Эбигейл Гиббс

Ужин с Вампиром

Посвящается

Всем, кто помог в издании этой книги. Всем и каждому, кто читал,

голосовал и критиковал.

Вы помогли появиться этой книге.

Джоанне и Террену и, конечно же, Сорайе

Вы поверили в меня, и благодаря вам

я поверила в себя.

Вы помогли мне начать

это путешествие.

О роза, ты больна!

Во мраке ночи бурной

Разведал червь тайник

Любви твоей пурпурной.

И он туда проник. Незримый, ненасытный,

И жизнь твою сгубила Своей любовью скрытной1.

Уильям Баейк. Больная роза

Глава 1

Виолетта

Трафальгарская площадь далеко не самое лучшее место, где вы можете оказаться в час ночи. На самом деле это совсем не то место, где стоит оказаться ночью, особенно в одиночку.

Тень от колонны Нельсона на Трафальгарской площади казалась настолько огромной, что я вздрогнула; прохладный ночной воздух опускался на улицы. Я снова поежилась, сильнее закутываясь в пальто и уже сожалея, что надела это коротенькое черное платье — мой сегодняшний наряд. Чего только не сделаешь ради хорошего вечера!

Подпрыгнув от неожиданности, когда голубь приземлился у моих ног, я осмотрелась кругом, выглядывая своих друзей. И зачем мне был нужен этот поздний ужин! Суши-бар находился всего в двух минутах ходьбы; прошло уже двадцать минут. Я закатила глаза, вне всякого сомнения, кое-кто уже был в нижнем белье. Повезло им. И почему они должны беспокоиться о какой-то крошке Виолетте Ли?

Я направилась к скамейкам, скрытым под мрачным пологом деревьев. Тяжело вздохнув, я начала растирать колени, пытаясь согреться, горько сожалея о решении дождаться друзей.

Взглянув в последний раз на площадь, я вытащила мобильный и, воспользовавшись функцией быстрого набора, позвонила Руби. После гудков включилась голосовая почта.

— Привет, это Руби. Я не могу ответить прямо сейчас, поэтому оставьте сообщение после звукового сигнала. Целую!

Я застонала от разочарования, когда раздался сигнал автоответчика.

— Руби, где тебя черти носят? Если ты с тем парнем, клянусь, я убью тебя! Здесь чертовски холодно! Как только получишь это сообщение, перезвони мне.

Закончив говорить, я положила телефон обратно во внутренний карман пальто, прекрасно понимая, что все мои усилия напрасны.

Она вряд ли прослушает сообщение в ближайшие дни. Потирая руки от холода и подтянув колени к груди, пытаясь хоть немного согреться, я размышляла, не вызвать ли мне такси, чтобы добраться

домой. Но если Руби все-таки появится, а меня уже не будет, тогда

мне не поздоровится. Решив дождаться ее, я опустила голову на ко-

лени и в полной тишине наблюдала за тем, как оранжевый туман медленно наползает на Лондон.

Напротив, спотыкаясь, в переулок свернули ночные гуляки, их хриплый смех растворился в темноте. Через несколько минут красный двухэтажный автобус с надписью «Посетите Национальную галерею» на боку появился из-за того самого места, которое рекламировал. Он объехал площадь, прежде чем исчезнуть в лабиринте зданий викторианской эпохи, усеивавших центр города. Вместе с ним исчез монотонный гул отдаленного уличного движения.

Мне было интересно, кому же из двух ребят, с которыми мы познакомились сегодня вечером, повезло с Руби. Я почувствовала укол сожаления, желая быть такой же беззаботной и даже раскрепощенной, как она. Но я не могла. Только не после Джоэла.

Прошло еще несколько минут, и я начала нервничать. Даже пьяных не было видно поблизости, и холодный ночной воздух окутывал, словно одеяло, мои обнаженные моги. Я оглянулась в поисках такси, но дороги были пустыми, а площадь безлюдной, и только свет скользил по поверхности двух фонтанов, расположившихся по обе стороны от центральной колонны.

Я снова вытащила свой телефон, решив позвонить отцу и попросить забрать меня, как вдруг краешком глаза заметила какое-то движение. Чуть не выронив телефон, я вздрогнула и с замершим сердцем стала осматривать площадь, пытаясь увидеть, что это могло быть.

Ничего. Я покачала толовой, успокаиваясь. Скорее всего, это был голубь, убеждала я себя. Немеющими от холода пальцами я начала набирать домашний номер, при этом продолжая оглядываться по сторонам каждые несколько секунд, стараясь восстановить дыхание.

Но нет, там что-то есть.

Тень скользнула по одному из огромных фонтанов, но слишком быстро, чтобы человеческий глаз успел различить форму. С другой стороны на площади не было ни души, за исключением нескольких разлетающихся от страха голубей. Я покачала головой, прижимая телефон к уху. В трубке что-то трещало, и связь пропадала каждые несколько секунд.

Я нетерпеливо топнула ногой.

_ Ну, давай… — пробормотала я, глядя на экран. Сигнал снова появился.

Пока телефон звонил, я не переставала оглядываться по сторонам и остановила свой взгляд на возвышавшейся на сотни футов колонне Нельсона. Яркие прожекторы, освещавшие верхнюю часть статуи, мерцали, как пламя на ветру. А потом как будто успокоились и снова засветили так же ярко и без перебоев, как и раньше.

По моему телу пробежала дрожь, но уже не от холода. Молясь, чтобы хоть кто-то взял трубку, я снова услышала треск, и на последнем звонке связь оборвалась. Я удивленно уставилась на телефон, пока адреналин не помчался по моим венам и не включился инстинкт самосохранения. Сняв одну туфлю и не отрывая глаз от колонны, я наблюдала в недоумении, как тень, которую я видела несколько минут назад, промчалась мимо статуи и исчезла из поля зрения так же быстро, как и появилась. Повозившись с последним ремешком, я стянула вторую туфлю и схватила их в руки. Но, не успев сделать и нескольких шагов, замерла, как вкопанная.

Группа мужчин, одетых в коричневые пальто и вооруженных длинными, заточенными палками, спускалась по лестнице. На их мрачных обветренных лицах, покрытых шрамами, была написана железная решимость. Их тяжелые шаги эхом отдавались в моих ушах, неравномерный топот усиливался по мере их приближения.

В ужасе я спряталась обратно в тень, тихо присев за скамейкой. Едва дыша, я начала незаметно пробираться к краю площади.

Человек во главе группы что-то крикнул, и мужчины выстроились в одну линию по ширине площади, растянувшись от одного фонтана к другому. Их было около тридцати. Как один они замерли неподвижно прямо напротив колонны, и только полы их пальто продолжали развеваться на ветру.

Даже деревья не издавали ни звука. Каждый из мужчин решительно смотрел прямо перед собой, смотрел и ждал. Я глянула на верхнюю часть колонны, но статуя была освещена, как обычно, и единственными тенями были те, что отбрасывали эти мужчины и деревья, среди которых я пряталась. Листья с деревьев медленно падали, приземляясь на скамейку рядом со мной.

И тогда это случилось.

На площади начали происходить странные вещи: что- то выскочило из-за деревьев, взлетело высоко над моей головой и аккурат но приземлилось на большой камень, в трех метрах от меня. Я моргнула не веря, что передо мной стоит человек, но прежде чем смогла лучше рассмотреть, что бы это ни было, оно снова исчезло. Мужчины, застигнутые врасплох, как и я, начали в панике отступать Стоявшие по краям медленно сбивались в кучу, порядок восстановился только после того, как главный поднял руку. Из-под пальто он вытащил серебряный кол с заточенным, как штык, концом. Он взмахнул рукой, и кол стал в два раза длиннее. Главарь покрутил его несколько раз, будто любуясь блеском оружия в лучах света. Его губы скривились в усмешке, и он замер, ожидая, что будет дальше.

Довольно юному для главаря высокому и стройному парню было не больше двадцати лет. На его лице, в отличие от остальных, отсутствовали шрамы. Коротко стриженные волосы были высветлены и казались совсем белыми, резко выделяясь на фоне темного пальто и загорелой кожи. Главарь улыбнулся шире, бросив взгляд в сторону фигуры, приземлившейся недалеко от меня. Я затаила дыхание, испугавшись, что он меня заметит, но его внимание было приковано к мужчине, вышедшему из-за фонтанов.

Хотя нет, это был не мужчина, а высокий парень ненамного старше меня. У него были ввалившиеся глаза, впалые щеки обтянула почти прозрачная мертвенно-бледная кожа. Под облегающей рубашкой выступали мускулы, а бледные руки покрывали красные пятна, будто он сгорел на солнце. Его губы были ярко-кровавого цвета, как и растрепавшиеся волосы.

Я моргнула, и он исчез. Но на площади появились другие, все с такой же бледной кожей и измученным взглядом, и окружили группу мужчин; на их лицах было написано удивление и отвращение. Они возникли из ниоткуда, перемещаясь с нечеловеческой скоростью, исчезая и появляясь в считанные секунды. Я потерла глаза, уверенная в том, что просто не могу сфокусироваться от усталости. Они не могут двигаться так быстро.

Юноша с огненно-рыжими волосами уже стоял, прислонившись к фонтану, словно находился в баре.

Его сопровождал молодой человек с песочными волосами, который, как мне показалось, выскочил из-за моей спины в самом начале.

Всего их было пятеро, и они без труда согнали мужчин в коричневых пальто в центр площади, будто животных. Загоревшие лица мужчин исказились от страха и ненависти, когда они неуверенно отступили на несколько шагов, опустив свои колья. И только главарь остался стоять неподвижно, его улыбка превратилась в ухмылку, когда он прижал к себе кол и поднял голову.

Внезапно с колонны высотой 50 метров начал падать мужчина. Он приближался к земле все быстрее и быстрее и, несомненно, должен был разбиться. Но, к моему удивлению, он ловко приземлился на камень, присев на корточки прямо перед главарем банды.

Все на площади замерли, и главарь наконец сдвинулся с места.

— Каспар Варн, какое удовольствие видеть тебя снова, — сказал он с акцентом, который я не смогла определить.

Молодой человек, Каспар, выпрямился, его лицо ничего не выражало. Он был такой же высокий, как и главарь, но из-за его манеры держаться и мускулистой хорошо сложенной фигуры остальные на его фоне казались намного меньше.

— Да нет, Клод, это мне очень приятно, — холодно ответил Каспар, скользнув взглядом справа налево. Он коротко кивнул парню с песочными волосами, и в этот момент мне удалось рассмотреть его.

У него, как и у остальных, была бледная, какого-то землистого цвета кожа. Его темные, почти черные волосы с каштановыми прядями развевались на ветру и спадали на лоб. Черты его были острее, чем у остальных, а лицо казалось осунувшимся, как будто он не спал несколько дней.

— Возможно, он совсем не спит, — пробормотал мой внутренний голос. Как только эта мысль промелькнула в моей голове, мне показалось, что он посмотрел мимо парня с песочными волосами и нахмурился. Я затаила дыхание, понимая, что он смотрит прямо на меня. Но даже если он меня увидел, то не подал вида и повернулся обратно к главарю; его лицо опять стало бесстрастным.

— Что тебе нужно, Клод? У меня нет времени ни на тебя, ни на

клан Пьера.

Улыбка Клода стала еще шире, когда он провел пальцем по заточенному острию своего кола.

— Тем не менее ты пришел.

Каспар пренебрежительно махнул рукой.

_ Мы все равно были на охоте; это не так далеко. Я вздрогнула. Где в городе можно охотиться?

— Как и мы, — Клод мрачно усмехнулся.

В мгновение ока он поднес кол к груди Каспара и хотел воткнуть его. Но удар своей цели так и не достиг; темноволосый парень оттолкнул кол. Для него это не составило труда; а Клод отлетел с та кой силой, будто его сбил грузовик. Кол с лязгом упал на землю.

Главарь встал, пошатываясь, и неуклюже выпрямился. Он бросил взгляд на кол, а потом на Каспара, и его губы снова скривились в улыбке

— Скажи-ка мне, как поживает твоя мать?

Внезапно бледная рука Каспара взметнулась и схватила Клода за горло. В ужасе я наблюдала, как глаза главаря вылезли из ор бит, краска сошла с лица, а ноги оторвались от земли. Он кашлял и хрипел, болтая ногами в воздухе и пытаясь высвободиться, но вскоре силы начали покидать его, а лицо медленно, мучительно медленно багровело.

Каспар неожиданно разжал руки. Клод рухнул на землю, хватая ртом воздух и лихорадочно растирая шею. Я облегченно вздохнула, но главарь не успел. Его стоны превратились в мольбы, а на лице мож но было прочитать раскаяние, когда он посмотрел на обезумевшее лицо Каспара. Он начал отползать, пытаясь спрятаться, и ухватился за подол пальто одного из своих людей. Но тот не сдвинулся с места

Грудь Каспара вздымалась, а его лицо перекосило от бешенства и боли. Он опустил руку, сжав ее в кулак.

— У тебя есть последнее желание, Клод Пьер? — прорычал он, еле сдерживая угрозу в голосе.

Главарь сделал несколько глубоких судорожных вдохов и вытер рукавом пот и слезы, собираясь с духом

— Надеюсь, ты и твое чертово королевство будете гореть в аду!

— Мечтать не вредно, — ухмыльнулся Каспар.

С этими словами он бросился вперед, наклонив голову к шее Клода. Послышался отвратительный хруст.

Ком подкатил к горлу, и я инстинктивно закрыла poт руками. А вместе с ним пришел и страх. Слезы потекли по щекам, но я знала, что если издам хотя бы звук, то буду следующей.

Как только безжизненное тело Клода упало на брусчатку, у меня включился инстинкт самосохранения. В своей жизни я достаточно часто смотрела шестичасовые новости, поэтому имела представление, что происходит со свидетелями убийства Я должна выбраться отсюда и рассказать кому-нибудь об этом.

— Если ты когда-нибудь выберешься отсюда, — сказал все тот

же надоедливый внутренний голос.

Не могла с ним не согласиться: то, что я увидела, было похоже на ад Бледнокожие набросились на мужчин, и началась ужасная драка, если вообще это можно было назвать дракой. Мужчины едва успевали поднимать свои колья, чтобы защититься от убийц, но все равно падали как подкошенные, заливая все вокруг кровью

Мой желудок сжался, и я сглотнула, почувствовав жжение в горле. Не в силах отвести взгляд, я наблюдала, как Каспар схватил еще одного мужчину. Мой мозг говорил, что у него должно быть оружие, но глаза не видели его. Темноволосый парень вонзил свои зубы в плоть над воротником противника и разорвал. Мне даже показалось, что я увидела скрученную жилу перед тем, как мужчина рухнул на землю с пронзительным криком. Его убийца опустился следом, став на одно колено и обхватывая рану губами. Капли крови собирались в лужу под ним и растекались по трещинам в асфальте. Лужа расползалась по площади, образуя кровавую решетку, соединялась с кровью другого человека, а потом еще одного, пока я не охватила взглядом полную картину той резни, которую они здесь устроили.

Все мужчины в коричневых пальто были мертвы или, истекая кровью, умирали, лежа со сломанными шеями; некоторые плавали на дне фонтана, окрашивая воду в зловещий красный цвет. Один мужчина лежал на спине недалеко от меня в неестественной позе. Шестеро подростков только что убили тридцать взрослых мужчин. Я вжималась как можно глубже в тень, молясь всем богам, чтобы остаться незамеченной.

— Каспар, мы будем убирать это или оставим все как спросил юноша с ярко-рыжими волосами; но даже они к бледными на фоне воды в фонтане.

— Мы оставим это как предостережение остальным истребителям, которые думают, что могут с нами справиться, — ответил Каспар

.-Подонки, — добавил он, сплюнув на ближайшее обмякшее тело.

Его голос уже был не таким холодным, и на лице появилась пре зрительная усмешка. Но когда он, чтобы пройти, небрежно толкнул ногой руку умирающего человека, заставив его тем самым застонать от боли, моя злость пересилила страх.

— Урод, — выдохнула я. Каспар застыл на месте.

Я тоже. У меня перехватило дыхание и засосало под ложечкой. Он не мог услышать меня через всю площадь. Это просто невозможно. Но Каспар медленно, почти нехотя, повернулся и посмотрел прямо на меня.

— Кто тут у нас? — Он мрачно усмехнулся, его губы изогнулись в ту же самую жестокую усмешку.

Инстинкт сработал быстрее, чем мой мозг, и, прежде чем я поняла, что происходит, я уже подпрыгнула и побежала через площадь. Оставив позади свои туфли, я бежала босиком по холодным камням, спасая свою жизнь. Ближайший полицейский участок находился недалеко, и я была готова поспорить, что знаю Лондон лучше, чем убийцы.

— Куда ты собралась, детка?

Я чуть не задохнулась, врезавшись во что-то твердое и холодное, настолько холодное, что сразу же отскочила. Прямо передо мной стоял Каспар. Я отшатнулась, глянув на то место, где он стоял до этого, а потом туда, где он был теперь. Это абсолютно невозможно. Я начала пятиться, в панике хватая руками воздух. Он даже не попытался уклониться, как будто девушки врезались в него каждый день.

— Н-никуда. Я просто хотела… эээ… — начала я, заикаясь; мои глаза лихорадочно бегали, останавливаясь то на телах, разбросанных по площади, то на темноволосом парне, то на дороге — единственно возможном пути к отступлению.

— Собираешься настучать на нас? — спросил он, уже зная ответ. Я виновато посмотрела на него, и он наклонился ко мне так близко, что я даже смогла рассмотреть его ярко-изумрудные глаза. — Боюсь, ты не сможешь этого сделать, — сказал Каспар уже шепотом.

Вблизи было трудно не заметить, насколько он красив. Внизу живота что-то зашевелилось.

— Черта с два! — закричала я, отталкивая его и предпринимая еще одну отчаянную попытку спастись.

К удивлению, никто за мной не гнался; в сердце зародилась надежда на спасение. В нескольких метрах от дороги я решила бросить последний взгляд через плечо, и мне показалось, что Каспар раздраженно вздохнул.

Уже возле дороги кто-то неожиданно дернул меня обратно, схватив за воротник пальто. Я балансировала, пытаясь сохранить равновесие и одновременно стараясь освободиться от руки, крепко державшей меня. Я отбивалась изо всех сил и кричала, но все было напрасно — он с легкостью удерживал меня.

Я обернулась, окинув горящим взглядом Каспара и стараясь придать голосу большую уверенность, чем чувствовала на самом деле.

— У тебя есть десять секунд, чтобы убрать свои руки, урод, прежде чем я тебе заеду по яйцам так, что ты пожалеешь, что родился! — сказала я угрожающим тоном.

— У-ух, как страшно! — засмеялся Каспар, обнажив два клыка. Идеально белые и неестественно острые.

Охота. Охотники.

Что-то подсказывало, что это ненормально. Абсолютно ненормально, но я быстро отвергла невероятное предположение, зародившееся в моей голове.

Возобновив борьбу, я пыталась подобраться достаточно близко, чтобы ударить его, но Каспар крепко держал меня за воротник, не давая возможности приблизиться к нему.

— Ты все видела. — Его голос был ледяным.

Это было утверждение, а не вопрос, но я все равно решила ответить, вложив в свой голос весь сарказм, на который была способна:

— А ты как думаешь?

— Думаю, тебе придется пойти с нами, — прорычал он, взяв меня под локоть и потащив за собой. Я только открыла рот, чтобы закричать, но он был быстрее и зажал мне рот рукой. — Только пикни, и, клянусь, я убью тебя.

Я отбивалась и кусалась, но он продолжал тащить меня прочь, прочь от ужасной кровавой бойни, устроенной этими монстрам.

Глава 2

Виолетта

Мы стремительно неслись по улицам, набирая скорость, чтобы быстрее покинуть площадь. Каспар тянул меня за собой, крепко держа за руку. Его ногти глубоко впились в мою руку, и я чувствовала, как они разрывают кожу, выдирая куски плоти. Я поморщилась, но ничего не сказала; решила не доставлять ему такого удовольствия. Мы бежали из одного переулка в другой, Каспар вел меня по дорогам, о существовании которых я даже не подозревала. Уже доносились звуки полицейских сирен и на соседних улицах мигали голубые огни.

— Чертова полиция, — сердито проворчал Каспар. — Ждите здесь, — приказал он, толкнув меня вперед, прямо в руки одного из своих спутников. — Фабиан, присмотри за этой крошкой.

Второй раз за ночь я врезалась во что-то твердое. Фабиан тоже был холодный, и я мгновенно отскочила от него, тут же споткнувшись о бордюр. Но не упала. Мою руку в воздухе поймала другая очень бледная рука.

— Осторожно, — сказал мягкий голос.

Ошеломленная, я подняла глаза и увидела улыбающегося парня с небесно-голубыми глазами, который перепрыгнул через меня на Трафальгарской площади. На какое-то мгновение меня восхитили его светлые растрепавшиеся волосы и мускулистая грудь, едва виднеющаяся из-под расстегнутого воротника рубашки. Пока мое воображение не разыгралось, я отдернула руку, испугавшись своих мыслей.

— Я Фабиан, — невозмутимо продолжил он, снова протягивая мне руку.

Я съежилась, пытаясь оттереть кровь с рук и рукавов моего пальто в тех местах, где его залитые кровью руки касались меня. Он нахмурился, глядя, как я отпрянула; его рука застыла в воздухе.

— Мы не причиним тебе зла.

Четыре пары глаз напряженно наблюдали за мной и ждали, когда же я побегу. Но я отказалась от этой мысли, рассчитывая, что, если Каспар будет отсутствовать достаточно долго, нас заметит проезжающая мимо патрульная машина.

__ То, что там произошло, — Фабиан показал в сторону площади — было необходимо. Понимаю, это выглядит ужасно, но поверь, мы должны были это сделать.

Я замерла.

— Необходимо? Не было в этом никакой необходимости! Это неправильно! И нечего меня опекать — я не ребенок.

Слова сорвались с языка до того, как я успела подумать о чем-либо еще, кроме как выиграть время. Наконец я перестала тереть свои руки. Похоже, их удивило, что у меня прорезался голос. Тем временем Фабиан не переставал поглядывать по сторонам.

