Евгения Горская

Приют миражей

© Горская Е., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Татьяна Устинова

«Золотое сечение» детектива

Я страшный консерватор, особенно когда речь заходит о детективе.

Я всегда выбираю книги со всей серьезностью: долго хожу туда-сюда вдоль заставленных полок магазина, придирчиво читаю аннотацию, пролистываю несколько страниц из середины, внимательно разглядываю обложку, нюхаю свежеотпечатанные страницы, иногда пробую корешок на зуб. Просто я должна быть заранее уверена, понимаете?.. Чтобы не было никаких неприятных неожиданностей, а, напротив, одни приятные: тайны, загадки, погони, перестрелки, любовь опять же. И – главное! – чтобы в финале зло оказалось наказано, а добро восторжествовало! А чего ради еще читать?..

Особенно бывает обидно, когда знакомые авторы вдруг «берутся за ум»: писал-писал, хорошо писал, отлично даже, всем нравилось, а потом какая-то высокоумная «достоевщина» начинается. Зачем?..

А вот моя любимая Евгения Горская из тех авторов, в которых можно не сомневаться. Принимаясь за ее новый детектив, можно быть твердо уверенным: вечер удастся на славу!

Новая книга Евгении Горской «Приют миражей» продолжает традицию классического детектива: она легка, логична и умна. Написанная фирменным изящным слогом, книга читается залпом, в одну ночь – как и положено всякому хорошему детективу.

Горская – непревзойденный мастер интриги. Ей удается придумывать нетривиальные, захватывающие, многоходовые сюжеты – и «Приют миражей» очередное тому подтверждение. Я прекрасно знаю, как сложно придумать историю со множеством взаимосвязанных детективных линий. Они то расползаются в разные стороны, то норовят намертво спутаться, и выстроить их в стройную логическую цепочку порой просто невозможно. Но Евгения Горская без труда управляется с несколькими детективными нитями одновременно, превращая их в единый стройный, до мельчайших деталей выверенный рисунок сюжета. В «Приюте миражей» она водит за нос, отвлекает, пускает нас – читателей – по ложному следу. И никак не разобраться в сюжетных перипетиях, пока сама Евгения все нам не объяснит. Читаешь – и дух захватывает!

Но что еще важнее, Евгения Горская сумела вычислить «золотое сечение» детектива: здесь в самый раз всего – и страхов, и предательств, и приключений, и тайн, и любви, а это верный признак мастерства и опытности автора.

В «Приюте миражей» автор великолепно закручивает интригу, не перегружая книгу ненужными сложностями: история получилась достаточно простой, но вовсе не тривиальной. А потому пробираться через хитросплетения сюжета – сплошное удовольствие, я бы даже сказала, наслаждение.

В жизни Саши Рахмановой нет и не может быть ничего загадочного или необычного. Она одинокая девушка, живущая с любимой собакой Тошкой и работающая диспетчером в энергетической компании. Загадки решительно не для нее. Но все меняется в одночасье – ох, не задалось очередное дежурство!.. Ее размеренная, пусть и не вполне счастливая жизнь моментально обращается в захватывающий детектив. Пытаясь разобраться в происходящем, она лишь глубже погружается в ошеломляющий водоворот, казалось бы, случайных и несвязанных происшествий. Только вот странность: все эти события оказываются каким-то непостижимым образом связаны с ее – Сашиной – жизнью. Кто-то ведет непонятную и весьма опасную игру. А Саша, сующая нос в чужие дела и приближающаяся к разгадке, становится помехой.

И не надейтесь даже, дорогие и уважаемые читатели! Я не стану рассказывать вам, в чем там дело и «кто виноват»! Вы узнаете сами, прочитав новый блестящий детектив Евгении Горской.

Как обычно, я немного вам завидую: я-то уже прочитала, и мне остается только ждать следующей книги…

21 июля, понедельник

Смена выдалась спокойная. По случаю прекрасной погоды, а может быть, по божьей милости аварий в энергосетях не произошло ни одной, что бывает редко. Как правило, хоть одна высоковольтная линия да отключится либо из-за грозы, либо по чьему-то недосмотру, либо все по той же божьей воле.

Рабочий день кончился. Начальство покинуло свои кабинеты, пожелало диспетчерам доброго окончания смены и разъехалось по домам.

– Чайку не хочешь, Сашенька? – крикнул из комнаты отдыха старший диспетчер Валерий Петрович. – Чайник вскипел.

– Нет, спасибо! – крикнула в ответ Саша. – Попозже попью.

Это время, когда до конца смены оставалось всего ничего, Саша любила особенно. Начальства нет, все документы оформлены, если – тьфу-тьфу-тьфу – ничего внезапного и непредвиденного не случится, можно спокойно посидеть, без суеты наблюдая за горящими на экране плазменного диспетчерского щита световыми индикаторами.

Саша полезла в сумку, достала флешку, вставила в компьютер и принялась потихоньку разбирать маджонг, изредка поглядывая на щит. Игр в служебном компьютере не было и быть не могло, все носили с собой.

Появился Валерий Петрович, достал из портфеля газету, зашуршал ею. Валерий Петрович был единственным Сашиным знакомым, который читал бумажные издания. Если бы не он, она совсем не понимала бы, для кого работают газетные киоски.

– Опять против нашей бедной России санкции вводят, – покачал головой Валерий Петрович.

– Наплевать, – улыбнулась Саша. – У меня нет счетов за границей, не пустят в Европу, поеду в Крым.

– Патриотично, – заметил старший диспетчер. – Молодец. Но вообще-то санкции – это довольно плохо.

– Наверное, – согласилась Саша.

Сквозь опущенные жалюзи скупо пробивалось яркое летнее солнце. Саша подошла к окну, слегка раздвинув полоски, посмотрела вниз. Основная масса коллег здание уже покинула, служебная стоянка почти опустела. Наискосок от входа одиноко стояла темная машина.

Больше всего Саша любила июль. Этот месяц всегда бывал теплым даже в самое холодное лето, и она не понимала, почему большинство горожан предпочитают уезжать, когда в Москве так хорошо, так мало машин, поезда метро ходят полупустыми, и будильник звонит, когда за окном уже совершенно светло.

Заиграл сотовый, она вернулась к столу, ответила.

– Саш, позвони, когда освободишься, – попросила подруга Гуля. – Я тебя жду.

– Зачем? – удивилась Саша. – Мне еще два часа работать.

– Подожду. Вместе домой пойдем. Миша вчера в командировку уехал, что мне дома одной делать?

– Ладно, – согласилась Саша. – Только лучше шла бы ты домой. А вечером можем с Тошкой погулять.

– Подожду, – решила Гуля. – Только ты про меня не забудь.

Гулю Саша знала давно, еще с института. История подруги была такая, какой, казалось бы, не могло быть в двадцать первом веке. Гулия Ильдаровна Камаева, коренная москвичка, не знающая никаких языков кроме родного русского и неродного, но всеобщего английского, поступившая в хороший, с давними традициями вуз, к его окончанию собралась замуж за однокурсника Мишу Самохина, парня абсолютно положительного и давно в нее влюбленного. Вот тут и произошло удивительное и ненормальное: Гулина семья против брака с русским категорически возражала, и девчонку поставили перед выбором – либо он, либо мать с отцом, братом и прочими родственниками. Саша тогда Гулю знала плохо, учились они в параллельных группах и подругами не были. Это уже потом, когда обе оказались в одной энергетической компании, Саша узнала, что Гуля вышла замуж против воли родных и они ее с тех пор знать не хотят.

Самым же поразительным было, что семья никакой религиозностью не отличалась, отец, будучи крупным бизнесменом, имел ученую степень, а мать преподавала иностранным студентам русский язык.

На самом деле кое-какие связи у Гули с родней сохранились. С матерью она, втайне от отца, перезванивалась и даже иногда встречалась. С братом Русланом тоже. А с женой брата Ксюшей, хотя на их свадьбе Гуля не присутствовала, она почти сдружилась.

Сдав смену, Саша про Гулю не забыла, встретилась с ней у выхода из здания, и к метро они пошли вместе. Одинокая машина, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении серой «Вольво», так и стояла у ворот компании неизвестно за какой надобностью. Жилых домов поблизости не было, сотрудники заезжали на служебную стоянку. Саша скользнула по машине равнодушным взглядом и сразу о ней забыла.

– Я вчера у папы в больнице была, – грустно сказала Гуля. – Он в больнице сейчас.

– Он сам тебя позвал? – ахнула Саша.

– Сам. Я бы не посмела. По-моему, он меня простил.

– Слава богу!

– Я тоже виновата. Он меня выгнал, и я ему даже ни разу не позвонила. Я очень перед ним виновата.

– Ну что теперь об этом говорить. Что случилось, то случилось.

– У него рак, Саш. Похудел очень. И постарел. Я боюсь…

– Перестань! Сейчас медицина чудеса делает. – Услышав шаги за спиной, Саша подвинулась, пропустила обгонявшего их высокого мужчину. Дорога, по которой они шли к метро, примыкала к огороженной промзоне, и ходили по ней нечасто. Обычно пешеходы предпочитали идти по тротуару, отделенному от их привычной дорожки зелеными кустами.

– Маму очень жалко…

– Перестань, Гуля! – одернула ее Саша. – Надо надеяться на лучшее. Он еще твоих детей будет нянчить, вот увидишь. Миша куда уехал?

– В Германию. На «Сименс». Очень одной дома тоскливо.

– Поживи у меня.

– Да нет, спасибо, – улыбнулась Гуля. – Я уж сама как-нибудь. Ты отдохнешь сначала или сразу с Тошкой пойдем?

У метро мужик, который их обогнал, что-то увлеченно разглядывал у неработающего газетного киоска. Наверное, кого-то ждал.

– Сразу пойдем, – сказала Саша. – Он и так, бедный, с раннего утра один.

Подруги погуляли с собакой, потом Саша проводила Гулю до дома, жили они почти рядом. Вернувшись домой, накормила Тошку, поняла, что на собственный ужин сил уже не осталось, съела бутерброд с колбасой и мгновенно заснула, не догадываясь, что удивительное и страшное в ее жизни уже началось.

22 июля, вторник

Илья проснулся задолго до звонка будильника. Стараясь не разбудить Варю, выбрался из постели, заварил чай, радуясь тишине и возможности побыть одному, уселся с чашкой на кухне. Только собрался взять для полного счастья какую-нибудь книжку, как из комнаты донесся шорох и легкие шаги.

– Привет, – жена появилась на пороге и недовольно на него посмотрела.

– Я тебя разбудил?

– Конечно, разбудил, – поморщилась она. – Что ты поднялся в такую рань?

Он молча пожал плечами. Казалось бы, давно должен был привыкнуть к ее недовольному тону, к непонятной обиде на весь белый свет, но не получалось. Одно время казалось, что привык, а последний год все чаще хотелось побыть одному.

– Мне тоже чай сделай, – Варя села за стол. Закусив нижнюю губу, рассеянно уставилась в окно.

Илья поднялся, включил газ под чайником.

– Пойду побегаю в парке. – Он наклонился, поцеловал жену в макушку, стараясь не замечать, как она мгновенно наполняется недовольством.

Утренние пробежки – единственное, что Илья твердо для себя отвоевал, во всем остальном ему было проще с женой не связываться. Конечно, он отлично понимал, что его отлучкам по причине бега жена не обрадуется и под разными предлогами станет им препятствовать. Варя очень не любила, когда он находился вне поля ее зрения. Давай бегать вместе, предложил он, сообщив, что отныне нашел для себя невинное развлечение. Он не сомневался, что жена откажется, и она отказалась, естественно. По ее понятиям для занятий спортом существуют фитнес и инструктор, а все другое позволяют себе люди, у которых на фитнес просто нет денег.

Несколько месяцев назад Илья приобрел тренировочный костюм и кроссовки, которых не носил со студенческих лет. Причем и то и другое выбрал в пику жене очень дорогое, хотя к стремлению одеваться дорого и модно, особенно если речь шла о мужчинах, относился с усмешкой. Еще родители приучили его оценивать людей исключительно по душевным и интеллектуальным качествам.

Сегодня по случаю стоящей в последние дни жаркой погоды вместо костюма он натянул шорты и футболку, а вместо кроссовок – купленные в прошлом году в Израиле сандалии и, крикнув жене, что ушел, спустился во двор.

Варя наверняка смотрела на него из окна, но он так от нее устал, что поднимать голову и махать ей снизу не было никаких сил, и он этого делать не стал. Варя обидится, конечно, но она и без этого найдет на что обидеться.

Их отношения сильно изменились за последний год. Илья даже точно знал когда – после смерти матери. Мама умерла неожиданно. И Илье, и сестре Кате горе казалось немыслимым, оглушающим. Илья впервые тогда почувствовал себя потерянным и беспомощным и старался хоть как-то поддержать Катю. На похоронах сестра плакала не переставая, и он не сразу заметил, как от Катиных слез бесится Варя. Он знал, конечно, что жена не терпит внимания к кому-то, кроме себя, но момент для ее негодования был настолько неуместен, что вместо привычных вины и жалости к жене он впервые почувствовал нечто, похожее на ненависть. Потом, конечно, жалость к ней вернулась, и светлых моментов в их жизни было еще много, но некое темное пятнышко уже не давало ему считать их совместное существование безоблачным.

Пятнышко увеличилось после истории с собакой.

Бежать не хотелось. Илья пошел по дорожке мимо пустых по случаю раннего времени лавочек, не встретив никого, даже собачников. Собак в парке выгуливать не разрешалось, но все выгуливали.

Щенка на автобусной остановке Илья заметил в марте, когда днем ненадолго теплело, а по ночам было по-зимнему холодно. Он возвращался с работы, остановился перед светофором и грязный комочек разглядел совершенно случайно. Что-то его заставило вылезти из машины. Щенок был крошечный и тихо заскулил, когда Илья погладил его по спутанной шерстке.

Пачкая куртку, Илья одной рукой подхватил щенка, а другой достал телефон.

– Варь, давай возьмем собачонка, – попросил жену. – Щенок потерялся. Пропадет.

– Какой щенок? – не поняла Варя. – Ты вообще где?

– Здесь, рядом. На автобусной остановке у магазина. Я сейчас приду. Тут щенок брошенный, маленький совсем. Что-то типа болонки. Давай возьмем, Варь. Я сам буду с ним гулять.

– Гуля-ать? – протянула жена, Илья сразу понял, что дело безнадежное. – Я знаю, как ты будешь с ним гулять, на меня свалишь и успокоишься. Хочешь за чужой счет добреньким быть? А все остальное? В отпуск как нам ездить? И вообще…

Она еще какое-то время говорила, а Илья понимал, что не сможет пойти домой, бросив жалкое существо, пытающееся лизнуть его в нос. Он решил, что эту ночь проведет в машине, а там видно будет.

Народу на улице почти не было, только какая-то девушка проходила мимо, когда он шагнул к машине. Девушка посмотрела на грязного щенка и улыбнулась. Она тут же отвернулась, и Илья сказал ей вслед:

– Возьмите собаку.

До той минуты он никогда не заговаривал с незнакомыми на улице и никогда ни о чем прохожих не просил, ему было ужасно стыдно.

Она повернулась, сделала несколько шагов назад, сняла перчатку, погладила найденыша по голове и в раздумье сказала:

– Не знаю… У меня сменная работа, мне сложно с ним гулять.

Говорить больше было не о чем, Илья молчал.

Она постояла с минуту, продолжая гладить щенка, вздохнула, бережно взяла собачку из его рук, поправила на плече сумку и ушла, не оглядываясь.

Потом Илья иногда девушку встречал, оказалось, что живет она в соседнем доме. Иногда он встречал ее одну, иногда с собакой. Они кивали друг другу и расходились, Илья ничего в отношении ее не планировал, только зачем-то выбил себе право бегать в парке, где она гуляла с их общим найденышем.

Сегодня в парке ее не оказалось.

Молодой парнишка-азиат обогнал Илью, собирая мусор в пластиковый мешок. Илья повернул назад, нужно было подготовить доклад к селекторному совещанию, и стоило поторопиться.

– Отстань! – прошипела Саша, отпихивая Тошку. – Отстань сейчас же!

Проклятый пес отставать не хотел, лез мордой к ней на подушку, пытался лизнуть и сиротливо поскуливал.

– Зачем ты меня разбудил? – упрекнула его Саша, понимая, что больше не заснет. – Ну зачем, а?

Довольный Тошка подпрыгнул, схватил зубами ее тапки и уморительно затряс головой.

Саша отняла тапочку, поплелась на кухню, вспомнила, что кончился кофе, и, немного расстроившись, заварила чай.

Зазвонил городской телефон. Тошка с лаем заметался от Саши к аппарату, давая понять, что она должна немедленно снять трубку. Первое время Тошка был ей в тягость, но сейчас она не представляла, как можно без него жить.

Звонил Гоша. Друг, как представляла его знакомым Саша.

– Ты сегодня в ночь работаешь? – спросил он.

– Угу, – подтвердила Саша.

– Приезжай.

– Давай в другой раз, – отказалась она. – Дел много.

Дела были. В прачечную сходить, в магазин. Вымыть и уложить волосы.

Пару лет назад она бы помчалась к нему, забыв про все дела.

– Саш, ты меня избегаешь? – грустно спросил он.

– Нет, – удивилась она. – Что за ерунда!

– Ты меня не избегай, – попросил он. – Ты меня люби.

– Я тебя люблю, – привычно заверила Саша.

Такие заверения Гоше необходимы. Обычно ей очень нравилось, что ему не надоедает слушать, как она его любит, а сейчас почему-то стало неприятно.

Роман с Георгием тянулся с незапамятных пор. Сначала Саша ждала и надеялась, что он вот-вот сделает ей предложение, потом поняла, что инициатива должна исходить от нее самой, но инициативы она не проявила. В последнее время Саша стала бояться, что предложение он все-таки сделает. Сейчас ей так же не хотелось за него замуж, как еще не так давно хотелось. С Гошей было хорошо, но вдвоем с Тошкой лучше.

– Гулять. – Выпив чай, Саша взяла поводок и с трудом смогла надеть его на прыгающую от счастья собаку.

Пройдясь вдоль ограды парка, Саша заметила одинокую лавочку, села, спустив Тошку с поводка. День обещал быть жарким. В такую погоду хорошо податься куда-нибудь на водоем, но Гоша купаться ее не звал, а ехать одной было скучно. Гоша не любил жару, не любил холода, не любил дождей, ветра, яркого солнца и пасмурной погоды. Правда, на все это он обычно жаловался с некоторой долей иронии, поэтому занудой никогда не выглядел. Он вообще стал бы для Саши чудесным спутником жизни, хотя бы потому, что она знала его вдоль и поперек.

Тошка бегал кругами вокруг лавочки, Саша терпеливо ждала, пока он устанет и сядет рядом, высунув розовый язычок.

Позвонила Гуля, пожаловалась:

– Хотела к папе съездить, но, оказывается, Ксюша прилетает. Придется вечером в Домодедово ехать встречать.

– Она одна прилетает?

– Одна. Руслан не может.

– Гуля, – заинтересовалась Саша, – а почему Руслану можно на русской жениться, а тебе замуж за русского выходить нельзя? Ведь Ксюшу семья сразу приняла.

– Руслан – мужчина, это совсем другое. Женщина должна целиком зависеть от мужчины и ценится по мужу. Глупость, конечно.

– Не скажи… На самом деле так и должно быть. Я тоже хочу от мужа целиком зависеть, – призналась Саша, подумав, что зависеть от Гоши будет довольно проблематично. Гоша ответственности не любил. – Ксюша приезжает, потому что твой отец болеет?

– Наверное. Не знаю. Если Русланчик не приехал, это ведь хороший признак? Как ты думаешь?

– Гуля, перестань! – разозлилась Саша. – Надо надеяться на лучшее. Ты хотя бы, когда с отцом будешь разговаривать, не хорони его раньше времени.

– Да понимаю я все… Ты сегодня в ночную смену?

– В ночную. С Борей Романенко буду дежурить, – вспомнила Саша. – Валерий Петрович в отпуск ушел. Старшим смены я буду.

– Ой, совсем забыла. У нас студентка работает, Юля Ивлева, с косой ходит, ты ее, наверное, видела.

– Видела.

– У нее с вашим Борей роман. Я думаю, у них ребенок будет.

– Откуда ты знаешь?

– Вчера на пожарной лестнице курила, а они на пол-этажа ниже стояли, разговаривали, мне было слышно. Юля плакала, говорила, что надо родителям рассказать.

– Подожди, – опешила Саша. – Ты слышала про ребенка?

– Нет. Но из-за чего же еще она плакала?..

– Господи, Гуля! Юле же не пятнадцать лет. Что ей плакать, узнав про ребенка? Девке за двадцать. Конечно, можно было бы и подождать с ребеночком, но не плакать же от этого. Боря – парень порядочный, поженятся, и все дела.

– Так чего тогда она рыдала?

– Ну откуда же я знаю? Ты не боишься на работе курить? Запрещено ведь.

– Боюсь. Очень за папу волновалась, вот и не выдержала. Ты была на смене, а больше поговорить не с кем.

– Гуля, на пожарной лестнице камеры установлены.

– Знаю. Я на самый верх поднялась, под крышу. Там камер нет.

Попрощавшись с подругой, Саша пристегнула поводок к Тошкиному ошейнику и направилась к дому.

Что на свете нет человека несчастнее ее, Варя знала точно. И точно знала, что нужно сделать, чтобы стать счастливой сразу и навсегда, – надо поверить, что Илья ее любит и никогда не бросит. Варя очень хотела в это верить, но не могла. Не получалось.

Если бы Илья каждое утро шептал ей, что любит, если бы звонил каждые два часа и говорил, как скучает, если бы, возвращаясь по вечерам домой, с порога начинал ее целовать и долго не отпускал, она бы в его любовь поверила, но он этого не делал. По утрам он молча пил чай или кофе, съедал наспех пару бутербродов и, чмокнув ее в висок, убегал.

Раньше было не так, раньше он прислушивался к ее словам и помнил, что по утрам нужно непременно есть кашу, чтобы через несколько лет не заболел желудок. Илья варил кашу на двоих и будил Варю, когда еда была готова. Раньше они всегда завтракали вместе.

Конечно, и тогда не все было гладко, Илья запросто мог вскочить из-за стола, когда Варя еще не доела, мог вымыть свою тарелку и забыть про Варину, за что она, конечно, ему выговаривала. Но все-таки это были совместные завтраки.

Теперь каждый завтракал сам по себе, даже если они одновременно сидели за столом, и это было ужасно. А самое ужасное, что Варя не помнила, как и когда это началось.

Она заметила изменения, когда Илья перешел в головную отраслевую компанию. Собственно, на этом настояла Варя. До этого Илья работал на кафедре, где учился и защитил кандидатскую диссертацию, и всем был вполне доволен. Зарплата доцента, конечно, смешная, но он выполнял еще научные работы, которые оплачивались вполне прилично. Илья всем был доволен, а Варя нет. А как ей могла нравиться работа мужа, если его ежедневно окружали молодые девчонки? Конечно, не нравилась. С каждым годом разница между Варей и студентками мужа увеличивалась, а Илья как был молодым перспективным ученым, так им и оставался. Кому же это понравится?

Варя долго и исподволь объясняла ему, что преподавательская работа малопрестижна. Ну чем он отличается от школьного учителя? Да почти ничем. Настоящий ученый должен тратить свое время на научную работу, а не на недоумков-студентов, и все в таком роде. Пожалуй, сейчас этот номер с Ильей не прошел бы, он очень изменился с тех пор, но тогда муж службу все-таки поменял. Вообще-то Варя догадывалась, что для Ильи все ее доводы шиты белыми нитками и он отлично понимает, почему ей хочется, чтобы он ушел с кафедры. Ну и ладно, главное, что цели она достигла.

Правда, лучше ей от этого не стало. Стало даже хуже. Если никаких романов со студентками Илья заводить точно не стал бы, молоденькие дурочки его мало интересовали, и это не соответствовало его нормам морали, то на новом месте все было иначе. Там женщин оказалось хоть и меньше, чем мужчин, но тоже вполне достаточно. И они совсем не походили на старых дев, занятых исключительно собственной карьерой. Побывав впервые на мужнином корпоративе, Варя не нашла ни одной, которая показалась бы ей неопасной, за исключением уж совсем старух. Варя чуть не плакала, когда Илья знакомил ее с коллегами.

После того корпоратива она стала потихоньку выспрашивать у Ильи про молодых сотрудниц, но тот только бурчал, что общих работ с ними не ведет, ничего про них не знает и знать не хочет. «Отстала бы ты от меня, Варь, – сказал он как-то вечером. – Устаю как собака, а тут ты со своей дурью. Какого черта ты ко мне пристаешь? Что ты хочешь услышать?»

С того вечера Варя заметила, что что-то в доме пошло не так. Раньше муж сказал бы по-другому. «Дурочка моя, – сказал бы он, – я так тебя люблю, а ты мучаешь и меня и себя. Нет для меня других женщин. Нет и никогда не будет».

Потом умерла свекровь, Илья замкнулся, и какое-то время Варе было по-настоящему страшно. Казалось бы, после смерти матери он должен крепче привязаться к жене, а он говорил только о сестре Кате, как будто та была трехлетним ребенком, а не взрослой замужней теткой. Но тот период Варя мужу простила, все-таки человек мать потерял, большой адекватности от него требовать трудно.

Окончательно Илья изменился после истории с собакой. Собственно, никакой истории не было, он спросил, хочет ли Варя взять щенка, она ответила, что не хочет. И любая на ее месте ответила бы так же. Неужели в дом собаку с помойки тащить?

Варя подумала, не сварить ли себе кашу, поленилась, съела кусочек сыра, обещая, что больше никогда не будет сидеть на сухомятке.

Включила компьютер, посмотрела служебную почту – ничего срочного. Она давно уже работала на полставки, трудиться полный день утомительно и ни к чему, а быть домохозяйкой глупо и опасно. Во-первых, от Ильи она тогда будет зависеть целиком и полностью, во‑вторых, не сможет требовать к себе полноценного уважения, все-таки само слово «домохозяйка» предполагает невысокий интеллектуальный уровень. А своим уровнем Варя гордилась.

Работа на полставки имела еще одно преимущество. Если Варины коллеги должны были просиживать в офисе полный рабочий день, то она могла не появляться там вовсе. Когда работы было много, она вкалывала даже в выходные, и все знали, что на Варвару Томилину всегда можно положиться. И никому не приходило в голову высчитывать, сколько времени она провела в офисе. Аврал заканчивался, и Варя появлялась на работе раз в неделю, иногда даже реже. Когда хотела, тогда и появлялась.

Сегодня идти в офис настроения не было. Варя нашла в Интернете лекции по истории религии и заставила себя сосредоточиться. Нельзя опускаться. Нельзя не иметь никаких интересов. Даже если не веришь собственному мужу.

Перед самым концом рабочего дня жена позвонила Илье по городскому телефону. Илья догадывался, почему она это делает – проверяет, на месте ли он, ему было стыдно за Варю и неловко перед секретаршами. Вообще-то на секретарш ему наплевать, но выглядеть дураком он не хотел ни перед кем, даже перед ними. Скорее всего, секретаршам тоже не было до него никакого дела, до его жены тем более, но ему казалось, что почти ежедневные Варькины вечерние звонки все вокруг могут расценить как контроль ревнивой дуры.

Прямой городской телефон у Ильи, конечно, был, но у него хватило ума этот номер жене не давать. Он предназначался для экстренной связи, и занимать его пустыми Варькиными разговорами не следовало. Поэтому жена звонила ему, как все простые смертные, через секретариат. Варе это было даже удобнее, секретарши объясняли ей, почему не могут соединить: у него совещание, или он у руководства, или обедать пошел, или еще что-нибудь. Если, возвращаясь с обеда, Илья слышал, что ему звонила жена, он ждал очередного звонка через полчаса, и опять на городской – Варя удостоверялась, что он вернулся на место. Господи, ну за что ему такое наказание?

– Варя, зачем ты звонишь по городскому? – зло спросил он, понимая, что это ничего не изменит.

– У тебя не отвечал мобильный.

– Кончай! Мобильный у меня перед глазами, и он в порядке. Хватит из нас обоих дураков делать!

– Это чем же я делаю из тебя дурака? – тихо спросила Варя, и этот тихий голос не предвещал ничего хорошего. – Я не имею права позвонить собственному мужу?

– Имеешь, – устало подтвердил Илья. – Что ты хотела сказать?

– Хотела попросить тебя зайти за хлебом.

– Зайду. – Она целый день сидела дома и вполне могла принести хлеб сама, но напоминать об этом было равнозначно самоубийству. – Что-нибудь еще?

– Нет.

– Варя… – Он понимал, что едва ли из его бунта выйдет что-нибудь стоящее, скорее, вместо худого мира он получит добрую войну, но продолжаться дальше так просто не могло. – Я тебя очень прошу звонить мне по городскому только в случае крайней необходимости. Крайней необходимости, понимаешь? Насчет хлеба сбрасывай смс, если дозвониться не можешь.

– Почему? – Голос у нее задрожал. Плачет, понял Илья. – Почему я не могу тебе звонить?

– Потому что каждый идиот понимает, что ты меня контролируешь! – Он не сразу понял, что кричит, и заговорил тише. Не хватало еще, чтобы его вопли услышали за дверью кабинета. – Потому что ты превращаешь нашу жизнь в фарс, в посмешище. Я тебе поводов для ревности не давал, а если у тебя сдвиг, сходи к психиатру. Лечись, черт возьми!

Вместо ее голоса послышались короткие гудки. Илья положил трубку и с тоской понял, что не хочет идти домой.

В прошлом году у сестры тоже был кризис в отношениях с мужем. Катя несколько дней жила в квартире их матери, Илья тогда очень за нее переживал, не зная, чем и как ей помочь, он был не в курсе, почему Катя порвала с мужем, которого любила. И Глеб любил ее. Потом отношения в семье сестры восстановились, Илья успокоился, Варя постоянно напоминала, что мамину квартиру неплохо было бы сдавать, он слабо сопротивлялся. Представить, что в доме, где они с Катей выросли, станут жить чужие люди, было неприятно.

Хорошо, что жилье свободно. Будет куда уйти, если Варя не прекратит его доканывать.

Наверное, он действительно устал, если сорвался почти на пустом месте. Раньше Варя устраивала и не такое. Однажды она закатила истерику прямо на улице, увидев его разговаривающим с бывшей одноклассницей, Илье до сих пор было мерзко это вспоминать. Слава богу, что с тех пор ту одноклассницу он ни разу не встретил, иначе провалился бы сквозь землю. Но тогда он терпеливо уговаривал жену и ждал, когда с нее сойдет дурь и жизнь опять станет жизнью, а не сплошным кошмаром.

Зря он уговаривал, ждал и терпел, давно надо было все это пресечь.

Он посмотрел на экран компьютера с очередным крупно напечатанным приказом, который необходимо подготовить к завтрашнему дню, понял, что работать не сможет, запер кабинет, попрощался с девушками в секретариате и поехал домой. Если, конечно, домом можно считать место, где тебя не уважают.

У супермаркета он притормозил, поплелся в холодное от работающих кондиционеров помещение, взял горячий кирпичик, обсыпанный какими-то хлопьями и стоивший, как обед в недорогом кафе. Варе должно понравиться.

Девушку с собакой он заметил, когда подъезжал к повороту в собственный двор.

Квартира у них с Варей была большая, окна выходили не только во двор, но и на ограду парка, вдоль которой шла девушка, но он рискнул. Бросил машину, наполовину заехав на тротуар, и догнал девушку.

– Я давно хотел вам сказать, – поравнявшись с ней, угрюмо произнес Илья. – Я сожалею, что тогда навязал вам собаку. Простите.

– Я поняла, – еле заметно улыбнувшись, кивнула она.

– Что вы поняли?

– Поняла, что вы об этом сожалеете. – Щенок недовольно на него покосился и тихо зарычал. – Перестань, Тоша! Не переживайте, мы прекрасно ладим. Мы большие друзья и очень вам благодарны.

Она не улыбалась, но Илье показалось, что она над ним смеется. Нет, не смеется, подшучивает.

Очень хотелось спросить, как она поняла, что ему неловко перед ней и неприятно вспоминать ту сцену на остановке, когда она взяла щенка из его рук и ушла, не оглядываясь. Она понимает, он это чувствовал.

Последняя дура поняла бы. Слишком виноватый был у него вид, когда он встречал ее с собакой. Без собаки тоже.

– До свидания, – кивнул Илья.

– До свидания.

Она свернула в парк, Илья пошел к подъезду.

– Вот, – войдя в квартиру, он протянул жене пакет с баснословно дорогим хлебом.

Варя не ответила, сделала вид, что вообще его не видит. Он молча пожал плечами, положил пакет на стол в кухне.

Хорошо, что свободна мамина квартира.

– Долго гулять не сможем, – объяснила Саша собаке. – И спускать тебя я не буду. Ты убегаешь, а мне тебя, дурачка, ловить некогда, я могу на работу опоздать.

От встречи с человеком, всучившим в конце зимы ей щенка, остался неприятный осадок. Ей давно казалось, что мужчина, которого она изредка встречала, хочет с ней заговорить, только почему-то она считала, что скажет он что-то совсем другое.

Саша потянула поводок и, когда подскочивший Тошка, встав на задние лапы, передние положил ей на бедро, погладила пса по голове.

Она никогда не мечтала иметь собаку, даже в детстве. И всегда считала, что к собакам равнодушна. Наверное, если бы не этот мужик, прошла бы мимо крошечного Тошки, не обратив на него никакого внимания.

Мужик тогда выглядел таким несчастным, и весь его вид так не соответствовал модной одежде и дорогой машине, что в первый момент ситуация показалась ей какой-то нереальной, надуманной, как будто перед ней разыгрывали комедию. Она до сих пор не понимала, почему сразу не послала его к черту, и ужасалась, что могла не взять Тошку. Слава богу, что взяла.

Потом она столкнулась с мужиком у метро. Тот кивнул ей, Саша кивнула в ответ, с трудом вспомнив, кто этот человек. Но тогда он уже не выглядел несчастным, он выглядел, как все. Наверное, поэтому она его не сразу вспомнила.

А однажды Саша увидела его вместе с женщиной, и по тому, как пара шла, поняла, что он женат. Его жену Саша с тех пор тоже изредка встречала и про себя так и называла ее – его жена.

Она была очень красивой, очень ухоженной и высокомерной. Идя по улице, никого вокруг не замечала, никому не уступала дорогу, как обычно машинально делают люди на узком тротуаре. И почему-то, что у других выглядело бы как хамство и невоспитанность, у его жены выглядело естественно и оправданно, как будто она богиня и простые смертные обязаны перед ней расступаться.

Потом Саша иногда по утрам встречала мужика в парке, тот бегал, как и положено заботящемуся о себе человеку. Если, конечно, у него других забот нет. Иногда он обгонял Сашу, иногда бежал ей навстречу, неизменно вежливо здороваясь. И каждый раз Саше казалось, что ему хочется задержаться, заговорить с ней, пойти рядом.

Вот сегодня заговорил, и теперь она точно знала, что она – дура и больше никто. Потому что слишком много думает о чужом, практически незнакомом женатом мужике. Лучше бы о Гоше думала.

– Пойдем домой, Тошенька, – слабо дернула поводок Саша. – Пойдем, маленький. А то я опоздаю на работу, меня уволят, и нам нечего будет кушать.

Нужно выходить за Гошу замуж, посоветовала себе Саша. Я превращаюсь в типичную старую деву, у которой нет никого дороже собаки.

Вернувшись домой, она посмотрела на термометр. После промозглого июня, когда казалось, что лето никогда не наступит, июль установился теплый, а со второй половины так просто жаркий. Вот и сейчас термометр за окном показал тридцать градусов.

Саша быстро залезла под душ, вытершись, внимательно вгляделась в собственное отражение. Брови совсем выгорели, волосы тоже. На носу веснушки. Более незапоминающейся внешности не найти. Прямая противоположность его жене.

Если бы не жарища, Саша накрасила бы сейчас глаза и губы и стала бы очень интересной шатенкой. Строго говоря, она была русой, как большинство населения России. Но однажды на корпоративе подвыпивший Валерий Петрович ей так и сказал:

– Вы очень интересная шатенка, Сашенька. Настоящая красавица.

Жаль, что Гоша никогда не говорит ей комплиментов.

Саша вздохнула и ограничилась тем, что слегка подкрасила ресницы.

– Сиди тихо, – погрозила она питомцу. – Сиди тихо, я приду утром.

Идти до офиса пешком было ровно сорок минут. Иногда Саша так и делала, но сейчас, ступив на разогретый за день асфальт, направилась к метро, проехала остановку. Потом проехала две остановки на трамвае и облегченно вздохнула, оказавшись под кондиционером диспетчерского пункта.

Зря она сказала мужику, что поняла, как ему перед ней неловко. Теперь он будет считать, что она о нем думает.

Она больше не станет о нем думать, у нее есть Гоша и собственная жизнь.

До начала смены оставалось пятнадцать минут. Появился Боря Романенко, по случаю ночного дежурства одетый не в костюм, как полагалось диспетчерам, а в джинсы. Парень Саше нравился – немногословный, выдержанный, болтунов она не любила. Девочке Юле – если Гуля не ошиблась – повезло, о таком муже можно только мечтать.

– Ты сегодня старшая, – прощаясь, напомнил Саше начальник диспетчерской службы.

– Я помню.

Быть старшей смены Саше уже случалось, и она этого не любила. Денег это не прибавляло, зато ответственности прибавляло с избытком.

Отработавшие диспетчеры пожелали вновь вступившим доброй смены, Саша и Боря остались одни.

– Саша, – подъехав к ней на компьютерном кресле, отчего-то шепотом позвал Боря, – у меня к тебе просьба.

– Давай, – кивнула она.

– Ты не возражаешь, если с нами Юля Ивлева из службы режима побудет?

– Как побудет? – не поняла Саша. – Зачем?

Посторонним находиться в помещении диспетчерского пункта категорически запрещалось. Конечно, кое-кто заглядывал, та же Гуля забегала к Саше в дневную смену. Но ночью?..

– Зачем? – недовольно повторила она.

– Саша, я тебя прошу. Она побудет в комнате отдыха.

Комната отдыха, где они могли ненадолго расслабиться, территорией диспетчерского пункта не считалась, но все-таки…

– Боря, а если случится авария? Тьфу-тьфу-тьфу, – Саша постучала по деревянному столу. – Если вдруг авария, будет работать комиссия и выяснится, что у нас были посторонние?.. Ты хочешь, чтобы меня уволили?

– В случае аварии Юля уйдет.

– Куда? – разозлилась Саша. – Куда она уйдет? В женском туалете будет прятаться?

– Ей придется прятаться в женском туалете, если ты не пустишь ее в комнату отдыха.

– Боря, в чем дело? Почему она не может поехать домой?

– Не может. Саша, пожалуйста.

Боря всегда казался ей совсем юным, хотя был моложе всего на несколько лет. Сейчас она в его юности засомневалась, слишком твердо он на нее смотрел.

– Черт с тобой, – буркнула Саша. – Но…

– Если что, она немедленно исчезнет, – сказал Боря.

Саша недовольно отвернулась, уставилась в экран.

23 июля, среда

Девочка Юля совсем не мешала, Боря оказался прав. Сидела в комнате отдыха, не показывая оттуда носа, иногда Саша даже забывала, что допустила нарушение регламента.

Перекрывающая все нормы жара кое-где в соседних областях сменялась грозами, происходили редкие отключения линий электропередачи.

– Диспетчер Рахманова, – Саша снимала трубку телефона, выслушивала доклады диспетчеров региональных систем. Нормальная смена, все как обычно.

– Иди отдохни, – предложил Боря. – Поспи часок.

Спать хотелось ужасно, но Саша знала за собой такую особенность – заснуть не сможет. Ни на часок, ни на пять минут.

– Отдохну, – кивнула она. – Хочешь, кофе тебе сварю и принесу?

– Спасибо, не надо.

В комнате отдыха с фикусом, пальмами и мягкими диванами царил полумрак. Юля свернулась клубочком на одном из диванов, Саша сначала решила, что она спит, пока не услышала тихое всхлипывание.

– Юля, – тихо позвала Саша. – Что с тобой? Что случилось?

– Ничего, – последовал ответный шепот. – Ничего. Извините.

Девочку Юлю, невысокую, кругленькую, Саша практически не знала. Здоровалась, встречая в коридоре, в компании было принято здороваться со всеми. Корпоративный стиль такой. Стиль, кстати, Саше нравился. Если бы не Гуля, которая работала с Юлей в одной службе, Саша даже не знала бы, как зовут девчонку.

– Ты плачешь?

– Нет. Извините.

Саша прилегла на свободный диван, закрыла глаза. Саша не плакала, наверное, лет с пяти. Или с трех. Потому что лет с трех для нее главным было, чтобы не плакала мама. «Меня никто не любит, – плакала та, обнимая совсем крошечную Сашу. – Меня никто не любит, и я умру».

«Я тебя люблю, мамочка, – уверяла Саша. – Я тебя очень люблю. Не плачь».

Кажется, она все-таки задремала.

– Да, – испуганно говорила рядом Юля. – Да.

Оказавшийся здесь же Боря вырвал у нее телефон.

– Деньги привезу я, – быстро сказал в трубку Боря. – Деньги привезу я, или вы их не получите.

– Боря, – Саша выпрямилась на своем диване, но Боря не обратил на нее внимания.

– Да, – говорил он. – Да…

– Черт вас возьми! – только сейчас Саша поняла, как сильно испугалась. – Что происходит? Что вы тут в игры играете? Это диспетчерский пункт!

– Мне нужно отъехать, – объявил Боря, проведя Юлиным телефоном по подбородку. – Я скоро вернусь.

– Ты!.. – задохнулась Саша. – С ума спятил? Ты уйдешь со смены?!

– Я скоро вернусь, – повторил Боря.

– Я с тобой! – маленькая Юля обхватила высокого Борю за талию. – Я с тобой, Боренька!

– Я скоро вернусь. – Он оторвал от себя ее руки, достал из кармана рубашки пачку денег, пересчитал.

– Боря, ты рискуешь работой, – обреченно напомнила Саша. Черт возьми, она тоже рискует работой.

– Я скоро вернусь, – кивнул он им обеим.

За Борей мягко хлопнула дверь. Даже при приглушенном свете было видно, что Юля опухла от слез, они лились потоком, она смахивала их тыльной стороной ладони.

– Юлечка, – стараясь говорить помягче, спросила Саша, – что у тебя случилось?

Юля мелко затрясла головой, опустилась на диван, спрятала лицо в ладонях.

На пульте зазвонил телефон.

– Диспетчер Рахманова, – Саша сняла трубку, машинально отмечая время звонка. Три часа ночи.

Следующие два часа Саша придумывала разные слова, которые она скажет идиоту Боре, когда тот наконец появится, а потом поняла, что не злится на него.

Она за него боится.

– Юля, – войдя в комнату отдыха, потребовала Саша, – рассказывай сейчас же, где Боря.

Где он?

Девушка подняла на нее испуганные глаза.

– Я не знаю.

– Юля!

– Я правда не знаю. – Она больше не плакала, говорила ровным голосом, отчего Саше стало совсем тоскливо.

– Кому он повез деньги? Куда?

– Я не знаю.

– Он должен отдать деньги и вернуться?

– Д-да…

– У тебя вымогают деньги?

Угадала, поняла Саша, глядя на молчащую Юлю. Парочка во что-то вляпалась.

Саша постояла около сжавшейся девчонки, вздохнула и вернулась за пульт.

В половине восьмого, когда вот-вот должна была появиться дневная смена, Саша опять направилась в комнату отдыха. Юля сидела в той же позе, обреченно взглянула на Сашу и отвела глаза.

Девчонку нужно было выгонять.

– Я сейчас уйду, – догадалась Юля, и в этот момент зажужжал зажатый в ее руке телефон.

Юля разжала ладони, посмотрела на дисплей, выпрямилась, подпрыгнула и закричала в трубку:

– Боря! Боренька! – а потом замерла и начала заваливаться на бок.

Только этого не хватало!

– Да! – рявкнула Саша, выхватив у девчонки телефон.

– Вы кто? – озадаченно спросил мужской голос.

– А вы?

– А я врач «Скорой», – усмехнулся абонент. – Подобрали вот Бориса Валерьевича Романенко, в больницу везем.

– Что с ним?

– А вот этого я вам сейчас не скажу. По голове ему хорошо дали, это точно. Пока без рентгена ничего больше не знаю. Без сознания он. Когда грузили, пришел в себя ненадолго, просил по этому номеру позвонить.

– Спасибо вам. Спасибо большое. А в какую больницу везете? – догадалась спросить Саша.

Мужчина ответил и отключился.

– Юля, – потрясла она лежавшую на диване Юлю. – Юлечка!

Слава богу, та открыла глаза, сфокусировала их на Саше.

– С Борей все будет хорошо, – заверила Саша. Господи, хоть бы так и было! – Ты встать можешь?

– Могу. – Юля села, потом медленно поднялась.

– Иди умойся и возвращайся. Сейчас кончится смена, и мы поедем в больницу. Одну я тебя не пущу, еще по дороге в обморок грохнешься и тоже в больницу попадешь. Только сначала зайдем ко мне, нужно собаку вывести.

Отпускать ее одну Саша не рискнула, девчонка казалась не способной здраво мыслить. Наверное, Саша тоже не смогла бы здраво мыслить, если бы Гошу отвезли в больницу с пробитой головой.

Юля послушалась, с Сашей ей было спокойнее. Жаль, что нет никого, с кем было бы спокойно самой Саше.

Объяснить Борино отсутствие оказалось проще простого.

– Он плохо себя почувствовал, я его отпустила полчаса назад, – соврала Саша.

– В такую жару можно запросто простудиться, – кивнул принявший смену диспетчер.

На Юлю, к счастью, никто не обратил внимания.

– Посмотри в холодильнике, чем бы нам с тобой перекусить, – приведя девушку домой, попросила Саша, надела на Тошку ошейник и направилась в парк привычной дорогой.

Утром Варя продолжала его не замечать. Обычно к этому времени Илья уже чувствовал себя виноватым, очень жалел жену и принимался осторожно подлизываться. Варя постепенно добрела, начинала плакать, отчего ему становилось совсем тошно, и долго объясняла, как сильно он ее обидел. Илья каялся, и жизнь восстанавливалась до следующего раза.

Он и сегодня чувствовал себя виноватым, жена же не специально это делает, просто характер такой. Только сегодня к чувству вины добавилось другое – ему хотелось поскорее исчезнуть из дома и как можно дольше ее не видеть. А лучше всего не видеть никогда.

– Кофе будешь? – спросил Илья, выключая газ под туркой.

Она не ответила. Илья стоя выпил кофе, надел шорты и футболку, вышел на улицу.

Девушку с собакой он нагнал у входа в парк.

– Что с вами? – вглядываясь в ее лицо, удивился Илья.

Раньше ему казалось, что она смотрит на мир с невозмутимым любопытством, ему самому становилось спокойно под ее взглядом. Сейчас у нее под глазами были синяки, как у больной. И вся она казалась какой-то сломленной, обессиленной.

– В каком смысле? – не поняла она.

– У вас усталый вид.

– А… Я действительно устала, у меня была ночная смена.

Странно. Она не производила впечатления фабричной девчонки. Впрочем, он бы затруднился сказать, какое впечатление она на него производила. Какое-то такое, что от нее не хотелось уходить.

Песик задержался у ближайшего дерева. Она остановилась, Илья тоже.

Она о чем-то напряженно думала, глядя мимо него.

– У вас неприятности? – неожиданно спросил он.

– Да, – она кивнула. – У меня коллегу ранили.

– Как это ранили? – тупо спросил он. – Вы служите в ополчении Донбасса?

– Нет. – Она улыбнулась. Улыбка у нее была легкая, под глазами собрались морщинки. – Я диспетчер.

– Кто? – Она не переставала его удивлять. – Кто вы?

– Диспетчер, – она опять улыбнулась.

– Круто, – признал он. – Авиа?

– Энергетика.

– Тоже не слабо.

Собака натянула поводок, они вновь направились вдоль дорожки.

– Я считал, что это чисто мужская профессия.

– Правильно считали, – подтвердила она. – Мужская. Я выполняю мужскую работу. Она, видите ли, не слишком хорошо оплачивается, мужчины предпочитают становиться начальниками.

– Так что с вашим коллегой? Его побили за то, что не предотвратил аварию? Где-то не вовремя отключили свет, и разъяренная публика поквиталась с вашим коллегой?

– Не смейтесь, пожалуйста, – попросила она.

– Простите. Что с ним? Скажите, у меня много знакомых докторов. Моя мама была врач, и связи остались.

– Нам позвонили из «Скорой». Его везли в больницу, мы сейчас к нему поедем.

Илье хотелось спросить, кто это мы, но спросил он другое:

– В какую больницу его отвезли?

Она назвала. Повезло, его мама там проработала всю жизнь.

– Вас сейчас туда не пустят. То есть вас как раз пустят.

Она, чуть улыбнувшись, озадаченно на него посмотрела, и он объяснил:

– Сейчас в больнице неприемные часы, но вас пропустят, потому что я попрошу своих знакомых. Как вас зовут?

– Александра Рахманова и Юлия Ивлева.

– Вы Александра?

– Да.

– Шура?

– Слава богу, нет. Саша.

– Илья. Не любите свое имя?

– Терпеть не могу.

– Это плохо. Это мешает внутренней гармонии, – вспомнил он. Он думал, что Саша улыбнется, но она промолчала.

– Вы правда нам поможете? – У выхода из парка Саша придержала собаку, заглянула Илье в глаза. Вид у нее опять был совсем несчастный.

– Правда, – пообещал он. – Поезжайте к своему раненому. Вас пропустят.

Маминой подруге, до сих пор работавшей в больнице, он позвонил прямо из дома, хотя раньше старался ни с кем при Варе не разговаривать. Из чувства самосохранения. Предугадать, к какому слову Варе придет в голову придраться, он так и не научился.

Убрав телефон, принял душ, переоделся и поехал на работу.

Если бы Варя сию секунду могла умереть по собственному желанию, она бы так и сделала, потому что никто не мог страдать больше, чем сейчас страдала она.

Она ждала, что Илья еще ночью попытается смириться, погладит ее по плечу, а она сбросит его руку и заплачет. И будет плакать долго, пока он не поймет, какую сильную боль ей причинил, и полностью не раскается. Тогда она, конечно, его простит, но не до конца, еще какое-то время будет грустной, печальной, а он виноватым.

Этот период, когда сама она печальна, а муж виноват, Варя любила больше всего. Он напоминал ей давние времена, когда Илья самозабвенно ее добивался. Вообще-то Варя сразу решила, что лучше Ильи мужа ей не найти, еще когда впервые его приметила среди сокурсников. И дело не только в том, что Илюша Томилин парнем был видным, плечистым, с правильной речью коренного москвича и неизменной привычкой пропускать девочек вперед при входе в аудиторию. На рост и плечи Варя особого внимания не обращала, а манеры – дело наживное, она способна любого научить хорошим манерам. Дело было в другом: от него, еще совсем мальчика, веяло врожденной мужской надежностью, тем, что она интуитивно чувствовала и чего нельзя приобрести искусственно.

Она и ошиблась, и не ошиблась. Не ошиблась потому, что в надежности Ильи не сомневалась никогда, даже сейчас, и точно знала, что ни на какой подлый поступок ни по отношению к ней, ни по отношению к кому-то другому он не способен.

А ошиблась, потому что широкие плечи и хорошие манеры привлекали не ее одну. Многих привлекали, вот в чем ужас-то.

Конечно, цену себе Варя знала. Еще бы не знать, если вокруг нее вились почти все мальчики в группе. Да и за все время брака она нисколько не подурнела, даже наоборот, приобрела зрелую уверенную женскую красоту. Располнела немного, но это ей шло, худыми могут позволить себе быть только совсем молоденькие девочки, у настоящих женщин кости торчать не должны.

Они с Ильей были достойной парой. Им бы еще счастливыми стать, но вот счастья Илья ей так и не дал.

Ты вытащила в жизни счастливый билет, сказала как-то ей подружка. Варя как раз жаловалась на Илью. Правду сказать постеснялась, а пожаловаться хотелось. Правда была неприглядная и очень для нее обидная.

Накануне встречи с подружкой они ездили к свекрови на дачу, эти поездки Варя всегда терпеть не могла. Хоть и грех так говорить, а хорошо, что свекрови больше нет и ездить не к кому. Так вот, в тот раз на даче была и сестра Ильи Катя, и к Кате пришла соседка, с которой они с детства дружили и которая долгое время жила за границей. Катя с подругой уселись на веранде, потом к ним свекровь подсела, а потом и Илья. Варю компания, конечно, звала, но она загорала в гамаке и только качала головой – мне и здесь хорошо.

Компания все сидела и сидела, загорать Варе надоело, а слышать веселый смех так и вовсе никаких сил не было. По дороге домой Варя плакала и объясняла Илье, как бестактно и некрасиво со стороны свекрови так обходиться с гостьей. То есть с ней, с Варей. Она плакала, а у Ильи каменел подбородок, и вопреки ожиданиям каяться он в тот раз не стал. Ужас получился, а не поездка.

Подружке Варя рассказала, что свекровь настраивает Илью против нее, а у того не хватает воли поставить мать на место. Потому что тряпка.

«Ты вытянула счастливый билет, – повторила подружка. – Ты бы цеплялась к нему поменьше и нервы ему трепала пореже, а то ведь ему в один прекрасный момент не захочется домой идти». Варя тогда очень на подружку обиделась, хоть и жалела дуру.

У подружки тогда был тяжелый период. Дети болели, мать болела, саму с работы уволили, и мужниной зарплаты на всех не хватало. Подробности Варя пропускала мимо ушей, потому что человеком была ранимым и чужие проблемы ее очень расстраивали.

Варя обиделась на подружку, потому что та прямо указала на истинное ее горе – Илье в любой момент могло не захотеться идти домой, и это было Вариным постоянным страхом. Дурой-то Варя не была и понимала, что постоянные слезы в конце концов могут утомить. Только поделать с собой ничего не могла.

Вот если бы муж был другим… Или нет, если бы она, Варя, была другой, великой актрисой, например, и все бы вокруг говорили, как Илье повезло, что рядом с ним такая женщина, и сама Варя понимала бы, что она в своем величии просто снисходит до ничем не примечательного мужа, их семейная жизнь наладилась бы. Тогда она не боялась бы, что какая-то другая станет ему интереснее ее, Вари, и не злилась бы ни на Илью, ни на баб, которые около него вертятся.

К сожалению, Варя не была великой актрисой и ей не приходилось отбиваться от поклонников.

Илья вернулся с пробежки, заговорил по мобильному. Вроде бы с Лизой, бывшей свекровиной подругой. Когда муж закрылся в ванной, Варя достала его мобильный, посмотрела на номер последнего вызова – так и есть, Елизавета Ивановна, бывшая свекровина коллега, старуха-терапевт. Неопасный звонок, Варя о нем сразу же забыла.

Судя по всему, мириться Илья не собирался, и стоило подумать о том, как заставить его это сделать.

Юлю Саша застала на том же месте, где и оставила, – сжавшуюся в углу на кухне.

– Съешь бутерброд, – приготовив чай, назидательно и банально велела Саша. – Съешь хоть что-нибудь.

К счастью, осталось полбанки красной икры. Саша намазала икру на хлеб, протянула Юле, та, не замечая вкуса, медленно его сжевала.

Женщина может себе позволить быть слабой, когда у нее есть такая возможность, говорила когда-то бабушка. Получалось, что у Юли такая возможность есть. А еще получалось, что сильной должна стать Саша, кто-то же должен решать, что им теперь делать и куда идти.

До больницы добрались быстро. Илья не подвел, через проходную их пропустили, несмотря на неприемные часы, и даже подсказали, в каком корпусе находится травматологическое отделение.

Уже в отделении Саша долго выясняла, где искать больного Романенко, догадалась сунуть медсестре тысячу, и их – на минуточку, только на минуточку – пропустили в реанимацию. Боря лежал с закрытыми глазами и был совсем не похож на прежнего себя. Саша старалась не смотреть на тянувшиеся к нему трубки, а несчастная Юля, присев рядом с кроватью, тихонько гладила Борину руку, в которую была воткнута игла капельницы.

– Он поправится? – спросила Саша у молодого веселого врача, когда сестра вытолкала их из палаты.

– Поправится, – кивнул врач. – Молодой, здоровый. Поправится. Мозг не задет, а кости срастутся. Будет как новенький.

По дороге в больницу Юля покорно шла за Сашей, вытирала подступавшие слезы и смотрела на нее с немым ожиданием, как Тошка. Увидев Борю, который больше не был прежним Борей, девушка плакать перестала. И взгляд у нее сделался осмысленным и серьезным. Наверное, у нее не стало возможности быть слабой.

– Сядь, – показав на лавочку, велела Саша, когда они вышли из больничного корпуса.

Юля, помедлив, опустилась на лавку, Саша села рядом.

– Спасибо вам, – сказала Юля.

– Не за что. Юля, послушай меня. – Саша проводила глазами проехавшую мимо «Скорую помощь». – Ты же видишь, Боря тебе помочь не может. Не уверена, что я смогу, но будет лучше, если ты мне все расскажешь. Две головы всегда лучше одной.

