу. Слова всемирно известного теоретика и практика революций Л.Д. Троцкого не только не потускнели с годами, но приобрели особый смысл: «Восстание — это не искусство. Восстание — это машина. Чтобы завести её, нужны специалисты, и ничто не сможет её остановить... Остановить её смогут только техники»[10]. Однако, в отличие от начала XX века, сегодня будущих «революционеров», ударную колонну переворотов готовят открыто, что в этом случае раскрывает тайноявный смысл переворотов. Особая роль в этом процессе отведена т.н. «мягкой силе», о чём мы поговорим чуть позже. А пока обратим внимание на иные отличительные черты «революций» современности.

Специфика политических переворотов современности

Одна революция всё равно, что один коктейль: вы сразу начинаете готовить следующий.

Уилл Роджерс

Ненасильственное» свержение существующего главы государства и правительства с лёгкой руки американских журналистов получило название «цветные революции» (ЦР). Однако далеко не все политические перевороты попадают в эту категорию, хотя некоторые технологии и не только цветность, окрашенность ЦР могут использоваться для раскрутки, «возгонки», накала любого переворота. Что же такое «политические перевороты современности» (ППС)?

Под ППС в том числе и ЦР, как правило, понимается «процесс смены правящих режимов под давлением массовых уличных акций протеста и при поддержке финансируемых из-за рубежа неправительственных организаций»[11]. Есть и более жёсткие определения ЦР. Например, «цветная» революция — это «государственный переворот, осуществлённый с преимущественным использованием методов ненасильственной политической борьбы силами “цветного” движения», как правило, «в интересах и при непосредственном доминирующем участии в планировании, организации и финансировании со стороны иностранного государства, группы иностранных государств, общественных или коммерческих организаций»[12]. Иными словами, ЦР характеризуется именно т.н. ненасильственным характером. В то время, как ППС в самом широком смысле предполагает использование и силовых методов захвата власти. Кстати, в перечне 198 методов ненасильственного сопротивления Дж. Шарпа, обнародованных в 1973 г., фигурируют явно силовые. Под номером 148 числится «мятеж».

Что же касается интересов внешних игроков, то, сразу следует оговориться, они ни в коей мере не нивелируют наличия определённых внутренних факторов и причин революции, без которых она невозможна. Более того, как показывает историческая практика, массовые уличные протесты, поддержка оппозиционных движений, стремящихся к смене режима, из-за рубежа присутствуют в любой революции. Так в чём же заключается специфика ППС?

Анализируя эволюцию революционных движений, начиная с конца XIX в. и до начала века XXI, можно утверждать, что ППС — это высокотехнологичный продукт эпохи глобализации, который стал возможен только по достижении человеческим сообществом определённого уровня развития во всех сферах (науке, экономике, средствах связи и коммуникации и др.). Ещё одной существенной характеристикой ППС является то, что они представляют собой «комплекс процессов, имитирующих социально-политическую революцию»[13]. Иными словами, ППС — это симулякр революции. И вот почему.

Во-первых, классические революции XIX-XX веков «на своём начальном этапе не являются ни чисто политическим, ни экономико-политическим процессом, но представляют собой, прежде всего, идеологический и духовно-нравственный переворот, происходящий вначале в общественном сознании, в «системе ценностей» основной части общества и только затем — в его общественном бытии»[14], т.е. происходит перестройка социально-политических и экономических институтов после захвата власти революционной партией или коалицией.

Что же касается России, то в нашей стране духовно-нравственная, идейная сторона революции понималась и воспринималась особенно ярко и болезненно. Именно уникальность культуры, мировосприятия и мировоззрения российского социума определила отношение к революции как к «феномену религиозного порядка» (Н.А. Бердяев), как к «духовному детищу интеллигенции» (С.Н. Булгаков), как к акту метафизическому и религиозному, «происходящему, прежде всего, в душе каждого человека» (Ф.М. Достоевский).

Иными словами, сущность революции в её традиционном понимании содержится в особой идее, новой идеологической доктрине, формирующей высшие ценности и верховный смысл существования человека, в новом историческом проекте, практическая реализация которого и есть революция, революционный процесс.

С этой точки зрения ППС не имеют и даже не предполагают не только никаких новых великих идей, но и никаких просто новых идей — новых даже для самих стран, в которых эти революции совершаются. Это либо известные уже всем идеи западной либеральной мысли (может быть, в более радикальной форме), либо — радикальные проекты, имевшие место в религиозных доктринах, прежде всего, в исламе. Таким образом, ППС — это безыдейный процесс.

Вторым отличием ППС от классических революций является отсутствие принципиально важных для смены политической и общественной систем условий. Для уточнения обратимся к классику: «...революция невозможна без революционной ситуации, причём не всякая революционная ситуация приводит к революции»[15]. Как известно, В.И. Ульянов-Ленин указывал на три главных признака революционной ситуации:

«1) Невозможность для господствующих классов сохранить в неизменённом виде своё господство; тот или иной кризис “верхов”, кризис политики господствующего класса, создающий трещину, в которую прорывается недовольство и возмущение угнетённых классов. Для наступления революции обычно бывает недостаточно, чтобы “низы не хотели”, а требуется ещё, чтобы “верхи не могли” жить по-старому;

2) Обострение, выше обычного, нужды и бедствий угнетённых классов;

3) Значительное повышение, в силу указанных причин, активности масс, в “мирную” эпоху дающих себя грабить спокойно, а в бурные времена привлекаемых, как всей обстановкой кризиса, так и самими “верхами”, к самостоятельному историческому выступлению»[16].

Как верно заметил С.В. Копонев, «настоящую революцию невозможно спроектировать искусственно, когда народ к ней не готов. Можно произвести бунт, переворот или даже имитацию революции, а вот по-настоящему эволюционная революция происходит только тогда, когда созрели основные массы или хотя бы критическое их количество»[17], т.е. сложилась революционная ситуация.

Однако, как уже отмечалось, не всякая революционная ситуация приводит к революции и вот почему. Дело в том, что революция возникает «лишь из такой ситуации, когда к перечисленным выше объективным переменам присоединяется субъективная, т.е. способность революционного класса на революционные массовые действия, достаточно сильные, чтобы сломить (или надломить) старое правительство, которое никогда, даже и в эпоху кризисов, не “упадёт”, если его не “уронят”»[18].

Так вот, ни в одной из стран, где произошли политические перевороты и использовались технологии смены режимов, революционной ситуации не было. Достаточно посмотреть на уровень жизни в этих странах, а также на катастрофические социально-экономические и политические последствия революционных «завоеваний», чтобы сделать вывод о заказухе произошедших изменений. В то же время нельзя отрицать того, что для успеха ППС необходим всё-таки момент наибольших трудностей, с которыми сталкиваются те или иные правительства — резкого или длительного и явного ухудшения его экономического или политического положения (проигрыш в войне, международные санкции, экономический кризис и т.д.). Кроме того, не было в странах, подвергшихся «цветным» и политтехнологическим атакам, и революционного класса, способного не просто смести правительство (это-то как раз очень просто сделать), но заменить его, т.е. представить новую программу действий, проект развития.

Итак, важно понимать, что политические перевороты современности не ставят важнейшую для классических революций цель — изменения политического строя и форм собственности, т.е. всей социальной системы. Они «заточены» лишь под смену политических режимов.

С этим связана третья особенность ППС. Особое внимание следует обратить на то, что среди факторов неудачи и провала «революции» ключевым является «наличие решительного и твёрдого главы государства, не стесняющегося “употреблять власть” и пресекающего любые незаконные и провокационные акции “цветных” революционеров, даже и относительно массовые»[19]. Иными словами, развитие «революционного» процесса происходит в условиях «ненасильственного» перехвата власти у того правительства, которое не решается ею воспользоваться или останавливается перед употреблением легитимного, но при этом относительно массового насилия (разгон несанкционированных митингов, протестных шествий и т.п.). Сила законной власти в целом и национального лидера, в частности, заключается также в наличии верных и преданных силовых структур, которых нельзя ни запугать, ни перекупить. Не менее, а может быть, даже более значимым является исключительная уверенность в своей правоте, законности и легитимности. В случае с ППС прекрасно работает принцип Тацита: «В битве проигрывает тот, кто первым опускает глаза».

Но это ещё не всё. Любая, даже экспресс-революция должна предложить своего лидера, этакого знаменосца протеста. С этой целью должно произойти укрепление блока всех оппозиционных партий. В результате появляется фигура, не запятнанная ни сотрудничеством с прежним режимом, ни открытым (это особенно важно) сотрудничеством с Западом. В силу чего правящий режим сталкивается с единым фронтом оппозиции, который очень сложно расколоть. Если же единения оппозиции не происходит, то «революция» затухает и постепенно переходит в стадию протестов маргинальных сил. Именно так выдохлось белоленточное движение в России.

В-четвертых, это экспрессивный и молниеносный характер действий «революционеров». За счёт массированного применения финансовых ресурсов и информационных технологий срок подготовки свержения режима удается сократить до полутора-двух лет. Таким образом, не нужно заниматься изнуряющей, растянутой на несколько поколений работой по подрыву режима, втягивать страну в гонку вооружений или изматывать противника экономически, как это было с СССР и его союзниками по социалистическому лагерю. Все эти этапы проходят в предельно ускоренном режиме, с использованием новых возможностей постиндустриального и информационного общества: прежде всего, это сетевые структуры, нейропрограммирование, манипуляция общественным сознанием посредством мировых СМИ.

К пятой характеристике «революций» современности относится создание с использованием технологий сетевого маркетинга, безлидерских движений и рекламного менеджмента гигантских партий-големов, охватывающих значительное число протестного электората всех спектров, привлечённых различными, зачастую полностью противоречащими друг другу обещаниями, а также простым любопытством либо желанием «вырваться» из размеренной повседневности, следуя принципу «чтобы было, что вспомнить».

Как пишет П. Ильченков, «отсутствие единого открытого руководства позволяет этим движениям обрести высокую степень неуязвимости, позволяет собрать под одним флагом необъединимое любым другим способом число сторонников. Эта партия-голем может быть разбужена в момент «X» при появлении необходимости вывести народ на улицы для проведения массовых акций гражданского неповиновения. А по достижении целей переворота может быть полностью ликвидирована посредством встроенного механизма самоуничтожения, мешающему этим массовым, но безголовым партиям превратиться в реального политического игрока. Механизм самоуничтожения заложен в постыдной и скрываемой до победы переворота тайне их возникновения и финансирования, а также в исключительной широте спектра участников, которые могут примириться лишь до момента победы над ненавистным диктатором, а вот «светлое будущее» представляют совершенно по-разному»[20]. Такими были движения «Отпор» (Сербия), «Сксела», «Бекум» (Армения), «Кмара» (Грузия), «Движение 6 апреля» (Египет) и др. Собственно такими представляются «Движение-31», «Стратегия-31», «Солидарность» или «Лига избирателей» в современной России.

Шестое отличие ППС от классических революций заключается в том, что т.н. момент «X» связан либо с выборами, либо с требованиями их досрочного проведения, либо с принятием очень важного для страны решения — например, подписание Ассоциации с ЕС, как это было в случае с Украиной. Иными словами, нужен веский «повод» для переворота, своего рода casus belli. Выборы — это именно то событие, которое позволяет оппозиции вывести максимально возможное количество недовольных на улицу. Причём подготовка к этому начинается задолго до самих выборов и осуществляется, как правило, по двум сценариям.

Первый — если до выборов ещё далеко, существующий режим объявляется нелегитимным и диктаторским. В случае проявления им слабости следует требование отставки руководства страны, происходит формирование переходного правительства и объявление внеочередных выборов (Киргизия, Тунис, Египет). Если же режим, поддерживаемый большинством населения, не сдаётся, то на авансцену выступают вооруженные бандформирования, активно поддерживаемые из-за рубежа (Ливия, Сирия).

Второй сценарий используется в ходе очередной предвыборной кампании. В этом случае ещё до выборов «революционеры» заранее обвиняют власти в фальсификации их итогов и заявляют о своей победе. Развитие этого сценария предусматривает три способа смены режима: мирный, относительно мирный и силовой.

Мирный — отмена Конституционным Судом итогов выборов и переголосование (Украина-2004). Относительно мирный — переход полицейских сил на сторону оппозиции; армия и другие силовые структуры занимают нейтрально-выжидательную позицию, захват и даже поджог зданий парламента или ЦИКа, изоляция или арест прежних руководителей страны (Сербия, Грузия, Киргизия). Яркими примерами силового захвата власти является Ливия и Украина-2014.

Седьмой особенностью ППС является совершенно новая, в отличие от классических революций, роль внешних сил. Они не только финансируют организаторов революции в течение нескольких лет и даже десятилетий до её осуществления. Это, как мы знаем, имело место в России начала XX в., а также в странах Латинской Америки и Ближнего Востока в 1960-1970-е гг. Новая роль внешних сил проявляется в следующем. Во-первых, подготовка ППС заключается в особой работе внешних структур среди всех слоёв населения в стране-мишени, причем открыто, публично. В самом общем смысле её можно обозначить как реализацию концепции «мягкой силы».

Во-вторых, внешние игроки (США, страны НАТО, ЕС, ЛАГ) «присваивают и активно используют статус верховного арбитра, определяющего легитимность»[21] режима. Например, объявляют легитимными действия оппозиции, даже если они нарушают закон, а действия власти по своей защите — нелегитимными. В-третьих, это фактически открытое вмешательство во внутренние дела страны-мишени сначала на экономическом и политическом уровне, а если возникает необходимость, то и военным способом. Прежде всего, это организация переговоров власти и оппозиции и участие в них не в качестве нейтрального посредника, а на стороне последней. Наконец, предъявление ультиматума действующей власти, используя зависимость правящей элиты от этих внешних сил (вклады в банках, недвижимость за рубежом).

В-четвёртых, внешние силы тесным образом работают, «подкармливают», пестуют ту часть старой элиты, которая в предыдущие периоды была у власти, потом была отправлена в отставку, затаила обиду, но с огромным удовольствием вернулась бы обратно во власть, поэтому, пользуясь удобным случаем и поддерживаемая извне, перешла в оппозицию. У этой оппозиции в лице бывших министров есть союзники в числе министров нынешних, которые в решающий момент могут перейти на сторону оппозиции.

В-пятых, внешние игроки чётко следят за тем, чтобы в случае победы «революционеров» геополитическая и геоэкономическая ориентации произошли в пользу той внешней силы, которая финансировала и легитимизировала переворот.

При всей значимости перечисленных способов влияния внешних сил на общество конкретной страны-мишени определяющим в современных условиях оказывается именно «капитал влияния» (О. Маркеев) или «мягкая сила».

Роль «мягкой силы» в подготовке политических переворотов

Хочешь победить врага - воспитай его детей

Восточная мудрость

Высшая форма контроля - это когда вы думаете, что свободны, а в это самое время вами манипулируют и диктуют вам, о чём думать и что делать.

Даниэль Эстулин

Авторство концепции «мягкой силы» (soft power, MC) принадлежит профессору Публичной административной Школы им. Дж. Кеннеди Гарвардского Университета, члену американской Академии искусств и наук и Дипломатической академии Джозефу Сэмюэлю Наю (1937 г.р.).

Относительно личности создателя этой концепции следует знать, что Най далеко не продукт только академической среды, но мира практической политики и разведсообществ. Дж.С. Най — выпускник Принстонского университета, докторант и преподаватель Гарварда. Его докторская диссертация была выдвинута на соискание премии Сесила Родса, известного апологета мирового господства Британии, создателя алмазной империи De Beers и действующей до сих пор закрытой структуры под названием «Группа» (или «Мы»). Кстати, согласно завещанию Родса, после его смерти в 1902 г. около трёх млн фунтов (колоссальная по тем временам сумма) было передано на учреждение студенческих стипендий и профессорских грантов. Причём в завещании было оговорено, что стипендии предназначены для уроженцев европейских стран, США и британских колоний «с лидерскими наклонностями» в рамках программы воспитания президентов, премьер-министров и иных высокопоставленных деятелей, которым «предстоит управлять нациями и миром»[22].

Научную деятельность Най успешно совмещает с работой на высоких правительственных должностях. В 1977―1979 гг. он — помощник заместителя госсекретаря США по вопросам поддержки безопасности, науки и технологии, председатель группы Национального совета безопасности по вопросам нераспространения ядерного оружия. В администрации Б. Клинтона он работал помощником главы Пентагона по международной безопасности, возглавлял Национальный совет по разведке США, а также представлял Вашингтон в Комитете по вопросам разоружения при ООН. В ходе президентской кампании Дж. Керри претендовал на место советника по национальной безопасности.

Помимо этого, Най был директором стратегической группы американского Института Аспена (закрытый научно-политический клуб, разрабатывающий стратегии мироустройства[23]), членом Исполнительного комитета Трёхсторонней комиссии, участником ряда заседаний Совета по международным отношениям. Также Най директорствовал в Институте исследований безопасности «Восток-Запад» и в Международном институте стратегических исследований. При Обаме он привлечён сразу в два новых исследовательских проекта — в Центр за новую американскую безопасность и в Проект реформы национальной безопасности США.

Следует отметить, что подобные переходы из науки в политику, из политики в разведку, из разведки в науку и т.п. — широко распространённая на Западе практика, имеющая исключительную цель: максимально широко продвигать и реализовывать интересы тех или иных элитных групп. Если мы пройдёмся по наиболее известным персоналиям из американского и, шире, западного истеблишмента, то увидим аналогичные служебной лестнице Ная карьеры — достаточно вспомнить такие знаковые личности, как Збигнев Бжезинский, Генри Киссенджер, Майкл Макфол. Что же касается концепции soft power, то в теоретических выкладках доктора Ная даже для неискушённого читателя очевидна чёткая практическая значимость, а именно, обоснование закрепления и расширения гегемонии Запада и, прежде всего, США. Именно поэтому презентация переведённой на русский язык его книги «Soft power» («Гибкая власть. Как добиться успеха в мировой политике») проводилась в 2006 г. под эгидой Посольства США в Московском центре Карнеги[24].

Относительно самой концепции следует отметить, что Най не сформулировал нечто новое — различные способы воздействия на сознание, методы ненасильственной обработки властных и иных групп известны давно. Об этом писали Никколо Макиавелли и французские энциклопедисты, Генри Торо и Махатма Ганди, Тимоти Лири и Роберт Уилсон, представители Франкфуртской школы и члены Римского клуба. Достижение Ная в том, что он сумел не только концентрированно и ёмко описать природу и значение «мягкой силы», которая сыграла определённую роль в холодной войне, но и определить её, по истине, неограниченные возможности в XXI веке.

Главный смысл soft power заключается в способности влиять на поведение людей, опосредованно заставляя их делать то, что в ином случае они никогда не сделали бы. Такой власть становится, основываясь не только на убеждении, уговаривании или способности подвигнуть людей сделать что-либо при помощи аргументов, но и на активах, которые продуцируют её привлекательность. Достичь этого, по мнению Ная, возможно, используя «власть информации и образов», власть смыслов[25].