— Сколько тебе лет, высоконравственная ты наша? — Он наклонил голову, а я думала, отвечать или нет, радуясь, что они проигнорировали мою вспышку гнева. — Ну?..

— Семнадцать, — тихо пробормотала я и прикусила губу.

— Не знал, что семнадцатилетние девочки носят такие короткие платья в наше время.

Подпрыгнув при звуке этого самоуверенного голоса, раздавшегося позади меня, я обернулась; мои темные волосы растрепались, и тяжелые пряди упали на глаза. Каспар стоял, прислонившись лица. И хотя выражение его лица не изменилось, я отпрянула.

Ты с ума сошел? Почему я должна бежать быстрее? Ты убийца! — Слова непроизвольно лились из моих уст, адреналин вернулся и прогонял мой страх.

Его глаза опасно вспыхнули, и на мгновение мне показалось, что они потеряли свой изумрудный блеск.

— Мы не убийцы. — Хотя Каспар не повысил голос и не поменял юн, но моей спине побежали мурашки, а волосы встали дыбом.

Тогда кто ты и почему убил тех людей?

Вопрос остался без ответа. Вместо этого он толкнул меня вперед, и мы снова побежали из одного переулка в другой, меняя направление и убегая из центра, по мере того как полиция все больше оцепляла город, оказываясь на шаг позади нас.

Лондон оживал. В каждом окне уже играл рассвет.

— Быстрее! — шипел Каспар, дергая меня за рукав.

— Не могу! — завизжала я. Это была правда: у меня кололо в боку и прерывалось дыхание.

— Черт, — сказал он хладнокровно.

— Т-тяжело дышать. — Я попыталась сделать вдох. Из глаз потекли слезы, и я поспешно вытерла их. — Сейчас упаду в обморок и умру, а может, что-то и похуже!

— Какая невосполнимая потеря, — сухо пробормотал он, закатывая глаза.

— Я этого не хотела! — Я вздрогнула, падая на колени и недоумевая, почему Каспар прилагает столько усилий, чтобы сохранить мне жизнь, если моя смерть ничего для него не значит.

— Да, ты этого не хотела. Но теперь ты часть всего этого, детка- Он дернул меня за воротник. — У тебя нет выбора. Идем!

Я не двигалась, все еще растирая бок.

— Меня зовут не «детка»! Я — Виолетта!

Через мгновение его лицо оказалось напротив моего, он прижал меня к стене, а его рука обхватила мою шею. Один палец был прижат к моей вене и поглаживал ее.

— А я чертов принц! — прорычал он.

Мои глаза расширились, и я начала отбиваться, но он сжимал меня все сильнее. Я закрыла глаза, не желая видеть его лицо, которое пахло кровью. Перед глазами у меня стояла одна и та же картинка: безжизненное тело Клода Пьера, разорванное и окровавленное, лежащее на каменных плитах.

— Я мог бы свернуть тебе шею в два счета, ты даже пикнуть не успела бы, — прошептал мне на ухо Каспар. — Поэтому предлагаю делать то, что я говорю. Сбежать от нас тебе не удастся, и полиция нас не остановит.

Не знаю, что он имел в виду, когда назвал себя «принцем», но всему остальному я сразу же поверила. Каспар казался таким искренним, что мне стало страшно. И я склонила голову, признавая его победу.

— Так-то лучше, — пробормотал он.

Каспар схватил меня за руку и потянул за собой. Я чуть не упала, следуя за ним, как вдруг увидела бегущего в конце улицы мужчину. Его тусклый бежевый костюм выглядел нелепо на фоне узких улочек и грязных баров в переулках. Он замедлил шаг и совсем остановился, глядя прямо на нас и подняв руки, как будто собирался сдаться. Я затаила дыхание, потому что узнала его. Он работал с моим отцом, вернее на моего отца.

Мужчина сделал несколько неуверенных шагов вперед, не отрывая взгляда от меня. На какой-то миг наши глаза встретились, но он отвернулся и пошел прочь. Потом поднял руку и показал на нас появившимся из-за угла полицейским. Они пошли медленнее, а затем остановились, глядя на нас со страхом, в то время как Каспар смотрел на них почти вызывающе. Он выдохнул и, расправив плечи, прижал меня к себе сильнее. Я попыталась ударить его и позвать на помощь, но он выкрутил мою руку за спину так, что мне осталось только скулить от боли, будто в меня вонзилось множество кинжалов. Обхватив меня за талию, он сделал несколько шагов назад, таща меня следом.

— Слишком медленно, — зарычал Каспар, наклонившись к моему уху, подхватил меня на руки и перебросил через плечо.

пыталась сопротивляться, била его кулаками по спине, но он не обращал на меня внимания. Вдруг все начало расплываться. Зда ния проносились мимо, и, когда я подняла голову, полицейские уже исчезли, а мы оказались на другой улице. Мое сердце сжалось, он был прав: полицейские даже не преследовали нас. Почему они даже не попытались остановить нас?

Через несколько минут хаос остался позади. Мне уже было неинтересно, с какой скоростью мы двигались, — все, что я знала: мы двигались настолько быстро, что у меня закружилась голова. Я закрыла глаза, чтобы успокоиться, но уже через несколько секунд очутилась на земле рядом с двумя очень дорогими автомобилями.

Я моргнула, решив, что у меня просто двоится в глазах. Они были абсолютно одинаковые, от идеально отполированного черного кузова до сильно тонированных стекол. Даже номерные знаки были похожи, за исключением одной буквы.

Кто, черт возьми, эти люди? Красивые и невероятно богатые; и при этом убийцы. Я сглотнула, вспомнив об этом. Я достаточно хорошо знала Лондон, но ничего не слышала о них. К тому же полиция нас не остановила.

Отдаленный звук сирен нарушил тишину улицы, кто-то сзади подхватил меня и затолкал на заднее сиденье ближайшего автомобиля. Он закрыл дверь и обошел машину, чтобы сесть с другой стороны. Я узнала в нем парня с такими же, как у Каспара, изумрудными глазами. Каспар и Фабиан сели впереди, Каспар был за рулем.

— Пристегни ремень, — приказал парень рядом со мной. Я проигнорировала его, продолжая сидеть прямо, как доска, со сложенными на груди руками.

Он раздраженно вздохнул и потянулся за моим ремнем.

— Урод, — пробормотала я. Парень усмехнулся.

— Меня зовут Каин, а не «урод». Я его младший брат, — пояснил он, кивая в сторону Каспара. Это объясняло их невероятное внешнее сходство. — А как, ты говорила, тебя зовут?

— Виолетта. Виолетта Ли, — пробормотала я и замолчала.

За окном проехало несколько полицейских машин. У меня внутри все сжалось, когда я заметила, что полицейский посмотрел прямо на нас. На какое-то мгновение наши взгляды пересеклись, прежде чем он отвернулся, будто не увидел меня.

Я только что стала свидетелем массового убийства тридцати человек в центре Лондона. Меня похитили шестеро быстрых и сильных ребят, которые, по всей видимости, не собираются меня убивать — пока не собираются. Я не знаю, куда, черт возьми, меня везут, кто эти люди, что, черт возьми, будет дальше и сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь заметит, что я пропала.

Возникшую мысль выпрыгнуть из машины на ходу прервал щелчок замка. Я всхлипнула.

Выехав на пустынную трассу М25, мы покинули мой любимый город. Городской пейзаж постепенно превратился в сельский, и вскоре вокруг нас остались одни поля, среди которых изредка появлялся то маленький городок, то деревушка. На знаке, который мы проехали, было написано Кент, и я подумала, что, возможно, они направляются в порт в Дувре, чтобы перебраться во Францию. У меня появилась надежда: они не смогут проехать через порт незамеченными. Но эта надежда испарилась, как только мы свернули не на юг, а на север, к Рочестеру.

Я снова всхлипнула и заметила, что Каспар смотрит в зеркало заднего вида. Его брат Каин положил руку мне на плечо, и я уставилась на него. Он не был похож на убийцу, скорее на ребенка.

Каин улыбнулся. И тут я вспомнила крики умирающих.

Сбросив его руку и отвернувшись, я прислонила лоб к окну и спряталась в своих волосах. У меня потекли слезы, они капали на стекло и оставляли бороздки на запотевшем от моего дыхания окне. Обхватив себя за плечи, я начала думать.

Я зала, что осталось позади. Вопрос был в том, что ждало меня впереди?

Глава 3

Виолетта

Провести целый час в машине вместе с тремя непредсказуемыми убийцами было совсем не весело. Я не могла заснуть, поскольку не знала, что они могут со мной сделать. Я не могла говорить, потому что мистер Само-Обаяние-Сейчас-Вылетишь-в-Окно постоянно напоминал мне, что я в его власти, и рекомендовал держать рот на замке. Я не могла даже смотреть в окно, потому что там было слишком темно, и я была вынуждена слушать их оживленную беседу об огромных буферах какой-то девицы по имени Амбер фон Хефнер. Восхитительно.

Солнце начало подниматься, и я взглянула на часы — заблаговременный подарок отца на мой день рождения. Отец. Что они с мамой будут делать, когда узнают, что со мной случилось? А как же Лили, моя младшая сестренка? Ей всего тринадцать; она еще такая маленькая.

Но потом я решила сосредоточиться на более важных проблемах: что эти странные убийцы сделают со мной? Потребуют выкуп? Заставят «замолчать навсегда»? Об этом даже не хотелось думать.

Часы показывали половину пятого утра, появились первые проблески рассвета. Поля остались позади, уступив место непроходимому, густому лесу. Мы поднимались все выше и выше, дорога становилась более извилистой, а машины встречались все реже.

Дорога резко повернула влево, как только мы проехали ворота. Огромные резные кованые ворота были распахнуты, а окна сторожки в форме готических арок украшали гаргульи.

Мне показалось, что из окон сторожки на нас смотрели несколько лиц, но, прежде чем я успела рассмотреть их, мы снова оказались в сосновом лесу. Дорога продолжала извиваться, деревья начали редеть, и солнце изредка пробивалось сквозь ветки. Сосновый лес уступил место лиственному, а затем и он отступил. Я ахнула от изумления.

Прямо перед нами, окруженный огромной лужайкой, предстал великолепный особняк, такой большой, что лес на его фоне казался кустарником. В нем переплелись нескольких архитектурных стилей: высокие готические шпили тянулись высоко в небо, сотни и сотни арочных окон украшали три этажа, а по центру, опираясь на четыре колонны над входом, выступал элегантный балкон. Вдалеке виднелись несколько рядов гаражей и конюшен; утренние солнечные лучи нежно касались лепестков лилий, плавающих по глади пруда недалеко от парка. Вокруг огромной территории выстроились деревья самых разных форм и размеров, а за ними был виден густой сосновый лес. Позади особняка возвышался покрытый соснами холм.

Мы объехали фонтан по песчаной дорожке и остановились перед впечатляющим входом.

— А где же подъемный мост? — выдохнула я,

Но вместо подъемного моста к двойным мраморным дверям вели широкие ступени.

Моя дверь открылась, и кто-то схватил меня за плечи, вытаскивая из машины.

— Убери свои руки! — огрызнулась я.

Светловолосый парень продолжал тянуть, но я вырвалась и вышла из машины сама. Гравий, которым была посыпана дорожка, больно колол ступни. Парень пожал плечами и ушел. Каспар бросил ключи от машины юноше приблизительно моего возраста, одетому в черный костюм на зеленой подкладке. Он прыгнул в машину, завел ее и двинулся к гаражам.

Каспар схватил меня за руку и потащил вверх по лестнице, остальные пятеро парней шли следом. Двойные двери распахнулись, и я охнула от удивления. Парадная лестница из белого мрамора вела к большому балкону и коридору, освещенному факелами, закрепленными высоко на стенах. Прямо передо мной было множество двойных дверей, идентичных тем, которые мы только что прошли, но мы направились к небольшой двери слева от меня. Мы миновали дворецкого, который поклонился нам.

— Ваше Высочество. Господа. Сэр… и мадам, — добавил он, явно удивленный моим присутствием. Я посмотрела на него, неуверенная, правильно ли я расслышала. Дворецкий досочинил сам: — Гостья, Ваше Высочество?

Нет, просто развлечение, — мрачно усмехнулся Каспар.

Очень хорошо, Ваше Высочество.

Ваше Высочество? Каспар упоминал, что он принц. Но в Британии уже есть королевская семья, разве только он какой-то дальний родственник королевы. Но я бы об этом знала. Каждый знал бы о таком члене королевской семьи, как он.

Каспар издал какой-то непонятный звук в качестве подтверждения и снова ухмыльнулся. Внезапно он перестал обращать на меня внимание, и после сильного толчка в спину я влетела, чуть не упав, через небольшую дверь в элегантную гостиную. Стены в ней были обшиты деревянными панелями, а на полу лежал потертый ковер темно-красного цвета; такие же факелы, как и в коридоре, крепились к стене между огромными портретами в серебряных рамах. В остальном обстановка в комнате была современной: на стене висел плазменный телевизор, под ним находилось множество игровых приставок; на стеклянном журнальном столике были разбросаны пульты. Темноволосый парень в очках бросил свою куртку на столик, а сам плюхнулся на один из кожаных диванов.

Каспар подошел к окну и задернул тяжелые шторы, оставив только тоненькую полоску света, разделившую комнату на две части.

— Хочешь, я возьму твое пальто? — раздался голос у меня за спиной, и я вздрогнула от неожиданности. Оглянувшись, я увидела, что это Фабиан. Я отрицательно покачала головой. — Точно? — добавил он, улыбаясь, и я не могла не заметить, даже в полуосвещенной комнате, что под его глазами, похожими на две бриллиантовые булавки, лежали глубокие тени.

Я отшатнулась, но сняла пальто и отдала ему. На его губах заиграла легкая сочувствующая улыбка, и он махнул в сторону дивана. Я подошла, но решила не садиться. Вместо этого продолжала рассматривать комнату и ее обитателей. Их было всего шесть — Каспар и его младший брат, Каин; голубоглазый Фабиан и трое других: один с огненно-рыжими волосами, другой в очках-обманках и высокий светловолосый парень, который вытаскивал меня из машины.

Внезапно Каспар бросился вперед и залез в один из карманов моего пальто, которое Фабиан держал в руках.

— Я возьму это, — сказал он, ухмыляясь, и я увидела, что он взял мой телефон. Нажав на кнопку «Разблокировать», Каспар начал его просматривать.

— Нет! — закричала я, пытаясь схватить его за руку. Он отошел, и я чуть не врезалась в стену.

_ Тебе есть что скрывать? — усмехнулся Каспар, щелкая пальцам по клавиатуре. — Может быть, грязные сообщения от твоего

дружка?

__ Нет! — Я прыгнула на него, делая вторую попытку отобрать ой телефон. Но он держал его вне моей досягаемости. — Отдай! — кричала я, пытаясь дотянуться до телефона. Он усмехнулся и поднял его еще выше.

— Кто же тогда Джоэл?

Я схватила его за запястье, но он тут же выкрутил мое, вызвав крик. Наконец он отпустил мою руку, и я отошла, потирая запястье. Усмехнувшись, он начал читать, его голос становился все более пронзительным и насмешливым.

— «Привет, хотел узнать, может, мы встретимся как-нибудь? Только ты и я. Нам нужно поговорить о том, что я сделал. Я скучаю по тебе, крошка. Ответь мне. Джоэл». — Он остановился и надул губы. — Ой, смотрите, он даже вложил поцелуй в конце. — Каспар был явно доволен собой.

Я нахмурилась.

— Задел за живое, а?

— Да пошел ты, — пробормотала я себе под нос, не ожидая, что он услышит.

— Все, что ни делается, к лучшему, детка.

— Каспар, — зашипел Фабиан, нахмурив брови; его глаза метали молнии. Они ничего не говорили целую минуту, пока Каспар не бросил телефон в Фабиана, который поймал его и положил себе в карман. Пожав плечами, принц облокотился на спинку дивана и барабанил пальцами, глядя на меня с довольной улыбкой.

— Ты слишком много видела, и в этом наша проблема. Поэтому выбирай, детка: ты можешь стать одной из нас или мы будем держать тебя здесь вечно.

Мой мозг принял решение еще до того, как он закончил предложение.

— Я не убийца и никогда им не буду. Каспар пожал плечами:

— Тогда ты останешься здесь до тех пор, пока не согласишься стать одной из нас. И не надейся, что тебя кто-то спасет. Ни один

смертный не сможет попасть сюда без нашего ведома.

Я нахмурилась:

— Смертный?

— Да. Смертный. — Он, ухмыляясь, повернулся к остальным. Как же хорошо, когда они ничего не знают! — Все одобрительно забормотали, кроме Фабиана.

— Не знают чего? — спросила я осторожно, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Как ты думаешь, сколько мне лет? — спросил Каспар. Вопрос показался мне неуместным, но я ответила, не желая

злить его.

— Девятнадцать?

Они посмотрели друг на друга, усмехаясь. Но на этот раз, как мне показалось, принимали какое-то решение.

— Нет. Мне сто девяносто семь лет. Мои брови поползли вверх.

— Никто не живет так долго…

— Мой род живет так долго и еще дольше, — перебил Каспар. — Мы вампиры, детка.

Я покачала головой, а по спине прошел озноб. Они сумасшедшие. Я сделала два шага назад и нервно засмеялась, отчасти из-за нелепости сказанного, отчасти потому, что мне было интересно, какую игру они затеяли и какой ответ позволит мне оставаться в живых как можно дольше.

— Это шутка? Ухмылка Каспара исчезла.

— Тебе кажется, что я смеюсь? — ответил он, раскрывая рот и показывая десны. Из челюсти торчали два заостренных зуба, достаточно незаметные в темноте, но теперь, при свете, не оставалось сомнений, что это клыки.

— Они ненастоящие, — сказала я намного увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Хочешь проверить?

— Вампиров не существует, — выдохнула я, все еще качая головой. — Вы просто сумасшедшие.

Прежде чем я успела произнести еще хоть слово, Каспар прижал меня к стене и его губы защекотали мою шею. Его грудь вздымалась, и я почувствовала его силу, его власть, его голод. Дыхание принца не согревало мою кожу, как дыхание любого другого чело века, а охлаждало ее, отчего у меня по плечам и по рукам поползли

мурашки. Мое сердце бешено колотилось, а вены вздулись на запястьях- Закрывая глаза, я ощутила легкое давление, когда его острый как бритва клык нашел пульсирующую вену на моей шее и прорвал кожу, погружаясь все глубже и глубже. С моих губ сорвался крик, и я раскрыла глаза, сжав руки в кулаки, ногти вдавились в ладони, когда я стиснула зубы. Я была совершенно беспомощна. Он был создан убивать, а я на самом деле нет.

Каспар отодвинул голову, все еще прижимая меня своим телом к стене, чтобы я не убежала. Он посмотрел мне прямо в глаза, и у меня перехватило дыхание. Они были уже не изумрудные, а красные.

— Теперь слушай внимательно, детка. Я не просто вампир. Я — королевский вампир, и ты будешь делать то, что я хочу. Думай, прежде чем что-то сказать, потому что никогда не знаешь, когда я проголодаюсь. — Он отошел от меня. — Присоединяйся к нам или оставайся здесь. Выбор за тобой.

Я решила не ждать продолжения и, пряча руку за спиной, попыталась нащупать дверную ручку. Распахнув дверь, я вывалилась из комнаты и прислонилась к мраморной стене в холле. Я положила руки на колени, чтобы восстановить дыхание, все еще не веря, что это происходит со мной. По шее струилось что-то теплое; проведя пальцем по коже, я в ужасе уставилась на него: он был красный и влажный.

Они не убийцы, они хищники.

Что-то щелкнуло у меня в голове, и адреналин побежал по моим венам. Я бросилась к входной двери, поблагодарив небеса за то, что дворецкого не было на месте.

Я должна бежать, и бежать прямо сейчас.

Колючие ветки царапали мне лицо и руки, и босиком было очень больно бежать по острым шипам и гнилым иголкам, которые впивались мне в подошвы. Но я не останавливалась. Очень скоро они Догадаются, что я сбежала, и если они действительно вампиры, то Узнают, что я прячусь в лесу.

Двадцать четыре часа назад я бы посмеялась над этой мыслью, ампиров придумали для того, чтобы пугать детей. Вампиры — мифические существа, за которыми девушки пускали слюни. Они не могут быть настоящими.

Вокруг меня сосны становились все выше, а промежутки между ними все меньше. Свет, пробивавшийся сквозь ветки, был тусклым, клубился утренний туман. Даже если я оглянусь, то все равно ни чего не увижу, не говоря уже о тропинке, по которой я бежала неизвестно куда.

Как люди могли не знать об их существовании? Как шестеро вампиров могли оказаться в центре Лондона и убить тридцать человек?

Мое горло горело, а сырость, обволакивающая босые пятки, уже казалась приятной. Кровь текла по моим расцарапанным ногам, челка слиплась из-за пота и грязи. Платье подскочило вверх, а одна бретелька готова была вот-вот лопнуть.

Вампиры. Это смешно. Хотя…

Я подняла руку и дотронулась до того места, где Каспар укусил меня. Кровь больше не текла, осталось лишь несколько пузырьков засохшей крови, которые я смахнула. Под ними была гладкая кожа. Я прижала всю ладонь к горлу, пытаясь найти рану, и нахмурилась. Ничего не было, кроме небольшой выемки в том месте, где должен был находиться след от укуса.

Хрустнула ветка. Я испуганно обернулась, пытаясь рассмотреть, откуда доносился звук, но напрасно. Мое дыхание стало глубоким и быстрым, грудь поднималась и опускалась ему в такт. Ветер ласкал мою кожу, я крутила в руках волосы, глядя в темноту.

— Беги, — прошептал мой внутренний голос. А может, это был просто ветер, шуршащий между деревьями. — Беги, — снова повторил голос. Но я осталась на месте, все еще всматриваясь между стволами деревьев.