Саша покосилась на Юлю, та смотрела в сторону, стиснув ладони между колен.

– На Борю напали, ему наверняка придется иметь дело с полицией, и он вынужден будет рассказать, зачем он среди ночи оказался на улице. Тем более что он ушел со смены. Понимаешь, ему придется рассказать!

– У меня похитили сестру, – медленно проговорила Юля.

– Что?! – ужаснулась Саша. – Господи! Почему мы сидим здесь, а не в полиции?! Тебе не три годика! Ты что, не понимаешь, что творишь?!

– Они сказали, что убьют Машу, если я позвоню в полицию, – быстро заговорила Юля. – Они сказали, что убьют сестру, если я пойду к ментам. Они обещали, что, когда я передам пятьсот тысяч, ее отпустят. Они ведь ее отпустят, правда?

Она посмотрела на Сашу сухими глазами.

– Как вы думаете?

– Когда это случилось? – Мимо опять проехала «Скорая», но Саша ее не заметила.

– Позавчера. Я ушла на работу, мне позвонили на мобильный, сказали, твоя сестра у нас.

– Где ваши родители? Вы живете с родителями?

– Отдыхают в Испании.

– Ты им не сказала?

– Нет. Чем они могут помочь? Только переволнуются, а у мамы сердце больное. Боря сказал, надо самим действовать.

– Где ты взяла деньги? Боря дал?

– Мама оставила банковскую карточку. На всякий случай. Там было пятьсот тысяч. Я их сняла.

– Подожди, – остановила ей Саша. – На карточке было пятьсот и просили столько же?

– Да.

– Так, – Саша пораздумывала немного. – Сколько лет твоей сестре?

– Восемнадцать. Она в Бауманском учится.

– Тебе звонили на мобильный… С какого номера?

– С Машиного.

– Голос не показался знакомым? Подумай хорошенько.

– Нет, – уверенно покачала головой Юля. – Не показался. Голос был незнакомый.

– Мужской?

– Мужской. Он мне три раза звонил. Незнакомый голос, точно. Он сначала сказал, что Маша у них. Потом спросил, собрала ли я деньги. Потом сказал, чтобы привезла. И Боря поехал…

– Посмотри, нет ли вызовов, – ни на что не надеясь, попросила Саша. В реанимации им велели отключить телефоны.

Юля достала из сумки телефон, постучала пальцем по сенсорному экрану. Неотвеченный вызов был, Саша заметила, как мигает желтый индикатор.

Юля ткнула в экран, замерла с телефоном у уха и хрипло закричала:

– Маша! Машенька…

До Саши доносился из трубки неясный женский голос.

– Она дома, – растерянно сказала Юля, отнимая трубку от уха.

– Скажи ей, чтобы сидела дома и никуда не выходила. И никому не открывала, – распорядилась Саша. – Мы сейчас приедем.

Юля хотела возразить, ей было страшно уезжать от Бори. Тем более что Маша уже дома.

Она покорно поднялась, признавая Сашино старшинство.

«Я законченная старая дева, – поставила себе диагноз Саша – Мисс Марпл».

Юля жила в двух остановках метро, в огромных апартаментах, соединенных, судя по всему, из двух соседних. Отремонтирована квартира была недавно и очень качественно, родители девочек явно не бедствовали.

Маша оказалась очень похожей на Юлю, только чуть потемнее, чуть повыше и потоньше. Похожи сестры были не только чертами лица, но и выражением затравленности и страха. Не притворяется, констатировала Саша, глядя на перепуганную Машу, встречавшую их в дверях. И тут же устыдилась, что мысль о притворстве вообще могла прийти ей в голову.

– Это Саша, – как будто младшей сестре это что-то объясняло, сказала Юля, обнимая всхлипывающую Машу. – Пойдем.

Юля за руку повела сестру в ближайшую комнату, усадила в кресло, сама устроилась рядом на подлокотнике. Саша села напротив. Девчонок было жаль до слез. Впрочем, Борю жаль гораздо больше.

– Маша, – мягко сказала Саша, – расскажи по порядку и подробно, что с тобой случилось. И ничего не бойся, все плохое уже позади.

Девушка закусила губу, не глядя на нее. Попыталась отодвинуться от сестры, но получилось плохо, Юля обнимала ее за плечи.

– Рассказывай, Маш, – тихо попросила Юля. – Это не только тебя касается, Борю чуть не убили.

Это Юле произнести было трудно. Саша вдруг заметила, как сильно она изменилась за несколько часов. Если бы ей не было чуть за двадцать, Саша сказала бы, что она постарела.

– Что? – Маша все-таки вынырнула из Юлиных рук, с испугом уставилась на нее.

– Да, Боря чудом остался жив, – подтвердила Саша. – Не хочешь рассказывать нам, пойдем в полицию. Расскажешь им. Пойдем?

– Я ничего не знаю, – испуганно затрясла головой Маша. – Я правда ничего не знаю.

– Просто расскажи, что случилось.

– Я вышла из дома…

– Зачем? – перебила ее Саша.

– Что? – не поняла Маша. Или сделала вид, что не поняла.

– Зачем ты вышла? – как можно мягче спросила Саша. – Тебя кто-то позвал?

– Н-нет, – девушка пожала плечами. – Просто вышла. В магазин.

Саша сдержалась, не спросила, зачем и в какой магазин понесло девчонку. Вопросы Маше явно не нравились. Впрочем, неизвестно, как бы вела себя на ее месте сама Саша.

– Я шла мимо дома. А потом… Потом меня мужик за руку схватил и в машину впихнул. Там сидел другой. Сказал, если я закричу, он меня убьет. Потом они стали звонить Юле.

– Машенька, они тебя… – Саша не знала, как подобрать нужные слова. – Ничем не обидели?

– Нет, – Маша покачала головой. – Они мне воду давали. Газированную. И хлеб с колбасой.

Вопросы девчонке не нравились. Впрочем, Саше тоже не нравилось быть следователем.

Выходило следующее. Двое неизвестных затолкали Машу в машину, выехали из Москвы и почти двое суток, остановив машину в каком-то лесочке, держали там девушку, карауля по очереди. О том, что у нее есть сестра, похитители откуда-то знали и даже были в курсе, что родители девушек в отъезде. Сначала они хотели потребовать за Машу миллион, но она твердо сказала, что миллиона сестре не найти, и бандиты решили взять то, что доступно, – пятьсот тысяч. Это объясняло странное совпадение имеющейся на счете суммы с требуемой.

Ночью бандиты опять вернулись в Москву. Один из них вышел из машины, вскоре раздались крики, второй бандит, выругавшись, поспешил к первому, и Маша, схватив опрометчиво брошенные ими телефон и сумку, убежала. Места она указать не может, потому что сначала неслась не разбирая дороги, а потом шла куда глаза глядят. Уже утром села в проходивший мимо первый трамвай, доехала до метро и потом домой. Стала звонить сестре, но телефон не отвечал. Видимо, в это время Саша и Юля добирались до Сашиного дома и вызова не слышали. Потом Маша незаметно задремала, поскольку двое суток практически не спала. Потом начала звонить снова, но телефон сестры оказался выключенным.

Внешность бандитов Маша описать не смогла. Обычные дядьки среднего роста. Не толстые и не худые. Возраст – от тридцати до пятидесяти. Не молодые и не совсем старые. Саша когда-то читала, что обычно люди правильно определяют только возраст, близкий к своему. Понятно, что девчонка ничего точно сказать не может.

– Маша, – помолчав, предложила Саша, – нужно пойти в полицию.

– Нет! – сжалась в кресле девчонка. – Нет! Они меня убьют! Я не пойду! Они про Юлю знают, они все про нас знают!

– Их поймают.

– Нет! Я не пойду!

– Машенька, на свободе они опаснее.

– Я не пойду, – тихо повторила Маша, и стало ясно, что не пойдет, сколько ни уговаривай.

Саша кивнула Юле – выйди – и уже в прихожей предложила:

– Может, ей пока у меня пожить? Или обе поживите.

– Спасибо, – отказалась Юля. – Мы на даче можем пожить. Я сейчас к Боре поеду, как он скажет, так и сделаю.

– Нужно его родителям позвонить, – вспомнила Саша. – У тебя их телефон есть?

– У него родители далеко, в Сибири. Он здесь квартиру снимает. Не буду я пока звонить, зачем их пугать.

– Ну как знаешь. Уговори Машу пойти в полицию.

– Попробую.

Саша взялась за ручку входной двери и помедлила.

– Юля, этих людей кто-то на вас навел.

– Я понимаю.

– Позвони мне, расскажи, как там Боря, – напоследок попросила Саша и захлопнула за собой дверь.

После вчерашнего перелета Ксюша долго не могла заснуть, поэтому проснулась поздно. Она первая догадалась, что со свекром что-то не так. Руслан, как все мужики, к мелочам был невнимателен, так ничего бы и не знал до сих пор.

Руслан всегда звонил родителям домой на городской телефон. Свекровь продолжала работать, хотя давно могла позволить себе отдыхать в свое удовольствие, отрывать ее от занятий со студентами было нельзя. Свекор же занят был еще больше, поскольку все последние годы занимался исключительно деланием денег. Ксюше очень хотелось бы узнать, какие миллионы ему удалось положить на собственные счета и какие суммы он еще собирается к ним добавить. Впрочем, к сумасшедшим деньгам она никогда не стремилась, и интерес у нее был скорее академический. На хорошую одежду, на хорошую машину и так хватало, а ни о чем другом она никогда не мечтала.

Руслан звонил один-два раза в неделю на городской, подолгу разговаривал то с отцом, то с матерью, в зависимости от того, кто снимал трубку. Постепенно Ксюша к мужниным разговорам с родителями привыкла, а сначала очень удивлялась. Конечно, она тоже звонила родителям, не допускала, чтобы они беспокоились. Да и сама она о родителях беспокоилась, мало ли что… Только ей, как Руслану, никогда не приходило в голову обсуждать по телефону всякую ерунду. Политические новости, например. Или что у ребенка коллеги держится температура, а врач диагноз поставить не может. Зачем? Ни свекровь, ни свекор не знали ни коллегу, ни его ребенка, какая им разница.

Ксюша мужа не понимала, но всегда терпеливо ждала, когда тот наговорится. Даже не обижалась никогда, хотя за день успевала по нему сильно соскучиться. Без Руслана ей было тоскливо, даже когда читала что-то интересное, а с ним было не скучно, даже когда он утыкался в компьютер и о ней почти забывал.

Сейчас странно вспоминать, что поначалу как возможного мужа Ксюша Руслана не рассматривала. Одевался он просто, джинсы да футболка, ездил на пятилетней «Киа», и про то, что он человек весьма не бедный, Ксюша узнала случайно.

Однажды они с Русланом собирались в театр, он тогда постоянно куда-нибудь ее приглашал, собственно, с ним она и приучилась ходить в театры. В том году они где только не побывали, а раньше Ксюша если куда и ходила, то только в ночные клубы.

Ксюша докрашивалась в ванной, Руслан терпеливо ее ждал, разговаривая с мамой на кухне, когда снизу послышался удар, а потом ругань. Сосед Тимофеев, паркуясь, помял Русланову «Киа». От Тимофеева давно страдал весь дом, Ксюша искренне считала его чокнутым. Тот вечно ко всем цеплялся, гонял собачников, ругался с дворниками, а сам напивался до скотства и громкую музыку по ночам включал, мама даже однажды полицию вызвала.

В тот день Тимофеев тоже был здорово навеселе, со спустившимся вниз Русланом даже попытался подраться, но тот быстро заломил ему руку и четко и внятно попросил выражаться цензурно. Как ни странно, Тимофеев вежливую просьбу выполнил и вообще заметно струхнул. А Ксюша перед этим очень за любимого боялась, Тимофеев мужик был здоровый, в спецназе служил. Впрочем, скорее всего, он врал.

Руслан позвонил кому-то, чтобы отбуксировали машину, и вызвал такси.

– Новую придется покупать, – сказал он тогда Ксюше. – Ты какую хочешь?

– Но… Ты думаешь, отремонтировать нельзя? – Машина ей нравилась.

– Не имеет смысла, – отмахнулся он. – За битую все равно много не дадут, она и без того скоро сыпаться бы начала. Так какую тачку ты хочешь?

– Не знаю, – растерялась она. – Смотря сколько у тебя денег.

– Какую ты хочешь? – улыбнулся он.

Ксюша ответить так и не смогла, не говорить же, что хочет она миллиона за полтора, не меньше.

На следующее утро они поехали в автосалон. Руслан походил и выбрал «БМВ». Ксюша думала, что он оформит кредит, а он просто расплатился банковской картой.

Она знала, что он работает где-то на государственной службе, но только в тот день узнала, что в МИДе и скоро надолго должен уехать за границу.

Это был ее шанс. Ксюша быстренько подсуетилась, Руслан сделал ей предложение, и за границу они поехали вместе. Выходя замуж, она не понимала до конца, какой подарок сделала ей судьба. Сейчас она вышла бы за Руслана, даже будь он нищим.

Сейчас она готова ждать его годами, а не только терпеть его разговоры с родителями.

Ксюша сразу обратила внимание, что в последнее время разговаривает Руслан только с матерью. Подождала с месяц и заставила мужа спросить, почему отец не берет трубку. Так и выяснилось, что у свекра рак. Еще выяснилось, что про свою болезнь свекор говорить запретил, но, несмотря на это, Ксюша немедленно собралась и приехала. Когда человек тяжело болеет, лишние женские руки всегда нужны.

Вчера в больницу ехать было поздно, а сегодня она обязательно поедет.

Не вставая с постели, Ксюша позвонила матери, потрепалась немного, пообещала сегодня же заехать и набрала номер свекрови.

Вернувшись домой, Саша попробовала заснуть и даже подремала минут пятнадцать, после чего поняла, что больше в сон окунуться не сможет. Голова тяжелая, делать ничего не хочется, одно мучение.

Зазвонил городской телефон. Саша думала, что это Гоша, но ошиблась.

– Он меня не любит, – не здороваясь, начала мама.

Он – очередной друг, кажется, Виктор, припомнила Саша. Или Владимир?

– Меня никто не любит.

Саша слишком устала, чтобы, как обычно, начать ее утешать. К тому же она хорошо понимала, что, несмотря на заверения врача, сегодняшнее приключение может не пройти для Бори даром. Конечно, он чужой человек, но все-таки…

– Ты меня слышишь, Санечка?

– Мама, – взмолилась Саша. – Пожалуйста, не зови меня так.

– Почему? – удивилась мама. Действительно удивилась, в голосе перестали слышаться слезы.

– Потому что я не мальчик.

– Я всегда мечтала о мальчике. Господи, как я мечтала о мальчике!

Почему Маша так не хочет идти в полицию? Конечно, она напугана, но она достаточно взрослая, чтобы понимать, что пойманные преступники безопаснее преступников на свободе.

– Он бы сейчас меня защищал…

– Что все-таки произошло? – постаралась переключить ее на другое Саша, слышать про мальчика не было никаких сил. – Чем он так тебя обидел?

– Он уехал отдыхать с дочерью!

– Ну и что? – не поняла Саша. – Он же поехал с дочерью, а не с бывшей женой.

– Господи, как ты не понимаешь! Мы могли бы поехать вместе, втроем. И вообще он свою дочь видит каждую неделю. Представляешь? Он каждую субботу с ней проводит!

– А ты бы хотела, чтобы он был плохим отцом? Чтобы ему было наплевать на собственных детей?

– Да при чем тут это? Все хорошо в меру. Я понимаю, если бы ребенку было пять лет. Но ей пятнадцать!

– Надеюсь, ты догадалась ему этого не говорить?

– А почему, собственно, я должна все терпеть? У меня тоже были планы на отдых.

Мама продолжала жаловаться, Саша больше не возражала. Объяснять матери, что с другими людьми нужно считаться хотя бы изредка, бесполезно. Она этого не понимает. Саша в который раз удивилась, что отец смог прожить с ней почти двадцать лет.

Родители разъехались, когда она поступила в институт. Развестись официально они, кажется, так и не собрались.

Удивительно, но мать была человеком совсем не глупым, заведовала химической лабораторией, писала научные статьи. И злой в прямом смысле этого слова не была, чужому горю сочувствовала и специально никому пакостей не делала. Просто ее настолько занимали собственные интересы и собственные желания, что на интересы и желания других людей места в ее голове просто не оставалось.

Наконец она наговорилась. Саша поизучала холодильник, вздохнула, поставила воду под пельмени. Пока скромная еда готовилась, открыла Тошке банку собачьих консервов, переложила в миску и пообещала:

– Сегодня же куплю нормальной еды. Приготовлю жаркое и дам тебе косточку.

Она не успела вымыть посуду, как опять раздался звонок.

– Отдохнула? – спросил Гоша.

– Более-менее. Как ты?

– Соскучился. Приедешь?

Саша машинально посмотрела в окно. Сегодня обещали тридцать градусов, едва ли за окном меньше. Гоша жил на другом конце Москвы. На метро ехать приходилось с двумя пересадками, а на машине стоять в плотных пробках.

– Голова тяжелая после смены, – пожаловалась Саша. – Давай в другой раз.

– Приезжай, – жалобно попросил он. – И в другой раз тоже.

Сам Гоша к Саше приезжал редко, только когда они шли куда-то вместе и добираться от ее дома было удобнее.

– В другой раз, Гошенька. Что-то я не в форме. Устала, правда. Ты знаешь, я попала в такую историю…

– Вот приедешь и расскажешь, – перебил он. Похоже, Гоша обиделся всерьез. – Ты же знаешь, я не люблю говорить по телефону.

Это Саша знала. По телефону Гоша обычно только договаривался о встрече.

В марте она точно так же пыталась рассказать ему, как встретила накануне мужика со щенком, но Гоша слушать не пожелал и пообещал выслушать, как только она приедет. Поскольку раньше завтрашнего утра Саша дома появляться не собиралась, она побоялась оставлять на целые сутки крохотного Тошку и взяла его с собой. На самом деле Тоша тогда еще не был Тошей, а просто собачкой без имени.

Ничего хорошего из той поездки не вышло. Как выяснилось, Гоша животных не любил, брезговал, от щенка старательно отодвигал ноги, и Саша, вытерев пару лужиц на полу, уехала назад домой.

Она домыла посуду, опять посмотрела на бьющее в окно солнце, попробовала позвонить Юле, но абонент оказался недоступен.

Юля перезвонила часа через два, и по ее ожившему голосу Саша поняла, что с Борей все в порядке. Он в сознании, его перевели в обычную палату.

– Уговори Машу пожить у меня на даче, – опять предложила Саша. – Или обе поживите, пока родители не приедут. От Москвы недалеко, ты сможешь нормально ездить на работу. А Борю пока своими проблемами не перегружай.

– Я не перегружаю. Я только сказала, что Машка нашлась, и все. Спасибо, Саша, спасибо вам за все. Мы на своей даче поживем.

Саша попыталась объяснить, что на их даче выследить девчонку ничего не стоит, если кому-то придет это в голову, но уговорить Юлю так и не смогла.

Собрала постельное белье, отнесла в прачечную. На обратном пути зашла в супермаркет за продуктами и никак не могла отключиться от мысли, что Маша может быть опасна для похитителей и они это знают.

Как она станет ухаживать за свекром, Ксюша представляла себе слабо. В больницах ей, слава богу, бывать никогда не приходилось, видеть тяжело больных тоже. И хотя свекровь говорила, что никакого дополнительного ухода за мужем не требуется, Ксюша ей не верила.

Оказалось, что Ильдар Каримович на умирающего совсем не похож. Похудел сильно, это верно, но в остальном остался прежним. При ее появлении в палате он встал, мужчины Камаевы в присутствии женщин не сидели, и это Ксюше ужасно нравилось.

– Здравствуй, дорогая, – улыбнулся свекор, кивнув ей на стул, – садись. Как добралась?

– Нормально, Ильдар Каримович. – Ксюша села, обвела взглядом одноместную палату – очень чисто и современно, как в иностранных фильмах. На кровати раскрытый ноутбук, не хватает только цветов в вазе.

Свекор сел на кровать, спиной облокотился о спинку.

– Меня Гуля встретила, – сообщила она.

– Знаю.

Ксюша выложила на тумбочку принесенные фрукты, Ильдар Каримович кивнул – спасибо.

– Ну как тебе живется в Европе?

– Отлично живется, – улыбнулась Ксюша.

– Не скучно одной целый день? – Свекор смотрел на нее ласково, и она вдруг заметила, как сильно он похож на Руслана. То есть Руслан на отца.

– Не скучно. Русских много, у нас целая компания.

Раньше Ксюша Ильдара Каримовича побаивалась, а сейчас разговаривать с ним было легко, почти как с мужем. Она рассказывала, как ездит с женами Руслановых коллег на море, как помогает возиться с детьми и что уже почти научилась понимать чужой язык.

Когда в палату примчалась запыхавшаяся Гуля, Ксюша тактично попрощалась, вышла. Пусть отец пообщается с дочерью без посторонних. Устроилась на одном из скрепленных между собой стульев, стоявших прямо напротив двери в палату свекра.

Туда вошла медсестра, через минуту вышла. В приоткрытую дверь Ксюше было видно, что свекор при дочери сидеть не стал, лег на кровать. Похоже, Ксюша утомила его своим присутствием, в следующий раз нужно иметь это в виду и надолго не задерживаться.

Вообще-то Ксюша небольшой укольчик почувствовала, мог бы и при ней лечь, она тоже не чужая.

Она достала телефон, посмотрела электронную почту – ничего интересного. Сидеть одной было скучно, но она терпеливо ждала золовку.

Гулю Ксюша жалела. Во-первых, потому, что красотой Гуля не отличалась. Не то чтобы она была страшненькой, нет, ни в коем случае. Черты лица у нее правильные и фигурка неплохая. Просто нет в Гуле истинной женской привлекательности, изюминки. Того, что у мужчин вызывает интерес, а у женщин зависть. Говорила золовка мало и тихо и производила впечатление серой мышки.

Ну а во‑вторых, Ксюша жалела ее из-за дикой истории с замужеством. С Гулей Руслан познакомил ее сразу, даже раньше, чем с родителями. Тогда она и узнала, что с отцом золовка не общается совсем уже несколько лет. Руслан осуждал обоих, и отца и сестру.

Папа по-своему прав, говорил Руслан. Мишка с Гулей подали заявление в загс и только потом об этом объявили. Причем объявила она, а не Миша. Нужно было приехать, поговорить с родителями. Я папу понимаю, он обиделся. Погорячился, конечно, не надо было говорить, что у него больше дочери нет. Но и ей не стоило сразу за эти слова хвататься и дверью хлопать.

Ну а что ей было делать, не понимала Ксюша. Замуж, что ли, не выходить?

Выслушав впервые невероятную для двадцать первого века и вполне интеллигентной семьи историю, Ксюша решила, что родители Руслана религиозные и ей придется как-то к этому приспосабливаться. Оказалось, что все не так. По праздникам свекор мечеть посещал, но не столько из религиозных соображений, сколько отдавая дань традициям. И все. Больше религиозный фанатизм ни в чем не проявлялся. Никто не заставлял Ксюшу менять веру и носить хиджаб.

Никто не заставлял ее вести себя так, как вела себя свекровь с мужем. При посторонних Динара крутилась около него, угадывая его желания раньше, чем он их озвучивал. Готовила, подавала, убирала и лишнего слова не произносила. Ксюша долго считала, что в семье всегда именно так и происходит, пока однажды не застала свекра с пылесосом в руках. А потом наблюдала, как Ильдар Каримович носил жене чай и тихонько ставил на столик около компьютера, на котором та в тот момент работала.

Динара Амировна Ксюшу вообще удивляла. Сначала она, как и Гуля, показалась Ксюше совсем неинтересной и не играющей в семье никакой роли, способной только готовить и посуду мыть. Это потом она поняла, что Ильдар Каримович мнение жены ценит выше любого другого и очень ею гордится. Динара Амировна действительно была женщиной умной и начитанной, студенты писали ей со всего света и заваливали подарками.

Ксюша несколько раз замечала, как резкий Ильдар мгновенно стихал, стоило жене тронуть его за руку или просто повести глазами. Однажды свекор всерьез ругал правительство. То ли идиоты законченные, то ли специально производство в стране разваливают, возмущался он. Руслан возражал, Ксюше было скучно. Они в тот вечер зашли к родителям мужа просто так, на чашку чая. Динара посмотрела на скучающую Ксюшу, перевела глаза на мужа, вскочила, подвинула Ильдару вазочку с вареньем. Свекор сменил тему сразу, мгновенно, как будто умел читать мысли жены. Заговорил с Ксюшей, начал шутить.

Она тогда позавидовала свекрови и даже сказала об этом Руслану. Мама – женщина, серьезно объяснил он. Тогда Ксюша объяснения не поняла, поняла только гораздо позже. Быть женщиной в семье Камаевых означало быть почти святой.

Это стоило взять на заметку, и Ксюша с тех пор ни разу не повысила голоса, даже когда Руслана близко не было. А раньше с ней такое случалось, она же нормальный человек, не хамка, но и не мямля бессловесная.

Ну а больше всего в семье мужа Ксюше нравилось, что там никто ни на кого не давил, мнение друг друга уважали и с этим мнением считались.

Сидеть на жестком стуле было неудобно, Ксюша извертелась, пока наконец Гуля не вышла из палаты.

Золовка замерла, прислонившись спиной к косяку, Ксюша видела, как на ее лице проступает обреченность вместе со слезами на глазах.

– Ты что? – испугалась Ксюша. – Ты что, Гуля? Все будет хорошо.

– Да, – покивала та. – Все будет хорошо. Аллах милостив.

Ксюша впервые услышала от сестры мужа слово «Аллах» и из-за этого «Аллах милостив» с болью поняла, что хорошо уже никогда не будет, что Ильдар Каримович умирает и для всей семьи без него начнется новая жизнь. Свекор был опорой и для своей жены, и для дочери, несмотря на то что был с ней в ссоре. Теперь опорой для этих женщин предстояло стать Руслану. Больше некому. Муж уже никогда не станет принадлежать ей одной.

Варя не позвонила ни разу за весь день. Что-то с ним происходит в последнее время, потому что вспомнил о жене Илья только в конце рабочего дня. И не потому, что был слишком перегружен делами, а скорее потому, что очень устал от Вари и ему просто не хотелось о ней думать.

Впервые он заметил, что устает от жены, года три назад. Они ездили в гости к Вариным родственникам в Подмосковье и, возвращаясь назад, зашли в придорожный магазинчик за водой. День был жаркий, очень хотелось пить, за прилавком одиноко скучала молоденькая продавщица.

Продавщица была хорошенькая и веселая, и Илья сразу почувствовал, как напряглась Варя. Она всегда напрягалась при виде хорошеньких девушек. Илья знал, как с этим бороться, обнял жену за плечи, попросил воды, стараясь не смотреть на девушку.

Продавщица улыбнулась им обоим, протягивая сдачу, спросила:

– Жарко?

– Жарко, – подтвердил Илья и потянул Варю к выходу.

– До свидания, – сказала вслед девушка.

– До свидания, – обернувшись, попрощался он.

Может, он и улыбнулся ей, но даже этого не заметил. В тот день у него было отличное настроение. Он успел наплаваться в большом чистом пруду недалеко от дома родственников и считал прошедшие выходные исключительно удачными.

Предстоящий вечер тоже его вдохновлял, потому что накануне он купил занятный детектив, начал его читать и радовался, что книга толстая и ее должно хватить на несколько вечеров.

– Тебе весело? – спросила Варя, когда они уже въехали в город.

Только тут Илья понял, что она молчала всю дорогу.

– По-моему, хорошо съездили, – улыбнулся он жене. – Как считаешь?

– Тебе весело, потому что она строила тебе глазки?

– Кто она? – Конечно, он понял, что Варя имеет в виду молоденькую продавщицу, и до сих пор помнил тяжелую усталость, навалившуюся мгновенно. – Кто строил?..

– Ты отлично знаешь кто.

– Варь, – сказал он тогда, – ты бы лечилась, что ли.

– Что?! – задохнулась она. – Что?! Ты флиртуешь с девками на моих глазах и смеешь мне говорить…

– Прекрати! – рявкнул он. – Тебе точно лечиться надо!

– Высади меня! – закричала она, дергая дверь. – Останови!

Илья резко остановил машину, даже не прижавшись к тротуару.

– Выходи! – прошипел он.

Она помедлила, до сих пор муж никогда не высаживал ее из машины, до последнего старался свести все к шутке. Она помедлила, но вышла, а он поехал дальше, даже не посмотрев в ее сторону.

Дома, пока он ждал, когда жена наконец появится, злость прошла. А усталость осталась.

Варя появилась часа через полтора, он всерьез забеспокоился к тому времени. Потом она тихо плакала, а он прижимал ее к груди и гладил по волосам. Как обычно, ему было очень ее жаль и впервые жаль себя.

Больше они о том случае не вспоминали, но забыть его, как сотни подобных, Илья так и не смог.

Звонить жене не хотелось, но он позвонил.

– Привет! Купить что-нибудь нужно? – спросил он в трубку.

– Нет, – ответила она и отключилась.

У ограды парка он остановился просто так, потому что уж очень не хотелось идти домой. О девушке с собакой – Александре – он совсем не думал, вспомнил о ней, только когда она прошла мимо его машины, ведя на поводке собаку.

Догонять ее было глупо и незачем.

– Добрый вечер! – Илья догнал ее еще до входа в парк.

– Добрый, – улыбнулась она.

– Как ваш раненый?

– Ему лучше. – Она наклонилась, отстегнула поводок от ошейника. – Спасибо вам. Нас действительно не пропустили бы в неприемные часы.

– Не за что. Как его угораздило?

– Не знаю, – она нахмурилась, задумчиво глядя себе под ноги.

Было в ней что-то такое, что отличало ее от других женщин. С ней Илье не нужно было себя контролировать, стараться не ляпнуть лишнего и от этого все время быть в напряжении. С ней он становился самим собой, каким бывал только с сестрой и матерью. Ну еще с несколькими друзьями.

– Но очень хочу узнать, – виновато улыбнулась она.

– Вы любопытны?

– Наверное. Правда, раньше я за собой этого не замечала.

Пес носился вокруг них, то забегая вперед, то отставая.

– Этот парень ваш друг?

– Нет. Мы просто работаем вместе. У него есть девушка, студентка. Трудится в соседней службе на полставки. Она его очень любит.

Из кустов навстречу показалась серая овчарка. Саша поймала свою собаку за ошейник, подняла на руки.

Они очень друг друга любят, говорила как-то мама подруге про Илью и Варю. Мама не видела, что Илья это слышит, и смутилась, когда заметила.

Интересно, что она сказала бы про них сейчас?

Больше говорить было не о чем, и Илья шел молча. Молчать с Сашей было легко. В отличие от других женщин и даже от Вари.

Жара стояла давно, и на деревьях раньше срока появились желтые листья. Кажется, в городе велась кампания за полив зеленых насаждений. Впрочем, городскими кампаниями Илья никогда не интересовался.

Они дошли до заросшего камышами маленького пруда, обогнули его по узкой тропинке, повернули назад. Когда-то Илья и Варя очень любили здесь гулять. Однажды вечером он поймал майского жука, они посадили его в спичечный коробок, слушали, как он скребется, а потом выпустили. Тогда он не поверил бы, что когда-нибудь ему не захочется идти к Варе.

У машины Илья вежливо кивнул Саше, она улыбнулась в ответ. Он какое-то время смотрел ей вслед, потом въехал во двор, поставил машину у подъезда и поднялся домой.

– Привет, – отперев дверь, произнес он.

Варя не ответила.

24 июля, четверг

Вечером Саша заснула, едва положив голову на подушку, а среди ночи проснулась и до утра мучилась, проворочавшись с боку на бок. То ей казалось, что с девочками, Юлей и Машей, прямо сейчас происходит что-то ужасное, а она, взрослая неглупая женщина, не сочла нужным это предотвратить, заставить их пойти в полицию или, по крайней мере, спрятать их у себя в квартире. То перед глазами вставало бескровное Борино лицо, и она мучилась, что парень, несмотря на заверения доктора, окончательно не поправится.

Еще вспоминалось, как они молча шли с Ильей по тропинке парка, и ей не хотелось, чтобы прогулка заканчивалась. Но эти воспоминания Саша старалась отогнать. Ужасно глупо. Илья совершенно чужой человек, он женат, а у нее есть Гоша.

Еле дождавшись половины восьмого, звонить раньше было уж совсем неприлично, Саша набрала Юлю, удостоверилась, что с девчонками все в порядке, опять предложила пожить у нее на даче и получила вежливый отказ.

– Маша сегодня на нашу дачу поедет, – объяснила Юля. – А я буду приезжать ночевать.

– Ты сейчас к Боре?

– Да.

– А на работе как договорилась?

– Потом отработаю.

Девочке было не до нее, и Саша от Юли отстала.

– Гулять, – обрадовала она путающегося под ногами Тошку.

На фоне шума проезжающих машин телефонный звонок она еле услышала.

– Саш, – произнес незнакомый голос. – Это Романенко.

– Боря! – обрадовалась она. – Тебе лучше, да?

– Саш, присмотри за Машкой. За Юлиной сестрой. Пожалуйста.

– Боря! – не поняла Саша. – Как я за ней присмотрю? Ей же не два годика.

– Присмотри, – опять попросил он. – А я потом для тебя все что хочешь сделаю.

– Попробую. – Саша вспомнила, что говорит с больным человеком, которого нельзя расстраивать. – Присмотрю, ты, главное, поправляйся, Боря, и не беспокойся ни о чем. Я все сделаю.

Знать бы еще, что и как требовалось сделать.

Ни у входа в парк, ни на тропинке, вьющейся между островками сныти и старыми деревьями, Ильи не было. И слава богу, одной проблемой меньше. Не нужно будет отгонять лишние мысли.

Сныть была одной из немногих трав, которые Саша знала. Ее показала маленькой Саше бабушка, лекарственные растения были ее хобби. Старушка собирала травы, сушила их, добавляла в чай, готовила отвары и настои, умывалась ими и ополаскивала волосы.

Мама это увлечение раздраженно высмеивала. Сейчас не советские времена, есть великолепная косметика, и заниматься ерундой можно, только когда совсем делать нечего. Бабушка не спорила, она вообще при маме старалась помалкивать.

Она показывала внучке разные травы, а запомнила Саша, помимо общеизвестных, вроде подорожника и одуванчиков, только сныть. Ей было тогда лет пять. Наверное, только начинался май, потому что трава на дачном участке еще не стояла сплошными зарослями. Бабушка срезала ножницами зеленые листья сныти и рассказывала, как много полезных веществ содержится в этой траве, что раньше этими листьями лечили массу болезней и о ней упоминали даже древние целители.

Вечером к приезду родителей бабушка приготовила что-то очень аппетитное с обжаренной снытью. Она была отменной кулинаркой.

– Что это? – не поняла мама.

– Сныть, – объяснила Саша. – Очень полезно. И вкусно.

– Что?! – Мать брезгливо отодвинула тарелку и посмотрела на бабушку. – Господи, гадость какая. Работаешь, работаешь, так даже поесть нормально не дадут. Сейчас что, война? Революция? Завтра ты нам кашу из лебеды предложишь?

Ни бабушка, ни папа ничего не ответили. Папа съел тогда и свою порцию, и мамину, похвалил бабушкину стряпню и уехал куда-то на велосипеде. Мать кричала ему вслед, и даже маленькая Саша понимала, что папа только делает вид, что не слышит.

Потом мама плакала и жаловалась Саше и бабушке, что папа ее не любит. Меня никто не любит, рыдала она, а бабушка в тот вечер ее не уговаривала.

На следующий день родители помирились, папа водил Сашу на пруд, и они долго наблюдали за большой зеленой лягушкой…

Илья догнал ее, когда она уже поворачивала к дому.

– Здравствуйте, – как обычно, поздоровался он.

Он совсем ее не разглядывал и, кажется, смотрел не на нее, а себе под ноги, только почему-то заметил, как сильно она обрадовалась, и что уж совсем удивительно, почувствовал, что она смутилась этой своей радости.

И только тогда он понял, что все время думает о ней, что десятиминутная прогулка с ней стала самым важным событием в его жизни.

«Надо кончать, – с тоской подумал он. – Я не смогу бросить Варю и всю оставшуюся жизнь чувствовать себя подлецом. Этот раз – последний».

Кажется, она прочла его мысли, потому что радости у нее на лице не осталось, а проступили усталость и озабоченность.

На этот раз молчание было тягостным, и Илья заговорил первым:

– Почему вы выбрали такую неженскую профессию? – Его действительно это интересовало.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Так получилось. Мне предложили, и я согласилась.

– Любите брать на себя ответственность?

– Терпеть не могу.

Она терпеть не могла брать на себя ответственность. Жаль, что нет никого, кто бы взял на себя все ее проблемы.

– Мне нравится моя работа. И вообще… Времени свободного больше. Добираться удобно.

– А я, – неожиданно признался он, – всю жизнь мечтал заниматься наукой.

– Не получилось?

– Не получилось.

Варя не хотела, чтобы он оставался на кафедре. Ревновала его к студенткам. А Илья ее жалел и пожертвовал собственными интересами, перейдя на, может быть, и более престижную, но уж точно менее интересную работу. Сейчас, на узкой тропинке, покрытой яркими пятнами от пробивающегося между листьев солнца, он впервые подумал, что пожертвовал своими интересами. Раньше ему просто хотелось, чтобы Варе было хорошо, чтобы она не мучилась сама и не мучила его. Впрочем, раньше он вообще об этом не думал. Сделал, как жена хотела, она от него отстала, и слава богу.

Показалась калитка. Саша позвала Тошку, пристегнула поводок.

– До свидания, – кивнул он.

– До свидания, – откликнулась Саша.

Ничего не изменилось, все было так же, как вчера, позавчера, несколько дней назад. Только она вдруг почувствовала себя одинокой на улице, полной машин и пешеходов.

Одной на всем белом свете.

Ей не привыкать быть одной, она одна с тех пор, как умерла бабушка.

Ничего не изменилось. Она будет так же изредка встречать Илью то у метро, то в магазине. Может быть, иногда встретит его в парке.

Он женат, а у нее есть Гоша.

Что-то Ксюшу беспокоило во вчерашнем дне. У нее такое бывало: понимала, что сделала что-то не так, и ей становилось неприятно. Особенно Ксюша мучилась, когда случайно кого-то обижала. Специально она старалась не обижать никого и никогда, а вот непредумышленно, бывало, ляпнет что-нибудь, не подумав, потом переживает.

Последний такой случай был как раз накануне отъезда. Гуляли с подружкой и ее ребенком, обсуждали общую знакомую, которая почти полгода жила в Москве, утрясала дела с наследством. Выглядит хорошо, поделилась Ксюша. Только растолстела очень. Сказала и тут же забыла об этом, а придя домой, поняла, что про «растолстела» упомянула зря. Подруга очень переживала из-за лишнего веса, и хотя совсем некритичная полнота ей шла, и вообще у нее была нормальная фигура, особенно для кормящей матери, упоминаний о чьем-то лишнем весе лучше было избежать, не доставлять собеседнице неприятных эмоций.

Ксюша вообще не любила, когда кому-то становилось плохо, она даже книг с плохим концом старалась не читать. Сначала навязывала их Руслану, но он читать отказывался – к легкому чтению, детективам, дамским романам, муж никакого интереса не испытывал. В напряженный момент заглядывала в конец книги, и если он ее не устраивал, бросала чтиво безо всякого сожаления. Грустного в жизни и так много, не хватало еще расстраивать себя за собственные же деньги.

Что было не так вчера, она поняла сразу, как только проснулась. Она оказалась лишней у постели Ильдара Каримовича. Она мешала ему быть с самыми любимыми, с женой и дочерью. Тактичная Динара Амировна вчера специально ушла от мужа пораньше, вряд ли ей этого хотелось. Приезжать нужно было Руслану, не Ксюше.

Буду появляться попозже и не каждый день, решила она. И приносить всякую ерунду незачем, надо спрашивать у Динары, что действительно необходимо.

Повеселевшая Ксюша встала, раздернула занавески. День обещал быть таким же жарким, как вчера. Ксюша жару любила и искренне не понимала тех, кто на нее жаловался. Бояться надо холода, слякоти, моросящего дождя. Того, что в России длится десять месяцев в году. А тепло стоит месяц, от силы два, им нужно наслаждаться, а не стонать.

– Мама, я сейчас приеду, – позвонила матери Ксюша.

Накануне она не успела заехать к родителям. Пока провожала унылую Гулю, пока пила чай у нее на кухне, ехать куда-то стало поздно.

Только обнимая маму в прихожей, Ксюша поняла, как соскучилась.

– Папа на работе?

– Да. Хочешь, я ему позвоню и он приедет? Мы тебя вчера весь вечер ждали.

– Не получилось, – виновато улыбнулась Ксюша. – Не надо ему звонить. Я же не завтра уезжаю, каждый день буду приезжать.

Квартира родителей совершенно не изменилась. Та же дешевая, с советских времен мебель, тот же старый телевизор, к которому невозможно подключить цифровой канал.

– Мама! – расстроилась Ксюша. – Вы хоть бы телевизор поменяли, ему место на помойке. Я понимаю, раньше денег не было, а сейчас? Вы что, на новый телик не соберете?

– Деньги есть, – улыбнулась мама, и от ее улыбки Ксюша окончательно почувствовала себя дома. – Желания нет. Мы телевизор практически не смотрим. У нас теперь компьютер вместо телевизора. Если что интересное, смотрим в записи. Гораздо удобнее, никакой рекламы, хочешь – включил, хочешь – выключил.

– Все равно, – назидательно сказала Ксюша. – Квартира должна быть в порядке.

– Ну тебя, – отмахнулась мама. – Нам с папой и так хорошо. Пойдем завтракать.

– Мам, мебель однозначно нужно сменить. А перед этим сделать хороший ремонт.

Раньше на дорогую мебель и хороший ремонт денег у родителей не было. Мать всю жизнь проработала учительницей математики в школе, папа инженером на заводе. Но теперь и зарплаты совсем другие, и мама из простой учительницы превратилась в директора школы.

– Мы с этой мебелью прожили всю жизнь, – ставя на стол тарелки, засмеялась она. – Я не хочу другую.

– Как у папы дела?

– Отлично. В прошлом году завод заработал на полную мощность. Отец стал заместителем директора, он тебе говорил?

– Нет.

Мать положила Ксюше на тарелку дымящуюся кашу из каких-то хлопьев, поставила яйцо на подставке. Ксюша знала, яйцо сварено «в мешочек», как она любит.

– Как Ильдар Каримович?

– По-моему, неплохо. С Гулей помирился.

– Знаю. Динара говорила. – Себе мама налила крепкого кофе, села напротив. – Наконец-то. Дикость какая-то была, а ведь нормальные люди.

– Я Динару вчера не видела, только Гулю. Она плачет все время. Знаешь, это как-то даже нехорошо, плачет, будто Ильдар уже умер. Как будто заранее его хоронит.

– Это можно понять. Она привыкла видеть его сильным, больной отец для нее крушение мира.

– Может быть, – согласилась Ксюша.

Она доела кашу, попросила кофе, как обычно, подумав, что ей очень повезло с родителями.

Она всегда так думала, даже когда у нее не было того, что было у подруг и чего ей очень хотелось. Хотелось ей многого, но деньги не главное.

Саша накормила собаку, поменяла в миске воду. Нужно обязательно позвонить Гоше, она его обижает. Сделала себе чай, вздохнула, велела Тошке сидеть тихо, спустилась вниз, села в стоявшую у подъезда машину, которой в последнее время почти не пользовалась, и поехала к Юлиному дому.

В который раз порадовавшись, как хорошо жить в безлюдной летней Москве, она пристроила машину удобно – и подъезд, где живут сестры, видно, и общий подход к дому хорошо просматривается.

Место для слежки она выбрала удачное, а результат получила нулевой. То есть никакого результата. Из подъезда вышла Юля, быстро скрылась за углом дома. Больше ничего не происходило. Маша из подъезда не выходила, никакие подозрительные личности поблизости не болтались. Хорошо хоть, что в машине с кондиционером было приятнее, чем на улице под палящим солнцем, перепутавшим Москву с тропиками.

Рядом остановилась бежевая «Хонда». Хозяин поиграл ключами, с любопытством посмотрев на Сашу, скрылся за дверью подъезда. Не стоило дожидаться, пока бдительные граждане заметят, как надолго она здесь расположилась, и проявят нездоровое любопытство, но Саша ерзала на сиденье и ждала.

Сидеть было скучно. Она собралась позвонить Гуле, но та объявилась сама.

– Ты знаешь, что с Борей? – сразу спросила подруга. – Говорят, он в больнице.

– Знаю, – вздохнула Саша. – На него напали ночью. Когда мы дежурили.

– Подожди, – не поняла Гуля. – Как на него могли напасть, если вы были на смене? Кто на него напал?

– Тут целая история. Детектив. Только ты никому не проболтайся. В общем, он ушел часа в три ночи и не вернулся. Я соврала, что он заболел и ушел утром. А потом Юле из «Скорой помощи» позвонили. На него напали и сильно избили. Гуля, никому ничего не говори!

– Не скажу, кому мне говорить. Откуда ты узнала, что Юле позвонили? Она пришла к тебе про Борю спросить?

– Нет. Я тебе потом расскажу.

– Ой, расскажи сейчас!

– Ну, в общем, у Юли деньги вымогали, она всю ночь с нами просидела в комнате отдыха. Среди ночи Боря уехал выкуп отдавать, и все, больше не вернулся. Гуль, я тебе потом расскажу, не могу сейчас. Приходи вечером.

– Не смогу. К папе поеду.

– Как он?

– Слабый очень. Долго сидеть не может, сразу ложится. Он совсем не такой, как раньше.

– Гуля, надо верить, что он поправится.

– Я стараюсь.

Саша покрутила замолкнувший телефон в руке. Нужно позвонить Гоше и немедленно отсюда уезжать.

Из Юлиного подъезда вышла совсем молоденькая мама с коляской, прошла прямо перед капотом Сашиной машины, улыбаясь ребенку и что-то ему рассказывая.

Нужно выйти замуж за Гошу, родить ребенка и не лезть в чужие дела.

Дверь подъезда опять открылась, выпустив двух девочек лет десяти. Девочки стали на самокаты, уехали в противоположном от Саши направлении, весело переговариваясь.

У Саши в детстве самоката не было. У нее был скейт, на котором она толком так и не научилась кататься, еще роликовые коньки и велосипед.

Первый велосипед, трехколесный, ей купила бабушка. Совсем маленькая Саша ездила на нем по дачному участку, в бабушкином альбоме для фотографий сохранилось несколько таких снимков.

Саша подросшая уезжала кататься в поле. Иногда поле засевали клубникой, иногда какими-то злаками, иногда вовсе ничем. К тому времени бабушки уже не было, приезжавший с работы папа ходил искать Сашу, кричал ей и махал руками, стоя у края леса. Мама Сашу не искала, только морщилась, когда дочь приезжала в сумерках. Тебе нечем заняться, говорила она. Лучше бы почитала что-нибудь. Читала Саша много, но с мамой никогда не спорила…

Мужик вернулся в свою «Хонду», опять с интересом посмотрел на Сашу и уехал.

Маша появилась, когда Саша окончательно и бесповоротно решила уезжать. Девочка нервничала, стоя на крыльце, с беспокойством крутила головой по сторонам, но на Сашину машину никакого внимания не обратила. Постояв с минуту, Маша быстро пошла вдоль дома, оглядываясь через каждые несколько метров.

Ехать за ней Саша не рискнула, быстро выбралась из машины и заспешила за девочкой, стараясь держаться поближе к росшему вдоль дома боярышнику. Отойдя от дома, постоянно оглядываться Маша перестала, пошла медленнее, понурив голову.

У пешеходного перехода Маша опять повернулась, внимательно оглядела улицу. Саша едва успела укрыться за газетным киоском, наблюдая за ней через стекло в просвете между выставленными в витрине журналами.

Светофор зажегся зеленым, Маша двинулась вместе с небольшой группой пешеходов, Саша с трудом за ней поспевала. Дальше Маша пошла, совсем не оглядываясь, свернула через высокую арку во двор старого дома, у ближайшего подъезда еще раз осмотрелась, не заметив прятавшуюся за аркой Сашу, набрала код домофона и исчезла в подъезде.

Таблички с адресом Саша на доме не увидела, и это было плохо, потому что ориентировалась она ужасно и дорогу всегда запоминала с трудом. Гоша часто над ней подшучивал по этому поводу.

Подходить к подъезду было рискованно, Маша могла выйти в любую минуту, но Саша, подошла. И правильно сделала, потому что дверь открылась, выпустив пожилую даму. Саша юркнула внутрь, прислушалась и начала тихо подниматься по лестнице. Дом был старой постройки с высокими потолками, и к пятому этажу Саша заметно устала. Нельзя вести сидячий образ жизни, надо бегать, как Илья. Или в бассейн ходить.

Машу она увидела на шестом этаже. Та нажимала кнопку звонка, привалившись боком к выкрашенной голубой краской стене. Даже Саше, стоявшей на пол-этажа ниже, было слышно, как надрывается звонок в квартире.

Стараясь не шуметь, она сбежала вниз, спряталась, насколько это было возможно, за расположенной во дворе детской площадкой. Маша вышла через несколько минут и, не оглядываясь, вернулась к собственному дому.

Саша опять села в машину и стала ждать.

Варе было плохо. Ужасно. Такого, чтобы Илья больше суток не делал попыток примириться, еще не было. Он должен искренне раскаяться и попросить прощения, без этого мир восстановить невозможно.

Вообще-то отчасти она Илью понимала, сама работает и знает, какое любопытство проявляет коллектив к каждому из своих членов. Конечно, любая дура додумается, что звонит она мужу на городской, потому что проверяет. Ну и что? Что для него дороже, любопытство каких-то девок или ее, Варино, спокойствие? Пусть думают что хотят, ему-то какая разница?

Раньше он действительно старался ее не расстраивать, а на мнение других не обращал никакого внимания. Однажды в Турции они случайно встретили его бывшего приятеля с женой. То ли Илья с приятелем в одной школе учился, то ли в одном доме жил, неважно. Важно то, что приятель с женой оказался в том же отеле, что и Илья с Варей. И получилось черт знает что. Утром они встречались за завтраком, потом маячили на глазах друг у друга на пляже, а по вечерам в ресторане. Приятель никакого интереса у Вари не вызывал, а про его жену и говорить нечего. Редкостная дура, все время Илье улыбалась, а к ней лезла с какими-то кулинарными рецептами, как Варя ни давала ей понять, что не кухарка и пирогов печь не собирается. Если честно, парочка не слишком им докучала и к тесному общению не стремилась, так, перекидывались парой слов, и все. Только Варю раздражало даже то, что Илья сообщал приятелю, на экскурсию они сейчас собираются или к морю. Как будто разрешения спрашивал. Идиотизм.

Варя промучилась двое суток, пока наконец, придя с пляжа, не расплакалась в номере.

– Ты что? – испугался Илья. – Что ты, Варюша?

Она ничего объяснять не стала, спрятала лицо у Ильи на груди и продолжала всхлипывать. Но он все понял правильно. В тот же вечер выбрал в ресторане столик на двоих в самом углу зала, на следующий день на пляже к приятелю с женой не подошел, и отпуск они провели чудесно, Варя до сих пор вспоминала ту поездку.

Воспоминания портило только одно – очень уж хорошая фигура была у приятелевой жены. Себя показать Варе тоже не стыдилась, но врать себе она не могла и понимала, что до той девки ей далеко.

Раньше Илья ее понимал и жалел, а теперь…

Когда муж ушел утром на пробежку, она подошла к окну, выходящему на парк. Просто так подошла, совершенно не собираясь за ним следить.

Варя вообще любила смотреть в окно с детства. Когда была маленькая, садилась на широкий подоконник и подолгу смотрела вниз, на суетящееся Садовое кольцо. Даже уроки делала, сидя на подоконнике.

После старого сталинского дома на Садовой, где до сих пор жили родители, к этой своей квартире Варя привыкала долго. Потолки низкие, подоконники узкие. Одно хорошо, что парк рядом. С квартирой им повезло. У Ильи незадолго до их свадьбы умерла бабушка, оставив двушку в панельном доме. Двушку Илья и Варя продали и купили эту квартиру. Дом тогда еще строился, и получилось, что доплатить нужно совсем немного. Варя очень боялась, что на бабкину квартиру станет претендовать еще и Катя, сестра Ильи, но никто об этом даже не заикнулся, ни Катя, ни свекровь. Обошлось.

Боковую калитку парка она видела хорошо. Илья перешел улицу, пропустив черный джип, миновал калитку, посторонившись перед какой-то теткой с двумя коричневыми собачонками на коротких поводках. Какое-то время Варя его видела, за деревьями мелькала голубая футболка, потом исчезла. Он не бежал, отметила она, просто шел. Это все вранье про бег, он просто ходит гулять. Один, без нее. А ей даже не предлагает.

Варе стало так обидно, что слезы подступили сразу, она какое-то время постояла, не дыша, чтобы их унять.

Вновь Илья появился довольно скоро, а ей показалось, что прошла вечность. Он опять посторонился около калитки, на этот раз пропустив девицу с белой собачкой. Девица прошла через калитку и остановилась, поджидая ее, Вариного, мужа. Они сделали вместе несколько шагов, потом Илья кивнул девке и пошел через улицу, а та двинулась дальше, таща на поводке свою шавку.

Варя метнулась в прихожую, рванула из сумки телефон, быстро открыла окно и, высунувшись с десятого этажа, начала щелкать видеокамерой. Девица за это время успела немного пройти вдоль парка, тоже перешла улицу, и ее стало не видно.

Вообще-то никакой опасности Варя не чувствовала, а чутью своему она доверяла. И поэтому, когда Илья уехал на работу, разглядывала снимки с некоторой неловкостью за собственную подозрительность. Ну что она, в самом деле. Каждой прохожей теперь будет бояться?

Лицо девицы хорошо получилось только на одном снимке, на других она была видна то со спины, то сбоку. Черты правильные, а в целом ничего особенного. Она, Варя, намного интереснее. Ярче. И волосы у нее гуще, Варя гордилась своими волосами. У девицы хвост был сколот пластмассовой заколкой то ли по случаю жары, то ли от недостатка вкуса. Варя не прикоснулась бы к такой заколке.

На платье Варя тоже обратила внимание. Неплохое платьице, но не высший класс.

Она встала, прошлась по комнате. Бывший Варин начальник называл ее роскошной женщиной. Однажды в отдел приехал командированный из какого-то захолустья, начальник направил его к ней и объяснил, что Варвара Александровна – роскошная женщина, ни с кем не спутаешь. Сама она этого не слышала, ей потом рассказали. Жаль, что начальник ушел на пенсию, Варе нравилось с ним работать.

Не мог Илья после нее заинтересоваться какой-то серенькой девкой. Не мог. Зря она себе нервы треплет.

Неожиданно Варе стало так противно и стыдно, что она даже взялась ладонями за щеки, как делала маленькой девочкой. Она быстро удалила снимки из телефона и из компьютера, куда переписала их, чтобы получше рассмотреть. Прекрати, сказала себе она. Нужно совсем себя не уважать, чтобы до такого опуститься.

Варя вышла на застекленный балкон с открытыми по случаю жары окнами, закурила и попыталась настроить себя на работу, которую запланировала сегодня сделать.

Вячеслав Иванников увидел Ксюшу случайно и сразу даже не узнал, просто, садясь в машину, не мог оторвать глаз от прошедшей мимо девушки. Он давно не видел Ксюшку и верил, что первая любовь навсегда забыта. Девушка прошла мимо, а он, не заперев машину, двинулся за ней, как будто она вела его на невидимом поводке, и уже понимал, что это – Ксюша. Она вошла в подъезд, куда он когда-то заходил, как в свой, потому что бывал здесь постоянно, каждый день. В этом подъезде Ксюша жила с родителями.

Он зачем-то постоял около подъезда, потом из него вышла совсем юная девушка, вставила в уши наушники, пританцовывая, проплыла мимо него. Он посмотрел девушке вслед и тоже двинулся от знакомого подъезда.

Ксюша поступила чудовищно. Одно время ему казалось, что он ее ненавидит, он даже баб себе выбирал, чтобы не были на нее похожи. Собственно, Ксюшка сломала ему жизнь, он никогда не собирался заниматься бизнесом, ни мелким, ни средним, он видел себя нобелевским лауреатом, в крайнем случае академиком, а фирма, которую он мог бы, по его тогдашнему видению, возглавлять, должна быть только мирового уровня.

Ксюша исчезла из его жизни, и он очень быстро понял, что академиком никогда не станет, потому что ломать мозги ему больше не интересно. Это мама так говорила – ломать мозги. Ты бы погулял, советовала она Славе, хватит мозги ломать. Гулять с кем-то, кроме Ксюши, юному Иванникову было скучно, и он делил свою жизнь между любовью и формулами.

Странно, но когда они с Ксюшей ссорились – такое иногда случалось, он умел уходить в формулы полностью, забывая обо всем, даже о ней. А когда ее не стало, через силу заставлял себя сдавать экзамены.