В свою очередь, создание «привлекательности» невозможно без лингвистического конструирования, без интерпретации реальности — манипуляции, без акцентирования внимания на взаимно противоположных оценочных суждениях (типа: Бог―Дьявол, добро―зло, свобода―рабство, демократия―диктатура и т.д.). Причём именно создатели и проводники «мягкой силы» определяют, что есть «хорошо» или «справедливо», какая страна становится изгоем или образцом демократической трансформации, подвигая тем самым остальных участников политического процесса соглашаться с этой интерпретацией в обмен на поддержку со стороны субъекта soft power. Например, США, используя инструменты МС, наркотеррористическое образование «Республика Косово» определяют как развивающуюся демократию, а наследника одной из древнейших цивилизаций мира — Иран — страной-изгоем.

«Оседлать законы истории» (И. Сталин), как убедительного доказала практика, невозможно лишь силовыми методами. Поэтому в современных условиях столь важной оказывается «мягкая» сила, проявляющаяся как особый тип влияния, особый вид власти, непосредственно связанный с информационной революцией, самим объёмом информации и его ростом по экспоненте, а также со скоростью и широтой распространения этой информации благодаря новейшим коммуникативным технологиям. Информационная революция позволяет «перекодировать» сознание, начиная с изменения исторической памяти и заканчивая миром символов-смыслов. Причём именно смыслосимволический мир является наиболее значимым, т.к. на него в значительной степени ориентируется социальная память общества, позволяющая ему противостоять как разрушению извне, так и самоуничтожению.

Человек всегда жил в трёх измерениях — в мире реальном, мире информационном и мире символическом. Однако именно в современности новые технологии и «коммуникации оказывают столь мощное воздействие на сознание, что реальные действия и события как будто только тогда становятся значимыми, когда они представлены в средствах массовой информации. События как бы и нет в реальной жизни, если о нём не написано в газете или не передано по радио и телевидению. Современный мир подчинён правилу: реальное событие только тогда существенно, когда о нём широкой публике рассказали средства массовой информации»[26].

В современных условиях принципиальным становится активное участие СМИ в изменении, переформатировании символического мира. Необходимо помнить, что в любом обществе одновременно с политическим трансформациями и экономическими реформами происходят символические революции, которые призваны резко изменить картину мира. Более того, именно последние предшествуют политическим изменениям, готовят почву для системных трансформаций.

При этом осуществляется радикальный пересмотр «символического капитала», который накапливался в рамках предыдущего этапа истории. Изменение символических иерархий, как правило, проходит по следующей схеме:

1) смена сакральной зоны: общество снимает защиту от своих прошлых богов — разворачивается критика, которая расчищает место для новых богов;

2) новая сакральность воплощается в точном отборе символов — происходит смена названий городов, улиц, замена памятников и т.п.;

3) как результат предыдущих этапов — смена зоны агрессии: общество меняет иерархию в системе «друг―враг»;

4) старые тексты теряют свою актуальность; производится большое количество идеологических текстов, призванных обосновать смену политических декораций;

5) на политическую сцену выходят специалисты вербального плана — журналисты, писатели, шоумены;

6) символические процессы, кажущиеся неуправляемыми, на самом деле чётко направлены к определённой цели...[27].

Кроме того, «природа манипулирования сознанием состоит в наличии двойного воздействия: наряду с открытым сообщением манипулятор посылает адресату закодированный сигнал, надеясь на то, что этот сигнал разбудит в сознании адресата те образы, которые нужны манипулятору. Это скрытое воздействие опирается на “неявное знание”, которым обладает адресат, на его способность создавать в своём сознании образы, влияющие на его чувства, мнение и поведение. Искусство манипуляции состоит в том, чтобы пустить процесс воображения по нужному руслу, но так, чтобы человек не заметил скрытого воздействия»[28].

Роль и значение «мягкой силы» проявляются, прежде всего, в связи с информационной революцией, самим объёмом информации и его ростом по экспоненте, а также со скоростью и широтой её распространения, благодаря новейшим коммуникативным технологиям. Кроме того, в условиях глобализации происходит серьёзное проникновение в процесс формирования образов мира, страны, отечества извне через систему образования, массовую культуру и СМИ, а точнее СМРАД — средства массовой рекламы, агитации и дезинформации — так этот политико-медийный конгломерат определяет А.И. Фурсов.

В самом общем виде можно выделить две стратегии использования МС — краткосрочную и долгосрочную. В краткосрочном периоде (не превышает, как правило, нескольких месяцев) наиболее эффективными инструментами влияния на сознание населения страны-мишени являются СМИ, традиционные и новые социальные медиа. В долгосрочной перспективе эффективными инструментами МС являются высшее образование и науки, прежде всего общественные, поскольку основная их задача заключается в производстве смыслов — теорий, концепций и даже ценностей.

Совокупность этих стратегий позволяет воздействовать на когнитивную систему конкретного общества, на его социокультурную матрицу с целью её переформатирования, а конечном итоге с целью изменения поведения его членов. Грубо говоря, прежние боги должны быть повергнуты; их место должны занять новые боги.

Конкретно это проявляется в следующем. Например, идеалы и ценности, которые Америка «экспортирует» в умы более полумиллиона иностранных студентов, которые каждый год обучаются в американских университетах, а затем возвращаются в свои родные страны, или в сознание азиатских предпринимателей, которые возвращаются домой после стажировки или работы в Силиконовой долине, направлены на то, чтобы «“добраться” до властных элит». В долгосрочной стратегии «мягкая сила» посредством только образования «позволяет сформировать определённое мировоззрение у иностранных гостей, отражающее ценностные ориентации самого принимающего государства и позволяющее рассчитывать на благоприятное отношение к стране пребывания с их стороны в будущем»[29].

Особо следует выделить обязательные компоненты долгосрочной стратегии. Так, (1) пребывание участников образовательных программ в стране подразумевает ознакомление с политической и экономической моделью её общества, приобщением к культуре страны пребывания и её ценностям. По возвращении домой они используют этот опыт, в том числе и при принятии решений опираются в большей или меньше степени и на полученные ценностные ориентиры.

(2) Конкурсный отбор получателей грантов и стипендий даёт возможность выявить наиболее перспективных представителей в тех или иных областях деятельности или научного знания. После прохождения обучения с выпускниками поддерживаются тесные связи в рамках сетевых сообществ, различных исследовательских центрах, что сохраняет за государством-спонсором возможности по влиянию на зарубежные элиты или использование их интеллектуального ресурса в его интересах.

Таким образом, образование рассматривается принимающей стороной как мягкий способ сформировать внутри конкретной страны сплочённые группы ориентированных на другую страну граждан. Их использование в интересах страны-спонсора зависит от конкретной ситуации. А теперь, чтобы более наглядно выглядела практика soft power, приведу сухую статистику.

По данным сайта International Student за 2014 г., в США учится свыше 800 тыс. иностранных студентов (к слову, в 1950-е гг. эта цифра едва достигала 35 тыс.), в Великобритании — свыше 300 тыс., в Австралии — около 150 тысяч. К 2020 г., согласно прогнозу Британского совета, Ассоциации университетов Великобритании и компании IDP (Австралия), обучаться в высших учебных заведениях не в своих родных странах будут около шести млн человек (!). И это только студенты, не говоря уже о конкретных и специфических программах подготовки гражданских активистов, блогеров и т.п.

Ресурсная база «мягкой силы», конечно же, не ограничивается обучающими программами. Soft power использует весь спектр культурных, информационных, разведывательных, сетевых, психологических и иных технологий. Всё это в комплексе позволяет согласиться с мнением немецкого издателя Йозефа Йоффе: «гибкая власть Америки даже более значима, чем её экономическая или военная мощь. Американская культура, будь она низкого или высокого уровня, проникает повсюду с интенсивностью, которая наблюдалась только во времена Римской империи, но с новой характерной особенностью. Воздействие Рима или Советского Союза в области культуры как бы останавливалось на уровне их военных границ, американская же гибкая власть правит империей, где никогда не заходит солнце»[30].

С этим не поспоришь, но всё же главным инструментом soft power являются сегодня как традиционные, так и новые — сетевые — средства массовой рекламы, агитации и дезинформации. Именно все виды СМИ являются трансляторами нового видения мира не только в публицистической или научно-популярной форме, но и через метафорику художественных произведений, соответствующим образом трактующих определённые исторические факты. Присутствуя ежечасно в жизни каждого человека, СМИ фактически управляют мнениями и оценками, интегрируют индивидуальные человеческие умы в массовый разум. В результате у людей продуцируются одни и те же мысли, порождаются одни и те же образы, отвечающие целям и задачам персон, их контролирующих. «Когда это на самом деле происходит, то можно наблюдать волнующее незабываемое зрелище, как множество анонимных индивидов, никогда друг друга не видевших, не соприкасавшихся между собой, охватываются одной и той же эмоцией, реагируют как один на музыку или лозунг, стихийно слитые в единое коллективное существо»[31].

Без преувеличения, в XXI в. важнейшим инструментом «мягкой силы», придавшим ей динамизм и мобильность, стали современные средства массовых коммуникаций, сокращающие некогда непреодолимые расстояния между материками. Теперь не только формирование мировоззрения социума конкретной страны упрощается, но сама организация и проведение политического переворота не требует непосредственного присутствия интересантов в какой-либо стране: свержение режима возможно дистанционно, посредством передачи информации через различные сети.

Современный мир, «соединённый интернетом, телевидением, радио и газетами, всё более напоминает паутину, объединяющую человечество в единое информационное пространство, предоставляя тем самым любому государству статус стороннего наблюдателя, способного восстановить статус-кво только путём насилия. Формируя посредством этих каналов либерально-демократическую культурную среду, социальные сети и СМИ (прежде всего, американские) открывают путь к смене неугодных режимов в невиданных ранее масштабах»[32].

Вряд ли кто-либо будет спорить с тем, что власть мировых СМИ, значительная часть которых квартирует в США, огромна. «Ни один король или римский папа прошлых столетий, ни один завоеватель или пророк никогда не обладали властью, хотя бы отдалённо приближающейся к той, которой сегодня располагают несколько десятков человек, контролирующих американские средства массовой информации и развлечений. Их власть не является далёкой и безликой: она вторгается в каждый американский дом, навязывая свою волю практически с момента пробуждения человека. Именно эта власть формирует и лепит сознание буквально каждого гражданина Америки, молодого или старого, простодушного или искушённого жизнью.

Средства массовой информации и развлечений формируют нам образ мира, а затем указывают, что нам следуют думать об этом образе. Практически всё, что мы знаем — или думаем, что мы знаем — о событиях за пределами нашего местожительства или круга близких знакомых, поступает к нам через нашу ежедневную газету, наш еженедельный журнал, наше радио или наше телевидение»[33].

Эти слова, сказанные о роли СМИ в американском обществе, применимы к миру в целом. Выступая на открытии «Балканского диалога», организованного Фондом поддержки публичной дипломатии им. А.М. Горчакова в мае 2014 г. в Белграде, Эмир Кустурица современную роль мировых СМИ сравнил с эпохой т.н. «железного занавеса». Однако, если в биполярной системе «железный занавес» выполнял прежде всего охранительную функцию, защищая (когда успешно, когда нет) население СССР от негативного западного влияния, то в современном мире, по словам Кустурицы, мы живём в мире «CNN-занавеса», который прикрывает агрессивные цели и действия плутократии, трансформируя сознание практически каждого жителя земли.

Основные СМИ (газеты, журналы, радио, кино и телевидение) являются неотъемлемыми компонентами корпоративного Запада. Они представляют собой высоко интегрированные многопрофильные корпорации или диверсифицированные компании. Так, по данным 2000 г., восемь многопрофильных корпораций Америки контролировали подавляющую часть национальных СМИ. Для сравнения, в 1989 г. таких корпораций насчитывалось 23. Около 80% ежедневного тиража газет в США приходится на несколько гигантских газетных концернов — Gannett и Knight-Ridder. Причём тенденция к усилению концентрации остается неизменной. На сегодняшний день лишь в менее чем 2% американских городов имеются конкурирующие газеты других владельцев. Практически все журналы в США продаются в киосках, принадлежащих шести крупным сетевым компаниям. Восемь корпоративных конгломератов контролируют подавляющую часть оборота книжной торговли, а несколько сетей книжных магазинов получают свыше 70% доходов от продажи книг. Киноиндустрию также контролирует всего несколько компаний и банков. В телевизионной индустрии Америки доминируют четыре гигантские сети: ABC, CBS, NBS и Fox News.

Иными словами, вся аудитория американских радиослушателей находится под контролем всего лишь нескольких компаний, политику которых определяет крупный капитал. Так, сетью NBC владеет корпорация General Electric, сеть Capital Cities/ABC принадлежит концерну Disney, а сеть CBS — корпорации Westinghouse. Радиотелевизионная сеть Fox принадлежит миллиардеру правых взглядов Руперту Мэрдоку. Его медиаимперия включает помимо Fox многие мировые СМИ, в том числе газету Wall Street Journal, социальную сеть MySpace и киностудию 20th Century Fox.

Однако монополия сама по себе была бы не так страшна, если бы СМИ были реальной «четвёртой властью». На самом деле политику всех ведущих мировых медиаресурсов определяют представители крупного бизнеса и тесно связанные с ними представители основных ветвей власти. Например, среди самых крупных держателей акций названных радиотелевизионных сетей такие крупнейшие банки, как J.P. Morgan Chase & Со.[34] и Citigroup[35], а также принадлежащие Рокфеллерам, Ротшильдам и Морганам страховые компаниии и иные фирмы, например, Metropolitan Life, Manufacturers Hanover, Kuhn, Loeb & Со.

Кроме того, в советах директоров всех крупных радиотелевизионных сетей и издательств заседают представители мощных корпораций, включая IBM, Ford, General Motors, Mobil Oil. Многие ТНК являются владельцами СМИ. Например, штаб-квартира телерадиовещательной компании NBC находится в небоскребе Рокфеллеровского центра в Нью-Йорке. В 1986 г. General Electric выкупил NBC у RCA (Radio Corporation of America) за 6,4 млрд долл.; причём в том же году RCA прекратила своё существование. В настоящее время сеть является частью медиакомпании NBC Universal подразделения General Electric. NBC доступна в приблизительно 112 млн домашних хозяйств в США, или 98,6% американцев, имеющих телевизоры. Так вот, председателем правления столь мощного мягкосилового инструмента является Торнтон Брэдшоу — по совместительству член Римского клуба, Всемирного фонда дикой природы, Аспенского института и Совета по международным отношениям (СМО).

Среди членов правления NBC директор Фонда Рокфеллера и одновременно член СМО, Бильдербергского клуба и Трехсторонней комиссии — Джон Брейдмас; бывший министр торговли США  Питер Питерсон; президент одного из ротшильдовских банков — First City Bancorp — Роберт Сизик.

Здесь самое время дать небольшую справку о названных закрытых структурах. Об Институте Аспена было сказано выше. Итак, Бильдербергский клуб (БК) — закрытая организация ведущих игроков мировой политики, получившая своё название от отеля «Бильдерберг» в голландском городе Остербек, где в мае 1954 г. произошло первое заседание «сынов Капитала» (У. Блум). Члены клуба (владельцы крупнейших ТНК, медиа-магнаты, политическая элита западных стран) собираются частным образом, как правило один раз в год, и обсуждают мировые проблемы, не учитывая ограничений, накладываемых на них гражданским и национальным долгом. Вот что об этой структуре пишет один из инициаторов её создания — Дэвид Рокфеллер[36].

Первая конференция была созвана голландским принцем Бернардом по инициативе Джозефа Ретингера — поляка аристократического происхождения, служившего в британской разведке во время Второй мировой войны для обсуждения «напряжённых отношений в Атлантическом сообществе». На этом заседании Д. Рокфеллер выступил с «обзорным докладом по перспективам мировой экономики с точки зрения Америки». Бывший министр финансов лейбористского правительства Великобритании Хью Гейтскелл согласился выступить на ту же тему, но с европейской точки зрения. Иными словами, БК должен был стать и стал площадкой «сильных мира сего» по обмену мнениями о судьбах мира, по формированию глобальной повестки дня, по выработке стратегии и тактики, направленных на поддержание и расширение их могущества.

В ряду знаменитых председателей БК помимо принца Бернарда следует назвать лорда, бывшего британского премьера Алека Хьюма; бывшего президента ФРГ — Вальтера Шееля; председателя SBC Варбург — лорда Ролл-оф-Ипсдена; бывшего министра иностранных дел Англии — лорда Каррингтона; председателя Сосьете женераль де Бельжик — графа Этьена Давиньона. Значительность фигуры Давиньона связана не только с БК, но и с тем, что именно с его помощью Римский клуб «нанёс сокрушительный удар по агропромышленному комплексу США построением того, что он определяет как “постиндустриальное общество”»[37]. Надо сказать, что своей деятельностью люди, заседающие в подобных закрытых клубах, нанесли сокрушительный удар не только по сельскому хозяйству Штатов. Плоды их разрушительной деятельности видны по всему миру: войны, «революции», демократические транзиты со всеми вытекающими последствиями — деиндустрализацией, депопуляцией, архаизацией и дегуманизацией огромных пространств. Иными словами, кто бы не пытался убедить в обратном, такие маститые люди встречаются не для того, чтобы обсудить погоду.

Вклад принца Бернарда в создание мондиалистских структур заслуживает того, чтобы уделить этому персонажу политических игр более пристальное внимание. Будучи морганатическим отпрыском княжеского дома Липпе, ведущего свою историю с XII века, Бернард стал голландским принцем благодаря женитьбе на нидерландской принцессе Юлиане в 1937 г. Правда, титул он получил только в 1948 г. Однако важен не этот факт, а то, что в 1933―1937 гг. Бернард был активным членом не только НСДАП, но СС и Национал-социалистического механизированного корпуса (полувоенная структура в нацистской партии Германии), а с 1935 г. работал в парижском представительстве картеля международных корпораций — концерна I.G. Farbenindustrie AG, концерна, который по выражению Д.Ю. Перетолчина, был одним из «настоящих фюреров фашизма, разработчиком планов Третьего рейха по завоеванию мирового господства»[38].

Такое плотное включение в структуры Третьего рейха, которые на самом деле были транснациональными, а значит вписанными в саму систему капитализма, не испортило, да и не могло испортить репутацию Бернарда в среде западного истеблишмента. Хотя публично, начиная с 1939 г., он демонстрировал своё отторжение от идеалов юности. Есть версия, что после нападения Германии на Нидерланды 10 мая 1940 г. он якобы лично обстреливал из пулемёта, установленного на крыше дворца, немецкие десантные самолёты. После того, как Бернард перебрался в Лондон в качестве адъютанта тёщи — королевы Вильгельмины, его благонадёжность проверял лично Ян Флеминг. Впоследствии Флеминг придал своему Джеймсу Бонду многие черты Бернарда и даже дал его наследственный титул — «граф Липпе» ― в качестве «фальшивой фамилии» одному из противников Бонда.