Тишину нарушил звук ломающихся под чьими-то ногами веток. В тумане появились темные очертания, и в моем мозгу взорвался громкий вопль: беги

На этот раз мне не нужно было повторять дважды.

Убегая, я оглядывалась каждые несколько секунд в уверенности, что меня вот-вот схватят, хотя преследователей не было видно. Но я их уже слышала. Листья шуршали, ветки похрустывали; казалось, что сквозь сгущающийся туман что-то движется, и движется очень быстро.

Ноги несли меня в чащу леса, но я знала, что не смогу долго сохранять такой темп. Я глотала воздух, но легкие были пусты, и в бо ку опять сильно закололо. Меня схватят, и что-то подсказывало, на этот раз ко мне не будут так милосердны. Внезапно лес закончился и появилась большая поляна. Резко затормозив, я чуть не потеряла равновесие. Земля рассыпалась под моими ногами, и я отскочила назад, оглядываясь по сторонам и пытаясь определить, где я. Это было небольшое озеро, его темная гладь переливалась в лучах утреннего солнца, густой туман цеплялся за противоположный берег.

Меня окутала жуткая тишина. Не было слышно ни хруста веток, ни звука шагов, ничего. Я оглянулась и долго осматривала лес в поисках убийц, которые, конечно же, шли по пятам.

Тишина уже пугала больше, чем шум, и я пошла вдоль озера, затем резко остановилась. Раздался шум, определенно это были шаги позади меня. Я бросилась вперед, но на противоположном берегу поняла, что они шли и с другой стороны озера. Бежать было некуда, они окружили меня.

Я отступила, насколько могла, чувствуя себя добычей, загнанной в ловушку. Из-за деревьев выпрыгнули шесть фигур, и я в испуге отпрянула, забыв, что стою на краю озера, и с криком упала прямо в воду.

Ледяной холод окутал мое тело, кожа посинела. Я не умела плавать и начала захлебываться. Кашляя и пытаясь выплюнуть воду, я заглатывала ее еще больше. Мои ноги дергались, пытаясь найти дно, и в этот момент я была больше похожа на осьминога, чем на человека. Тем не менее я билась достаточно долго и смогла наконец набрать воздух в легкие. Что-то похожее на водоросли обхватило мою лодыжку и одним рывком потащило ко дну. Это оказалось щупальце, принадлежащее гигантскому кальмару.

Так не бывает! Почему моя жизнь не может быть нормальной?

В панике я начала бить щупальце руками, пытаясь оторвать от меня, но, похоже, кальмар этого даже не замечал и тащил меня все глубже. Мои легкие горели, требуя воздуха, и я поняла, что мне ничего не остается, кроме как сдаться.

Мое сознание затуманилось, как вдруг что-то мелькнуло. Белый свет. Как оригинально! Я смутно увидела, что он движется и его Размытые контуры напоминают тело, прежде чем мои веки задергались, а потом закрылись.

Она была похищена вампиром, а убита кальмаром. Как трагично!

Глава 4

Каспар

— Виолетта! Очнись, черт возьми! — кричал Фабиан, склонившись над ее обмякшим телом и шлепая по щекам.

Он поднял руку, чтобы ударить ее еще раз, но в этот миг она наконец открыла глаза и из ее рта полилась вода. Я заметил ее зубы без клыков. Фабиан отскочил, отдернув руку, а я шагнул вперед, чтобы закончить то, что он начал. После моей увесистой оплеухи щека девушки стала кроваво-красного цвета.

Фабиан повернулся ко мне, его глаза почернели.

— Каспар, — прорычал он мысленно.

Я пожал плечами, убирая растрепавшуюся челку со своего лба.

— Я только хотел убедиться, что она в порядке.

Мокрое платье Виолетты прилипло к телу, и пока мой взгляд блуждал по ее груди и ногам, я размышлял, чем заслужил встречу с таким хорошим экземпляром. Фабиан снял свою куртку и набросил ей на плечи, когда она села.

Она тоже заметила мой нескромный взгляд.

— О, Каспар, ты мой герой, — в ее голосе слышался неприкрытый сарказм.

— А ты красна девица, попавшая в беду, — парировал я с тем же сарказмом, снимая мокрую футболку.

— Это единственная благодарность, которую ты получишь, поэтому предлагаю принять ее, — пробормотала она в уверенности. что я не заметил ее быстрого взгляда на мою грудь.

Ничего ей не ответив, я крикнул Каину и остальным отправляться обратно домой. Мы вдвоем были в состоянии справиться с чуть не утонувшей девушкой, несмотря на то что она была немного не в себе.

Фабиан подал руку Виолетте, и она поднялась, но только для того, чтобы снова упасть, ее глаза, необычного для людей цвета, затуманились. Он успел подхватить ее, а я вздохнул и сделал шаг вперед, смирившись с тем, что мне придется нести ее на руках. Девушка пришла в себя и начала вырываться из моих рук, сильнее прижимаясь к Фабиану, а потом опять отключилась.

— Тогда ты неси ее, — сказал я ему, решив, что так Виолетта доставит меньше неприятностей. Он прошептал несколько слов ей на ухо и поднял на руки. Несомненно, она была хороша. Фабиан подмигнул мне, но я отвернулся и пошел в чащу деревьев.

Позади я услышал, как она спрашивала его о кальмаре. Его ответ был неопределенным и приукрашенным деталями, откуда он здесь появился и кто нам его дал.

Туман начал рассеиваться, и теперь уже был виден парк. Я расширил свое сознание, из любопытства, и попытался проникнуть в мысли Виолетты. На меня обрушилась лавина эмоций, первой из которых был страх, а второй — гнев. Ее боязнь воды переплеталась с картинками, увиденными на Трафальгарской площади, эти образы прокручивались снова и снова, как заевшая пластинка. Иногда проскакивали изображения ее друзей и членов семьи, но мое внимание привлек один пожилой мужчина лет пятидесяти. Я сосредоточился на нем, но тут же выскочил из ее сознания, как ошпаренный.

— Детка, какая у тебя фамилия?

— Ли. Я уже говорила.

— Кто твой отец? — требовательно спросил я.

— Он очень влиятельная персона.

— Брось эти дамские штучки, они тебе не идут, — буркнул я. — Кроме того, готов поставить мое наследство, мой отец выбьет все дерьмо из твоего папочки. Так как его зовут? Чем он занимается?

Девушка вызывающе подняла подбородок:

— Его зовут Майкл Ли, и он госсекретарь министерства обороны.

Мы обменялись с Фабианом взглядами, казалось, будто он ее сейчас уронит.

— Черт! — воскликнул я.

— На этот раз ты превзошел сам себя, Каспар, — Фабиан тяжело вздохнул, его глаза стали бесцветными, такими, как и мои, и выдавали его беспокойство.

Виолетта смотрела мне прямо в глаза; когда я взглянул на нее она отвернулась, и я был рад, что, несмотря на свой острый язычок, она признает мою власть над ней.

— Королю это не понравится, — добавил Фабиан.

Конечно, ему не понравится. И Совету тоже. Я ничего не сказал и торопливо зашагал к особняку. Фабиан шел следом на небольшом расстоянии, стараясь нести девушку так, чтобы ей было не больно.

По пути у меня было время успокоиться. Члены Совета проголосовали против моего назначения наследником из-за менее значительного проступка. Привести дочь такого высокопоставленного чиновника в наш мир, нарушив несколько договоров, было равносильно преступлению.

Почему я ее просто не убил?

Когда Фабиан поставил ее на ноги, я сразу же схватил девушку за руку и потащил вверх по лестнице. Она поморщилась, но сделала несколько неуверенных шагов, а я украдкой глянул на ее пораненные ноги. Тяжело вздохнув, я потянул ее сильнее.

— Что ты делаешь? — спросила Виолетта, перебирая ногами, несмотря на невыносимую боль.

— Пытаюсь решить эту проблему, — ответил я, с облегчением заметив свою сестру Лилу.

— А ты мог бы решить эту проблему, не отрывая мне руку? Я замедлил шаг, пораженный и восхищенный той легкостью,

с которой она приняла сам факт нашего существования, и немного раздраженный ее смелостью. Эта девушка так просто не сдастся.

Лила, которая раздражала еще больше, чем любая промокшая насквозь смертная девушка, нахмурила брови, смотревшиеся очень эффектно на ее кукольном личике. Она взяла Виолетту за руку. не говоря ей ни слова, а глядя прямо на меня.

— На этот раз ты по-настоящему облажался, младший братишка, — прорычала она.

Виолетта с восхищением посмотрела на нее: Лила была почти на голову выше и значительно стройнее. Сестра проигнорировала ее взгляд. Она знала, какой эффект производит ее внешность на оба пола.

__ Решил повеселиться, устроив войну со смертными, — закончила она предложение в моей голове, поднимаясь по лестнице с дочерью Майкла Ли, которую все еще держала за руку.

Меня не беспокоила война. Вряд ли я доживу, чтобы ее увидеть, потому что именно в этот момент в холле появился разъяренный король.

Фабиан низко поклонился, опустив глаза и скрестив пальцы.

— Ваше Величество.

Я выпрямился и сложил руки за спиной, глядя куда угодно, только не в сверлящие меня пустые серые глаза. Притворяться, что я не знал ее имя, не имело смысла, поэтому я встретил надвигающуюся бурю настолько оптимистично, насколько мог.

— Доброе утро, отец. Я принес завтрак.

Глава 5

Виолетта

— Сюда, — сказала девушка, которая представилась Лилой. Она улыбнулась, когда мы остановились у двери примерно на полпути по коридору, и зашла внутрь. Я засомневалась, но последовала за ней.

Комната оказалась огромной. На блестящем деревянном полу лежал большой черный ковер; на ковре стояла кровать из красного дерева с балдахином цвета индиго, свисавшим до самого пола. Французские двери украшали черные и фиолетовые занавески; большие арочные окна оканчивались такими широкими подоконниками, что на них можно было сидеть.

Я продолжала рассматривать комнату, пока Лила показывала мне, где и что находится, но почти не слушала ее.

— Это гардеробная, дверь открывается здесь. Мы достанем тебе одежду, а пока, если ты не против, походишь в моей. Не думаю, что ты намного крупнее меня. Ванная в конце коридора. — Она нахмурилась. — Мы не подумали, что тебе понадобится ванная, но в туалете есть умывальник, — добавила она, просияв. Улыбка Лилы поблекла, когда она повернулась ко мне. — А ты неразговорчивая?

Если она думает, что я с ней буду болтать по-дружески, то глубоко ошибается. Тем более я чувствовала себя хуже и не была уверена, что выкашляла всю воду, которой наглоталась в озере.

Лила изменилась в лице.

— Ладно, тебе надо переодеться, поэтому я тебя оставлю. — она направилась к двери, но остановилась. — Попрошу слуг принести тебе что-нибудь поесть. Ты же вегетарианка?

Мои глаза стали еще шире. Откуда она знает? Не дождавшись моего ответа, Лила толкнула дверь, но я успела выпалить:

— Ты не похожа на убийцу.

Она засмеялась, как смеются взрослые, когда дети задают им глупые вопросы.

__ Это потому, что я не убийца. — С этими словами она вышла и закрыла за собой дверь.

Как только она ушла, я побежала в туалет и нашла там умывальник. Наклонившись, я несколько раз попыталась вырвать, чтобы живот наконец перестал так сильно болеть. В конце концов мне это удалось.

Сбрызнув лицо водой, я сделала несколько глотков из-под холодного крана. Все это время мои глаза не отрывались от зеркала, но вместо своего отражения я видела Клода Пьера, замертво падающего на тротуар, снова и снова.

— Ты не должна больше об этом думать, — сказал мой внутренний голос. — Подумай лучше о том, как самой выжить.

Это имело смысл, и я, перестав пялиться в зеркало, направилась в гардеробную. Там меня уже ждала стопка сменного белья, и я переоделась, радуясь возможности снять мокрое порванное платье. Немного узковатые на бедрах джинсы больно врезались в кожу; натянуть футболку на свою грудь тоже оказалось не так просто. Но одежда была сухой, и это меня вполне устраивало.

Когда я вышла, поднос с едой уже стоял на прикроватной тумбочке. На нем была тарелка с бутербродами, нарезанными маленькими треугольниками, лист бумаги и стакан воды, который я выпила залпом. Я взяла лист бумаги, а к бутербродам даже не притронулась. Развернув его, я поняла, что это записка, написанная размашистым неразборчивым почерком.

Виолетта!

Ты можешь свободно перемещаться по дому, но не выходи в парк. Если встретишь моего отца, не забудь сделать реверанс и обращайся к нему «Ваше Величество». Если тебе что-то понадобится, я сделаю все возможное, — только попроси прислугу позвать меня.

Лила.

P.S. Убийцы убивают ради удовольствия. Вампиры убивают, чтобы жить.

Я прочитала записку дважды, потом скомкала ее в маленький шарик и бросила в угол комнаты.

— Да пошли вы, — пробормотала я, подходя к французской двери. Я подергала ручку, но дверь была заперта. Думаю, они решили не рисковать. В любом случае я не настолько здорова, чтобы выпрыгнуть из окна.

Прислонившись головой к холодному окну, я прижала ладони к стеклу; стена, которую я выстроила вокруг себя, начала рушиться. Я знала, что больше не могу быть сильной, и глаза защипало от льющихся слез.

Надежда, которая во мне еще недавно теплилась, таяла, уступая место отчаянию, потому что я больше не контролировала ситуацию.

Стащив с кровати огромный шелковый плед, я накинула его на плечи, свернулась калачиком на подоконнике и просто слушала, как за окном барабанит дождь. Я задремала, а когда через некоторое время проснулась, дождь лил как из ведра, беспощадно поливая парк, который в лучах солнца казался таким красивым, а сейчас выглядел мрачным и враждебным; а может, это потому, что теперь мне было известно, что за ним скрывается.

Иначе и быть не могло, — подумала я, услышав первые раскаты грома, от которых затряслись окна. Буря. Я закрыла глаза, сдерживая слезы, а где-то в глубине особняка часы пробили девять.

Я не буду рыдать из-за кучки сумасшедших убийц. Никогда.

Глава 6

Виолетта

Дождь еще барабанил по стеклу, когда я проснулась. За окном было темно, а плед, снятый с кровати, давно сполз с меня и лежал рядом на полу. Я погладила шею. Вампиры. Это был полный бред.

— Тем не менее ты не можешь отрицать это, — сказал мой внутренний голос, и я покачала головой, пытаясь заглушить его.

Несколько дождевых капель упали с карниза за окном. Я моргнула. Кап, кап, кап. Закрыв глаза, я увидела тело, неподвижно лежащее на тротуаре.

Нет, я не могу отрицать и не хочу. Иначе как один человек мог сделать то с другим человеком? Вампиры — чудовища. Чудовища делают страшные вещи. А люди нет.

Часы за моей спиной показывали пять утра. Я протерла глаза, понимая, что так рано я еще никогда не просыпалась и что уже наступило завтра, 1 августа. Один день. Одного дня вполне достаточно, чтобы полиция нашла свидетелей, организовала поисковую группу и начала искать меня. Ведь осталось так много улик. Друзья, с которыми я должна была встретиться. Мои туфли. Даже мужчина, работающий на моего отца, видел меня. Хотя ничего не сделал.

В груди неприятно защемило. А что, если он знает о вампирах? Может, он держался подальше, чтобы не рисковать своей жизнью? Мысль о том, что люди в правительстве знают о вампирах, уже не казалась абсурдной — кто-то ведь должен о них знать. Если он знал и ничего не сделал, не означает ли это, что меня не спасут? Я не хотела об этом думать. Мой отец обязательно придет мне на помощь. Он никогда не оставит меня, тем более у вампиров.

— Или оставит? — спросил внутренний голос.

Я увидела записку Лилы, брошенную на пол, подняла и еще раз перечитала. Она написала, что я могу свободно перемещаться по дому, а мне нужно было покупаться, чтобы избавиться от грязи на ногах.

Бросив записку, я направилась к двери, по пути закинув в рот один из бутербродов, теперь уже сухой и черствый. Приложив ухо к двери, я прислушалась. Мне показалось, что там тихо, но это ничего не значило, потому что дверь была толстой. Я вздохнула и толкнула ее, в коридоре никого не было. Немного дальше на противоположной стороне виднелась дверь в ванную, о которой упоминала Лила. Напротив нее, на той же стороне, где находилась «моя» комната, было несколько двойных дверей. Панельные двери сливались бы со стеной, если бы не образовывали ниши. Две газовые лампы висели на кронштейнах с обеих сторон, и хотя они не были включены, в коридор проникало достаточно света из окна, расположенного в другом конце коридора. Я медленно пошла вниз, оглядываясь по сторонам, готовая в любой момент вернуться в свою комнату, если понадобится.

Никого не встретив, я начала расслабляться, позволив себе даже взяться за ручку одной из дверей. Она была гладкая и нагревалась от прикосновения, как стекло, хотя выглядела так же, как и мраморные ручки внизу. Я прикоснулась ко второй такой же ручке. Первая провернулась и щелкнула без усилий, а правая заклинила. Левая дверь приоткрылась, и я заглянула внутрь. Можно ли мне? Искушение было сильным, а любопытство в этой ситуации действительно могло сгубить кошку.

На лестнице раздались шаги. Мое сердце бешено забилось, и я вбежала в комнату. Закрывая дверь как можно тише, я держала ручку, чтобы она не повернулась и не щелкнула.

Я застыла, и только когда опять наступила тишина, оглянулась и посмотрела на комнату. Она была огромной, намного больше моей. Стены были обшиты деревянными панелями, с одной стороны стояла черная кованая кровать с балдахином, а с другой — камин. Над каминной полкой, усыпанной журналами, висел портрет женщины и мужчины. Мужчина напоминал Каспара, хотя выглядел старше; я предположила, что это его отец в молодости. Женщина рядом с ним, наверное, была его женой, матерью Каспара, судя по тому что рука мужчины лежала на ее обнаженном плече. Она сидела на стуле, изумрудного цвета платье обтягивало ее пышную фигуру, темно-каштановые кудри ниспадали до талии, настолько тонкой, что скорее всего она носила корсет. У нее были большие светлые глаза, такого же цвета, как платье. Но что действительно привлекло мое внимание, так это ее кожа: в то время как у ее мужа она была бледной и почти прозрачной, у нее она отливала оливковым цветом, а вокруг глаз запали темно-фиолетовые круги — без сомнения, она была вампиром.

Я осторожно обошла кровать, чуть не споткнувшись о гитару, торчавшую из-под нее. По ногам подул ветерок, и, когда я приблизилась к камину, черная занавеска на французской двери зашевелилась. Чувство беспокойства подкралось ко мне. Дверь оставляют открытой, когда выходят ненадолго. Лампы в комнате тоже горели, хотя сквозь деревья в парке уже пробивались первые лучи солнца.

Заставляя себя успокоиться, я стала на цыпочки и провела пальцем по полотну картины. На пальце остался толстый слой пыли, и, когда я его вытерла, пыль разлетелась, разнося аромат мускуса и дорогого одеколона, запах которого уже витал в комнате. Я помахала руками перед собой, пытаясь откашляться. Теперь понятно, почему дверь оставили открытой. Я схватила один из журналов, чтобы развеять пыль, но, взглянув на обложку, покраснела и отбросила его, догадавшись, чья это комната.

— Черт, — выдохнула я, пятясь к выходу.

Я даже не проверила, был ли кто-то снаружи, когда практически выпала из одной двери, а потом влетела в другую и оказалась в ванной. Дверь за мной захлопнулась, и я с облегчением обнаружила защелку, которой и воспользовалась.

Великолепие ванной поражало. Почти вся комната была отделана красным мрамором, включая саму ванну. В душевой кабине без проблем могли бы поместиться три человека, и еще осталось бы место. Нигде не виднелось ни единого пятнышка, не говоря о старой зубной щетке или пустого тюбика из-под зубной пасты.

Мне потребовалось время, чтобы разобраться в настройках душевой кабины, пока наконец не полилась вода. Я начала раздеваться, но вдруг увидела в зеркале свое отражение и застыла. Видок был еще тот.

Волосы торчали в разные стороны, как будто через них пропустили электрический ток, концы жутко спутались. Шею испещряли порезы и ссадины, а на лице грязь смешалась с размазавшимся макияжем. Дальше — хуже: запекшаяся кровь засохла на руках, а ноги покрывали синяки и грязь. Неожиданно я поняла, что скорее всего и пахну я плохо. Но хуже всего дело обстояло с глазами.

Они выглядели старыми и уставшими, словно видели страдания сотни лет, а не каких-то пару дней.

Я покачала головой и отвернулась, испытывая отвращение и зло Сняв оставшиеся вещи, я шагнула в душевую кабину, и вода потекла по моим ноющим мышцам.

Когда вода перестала казаться теплой, я вытерлась и снова надела ту же футболку и джинсы. Как смогла, подсушила полотенцем волосы и вернулась в свою комнату. С удивлением я обнаружила что здесь кто-то побывал и убрал.

Плед, который я снимала, снова лежал на кровати, простыни были застелены. Поднос с едой унесли, и, конечно же, именно в этот момент мой живот заурчал. Не обращая на него внимания, я упала на кровать. Но стало только хуже: чтобы поесть, надо было найти Лилу. Она казалась не такой плохой, но все равно меня эта перспектива не радовала.

В коридоре по-прежнему царила тишина, хотя я чувствовала, что это не потому, что все еще спали. Я прошла через двойные двери, нервничая из-за того, что та комната, скорее всего, принадлежала Каспару. Поднявшись по лестнице, я перегнулась через перила, решив спросить у дворецкого, где можно найти Лилу. В этот момент в коридоре внизу появился Фабиан. Я подскочила, пытаясь спрятаться в тень, но он заметил меня и улыбнулся.

— Доброе утро, — поздоровался он весело. Я не ответила, но вернулась к перилам, настороженно поглядывая на него. — Есть хочешь? — спросил он. При упоминании о еде мой живот опять заурчал, и Фабиан усмехнулся. — Думаю, да. Пошли, сейчас найдем что-нибудь. — Он махнул рукой, чтобы я следовала за ним, и направился к гостиной. Заметив, что я не сдвинулась с места, он остановился и снова улыбнулся. — Я ничего тебе не сделаю. Обещаю.