Он и бизнесом занялся только потому, что большого мозгового напряжения это не требовало, а время занимало полностью. Ну, и еще потому, что жить на что-то надо.

Наверное, сказать, что он смертельно страдал, было бы неправдой. Он точно знал, что не сопьется, не застрелится, не пойдет в монахи. Он встречался с девушками, напивался с друзьями, радовался выгодным сделкам и злился, когда сделки срывались.

Он не мог только одного – погрузиться в ту работу, которая нравилась ему, когда рядом была Ксюша. Впрочем, вполне возможно, что он и с Ксюшей стал бы тем, кем стал, и зря вменяет ей в вину отсутствие у него Нобелевской премии.

Больше Иванников о Ксюше не думал. Занимался текущими делами, потом пообедал в соседнем ресторане, а после неожиданно решил поехать домой, купив по дороге соседскому мальчишке очередную машинку. Машинка была дорогая, и Иванников понимал, что покупает ребенку такую игрушку зря, пятилетнему Васе вместо точной, тщательно выполненной копии «БМВ» лучше и проще играть в дешевый пластмассовый грузовик.

А еще Иванников понимал: его внимание к соседскому ребенку могло создать у Татьяны, Васиной матери, иллюзию, что он стремится заменить мальчику отца, а ей, соответственно, мужа, которого у нее никогда не было. Она и без того смотрела на Иванникова с такой надеждой, что ему хотелось немедленно сбежать или провалиться сквозь землю, поскольку жениться он не собирался ни на Татьяне, ни на ком-то другом. То есть другой.

Вася родился, когда Иванников еще снимал квартиру, которую впоследствии купил. Сначала помогал соседке, а иногда ее матери поднимать-спускать коляску со спящим или орущим малышом, потом потихоньку, сам того не желая, узнал, что родила Танечка без мужа и неизвестно от кого, что семья еле сводит концы с концами, поскольку живут все трое на более чем скромную зарплату бабушки-медсестры. Татьяна в то время училась в каком-то захудалом институте, про который Иванников до той поры даже не слышал.

Татьяна институт окончила, много работала, и из абсолютной бедности семья выбралась.

О том, что Вася простудился, Иванников узнал вчера, столкнувшись с соседкой у лифта, поэтому, звоня в дверь, не сомневался, что соседи дома.

– Здравствуйте, – обрадовалась Татьяна, поднимая на него сияющие глаза.

У нее всегда светились глаза, когда она на него смотрела. Однажды он возвращался домой на метро, а соседка, не замечая его, стояла рядом. В метро он ездил редко, когда машина ломалась или когда проехать нужно было не больше пары остановок, и почему такое случилось тем вечером, уже не помнил. Она стояла, одной рукой повиснув на поручне, смотрела в пол и иногда в стекло вагона, и было видно, что она до смерти устала, что ничего хорошего от жизни не ждет и ни на что не надеется.

– Таня, – негромко позвал тогда Иванников и обомлел. Она преобразилась мгновенно, как по волшебству, подняла на него глаза и превратилась из усталой замотанной тетки в очень молодую и прекрасную женщину, и он понял, что контакты с ней нужно свести к минимуму и как можно скорее.

Татьяне нужно устраивать свою жизнь, и тут он ей не помощник.

– Здрасте, дядь Слава, – выглядывая из-за матери, солидно проговорил Вася.

– Привет, – кивнул Иванников обоим и протянул мальчишке коробку. – Держи.

– Ну что вы! – застеснялась Татьяна. – Не надо. Давайте я вам деньги отдам.

– Не придумывай, – отмахнулся он. – За подарок больному ребенку я денег не возьму.

– Я уже не больной, – не согласился Вася. – У меня температуры нету.

– Ну и славно, – улыбнулся Иванников. – Поправляйся и больше не болей.

Он захлопнул их дверь, отпер свою, не переобувшись, прошел к бару, достал бутылку очень дорогого коньяка, которую берег для непредвиденных случаев, налил в рюмку и уселся перед телевизором.

На этот раз долго ждать не пришлось. Маша появилась минут через пятнадцать, не глядя по сторонам, опять направилась к той улице, откуда только недавно вернулась. У пешеходного перехода не задержалась, заспешила дальше. У остановки, ненамного обогнав Машу, остановился троллейбус. Саша испугалась, что она сейчас в него сядет, а сама Саша не успеет, но Маша на троллейбус никакого внимания не обратила, продолжала идти, уставившись себе под ноги.

Направлялась Маша к метро. Спустилась в подземный переход, миновала турникеты. Народу на станции почти не было, и если бы она оглянулась, Сашу непременно бы увидела, спрятаться было негде. Маша слежки за собой не предполагала, по сторонам не смотрела, вошла в вагон и пристроилась у противоположных дверей, прислонившись спиной к надписи «Не прислоняться». Саша прошла вперед по полупустому вагону, села в уголочке.

Потом, стараясь держаться в нескольких метрах от Маши, перешла на другую ветку, проехала несколько остановок и вышла вслед за девушкой прямо к стоянке загородных автобусов. Здесь было многолюдно, и Саша пошла почти вплотную к своему «объекту».

Маша встала в хвост небольшой, человек из пяти, очереди. Дальше все произошло быстро. Пока Саша раздумывала, как себя не обнаружить, подошла маршрутка, и девушка вместе с хилой очередью исчезла внутри.

Хорошей реакцией Саша никогда не отличалась, но тут среагировала быстро. Бросилась к стоявшим рядом машинам такси, водители которых мирно беседовали, и закричала:

– Пожалуйста, за любые деньги за той маршруткой!

Мужики, похоже, опешили, посмотрели на нее с удивлением.

– Пожалуйста, – взмолилась Саша. – За любые деньги.

– Ну, поехали, – усмехнулся один, самый старый из бездельничающих водил.

Саша, суетясь, влезла в старый «Форд». Водитель двигался вроде бы не быстро, но в машине оказался быстрее ее.

Маршрутка стояла перед поворотом, «Форд» успел пристроиться ей в хвост.

– Мужа выслеживаешь? – обидно усмехнулся дядька.

– Нет, – отрезала Саша.

Больше водитель с разговорами не лез, включил негромкую музыку и перестал обращать на Сашу внимание. Только делал при этом все правильно, при остановках маршрутки удобно пристраивался сзади, давая Саше наблюдать за выходившими пассажирами.

Позади осталась Кольцевая, городские дома сменились сельскими постройками. Маша вышла, когда Саша всерьез забеспокоилась, что упустила ее.

– Подождите меня, пожалуйста, – попросила Саша.

– Погоди, – буркнул дядька, медленно сворачивая на узкую дорогу вслед за свернувшей туда Машей.

Девушка шла, разглядывая таблички с номерами домов, остановилась, спросила что-то у шедшей навстречу женщины, двинулась дальше.

Улица выглядела совсем сельской, несмотря на часто встречающиеся современные двухэтажные дома. Маша остановилась у старого одноэтажного домика, вдоль деревянного невысокого забора росли вишни и еще какие-то кусты, названия которых Саша не знала.

Маша посмотрела по сторонам, подергала калитку, но открыть не смогла. Опять огляделась и неожиданно ловко перелезла через забор.

– Развернуться надо, – пробурчал таксист.

Саша благодарно кивнула, выбралась из машины, подошла к забору, за которым исчезла Маша, остановилась за вишневым деревом. Темные ягоды аппетитно темнели у самых глаз.

Маша дергала ручку двери, стучала, опять дергала ручку. Спустившись с крыльца, обошла дом, пытаясь заглянуть в окна. Еще постояла на крыльце и понуро двинулась к калитке.

«Форд» поджидал Сашу с открытой дверью.

– Спасибо. – Она едва успела захлопнуть дверцу, как Маша спрыгнула с забора и направилась назад к трассе.

Пока машина медленно ехала за ней, Саша успела несколько раз сфотографировать улицу, надеясь, что где-нибудь окажется табличка с ее названием.

– Ну что, в Москву? – развернувшись на трассе, усмехнулся водитель. – Или еще последим?

Маша стояла на автобусной остановке, высматривала попутный транспорт по направлению к Москве. Рядом стояло еще несколько человек, пытаясь укрыться от яркого солнца, они прятались за стеклянной будкой.

– Последим, – улыбнулась Саша. – Давайте ее проводим.

– Сестра? – все-таки полюбопытствовал водитель.

– Сестра, – кивнула Саша.

Маша опять села в маршрутку, «Форд» послушно следовал за микроавтобусом, обогнав его только у конечной остановки.

Саша расплатилась с водителем, поблагодарила его. Дядька сунул деньги в бумажник и неожиданно ласково потрепал ее по руке.

Обратная дорога оказалась такой же несложной. Слежки Маша не опасалась, по сторонам не смотрела. Саша довела ее до дома, села наконец в собственную машину, включила кондиционер и с удовольствием потянулась.

Хотелось пить и есть, она постаралась отогнать естественные желания. Просмотрела в телефоне снимки пустого дома, куда Маша стремилась попасть, никакого адреса, конечно, там не увидела. Жалея, что не догадалась взять ноутбук, постаралась найти в Интернете карту, но на крошечном экране разглядеть что-то было проблематично, и, сунув телефон назад в сумку, Саша стала просто смотреть в окно.

Конечно, отец приехал сразу же, как только узнал, что Ксюша его ждет. За прошедший год он изменился больше матери, заметно поседел, и, обнимая его в прихожей, Ксюша искренне посочувствовала Гуле. Слава богу, что у нее с родителями все в порядке.

Разговаривать с отцом было хорошо, не хотелось никуда уезжать.

– Возвращаться не собираетесь? – как и ожидала Ксюша, сразу спросил папа.

– Нет пока, – равнодушно пожала она плечами.

– Ксюшенька, – вступила мама, – нас беспокоит, что ты живешь вне социума.

– Ну почему вне социума, – улыбнулась Ксюша. – У меня много знакомых. Подруг. Мне с ними интересно.

– Это не совсем то. Человек должен иметь хоть какие-то интересы вне семьи.

– Зачем? – искренне удивилась Ксюша. – Мои интересы – это интересы Руслана.

– Мозги надо развивать, – не сдержался отец. – А то атрофируются за ненадобностью.

– Я их тренирую. Язык учу.

– Язык – это чудесно, – кивнула мать. – И все-таки, сидя дома, ты себя очень обделяешь. В твоей жизни абсолютно ничего не происходит, в конце концов, тебе просто не о чем будет говорить с Русланом. Что ты сможешь ему рассказать? В какой магазин сегодня ходила?

– Ну вас. – Разговор был старый, надоевший. – Вернемся в Москву, пойду работать. Сейчас-то что об этом говорить.

– Динара вполне могла себе позволить сидеть дома и ничего не делать, – не унималась мать. – Но она всю жизнь работала. Посмотри на свекровь, она мудрая женщина.

Через открытые окна с улицы донеслись детские голоса.

– Я на днях встретила Славу, – вспомнила мама.

– Какого Славу? – Ксюша сделала вид, что не поняла.

– Иванникова.

Славка Иванников когда-то был сильно в нее влюблен. Она в него тоже. То есть это она тогда думала, что влюблена, теперь Ксюша знала, что способна любить только Руслана. Впрочем, все это было до него, а все, что было до Руслана, Ксюшу больше не интересовало.

– У него бизнес. Несколько магазинов. Он торгует обувью.

– Женился? – все-таки спросила Ксюша.

– Нет. Почему-то сейчас молодежь не спешит жениться. Хотя, по моим представлениям, все нужно делать вовремя.

– Выходит, его время не пришло, – заметил отец.

– Выглядит он очень солидно. Во всяком случае, машина у него размером с танк. А ведь такой толковый мальчик был.

– Так поэтому и выглядит солидно, – удивилась Ксюша. – Был толковый мальчик и смог разбогатеть. Что здесь странного?

– Странно, что подался в бизнес, – вздохнула мама. – Торговать обувью хорошо для…

– Для бестолковых, – подсказал отец.

– У тебя устаревшие представления, – засмеялась Ксюша. – Сейчас умен тот, кто богат.

– И все-таки это грустно. У него были задатки блестящего математика…

Ксюша посмотрела на часы. Они висели над дверью с незапамятных времен. Однажды маленькая Ксюша, играя с мячом, сшибла их со стены. Как ни странно, часам ничего не сделалось, продолжали ходить, как до падения.

И свекровь, и Гуля заверили ее, что никакая помощь в данный момент им не требуется, но Ксюша решительно поднялась.

– Поеду к Ильдару. Заодно с Гулей поболтаю, вчера мы толком не поговорили.

– Привет от нас передай.

– Обязательно.

На улице оказалось еще жарче, чем утром. Идя к метро, Ксюша старалась держаться в тени домов.

Город изменился, причем в лучшую сторону. Чистота, аккуратные газоны, веселые детские площадки. Когда Ксюша была маленькой, площадки были совсем другими, с облезлой краской. По дороге из школы она висела на железных перекладинах, пыталась подтянуться, но так ни разу и не смогла. А Славка Иванников мог. Он не хвастался и не напрашивался на комплименты, но Ксюша искренне им восхищалась.

И метро изменилось, появились вагоны, которых Ксюша ранее не видела. Прямо перед ней сидел толстый дядька с портфелем, постоянно вытирая лоб носовым платком. При этом он держал в руках планшет, и Ксюша боялась, что планшет он уронит. Через две остановки дядька встал, направился к двери, а она села на освободившееся место.

Славка Иванников поступил на мехмат МГУ. Тогда он не был солидным, как выразилась мама. Тогда он мечтал получить диплом и слинять за границу. Ксюша догадывалась, почему друг детства поменял свои планы, но думать об этом было неприятно, и она стала думать о свекре, о Гуле, о том, что почти не знает свою золовку, а это нехорошо.

С Гулей Ксюша познакомила родителей еще до свадьбы. Маме будущая родственница очень понравилась, она даже принялась показывать ей семейные архивы, и, что удивительно, на одной из фотографий Гуля узнала мамину подругу Марину. Оказалось, что Марина – дальняя родственница Ильдара. Или жена кого-то из родственников, нужно уточнить у Руслана. Все тогда долго удивлялись такому совпадению, а Ксюша впервые подумала, что Москва все-таки большая деревня.

Марина погибла несколько лет назад, причем погибла ужасно, при ограблении.

Пожалуй, Гулю стоило предупредить, что она тоже едет к Ильдару, но, идя по огромной больничной территории, Ксюша телефон так и не достала.

С золовкой она столкнулась прямо у палаты, еще минута, и разминулись бы.

– Уже уходишь? – удивилась Ксюша.

– Папа устал. Он не говорит, но я вижу.

– Зайду поздороваюсь, – решила Ксюша.

Ильдар Каримович уставшим не казался, хоть и лежал. Или Ксюша просто не слишком хорошо его знает, все-таки она ему не родная.

Поговорив со свекром, Ксюша проводила Гулю домой, от ужина отказалась, но чаю выпила.

И только набирая вечером Руслана, с грустью окончательно поняла, что она здесь однозначно лишняя и что приезжать, пожалуй, не стоило.

К вечеру Саша вконец измучилась, жалела себя и бедного Тошеньку, запертого одного в квартире. И все-таки, не дождавшись Юли, уехать не рискнула, беспокойство за Машу мучило сильнее, чем жалость к себе. Чего-то девчонка явно недоговаривает, и это что-то могло быть для нее опасным.

Юля появилась, когда основная масса людей уже вернулась с работы. К этому времени жара сменилась приятным теплом. Саша, выбравшись из машины, медленно прогуливалась по двору и Ивлеву чуть не пропустила.

– Юля! – закричала Саша, побежав к подъезду, когда девушка уже взялась за ручку двери.

Юля вытаращила на нее испуганные глаза.

– Иди сюда! – Саша вернулась к машине и кивнула. – Садись.

Девушка послушно села, Саше показалось, что она ее немного побаивается. Как строгую начальницу.

– Как Боря?

– Лучше. Только у него все болит.

– Это ничего, – успокоила Саша. – Пройдет. Он не помнит, кто на него напал?

– Нет, – Юля покачала головой. – Помнит, что мужиков было двое. Они на него сзади напали.

– Расскажи мне о своей сестре.

– Ну… А что рассказать?

– С кем она дружит? Кто у нее лучшая подруга?

– Коля Сидякин у нее лучшая подруга, – мрачно сказала Юля. – Они с восьмого класса за одной партой сидели и в Бауманский вместе поступили.

– Он твоим родителям не нравится?

– Почему? – пожала плечами Юля. – Нравится. Только они считают, что Машке нужно учиться, а не на свидания бегать.

– Где живет Коля, знаешь?

– Нет. Где-то близко. А что?

– Ты сказала, что вы собирались пожить на даче. Передумали?

– Сейчас поедем. – Юле очень хотелось спросить, что Саша здесь делает, но она не посмела.

– Юля, – подумав, сказала Саша, – у меня завтра дневная смена, я не смогу стеречь Машу. Тебе нужно пробыть с ней весь день.

– Зачем? – насупилась та. – А Боря?

– С Борей ничего не сделается. Позвони ему и все объясни, он поймет. Пока мы не выясним, кто похитил твою сестру, с нее глаз нельзя спускать. Просто так ничего не делается. Эти люди откуда-то про вас знали, и неизвестно, что еще придет им в голову.

Юля неохотно кивнула.

– А самое правильное, уговори Машу пойти в полицию, – в который раз повторила Саша.

Юля опять кивнула. Покусала губы и выбралась из машины. Ей хотелось к Боре и не хотелось думать ни о чем другом. Саша хорошо ее понимала.

На втором курсе она была сильно влюблена в одногруппника, ей казалось тогда, что она живет только в его присутствии, а все остальное время влачит жалкое существование. Однокурсник на нее особого внимания не обращал, ухаживал какое-то время за девочкой из параллельной группы, а после окончания института женился совсем на другой.

Сейчас он работает в центральной компании. Саша изредка его встречает на совещаниях, каждый раз удивляясь, как когда-то могла не видеть, что человек он неумный и неинтересный. Хотя в умении делать карьеру ему не откажешь.

Дома, поборов желание немедленно влезть под душ, Саша наспех сжевала бутерброд с колбасой и, поймав скулящего от счастья, что хозяйка наконец появилась, Тошку, отправилась на прогулку. Под уходящим солнцем от деревьев падали длинные тени, петляющая дорожка казалась совсем темной. Она чувствовала, что Илья больше не появится, утром он без слов с ней попрощался, но все равно несколько раз оглянулась, очень за это собой недовольная.

Пару месяцев назад она стояла в супермаркете в очереди в кассу. Дело было вечером, как обычно, работающих касс было немного, что публику возмущало. Перед Сашей стояла пожилая женщина, а перед ней Илья с женой. Впрочем, тогда она не знала, что его зовут Илья, он только виновато кивал ей, случайно встретив на улице.

Что-то произошло у кассы. То ли кассирша неправильно пробила покупку, то ли еще что, но вышла некоторая заминка. Кассирша звала охрану, нервничала. Мужчина, которому все не выдавали чек, мрачно крутил в руках банковскую карту, а очередь терпеливо ждала. Саше стало жаль девушку-кассира, она была совсем молоденькой и перепуганной и все повторяла очереди – извините, извините.

Очередь терпеливо ждала, а жена Ильи, переминаясь с ноги на ногу, возмущалась. Сначала тихо, потом громко. Муж успокаивающе гладил ее по руке, стараясь не смотреть на стоящих рядом людей, и Саше показалось, что ему стыдно за жену. Еще он показался ей тогда совершенно несчастным, хотя это ужасно глупо, поскольку мужик он видный и явно не бедный. А еще Саше очень захотелось, чтобы кто-то погладил ее, успокаивая. Гоша ее никогда не успокаивал, наверное, потому, что она никогда не нервничала.

Упаковав покупки, Саша опять столкнулась с супружеской парой. Почти у выхода из торгового центра находился ювелирный прилавок. У прилавка останавливались многие, кто шел за продуктами, Саша тоже иногда разглядывала золотые и серебряные украшения. Украшения были так себе, даже она предпочитала что-то более оригинальное и необычное. Жена Ильи едва ли купила бы себе что-то выставленное за стеклом витрины, но она пристально разглядывала малоинтересные кольца, медленно перемещаясь вдоль длинного прилавка. Илья со множеством пакетов в руках плелся за ней, глядя на мозаичный пол. И опять отчего-то показался Саше совершенно несчастным.

– Тоша! Домой! – позвала Саша собаку.

Повернув к дому, она стала прикидывать, что бы приготовить на ужин, но аппетит совершенно пропал, и думать о еде не хотелось.

…Подъезжая к дому, Илья о девушке с собакой совсем не думал и по сторонам, надеясь ее увидеть, не смотрел, но все равно увидел. Она стояла перед светофором. Собака, высунув язык, послушно замерла рядом. Илья проехал мимо, свернул во двор, выключил мотор. Делать в машине было нечего, но он немного посидел, глядя перед собой на знакомый до мелочей двор.

С месяц назад он так же заметил Сашу, подъезжая к дому. Шел дождь, июнь выдался на редкость холодным и дождливым. Саша стояла перед светофором в ветровке с надетым на голову капюшоном и без зонта. Собака недовольно фыркала и переминалась с ноги на ногу.

Илья уже начал бегать по утрам и даже примерно знал, когда она выходит с собакой. Тогда он, очень на себя при этом злясь, пытался угадать ее имя. Перебрал множество имен, каждый раз констатируя, что имя ей не подходит. До Александры, правда, не додумался.

Дождь был сильный. Илья остановил машину, схватил лежавший на сиденье зонт и, догнав Сашу уже на другой стороне улицы, раскрыл его, стараясь укрыть и ее, и себя.

– Я вас провожу.

– Спасибо. – Он видел, что ей неловко и хочется отказаться.

– Я вас провожу, – повторил он.

Это был подходящий момент спросить, как ее зовут, но он не спросил, довел ее до подъезда, она еще раз поблагодарила его у двери с кодовым замком, и, отряхивая на крыльце под козырьком зонт, он заметил, что она очень красивая. И удивился, что раньше этого не замечал. Она откинула капюшон куртки, мокрые спереди волосы крупными кольцами липли ко лбу, и ему хотелось бесконечно смотреть на ее лицо с большими продолговатыми глазами, и это было глупо и ненужно. Он повернулся и ушел, не дожидаясь, когда она откроет дверь.

Мимо машины прошла пожилая соседка, кивнув ему через стекло, Илья кивнул в ответ. Варя соседку терпеть не могла, проходила мимо, не здороваясь, хотя, насколько Илья знал, они за все время не сказали друг другу и нескольких слов и обидеть Варю соседка не могла. У жены такое бывало, она могла невзлюбить человека ни за что, просто так.

С соседкой был связан неприятный случай. Илья и Варя только переехали в этот дом, еще не знали окрестностей, и им нравилось гулять по старым переулкам. С соседкой они столкнулись, выходя из дома. Она явно ехала с собственной дачи, в руках у нее были две огромные тяжеленные сумки с невзрачными мелкими яблоками. Яблоки были такими неказистыми, что покупать их в магазине никто бы не стал, а Илья так и даром бы не взял.

Он, мысленно оценив вес сумок, немедленно почти вырвал их из рук женщины и повернул назад к подъезду, недовольная Варя поплелась за ним, соседка их благодарила и напоследок всучила целлофановый пакет с яблоками. Они, кстати, оказались исключительно вкусными, сладкими.

– Охота тебе заботу изображать, – поморщилась Варя.

– Я не изображаю, – возмутился Илья. Пожалуй, тогда он впервые по-настоящему разозлился на жену. – Нужно было мимо пройти?

– Она тащила эти сумки черт знает откуда, – пожала плечами жена. – До квартиры бы точно донесла.

Вроде бы ничего особенно обидного не было в том разговоре, но вспоминать его Илье не хотелось. Впрочем, он и не вспоминал.

Сейчас только почему-то вспомнил.

Он неохотно вылез из машины, поднялся в квартиру. Варя сидела за компьютером, никак не отреагировав на его возвращение.

Он подошел сзади, наклонился, прижал к себе ее голову.

– Варь, кончай злиться.

– Я не злюсь. – Она вырвалась и опять уставилась в экран.

– Варя, так нельзя жить. Ну чем ты недовольна?

– Я?! – поразилась она. – Я, по-твоему, это начала?

– Да что это? – устало спросил он. – Что это?

– Ты!.. – Она повернулась, уставилась на него полными слез глазами. – Ты правда не ведаешь, что творишь?!

– И что я творю? – Он понимал, что лучше прекратить все разговоры, будет только хуже.

– Я что, не имею права позвонить тебе на работу?

– Имеешь. У меня есть мобильный, как тебе известно. По служебному тоже можно звонить, но только в одном случае – если тебе требуется кислородная подушка. – Он тоже начал заводиться и пытался себя остановить.

– Это не брак! – закричала она, вскочила с кресла и подбежала к окну. – Это не брак, если я не могу позвонить собственному мужу!

Он думал, что она сейчас окно откроет, но Варя только прислонилась к пластику лбом. Впрочем, открывать окно было незачем, в комнате работал кондиционер.

– Не передергивай! – ему все-таки удалось говорить спокойно. – Я всего лишь попросил тебя звонить на мобильный.

– Тебе ведь совсем не нужно, чтобы я звонила, правда? – повернулась она к нему. – Ты предпочитаешь забыть, что у тебя есть жена?

– Варя, перестань, – поморщился он.

– Что перестань?! Я тебе не нужна! Тебе без меня лучше. Лучше же? Ну скажи наконец правду!

– Правда в том, что я хочу, чтобы у нас все было хорошо. И все для этого делаю, между прочим.

– И что же такое ты делаешь? – усмехнулась она. – Скажи, мне интересно.

– Стою и тебя уговариваю.

– Ах, во‑от что… – протянула она. – Так не уговаривай! Зачем делать что-то через силу?

Вообще-то ее запал шел на убыль. Илья чувствовал, что еще немного уговоров – и ссора останется в прошлом. Нужно только еще чуть-чуть постараться, но он не стал. Пошел на кухню, достал из холодильника кусок ветчины, сжевал без хлеба. Подумал, налил приличную порцию коньяку и залпом выпил.

Он не сказал ей, что она ему нужна. Это надо было сказать обязательно, но он почему-то не смог выговорить.

Позвонила Гуля, сказала, что прийти не сможет: проведет вечер с Ксюшей. Голос у подруги был убитый, Саша ее жалела.

От слежки Саша здорово устала. Ужин готовить не хотелось, съела еще один бутерброд, заварила чай и, усевшись перед компьютером, начала определять по карте адреса, по которым наведывалась сегодня Маша.

Надо было позвонить Гоше, она его обижает, он любит, когда она часто ему звонит, но Саша набрала другой номер.

– Пап, привет. – Она с ногами залезла в кресло и поерзала, устраиваясь поудобнее.

– Привет, – откликнулся отец и, как обычно, спросил: – У тебя все в порядке?

– Да. – После развода он так и не женился, много работал и постоянно предлагал Саше деньги. Она не брала, не потому, что считала это неправильным, просто при ее скромных запросах ей хватало зарплаты. Правда, с покупкой машины он ей помог.

– Мне нужна твоя помощь.

– Рад стараться.

– Можешь установить, кому принадлежит одна квартира и дом в Подмосковье?

Отец был адвокатом, Саша знала, что ее просьба не представляет для него большого труда.

– Зачем?

– Надо.

– Саша, я спросил, зачем, – голос у отца звучал строго, так он разговаривал с посторонними. С Сашей он всегда говорил ласково и немного насмешливо, даже когда она однажды сбежала с уроков и его вызвали к директору.

– Моя подруга попала в неприятную историю. Папа, узнай, пожалуйста.

– В какую историю? – Когда-то он работал в полиции, вернее, в милиции, наверное, с тех пор у него осталась нелюбовь ко всяким незаконным действиям.

– Подруга боится, что сестра связалась с плохой компанией, – на ходу придумала Саша. – Пап, ну узнай, нам правда очень нужно.

Он молчал, и Саша пригрозила:

– Я же все равно выясню.

– Ладно, – сдался наконец отец и тоже, как обычно, поинтересовался: – У тебя с деньгами все в порядке?

– Конечно, – заверила Саша.

Она положила трубку и вдруг подумала, что они с отцом никогда не говорят о маме. Даже не упоминают, как будто ее и вовсе нет. И мать никогда не говорит об отце, Саша даже не знает, общаются ли родители.

Тошка запрыгнул на кресло, устроился у нее на коленях, потянулся, чтобы лизнуть лицо.

Саша погладила его и опять взяла телефон.

– Ну наконец-то, – обрадовался Гоша. – Я так соскучился! Приедешь?

– Приеду, – решила Саша.

Она запирала дверь, когда раздался звонок, и Гоша попросил:

– Если тебе не трудно, купи хлебушка, а?

– Куплю, – пообещала Саша.

Поначалу Гошина привычка просить что-то купить по дороге Сашу удивляла. Потом она привыкла, и ей это даже нравилось. В общем-то, ей все нравилось в Гоше, даже его невероятная лень.

Он мог сутками сидеть дома и выходил только по необходимости, когда уж совсем становилось нечего есть. При этом он не бездельничал, конечно. Он работал очень много, это Саша понимала.

Почему-то сейчас просьба купить хлеб была ей неприятна. Наверное, она действительно устала.

До Гоши она доехала быстро, купив по дороге горячий хлеб в «Алых парусах».

– Господи, как я соскучился, – открывая дверь съемной квартиры, заулыбался Гоша.

Вообще-то он давно предлагал ей взять ключи от квартиры, но она отказывалась.

– Как я соскучился, Сашка. – Он обнял ее вместе с сумкой, в которой лежал завернутый в фирменную бумагу батон. – Я уж думал, ты не приедешь.

– Я тоже соскучилась, – целуя его, улыбнулась Саша. – Подожди, хлеб достану.

– Не хочу ждать, – шепнул он, увлекая ее в комнату. – Не могу ждать.

Ей было хорошо с Гошей. За задвинутыми занавесками в комнате царил полумрак, ярко мигал индикатор на Гошином ноутбуке, это напомнило новогоднюю гирлянду, и даже как будто запахло хвоей.

– Выпить хочешь? – шепнул он.

– Хочу, но не могу, – Саша поудобнее устроилась на его плече. – Я на машине.

– Ты уедешь? – Он приподнялся, заглянул ей в лицо: – Не уезжай.

– Не могу. Я завтра днем работаю, нужно утром собаку вывести. Мне нельзя опаздывать, ты же знаешь.

Он никогда не помнил ее расписания. Не помнил номера ее машины. Зато помнил массу других вещей – исторические даты, латинские выражения, много всего. Саша вполне могла считать его ходячей Википедией, но почему-то считала его беспомощным малышом. Вроде Тошки.

– У мамы скоро день рождения. Что ей подарить, как думаешь? – спросил он.

– Не знаю. – Саша не была знакома с его мамой, не знала ни как она выглядит, ни чем интересуется. Не знала даже, кем она работает и работает ли вообще.

– Ну, подумай, – попросил он. – Покупать-то подарок надо.

– Подумаю, – пообещала Саша.

В комнате совсем стемнело. Вставать не хотелось, жаль, что действительно нужно уезжать.

Неужели неглупая Юля не понимает, что сестре нужна помощь? По дороге сюда ей хотелось немедленно рассказать Гоше о своих приключениях, а сейчас говорить расхотелось.

– Я получил приличную сумму за сопровождение. Хочешь, поделюсь?

Гоща работал сразу в нескольких фирмах, разрабатывал программное обеспечение, а потом его «сопровождал». Что такое сопровождать, Саша представляла слабо, но деньги Гоша получал неплохие. Даже, можно сказать, хорошие.

– Спасибо, Гошенька, у меня есть деньги. Я пойду, – Саша неохотно поднялась. – Поздно уже.

Он проводил ее до двери, обнял напоследок.

– Приедешь домой, позвони.

– Обязательно.

Саша всегда звонила ему, когда добиралась до дома. Она знала, что он о ней беспокоится. Только почему-то никогда не провожает. Даже до машины. Впрочем, она не обижалась. Он такой, какой есть, и Саша не собиралась его переделывать.

25 июля, пятница

Варя слышала, как Илья негромко хлопал дверцей холодильника, позвякивал посудой. Думала, что он отправится в парк, но муж заглянул в комнату, одетый по-офисному. Варя закрыла глаза, сделала вид, что еще не проснулась.

Все-таки так сильно, как в этот раз, Илья ее еще не оскорблял. Не позволяет звонить ему на работу! В голове не укладывается… Кто же должен ему звонить, если не жена?

Илья постоял немного и тихо позвал:

– Варя!

Ей хотелось плакать, она устала от молчаливой вражды. Если Илья попросит прощения, она его простит. Он очень перед ней виноват, но она простит.

– Да? – открыла глаза Варя.

– Завтра годовщина маминой смерти.

– Я помню, – соврала она и резко выпрямилась. – И ты поэтому меня разбудил?

– Извини.

– Я прекрасно помню, что завтра годовщина смерти Ксении Александровны. Почему из-за этого ты меня будишь? Ты же знаешь, как плохо я сплю. А я, между прочим, тоже работаю, не только ты. И голову для этого нужно иметь свежую.

– Извини, – повторил он, и почти сразу хлопнула входная дверь.

Она ждала совсем других слов.

Варя полежала, прислушиваясь. Илья иногда возвращался, вспомнив, что забыл что-нибудь. То телефон забывал, то бумажник. Ее ужасно раздражала такая несобранность.

Потом поднялась, посмотрела в окно, машины Ильи уже не было, вчера она видела, где муж ее оставил. Она вчера много времени провела у окна. Не то чтобы хотела увидеть что-то конкретное, а так… Неизвестно зачем.

Стояла и стояла у окна, которое выходит в парк. Девку с собакой заметила, когда та переходила улицу. Потом девица исчезла в парке, потом появилась снова. Варя не хотела на нее смотреть, но почему-то смотрела И тут заметила машину Ильи. То есть Варя, конечно, была не уверена, что это машина мужа, но оказалось, что точно она. Илья проехал мимо девицы, свернул во двор. Почему-то долго не вылезал, Варе даже надоело ждать.

Мимо девицы муж проехал, не остановившись. Надо забыть о ней навсегда, облегченно подумала вчера Варя, мало ли почему он мог сказать этой девке несколько слов на улице.

Варя поплелась на кухню, сварила себе кофе и опять стала смотреть в окно. Раз завтра поминки, Илья наверняка обговорил все с сестрой. Где собраться, во сколько. Это тоже было обидно, Катя вполне могла бы договориться с ней, а не с братом. Получалось, что Вариного мнения никто не спросил.

Выпив кофе, она решительно поднялась, накрасила ресницы и губы и отправилась в супермаркет. Вообще-то она считала, что приносить продукты – это мужское занятие, но сидеть дома тошно, а бесцельно слоняться по парку глупо.

Совсем маленькая девочка выбежала с детской площадки почти под ноги Варе.

– Следить надо за ребенком! – бросила она пожилой тетке, подхватившей девочку на руки, то ли бабке, то ли няне.

Детям вообще нечего делать в такую жару в городе. Но этого Варя говорить не стала, в конце концов, это не ее дело.

Свекровь умерла год назад совершенно неожиданно. Илья тогда сильно переживал, и Варя очень его жалела, поэтому ее возмущало, что все вокруг утешали Катю, как будто никто другой не нуждался в утешении. Как будто ей, Варе, легко видеть плачущего мужа. Она даже не подозревала, что Илья может плакать, и никогда таким его не видела, ни до, ни после.

Вспоминать свекровины похороны было неприятно. Варя подумала и, войдя в здание торгового центра, поднялась на второй этаж, где располагались дорогие бутики. Обошла все, внимательно разглядывая сумки, обувь, одежду. То ли настроение плохое, то ли товары никуда не годятся, но купить ничего не захотелось.

Спустилась вниз к продуктовому магазину, взяла тележку, повезла вдоль полок, складывая в нее самое необходимое.

Когда-то она читала переводную книжку с рекомендациями по семейной жизни. Автор – американка или англичанка, Варя точно не помнила, советовала всегда говорить друг другу правду. Варя не поверила авторше. Та предложила бы ей позвонить Илье сейчас же, немедленно, прямо у полок с упакованными фруктами. Позвонить и сказать правду – что он ей нужен, что ей не нравится мучиться от обиды, и единственное, чего она хочет, это чтобы он любил ее, как раньше.

Варя подошла к кассе, протянула кассирше банковскую карту, упаковала продукты в пластиковые пакеты и медленно пошла домой.

Тупые советы у американки-англичанки. Начнешь все прощать – Илья совсем обнаглеет.

Проснулся Иванников поздно и с тяжелой головой, как после хорошей выпивки. Это было несправедливо, потому что вечером он ограничился всего парой рюмок коньяка. Болел он редко, полноценной аптечки дома не держал, нашел случайно завалявшийся анальгин, запил водой из чайника.

То ли таблетка помогла, то ли голова сама прошла, но через некоторое время муторная тупость выветрилась. Он просмотрел документы, подготовленные накануне бухгалтером, и, не подписав, отложил в сторону. Ему не хотелось вникать в цифры.

Ему пора завести семью. Пора гулять с собственными детьми, а не таскать игрушки соседскому ребенку. То есть сам он потребности в семье не испытывал, но так принято, отсутствие жены в какой-то степени ставит на нем печать неудачника. Самому ему на общественное мнение наплевать, но выглядеть неудачником перед Ксюшей не хотелось.

Впрочем, он в любом случае по сравнению с ней неудачник. Едва ли он со своим средним бизнесом способен предоставить ей такое же денежное обеспечение, как муж.

Хорошо это или плохо, но он был в курсе Ксюшиной жизни. Иногда встречал ее мать, и та подробно докладывала ему о дочери и о зяте, Иванников, как и полагается вежливому человеку, терпеливо ее выслушивал.

Мало этого, так один из поставщиков, с которым Иванников легко и быстро сошелся, оказался приятелем нового Ксюшкиного родственника. Родственник этот был мужем Ксюшиной золовки. Что такое золовка, Иванников представлял слабо, но приятель-поставщик ему объяснил.

Они отмечали удачную сделку, хорошо посидели в дорогом ресторане, вызвали по случаю принятия спиртных напитков такси, и у Иванникова были все основания считать тот день и вечер исключительно удачными.

Он уже залез на заднее сиденье прибывшей по вызову машины, но приятель замешкался и вдруг оказался рядом с двумя молодыми парами. Слова до Иванникова не долетали, но жесты красноречиво говорили о том, что тот встретил давних и хороших знакомых.

Потом он с нетрезвой словоохотливостью долго объяснял, что встретил старого друга, которого сто лет не видел, рассказывал о нем и удивлялся неожиданной встрече. Иванникову было наплевать на друзей партнера, но он молчал. Он как будто потерял дар речи.

Ты представляешь, говорил приятель, Мишка с Гулей когда поженились, Гулю ее семья отвергла. Даже на свадьбе никого из родственников не было, Мишкина мама тогда даже плакала. А я ее утешал, я Мишку с детсада знаю. Вот Средневековье, блин.

Потом приятель сообщил, что отношения в семье, видимо, налаживаются, поскольку вторая пара, оказавшаяся вместе с его друзьями – Гулькин брат с женой. Брат вроде ничего, нормальный. Про вторую девушку партнер не сказал ни слова, и Иванников был за это ему благодарен. Вторая девушка была Ксюша.

Потом ту же историю о новых родственниках дочери Иванникову рассказала Ксюшина мама. Она еще удивлялась, как тесен мир – сестра Ксюшиного мужа узнала на фотографии ее трагически погибшую подругу. Марина, как выяснилось, была родственницей зятя, Руслана.

Иванников кивал: мол, удивительное совпадение.

Ему до смерти хотелось никогда не видеть Ксюшу и ничего о ней не знать. Абсолютно ничего, как будто ее нет. Умерла.

А еще лучше, если бы умерла девушка с редким именем Гуля. Девушка, которая не сделала ему ничего плохого, но являлась источником постоянной опасности.

Совсем недавно он в очередной раз встретил Ксюшину мать, и та опять принялась рассказывать ему о дочери, о том, что у нее тяжело болеет свекор. Зачем-то упомянула, что Ксюшин свекор помирился с дочерью, до чего Иванникову уж точно дела не было, и долго рассуждала о том, как хрупка человеческая жизнь и как нужно беречь и ценить близких людей. Он терпеливо соглашался.

Простившись с женщиной, он отметил, что на похороны свекра Ксюша наверняка приедет, но ему и в голову не пришло, что он встретит ее на улице и пойдет за ней, словно привязанный невидимой цепью пес.

Иванников сунул неподписанные документы в сумку, запер квартиру и, ожидая лифта, услышал, как открылась соседская дверь.

– Здравствуйте, – улыбнулась Татьяна.

– Привет, – кивнул он, пропуская ее в подошедший лифт. – На работу?

– В аптеку, я на больничном.

– А Вася один остался? – удивился он. – Я не спешу, могу с ним посидеть.

– Вася с мамой.

От нее исходила привычная робкая волна радости, он прилежно старался эту радость не замечать. Она радовалась, что увидела его, и Иванников это знал.

– Поправляйтесь, – кивнул он, отпирая машину.

Выезжая из двора, он обогнал соседку, старательно глядя прямо перед собой.

Ему было о чем подумать, каждый новый день грозил обернуться неотвратимой бедой, и следовало спешить.

Лучшим местом для выполнения его плана была промзона, где жертва проходила вдоль забора к метро. Место удобное, почти безлюдное, вдоль узкой дорожки сплошные заросли кустарников, затащить туда тело ничего не стоит.

Он выполнит свое дело и тогда сможет жить дальше.

Смена выдалась обычная, не слишком спокойная и не слишком напряженная. Было несколько аварийных отключений, но не опасных, потребители не пострадали.

– Диспетчер Рахманова, – отвечала на звонки Саша и сама звонила: – Диспетчер Рахманова…

Она боялась, что все начнут спрашивать про Борю, но никто расспросами ее не донимал. Конечно, коллеги охали, ахали, но, кажется, Борин уход со смены остался без последствий.

– Кошмар, что творится! – возмущались коллеги. – Ужас! Как в девяностые. На улицу страшно выйти…

– Кошмар, – соглашалась Саша.

– Хоть бы нашли этих подонков…

В обед позвонил отец.

– Получил я для тебя данные, – недовольно произнес он в трубку.

– Спасибо, пап, – обрадовалась Саша.

– Значит, так. В московской квартире прописана семья. Сидякины Василий Григорьевич, сорока пяти лет, Татьяна Борисовна, сорока лет, и Николай Васильевич. Николаю Васильевичу восемнадцать. Вас он интересует, насколько я понимаю?

– Он.

– Молодой человек ни в чем предосудительном не замечен. Приводов в полицию не имеет. Хотя твоей подруге я спокойно спать бы не посоветовал, отсутствие приводов еще ни о чем не говорит.

– Конечно. Спасибо, пап. А про дом узнал?

– Узнал. Недвижимость принадлежит некой Сидякиной Ольге Григорьевне.

– Тетке, – предположила Саша.

– Похоже.

– Спасибо, пап. Ты нам очень помог.

Собственно, Саша чего-то похожего ожидала, отец только подтвердил ее подозрения.

Вчера, покупая Гоше хлеб, она забыла купить чего-нибудь к чаю. Саша отпросилась у напарника, спустилась на первый этаж в буфет, купила пачку печенья. Подумала и купила еще бутылку газированной воды. Мама утверждала, что пить газировку вредно, но Саша редко ее слушалась. Впрочем, мать не слишком докучала ей нравоучениями.

У лифтов было пусто. Хотелось открыть бутылку и выпить из горлышка, но Саша терпеливо ждала, пока поднимется к себе.

Пару недель назад она, выходя из супермаркета, видела, как Илья, стоя в сторонке, пьет воду из пластиковой бутылки. Был вечер, но жара стояла впечатляющая. Она сделала вид, что его не видит, не кивнула, как обычно. Саша не успела спуститься с крыльца, как появилась жена Ильи, вырвала у него бутылку, резко что-то проговорила. Саша порадовалась, что постаралась не заметить Илью. Ей казалось, что ему было бы неприятно, если бы она видела, как жена его отчитывает.

Очень глупо с ее стороны. Ему наплевать, что она видит и чего не видит. Ему нет до нее никакого дела.

Подошел лифт, Саша в одиночестве доехала до своего этажа. У дверей с надписью «Посторонним вход воспрещен», перехватив одной рукой покупки, второй достала из кармана брюк зазвонивший телефон.

– Мам, я на работе, – объяснила она. – Позвони вечером.

Вести пустые разговоры за диспетчерским пультом совершенно недопустимо. Все вели, конечно, но одно дело – узнать, пришел ли ребенок из школы, и совсем другое – трепаться ни о чем.

– Саша! У меня такой кошмар. Такой кошмар! – не слушая ее, заговорила мать. Впрочем, Саша и не надеялась, что она ее услышит.

Держать и покупки, и телефон было неудобно. Саша подошла к подоконнику, положила на него покупки.

– Он еще не приехал? – Саша так и не вспомнила, как зовут теперешнего маминого друга.

– Приехал, куда он денется, – отмахнулась та. Мать всю жизнь была уверена в собственной притягательности и неотразимости. По-настоящему уверена, искренне. Саше бы так. – Ты представляешь, Вербинин пытается зарубить мою тематику! Сволочь! Сам ни черта не делает, только статейки пишет, а мне палки в колеса вставляет…

– Мам, позвони вечером, – опять попросила Саша. – Я правда не могу сейчас разговаривать.

– Тебе все равно, что со мной происходит? – на этот раз она ее услышала. – Тебе нет до меня дела?

– Мамочка, я на смене.

– Ну и что! Выйди из своей… диспетчерской. – То, что в диспетчерской обсуждать Вербинина не стоит, она все-таки понимала.

– Мамочка, я тебя очень люблю. Пожалуйста, позвони вечером. Я буду ждать.

– Ну хорошо, – обиженно вздохнула мама.

Саша сомневалась, что вечером она позвонит. Вечером она станет обсуждать проблемы со своим безымянным другом и про дочь не вспомнит.

– Люда, тебе нужно научиться думать о семье, – говорила маме бабушка. Маленькая Саша рисовала в соседней комнате и прекрасно все слышала.

– А я что делаю? – удивилась та. – Я работаю с утра до ночи зачем? Не ради семьи?

– Тебе нужно научиться слышать других людей. У тебя растет ребенок, научись слышать хотя бы собственную дочь. Ты слышишь только себя.

– Я тебя еще прекрасно слышу!

Маленькая Саша понимала, о чем говорит бабушка, а взрослая мама – нет.

Саша убрала телефон, подхватила печенье и воду и поспешила на рабочее место.

Утром позвонила свекровь, сообщила, что у Ильдара Каримовича тяжелые процедуры. Ксюша все поняла правильно, сегодня к свекру ехать нельзя, ему не захочется видеть никого, кроме жены.

Ксюша так привыкла ждать Руслана и высчитывать время до его возвращения, что сейчас, когда ждать было некого и незачем, чувствовала себя совершенно потерянной. Перебрав мысленно подруг, с которыми хотелось бы повидаться, остановилась на Лене Федотовой. С Леной Ксюша дружила с первого класса. Пока не встретила Руслана, ближе Лены были только мама с папой и Слава Иванников.

Лена ей обрадовалась. Впрочем, Ксюша в этом не сомневалась.

– Сейчас с работы отпрошусь и к тебе приеду, – решила подруга.

– Не надо отпрашиваться, – Ксюша не любила создавать кому-либо неудобства. – Давай вечером встретимся. Хочешь, я тебя у работы встречу?

– Отпрошусь. Ты не каждый день приезжаешь.

Подруга появилась через час, и, как всегда, в ее присутствии Ксюше стало спокойно и весело, Лена излучала оптимизм. Ксюше повезло не только с родителями, с подругой тоже. Ну а про Руслана и говорить нечего.

– Как ты? – обнимая Лену, спросила она. До Ксюшиного отъезда у Лены ничего стоящего в личном плане не намечалось.

Сейчас, разглядывая ее, Ксюша решила, что она свое счастье нашла. К Лениной привычной доброжелательности и оптимизму добавилось что-то такое, что сразу отличает счастливую женщину от обычной женщины. То ли блеск в глазах, то ли несходящая улыбка, то ли еще что-то, не поддающееся четкому определению.

– Ты кого-то нашла, – констатировала Ксюша.

– Я вас познакомлю, – засмеялась Лена.

– Хоть скажи, кто он.

– Мы вместе работаем.

Время с подругой летело незаметно. Сначала пили чай, потом отправились в кафе, заказали бутылку вина, пообедали. Потом вернулись и снова пили чай.

Ксюше было интересно все. Кто из одноклассников женился, у кого родились дети.

– Славка Иванников не женился, – рассказывала Лена. – Я его часто встречаю, он квартиру купил в соседнем доме. Рядом со своими родителями. У него бизнес.

– Знаю. Мама сказала, она его недавно встретила.

– Ты с ним никакой связи не поддерживаешь?

– С какой стати? – удивилась Ксюша.

– Ну… Все-таки вы очень друг друга любили…

– Лена! – Ксюша разозлилась по-настоящему. – Ну что за бред! Поцеловались пару раз сто лет назад, и все! У меня одна любовь – мой муж.

– Да я ничего обидного не хотела сказать. Просто… Знаешь, мы все в шоке были, когда вы расстались. Нет, правда, какая кошка между вами пробежала?

– Кошку зовут Руслан! – отрезала Ксюша. – И все, хватит! Не хочу больше об этом слышать.

Почему-то слова про кошку испортили ей настроение. Вообще-то Ксюше хотелось бы взглянуть на Славика Иванникова. Просто увидеть, каким он стал. Когда-то им действительно было хорошо вместе. Тогда они не поверили бы, что смогут жить друг без друга.

Тогда они ничего не знали о жизни.

О Славке ей до сих пор напоминал запах сирени. Даже не столько о нем, сколько о той безмятежной радости, когда казалось, что впереди вся жизнь и эта жизнь просто должна быть полной счастья.

Они готовились к экзаменам у Славки на даче. Готовиться можно было и в Москве, но их зачем-то понесло за город, они тряслись на электричке сначала в один конец, потом в другой, читая учебники в набитом пассажирами вагоне. В деревянном дачном домике они на учебники даже смотреть не стали, отправились в лес, долго бродили по еще сырому после зимы весеннему лесу, Ксюша боялась, что они заблудились, но Слава вывел ее точно к поселку. Он очень этим гордился, и Ксюша им гордилась. Умение ориентироваться – настоящее мужское качество.

Дождь пошел внезапно, сильный, с пузырями на лужах. Зонтов у них, конечно, не было, они прятались под деревьями, но все равно промокли. Славик все пытался спрятать Ксюшу под собственную ветровку, но это было бесполезно, промокли и его ветровка, и ее. Когда дождь прекратился так же неожиданно, как начался, они шли по раскисшей дороге, и Слава переносил ее через совсем непреодолимые лужи. А потом полез в мокрый куст сирени, ломал для Ксюши цветущие ветки. К тому времени уже опять ярко светило солнце и отражалось в каплях на темных лиловых цветках, в которые Ксюша сунула лицо…

– Расскажи лучше о своем парне, – попросила она подругу.

Она была рада, что у Лены все хорошо. У людей вообще все должно быть хорошо, иначе и жить незачем.

За работу Варя даже приниматься не стала, понимала, что это бесполезно. Кусала губы, злилась на Илью и боялась, что он никогда не поймет, как сильно и незаслуженно ее оскорбил, а потому никогда не раскается. Что делать в этом случае, Варя не представляла и потому пугалась еще больше.

Средство было одно, проверенное. Отвлечься, встретиться с подругами, поболтать, посплетничать. О своих проблемах Варя, конечно, рассказывать не собиралась, не хватало еще, чтобы ее жалели. Да подруги и не поняли бы, уже был похожий случай, Варе до сих пор вспоминать противно.

Они с Ильей тогда еще не были женаты. У Катиной подружки должен был быть день рождения. Илья очень уговаривал Варю пойти, мол, знает именинницу всю жизнь, они выросли вместе, она ему как сестра, и не пойти совершенно невозможно. Идти к незнакомым людям Варе не хотелось, но она согласилась. Не одного же его отпускать.

И тут случилась накладка. Родители купили билеты на концерт, но в последний момент мама прихворнула, и не оказалось другого выхода, кроме как отправиться на концерт Варе и Илье. Вообще-то Варя могла пойти с отцом, но с ним ей было совсем не интересно. К тому же к музыке он был совершенно равнодушен и, сопровождая жену, просто отбывал повинность. Варе концерт тоже был по фигу, но не пропадать же билетам.

Илья идти на концерт отказался категорически. Опять долго объяснял, как ужасно обидеть совершенно незнакомую и ненужную Варе девицу, что их там ждут, и прочую чушь. В конце концов согласился, конечно, но потрепал Варе нервы изрядно.

Тогда она и пожаловалась Ирке Кошелевой.

Ирка Варю не поняла. Посмотрела на нее, как на дурочку убогую, и ляпнула:

– Ты даже не представляешь, как тебе повезло. Ты бы держалась за него двумя руками.

Как будто не Илья должен бога благодарить, что Варя выбрала его, а она, Варя, обязана молиться на него всю оставшуюся жизнь. Идиотизм.

Варя тогда очень на Ирку обиделась. Впрочем, язык у подруги всегда был без костей. Сначала говорила, потом думала.

Через несколько дней Варя шла в институт, а прямо перед ней Кошелева хохотала с Володей Пименовым из параллельной группы. Пименов ухаживал за Иркиной подругой Авдеевой, и веселиться с Иркой ему было совсем ни к чему. Вообще-то Ирка посмеяться любила, хохотала над каждым пустяком. Как дура.

Варя тогда, конечно, Авдееву предупредила, чтобы была с Кошелевой поосмотрительнее. С тех пор закадычные подружки на лекциях садились врозь, но это были их трудности. Варя сказала правду, ничего не преувеличила и не преуменьшила, любой так обязан был поступить на ее месте.

Нет, звонить подружкам решительно не хотелось. Она покрутила телефон в руках и набрала номер, который всегда набирала с некоторым волнением.

Абонент оказался недоступен. Варя не стала убирать телефон, знала, что перезвонят ей немедленно, как только увидят пропущенный вызов.

Так и получилось. Звонок раздался через несколько минут.

– Варюша? – произнес мужской голос.

– Мне грустно, – призналась Варя.

– Что-то случилось?

– И да, и нет, – вздохнула она. – Все как всегда.

– Увидимся?

– Ты же работаешь. Это я свободна.

– Для тебя я всегда свободен, и ты это прекрасно знаешь.

Варя не просто знала, она была в этом уверена. Это было ее спасением, когда Илья вел себя отвратительно.

– Я заеду.

– Нет, – быстро сказала Варя. – Давай встретимся где-нибудь в центре.

Вероятность, что Илья заявится домой днем, была невелика, но даже гипотетической встречи мужчин допускать нельзя.

– Через полтора часа, – решила Варя. – В метро.

Место она уточнять не стала, они встречались в одном и том же месте уже несколько лет.

Максим был школьным другом Ильи. Когда-то он даже, кажется, ухаживал за Катей, но это Вари не касалось. Это было слишком давно.

Максим с первой встречи смотрел на нее так, что сомнений не оставалось: она имеет над ним полную власть. Даже в Илье Варя никогда не была так уверена, как в Максиме.

Максим смотрел на нее с преданностью, Варя ласково и снисходительно ему улыбалась. Она искренне верила в собственную неотразимость, и поведение Максима лишний раз это подтверждало. А почему бы ей не верить? Она же смотрится в зеркало и способна оценить собственную внешность.

– Ты всегда можешь на меня положиться, – тихо сказал ей Максим на одной из вечеринок.

В тот вечер она все время танцевала с ним.

– Почему? – спросила Варя.

– Потому что я тебя люблю, – прошептал он.

– Ты меня не ревнуешь? – спросила Варя у мужа по дороге домой.

– Я тебе верю, – равнодушно признался Илья.

Ей стало обидно, хотелось, чтобы Илья ее ревновал.

Сейчас она уже не помнила, как у нее вошло в привычку бежать к Максиму, когда жизнь с Ильей становилась невыносимой. Жаловаться на мужа подругам было неприятно, а жаловаться Максиму – нет.

– У тебя есть запасная гавань, – напоминал Максим. – Только скажи…

Варя в ответ грустно улыбалась.

Она придирчиво оглядела себя в зеркало, спустилась в метро и через пятнадцать минут, выйдя из вагона, увидела высокую стройную фигуру.

– Знаешь, – уткнулась Варя в плечо Максиму, – я, наверное, от него уйду.

Он отстранил ее, взял за плечи, заглянул в глаза.

– Ты твердо решила?

– Не знаю.

– Я разведусь, и мы поженимся, – пообещал он.

Она как-то все время забывала, что он женат. Наверное, потому, что это не имеет никакого значения. У него и ребенок есть, но это тоже не имеет значения, когда речь идет о любви.

– Я еще не решила. – Варя опять уткнулась лбом ему в плечо. – Пообедаем? Выпить хочу.

Он одной рукой прижал ее к себе, другой погладил по волосам, поцеловал в висок. Что бы она делала, если бы у нее не было Максима?