Искупал Бернард свою вину перед Европой, боровшейся с нацизмом, старательно — с 1944 г. он являлся главнокомандующим нидерландских вооружённых сил и принимал активное участие в борьбе союзников с войсками Рейха. 5 мая 1945 г. Бернард в качестве главнокомандующего нидерландскими вооружёнными силами вместе с союзниками принял в голландском городе Вахенинген капитуляцию немецких войск, находившихся на территории Нидерландов. В этот день он даже демонстративно отказался говорить с побеждёнными на своём родном языке — немецком, и принял капитуляцию, говоря только по-нидерландски. Принц Бернард известен также своей любовью к природе. Именно он стал первым председателем Всемирного фонда дикой природы. Как видим, в закрытых структурах представлены персоны с весьма интересной биографией.

Теперь несколько слов о «гораздо более безобидной организации», по мнению Д. Рокфеллера, в создании которой он также принимал участие — о Трёхсторонней комиссии (ТК). Вот что он пишет. «Идея создания организации, включающей представителей из Северной Америки, Европы и Японии — трёх центров демократического капитализма, была результатом того, что в начале 1970-х годов я осознал, что баланс сил в мире претерпел фундаментальные изменения. Относительная экономическая мощь США, по-прежнему игравших доминирующую роль, снизилась, тогда как Западная Европа и Япония восстанавливались после опустошения, вызванного Второй мировой войной, и там начался период быстрого экономического роста и экспансии. В результате обходительность, характеризовавшая отношения между этими регионами на протяжении более чем двух десятилетий, стала в тревожащей степени сходить на нет, и я посчитал, что необходимо что-либо предпринять»[39].

Рокфеллер выступал с этой темой в марте 1972 г. на инвестиционных форумах Chase Bank в Монреале, Лондоне, Брюсселе и Париже, призывая к созданию «международной комиссии по вопросам мира и процветания», состоящей из частных граждан стран НАТО и Японии, для анализа «таких жизненно важных областей, как международная торговля и инвестиции, проблемы окружающей среды, борьба с преступностью и наркоманией, контроль за народонаселением, помощь развивающимся странам». Экономические достижения Японии в сочетании с её странным нежеланием принимать серьёзное участие в международном диалоге «требовали включения японцев в процесс, который я имел в виду».

Своей идеей Рокфеллер поделился с одним из участников Бильдербергской конференции, в то время преподавателем Колумбийского университета — 3б. Бжезинским, который поддержал это начинание. На первом заседании исполнительного комитета в Токио в октябре 1973 г. были представлены два доклада относительно политических и финансовых отношений между тремя регионами, которые на самом деле представляли «попытку оказать влияние на поведение наших правительств»[40].

Как признается Рокфеллер, «мы широко забросили свои сети» — привлекли профсоюзных лидеров, руководителей компаний, известных демократов и республиканцев, а также влиятельных учёных, президентов университетов и руководителей некоммерческих организаций, ведущих деятельность за рубежом.

Включение в первую аналитическую группу ТК малоизвестного в начале 1970-х гг. губернатора-демократа штата Джорджия Джеймса Эрла Картера имело самые широкие последствия как для этой закрытой структуры, так и для мира в целом. Неделю спустя после первого совещания исполнительного комитета ТК в Вашингтоне в декабре 1975 г. губернатор Картер стал кандидатом в президенты США от Демократической партии.

«Кампания Картера имела тонкую антивашингтонскую направленность и оттенок противостояния истеблишменту; он пообещал привести в новое правительство новых людей и выдвинуть новые идеи». Надо сказать, что своё обещание Картер выполнил: в свою команду он выбрал 15 членов Трёхсторонней комиссии, многие из которых служили в правительстве при предыдущих президентах. В состав его команды вошли вице-президент Уолтер Мондэйл, государственный секретарь Сайрус Вэнс, министр обороны Хэролд Браун, министр финансов Майкл Блюментапь, а советником по национальной безопасности стал Збигнев Бжезинский. В автобиографии 1975 г. под названием «Почему не лучший?» Картер писал: «Членство в этой комиссии (ТК) дало мне прекрасные возможности пополнить свои знания, а многие из других членов помогли в изучении вопросов, относящихся к иностранным делам»[41]. Очевидно, что одним из главных советников нового президента США стал Д. Рокфеллер, и идеология внешней политики Белого дома до сих пор определяется на заседаниях «активного и эффективного участника деятельности на мировой сцене» — Трёхсторонней комиссией.

Не менее значимой является ещё одна закрытая структура — Совет по международным отношениям, созданный в 1921 г. и объединяющий самых влиятельных представителей западного истеблишмента: бывших и действующих президентов, министров, послов, высокопоставленных чиновников, ведущих банкиров и финансистов, президентов и председателей правлений транснациональных корпораций, конгрессменов, судей, натовских генералов, функционеров ЦРУ и других спецслужб, деятелей ООН и главных международных организаций.

Под абсолютным контролём СМО находится главный регулятор финансов западного мира — Федеральная резервная система и Нью-Йоркская фондовая биржа. Все руководители ФРС состоят в Совете и регулярно выступают с отчётами на его заседаниях.

Университеты и научные учреждения представлены в Совете своими руководителями и ведущими профессорами. Большую роль в работе Совета играют такие университеты, как Колумбийский, Гарвардский, Йельский, Стэнфордский, Калифорнийский, а также Массачусетский технологический институт. СМО полностью контролирует все ведущие СМИ. В членах Совета состоят руководители CNN, ABC, CBS, Time, New York Times, Newsweek, The Washington Post и др., а также все крупнейшие издательства и кинематографические компании.

Создание СМО как закрытой политической организации осуществлялось параллельно со строительством формальных международных структур и, прежде всего, Лиги Наций. Однако вплоть до завершения Второй мировой войны роль СМО была незначительной. Ситуация изменилась в 1947 г., что аналитики связывают с началом Холодной войны. Именно в этот период в члены Совета вошли многие из генералов Пентагона и НАТО (с 1949 г.), деятелей ЦРУ и других спецслужб. Так, Президентом СМО в 1946 г. стал Ален Даллес, до это бывший одним из директоров и секретарей Совета; директорами Совета в разные периоды были 3б. Бжезинский (1972―1977) и Г. Киссинджер (1977―1981).

Превращение СМО в мощную мондиалистскую структуру, направленную против СССР, а теперь — России, связывают с именем Даллеса, который определил главные направления и методы деятельности Совета. Даже перейдя на пост директора ЦРУ, Даллес не оставляет своего директорского места в Совете вплоть до своей смерти. Сразу же после войны Даллес на одном из заседаний Совета провозгласил новую доктрину подрывной деятельности против России, которая реализуется и по сей день. С 1950-х гг. новой ключевой фигурой СМО становится Д. Рокфеллер: директор с 1949 г., вице-президент с 1950 г., председатель с 1970 г., ставший объединителем, координационным центром деятельности практически всех известных закрытых структур мирового управления.

Ещё одним подтверждением вышесказанному является телесеть АВС, принадлежащая корпорации Disney и включающая 153 телевизионные станции. Весьма большой пакет акций АВС принадлежит J.P. Morgan Согр., что вполне достаточно для осуществления контроля. В Совет директоров АВС входят Рей Адам — член правления J.P. Morgan Согр.; Фрэнк Кэри — президент IBM и член правления J.P. Morgan и Moigan Guarantee Trust; Джон Коннор из ротшильдовской юридической фирмы Kuhn, Loeb & Со. — член СМО; Джордж Дженкинс — президент моргановской Metropolitan Life и ротшильдовского Citigroup; Мартин Шваб — член правления ротшильдовской компании Manufacturers Hanover. Вполне естественен вопрос: можно ли назвать АВС совершенно независимой от NBC, когда в советах директоров этих компаний мы видим представителей всё той же «могучей кучки» — Морганов, Рокфеллеров, Ротшильдов, которые одновременно входят в такие закрытые структуры, как Совет по международным отношениям, Бильдербергский клуб, Трёхсторонняя комиссия?

Аналогичная ситуация и с другой «независимой» компанией — CBS. Она принадлежит корпорации Viacom, под контролем которой находится более 200 телевизионных и 255 радиостанций во всём мире. В том числе этому медийному конгломерату принадлежат MTV, TNN, СМТ, Showtime, 39 телевизионных станций, 184 радиостанции и кинокомпания Paramount Pictures. Информационная экспансия CBS долгое время осуществлялась под контролем инвестиционного банка Brown Brothers Harriman, старшим партнёром которого (и по совместительству членом правления CBS) был Прескотт Буш — отец и дед американских президентов. Эта личность заслуживает особого внимания.

В 1921 г. Прескотт Буш женился на дочери крупного финансиста Джорджа Герберта Уокера и в качестве свадебного подарка получил пост вице-президента инвестиционной компании Brown Brothers Harriman & Со. Вскоре эта компания превратилась в самый большой частный инвестиционный банк мира. Тогда же Буш был назначен одним из семи директоров другого нью-йоркского инвестиционного банка — Union Banking Corporation. UBC принадлежал голландскому банку семьи Тиссен — Bank voor Handel en Scheepvaardt N.V., а инвестиционная компания Brown Brothers Harriman обслуживала его интересы. Председателем совета директоров UBC стал Роланд Гарриман, брат известного финансиста и дипломата Аверелла Гарримана, который с 1942 по 1946 г. был послом США в СССР. Среди директоров был и отец Прескотта — Джордж Герберт Уокер Буш.

Промышленник Фриц Тиссен, который, по его собственному признанию, сделал выбор в пользу нацизма, финансировал деятельность гитлеровской НСДАП с 1923 г. Однако к 1938 г. Тиссен разочаровался в нацизме, разорвал все связи с партией Гитлера и бежал в Швейцарию. В 1941 г. агенты гестапо похитили его и переправили в Рейх, где Тиссена ждала тюрьма. Американские же партнёры финансиста продолжали свою выгодную коммерческую деятельность, пытаясь скрыть связи с гитлеровской Германией ещё на протяжении года.

Летом 1942 г. разразился скандал. Газета New York Herald Tribune вышла с заголовком: «У ангелов Гитлера 3 миллиона долларов в банке США». Журналисты писали, что Гитлер, Геббельс и Геринг «подложили яйца в американское гнездо», a UBC был назван главной организацией, занимающейся отмыванием нацистских денег в США. В результате расследования, проведенного ФБР, выяснилось, что капиталовложения UBC позволили германскому Стальному тресту производить 50% чугуна, выпускавшегося в Рейхе, 35% взрывчатки, 45% труб, 38% гальванизированной стали и 36% стального листа. Согласно «Акту о сделках с противником», в октябре 1942 г. собственность UBC была конфискована. Неделей позже такая же судьба постигла ещё две компании, которыми управлял Прескотт Буш. Однако к 1947 г., когда Европа была поделена державами-победительницами на зоны влияния, а между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции началась Холодная война, скандал был замят и забыт. В 1952 г. Прескотт Буш получил место в Сенате США от штата Коннектикут и занимал этот пост до 1963 г., положив начало триумфальному существованию семейства Буш в американской политике.

Единственной книгой на Западе, которая подробно анализирует деятельность UBC, стало исследование Уэбстер Терпли и Антона Чейткина «Джордж Буш: запрещённая биография» (George Bush: The Unauthorized Biography), в котором говорится: «Семья президента сыграла важную роль в финансировании и вооружении Гитлера при его восхождении на вершину власти в Германии и способствовала росту военной индустрии нацистов, воевавших в том числе и против Соединённых Штатов»[42].

Однако вернёмся к современности. В правлении CBS состоят Гарольд Браун — исполнительный директор Трёхсторонней комиссии и бывший министр обороны США; Розуэлл Гилпатрик — Совет по международным отношениям (СМО), Бильдербергский клуб, Kuhn, Loeb & Со.; Генри Шахт — член правления J.P. Morgan Chase, СМО и Брукингсского института; Франклин Томас — член СМО и глава контролируемого Рокфеллерами Фонда Форда; Ньютон Майнор — СМО, член правления корпорации RAND и Фонда Дитчли, имеющего тесные связи с Тавистокским институтом и Бильдербергским клубом. Президентом CBS долгое время был член СМО Фрэнк Стэнтон, одновременно состоявший в правлении Фонда Рокфеллера и Института Карнеги. Аналогичная ситуация и в других медиаструктурах. Так что о «независимости» СМИ в современном мире может рассуждать лишь совершенно не образованный человек.

Весьма показателен тот факт, что именно сейчас — в условиях украинского кризиса, выявившего слишком много противоречий в мире капитала, CBS решила вернуться к идее создания круглосуточного цифрового новостного телеканала, который, по словам председатель правления CBS Лесли Мунвеза, «может стать альтернативой кабельным телевизионным новостям»[43]. Напомню, что впервые идея круглосуточного новостного вещания была запущена в 1985 г. создателем CNN Тедом Тёрнером. Сегодня мы можем с полной уверенностью сказать, что проект CNN удался — весь мир смотрит на мир через шоры CNN.

Медиаконгломераты владеют не только радиотелевизионными сетями, но также и такими прибыльными холдингами, как компании кабельного телевидения, книжные издательства, журналы, газеты, киностудии, системы спутникового телевидения и радиостанции[44]. Таким образом, практически вся сеть СМИ (аналогичная ситуация в рекламном и шоу-бизнесе) отражает интересы очень узкого круга лиц и призвана формировать определённые стереотипы сознания и поведения у тех, кто потребляет этот продукт.

Технология манипулирования общественным мнением не сводится к одному лишь замалчиванию тех или иных событий и новостей в газетах или к откровенному пропагандистскому искажению исторических событий при помощи телевизионных «документальных сериалов». Хозяева масс-медиа демонстрируют и тонкость, и тщательность в своём дирижировании индустрией развлечений и новостей. Средний американец или житель любой другой страны, чьё ежедневное потребление телевидения приобрело совершенно нездоровые пропорции, с большим трудом отличает выдуманные ситуации от реальных, если отличает вообще. Для многих, слишком многих реальный мир уже вытеснен ложной реальностью мира телевидения. Как отмечал ещё в 1997 г. один из исследователей роли масс-медиа на сознание Лонни Вольф, «телевидение оказывает диссоциативное воздействие на разум человека, снижая его способность рационально мыслить. Зрители, привыкающие смотреть телевизор по шесть и более часов в день, отказываются от своей способности рассуждать, всецело предаваясь образам и звукам, доносящимся с телеэкрана»[45]. Таким образом, когда телевизионный сценарист через телеперсонажей одобряет/ осуждает те или иные идеи и действия, он тем самым оказывает мощное психологическое давление на миллионы телезрителей. Точно так же обстоит дело и с новостями, будь то телевизионными или газетными. Достаточно вспомнить информационную войну, которую вели и продолжают вести мировые СМИ против Сербии, России, Ливии, Сирии, Ирана.

К колоссальной роли СМИ, которую они играют в современном обществе, следует добавить важнейшую идеологическую функцию, выполняемую системой образования и науки. Частные фирмы активно поощряют одарённых профессоров и преподавателей; финансируют группы учёных, работающих над конкретными проблемами, и научно-исследовательские центры; предоставляют гранты и оказывают влияние на политику приёма на работу, на тематику исследований и содержание преподаваемых дисциплин. Иными словами, деньги требуют лояльности к существующей системе.

Идеологическое влияние обеспечивают также система аналитических центров (например, Heritage Foundation, Freedom House, RAND Corp.) и рейтинговых агентств, институты и университеты. Они проводят исследования, по итогам которых делается, например, вывод, что главная слабость государства заключается в обременительном регулировании и в излишней бюрократии, а лечение этих недугов состоит в ослаблении государственного контроля и снижении налогов с бизнеса. Правые идеологи, используя богатое финансирование, смогли нанять и подготовить идеологически убеждённых писателей и публицистов, которые проникли в правительственные ведомства, стали штатными сотрудниками парламентов, информационных агентств и наладили постоянный выпуск материалов, пропагандирующих идеи корпораций в отношении «свободной торговли» и «свободного рынка». Таким образом, почти все интеллектуальные и культурные институты т.н. демократических стран контролируются плутократией, все они связаны с системой бизнеса и ими управляют группы, представляющие интересы богатых корпораций. Тем самым на наших глазах формируется, словами автора антиутопии, описывающей методологию удержания населения под властью элитарного меньшинства, «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли, «ментальный концентрационный лагерь»[46].

Подводя промежуточный итог вышесказанному, следует признать, что «мягкая сила» в XXI в. становится одним из главных способов борьбы за влияние, территории и ресурсы. Мир словно возвращается в позднее средневековье. Если после Аугсбургского мира 1555 г. в Европе был установлен принцип «cujus region, ejus religio» — дословно: «чья область, того и вера», то современность устанавливает иной принцип — «чья “мягкая сила“, того и область».

Неправительственные организации как инструмент подготовки политических переворотов

Двадцать огромных томов никогда не сделают революции; её сделают маленькие брошюрки по двадцать су.

Вольтер

Мирный переворот не терпит импровизаций.

Джин Шарп

Рост «капитала влияния» в современном мире зависит в значительной степени от «развитости» гражданского общества, которое определяется деятельностью т.н. неправительственных организаций.

Строго согласно концепции «мягкой силы», аккумулирующей структуры, задействованные как в краткосрочной, так и в долгосрочной стратегии, готовились протестные силы всех политических переворотов современности. «Финансировались и поддерживались эти программы через различные фонды и иные неправительственные структуры, как правило, американского происхождения»[47].

Например, Национальный фонд поддержки демократии (NED), основанный в 1983 г., позиционирует себя как частная некоммерческая организация, деятельность которой направлена на развитие и укрепление демократических институтов по всему миру. При этом Фонд был создан совместно Республиканской и Демократической партиями, а руководство его деятельностью осуществляется советом, в состав которого входит пропорциональное количество представителей обеих партий, но главное — организация получает поддержку Конгресса по всему политическому спектру. Более того, на официальном сайте зафиксировано, что деятельность Фонда «контролируется на разных уровнях со стороны Конгресса США, Государственного департамента и независимого финансового аудита». Ежегодно NED выплачивает более 1000 грантов на поддержку проектов НПО в более чем 90 странах[48]. Кстати, Левада-центр финансировался NED.