Фабиан выглядел достаточно искренним, и я спустилась по лест нице и догнала его. Он открыл дверь и провел меня через гостиную а потом еще через одну дверь. Это было похоже на переход из од ного временного портала в другой: из главного холла в средневековом стиле в современный коридор. На кухне меня поразило большое количество стоек, ящичков и столов из нержавеющей стали и стекла, хотя пол был из такого же мрамора, как в холле.

Фабиан обошел стол и начал рыться в шкафчиках.

__ Ты любишь тосты? — спросил он, и его голова вынырнула из за дверцы. Я кивнула, усаживаясь на стул. — Тогда будем есть тосты __ Он опустил пару кусочков черного хлеба в тостер.

Я наблюдала, как Фабиан достал тарелку из другого шкафчика очарованная его плавными движениями. Он поймал мой взгляд

_ Эй, я знаю, что бесподобен, но не надо так пялиться. — На его лице появилась широкая улыбка, и он подмигнул.

Я покраснела как помидор и опустила глаза, прежде чем ответить ему:

— Я не пялилась.

— Конечно, — усмехнулся он и взмахнул руками. — Хотя рад, что ты опять разговариваешь. Ты мне не показалась застенчивой.

Он прав, — подумала я. — Обычно я совсем не застенчивая, но, с другой стороны, обычно я не оказываюсь в плену у вампиров.

Я все еще наблюдала за ним, когда он открыл дверь холодильника и достал масло. Прежде чем он ее закрыл, я заметила несколько высоких бутылок с красной жидкостью, не похожей на вино. Я вздрогнула.

— Извини, не могу предложить ничего лучше тостов, но мы здесь храним только закуски, — объяснил он, намазывая масло на подгоревший хлеб. — Слуги обычно готовят внизу, если мы хотим еду, а не кровь.

Он поставил передо мной тарелку и заглянул в глаза:

— Вижу, у тебя есть вопросы.

Я кивнула, прикусывая нижнюю губу.

— Могу я кое-что спросить?

На секунду у него на лице мелькнуло сомнение.

— Конечно.

Я сидела молча минуту или две, пока думала, что же спросить. Он налил стакан сока и подвинул мне.

— Это все по-настоящему?

Фабиан поставил локти на стол и опустил подбородок на руки, глядя на меня с таким же восхищением, как и я смотрела на него.

— Да. А что?

— Не хочу в это верить, но я верю, потому что слишком много видела. — Я крутила прядь волос, глядя в мраморный пол. Сколько людей ты уже убил?

— Я не думаю, что должен говорить тебе об этом, — про6ор мотал он.

— Сколько? — повторила я.

— Сотни, возможно, тысячи… Я сбился со счета. Потрясенная, я отодвинулась от него. Так много? Он покачал головой:

— Не смотри на меня так. Это довольно хороший послужной список, учитывая, что мне двести один год. — Синева его глаз исчезла, и они почернели.

— А что насчет остальных? — Я хотела прошептать, но мой голос хрипел, пока я пыталась справиться с шоком.

— Каспар — тысячи, а Каин — около тридцати, но только потому, что он еще неполноценный вампир. Насчет остальных я не уверен.

Мои пальцы впились в металлический край стола, нагревая его.

— Неужели вы не можете пить донорскую кровь?

— Можем.

— Но предпочитаете убивать людей.

— Нет, — прошипел он, и я была ошеломлена внезапной переменой его тона. — Мы предпочитаем пить человеческую кровь. Мы не убиваем людей.

— А-а, понятно, — выдохнула я. — Так вот что вы хотели, устроив бойню на Трафальгарской площади? Потому что мне не показалось, что вы заскочили туда пропустить пару стаканчиков крови.

Он нахмурился.

— Это совсем другое.

— И что же?

Фабиан не ответил, и я начала есть тосты. Ощутив его взгляд, я опустила голову и спряталась за волосами, которые уже были высушены и закручены в локоны. У меня прошел мороз по коже: он с та кой легкостью говорил об убитых, словно это просто цифры, а живые люди с их мечтами и надеждами. Мне еще больше стал по себе, потому что он ждал моего одобрения. Они были до Фабиана, и ему, возможно, было проще так к этому относить

— Я знаю, ты считаешь нас убийцами, Виолетта. И я знаю ты готова на все, лишь бы выбраться отсюда, но, возможно, для его же блага будет лучше воздержаться от любых суждений ты не узнаешь нас лучше.

Я продолжала смотреть в тарелку, боясь, что он увидит, как у ме ня от удивления подскочили брови. Я не собираюсь узнавать вас лучше и не собираюсь оставаться здесь так долго.

— Не будь так уверена, — усмехнулся мой внутренний голос. И это было не мое разыгравшееся воображение, а реальный голос, отчетливо прозвучавший у меня в голове. Фабиан что-то сказал, и моргнув несколько раз, я вернулась к разговору.

__ Что значит неполноценный вампир?

Он обошел стол и сел рядом со мной, но я отодвинулась.

— Меняем тему?

Его глаза опять приобрели голубой цвет и блестели в свете, проникающем через маленькие окошки высоко на стене.

— Полноценный вампир — это взрослый вампир. — Увидев мою растерянность, он усмехнулся. — Большинство вампиров уже рождаются вампирами, а не превращаются в них. Вампир считается новорожденным, пока не достигнет восемнадцатилетнего возраста. С каждым годом он будет выглядеть на год старше. Но они еще не такие сильные и не так хотят пить. Каину — шестнадцать, поэтому он еще пару лет будет считаться неполноценным вампиром. Поняла?

Я смахнула крошку со своей тарелки:

— Да, вроде. А что происходит, когда вампиру исполняется восемнадцать?

Я хотела смахнуть еще одну крошку, но зацепила рукой тарелку, и она упала со стола. Я съежилась, ожидая, что она разобьется. Но Фабиан поймал ее на полпути и равнодушно поставил снова на стол, смахнув оставшиеся крошки.

— Мы становимся быстрее и сильнее, — сказал он тихим голосом, глядя, как я смотрю на него с открытым ртом. Он так быстро двигается и так легко. — И конечно, мы тоже стареем, но очень медленно. Пройдут века, прежде чем мы будем выглядеть старше.

— Значит, вампиры бессмертны? — спросила я, чувствуя, как во мне просыпается интерес.

— Теоретически нет. Но это такой длительный процесс, что практически мы бессмертны. Самому старому вампиру в королев-

сотни тысяч лет, и он все еще силен.

— Ничего себе! — воскликнула я, не в силах даже представить это. В моей голове возникло множество вопросов, и я не знала, с какого

начать.

— А вы можете выходить на солнечный свет?

— Да, но мы можем получить ожог. Поэтому, если ты думаешь что избавишься от меня, вытолкнув на солнце, то хочу тебя рас' строить: это меня не убьет, — сказал он, кривляясь и притворяясь что тает. — От чесночного хлеба у меня только появится запах изо рта; с крестом я стану похож на священника; а от святой воды буду благоухать.

Я фыркнула на его насмешки, попивая свой напиток:

— Как же тогда убить вампира?

— Ты можешь воткнуть кол в его сердце и свернуть ему шею сломать и укусить его за шею или высосать всю его кровь, — объяснил он, и в его глазах светилась злость. — Останки обычно сжигают, но тебе не обязательно это делать.

— Как жестоко. А ты можешь превратиться в летучую мышь? Его губы задрожали, и я поняла, что он сдерживал смех.

— Нет.

— Ты можешь перейти через проточную воду? — Да.

— Ты можешь зайти в дом без приглашения?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это невежливо. И чтобы ответить на твой следующий вопрос: единственный способ для человека стать вампиром — это выпить кровь вампира, в то время как он будет пить человеческую, и да, наши глаза меняют свой цвет в зависимости от настроения.

Я сложила руки на груди, снова отстраняясь:

— Как ты узнал, что я собиралась спросить?

Он постучал пальцем по виску и усмехнулся, на его щеках заиграли ямочки.

— Я телепат.

Мои брови поползли вверх.

— Ты серьезно?

— Да, открою тебе маленький секрет. Пока ты здесь, спрячь свои хмысли подальше у себя в голове и, если кто-то попытается прочитать их, сосредоточься на чем-то одном. Это звучит глупо, перестанешь смеяться, когда узнаешь, что здесь есть кое-кто, не уважающий твое право на личную жизнь. До меня наконец дошло:

— Каспар?

__ Возможно. — Фабиан пожал плечами, вращаясь на стуле и глядя по сторонам. — Говорят, он…

Каспар появился рядом с холодильником, и в тот же момент темноволосый парень в очках плюхнулся на стул рядом со мной и развернул газету, которую взял со стола. Он начал читать, глядя поверх очков.

Остальные вампиры не заставили себя долго ждать. Та легкость, которую я начала испытывать, общаясь с Фабианом, исчезла, и в комнате стало прохладнее.

— Доброе утро, я же говорила, что тебе подойдет моя одежда, — весело сказала Лила, глянув в мою сторону. — А еще я слышала, что эта кучка грубиянов не представилась, — прощебетала она. — Это Чарли, — она кивнула в сторону светловолосого парня, и тот кивнул в ответ. — Это Феликс. — Парень с огненно-рыжими волосами помахал мне рукой. — А это Деклан. — Очкарик оторвал глаза от газеты.

— Приятно познакомиться, — сказал он с ирландским акцентом, настолько сильным, что мне было трудно разобрать, что он говорит.

— Теперь ты знакома с моими братьями-идиотами. — Она ущипнула Каина за щеку, и он оттолкнул ее, крякнув от смущения. — И Фабиан, конечно. — Лила улыбнулась и села с другой стороны от него, пока остальные передавали бутылки с кровью и стаканы.

— Каспар, — мрачно пробормотал Деклан, переворачивая страницу. — Ты должен посмотреть на это.

Принц наклонился, и Деклан молча провел пальцем по бумаге, чтобы тот мог прочитать. Я немного подвинула стул и глянула че-рез его плечо.

На развороте красовался аэрофотоснимок Трафальгарской площади, оцепленной и закрытой от прохожих большими белыми палатками. Фотография была черно-белой, но там, где находились лужи крови, тротуар был темного цвета. Заголовок большим жирным шрифтом гласил: «Лондонская резня: массовое убийство на Трафальгарской площади».

Я поняла, что встала, и вцепилась руками в стол, стараясь удержаться на ногах.

«Вчера на рассвете Лондон столкнулся с одним из самых ужасных массовых убийств всех времен. Тридцать жертв, все мужского пола, были найдены мертвыми на Трафальгарской площади. Городская полиция оцепила место происшествия примерно в три часа ночи 31 июля. Факт смерти пострадавших был подтвержден по прибытии на место происшествия. Все тридцать, пока еще не опознанных мужчин, были найдены со сломанными шеями и серьезными повреждениями на телах и шеях. У девяти из них высосана вся кровь, что вызвало споры среди общественности.

Джон Чарльз, шеф городской полиции, заявил: «Мы все глубоко шокированы этим неслыханным преступлением и полны решимости привлечь опасных убийц к ответственности. На месте преступления работают группы экспертов, но мы обращаемся к свидетелям которые, возможно, находились в этом районе между полуночью и двумя часами ночи 31 июля: пожалуйста, не молчите!»

Мисс Руби Джонс, обнаружившая место преступления, не смогла ничего прокомментировать и была доставлена в состоянии шока в больницу Челси и Вестминстера.

Была найдена также пара туфель на высоких каблуках, и сейчас они рассматриваются в качестве улики. Из достоверных источников нам стало известно, что они могут принадлежать молодой девушке, которая стала свидетелем преступления. Есть опасения, что убийца или убийцы забрали ее с собой, хотя подтверждения этой информации пока нет.

Это кровавое убийство сравнивают с печально известным преступлением «Кровопийца из Кента», когда три молодые девушки были найдены мертвыми в Танбридж-Уэллс два с половиной года назад. У всех троих были сломаны шеи и высосана вся кровь.

Полиция разыскивает свидетелей. Обратитесь либо в ближайший полицейский участок, либо позвоните по телефону специальной горячей линии 05603 826111. Конфиденциальность гарантируем.

Еще фотографии вы найдете на странице 9. Ознакомиться с мнениями вы сможете на странице 23

Филипп Башфорд

Я подняла угол страницы, чтобы посмотреть фотографии, клан накрыл газету рукой так крепко, что если бы я попыталась ее поднять, то газета порвалась бы. Я убрала руку, и он сложил газету спортивными новостями наверх. Я почувствовала соль на губах и поняла, что плачу.

Это было ужасно. Но я плакала, потому что именно Руби обнаружила эту сцену. Она не была такой сильной, как я.

Повернувшись к Каспару, стоявшему за моей спиной со стаканом крови в руках, я спросила:

— Зачем вы это сделали?

Он нахмурился, и в уголках его глаз появились морщинки, когда он прищурился, рассматривая меня.

— Ты не поймешь, — пробормотал он, еле шевеля губами.

— Неужели?

— Нет. — Каспар хотел что-то добавить, но передумал и закрыл рот. В комнате стало тихо, слышалось только мое тяжелое прерывистое дыхание.

— У тех мужчин были семьи!

— У нас тоже.

— Ты больной! — громко крикнула я, вцепившись обеими руками в воротник его рубашки. Я била его, выплескивая все свои эмоции и стараясь причинить ему боль. К моему удивлению, он отступил назад. Причем не оступился; я не толкала его. Каспар просто позволил мне толкнуть его. — Больной, — повторила я.

Я выбежала мимо него из комнаты, слезы лились ручьем. Мысли о мужчинах, лежащих в луже собственной крови, вертелись в моей голове, вызывая приступ тошноты. В ванной меня вырвало.

Глава 7

Каспар

— Остроумно, — пробормотал Феликс, а затем переключился на чтение моих мыслей; ему не давала покоя одна мысль.

— Может, проще убить ее?

— Нет.

Я позволил этой мысли заполнить мою голову, прежде чем выстроить барьеры вокруг других, чтобы никто не мог прочитать их. Мне нужно было поразмышлять в одиночестве.

Что-то во взгляде Виолетты беспокоило меня, поэтому я отступил, когда она толкнула меня. Это было знакомое ощущение, но я не мог вспомнить откуда.

— Феликс имеет в виду, что для нее же лучше не иметь с нами дела, — уточнил Деклан. Я почувствовал, что он пытается сломать мои ментальные барьеры, и уменьшил защиту.

— Ты забрал ее с собой только из-за эгоизма, Каспар, хотя королю сказал иначе.

— А если и так, то что?

— Твой эгоизм навлечет на королевство беду.

Деклан снова развернул газету, на этот раз на статье об увеличении расходов на оборону. Заблокировав свои мысли для всех, кроме меня, он показал на заголовок: «Майкл Ли занимает жесткую позицию в вопросе обороны».

— Он захочет, чтобы мы вернули его дочь. С тех пор как они победили на выборах, он ищет повод, чтобы избавиться от нас. И это именно то оружие, которое ему понадобится. Майкл Ли не остановится ни перед чем. Он слишком напуган.

Я допил оставшуюся кровь, наслаждаясь ее теплом, вместе с н пришла и бодрость. Раздражение Деклана явственно ощущалось, но он больше не сказал ни слова на эту тему. Он знал, что нотаций моего отца вполне достаточно для одного дня.

— Я разговаривал с ней. Она напугана и злится, но также проявляет любопытство, — заметил Фабиан, принимая участие в разговоре, который я не слушал.

_ Ты ответил на ее вопросы? — Лила плохо скрывала пренебрежение.

Фабиан кивнул, и Деклан снова выглянул из-за газеты.

— Это потому, что она надеется выбраться отсюда. Когда она поймет, что застряла здесь, ей уже будет не так интересно. — Он вернулся к чтению газеты, видимо довольный своими мрачными предсказаниями. — И тогда я с удовольствием скажу, что я вас предупреждал, — добавил Деклан, шурша газетой.

Каин посмотрел на меня, и я понял, что мои глаза, должно быть, почернели.

— Да, я не убил eel — закричал я, пытаясь ответить на их недовольные выражения лиц. Но не потому, что хотел себе новую игрушку, хотя с удовольствием позволил бы им так думать. Не знаю, зачем я взял ее с собой. Не знаю, почему спас ее, почему не позволил Фабиану, всегда такому классному парню, поиграть в спасателя.

Нет, убить ее было совсем не проще, — подумал я, продолжая прежнее утверждение Феликса. — Подозреваю, что именно с этой девушкой меня что-то связывает.

Глава 8

Виолетта

Я не знала, куда иду: в лабиринте коридоров мой страх нарастал с каждым поворотом. Это было совсем не гостеприимное, но впечатляющее место: из-за небольшого количества окон его освещали газовые лампы в виде факелов и светильники в нишах с дорогими вазами или картинами. Стены были обшиты деревянными панелями, а на начищенном до блеска полу виднелись контуры моего отражения. Правда, он был очень холодным, и если бы я постояла на нем немного дольше, то отморозила бы ноги. Я пыталась отворять окна, мимо которых проходила, но все они были заперты либо открывались с трудом. Единственное окно, которое поддалось, располагалось на совершенно гладкой стене и слишком высоко, чтобы выпрыгнуть из него.

Я нашла еще одну лестницу и поднялась по ней. Казалось, на верхних этажах никого нет, и от этого стало еще более жутко. Все комнаты были пусты, и на всем этаже я обнаружила всего несколько окон, из которых поверх деревьев виднелась тоненькая полоска моря, зажатая между зелеными кронами и серебристым небосводом.

Внезапно деревянные панели закончились и я оказалась в снежном коридоре, освещенном ярким искусственным светом, всем не таким, как в остальной части особняка.

— Прошу прощения, мисс, вы в порядке? — Я испуганно подня ла голову, услышав незнакомый голос. — Извините, мисс, я не хо тела напугать вас, — сказал голос с сильным акцентом ко кони. Он принадлежал девушке, которая, судя по ее внешности, была ненамного старше меня. На ней было простое черное платье и чепчик горничной. Мышиные волосы подчеркивали пухлые розовые ще ки. Она могла бы быть очень привлекательной, если бы не отпечаток тяжелой работы на круглом лице.

_Не беспокойтесь, я в порядке, — ответила я и попыталась улыбнуться, но у меня не получилось.

— Вы, наверно, та девушка, которую Варны привезли из Лондона. Виолетта, не так ли? — Я кивнула. — Я Энни. — Она улыбнулась, обнажив два маленьких клыка.

— Ты здесь работаешь?

— Да, служанкой. Вы уверены, что все в порядке? — переспросила она.

— Кажется, я заблудилась.

— Ну, с этим я могу помочь. — Энни улыбнулась и взяла ведро и швабру, стоявшие рядом. — Воспользуйтесь лестницей для прислуги. Она находится в том конце. — Девушка показала в противоположном направлении от того места, откуда я пришла. — Спуститесь на три этажа вниз, и главный коридор приведет вас к центральному холлу. — Улыбнувшись в последний раз, она поспешила уйти, прежде чем я успела ее поблагодарить.

Конечно же, в конце коридора оказалась узкая винтовая лестница, которая закручивалась вокруг большой колонны и переходила в широкий коридор, от которого ответвлялись коридоры поменьше.

Я остановилась, глядя вниз. Пустота этого места заставляла меня чувствовать себя очень одинокой и уязвимой, учитывая мою непростую ситуацию. В конце коридора, в полумраке, я увидела силуэт человека, он упал на пол, потер шею и, с трудом поднявшись, стал удаляться от меня.

Я покачала головой, стукнув ладонью по деревянным панелям.

— Черт! — вскрикнула я, заметив кровь на костяшках пальцев. Я быстро вытерла ее, не желая привлекать к себе лишнее внимание.

— А папа говорит, что леди не подобает ругаться, — сказал тихий голос где-то внизу. Он принадлежал маленькой девочке с огромными изумрудно-зелеными глазами. Ее личико обрамляли длинные светлые волосы, закрученные в локоны. Она была очень красивая, Даже ее носик пуговкой. На вид ей было около четырех лет.

— Ты кто? — спросила я, отступая на пару шагов.

— Я принцесса Тимьян, — пропела она, кружась в своем розо-вом воздушном платье. Она улыбнулась, показывая два маленьких клыка. Ребенок — вампир. — А ты Виолетта, и Каспар привез тебя из Лондона… — Это была констатация факта, а не вопрос.

Я ничего не сказала, пораженная уверенностью, с которой она произнесла эта слова. Через минуту я пришла в себя.

_ Ты младшая сестра Каспара? — спросила я, наклоняясь к ней. — И Каина, и Лилы, и Джега, и Ская, — подхватила она и

закружилась.

— Кто такие Джег и Скай?

— Это мои старшие братья. Они очень старые, — гордо сказ ла она. — Я их больше люблю, потому что с ними очень весело когда они приезжают к нам в гости из Румынии. — Тимьян надула губки, глядя в пол. — Все остальные злые, они не хотят играть со мной. — Ее нижняя губа задрожала, и я испугалась, что она вот-вот расплачется.

— Эй, не расстраивайся.

В глазах у девчушки появилась надежда.

— Ты поиграешь со мной? — Она крепче сжала мою руку. — Ты понесешь меня?

Не дожидаясь моего ответа, Тимьян отошла немного назад и, разогнавшись, запрыгнула на меня. Я едва успела поймать ее. Понимая, что у меня нет выбора, я согласилась, и мы пошли по коридору; она показывала дорогу.

— У тебя есть сестра? — поинтересовалась Тимьян, играя моими волосами.

— Да, — ответила я. — Ей тринадцать.

— А как ее зовут? — спросила она, скорее просто для поддержания разговора, потому что мои волосы интересовали ее больше.

— Лили.

— Красивое имя. А брат у тебя есть?

— Был. Он умер, — пробормотала я.

— Это грустно!

— Да уж, — еле выдавила я.

— А мама с папой у тебя есть?

Я повернулась и увидела на ее красивом личике выражение, которое не могла прочитать, и в этот момент она дернула меня за волосы так сильно, что я вздрогнула.