К вечеру с текучкой Саша разобралась. Непрерывные звонки сменились расслабляющей тишиной, она украдкой просмотрела в Интернете ленту новостей, погоняла по экрану шарики, поглазела в окно. Народ тянулся от служебного здания к метро, к своим машинам на огороженной стоянке. Осталось сдать смену, и все. Можно отдыхать.

Зазвонил сотовый. Саша посмотрела на дисплей, ответила Гуле.

– Я тебя подожду, – сказала подруга.

– К папе не поедешь? – удивилась Саша.

– У него сегодня тяжелые процедуры, мама сказала, чтобы мы не лезли. В смысле я и Ксюша. Я думаю, против меня он не возражал бы, это все из-за Ксюшки. И чего она приперлась? Она и видела-то отца считаное число раз.

– Ты что, Гуля? – опешила Саша. – Это ее свекор. Чужим людям помогают, а он ей не чужой.

– Он ей чужой! Русланчик – другое дело, а ей тут делать нечего. Только мешает всем.

– Ты сердишься, потому что не права, – резюмировала Саша. – Ладно, сдам смену, позвоню.

Через два часа, когда Саша спустилась на первый этаж, Гуля ее уже ждала. После кондиционированного помещения улица, несмотря на вечерний час, встретила их жаркой духотой.

– На трамвай или пешком? – спросила Гуля.

– Пешком, – решила Саша, привычно сворачивая к дорожке вдоль забора с колючей проволокой наверху. – В трамвае совсем дышать нечем.

– Ну, рассказывай, – вздохнула Гуля. – Что там с Борей? Юлька, между прочим, на работу не ходит.

– Я знаю. Она все время с Борей. В общем, у Юли похитили сестру.

– Что?! – ахнула Гуля и даже остановилась, уставившись на Сашу. – Как это похитили?

– Как в кино, – вздохнула Саша. – Не волнуйся, все уже в порядке. Пока эти придурки – похитители в смысле, Борю били, девочка сбежала. Ее Машей зовут. Она в Бауманском учится. Боря выкуп повез, а его избили.

– Странно. Бить-то зачем?

– Может, из любви к искусству. А может, вообще убить хотели, чтобы он их потом не опознал, но Маша сбежала и их отвлекла. Черт их знает.

Впереди на дорожке показался человек, равнодушно посмотрел на подруг, шагнул в сторону к кустам боярышника, закурил.

Саша замолчала и продолжила, когда прохожий остался позади:

– Гуля, мне кажется, Маша темнит.

– Сама организовала похищение? – опять ахнула Гуля и остановилась.

– Нет. Не думаю. Она боится, это точно. Если бы сама все затеяла, бояться бы не стала. Просто… Не знаю почему, но мне кажется, она что-то скрывает. В полицию идти не хочет. Я вчера за ней весь день следила, – призналась Саша.

– Зачем?

– Как-то мне за нее боязно. И Боря попросил. Она, когда на улицу выходила, все время по сторонам оглядывалась. Она точно кого-то боится.

– Позвони отцу, посоветуйся, – предложила Гуля.

– Папа скажет идти в полицию. А это все-таки не мое дело. Не мне решать. И вообще… Не навредить бы. Благими намерениями только одна дорога вымощена…

У самого метро человек, встретившийся на дорожке, их обогнал. Саша посторонилась, мужик, не оглядываясь, прошел мимо. Широкая спина, серая неприметная футболка. Где-то она его уже видела, мимоходом отметила Саша.

– Поужинать не хочешь? – кивнула Гуля на вход в японский ресторан.

Ресторан располагался рядом с метро. Саше давно хотелось отведать заморской кухни, но все как-то не получалось.

– Хочу, – вздохнула она. – Но не могу. Тошку надо выгулять.

Дома Саша сразу предложила Гуле:

– Ты ужинай чем бог послал, а я погуляю и присоединюсь.

Повизгивающий от радости пес мешал надеть ошейник.

– Я с тобой. – Гуля заглянула в холодильник, не удержалась, достала банку мидий, повертела в руках. – Вкусно?

– Не знаю. – Саша наконец застегнула ошейник. – Не пробовала еще. Папа навязал.

– Давай попробуем? По одной?

– Давай, – кивнула Саша.

Гуля потянула за кольцо крышку и отпрянула – консервная банка открылась неровно, и масло брызнуло прямо на бежевую шелковую Гулину блузку.

– Застирай быстренько, – посоветовала Саша. – Через час высохнет. А я пойду.

– Подожди. – Гуля, стянув блузку, бросилась в ванную и уже оттуда крикнула: – Я с тобой. Дай мне какую-нибудь одежку.

Поизучав Сашин гардероб, Гуля остановилась на голубом трикотажном платье. Саше платье доходило до колен, невысокой Гуле колени прикрывало, но смотрелось, как ни странно, неплохо.

– Сойдет, – повертевшись перед зеркалом, кивнула она.

– Тебе идет голубой цвет, – подтвердила Саша.

Наконец измучившуюся собаку взяли на поводок и пошли привычным ежедневным маршрутом.

Надеть голубое платье было большой ошибкой, но они этого не знали.

…Вари дома не оказалось. Находиться в пустой квартире было непривычно, Илья принял душ, переоделся, заглянул в холодильник, решил, что есть не хочет, и понял, что мечтает, чтобы жена не появлялась как можно дольше.

Конечно, его сильно мучила почти осязаемая враждебность, исходившая от Вари в последние дни, но, даже если представить невозможное – что она откроет дверь в самом лучшем расположении духа, без нее ему все равно лучше. Год назад он представить себе такого не мог.

Год назад он спешил домой не только потому, что Варя болезненно реагировала на любую его задержку и ему приходилось долго оправдываться. Тогда ему было с ней лучше, чем без нее, даже когда она дулась.

Она была другой год назад?

Он был другим?

Илья поднял чайник, судя по весу, воды в нем достаточно. Зажег газ.

Варя всегда была капризной, обидчивой, не хотела считаться ни с кем, кроме себя. Он это видел, но раньше это нисколько его не бесило, только слегка удивляло.

Он посмотрел в окно и сразу заметил Сашу. Она шла, ведя на поводке собаку, разговаривала с шедшей рядом незнакомой девушкой. Илья отвернулся, отошел от окна, включил радиоприемник, не слушая политические дебаты, уставился на кухонные полки.

Очень хотелось догнать Сашу, но он этого не сделает.

Варя такая, какая есть, она не виновата, что стала его раздражать.

В первый раз его удивила Варина жестокость, когда они еще были не женаты. Тем далеким вечером он зашел к ней домой, кажется, они договорились пойти в кино. Дома он ее не застал, были только будущая теща и заплаканная девушка, которая оказалась Вариной двоюродной сестрой Настей. Настя плакала, как понял Илья, мать девушки попала в больницу. Будущая его теща собрала для Насти большую сумку, которую нужно было отвезти в больницу, и Илья, естественно, вызвался помочь.

Он никак не ожидал, что, вернувшись через час, застанет Варю в слезах. Настя была постарше, о ревности не могло быть и речи, к девушкам постарше Варя никогда его не ревновала.

– Почему ты ушел? – плакала Варя. – Я тебя ждала, а ты…

– Но… – опешил Илья. – Сумка тяжелая, ей надо было помочь.

– Если бы ты не пришел, она донесла бы сумку сама, – резонно заметила Варя.

– Перестань, – попросил он. – Мне ее жалко, у нее мать больна.

– А у меня больна любимая тетя!

Он тогда не нашел что ответить, впал в ступор. С тех пор он много раз впадал в ступор.

Тогда эта ее дурь казалась ему запоздалой детскостью. Она повзрослеет, и все пройдет.

Варя уже давно не ребенок, а патологический эгоизм остался.

Илья опять подошел к окну. Саши не было видно.

Заскрежетал замок, тихо хлопнула входная дверь.

– Чаю хочешь? – крикнул Илья. – Чайник вскипел.

Варя не ответила. Появилась в дверях кухни, равнодушно на него посмотрела.

Она становилась некрасивой, когда злилась, губы сжимались в тонкую полоску. Илья отвел глаза.

– Варя, перестань, – попросил он. – Ты понимаешь, что в конце концов мне просто не захочется идти домой?

– Ну так не ходи! – Она развернулась и исчезла в коридоре.

Желание сбежать стало нестерпимым, но Илья себя пересилил, пошел за женой. Варя вешала на плечики снятое платье, он обнял ее со спины.

– Ну кончай! Прости меня, если я тебя обидел.

Она смотрела на него в зеркало встроенного шкафа и постепенно смягчалась, ненависть в глазах сменилась слезами. Кризис был пройден.

Потом они ужинали, о чем-то говорили, молчали, и Илья мучительно жалел, что впереди долгие выходные и еще не скоро можно будет спрятаться на работе.

Он никогда не сможет от нее уйти, она без него пропадет. Никто больше не станет ее терпеть.

Тянуло посмотреть в окно, увидеть, как Саша выйдет из парка. Он не посмотрел. Включил телевизор, послушал новости. Потом постоял у книжных полок, выдернул первое, что попалось под руку, и лег, уставившись в мелкий шрифт.

Он понял, что ему хочется смотреть на Сашу, давно. Весной щенок был маленький, и она носила его на руках. Тогда она стояла с ним на руках в небольшой очереди к хлебной палатке от французской пекарни, Варя любила выпекаемый там хлеб, и он любил, поэтому встал за девушкой. Щенок ерзал, девушка – тогда он еще не знал, что ее зовут Сашей, сердито что-то шептала ему, а потом поцеловала в пушистую мордочку. Покупать хлеб со щенком на руках было неудобно, монеты из кошелька посыпались на мокрый асфальт. Илья поднял, протянул ей, она улыбнулась, поблагодарила. Когда продавщица дала ему батон, уложенный в пластиковый пакет, Саши уже не было.

Варя прилегла рядом. Он одной рукой притянул ее к себе, поцеловал в висок.

Варя – злой капризный ребенок, она без него пропадет.

В парке стоял запах скошенной травы.

– Хорошо как! – вдохнула терпкий воздух Гуля.

– Угу. – Саша наклонилась, отстегнула поводок. Тошка радостно заметался по дорожке.

– Хорошо, хоть сегодня Ксюшка не навязалась. Вот прилипла…

– Ну что ты к ней цепляешься, – возмутилась Саша. – Ты просто ревнуешь.

– Ничего я не ревную! Я хочу, чтобы у Руслана все было хорошо.

– Так у него и так все хорошо.

– Не знаю, – покачала головой Гуля. – Сомневаюсь. Они разные очень. Русланчик доверчивый, а Ксюшка вся фальшивая.

– С чего ты взяла?

– Чувствую. Лезет со своей заботой…

– Гуля, ты просто нервничаешь из-за папы, вот и говоришь всякую чушь. Ксюша ведь всегда тебе нравилась.

– Нравилась, – кивнула Гуля. – А теперь разонравилась. Они не пара.

– Почему? – удивилась Саша. – Ксюша москвичка. С высшим образованием. Красивая. Чем они не пара?

Показался пруд. Гуля уселась на ближайшую пустую лавочку, Саша села рядом.

– Я тебе говорила, что Ксюшина мать дружила с папиной двоюродной сестрой?

– Нет, – покачала головой Саша. – Ну вот видишь, у Руслана и Ксюши даже круг знакомств один, а ты говоришь – не пара.

– Я у Ксюшиных родителей фотки смотрела и на одной тетю Марину узнала. Ее убили шесть лет назад. У нее фирма была, она косметику продавала. Однажды задержалась допоздна, и какой-то гад… деньги украл и тетю убил.

– Нашли его?

– Нашли. Там при входе камера висела, он на ней засветился. Он в том же здании работал, но в другой фирме. Его опознали. А когда стали арестовывать, он в окно выпрыгнул и разбился. Деньги не нашли. Да и черт с ними.

– Кошмар!

– Кошмар. В полиции считали, что тетю ублюдок этот убивать не хотел. Не ожидал ее застать и с перепугу сильно ударил по голове. В фирме наличных обычно почти не бывало, а в тот день в сейфе большая сумма осталась. Похоже, по наводке действовал.

– Кошмар, – повторила Саша.

– Ксюшка как раз в то время у Марины курьером подрабатывала, мать ее сказала. Это летом случилось, в каникулы.

– Не придирайся к ней, – посоветовала Саша. – Руслан ее любит, и слава богу. И она его любит.

Тоша набегался, посидел рядом, потом лег, виляя хвостом.

– Угу, – хмыкнула Гуля. – Любит! Вцепилась в него, не оттащишь.

– Да ладно тебе! – улыбнулась Саша. – Ясное дело, что твой брат лучше всех на свете, любая девушка ему не пара.

С соседней лавочки доносились негромкие голоса пожилой пары, по боковой дорожке прошел мужчина, направился вдоль пруда.

Саша знала, что Илья больше не появится, но зачем-то вгляделась в мужскую фигуру. Это был не он.

Где-то вдали послышалось негромкое тявканье, Тошка сорвался, исчез за торчащими из воды камышами.

– Я догоню, – поднимаясь за собакой, бросила Гуля. – Сиди.

Встать Саша поленилась. Это ее удивляло: сидит на работе целый день, должна была бы хотеть двигаться, а подняться лишний раз неохота. Хорошо, что Тошка заставляет хоть немного ходить пешком.

– Тоша! – кричала Гуля. – Тошка!

Потом Саше казалось, что испугаться она не успела. Наверное, все-таки успела, потому что, услышав истошный собачий визг, сорвалась с лавочки и мгновенно оказалась там, где мелькало незадолго до этого голубое платье.

– Гуля! – закричала Саша.

Ей померещилось, что помимо лая она слышала женский вскрик.

– Гуля!

– Что случилось? – Старичок с соседней лавки тоже оказался рядом, тревожно заглядывая ей в лицо.

Из кустов выскочил Тошка, гавкнул, метнулся назад. Старик опередил Сашу, первым подбежал к судорожно кашляющей, сидящей на сухой траве Гуле.

– Что случилось, девушка? – Он с трудом оторвал Гулины руки от ее шеи, посмотрел на розовые пятна, проступающие над вырезом платья. – На вас напали? Кто?

– Гуля! – опустилась рядом с ней Саша. – Гуленька!

Подруга пыталась что-то сказать и не могла, только вытирала сплошным потоком текущие слезы. Пожилая женщина, спутница старика, протянула ей бутылку воды, появились какие-то люди, потом полиция. Саша не заметила, кто ее вызвал. Старичок, наверное.

Пожилая женщина совала Саше какие-то таблетки и повторяла:

– Возьмите. Я врач. Дадите ей на ночь, иначе она не заснет.

Саша взяла таблетки, сунула в карман.

Потом, уже в полиции, Гуля подписывала какие-то бумаги, а Саша стояла рядом с Тошкой на руках и боялась отойти.

Ничего толком Гуля рассказать не смогла. Бежала по дорожке, кто-то толкнул ее в кусты, зажимая рот и не давая дышать, почти сразу раздался лай, человек вскрикнул, отпустил ее и исчез. Нет, она его не разглядела, только уверена, что это мужчина. Кажется, в чем-то сером.

– Гуленька, – суетилась Саша. – Гуленька…

В полиции Гуля сразу пришла в себя, перестала плакать и трястись, на Сашину суету цыкнула «отстань», отказалась вызывать такси, а по дороге домой – как-то само собой получилось, что ночевать решили у Саши, – уговорила ее купить бутылку мартини. От снотворного, предложенного старушкой-врачом, Гуля отказалась.

26 июля, суббота

Казалось, что после случившегося заснуть будет невозможно, но заснули подруги сразу. Наверное, из-за мартини.

День опять обещал быть жарким. Саша посмотрела на синее, без единого облачка небо. Хорошее в этом году лето.

Май тоже был жарким. Рано зацвела черемуха, терпкий запах перебивал даже автомобильный уличный смог. Она пустила Тошку на газон, тянувшийся вдоль паркового забора. Раньше, когда газоны не часто стригли, здесь всегда росли одуванчики. В этом году ярких желтых цветов не было, и Саша об этом жалела. Она даже пожаловалась Гоше. Тот засмеялся, процитировал «плакала Саша, как лес вырубали», она улыбнулась, но ей стало грустно.

Тошка забавно прыгал в майской траве, кусал зеленые стебли, тряс головой. Она не заметила, что за спиной стоит Илья и тоже смотрит на щенка. Странно, она никогда бы не подумала, что его могут звать Ильей. Впрочем, Саша не задавалась вопросом, какое имя подходит ему больше других.

Она заметила Илью, кивнула, он кивнул в ответ. Она была уверена, что он сразу же уйдет, но Илья не уходил, стоял рядом, и она боялась пошевелиться, чтобы подольше чувствовать за спиной его присутствие. Ужасно глупо. Саша тогда подхватила собаку и пошла к переходу через улицу. Когда миновала дорожную разметку, Ильи уже не было…

Саша заглянула в холодильник, поразмышляла, захлопнула дверцу. Свежего хлеба не оказалось. Продемонстрировав неожиданные кулинарные способности, она соорудила бутерброды, собрав остатки колбасы и сыра, сунула в духовку. Получилось не только съедобно, но и вкусно, Гуля похвалила.

Подходя с Тошкой к парковой калитке, они не сговариваясь, прошли мимо, двинулись вдоль ограды. Газон пестрел высаженными цветами, Саша не могла не признать, что выглядел он аккуратно и ухоженно.

– Саш, ты только не волнуйся… – вздохнула Гуля.

– После вчерашнего меня разволновать трудно, – сказала Саша.

– Я вот что подумала… Может, это… не меня поджидали?

– Что?

– Послушай. Мы решили, что это маньяк. А вдруг не маньяк?

– А кто?

– Вдруг он хотел тебя убить?

– Зачем?

– Не перебивай! Если это маньяк, то и черт с ним. Только в парк пока все-таки не ходи, – строго посмотрела на нее Гуля. – Обещай, что не пойдешь! Мне папы хватает, если еще и тебя стеречь…

– Ладно, – кивнула Саша.

– Саша, вдруг тебя хотели убить?

– Да почему меня-то? – не поняла Саша. – У тебя хоть отец богатый, а я кому нужна?

– У меня голубого ничего нет.

– И зря. Тебе идет.

– Я случайно оказалась в голубом платье. А на тебе была голубая блузка. Он мог нас перепутать.

– Гу-уля! – опешила Саша. – Как можно нас перепутать! Я выше тебя на голову.

– На три сантиметра, – поправила подруга. – Ну хорошо, на четыре. Если человек значительно выше, разницу заметить ему трудно. Это, между прочим, из психологии известно. И волосы у тебя темные. Не такие, как у меня, но и не светлые.

– Блузка у меня с белыми разводами.

– Ну и что! Смотрится как голубая. Он за кустами прятался, оттуда разводов не видно. Я вот что думаю… Ты весь день болталась в Юлькином дворе. Если там бандиты были, в два счета тебя вычислили. Они Борю чуть не убили…

– Глупости! – отрезала Саша. Подумала и мрачно пообещала: – Сейчас к сестричкам на дачу поеду и из Машки душу вытрясу.

Высадив подругу у больничного шлагбаума, Саша позвонила Юле, строго-настрого велела ее дождаться, узнала адрес дачи и очень скоро сворачивала на Кольцевую.

– Варя! – крикнул Илья, выключая чайник. – Мы договорились встретиться на кладбище в одиннадцать.

Насыпал чай в кружку, залил кипятком. Жена не ответила, и он крикнул снова:

– Варя!

– Слышу, – она появилась в кухне внезапно, как будто материализовалась из воздуха.

– Будешь чай?

– Нет. – Варя достала турку, по кухне поплыл приятный запах кофе.

Он уселся в углу с горячей кружкой. Хотелось взять какую-нибудь книжку, уткнуться в нее, как когда-то давно, когда он еще жил с родителями. Варя быстро отучила его от этой привычки.

Утром сильной жары не было, из приоткрытого окна слегка сквозило. Неизвестно откуда взявшаяся оса залетела в кухню, закружила с надоедливым жужжанием.

– Илья! – Варя отмахнулась от насекомого, поморщилась. – Выгони ее!

– Сейчас. – Он поднялся, схватил висящее на стене полотенце, замахал на осу, посмотрел, как та исчезает за окном, неплотно прикрыл створку.

Сверху парк казался настоящим лесным массивом. Вдоль ограды рядом с какой-то девушкой шла Саша. Он узнал ее сразу, еще до того, как заметил рядом собаку. Почему-то девушки не вошли в калитку, а двинулись вдоль улицы. Ему не хотелось отходить от окна, но он себя заставил.

Сидеть молча было глупо, и Илья спросил:

– Где ты вчера была?

– По магазинам прошлась, – Варя пожала плечами. – А что?

– Ничего, – удивился он. – Просто так спросил.

– Можно подумать, что тебя интересует, чем я занимаюсь.

Он промолчал и с тоской вспомнил, что впереди еще двое суток выходных. Целых двое суток.

Эта последняя ссора развивалась не по правилам. Что-то шло не как обычно. Сейчас жене следовало быть несчастной, обиженной и немного виноватой. Она была не дура и отлично понимала, что он хороший муж. Может быть, даже догадывалась, что никто другой не стал бы терпеть ее выкрутасы.

Ссора еще не кончилась, она хочет восстановить свое право контролировать его через секретарш. Он не позволит, хватит делать из него дурака.

Варя достала из холодильника бутылку минералки, налила в стакан, отпила маленькими глотками.

Когда все изменилось в их жизни? Весной, когда он звонил ей, держа на руках щенка? Год назад?

Одно Илья знал точно: две недели назад жена уже казалась ему чужой. У него тогда был тяжелый день, пришлось срочно готовить пакет ответственных документов для министра. К вечеру Илья совершенно вымотался, но Варя потащила его в магазин: то ли ей срочно понадобился купальник, то ли еще что-то, он не помнил. Он ждал жену на ступенях торгового центра, сильно болела голова, Илья достал таблетку и запил ее минеральной водой, которую они только что купили. Девушку Сашу с пластиковыми сумками в руках он заметил сразу, раньше, чем она его. Он не успел ей кивнуть, потому что рядом уже стояла Варя и резко ему выговаривала за то, что он пьет из горлышка, как какой-нибудь бомж или не шибко умный подросток. Он мог бы сказать жене, что запил таблетку, но говорить было лень и противно. На самом деле, ничего криминального в его поступке Варя не видела и прицепилась к нему просто потому, что хотела прицепиться. Она была не в духе в тот вечер. Он мог бы посмотреть на нее со злостью, и Варя отстала бы, она шла на попятный, когда он начинал злиться. Он на нее не посмотрел.

Саша старательно отворачивалась от них, но он был уверен, что она все видит и слышит и понимает правильно. Тогда ему и показалось, что девушка, которой он не сказал и десятка слов, ему гораздо ближе жены.

– Собирайся. – Илья допил чай, взглянул на часы. – Через полчаса выходим.

В утренней тени боярышника на лавочке у подъезда негромко разговаривали соседки. Почему-то ни мама, ни бабушка никогда не проводили время у подъезда.

…Какой ужас! Молодая девушка, и такая страшная смерть…

…Это все черные. Раньше никогда убийств не было. Раньше в парке всегда спокойно было…

…Да будет вам! Всегда пьянь собиралась. Нечего ходить одной…

– Что? – Илья остановился, шагнул назад. – В парке кого-то убили?

– Девушку вчера убили… – наперебой заговорили соседки.

Он знал, что любое происшествие всегда обрастает немыслимыми слухами. А еще он знал, что, если бы не видел полчаса назад Сашу здоровой и невредимой, никуда бы сейчас не поехал. Несмотря на Варю, несмотря на годовщину маминой смерти.

– Пойдем, – тронула его за руку жена. – Сам же говорил, опаздываем.

Дачный участок оказался ухоженным, с большими цветочными клумбами. Саша каждый год обещала себе привести в порядок старую бабушкину дачу, но не доходили руки.

Юля курила на крылечке и заметно обрадовалась, увидев Сашу. Девчонке очень хотелось к любимому.

– К Боре из полиции приходили? – сразу спросила Саша.

– Приходили. – Юля затянулась в последний раз, сунула окурок в консервную банку.

– Он сказал, что у него была при себе крупная сумма денег? Он про вымогательство сообщил?

– Сказал, что деньги украли. У него действительно бумажник вытащили. Там были деньги, его собственные. И банковские карты.

– Почему он не сказал правду, Юля?

– Потому что я его попросила. – Она подняла на нее глаза, и, к собственному удивлению, Саша увидела в них твердую решимость. За Юлиной покладистостью скрывался твердый характер.

– Почему ты боишься правды? Маша еще ребенок, а ты взрослая. Пора бы уже понимать, что можно делать, а чего нельзя.

На большой сливе у самого крыльца заметно темнели ягоды. Возьму неделю отпуска и поживу на даче, решила Саша.

– А вдруг это… Маша сама? – Значит, не одной ей такая мысль закралась в голову.

– Езжай к Боре, – вздохнула Саша. – Привет передай. Пусть поправляется. А мы тут разберемся.

Юля тягостно молчала, Саше стало ее жаль.

– Не бойся. Все будет хорошо.

Девушка исчезла в доме, Саша постояла немного и поднялась на крыльцо.

Маша сидела с книжкой за чайным столом на террасе. Подняла на нее испуганные глаза, пробормотала:

– Здрасте.

– Привет. – Саша подвинула стул, уселась напротив и, дождавшись, когда уйдет Юля, задумчиво предложила: – Рассказывай. Сначала и по порядку. И побыстрее, не задерживай ни меня, ни себя.

– Что? – Маша оторвала взгляд от исчезающей за окном сестры.

– Ты где учишься? – вздохнула Саша.

– В Бауманском, а что?

Плетеный стул оказался на редкость удобным. Нужно купить такие же и поставить на террасе. Поменять окна, старые рассохлись совсем. И пить чай у открытого окна, уткнувшись в книжку.

– Из-за тебя человек попал в больницу. Я не врач, но, по-моему, такие травмы головы бесследно не проходят. Ты с Борей знакома?

Маша кивнула. Вид у нее был несчастный, в другой ситуации Саша ее пожалела бы.

– Боря хороший парень. У нас на работе его все любят. Ты пока этого не знаешь, но хороших людей не так много. Меньше, чем хотелось бы.

Девочка молчала.

На ветку сирени за окном села серая птичка, потрясла головой, улетела.

– Ну говори, говори, – поторопила Саша. – Я не уеду, пока ты мне все не расскажешь и пока я тебе не поверю.

Девочка продолжала молчать, но Саша чувствовала – сейчас заговорит. Маша устала быть наедине со своей бедой, ей хотелось переложить свои страхи на кого-то сильного и надежного. Хотя бы на Сашу.

Она еще немного помолчала и спросила то, чего Саша меньше всего ожидала:

– При чем тут мой институт?

– При том, что, раз Бауманский, значит, с головой у тебя все должно быть в порядке, – в сердцах сказала Саша и добавила для ясности: – Значит, не полная дура.

Маша заговорила и сразу же заплакала. Она говорила и плакала, и Саша ей верила.

Они с Колей возвращались вечером с дачи. Днем купались в озере, потом на участок заехали, мама просила иногда поливать цветы. Надо было, конечно, пораньше отправиться или вообще не ехать, позвонить Юле, чтобы не беспокоилась, и остаться за городом. Маше и не хотелось ехать, как чувствовала. Теперь всегда будет своему чутью доверять.

Ехали в темноте, дорога была совсем пустая. А перед поворотом на трассу Коля сбил человека. То есть она не поняла, что произошло, просто Коля резко затормозил, вышел из машины, и тут она увидела человека на асфальте.

А потом все произошло совсем быстро. Появились незнакомые мужики, орали, матерились, отобрали у Коли права и паспорт, сфотографировали документы и велели через два дня принести пятьсот тысяч. Если не хочет в тюрьму сесть.

Как он должен был с ними связаться? Сказали, что сами его найдут. Телефон Колин записали, паспорт и права видели.

На нее мужики никакого внимания не обратили, как будто ее вовсе не было.

Коля объехал тело на дороге, отвез Машу домой, пообещал, что с мужиками разберется, и больше она его не видела.

Рано утром он ей позвонил, сказал, что никаких денег платить не станет, ни на кого он не наезжал. Перед машиной мелькнула тень, это верно, и труп он сам видел. Но толчка не почувствовал, и на машине нет ни единой отметины, а так не бывает, когда человека сбиваешь. Еще сказал, чтобы она его не искала и к нему домой не ходила, а сидела и ждала и не мешала ему решать свои проблемы.

Тут Маша испугалась еще сильнее, чем ночью на дороге. Вопреки указаниям она пошла к нему домой. Звонила, звонила, но никто ей не открыл. Она вернулась домой, но ей было невмоготу, и она опять вернулась к Колиной двери.

– Где его родители? – спросила Саша. – Почему он один живет?

– Отец на Севере работает, мама к нему поехала неделю назад, не скоро вернется.

Маша опять звонила в дверь, и опять ей никто не открыл, тогда она села на ступеньку лестницы и стала ждать неизвестно чего.

В очередной раз зашумел лифт, оттуда доносились неясные мужские голоса. Маша испугалась, поднялась на пол-этажа выше, прижалась к стене.

Лифт остановился на Колином этаже, из него вышли двое мужчин, позвонили в Колину дверь. Мужчин она не то чтобы узнала, просто поняла: это – те самые. Ей было очень страшно, но она спустилась вниз и сказала мужикам, что сможет достать деньги…

Чего-то подобного Саша ожидала, с тоской слушая Машин сбивчивый рассказ.

Челюсти у шавки оказались мощными, прокусила ему ногу до крови даже через джинсы. Вчера Иванников смазал ранки йодом, но лодыжка слегка воспалилась, он достал из аптечки мазь, перевязал ногу.

Неплохо было бы навестить родителей, он давно у них не был, но после встречи с Ксюшей ехать к родителям не хотелось. Мама спрашивала про Ксюшку с удивительным постоянством, которого он не понимал. Во-первых, она Ксюшу недолюбливала, сколько Иванников себя помнил. Причину этой нелюбви он не понимал ни тогда, ни сейчас. Ксюша была девочкой доброй и вежливой, и сказать о ней что-то плохое было трудно. А во‑вторых, мама прекрасно знала, что его юношеская любовь давно замужем и ему незачем глупо интересоваться ее жизнью.

Еще одним коньком матери было постоянно причитать по поводу его холостяцкого положения. Жизнь проходит быстрее, чем ты думаешь, причитала она. Не успеешь оглянуться, и детей будет поздно заводить, ребенка надо ставить на ноги как минимум двадцать пять лет.

Не поеду к родителям, решил Иванников, доставая из холодильника бутылку газированной воды. Мать бы сейчас точно запричитала, отчего-то она уверена, что нельзя пить холодных напитков, равно как и очень горячих. Она даже пыталась это объяснить, но он пропускал объяснения мимо ушей.

Самым правильным было бы пригласить сейчас какую-нибудь девушку, выбор у него есть, от недостатка женского внимания он, слава богу, не страдает. Он знал, что этого не сделает, и знал почему. Из-за соседки Татьяны.

На самом деле всем станет лучше, если Татьяна поймет, что рассчитывать на него незачем, и перестанет светиться радостью, когда его видит. Всем, включая саму Татьяну. Но почему-то он не мог решиться привести сюда девушку, зная, что соседка будет из-за этого страдать.

Впрочем, не исключено, что он просто выдумал, будто Таня влюблена в него по уши.

Так и не придумав, чем занять день, он спустился вниз, собираясь сходить в ближайший супермаркет, и сразу увидел на детской площадке Васю.

– Привет, – Иванников подошел к нему и кивнул сидящей на лавочке Татьяне. – Поправился?

– Почти, – серьезно ответил мальчик и неожиданно прижался к нему всем тельцем. Иванников погладил его по голове и отстранился.

– Что же вы в городе в такую жару? – Пройти мимо Татьяны молча было неудобно, и он присел рядом с ней. – У вас дачи нет?

– У меня тетя живет в деревне. Она Васю любит, приглашает все время, а я как-то боюсь его отпускать, даже с мамой. Привыкла быть с ним. Со следующего понедельника в отпуск иду, тогда и поедем.

Вася перебирался с качелей на качели, оглядывался на взрослых, улыбался.

– Хорошие площадки для детей сделали, – заметил Иванников.

– Отличные, – кивнула соседка. – Мэра все ругают, а он много хорошего делает.

Неожиданно Иванников почувствовал, что уходить от Татьяны ему не хочется. Ему хотелось сидеть рядом с ней, лениво перебрасываться фразами и наблюдать за бегающим ребенком.

– Пойду, – поднялся он. – До свидания.

– До свидания, – улыбнулась она.

Иванников дошел до магазина, замер у вращающихся дверей и, отступив в сторонку, достал телефон. Долго листать записную книжку не стал и позвонил первой же девушке, которая по всем признакам соответствовала его планам.

Девушку звали Изабеллой. На Изабеллу она была похожа так же, как он на средневекового идальго, при этом отчество имела то ли Ивановна, то ли Петровна, но именем своим гордилась. Иванников познакомился с ней давно в ночном клубе, тогда он еще наведывался в такие заведения. С тех пор они изредка встречались, каждый раз получая необременительное и ни к чему не обязывающее удовольствие, обещали друг другу видеться почаще и опять подолгу не виделись.

– Привет, Славик, – радостно ответила трубка. – Вспомнил про меня?

– Вспомнил, – засмеялся Иванников. – Свободна? Может, пообедаем?

Домой ее не поведу, решил он. Приглашу на дачу. Купим по дороге шашлык и погудим на природе.

– Свободна. Я тебя в последние дни почему-то все время вспоминала.

– Ну так позвонила бы.

– Я и позвонила бы. Ты меня опередил.

Он прикинул время, назвал ресторан, вернулся домой. Татьяны и мальчика во дворе уже не было. До ресторана Иванников добрался на метро, хотел купить по дороге цветы, но почему-то не купил.

Изабелла появилась точно в назначенное время. Вообще-то точность Иванников уважал, но сейчас она показалась ему немного неуместной.

– Как я рада тебя видеть! – Изабелла чмокнула его в щеку, он ее тоже.

Она изменилась за те полгода, что он ее не видел, очень коротко постригла волосы, и это ей шло. Она вообще любила менять имидж, была то блондинкой, то брюнеткой, то вальяжной дамой, то женщиной-вамп, то наивной дурочкой. Он знал о ней главное – она добрая, хорошая баба.

– Я вегетарианка, – объявила она, листая меню.

– Да? – удивился он. – А зачем?

– Человек – не хищное животное, – объяснила Изабелла и засмеялась. – И не нужно ломать природу. Если ты видишь козу или корову, тебе же не хочется ее съесть.

– Не хочется, – согласился он. – А хорошо прожаренный кусок мяса хочется. Съем, пожалуй, если ты не возражаешь.

Ему было легко и приятно с ней болтать и весело на нее смотреть, но приглашать ее на дачу расхотелось, и он не понимал почему.

– Ешь, если ты такой несознательный, – согласилась она. – А я, между прочим, веду курсы по правильному питанию.

– Разве для этого не надо иметь соответствующее образование? – удивился он. – Ты же не диетолог.

– Не смеши меня. У нас в поликлинике врачи сидят, которые в медицине меньше моей бабушки смыслят, а тут какие-то курсы.

Изабелла запивала вином салатные листочки, он мясо, они опять пообещали друг другу встречаться почаще, Иванников проводил ее до подъезда, купив по дороге большой букет цветов, и с облегчением вернулся домой.

Сказать, что Ксюша любила свекра, было бы некоторым преувеличением, она и знала-то его не очень хорошо. А вот что уважала, это точно. Она даже немного робела перед Ильдаром, хотя держался тот всегда просто. Как говорила мама, демократично. С Ксюшей говорил ласково, шутил, и ей это нравилось.

Разозлилась она на Ильдара Каримовича только однажды. Вернее, не то чтобы разозлилась, просто была неприятно удивлена. Училась Ксюша всегда старательно, и в институте имела только одну тройку – по химии. К счастью, химией их мучили только на первом курсе, после чего ненужную науку можно было благополучно забыть навсегда.

Тогда же и случился с ней неприятный случай. На лабораторной работе, которые Ксюша всегда тихо ненавидела, экспериментировали с кислотами. Сливали, переливали, наносили на поверхность полупроводников. Ксюша все посматривала на часы, ждала, когда кончится тягомотина. Что-то она сделала не так, неправильно. Кислота брызнула на руку, немного попало даже на кожу, как раз туда, где кончалась резиновая перчатка и еще не начался рукав кофты. Химичка жутко переполошилась, даже больше самой Ксюши. Она промыла ей руку, потащила к врачу и нервничала так, что Ксюша ее успокаивала. Правда, поначалу Ксюше было не больно, боль пришла потом, когда от безобидной на вид жидкости образовалась настоящая рана. До сих пор на руке остался маленький темный шрам.

На этот шрам и показал Ильдар Каримович, когда Руслан и Ксюша были у него в гостях. Ильдар поцеловал ей руку и постучал пальцем по шраму:

– Так как надо, кислоту в воду или наоборот?

– Откуда вы знаете? – опешила Ксюша. Она не сомневалась, что свекор знает про случай с кислотой.

Она никому не говорила про химический ожог, даже Руслану. Не потому, что специально скрывала, просто к случаю не пришлось.

– Я все знаю о своей семье, девочка, – засмеялся Ильдар Каримович. – Абсолютно все.

То ли ей показалось, то ли свекор ее предостерегал. Показалось, наверное.

Сегодня навестить Ильдара Каримовича Ксюша решила под вечер. Понимала, что сначала ему надо увидеться с женой и дочерью. Поэтому утром поехала к родителям.

Получалось, что в Москву она приехала зря, помощь ее никому не требовалась, и самым правильным представлялось вернуться назад к Руслану. Так и сделаю, решила Ксюша. Побуду еще пару дней и уеду. От принятого решения она повеселела, она не любила кого-то обременять и старалась никогда этого не делать. А в том, что своим присутствием она только отвлекает свекровь и Гулю, Ксюша не сомневалась.

Точно, окончательно решила она. В среду уеду. В крайнем случае в четверг.

Тут ей так захотелось к Руслану, свернуться в кресле и наблюдать, как он сосредоточенно смотрит в ноутбук, и знать, что она его жена и он никогда никуда от нее не денется. Ей всегда было хорошо с Русланом, даже когда он работал, и она старалась ему не мешать.

Ксюша вышла из метро, не доехав одной остановки, и неспешно пошла к родительскому дому. Жара еще не наступила, идти было приятно.

Руслан был соседом ее институтской подруги. Впервые Ксюша его увидела, когда поднималась вместе с ним в лифте. Она принялась звонить в дверь подруги, а он скрылся в своей квартире. Она тогда на него никакого внимания не обратила. Да и он на нее тоже.

Ксюша точно знала, когда он обратил на нее внимание. Когда их с подругой отчитывала во дворе противная тетка.

Во дворе находилась детская площадка с облезлой горкой и одинокой песочницей. Сколько Ксюша помнила, песок всегда был каким-то серым, она ни за что не позволила бы своему ребенку в нем копаться. Наверное, и другие не позволяли, играющих детей Ксюша на площадке никогда не видела, только сидели на лавочке мамочки с колясками, да и то редко.

На этой лавочке и Ксюша с подругой любили сидеть. Лавка располагалась под низкой рябиной, зеленые ветви опускались почти к самому лицу. К концу лета ветви пестрели краснеющими гроздьями ягод, которые иногда с тихим стуком падали на Ксюшу и на подругу.

О законодательной борьбе с курением тогда еще не помышляли, ни о каких штрафах и речи быть не могло, и они часто покуривали на лавочке, когда детей в зоне видимости не наблюдалось, естественно. Отравлять дымом малышей никогда не пришло бы им в голову, они же не сумасшедшие.

В тот день тоже было жарко. Стоял конец июня, позади осталась сессия с ее нервотрепкой, пахло цветущей липой, и все на свете было так прекрасно, как бывает только перед долгими летними каникулами.

Поздний вечер уже собирался переходить в ночь, вставать с лавочки не хотелось. Они решили выкурить по последней сигарете, когда в пустом дворе перед ними появилась злющая бабка.

– Не стыдно? – прошипела грымза. – Здесь дети гуляют! Другого места не нашли?

– Извините, – сразу поднялась Ксюша, погасив окурок. – Извините, мы сейчас уйдем.

– Какие дети? – Подруга не тронулась с места, затянулась, выпустила дым. – Где вы детей-то видите? Им спать пора!

– То курят! То пьют! То собаками все изгадили!..

– Пойдем! – Ксюша дергала подругу за руку. – Пойдем, перестань.

Она не сразу заметила, что за неприятной сценой неодобрительно наблюдает молодой человек.

Подруга тоже его заметила, поднялась наконец, не обращая внимания на бабку, шагнула в сторону нежданного зрителя, буркнула:

– Привет!

– Добрый вечер, – кивнул Руслан, глядя не столько на подругу, сколько на Ксюшу, и она тоже сказала:

– Добрый вечер.

Бабка к этому времени испарилась так же неожиданно, как появилась. На метле улетела, не иначе.

Девушки повернули в сторону от подъезда, и Руслан сказал им вслед:

– Проводить?

– Нет, – оглянулась подруга. – Не надо, спасибо.

Ксюша не оглянулась, но почему-то знала, что проводить молодой человек хочет ее…

Зазвонил телефон, в шуме улицы Ксюша еле его услышала. Руслан, обрадовалась она, останавливаясь у входа в недавно открывшийся магазин, раньше его здесь не было. Поговорив с мужем, она сунула телефон обратно в сумку, зашла в магазин, купила пирожных и фруктов и заспешила к родителям.

Коля звонил Маше утром и вечером, чтобы она не беспокоилась. Он очень хороший, заботливый. Успокаивал ее, говорил, что все будет хорошо, но про свои дела не рассказывал. И она ему не говорила, что нашла выход из положения. Сказала, когда все было сделано. Кстати, про похищение она и сестре, и Саше рассказала почти что правду, она действительно убежала от бандитов, услышав шум драки.

Маша понимала, что Коля ее самодеятельностью будет недоволен, а он совершенно рассвирепел. Сказал, что она дура, что у нее мозгов нет и она ему только мешает. А она сказала, что просто он ее не любит. Она ради него решилась на такое… на такое… А он этого не ценит. Ему на нее наплевать, он только о себе думает. Ей было очень обидно. Короче, они поругались, и больше Коля не звонил.

Телефон у него выключен. Он всегда выключает телефон, когда они ссорятся. И всегда первый приходит мириться.

Больше, наверное, не придет. Она же преступница. Кому она теперь нужна…

– Придет, – успокоила Саша. – Даже не сомневайся.

Вчерашний парковый маньяк никак не мог быть связан с этой историей, это все Гулины фантазии. Впрочем, Саша и раньше в этом не сомневалась.

– Маш, ты Колю хорошо знаешь. Наверное, лучше всех. Что он сейчас делает, как ты думаешь? – Отсутствие парня ее здорово беспокоило.

– Ищет деньги, – сразу ответила девушка. – Чтобы вернуть моим родителям.

– А у него есть способ их найти? – удивилась Саша.

– Машину продаст, – уверенно ответила Маша. Видимо, она действительно знала своего приятеля. – Машину ему отец на восемнадцатилетие подарил.

– Расскажи все сестре, – посоветовала Саша. – Все равно когда-нибудь рассказать придется.

– Она меня не простит. Из-за меня Борю…

– Расскажи. За свои поступки всегда надо отвечать, это закон жизни.

Саша протянула руку, взяла со стола забавного гномика из желудей, повертела.

– Юля сделала, – пояснила Маша и спохватилась: – Чаю хотите?

– Нет, – отказалась Саша. – Спасибо. Я сейчас поеду.

Услуги «мисс Марпл» здесь больше не нужны. Сами разберутся.

– Что-нибудь конкретное про своих… про бандитов рассказать можешь? – зачем-то спросила Саша. – Как их зовут? Какая у них машина?

– Одного зовут Толиком. Второго он Серым называл. Сергей, наверное.

– Необязательно. И Серов может быть, и Серегин…

– Они такие… никакие. Среднего роста. Обычные. У них «Опель», синий. – Номер Маша помнила, он был подмосковный.

– Звони, если помощь будет нужна. – Саша продиктовала девушке номер своего мобильного, поднялась.

– Спасибо вам. – Маша опять заплакала и, вскочив со стула, неожиданно обняла Сашу.

Ее сто лет никто не обнимал, кроме Гоши.

Дорога к повороту на трассу проходила мимо деревни. Аккуратные домики, цветы вдоль заборов, почти у каждого дома машина. Саша осторожно косила глаза на машины, синей не было.

Заехав на заправку, она очень скоро уже ехала по московским улицам. Город казался почти пустым, неуклюжий троллейбус, ползущий по выделенной полосе, подбирал редких пассажиров.

С Гошей Саша познакомилась на троллейбусной остановке. Ездила в гости к подруге, посидели, поболтали, вечером подруга проводила Сашу до остановки. Стояла поздняя осень, ждать на ветру было холодно, и они укрывались за хлипкой будкой. Троллейбуса все не было, начал накрапывать дождь. Саша уговорила подругу вернуться домой, а сама села на лавочку, стараясь спрятаться от холодных капель. На парня рядом она даже не взглянула.

– Останови машину, а? – попросил он. – Останови, я тебя до дома довезу. За свой счет.

– Что? – повернулась к нему Саша.

– Машину останови, – повторил он. – Подними руку, для тебя сразу кто-нибудь остановится. Я замерз совсем.

– Сам подними, – отвернулась Саша. Придурок какой-то.

– Да кто же меня в машину посадит? – вздохнул он. – Я вот… упал.

Саша опять на него посмотрела. Парень был большой, толстый, с длинными волосами, чего она терпеть не могла в мужчинах. Джинсы и куртка были перепачканы, как будто он только что вылез из придорожной канавы. Парень походил на алкаша, но спиртным от него не пахло. Наркоман?

– Да не бойся ты, – словно прочел он ее мысли. – Я нормальный. Шел вдоль речки и поскользнулся.

– Вдоль какой речки? – разозлилась Саша. – Где здесь речка?

– Там, – показал он куда-то в сторону. – Яуза. Ты что, не знаешь?

Саша опять отвернулась. Вот угораздило нарваться на кретина. Какая ей разница, где Яуза.

– Хотел бабушке веток с желтыми листьями нарезать, она любит. Не повезло, букет тоже в грязь упал.

Троллейбуса все не было, Саша стала замерзать. Вызвать такси? Машину тоже не подадут мгновенно. В самом деле, что ли, остановить частника?

– Ты не думай, – догадался он. – У меня деньги есть.

Он стал совать ей под нос коричневый кожаный бумажник. Очень неплохой, между прочим, из дорогих.

– Отстань, – Саша оттолкнула руку с бумажником, поднялась, подошла к краю тротуара.

Остановилась первая же машина. Саша наклонилась к водителю, но парень ее опередил, открыл заднюю дверь, потянул Сашу за локоть, а когда она залезла внутрь, плюхнулся рядом.

Саша назвала адрес, водитель кивнул, а грязный попутчик блаженно потянулся.

– Ты спасла мне жизнь, – шепнул он Саше. – И я, как честный человек, обязан на тебе жениться.

– Почему жениться? – удивилась она. – Ты обязан тоже спасти мне жизнь.

– Жалко, – погрустнел он. – А то бы я женился.

Шутка была так себе, но Саше почему-то сделалось весело.

Опять забыла позвонить Гоше, вспомнила она, подъезжая к дому. Нехорошо, я постоянно его обижаю. Выведу Тошку и позвоню.

Вспоминать поминки свекрови Варя не любила. Не хлопоты, не суету перед похоронами, а сами поминки. Илья все крутился около Кати, как будто та в любой момент могла в обморок грохнуться. Катя рыдала, все вокруг нее вились, а на Варю никто внимания не обращал.

А Варя так много сделала, чтобы все прошло как положено. Ресторан заказала, меню выбрала. Никто не оценил, Илья даже спасибо не сказал. Она бы это ему простила, видела, что он сильно переживает. Но на то, что он собственную жену не замечает, очень обиделась. В конце концов она, Варя, тоже потеряла свекровь, и ей тоже стоило бы посочувствовать. Не только сестре.

Катю Варя с тех пор видела только один раз, пришлось идти на ее день рождения. С золовкой ей было неинтересно, скучно, Варя вообще скучала с женщинами. С Катиным мужем Глебом тоже не слишком весело, но с ним Варя хотя бы вместе училась, можно было вспомнить общих знакомых.

На Катином дне рождения Варя честно отмучилась, а на свой ее не позвала. При свекрови это было немыслимо, они все равно притащились бы с подарками, и свекровь, и Катя. На этот раз получилось. Катя позвонила, поздравила, Варя поблагодарила, и все. Обошлось. Илья через несколько дней привез от сестры для нее подарок – туалетную воду. Варе не слишком нравилось, что он встречался с сестрой и ничего ей не сказал, но она промолчала. Она вообще многое ему прощает, только он совершенно этого не ценит.

Сегодня была такая же скука, как всегда. Постояли около могилы, помолчали. Потом отправились в ресторан. Если бы догадались посоветоваться с ней, ресторан она выбрала бы поприличнее. Впрочем, это их дело.

После первых тостов помолчали, потом Илья с Глебом стали обсуждать внедрение каких-то новых программных комплексов, Варя не прислушивалась.

– Хорошо выглядишь, Варюша, – наклонилась к ней Катя.

Варя пожала плечами, она всегда выглядит неплохо.

– Ты не хочешь сдать мамину квартиру? – помолчав, спросила Варя. – Год прошел, это давно надо было сделать.

– Я не хочу, – неожиданно повернулся к ней Илья, оторвавшись от Глеба.

– Что? – опешила Варя.

– Я не хочу сдавать родительскую квартиру.

Такого удара она не ожидала. Выставляет ее жадной стервой, и за что? Как будто нормально, что жилплощадь почти что в центре пустует. У них у всех очень много денег? Они олигархи?

– Ты права, Варюша. С квартирой нужно что-то делать, – примирительно сказала Катя. Сестрица любит миротворицей себя выставлять. Себя миротворицей, а Варю дурой.

– Варь, – влез Глеб. Он всегда жену защищает, не то что Илья. – Понимаешь, там, в квартире, нужно все разобрать. Ценное убрать…

– Ценное не в смысле стоимости, а в смысле памяти, – пояснила Катя. Как будто кто-то этого не понял.

– Для меня там все ценное, – отрезал Илья.

– Для этого время нужно. – Это опять Глеб. – А времени у нас у всех мало.

Времени у них мало! Зато денег много! Еле на жизнь хватает, а они довольны.

Впрочем, это действительно их дело. Варя положила в рот листик салата, пожевала. Она никого не заставляет что-то делать, она просто напомнила, что терять деньги глупо.

– Ходят слухи, что с будущего года урежут финансирование на модернизацию, – опять заговорил о работе Глеб.

– Дураков на свете много. – Илья потянулся к бутылке, наполнил рюмки. Варя покачала головой – не надо.

– Может, ты мне объяснишь, почему зарубают наши разработки, а толкают импортные? Почему? Наши и дешевле, и лучше.

– Уже объяснил, – засмеялся Илья. – Потому что дураков много.

– Я раньше тоже делила людей на дураков и умных, – улыбнулась Катя.

– А теперь? – удивился Глеб.

Варя тоже удивилась, но промолчала. Она до сих пор делит всех на дураков и умных. Умный знает, чего хочет, и умеет устраивать свою жизнь. А дураки… Дураки, имея трехкомнатную квартиру в центре, так и не собрались ее сдать.

– Теперь делю на тех, кто испытывает дискомфорт, когда доставляет другим неудобства, и тех, кому нравится неудобства доставлять.

– Ты у меня философ, – засмеялся Глеб.

– Дело не в том, что кто-то специально создает неудобства, – поправил Илья. – А в том, что собственные удобства они ставят гораздо выше всего остального. Я так хочу, мне так удобно, и плевать, что вы об этом думаете. Когда кто-то включает громкую музыку, он это делает не потому, что хочет насолить соседям. Он это делает потому, что ему хочется слушать громкую музыку. Он всю неделю работал и сейчас хочет отдохнуть. И имеет право, между прочим…

Варя нашарила висящую за спиной сумку, достала телефон, взглянула на часы. Вот тоска-то! Поторопить Илью, что ли? Сказать, что голова разболелась?

– Сейчас пойдем, Варюша, – заметила ее манипуляции Катя.

Варя не ответила.

А из Глеба муж получился лучше, чем из Ильи. Жаль, что Варя в свое время не обратила на него внимания. Впрочем, он на нее тоже внимания не обращал, а она не приучена бегать за мужчинами.

Когда стали прощаться, Катя опять вспомнила о квартире.

– Варя, мы подумаем, что делать с трешкой. Может, правда сдать. Или продать.

– Да мне-то какая разница? – удивилась Варя. – Это ваша квартира. И вообще сегодня об этом говорить не стоит, сегодня нужно вспоминать твою маму. А ты все время говоришь про наследство.

Варя отвернулась от золовки и наткнулась на взгляд мужа. Ей очень не понравилось, как смотрел на нее Илья.

– Я устала, – объяснила Саша собаке. – Вот отдохну, и пойдем гулять.

Она с удовольствием пообедала, потом с не меньшим удовольствием улеглась с планшетом на диван.

– Отстань, – оттолкнула она пса, когда тот попытался устроиться рядом. – Отстань, мне жарко.

Тошка настаивать не стал, лег рядом с диваном. Ему тоже жарко, он часто дышит, высунув язык. Кажется, в оздоровительной системе цигун есть упражнение, в котором имитируется дыхание собаки. Если верить древним восточным мудрецам, помогает от всех болезней.

Саша начала читать детектив, который на этот раз почему-то ее не увлекал, хотя автора она любила и обычно прочитывала новую книгу мгновенно. Она отложила планшет, полежала, уставившись в потолок, и потянулась к телефону.

– Пап, – жалобно попросила Саша, – у меня две просьбы.

– Давай, – усмехнулся отец. – Чем смогу, помогу.

– Первое. Узнай, пожалуйста, кому принадлежит синий «Опель», номер… – Саша продиктовала номер.

– Зачем? – как она и ожидала, просьба отцу не понравилась.

– Папочка, узнай, пожалуйста. Помнишь, я тебе говорила, что моя подруга беспокоится за сестру. Так вот сестру, кажется, подставили на дороге, – сказала она полуправду. – Узнай, пожалуйста.

– Саша, я тебе объяснял, что каждым делом должны заниматься профессионалы?

– Объяснял, – покаялась Саша.

– Пусть обращается в полицию.

– Конечно, – согласилась она. – Надо обратиться в полицию. Так ты узнаешь?

– Узнаю, – буркнула трубка. – Что еще?

– А еще нужно узнать, был ли в воскресенье наезд на пешехода со смертельным исходом. Около… – Саша назвала деревню вблизи Машиной дачи.

– Что?! – возмутился отец. – Она сбила человека насмерть?!

– Ну конечно, нет. На машине нет ни одной царапины. Я же тебе объясняю, это подстава.

– Я не желаю, чтобы ты лезла в это дело!

– Я никуда не лезу, – заверила Саша. – Правда, пап. Ну, узнай. Пожалуйста.

– Ладно, – сдался отец и пригрозил: – Но если наезд был, ей придется отвечать.

Саша положила трубку, опять принялась за детектив и опять отложила.

Папа все узнает, она не сомневалась.

Бабушки не стало, когда Саше исполнилось десять лет. Мама рыдала, покачиваясь на стуле и уронив голову в ладони. Отец ее не успокаивал. Он сел рядом с Сашей, сжавшейся в углу дивана, и гладил ее по голове, прижимая к своему плечу.

Вечером он сидел у ее постели, чего давно уже никто не делал, и только тогда Саша заплакала.

– Папа, – проговорила сквозь слезы Саша, – я боюсь, что ты тоже умрешь.

– Не бойся, – совершенно серьезно покачал он головой. – Я всегда буду с тобой, пока тебе нужен.

– У тебя опасная работа.

– Моя работа не опаснее любой другой. В авариях погибает куда больше народу. Но если ты хочешь, я уйду из милиции.

– Хочу, – сказала Саша. – А где ты будешь работать?

– Что-нибудь придумаем.

Через пару месяцев отец стал заниматься адвокатской практикой.

– Наконец-то! – радовалась мама. – Наконец-то он начал хоть немного думать о семье. Мужчина должен зарабатывать деньги. И вообще… Охота ему общаться со всяким отребьем!

– Мама, – удивилась Саша, – но он и теперь общается с тем же отребьем.

– Это совсем другое! – отрезала мать…

Так и не позвонила Гоше, вспомнила Саша и опять потянулась к трубке.

– Ну где ты пропадаешь? – жалобно спросил он.

– Я работала няней, – объяснила Саша. – Воспитывала девочку.

– Воспитала?

– Угу.

– Приезжай.

– Устала очень, Гошенька. Давай в другой раз.

– Саш, – чуть помолчав, спросил он, – ты меня любишь?

Он часто это спрашивал. Обычно бывает как раз наоборот, женщина требует, чтобы ей постоянно объяснялись в любви.

Саша удивилась не вопросу. Она удивилась, что он спросил это совершенно серьезно. До сих пор в вопросе все-таки присутствовал элемент шутки.

– Конечно, – ответила Саша.

Конечно, она любит Гошу. Правда, раньше она ехала к нему, несмотря на усталость, даже после ночной смены, а теперь ехать не хочется.