Ещё одной структурой, реализующей концепцию МС, является работающий на ниве продвижения интересов «сынов капитала» более 30 лет Национальный институт демократии (NDI), созданный в 1983 г. под патронатом Демократической партии США. Финансирование института, председателем которого в данный момент является экс-госсекретарь М. Олбрайт, также осуществляется федеральным правительством, различными международными агентствами развития и частными фондами. В качестве вице-президентов фонда приглашаются бывшие сенаторы, чиновники из Белого дома и Конгресса, владельцы и члены советов директоров крупных медиа-компаний. В рамках своей миссии «NDI оказывает практическую помощь общественным и политическим деятелям, продвигающим демократические ценности, практики и институты. NDI работает с демократами в каждом регионе мира и помогает в создании политических и общественных организаций, в обеспечении честных выборов и в продвижении гражданского участия, открытости и ответственности в правительствах». В настоящий момент эта «помощь» осуществляется в 125 странах[49].

Агентство США по международному развитию (USAID) — старейшее из структур влияния, было создано по распоряжению Дж. Кеннеди в 1961 г. и позиционирует себя, как «независимое (от кого независимое?) агентство федерального правительства США. Отвечает за невоенную помощь США другим странам. Администратор Агентства и его заместитель назначаются президентом США с согласия Сената и действуют в координации с Государственным секретарём США. Агентство работает в более чем 100 странах мира. На финансирование программ этой организации ежегодно выделяется около 1% федерального бюджета США, что составляет в 2014 г. почти 40 млрд — есть на что развернуться.

В России USAID осуществлял свою работу с 1992 г. За два десятилетия работы в России общая сумма всех проектов агентства официально составила около 2,7 млрд долл. США[50]. Партнёрами USAID в России «по развитию экономики и демократии» являлись 57 организаций, в частности, Московская Хельсинкская группа, Институт экономической политики им. Е. Гайдара, Голос, Мемориал и др.

В сентябре 2012 г. руководством РФ было принято решение о прекращении деятельности USAID на территории нашей страны. Такое решение было связано с тем, что «характер работы представителей Агентства в нашей стране далеко не всегда отвечал заявленным целям содействия развитию двустороннего гуманитарного сотрудничества. Речь идёт о попытках влиять через распределение грантов на политические процессы, включая выборы различного уровня и институты гражданского общества. Серьёзные вопросы вызывала активность АМР в российских регионах, особенно на Северном Кавказе, о чём мы неоднократно предупреждали наших американских коллег»[51].

Согласно официальным данным, содержащимся на сайте USAID, «помощь» этой НПО, в частности, заключалась в непосредственном влиянии на разработку проектов Конституции нашей страны, первой части Гражданского кодекса, Налогового кодекса, а также на принятие Земельного кодекса России в 2001 г., позволившего покупать, продавать и владеть земельной собственностью. В период с 2001 по 2008 г. Агентство активно участвовало в подготовке и контроле за проведением судебной реформы, не говоря уже о формировании медиа-контента, о создании системы подготовки и переподготовки кадров в самых различных гуманитарных сферах, в том числе государственного управления [52]. Только этих фактов достаточно, чтобы оценить деятельность этой организации как подрывающую основы российской государственности. Возникает другой вопрос — почему Агентство имело возможность так долго и так продуктивно работать в России? Что же касается оценки итогов работы USAID Белым домом, то по словам Виктории Нуланд, Штаты «очень гордятся тем, что достигло Агентство в России за последние два десятилетия».

Очевидно, что особый предмет гордости составляют успехи в формировании разветвлённой системы агентов влияния, в переформатировании сознания не только активных участников ряда российских НПО, но и в проведении серии секретных и подрывных операций. Этими направлениями деятельности занимается в Агентстве отдел переходных инициатив (The Office of Transition Initiatives, OTI).

В USAID разработаны четыре критерия, в соответствии с которыми выбирается страна-мишень:

1. Является ли данная страна важной с точки зрения национальных интересов США? Если да, то OTI использует все имеющиеся ресурсы для максимального продвижения американских внешнеполитических интересов в этой стране;

2. Есть ли и какое окно возможностей? В этом случае речь идёт об оказании влияния на ключевые политические фигуры, которые всячески поддерживаются в деле реформирования общественной системы страны-мишени;

3. Необходимо ли участие OTI для продвижения интересов США? OTI использует свои ресурсы только в тех случаях, когда деятельность иных (не)государственных структур США недостаточна или не приводит к желаемым результатам;

4. Является ли оперативная обстановка в стране-мишени достаточно стабильной для работы OTI? Страна должна быть достаточно стабильной, чтобы сотрудники Агентства могли свободно передвигаться по её территории, могли осуществлять и контролировать финансируемую OTI деятельность[53].

Среди стран, представляющих на данный момент особый интерес для продвижения национальных интересов США, а значит, попадающие в сферу деятельности OTI, числятся Афганистан, Венесуэла, Гаити, Гондурас, Кения, Киргизия, Кот-д’Ивуар, Куба, Ливан, Ливия, Пакистан, Тунис, Шри-Ланка. Наличие это списка вовсе не означает, что в других государствах USAID не проводит «национальные интересы» США. Однако применительно к перечисленным странам речь идёт о возможности осуществления подрывных операций, о которых не оповещается даже Конгресс США, а расходы на проводимые OTI операции маскируются в других статьях бюджета Агентства[54].

Кроме того, как отмечают многие исследователи, большинство западных НПО тесным образом связаны с разведывательными структурами тех стран, которые они представляют. Что же касается USAID, то многие агенты ЦРУ за границей зачастую действуют именно под его прикрытием[55]. В принципе, наличие НПО позволяет открыто, легально заниматься разведывательной деятельностью. Достаточно посмотреть на грантовую политику ряда западных структур, чтобы понять, какая информация интересует заказчика. Среди предлагаемых грантов нередко можно встретить предложение исследования блогосферы, социальной, национальной, религиозной структуры того или иного региона, гендерных особенностей, сфер интересов молодёжи и т. п.

Структур soft power, так или иначе занимающихся «продвижением демократии», формированием «привлекательной» власти США и других стран (активно используют МС исламские государства, Китай, Турция) великое множество. Поистине — имя им легион. Среди самых влиятельных RAND Corporation, Институт Санта-Фе, Дом Свободы, Фонды Форда, Макартуров, Карнеги, Сороса и др., Институт Гэллапа, Центр СМИ и публичной политики Школы государственного управления им. Кеннеди при Гарвардском университете, Беркмановский центр «Интернет и общество» при Гарвардской Школе права, Оксфордский институт Интернета, Альянс молодёжных движений, Школы права Колумбийского и Йельского университетов, Институт Альберта Эйнштейна, основанный Дж. Шарпом — автором той самой «маленькой брошюрки» за 20 условных су, которая, согласно Вольтеру, «делает революцию» (речь идёт о 80-страничной книге «От диктатуры к демократии», растиражированной в 2012 г. в России всеми сколь-нибудь значимыми НПО и социальными сетями). Всех, играющих на поле публичной дипломатии, не перечислишь. Чего стоят только экологические движения, включая Всемирный фонд дикой природы. И это лишь центровые игроки, кураторы процессов деструкции. От этих центров, институтов, фондов тянется паутина, причём не всегда видимая т.н. гражданских институтов, главное предназначение которых критика, дестабилизация и разрушение сильной государственной власти.

Например, в Киргизии (население 5,5 млн чел.) на зарубежные гранты было создано более 10 тысяч местных НПО[56]. Действительно, по количеству НПО на душу населения Киргизия превзошла все страны СНГ. «Почти в каждом селении была своя НПО. На открытом для всех желающих экспериментальном киргизском поле иностранное фонды штамповали их с особым рвением. Размножившаяся бюрократия этих фондов перевыполнила план. План этот выстраивался в русле неолиберальной мечты — отстранения государства от общественной жизни и передачи её функций неправительственным организациям»[57], а точнее их кураторам или, как бы сказал Бенджамин Дизраэли, «хозяевам истории». Как известно, Киргизия пережила две «революции», в организации которых самое непосредственное участие принимали именно активисты многочисленных НПО, финансируемых западными институтами «гражданского общества».

Не менее показателен опыт Украины. В заявлении Госдепартамента США, озвученного в американском посольстве в Киеве 12 января 2014 г., в частности, отмечалось, что «с момента обретения Украиной независимости в 1991 году мы (Штаты — Е.П.) помогаем украинцам в наработке ими демократических навыков и институтов, а также поддерживаем развитие гражданской активности и эффективного государственного управления, которые являются предпосылкой достижения Украиной своих европейских стремлений». Далее особо подчёркивалось: «Мы потратили более пяти млрд долл. на помощь Украине в достижении этих и других целей, которые станут залогом безопасности, благосостояния и демократичности Украины»[58].

Напомню, что ещё в 1990 г. госдепартаментом США было принято решение «об усилении роли правительственных структур и неправительственных организаций на территории Украины» для реализации проектов и программ демократизации общества, созданию независимых СМИ, обучению молодых политиков. В мае 1992 г. было подписано «Соглашение между Правительством Украины и Правительством США о гуманитарном и технико-экономическом сотрудничестве», которое открыло американцам безграничные возможности для создания на Украине НПО любого рода. Многочисленные источники указывают, что на протяжении последних двух последних десятилетий на Украине действовало около 400 фондов с международным статусом, более 350 международных организаций, работающих в гуманитарной сфере, 180 структурных подразделений иностранных «негосударственных» организаций. По данным Фонда Фулбрайта, с 1992 г. в программах западных фондов приняли участие около 20 тыс. активистов украинских общественных и политических объединений[59]. Все эти действия преследовали одну цель — создать антироссийски настроенные разветвлённые, хорошо подготовленные и готовые к выступлению в час «X» организации.

Например, ультра-националистическая организация «Правый сектор» активно финансировалась через западные фонды, в том числе «украинских» НПО, созданных ещё в период холодной войны на Западе и объединивших в том числе ветеранов и бойцов ОУН-УПА. Здесь не лишне напомнить, что Организация украинских националистов, как и многочисленные националистические структуры, работавшие против нашей страны, — это во многом внешний проект, запущенный в Вене в феврале 1929 г. «Правый сектор», объединивший такие неонацистские организации, как «Тризуб» им. С. Бандеры (лидеры — А.И. Тарасенко по прозвищу «Пилилась», Д.А. Ярош, А.Л. Стемпицкий по прозвищу «Летун»); «Белый молот» (командир А.В. Вахний); отряды «Полтава» и «Морозно» (командир О.С. Шумков), «Патриот Украины» (Хариков), УНА-УНСО и ряд других националистических структур в этом смысле не исключение.

Захват власти на Украине неонацистами готовился давно, причём не только тайно, но открыто, публично. Достаточно вспомнить, что организация орденского типа — «Тризуб», провозгласившая целью построение национального украинского государства, была создана в 1993 г. Выдающийся историк Эрик Хобсбаум, испытавший на себе практику нацизма, относительно «однородного национального государства» писал, что создание такового «представляет собой цель, которую могут осуществить только варвары, или, по крайней мере, только варварскими средствами»[60]. Однако, как показывают разворачивающиеся на Украине события, реализация националистических идей осуществляется именно варварскими способами.

Задолго до серии политических переворотов последних лет российский философ Александр Панарин (кстати, уроженец Горловки Донецкой области) обращал внимание на интересы, стоящие за разрушительной стратегией по «пробуждению чудовища национализма» (А. Михник). «Новейший либерализм не только совершил предательство по отношению к Просвещению, пойдя на потакание инстинкту в его борьбе с нравственным разумом, он предал Просвещение, пойдя на потакание этносепаратизму. Стратегический замысел понятен: оспаривать американский однополярный порядок на деле способны только крупные государства. Почти все крупные государства являются полиэтническими. Следовательно, спровоцировав племенного демона на бунт против «империи», можно дестабилизировать и, в конце концов, разложить крупные государства, оставив единственную сверхдержаву в окружении мира, представленного исключительно малыми и слабыми странами»[61]. Вирус сепаратизма, закреплённый впервые в «доктрине Вильсона», продолжает под внимательным присмотром из Вашингтона блуждать по планете, выливаясь в резню в Судане, в раздел Сомали, в кровавые будни «арабских революций» и евромайдана.

Что же касается, событий «арабской весны», то деятельность оппозиционного «Движения 6 апреля» в Египте поддерживалась такими международными организационно-информационными ресурсами, как сеть Global Voices, финансируемая Фондами Форда и Макартуров, соросовским Открытым обществом, а также производителями и дистрибьюторами IT. Именно через Global Voices, регулярно проводившей международные конференции и рабочие встречи, распределялись средства на профильные общественные структуры — Врачи за перемены, Журналисты за перемены, Рабочие за перемены и др. По отдельным каналам поддерживались объединения юристов, женские организации, а также структуры национальных меньшинств. Целевую поддержку получали также редакции изданий, прежде всего политических сайтов таких, как Аль-Масри аль-Юм, а на международном уровне — Аль-Джазира. Поддерживались и отдельные интеллектуалы, преимущественно из сферы СМИ — мастера фельетонного и карикатурного жанра.

Как следует из материалов WikiLeaks[62], опубликованных 29 января 2011 г., уже после прохождения египетской революцией своего пика — восстания на площади Тахрир, посол США в Египте Маргарет Скоби в своих донесениях ещё в декабре 2008 г. упоминала о движении «6 апреля», которому предстояло быть одним из основных организаторов акций протеста, а один из египетских оппозиционеров — топ-менеджер Google Ваил Гоним — был отправлен на организованный Госдепом США семинар молодых активистов по фальшивому паспорту.

По некоторым данным, на тот момент группа «6 апреля» в социальной сети Facebook уже насчитывала 70 000 человек, преимущественно из образованной молодежи. Особый акцент был сделан на работе с коптским меньшинством. Как и в Судане, христианское меньшинство в Египте с начала 1980-х гг. патронировалось специально созданными для этого организациями — Интернационалом христианской солидарности (CSI) и фондом Pax Christi. Таким образом, можно утверждать, что США заранее разрабатывали план революционного сценария в Египте, как и в других странах Северной Африки и Ближнего Востока. Поистине, «мирный переворот не терпит импровизаций».

Так, переворот в Тунисе во многом стал результатом длительной подготовительной работы Центра прикладных ненасильственных акций и стратегий CANVAS[63]. Основанный в 2003 г. в Белграде на базе движения «Отпор» — главной публичной силой белградской «революции», CANVAS занимается реализацией методик Дж. Шарпа. Члены организации также участвуют в семинарах, финансируемых ОБСЕ и ООН. Сотрудничая с Домом Свободы, который, в свою очередь, поддерживается Национальным фондом за демократию, CANVAS подготовил к 2011 г. активистов из более чем 50 стран мира, в том числе из Зимбабве, Туниса, Ливана, Египта, Ирана, Грузии, Украины, Белоруссии, Киргизии и даже Северной Кореи.

Важно, что программа обучения была построена на вытеснении позиций национальных правительств из процесса формирования мнения слушателей, которые должны были погружаться в информпотоки и оценки, идущие только из западных СМИ и соцсетей. Кстати, Тунис, запустивший «революционную волну» в 2011 г., перекинувшуюся затем на Египет и другие страны Северной Африки и Ближнего Востока, ещё в 1991 г. стал первой арабской и африканской страной, подключившейся к сети, а к 2011 г. из стран мусульманского мира по уровню развития мобильной телефонии уступал лишь Турции.

В связи с этим справедливо полагать, что публикации на сайте WikiLeaks компрометирующих семью тунисского президента Зин эль-Абидина Бен Али материалов, послужили детонатором общественного недовольства. Экзальтация даже лояльных власти тунисцев была достигнута трансляцией по сетям самосожжения Мохаммеда Буазизи. В результате тысячи людей вышли на площади городов, а оппозиция захватила основные коммуникационные артерии государства. Внешняя поддержка событий (выступления официальных лиц ЕС и США) ускорила падение режима, убедив протестующих в необходимости бессрочного неповиновения властям, что, в конечном итоге, вынудило Бен Али 14 января 2011 г. покинуть страну.

Роль WikiLeaks в событиях политических переворотов заслуживает отдельного исследования. Здесь обратим внимание лишь на один важный момент. Проект WikiLeaks стартовал довольно незаметно — в декабре 2006 г. Почему-то предполагаемый диссидентский сайт, публикующий конфиденциальную информацию, сразу же был удостоен огромного внимания влиятельными мировыми СМИ, прежде всего, такими, как газета Washington Post и журнал Time. Статья в журнале Time особенно любопытна. Вот небольшой отрывок: «К марту месяцу в рамках этого нового смелого коллективного эксперимента, связанного с утечкой информации, в режиме онлайн будет доступно более миллиона правительственных и корпоративных документов из стран Азии, Африки, Ближнего Востока и бывшего советского блока. Если, конечно, вы не сторонник многочисленных теорий заговора, намекающих на то, что WikiLeaks служит прикрытием для ЦРУ или других разведывательных служб»[64].

Спрашивается, во-первых, зачем рекламировать сайт до первой сенсации или «утечки» информации? Во-вторых, почему нужно было рекламировать сайт, где «будут опубликованы правительственные и корпоративные бумаги», явно не предназначенные для всеобщего обозрения, а значит, добытые если не преступным, то уж точно нелегальным способом? Может быть, владельцы Time знали что-то такое, чего не знаем мы? Или таким способом общественное мнение готовили к выходу на сцену нового глобального игрока?

Однако читаем дальше. «Вместо того чтобы ограничиваться мнением пары учёных специалистов, WikiLeaks станет настоящим форумом, где всё мировое сообщество сможет тщательно изучать все поступающие документы с точки зрения их надёжности, достоверности и возможности фальсификации... Люди смогут интерпретировать документы и объяснять их значимость для публики. Если утечка происходит из недр китайского правительства, всё китайское диссидентское сообщество сможет свободно изучать опубликованные документы и обсуждать их...». Получается, что, прежде всего, ресурс создавался для активизации оппозиции в странах-мишенях. В то же время он может быть использован для разоблачения собственных правительств, если они перестанут выполнять волю их нанимателей — мировой плутократии.

Об огромном значении проекта под названием WikiLeaks свидетельствует не только его поддержка со стороны медиаистеблишмента, без которой он бы рухнул, не успев стартовать. В совет директоров ресурса входит один из самых влиятельных медиамагнатов — Руперт Мердок. Не правда ли, есть над чем задуматься.

Что же касается роли МС в события «арабской весны», приведём ещё один пример. Незадолго до начала т.н. ненасильственной борьбы в январе 2011 г. в сети Facebook появилась новая группа Сирийская революция-2011, набравшая на первых порах более 15 тыс. сторонников и призывающая президента Сирии Башара Асада уйти в отставку. К 15 марта 2011 г. протесты охватывают Дамаск и Дараа. Далее они затрагивают Латакию, Алеппо и пригороды сирийской столицы, рассыпаясь после многочисленных силовых акций правительства, приведших к жертвам. В итоге именно принцип силы, задействованный сирийскими властями, спасает их от падения.