— Да, есть. — Я замолчала, удивляясь, почему меня так потянуло к этой девочке. Мои глаза затуманились, и ком подкатил к горлу. Тоска по дому. — А как насчет тебя? У тебя мама есть?

Мама сейчас не может здесь быть, — сказала Тимьян резко, как взрослая. — Папа всегда слишком занят, ему некогда играть со

мной. У него всегда плохое настроение.

Мы замолчали на какое-то время. Она снова начала играть с моими волосами, накручивая их на палец. _ Ты красивая.

— Спасибо, — ответила я, не зная, как реагировать на этот комплимент. — Ты тоже очень милая.

— Я знаю. — Она вздохнула. — Если бы у меня была такая сестра, как ты! Ты лучше, чем Лила, и намного лучше, чем все те ужасные девочки, которых Каспар приводит домой, — мрачно пробормотала она, и голос ее звучал старше.

— Девочки? — спросила я, стараясь не показаться слишком заинтересованной.

— Его подружки, они всегда остаются на ночь. Но они очень злые, — продолжала болтать она.

Не нужно было иметь много ума, чтобы понять, что это за «подружки».

Мне показалось, что ей нравится играть с моими волосами, пока я не почувствовала легкий холодок на шее и чуть не выронила ее.

— Какого черта ты делаешь? — завизжала я, когда она пробежала зубами по моей шее. Она отодвинулась, улыбаясь своей зубастой улыбкой.

— Я не собираюсь тебя кусать, глупая! — хихикнула девочка. — Я просто нюхаю тебя.

— Не делай этого. Это не очень хорошо, — я старалась сохра-нять спокойствие, глядя на нее уже настороженно.

Мы бродили по коридорам, пока не натолкнулись на ее детскую.

Мы вошли, и вскоре она уже рассаживала своих кукол, чтобы

устроить чаепитие. Мне показалось, что я провела с ней несколько

часов, хотя на самом деле прошло не больше часа.

— Тимьян, мне пора возвращаться, — объявила я наконец, откладывая в сторону свой воображаемый торт и чай. Ее глаза округлились и заблестели, но она сдалась, когда я настояла на своем.

— Ладно, сказала девочка задумчиво. Она взяла меня за руку и снова повела по коридорам. Она шла впереди, а я не имела представления, где нахожусь, пока не оказалась в центральном холле. Мы пересекли его и едва начали подниматься по ступенькам, как из-за перил выглянул Каспар.

— Тимьян! Почему ты не с няней? — рявкнул он.

Я замерла. Принцесса отпустила мою руку и спряталась, выглядывая из-за моей ноги.

— Оставь ее в покое, она показывала мне дорогу, — объяснила я, пытаясь оторвать ее руки от моих штанов.

Лицо Каспара мгновенно исказила ярость, а глаза стали черного цвета.

— Тимьян, иди в свою комнату. Мне нужно поговорить с твоей подругой. — Его голос эхом разнесся по холлу, и девочка исчезла в мгновение ока. Хотя тон его голоса не изменился, в нем звучал металл, и я уже пожалела, что открыла рот. Каспар был настроен серьезно: он схватил меня за плечо и потащил через огромную дверь.

Ничего себе, вот это бальный зал! Мы очутились на балконе, с которого открывался вид на огромную комнату: здесь без проблем могло поместиться несколько теннисных кортов. Стены зала были отделаны белым мрамором с золотыми крапинками, а огромные колонны покрыты сусальным золотом. Деревянный пол так налакировали, что он больше напоминал поверхность озера. С обеих сторон зал освещало два арочных, в соборном стиле, окна, а слева на слегка приподнятой платформе стоял трон. Но что действительно привлекло мое внимание, так это опасно свисающая с потолка огромная люстра. Она представляла собой множество крошечных стеклянных корзинок, прикрепленных за центральное кольцо, а из каждой корзинки торчали тысячи незажженных свечей. Когда Каспар захлопнул за нами дверь, порыв воздуха пробежал по комнате и всколыхнул стеклянные корзинки. Они были очень тонкими и я заволновалась, что они разобьются. Но корзинки лишь удари лись друг об друга, и их хрустальный звон еще долго эхом разносился по залу.

— Как ты смеешь указывать мне, как обращаться с собственной сестрой? — Ему достаточно было просто шептать, его голос и так громыхал в пустой комнате. — Ты ничего не знаешь о моей семье! Ничего! — прошипел он, сжимая и разжимая кулаки.

— Я знаю достаточно.

Он сузил глаза, и темные круги под глазами стали еще темнее,

От его взгляда мне стало не по себе. Я занервничала, чувствуя, как нарастает беспокойство. Я думала, что он скажет что-нибудь, но принц просто смотрел, и тут меня осенило: он читает мои мысли. Каспар мог увидеть любое мое воспоминание, и я постаралась средоточиться на какой-нибудь одной вещи. Мысли, казалось, утекали, как вода сквозь пальцы, и я сдалась, прокручивая в голове только одно слово — придурок. Я мысленно выкрикивала его и довольно скоро почувствовала, что он отступил.

— Придурок? Я полагаю, это Фабиан научил тебя выставлять защиту. Жаль. — Он положил руку на стену рядом с моей головой, и я отодвинулась в другую сторону, но он выставил вторую руку с другой стороны. — Нет. Ты ничего не знаешь о моей семье. — Каспар прижался ко мне всем телом, и я поморщилась от отвращения, пытаясь вжаться в стену. Он наклонился к моему уху и заговорил: — Ты боишься меня, Виолетта Ли? Ты знаешь, что я могу с тобой сделать?

В его дыхании чувствовался запах крови, запах меди и железа, смешанный с тяжелым ароматом мускусного одеколона, такого же, как в комнате с картиной на стене.

— Я знаю, что ты можешь сделать. — Кончиком языка я облизала свои губы, они были соленые. — Но не боюсь тебя.

Он проурчал низким недоверчивым голосом, который я почувствовала в его груди, прижатой ко мне:

— Ты хочешь меня, Виолетта? — Может, он сказал что-то другое, его голос был очень тихий, но по его ухмылке, когда он отодвинулся, нетрудно было догадаться, что он наслаждался моей реакцией, касаясь губами моего уха и вызывая дрожь в теле.

Я постаралась ответить как можно увереннее:

— Нет.

— Тогда почему твое сердце бьется в два раза быстрее? — Я прикусила губу, понимая, что он прав. Оно билось в моей груди так, как будто никогда не наступит завтра. — И почему ты покраснела? — Мои щеки горели, словно я провела на солнце несколько часов. И почему, — добавил он, хватая меня за запястье и поднося его к моим глазам, — у тебя вспотели руки? — Я взглянула украдкой: опять правда. Я отвела глаза.

_ Люди Вы ничего не можете скрыть, — проурчал Каспар удовлетворенно. Я наблюдала за ним краешком глаза, когда он отпустил мое запястье и провел рукой по своим волосам, убирая челку назад — Не надо этого стыдиться, детка. Я член королевской семьи, я богат и чертовски красив. Я создан для того, чтобы привлекать людей. А ты сопротивляешься. — Он прищурился. -

Почему?

А-а, с чего бы начать?

— Потому что ты убийца и вампир! А еще придурок. Список можно продолжать до бесконечности. — Может, мое тело и предало меня, но он действительно не нравился мне; я дала ему отпор.

Каспар поднял голову, и наши глаза встретились.

— Это правда? Ладно, я все равно доберусь до тебя, Виолетта Ли. — Он выделил мое имя. — Ты еще приползешь ко мне; не сомневайся.

— Нет. Ты никогда меня не получишь. — Я постаралась отодвинуться, но он снова поставил свои руки с каждой стороны от моей головы и начал водить ногтями по дереву, производя отвратительные звуки, как мелом по доске. Принц опустил руки мне на талию, обнял и придвинул к себе, крепко прижимая.

— Убери от меня свои руки! У тебя есть шлюхи для этого! — вскрикнула я.

Он заглянул мне в глаза, и я увидела в них ярость. Радужная оболочка его глаз стала такой же черной, как и зрачки. Без оттенков и полутонов, они были черные, просто черные.

— Ты заплатишь за это, детка, — голос Каспара дрожал. Одним движением он убрал волосы с моей шеи и наклонил мою

голову. Краешком глаза я видела, как его подбородок опускается к моей шее, и попыталась вырваться, но он схватил меня за волосы. Я вскрикнула, увидев его обнаженные клыки, но он потянул мои волосы вверх так, что мне пришлось стать на цыпочки.

— Не надо! — умоляла я, съежившись.

— Я научу тебя бояться меня, — прорычал Каспар, не обращая внимания на мои мольбы. — Я тебя заставлю пожалеть о том дне. когда ты оказалась на Трафальгарской площади.

Его клыки врезались в мою кожу, и меня пронзила жуткая боль. Они проникали все глубже в мою плоть. Я уже кричала от боли, не переставая извергать проклятия в его адрес, а из моих глаз сыпа лись искры. Но с каждым словом кожа на шее натягивалась, и его клыки врезались еще глубже. Я чувствовала, как по шее струится что-то теплое, стекая за воротник футболки.

Принц вытащил свои клыки, слизывая языком оставшиеся капли. С его губ слетело слово:

— Сладкая.

Мне показалось, он сказал именно это.

Каспар потер большим пальцем воротник моей футболки и заглянул мне в глаза еще раз, но я, не отрываясь, смотрела на его губы, на которых была кровь. Моя кровь.

Слабость охватила меня, и колени подкосились. Только его толчок в спину позволил мне удержаться на ногах.

— Принцы этого королевства всегда получают то, что хотят.

Он выдохнул и отодвинулся от меня, а я сползла на пол, бледная и беспомощная. Каспар посмотрел на меня сверху вниз и не смог сдержать улыбку; я обняла голову руками и подтянула колени к груди.

— Продолжай игнорировать меня, и я превращу твою жизнь в ад. Не сомневайся, Виолетта Ли, ты здесь надолго!

Он захлопнул дверь, оставив меня скулить на полу, очень быстро научив его бояться.

Глава 9

Виолетта

— Как тебе это? — тараторила Лила, доставая одежду из своей гигантской гардеробной и передавая ее в руки ожидающей служанки, Энни. — Кажется, в твоем стиле.

Она взяла черную юбку, больше похожую на пояс, и приложила к животу, примеряя. Юбка была очень короткая.

— Думаю, платье, в котором я была недавно, немного не в моем стиле.

Она проурчала это с явным недоверием и добавила юбку в растущую кучу в руках Энни. Я отошла, чувствуя себя неловко, и прислонилась к одному из зеркал.

— Послушай, Лила, ты не должна одалживать мне эти вещи; я… Она перебила меня:

— Хоть ты и считаешь всех нас убийцами, но мы тоже придерживаемся правил гигиены, одно из которых включает смену нижнего белья. Гебе придется играть по нашим правилам. — Она бросила в мою сторону предупреждающий взгляд, и я закрыла свой рот. Мне нечего было возразить на это.

Я думала о своем, пока она продолжала подбирать мне одежду настаивая на том, чтобы это были вещи, которые она ни разу не надевала. Вчерашняя сцена с Каспаром не выходила у меня из голо вы, я прокручивала ее снова и снова, как заевшую пластинку, му чая себя. Я никому не рассказала об этом. И не собиралась. Не из уважения к нему, а чтобы предупредить дальнейшие унижения, это было личное.

— Виолетта, вернись на землю, — позвал меня раздраженный голос. — Я сказала: померяй вещи. Ты крупнее, чем я, и я хочу знать, подойдут ли они тебе. — Лила затолкнула меня в гардеробную, и Энни подавала мне вещи одну за другой.

Когда я вышла, сестра Каспара как раз допивала стакан с какой-то красной жидкостью, слабо пахнущей алкоголем.

__ Все подошло? — спросила она, поворачиваясь ко мне. Я кивнула.

— Водка с кровью, — объяснила Лила, заметив, что я не свожу глаз с напитка. — Достаточно, чтобы уложить вампира спать. — Она допила последние капли и вручила стакан Энни. — Принеси еще один. У меня ужасно болит голова. — Энни сделала реверанс с недовольным выражением лица, но Лила, казалось, не заметила грубости в своих словах.

Я начала собирать одежду, когда она снова заговорила:

— Было бы намного проще купить тебе одежду, я имею в виду, что тебе придется пожить здесь некоторое время, но Каспар, кажется, не думает, что ты этого стоишь. — Я вцепилась в одежду, которую несла. — Не в обиду, конечно, — добавила она, наблюдая за мной.

Меня взбесило не то, что Каспару было все равно (хотя я и стремилась избежать разговоров о нем), а их уверенность в том, что я останусь здесь. Я кивнула, пытаясь выглядеть безразличной.

— А что, у вампиров тоже болит голова? Вы не застрахованы от этого?

— Конечно, нет, — рассмеялась Лила. — У нас может болеть голова, живот, горло и тому подобное, но ничего серьезного или неизлечимого. И нет никаких болезней, передающихся половым путем, к счастью для таких бабников, как мой брат. Тем не менее нужно оставаться бдительными. Пользоваться презервативами и все такое.

Я покраснела от ее напутствия, стараясь не думать об этом много. Лила пошла в свою спальню, а я направилась к двери, с вещами в руках.

— Эй, не торопись, — сказала она, улыбаясь. — Я так устала общаться только с парнями. Женская компания была бы кстати. — Она похлопала рукой по дивану кремового цвета в углу комнаты, и после недолгих раздумий я присоединилась к ней, положив одежду на колени. После минутного неловкого молчания я заговорила:

— Остальные тоже живут здесь?

— Фабиан, Феликс и другие? Да. Это их второй дом. Почему? — поинтересовалась я.

— Они любят вместе охотиться, гоняться за истребителями и всякое такое. Короче, проводить вместе время.

— Понятно, — ответила я, притворяясь, что ее ответ прозвучал для меня абсолютно нормально. В моей голове вертелось еще мно го вопросов, но я решила их не задавать. Теперь мне приходилось хорошенько думать, прежде чем задать тот или иной вопрос, если

я хотела остаться живой.

Вернувшись в свою комнату, я свернулась на подоконнике. Опять шел дождь, как же мало солнца в этом году в августе! Глаза слипались, и я пошла к кровати. Я не хотела переодеваться, поэтому просто разулась и залезла под одеяло. Не успев закрыть глаза я услышала громкий удар, словно исходивший из стены.

Раздался второй удар, и я села. Я в ужасе смотрела сквозь полутемную комнату; мне показалось, что звук исходит от противоположной стены, из гардеробной. Мои пальцы вцепились в одеяло.

Но больше никаких звуков не последовало, я набралась смелости и выбралась из постели на разведку. С глубоким вдохом я открыла дверь и одним движением включила свет. Но там ничего не оказалось, и мое сердце немного успокоилось. Радуясь, что ковер смягчает мои шаги, я пошла вперед, пока… бах!

Испугавшись, я отскочила назад; звук был такой, будто кто-то хлопнул дверью или переставлял тяжелую мебель в соседней комнате, комнате Каспара. Когда я услышала голоса, мои щеки покраснели так сильно, что позавидовал бы даже помидор.

— О Каспар, — кто-то хихикал. Женщина. — Ты такой грязный! Я вышла из гардеробной, сопровождаемая стонами, которые не

хотела слышать. Забравшись обратно в кровать, я попыталась за глушить звуки, накрыв голову подушкой. Но это не помогло. Я не могла заснуть и лежала с открытыми глазами, будто в них вставил спички, и рвала в отчаянии волосы, вынужденная слушать, как они продолжают и продолжают, без остановки.

Глава 10

Bиoлeтта

— Энни! — визжала я, пока бежала вниз по коридору. — Энни! — снова крикнула я, уже спускаясь по винтовой служебной лестнице, которая спиралью уходила в глубины особняка.

На самом его дне находилось множество кухонь, где готовилась еда для королевской семьи, живущей наверху. Там также размещались прачечные и маленькие комнаты для слуг. Именно здесь я проводила большую часть своего времени, подальше от Каспара, Фабиана и других. Здесь никто не обращал на меня внимания, не жаждал моей крови, потому что большинству из них даже думать об этом было противно, как и мне, — именно сюда, в Варнли, по словам Энни, пришли работать вампиры, которые никогда не хотели быть вампирами. Обращенные вампиры.

Я шла по коридору, свет в кухнях уже не горел, и слушала, как звуки моих шагов эхом отражаются от стен и арочных потолков. Я знала, что Энни слышала меня за версту, и, конечно, она уже стояла в противоположном конце коридора, сложив руки на груди; ее голос звучал немного раздраженно:

— Вы не должны находиться здесь так поздно. Я перебила ее:

— Но у меня есть просьба.

Она кивнула, белокурые локоны, накрученные в стиле 1940-х, на которые пришлась ее юность, свисали у нее за ушами. Она уже сняла свой чепчик и передник и осталась только в черном платье.

— Это ведь ты убираешь в комнатах? — спросила я, кусая губу, потому что не знала, как она отреагирует на мою просьбу. Она кивнула еще раз. — Можно я помогу тебе?

Энни посмотрела на меня недоумевающе.

— Зачем?

— У меня небольшой сюрприз для Каспара, — протараторила я, стараясь как можно быстрее закончить разговор.

шли к его двери, моя решимость начала меня покидать. Энни постучала в дверь и позвала робким голосом:

— Ваше Высочество? — Никто не ответил.

Она постучала еще раз, теперь громче. Мы подождали минуту, ответа не последовало. Служанка просунула голову в дверь.

— Все чисто, — пробормотала она и вошла, сразу начав подметать.

— Где, ты говорила, он их держит? — спросила я очень тихо, боясь, что он может вернуться в любую минуту.

— Посмотри в ящиках тумбочки, потом под кроватью, за часами и в ванной комнате.

В глубине души я, конечно, спрашивала себя, какого черта я делаю, понимая, что если перегну палку, то Каспар может либо ранить меня, либо вообще убить, но уж очень хотелось отомстить ему за то, что он меня сюда привез.

— К тому же если бы они хотели убить тебя, то уже давно сделали бы это, — внутренний голос сформулировал то, о чем я и сама начала догадываться.

Мечась по комнате, я открывала ящики и заглядывала под коврики. Естественно, одну упаковку я нашла в ванной, три лежали за часами и две — в тумбочке.

Я легла на пол и полезла под кровать. Что-то стремительно пронеслось мимо меня, нырнув в щель между плинтусом и полом; от неожиданности я чуть не закричала. Мне повезло: там было очень много упаковок, и все нераспечатанные. Я собрала их и бросила рядом с остальными на только что застеленную кровать. В последний раз посмотрела кругом, проверяя, ничего ли я не пропустила Ничего.

Разрывая упаковки, я рассовывала их содержимое по карманам а пустые упаковки выбросила в мусорный пакет Энни.

Сейчас вернусь, — шепотом сказала я.

Выскользнув из комнаты, я остановилась в дверях убедиться, что путь свободен. Я хотела незаметно спуститься на кухню и шарахалась от каждой тени в уверенности, что кто-нибудь сейчас обязательно появится. На кухне я бросилась прямо к холодильнику, взяла с полки почти пустую бутылку с кровью и вылила густой «напиток» раковину, оставив несколько капель. В воздухе появился сладковатый аромат, но его тут же перекрыл неприятный запах сворачивающейся крови. И они пьют эту гадость. Ужас!

Надорвав до середины все пакетики, я засунула их в бутылку, хорошо закрутила крышку и встряхнула, чтобы они испачкались в липкой жидкости. Поставив бутылку обратно в холодильник, я пошла наверх.

— Похоже, я знаю, кто сегодня ночью будет крепко спать, — ликуя, сказал внутренний голос. Он был не низкий и не высокий, я слышала его и, чтобы не сойти с ума, предположила, что это мое сознание.

Перескакивая через две ступеньки, я влетела в комнату Каспара и обнаружила, что Энни уже закончила уборку и завязывает мусорный пакет с пустыми упаковками.

— Ты уверена, что он не устроит скандал? — спросила я.

— Не устроит, если что-то случится, у него будут неприятности. Я кивнула и написала записку на клочке бумаги, который нашла

на каминной полке: «Всегда предохраняйся, сосунок!»

Вложив записку в оставшуюся пустую упаковку из-под презервативов, я засунула ее обратно в ящик прикроватной тумбочки, а потом вернулась в свою комнату и начала ждать.

Около полуночи раздался первый смех; эта длинноногая блондинка уже появлялась здесь. Насколько я помнила, ее звали Черити. Через пятнадцать минут кто-то забегал в соседней комнате, раздались разочарованные возгласы, а затем рев, и моя дверь распахнулась. Каспар ворвался в мою комнату и схватил меня за запястье, его глаза были бездонно-черного цвета.

— Узнаешь это? — сказал он, тяжело дыша и протягивая мне

упаковку из-под презервативов, из которой торчала моя записка.

Я покачала головой, стараясь не смотреть ему в глаза и думая о чем угодно, только не об Энни, на тот случай если он захочет прочитать мои мысли.

В дверях появилась Черити, вся взъерошенная, как будто одева лась впопыхах. Ее платиновые волосы торчали и разные стороны а ярко-розовая помада размазалась вокруг рта. Она смотрела на ме ня прищуренными глазами.

— Что у тебя, черт возьми, за проблема? — завыла она, как ребенок, потерявший любимую игрушку.

— У меня никаких проблем. А у вас, похоже, есть одна? — я улыбнулась своей самой невинной улыбкой, понимая, что Каспар не про сто сердится: он в ярости.

В бешенстве он кинулся на меня и сбил с ног, отбросив на другой край кровати. Ударившись головой о тумбочку, я закричала а принц запрыгнул на меня сверху. Стиснув зубы, я вздрогнула, когда угол тумбочки вонзился мне в позвоночник.

— Убери от меня свои руки, маньяк! — завизжала я, размахивая ногами и руками, пытаясь его сбросить.

— Что такое, тебе неудобно? Может быть, я воспользуюсь тобой, а? — прорычал он, издевательская улыбка скривила его лицо. Его глаза ничего не выражали, он был настроен серьезно.

Надавив ногой на мой живот, он сжал мои руки над головой и начал стягивать мою футболку. Я услышала вопли протеста Черити, которые сливались со скрипом матраса, пока я пыталась вырваться.