– Да, – вспомнил он. – Насчет подарка маме. Придумала?

– Туалетную воду, – с ходу сказала Саша.

– Купишь?

– Сейчас закажу, – решила она. – Тебе позвонят из интернет-магазина, договоришься о доставке.

– Здорово, – обрадовался он. – А когда позвонят?

– Скорее всего, в понедельник. У мамы когда день рождения?

– В четверг.

– До четверга точно доставят, – успокоила его Саша.

Он не спросил, как она работает в четверг. Он не собирался знакомить ее с мамой.

Раньше Саша из-за этого очень переживала и старалась скрыть обиду. Странно, но на этот раз никакой обиды она не чувствовала, даже наоборот, почти обрадовалась. Ей совершенно не хотелось знакомиться с Гошиной мамой, ломать голову над тем, как одеться и что ей подарить, и волноваться, что она может ей не понравиться.

Саша опять взяла в руки планшет На этот раз детектив показался интересным.

Ксюша приехала в больницу в седьмом часу. Теплилась слабая надежда, что Динара и Гуля уже уехали, почему-то с ними ей совсем не хотелось встречаться. Впрочем, ясно почему. Потому что обе почти не скрывали, что она им мешает. Ксюша их понимала, но все равно было обидно.

Руслан прав, ехать ей не стоило. Прямо он этого не сказал и от поездки не отговаривал, но она чувствовала, он к ее порыву относится неодобрительно.

Не повезло, из палаты доносились негромкие голоса. Ксюша постучала в дверь, робко заглянула.

– Заходи, Ксюшенька, – улыбнулась Динара.

Обычно моложавая свекровь выглядела плохо. На все свои годы. Гораздо хуже больного Ильдара. Вроде бы и волосы выкрашены, и макияж аккуратный, и морщин не прибавилось, а вместо цветущей женщины рядом с мужем сидела облезлая старуха.

– Привет, – повернулась к Ксюше Гуля, кивнула и вновь уставилась в окно.

– Здравствуй, девочка. – Свекор лежал поверх одеяла и не сделал попытки подняться. Ну и правильно, она тоже член семьи, не посторонняя.

Ильдар Каримович улыбался, и Ксюшины опасения сразу пропали – свекор был ей рад.

Нет, не прав Руслан, она правильно сделала, что приехала. А Динара и Гуля устали и нервничают, им не до нее, и обижаться на это нельзя.

Динара спросила про родителей, Ксюша передала привет. Еще поговорили ни о чем, и минут через двадцать женщины стали собираться.

– Идите, я от вас устал, – пошутил Ильдар.

Похоже, не совсем пошутил. В этом свекор был похож на Руслана, никогда не лицемерил. То есть Руслан на Ильдара.

Он производит впечатление честного человека, сказал о Руслане ее отец, когда впервые его увидел.

– Тебя отвезти? – спросила Динара у Ксюши.

– Спасибо, я пройдусь, – отказалась та и повернулась к Гуле: – А ты?

– К маме поеду.

Ксюша опять напомнила себе, что обижаться нельзя ни на Гулю, ни на Динару. И все-таки Русланова сестра могла быть поприветливее, Ксюша ничего плохого ей не сделала.

Динарина машина была припаркована около больничного корпуса. Наверняка на территорию больницы посторонним машинам въезд запрещен, но деньги делают невозможное возможным. Ксюша посмотрела, как вишневая «Ауди» скрывается за поворотом здания, и медленно зашагала по заросшей травой больничной территории. Почему-то здесь траву не стригли, у стебля цикория вился толстый шмель. Ксюша остановилась, полюбовалась на шмеля.

Впервые Руслан пошел ее провожать таким же теплым летним вечером. Она тогда зашла к подруге, потому что случайно оказалась рядом, но дверь ей никто не открыл. Ксюша пожалела, что предварительно не позвонила, вызвала лифт, прикидывая, чем занять вечер. Открылась соседняя дверь, Руслан кивнул ей, стал рядом. Ксюша тоже кивнула и больше на него не смотрела.

У метро какие-то парни, явно подвыпившие, громко разговаривали, толкались. Ксюша шагнула в сторону проезжей части, и тут рядом оказался Руслан, о котором она успела забыть. Странно, но при невысоком худощавом Руслане парни притихли, на Ксюшу старались не смотреть, а ей он неожиданно показался сильным, как чемпион по какой-нибудь хитрой азиатской борьбе.

– Я тебя провожу, – сказал он, пропуская ее в стеклянную дверь метро.

Она хотела возразить, но почувствовала, что он не послушает, и не стала. Никакой попытки заговорить он не делал, они ехали молча и молча шли потом к ее дому, и тогда она сама сказала:

– Меня зовут Ксения.

– Руслан, – представился он и еле заметно усмехнулся, а она неожиданно почувствовала себя неловко, как будто стала приставать к нему на улице. Только разозлилась на это не на себя, а на него.

– Не сердись, – он легко тронул ее руку и улыбнулся, и Ксюше вдруг показалось, что он знает о ней все и она никогда не сможет от него ничего скрыть.

Впрочем, все это было несерьезно. Она попрощалась с ним у подъезда и больше о нем не думала.

Или думала? Во всяком случае, увидев его у того же подъезда через день, очень обрадовалась. Она всегда радовалась, когда он был рядом. И сейчас радуется.

Даже странно, что она так долго не видела в нем потенциального жениха. Правда, она тогда всерьез о замужестве вообще не думала. Только одно знала точно, что никогда не выйдет за Славку Иванникова. Ну, и что муж должен быть человеком обеспеченным, это обязательное условие.

У светофора замерла маршрутка. Ксюша побежала к остановке, нырнула в подошедший микроавтобус, даже не посмотрев на номер. Через несколько минут вышла у метро, спустилась вниз по эскалатору, села в углу полупустого вагона.

Почему-то вспомнился давний, почти забытый случай. Несколько лет назад убили мамину ученицу-десятиклассницу, девочку обнаружили в лесу недалеко от МКАД. Потрясенная мама долго не могла прийти в себя, ужасалась, рассказывала, что девочка собиралась поступать в медицинский, была озорной, веселой, нравилась многим мальчикам в классе.

– Ужасно, – рассказывала Ксюша Руслану. – И самое страшное, что это может случиться с кем угодно. От такого не убережешься.

– Это не может случиться с кем угодно, – хмуро возразил он.

– Почему? – опешила тогда Ксюша.

– Потому что не каждая заговаривает с незнакомыми и садится к ним в машину. Ее же не похитили среди бела дня из собственной квартиры. И не во дворе убили.

– Ты не прав, – покачала головой Ксюша. – Она еще совсем девочка, доверчивая.

– Девочка должна бояться случайных знакомств.

Ксюша не стала спорить, хотя была не согласна с ним. Никто не застрахован от опасных знакомств, и никто не застрахован от ошибок. Ей тогда стало грустно оттого, что Руслан не прощает женщинам даже малейшей ошибки.

Она не собиралась совершать ошибок, но все равно было грустно.

– Ты бы так не поступила, – добавил Руслан.

Ксюша ничего не ответила, прижалась к его плечу. Ей стало жаль незнакомую девочку и почему-то жаль себя.

Рядом, стараясь перекричать шум движущегося поезда, группа иностранцев говорила на непонятном языке. Веселые, довольные люди рассматривали схему метро, смеялись. Ксюша искоса на них поглядывала и чувствовала себя чужой в этом поезде, в этом городе и в семье Руслана.

Саша не ожидала, что отцу удастся выяснить все так быстро, но он позвонил, когда она, следуя обещаниям, прогуливала Тошку вдоль ограды парка. Записать информацию ей было не на чем, и она, хотя на память не жаловалась, потянула недовольную собаку домой.

Синий «Опель» принадлежал некоему Никите Серебрякову, который, по-видимому, и являлся Серым. Саша включила компьютер, принялась изучать карту. Проживал Никита Серебряков в поселке, расположенном километрах в пяти от места, где, как утверждала Маша, лежал труп на дороге.

Это разумно, не устраивать же подставу напротив собственного дома. Совершенно непонятно оказалось другое: никаких ДТП со смертельным исходом в районе в тот день зафиксировано не было. И накануне тоже. Более того, в районе уже давно не находили никаких криминальных трупов.

Мальчик Коля перепутал мертвое тело с манекеном? Странно, ему не семь лет.

Саша потянулась к телефону, но тот зазвонил сам.

– Саша, – попросила испуганная Юля. – Вы… моим родителям ничего не говорите.

– Ты что, Юля, – опешила Саша. – Мне бы такое и в голову не пришло. Маша тебе все рассказала?

– Рассказала.

– Коля не нашелся? Меня это беспокоит.

– Нет. Мы тоже волнуемся. Маша плачет все время.

– Пусть звонит ему непрерывно, – распорядилась Саша.

– У него телефон отключен.

– Пусть звонит.

– Она думает, что Коля пытается деньги раздобыть. Но с деньгами мы сами все решим, я триста тысяч уже положила на карточку. Боря дал. На двести кредит возьму и доложу.

– Не надо кредита. Я тебе одолжу.

– Спасибо, я постараюсь быстро вернуть.

– Не к спеху. Как Боря?

– Лучше. Выписаться хочет.

– Передай ему привет, и пусть не торопится. Лучше немного потерпеть, чем потом всю жизнь от головных болей мучиться.

Саша отключила телефон, посмотрела в окно. Было еще светло, но скоро стемнеет.

Подмывало немедленно поехать к дому Серебрякова и хоть что-то выяснить. У нее нездоровое любопытство, в таких случаях, наверное, рекомендуют обратиться к психологу.

Саша походила по квартире, вздохнула и позвонила Гоше.

– Я сейчас приеду.

– Здорово! – обрадовался он. – Можешь хлебушка по дороге купить?

– Могу, – засмеялась Саша.

Объехать парк, чтобы попасть к Гоше, можно было с обеих сторон. Саша поехала мимо дороги, по которой обычно ходила с собакой. Признаться в том, что она высматривает Илью, было стыдно. Тем более что его все равно там не оказалось.

Про хлеб Саша чуть не забыла, пришлось вернуться к супермаркету.

На этот раз дорогого хлеба на прилавке не оказалось, и Саша взяла обычный батон.

Она очень удивилась, когда через несколько дней после их первой встречи встретила толстого Гошу у своего дома. Она успела о нем почти забыть и не сразу его узнала, когда он шагнул к ней, поднявшись с лавочки у подъезда.

– Привет, – раскинув руки, как будто собирался заключить ее в объятия, радостно сказал Гоша.

Слава богу, не обнял.

– Привет, – оторопела Саша. – Что ты здесь делаешь?

– Тебя жду, – удивился он. – Что же еще?

Потом они гуляли по улицам, и ей было с ним легко и весело.

Ей до сих пор с ним легко и весело. Нет только того, что она чувствует, когда рядом находится Илья, почти незнакомый человек и чужой муж. Не перехватывает дыхания, когда Гоша рядом, и мир не кажется пустым, когда его рядом нет.

Как сказала Юля про свою сестру? Коля Сидякин у нее подружка… У Саши тоже есть подружка – Гоша.

Раньше Саша ждала чего-то другого и обижалась на Гошу. Правда, обид своих никогда не высказывала, да и едва ли смогла бы правильно их сформулировать.

Однажды она тяжело болела гриппом.

– У тебя точно все есть? – спрашивал Гоша.

– Точно, – уверяла Саша.

Ей хотелось, чтобы он приехал. Он бы обязательно приехал, если бы она об этом попросила, но она не попросила, и вместо Гоши приезжал отец, привозил продукты и лекарства. Он приезжал без приглашения.

Поначалу она обижалась, что, выбираясь из дома, Гоша никогда ее с собой не звал. Осенью он обычно ездил за грибами, не часто, один-два раза. Потом с удовольствием с этими грибами возился, угощал Сашу, она его кулинарные изыски хвалила.

Летом он иногда выбирался искупаться и тоже не считал нужным позвать Сашу…

Припарковав машину, она поднялась на его этаж, позвонила в дверь.

– Гоша, – протягивая ему батон, неожиданно спросила она, – ты меня любишь?

– Конечно, – засмеялся он, обнимая ее. – Ты же мне хлебушек приносишь, как я могу тебя не любить.

Ей хотелось услышать что-то другое, но она улыбнулась и поцеловала его в щеку.

27 июля, воскресенье

Саша проснулась совсем рано, полежала, поняла, что больше не заснет, и аккуратно выбралась из постели.

– Ты насовсем встаешь? – открыл глаза Гоша.

– Насовсем. Спи, Гошенька. Я поеду, с Тошкой нужно погулять.

– Саш, ну не уезжай, – заканючил Гоша, вставая. – Что ты меня бросаешь?

– Не бросаю. Мне собаку нужно вывести.

– Подожди, – он поплелся на кухню. – Кофе тебе сделаю. А собака пусть подождет.

– Помнишь, я тебе рассказывала про Гулю? Это моя подруга. – Саша пошла за ним, села в уголочке.

– Помню. Это которая ради мужа от родителей отказалась?

– Не совсем так, но неважно. С семьей у нее сейчас все в порядке. То есть не в порядке, но не это главное. На нее какой-то псих в нашем парке напал. Почти на моих глазах.

– Кретинов много, – кивнул он, следя за водой в турке.

Саше расхотелось рассказывать дальше. Солнце светило прямо в глаза, она поднялась, подвинула занавеску.

Кофе Гоша готовил вкусный, именно так, как она любит. Саша с удовольствием выпила, вымыла чашку и заодно турку.

– Больше не приедешь сегодня?

– Не смогу. У меня ночная смена.

– Тогда я, пожалуй, искупаться съезжу. Жарко.

Саша поцеловала его, не стала ждать лифта, пошла по лестнице пешком, потом рекордно быстро добралась до дома.

– Маленький мой, – беря скулящего пса на руки, повинилась Саша. – Я тебя совсем забросила. Сейчас гулять пойдем.

По случаю раннего времени народу на улице почти не было. У ворот Саша замялась и все-таки свернула в парк. Пахло утренней свежестью, мальчик-таджик подметал дорожку. Все было как обычно, но Саше вдруг захотелось плакать. Наверное, пора в отпуск.

Почему Гоше скучно слушать про Гулю?

Почему ей неинтересно думать о подарке его матери?

Домашних дел накопилось много. Запустить стиральную машину и вытереть пыль просто необходимо. Саша не сделала ни того, ни другого.

Положила песику корма и задумалась. Очень хотелось взять Тошку с собой, но собака в машине могла привлечь внимание, а это совсем ни к чему.

– Потерпи еще немного, – Саша погладила песика по голове. – Я постараюсь быстро.

Дом, где был зарегистрирован Никита Серебряков, предположительно по кличке Серый, выходил на дорогу. Собственно, весь поселок, если верить карте, тянулся вдоль дороги. Саша медленно проехала вдоль скрытых за зеленью домов. Около некоторых стояли машины, но ни одной синей она опять не заметила.

Поселок кончился. Саша проехала еще метров сто, прижалась к обочине. Впереди дорога терялась за поворотом, ее окружал небольшой луг, за которым виднелся лес.

Машину оставить было негде. Саша повернула назад, опять проехала через поселок, заметила грунтовую дорогу, уходящую в лес, свернула на нее и через несколько метров въехала в кусты справа от дороги. Маскировка оказалась так себе, не заметить ее «Пежо» с грунтовки было трудно, но ничего лучшего она придумать не смогла.

К поселку Саша направилась лесом, срывая по пути спелые ягоды малины. Поискала глазами, нет ли грибов, заметила чахлую поганку. Старалась идти аккуратно, но все-таки исцарапала ноги, прикрытые до колен юбкой. Вскоре появились комары, Саша принялась хлопать себя по голым рукам и малодушно подумала об отступлении.

Неожиданно деревья кончились, она оказалась перед открытым пространством, за которым виднелись дома. Саша опустилась на траву, попыталась вычислить нужный дом и поняла, что едва ли сумеет. Надо было вернуться к машине за планшетом, чтобы сориентироваться по карте, но сидеть в траве ей нравилось, не хотелось шевелиться и думать о поджидающих комарах, и она позволила себе наслаждаться природой.

Тихо жужжали какие-то насекомые, застрекотал кузнечик. Саша нехотя поднялась, двинулась назад по кромке леса. Темную «Киа» она заметила случайно, машина была спрятана более умело, чем ее «Пежо». Осторожно раздвинув ветки, Саша приблизилась к машине, заглянула в пустой салон. Стараясь создавать меньше шума, она медленно двинулась вперед.

Молодой человек сидел в траве в той же позе, что недавно она сама.

– Николай? – скорее констатировала, чем спросила Саша.

– Что? – подскочил он.

– Николай? – повторила она.

– Вы кто?

Парень был высокий, худой, в мятой футболке и потрепанных джинсах.

– Позвони Маше, – посоветовала Саша. – Она тебе объяснит.

– Что вам надо?

– Чтобы тебя не убили и не покалечили, – в сердцах сказала Саша, чувствуя себя столетней старухой. – Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. У тебя и у Маши. Считай, что я мудрый старший товарищ, и тебе повезло, что ты меня встретил. А еще можешь считать меня частным детективом. С бандой не воюют в одиночку, воевать будем вместе. Позвони своей подружке, Коля. Позвони, она извелась вся.

Саша меньше всего ожидала, что парень ее послушает, но он достал из кармана телефон, сжал в руке. Похоже, он устал быть один. Она нашла его в подходящий момент. Она хороший психолог.

– Я не могу, – парень отвернулся от нее, посмотрел в сторону. – Я перед ней виноват, Маша не простит.

– Конечно, виноват, – согласилась Саша. – Но она простит. Ей сейчас плохо и страшно. Ты жестоко с ней поступил, она ради тебя пошла на большую глупость, а ты оставил ее одну. Звони, проси прощения, Маша простит. Это я тебе как опытный человек говорю. А потом вместе подумаем о дальнейшей борьбе с бандитизмом.

И опять она удивилась, что Коля ее послушал. Он отошел под деревья, почти неслышно заговорил, а Саша уселась на его место, слушая, как жужжат насекомые. У домов впереди не было видно ни одного человека, и от этого пейзаж казался нереальным.

Илья заварил чай, налил в кружку, подошел к окну.

Небо было ясным, без единого облачка. В такую погоду хорошо где-нибудь на водоеме, но Варя наверняка откажется ехать. Она боялась солнца, мазалась какими-то защищающими кожу кремами и его пыталась намазать, но тут он проявлял твердость. Впрочем, она особо не настаивала, собственная кожа волновала ее существенно больше, чем чья-то чужая. Ну а о том, чтобы купаться в пруду, и речи быть не могло, «в грязь» Варя никогда не полезет, и объяснять ей, что вода абсолютно чистая, бесполезно.

Внизу Саша вела на поводке их общего щенка, вошла в ворота парка, скрылась за деревьями. Он замер, вспомнив, что соседки говорили про орудующего в парке маньяка.

– Бегать не пойдешь? – спросила рядом Варя. Он не слышал, как она подошла.

– Не знаю.

– Как это не знаешь? – удивилась жена. – А кто знает?

Илья промолчал. Нужно было бежать, найти Сашу и защитить, но Варин голос словно лишил его возможности двигаться.

– Что ты прилип к окну?

– Варя, ты чего от меня хочешь? – он повернулся, привалился к подоконнику.

– Ничего не хочу, – она пожала плечами, заварила себе какой-то пакетик с травками, села напротив. – Я хочу, чтобы у нас была нормальная семья!

– А у нас какая семья? – обреченно спросил он.

– Никакая! – обиженно, как маленькая девочка, посмотрела на него Варя. – У нас никакой семьи нет! Почему ты меня вчера не защитил от Катьки?

– Что?! – поразился он.

– Она выставила меня дурой! Специально! Ты должен был поставить ее на место!

Представить, что кого-то нужно защищать от сестры, Илья не мог. Катя отличалась редкой деликатностью.

– Варь, ну что ты придумываешь? – попытался он урезонить жену. – Зачем ты выворачиваешь каждое слово наоборот?

– Я ничего не выворачиваю! – закричала жена. Ему стало противно, и он опять отвернулся к окну. – Это ты… Ты… Тебе наплевать, что меня унижают!

– Тебя никто не унижал. – Саша с собакой вышли из парка, он облегченно вздохнул.

– Тебе нравится, что меня унижают! Нравится! Почему она стала говорить мне про квартиру? Мне, что ли, эта квартира больше всех нужна? Почему ты ее не осадил?

– Потому что ты первая заговорила о квартире. И моя сестра не сказала тебе ничего обидного.

Про Катю говорить было нельзя, тем более нельзя произносить «моя сестра». «Моей» для Ильи может быть только жена и больше никто. Он давно взял за правило не произносить даже «моя мама», а сейчас почему-то не сдержался.

– Ты меня не любишь! Ты меня просто используешь!

– Не болтай вздор! – поморщился он. – Ты вела себя безобразно. Не нравятся тебе мои родственники, ну и не ходила бы. Никто тебя на веревке не тащил. А ты сидела, как надутый индюк, всем настроение портила.

Дальше все пошло так, как обычно. Варя кричала и плакала, он молчал.

– У нас нет семьи, если тебе кто-то дороже меня!..

Он зачем-то опять посмотрел в окно, несколькими глотками допил остывший чай. Вышел из кухни, но слышал Варю хорошо.

– Если ты не ценишь меня, я могу тебя от себя избавить!..

Быстро натянул чистую рубашку, джинсы, сунул в карман бумажник.

– Катька всегда меня терпеть не могла, и мамочка твоя тоже!.. Вот и слушал бы их, нечего было жениться!..

Изо всех сил он постарался не шарахнуть входной дверью. Постоял на площадке, чувствуя, что сердце колотится, как будто он пробежал десяток километров, и пешком спустился по лестнице.

Илья мог бы прекратить этот скандал, он хорошо знал, как это сделать. Нужно не слушать Варины вопли, надо обнять ее и ждать, когда она иссякнет, затихнет, начнет всхлипывать, почувствует себя неправой, немного виноватой и тоже его обнимет. Потом она, конечно, объяснит ему, что права она и он ужасно перед ней виноват, и обоим будет ясно, что это не так.

Он знал, как надо поступить, но сил вернуться домой не было. Забыл телефон, вспомнил Илья, и эта мысль почему-то принесла облегчение. Как будто его собственный мобильный был частью переполненной ненавистью Вари, и без него он делался свободным от ее ненависти.

Идти ему было некуда, и он пошел куда глаза глядят.

Ноги сами привели его к Сашиному подъезду, куда он как-то проводил ее в дождь. Он бы прошел мимо, но заметил, как Саша садится в бежевый «Пежо». Машина проехала мимо него, девушка его не заметила.

Ну и слава богу, он же дал себе слово больше к ней не приближаться.

Илья пересек улицу, вошел в парк. По случаю выходного дня народу там было больше обычного, слышались детские голоса, смех.

Варя права, она не нравилась ни маме, ни Кате. Конечно, ни та, ни другая ни разу этого не выразили, но он чувствовал. Впрочем, Илье было на это наплевать, достаточно, что Варя нравилась ему.

Тогда ему казалось, что без Вари он умрет.

Противно потянуло сердце, Илья сел на первую попавшуюся лавку.

Молодая мамочка провезла мимо смешного карапуза с воздушным шариком. Ребенок тряс шарик за веревочку, тот лопнул, изумленный малыш разразился оглушительным ревом.

Сердце отпустило. Илья пошел дальше, улыбнувшись ревущему малышу.

Мальчик Коля говорил по телефону долго, Саша изредка на него косилась, видела сквозь листву серую футболку. Эта футболка вызывала какую-то неясную мысль, но мысль четких очертаний не приобретала, и Саша постаралась ее отбросить.

Наконец Коля наговорился, подошел.

– Помирились? – спросила Саша.

Парень недовольно кивнул, ему не нравилось, что кто-то лезет в его сердечные дела. Ну и правильно, ей бы тоже не понравилось.

– Как ты бандитов нашел? – Саша сорвала травинку, сунула в рот. – Как узнал адрес?

– Через Интернет, – удивился Коля. Подумал и сел рядом с ней. – Они мне звонили, я по номеру и узнал адрес.

Это для нее проблема узнать чей-то адрес, а для студента старейшего технического вуза такой проблемы не существует. Сел за компьютер и выяснил все что угодно.

– Они мне еще эсэмэску прислали.

– А Маша говорила, что у тебя телефон выключен.

– Я его включаю иногда, – неохотно признался он. – Короче, прислали. Теперь хотят триста тридцать три тыщи.

– Честные ребята, – кивнула Саша. – Пятьсот, которые от Маши получили, поделили на три, по числу участников. А ее долю в счет твоего долга списали.

– Я понял. Я им платить не стану. Завтра машину продам, уже договорился. Машкиным предкам деньги верну, а этим фигу.

– Не надо ничего никому возвращать. Мы уже нашли деньги.

– Я верну, – твердо заявил он.

– Не надо, – повторила Саша. – То есть ты все вернешь, но не сейчас. Когда заработаешь. А сейчас ничего делать не стоит. Если продашь машину, придется разбираться с твоими родителями, что-то им врать, нам и других проблем хватает. Сейчас не это главное.

– А что? – по-детски спросил он.

– Чтобы они от тебя отстали, – объяснила Саша.

– Черт… Если бы не Машка, к ментам можно было пойти. А теперь…

– Женщинам свойственно совершать ошибки. А к ментам пойти – это самое правильное.

– Нет! Вдруг они докопаются, и Машу судить будут.

– Не думаю, что до этого дойдет.

– Нет! Надо поймать бандитов на подставе.

– Коля, у меня отец адвокат. Он узнавал, никакого ДТП и убийства здесь не было. Ты уверен, что видел труп?

– Уверен. Мужик был мертвый, точно.

– А ты когда-нибудь мертвых видел?

– Нет, – признался он. – Но он был точно мертвый. Голова вся в крови и кровь такая… засохшая.

– Бомж?

– Хрен его знает. Вроде нет. Морда гладкая, выбритая. Не похож на бомжа.

Возраст мертвеца Коля определить затруднился. Лет тридцать, не меньше. Темно, да и приглядываться времени не было, бандиты появились почти мгновенно.

Труп Колю волновал мало. Ему хотелось заснять момент очередной подставы и заставить уродов забыть о его существовании. И чтобы Машины деньги они тоже вернули.

– Даже не думай, – отрезала Саша. – Забудь об этом. Она сама толкнула их на преступление. По их понятиям, это их честно заработанные деньги.

Он хмуро кивнул, согласился.

Коля крутился вокруг поселка, исколесил всю округу, но синий «Опель» появился только вчера. Сейчас хозяин должен быть в доме, если не успел куда-то смыться, поскольку ночью Коля спал, мог проглядеть.

– Коля, реальных путей только два, – посмотрела на него Саша. – Пойти в полицию или заплатить. Иначе они будут постоянно тебя доставать. Хорошо, если не покалечат.

– Я не буду платить.

– Ты собирался продать машину ради Маши. Может быть, действительно продать и с ними расплатиться?

– Ничего они не получат! Мои родители деньги не на дороге нашли, с какой стати я должен их бабками расплачиваться?

Саша понимала, что заплатить мальчишке придется. И чем скорее он это сделает, тем лучше.

Сидеть в траве среди жужжащих насекомых было так приятно, что даже разговоры о бандитах казались немного нереальными, совершенно не относящимися к этой минуте. Поэтому Саша не сразу поняла, что Коля напрягся, перестал походить на испуганного упрямого ребенка.

– Ты что? – не поняла Саша.

– Тихо! – цыкнул он и кивнул в сторону ближайшего дома. – Там…

Во дворе голый по пояс человек, медленно передвигаясь, поливал из шланга огород.

– Сфотографировать бы… – сказала Саша. – Далеко очень, лица не разберем.

– Я сейчас, – Коля неслышно скользнул к машине, вернулся с мощной камерой. Саша хотела купить такую же, но пожалела денег, стоила техника изрядно.

Не похоже, что человек их заметил, поливал грядки добросовестно, поворачиваясь из стороны в сторону.

Снимки получились отличные, при увеличении был виден каждый волос на его голове.

Саша раньше никогда не видела этого человека.

– Нужно показать Маше, – распорядилась она. – Это наверняка один из тех самых бандитов.

– Александра… – Коля правильно угадал, кто нашел его.

– Саша.

– Саш, нужно второго установить, – сказал Коля.

– Не сейчас, – покачала головой она. – Сначала надо подумать, а потом что-либо предпринимать. Меня так в институте учили. Поезжай к Маше, она на даче. Заодно меня до машины довезешь, а то меня комары чуть не сожрали. Кстати, как ты через лес проехал?

– Сел и поехал, – удивился Коля.

– Молодец, – похвалила Саша. – Джигит. У меня сегодня ночная смена, завтра немного отдохну и к вам приеду. Ты пока ничего не предпринимай. Понял?

– Понял, – послушно кивнул Коля. Ему нравилось, что он не один.

Саша поднялась с земли, пошла к укрытой за деревьями машине, Коля за ней.

Они не заметили, что человек, отставив шланг, пристально смотрит им вслед.

Ничего хорошего от этих выходных Варя не ждала, но и такого кошмара не ожидала. Сначала она надеялась, что Илья сию минуту вернется, такое уже бывало, он уходил и возвращался виноватый. Конечно, виноватый, потому что в любом споре нужно договариваться, а не дверью хлопать. Тем более если споришь о чем-то с собственной женой. Варя очень любила такие моменты, когда Илья был виноват, она его прощала.

Она ждала, смотрела в окно, но муж не вернулся. Ждать у окна было унизительно, Варя отходила и снова возвращалась, как пчела к меду.

Прошел час, второй, и Варя со страхом задумалась, что она станет делать, если он вовсе не появится. Звонить и спрашивать, не попал ли под машину?

Ждать больше не было сил. Варя достала из сумки телефон, покрутила в руках и набрала Максима.

– Мне надо с тобой встретиться, – грустно произнесла она в трубку. – Очень нужно. Прямо сейчас.

Он замялся. Звонкий детский голосок слышался совсем близко, Варя старалась не обращать на него внимания. Женский голос тоже доносился, но до него ей уж точно нет никакого дела.

– Я смогу приехать через два часа, – отозвался наконец Максим. – Я на даче.

– Хорошо, – согласилась Варя. – Я буду тебя очень ждать.

Варя убрала телефон в сумку, быстро подкрасила ресницы и почти выбежала из квартиры. Нехорошо получится, если Илья сейчас появится. Уйти куда-то при муже означало продолжить ссору, а этого Варя не хотела. В отличие от Ильи она больше всего хотела мира в семье.

Не прийти на свидание к Максиму тоже нехорошо, в другой раз он может и не явиться к ней по первому зову.

Ждать Максима предстояло еще долго. Варя дошла до метро, подумала и направилась к крошечному кафе, еле заметному между двух сверкающих вывесками магазинов. На это кафе Варя уже давно обратила внимание, но зайти до сих пор так и не удосужилась.

В маленьком зале было в меру прохладно, тихо.

Варя заказала мороженое с кусочками фруктов, выбрала столик у окна.

Илья терпеть не мог ни кафе, ни ресторанов. Дома же лучше, удивлялся он, когда Варя звала его пообедать в каком-нибудь приличном месте. Она поначалу думала, что он притворяется, дразнит ее, теперь знала, ему действительно дома лучше. Ему все равно, что есть, изысканное, хорошо поданное блюдо или простой бифштекс с картошкой. При этом бифштекс мог быть куплен в ближайшей кулинарии, а картошка так и вовсе быть замороженным полуфабрикатом.

Максим не такой. Ему не нужно объяснять, что обедать в ресторанах – это образ жизни. Что отдыхать нужно обязательно в Европе, но только не в Турции, конечно. Максим Варю понимает, а Илья не понимает вовсе.

Жаль, что Максима она встретила слишком поздно.

Варя доела мороженое, подошла к стойке, попросила кофе.

Илья был неподходящим мужем, жаль, что она вовремя этого не поняла. Тогда ей казалось, что нужно просто объяснить ему, как и когда следует себя вести, и он изменится. И все будет отлично.

Ничего хорошего из этого не получилось.

Она объясняла, что с матерью и сестрой не стоит встречаться чаще двух раз в году, у него теперь своя семья, все должны это понимать, и он в первую очередь. Илья послушал, перестал без конца таскать Варю в гости. Беда в том, что сам он не перестал с ними общаться, а это Варю совершенно не устраивало. Мало ли что его любимым родственницам придет в голову сказать о ней, лучше уж присутствовать, чем одной сидеть и мучиться.

Варя прикинула время на дорогу. Если встать прямо сейчас, придется ждать Максима минут десять. Это никуда не годится, она никогда никого не ждала и сейчас не станет. Даже Максима.

В этом они с Ильей тоже расходились. Он терпеть не мог опаздывать, начинал дергать Варю и по-настоящему злиться. Как будто мир рухнет, если кто-то их три минуты подождет!

Сидеть с пустой чашкой было глупо, Варя заказала еще одну.

Наконец время вышло. Она спустилась в метро, порадовалась, что вагон оказался с кондиционером, Максима заметила, когда двери еще не раскрылись, и вскоре почувствовала, как ее обнимают сильные руки.

– Пойдем, – он отпустил ее, поцеловал в висок, потянул за руку.

Она не стала спрашивать, куда он ее тащит, послушно пошла по переходу на другую ветку, проехала остановку, уткнувшись ему в плечо. Она ничего не спросила, даже когда он повел ее в подъезд незнакомого дома и потом отпер обитую деревом дверь чужой квартиры.

Квартирка оказалась маленькая, однокомнатная, но с отличным ремонтом.

– Варя, – он повел ее в комнату, взял со стола бархатную коробочку, открыл. – Нравится?

– Ой! – ахнула она. – Какая прелесть!

Она переложила на ладонь лежавший в коробочке кулон, подошла к окну. Золотой диск был сплошь покрыт бриллиантами. Варя шагнула в сторону от окна, в тень, камни благородно сверкнули.

– Максим!

– Тебе нравится?

– Чудо! – Она прижалась к нему изо всех сил. – Чудо какое!

– Рад, что тебе понравилось.

– Только… я люблю тебя и без бриллиантов, – напомнила Варя, заглядывая ему в глаза.

– Я знаю, – он снова прижал ее к себе, поцеловал шею, плечи.

– Подожди. – Варя быстро сняла с шеи цепочку с нательным крестом, заменила его кулоном, крестик сунула в кошелек, в отделение для мелочи.

Нужно придумать, что сказать Илье, если он заметит эксклюзивное украшение. Впрочем, это маловероятно, он не помнил ее вещей и уж точно не может отличить бриллиант от какого-нибудь циркона.

– Варя… – прошептал Максим. – Я люблю тебя.

Она закрыла глаза, ей никогда не было так хорошо с Ильей.

Он сам виноват в том, что она сейчас с Максимом. Только он один.

Сегодня Иванников решил обязательно съездить на дачу. Родители, как все нормальные москвичи, обычно проводили выходные за городом, но в этом году мать замучил радикулит, и, хотя она смеялась над своей болезнью, из дома почти не выходила и несколько раз просила его хотя бы поесть ягод с кустов, чтобы совсем не пропали. В воскресенье, в отличие от субботы и пятницы, добираться до дачи было сплошным удовольствием, и он решил воспользоваться случаем. Он уже собрался выйти из квартиры, когда услышал на площадке голоса, соседи куда-то отправлялись с ребенком.

Иванников сел на стул, ожидая, пока они уедут, а когда хлопнул лифт и голоса стихли, неожиданно сорвался и бросился вниз, обгоняя лифт.

Татьяну с мальчиком он догнал уже на улице.

– Привет, – остановил он их. – Гулять?

– Мы идем в зоопарк, – серьезно объяснил Вася. – Да, мам?

– Да, – улыбнулась Татьяна. – Мы идем смотреть хищников.

– Возьмите меня, – попросил Иванников. – Мне тоже интересно на хищников посмотреть.

Он ожидал, что соседка обрадуется или смутится, и заранее этого стеснялся, но Татьяна посмотрела на него с удивлением, замялась и даже, кажется, собралась отказать.

– Возьмем! – запрыгал Вася, держа ее за руку. – Конечно, возьмем! Да, мам?

– Это довольно утомительно, – улыбнувшись, предупредила Татьяна.

– Ничего, – усмехнулся Иванников. – Как-нибудь осилю столь трудное путешествие. Поехали.

Он тронул Татьяну за руку, показывая на машину, отпер двери, дождался, когда гости усядутся, и потом, улыбаясь, слушал, как Татьяна рассказывала сыну об улицах, по которым они проезжали. Он никогда бы не подумал, что она так хорошо знает город.

– Ой! – удивилась Татьяна. – Новую церковь построили!

– Почему слово «церковь» сейчас упорно вытесняется словом «храм»? – спросил Иванников, останавливаясь на светофоре.

– Храм благозвучнее, – улыбнулась она. – И возводить храмы звучит благозвучнее, чем строить церкви. Тем более если храмов строят двести, а школы при этом ни одной.

Почему она раньше казалась ему довольно примитивной?

Билеты он, конечно, купил сам. Татьяна из-за этого почувствовала себя неловко, но промолчала. Умница.

Он и потом предлагал купить то мороженое, то сахарную вату, но отказывалась не только Татьяна, к его удивлению, Вася отказывался тоже, равнодушно качая головой, и тянул мать от клетки к клетке. Замер он только у вольера с белыми медведями, глядя восторженными глазами на изнывающих от жары ленивых животных.

– Белый медведь – самый крупный хищник на суше, – объяснила Татьяна, наклонившись к сыну.

– А на море? – спросил он, не отрывая глаз от спасающихся от солнца в маленьком бассейне огромных мишек.

– На море кит-кашалот.

– А акула?

– Акула опаснее, но она меньше кита.

Татьяна и мальчик почти не обращали на него внимания, но Иванников совсем не чувствовал себя лишним, путешествие вовсе не показалось ему утомительным, и он даже жалел, когда, миновав обезьяньи вольеры, они очутились на улице.

Он отвез соседей домой и, не поднимаясь в квартиру, поехал за город.

В детстве он любил жить на даче. В поселке были друзья, полная свобода от надоевшей учебы, маленького Славу не пугало даже то, что родители заставляли его поливать грядки с ягодами. Впрочем, это он скорее любил, обливался сам и нередко превращал участок в настоящее болото.

Сейчас вместо болота здесь была высохшая потрескавшаяся земля. Иванников нашел шланг, долго поливал участок водой. Разыскал сторожа, заплатил, чтобы тот приглядывал за участком.

Раньше Иванников очень любил привозить сюда Ксюшу. Около станции женщины, которые тогда казались им совсем старыми, продавали овощи и рассаду. Ксюша очень их жалела. Иванников покупал у них огурцы, и они ели их с приобретенным в здешнем магазине мягким черным хлебом.

Ксюшина доброта его умиляла. Она жалела женщин у станции, жалела одинокую козу, привязанную к колышку у железнодорожной насыпи. Они кормили козу хлебом, и она потом долго мекала им вслед.

Он считал, что на свете нет девушки добрее Ксюши. Ни добрее, ни прекраснее.

Ксюша мирила поссорившихся подруг, страдала, когда видела бездомных животных. Здесь при станции жил пушистый серый кот, важный и капризный. Ксюша никогда не забывала привезти ему кусочек колбасы или что-нибудь еще. Кот недовольно обнюхивал колбасу и никогда не ел, и они оставляли ее на фольге.

Иванников прошелся по дому, который давно не открывали, пожалел, что сразу не растворил окна. В последние годы родители свозили сюда книги, которые, как они думали, уже никто не станет читать. Выбросить рука не поднималась, и книги стопками складывались на втором этаже.

Иванников сел на пол, начал присматривать ненужную литературу. Отобрал несколько своих детских книжек, прихватил их с собой для Васи.

Посидел на крыльце, покурил и поехал в Москву, не отдавая себе отчета, что радуется новому поводу увидеть соседей.

Не доезжая до дома, свернул в сторону, бросил машину недалеко от промзоны, дорожку вдоль которой изучил не хуже собственной квартиры.

За кустами стоял долго, понимая, что должен довести дело до конца.

Девушка, о которой он предпочел бы ничего не знать, опять прошла не одна, а с подругой. Когда-нибудь она пройдет здесь одна, и эта дорога окажется для нее последней.

Можно зайти за ней в подъезд, но это опасно. В подъездах висят камеры, снуют соседи и слишком много непредсказуемого.

Смерть будет ждать ее в безопасном месте, таком, как эта забытая городскими властями дорожка.

Он постоял, покурил и вернулся к машине. К соседям он так и не зашел.

– Бедненький мой, – пожалела Саша скулящего от счастья, что она снова дома, песика. – Несчастная моя, заброшенная собака.

Хотелось есть, но виноватая Саша надела на Тошку ошейник, взяла поводок, вышла под дневное пекло.

В тени старых деревьев жара отступила. Саша не пошла привычным маршрутом, двинулась по дорожке, тянущейся параллельно ограде.

Нужно выяснить у папы, не поймали ли маньяка. Сказать, что по району ползут слухи. Еще хорошо бы выяснить, откуда взялся и куда исчез труп, который видел Коля.

Она мгновенно забыла и про труп, и про маньяка, потому что прямо на нее из-за поворота вышел Илья. Он не ожидал ее увидеть, замер, а Саша не заметила, как сама застыла, уставившись на него. Ей вдруг показалось, что он сейчас ее обнимет, а еще она поняла, что все время ждала этого.

Он в два шага очутился совсем близко, и Саша едва не протянула к нему руки первая.

– Я женат, – он опустил глаза, рассматривая свои кроссовки.

– Знаю. – Саша обошла его, дернув поводок. Тошка, обнюхивавший траву, побежал вперед.

Ей вдруг сделалось холодно в тридцать два градуса по Цельсию.

Все было сказано, ему совершенно незачем идти за ней, но он шел, как будто она тоже вела его на невидимом поводке.

– Саша…

– Да?

– Я не могу бросить жену.

Надо было удивиться. Или возмутиться. С какой стати она должна все это выслушивать? Какое ей дело до его жены? Какое ей дело до него?

Саша промолчала. Постояла, пока Тошка исследовал ствол старой березы, повернула назад.

Илья шел чуть позади, и это было ужасно. И еще ужаснее было, что он сейчас уйдет навсегда.

Она ничего о нем не знает. Он вполне может оказаться недавним маньяком. А почему нет?

Она знает только одно, что хочет всегда чувствовать рядом его присутствие.

– До свидания, – вежливо попрощалась Саша, пройдя через калитку.

– До свидания, – сказал он ей вслед.

Скоро на работу, а у нее еще куча дел. Саша запустила стиральную машину, сходила в магазин, приволокла тяжелую сумку с продуктами. Аппетит пропал совершенно, зато исключительно некстати захотелось спать. Саша сварила кофе, села у окна.

Бабушка рассказывала, как Сашина прапрабабка грозила сыну, собиравшемуся жениться вопреки ее воле, что проклянет его потомство до седьмого колена. Не иначе, как в самом деле прокляла, потому что бабушка рано потеряла мужа, и никто не смог ей его заменить. Она не говорила об этом, никогда не жаловалась, но Саша знала.

У мамы все имелось, чтобы быть счастливой. Все, кроме самого счастья.

Теперь пришла очередь Саши.

Она попробовала кофе – горячо.

Саша поставила чашку, тяжело, как старушка, поднялась и пошла к телефону.

– Ой, Саш, – обрадовался Гоша. – А я только что пришел. До чего искупаться здорово, ты бы тоже съездила.

– Гоша, я больше… не приеду.

– Почему? – не понял он.

– Я тебе благодарна за все. Правда. Но я больше не приеду.

– Почему? – переспросил он. – Ты обиделась? На что?

– Мне не на что обижаться. Это ты на меня не обижайся. Просто… я больше не приеду.

– Если передумаешь… – голос его звучал озадаченно. – То… я всегда тебе рад.

– Спасибо, Гошенька.

Саша положила трубку. Кофе остыл, и она выпила его залпом.

Слава богу, ее уход не стал для Гоши горем. А ведь недавно она искренне верила, что они с Гошей семья. Что им ничего другого не нужно, кроме как поставить штамп в паспорте.

Теперь она полноценная одинокая старая дева и вполне может посвятить всю себя расследованию преступлений.

Громко тренькнул дверной звонок, Тошка яростно залаял, Саша нехотя пошла к двери.

– Привет, – хмуро буркнула Гуля.

– Привет. Как папа?

– Держится. Как ты думаешь, – подруга подняла на нее печальные глаза, – может, все обойдется?

– Нужно верить, что обойдется. – Саша вернулась на кухню, поставила чашку в мойку. – Мысль материальна. Будешь представлять себе плохое, и оно случится.

– Ты в это веришь? – грустно усмехнулась Гуля, усаживаясь на свое любимое место, спиной к холодильнику.

– Верю, – твердо сказала Саша.

Мысль материальна, повторяла бабушка. Думай о хорошем, и все будет хорошо. Вот увидишь.

У Саши все хорошо. Гоша не слишком огорчился, что вместо нее ему станет покупать хлеб кто-то еще. А Илья, как честный человек, сразу предупредил ее, что женат. Чтобы она не строила напрасных планов.

– Я сегодня в ночную смену, ты забыла? – Саша открыла холодильник, достала твердую колбасу.

– Помню. Я тебя провожу.

– Хочешь? – Саша принялась резать колбасу и хлеб. Почему-то во время ночного дежурства ей всегда хотелось есть, даже больше, чем днем.

– Нет. – Гуля все-таки стянула кусочек, сжевала, задумалась. – Ксюшка, как стервятник, ждет, когда… все закончится.

– Прекрати! – рассердилась Саша. – Ну что ты к ней цепляешься? Она приехала, потому что заболел свекор. И ты бы поехала, если бы с Мишиными родителями что-то случилось. Тьфу-тьфу-тьфу.

– Я из-за нее вчера у мамы ночевала. А то бы Ксюша опять навязалась.

– На самом деле это твой долг – уделять внимание Руслановой жене.

– Мой долг быть рядом с моим отцом!

– Ладно, – махнула рукой Саша. – Пошли.

Времени почти не оставалось, пришлось наспех прогулять Тошку во дворе, по дорожке, тянувшейся вдоль промзоны, пошли быстрее обычного.

Они ходили по этой дорожке тысячу раз, но только сегодня Саше отчего-то стало не по себе, когда миновали густые колючие заросли боярышника. От тротуара дорожка была отделена ухоженными деревьями с газоном, где регулярно косили траву. Наверное, полоска земли вдоль забора с колючей проволокой принадлежала таинственному предприятию, тщательно отгородившемуся от посторонних глаз, владельца предприятия вполне устраивали нескошенная трава и непролазные заросли.

– Гуля, – остановилась у дверей здания Саша. – Пообещай, что пойдешь по тротуару.

– Зачем?

– Пообещай. Я же не хожу в парк, раз тебе обещала, – соврала Саша. – Не ходи вдоль забора, я беспокоюсь.

– Ладно, – удивилась Гуля. – Ну пока.

Саша посмотрела ей вслед, убедилась, что она не свернула в заросли, а идет вместе с редкими прохожими по недавно уложенному асфальту.

Вари дома не было. Илья достал из холодильника початую бутылку водки, отхлебнул прямо из горлышка, постоял, держа бутылку в руках. Хотелось отпить еще, но он проявил мужество, поставил водку на место. Завтра на работу.

Если бы он остался на кафедре, мог бы сейчас углубиться в формулы, написать пару тестовых программ, посмотреть в Интернете, какие успехи у конкурентов. Теперешняя работа домашней мозговой деятельности не предполагала, собрать воедино статистические данные он сможет и в офисе.

То ли от водки, то ли еще от чего, но Илья вдруг отчетливо понял, что в последнее время делает все, чего делать ему не только не хочется, а даже неприятно. Он занимается работой, которая ему неинтересна и на которой он только теряет научную и инженерную квалификацию. Он редко видится с сестрой и ее мужем, которых любит и с которыми ему по-настоящему легко. Он ездит с Варей на курорты только ранней весной и поздней осенью и чинно гуляет с ней вдоль холодного моря, хотя предпочел бы поехать летом и всласть поплавать. Или нормально попутешествовать, осмотрев как можно больше следов, оставленных великими цивилизациями. А еще лучше вообще никуда не ехать, жить на даче, ловить рыбу к ужину, ходить за грибами. Но об этом даже мечтать не стоило, и он не мечтал.

Как вышло, что он перестал считаться с собственным мнением?

Когда ненормальное стало для него нормой?

Вернусь в науку, решил Илья. Даже если потеряю в деньгах. Вернусь на кафедру или уйду в отраслевой институт. Завтра же начну обзванивать знакомых.

От принятого решения стало легче. Он улегся на диван, взял первую попавшуюся книгу, попробовал читать и отложил.

Наверное, он задремал, потому что очнулся, когда хлопнула дверца холодильника и Варя звякнула чем-то на кухне.

– Варь, – он нехотя поднялся, поплелся на кухню. – Ну давай мириться. Не злись больше.

Она пила минеральную воду, сунула стакан в мойку, и он неожиданно заметил, какая его жена красивая женщина.

Она казалась ему сказочно красивой в юности, а потом почему-то он перестал это замечать.

– Ты очень красивая, – сказал Илья.

– Да? – она насмешливо подняла брови. – Это тебя удивляет?

– Ты очень красивая, – повторил он. – И я хочу, чтобы мы были счастливы.

– Знаешь, – грустно усмехнулась Варя, – я тоже хочу, чтобы мы были счастливы. Только ты для этого ничего не делаешь.

Она нахмурилась, задумалась о чем-то.

– Варя, – устало спросил он, – что я должен сделать, чтобы мы начали нормально жить?

– Не знаю, – равнодушно произнесла она и посмотрела в окно.

– Ты хочешь, чтобы мы развелись? – Слова вырвались сами, до этой минуты он ни разу всерьез не думал о разводе.

– Что?! – Она удивилась, уставилась на него с недоумением, а он поразился, что она минуту назад казалась ему красавицей.

Сейчас она была скорее некрасивой. Сузившиеся глаза казались маленькими, а плотно сжатые губы стали совсем такими же, как у ее матери, которая старше дочери на четверть века.

– Ты хочешь, чтобы мы развелись? – повторил он.

– Я не знаю, чего хочу. – К его удивлению, она не закричала, а заговорила тихо и печально. – Я хочу, чтобы мы были счастливы, как раньше. Я хочу, чтобы ты меня любил. Почему у нас все не так, Илюша?

Она редко звала его Илюшей. Так его звали родители, а Варе не нравилось все, что делали его родители.

– Давай постараемся все наладить. – Он подошел, погладил ее волосы, наклонился, поцеловал макушку.

«Я опять делаю что-то не то», – тоскливо подумал он.

– Ты меня любишь? – она уткнулась лбом ему в живот.

– Да.

Илья вернулся в комнату и лег на диван, положив на живот книгу страницами вниз.

Конечно, он любит Варю, иначе просто не смог бы так долго выдерживать ее скандалы.

Странно, что, когда он ляпнул про развод, она сразу пошла на попятный. Он думал, Варя перейдет на крик.

Неожиданно ему вспомнился совсем давний, почти забытый эпизод. Они с Варей тогда только поженились, проводили выходные на даче, еще жив был отец, а сам Илья твердо знал, что на свете нет человека добрее и нежнее Вари.

Конечно, он не мог не видеть, что она грубит его сестре и матери, но те старались грубости не замечать, Илья просто считал, что Варя глупенькая и маленькая, ей простительно.

Свекру Варя не грубила никогда. Наоборот, при нем она становилась веселой и доброжелательной, внимала его словам с видом восторженной студентки. Тогда Илья об этом не задумывался, теперь знал, что папа, будучи человеком сильным и резким, хамства снохе ни при каких обстоятельствах бы не спустил, и Варя это чувствовала.

Поднимаясь на террасу, где родители и Катя пили чай, он застал конец разговора.

– Илья сам виноват, – зло говорил отец. – Давно бы поставил ее на место.

– Варя говорит и делает только то, что Илюша ей позволяет, – заметила мама. – Он этого еще не понимает, но обязательно поймет. Когда-нибудь.

Илья тогда страшно разозлился, что обсуждают его жену, но сделал вид, что ничего не слышал.

Потому что родители были правы.

Он позволял Варе хамить его родным. Он позволил ей превратить его самого в покорное, со всем соглашающееся существо, не смеющее высказать собственного мнения. Он поменял работу, потому что ей этого хотелось, а сестра звонит ему украдкой.

Оказывается, достаточно было произнести слово «развод», чтобы Варя вместо крика перешла на заискивающий лепет.

– Ты не возражаешь, если я включу телевизор? – Варя села у него в ногах, он подвинулся.

– Нет, конечно. Включай.

Звук телевизора мешал, и сидевшая в ногах жена мешала тоже. Нужно было взять книгу и пойти в маленькую комнату, служившую им спальней, но он этого не сделал, чтобы не обидеть Варю.

28 июля, понедельник

Хотя огромная часть оборудования, как обычно в летний период, была на ремонте, смена прошла спокойно. В первом часу Саша прилегла в комнате отдыха и незаметно задремала, а старший диспетчер, с которым она сегодня дежурила, разбудил ее только утром.

Ей было ужасно неловко, и она, чувствуя себя кругом виноватой, принялась составлять сводки происшествий, которые обычно готовили для начальства по вторникам.

Провозилась она долго, утренняя смена уже вовсю работала, а здание компании наполнялось сотрудниками.

– Гуля, – собираясь домой, позвонила подруге Саша, – ты где?

– Дома. Сейчас в больницу поеду.

– А что случилось? – испугалась Саша. – Почему ты не на работе?

– Папу сегодня оперируют, мама только что позвонила. А он вчера нам ничего не сказал.

– Наверное, был не уверен, что операция точно состоится.

– Наверное. Ксюша ничего не знает. Позвонить, как думаешь?

– Позвони. Обязательно. Нельзя ее обижать, хотя бы ради Руслана.

Выйдя из здания, Саша привычно повернула в сторону боковой дорожки, но тут заметила подходивший трамвай, добежала до остановки и влезла в новый, с кондиционером, вагон.

У метро, где дорожка выходила на тротуар, из кустов показалась мужская фигура. Мужчина шел быстро, обогнал притормозивший у остановки трамвай. Не слишком высокий, плотный, спортивный, похожий на миллионы московских мужчин.

Когда Саша вышла из трамвая, он уже спускался в подземный переход.

Когда годами ходишь одной и той же дорогой, начинаешь узнавать многих, для кого этот путь тоже является каждодневным. Она уже видела этого мужика, спина казалась знакомой. И походка.

Маша и Коля терпеливо дожидались на даче ее появления. Саша велела им никуда не отлучаться и посадила счастливого Тошку в машину.

К дачному поселку сразу не свернула, поехала дальше мимо дома вымогателя. Синего «Опеля» не увидела, развернулась, когда кончились дома, остановила машину у магазина.

Покупателей в магазине не было. Полная, средних лет продавщица радостно ей заулыбалась, Саша улыбнулась в ответ.

Аппетитно пахло свежим хлебом, почему-то в Москве хлеб давно ничем не пахнет.

– Черный дайте, пожалуйста, – попросила Саша.

– Берите, – продавщица ловко ухватила буханку целлофановым пакетом, протянула Саше. – Горячий, только что получила.

– Знаете… – замялась та, наклонилась к продавщице и зашептала: – У меня друг на прошлой неделе в ваши края поехал и пропал. Дома нет, на звонки не отвечает. У вас тут никаких происшествий не было? Я с ума схожу.

– Да вроде нет, – с сочувствием посмотрела на нее продавщица. – У нас деревня маленькая, все на виду. Я чужих не видела. Вы точно знаете, что он в нашу деревню приезжал?

– Не уверена. Вообще-то это парень моей подруги, – начала сочинять Саша. – Поехал к другу – тот звал его на рыбалку – и не откликается. Подруге кажется, что он вашу деревню называл.

– А друга как зовут?

– Она не знает. Кто-то с работы.

– У нас раньше многие в Москве работали, – задумалась женщина. – Вы ведь из Москвы?

– Да.

– А теперь кто на птицеферме, кто где, в Москву не ездим, далеко. Может, он к Владиславу приезжал?

– А это кто?

– Дом здесь построил. Два этажа, крайний к Москве. Каждые выходные приезжает, зимой и летом. Откуда такие деньги у людей? – продавщица покачала головой. – Молодой совсем, лет тридцать, когда успел заработать?

– Он дома сейчас? – на всякий случай спросила Саша.

– Не могу сказать. Не знаю. На той неделе был, приходил ко мне за хлебом, а в последние дни не видела. Куда-нибудь за границу подался, раз в отпуске. Он мне говорил, что отпуск взял.

– А больше в доме никто не живет? – зачем-то не отставала Саша.

– Девок привозит, – улыбнулась женщина. – Каждый раз разных. Наши-то дуры, когда он дом строил, перед ним хвостами вертели, но он на них и не смотрел. Вообще-то он парень неплохой, вежливый, здоровается со всеми. И дом в порядке содержит, окна сам моет. Огородом не занимается, но москвичи к этому не приучены. У соседей все покупает.

– Спасибо, – поблагодарила Саша.

– Погодите, – остановила ее женщина, наклонилась под прилавок и протянула ей визитку. – Возьмите, вот. Участкового нашего телефон, Ивана Артемова. Я-то его номер наизусть помню, и в мобильнике у меня он забит, мне не нужно. Поговорите с Иваном. Он парень хороший, внимательный, поможет вам.