Итак, в сравнении с балканским периодом политических переворотов на арабском Востоке максимально использовались социальные сети. Прежде всего, это Facebook и Twitter, блогеры которых были призваны экзальтировать аудиторию и координировать выступления. Например, волнения в Йемене и Иордании начались одновременно. 15 января — в один день начались волнения в Бахрейне и Ливии, чего невозможно было бы добиться при отсутствии сетевых структур. Поэтому вполне справедливо считать эти события «твиттер-революциями».

Сегодня уже доподлинно известно, что после событий 9/11 США мобилизовали огромные финансовые ресурсы и создали порядка 350 новых различных программ в области образования, культуры и информации для продвижения демократии и создания прослойки граждан в арабских странах, ориентированных на ценности и политику США[65]. Все программы были объединены в масштабный проект под названием «Инициатива поддержки партнёрства на Ближнем Востоке», который курировался Госдепом США[66].

В 2002 г. Госдепартамент чётко обозначал цель данного проекта — осуществить демократические преобразования в таких странах региона, как Алжир, Бахрейн, Египет, Иордания, Кувейт, Ливан, Марокко, Оман, Катар, Саудовская Аравия, Тунис, ОАЭ, Палестинские Территории, Иран, Ирак и Ливия. Эти преобразования предполагалось осуществить при помощи проектов, направленных на (1) изменение политического строя через создание партий, подготовку альтернативных политиков, эмансипацию женщин и формирование лояльной и демократически настроенной молодёжи; (2) изменение экономического климата путём создания слоя бизнесменов и юристов, получивших «западное образование», а также изменения законодательства стран; (3) реформирование всей системы образования посредством расширения доступа женщин к образованию, ревизии учебных планов и обеспечения школ и университетов американскими учебниками[67].

В реализации этих проектов было апробировано принципиальное новшество. Впервые за шестьдесят лет существования публичной дипломатии США изменили целевую аудиторию программ обучения, направленных на распространение принципов либеральной демократии. Теперь вместо действующей элиты, военных и диссидентствующей интеллигенции правительство США стало обучать молодёжь до 25 лет и женщин. Кроме этого, Госдеп модифицировал тактику продвижения своего влияния. Вместо поддержки политических режимов и армии Вашингтон стал создавать альтернативные партии, некоммерческие организации, реформировать системы образования. В условиях мирового кризиса Штатам оказались более не нужны стабильные режимы. Им нужен хаос, достичь который возможно при помощи демократизации общества страны-мишени.

В результате за десять лет осуществления программ по демократизации восточных стран произошло, во-первых, значительное увеличение числа арабского населения, прошедшего политическое обучение как в США, так у себя на родине. Если в конце 2000 г. тысячи граждан вовлекались в программы обменов или обучения, то уже в 2004―2009 г. — сотни тысяч. Например, только из Египта в 1998 г. США пригласили на обучение по программам в области развития демократии около 3 300 человек, в 2007 г. — это уже было 47 300 человек, а в 2008 г. — 148 700 человек.

Во-вторых, США удалось «обработать» молодёжь, представляющую не самые обеспеченные слои общества и лишённую возможности получить образование. Эти группы молодежи — т.н. underserved youth или молодёжь группы риска — имели высокие шансы стать членами террористических группировок. Отучившись в специальных школах по обучению основам демократии и гражданского общества, изучив политические технологии и основы протестного движения, они стали ударным отрядом «демократических преобразований» и лишь ждали часа «X».

В-третьих, это создание целой серии информационных программ. Начиная с 2002―2004 гг. правительство США создало порядка десяти новых радиостанций и телеканалов. Наиболее известные среди них — каналы Сава, Фарда, Свободный Ирак, Голос Америки на курдском языке, Сеть персидских новостей и др. Большинство из них, как видно из названий, были созданы в странах Ближнего Востока. Самый масштабный — это телеканал Альхурра, который охватывает все страны Северной Африки и Ближнего Востока. Будучи крайне политизированным каналом, Альхурра сумела привлечь внимание молодёжи посредством таких передач как «Час демократии», «Мнения женщин» и т.д.

Особое внимание было обращено на подготовку блогеров и гражданских активистов. Одной из главных баз по их подготовке была юридическая школа Колумбийского университета, где наставниками организаторов будущих акций протеста были ключевые сотрудники из команды Б. Обамы, обеспечивавших его избрание в 2008 г. Ещё одной структурой, отвечавшей за подготовку оппозиционеров, был Alliance for Youth Movements, прямо финансируемый Госдепом США. Кроме того, в разработке сценариев «революций» и подготовке оппозиционного ядра принимали также непосредственное участие: New America Foundation — соучредитель Global Voices и партнер Google, Центр СМИ и публичной политики Школы государственного управления им. Кеннеди при Гарварде, Беркмановский центр «Интернет и общество» при Гарвардской Школе права, NEXACenter, Оксфордский институт Интернета, Школы права Колумбийского и Йельского университетов и другие. Чем всё закончилось в 2011 г. — хорошо известно.

Сетевые технологии как инструменты политических переворотов

Когда путч готовят открыто, он всегда неожиданен.

Аркадий Давидович

Сетевые технологии, будучи одним из важнейший ресурсов «мягкой силы», стали самым значимым инструментом политических переворотов. Несмотря на то, что в современном политологическом дискурсе понятие «сеть» является одним из самых востребованных, и существует уже довольно большой массив литературы, изучающей этот технологический продукт с точки зрения его влияния на массовое сознание и поведение, довольно незначительное количество исследователей указывает на самые главные характеристики этого явления. Стратегически же мыслящие политики, как и просто думающие люди должны понимать истинную природу и направленность той или иной технологической новинки. Именно поэтому необходимо знать, что сетевые технологии, будучи одним из важнейший ресурсов «мягкой силы», стали одним из самых действенных инструментов смены политических режимов.

Оценка роли и значения соцсетей в формировании настроения масс, в их экзальтации и организации позволяет утверждать, что во-первых, социальные сети — это когнитивная технология; во-вторых — организационное оружие; в-третьих — бизнес-продукт. Например, по оценкам инсайдеров, рыночная капитализация Facebook, стоимость акций которого только за 2013 г. выросла на 52%, оценивается более 100 млрд долл. США, а такого крупнейшего российского игрока финансового рынка всего в 67,7 млрд долларов[68]. В сравнении с этим гигантом капитализация Twitter составляет всего 7 млрд долл. Колоссальные средства вращаются вокруг YouTube, MySpace, ВКонтакте и других сетевых аккаунтов. Так что создавались эти «игрушки» далеко не из альтруистических соображений студентами-вундеркиндами.

Старт первой в истории социальной сети — ClassMates — состоялся США в 1995 г. Проект оказался настолько успешным, что в последующие годы заработал целый ряд аналогичных сервисов. Прямой аналог проекта — Одноклассники — предложенный российским веб-разработчиком Альбертом Попковым (проживает в Лондоне) появился в России 4 марта 2006 г. Начало бума социальных сетей пришлось на 2003―2004 гг., и связано с созданием LinkedIn, MySpace и Facebook. Для сравнения, если LinkedIn создавалась с целью установления и поддержания деловых контактов, то владельцы MySpace и Facebook сделали ставку на удовлетворение человеческой потребности в самовыражении. С этого периода социальные сети становятся своего рода интернет-пристанищем, где каждый может найти техническую и социальную базу для собственного виртуального «я».

На первый взгляд значение соцсетей имеет положительную коннотацию — теперь любой человек может легко и быстро найти себе друзей, обмениваться мнениями, дискутировать по любому поводу, начиная с причин изменения климата и заканчивая персональным составом правительства. Позитивно можно оценить и экономическую составляющую проектов, а вот характеристика сетей как когнитивной технологии и оргоружия вряд ли вызовет положительные эмоции. Давайте разберёмся.

Понятие «организационное оружие» (ОО) был введён отечественным разработчиком систем организационного управления С.П. Никаноровым[69]. Основу оргоружия составляют специальные рефлексивные технологии организационного управления. Они представляют собой упорядоченные совокупности постоянно совершенствующихся методов (программ, стратегий, процедур, форм) реализации самого широкого спектра управленческих решений. «Так как основу любой организационной системы составляют люди, мотивация деятельности которых базируется на их физиологических, социальных и информационных потребностях, то продуктивное, правильно рассчитанное применение “организационного оружия” в определённой организационной среде (прежде всего властной) оказывает прямое влияние не только на уровень безопасности организационной системы государства, но и саму возможность её существования»[70].

Применение оргоружия отражает историческую тенденцию перехода от войн, основу которых составляет физическое уничтожение ресурсов противника, к войнам, ориентированным на его «самодезорганизацию» и «самодезориентацию». При этом решается задача сохранения имеющейся в руках противника ресурсной базы. На практике это осуществляется посредством применения системы организационных (согласованных по целям, месту и времени разведывательных, пропагандистских, психологических, информационных и др.) воздействий на противника, заставляющих его двигаться в необходимом для инициатора атаки направлении. С помощью ОО можно направить политику противника в стратегический тупик, измотать его экономику неэффективными непосильными программами, затормозить развитие вооружений, исказить основы национальной культуры, создать среди части населения «пятую колонну». В итоге в государстве возникает обстановка внутриполитического, экономического, психологического хаоса.

В.С. Овчинский и И.Ю. Сундиев утверждают, что организационное оружие есть способ активации патологической системы внутри государства-мишени. Характерной особенностью патологической системы является то, что она воздействует на функциональную систему общества, в первую очередь, «извне», с иерархически «вышележащего» (властного) уровня системной организации. Кроме того, применение оргоружия не всегда заметно, покрыто тайной, а потому не видимо и не понятно для традиционной науки. «Деструкция, как действие организационного оружия, направлена на достижение результатов, находящихся в “системе ценностей” инициатора применения данного оружия»[71]. Иными словами, должно быть деформировано когнитивное.

Развитие «ненасильственных» технологий смены режимов обусловлено научно-техническим прогрессом, благодаря которому современный человек погружается в киберпространство, в широком смысле — ноосферу. В её границах разумная деятельность индивида становится определяющим фактором развития. Дигитализация (т.е. перевод информации в цифровую форму) всех сторон жизни и стремительное развитие сетевых электронных технологий благоприятствуют созданию новой информационной парадигмы. При этом существенным оказывается следующее противоречие — информационные технологии развиваются значительно быстрее, чем происходит адаптация людей к ним, что обусловлено физиологическими и психологическими особенностями человека как биологического вида. В результате осознание истинной роли новых технологий в формировании информационного, а значит, социального и политического пространств, приходит к людям с опозданием.

Теперь по сути вопроса. Под когнитивными или познавательными принято понимать информационные технологии, описывающие основные мыслительные процессы человека. Они являются одним из наиболее «интеллектуальных» разделов теории искусственного интеллекта. В отличие от фундаментального принципа западного рационализма, сформулированного Декартом в «Рассуждении о методе» (1637 г.), — «мыслю, следовательно, существую» (cogito ergo sum) — сегодня к понятию когнитивного относятся не только процессы мышления, но и любые формы взаимодействия человека и среды, основанные на построении образа ситуации. В современном мире известное утверждение: «Кто владеет информацией — тот правит миром», уступило место принципу когнитологии: «Кто умеет систематизировать информацию и из неё получать знания, тот правит миром»[72].

Истоки когнитивных знаний, согласно которым мозг рассматривается как устройство обработки информации, были заложены ещё во второй половине XIX в. в работах Уильяма Джеймса и Германа фон Гельмгольца. Однако лишь в 1960-е гг. на факультете прикладной психологии Кембриджского университета, возглавляемом Фредериком Бартлеттом, удалось организовать проведение широкого спектра работ в области когнитивного моделирования. Хотя ещё в 1943 г. ученик и последователь Бартлетта Кеннет Крэг в своей книге «Природа объяснения» («The Nature of Explanation») привёл весомые доводы в пользу научного изучения таких мыслительных процессов, как убеждение и постановка цели. Уже тогда Крэг обозначил следующие три этапа деятельности агента, основанной на знаниях. Во-первых, действующий стимул должен быть преобразован во внутреннее представление. Во-вторых, с этим представлением должны быть выполнены манипуляции с помощью познавательных процессов для выработки новых внутренних представлений. В-третьих, они должны быть, в свою очередь, снова преобразованы в действия[73].

Современные когнитивные технологии как усовершенствованные крэговские установки — это способы трансформации свойств и качеств человека, его поведения за счёт либо модификации психофизиологических параметров организма, либо включения индивида в гибридные (человеко-машинные) системы.

Отдельное направление представляют когнитивные технологии, меняющие социальное поведение. Надо сказать, что информационные и когнитивные технологии изначально развивались, взаимно дополняя друг друга, создавая задел для нового технологического уклада, в котором объектом и субъектом преобразования становится человек. Бурное развитие биотехнологий в конце XX в., появление нанотехнологий привело к рождению NBIC-конвергенции (по первым буквам областей, где: N — нано; В — био; I — инфо; С — когно).

Как отмечает Игорь Сундиев, к настоящему моменту NBIC-конвергенция уже затронула все области человеческой жизнедеятельности, прямо или косвенно определяя характер, способы и динамику социальных взаимодействий. Благодаря облачным вычислениям, робототехнике, беспроводной связи 3,4 и 5 G, Skype, Facebook, Google, LinkedIn, Twitter, iPad и дешевым смартфонам с поддержкой выхода в Интернет социум стал не просто связанным, а гиперсвязанным и взаимозависимым, «прозрачным» в полном смысле этого слова. Особую роль NBIC-конвергенция сыграла в появлении новых форм и методов совершения преступлений, а также изменила взгляды на военную стратегию. Доминирующими стали «стратегия непрямых действий» и «стратегия безлидерного сопротивления», опирающиеся на сетевые структуры, создаваемые среди населения потенциального противника[74]. Именно на этом были основаны все, начиная с белградской «революции» 2000 г., политические перевороты[75].

Существенным «достижением» когнитивных технологий является разработка смарт-форм пресоциализации — добровольно-игрового неосознаваемого самим субъектом способа быстрой смены социальных ролей, статусов и позиций. Смарт-формы «упакованы», «завёрнуты» в контркультурную оболочку безобидной игры-прикола[76] и выступают как способы новой консолидации людей. Наиболее известны среди смарт-форм флэшмобы. Дословный перевод «flash mob» на русский язык означает «мгновенная толпа», хотя правильнее это понимать, как «умная толпа», т.е. толпа, имеющая цель и чётко следующая заранее подготовленному сценарию. Собственно, это уже и не толпа.

В 2002 г. в книге «Умная толпа» специалист по культурным, социальным и политическим импликациям в медиа-сферу современности Говард Рейнгольд не только подробно описал флэшмоб, придавая особое значение новому способу организации социальных связей, структур, но, фактически, предвосхитил и описал волну новых социальных революций. Он полагал, что флэш-акции (смартмобы) столь мобильны благодаря тому, что её участники используют современные средства коммуникации для самоорганизации[77]. Считается, что идея организовать флэшмоб с использованием интернета, как организационного ресурса, пришла создателю первого сайта для форматирования подобных акций FlockSmart.com Робу Зазуэта после знакомства с творчеством Рейнгольда. Сегодня флэшмобы используются довольно широко и формируют совершенно особую реальность.

Дело в том, что флэшмобы являются механизмом формирования конкретного поведения в данный момент в данном пространстве. Управляемость «умной толпы» достигается за счёт следующих принципов организации. Во-первых, акция заранее готовится через официальные интернет-сайты, где мобберы разрабатывают, предлагают и обсуждают сценарии для акций.

Во-вторых, чтобы не вызывать отрицательной реакции у случайных зрителей, такие акции проходят тихо и без шума, спокойно и вообще еле заметно. Чтобы не вызвать смех у случайных зрителей, участниками акции всё делается с серь#зным видом: флэшмоб должен вызывать недоумение, но не смех. На акциях участниками делается вид, что всё спонтанно, поэтому движения и внешний вид должны быть самыми простыми, обыденными.

В-третьих, акция начинается одновременно всеми участниками, но должна выглядеть как спонтанная. Для этого согласовывается время или назначается специальный человек (маяк), который должен подать всем сигнал для начала акции. В-четвёртых, акция не должна длиться долго — обычно до пяти минут, иначе случайные зрители начинают проявлять активность: задавать вопросы, вызывать работников охраны и правопорядка и т.п. В-пятых, участники должны делать вид, что не знают друг друга. И, наконец, акции должны быть регулярными и иметь абсурдный характер (действия мобберов не должны поддаваться логическому объяснению).

При этом флэшмоб — совершенно добровольное занятие. Но самое главное, что все участники флэшмоба не знают и не должны знать истинной причины организации той или иной акции. Важнейший смысл смартмоба как «новой социальной революции» заключается в том, что подобные акции формируют модели необдуманного, навязанного «маяком» поведения больших масс людей. В момент флэшмобов происходит спектаклизация реальности, индивид утрачивает собственно индивидуальность, превращаясь в легко управляемый винтик социальной машины.

Ещё в начале XX века выдающийся французский психолог и социолог Гюстав Лебон обратил внимание на влияние массовых акций, толпы на индивида. Учёный выделил три причины изменения личности, «Я», которые тщательно проанализированы теоретиками современных протестов и активно используются в процессе подготовки и осуществления переворота.

Во-первых, «индивид в толпе приобретает, благодаря только численности, сознание непреодолимой силы, и это сознание позволяет ему поддаться таким инстинктам, которым он никогда не даёт волю, когда он бывает один. В толпе же он тем менее не склонен обуздывать эти инстинкты, потому что толпа анонимна и не несёт на себе ответственности. Чувство ответственности, сдерживающее всегда отдельных индивидов, совершенно исчезает в толпе».

Во-вторых, в толпе есть «зараза», которая «способствует образованию в толпе специальных свойств и определяет их направление. Зараза представляет такое явление, которое легко указать, но не объяснить; её надо причислить к разряду гипнотических явлений... В толпе всякое чувство, всякое действие заразительно, и притом в такой степени, что индивид очень легко приносит в жертву свои личные интересы интересу коллективному. Подобное поведение, однако, противоречит человеческой природе, и потому человек способен на него лишь тогда, когда он составляет частицу толпы».

«Третья причина, и притом самая важная, обусловливающая появление у индивидов в толпе таких специальных свойств, которые могут не встречаться у них в изолированном положении, это — восприимчивость к внушению; зараза, о которой мы только что говорили, служит лишь следствием этой восприимчивости.... Индивид, пробыв несколько времени среди действующей толпы, под влиянием ли токов, исходящих от этой толпы, или каких-либо других причин, — неизвестно, приходит скоро в такое состояние, которое очень напоминает состояние загипнотизированного субъекта... Сознательная личность у загипнотизированного совершенно исчезает, так же как воля и рассудок, и все чувства и мысли направляются волей гипнотизёра.