Появились Фабиан и Чарли и оттащили Каспара, сами пострадав при этом. Облегченно вздохнув, я привстала и натянула футболку на живот, краснея и испытывая еще большую злость, чем раньше.

— Что, черт возьми, происходит? — взревел Фабиан, глядя на Каспара и Черити, будто они могли соврать. — С тобой все в порядке? — добавил он, обращаясь ко мне. Я кивнула, обхватив себя за талию двумя руками.

— Да с ней все в порядке; она украла у Каспара все презервативы! — обвинила меня Черити.

В этот момент в комнату, смеясь, вошла Лила.

— Какая трагедия, — тихо, но отчетливо пробормотала она. посмотрел на нее с яростью и высвободился из объятии Черити.

— Это правда, Виолетта? — спросил Фабиан, взяв на себя роль дипломата. На моем виноватом лице он, видимо, прочитал ответ, потому что продолжил: — Где они?

Я покачала головой, отказываясь отвечать. Через секунду не сколько очень сильных и навязчивых гостей забрались в мое сознание, и мои мысли стали спутанными и хаотичными. Я пыталась спрятать, но каким-то непонятным образом все детали моего „Г на выскользнули наружу. Оставалось только надеяться, что они не догадаются, кто мне помогал.

__ На кухню, — хмыкнул Фабиан, и Каспар вышел. Черити последовала за ним. Я не собиралась идти туда, но возмущенный взгляд Фабиана внес изменения в мои планы.

— Ты идиотка, — набросился он на меня. — Зачем ты суешь свой нос куда не нужно? Твоя жизнь здесь превратится в ад.

Я прошла мимо него, так как он держал дверь открытой, пробормотав:

— А я и не хочу здесь жить! — Не дожидаясь ответа, я направилась вниз по лестнице, на кухню. А может, он прав. Может, я действительно перегнула палку.

Когда я зашла на кухню, вампиры как раз доставали бутылку из холодильника. Фабиан наклонил ее горлышком вниз над раковиной, и оттуда вытекло несколько капель крови. Испорченные презервативы собрались у горлышка.

Черити повернулась ко мне, удивление на ее лице сменилось разочарованием, а затем яростью, и в этот момент я поняла, что вляпалась. Бежать было поздно: она уже летела на меня, выставив острые розовые акриловые ногти. Схватив меня за футболку, она дернула меня обратно и ударила по лицу. Ее ногти вонзились мне в кожу, и я взвыла, но быстро пришла в себя и набросилась на нее всем телом. Это не сильно помогло, но достаточно, чтобы Чарли и Лила схватили ее.

— Ты просто жирная завистливая корова, — крикнула она, вытирая глаза и размазывая свой макияж, отчего у нее появились серые круги под глазами.

— Прошу прощения? — прошипела я.

— Я сказала, что ты жирная завистливая корова!

— Я слышала, что ты сказала, — насмехалась я.

Черити вырвалась из рук Лилы и расправила задравшуюся юбку. ~ Да какая разница. Просто не суй свой нос, куда тебя не просят, поняла? Пойдем, Каспар!

— Bay! Не знала, что шлюх и сук теперь делают два в одном, — пробормотала я, когда она уже была в дверях, а Каспар следом, как послушная собака. Она замерла.

— Забери свои слова назад, — прорычала блондинка, и ее глаза из синих превратились в черные.

— Никогда, — холодно сказала я, и она с криком снова наброси лась на меня, неотрывно глядя на мою шею.

Я закричала, пытаясь оттолкнуть ее. Она поцарапала меня еще раз, но, прежде чем она смогла сделать больше, нас растащили в разные стороны: сильные руки Фабиана обхватили меня за талию, а Каспар удерживал Черити. Она не сопротивлялась, но продолжала оскорблять меня, хотя я не реагировала, пока она не задела за живое.

— Ты должен был убить ее, Каспар! Я знаю, на что способны смертные девчонки. Они все получают, раздвигая ноги.

Я рванулась вперед, но Фабиан держал меня крепко.

— Не беспокойся, к таким, как вы, я не подойду на пушечный выстрел.

— Да-а, конечно, — ответила она, извиваясь в объятиях Каспара и гладя его по щеке. Каспар не отвечал взаимностью, но по привычке прижал ее сильнее. Она, казалось, не заметила. — Давай, малыш, поохотимся на людей; я уже устала от крови животных. — Блондинка посмотрела на меня, зная, какой эффект произведут ее слова.

— Вам надо лечиться. — Мой голос стал хриплым. — Вы больные паразиты.

Она пропустила мои слова мимо ушей, глядя на вошедшего короля. Опустив головы, вампиры поклонились и сделали реверанс. Фабиан с трудом выпрямился: он все еще держал меня.

Я отвернулась. Почему я должна делать реверанс?

Король сначала посмотрел на Черити, которая отодвинула Каспара и опустила голову, умудряясь каждые несколько секунд бросать на меня убийственные взгляды.

— Хочу напомнить вам, мисс Фондер, что положение вашего отца в Совете и при дворе зависит не только от его действий, но и от поступков членов его семьи. — В его голосе не было гнева, но чувствовалась скрытая угроза. — Идите, — велел он, и она заставляя его повторять дважды. Потом король посмотрел на меня, и я сжалась под взглядом его пронзительных серых глаз, таких холодных, что дрожь прошла по моему телу. Фабиан ослабил хватку, понимая, что я ничего не сделаю.

— Вы играете в опасную игру, мисс Ли. В конечном итоге вас могут ранить или еще хуже, если вы не будете осторожны.

— Лучше умереть, чем стать одной из вас, — парировала я, собираясь уйти, но Фабиан схватил меня за руку: король не закончил.

_ Ваши чувства изменятся, когда вы со временем привыкнете к нашему образу жизни. А времени у вас, мисс Ли, будет достаточно, потому что ваш отец не дурак. Он знает, насколько мы сильны, и сначала не будет пытаться освободить вас, а потом будет слишком поздно.

Мои глаза расширились. Он хочет сказать то, что я думаю?

— Мой отец ничего не знает о вампирах.

Каспар, стоявший за королем, рассмеялся. Это был холодный, неприятный смех, полный насмешки:

— Твой отец отвечает за безопасность этой страны. Конечно, он знает, что именно мы убили мужчин на Трафальгарской площади и мы забрали тебя с собой.

Каспар замолчал, когда король поднял руку. Под задравшимся рукавом его рубашки виднелись выступающие вены.

— Нам не будут выдвинуты обвинения, мисс Ли. Полиция тихо закроет дело, как только интерес общественности угаснет. Ваш отец лично, по совету моих послов, опровергнет слухи о том, что ваше исчезновение связано с событиями на Трафальгарской площади. Если он попытается что-либо предпринять, например рассказать о нашем существовании людям, вы пострадаете. Пока вы не станете вампиром, вы останетесь здесь, а значит, будете молчать. Если вы станете вампиром, а потом расскажете о нас людям, то пострадаете вместе с нами.

Я открыла рот, мое сердце замерло. Они все предусмотрели.

— Вы не можете этого сделать!

— Мы выше закона, и я уверен, что вы со мной согласитесь: ваша ситуация крайне тяжелая, — король повернулся к Каспару. — Мисс Фондер может оставаться у нас сколько пожелает. Однако пока она здесь, мисс Ли должна находиться в своей комнате.

я начала возмущаться, но король проигнорировал меня и вышел из комнаты, оставив ухмыляющегося Каспара злорадствовать. — Ну, как тебе вкус мести, детка?

Я хмуро следила, как он, смеясь, выходит из кухни. Провожая

меня в комнату, Фабиан смотрел на меня сочувствующе. Той ночью стоны в соседней комнате раздавались еще громче.

Глава 11

Bиолетта

Утром седьмого августа пришел Фабиан. Прошла уже целая неделя, и надежды выбраться отсюда почти не осталось. С другой ст роны, эта шлюха Черити ушла.

— Есть новости о твоей семье. Хочешь посмотреть? — спросит он и добавил, что я снова могу выходить из своей комнаты.

Я последовала за ним, и во мне затеплилась маленькая надежда, когда в гостиной я увидела свою школьную фотографию на экране телевизора. Над ней была надпись «Пропала без вести». Вампиры сидели на диване и смотрели выпуск новостей: сюжеты сменяли друг друга.

Музыка закончилась, и ведущая программы новостей подняла глаза от своего ноутбука.

— Виолетта Ли, дочь госсекретаря министерства обороны Майкла Ли, с сегодняшнего дня официально объявлена пропавшей без вести. — Моя фотография появилась снова. — Последний раз мисс Ли видели 31 июля около часа ночи в районе Трафальгарской площади. Предположительно, она стала свидетелем убийства тридцати человек, получившего название «Лондонская резня», и была похищена убийцами. Полиция не подтвердила эти опасения, но расширила район поиска до окраин Лондона.

На кадрах несколько полицейских с собаками обыскивали окраины Лондона. Я вцепилась в спинку дивана, почувствовав, что мои ноги подкосились.

— Было подтверждено, что туфли на высоких каблуках, найденные на месте преступления, принадлежат мисс Ли, хотя полиция

не считает ее подозреваемой. — На экране появилась фотография моих туфель в прозрачном пластиковом пакете. — Возникли вопросы, почему об исчезновении мисс Ли не было заявлено ранее, и сегодня госсекретарь министерства обороны под давление» общественности выступил с заявлением.

Появился отец, держа за руку мою мать. Они сидели за столом чей микрофонов, а толпа журналистов делала снимки. Снова показали мою фотографию и телефон горячей линии, по которому нужно звонить, если появится какая-либо информация. Я была "отрясена, увидев родителей, особенно когда слезы покатились по щекам матери. Лицо отца было спокойным, он контролировал ситуацию.

— Мы работаем вместе с полицией, пытаясь найти нашу дочь, и хотели бы поблагодарить их за поддержку, — сказал он прямо в микрофон.

Встал еще один журналист, перекрикивая гул толпы:

— Как вы думаете, это может быть связано с антивоенными организациями, которые выступают против вашего решения направить дополнительные войска на Ближний Восток?

Мой отец отрицательно покачал головой.

— Я отказываюсь давать комментарии о политике. Сейчас не время и не место. Мы просто хотим, чтобы наша дочь вернулась домой. Мы скучаем по ней. — В этот момент мама начала рыдать; сквозь ее рыдания я услышала, как она умоляла меня вернуться домой.

На моих глазах выступили слезы. Я так хотела дотронуться до нее, успокоить, сказать, что со мной все в порядке, даже если это не гак, даже если я никогда не выберусь отсюда человеком. Слезы катились по моим щекам. Я застыла на месте, не желая больше смотреть, но не в силах оторвать взгляд от экрана. Фабиан положил руку мне на спину, но я оттолкнула его.

— С тех пор как Майкл Ли занял пост теневого министра обороны, а затем принял участие со своей партией в выборах три года назад, на его семью обрушились тяжелые испытания. Четыре года назад, в возрасте семнадцати лет, старший ребенок Ли, Грег, умер от передозировки наркотиков. В октябре прошлого года у Лилиан

Ли диагностировали лейкемию, и сейчас она находится на лечении. — Репортер закончил, и я почувствовала, как у меня кровь отхлынула от головы, а воздух перестал поступать в легкие, будто я разучилась дышать.

У нас есть сообщение от Лилиан.

Лили появилась на экране. Она лежала на больничной койке, к ее

запястьям были подсоединены провода. Она была бледнее, чем все эти паразиты, находившиеся рядом со мной, ее руки, казалось, при обрели зеленоватый оттенок. Во впавших глазах лопнули сосуды она выглядела худой и хрупкой, за исключением пухлых от стероридов щек. На голове не было волос, но это не имело значения. Это была моя красивая сестричка, рак у нее или нет. Она выглядела такой больной, но я знала, что это из-за лечения.

Ни поместили микрофон у рта, и она начала хрипеть. Было видно, что ей тяжело говорить.

— В-виолетта. Я знаю, что ты меня слышишь. Они отпустят тебя обязательно, возвращайся домой. — Она закрыла глаза, и ее лицо стало умиротворенным.

На экране снова появилась студия новостей, и телеведущие начали объяснять, как обратиться в полицию с информацией.

Несколько часов спустя я все еще не могла прийти в себя. Оцепеневшая и холодная, я ничего не чувствовала: ни боли, ни надежды, ни счастья, ни страха. Одна пустота.

Я уронила голову на плечо Фабиана. Он обнял меня за талию и прижал к себе. Слез больше не было, и я знала, что его это радует, ведь его футболка насквозь промокла. Тысяча и одна салфетка лежали в мусорном ведре рядом со мной, нос болел, а глаза покраснели и опухли.

— Не плачь больше, хорошо? Я не позволю тебе плакать. Твоя семья хотела бы, чтобы ты была сильной. — Фабиан был искренне обеспокоен.

Я кивнула, вытерла нос; и он улыбнулся. Остальные вампиры тоже стояли рядом со мной. Король, Лила, Каспар, Каин, Тимьян, Феликс, Деклан и двое мужчин, которых я до этого ни разу не видела, с двумя красивыми женщинами. Одна держала на руке ребенка, в то время как другой ребенок цеплялся за ее вторую руку- У обо их мужчин и детей были одинаковые гипнотизирующие изумрудные глаза.

Скай и Джег, — подумала я. — У них должны быть такие глаза. Тот, что с детьми, выглядел старше, и я решила, что это Скай — Тимьян говорила, что он старше. Красивые женщины, видимо их жены. Никто из них не выглядел старше двадцати пяти лет. Рассмотрев всех незнакомцев, я опустила голову на колени, чувствуя себя, как рыба в аквариуме.

Каспар прочистил горло, я подняла глаза и увидела, что он протягивает мне телефон

__ Две минуты, не больше. Я не верила своим ушам.

— Давай, звони, — пробормотал Фабиан, на его губах заиграла улыбка. — Тебе это нужно.

Я неуверенно посмотрела на телефон, не зная, хочу ли этого. А что, если мне будет еще больнее?

— Разве ты не хочешь? — Внутренний голос был прав. Я выхватила телефон у Каспара и выбежала из комнаты, пытаясь расслабить руки, которые вцепились в трубку, как новорожденный младенец.

— Не забывай, что мы можем услышать каждое твое слово, — крикнул Каспар, когда я закрывала за собой дверь гостиной, садясь на ступеньки. Но я ничего не слышала и уже набирала домашний номер, затаив дыхание. Мое сердце замерло на втором гудке, а потом на третьем и на четвертом. Сама не знаю почему, я нервничала.

— Алло?

Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, и слова застряли в горле.

— Папа?

— Виолетта? — ответил удивленно слишком знакомый голос.

— Да, — пробормотала я слабым голосом: ком в горле мешал говорить.

На линии послышался треск, как будто отец прикрывал трубку Рукой, и мне показалось, что голоса на другом конце начали спорить. Потом линия снова затрещала, отец вернулся и начал говорить очень быстро, словно боялся, что разговор может прерваться в любую минуту.

— Я подозреваю, что тебя подслушивают, поэтому буду краток. Мне известно, что тебя похитили Варны и кто они. Ты, наверное,

была потрясена, узнав обо всем, поэтому я никогда не говорил тебе о них. Я знаю, как тебе непросто, учитывая, что я услышал от послов этих кровопийц. — Он практически выплюнул последнее предложение с таким ядом, что даже я была шокирована, хотя знала, какой он в гневе. — Очень важно, чтобы ты не опускала рук. Не смей обращаться в вампира, что бы они ни говорили и ни делали. Ты поняла меня, Ви? — Когда я не ответила, стараясь разобрать его быстрые слова, он повторил вопрос. — Ты поняла? Пообещай мне!

Я посмотрела на мраморный пол. Поняла ли я?

— Обещаю!

Открылась дверь, и появился Каспар. Прислонившись к стене, он сложил руки на груди и смотрел на меня. Мои две минуты истекали. Тем временем отец продолжал говорить.

— Мы вытащим тебя оттуда, Виолетта, но нам нужно время и информация. Они кусали тебя или брали кровь?

Глаза Каспара сверкнули и встретились с моими. Я не знала, что ответить, и не отводила взгляда.

— Нет, — соврала я. На его лице появилось удивление. Почему я соврала?

— Хорошо! Следи за тем, чтобы они не дали тебе свою кровь, если будут пить твою. Иначе ты превратишься в вампира.

Я покачала головой, а слезы уже катились из глаз, и я вытирала их, понимая, что Каспар хмурится, глядя на меня.

— Ты не можешь меня здесь бросить, папа. Ты не можешь… — бормотала я, громко всхлипывая. — Они убивают людей!

Он тихо вздохнул, но я ухватилась за этот вздох, наслаждаясь его звуком.

— Я должен, Ви, ненадолго. Но мы не сдадимся; у меня есть связи и…

Я прикрыла трубку рукой, когда Каспар стал приближаться ко мне, и вцепилась в телефон двумя руками, будто это могло помешать его забрать. Волнуясь, я задала самый важный вопрос, понимая, что он последний.

— Как Лили? Говори быстро, — добавила я, пытаясь дать понять, что времени нет.

Он все понял:

— Слабая, но врачи говорят, что она поправится, нужно провести терапию…

Каспар оторвал телефон от моего уха и хотел прижать к своему

— Я не отпускала трубку, словно мои руки приросли к ней, пока не обнаружила, что сжимаю руками воздух: принц убежал в гостиную и присоединился к остальным членам своей семьи.

Дверь захлопнулась прямо у меня перед носом, прежде чем

я смогла его догнать, щелкнул замок. Прислонившись к двери, я по пыталась подслушать, но безуспешно. Я даже не смогла попрощаться.

Глава 12

Каспар

__ Думаю, ты уже достаточно долго болтаешь, Ли? — грубо крикнул я, закрывая за собой дверь в гостиную и оставляя Виолетту в коридоре.

— Дай мне с ней поговорить, Варн.

Я усмехнулся, зная, что отец стоит позади и слушает наш разговор.

— Довольно. Нам нужно обсудить дела.

Судя по звукам, Майкл Ли убрал трубку ото рта. Скорее всего он обсуждает, что сказать, с одним из своих советников, которые были решительно настроены, чтобы усложнить нашу жизнь в рамках политики правительства.

— Я отказываюсь разговаривать с кем-либо, кроме короля или его советников, — наконец холодно сказал отец Виолетты.

— Значит, тебе не повезло, Ли. Я наследник, и любое дело моего отца — мое дело. Если у тебя с этим проблема, общайся и дальше с его советниками. А-а, погоди, это ведь я.

В его голове бешено закрутились винтики. Жена Ская, Арабелла, взяла обоих детей на руки и вышла из комнаты, бормоча что-то о нелюбви к политике. Она выразила свое отношение к Виолетте достаточно ясно — Арабелла была против; настолько против, что Даже сначала отказывалась уезжать из Румынии.

— Тогда давай поговорим с тобой, — ухмыльнулся Ли. Он говорил, как девчонка. — Ты знаешь Джона Пьера, я полагаю?

Джона Пьера? Конечно, я знаю его очень хорошо.

— Да.

— И в курсе, что человек, которого ты убил на Трафальгарской площади — его сын? — Да.

— Тогда ты не удивишься, если услышишь, что он не очень Доволен.

Не может быть, Шерлок!

— Ничего удивительного.

— Люди, одержимые чувством мести, — самые опасные. Берегись, Варн, — прорычал Ли.

Все в комнате смотрели на меня, отец наблюдал за моей реакцией

— Невелика угроза, Ли. Ты прекрасно знаешь, что наше королевство может сократить вдвое население вашей страны за один день!

— Не думаю, Варн, что вы способны на геноцид.

— Может, и нет, но я с удовольствием начал бы с твоей дочери.

Слова не успели слететь с моих уст, как Скай потянулся за телефоном, очевидно решив, что я уже достаточно все испортил. Я с радостью отдал трубку, и он продолжил разговор. Отец переключил свое внимание на него. Джег подошел ко мне и ткнул под ребра.

— Посмотри на себя, братишка, как ты говоришь о политике. Если бы я не знал тебя, то подумал бы, что у тебя какие-то личные мотивы. — Затем он понизил голос и оглянулся, чтобы его не видела Мэри, его девушка. — Отличная добыча. — Джег подмигнул мне и пошел обсыпать Мэри комплиментами.

Он совсем не изменился за время своего отсутствия.

Я выскользнул из комнаты, устав от разговоров. Виолетта сидела на нижней ступеньке, обхватив голову руками. Она уже не рыдала, хотя, когда подняла голову, ее глаза были все еще красные и опухшие, и в них светилась надежда. Но как только она поняла, что у меня нет с собой телефона, ее взгляд стал обвиняющим. Она вжалась в перила, провожая меня взглядом, и мне даже показалось, что я услышал, как она пробормотала, что я придурок.

Глава 13

Виолетта

Часы превращались в дни, и каждый следующий день был таким же ничем не примечательным, как и предыдущий, время проходило как в тумане, без событий.

Почти все время я проводила взаперти в своей комнате, развлекая себя, как могла. Прошла ровно неделя после короткого звонка родителям, но я все еще не могла успокоиться. Я надеялась, что снова смогу позвонить, но со временем оставила эту мысль. Никто со мной не разговаривал, не считая случайных, коротких реплик.

Через тринадцать дней мой день рождения. Свое восемнадцатилетие я встречу в плену. Я сжала кулаки, и ком подступил к горлу.

Резкий стук в дверь прервал мои мысли, и я быстро вытерла глаза, на случай если они выглядели заплаканными, и начала подниматься. Не дожидаясь ответа, кто-то вошел в комнату. К моему удивлению, это был не Фабиан, единственный, кто, казалось, еще интересовался мной, а Скай.

Он прокашлялся, наполнив комнату ощущением неловкости. Я переступала с одной ноги на другую.

— Тебя приглашают вниз. Прямо сейчас.

— Зачем?

Скользнув взглядом по мне сверху вниз, осматривая мою одежду, старую и потрепанную пижаму Лилы, он добавил на выходе:

— У тебя две минуты.