– Спасибо.

Тошка грустно смотрел в окно, завидев Сашу, заскреб лапами по стеклу, а когда она села в машину, стал лизать в ухо.

– Отстань, – отмахнулась Саша.

Крайний дом был почти не виден за высоким забором из красного кирпича. Саша остановила машину, прислушалась, ничего не услышала и поехала к дачному поселку.

Уехать в ближайшие дни Ксюша решила твердо, известие, что свекру делают операцию, нарушило ее планы. До тех пор, пока Ильдару Каримовичу не станет лучше, исчезать нехорошо, зачем тогда вообще приезжала?

Черт дернул ее приехать, правильно Руслан отговаривал. Помощь ее никому здесь не нужна, а свекровь и Гулю она только раздражает. Ксюша понимала, в чем дело, если, не дай бог, с Ильдаром что-то случится, для нее это не будет настоящим горем, а для его родных станет. Конечно, она хорошо относилась к свекру и искренне за него переживала, но ее переживания не идут ни в какое сравнение со страданиями жены и дочери.

Ксюша все понимала и старалась не обижаться. Но все равно было обидно.

Не поеду в больницу, решила она. В том, чтобы сидеть около операционной и хватать за рукав хирурга, есть что-то показушное, а показухи Ксюша не любила. Для родных это нормально, а ей в больничном коридоре торчать незачем.

Опять ехать к родителям и сидеть у них весь день не хотелось, обо всем уже поговорили, а читать или телик смотреть можно и дома. Настроение было отвратительное. Ксюша неохотно поднялась с постели, взяла с лежавшего на тумбочке блюдечка кольцо с бриллиантом, надела на палец. Обручального кольца она никогда не снимала. Суеверной не была, в приметы не верила, а кольцо не снимала, как будто оно было гарантией того, что Руслан ее любит, а она больше всего хотела, чтобы он всегда о ней думал и ее любил.

Кольцо с бриллиантом было дорогое, но Ксюше оно не очень нравилось. Она даже не слишком обрадовалась, когда Руслан его купил.

Они тогда уже подали заявление в загс и готовились к свадьбе.

– Знаешь, – сказал Руслан. Они шли по какой-то тихой улице, и мимо промчался мотоцикл с тесно прижавшейся парочкой в темных шлемах. – Я всегда мечтал иметь байк. Папа бы мне его купил, но мама считала это опасным, и я особо не настаивал.

– Так теперь купи, – удивилась Ксюша. – А маме можешь не говорить.

– Да ну, – засмеялся он. – Что я, пацан? И потом… Если куплю, пропадет мечта.

– У меня тоже есть мечта, – призналась Ксюша. – Я хочу кольцо с бриллиантом. С большим.

– Я тебе куплю.

– Нет, – покачала она головой. – Не надо. Я тоже не хочу терять мечту.

Кольцо Руслан купил прямо на следующий день, и Ксюша делала вид, что очень радуется, и удивлялась, что совсем не рада. У нее не стало мечты.

Кольцо с крупным бриллиантом было у маминой подруги Марины. Марина носила на пальцах множество колец, но почему-то при этом избыток их вовсе не казался дурным вкусом, наоборот, женщина казалась прямым потомком восточных ханов.

У маминой подруги все кольца были необычные и очень красивые, но завораживало Ксюшу только одно. Давно завораживало, с детства.

Марина Ксюше очень нравилась, она была веселой, неунывающей, какой-то светлой, девушка заражалась от нее оптимизмом и радостью. И когда Марина предложила ей поработать в каникулы в ее фирме, Ксюша сразу согласилась.

Мама дружила с Мариной чуть ли не со школы. Она же через кого-то из бывших учеников помогла Марине найти помещение для фирмы. Офис располагался совсем рядом с Ксюшиным домом, в трех минутах ходьбы.

Работа была несложная; формировать заказы для клиентов и раздавать курьерам, и Ксюша делала это с удовольствием.

– Что на зарплату купишь? – спрашивала Марина.

– Не знаю, – пожимала плечами Ксюша.

Ей тогда многого хотелось. Новый телефон, например.

– Буду копить на кольцо с бриллиантом, – неожиданно для себя твердо сказала Ксюша.

– Зачем? – удивилась Марина. – Окончишь институт, пойдешь работать и купишь себе кольцо. А сейчас трать деньги на мелкие радости.

Марину убили на следующий день после того разговора.

Ксюша тогда даже предположить не могла, что Марина окажется родственницей ее мужа.

Она поплелась в ванную, размышляя, чем же все-таки занять бесконечный день.

…– Ой, какой хорошенький! – ахнула Маша, увидев Тошку.

– Его зовут Торнадо, – сказала Саша. – Сокращенно Тоша. Он в детстве был большой безобразник.

Тошка внимательно посмотрел на Машу, шагнул к клумбе, сорвал большой красный цветок, названия которого Саша не знала, и покосился на хозяйку дачи, зажав цветок между зубами.

– Нельзя! – прикрикнула Саша.

– Ну что вы, пусть балуется, – улыбнулась девушка.

Тошка выплюнул цветок и лег на дорожку, виляя хвостом.

– Маша, Коля показал тебе фото? – Саша перешла к делу.

– Да. Это Серый, – кивнула девушка и почему-то смутилась.

– Вы что-то еще натворили? – опешила Саша, отметив собственную проницательность.

– Нет, – покачал головой Коля. – Мы просто…

Конечно, усидеть дома они не могли. Вечером поехали к деревне, оставили машину в лесу и болтались вокруг домов. Никита Серебряков, он же Серый, до вечера крутился на участке, потом скрылся в доме, а когда стало совсем темно и молодые люди собрались прекратить наблюдение, Серый из дома вышел и направился к краю деревни.

Коля сначала хотел проникнуть в его дом, но, к счастью, принял другое решение, и парочка последовала за бандитом. Серый подошел к особняку за кирпичным забором и вошел в калитку. Через пару минут Коля тоже проник на чужую территорию, Серого не увидел, света в окнах особняка не было. А вот фонариком внутри дома кто-то пользовался.

Вышел Серый через полчаса, неся в руках объемистые коробки. Маша за это время совсем измучилась, сидя в кустах. Никита отнес добычу домой, второй ходки за чужим добром делать не стал, и через час в загадочный дом проник Коля, захватив из машины фонарик.

Дом был не заперт, и складывалось впечатление, что хозяева только что вышли на минутку по какой-то надобности. Вернее, хозяин, поскольку женских вещей в доме не наблюдалось.

Холодильник работал, на диване валялись небрежно брошенные джинсы, а в кухонной мойке стояла грязная посуда.

Раскрытый бумажник Коля заметил случайно, изучать содержимое в доме побоялся и поэтому прихватил его с собой. Денег и банковских карт в бумажнике не было, только загранпаспорт, паспорт РФ и еще какие-то документы.

– Проникновение в чужое жилище и кража, – констатировала Саша. – Молодец.

Предполагаемые статьи УК Колю не испугали. То ли молодежь теперь инфантильная, то ли пренебрежение к закону стало общественной нормой.

– Принести? – спросил Коля.

– Неси, – вздохнула Саша.

Паспорта были выданы на имя Владислава Владимировича Бондарчука, зарегистрированного в городе Москве и, судя по отметкам, много раз пересекавшего границы нашей родины.

– Это он труп? – Саша посмотрела на фотографию, потом на Колю.

– Не знаю. Не уверен. Тот боком лежал…

– Ну вот что, дорогие мои, – бросив документы на стол, решила Саша. – У меня есть визитка местного участкового, продавщица в магазине дала. Мы сейчас ему позвоним и попросим помочь. Расскажем только про труп и происшествие на дороге. Больше вы ничего не знаете. Больше ничего не было. Понятно?

Слава богу, уговаривать никого не пришлось, упрямство Коли имело разумные пределы. Молодые люди переглянулись и синхронно кивнули.

– Вы все время прятались здесь, – инструктировала Саша.

– Понял, – послушно кивал Коля. – С паспортами что делать?

– Не знаю. Пусть пока у меня побудут. – Саша спрятала бумажник в сумку, достала телефон и, вздохнув, позвонила по номеру, указанному на визитке.

Дальше все пошло намного проще, чем Саша ожидала. Иван Артемов оказался строгим и суровым молодым парнем, отчего-то сразу вызывающим доверие.

Коля рассказал, как на дороге мелькнула тень, как он остановил машину, увидел мертвого человека и от ужаса согласился заплатить появившимся из ниоткуда крутым парням. А потом передумал. Он никого не сбивал, не убивал, законов не нарушал и платить не станет. А вымогателя вычислил по номеру машины, как же еще?

Участковый с Колей уехали, вернулись меньше чем через час, и на этом история закончилась. Во всяком случае, Саше очень хотелось в это верить.

Никиту Серебрякова Иван и Коля застали дома. Иван настоятельно попросил Никиту никогда к Коле не приближаться, иначе он надолго отправит Серебрякова подальше от родных мест. Никита участкового знает, тот пустых обещаний не дает.

От трупа Серый решительно открещивался, утверждал, что на дороге валялся пьяный, и уверял, что, когда через час он проезжал то же место, человека на дороге уже не было. Коля при участковом настаивать не стал, но считал, что человек был мертв.

Оставалось положить деньги на счет Машиных родителей и забыть об этой истории. Триста тысяч Юля уже взяла у Бори, нужно дать девчонке еще денег, напомнила себе Саша.

Борину просьбу можно честно считать выполненной.

Настроение с самого утра было отвратительным, тревожным.

За завтраком Илья, не глядя на Варю, заявил:

– Я хочу поменять работу.

– Зачем? – не поняла она и испугалась. – Тебя сокращают?

Про сокращение чиновнического аппарата говорили давно и упорно. Такие сокращения периодически пытались проводить, правда, каждый раз происходило противоположное – возникали новые структуры и численность аппарата только увеличивалась.

– Нет, – покачал головой Илья и в упор на нее посмотрел. – Я хочу заниматься наукой.

Она пожала плечами – делай как знаешь.

И поняла твердо и окончательно, что больше с Ильей жить не хочет. Он непредсказуемый и неблагодарный, она приложила столько сил, чтобы у него была солидная престижная работа, а он этого не понимает и не ценит.

Она бы в ту же минуту объявила, что больше ему не жена и чтобы он не смел ее разыскивать и ей надоедать, если бы не одно препятствие – Максим еще не сделал ей предложения. Конечно, он обещал жениться, если она уйдет от Ильи, но обещать – это одно, а выполнить обещание – совсем другое. В этом тоже было различие между Ильей и Максимом. Илья, если уж что-то обещает, обязательно выполнит, а Максиму она не то чтобы не верила, но чуть-чуть в нем сомневалась. Черт его знает, что придумает его жена, если узнает, что мужу больше не нужна. Конечно, для истинной любви преград не существует, но вроде бы у Максима бизнес. Вдруг фирма на жену записана?

Илья давно ушел, а Варя все сидела за кухонным столом.

С Ильей что-то творится, никогда раньше он с ней так не поступал. Сначала запретил ей через секретариат звонить, теперь, ничего не сказав и не посоветовавшись, собрался уволиться.

Самое противное заключалось в том, что она точно знала – он сделает так, как решил. Что бы она ему ни говорила, как бы ни убеждала, все бесполезно. Он словно перестал быть ее мужем, ее Ильей, а превратился в чужого, незнакомого и опасного человека С таким Варя никогда не связала бы свою жизнь.

Вообще-то в семье мужа так всегда было, ей сразу стоило бы насторожиться. Каждый сам всегда решал, что ему делать, а остальные только поддакивали. Она отлично помнила, как однажды Илья сказал, что родители чуть ли не на следующий день уезжают в Турцию. Варя удивилась: они только накануне виделись со свекровью, и ни о какой поездке речи не было. Это папин подарок, объяснил Илья, он получил большую премию и купил тур. А если матери не понравится, спросила Варя. Как он мог один решать? Маме понравится, успокоил Илья. Уже понравилось.

Варя этого не понимала, она знала точно, что заставила бы мужа от этой поездки отказаться и впредь таких подарков не делать. Супруги все должны решать вместе, на то они и супруги.

Илья стал копией своего отца, и внешне, и дурацким характером.

Такой муж Варю не устраивал однозначно. А идти лучше всего двумя путями. С одной стороны, заставить Илью считаться с ней. А с другой, подтолкнуть Максима к решительным действиям. Правда, непонятно, как поступить, если оба варианта окажутся выигрышными, но проблемы Варя предпочитала решать по мере их поступления.

Она вздохнула, позвонила мужу.

– Илюша, – робко произнесла в трубку, – мне страшно. Я боюсь.

– Чего ты боишься? – Как будто он не подумал, чего она может бояться. Варя почувствовала, как наполняется обидой, и с трудом сдержалась.

– Илюша, вдруг с новой работой не заладится? Все-таки сейчас у тебя и должность хорошая, и зарплата.

– Тебе голодать не придется, обещаю.

– Я не про это, – возмутилась Варя. – Я беспокоюсь о тебе.

– Не беспокойся.

– Ты уже разговаривал с кем-нибудь насчет работы?

– Еще нет. Варь, пожалуйста, не приставай. Когда я приму решение, я все тебе сообщу.

Раньше он ни за что не посмел бы ей сказать, чтобы не лезла, пока он не примет решение. Раньше он понимал, что не советоваться с ней просто ненормально. Господи, зачем она связала с ним свою судьбу? И почему просмотрела в нем перемену?

Варя покрутила телефон, набрала другой номер. Максим не ответил. Она порылась в старых записях и нашла его домашний, когда-то Максим оставил его ей на всякий случай.

– Максима, будьте добры, – попросила Варя, услышав женский голос.

– Его нет дома, – удивилась женщина. – Ему что-нибудь передать?

– Передайте, пожалуйста, что звонила Варя.

Она положила трубку вполне довольная. Женщина на том конце провода удивилась и даже, кажется, заволновалась. Пусть привыкает, ее время кончилось.

Максим перезвонил почти сразу.

– Варенька, я соскучился.

– Я тоже, – призналась Варя. – Я все время о тебе думаю. Макс, я позвонила тебе домой. Это ничего?

– Ничего, – помолчав, успокоил он. Ей его заминка не понравилась.

– Я разведусь с Ильей. Я просто не могу его выносить, особенно после… вчерашнего. Я хочу быть с тобой все время. Мы увидимся?

– Мы будем видеться всегда, когда ты этого захочешь.

– Давай часа в два, – прикинула Варя.

– Я буду тебя ждать.

О собственном разводе он ничего не сказал. Варе это, естественно, не понравилось, но она не первый день жила на свете и трудности преодолевать умела.

Неожиданно она поняла, чего хочет на самом деле. Она хочет уйти к Максиму, и чтобы Илья умирал от горя и умолял ее вернуться, а она бы сжалилась в конце концов, и после этого для них обоих началось бы бесконечное счастье. И чтобы Илье никогда даже в голову не пришло не считаться с ее мнением.

Тогда будет хорошо по-настоящему.

На чужой бумажник Саша наткнулась, когда искала в сумке ключи от дома. Она так обрадовалась, что вся история со студентами благополучно разрешилась, что даже думать об этой истории больше не хотелось.

За хранение краденого наверняка статья положена, отпирая квартиру, с тоской подумала Саша. У папы, что ли, спросить?

Она накормила собаку, вместо обеда выпила чаю с бутербродами, взяла яблоко и легла с книгой. Гуля эту книжку прочитала за один день, очень хвалила и навязала ее Саше. Она почитала немного, отложила книгу и, вздохнув, включила компьютер.

Через час поняла, что о Владиславе Бондарчуке, который смотрел на нее с паспортной фотографии, ничего не узнает, даже если просидит, не отрываясь, за компом месяц.

Пришлось звонить Маше, потом объясняться с Колей и несколько часов ждать, пока он не отчитается о проделанной работе.

Парень порученное дело выполнил на «отлично», переслал Саше на электронный адрес все нужные ссылки и пароли. Владислав Бондарчук, как выяснилось, переписывался с массой людей, а работал в фирме, название которой Саше было совершенно незнакомо.

– А вам это зачем? – спросил Коля.

– Еще не знаю, – честно ответила Саша.

Коля вычислил владельца паспорта правильно: в одном из последних писем, а переписывался Владислав в основном с девушками, упоминалось название деревни, в которой Бондарчук имел дом.

Зачем она полезла на сайт фирмы, где работал Бондарчук, Саша объяснить не смогла бы. Фирма имела отношение к поставкам какой-то электроники, назначения которой она так и не поняла, несмотря на техническое образование.

Самым правильным было забыть о Владиславе Бондарчуке. Саша вышла на балкон, покурила, позвонила Гуле. Подруга не ответила, но через некоторое время позвонила сама.

– Говорят, все нормально, – устало сообщила она. – Папа в реанимации. С ним мама.

– Приезжай ко мне, – предложила Саша. – Зачем там по коридорам болтаться, мешать всем.

Гуля приехала минут через сорок, Саша как раз успела приготовить обед на скорую руку.

– Покурю, – сразу решила подруга.

– Кури, – кивнула Саша, направляясь на кухню.

Гуля отправилась на балкон и через несколько минут крикнула:

– Зачем тебе «Плюсарт»?

– Какой «Плюсарт»? – крикнула в ответ Саша.

– У тебя тут на экране сайт фирмы.

– А-а. Иди сюда, расскажу.

Саша кончила рассказывать как раз к концу обеда.

– «Плюсарт» – папина фирма, – откусывая яблоко, сообщила Гуля. – Раньше, во всяком случае, ему принадлежала. Он даже хотел, чтобы я там работала. Пока мы не поссорились.

– Странно, – домывая посуду, заметила Саша. – Я его фамилии в совете директоров не видела.

– Ну и что, – пожала плечами Гуля. – При чем тут совет директоров? Контрольный пакет акций принадлежит отцу, а директором можно кого угодно назначить. Папа туда пару раз детей маминых подруг устраивал. Фирма солидная, платят хорошо.

– Гуля, – задумалась Саша, – попробуй отыскать там знакомых. Хочется узнать про этого Бондарчука.

Подруга послушно сходила за телефоном, посмотрела в потолок и принялась звонить.

Меньше чем через час они знали, что Владислав Бондарчук работает в бухгалтерии, числится перспективным сотрудником, пользуется повышенным женским вниманием, а в настоящее время находится в двухнедельном отпуске.

– Вот что, – покрутив телефон в руках, решила Гуля. – Давай съездим, сами посмотрим на его домик.

– Ой, не хочу, – отказалась Саша. – Мне уже осточертело туда ездить. И вообще, я после ночной смены, если ты помнишь. Я устала.

– Ничего, – успокоила подруга. – Я поведу, а ты подремлешь.

Наверное, упорство у Гули было наследственной чертой, не разбогател бы Ильдар Каримович, не обладай он повышенной силой воли. Саша тягаться с потомственной Камаевой было не под силу, и она в который раз очутилась в знакомой деревне.

Машину укрыли в лесу, на том же месте, где и в первый раз, и пешком отправились вдоль дороги. Улица была почти пуста. Из магазина вышла бабуля, села на велосипед, проехала мимо. Две маленькие девочки перебежали дорогу и скрылись из виду.

– Вот, – показала Саша на кирпичный забор.

– Вижу. – Гуля остановилась у калитки, по-хозяйски ее толкнула. – Пошли.

– Господи, – запричитала Саша, – сейчас кто-нибудь в полицию позвонит, и мы с тобой потом не отмоемся.

– Ничего, твой отец нас выручит.

Дом, как и ожидалось, оказался не заперт. И все остальное было именно таким, как описал Коля, – брошенные наспех вещи и полное впечатление, что хозяин вышел недавно назад и вернуться должен не позже чем через минуту.

Саша бросила чужой бумажник на стол, огляделась. Пустые бутылки, батареей стоявшие на кухне, не соответствовали рассказу продавщицы об аккуратности Владислава, а в остальном дом производил приятное впечатление, чувствовалось, что хозяин свое жилище любит и о нем заботится.

Гуля поднялась на второй этаж, спустилась и резюмировала:

– Парень живет не по средствам. Где-то подворовывает.

– Ты же сама говорила, – удивилась Саша, – что в фирме хорошо платят.

– Хорошо, – кивнула Гуля. – Но не настолько, чтобы за несколько лет и квартиру приобрести, и такой особняк.

– С чего ты взял, что он купил квартиру?

– Оттуда, что сначала покупают жилье в Москве, потом домами за городом обзаводятся.

– Может, у него родители богатые, откуда ты знаешь?

– Вряд ли. У богатых родителей дети по их стопам идут, а не на чужого дядю пашут.

– Ты же не пошла по отцовским стопам. И Руслан не пошел.

– Я другое дело, я не должна семью кормить. А Русланчик имеет возможность заниматься тем, что ему интересно. И получает он, кстати, много. Иначе Ксюшка к нему не прилипла бы.

– Опять ты про Ксюшу, отстала бы уже от нее.

Гуля не ответила, быстро обошла комнату, обшарила шкаф, выдвигая полки.

– Гуля, пойдем.

– Сейчас.

Ни компьютера, ни телевизора в доме не оказалось. Впрочем, это вполне объяснимо, Коля же рассказывал, что сюда наведывались представители криминального мира.

– Гуля!

– Сейчас.

Подруга напоследок зачем-то подвинула стоявшую около входной двери тумбочку, наклонилась и подняла связку ключей.

– Похоже, его ключи.

– Похоже, – согласилась Саша.

Гуля сунула связку в карман юбки. Подруги выскочили из дома, у калитки прислушались, вышли на улицу. Вдали виднелась мужская фигура, но смотрел человек в другую сторону.

…Сестра Катя верила в судьбу. Несла глупости про карму, все над ней смеялись, она надувалась, говорить переставала, а верить продолжала.

Теперь Илья тоже готов был поверить в судьбу.

Он уже собрался пойти в столовую, когда зазвонил прямой директорский телефон.

– Да? – удивился Илья: все отчеты, которые от него требовались, он сдал, и зачем мог понадобиться начальству, не представлял.

– Зайди на минутку.

– Сейчас, – Илья удивился еще больше, директор не имел обыкновения приглашать кого-то на беседу без конкретных бумаг.

– У меня к тебе предложение, Илья. – Директор кивнул на стул, Илья сел. – Знаешь, что на базе двух институтов организуется наше дочернее предприятие?

– Слышал, – кивнул Томилин.

– Возьмешь на себя руководство? Техническое? Мы прикинули, лучше твоей кандидатуры на должность главного инженера нет. Что нам требуется, ты знаешь. Диссертация твоя прямо по тематике. Конечно, для такой должности ты молод, но пенсионера я ставить не хочу, все равно через пару лет менять придется. Директора нам навязывают, придется брать варяга, политика, сам понимаешь. Но главный инженер тоже неплохая должность, а?..

– Я никогда не руководил… – Илье показалось, что все это похоже на сон.

– Ничего, – усмехнулся директор. – Все когда-то не руководили. Думать будешь или сразу согласишься?

– Уже согласился.

– Сдавай дела. Дочернее предприятие сейчас самое важное.

Это действительно походило на сон, судьба редко шла ему навстречу.

Илья вернулся в кабинет, тупо поглазел в компьютер. Раньше он немедленно позвонил бы Варе, сейчас ему не хотелось не только звонить, даже думать не хотелось о том, что вечером придется снова увидеть ее недовольное лицо, что-то говорить и выслушивать.

Наверное, именно из-за этого он чувствовал себя виноватым. Илья сделал то, чего никогда себе не позволял, – выключил компьютер и поехал домой.

Квартира оказалась пуста. Это тоже было не похоже на их прежнюю жизнь, раньше Варя всегда сообщала ему, куда направляется.

Надо было ей позвонить, но он не стал, опять спустился на улицу и пошел, стараясь держаться в тени. У Сашиного дома он задержался, не потому, что ожидал ее увидеть, он к ней не подошел бы, он обязан заботиться о Варе, нравится ему это или нет. Ноги остановились сами, когда он увидел Сашу. Она садилась в машину вместе с темноволосой девушкой, он какое-то время смотрел вслед отъехавшему «Пежо» и повернул назад.

Варя еще не вернулась. Илья заглянул в холодильник, достал кусок колбасы, отрезал кружочек, отложил, опять полез в холодильник, на этот раз за водкой, налил рюмку, выпил и налил еще.

Вторую рюмку Илья пить не стал, выплеснул содержимое в раковину, заварил чаю, сжевал колбасу и на метро поехал на дочернее предприятие. Погружаться в работу он умел, и это стало сейчас спасением, потому что его преследовали не только мысли о Варе, но и о Саше.

Он сделал все правильно и все-таки чувствовал себя паршиво. У Саши изменилось лицо, когда он сказал, что женат. Ему даже показалось, что она сейчас заплачет, и он разозлился на нее, он не выносил сцен, ведь Варя вполне его ими обеспечивала. Саша не заплакала, она словно закаменела, и с той минуты он чувствовал, что эта почти незнакомая женщина зависит от него так, как не зависит даже жена. По всем жизненным правилам этого не должно быть, но так было.

Поезд метро был почти пуст. На очередной остановке Илье показалось, что он видит на платформе Варю, мелькнула мысль выскочить из вагона, но он не пошевелился, и поезд тронулся.

– Нужно узнать, где у Бондарчука квартира, – подумав, заявила Гуля.

– Как?

– Ну, это как раз несложно. Поехали в «Плюсарт». Там в секретариате Лиза Болотова работает, мы учились вместе. Это я через маму ее туда пристроила. Поехали, фирма на проспекте Мира, сворачивай.

– Где вы с Лизой учились? – Саше стало любопытно.

– В институте.

– И она пошла в секретарши? – удивилась Саша. – С таким образованием?

– Ну и что? – пожала плечами Гуля. – Получает не меньше тебя, а работа куда как легче.

– Да уж. Слушай, а что мы ей скажем? С какой стати мы Бондарчуком интересуемся?

– Как будто ты его девушка, – заявила Гуля. – Он на звонки не отвечает, и ты беспокоишься.

– Нет! – отрезала Саша. – Не хочу я быть ничьей девушкой. И мужиков сроду не разыскивала, пусть сами меня ищут.

– Ну тогда якобы наша подруга его девушка. Это подходит?

– Подходит, – буркнула Саша.

Фирма располагалась в уродливом, из какого-то темного стекла здании постройки девяностых. Тогда как будто специально делалось все, чтобы обезобразить город.

– Здание фирме принадлежит, – словно прочитав Сашины мысли, пояснила Гуля. – «Плюсарт» его частично сдает. Знаешь, какая здесь дорогая аренда!

– Догадываюсь. Гуля, тебе бы бизнесом заниматься.

– Да ну, меня моя работа устраивает. А деньги мужчины должны зарабатывать. Пошли.

Саша заперла машину электронным ключом и нехотя поплелась за Гулей. Она не любила выглядеть глупо, а именно это ей предстояло.

Лиза встретила их внизу, проводила в переговорную, напоила чаем и всячески старалась Гуле угодить. Ничего принципиально нового они о Бондарчуке не узнали. В общении парень приятный, легкий, но карьера для него дело первостепенное, задерживаться после работы для Владика дело обычное. Покупал ли он квартиру, Лиза не знала, но ипотеку не оформлял и больших кредитов не брал, это точно. Никаких справок с работы не брал, это мимо нее не прошло бы. У Владика «Ауди», новая, в этом году купил и очень нахваливал. Про дом в деревне упоминал, даже приглашал на выходные, но Лизе это ни к чему, она замуж собирается и с чужими мужиками никуда не ездит.

Записав адрес Бондарчука и номер его машины, они спустились вниз и, не сговариваясь, поехали по только что узнанному адресу.

– Что будем делать, если он дома? – с тоской спросила Саша, когда они остановились у новостройки.

– Нет его там, – успокоила Гуля.

В квартире хозяина не оказалось. Сначала долго звонили в дверь, потом Гуля без труда эту самую дверь отперла привезенными ключами, и они очутились в квартире, маленькой, полупустой, почти без мебели.

Компьютера там не оказалось, но прямоугольник с более тонким слоем пыли на письменном столе остался. Либо Бондарчук увез ноутбук в деревню, либо кто-то его позаимствовал.

– Нет ни одной флешки. – Гуля, как и в деревенском доме, принялась шарить по жилищу.

– Пойдем, – позвала Саша. – Думаю, надо все-таки в полицию звонить.

– Мы ему никто, от нас заявление не примут. И вообще мало ли где он может быть, к родителям мог поехать. Или к бабе.

Одну флешку Гуля все-таки нашла в кармане джинсов, сунутых в стиральную машину. Пожалуй, лучшего места, если хочешь что-то спрятать, не найти.

– Ну пойдем, – сдалась наконец подруга. – Вроде все осмотрели.

Дома у Саши попробовали прочитать информацию на флешке, оказалось, что открыть файлы невозможно, они запаролены.

– Завтра Колю попрошу, он пароль снимет. – Саша захлопнула ноутбук и откинулась в кресле. – На сегодня хватит. Пойдешь с нами гулять?

Тошка вертелся рядом, Саша погладила его.

Гуля не успела ответить, зазвонил ее телефон, она произнесла в трубку несколько слов, Саша не прислушивалась.

– Папа очнулся. Врачи говорят, пока все нормально.

– Слава богу. Завтра на работу пойдешь или в больницу?

– На работу точно не пойду. Работать в таком состоянии все равно невозможно, а просто отсиживать не хочу. У меня остались отгулы с прошлого отпуска.

– Помню, ты тогда отчет в отпуске доделывала. У меня останешься?

– Домой пойду, – решила Гуля.

Саша проводила ее до подъезда, останавливаясь с Тошкой у деревьев на газоне. На обогнавшего их мужчину она никакого внимания не обратила и, только придя домой, неожиданно вспомнила, что уже несколько раз видела эту спину и эту походку. А еще ей отчего-то стало тревожно. Что-то еще было связано с этим мужиком – неприятное, пугающее.

Варя повернулась, положила голову Максиму на плечо. От него приятно пахло дорогой туалетной водой, теперь этот горький запах всегда станет напоминать ей об их любви. Варя знала за собой такую особенность, помнить запахи и все, что с ними связано.

– Я люблю тебя, – прошептал он ей в ухо.

– Я знаю.

Илья никаким парфюмом не пользовался. Раньше она пыталась его заставить, дарила туалетную воду, объясняла, что это мужчине совершенно необходимо, но муж не слушал. То есть слушал, но делал по-своему. Туалетной водой не пользовался, кремом для бритья тоже. Водил по щекам электрической бритвой и считал, что этого достаточно. Как колхозник.

– Останемся до утра? – прошептал Максим.

Шепот немного раздражал, создавалось ощущение, что он чего-то опасается, делает что-то запретное, о чем даже наедине с ней можно говорить только шепотом. Чтобы его жена не услышала.

– Не сегодня. – Варя поцеловала его в шею, провела губами по коже.

Не может она остаться с Максимом, если не вполне уверена, что он завтра же подаст на развод. Нет уж, сначала готовят запасной аэродром, а потом взлетают.

– Завтра увидимся? – Он притянул ее к себе одной рукой, другую подсунул под голову.

– А ты сможешь каждый день уходить с работы? – Варя толком не знала, чем занимается Максим. Бедным он не казался, а это главное.

– Я сам себе хозяин, – улыбнулся он. – Так увидимся завтра?

– Знаешь, – Варя отодвинула его руку, повернулась на спину, – мне с тобой очень хорошо, но… Как-то глупо все это, прячемся, как дети. Мне это неприятно.

– Мне тоже, Варюша, но что делать?

– Жить вместе. Ты этого хочешь?

– Да, – чуть помедлив, ответил он. Варе заминка не понравилась. – Хочу. Но мгновенно меня не разведут. Тебя тоже.

– Записи в паспорте важнее наших желаний? – грустно усмехнулась Варя.

– Нет. – Он снова прижал ее к себе, теперь уже двумя руками. – Не важнее. Но я не хочу, чтобы ты сделала что-то, о чем потом можешь пожалеть. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнула Варя. – Не бойся, я твердо решила быть с тобой. Я без тебя просто не смогу, правда.

Когда-то она то же самое сказала Илье: я без тебя не смогу. Тогда она твердо решила остановиться на Илюше Томилине и других вариантов не искать, молодого олигарха в досягаемости не оказалось, а из прочих Томилин был лучшим. Смотрел на нее, как на икону, москвич, и внешне интересный, высокий, спортивный. Правда, тогда Варя не догадывалась, что скоро именно это и перестанет ей нравиться. Был бы какой-нибудь замухрышка, не пришлось бы истязать себя ревностью.

Илья, как обычно, после занятий провожал ее домой, они стояли у подъезда, он смотрел на нее влюбленными глазами.

– До завтра? – спросил он. Варя кивнула и задумалась, ей хотелось услышать другое, пора уже.

– Скорее бы наступило завтра, – прошептала она. – Илюша, мне без тебя плохо.

– Не надо быть без меня, – обнял он ее. – Давай поженимся.

– А родители? – испугалась Варя. – Мы же еще учимся.

– Им придется смириться.

– Ты лучше всех, – сказала она. – Я без тебя не смогу.

Они подали заявление в загс в тот же день и поженились через два месяца.

– Тебе не придется быть без меня, – прошептал Максим.

Варя улыбнулась, высвободилась из его рук, начала одеваться.

Илья уже должен был быть дома, но его не оказалось. Зато в мойке лежала тарелка, что странно, Илья никогда не приезжал домой в рабочее время. Мелькнула неприятная мысль, что он мог ее выследить и сейчас выставит за дверь, но испугаться Варя не успела – хлопнула входная дверь.

– Я приезжал днем, – сообщил муж, появляясь на кухне.

– Вижу, – кивнула Варя на тарелку. – Вымыть не мог? Тараканов хочешь развести?

– Сейчас вымою, – пообещал он. – Ты выходила?

– Раз меня не было, значит, выходила, – поморщилась она.

– Гуляла?

– Да. Слушай, где работает Максим?

– Какой Максим?

– Твой одноклассник. – Илья раздражал ее ужасно, Варя с трудом сдерживалась. – Ты знаешь еще какого-то Максима?

– А… Не знаю, чем он занимается. Одно время у него фирма была, потом вроде бы он бизнес бросил. Почему ты о нем вспомнила?

– Так… Я его встретила на днях. А женат он на ком, не знаешь?

– Кто-то из ребят рассказывал, – Илья вымыл тарелку японским моющим средством, поставил в сушку, – что с бизнесом Максиму тесть помог. Но я точно не знаю, не интересовался, как ты понимаешь.

Варя подошла к окну, задумалась. Если у Максима совместный бизнес с женой, могут возникнуть трудности.

– Варя, – Илья подошел сзади, обнял ее за плечи, – у нас организуется дочернее предприятие, мне предложили быть там главным инженером.

– Что? – она вывернулась из его рук, уставилась на мужа.

– Главным инженером, – кивнул он. – Нового института.

Это меняло все ее планы. Уйти от фактического руководителя института? Оставить его бабам, которые там работают?

Господи, как она мучилась, когда слышала голоса молодых секретарш. Она тогда не знала, что настоящее мучение впереди.

– Поздравляю, – прошептала Варя и впервые за последние дни прижалась к мужу. – Я так за тебя рада! Видишь, я была права, когда советовала тебе уйти с кафедры. Так и сидел бы до пенсии простым профессором.

Пожалуй, с Максимом надо быть поаккуратнее, в метро уж точно больше не встречаться. Слишком много чужих глаз.

29 июля, вторник

Саша проснулась рано от кошмара. Она брела по незнакомым улицам, оглядывалась и точно знала, что ее преследует что-то страшное и вот-вот настигнет, но незнакомые люди не обращали на нее никакого внимания, а потом не стало и прохожих, и только ветер гнал по тротуару грязные клочки бумаг.

– Мне приснился плохой сон, – пожаловалась она Тошке.

Тошка посочувствовал, лизнул ее руку, хотел забраться в постель, но она его оттолкнула, встала, пошла варить кофе.

Она замерла, выключив газ под туркой, вспомнила, где видела мужика с пружинящей походкой, обогнавшего вчера их с Гулей. Он уже обгонял их на дорожке, ведущей вдоль промзоны. Причем обгонял несколько раз. Один раз, когда она шла с Гулей, и еще раз, когда была одна. Она ехала на трамвае и видела мужика у метро.

Саша налила кофе в чашку, отпила. Они с Гулей сидели на лавочке в парке, и мимо прошел мужчина. Потом она видела его на другом берегу пруда. А потом кто-то напал на Гулю…

Саша закрыла глаза, постаралась припомнить человека в парке. Тот же самый? Пружинящая походка, одно плечо чуть ниже другого…

Нет, она не уверена, что это был тот же самый человек.

Саша допила кофе, сварила еще. Они с Колей наблюдали, как бандит Серый возился на участке. Тогда Никита Серебряков не показался ей знакомым.

Он вчера обогнал их с Гулей?

Зачем ему крутиться около нее? Участковый Иван Артемов уладил все проблемы.

– Гулять, Тошенька, – позвала она.

В парке, как обычно по утрам, было малолюдно. Кивая знакомым собачникам, Саша дошла до пруда, села на лавочку, постаралась вспомнить, как Гуля ругала Ксюшу, а мимо проходили люди.

– Здравствуйте.

Саша скосила глаза, рядом сел Илья.

– Здравствуйте.

Сегодня он был одет по-другому, светлые брюки явно от дорогого костюма, кремовая рубашка в еле заметную полоску, галстук. Интересно, рубашки ему стирает и гладит жена? Она не похожа на любительницу стирать и гладить.

Какого черта он опять появился? Только что она сосредоточенно ломала голову насчет таинственного мужика, который, как ей кажется, слишком часто крутится около нее в последнее время, и совсем не думала об Илье.

А он все испортил.

Подбежал Тошка, положил лапы на светлые брюки, Илья потрепал его по загривку.

Говорить было не о чем, а сидеть молча – глупо. Саша встала, позвала собаку. Она не оглядывалась и Илью не видела, но присутствие его чувствовала. Знала, что он идет следом.

Больше всего она хотела, чтобы ей было безразлично, рядом он или где-то в другом мире. Ей же нет дела до всех остальных мужиков, которых она встречает на улице.

Ужасно, но когда он сел рядом на покрашенную коричневой краской лавочку, она замерла, как последняя идиотка, потому что решила, что он скажет ей что-то очень важное.

Что он мог ей сказать? Повторить, что женат? Так у нее склероза нет, она помнит.

Саша позвала Тошку, пристегнула поводок. Пес дернул неожиданно сильно, и она споткнулась, Илья поддержал ее за локоть.

– Спасибо, – выдернула руку Саша.

Откуда-то сбоку выбежала незнакомая колли, Тошка трусливо прижался к Сашиной ноге, Илья шагнул вперед, загораживая их от чужой собаки. Колли помотала хвостом и скрылась в высокой траве.

– Я в детстве мечтал иметь собаку, – не глядя на Сашу, признался Илья. – Большую. Овчарку какую-нибудь. Но родители вечно были заняты, большую собаку необходимо учить, а на это у них времени не имелось. Я это понимал и не просил.

Тошка принялся обнюхивать кленовый ствол, Саша остановилась.

– Сестра однажды принесла котенка, подобрала где-то. Котенок был маленький совсем, думали, не выживет, а он превратился в огромного котищу. Жуткий разбойник был.

Саша не ответила, обернулась только у калитки, кивнула на прощанье.

Ожидая у светофора, машинально посмотрела в сторону и увидела, как Илья садится в машину, оставленную напротив калитки в парк. Вот почему он был одет по-офисному, ехал куда-то, увидел ее и догнал. Странно, но от этой мысли ей почему-то стало приятно. Как будто он все-таки произнес слова, которых она от него ждала.

К утру Варя нашла решение гениально простое и оптимальное со всех точек зрения – ей нужно работать вместе с Ильей. Тогда она, с одной стороны, будет в курсе всех его дел, а это немаловажно, совместная работа создает дополнительную эмоциональную связь. У них будут общие успехи и трудности, и это очень хорошо, просто отлично. С другой стороны, если Варя всегда будет под боком, Илья никогда никаких интрижек на работе не заведет. Собственно, в том, что он к интрижкам интереса не проявлял, она и так знала, но знала и другое: женская настойчивость опасна, мужик может сам не заметить, как попадет в чужие сети. А будучи рядом, она этого не допустит.

Конечно, при совместной работе могут возникнуть свои трудности, например, ей совсем не улыбается проводить на службе столько же времени, сколько проводят руководящие мужики, но эта проблема решаемая. Это она потом обдумает.

– Илюша, – с любовью взглянула на мужа Варя, подавая ему завтрак, – я хочу работать вместе с тобой.

– Как это со мной? – удивился он.

– Очень просто, – улыбнулась она, села напротив, положила подбородок на сомкнутые руки. – В твоем институте. Вместе ездить на работу и с работы. Ты этого хочешь?

– Варь, не придумывай, – идея ему явно не понравилась. – Ты не знаешь нашу тематику. Что ты станешь там делать?

– Илюша, это не имеет значения, – Варя с трудом сдерживалась, но говорила хорошо, с грустью. – Тематику я способна освоить любую, я всегда хорошо училась, ты это знаешь. И потом, я же не прошу у тебя руководящую должность. Я могу работать в секретариате.

– Но зачем? – продолжал он недоумевать. – Зачем? У тебя интересная работа, она всегда тебя устраивала. Много свободного времени. В институте этого не будет.

– Мне не нужно свободное время без тебя, – печально призналась Варя. – Я хочу быть с тобой все время. Все наши беды оттого, что мне без тебя плохо, а ты этого не понимаешь.

Илья еще приводил какие-то доводы, но Варя видела, он сдался. Она все сделала правильно.

Придется что-то придумать, чтобы видеть Максима. Существование любовника давало ей дополнительную уверенность в себе, и Варя не собиралась от него отказываться. К тому же от воспоминаний о Максиме ей делалось жарко и хотелось улыбаться, и от этого приятного чувства она тоже не собиралась отказываться.

– Ты больше не носишь крестик? – неожиданно спросил Илья, глядя на ее шею.

– Что? – не поняла Варя и тут же догадалась, тронула рукой цепочку с украшением. – А… Я купила кулон. Красивый, правда?

– Правда, – кивнул он.

– В парк пойдешь?

– Нет, – покачал головой Илья. – Поеду в институт, дел много.

Пока он переобувался в прихожей, Варя достала из сумки кошелек, вынула крестик, зажала в руке и подумала, что зря сделала это при муже. Она давно привыкла считать себя истинно верующей, часто напоминала Илье об этом, сокрушалась, что он не разделяет ее веры, а положенный вместе с захватанной мелочью крест выглядел в этом плане не лучшим образом.

Илья чмокнул ее в уголок рта и закрыл за собой дверь, а Варя с крестиком в руке подошла к окну. Посмотрела, как муж садится в автомобиль, хотела подойти к другому окну, чтобы лучше было видно, как машина выезжает на улицу, но не подошла и поэтому не видела, как Илья резко затормозил, свернул к тротуару, остановился и, захлопнув дверь, зашагал к калитке.

Варя представила себе чужую охоту на мужа-руководителя и чуть не заплакала.

Мысли в голове сменялись вяло, медленно. Варя полезла в холодильник, достала пузырек с сердечными каплями, развела их в воде, понюхала и выплеснула в раковину. Капли она купила давно, мама посоветовала, утверждала, что они хорошо помогают при бессоннице. Выпила лекарство Варя только однажды, Илья в тот день приехал позже обычного минут на двадцать. Она ждала его у окна, заметив машину, выпила капли. Илья больничный запах уловил сразу, испугался, а Варя плакала и говорила, как сильно беспокоилась и как тянуло у нее сердце. Тогда еще в их жизни все было хорошо, это она знала точно, после того случая Илья долго старался ничем ее не обидеть, звонил почти каждый час и всячески старался ей угодить. Тогда все было так, как и должно быть в нормальной семье.

Варя сварила кофе и стала размышлять, как лучше поступить в этой непростой ситуации.

Саша накормила Тошку, включила компьютер и опять уставилась на таинственный файл. Понабирала наугад пароль, но ничего не получилось, конечно. Она уже собралась позвонить Коле, когда телефон зазвонил сам.

– Не разбудил? – спросил Гоша.

– Нет. Я давно встала, собаку уже вывела.

– Саша, – помолчав, сказал он, – я вот что подумал… Может, нам пожениться?

– Спасибо, Гошенька, – она тоже ответила не сразу. – Спасибо, но это невозможно. Нам не будет хорошо вместе.

– Почему? Я по тебе скучаю.

– Я по тебе тоже, – честно призналась Саша. – Мы с тобой близкие люди и хорошие друзья, но этого недостаточно. Для полного счастья нужно еще что-то, капелька безумия, что ли, а мы с тобой люди уравновешенные, спокойные.

– Да уж, – пробурчал он. – Но встречаться-то мы с тобой можем? Хотя бы иногда? Я правда скучаю.

– Конечно, будем, – сказала Саша и спохватилась: – Ты можешь мне помочь как друг?

– Ну… давай попробую. А что надо делать-то?

– Я тебе сейчас пришлю файл, попробуй его открыть. Нужно снять пароль.

– Присылай, – с облегчением произнес Гоша, не иначе как боялся, что придется выйти из дома. – Присылай, попробую.

Саша отправила письмо с вложенным файлом, подошла к окну, посмотрела вниз. Ничего и никого подозрительного во дворе не было, никакой мужик не поджидал ее у подъезда, она переусердствовала в своих домыслах, вообразив себя сыщиком.

Почти сразу телефон зазвонил снова. На этот раз она услышала голос Бори.

– Как ты? – обрадовалась Саша.

– Нормально. Я уже дома. Спасибо тебе за Машку.

– Не за что. Я ничего особенного не сделала.

– Саш, Юлька говорит, ты деньги предложила.

– Да, – подтвердила Саша. – Пусть она ни с какими кредитами не связывается. Просто продиктует мне номер счета, я прямо сейчас деньги переведу.

Номер счета Боря продиктовал сам. Саша записала и напоследок спросила:

– Боря, они на тебя первыми напали? Или ты сам?..

– Сам, – признался сослуживец. – Представляешь, стоит передо мной какой-то хлюпик и крутого из себя строит. Ну я и не выдержал.

– Представляю, – вздохнула Саша. Услышанное правильно ложилось в картину преступления. Незачем было бандитам избивать Борю, Маша могла описать их гораздо лучше, чем он, а больше бояться им было некого.

– Одного я сразу скрутил, только не знал, что их двое.

– Ладно, Боря, поправляйся, – вздохнула Саша.

Перечислила через мобильный банк деньги на названный Борей счет, зачем-то опять подошла к окну и не заметила ничего подозрительного.

Гоша позвонил быстрее, чем она ожидала.

– Ну что там? – поторопила Саша.

– Если я не ошибаюсь, это перечень банковских операций. Кто-то кому-то переводил деньги.

– А номера счетов?

– Номера счетов там есть. Посмотри, я тебе послал.

– Гоша, – осторожно спросила Саша, – ты можешь выяснить, на чье имя счета?

– Нет, – сразу отрезал он. Похоже, ждал подобной просьбы. – Сам не буду пытаться и тебе не советую. В Штатах за такое двадцать лет дают. Сколько у нас, не знаю и знать не желаю.

– Спасибо, Гошенька.

– Саша!

– Да не полезу я в банковскую систему, – успокоила Саша. – Я и не сумею. Не бойся.

– Смотри у меня! – пригрозил он.

Саша просмотрела присланный Гошей файл и ничего там не поняла. Она даже не догадалась бы, что речь идет о банковских операциях, глядя на непонятную таблицу с цифрами. Позвонила Гуле, но та не ответила.

Отлично понимая, что занимается глупостями, Саша позвала Тошку, подхватила его на руки, спустилась к машине и опять поехала за город. По дороге, остановившись у светофора, набрала Колю. Повезло, парень находился на даче у Маши и пообещал ждать у поворота к деревне.

Встретив Колю, Саша пожалела, что взяла с собой собаку, бедного Тошку пришлось запереть в салоне, а машину оставить в кустах на прежнем месте.

– Пошли, – приказала Саша юному помощнику.

К дому Серого они пробирались лесом, и опять она огорчалась, что к поездке не подготовилась, не купила средства от комаров.

Коле было любопытно, зачем они занимаются слежкой, но он терпел, не спрашивал.

– Проверить хочу кое-что, – пожалела его Саша.

Серый опять крутился на участке, появлялся, исчезал, из-за деревьев они видели его хорошо, но он ли попадался ей в Москве, Саша так и не поняла.

– Пойдем, – вздохнув и больше не прячась, позвала она подельника и зашагала прямо к дому Серебрякова.

Дисциплинированный Коля ничего не спросил. По узкой тропинке прошли между домами, Саша толкнула калитку, оказавшуюся незапертой, хотела позвать хозяина, но он появился сам, хмуро глядя на непрошеных гостей.

– Коля, ты иди, – бросила через плечо Саша и, поняв, что тот собирается возразить, повторила с нажимом: – Иди. Подожди меня на улице.

Она не обернулась, когда негромко хлопнула калитка, спокойно разглядывала стоявшего рядом хмурого мужика и, к собственному удивлению, совершенно его не боялась.

– Чего тебе? – наконец спросил Серебряков.

Спокойно спросил, он тоже Сашу не боялся.

– Где труп?

– Что? – опешил мужик.

– Труп где? – поморщилась она, не трогаясь с места. – Дурака-то из себя не строй.

– Чего? Да пошла ты! – Он разозлился, но не испугался и стал надвигаться на нее, оттесняя к калитке.

– Я знаю, что вы его не убивали, – успокоила его Саша, стараясь не сдвинуться с места. – Поэтому и спрашиваю здесь, а не в полиции.

– Ты кто? – догадался спросить Серебряков.

– Адвокат.

– Документы покажи!

– Не покажу! – отрезала она. – Не хочешь здесь говорить, будем разговаривать в полиции. Это если я тебя пожалею. А если не пожалею, будешь иметь дело со службой безопасности фирмы, где Владик работал. Где труп?

Открывая калитку, она на особый успех не рассчитывала, а оказалось, что хватило малейшей наглости.

– Садись, – вздохнув, мрачно предложил Серебряков и кивнул на крыльцо. Саше даже показалось, что он рад с кем-нибудь поделиться. А может быть, действительно испугался мифической службы безопасности.

Крыльцо было чистое, и она села.

…Ксюша понимала, что возвращение придется отложить хотя бы до тех пор, пока она не увидит Ильдара. Пока свекра из реанимации не переведут в обычную палату. Иначе ее поездка будет выглядеть невероятно глупо.

Бросить все и вернуться к Руслану хотелось до смерти, до слез. Прижаться к нему, почувствовать на себе сильные руки и поблагодарить судьбу за счастье, которое ей выпало.

Ксюша осознала, что судьба подарила ей невероятное, немыслимое счастье не сразу, примерно через год после того, как они с Русланом поженились. В тот день он предупредил, что задержится на работе на совещании, и она терпеливо его ждала. Читала книгу и не сразу заметила, что за окном совсем стемнело. Она испугалась очень сильно – любое совещание давно должно было закончиться. Ксюша принялась звонить Руслану и тоскливо слушала длинные гудки. Я умру, отчетливо поняла она, я умру, если с ним что-то случится.

Ей казалось, что она звонила вечность, но Руслан зашуршал замком всего минут через десять. Ксюша кинулась к двери и только тогда заплакала. Она висла на Руслане и рыдала, а он оправдывался, что забыл включить отключенный перед совещанием телефон, и не понимал, почему она так переживает. Он же предупредил, что задержится.

«Ты мое счастье, – попыталась объяснить Ксюша. – Ты мое счастье, и лучше совсем не жить, чем жить без тебя».

«Ты никогда не будешь жить без меня, – успокоил Руслан. – Я тебя люблю, мы всегда будем вместе».

После того вечера, казалось, ничто не изменилось в их жизни и все-таки изменилось. Все изменилось для Ксюши, потому что теперь она всегда помнила, что без Руслана немедленно умрет. Теперь она знала, что у нее не просто удачный и счастливый брак, как она думала прежде, она понимала, что может существовать только как часть одного с ним целого. Наверное, лишь это и можно назвать настоящей любовью, а такая любовь почти не встречается. Просто ей очень повезло. Или, наоборот, не повезло.

Когда-то ей казалось, что она любит Славу Иванникова, потому что с ним ей было хорошо, а когда они ссорились, плохо. Ссорились они часто, Ксюша плакала от обиды и мстительно мечтала, что никогда, никогда Славку не простит. Прощала, конечно, и он ее прощал, и потом они не могли вспомнить, из-за чего поругались. Но и тогда, и сейчас Ксюша понимала, что жить без Славки сможет. Попереживает и забудет.

Собственно, так и произошло. Они в очередной раз поссорились, Ксюша сразу встретила Руслана и больше об Иванникове не думала.

Неожиданно ей очень захотелось увидеть Славу. Посмотреть, каким он стал. Она знала, что попытки встретиться не сделает, Руслану это не понравилось бы, а она никогда не делала того, что не нравится мужу.

Позвонила Динара, сказала, что весь день будет с Ильдаром Каримовичем. Голос у свекрови был уставший, измученный, Ксюша даже простила ей, что она явно тяготилась Ксюшиным присутствием. Чем занять день, она не представляла, сидеть дома было тошно, она решила вечером встретиться с кем-нибудь из подруг, а пока сходить хотя бы в ближайший магазин.

Ксюша складывала в тележку фрукты и вдруг поймала себя на мысли, что давно уже не смотрит на цены – ни в России, ни в Европе. В прежней жизни, до Руслана, она не поверила бы, что такое может быть. Она тщательно прикидывала, хватит ли ей денег, чтобы расплатиться за любую покупку. Тогда она думала о деньгах постоянно, просто потому, что их ни на что не хватало, даже покупая мороженое, она смотрела, сколько осталось в кошельке.

Потом она какое-то время ненавидела деньги, старалась даже не прикасаться к ним, потому что самое ужасное в ее жизни, смерть Марины, было связано с деньгами. Тем далеким вечером Ксюша была последней, кто видел Марину живой. Не считая убийцы, конечно. И не считая еще одного человека, о котором не хотелось думать.

Ксюша заехала вечером в фирму, чтобы оставить выручку и квитанции за заказы, которые днем отвезла клиентам, в тот день ей пришлось заменить курьера. Вообще-то выручку можно было отдать утром, но на следующий день она на работу идти не хотела, собиралась провести его со Славой, вот и поехала вечером в фирму. Марина была в помещении одна, заполняла какие-то бумаги, в открытом сейфе лежали пачки купюр.

– Только привезла из банка, – кивнула Марина на сейф. Тогда не в одной их фирме, везде платили наличными, о карточках еще никто почти не слышал. – Ведомость на зарплату не успела составить. Хочешь, дам тебе деньги так, без ведомости?

– Не надо, – отказалась Ксюша. – Я их тратить пока не собираюсь, пусть лежат, целее будут.

Они еще немного поболтали, Ксюша вышла из здания к Славе, который терпеливо дожидался ее у входа, и еще почти сутки не знала, что больше нет ни Марины, ни фирмы, ни денег.

Похоже, бандит Серебряков говорил правду. Картина складывалась хоть и загадочная, но вполне реалистичная. Никита с приятелем Толиком неплохо порыбачил на ближайшем пруду, к такому аппетитному ужину грех было не купить бутылочку, друзья отправились в магазин и тут услышали выстрелы. То есть они не поняли, что это выстрелы, иначе не сунулись бы под шальные пули, просто услышали хлопки и решили полюбопытствовать.

Когда выбежали на дорогу, труп заметили не сразу, сначала увидели человека, наклонившегося над чем-то прямо посредине асфальтовой полосы. А человек заметил их и бросился к машине, которую они сначала не приметили, и укатил в сторону Москвы. Теперь Никита понимал, что им здорово повезло, мог бы и их положить рядом с соседом-москвичом.

Ночь была не слишком темная, но труп они увидели, только когда наткнулись на него в буквальном смысле. Соседа Влада от удивления сразу не признали, это потом Никита понял, кого той ночью хлопнули.

Машина с парнем и девкой появилась неожиданно, приятели еле успели отскочить от окровавленного тела. Машина затормозила, и тут Толик, толкнув приятеля, подскочил к вышедшему из нее парню.

Дальнейшее Саша знала, и Никита, тяжко вздохнув, подробности вымогательства опустил.

Когда испуганные Коля и Маша уехали, приятели осмотрели стоявшую на обочине «Ауди» соседа Бондарчука. Машину они заметили не сразу, темно было. Могли бы и вовсе не заметить, если бы студенты не осветили ее фарами, когда подъезжали.

Ничего интересного в «Ауди» не было. Хотели сразу ее угнать и спрятать у Никиты во дворе – его дом был ближе, но провернуть операцию до полуночи не рискнули, в это время деревня еще не спит, а Никите так и вовсе не повезло – соседская девчонка со своим парнем стояла у калитки чуть не до утра. Отправились домой, дождались, когда деревня полностью погрузится в сон, а когда вернулись к месту преступления, начало светать.

Вот тут и стало над чем поломать голову – на дороге не оказалось ни трупа, ни «Ауди». Дорогу они осматривали долго и тщательно, а когда совсем рассвело, нашли на земле следы крови.