Таково же приблизительно положение индивида, составляющего частицу одухотворённой толпы. Он уже не сознаёт своих поступков, и у него, как у загипнотизированного, одни способности исчезают, другие же доходят до крайней степени напряжения. Под влиянием внушения такой субъект будет совершать известные действия с неудержимой стремительностью; в толпе же эта неудержимая стремительность проявляется с ещё большей силой, так как влияние внушения, одинакового для всех, увеличивается путём взаимности».

Исходя из проведённого анализа, Лебон сделал вывод, которым до сих пор пользуются организаторы массовых мероприятий: «исчезновение сознательной личности, преобладание личности бессознательной, одинаковое направление чувств и идей, определяемое внушением, и стремление превратить немедленно в действие внушённые идеи — вот главные черты, характеризующие индивида в толпе. Он уже перестаёт быть сам собою и становится автоматом, у которого своей воли не существует»[78].

Столетней давности наработки осовременены и дополнены компьютерными технологиями. Однако роль соцсетей не ограничивается формированием легко управляемой смарт-толпы. Существенное влияние они оказали на общественное сознание в период политических кризисов, в ряде случаев закончившихся сменой политических режимов. Везде, где происходили события «арабской весны», для привлечения союзников протестующие использовали новые интернет-приложения и мобильные телефоны, перебрасывая ресурсы из киберпространства в городское пространство и обратно. Для посетителей социальных сетей создавалось впечатление, что в протестные действия включились миллионы людей. Однако в действительности число реально протестующих и протестующих в сети отличаются многократно. Достигается это с помощью специальных программ.

В частности, за год до «арабской весны», в 2010 г., правительство США заключило договор с компанией HBGary Federal на разработку компьютерной программы, которая может создавать многочисленные фиктивные аккаунты в соцсетях для манипулирования и влияния на общественное мнение по спорным вопросам, продвигая нужную точку зрения. Она также может быть использована для наблюдения за общественным мнением, чтобы находить опасные точки зрения[79].

Ещё раньше ВВС США заказала разработку Persona Management Software, которую можно использовать для создания и управления фиктивными аккаунтами на сайтах социальных сетей, чтобы искажать правду и создавать впечатление, будто существует общепринятое мнение по спорным вопросам. Буквально, «персонажи» соцсетей должны производить впечатление, что они происходят почти из любого места в мире, и могут взаимодействовать посредством обычных онлайн-сервисов и сетевых платформ. В июне 2010 г. программа была запущена[80].

Фактически сегодня активно внедряются новые технологии социальной инженерии, создающие неведомые ранее модели принятия решений, изменяющие когнитивный базис современного человека. А интернет, будучи планетарной информационной магистралью, превращает такие проекты, как WikiLeaks, Facebook и Twitter в инструмент борьбы за влияние и, конкретно, смены политических режимов в странах-мишенях. При помощи интернет-технологий происходит, словами Антонио Грамши, «молекулярная агрессия в культурное ядро»[81] конкретного режима, разрушается основа национального согласия, накаляется до предела ситуация внутри страны и в её окружении.

Конечно, социальные сети сами по себе не продуцируют «вирус революции»[82], но являются прекрасным каналом его распространения. Например, Twitter. Это, собственно, не социальная сеть, но социальным медиа этот сервис, безусловно, является. Причина, по которой Twitter можно рассматривать как инструмент «разогрева» общественного мнения, сокрыта в его интерфейсе. Благодаря конструкции этого коммуникативного канала пользователь оказывается в потоке однотипных сообщений, в том числе, «закольцованных», повторяющихся при помощи т.н. «ретвиттов»[83]. Кроме того, Twitter формирует деградантный язык «словесных жестов», т.е. он не способен инициировать сложную деятельность объекта, который оказывается погружённым в систему актуального информирования в режиме нон-стоп.

На иных принципах работает Facebook (FB), постоянно увеличивающий свою аудиторию. Например, если в ноябре 2012 г. ресурс насчитывал 966 203 160 пользователей, то на июль 2014 г. аудитория FB составила 1,32 млрд, пользователей — это те, кто заходил на сайт хотя бы раз в месяц или за указанный промежуток времени был зафиксирован с помощью кнопки Like и следящих cookie. Суточная активная аудитория FB в марте 2014 г. составила 720 млн человек, около 810 млн человек в месяц используют мобильное приложение. Каждый день в социальной сети пользователи оставляют 3,2 млрд лайков, публикуют 300 млн. фотографий[84]. Не удивительно, что именно эта сеть стала самым значимым сетевым инструментом «мягкой силы» вообще и всех политических переворотов 2011―2014 гг. В результате «весу» в сети, зависящего от количества друзей, и отбора сообщений по их популярности факторов у пользователей возникает ощущение значимости происходящих событий и мгновенной его включённости в этот процесс. Более того, создаётся впечатление, что от позиции, реакции конкретного субъекта зависит развитие ситуации. Условно, если именно я выйду на площадь или хотя бы виртуально присоединюсь к протесту, то ненавистный диктатор будет повержен.

Однако не везде Facebook «овладел массами», хотя его аудитория даже в проблемных для сети странах постоянно растёт. Так, в России в ноябре 2012 г. планка FB достигала всего семь с половиной миллионов участников, что составляет 5,36% населения[85], то согласно показателям сервиса Webomer, на 1 января 2014 г. это было уже 10,8% населения, а 22 апреля 2014 г. — уже 12,1%. или почти 24 млн человек. Но повторюсь — FB не самая популярная сетевая площадка.

Лидирующие позиции в РФ и в ряде стран постсоветского пространства занимают сети ВКонтакте и Одноклассники. Для сравнения в марте 2012 г. Одноклассники насчитывали 148 млн зарегистрированных пользователей, на 1 января 2013 г. их было уже более 205 млн. При этом посещаемость сайта — более 44 млн посетителей в сутки|[86]. Однако самой развитой соцсетью в России является ресурс ВКонтакте. По числу зарегистрированных пользователей в 2014 г. ВКонтакте в 2014 г. занял восьмую строчку в мировом рейтинге социальных сетей — у него 228 млн пользователей[87]. В 2012 г. этот показатель достигал 190 млн. Если же судить по счётчику на сайте, то активных пользователей (тех, кто ежедневно заходит в сеть) сервиса ВКонтакте в 2012 г. насчитывалось 41 млн, то в июле 2014 г. эта цифра перевалила за 55 млн человек[88]. Такой успех именно этой сети объясняется наличием, с одной стороны, «сильных групп — коммуникационных платформ, которые отчасти заменяют пользователям этой сети автоматические алгоритмы EdgeRank от Facebook с точки зрения фильтрации интересующего их контента»[89]. С другой — простотой в использовании и огромным сопроводительным багажом: распространяемая в группах информация обычно состоит из фотографий, демотиваторов и коллажей, которые доходчивы и не требуют специальных знаний для интерпретации.

Анализ работы социальных сетей позволяет выстроить их своеобразную иерархию как по степени воздействия, так и по технологической применимости. На вершине сетевой пирамиды может быть размещён интеллектуальный портал для самых продвинутых и креативных пользователей, можно сказать, инициаторов социальных изменений — LiveJournal (Живой Журнал). Это место «высокого» общения, самоутверждения, либо же т.н. троллинга — размещения материалов с целью вызвать конфликт, спровоцировать на какие-то оценки и даже поступки. По воздействию на общественное мнение ЖЖ технологически применим практически так же, как классические СМИ, что в революционной ситуации явно недостаточно. Другое дело Facebook, который занимает срединное или центральное место в сетевой иерархии, охватывая многомиллионные аудитории. В России эту планку занимает ВКонтакте. Затем уже следует Twitter.

Социальные сети выполняют сегодня не столько роль площадки для общения, сколько, во-первых, детонатора информационного взрыва, способные распространять данные по всему миру за считанные секунды, ускоряя тем самым ход той или иной операции. Во-вторых, сети всё чаще рассматриваются и используются как источник якобы самой надёжной информации. Так, многие брифинги Государственного департамента США строятся на анализе информации в соцсетях. В результате ложная информация, разного рода фейки легитимизируются силой государственных институтов. Это вовсе не означает, что телевидение и радио теряют популярность. В современных условиях происходит симбиоз крупнейших телевизионных гигантов с такими сетями, как WikiLeaks, Facebook, Twitter, YouTube, усиливающий, в конечном итоге, эффект информационных операций, выводя на улицы сотни тысяч манифестантов.

Итак, сетевые структуры — продукт, созданный для решения, как минимум, трёх глобальных задач. Первая — формирование новых смыслов, смыслов, задаваемых «оператором», «маяком». Если эту задачу удаётся решить, то индивид, социальная группа будет делать то, что нужно заказчику операции. В таком случае никакое военное вмешательство не понадобится.

Вторая задача заключается в организации оперативного контроля над деятельностью групп и отдельных лиц. Фактически в сети происходит модерация поведения. Далее это может быть закреплено во флэшмобах, разного рода акциях, ну и конечно, в решающий момент смены политического режима все эти навыки должны проявиться в полной мере. Однако это уже третья задача — создание механизма формирования и манипуляции поведением в конкретных ситуациях, а также привлечение к решению задач людей, которые этих задач не понимают и не должны понимать.

Таким образом, набирая многомиллионные аудитории, социальные сети превратились в когнитивное, информационное и организационное оружие. Как в своё время верно заметил выдающийся ученый Пётр Капица, «средства массовой информации не менее опасны, чем средства массового уничтожения». Это в полной мере применимо к социальным сетям.

Цвета, символы, зрелище как технологии политических переворотов

Тайна мира символами не закрывается, а именно раскрывается в своей подлинной сущности, то есть как тайна.

Павел Флоренский

Символ есть центр, из которого расходятся бесчисленные радиусы; образ, в котором каждый, со своей точкой зрения, усматривает нечто другое, но в то же время все уверены, что видят одно и то же.

Артур Шопенгауэр

Любая революция поначалу слово ― слово-диверсант, слово-взрыватель, слово-прорыв.

Юрий Осипов

Особую роль в процессе смены политических режимов играют цвета и символы, т.к. именно знаковые системы, в отличие от содержательной вербальной коммуникации, воздействуют на глубокие сферы психики (предсознание и подсознание). Поэтому выбор «красной розы» или «красного тюльпана» в качестве символа «революции», политического переворота никогда не бывает случайным.

Во-первых, знаковые системы продуцируют простые (архаичные) генеральные эмоции (например, ярость, отвращение, блаженство, страх), которые подавляют или возбуждают волевые действия. Главное, они не стимулируют целенаправленную деятельность. Соответственно, в войне, социальной революции, политическом перевороте роль знаковых систем хотя и не определяющая, но весьма значительная, т.к. они формируют настроение масс. Более того, в отдельных элементах стратегии (психическая атака) от них может зависеть исход всей операции.

Во-вторых, знаковые системы актуализируют социальный опыт (личный, родовой, этнический, конфессиональный, сословный, национальный) и вызывают тем самым отзвук, который побуждает к самоидентификации, к выбору и, наконец, к поступку. Таким образом, символ становится опознавательным знаком, обозначает соратников и выявляет противников. Он физически консолидирует сообщество в конкретном пространстве и времени.

В-третьих, зрительный опыт, как и обонятельный, вкусовой, тактильный и элементарный звуковой, является более архаичной структурой в сравнении с опытом вербальным. Воздействие на зрительный анализатор, особенно в сочетании с элементарными звуками, более инструментально и эффективно для навязывания желаемого поведения индивиду или массе, чем вербальное воздействие. Именно поэтому для быстрого и максимально широкого охвата населения в технологиях политических переворотов активно используются демонстрации элементарного цветового или графического знака (например, белый кулак в круге на чёрном фоне — символ белградской «революции», который впоследствии использовали в Украине, Киргизии, Египте) или зрелища: шествия, флэшмобы, «кольца», разного рода акции (например, война памятникам, развернувшаяся на Украине в конце 2013 - начале 2014 г.), транслируемые по социальным сетям.

Зрелище особо важный, но и более сложный в сравнении с символикой, технологический приём. Он продуцирует коллективное чувство — синтонию, формирующее новое качество отношений между объектами воздействия, т.е. зрителями. Кроме того, ролевое зрелище (например, театр, кино, акты самосожжения, передаваемые по социальным сетям) дополняет синтонию самоидентификацией с героем или усвоение страсти героя. В результате, заворожённость конкретным действием может изменить восприятие реальности. К тому же развитие современных технологий позволяет серьёзным образом усилить эффект невротической синтонии. В современных условиях внедрение коммуникативных программ быстрого общения (форумы, социальные сети, живые журналы, блоги и т.п.) серьёзным образом повышает внушаемость. Это происходит, в частности, потому, что в реальности люди начинают переходить на «птичий язык», свойственный виртуальности — наступает т.н. деградантная синтония.

Современные средства коммуникации стали одними из важнейших средств подготовки и осуществления политических переворотов в арабском мире, прежде всего в силу того, что позволили активизировать зрелищную сигнальную семантику. Так YouTube, который является третьим по количеству посетителей сайтом в мире (в январе 2012 г. ежедневное количество просмотров перевалило за 4 млрд) позволяет мгновенно распространять по мобильной связи подлинные, ретушированные или просто созданные видеосюжеты. Возбуждающие в сенсибилизированном обществе генерализованные реакции ужаса, преходящего в яростное неприятие заведомо указанного виновника. Как правило, это политический лидер, член правящей партии.

Роль «запала» «арабской весны» в Тунисе и Египте, как известно, сыграла «эпидемия» самосожжений, с немедленной героизацией жертв в сетевых медиа. Правда, созданию «кумиров» предшествовала длительная подготовка исламского общества к восприятию самоуничтожения как подвига, вопреки канонам ислама, но это отдельный разговор. Применительно к технологиям смены режимов важно, что методологически побуждение к самоуничтожению числилось в рецептуре перехода «от диктатуры к демократии» Дж. Шарпа под пунктом 158 — «Самоотдача во власть стихии (самосожжение, утопление и т.п.)» — с 1973 г[90].

Очень чётко разъяснил роль сетей в событиях «арабской весны» Мэри С. Джойс, издатель сайта Meta-Activism. Акты самосожжения — это «наглядно и это шокирует. . . Что сделало истории Буазизи, Саида и аль-Хатиба резонансными? Их необыкновенная брутальность, причём брутальность, видимая на фото- и видеоснимках сразу после происшедшего. Это ... произвело висцеральный (т.е. до ощущений во внутренних органах — Е.П.) эмоциональный эффект. Увидеть эти картинки — куда более чувствительно, чем о них услышать, и уже испытываемый гнев против режима достигает лихорадочной амплитуды». Кроме того, «... образ говорит сам за себя, и в мире, где кусочек контента является заразительным, это всё, что требуется... В этом состоит ключевой переход от аполитичного мировосприятия к политическому: статус-кво становится более нетерпимым, чем объясняется риск его изменения»[91].

В дополнение к указанным способам воздействия используется роль цвета. Цвет, выбранный государством для своего флага, или сообществом религиозных и социальных революционеров для своего знамени, содержит историческую аллюзию и/или ценностную составляющую, которая является не дополнительным средством, а принципиальным рычагом выбора и мобилизации.

В случае разработки цветового символа внешним субъектом его функция является дополнительной, т.к. в этом случае он предназначен для решения кратковременных задач — смены политического режима и не более того. Если операция оказалась успешной, тот же цвет может быть использован в других странах. Например, позаимствованный после украинских событий оранжевый цвет в 2005 г. был успешно использован на выборах в Румынии командой Траяна Бэсеску. Тот же цвет был использован оппозицией в Азербайджане. Однако после узбекского провала (андижанские события 2005 г.) произошло «выцветание» украинского символа.

Тем не менее, оранжевый цвет сыграл колоссальную роль. Притягательность украинской «революции» была обеспечена именно цветом. Дело в том, что оранжевый цвет — особый. Например, великий немецкий поэт Гёте в теории цвета, которую он считал главным делом своей жизни, оранжевый цвет характеризует как цвет теплоты и блаженства, раскалённого жара, пекла, накала. Активная сторона оранжевого цвета связана, по Гёте, с его высочайшей энергией: «достаточно пристально посмотреть на вполне жёлто-красную поверхность, чтобы показалось, что этот цвет действительно врезался в наш глаз... Он вызывает невероятное потрясение»[92], как бы входит, вонзается в тело. Действительно, учёные отмечают активность этого цвета, его возбуждающий, беспокоящий эффект.

Символические значения красного цвета многообразны и противоречивы. Однако в этом многообразии каждый может найти что-то для себя. Так, с одной стороны, красное символизирует радость, красоту, любовь и полноту жизни. С другой — вражду, месть, войну. Например, на знамени он символизирует бунт, революцию, борьбу. Интересно, что у многих племён Африки, Америки и Австралии воины, готовясь к схватке, раскрашивали тело и лицо в красный цвет, а карфагеняне и спартанцы во время войны носили красную одежду. В Древнем Китае повстанцы называли себя «красные воины», «красные копья», «красные брови». Красное обозначает также власть, величие. Так, что красный цвет гвоздик (Португалия, 1974 г.), роз (Грузия, 2003 г.), тюльпанов (Киргизия, 2005 г.) — не случайный выбор.

Белый цвет пыталась использовать в агиткампании периода первой оппозиции Ю.В. Тимошенко, однако он не сыграл политической роли. Актуализация белого цвета в 2011 г. в России связана с разными причинами. Это и перекличка с цветом полосы государственного флага, и исторические аллюзии (Белая гвардия, белые как представители буржуазии), и религиозные (сакральные) смыслы (белый цвет имеет положительные коннотации во всех религиях). Кроме того, белый цвет символизирует чистоту, незапятнанность, добродетель, радость. С белизной связано представление о явном, общепринятом, законном, истинном. Так что использование белого цвета могло послужить притягательным, объединительным сигналом для представителей совершенно разных социальных групп и взглядов. Для создания партии-голема иной цвет подобрать было бы сложно.

Исследуя цветосимволическую атрибутику политических переворотов, следует обратить внимание не только на плоскую графику, но и на ботанические образы. Если плоская графика, самым ярким примером которой служит кулак в круге, который может быть на чёрном или красном фоне, призвана действовать на подсознание диктатора, а также при тиражировании на футболках, кепках, флагах и листовках «заряжать» социально-пассивные массы, то растительные символы означали жизнь, развитие, рост оппозиционного движения. Причём применительно к стране-мишени всегда имела место детальная проработка смыслового наполнения конкретного символа.

Например, грузинская красная роза была одновременно и национальным цветком, ассоциировавшимся с полотнами выдающегося художника Нико Пиросмани, и символом (шипы) защиты от «оккупанта» — России. Иными словами, образ воздействовал на все категории: от влюблённых до политиков, от националистов в самом правильном смысле этого слова до русофобов — все смыслы лежали на поверхности.