Меня расстроило, что он не захотел ответить на мой вопрос, но я была уже в гардеробной, когда услышала, как закрылась дверь. Выбрав более подходящий наряд, я переоделась, недоумевая, что за срочность.

За все пятнадцать дней здесь меня ни разу не приглашали «вниз» и Скай никогда не разговаривал со мной.

Первый ребенок Варнов был значительно старше остальных: тысяча лет, по словам Фабиана, но не являлся наследником трона. Нет, наследник Каспар. ЖенаСкая, Арабелла, была на несколько лет моложе его и У них было две дочери. Большую часть времени они жили в Румынии, как Джег и Мэри; и я подозреваю, что именно мое пл явление здесь стало причиной их приезда.

Еще с лестницы я увидела, что в холле что-то происходит. Каза лось, там собрались все домочадцы, одетые в длинные черные плащи, даже малышка Тимьян. Повсюду бегали слуги, разнося раз личные предметы, а потом, поспешно кланяясь, отправлялись вы полнять другое поручение. Энни незаметно мне улыбнулась.

— Словно целая армия отправляется в поход, — сказал Фабиан поднимаясь, чтобы поздороваться со мной, и морщась при виде спорящих братьев Варнов. В отличие от остальных на нем была нормальная одежда.

— Что происходит? — спросила я, выглядывая через перила Он снова поморщился.

— Охота.

Мои губы скривились, и я с трудом сглотнула, понимая теперь, почему Скай не ответил на мой вопрос.

— Охота на кого? — Он бросил на меня взгляд, говорящий «как будто ты не знаешь». Я закрыла глаза. — А я тут при чем?

— Они уезжают на выходные, а я остаюсь присматривать за тобой. Внизу ссорились Каспар и Каин, нисколько не переживая по поводу того, что собираются делать.

— Мне не нужна нянька. Что, черт возьми, я могу сделать? Я все время провожу в своей комнате.

Он пожал плечами, спускаясь вниз по лестнице.

— Могло быть и хуже… С тобой мог остаться Каспар. — Он многозначительно на меня посмотрел.

Это правда. Я была бы идиоткой, если бы верила Фабиану, но он был меньшим из двух зол, по сравнению с Каспаром.

Король шагнул вперед, и как только он это сделал, дворецкие ринулись вперед распахнуть перед ним огромные входные двери. Он вышел, и остальные, один за другим, последовали за ним. Каспар, однако, задержался, ожидая Фабиана у лестницы. Мы шли вместе

— Не выпускай ее из виду. — Он ткнул пальцем в мою сторону,

и я опустила глаза.

— Я в состоянии присмотреть за человеком, Каспар, — раздраженно ответил Фабиан.

__ Возможно.

Принц собрался уходить, но я бросилась вперед и схватила его

за руку вцепившись в нее изо всех сил. Пол заскрипел под его са

погами, когда он качнулся назад, его плащ сполз со свободной льня ной рубашки, обнажив красующийся на груди герб — черная роза из которой капает капля крови в V-образный вырез ниже.

— Пожалуйста, не убивай никого, — прошептала я.

Мне показалось, что его взгляд на какое-то мгновение смягчился. Но он вырвал свою руку, словно я ребенок. Для него, наверное, так и было. Ребенок. Он спустился по ступеням за вампирами, которые уже шагали через парк, и, остановившись на лужайке, посмотрел на меня. Я стояла в дверях и провожала его взглядом, впервые за это время вдыхая свежий воздух.

Наши глаза встретились. Он задержал свой взгляд на мгновение, прежде чем натянуть капюшон, скрыв все лицо, за исключением блестящих изумрудных глаз. Его темная фигура исчезла на закате, бросавшем на землю бледно-золотые блики. Остальные фигуры в плащах уже были далеко, превратившись в темное пятно на горизонте, мчащееся навстречу солнцу на охоту, на которую они отправились впервые с тех пор, как я узнала об их существовании.

Вскоре луна сменила солнце, и звезды рассыпались по ясному ночному небу, не подсвеченному огоньками населенных пунктов. Где-то пробили часы, говоря мне, что уже около полуночи.

— В этом мире существует очень много того, о чем люди даже не подозревают, правда? — спросила я, сидя на подоконнике и поворачиваясь к Фабиану.

Огонь в камине отбрасывал блики на его лицо. Это было жуткое зрелище, оранжевые языки пламени освещали его бледную кожу, лизали ее, как будто хотели испепелить это неправдоподобное

существо.

— И даже больше. Эта королевская семья лишь одна из многих. Но ты не захочешь знать больше. Неведение — это благо. Береги его как зеницу ока.

Он прав.

Я слезла с подоконника и подошла к одному из кресел. Он смотрел на меня и ждал, уже привыкший к моим выходкам.

— А что случилось с королевой?

Я тут же пожалела, что спросила, потому что мои слова всколыхнули в нем давно заыбтые чувчтва. Он откинулся на спинку кресла и его голубые глаза приобрели черный, а затем серый цвет. Они были безжалостными, без признаков обычной жизнерадостности Если бы с его лица могла сойти краска, то она бы сошла.

_ П-прости, я не должна была спрашивать, — запнулась я. Его глаза потускнели, он сидел неподвижно. — Фабиан?

Он вскинул голову, его глаза снова постепенно стали небесно-голубого цвета. Его тело расслабилось, и он провел рукой по

волосам.

— Прости, но когда ты знаешь кого-то так долго… ты… Он замолчал. — Я расскажу тебе при условии, что ты никому и никогда об этом не расскажешь.

Я даже не колебалась.

— Обещаю.

— Начну с самого начала, это длинная история.

Я устроилась удобнее в кресле, не сводя глаз с его опечаленного лица.

— Вампиры существуют уже миллионы лет. Мы живем в согласии с природой и пьем кровь любых животных, которые попадаются нам в руки. Если теория эволюции действительно верна, то вампиры впервые нашли себе подобных, когда появились люди. Но мы относились к ним как и к остальным животным, мы охотились на них и быстро привыкли к вкусу их крови.

— Откуда ты можешь знать это, если это было так давно?

— Я уже сказал тебе, что самому старому вампиру… ну ладно, очень много лет, — ответил он. — Первые люди в конце концов научились сопротивляться, и вампиры поняли свою ошибку. Самая могущественная семья вампиров, Варны, приказала всем вампирам уйти в подполье. Они должны были не убивать людей без особой нужды и охотиться ночью там, где возможно. Это была отчаянная попытка предотвратить вымирание обоих видов.

Я кивнула.

— Но какое отношение это имеет к королеве?

— Сейчас поймешь. Человечество росло, и росло очень быстро Из-за бесконечных атак людей Варны и некоторые другие вампи ры были вынуждены бежать в Румынию. Они воспользовались тем, что в Восточной Европе люди даже не подозревали об угрозе, которая поселилась на их землях. Примерно в то же время выяснилось, что людей можно превращать в вампиров, и предки Каспара объявили массовое превращение. Тысячи людей стали вампирами за одну ночь. Более сильные, более уверенные, они начали размножаться.

Он остановился, чтобы перевести дух.

— Невидимые вампиры были постепенно забыты, а истории, которые отцы рассказывали своим сыновьям, со временем превратились в мифы и легенды. Но всегда находились те, кто ничего не забыл. Это люди, ставшие истребителями и поклявшиеся защищать человечество. Им даже удалось изгнать семью Варнов из Трансильвании около трехсот лет назад.

Король Владимир, нынешний король, правит уже несколько тысячелетий. Но когда он еще был принцем, то встретил вампиршу, жившую на территории сегодняшней Испании. Ее звали Кармен Эцтли. Вскоре они полюбили друг друга и спустя столетие поженились. Они были прекрасной парой и вместе управляли почти десять тысяч лет, и у них родилось шестеро детей.

Фабиан оперся подбородком на руки.

— Кармен была прекрасным противоядием пессимизму и плохому характеру короля, а он, в свою очередь, приручил ее острый язычок. Такую любовь встретишь не каждый день.

Я не могла не заметить, что он говорит о королеве в прошедшем времени, но казалось, что он собирается объяснить почему.

— Немногим более трех лет назад к власти пришло новое человеческое правительство. Внешне они казались более благосклонными к нашему роду, поэтому королева решила обновить прежние договоренности. Правительство согласилось при условии, что его союзники-истребители, клан Пьера, тоже подпишут договор.

Фабиан не заметил, что я облокотилась на журнальный столик, пытаясь услышать его приглушенный голос, который становился все тише и тише.

— Королева отправилась с визитом в Румынию, чтобы начать

переговоры. Она приехала в родовой замок семьи Пьера, однако они

набросились на нее… — Юноша начал задыхаться, губы скривились от рыданий, но он не проронил ни одной слезинки. — Они набросились на Кармен и воткнули кол в ее сердце!

закрыла рот руками, у меня перехватило дыхание.

— Она была убита? — Не знаю, что я ожидала услышать, но точно не это. Что-то капнуло мне на колени, и я удивилась, когда поняла, что плачу. Я пересела поближе к Фабиану и положила руку на подлокотник кресла, не отдавая себе отчета в том, что делаю.

— Мне так жаль, — прошептала я. — Не нужно было расспрашивать тебя.

Он обнял меня за талию и опустил голову мне на живот. Я напряглась при его прикосновении, но он, казалось, не замечал возникшей неловкости.

— Все в порядке, — пробормотал он. — Ты ведь не знала. Прошло два с половиной года, но для нас все это было словно вчера Смерть королевы уничтожила нас. Мы ее так любили. Тысячи пришли на ее похороны. — Предложения Фабиана были бессвязны и обрывались; воспоминания до сих пор причиняли ему боль. — Это был самый ужасный день в моей жизни. Очень многие плакали, а ты знаешь, Виолетта, вампиры просто так не проливают слез. Но они все рыдали. Это было ужасно. Я привык к тому, что люди умирают, но здесь… было по-другому. Я как будто потерял часть себя, как будто умерла частичка моего сердца.

Я кивнула, прекрасно понимая, о чем он говорит.

— А потом все изменилось. Никто уже не был таким, как прежде. Король переехал из главной спальни, и ее занял Каспар. Король Владимир умер вместе со своей женой.

Глаза Фабиана наполнились раскаянием, болью и сожалением.

— В то время произошло много массовых убийств. Ты замечала.

Мои глаза расширились. В газетной статье убийство на Трафальгарской площади сравнивали с преступлением «Кровопийцы из Кента», совершенным приблизительно тогда.

— А Каспар? — спросила я.

— Он тяжело перенес смерть матери. Тяжелее, чем все мы. Они были очень близки. Но это не единственная причина. Только чет вертый и седьмой ребенок в семье могут наследовать трон, и ее смерть означала, что седьмого ребенка никогда не будет и он единственный наследник.

Его глаза опять почернели, и он крепко прижал меня к себе. Я не громко заскулила, когда он чуть не раздавил мою грудную клетку. Фабиан ослабил хватку, но его кулаки остались крепко сжатыми.

Горе изменило его. Он больше не тот Каспар, который был мне хорошим другом. — Юноша глухо засмеялся. — Конечно, он тогда был бабником, но это ничто по сравнению с тем, каким он стал сейчас. Сейчас он злоупотребляет своей властью, укладывая в постель все, что движется, и убивает не задумываясь… — Он замолчал, слишком расстроенный, чтобы продолжать.

Да, я знала этого Каспара. Но несмотря на отвращение к нему за все, что он сделал со мной, меня наполнила жалость. Я знала, что он чувствовал. Знала, как горе входит и полностью изменяет твою жизнь. Знала, как оно может заставить ненавидеть всех тех, кого ты так страстно любишь. Знала, как ты готов на все, чтобы приглушить эту боль хоть на мгновение.

— Мне бы очень хотелось, Виолетта, чтобы ты познакомилась с нами до этого ужасного события. Ты была бы другого мнения о нас.

Я ничего не сказала, потому что была не согласна. Ненависть к вампирам таилась глубоко внутри меня, она передавалась из поколения в поколение, начиная с первых людей, которые первыми научились бояться этих могущественных существ.

— С королевой умерла надежда на мир с истребителями и людьми. Война становится все более реальной. — Фабиан прижал меня крепче, словно я не была на противоположной стороне конфликта. — Она разрушит нас, если ты не одна из тех, о ком говорится в Пророчестве.

Я отодвинулась и опустилась на подлокотник кресла.

— Пророчестве?

— В Пророчество о Героинях. Еще в восьмом веке какой-то ненормальный старик предсказал, что однажды девять «избранных героинь» найдут друг друга и выстроят прочный мир между нами и человечеством. Но зачем в таком важном вопросе полагаться на судьбу? Все были уверены, что королева сможет это сделать… а теперь нам остается только верить в невозможное, — закончил он с горечью в голосе.

— Но знаешь, что самое ужасное, Виолетта? — спросил он по-

сле долгой паузы, сжимая руки в кулаки. — Это было спланировано- У нас есть информация, что кто-то в твоем правительстве заказал убийство королевы. Кто именно, неизвестно. Но клянусь, если я когда-нибудь узнаю, то выпью кровь всех, кого он любит, чтобы они знали, каково это терять близких. Чтобы тоже почувствовали эту боль… — Он закончил, рыча и сжав губы. Его глаза поперемен но то наливались кровью, то чернели.

Я отскочила, испугавшись такого Фабиана, о существовании которого подозревала, но никогда не видела. Его светлые волосы упа ли на полные ярости глаза. Внезапно выражение лица смягчилось и глаза снова стали небесно-голубыми.

— Прости меня, Виолетта. Тебе не нужно было это знать, — пробормотал он тихо и снова прижал меня к себе. Я опустилась на подлокотник кресла, позволяя потоку информации проникнуть в мое сознание и пытаясь разобраться в том, что я и так уже знала. Теперь все было ясно.

— Тебе пора спать, — пропел мне на ухо музыкальный голос Фабиана.

Я кивнула, опустив глаза, и почувствовала, как он поднял меня и уложил на постель. Фабиан лег рядом. На какой-то момент меня охватила паника, но она исчезла, когда его губы, холодные, как в морозный зимний день, коснулись моей щеки.

— Сладких снов, Виолетта.

Выключатель щелкнул, и свет погас. Мысли лениво бродили в моей голове, постепенно превращаясь в сон.

Мои отец начал работать в правительстве три года назад. Он не любит вампиров. Я открыла глаза и села прямо на кровати. Он не мог, правда ведь?

'Это совпадение, — твердо сказала я себе. — Совпадение. Любой мог заказать ее убийство. В отчаянии я поместила эту мысль в коробочку в моей голове, закрыла ее, а ключ выбросила. Я никогда больше не подумаю об этом.

Глава 14

Bиолетта

Время, проведенное здесь, пролетало незаметно, будто кто-то специально вращал быстрее стрелки часов каждый раз, когда я отворачивалась. Я едва успевала замечать, как наступал вечер и солнце уже садилось за поместьем Варнов, а на небосвод выходила луна, если только небо не было затянуто огромными зловещими тучами, которые угрожающе нависали над покрытыми лесом холмами. В этот раз дождь пошел раньше, как в первую ночь, проведенную здесь. Я отдала погоде должное — дождь настойчиво лил весь день, весь вечер и с наступлением ночи только усилился.

Когда я переоделась ко сну, первые вспышки молнии осветили мою темную комнату. Огромные тени падали на стены, и я наблюдала, почти с благоговением, как молнии врезались в землю. Через несколько секунд раскаты грома разнеслись над долиной. Занавеска, прикрывающая французские двери, немного качалась, когда сильный ветер пробирался через маленькие трещинки в оконной раме. Я забралась в постель, пытаясь прогнать детские страхи, и закуталась плотно в одеяло, чтобы согреться. Затем закрыла глаза и ждала, пока не пришел беспокойный сон.

Незнакомец в плаще пронесся через лес, глубоко в чащу, где правили бродяги. Такие же бродяги, как и он сам.

Он шел очень тихо, его движения были плавными и изящными, как у жаворонка, но по-орлиному бесшумные и быстрые, как у сокола. Он одновременно был похож на них всех и наслаждался этим.

Мужчина очень хорошо знал дорогу, поэтому не смотрел под ноги. Вместо этого сосредоточил все свое внимание на здании куда он направлялся. Это было изящное здание, но довольно неприметное, учитывая, что там находилось, — невысокое, полностью по строенное из серого камня, возможно гранита, мужчина не знал наверняка, и ему было все равно.

Из открытой двери подул ветер, и незнакомец в плаще, страст но желающий покончить со своим делом, нетерпеливо спускался по ступенькам, перепрыгивая сразу через три. Если бы он был человеком, то, оказавшись внизу, сразу почувствовал бы значительное понижение температуры.

Он наклонил голову, но не из уважения, а чтобы не удариться ловой о низкий потолок, и быстро пошел по длинному коридору минуя место, где лежали обугленные трупы давно умерших вампи ров. Его шаги были единственным звуком в темноте, и даже е нужно было напрячься, чтобы услышать их. Мужчина улыбнулся сам себе. Даже крысы не осмеливались спускаться сюда. Его эго рас пухло при мысли, что только ему хватило мужества исследовать темные глубины этого подземелья.

Незнакомец вошел в комнату и осмотрелся, пока его глаза не остановились на молодой девушке, ноги которой были привязаны к каменному трону, охранявшему гробницы. Ее голова поникла, щеки были безжизненно бледными, а из огромных ран на шее сочилась кровь. Ее одежда была разорвана и почти не прикрывала обнаженное тело — он видел, что ее молодая и когда-то гладкая грудь покрыта маленькими царапинами, живот красный и опухший, как будто ее несколько раз сильно ударили. Кожа на связанных веревкой руках была содрана до крови, а из сломанной ноги торчала кость.

Мужчина посмотрел на девушку с отвращением. Бродяги могли бы принести что-нибудь более аппетитное. Если бы ее грудь не поднималась и не опускалась, можно было бы подумать, что она мертва.

Он шагнул вперед. Его шаги эхом отдавались в тишине, и, вздрог нув, девушка подняла голову, вглядываясь в темноту и пытаясь с средоточиться.

— В-вы кто? — прохрипела она.

— Кто я, тебя не касается, а вот что я… — поддразнил о крывая рот и демонстрируя два заостренных клыка.

Глаза девушки расширились от страха, и она попыталась ти назад, но веревки мешали ей.

— Пожалуйста…

— Как тебя зовут? — перебил ее незнакомец.

— С-сара.

Он снова улыбнулся, обнажая блестящие клыки.

__ Ну что ж, Сара, у меня есть для тебя предложение. — Он наклонился к ней. — Мы с тобой можем повеселиться немного, и ты станешь такой же, как я, когда я с тобой закончу. Или ты можешь стать моим ужином, и тогда ты умрешь. Выбор за тобой.

По щекам девушки потекли слезы.

— Просто убейте меня. Пожалуйста, — зарыдала она, по крайней мере он решил, что это рыдания. Хотя было больше похоже на вой собаки.

Улыбка сползла с лица незнакомца. У него были другие намерения. Похоть и жажда пульсировали в нем, управляемые мертвым сердцем, и он хотел, чтобы все было так, как хочет он. Мужчина вытер слезы девушки своим большим пальцем, поморщившись, когда заметил на нем грязь. Он погладил ее по щеке, нежно проводя большим пальцем по коже, стараясь сохранять спокойствие.

— Ты уверена, Сара? Мы могли бы очень весело провести время, — напомнил он, тяжело вздыхая.

— Мне очень больно! Просто убейте меня, — всхлипнула она, снова опуская голову.

Мужчина знал, что ее сознание скоро отключится и она уже не почувствует боли. Он не позволит Саре отделаться так просто. Незнакомец взял ее за шею двумя руками и снял с нее веревки.

— Тебе повезло, что я очень милосердный вампир.

Сказав это, он сломал ее хрупкую шею, почти разорвав на две части. Треск эхом отозвался в тишине, и он почувствовал, как она обмякла. Мучимый жаждой, он вцепился в ее шею своими клыками и начал пить.

Кровь Сары была горькой, и он не мог напиться, но на какое-то время ему хватит. Подняв ее истерзанное тело на руки, мужчина вышел на улицу и бросил труп в темном лесу.

Маленькая струйка крови потекла по его подбородку. Он вытер ее, улыбаясь сам себе и уже желая еще.

Я сидела на кровати и вопила, крик эхом отражался от стен. Холодные капли пота текли по моему лбу, и я дрожала, задыхаясь между криками.

— Виолетта! — Дверь распахнулась, и в комнату влетел испуганный Фабиан. — Виолетта, что с тобой?

Он бросился ко мне, вытаскивая меня из-под одеяла, в которое я завернулась, пока спала. Рыдания душили меня, и мне пришлось сделать несколько коротких и неглубоких вдохов, чтобы кивнуть но у меня не получилось.

— Что не так? Что случилось? — пытался выяснить он, обнимая меня за плечи.

— Я спала… — начала я смущенно, блуждая глазами по комнате в поисках несуществующих ответов.

— Тебе приснился плохой сон, Виолетта? — спросил Фабиан глядя на меня своими успокаивающими голубыми глазами.

Я кивнула.

— Что тебе приснилось? Это был кошмар? — спросил он, пока я продолжала судорожно дышать в неуверенности, рассказывать ему или нет. Он не поймет. Как он сможет понять? Он никогда не спит, ему никогда не снятся сны, тем более кошмары.

— Там был мужчина. И девушка. О-он убил ее, — снова зарыдала я. Комок подкатил к горлу, когда я вспомнила, как она умоляла о смерти, и меня чуть не стошнило. — Все казалось таким реальным.

— Это был просто кошмар, Виолетта, — твердо сказал Фабиан, но неубедительно. — Обязательно скажи мне, если будут еще, хорошо?

— Только если ты пообещаешь никому не говорить, что мне снятся кошмары. — Это была странная просьба, но я не хотела, чтобы кто-нибудь знал об этом, особенно Каспар.

— Даю слово, — сказал Фабиан, вставая с моей кровати и собираясь уходить. — Теперь ты в порядке?

Я улыбнулась и кивнула, и он неохотно ушел.