– В полицию надо позвонить, – вздохнула Саша.

Как ни странно, возражать Серебряков не стал, мрачно кивнул:

– Позвоню Ваньке.

– Какому Ваньке? – не поняла Саша.

– Участковому.

– Слушай, – подумав, спросила она, – ты бы куда труп спрятал? Ты же местность знаешь.

– В нормальное лето в болоте бы утопил, – сразу ответил Никита. Не иначе как задавался этим вопросом. – А сейчас сушь стоит, болота пересохли. Думаю, утопил бы в пруду. Тьфу, рыбу теперь жрать не захочешь!

– А машину?..

– Не знаю. Я бы ее продал, но для этого надо подходящих людей знать. Машина, думаю, в лесу где-нибудь гниет.

– Ты позвони участковому-то, – поднимаясь, напомнила Саша. – У Бондарчука, наверное, родители есть, друзья. Они должны знать…

Она почти дошла до калитки, когда Серый ее окликнул:

– Вишни хочешь?

– Что? – оглянулась Саша.

– Вишни, говорю, хочешь? Хорошая вишня, сладкая. Давай я тебе соберу.

– Спасибо, не надо, – засмеялась Саша, подумала и спросила: – Ты за мной в Москве следил?

– Ты чего? – опешил он. – Спятила, что ли? Я тебя сегодня первый раз увидел.

Зря она спросила, никто за ней не следил и следить не собирается. Только дурой себя выставила.

– Ладно, забудь. – Она открыла калитку и опять оглянулась. – Пока.

Коля терпеливо топтался на улице, бросился ей навстречу, но сдержался, вопросов задавать не стал.

– Труп был, – доложила Саша, направляясь по деревенской улице к оставленной в лесу машине.

Коротко пересказала ему добытые сведения и задумалась.

– «Ауди» должна быть где-то поблизости, – помолчав, предположил Коля. – Зачем убийце с чужой тачкой светиться.

– Я тоже так думаю, – кивнула Саша. – И ее со дня на день найдут.

– Не факт. Грибов еще нет, в лес мало кто ходит.

Пожалуй, Коля прав. Ее уж точно не тянуло под комариные укусы.

– Жалко, нам сегодня уезжать надо, – посетовал парень. – У Машки родители приезжают. А то бы мы машину поискали.

– «Ауди» найдут. Не сейчас, так через пару дней. Коля, а второй мужик, Толик, какого роста? – зачем-то спросила Саша.

– Среднего, – удивился Коля. – Пониже этого… Серого. А что?

– Да так.

Они с Гулей трепались на лавочке в парке… Мужчина, который прошел мимо них, был, пожалуй, не ниже Серебрякова. А потом она видела этого мужика там, куда Гуля побежала за Тошкой.

– Подвезти тебя? – спросила Саша, дойдя до машины.

– Не надо, я через лес пройду, тут близко.

Увидев хозяйку, Тошка забарабанил в стекло и жалобно заскулил.

– Я пришла, – обняла его Саша. – Больше не уйду.

– Я пойду? – потоптался Коля.

– Иди, – улыбнулась она. – Маше привет передай, и больше глупостей не делайте.

Саша уселась на траву, ожидая, пока пес набегается, опять позвонила Гуле, но она не ответила.

По ноге пополз черный муравей, Саша стряхнула его ногтем, поправила на носу темные очки. День выдался изумительный, трава слабо пахла медом, и Саша не понимала, почему ей так тоскливо.

Подбежал Тошка, прижался к ее ноге, она подхватила его на руки, сунула в машину. Ей тоскливо, потому что она старая и никому не нужная, кроме собаки-подкидыша.

Предложение, сделанное Илье, меняло все планы. Она так привыкла к спасительной мысли, что у нее есть запасной вариант в виде Максима, что сразу отказаться от нее было трудно. Если бы Илья был хорошим мужем, перспектива навсегда привязать себя к нему Варю не пугала бы, но он был плохим мужем.

Оставаться дома наедине с печальными мыслями не хотелось. Встречаться с Максимом тоже не хотелось, любовь хороша, когда все остальное в жизни в порядке.

Варя порылась в косметичке, которую давно приспособила под разные визитки, и наконец нашла нужную. Пару лет назад они с Ильей встретили на улице его одноклассницу, Варе до сих пор было противно вспоминать ту встречу. Одноклассница так Илье обрадовалась, что чуть на шею не бросилась. И бросилась бы, наверное, не будь рядом жены.

Наталья Пименова, прочитала Варя на визитке. Одноклассница Пименова так улыбалась от счастья, переводя глаза с нее на Илью, что Варю подмывало объяснить, что радоваться нужно собственному мужу, а не чужому.

Пименова принялась рассказывать про бывших одноклассников, Варя боялась, что она никогда не кончит.

– Максим женился, – рассказывала дура. – Ребенок у него.

– Мы знаем, – не выдержала Варя. К тому времени она уже знала о Максиме больше других.

– Это я их познакомила, – похвасталась Пименова. – Максима с Лерой. Лерка – моя подруга.

Потом Наталья начала хвалиться, что у нее собственный интернет-магазин, и навязала Варе визитку. Пыталась навязать Илье, но Варя вовремя перехватила.

Молясь, чтобы с того времени магазин Пименовой не прогорел, а сама она не сменила телефон, Варя набрала напечатанный на карточке номер.

К счастью, номер оказался прямым, не пришлось объясняться с какой-нибудь кретинкой-оператором.

– Здравствуйте, Наташа, – вежливо произнесла Варя. – Это Варя Томилина, жена Ильи, если вы меня помните.

– Ой, Варенька, здравствуйте! – восхитилась трубка. Варя поморщилась. – Конечно, я вас помню.

Девка точно ненормальная, нормальные люди так себя не ведут.

– Наташа, мне нужно купить маме подарок. Вы говорили, что продаете сувениры.

– Да. Можно на сайте посмотреть, но вы лучше сами приезжайте, мы обязательно что-нибудь подберем. Или, хотите, я к вам приеду? Вам на какую сумму подарок нужен?

– Тысячи на полторы. Не беспокойтесь, я приеду сама. – Не хватало еще, чтобы эта корова узнала их адрес. Начнет таскаться в гости, не отвяжешься.

Варя записала адрес интернет-магазина и, решив не связываться с городским транспортом, вызвала такси.

Офис Пименовой располагался на территории какого-то промышленного предприятия. Варя предъявила паспорт, прошла через проходную и очутилась на захламленном дворе. Она сто лет не видела такой убогой территории и, идя к нужному зданию, проклинала и Пименову, и Илью, и Максима.

Как ни странно, за неприметной дверью оказался европейский ремонт, хорошая офисная мебель, вполне приличные компьютеры.

– Пойдемте ко мне, – улыбнулась Наталья, проводя гостью в крошечный кабинетик. – Чай? Кофе?

Варе не хотелось ни того, ни другого, но разговаривать лучше за чашечкой, и она выбрала кофе, который Пименова подала сама, хотя в офисе сидели за компами две девки, могли бы и обслужить хозяйку.

– Утром купила, – подавая пирожные, объяснила Пименова. – Попробуйте, вкусно.

Варя положила кусочек в рот, похвалила.

– Как Илюша? – Наталья уселась напротив, уставилась на Варю с глупой улыбкой.

– Нормально. – Варя отпила кофе, поставила чашку и перешла к делу: – Он со школьными приятелями мало видится, только Максима недавно встретил.

– Я Макса часто вижу, мы с его женой подруги.

– Помню, вы говорили.

– Я так за них рада. У них очень семья хорошая, а Дениска мне как родной. Это их сынишка.

– Я поняла. Наташа, а где Максим работает?

– Ой, я толком сама не знаю. У них своя фирма, что-то по программному обеспечению. Только фирмой больше Лера занимается, жена его. А Максим то на госслужбе, то в каких-то компаниях, не поймешь. – Пименова наклонилась к Варе поближе, вытаращила глаза и стала походить на законченную дуру. – Знаете, он на самом деле бездельник. И всегда таким был, еще в школе.

– А говорите, семья хорошая, – удивилась Варя.

– Ну… недостатки у всех есть. Лерку он любит, и Дениску тоже.

Слушать про чью-то любовь было противно, и Варя заметила:

– Любовью сыт не будешь.

– А зарабатывает он как раз хорошо. Знаете, – задумалась Пименова, – бывают такие люди, поразительно умеют устраиваться. Вот Максим такой. Вовремя фирму организовал, вовремя поближе к бюджетным денежкам устроился.

– Так он сейчас чиновник?

– Вроде бы. Не знаю точно.

Стало очевидно, что больше она ничего не выведает. Очень хотелось встать и уйти, но Наталья еще могла пригодиться, и Варя потратила минут двадцать, терпеливо рассматривая предложенные сувениры. Ничего не купила, естественно, и простилась с Пименовой.

Наталья заметно расстроилась, что не смогла ей помочь, и Варю это позабавило.

Подруга позвонила, едва Саша вошла в квартиру.

– Ты в больнице? – спросила Саша. – Как папа?

– Врачи говорят, пока все неплохо. Мама с ним все время. Я его видела, он такой бледный, ужас.

– Операцию только-только сделали, – напомнила Саша. – Он не может быть румяным.

– Ты дома? Я к тебе сейчас приеду, а то остаюсь одна, и начинает всякая дурь в голову лезть. Что он из-за меня заболел.

Бабушка когда-то утверждала, что все болезни от горя. Рассказывала про собственную тетку, у которой муж погиб во время войны, и она после получения похоронки угасла в течение нескольких месяцев.

– Приезжай. Я тебе расскажу кое-что.

После загородной прогулки прорезался аппетит. Саша достала из холодильника замороженные супы и готовые вторые блюда, сунула в микроволновку.

– Вкусно как! – похвалила Гуля суп-пюре из шампиньонов.

– Угу, – подтвердила Саша, – теперь все время буду покупать. Слушай меня внимательно. Гоша файл открыл, на флешке список банковских операций. Бондарчук кому-то деньги переводил. Или ему переводили.

– Или файл попал к нему случайно.

– Да, – согласилась Саша. – А труп, который Юлькина сестра видела…

– Бондарчук?

– Точно. Кто-то ему голову прострелил.

– Царствие небесное, – машинально перекрестилась Гуля. – Откуда ты знаешь?

Саша рассказала про утренние приключения.

– Дай-ка посмотреть файл, – подумав, распорядилась Гуля.

В экран подруга смотрела долго. Саша сначала сидела рядом, потом прилегла на диван. До вечера было далеко, если Гуля уйдет, занять день будет нечем. Поменять работу, что ли? Ходить в присутствие, как все, пять дней в неделю?

– Один он так долго тянуть деньги из фирмы не мог, кто-то его прикрывал, – заключила наконец Гуля.

– Думаешь, это он переводил деньги?

– Думаю, без главбуха не обошлось.

– Воровал главбух? А Бондарчук узнал, начал его шантажировать и поплатился?

– Возможно, – согласилась Гуля. – Но не исключено, что он сам в этом участвовал. Ты уверена, что этот… Серебряков в полицию заявит?

– Обещал, – Саша поднялась с дивана, потянулась.

– Поехали в фирму, – решила Гуля и, видя недовольное Сашино лицо, с нажимом повторила: – Поехали!

Пока Саша одевалась, Гуля позвонила секретарю Лизе, договорилась насчет пропусков.

– Пирожные нужно купить или торт, – предложила Саша, спускаясь к машине. – Неудобно второй раз с пустыми руками являться.

– Купим, – кивнула Гуля, сосредоточенно размышляя.

На покупку пирожных ушло всего несколько минут, на дорогу чуть больше. То ли оттого, что они так быстро появились, то ли оттого, что второй раз суются туда, где им, в общем-то, нечего делать, на лице секретаря читалось большое любопытство.

– Директора нет, – сообщила Лиза. – И не будет. Можно в переговорной посидеть, а можно здесь.

– Все равно, – махнула рукой Гуля и, когда они расселись с чашками чая за Лизиным столом, перешла к делу: – Кто у вас главный бухгалтер?

– Ольга… Ольга Яковлевна. А что? – удивилась Лиза.

– Расскажи про нее, – потребовала Гуля.

– Ну… Нормальная баба. Вообще-то вредная немного. А что рассказывать-то?

– Сколько ей лет?

– Не знаю. Лет тридцать пять. Зачем тебе Ольга?

– У нее с Бондарчуком ничего такого не было?

– Я не замечала. – Лиза подумала и твердо сказала: – Объясните, в чем дело, или я ничего говорить не буду.

– Похоже, Бондарчук уводил деньги со счетов фирмы, – поделилась Гуля. – Ты же понимаешь, что в одиночку он такое проделывать не мог.

– Откуда ты знаешь? – подумав, спросила Лиза.

– К нам случайно попала его флешка, – призналась Гуля и пообещала: – Я тебе потом все расскажу, это целый детектив, почти что Голливуд. Давай про Ольгу.

– Девчонки из бухгалтерии на нее жалуются. Голос не повышает, но гадости говорить любит. Сама приходит когда хочет, а другим за каждую минуту выговаривает. Со мной так вообще не здоровается, я для нее человек второго сорта. По-моему, дура редкостная. Но с Бондарчуком у нее ничего не было, девочки заметили бы. Уж скорее она к директору клинья подбивала. Она при нем не говорила, а пела, – добродушно усмехнулась Лиза. – Ему за нее неловко становилось.

– Почему подбивала в прошедшем времени? – удивилась Саша. – А потом перестала?

– Он умер месяц назад, – вздохнула Лиза. – От инфаркта. Так жалко, не старый еще совсем, пятидесяти не было. Теперь новый директор, его со стороны взяли, вроде тоже ничего. Во всяком случае, вежливый.

– Как бы нам на эту Ольгу посмотреть? – задумалась Гуля.

– Никак. Она в отпуске. За границей, кажется. – Лиза помолчала и заявила: – Не знаю, как флешка к вам попала, но у нас в фирме никто махинациями не занимается. Ольга не великого ума, но обкрадывать фирму не станет. Зачем ей? У нее зарплата дай бог каждому. И потом, не мог Геннадий Федорович, прежний директор, утечки денег не заметить. А участвовать в этом тем более не стал бы. Он хороший дядька… был. Ни за что не поверю.

Лиза повернула голову на стук двери и едва не поперхнулась пирожным. В приемной появился мужчина лет сорока пяти, высокий, худощавый, в джинсах и футболке.

– Здравствуйте, – вежливо кивнул он. – Приятного аппетита.

– Спасибо, – недружно ответили девушки, а Лиза добавила: – Здравствуйте, Антон Степанович.

Мужчина шагнул к двери кабинета, на которой висела табличка «Баранов Антон Степанович» и ниже «Директор», но дверь не открыл, оглянулся и поинтересовался:

– А я могу узнать, какие махинации происходят в фирме?

– Можете, – кивнула Гуля.

– Простите, – влезла Саша. – У нас… непроверенные сведения.

– Это ничего, – сказал директор. – Попробуем вместе проверить. Прошу.

Он отпер дверь, пропустил Гулю и Сашу вперед, кивнул на стол для заседаний, дождался, когда они уселись, и сел сам. Потом спохватился, привстал и представился:

– Антон Степанович.

– Гулия Самохина.

– Александра Рахманова.

– Вы здесь работаете? Я вас не припоминаю. – Он обращался к ним обеим, а смотрел на Сашу.

– Мы здесь не работаем, – мрачно призналась Саша. – Мы случайно узнали кое-что, касающееся вашей фирмы.

– Поделитесь, пожалуйста, – попросил Антон Степанович.

Он говорил совершенно серьезно, и от этого еще больше казалось, что он над ними смеется.

– Вашего бухгалтера Бондарчука убили, – вздохнула Гуля. – Вроде бы.

– Что значит убили вроде бы? – уточнил он.

– Давайте мы не будем забивать вам голову глупыми историями. – Саша под столом толкнула Гулю коленкой. – Просто к нам попала некая информация.

– Я бы хотел знать все, что касается моих сотрудников. Тем более если речь идет о жизни и смерти.

– Извините, это все ужасно глупо, и мы сами мало что знаем. У наших знакомых дача недалеко от дома Бондарчука. Вроде бы местные видели его убитым. Вам лучше все узнать в полиции. – Саша назвала поселок. – Флешка Бондарчука попала к нам случайно. Нам ужасно стыдно, но мы…

– Проявили любопытство, – подсказал он.

– Да, – призналась Саша.

– Я уверена, что он присвоил деньги фирмы, – подала голос Гуля.

Саша порылась в сумке, нашла новую флешку, на которую предусмотрительно записала раскодированный Гошей файл, и протянула директору обе, и свою, и Бондарчука.

– Только…

– Не беспокойтесь, – правильно понял ее он. – Если информация не касается фирмы, она не уйдет дальше этого кабинета.

Баранов попросил их оставить свои координаты и вежливо проводил до двери.

– Он женат? – шепотом спросила Гуля, когда дверь закрылась.

– По документам нет, – ответила Лиза. – А так… черт его знает.

Простились с Лизой, Гуля закрыла дверь приемной и задумчиво прошептала:

– Вот бы тебе за него замуж выйти.

Структуру института Илья изучал тщательно, с ходу отметив дублирование в тематике. Начал просматривать список выполненных в этом году работ и текущих договоров и понял, что устал. К тому же захотелось есть, он посмотрел на часы и спустился в столовую.

Меню ему понравилось. Правда, окрошки, которую он очень любил, уже не было, но солянка оказалась отменной, бифштекс с яйцом тоже. Кондиционера в столовой не было, и, сидя у открытого настежь окна, он решил, что установит кондиционер сразу же, как только будет подписан приказ о его назначении.

Мелькала тоскливая мысль. Он старался отогнать ее, когда работал, но сейчас эта мысль всплыла опять, и он отодвинул недоеденный бифштекс. Он не сможет работать с Варей. Он не сможет круглосуточно находиться с ней под одной крышей, даже если она не будет постоянно маячить у него перед глазами. А она будет, он не сомневался.

Я ее не люблю, признался он себе. Я ее не выношу.

В открытое окно залетела оса, принялась жужжать, кружась вокруг его головы, он отогнал ее рукой. Оса полетала по залу и умчалась назад в окно.

Я не могу больше жить с Варей и не могу ее бросить. Положение чудовищное, безвыходное. Варя не виновата, что он ее разлюбил. Он ее муж и обязан о ней заботиться.

Илья поднялся в кабинет, понял, что работать больше не сможет, посидел, откинувшись в мягком удобном кресле, нехотя встал, запер дверь и поехал домой.

К счастью, Вари дома не оказалось. Он достал из книжного шкафа затасканный томик фантастики, который привез когда-то из родительской квартиры, и улегся на диван. Углубиться в книгу не смог, отбросил ее, вспомнил, что недавно купил переводной двухтомник по схемотехнике, и взял первый том. Схемотехника оказалась интереснее фантастики, он отключился от мыслей о Варе и тоскливо замер, когда на площадке еле слышно хлопнул лифт.

Почти сразу тихо стукнула соседская дверь, и он облегченно выдохнул. Отложил книгу, спешно натянул джинсы и спустился во двор, боясь, что наткнется на жену.

У Сашиного подъезда стояла лавочка, но он не рискнул на нее усесться, устроился чуть подальше, подумав, что давно никого таким образом не ждал. Пожалуй, со студенческих лет. Впрочем, он Сашу не то чтобы ждал, понимал, что сказать ему ей нечего, ему просто хотелось на нее посмотреть хотя бы издали и на какое-то время забыть, как тяжко ему жить с Варей.

Мимо прошла пожилая женщина, везя за собой сумку-тележку. Остановилась, вытерла лоб платком, равнодушно на него посмотрела.

Почти сразу подъехал «Пежо», с водительского места выбралась Саша, с другой стороны дверцей хлопнула незнакомая брюнетка. Девушки поговорили, потом брюнетка заспешила в сторону улицы, Саша посмотрела ей вслед. Он был уверен, что она его не заметила, но она повернулась, подошла к лавочке и села рядом.

Сидеть молча было глупо, но он не мог придумать, что бы такое сказать, чтобы не стало еще глупее.

Тихо зазвонил телефон, Саша, не глядя, нашарила его в сумке, поднесла к уху. Из трубки послышался невнятный женский голос.

– Мам, я тебе перезвоню через две минуты, – сказала Саша. – Поднимусь в квартиру и позвоню.

– У тебя родители в Москве? – зачем-то спросил он.

– Да, – кивнула она. – Они давно развелись и не хотят слышать друг о друге.

– Жизнь устроена несправедливо, – глупо констатировал Илья.

– Нет, – покачала она головой, не соглашаясь. – Жизнь устроена справедливо. Просто все зависит от нас самих.

– Что? – не понял он.

– Мы не выбираем только родителей, а все остальное делаем сами. Сами ошибаемся, сами за это платим.

Он промолчал. Когда-то мама тоже говорила, что все в жизни определяет сам человек. Делая одно и то же, можно испытывать радость, а можно и злость. Например, заботиться о близких. Можно получать удовольствие, готовя обед, а можно, как Варя, по-настоящему страдать и беситься, когда он, Илья, забывает вымыть чашку.

– Я пойду, – поднялась Саша. – До свидания.

Она, не оглядываясь, исчезла в подъезде, Илья тяжело поднялся, купил в ближайшем магазине две бутылки воды, чтобы оправдаться перед Варей за свое отсутствие. Машину она наверняка видела и спросит, где он был.

– Илюша! – Варя выбежала в прихожую, как выбегала когда-то давно, обняла его и капризно спросила: – Почему не предупредил, что придешь пораньше?

– Так вышло. – Он поцеловал жену в лоб, осторожно высвободился, отнес воду в холодильник.

– Илюш, а это точно, что тебя назначат?

– Надеюсь. Обычно такие предложения делают, когда все решено.

– Ой, как здорово! Я так хочу с тобой работать. А то получается, что мы практически не видимся.

– Мы видимся ровно столько же, сколько все нормальные люди на свете, – ответил он и испугался, что Варя сейчас прицепится к его словам о нормальных людях.

Жена пропустила это мимо ушей, что было ей совсем несвойственно, и он понял, что с Варей скандалящей ему гораздо легче, чем с притворяющейся.

– Варя, мы не будем работать вместе, – он сел за стол, стараясь не смотреть на жену.

– Почему? – тихо спросила она.

– Потому что я считаю неправильным, когда один из супругов работает под началом другого.

Он все-таки взглянул на нее. Она кусала губы, и ему стало искренне ее жаль.

– Варюша, у нас все будет хорошо, – пообещал он. – Для этого необязательно вместе ездить на работу.

– Я тебе верю, – покорно кивнула Варя. Подошла к окну и предложила: – Пойдем в парк. Жара спала, погуляем.

– Пойдем.

Он очень боялся столкнуться с Сашей. Повезло, они ее не встретили. Под легкий шум деревьев Варя изредка что-то говорила, он односложно отвечал.

Текучка помогала на время забыть о необходимости выполнить дело. Сегодня Иванников успел многое – договорился с новым поставщиком, отправил заместителя на открытие нового магазина в Тверь.

Выйдя вечером из лифта, шагнул к собственной квартире, передумал и позвонил в соседскую дверь.

Татьяна открыла сразу, как будто специально его ждала.

– Здравствуйте, – удивилась она.

– Тань, я Васе книги с дачи привез, – объяснил Иванников. – Посмотришь?

– Спасибо, Слава, – улыбнулась Татьяна. – Только Вася спит уже.

– Извини, – спохватился он. – Я не подумал, что поздно.

– Ничего, – успокоила она. – Если заснул, его уже не разбудишь.

– Зайди, – пригласил он. – Посмотри книжки.

– Мам, – негромко крикнула Татьяна в глубь квартиры. – Я к Славе на минутку.

Иванников отпер дверь, включил свет. Татьяна была у него впервые. Сам он к соседям заходил нередко, пару раз даже сидел с Васей, пока Таня бегала то ли в аптеку, то ли в магазин.

– Проходи, – он шагнул в комнату, показал на диван, достал из рюкзака привезенные книжки.

Она огляделась, взяла потрепанные томики приключений, села в угол дивана, полистала.

– Спасибо, – подняла на него глаза, улыбнулась. – Мы вернем.

– Это необязательно, – отмахнулся он и предложил: – Выпить хочешь?

Он был уверен, что Татьяна откажется и немедленно уйдет, но она согласилась, и он этому обрадовался.

Протянув ей бокал с вином, Иванников тоже сел на диван, не слишком близко, но и не на другой край. Хотел сказать тост, а сказал совсем другое:

– Васин отец знает, что у него есть сын?

– Да, – сразу ответила она, не глядя на него.

– И… что?

– И ничего. Он женат, и я не имею к нему никаких претензий. – Она отпила вина, поискала глазами, куда поставить бокал, и поставила на пол. – Я не хочу об этом говорить.

– Таня, ты была совсем девочкой, – надо было замолчать, но нечистая сила тянула его за язык.

– Я не имею к нему претензий, – повторила она.

– Прости. – Свое вино он выпил сразу, встал, налил еще и, не поворачиваясь к ней, быстро сказал: – Выходи за меня замуж. Я буду хорошим мужем.

Ему было страшно к ней повернуться, потому что, произнеся то, чего совсем не собирался, он понял, что ее сияющие глаза на самом деле есть единственное, что дорого ему в этой унылой жизни.

– Знаешь, – она заговорила не сразу, и он только тогда смог к ней повернуться, – на самом деле ты меня спас. И я тебе очень благодарна. Когда… все это случилось, я думала, что не выживу. Выжила бы, конечно, особенно когда Васька родился, но горе у меня было ужасное. А когда я тебя видела, почему-то становилось легче.

– Выходи за меня замуж, – перебил он.

– Нет, Слава, – она покачала головой, подняла с пола свой бокал, допила вино.

– Почему?

– Потому что ты не будешь со мной счастлив. Потому что тебе не хочется меня обнять. Потому что семейная жизнь должна быть радостью для двоих, а не для одного.

– Таня…

– Пока, Слава. Спасибо за книги. – Она легко улыбнулась и поднялась.

Почти сразу хлопнула дверь.

Он ее совсем не знает. Он ожидал, что Татьяна откажется выпить, но она согласилась. Он был уверен, что его предложение станет для нее верхом счастья, а она ему отказала.

Он отлично знал только одного человека – Ксюшу. Иногда его самого поражало, как точно он предвидел ее слова и поступки.

Почему-то, вспоминая Ксюшу, он всегда видел последний день своей прежней, беззаботной и счастливой, жизни. Как будто все, что происходило до этого, было настолько далеким, что казалось придуманным.

В тот день они ездили купаться на Москву-реку. Иванников ждал Ксюшу у подъезда и злился, что она опаздывает, потому что до электрички времени было в обрез, а следующая шла только через два часа. Ксюша выскочила виноватая, сразу начала извиняться, слушать ее было некогда, Иванников схватил ее за руку, и они побежали к метро. На поезд успели, даже подождали пару минут на платформе.

В вагоне она смотрела в окно, провожала глазами россыпи цветов на насыпи и улыбалась, поглядывая на него. Он тоже ей улыбался и старался прогнать предчувствие беды. Впрочем, не исключено, что ему только теперь стало казаться, что он что-то предчувствовал.

Потом они недолго шли по берегу и остановились около удобного песчаного спуска к реке. Вода была теплой, Ксюша попробовала ее ногой, ахнула от восторга, отплыла от берега, повернулась на спину.

Он тоже немного поплавал, хотел доплыть до противоположного берега, но не стал – по реке изредка ходили баржи, проносились катера, Ксюша стала бы нервничать, бояться за него. Он сидел на берегу, смотрел, как она качается на волнах от прошедшего мимо судна. Наконец махнул рукой – вылезай. Она послушалась, ей нравилось ему повиноваться.

Потом они ели бутерброды, собранные ее мамой, запивали их газированной водой. Потом снова лезли в воду.

Домой вернулись поздно. Ксюша первой заметила во дворе двух знакомых парней и махнула им. Они знали всю молодежь в округе, с кем-то учились, с кем-то просто тусовались. Иванников подошел поздороваться, Ксюша тоже. Новость, которую они услышали, оказалась настолько ошеломляющей и жуткой, что в нее трудно было поверить.

Сегодня утром за Игорем Трофимовым из их школы явилась полиция, а он, наркош недоделанный, с перепугу сиганул с шестого этажа. Насмерть, конечно.

С чего бы Игорьку в окно кидаться, парни не знали, но это знала Ксюшина мама. Она плакала, рассказывая, что ее бывший ученик Игорь Мариночку убил и деньги украл. Мама утром позвонила Марине, а ответил ей мужской голос… Игорь в том же здании работал, полиция его сразу нашла, но он сам себя наказал… Соседка видела, как он падал, до сих пор в себя прийти не может…

Ксюша слушала и боялась поверить, что мама говорит о тете Марине, которую она видела только вчера.

Потом Ксюша заплакала, Иванников ее утешал, как умел. И не мог собраться с мыслями.

Игоря Трофимова он презирал, а Ксюша жалела. Когда-то это был нормальный парень, учился в их школе классом ниже. Потом, кажется, даже поступил в институт. А потом превратился в ничто, и очень быстро. Наркомания – страшный приговор. Вроде бы родители пытались его лечить, но без толку.

Ксюша продолжала видеть в Игоре человека, убеждала его, уговаривала. Иванников с ней спорил, и она называла его жестоким и бессердечным.

Он и сам давно считал себя бессердечным.

Он ошибался, сердце у него было. Оно сейчас саднило оттого, что Таня ему отказала. Он, возвращаясь домой, больше не увидит, как зажигаются внутренним светом ее глаза, а Вася никогда не прижмется к нему тощеньким боком. Странно, что он до сих пор не понимал, как сильно это ему нужно.

30 июля, среда (день)

Вырваться из сна было трудно. Саша нашарила пиликающий будильник, выключила сигнал и села в постели. Будильник можно было переставить вперед минут на двадцать и еще поваляться в сладкой полудреме, но она не допустила слабости, встала и поплелась на кухню.

– Пора вставать, – пожаловалась собаке. – Нужно идти денежки зарабатывать.

Тошка вытянул передние лапы, уморительно потряс головой, зевнул.

– Сейчас быстренько погуляем, и я уйду. А ты сиди тихо, не балуйся и меня жди.

По-хорошему надо было взять с собой что-то к чаю из фруктов, но Саша, как обычно, вечером про это забыла, а сейчас собирать сухой паек уже некогда.

– Пойдем, – Саша допила кофе, поставила чашку в мойку, надела на Тошку ошейник.

По проезжей части проехала поливальная машина, Саша отступила подальше от края тротуара, потянула за собой собаку, посмотрела вслед оранжевой машине, а потом уставилась на дверь расположенного на другой стороне улицы маленького магазинчика, куда часто заходила за продуктами.

Магазин, в котором продавали все, от мяса до фруктов, чудом сохранился между сетевыми супермаркетами. Покупатели здесь давно были знакомы с продавцами, встречаясь на улице, здоровались с ними, называли друг друга по имени. Саша ходила сюда с первого дня, как только стала жить в когда-то бабушкиной квартире.

Над дверью магазина висела видеокамера и смотрела прямо на Сашу.

– Подожди, – остановила она пса, тянувшего ее ко входу в парк. – Потерпи, Тоша.

Таща собаку за поводок, Саша перебежала в неположенном месте улицу, подергала дверь – заперто.

Осмотрела снизу камеру и зачем-то опять подергала дверь. До открытия магазина оставалось больше двух часов.

Наспех погуляв с Тошкой, Саша проверила, не забыла ли карточку-пропуск, и отправилась на работу, стараясь настроиться на выполнение служебных обязанностей.

У выхода из метро ее нагнала Юля, робко улыбаясь, поздоровалась.

– Как Боря? – Саше стало стыдно, что она не навестила парня и даже не позвонила.

– Нормально. Он дома уже, скоро на работу выйдет.

– Слава богу. – Саша за руку остановила шагнувшую в сторону тротуара Юлю и кивнула на скрытую за кустами дорожку: – Пойдем здесь.

– Тут дорожка? – удивилась Юля. – Я не знала.

– Ты недавно работаешь. Раньше здесь все время что-то копали, строили. Другой дороги не было, мы всегда тут ходили. Привыкли.

– Мы с Борей поженимся.

– Поздравляю. Он хороший парень. А что ты так рано, Юля? – Саша достала телефон, посмотрела: до восьми оставалось больше двадцати минут. – В такое время никто, кроме нашей службы, не приходит. Гуля тоже ранняя пташка. А ты могла бы еще два часа спать.

Дорожка свернула к тротуару. Улица была почти пуста, только впереди, метрах в ста, у перекрестка, виднелись редкие фигуры прохожих. Трамвай остановился и погрохотал дальше. К тротуару одиноко прижалась «Вольво». Саша мельком посмотрела на пустую машину.

– Я тоже ранняя пташка.

До смены Саша успела выпить чашку чаю, твердо пообещав себе в следующий раз обязательно захватить хотя бы пачку печенья. Чашку с надписью «Александра» подарил ей папа. Она была совсем старая, золотой ободок почти стерся, но Саша ее любила и считала, что она приносит удачу.

Отхлебнув чаю, Саша подошла к окну, раздвинула жалюзи. Сверху хорошо было видно улицу, на которой все еще наблюдалось мало прохожих и забор. Территория промзоны частично тоже была видна, но там уж точно нет ничего интересного, около мусорных баков свалены длинные доски, а на них разлеглась серая кошка.

У забора стоял человек, курил. Бросил окурок, затоптал, раздвинул ветки кустарника, осмотрел дорожку, по которой Саша недавно прошла вместе с Юлей. Мужик сделал несколько шагов, повернул назад, опять полез в кусты.

Саша бросилась к сумке, торопясь, достала телефон, набрала Ивлеву.

– Юля, ты сможешь сейчас выйти?

– Куда? – не поняла та.

– На улицу.

– Ну… Могу.

– Юля, внизу стоит серая машина, мы мимо нее проходили. Запомни марку и номер. А еще лучше сфотографируй, только осторожно. Я думаю, водитель прячется за кустами.

Водителя тоже хорошо было бы сфотографировать, но подставлять девчонку Саша побоялась.

– А?..

– Юля, быстрее, он может уехать.

Ивлева выскочила из-под козырька здания, поднесла телефон к уху, заспешила к проезжей части. Саша со страхом следила за оранжевым топиком. Девушка вполне естественно огляделась, покрутила телефон в руках, перешла неширокую улицу, опять сделала вид, что разговаривает.

– Саш, принимай смену!

– Иду.

Юля прохаживалась по улице, останавливалась, поворачивала назад.

Улица выглядела абсолютно безопасно.

– Иду, – повторила Саша.

Варя проснулась совершенно разбитая, полежала, отвернувшись к стене, поняла, что больше не заснет. Заворочался Илья, она посмотрела: муж протянул руку к будильнику – выключил. Варя снова отвернулась, слушала, как он пошуршал тапочками, вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Варя легла на спину, закинув руки за голову. Согласно новой роли, ей следовало встать, приготовить завтрак, улыбаться и желать ему успехов. Она хорошо понимала, что надо делать, только лицедействовать после вчерашнего удара оказалось ей не под силу.

Удар она получила сильный и совершенно неожиданный, странно, что сумела не сорваться. Представить, что Илья откажется с ней работать, до вчерашнего вечера было чем-то совершенно нереальным.

За дверью послышались шаги, Варя приготовилась улыбнуться. Дверь не открылась.

Нечто похожее она переживала несколько лет назад, когда муж защитил диссертацию. Илья тогда ходил счастливый, все его поздравляли, и Варя поздравляла. И почти заболела от того, что он оказался на ступеньку выше ее.

– Я так за вас рада, – сказала тогда ее двоюродная сестра Настя. Варю зачем-то черт занес к ней в гости.

– Чего радоваться-то? – поморщилась Варя. – Степень денег не прибавляет.

Настя уставилась на нее, как будто сто лет не видела, а потом выдала:

– Несчастный ты человек, Варя.

– Что?! – опешила та. – Я несчастная? Это ты несчастная! Не удивлюсь, если до сих пор в девицах ходишь! А мне ты просто завидуешь.

– Мне тебя жалко, – словно не слыша, вздохнула Настя. – У тебя такой отличный муж, тебе бы радоваться, а ты злостью исходишь. Ты ему завидуешь. Не можешь его успехи воспринимать как свои. Не дано тебе.

Они тогда серьезно разругались. Варя думала, что навсегда, но Настя перед Новым годом позвонила, поздравила, и постепенно ссора сгладилась.

И все-таки тогда Варе было легче. Тогда Илья не посмел бы не взять ее на работу. Тогда он этого хотел. Она зря трепала себе нервы.

Илья изменился, и она ничего не могла с этим поделать.

Варя через силу поднялась, прошмыгнула в ванную, вгляделась в свое бледное отражение. Лицо было в порядке даже с утра, и это придало ей сил.

– Позавтракал? – улыбнулась она, входя в кухню.

– Яичницу сделал. – Муж встал, поцеловал Варю. – Хочешь, тебе пожарю?

– Не надо, – отказалась она. – Я сама. Ты где сегодня?

– Сейчас на старую работу поеду, а там видно будет.

– Приказ не подписан еще?

– Не знаю.

Только идиот мог выйти на новую работу, не зная, подписан ли приказ, но Варя промолчала. Включила электрический чайник, полезла за травяным чаем.

Как-то Илья, радуясь собственному остроумию, сострил – никогда не надо никого учить, умного незачем, он сам все знает, а дурака бесполезно, все равно не научится. Вот уж точно, Илья так ничему и не научился, если даже не поинтересовался приказом.

– Варь, я пошел! – крикнул он из прихожей.

– Пока, – откликнулась она и, когда хлопнула дверь, подумала, что напрасно не вышла его проводить.

Впрочем, она никогда его не провожала и не встречала. И ее здорово бесило, когда золовка Катя выскакивала навстречу Глебу. Это Варя неоднократно наблюдала, приезжая на дачу к свекрови. Как-то она сказала Илье, что Катины восторги по поводу приезда мужа выглядят ненатурально и фальшиво, Илья ее не поддержал, и Варя сильно на него разозлилась.

Она посмотрела в окно – машины Ильи уже не было. Подумала, что следовало бы заняться работой, она несколько дней совсем ничего не делала, но думать о таблицах с данными было невмоготу. Она постояла у окна, вздохнула и направилась к телефону.

Максим ответил сразу. Из трубки слышался шум улицы, близкий автомобильный гудок.

– Макс, – пожаловалась Варя, – мне плохо.

– Что случилось? – встревожился он.

– Ничего. Мне плохо без тебя.

– Давай встретимся днем, – с небольшой заминкой предложил он.

– Давай, – грустно сказала Варя.

До свидания времени оставалось много. Варя полежала в ванне, тщательно уложила волосы. По случаю жары совсем чуть-чуть подкрасилась и осталась очень собой довольна.

Опаздывать на свидание не стала, у места встречи в метро оказалась вовремя, минута в минуту. Максим уже ждал, конечно. Варя шагнула к нему и, не обращая внимания на людей рядом, как девчонка, прижалась к его груди. Он на мгновение замер, потом ласково погладил Варю по спине, шепнул:

– Я люблю тебя, – и быстро потянул ее за собой.

Кондиционер в съемной квартире отсутствовал, но лежать напротив открытого настежь окна было не жарко, а приятно.

– Ты чем расстроена, Варенька? – Максим повернулся к ней, приподнялся на локте.

– Я совершенно не могу выносить Илью. – Она протянула руку, погладила его по щеке, он поцеловал ей пальцы. – Физически не выношу. Просто не знаю, что делать.

– Разводиться. – Максим повернулся на спину, подложил под голову руку.

– Это сложно, Макс, ты же знаешь. – Она бы развелась, если бы была уверена, что он не окажется неудачником, как Илья. И потом… Он тоже не торопится подавать на развод.

– Я люблю тебя.

– Я тебя тоже. Макс, как ты все-таки умудряешься выкраивать для меня время?

– Знаешь, – улыбнулся он, – я не хотел пока говорить, но скажу…

Он, не поворачивая головы, скосил глаза на Варю.

– Что? – теперь она приподнялась на локте и заглянула ему в лицо.

– Я буду начальником Ильи.

– Что?!

– Угу, – подтвердил Максим. – Меня назначили директором института. Пока, правда, исполняющим обязанности, но это временно. Я сегодня приказ видел. Меня директором, а Илюшку главным инженером.

– Господи! – Варя откинулась на подушку. – Не может быть!

– Может, – усмехнулся он. – Уже есть.

– Не может быть, – повторила Варя и засмеялась.

Она хохотала и вытирала выступившие от смеха слезы. Она не помнила, когда в последний раз ей было так весело.

Ксюша, как обычно, позвонила свекрови и услышала, что Ильдар Каримович еще в реанимации и никакой помощи от нее пока не требуется. И зачем она приехала?..

Утром Ксюша поговорила с мужем, больше делать было нечего. С Русланом ей никогда не бывало скучно. Она его ждала. Читала, встречалась с подругами, пылесосила квартиру и никогда не скучала.

Ксюша достала пылесос, начала медленно передвигаться по дому и поэтому телефонный звонок услышала, только когда закончила внеплановую уборку.

– Ксюша!

– Надя! – она сразу узнала давнюю подругу.

– Бессовестная ты! – упрекнула ее Надежда. – Хоть бы позвонила! С Ленкой встретилась, а мне сообщить о приезде необязательно?

– У меня свекор болеет, – начала оправдываться Ксюша. – Операцию ему сделали, сейчас он в реанимации. Сама понимаешь, никакого настроения… Ты не обижайся. Неужели думаешь, что я бы уехала, не повидав тебя?

– Что со свекром-то?

– Рак. Давай не будем об этом. Как твой Антошка? – Имена и дни рождения детей подруг Ксюша никогда не забывала. Антошке должно быть месяцев восемь.

– Растет, – засмеялась Надя. – Приезжай, посмотришь.

– Слушай, – оживилась Ксюша. – А давай я к тебе прямо сейчас приеду.

– Давай, – обрадовалась подруга. – Только Антошка не даст поговорить. Может, вечером? Дима придет с работы и меня отпустит.

Надин муж Дима Ксюше нравился. А вот сама она мужу подруги – не очень. Почему она так думает, Ксюша объяснить не смогла бы, но уверена в этом твердо и когда-то очень по этому поводу переживала. Она любила, когда к ней хорошо относятся, и всегда старалась людям нравиться.

Впрочем, теперь ей было не до Димы.

– Давай сейчас, – решила Ксюша. – Справимся вдвоем с твоим разбойником.

Когда она приехала к Наде, разбойник спал. Осторожно, стараясь не скрипнуть дверью, она полюбовались спящим малышом.

– На Диму похож, – сообщила шепотом Ксюша, устраиваясь на кухне.

– Угу, – кивнула Надя. – Такой же вредный. Как тебе за границей? Не скучаешь?

– Скучаю, – соврала Ксюша.

– Ты какой чай пьешь? Зеленый? Черный?

– Любой. Кого-нибудь из наших видишь?

– С Антошкой не очень кого-то увидишь. Славку недавно встретила. Ты с ним как?..

– Никак, – отрезала Ксюша.

– Он не женился.

– Знаю. Лена говорила.

Надька всегда была любопытна сверх меры и бестактна. Ксюша же не напоминает ей о страстном романе с соседом-хоккеистом. О хоккеисте Ксюша иногда слышала по телику и даже знала, что тот тоже не женат и нередко попадает в скандалы с какими-то девками.

– Кормить бросила, но не худею, – пожаловалась Надя.

Ксюша собралась ответить, что худеть ей не стоит, никакого лишнего веса не заметно, но тут раздался громкий треск работающей где-то рядом дрели. Или отбойного молотка.

– Антоша проснется, – испугалась Ксюша.

– Великая загадка, – заявила Надя. – От шепота мы просыпаемся, а от такой трескотни нет.

И точно, ребенок спал, уморительно подложив ладошку под щеку.

– Городской мальчик, – объяснила подруга. – Шум большого города для нас естественная среда, мы ее не замечаем.

– Кто-то ремонт делает? – вернувшись на кухню, спросила Ксюша.

– Соседи наверху. Ты Игоря Трофимова из нашей школы знала?

Зря она приехала. Трофимов был последний, о ком Ксюше хотелось говорить.

– Ну как… – она пожала плечами. – В лицо знала. Он же погиб давно.

– Погиб, – кивнула Надя. – Знаешь, мне его всегда жалко было. Он хороший парень был, до сих пор не могу его убийцей представить.

– Наркотики…

– Да. – Подруга помолчала. – И мама у него очень добрая была. Жалко ее, полгода назад умерла, не знаем теперь, кому квартира достанется. Это у Трофимовых ремонт. Вроде бы их родственники въезжают. Не дай бог, попадутся какие-нибудь кретины, начнут музыку включать на весь подъезд.

– Не дай бог, – согласилась Ксюша.

Подруга вконец испортила ей настроение. Возвращаясь домой, Ксюша старалась не думать об Игоре Трофимове, но все равно думала.

Если бы не Славка, она про Трофимова совсем ничего бы не знала. С какой стати ей интересоваться парнем моложе ее?

У Славкиного отца был гараж. Кажется, они учились в девятом классе, когда машину его родители не то продали, не то разбили, а новой так и не приобрели. В гараже хранились инструменты, стопки старых журналов, еще какой-то хлам. Для Славы и Ксюши это стало излюбленным местом времяпрепровождения, почти домом.

В гараже сидели после уроков, здесь собирались с друзьями. Если кому-то нужно было увидеть Ксюшу или Славика, шли сюда. Она уже не помнила, как получилось, что и Игорек стал туда наведываться, помнила только, что иногда парень очень им со Славкой мешал.

Ксюша первая заметила, что ведет себя Игорь странно, а глаза у него словно стеклянные. Какое-то время они даже спорили со Славкой по этому поводу, поскольку наркомания в их среде была явлением исключительным и почти невозможным, несмотря на ужасающую городскую статистику.

Ну а потом спорить стало не о чем, в диагнозе можно было не сомневаться. Слава парня стал откровенно презирать, у Ксюши сжималось сердце, когда он выгонял несчастного Игорька. А выгонял Слава опустившегося приятеля всегда, если тот был под кайфом.

Игорь приходил снова, клянчил деньги. Слава не давал, а Ксюша тайком совала, если они у нее были.

Тем летом, когда убили Марину, Игорь казался излечившимся. Из института к тому времени он благополучно вылетел, периодически устраивался на какую-то работу, периодически лечился, потом опять срывался.

Придя впервые к Марине в фирму, Ксюша встретила Игоря в коридоре. Парень казался совсем нормальным, они постояли, поговорили. Потом еще пару раз встречались в том же коридоре. Ксюше хотелось верить, что беды Игоря позади. Она даже говорила об этом Славе, но он только усмехался.

В тот ужасный вечер они застали Игоря у гаража.

– Одолжи тысячу, – попросил Трофимов, пряча глаза от Славы.

– Нет! – отрезал тот, отпирая гараж.

– У меня нет, – виновато сказала Ксюша. – Мне зарплату предлагали дать, но я отказалась. Хозяйка кучу денег в офис привезла, зарплату только завтра выдают. Игорек, у меня правда нет.

Потом Игорь куда-то исчез, а они еще посидели со Славой. Ксюша крутила в руках сумку, которую незадолго до этого принесла в гараж, потому что выбросить ее было жалко. Сумка была от маленького ноутбука, с розовыми цветами на желтом фоне. Ксюша ее любила, носила в институт и просто так и очень жалела, когда она вконец истрепалась. Ей хотелось, чтобы Слава нашел ей какое-нибудь применение, хотя бы инструменты в нее сложил, но она так и валялась без дела.

В гараже тогда они посидели недолго и пошли гулять.

Сумку от ноутбука Ксюша бросила на стул, на котором сидела.

Она посмотрела на часы, прикинула, не поехать ли к родителям, но поехала домой, ждать, когда Руслан кончит работать и можно будет снова с ним поговорить.

Незаконченных дел у Ильи практически не осталось. Он проинструктировал заместителя, который и без того был в курсе всей текучки, и решил опять поехать в институт. Новая работа помогала забыть о Варе и о том, что, проезжая утром мимо парка, он надеялся увидеть Сашу, но так и не увидел.

Он уже запирал кабинет, когда зазвонил директорский телефон.

– Зайди ко мне, – попросил генеральный.

Он всегда просил, а не приказывал, Илье нравился такой стиль.

Идя к его кабинету, Илья с тоской думал, что услышит сейчас отказ в обещанном назначении. У него не будет работы, которая поможет хотя бы на время не думать о том, как тяжело ему с Варей. Он всю жизнь будет готовить статистику для начальства и не сможет влиять на эту статистику.

– Взгляни, – генеральный протянул ему два скрепленных степлером листка бумаги.

Решение совета директоров утверждало назначение главного инженера дочернего предприятия. Илье так полегчало, что он даже не сразу понял, что фамилия фигурирующего в том же решении директора ему отлично знакома.

Он никак этого не ожидал.

– Ты о Логинове слышал что-нибудь?

– Я с ним учился в одном классе, – Илья опустился на стул, вернул приказ генеральному.

– Ну и как?

– Как специалиста я его не знаю.

Он знал Максима только как посредственность. Как хитренького и неумного приспособленца. В восьмом классе у Макса выходила тройка по русскому языку. Он не отходил от молоденькой учительницы, подобострастно на нее смотрел, таскал ей домой тяжелые сумки. Получив заветную четверку, с учительницей даже не здоровался, встречаясь в школьных коридорах.

– Если он будет тебе мешать, звони мне немедленно. Политика политикой, а делу мешать я не позволю.

– Ладно, – кивнул Илья.

Места на парковке у нового места работы Илья еще не имел, поэтому ехать решил на метро. Стоял у дверей полупустого вагона, тупо смотрел на проложенные по стенам тоннеля кабели.

Варю он заметил, когда вагон еще двигался, ее вел по перрону станции за руку рослый мужик. Илья выскочил из вагона, чувствуя, как застучало в висках, и злясь из-за этого. Пара была далеко впереди, он бросился следом, боясь, что их потеряет, и только тогда понял, что мужик, к которому Варя прижималась боком, – это его школьный приятель и будущий начальник Максим Логинов.

Следить за собственной женой было пошло и неприлично, но Илья шел за ними, стараясь не слишком приближаться, а когда они вошли в подъезд жилого дома, еще какое-то время постоял, глядя на серую дверь с кодовым замком.

Тупое оцепенение сменилось облегчением – Варя сама решила свою судьбу, Илье больше незачем ее опекать и о ней заботиться. Он только обязательно должен ее предупредить, что полагаться на Максима опасно. И верить ему нельзя.

Студентом Максим ухаживал за одной из Катиных подруг. Сначала девчонка на него внимания не обращала, а потом сильно влюбилась. И Максим сразу ее бросил.

Варе нужно рассказать об этом, с тоской думал Илья. Стук в висках прошел, но сразу заболела голова.

Он заметил пустую лавочку у входа в метро, сел, откинувшись на деревянную спинку.

Сидел на самом солнцепеке и понимал, что, несмотря ни на что, не сможет бросить Варю. Именно потому, что она связалась с Максимом. Обнять никогда не сможет и бросить тоже. Как Саша не смогла бы бросить Тошку, если бы он вдруг ее укусил.

Варя – злая капризная дурочка, Максим никогда на ней не женится. Он и добился-то ее, чтобы досадить Илье. И бросит, как только она перестанет быть ему нужна. Как Катину подружку.

Макс – счастливый человек, он будет радоваться жизни, зная, что Варя страдает. А он, Илья, не сможет.

Илья тяжело поднялся и поехал на старую работу.

До вечера он просидел, раскладывая пасьянс на экране компьютера. Когда-то этим любила заниматься сестра, а он над ней смеялся.

Старался о жене не думать, но не получалось. Время шло, встреча с Варей приближалась.

В квартиру он поднимался, намереваясь сказать, что днем ее видел и что надеяться на Максима ей не стоит. Он скажет, а там видно будет.

Варя орала в трубку городского телефона:

– А мне какая разница?! – Крик его оглушил. – Если бы нас не было, она устроилась бы? Вот пусть и устраивается!

– Варь, в чем дело? – стараясь на нее не смотреть, спросил он.

– Ни в чем, – бросила она ему, виновато улыбнувшись, и тихо выговорила в трубку: – Мы не сможем ее приютить! Не смо-жем! Я не знаю, что ей делать! Мам, все, пока!

Илья выхватил у нее трубку, отошел к окну.

– Вера Александровна, здравствуйте, что случилось?

– Илюша, я понимаю, это вас стеснит, но речь идет только об одной ночи, – быстро заговорила теща. – Только об одной ночи.

– Да что случилось-то? – не понял он.

Теща просила приютить на ночь родственницу с маленьким ребенком. Его нужно проконсультировать в какой-то детской клинике, а у тещи ремонт, сами еле помещаются, и краской пахнет. Разве можно в такие условия грудному ребенку? А гостиницы дорогие, откуда в провинции такие деньги? Средства еще на лекарства пригодятся…

– Вера Александровна, не беспокойтесь, я все сделаю, – перебил Илья.

Записал номер поезда, которым должна приехать родственница, положил трубку и только тогда рискнул посмотреть на жену.

– Ты не пустила переночевать женщину с ребенком? – ему казалось, что он впервые увидел Варвару.

– Если бы нас не было, она бы устроилась, – раздраженно пожала плечами Варя.

Красивая, ухоженная, чужая женщина еще что-то говорила, и он замирал от ужаса, что мог бы прожить с ней всю жизнь.

– Я не вернусь, Варя.

Он посмотрел на часы, прикинул, сколько времени осталось до поезда.

– Что?

– Я сейчас уйду и больше не вернусь.

Он хотел предупредить ее насчет Максима, но ему было противно видеть ее и слышать. Он достал из тумбочки ключи от родительской квартиры и выскочил за дверь.

Поезд пришел по расписанию. Илья вошел в вагон, помог выбраться совсем молодой мамаше с сонным малышом, привез их в квартиру, в которой вырос, сходил за продуктами.

Только засыпая в своей бывшей комнате, он испытал приступ тяжелого страха. Он мог и дальше продолжать считать Варю слабой и беспомощной и жалеть ее за душевную недоразвитость. Он мог так и не понять, что жалеть нужно не Варю, а тех, кто рядом с ней.

Он мог отказаться от своего счастья. От Саши.

Он мог дорого заплатить за свою ошибку.

Умница Юля звонить Саше не стала, послала эсэмэску, что стоит за дверью диспетчерского пункта, торопливо сунула ей флешку с фотографиями и, несмотря на зашкаливающее любопытство, лишних вопросов не задала.

Рассмотреть фотографии хотелось нестерпимо. Саша не выдержала и, когда напарник пошел обедать, вопреки всем инструкциям воткнула флешку в компьютер.

Снимков было много. Мужчина выходит из кустов, оглядывается, садится в машину.

На двух фотографиях его лицо было видно отлично. Саша откинулась на высокую спинку кресла, задумалась. Она не могла бы поклясться, что этот мужик уже попадался ей на глаза. И не взялась бы утверждать, что никогда его не видела.

А вот номер машины показался ей знакомым. Она впервые обратила внимание на «Вольво», когда Гуля ждала ее после смены. Во-первых, «Вольво» нечего было делать в таком безлюдном месте, а во‑вторых, номер был похож на номер ее первой машины. Тогда все утверждали, что автомобиль она, как неопытный водитель, обязательно разобьет, а она не допустила даже царапины. Машину помял неизвестный придурок, когда Саша оставила ее у супермаркета, покупая подарки к Новому году.

Но… когда «Вольво» впервые попалась ей на глаза, Боря еще был жив-здоров, а Саша не подозревала о существовании Юлиной сестры.

Она выдернула флешку, ответила на очередной вызов диспетчерской связи.

Ближе к вечеру позвонила Гуля.

– Говорить можешь? – буркнула она в трубку.

– Могу, – кивнула Саша, косясь на ненадолго притихший служебный телефонный аппарат.

– Мне сейчас звонила Лизка, мы ее своими поисками заразили. Она что-то нарыла, поделиться хочет.

– Ой! – взмолилась Саша. – Договорись на вечер или на завтра, я тоже хочу послушать.

– Ладно, – засмеялась Гуля. – Пока.

– Подожди! – Саша еле успела остановить ее. – Купи два парика.

– Каких?

– Любых. Подешевле. Один совсем светлый, второй потемнее.

– Ты что, Саш? – удивилась Гуля. – Как я могу тебе без примерки парики купить?

– Не мне, а нам, – поправила Саша. – Короче, нам с тобой нужны парики. Светлые, но не одинаковые. Потом объясню.

– Мы будем перевоплощаться?

– Да.

– Зачем?

– Надо. Вечером приходи ко мне.

– Слушаюсь, – озадаченно согласилась Гуля и отключилась.

Время до конца смены тянулось медленно. Саша без конца подходила к окну, смотрела вниз – ни человека в кустах, ни машины у тротуара.

Прибежав домой, Саша сунула в рот кусок колбасы, подхватила Тошку, дала ему остановиться у ближайшего дерева и бросилась к магазину, над дверью которого заметила утром видеокамеру.

Нарушать правила не стала, привязала пса у входной двери. Покупателей почти не было, продавщицы тихо переговаривались о чем-то, смеялись.

– Здравствуй, Сашенька, – увидела ее высокая пожилая дама за прилавком с фруктами.