С киргизским символом было сложнее. До конца 2004 г. в аналитических структурах шёл спор о том, какое растение должно стать символом созревшей оппозиции. Специалисты рекомендовали жёлтый тюльпан. Однако киргизские оппозиционеры забраковали эту идею: жёлтый тюльпан — символ разлуки. В результате был согласован красный цвет. В этом решении есть следующий подтекст. Дело в том, что красный тюльпан — это «слишком турецкий» символ, который именно поэтому и был выбран в качестве знака «революции». Оказывается, праздник тюльпанов в Турции связан с традицией дарения этих цветов султану младшими жёнами (желающими родить наследника). Иными словами, этот цветок есть образ уже не наложницы, но ещё не жены в сегодняшнем имперском «гареме», т.е. вдохновляет переходное государство и в то же время ставит его на место.

Жасмин, вначале предложенный для Туниса, затем украсивший другие «арабские революции», в традиционной литературе означает выражение признания в любви (не обязательно взаимной), в Британии — символ девичьей скромности, робости. В современной литературе большинство ссылок даётся на эротические ассоциации раскрытия цветка. В частности, аромат цветов жасмина обостряет восприятие и повышает чувствительность. Именно поэтому жасмину приписывают эротизирующее действие. Он усиливает чувственность и считается «женским» ароматом. Как известно, Клеопатра соблазняла Антония именно жасминовым маслом. Скорее всего, жасмин рассматривался как умиротворяющий символ революции, призванный скрыть её истинные мотивы. Аналогичная процедура мыслилась и с символом египетской революции.

Лотос, как символ протестного движения в Египте также имеет множество трактовок. Например, в тибетском значении это чистота и целомудрие (как антитеза коррупции). В древнеегипетской мифологии с образом лотоса связывалось творение, рождение, а также Солнце как источник жизни. «Этот великий цветок распустился, поднявшись из глубин первичных вод, и вынес на своих лепестках бытие, воплощённое в образе солнечного божества, золотого младенца: из лотоса рождается бог солнца Ра. Восходящее Солнце также часто представляли в виде Гора, который поднимается из лотоса, олицетворяющего Вселенную. Цветок лотоса мог служить троном Осириса, Изиды и Нефтиды»[93].

Лотос символизировал обновление жизненных сил и возвращение молодости, ибо по воззрениям древних египтян старый бог умирает, чтобы возродиться молодым. Изображение умершего, держащего цветок лотоса, говорит о воскрешении из мёртвых, пробуждении на духовном плане.

Как символ процветания и плодородия лотос был атрибутом мемфисского бога растительности Нефертума, который изображался юношей в головном уборе в виде цветка лотоса. Таким образом, с древнейших времён лотос ассоциировался с верховной властью: лотос был символом Верхнего Египта, а скипетр египетских фараонов выполнялся в виде цветка лотоса на длинном стебле.

В свою очередь Елена Блаватская, прошедшая оккультное посвящение в Египте, однозначно ассоциирует лотос с началом жизни: «лотос символизирует жизнь человека, как и Вселенной». Его корень, погружённый в илистую почву, олицетворяет материю, стебель, тянущийся сквозь воду, — это душа, а цветок, обращённый к Солнцу, является символом духа. Цветок лотоса не смачивается водой, так же как дух не пятнается материей, поэтому лотос олицетворяет вечную жизнь, бессмертную природу человека, духовное раскрытие. Современные авторы указывают и на свойства афродизиака, и на купание Клеопатры в ванне из лотоса. Автор «Женской энциклопедии» Барбара Уокер нашла интерпретацию связи символики лотоса с воскрешением женщины: по её версии, лотос — «плод в матке, труп в земле и бог в богине»[94].

Уместно предположить, что «революционным» египетским интеллектуалам был интереснее миф о Нефертуме, а «раскрепощающейся женщине» Востока — трактовка Уокер. Послереволюционное большинство египтян предпочитает называть февральский переворот «революцией гнева», а не «революцией лотоса». Очевидно, формирование образа в западных «фабриках мысли» и его навязывание конкретной аудитории не всегда может привести к ожидаемым результатам. Вот и «белые ленточки» в России тоже не прижились.

Что же касается последнего на момент написания книги переворота — украинского, то в этом случае произошла актуализация цветов государственного флага — жовтоблакитного — с одной стороны. С другой — символом-объединителем и одновременно побуждающим на «бой кровавый, святой и правый» стала георгиевская ленточка.

Человеческий фактор политических переворотов, или как вербуют «агентов влияния»

Как они одинаковы, все эти революции! Всё повторяется потому, прежде всего, что одна из самых отличительных черт революций - бешеная жажда игры, лицедейства, позы. Балагана. В человеке просыпается обезьяна.

Иван Бунин

Успех политического переворота на 80% зависит от человеческого фактора. «Чем больше в рядах заговорщиков имеется профессионалов, чем больше своих людей в стане противника (информаторов, “фигур влияния”, сообщников), тем выше их шансы на успех»[95]. Именно поэтому роль и значение человеческого фактора в ППС огромно. Но откуда берутся местные энтузиасты и координаторы смуты? Почему они готовы на иностранные деньги работать против своей страны?

На самом деле всё очень просто — самых главных игроков переворотов вербуют. Как говорил один из идеологов иллюминатов, немецкий писатель XVIII в. барон Адольф фон Книгге, «из человека можно сделать всё, стоит только подойти к нему со слабой стороны». Актуальна в этой связи история, рассказанная начальником управления «С» (нелегальная разведка) КГБ СССР Юрием Дроздовым в своей книге. «Как-то в один из приездов в Москву бывшие американские разведчики в пылу откровенности за ужином бросили неосторожную фразу: “Вы хорошие парни, ребята. Мы знаем, что у вас были успехи, которыми вы имеете право гордиться. Даже ваши поражения демонстрировали мощь вашей разведки. Но пройдет время, и вы ахнете, если это будет рассекречено, какую агентуру имели ЦРУ и Госдепартамент у вас наверху”.

«Шум приятельской беседы — пишет Дроздов, — скрыл нашу насторожённость, но в памяти эта фраза осталась... Может быть, именно в этой фразе американцев и кроется разгадка, почему М.С. Горбачев, обладая максимумом достоверной информации о намерениях Вашингтона, поддался чужому влиянию, потерял управление страной, свой первоначальный авторитет и не смог противостоять разрушению страны» [96].

Процесс вербовки включает три основных этапа работы с «объектом». Первый этап условно можно назвать «выявлением». Исходя из того, какого рода информацию требуется получить (или какие действия требуется обеспечить) выявляются все лица, обладающие такой информацией (способные к нужным действиям). Среди них определяются наиболее желательные для вербовки. И уже из этого круга лиц выбирают несколько (минимум — одного) в качестве объектов вербовки.

Второй этап — выбор способов вербовки. Всесторонне изучив «объекты», им дают предельно точную политическую и морально-психологическую оценку с тем, чтобы определить их «болевые точки», а также методы давления на эти точки и допустимые пределы такого давления.

Третий этап — «разработка». Это сам процесс вербовки. Вербовочная операция достаточно длительный цикл, требующий высокого уровня интеллектуального обеспечения. На первом её этапе главную роль играют уже имеющиеся агенты-информаторы и аналитики. Их задача — найти тех людей, которые удовлетворяют перечисленным выше требованиям (условиям). При этом наибольший интерес для заговорщиков представляют руководители среднего и высшего звена управления органами безопасности и вооружёнными силами, а также полномочные фигуры в структурах власти[97]. Не меньшую, а иногда даже большую ценность для вербовки представляют работники «идеологического фронта» — журналисты, учёные, публицисты, а теперь и блогеры, относящие себя к интеллигенции. В России во всех без исключения революциях особая роль принадлежала интеллигенции. Как писал русский философ Сергей Булгаков, революция — это «духовное детище интеллигенции»[98]. Вот лишь некоторые факты тесной работы российской оппозиции под «крышей» западных служб.

23 декабря 2002 г. Национальным паспортным центром в Портсмуте (США) одному из старейших «борцов с режимом» в России Людмиле Алексеевой был выдан паспорт за номером 7 10160620. Помимо предоставления американского гражданства куда более важными являются факты финансирования деятельности этой «революционерки». Например, её активность оплачивали Фонды Форда и Макар-туров, Национальный фонд поддержки демократии, Агентство США по международному развитию, Институт «Открытое общество» в компании с Евросоюзом. Только в 2011 г. году NED выделил гражданке США Л. Алексеевой для её работы в России два гранта на общую сумму 105 тыс. долларов[99].

Помимо денежных вливаний от американских фондов, которые получают сотни неправительственных организаций, созданных в России, используются т.н. механизмы тщеславия. Например, нужного человека можно пригласить на заседания Трёхсторонней комиссии или Бильдербергского клуба или дать должность ведущего исследователя, скажем, Королевского института международных отношений, более известного, как Чатэм Хаус. В этом ряду стоит и «попадание» Алексея Навального в список ста самых влиятельных персон мира по версии журнала Time. В этом списке также фигурируют президент США Барак Обама и его главный конкурент на выборах 2012 г. Митт Ромни, канцлер Германии Ангела Меркель, духовный лидер Ирана аятолла Хаменеи, глава МВФ Кристин Лагард, инвестор Уорен Баффет[100]. Компания, как говорится, что надо. Причём журнал не распределяет фигурантов своей сотни влияния по местам и не присваивает рейтинги, что ещё добавляет значимости попадания в неё.

Личность Навального заслуживает большего внимания. В 2006 г. проект «Да!» Навального и Марии Гайдар начал финансировать NED. После чего самый известный сегодня блогер России накопил на интернет-торговле 40 тыс. долл, (по его собственным словам), за которые и купил по несколько акций в ряде крупных российских компаниях с высокой долей государственной собственности. Так он получил статус акционера-миноритария и платформу для своих антикоррупционных расследований.

При весьма странных обстоятельствах в 2010 г. Навальный был принят на учёбу в Йельский университет по программе Yale World Fellows. Дело в том, что из более тысячи соискателей были отобраны только 20 человек, конечно, самые перспективные. В числе преподавателей этой программы были такие лица, как ветеран британского Форин-офиса лорд Мэллок-Браун и сотрудники Института «Открытое общество». Финансируется World Fellows Фондом Старра Мориса Р. («Хэнка») Гринберга, бывшего президента страхового гиганта American International Group (AIG), получившего гигантские вливания от Буша-младшего и Обамы в 2008―2009 гг. Как отмечают эксперты Executive Intelligence Review под руководством Линдона Ларуша, Гринберг и его фирма C.V. Starr занимаются политическими переворотами уже очень давно, начиная со свержения президента Фердинанда Маркоса на Филиппинах в 1986 г. Сам Навальный пишет, что посоветовала ему подать заявку на участие в программе Мария Гайдар, а рекомендации он получил от ведущих профессоров Высшей школы экономики в Москве. Кстати, свой антикоррупционный поход против Транснефти Навальный начал из Нью-Хейвена[101].

Интересны замечания и по поводу психотипа Навального. Так, на публике он производит впечатление раздвоённой личности, а в онлайне — сама открытость. Например, когда был взломан его почтовый ящик gmail и опубликована переписка с посольством США и Национальным фондом поддержки демократии, касающаяся его финансирования, он признал, что письма подлинные. Своих собеседников он пытается разоружить вопросами вроде «вы считаете, что я работаю на американцев или на Кремль?»[102]. Скорее всего, он окажется для своих спонсоров расходным материалом, но пока он и его ближайшие «соратники» выглядят прекрасной иллюстрацией к пособию Дж. Шарпа.

Однако вернёмся к процессу вербовки. Американцы разработали уникальную и очень действенную формулу вербовки — MICE. Её название образовано от первых букв слов: «Money - Ideology - Compromising - Ego» («Деньги - Идеология - Компромат - Эго»)[103]. Очевидно, что внутри любой социальной группы можно выявить достаточное количество людей, неудовлетворённых существующим положением вещей, фактически находящихся в оппозиции по отношению к власти. В морально-психологическом плане все они подходят для вербовки, вопрос лишь в том, кто из таких людей нужен вербовщикам. После того как объект вербовки определён и всесторонне изучен, в дело вступает вербовщик. Благодаря его работе сценаристам ППС может быть открыт доступ как к секретной политической, экономической и военной информации, так и создан «маяк», центр притяжения всех недовольных.

Что же касается самого процесса нахождения «нужных» людей, то в этом вопросе есть несколько обязательных правил. Например, ещё в 1973 г. Министерство обороны США издало инструкцию «Программа борьбы с диссидентами», в которой перечислены признаки, определяющие диссидента. С её помощью можно определить потенциальные объекты для вербовки среди военнослужащих не только в США, но и в других странах. Вот некоторые признаки «диссидентов» среди военных:

• Частые жалобы сержантам, офицерам, журналистам или конгрессменам на бытовые условия, на несправедливое обращение и т.п.;

• Попытки обращаться, минуя непосредственное начальство, к кому-либо с рассказами о своих проблемах;

• Участие в несанкционированных собраниях, создание групп для выражения коллективных протестов, участие в демонстрациях, в агитации, симуляция болезней;

• Частые мелкие акты неповиновения или дерзости, например, уклонение от воинского приветствия, замедленное выполнение приказов и т.п.;

• Несанкционированный допуск в военные помещения гражданских лиц или посещение их митингов вне пределов части;

• Распространение подпольных или запрещённых печатных изданий;

• Диссидентские надписи, выполняемые тайком на зданиях, транспортных средствах, имуществе;

• Уничтожение или порча государственного (военного) имущества;

• Вызывающее поведение в связи с предъявлением символов власти (например, при исполнении государственного гимна, при выносе флага, при выступлении первых лиц государства по телевидению или радио и т.п.);

• Раздувание мелких инцидентов, преувеличение их масштабов и последствий, распространение слухов[104].

Аналогичные методы выявления «диссидентов» есть и применительно к сугубо гражданским лицам.

Рубежным в активизации работы США с недовольными в странах-мишенях можно считать 2006 год, когда новая хозяйка Госдепартамента США Кондолиза Райс объявила о новых политических задачах своего ведомства. С того момента одной из важнейших обязанностей каждого американского дипломата стало «вовлечение иностранных подданных и средств массовой информации в продвижение интересов США за рубежом»[105].

Таким образом, ещё в 2006 г. в практику американской дипломатии официально (про неофициальные распоряжения мы не говорим) было введено требование прямого вмешательства во внутренние дела государства пребывания. Теперь американские дипломаты должны «не только анализировать политику и определять её итоги, но также осуществлять программы... помогать иностранным гражданам развивать строительство демократии, бороться с коррупцией, открывать бизнесы, улучшать здравоохранение и реформировать образование»[106]. Так что удивляться поведению М. Макфола, когда он был послом США в России, не стоит — он выполнял указания Госдепартамента США и проводил интересы своей страны. Россия, как и любое другое суверенное государство, вправе защищать свои интересы. Причём всеми имеющимися у этого государства средствами. В том числе пресечением деятельности «пятой колонны», диссидентов и неугодных дипломатов.

Что же касается политики западных стран по использованию диссидентов в своих интересах, то впервые официально это было закреплено в разработанном в 1949 г. по указанию Белого дома комитетом начальников штабов план под кодовым названием «Дропшот». Именно тогда впервые был сделан акцент на классовых союзников по ту сторону фронта — диссидентов. В документе отмечалось, что «... психологическая война — чрезвычайно важное оружие для содействия диссидентству и предательству среди советского (в зависимости от ситуации может быть: иракский, белорусский, сербский — Е.П.) народа; подорвёт его мораль, будет сеять смятение и создавать дезорганизацию в стране...»[107]. Таким образом, психологическая война, не имеющая определённых сроков для достижения целей, иными словами, война только до победного конца, нацелена на вызов массового предательства внутри враждебной системы.

7 апреля 1950 г. президенту Трумэну была представлена директива Совета национальной безопасности США — СНБ-68, ставшая основой американской внешней политики на многие годы вперёд и действующая в своих важнейших положениях по сей день. Известный специалист по теневой политике ЦРУ Николай Яковлев считает, что созданная в 1973 г. Трёхсторонняя комиссия в своих докладах обтекаемыми формулировками озвучивала именно рекомендации директивы СНБ-68: «Запад не должен довольствоваться защитой своих основных ценностей и стремиться воплотить их в жизнь только на своей территории. Запад должен поставить своей целью оказание влияния на естественные процессы изменений, происходящие в “третьем” и коммунистическом мире ... в направлении не благоприятном для их ценностей... Говоря о мирных изменениях в интересах наших ценностей, мы должны скорей стремиться к изменениям внутри этих режимов, оказывая влияние на выбор альтернатив, которые возможны и необходимы в рамках их существующего строя... Запад не может оказывать эффективное влияние простой пропагандой их преимуществ или увеличивая требования к лидерам... Мы должны сформулировать перед партнёром альтернативы так, чтобы тот или иной курс во внутренних делах для него представлялся более выгодным»[108].

С середины прошлого века в постановке целей ничего не изменилось, а вот методы их достижения стали более совершенными. Почётное место среди них занимают технологии разного рода «революций» и политических переворотов. Эти технологии были обкатаны до совершенства на постсоветском пространстве и в арабских странах. Теперь они работают на Украине. Причём все эти «революции» и перевороты в технологическом плане одинаковы, как братья-близнецы. Среди базовых принципов ППС значатся, во-первых, экспрессивный и молниеносный характер действий организованных с использованием новых технологий (интернет, телефония, социальные сети) мобильных групп людей.

Во-вторых, объединение усилий всех оппозиционных сил против политического режима и олицетворяющего его лидера (Бен Али, Мубарака, Каддафи, Асада, Путина). В-третьих, это активный и целенаправленный поиск сторонников смены режима, в первую очередь, в силовых структурах (органы МВД и госбезопасности) и армии. Это может быть достигнуто путём подкупа или сбора компромата на отдельных важных представителей государственных структур, посредством инструментов «мягкой силы» (образование, пропаганда, публичная дипломатия и т.п.). Четвёртым среди самых значимых принципов является создание с использованием технологий сетевого маркетинга безлидерских движений, гигантских «народных» големов, охватывающих значительное число недовольных всех спектров. Эти големы используются для организации всевозможных антирежимных демонстраций и маршей протестов. В случае успеха переворота големы быстро ликвидируются. Всё это осуществляется под чётким руководством координаторов и т.н. «маяков».

* * *

Итак, политические перевороты современности представляют собой комплекс высокотехнологичных когнитивных и организационных приёмов, которые используются заинтересованными в политическом перевороте силами в конкретной стране-мишени. ППС — это сложная система тайных и явных решений и действий «хозяев истории». Однако всё вышесказанное не означает, что предотвращение переворотов заключается в изоляционизме, «закрытии» страны. Это контрпродуктивная позиция, объективно ведущая к поражению.

Государственная власть, стремящаяся сохранить себя, должна иметь в своем арсенале ряд инструментов, ограничивающих или сводящих к минимуму эффективность манипулятивного воздействия «мягкой силы» страны-заказчика переворота. Эти инструменты можно назвать резистентными факторами, то есть вызывающими противодействие, защиту и борьбу объекта манипулирования за свою независимость.

Прежде всего, такими факторами являются:

• образование — оно определяет каналы получения информации, а также уровень анализа и критичности; все, получившие образование или гранты за рубежом, могут рассматриваться как потенциальные носители ценностей страны-спонсора;

• идеология, повышающая негативное отношение и критичность к информации из альтернативных источников (при этом понижающая критичность к основному каналу);

• волевой политический лидер и преданные ему силовые структуры;

• социокультурная и религиозная идентичность, защищающая субъект манипулирования по тому же частичному принципу, что и идеология;

• уверенность в своей исторической правоте и наличие политической воли;

• социальный и политический опыт.

Отдельно следует отметить косвенные факторы, такие как: образ жизни, принадлежность к той или иной социальной группе, а также факторы, обусловленные общим состоянием политической системы. К ним относятся доверие и позитивное восприятие власти (легитимность), уровень общественной морали и культуры, социально-экономический уровень жизни в государстве. Совокупность названных факторов формирует не только устойчивую систему отторжения смуты, но и создаёт условия для выработки превентивных мер противодействия атакам сценаристов и технологов политических переворотов.

Примечания

1

См. Люттвак Э. Государственный переворот. Практическое пособие. М.: РФСОиН, 2012. С. 9.

2

Малапарте К. Техника государственного переворота (1931). М.: Аграф, 1988.

3

Люттвак Э. Государственный переворот...С. 4.

4

Шарп Дж. Общественная оборона. Система вооружения в эпоху постмилитаризма. Вильнюс, 2002. С. 12-13.

5

Интервью Дж. Шарпа программе «Вести». 11 марта 2012. URL: http://www.youtube.com/ watch?v=cbFaUPvEUCw

6

Идеолог «цветных революций» о русском следе своего метода. URL:

http://www.bbc.co.uk/russian/intemational/2012/02/120217_gene_sharp_revolutions_interview.shtml

7

Идеолог «цветных революций»...

8

RAND Corporation (США)—огромная транснациональная организация, включающая интеллектуальные ресурсы многих стран мира. Официально в корпорации работает 1700 учёных и исследователей из 50 стран мира, а общее число её проектов — свыше пятисот. Помимо центрального офиса в Санта-Монике (Калифорния) отделения RAND расположены в Арлингтоне, Питсбурге, Бостоне, Новом Орлеане, Джексоне, Мехико-сити, Кембридже, Брюсселе, Дохе и Абу-Даби. Задачи, которая решает эта структура, масштабны как по вовлекаемым ресурсам, так и по временной протяженности. Среди основных направлений исследований этой ТНК знаний — изучение текущего состояния и тенденций развития глобальной безопасности; перспектив и потенциала второй сетевой волны, где «интеллект» вложен в объекты и материалы нашей повседневной жизни; разработка стратегий глобального изменения климата и энергосбережения, а также сетевых войн; анализ глобальных изменений в народонаселении и многое другое. Официальный сайт RAND Corporation. URL: http://www.rand.org. Подробно о других «фабриках мысли» см. Диксон П. Фабрики мысли. М.: АСТ, 2004. 505 с.

9

Шарп Дж. Общественная оборона.... С. 10.

10

Троцкий Л.Д. История русской революции. URL: http://www.magister.msk.ru/library/trotsky/trotl009.htm.

11

Почепцов Г. Революция.сот: Основы протестной инженерии. М: Европа, 2005. С. И.

12

Остроменский М.П. Основы противодействия гражданского общества «цветным» революциям. URL: http://www.warandpeace.ru

13

Галич А, Лушников Д. Технологии цветных революций. М.: Риор, 2010. С. 14.

14

Фефелова О.А. Революционные трансформации на постсоветском пространстве в контексте развития политического процесса. Автореф. канд. полит, наук. М.: Акад. труда и соц. отн., 2010. С. 16.

15

Ленин В.В. Крах II Интернационала// ПСС. Т. 26. С. 218.

16

Там же.

17

С.В. Копонев. Феномен оранжевых-бархатных революций в контексте эволюции сознания и полит-технологий. URL: http://psyfactor.org/lib/koponev.htm

18

Ленин В.В. Указ, соч., С. 219.

19

Фефелова О. А. Указ, соч., С. 18.

20

Ильченков П. «Экспресс-революция» в Сербии // Оранжевые сети: от Белграда до Бишкека. СПб.: Алетейя, 2008. С. 61.

21

Марков С. Цветная революция — это новый тип политических технологий по смене политической власти. URL: http://www.kni.ru/glavnoe/2005/ll/15/arkhiv/

22

Родс С. Д. URL: http://www.hrono.ru/biograf7bio_r/rods_s.htrnl

23

Институт Аспена основан в 1950 г. миллиардером Уолтером Папке — одним из инициаторов 68-й директивы СНБ США, закрепившей доктрину холодной войны. Сегодня Институт возглавляет Уолтер Исааксон, бывший председатель и главный исполнительный директор CNN и журнала «Time», а в Совет правления входят многие знаковые фигуры. Например, принц Саудовской Аравии Байдар бин Султан, бывшие госсекретари США Мадлен Олбрайт и Кондолиза Райс, президент корпорации «Дисней» Майкл Айснер, заместитель Генсека ООН Олара Отуну, бывший глава Совета ЕС и НАТО Хавьер Со-лана и др. (The Aspen Institute. URL: http://www.aspeninstitute.org/about/history).

24

Пономарева E.Г. Секреты «цветных революций» // Свободная мысль. 2012. № 3-4. С. 45.

25

Най Дж.С. Гибкая власть. Как добиться успеха в мировой политике. М., Новосибирск: ФСПИ Тренды, 2006.

26

Князева М.И., Фадеева Н.И., Холкин И.Н. Информационное пространство социокультурной идентичности. URL: http://isiksp.ru/library/knyazeva_mm/knyazeva-000004.html

27

Князева М.И., Фадеева Н.И., Холкин И.Н. Указ. соч.

28

Цит. по: Раззаков Ф.И. Другой Владимир Высоцкий. Тёмная сторона биографии знаменитого артиста. М.: Алгоритм, 2011. С. 20, 57.

29

Най Дж.С. Гибкая власть. Как добиться успеха в мировой политике....

30

Най Дж. С. Указ. соч.

31

Брушлинский А.В. Социальная психология в России и теория Сержа Московичи // Московичи С. Век толп. Исторический трактат по психологии масс. М.: ЦПиП, 1996. С. 53.

32

" Филимонов Г.Ю., Цатурян С.А. Социальные сети как инновационный механизм «мягкого» воздействия и управления массовым сознанием // Политика и общество. 2012. № 1. С. 65.

33

Пирс У. Кто правит Америкой? URL: http://www.islamnews.nj/news-6446.htnil

34

J.P. Morgan — это ведущая глобальная финансовая корпорация с активами стоимостью 2,4 трлн долл. США и операциями по всему миру. Корпорация обслуживает миллионы клиентов по всему миру, многие из которых являются ведущими мировыми компаниями и государственными институтам. Банк является одним из ведущих участников финансового рынка России и продолжает развивать новые бизнес-направления в интересах своих клиентов. Председатель Совета Директоров и Президент JPMorgan Chase & Со. Джеймс Даймон входит в состав Международного консультативного совета по созданию и развитию международного финансового центра в Российской Федерации при Президенте РФ (http:// www.jpmorgan.ru/pages/jpmorgan/russia/nyhome).

35

Citigroup — крупнейший международный финансовый конгломерат, образовавшийся 7 апреля 1998 г. в результате слияния Citicorp и Travelers Group. Банк управляет активами общей стоимостью свыше 1,9 трлн долл. США.. Citigroup — первичный диллер ценных бумаг казначейства США. По состоянию на 2014 г. корпорация обслуживала 200 млн. клиентов в 160 странах мира и имела свыше 2 тыс. банковских отделений на пяти континентах. В России Citigroup представляет ЗАО КБ «Ситибанк», основанный в 1993 г. и являющийся на сегодняшний день одним из крупнейших по размеру активов и количеству депозитов — банк предоставляет услуги одному миллиону клиентов. Citigroup участвовал в IPO таких крупных российских компаний как Роснефть, ВТБ, Северсталь в роли андеррайтера (осуществляет руководство процессом выпуска ценных бумаг и их распределения, а также страхует и гарантирует сделку), организатора и координатора (http://www.citigroup.com/citi/about/history/index. htm; http://pdf.secdatabase.com/258/0001206774-13-000852.pdf).

36

Рокфеллер Д. Клуб банкиров. М.: Алгоритм, 2012. С. 278-281.

37

Коулман Дж. Иерархия заговорщиков: Комитет Трехсот. М.: Древнее и современное, 2011. С. 26.

38

Перетолчин Д.Ю. Мировые войны и мировые элиты. М.: Книжный мир, 2014. С. 2.

39

Рокфеллер Д. Клуб банкиров... С. 282-283.

40

Рокфеллер Д. Клуб банкиров... С. 284.

41

Рокфеллер Д. Клуб банкиров... С. 285.

42

Иваницкий А. Клан с тёмным прошлым. URL: http://www.compromat.ru/page_16102.htm

43

CBS планирует создать всемирный канал новостей. URL: http://mediasat.info/news/cds-planiruet-sozdat-vsemimyj-kanal-novostej

44

Паренти М. Демократия для избранных. Настольная книга о политических играх США. М.: Поколение, 2006. С. 225-226.

45

Wolfe L. Tum off your Television // New Federalist. 1997. Vol. 6. No. 29. P. 11. URL: http://www.help-freetheearth.com/news22_TV.html

46

Хаксли О. О дивный новый мир // Утопия и антиутопия XX века. М.: Прогресс, 1990. См. также Эстулин Д. Тавистокский институт. Минск: Попурри, 2014. С. 119-123.

47

Пономарева Е.Г. Секреты «цветных революций» // Свободная мысль . 2012. № 3-4. С. 55.

48

National Endowment for Democracy. URL: http://www.ned.org

49

The National Democratic Institute. URL: http://www.ndi.org

50

United States Agency for International Development. URL: http://russia.usaid.gov/ru/

51

Комментарий официального представителя МИД России А.К. Лукашевича о прекращении деятельности в Российской Федерации Агентства США по международному развитию (USAID). URL: http://www.mid.ru/brp_4.nsf/newsline/E04283AF23C3AAA144257A7E002E5DF0

52

USAID in Russia. URL: http://www.usaid.gov/news-information/fact-sheets/usaid-russia

53

The Office of Transition Initiatives. URL: http://www.globalcorps.com/sitedocs/otil5yearreport.pdf

54

US secretly created 'Cuban Twitter' to stir unrest and undermine govemment. URL: http://www.theguardian. com/world/2014/apr/03/us-cuban-twitter-zunzuneo-stir-unrest

55

Блум У. Убийство демократии: операции ЦРУ и Пентагона в период холодной войны. М.: Кучково поле, 2013. 704 с.

56

Акаева Б. Цветы зла. О так называемой «тюльпановой революции» в Кыргызстане. М.: Межд. отн., 2006. С. 60.

57

Ниязи А. Бишкекский переворот // Оранжевые сети: от Белграда до Бишкека. М.: Алетейя, 2008. С. 178.

58

http://economics.unian.net/finance/863865-ssha-za-god-predostavili-ukraine-bolee-1 OO-mln-doll-na-realizatsiyu-reform.html

59

Панов В. «Мягкая сила» крушит Украину. URL: http://rusinform.net/myagkaya-sila-krushit-ukrainu/

60

Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 года. СПб.: Алетейя, 1998. С. 212.

61

Панарин А.С. Народ без элиты. М.: Алгоритм-ЭКСМО. 2006. С. 166-167.

62

США поддерживали сторонников смены власти в Египте. URL: http://top.rbc.ru/poli-

tics/29/01/201 l/535380.shtml

63

CANVAS — The Center for Applied Non-Violent Aetion and Strategies. URL: http://www.canvasopedia. org/legacy/

64

Schmidt T.S. A Wiki for Whistle-Blowers // Time. 22 Marcii 2007. URL: http://content.time.com/time/ nation/article/0,8599,1581189.00.html

65

Американский фактор в арабских революциях. URL: http://www.rneast.ru/article/amerikanskii-faktor-v-arabskikh-revolyutsiyakh-mobilizatsiya-protesta-cherez-publichnuyu-dip

66

Middle East Initiative Partnership. URL: http://www.medregion.mepi.state.gov/about-mepi.html

67

Американский фактор в арабских революциях...

68

http://polit.ru/news/2013/08/26/facebook/

69

Никаноров С.П. СОУ — организационное оружие для левых сил. URL: http://www.situation.ru/app/j_ art_160.htm

70

Овчинский В.С., Сундиев И.Ю. Организационное оружие. Функциональный генезис и система технологий XXI века // Изборский клуб. 2013. № 6. С. 43^44.

71

Обнинский В.С., Сундиев И.Ю. Организационное оружие... С. 44.

72

Cognitive Technologies. URL: http://www.cognitive.ru/innovation/cognitive

73

Craik К. The Nature of Explanation. Cambridge: Camb. Univ. Press, 1967. 136 p.

74

Сундиев И.Ю. Когнитивные технологии: темная сторона прогресса. URL: http://www.crimpravo.ru/ blog/deviantnoe_povedenie/1458.html

75

Подробнее об этом см. Оранжевые сети: от Белграда до Бишкека. СПб: Алетейя, 2008. 208 с.; Пономарева Е.Г. Революция на экспорт: новые методы психоисторической войны В 2-х частях. URL: http:/'/ www.iraq-war.ru/tiki-print_article.php?articleld=207698

76

Кстати, введение в русский язык самого слова «прикол» следует рассматривать как изменение когнитивного. Как отмечает Валерий Чудинов, в XIX в. слово «прикол» означало стояние кораблей в порту — на приколе. Современное понимание «прикола» как шутки вошло в наш лексикон из языка наркоманов, которые иногда кололись слегка, чуть-чуть, чтобы не уйти совсем в наркотическое безумие, а лишь немного поднять себе настроение. Иными словами, они прикалывались. Подробнее о происхождении слов в русском языке см. http://'www.rusnovosti.ru/popupplayer?typc=rclease&id=329484&pa rami =299974

77

Рейнгольд Г. Умная толпа: Новая социальная революция. М: ФАИР-ПРЕСС, 2006. 416 с.

78

Лебон Г. Психология народов и масс // Цит. по Фрейд 3. Психология масс и анализ человеческого «Я». URL: http://krotov.info/library/21_f/re/freud_02.html

79

Сундиев И.Ю. Когнитивные технологии...

80

U.S. Air Force. Persona Management Software. URL: http://seankerrigan.com/docs/ PersonaManagementSoftware.pdf

81

Грамши А. Тюремные тетради (избранное). URL: http://www.modemlib.ru/books/gramshi_antonio/ tyuremnie_tetradi_izbrannoe/read_3/

82

Об этом подробно см. Пономарева Е.Г. Вирус революции и законы Токвиля. URL: http://www.fondsk. ru/news/2011/02/28/virus-revoljucii-i-zakony-tokvilja.html.

83

Преображенский И. Интерфейс революции. URL: http://www.rosbalt.ru/main/2012/02/29/951775.html

84

http://techcrunch.com/2014/07/23/facebook-q2-2014-eamings/

85

http://www.socialbakers.com/facebook-statistics/page-2/

86

http://ria.ru/science/20120326/606411651 .html: http://www.liveintemet.ru/stat/odnoklassniki.ru/index. html?period=month

87

http://siliconrus.com/2014/01 /vkontakte-operezhaet-instagram-po-chislu-zaregistrirovannyih-polzovateley/

88

http://vk.com/help.php?page=about

89

Преображенский И. Интерфейс революции...

90

Sharp G. The Methods of Nonviolent Aetion. Boston: Porter Sargent, 1973.

91

Joyce М.С. Stories of Mobilization. URL: http://www.rneta-activism.org/2011/06. Дата обращения 20.10.2012.

92

Гёте И.В. К учению о цвете (хроматика) // Психология цвета. М.: Рефл-бук, 1996. С. 325.

93

Лотос. URL: http://www.newacropol.ru/Alexandria/symbols/lotos/

94

Уокер Б. Женская энциклопедия. Символы, сакралии, таинства. М.: АСТ, 2005. С. 543.

95

Петров М.Н. Механизмы государственных переворотов: историко-теоретическое исследование. М.: АСТ, Мн.: Харвест, 2005. С. 65.

96

Дроздов Ю.И. Записки начальника нелегальной разведки // Цит. по Житнухин А.П. Леонид Шебаршин. Судьба и трагедия последнего руководителя советской разведки. М.: Молодая гвардия, 2014. С. 145.

97

Петров М.Н. Механизмы государственных переворотов... С. 65-66.

98

Булгаков С.Н. Героизм и подвижничество (Из размышлений о религиозной природе русской интеллигенции). URL: http://www.vehi.net/vehi/bulgakov.html

99

Пустовойтова Е. Американская прописка российской революционной химеры. URL: http://www. fondsk.ru/news/2012/03/08/amerikanskaja-propiska-rossijskoj-revoljucionnoj-himery.html

100

Саенко Л. Time включил Навального в список 100 самых влиятельных людей мира. URL: http://news. mail.ru/society/8696159/

101

Дуглас R Обанкротившаяся Британская империя провоцирует свержение Путина. URL: http://www. Iarouchepub.com/russian/novosti/2012/Б2026 rbd_dossier_l brits_v_russia.html

102

Там же.

103

Political Calculations. URL: http://politicalcalculations.blogspot.com/2005/04/brains-r-us.html

104

Петров М.Н. Механизмы государственных переворотов... С. 72-73.

105

"Transformational Diplomacy. URL: http://en.wikipedia.org/wiki/Transformational_Diplomacy. См. также Transformational Diplomacy. URL: http://www.state.gov/documents/organization/86291.pdf

106

Transformational Diplomacy. URL: http://merln.ndu.edu/archivepdf/nss/state/59339.pdf.

107

“Dropshot” - American Plan for War with the Soviet Union, 1957. URL: http://www.allworldwars.com/

Dropshot - American Plan for War with the Soviet Union 1957.html.

108

15 доклад Трехсторонней комиссии // Цит. по Яковлев Н.Н. ЦРУ против СССР. М.: Правда, 1985. С. 70.

Content

Пономарёва Е.Г.
Современность. Тайноявное политических переворотов

Предисловие

Краткий экскурс в историю вопроса

Специфика политических переворотов современности

Роль «мягкой силы» в подготовке политических переворотов

Неправительственные организации как инструмент подготовки политических переворотов

Сетевые технологии как инструменты политических переворотов

Цвета, символы, зрелище как технологии политических переворотов

Человеческий фактор политических переворотов, или как вербуют «агентов влияния»

Примечания