– Здравствуйте.

– Черешня у нас какая, посмотри. Сегодня привезли. И абрикосы. Узбекские, без консервантов.

Продавщицу звали тетя Рая. Отчества Саша не знала, а назвать ее тетей ни разу не рискнула.

– У меня к вам большая просьба, – перегнулась через прилавок Саша. – Я бы хотела посмотреть записи с вашей камеры у входа. Если это возможно.

– Возможно, наверное, – удивилась тетя Рая. – А зачем тебе?

– Недавно на мою подругу напали в парке, – сказала Саша. – У меня есть подозрение, что это кто-то из знакомых.

– Как напали? – схватилась рукой за грудь женщина.

– Это в пятницу было, да? – незаметно подошла большеглазая, очень красивая девушка из молочного отдела. Она смотрела с сочувствием, без лишнего любопытства. – Это на нее маньяк напал?

– На нее, – кивнула Саша. – Слава богу, все обошлось, она не пострадала.

– А полиция что же?

Саша молча пожала плечами.

– Не хотят работать! – возмутилась женщина, у которой Саша обычно покупала хлеб. – А зарплаты у них сейчас хорошие…

– Может быть, найдут, – заступилась за полицию Саша.

– Арсен! – крикнула тетя Рая. – Иди сюда!

Арсеном оказался парнишка, которого Саша видела всего пару раз. Он приходился тете Рае каким-то родственником. Саша однажды слышала, как та, показывая на парня, с гордостью рассказывала, какой он умный мальчик. В институт поступил на бюджетное отделение.

– Пригодилась твоя камера, – покачала головой тетя Рая. – А я все тебя ругала, зачем деньги тратишь.

Через полчаса Саша возвращалась к подъезду с записью часового интервала прошлого пятничного вечера.

Еще через час она удовлетворенно покачивалась в кресле, глядя на экран компьютера.

Зазвонил дверной звонок. Довольная Саша открыла Гуле и сразу потащила ее к компьютеру.

– Смотри, – гордо показала на экран. – Смотри внимательно.

Гуля отличалась дотошностью. Еще раз сама просмотрела фотографии, сделанные Юлей, прокрутила видео из магазина. Возразить было нечего, человек из кустов зачем-то шел за ними, когда они выгуливали Тошку в парке.

– Я его не знаю. Я никогда его не видела, – твердо заявила Гуля.

– Я тоже, – вздохнула Саша. – Парики купила?

Парики Гуля купила согласно инструкции. Совсем светлый с прямым каре до плеч, и светло-русый, кудрявый. Гуле, как ни странно, очень шло быть блондинкой. Саше было все равно, и она взяла оставшийся.

Пора выяснить наконец, что за тайны их окружают.

31 июля, четверг

Жара чувствовалась даже ранним утром. В парк Саша не пошла, прогулялась с Тошкой вокруг ближайших домов, позвонила Гуле, напомнила, чтобы та надела что-нибудь, в чем в последние дни не появлялась.

Сама надела зеленый сарафан, который не носила с прошлого лета, покрутилась в нем и в парике у зеркала. С новой, совсем короткой стрижкой было непривычно, Саша так и не поняла, идет ей такая прическа или нет.

Выпив наспех кофе, она заехала за подругой. Гуля выскочила в бежевом платье, новом, Саша его еще не видела. Тряхнув светлыми волосами, села в машину.

– С богом, – улыбнулась подруга.

– С богом, – хмуро кивнула Саша и неожиданно перекрестилась.

Машину оставили у жилых домов, расположенных на соседней с промзоной улице, и медленно прогулялись по скверу, одной стороной смотревшему через трамвайные пути на забор промзоны. Место для наблюдения нашли прекрасное: лавочки за большим кустом черемухи. Весной черемуха наполняла ароматом все ближайшее пространство, и, когда в прошлом году через сквер прокладывали какие-то трубы, Саша боялась, что ее срубят. Слава богу, не тронули.

– Давай я посмотрю потихоньку, машина его стоит или нет, – предложила Гуля.

– Нет! Рискованно.

Сквозь темные листья выход с дорожки на тротуар был виден хорошо. По тротуару шли редкие прохожие, на дорожку свернула женщина с небольшой дворнягой, через некоторое время появилась снова.

– Папу сегодня могут в обычную палату перевести, – сообщила Гуля.

– Слава богу.

Время тянулось медленно. В девятом часу людей на улице стало чуть больше, город уже не казался вымершим. На трамвайной остановке вопреки правилам курили два парня. Подошел трамвай, парни вошли в вагон.

– В это время мы с тобой уже всегда сидим на работе, – Саша посмотрела на часы.

– Значит, скоро он свой пост оставит. Если он там, конечно. Мы долго еще ждать будем?

– Долго, – кивнула Саша. – До упора. Юля придет, попрошу ее посмотреть, стоит ли машина. Она еще не проходила, я бы заметила.

Саша опять посмотрела на часы – начало десятого. Прошла женщина из службы режима, потом дядька, которого Саша иногда встречала в коридорах.

– Ты, наверное, самая первая приходишь. Из ваших еще никого не было.

– Так я и живу ближе всех, – резонно заметила Гуля. – Миша работать начинает в семь сорок пять, зачем же я буду утром одна дома сидеть.

Человек на дорожке показался неожиданно. Лениво огляделся, направился в сторону офиса.

Саша сорвалась мгновенно, понеслась к машине, боясь потерять секунды. Подруга не отставала, но мужика они потеряли. Когда выехали к трамвайным путям, серой «Вольво» уже не было, только тарахтевший мусорщик заезжал в соседний двор.

– Гуля, ты уверена, что никогда не встречала этого мужика? Подумай, – велела Саша.

– Нечего думать. Я его не знаю, – твердо заявила Гуля, снимая парик. – Он за тобой охотится.

– А на тебя напал по ошибке? – хмыкнула Саша.

– Я не уверена, что напал именно он, – вздохнула Гуля. – Поехали к Лизе, я ей вчера сказала, что мы утром заедем.

– Что она нарыла, как ты думаешь?

– Не знаю. Сама же просила без тебя ничего не выяснять.

На этот раз Лиза пропуска выписывать не стала, спустилась сама, залезла на заднее сиденье.

– Откуда вы узнали про Бондарчука?

– Лиз, ну правда случайно, – заверила Гуля. – Не стали бы мы от тебя ничего скрывать.

– Ну ладно, – с сомнением покачала головой Лиза. – Короче, переполох вы устроили страшный. Антоша вчера всю бухгалтерию на ноги поднял, и выяснилось, что денежки из фирмы при старом директоре действительно уплывали. Замглавбуха серый весь ходит и таблетки глотает. Не дай бог инфаркт получит, как Геннадий Федорыч.

– Слушайте, – ахнула Гуля. – Так, может, старый директор инфаркт получил, потому что узнал про утечку денег?

– Очень может быть, – серьезно подтвердила Лиза. – Он дядька честный был. И доверчивый. Документы, не глядя, подписывал. Я сама ему бумаги носила и сто раз видела.

– Доподписывался, – пробурчала Гуля. – На такой должности доверчивым быть нельзя. А про Ольгу узнала что-нибудь?

– Ольга – стерва редкостная.

– Это ты уже говорила.

– Девчонки старались одеваться попроще и почти не красились. Она беситься начинала, если…

– Лиза! – поторопила Гуля. – Не томи.

– Короче, есть у нее мужик. Давно, года три точно. Встречает ее иногда по вечерам. Она из офиса выпархивает и сразу к нему в машину. Кто он, никто не знает. Я его тоже однажды видела, не так давно. Жара уже стояла. Он из машины вышел, прогуливался, а я как раз из офиса выходила. Ольга мимо меня промчалась, и они уехали. Даже «до свидания» не сказала.

Саша порадовалась, что накануне, улучив во время дежурства спокойную минутку, отпечатала на цветном принтере несколько сделанных Юлей фото.

– Это он? – достала она из сумки снимки.

– Нет, – внимательно разглядывая фотографии, покачала головой Лиза. – Точно не он. Лицо совсем другое. И тот постарше. А кто это?

– Сами не знаем. Лиза, не знаешь, Ольга в отпуск собиралась?

– Чуть не забыла! Не собиралась. Как Геннадий Федорыч умер, она ни с того ни с сего отпуск взяла и уехала. Через неделю. Даже нового директора не дождалась. В прошлом году заранее хвасталась, что в Италию на месяц едет. Надоела всем со своим отдыхом. А на этот раз только буркнула, что за границу едет, и все. Сбежала с денежками? – задумалась Лиза.

– Очень может быть. Только почему Бондарчук не сбежал, если тоже участвовал в краже денег? Не мог не понимать, что новый директор первым делом устроит проверку? – спросила Гуля и сама себе ответила: – Потому что он в этом не участвовал. Думаю, Бондарчук узнал про Ольгины проделки случайно и ее шантажировал. Не тот у него уровень, чтобы на равных в таких делах выступать.

Лиза посмотрела на часы, заторопилась и ушла.

– Домой? – спросила Саша, выезжая со стоянки.

Но тут зазвонил Гулин телефон, она послушала, произнесла несколько слов и попросила:

– Довези меня до метро. Папу переводят в палату. Мама просит, чтобы я привезла ему ноутбук с работы.

– Так давай я тебя до места довезу.

– Не надо, тут по прямой совсем близко. Все равно я потом в больницу поеду.

Саша высадила подругу и повернула к дому.

Не то чтобы Иванников очень надеялся сегодня все закончить, но из-за проведенного впустую в кустах утра разозлился ужасно. К тому же назойливо сверлила мысль, что место он выбрал не совсем удачное, не все предусмотрел и закончиться это может не так, как ему хочется.

Поднимаясь в квартиру, задержался на лестничной клетке, прислушался – у соседей было тихо. Оно и понятно, Татьяна на работе, Вася в садике. Ему стало еще больше жаль потерянного времени, лучше бы столкнулся ненароком с Татьяной, увидел, как она тихо и ненавязчиво ему радуется. Жаль, что он так поздно понял, что ее радость – самое ценное в его жизни.

Иванников вошел домой, скинул одежду, отправился под душ и, стоя под прохладной водой, неожиданно подумал, что больше не позволит держать ребенка в городе в такую жару. Он поедет с Васей на море, научит его плавать, Татьянин отказ ровно ничего не значит, потому что она и Вася – главное в его жизни. Нужно только объяснить ей это. Она поймет и поверит.

Он впервые взял Васю на руки, когда мальчику было месяца полтора – Татьянина мать попросила подержать ребенка, пока спустит коляску. Вася – его мальчик, Иванникова. Он не отдаст его никакому чужому мужику и не допустит, чтобы парень рос без мужской руки.

Иванников думал, что привык к одиночеству, и был не прав. Привыкнуть к этому невозможно.

Он устал быть один. Он устал знать, что простой случай может привести к непоправимым последствиям.

Он выключил воду, пригладил рукой волосы, посмотрел на себя в зеркало. Нужно было сделать несколько срочных звонков и массу чуть менее срочных, и он еле-еле смог себя заставить. Скоро у него будет семья, он станет работать ради нее, и тогда ему не придется себя понукать.

Только прежде надо завершить самое главное дело, каким бы страшным оно ни казалось. Хоть бы завтра все кончилось.

Иванников договорился о нескольких важных встречах, порадовался, что, несмотря на падение рубля, прибыль выросла, и наконец, сочтя, что на сегодня достаточно, устало растянулся на диване.

Когда приятель-поставщик показал ему сестру Ксюшкиного мужа, он ее не узнал.

Прошло несколько дней, когда он, идя от метро к родителям, неожиданно и некстати вспомнил, что девушку эту он видел. Он до сих пор помнил, как ему внезапно стало жарко промозглым мартовским вечером.

Родители его ждали, он заставил себя разговаривать и улыбаться и с трудом смог дождаться, когда окажется один.

В детстве мать восхищалась его зрительной памятью. У Славика потрясающая память, необыкновенная, говорила она. Он запоминает самые незначительные детали.

Ничего исключительного в собственной памяти Иванников не находил, но то, что лица помнит лучше, чем Ксюша, знал. Она хорошо запоминала одежду, украшения, то, на что он как раз внимания не обращал совсем. Еще она отлично помнила красивых женщин, но это происходило редко, поскольку в толпе немногие девушки были красивее Ксюши.

В тот вечер, когда она ляпнула, что в фирме хранятся зарплатные деньги, он очень разозлился. Конечно, ему и в голову не приходило, что Игорь отважится на разбой, но Ксюше стоило быть поаккуратнее с собственным языком. Он тогда так ей и сказал, она виновато оправдывалась, и ему стало неловко за собственную злость. Ксюша доверчивая, от нее нельзя требовать мужской предусмотрительности.

Уйдя из гаража, они побродили по улицам. А потом внезапно началась гроза. Сначала издалека редко и глухо грохотало, но раскаленный за день воздух оставался таким же недвижимым, и не верилось, что остыть он может почти мгновенно.

Первые капли падали еще теплые. Ксюша подставляла под них ладони и улыбалась, а он схватил ее за руку и потащил к автобусной остановке. Вовремя, теплые капли сменились сплошной стеной холодной воды, а по стеклянной крыше хлипкого остановочного павильончика застучали мелкие градинки. Он обнимал Ксюшу и боялся, что она замерзнет и простудится.

На лавке рядом с ними сидела девушка, читала электронную книгу. Эту девушку он видел, когда ждал Ксюшу после работы в вечер убийства ее начальницы. Ксюша выходила из здания, а девушка туда входила.

Незнакомка убрала книгу в сумку, смотрела на «как по волшебству» образовавшиеся потоки воды вдоль тротуара, а на них не обращала никакого внимания.

Гроза закончилась, как и началась, внезапно. Они еще постояли под крышей, не рискуя ступать в лужи. Прятавшиеся прохожие потихоньку выбирались из своих укрытий, мимо торопливо прошел Игорь Трофимов, прижимая к боку цветастую Ксюшкину сумку.

Эту аляповатую сумку Иванников терпеть не мог и удивлялся, как она может нравиться Ксюше. Впрочем, тогда он считал ее вкус безупречным и поражался скорее собственной безвкусице.

Он тогда сильно разозлился на Игоря. Сам никогда чужого не брал и терпеть не мог, когда это делали другие. Иванников помнил, как Ксюша оставила сумку на стуле, и решил завтра же навсегда отвадить Игоря залезать в его гараж. Не буду оставлять ключи там, где каждый может их взять, решил Иванников. Буду с собой носить.

Он не успеет убрать ключи с их привычного места под камнем у стены гаража, но тогда он этого еще не знал.

Незнакомая черноглазая девушка на лавочке проводила Игорька глазами и вошла в подошедший автобус.

Узнала ли Ксюша ту девушку в сестре своего мужа, как узнал ее Иванников? Тогда он думал, что нет. Теперь был уверен, что узнала.

Иванникову нужно было забыть и ограбление, к которому он не имел никакого отношения, и Ксюшу, и тем более девушку, но он зачем-то поступил по-другому. Увидев Ксюшу с новыми родственниками, потратил время и деньги и узнал про Гулию Ильдаровну все. Где живет, где работает. Даже сам последил за ней какое-то время, словно чувствовал, что она еще создаст ему большие проблемы.

И проблемы начались. В тот момент, когда недавно Ксюшина мама, столкнувшись с ним у метро, стала рассказывать, что сестра Ксюшиного мужа, оказывается, видела Игорька сразу после убийства. Иванников кивал, соглашался, что жалко Мариночку и Игорька и вообще всех на свете.

Сейчас ему было жалко только одного человека – себя.

Гулия Ильдаровна видела не только Игоря, она видела нелепую сумку. Единственное, что могло связать наркомана Трофимова с Ксюшей.

Для полиции этого было бы недостаточно, для семьи погибшей женщины – вполне.

С лестничной клетки послышались голоса. Очень хотелось выйти, хотя бы перекинуться парой слов, но он не пошевелился. Он еще не сделал свое дело. Он пока не может начать новую жизнь.

Дел было много. Саша запустила стиральную машину, осмотрела содержимое холодильника, вздохнула – надо за продуктами. Посмотрела в окно на нещадно палящее солнце и решила отложить поход на вечер, когда хоть немного спадет жара.

Только включила компьютер, собираясь посмотреть почту, как зазвонил телефон.

– Санечка! – озабоченно начала мать.

– Мама!

– Ну что ты придираешься к словам, – возмутилась та, но все-таки поправилась. – Сашенька, тебе нужно выйти замуж.

– Нужно, – согласилась Саша. – А за кого?

– За Гошу. Или у тебя еще кто-то есть?

– Нет.

– Сашенька, ты не представляешь, как быстро проходит жизнь. Минует всего несколько лет, и думать о семье и детях будет поздно. Да и не захочется, знаешь ли.

Саша оценивала свой детородный возраст как имеющий запас больше чем в несколько лет, но промолчала. Маме нужно дать возможность выговориться.

– Я знаю массу примеров, когда женщины тянут, а потом оказываются ни с чем. Жизнь проходит мимо, это ужасно. Ужасно! У одной моей коллеги дочь директор большой компании, а семьи нет. Мать жутко переживает. Но та девочка хотя бы карьеру сделала, а ты?

– А я не сделала. Я спрошу у Гоши, не хочет ли он на мне жениться, – улыбнулась Саша.

– Перестань! Ничего смешного в этом нет. Ну конечно, женщинам замужество нужнее, чем мужчинам. Он может еще десять лет тянуть. А ты должна повернуть все так, как надо тебе.

– Я еще не решила, чего хочу.

– А потом решать будет поздно! Сашенька, ты умная девочка…

– Мам, у меня мобильный звонит, – торопливо сказала Саша, действительно услышав негромкую мелодию.

– Но ты подумаешь над моими словами?

– Обязательно.

Саша достала из сумки телефон. На экране светился незнакомый номер.

– Александра? – голос в трубке тоже был незнакомый.

– Да, – озадаченно призналась Саша.

– Баранов Антон Степанович, – представилась трубка.

– Здравствуйте, – теперь она узнала вчерашнего директора.

– Я хочу вас поблагодарить, вы нам очень помогли.

– Спасибо.

– Если вы еще не потеряли интерес к этой истории, я хочу пригласить вас пообедать. Заодно поделюсь новой информацией. Согласны?

– Согласна, – растерялась Саша.

Перемерив несколько платьев, она остановилась на светло-сиреневом, которое очень ей шло, но она почему-то его почти не носила. В тон платью надела папин подарок – кольцо, кулон и серьги с аметистами. Подумала и серьги сняла – излишество, да и под волосами не видно.

– Я иду в ресторан, – оставшись собой довольна, сообщила она Тошке.

Антон Степанович уже ждал ее, глядя в планшет. При виде Саши вскочил, сунул планшет в сумку, подвинул ей стул, поцеловал руку. Ей никто никогда не целовал рук. Только Гоша, но это не считается.

– Почему вы пригласили меня, а не мою подругу? – усевшись, глупо спросила Саша.

– А вы не догадываетесь? – хмуро усмехнулся он.

– Догадываюсь, – вынуждена была признать Саша, разглядывая его.

Антону Степановичу было лет сорок. Ранняя седина слегка пробивалась сквозь русые волосы, и это ему шло. И взгляд, спокойный и доброжелательный, ему шел, сидеть рядом с ним было приятно.

Он протянул ей меню, подумал и, глядя мимо Саши, спросил:

– Вы замужем?

– Нет.

Тогда он посмотрел на нее в упор и снова отвел глаза. Он разозлился на себя за этот вопрос, поняла Саша. Он ее… стесняется, что ли? Тут ей стало весело, как когда-то было весело с Гошей в такси.

– Вино? – спросил он.

– Давайте, – согласилась Саша.

Он сделал заказ, побарабанил пальцами по столу.

– Вы журналистка?

– Нет, – улыбнулась она. – Я работаю в энергетической компании. Расследования – это мое хобби.

– Как вы влезли в эту историю? – Он смотрел прямо на нее и говорил без улыбки, но Саша знала, он продолжает ее стесняться.

– Случайно. Правда. У моих знакомых там дача и… В общем, это неважно. Вы обещали рассказать что-то новое.

– Расскажу, раз обещал, – усмехнулся он. – Я стараюсь выполнять свои обещания.

– Похвально.

Молоденький, похожий на студента официант расставил тарелки, налил вино.

Антон Степанович задумчиво поднял бокал. Саша ждала, что он произнесет что-то вроде «за нас», но он ничего не произнес, подержал бокал и констатировал:

– Вино неплохое.

– Неплохое, – согласилась Саша. – Так что вы хотели рассказать?

– Вчера вечером обнаружили труп Бондарчука. В его же машине.

– Да? А кто обнаружил?

– Местная полиция вместе с нашими ребятами из охраны.

– У вас своя служба безопасности?

– Нет. У нас договор с охранной службой. А эти ребята умеют не только у дверей стоять. Труп обнаружили в лесу недалеко от его дома.

Антон Степанович замолчал, и Саша поторопила:

– Его застрелили?

– Да. Вы слышали выстрелы?

– Мои знакомые слышали. И кто его убил?

– Ну этот вопрос так быстро не решается. Хотя предположения есть.

– Бондарчук переводил деньги фирмы на свои счета?

– Со счетами еще не все ясно. – Антон Степанович снова разлил вино, отпил, поставил бокал. – Деньги переводили люди покрупнее.

– Главбух?

– Ничего от вас не скроешь, – засмеялся он, с удовольствием глядя на Сашу. – Мимо главбуха такое пройти не могло, конечно. Одна она орудовала или кто-то ей помогал, пока неясно, но это не Бондарчук. У него просто не было такой возможности.

– Моя подруга предполагает, что Бондарчук Ольгу Яковлевну шантажировал.

– Правильно предполагает. Она улетела на Кипр, на звонки не отвечает. А пару дней назад туда же улетел ее друг.

– Вы думаете, он убил Бондарчука?

– Думаю, да. И полиция так предполагает. Своими руками или нет, это другой вопрос, но…

– Но зачем? – перебила Саша. – Зачем? В фирме новый директор, финансовая проверка неминуема, все равно хищение открылось бы и без Бондарчука. Зачем убивать, если они решили слинять с денежками?

– Влад мог пытаться сорвать куш напоследок. Мог грозить, что стукнет в полицию, тогда ее друга бы не выпустили. Скорее всего, так и было. Найдем участников аферы и узнаем.

– Вы думаете, их найдут?

– Конечно, – удивился он. – Они же не на Марс улетели. Земля маленькая.

Саша помолчала, ей было легко молчать с Антоном Степановичем.

– Мне ее жалко. Главбуха. Жила себе спокойно, получала наверняка прилично. Зачем ей все это было нужно?

– У воров своя логика, – пожал плечами Антон Степанович.

– Какая?

– Не знаю, – улыбнулся он. – Я же не вор.

Саша опять помолчала. Антон Степанович покрутил в руках пустой бокал, вздохнул и наконец сказал то, что ему больше всего хотелось сказать:

– Я рад, что мы с вами встретились.

Слышать это было приятно. Мама права, ей давно пора замуж.

Нужно было что-то ответить, но Саша промолчала.

Накануне Варя приняла снотворное, и поэтому, несмотря на рушащуюся жизнь, выспалась отлично. Вообще-то она надеялась, что Илья опомнится, поймет, что вспылил из-за ерунды, и даже была почти уверена, что утром проснется оттого, что муж будет смотреть на нее виноватыми глазами.

Тишина, стоявшая в квартире, ясно свидетельствовала, что муж не появился.

Варя приказала себе не расстраиваться, но все равно тихо заплакала.

Больше всего ее ранило вранье. Конечно, история с приехавшей родственницей только повод, это любому дураку ясно. Наверняка присмотрел себе бабу, вот и хлопнул дверью. И изменился Илья гораздо раньше, чем какая-то там племянница заявилась с ребенком.

А что Варя должна была делать? Пустить девку, которая лет на пять ее моложе, в собственную квартиру? Она что, ненормальная?

Однако пускать все на самотек нельзя, и она, вытерев слезы, позвонила Илье.

– Да, Варя, – сразу ответил он. В трубке слышался шум машины, детский возглас.

– Я была не права, Илюша, – быстро проговорила она. – Ты встретил гостей?

– Встретил. Везу их на консультацию. Я тебе перезвоню.

Он отключился. Варя перестала плакать, Илья разговаривал как обычно: никуда он не уйдет, задурил на ровном месте, вот и все.

Муж перезвонил через полчаса, на этот раз посторонних шумов в трубке не было.

– Да, Варя.

– Илюша, я не права. – Варя ждала, что он что-то скажет, но муж молчал. – Что с ребенком?

– С сердцем что-то не так. Пройдет обследование, станет ясно. Варя…

– Да, Илюша?..

– Я не вернусь.

– П-почему? – Он молчал, и она опять спросила: – Почему?

– Варя, нам тяжело вместе. И тебе, и мне.

– Господи, ну что за глупости ты говоришь. Всегда было не тяжело, а теперь стало? – Она чуть не ляпнула, что он просто завел себе бабу. Сдержалась, боялась услышать, что это так и есть.

– Нам трудно вместе, – повторил он. – Не хотел тебе этого говорить, но я видел тебя вчера с Максимом.

– Что? – ахнула Варя. – И из-за этого… У меня ничего с ним не было, Илюша!

– Варя, я говорю про другое. Нам обоим плохо. Тебе плохо со мной, поэтому ты ищешь понимания на стороне.

– Так вот в чем дело! – взвилась Варя. – Ты просто искал повод, к чему прицепиться! Так почему же ты сразу про Максима не сказал? Зачем надо было эту дуру с ребенком приплетать?

– Варя, мы совсем друг друга не понимаем.

– Н-нет! – закричала она. – Мы отлично друг друга понимаем! Ты решил меня бросить и просто искал повод! С Максимом он меня видел! Я же говорю тебе, у нас ничего не было! Копейки считать можно было и со мной, а как начальником сделался, другую решил поискать?!

– Варя, я не вернусь.

В трубке послышались гудки, Варя швырнула ее на диван. Ее трясло от ненависти.

Она отдала свою молодость подлецу! Она всю себя ему отдавала, ради него терпела свекровь и Катьку. Целыми днями его ждала. Вот и дождалась!

Варя достала из холодильника пузырек, накапала сердечных капель, втянула резкий запах, выпила.

Из кухни брошенный в комнате мобильный слышно было плохо, она едва не пропустила звонок.

– Ты как, Варюша? – спросил Максим.

– Илья вчера нас видел, – всхлипнула она. – Устроил мне скандал, и я его выгнала.

– Ну и к лучшему, – помолчав, сказал Максим. – Судьба за нас решила.

– Приедешь? Приезжай ко мне домой, больше не от кого прятаться.

– Приеду, – пообещал он. – Вечером? Или сейчас?

– И сейчас, и вечером, – улыбнулась Варя.

Она покрутила телефон, задумалась. С Максимом она всегда сможет справиться. Они схожи в чем-то главном, Макс для нее предсказуем. Она заставит его жениться, если окончательно решит, что это необходимо. Она еще подумает. На свете миллионы мужчин, выбор есть.

Хуже другое. Она не сможет быть счастливой, если будет счастлив Илья.

Антон довез ее до подъезда на такси. Саша выбралась из машины, он тоже.

– Саша… – он внимательно посмотрел на свои туфли, поднял глаза на нее. Он продолжал перед ней робеть, и это было приятно. – Мы увидимся?

– Нет, – быстро ответила она, чувствуя, что может очень об этом пожалеть.

– Почему? – не сразу спросил он. – Что-нибудь не так?

– Все так, – виновато посмотрела на него Саша. Что она делает? Она начнет жалеть об этом, не успев подняться в квартиру. – Извините меня. И спасибо за обед.

– Если передумаете, позвоните, – помедлив, сказал он. – Я действительно буду рад.

Саша посмотрела вслед отъезжающей желтой машине, повернулась и только теперь заметила сгорбившегося на лавке под кустом боярышника человека.

– Привет, – зло сказала Саша.

Илья не ответил. Даже не кивнул. Тяжело поднялся, шагнул к ней, остановился рядом. Как недавно Антон, посмотрел на свои туфли.

– Я пришел насовсем.

– Что? – Саша испугалась, что сейчас заплачет и выйдет уж совсем пошлая сцена.

– Я бы раньше пришел, но мне нужно было ребенка к врачу отвезти.

– У тебя помимо жены есть еще и ребенок? – Слезы действительно подступили, и Саша моргнула, чтобы их отогнать.

– Нет, – он вяло покачал головой и наконец на нее посмотрел. – У меня есть только ты.

– Илья!

– Я ушел от жены и никогда не вернусь, – выпалил он.

– Из-за меня?

– Нет.

Саша шагнула к лавочке, села, сгорбилась, как он недавно. Илья потоптался, сел рядом.

– Почему ты ушел от жены?

– Не надо, Саш, – попросил он. – Не надо о ней. Я ушел, потому что мы… не сошлись характерами. Глупо звучит, но это так. Я бы все равно ушел. И больше давай о ней никогда не говорить.

Сидеть под прямыми лучами было жарко. Может напечь голову, вяло подумала Саша. Бабушка всегда боялась, что ей напечет голову, и заставляла надевать панамку.

– Это ребенок родственницы. Они вчера приехали, завтра уедут. Я должен буду их проводить.

Солнце палило нещадно. Саша подвинулась под жалкую тень от нависающих веток.

– Саша… – Илья встал, поднял ее за руку и крепко обнял. – Я люблю тебя.

Он сильно прижимал ее к плечу, Саша попыталась повернуть голову и не смогла, только подумала, что в такую жару тушь может испачкать ему рубашку.

– Я люблю тебя, – повторил он. – Если ты меня прогонишь, я снова приду. Мне без тебя жизни нет, я знаю. Но ты лучше… не прогоняй.

Саша наконец высвободилась, посмотрела – следов от туши на рубашке не оказалось.

– Я должен ехать. Мне пора в больницу. То есть в консультационный центр.

– Я буду тебя ждать, – тихо сказала Саша. – Я всегда буду тебя ждать.

Ей хотелось, чтобы он снова ее обнял, но он стоял молча, и тогда она обняла его сама.

А потом, глядя вслед его машине, поняла, что вовсе его не обманула. Она всегда будет его ждать.

Звонок в дверь прозвенел, когда Саша кончила вычесывать Тошку и собрала пылесосом не пойманные сразу клочки шерсти.

– С папой что-нибудь? – испугалась она, увидев бледную, хмурую Гулю.

– Нет, все в порядке. – Подруга прошла на кухню, заглянула в холодильник, достала бутылку воды. – Пить хочу.

– Гуля, что с тобой?

Подруга была не такая, как всегда. Погасшая, как после тяжелого гриппа.

– Ничего. Устала просто.

Конечно, Гуля устала. Устала и перенервничала. Просто Саша из-за невнимательности раньше этого не замечала.

– Отвезла отцу комп?

– Отвезла.

– Есть хочешь?

– Чайку попью. – Гуля включила чайник, уселась на углу стола, улыбнулась.

Показалось, с облегчением подумала Саша. Показалось, что на Гулю свалилось что-то еще. Саше было слишком хорошо, чтобы задумываться о чужих проблемах.

– Ты сегодня в ночь?

– Нет, у меня переработка, – объяснила Саша. – Завтра пойду в ночь. Сегодня отдыхаю.

Чайник закипел, отключился. Саша достала колбасу и сыр. Вспомнила про давно купленную банку икры, открыла.

– Я обедала с Барановым. С Антоном Степановичем, – похвасталась она.

– Ничего себе! – ахнула Гуля.

– Угу. Он пригласил меня в ресторан.

– Ты подожди, – предостерегла Гуля. – Папа поправится, я про него все разузнаю. Я должна тебя отдать в хорошие руки.

– Не разузнавай, это не тот случай. – Про главное в своей жизни Саша решила сообщить потом. – Нашли труп Бондарчука…

Она передала свой разговор с Антоном, Гуля задумалась.

– Живешь, живешь и не догадываешься, кто рядом с тобой, – философски констатировала Гуля, делая себе бутерброд. – Ты знаешь, я видела убийцу Марины. Помнишь, я тебе рассказывала про папину сестру?

– Помню.

– Я в тот вечер к ней заехала, она мне тушь должна была оставить. У нее вообще косметика хорошая была, итальянская, мама другой не признавала.

Саша тоже сделала бутерброд. Поднялась, долила чаю себе и Гуле.

– Мы поболтали немного, и я ушла. А потом очень долго автобуса ждала, минут сорок, наверное, если не больше. Дождь успел начаться и кончиться. Этот парень, убийца, мимо меня пробежал. – Подруга отрезала кусочек колбасы, протянула клянчившему Тошке.

– Откуда ты знаешь, что это был он? – Саша погрозила собаке пальцем.

– Видео с камеры наблюдения смотрела. Папе менты дали, и он мне показал. Я узнала парня, это был он, точно. Только я об этом не сказала.

– Почему? – не поняла Саша.

– Он был уже мертв к тому времени. Какая разница, видела я его или не видела. И потом… Если бы меня в полиции допрашивали, я бы сказала. А папе-то зачем знать?

– Гуль, а почему тебя не допрашивали? Ты же последняя тетю видела.

– Папа не хотел, чтобы меня дергали. Убийцу же нашли.

Гуля встала, вымыла чашки, свою и Сашину.

– Пойдем завтра утром мужика выслеживать? – вспомнила Саша.

– Обязательно.

Подруга задумалась, сходила в прихожую за телефоном, набрала номер.

– Привет, Ксюш… Да, была… Да… Нет… Мне нужно завтра на работу обязательно выйти… Да… Пока.

– Ты завтра на работу пойдешь? – удивилась Саша. – У вас что-то срочное?

– Нет, – покачала головой Гуля. – Никуда я не пойду, просто не хочу с ней встречаться. Пусть она днем к папе приедет, а я вечером.

Подруга засобиралась домой, Саша с Тошкой ее проводили. Гуля снова стала усталой, задумчивой, и про Илью Саша ей не рассказала.

1 августа, пятница

Будильник Саша поставила на полседьмого, но разбудил ее звонок в дверь.

– Ты что так рано? – удивилась она, открыв дверь.

– Собирайся, – распорядилась Гуля. – Я пока Тошку выведу. Давай, не тяни время.

Пока Гуля гуляла с собакой, Саша наспех выпила кофе, оделась, спрятала волосы под парик.

– Остановись у перекрестка, – велела Гуля, когда они подъехали к месту операции. – Тогда мы по-любому его не упустим, в какую сторону он ни поедет.

– Может заметить мою машину, когда будет подъезжать, – засомневалась Саша.

– Рискнем. – Подруга выбралась наружу, подождала Сашу. – Интересно, в офис уже пускают?

– Пускают. Дверь в шесть часов отпирают. Уборщицы приходят. И лифты все в это время включают, ночью только один работает.

– Тогда пошли, – Гуля чуть не бегом кинулась к зданию.

Равнодушный охранник у входа вежливо им улыбнулся, они ему тоже. Гуля потащила Сашу к пожарной лестнице. Сначала поднялись на второй этаж, потом на третий – отсюда забор промзоны был виден хорошо.

Серую машину они заметили одновременно. «Вольво» прижалась к тротуару, въехала на привычное место. Мужик вылез из салона, огляделся, не торопясь свернул к кустам.

– Пойдем? – Саша тронула подругу за руку.

– Подождем.

Народа, как и вчера, почти не было. Саша посмотрела на часы – начало восьмого. В офис так рано никто не приходит, даже уборщицы.

Внизу прошла женщина с собакой, вчера они ее уже видели. Через некоторое время прошла обратно. Два человека вошли в подошедший трамвай.

– Пойдем, – поторопила Саша. – Чего мы выжидаем?

– Подожди.

Проехала поливальная машина, какой-то мужчина отошел в сторону, пропуская бьющую струю, исчез за поворотом к метро. Стройная девушка с кудрями до середины спины вылезла из желтого такси, медленно направилась к кустам.

– Пошли! – прошептала Гуля, но с места не тронулась, завороженно глядя вниз.

Человек кудрявую девушку заметил сразу, пошел ей навстречу. Девушка, видимо, встречи не ожидала, рванулась назад, но мужчина успел, схватил ее за руку, вырвал сумку.

– Так это грабитель! – ахнула Саша. – Надо в полицию звонить!

Девушка вцепилась в сумку, но мужик ее оттолкнул. Девушка опять бросилась на грабителя, он снова ее оттолкнул. Да так сильно, что она упала, сумка отлетела в сторону, а еще на землю упало что-то черное. Пистолет, с ужасом успела понять Саша раньше, чем грабитель поднял черный предмет.

– Пошли! Быстрее! – Гуля бегом бросилась по лестнице, не тратя времени на турникет, к которому следовало приложить пропуск, проскочила мимо охранника. Саша с трудом ее догнала.

Подруга неслась к кустам. Человек, которого они так упорно выслеживали, находился у выхода на тротуар, и Гуля остановилась прямо перед ним, загораживая дорогу.

– Ты меня спас там, в парке? – хмуро спросила она, стараясь отдышаться. – Я бежала прямо под пули, да?

Он не ответил, замер, зло посмотрел на Гулю, и даже Саша, которая ничего не понимала, видела, что попала подруга в точку.

– Ты сейчас отнял у нее пистолет?

Мужчина усмехнулся, покачал головой и спросил:

– Вы здоровы, девушки?

Обошел их и, не сбавляя шага, двинулся к машине. Ветки за ним подрожали и замерли.

Гуля медленно пошла по дорожке, огороженной кустами, но ни девушки, ни ее сумки там не было, только кудрявый парик валялся на земле. Гуля отбросила его ногой.

– Гуля!

– Сейчас. Сейчас все объясню. Это Ксюшка.

– Что?

Подруга достала телефон, ткнула в экран, решительно поднесла к уху. Подождала, сжала трубку обеими руками, объяснила Саше:

– У Русланчика телефон отключен.

Гуля снова ткнула в экран, на этот раз дождалась ответа и отчеканила:

– Ты пыталась убить меня в парке и собиралась убить сейчас! Все ты понимаешь, а если не понимаешь, тем хуже для тебя…

Гуля замерла на полуслове, видимо, абонент отключился, не стал ее дослушивать. Убрала телефон и снова пнула парик.

– Пойдем!

Саша решилась заговорить, когда они уселись в машину.

– Как ты догадалась?

– Я не была уверена. – Гуля сняла свой парик, сунула в сумку. – Тогда в парке он не хотел мне сделать больно. Он меня тихо на землю опустил, бережно. Не знаю, слышала ли ты тогда хлопок, но хлопок был. И когда стреляли, он меня прикрыл. Даже странно, что я сразу этого не поняла.

– Подожди. Как ты связала это с Ксюшей?

– Когда мы видео смотрели, ну то, что ты в магазине взяла, там за нами девка шла. Лица не видно, но на Ксюшку похожа. Я несколько раз просмотрела, но твердо не была уверена.

– И ничего мне не сказала! – упрекнула Саша. – А когда уверилась?

– Я и не уверилась. Так… предполагала. Мысли в этом направлении стали работать. – Гуля откинулась на сиденье, прикрыла глаза. – Я поняла, что угадала, только когда сейчас сверху ее увидела. Это была Ксюшка, ее походка. Точно. И у парка вертелась она. Вот стерва, сказала, что у меня паранойя! У нас мартини остался?

– Остался. Только я тебе компанию не составлю, мне сегодня в ночную смену.

Нужно было уезжать, но Саша медлила.

– Понимаешь, этот парень, Маринин убийца, он не мог знать, что у нее в сейфе есть деньги. Когда я уходила, купюр на столе не было, Марина про них даже не упомянула. Она же не дурочка, никогда не стала бы считать деньги при открытых дверях. А двери было две – в офис и в ее кабинетик. Убийца работал в другой фирме, он не мог знать про зарплату. Кто-то ему сказал.

– Это необязательно Ксюша.

– Она. Доказать не могу, но уверена. Не думаю, что она подговаривала его украсть деньги, для этого она достаточно осторожна, но информацию как-нибудь донесла, это точно.

– Гуля, ты можешь ошибаться. Это очень серьезное обвинение.

Гуля открыла глаза, посмотрела прямо перед собой.

– У убийцы в руках была сумка. Снимки с камеры черно-белые, сумка серая, однотонная. А на самом деле она желтая с розовым. Жуткое убожество.

– Ну и что? – Саша тронула машину, повернула в сторону дома.

– Я парня видела, когда на остановке сидела. И сумку запомнила, потому что она была женская и дурацкая. А вчера я эту сумку опять увидела. Приехала к папе на работу за компом, вошла в кабинет, а у него на столе стоит рамка с фотографиями, большая такая. Фотографий четыре: мама, я, Руслан и Ксюша. А Миши нет, – с грустью сказала Гуля.

– Ничего, – успокоила Саша. – Теперь твой отец рамку переделает и Мишку вставит.

– На фотке Ксюшка с той цветастой сумкой.

– Если она в том убийстве замешана, – возразила Саша, притормаживая перед зеброй, – она никогда такую фотографию никому в вашей семье не подарила бы.

– Она не знала, что Марина имеет к нам отношение. Я первая Марину с Ксюшкиной мамой на фото узнала. Руслан даже не догадывался. А снимок хороший очень, Ксюшка там настоящая красавица. Руслан с ней у папы на работе бывал, он как-то об этом упоминал. Говорил, что у отца на столе моя фотография. Уговаривал помириться. – Гуля вздохнула. – Конечно, полиция никогда ничего ей не пришьет, но папа не полиция. И Руслан… Понимаешь, если хоть капля подозрения будет, что его жена причастна к смерти тети Марины… Не думаю, что брат станет с ней жить, даже если очень любит. Точно не станет. Для наших мужчин женщина должна быть святой, иначе это не женщина. Мое слово для Руслана ничего не значит, а вот папино значит много.

– И ты думаешь, поэтому Ксюша хотела тебя убить?

– Не думаю. Знаю.

– Гуля, ты можешь ошибаться!

– Я не ошибаюсь! Реальных доказательств нет, в парке на меня напал мужик, и сейчас мы ее за руку не схватили. Но я знаю, это она! Кстати, Ксюшка занималась стрельбой, сама хвасталась как-то. Даже в каких-то соревнованиях участвовала.

– А этот мужик, он кто?

– Понятия не имею. Вряд ли ее любовник, она не рискнет. Она за Руслана крепко держится. Так крепко, что на все готова, лишь бы его не потерять.

– Ничего не понимаю, – констатировала Саша. – Откуда этот твой ангел-хранитель мог знать, что твой отец держит на работе Ксюшкину фотографию?

– Он и не знал. Наверное, он хорошо знает Ксюшку. Я для нее – большой риск. Пока мы с папой были в ссоре, риск был меньше. А теперь… Я бы точно рассказала, где и когда видела эту сумку. Она необычная, это тебе не пластиковый пакет. Отец мимо ушей такие вещи не пропускает. Представляешь, у убийцы Ксюшкина сумка, а она член нашей семьи. Обхохочешься! А что я убийцу видела, она знает, я ей сама сдуру сказала, давно еще.

– Бывают просто совпадения, – заметила Саша.

– Бывают. Но раз она запсиховала так, что меня убить пыталась, вряд ли это совпадение. И папа бы это доказал.

– Расскажешь ему?

– Сейчас точно нет. Правда его добьет. А потом… не знаю. Расскажу Руслану, пусть он решает. Он мужчина.

– Гуля, я боюсь. Вдруг она… – Саша въехала во двор, остановилась напротив подъезда.

– Не бойся. Она теперь пылинки будет с меня сдувать. Понимает, что я постараюсь себя обезопасить. Я все-таки Камаева, со мной лучше не связываться.

– А ты постараешься?

– Уже это сделала, – засмеялась Гуля. – Ты же все знаешь, а этого достаточно.

Гуля выбралась из машины, Саша тоже. Нажала на кнопку электронного замка, дернула для верности дверь, подняла голову и замерла, увидев человека, поднимающегося со стоявшей под боярышником лавочки.

– Это Илья, – сказала Саша подруге и объяснила: – Я очень долго его ждала.

Иванников бросил сумку, в которую сунул Ксюшин пистолет, на заднее сиденье, выехал на проезжую часть, повернул к Яузе и неожиданно почувствовал, что смертельно устал. Устал так, что почти не в состоянии соображать.

Такую усталость он ощущал только однажды, когда сразу после известия о том, что случилось с Игорем, они с Ксюшей очутились в гараже. Ему хотелось попасть туда одному, но Ксюша потащилась за ним. К этому времени совсем стемнело, в гараже, как назло, перегорела лампочка. Он отыскал фонарик, обвел тусклым желтым кругом тесное помещение. Сумка была едва прикрыта рулонами старых обоев. Родители делали ремонт лет десять назад, собирались снова обновить обои, а старые продолжали неизвестно для чего хранить в гараже. Впрочем, там места для них хватало.

Протягивая руку к сумке, Иванников надеялся, что она пуста, и не верил своей надежде. Сумка оказалась тяжелой. Он открыл молнию, увидел банковские пачки и сразу опять застегнул сумку.

Ксюша стояла рядом, с испугом на него смотрела, а ему было так, как будто он один выжил после глобального ядерного взрыва.

– Нужно позвонить в полицию, – сказал он, не глядя на Ксюшу.

– Ты что?! – ахнула она. – Ты что, Слава? Я же стану соучастницей! Меня посадят в тюрьму…

Она вцепилась в него обеими руками и заплакала жалобно и громко, содрогаясь всем телом. Он по привычке погладил ее по голове, удивляясь, что продолжает быть самым одиноким на свете, как будто Ксюша не человек, а вещь. Или животное. Собака, например.

– Надо ее выбросить, – плакала Ксюша.

– Хорошо, – решил он. – Завтра поеду на дачу и выброшу где-нибудь там. В городе опасно, могут найти. А на ней наши отпечатки пальцев.

На дачу Ксюша поехала вместе с ним, хотя ему не хотелось ее видеть. Она могла кому угодно объяснять, что случайно и ненамеренно проговорилась про немалую, судя по весу, сумму денег, которые совсем не сложно взять. Кому угодно, кроме него. Он в это не верил тогда и не верит сейчас.

Сумку, дождавшись вечера, они зарыли на участке, рядом с кустом калины, и сразу же вернулись в Москву…

Иванников выехал на набережную, прижался к левому краю, остановил машину перед забавным горбатым мостиком. По мосту важно выхаживал еле научившийся ходить малыш, молодая веселая мама уговаривала его сесть в коляску.

Мимо проплыла по грязной воде стайка серых уток, одна отделилась, приблизилась к Иванникову и разочарованно отплыла прочь, поняв, что он ее не покормит. Малыша наконец удалось посадить в коляску, женщина повезла его на другую сторону набережной. За его спиной проехала юная парочка на велосипедах. Иванников посмотрел по сторонам, размахнулся и бросил пистолет в воду подальше от гранитного берега. На фоне шума машин всплеск показался тихим, почти неразличимым.

Пистолет оказался травматическим, Ксюша рисковала, пытаясь использовать его в парке. Впрочем, люди гуляли только у пруда, пока добежали бы, добить жертву времени хватило бы.

Иванников еще постоял, глядя на темную воду, и вернулся к машине.

…Он тогда снова поехал на дачу через два дня. За это время он ни разу не позвонил Ксюше, а она не позвонила ему. Он не поверил бы, что такое возможно, скажи ему кто-то об этом хотя бы за сутки до событий.

Он тогда долго мучился, что предал Ксюшу и она действительно проговорилась случайно. Теперь это не имело значения. Он заплатил за свое предательство, если таковое было. Он заплатил одиночеством, к которому невозможно привыкнуть.

А проговорилась его тогдашняя подруга не случайно, теперь он точно это знал.

Он вернулся на дачу, твердо намереваясь сжечь деньги, но их под калиной не оказалось. Сумка была, а деньги исчезли. Снова зарывать сумку он не стал, засыпал пустую яму землей, вымыл руки и через лес пошел к станции. Перепачканную сумку он выбросил в мусорный контейнер около железнодорожной платформы и, сидя в полупустом вагоне, подумал о том, что Ксюша, наверное, стерла руки, с непривычки орудуя лопатой. Ему было жаль ее, и жаль себя, и страшно от того, что нескольких слов оказалось достаточно, чтобы лишить кого-то жизни и убить любовь.

От Яузы до дома Иванников доехал быстро. Хотелось пить. Нужно было зайти домой, принять душ, переодеться, но он звонил в соседскую дверь, понимая, что никто ему не откроет. Вася в саду, Таня и ее мать на работе.

Так и не зайдя в собственную квартиру, он спустился вниз и пошел к находящемуся в соседнем дворе детскому саду. Он не знал, куда водит сына Таня, но ему повезло, несколько детишек бегали за сетчатым забором, и Васю Иванников увидел сразу.

– Вася! – крикнул он, ухватившись руками за сетку. – Вася!

– Здрасте, дядя Слава, – подбежал мальчик.

– Вась, ты знаешь мамин телефон?

– Мобильный? – уточнил Вася.

– Любой. Давай мобильный, если помнишь.

Вася уверенно продиктовал цифры и только потом спросил:

– А вам зачем?

– Мне нужно с ней поговорить, – улыбнулся Иванников. – Беги играй. Пока.

Недолго смотрел на бегающих за забором детей и достал телефон.

– Это я, – сказал он, услышав удивленный голос. Наверное, Татьяне редко звонили с незнакомых номеров.

– Слава?

– Мне нужно срочно тебя увидеть. Срочно.

– Я не могу сейчас уйти, – озадаченно произнесла она. – А что случилось?

– Ничего не случилось, и не надо никуда уходить. Диктуй, где ты работаешь, я подъеду.

Татьяна работала совсем рядом, в двух троллейбусных остановках, до недавно открытого офисного центра он дошел пешком. Стоя на крыльце у раздвижных дверей, снова ей позвонил и, когда она наконец вышла, не обращая внимания на снующих мимо людей, крепко прижал ее к себе.

– Ты была не права, мне очень хочется тебя обнять, – прошептал он и только тогда заметил, что она пытается высвободиться из его рук, а глаза у нее блестят от слез.

Она сделала пару шагов подальше от дверей, отвернулась, смахнула слезы кончиками пальцев.

– Не плачь, Тань, – попросил он. – Я люблю тебя. Я давно тебя люблю. Не плачь, а то я чувствую себя совсем виноватым. Я и так виноват: столько времени потерял зря.

Она опять ничего не ответила, но он знал, что уже не один, и только жалел, что до вечера, когда она наконец совсем освободится, еще так много времени.

3 августа, воскресенье

Под самолетом плыли облака. Ксюша посмотрела на белые кучи, откинулась в кресле, прикрыла глаза. В кошельке лежала новенькая банковская карточка, она ее получила взамен старой, у которой истек срок действия. Для нее теперешней сумма была ерундовая, это когда-то давно несколько тысяч баксов казались ей настоящим богатством.

Думать о том, что скоро эта сумма опять может стать для нее настоящим богатством, было страшно, но еще страшнее оказалось представлять, что Руслан может посмотреть на нее как на пустое место, как когда-то Славка.

Руслан до сих пор болезненно относится к смерти тетки, или кто там Марина ему.

Ксюша только однажды заговорила с ним о Марине.

– Ты не думал, что смерть Марины могла быть не случайной? – спросила она. – Она занималась бизнесом, могла кому-то перейти дорогу. А ограбление – это так, для видимости.

– Нет, – сразу ответил он. – Ее бизнес был не того масштаба, чтобы организовывать убийство. Это было ограбление. Давай не будем больше о нем вспоминать, тебя это, слава богу, не касается. Это касается только нас, меня и папы.

– Почему? – не поняла Ксюша. – Я же знала Марину. Давно, с детства.

– Мы не смогли ее защитить. – Руслан зло сжал губы. – И все, хватит об этом…

Ксюша полезла в сумку, достала банковскую карту, повертела в руках, убрала обратно.

Рубли на доллары она обменяла еще тогда. Заходила в разные обменники и меняла понемногу, тщательно пряча деньги, чтобы не увидела мама. Потом завела банковскую карту и больше к тем деньгам не прикоснулась. Во-первых, опасно, а во‑вторых, не хотелось. Ей ничего не хотелось, когда Славка ее бросил. А деньги она взяла просто так, не пропадать же им в самом деле.

Стюардесса принесла воду. Ксюша выпила, вернула пластиковый стаканчик.

Звонила или не звонила брату Гулька? Вчера Руслан разговаривал как обычно, но это ни о чем не говорит, Гуля может звонить ему прямо в эту минуту.

Скорее бы приземлиться, с тоской подумала Ксюша. Неизвестность хуже всего.

Руслан предъявляет женщинам высокие требования. Очень высокие. В эти требования ее беседы с Игорем в чужом гараже не укладываются. И молодость здесь ни при чем, Руслан осудил погибшую девочку-десятиклассницу.

Он не простит ей даже невольной вины в смерти Марины.

Конечно, она не хотела, чтобы Марина вот так умерла. Хотя раздражала та ее ужасно. Показывала маме кремы, нахваливала их, как будто не понимала, что такая косметика не всем по карману.

А кольца на пальцах? Как будто специально дразнила.

Смерти ей Ксюша не желала, а вот чтобы хоть чуть-чуть из-за денег попереживала – это да. Это ее грех, Ксюшин.

Она достала планшет, наушники, включила музыку, но мысли не отступали. С фотографией вышло нехорошо. Она тогда была слишком молодой и глупой, недооценила опасность. Фото было отличное, пожалуй, лучшая ее фотография. Руслан сразу ее попросил, как только увидел. Про сумку на плече она тогда даже не подумала, только потом догадалась уничтожить все фотки с проклятой сумкой. Впрочем, тогда она не предполагала, что Марина окажется мужней родственницей. Совпадение поразительное, такого не предусмотришь.

По-настоящему Ксюша заволновалась, только когда увидела фотографию у свекра в кабинете на столе. Предложила ему другую, но он отказался. Она настаивать не стала, Ильдар человек проницательный.

Разговаривал Руслан с сестрой или нет?

Нужно как-то объяснить ему про сумку. Во все остальное он не поверит, доказательств у Гули никаких нет. Ксюша тоже не поверила бы, что будет охотиться за золовкой, рискуя потерять не только Руслана, но и свободу.

У нее просто не было другого выхода. Она спасала свою любовь.

Вежливый женский голос попросил пристегнуть ремни, Ксюша послушно нащупала эластичные полоски.

Зачем Славке понадобилось ей мешать? Какое ему дело до незнакомой Гули? Ксюша ожидала любых неожиданностей, только не его вмешательства.

Наверное, ей не дано разбираться в людях.

Впрочем, может, оно и к лучшему. Сейчас ей грозит быть брошенной женой, но, по крайней мере, точно не грозит тюрьма.

Самолет еле заметно подпрыгнул, затрясся. Ксюша поднялась с кресла, тяжело двинулась к трапу.

Мужа она увидела издалека, он улыбался, махал ей рукой. Ксюша бросилась ему на шею и долго не хотела отпускать.

– Ты бледная, Ксюшенька, – заметил он, заглядывая ей в лицо. – Устала?

– Устала, – призналась она. – Но я-то ладно, вот Динара Амировна и Гуля действительно замотались.

Ксюша нахмурилась, муж сразу это заметил.

– Что-то не так?

– Все нормально, – улыбнулась Ксюша. – Просто… Гуля меня не любит, ревнует, я думаю.

– Не обращай внимания, – отмахнулся Руслан. – Она вчера мне звонила, несла какую-то чушь, я даже слушать не стал. Она не посмеет тебя обижать, я не позволю!

– Понимаешь, – Ксюша тронула мужа за руку, – я знала убийцу Марины. Мы в одной школе учились и жили рядом, конечно, я его знала. Гуля думает, что… что я…

– Мне плевать, что она думает! – Руслан наклонился и поцеловал Ксюшу в нос. – Ты моя жена, и она будет думать о тебе хорошо. Если не хочет потерять брата. Я ей так и заявил.

– Я тебя очень люблю, – сказала Ксюша. – А на Гулю не сердись. Она ревнует и подсознательно ищет повод, чтобы нас развести. Мне ее жалко.

– Дура! Должна ведь понимать, что я все знаю о своей семье и о своей жене. Папа тогда провел расследование, деньги Марины нигде не всплыли…

– Давай не будем больше об этом, – перебила Ксюша. – Ты уверен, что все про меня знаешь?

– Уверен, – серьезно кивнул Руслан.

– Ты знаешь не все, – засмеялась Ксюша. – Нас скоро будет трое.

– Родная моя! – ахнул он. – Родная…

Он сжал Ксюшу так сильно, что она весело поморщилась.

Семья напрасно надеется, Ильдару Каримовичу при самом благоприятном исходе жить осталось всего пару лет, Ксюша накануне долго разговаривала с врачом и прогноз поняла правильно. Все это время Гуля будет над отцом трястись, расстраивать его не посмеет, и бояться Ксюше нечего.

А больше ей никто не опасен.

Руслан ее отпустил, Ксюша обняла мужа сама и долго не хотела отпускать.

Content

Евгения Горская
Приют миражей

Татьяна Устинова «Золотое сечение» детектива

21 июля, понедельник

22 июля, вторник

23 июля, среда

24 июля, четверг

25 июля, пятница

26 июля, суббота

27 июля, воскресенье

28 июля, понедельник

29 июля, вторник

30 июля, среда (день)

31 июля, четверг

1 августа, пятница

3 августа, воскресенье