Но я не была в порядке. Когда я закрыла глаза и начала погружаться в сон, страшная мысль промелькнула у меня в голове Если сон был настоящий, тогда эта невинная девушка умерла на са мом деле и теперь в близлежащем лесу в ночной мгле бродит настоящий монстр.

Глава 15

Виолетта

На следующий день я проснулась рано, мой сон все еще беспокоил меня. Я чувствовала слабость и усталость, но очень хотела быть бодрой к возвращению Варнов. Солнце пробивалось сквозь пушистые белые облака, и день наконец-то напоминал летний. Я оделась и пошла вниз, но только для того, чтобы застыть еще на верхней ступеньке лестницы. Варны уже вернулись, но не одни. Я спряталась в тень и уставилась вниз. Мне нужно вернуться и переодеться.

— Я вижу тебя, детка, — донесся с нижней площадки насмешливый голос Каспара. Вся жалость, поглотившая меня, когда я услышала о судьбе его матери, моментально испарилась, и я застонала. — Не будь грубой. Спускайся.

Неохотно я попятилась к перилам и замерла на верхней ступеньке, обхватив себя за талию. Первым поднял глаза Фабиан, он улыбался. Через секунду двадцать других вампиров тоже уставились на меня.

В основном это были мужчины, Черити тоже стояла с ними и бросала на меня убийственные взгляды. Они все были разного возраста, некоторые выглядели так же молодо, как Каспар, некоторые так, словно им уже давно пора лежать в гробу.

Снизу послышался волчий вой, и я перегнулась через перила, чтобы узнать, кто издает такие звуки. Внизу стоял мужчина с кожей странного бледно-оранжевого цвета, его взъерошенные светлые волосы были коротко острижены, а на подбородке виднелась небольшая щетина. Он вскользь посмотрел на меня, даже не потрудившись скрыть тот факт, что его заинтересовала только моя грудь.

— А это кто, Каспар? — У него был американский акцент — полная противоположность высококлассному британскому произношению Варнов.

— А это еще что за кровопийца? — пробормотала я, надеясь, что они не услышат, но напрасно.

__ человек? — В голосе мужчины прозвучала радость, Каспар кивнул. — Что ж, тогда спускайся вниз. Я уверен, Каспар не против поделиться.

Я не собиралась никуда идти, но взгляд принца заставил меня передумать. Не успела я сделать следующий шаг, как он уже в бешенстве смотрел на меня черными глазами, заметив надпись на мо ей футболке, то есть на футболке Лилы: «Извините, я не сверкаю, но с Ван Хельсингом зажгла бы!»

— На кухню. Сейчас же, — прорычал он.

Каспар кивнул на дверь и пошел следом, вцепившись в меня, как только мы приблизились к столу.

— Что за черт? — Он показал на мою футболку.

— Это футболка Лилы! — возмутилась я.

Он облокотился на стол и провел рукой по лицу.

— Там половина Совета, а тебе обязательно нужно было надеть это именно сегодня! Ты еще большая проблема, чем я думал.

— У вампиров есть Советы?

— Ты только что видела его членов, — ответил Каспар. — Сегодня ты должна спуститься к ужину. Надень что-нибудь поприличнее. — Он жестом показал, чтобы я ушла.

Я бесстрастно фыркнула и начала подниматься по ступенькам, когда вдруг почувствовала, что волосы на затылке стали дыбом. Я заставила себя обернуться: кто-то наблюдал за мной. Молодой вампир в дальнем углу комнаты внимательно изучал мою спину. У него были длинные серебристые волосы, завязанные сзади, и очень угловатое лицо с выдающимися скулами. Его даже можно было бы назвать красивым, если бы не что-то отталкивающее, возможно, его поза. Он смотрел на меня прищуренными холодными глазами. А может, это был его плащ цвета крови. Я отвернулась и торопливо поднялась по ступенькам, переступая сразу через две.

Упав на кровать, я в отчаянии начала бить кулаками по матрасу Ужин с вампиром. Весело.

Время близилось к шести часам, и я нехотя сползла с кровати сонная после дневного сна. Я не собиралась спать, но это была рас плата за ранние подъемы по утрам. Лила уже приготовила мне короткое темно-коричневое платье, которое я надела, хотя мне и не понравилось глубокое кружевное декольте.

Прошло совсем немного времени, и раздался стук. Я решила что это Фабиан. Но когда открыла дверь, меня ждало разочарование Передо мной стоял вампир, которого я видела утром в дальнем углу холла. Его темно-синие глаза теперь были шире и теплее, а лицо украшала улыбка. Черный костюм оттенял красный галстук, а длинные волосы лежали на плечах.

— Прошу прощения, мисс Ли, но меня послали сопроводить вас на ужин, — сказал он ровным голосом, заставив, тем не менее, меня покраснеть.

— Хорошо. — Я кивнула, пытаясь вспомнить, что надо говорить в подобных случаях. — Э-э, дайте мне две минуты, я почти готова, — и попятилась в гардеробную.

— Конечно, — крикнул он мне вслед.

— Так кто вы? — поинтересовалась я из шкафа, в котором искала туфли.

— Достопочтенный Илта Кримсон, второй сын лорда Валериана Кримсона, герцога Валахии.

Меня подбросило, потому что его голос раздался у меня за спиной.

— Не бойтесь, мисс Ли. Я не причиню вам вреда. — Он взял мои руки в свои. — Мне просто было интересно узнать о вашем интригующем будущем. — Илта улыбнулся, слишком мило, обнажив острые клыки, которые, могу поклясться, были намного длиннее и острее, чем у всех Варнов и их друзей.

В этот момент в дверях появился Фабиан, удивление на его лице сменилось гневом.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, обращаясь к Илте.

Я посмотрела на наши руки, которые все еще были сплетены, и выдернула свои.

— Король велел сопроводить мисс Ли на ужин.

Фабиан удивленно приподнял бровь.

— Что ж, Каспар велел мне то же самое. Ты в порядке? — Он бросил на меня такой взгляд, будто что-то могло со мной случиться.

Я кивнула.

— Показывайте дорогу.

Глава 16

Виолетта

Илта завел меня в столовую, Фабиан шел позади. Свечи мерцали в подсвечниках на стенах, окутывая комнату мягким светом. Красные шторы закрывали окна, а в центре комнаты стоял невероятно длинный стол, покрытый темно-красной скатертью и уставленный сложными столовыми приборами; каждая тарелка сервиза из китайского фарфора, должно быть, стоила целое состояние.

Илта отвел меня к середине стола и выдвинул стул. Я села, а чс рез мгновение он был уже напротив меня. Другие вампиры зашли следом за нами и тоже устраивались за столом. Слева от меня оказался американец, а справа — Фабиан.

Спустя несколько минут все расселись и комната наполнилась звуками скучной болтовни.

— Почему я здесь? — прошептала я, повернувшись к Фабиану и стараясь говорить как можно тише.

— Члены Совета сегодня утром долго решали, что с тобой делать, и захотели познакомиться с тобой.

— А почему они говорили обо мне? — спросила я тревожно.

— Произошли кое-какие… события. — Он повертел в руках один из многочисленных ножей и, поймав мой немного напуганный взгляд в отражении на лезвии, положил его на место. — Не волнуйся. Ты так просто не отделаешься от моей прекрасной компании

Я волновалась не из-за этого. Я волновалась из-за «событии»

— Какие события?

— Я не могу тебе сказать. В любом случае… — Он взглянул на дверь, прежде чем подхватить меня под локоть и поставить на но ги. — Шоу начинается.

Дверь открылась, и вошел король. Все притихли и замерли на месте, ожидая, пока слуги выдвинут стул в дальнем конце стола и ко роль сядет; как только это произошло, остальные тридцать гостей включая детей Варнов, тоже сели.

Я наклонилась вперед и заметила, что он и Каспар одеты в одинаковые костюмы с вышитым гербом. Единственное различие между отцом и сыном заключалось в высокомерной улыбочке, не сходившей с лица Каспара, когда он подмигивал Черити, а та хихикала, накручивая волосы и подмигивая ему в ответ. Наши взгляды встретились, его ухмылка стала шире, но он отвлекся, когда официант налил ему стакан крови.

С моей стороны тоже появился официант и предложил вино. Я согласилась, и он вернулся через несколько секунд, еще через две минуты официанты наполнили все бокалы и пошли в другую часть комнаты, чтобы принести большие блюда с едой. Там не было ничего экстравагантного: обычные маленькие канапе и крошечные тарелочки с супом, одну из которых я тоже взяла, но, глядя на ассортимент ножей, вилок и ложек, выложенных передо мной, растерялась. Я посмотрела направо за помощью, но Фабиан и Илта были заняты разговором.

— Берите с внешней стороны, — прошептал мне слева мягкий голос с американским акцентом.

Я подняла глаза и удивилась, увидев вампира, который, как выяснилось, разговаривал со мной.

— Спасибо, — прошептала я ему, взяв ложку с самого края.

Вампир опустил свою ложку в суп и зачерпнул жидкость. Я повторяла за ним, наблюдая, как он ест, и поморщилась, попробовав первую ложку. Спаржа. Фу.

Он улыбнулся, забавляясь.

— Я Алекс.

— Виолетта, — ответила я, возвращая ему улыбку.

— О-о, знаю, — усмехнулся он.

Мои брови недовольно поползли вверх оттого, что все знают, как меня зовут, но он только рассмеялся.

— Так скажи мне, Виолетта, что ты думаешь о королевской семье? — спросил Алекс и добавил: — Только честно.

Я изменилась в лице.

— Они ничего плохого мне не сделали, но Каспар… — Он был ошеломлен. — Что-то не так? — спросила я.

— Мы с Каспаром друзья. Ой.

— О, — выдохнула я неловко. — Ну, я полагаю, что он просто такой.

— Все в порядке, ты имеешь право на свое мнение. — Он v нулся, но улыбка была вынужденной. Мы замолчали на како время, а затем Алекс начал оживленно болтать с Фабианом ч ° меня. Полагаю, они тоже друзья. Как тесен мир.

От сидения в одиночестве меня спасло появление основно блюда. Это были стейки, обжаренные настолько плохо, что из неж ного мяса все еще сочилась кровь. Передо мной тоже поставили та релку, и я удивилась, увидев в ней что-то похожее на вегетарианскую пищу. Пытаясь понять, что это, я наколола ее на вилку. На какое-то время, пока все ели, в комнате воцарилась тишина. Я наблюдала за всеми и вынуждена признать, это было довольно странное зрелище: вампиры поглощают человеческую еду, пользуясь вилками и ножами. Очень цивилизованно.

— Я слышал, Виолетта, ты поступила в университет. Расскажи нам, что ты планируешь изучать? — приятный голос Илты нарушил тишину.

— О-о-о, — начала я, нервно заикаясь и понимая, что большинство вампиров смотрят на меня с любопытством. — Вообще-то я собиралась изучать политику, философию и экономику. — Наверняка они сделают очевидный вывод, что я собралась пойти по стопам своего отца.

Глубоко в моем мозгу появилась черная коробочка, и я немного нахмурилась, пытаясь спрятать подальше то, в чем я подозревала своего отца.

— Ах, я понимаю, — ответил Илта. Я смущенно опустила глаза.

— Ты, должно быть, очень умная студентка, — вмешался Фабиан.

— Наверное…

— Кого ты обманываешь? Любой может поступить в университет в наше время! — вставила Черити с презрением.

Каспар поднял свой бокал, и я была уверена, что он пробормотал, прикрываясь им:

— Могла бы промолчать, Черити.

— Получить образование элите становится все сложнее, ска зал старик. Его тонкие седые волосы были завязаны в длинный хвост, а борода спускалась до груди. Он обращался к Черит) но смотрел на меня все более задумчиво.

Фабиан заметил взгляд мужчины и подвинулся.

__ Виолетга, это Иглен. Я говорил тебе о нем вчера. Самый старый, — добавил он четко и громко. Иглен улыбнулся.

— Да, самый старый, — повторил он, допивая последнюю каплю м3 бокала, который тут же наполнился снова. Старик отвернулся, казалось, довольный собой. Я удивленно посмотрела на Фабиана, который глядел на меня с тем же недоумением.

— Иглен иногда немного странный, — пробормотал он.

По приказу короля бокалы продолжали наполнять, но когда официанты двинулись вперед, убирая пустые бутылки, гости замерли, уставившись на меня — ближайший источник крови. Я увидела, как Алекс и Каспар обменялись тревожными взглядами, Фабиан сделал то же самое, осторожно подвигаясь ко мне. Разговор затих, и комната погрузилась в тишину.

— Виолетта, уходи, — сказал Илта, когда Фабиан отодвинул мой стул. — Быстро.

Меня не нужно было просить дважды. Я вскочила и попятилась к стене, пробираясь через комнату, слишком испуганная, чтобы оглянуться на любого из них. Каждая пара кровожадных глаз следила за мной, пока я не добралась до двери и не выскочила, захлопнув ее за собой.

В коридоре я прислонилась к стене, тяжело дыша. Слезы струились из моих опухших глаз, мне так хотелось оказаться в своей постели, у себя дома, в полной безопасности. Меня охватила сильная ностальгия. В этот момент дверь открылась и из нее выскользнул Каспар. Я вытерла слезы, прежде чем он успел заметить, что я плачу.

— Ты в порядке? — холодно спросил он.

Я пожала плечами, как будто ничего не случилось.

— Они бы не напали на тебя, ты ведь знаешь… — Я посмотрела на него недоверчиво. — Если они убьют тебя, может начаться тотальная война. Веришь или нет, мы этого не хотим, — продолжил он мрачно.

— Совет собирался из-за меня, — ответила я так же угрюмо. Он молча кивнул. — Но почему именно сейчас?

Вздохнув, он прислонился к стене рядом со мной.

— Потому что истребители заключили перемирие с группой вампиров-бродяг. Они планируют напасть на нас, забрать тебя и Бог знает что еще.

— Я…

Не беспокойся, ни один истребитель не ступит сюда. — Ка спар невидящим взглядом уставился на противоположную стену, глубоко задумавшись. '_ Жизнь иногда такое дерьмо, — пробормотала я себе под нос

_ И не говори, — сказал он очень тихо. Я повернулась к принцу, удивленная. Он почувствовал мой взгляд и тоже повернулся

ко мне.

— Я больше не могу здесь чувствовать себя в безопасности? Через мгновение Каспар уже дышал мне в шею, его грудь вздымалась и опускалась в такт моей. Мое сердцебиение участилось.

— Ты никогда не была здесь в безопасности, Виолетта Ли!

Он опустил голову к моей шее, положив руки мне на бедра. Я втиснулась в стену, но он еще сильнее прижался ко мне. Мое тело напряглось в ожидании боли, кулаки сжались. Я попыталась оттолкнуть его, но даже не была уверена, что он заметил это. Клыки Каспара коснулись моей шеи, царапая кожу. Из моей груди вырвался стон. Глубоко вдохнув мой запах, он открыл рот и приготовился укусить меня.

— Не надо, пожалуйста. — Одинокая слеза покатилась по моей щеке. К моему удивлению, он отстранился, открыв глаза. Другая слеза скатилась по моей щеке, и он поймал ее тыльной стороной своего большого пальца.

— Не понимаю, почему тебе не нравится. — Принц провел рукой по моей шее, боку, пока не остановился на бедре. — Мы хотим вас, вашу кровь и ваше тело. Вы хотите этого тоже. Я вижу это в твоих глазах и чувствую в каждом ударе твоего сердца.

Я хотела опустить глаза, но видела только его.

— Ты не понимаешь, что сейчас я могу разорвать тебя пополам и высосать всю твою кровь. Ты просто пища, и нам приходится прикладывать много усилий, чтобы относиться к вам как к живым существам. Равным нам. Потому что вы не такие.

— А ты не понимаешь, что у меня есть чувства, — выдохнула я. Он отступил немного, убрав свои руки и пытаясь заглянуть

мне в глаза.

— Нет, я не понимаю, — пробормотал он. — Ты не в безопасности здесь, Виолетта Ли. Помни об этом. Всегда.

Каспар, тяжело дыша, повернулся ко мне спиной, борясь с желанием укусить, его руки сжимались в кулаки.

Принц снова прижал меня к стене, выставив руки по обе сторо ны от моей головы.

__ Держись подальше от Илты Кримсона, — его глаза горели, а в словах чувствовалась угроза.

__ Почему? — спросила я, удивленная переменой его тона

__ Потому что я ему не доверяю, — прорычал он.

— Ты ему не доверяешь? — переспросила я громко. — На тот случай, если ты не заметил, он не пытался прокусить мне шею. Ил-та — наименьшая из моих забот.

— Черт возьми, детка! Почему ты не можешь послушать меня? Просто поверь мне! — закричал он, вся мягкость его натуры исчезла так быстро, что я от неожиданности дернулась и ударилась головой о стену.

— Поверить тебе? — взвизгнула я. — С какой стати я должна верить тебе? Это ты меня похитил! Ты постоянно пытаешься выпить мою кровь! Да я скорее поверю Илте, чем тебе!

— Но ты не знаешь его! Не знаешь, на что он способен! — взревел Каспар, хватая меня за плечи и тряся, как тряпичную куклу.

— Ты прав, я не знаю его, — ответила я уже спокойнее, глубоко вздохнув. Его руки резко отпустили мои плечи, как будто моя кожа обожгла его. — Но я рискну, спасибо, — грозно выкрикнула я, отходя от принца.

Его лицо перекосилось от злости, глаза почернели. Но я уже шла прочь, вне себя от возмущения.

— Куда, черт возьми, ты собралась? — закричал он мне вслед.

— К себе в комнату! — Я повернула голову в его сторону, и наши глаза встретились на целую минуту.

— Тогда пеняй на себя. И не говори, что я тебя не предупреждал, — прорычал он.

Я бросилась через холл прямо к лестнице. Но в последний момент решила, что последнее слово должно быть за мной. Принц смотрел на меня, злость все еще светилась на его лице.

— Знаешь что, Каспар? Жаль, что ты не убил меня в Лондоне. Покончил бы с этим еще там. Тогда мне не пришлось бы так страдать. Почему ты меня не убил? Почему? — крикнула я и побежала но прежде поймала выражение его лица, которое говорило больше

чем тысяча слов.

Он сам не знал почему.

Глава 17

Каспар

Заседания Совета — это самое веселое развлечение, — с горечью подумал я, глядя в окно, туда, где ждала желанная свобода. Я сидел в дальнем конце стола, едва слушая спор отца с Илтой Кримсоном. Все в его семье были жуликами. Они думали, что солнце вращается вокруг них, но Илта был хуже всех. Тихий, всегда уравновешенный, он был само очарование. Нетрудно догадаться, почему ему удалось так легко обмануть Виолетту. Илта был хитрой змеей: тихо подкрадывался, шипел на тебя, усыпляя, а потом набрасывался и кусал. Особенно если ты был моложе и к тому же женщиной.

Я подавил свои мысли, заседание было в самом разгаре. Моим единственным утешением была Черити, которая крепко сжимала мою ногу, сидя рядом. Она смотрела на меня влюбленными глазами, хлопая ресницами и время от времени соблазнительно подмигивая.

Черити начала гладить внутреннюю часть моего бедра, и я вздрогнул, наслаждаясь чувством похоти, которое всколыхнулось во мне. Когда ее рука потянулась к ширинке на моих брюках, я снова вздрогнул.

— Что с тобой, Каспар, призраки танцуют на твоей могиле. — Илта усмехнулся с другой стороны комнаты. В его голосе слышалось ложное беспокойство, а в темно-синих глазах плясали веселые искорки.

Я вышел из своего транса.

— Нет, все хорошо, Илта.

Отец повернулся и посмотрел на меня. Он почти незаметно покачал головой; уверен, что он был прекрасно осведомлен о местонахождении руки Черити. Я незаметно передвинул ее руку обратно на мое колено. Она удивленно взглянула и сделала вид, что обиделась. Но я знал, что она притворялась, она всегда притворялась.

__ Откуда мы знаем, что, желая отомстить, Майкл Ли обратится за помощью к истребителям? Пока этого не произойдет, я отказываюсь предпринимать какие-либо действия, — заявил Ламер, положив руки на стол, чтобы придать вес своим словам.

Я вздохнул, мы уже дважды это обсуждали.

— Мой дорогой Ламер, у нас надежные источники, — повторил отец.

В комнате снова послышалось бормотание, и я решил рассматривать книжные полки в кабинете отца, пытаясь хоть как-то развлечься. Интересно, сколько потребуется времени, чтобы прочесть все эти книги.

— Какое-то время потребуется, — ответил внутренний голос. Я стиснул зубы. Тебя никто не спрашивал.

— Но ты все еще со мной разговариваешь, — хихикнул голос, что меня всегда раздражало. Голоса не должны хихикать.

Думаю, ты привык к этому за последние восемнадцать лет. Наступила тишина. У голоса никогда не было ответа на этот аргумент.

— Тогда мы должны убить ее, это решит все проблемы.

— Нет, Ламер. Это вызовет проблемы с человеческим правительством. Мы должны быть максимально дипломатичны.

— Конечно.

— Простите меня, Ваше Величество, — вмешался вампир, чье имя мне, скорее всего, следовало бы знать, — но я не понимаю, почему мы рискуем королевством ради какой-то девчонки? Разве стоит воевать с истребителями и портить хорошие отношения с правительством из-за нее?

Послышались крики «слушайте, слушайте». Иглен был на удивление спокоен. Он задумчиво облокотился на стол, но как только я посмотрел на него, поднял на меня глаза, и я отвернулся.

— Это дочь одного из самых серьезных наших противников. Мы не можем позволить себе необдуманные поступки, потому что они мо-гут привести к последствиям, о которых мы будем жалеть еще очень долго, _ объяснил король. Тот важнейший факт, кем она была, или, вернее, кем был ее отец, присутствующие, кажется, до сих пор не До конца осознали. Отец обратился к Иглену: — С недавних пор ты выступаешь в роли одного из наших послов в правительстве людей- Каково твое мнение?

Иглен вздохнул.

— Правительство и, самое главное, премьер-министр приде живаются по отношению к нам политики невмешательства, други ми словами, закрывают глаза. Премьер-министр отказался встречаться с Эштоном или со мной в Вестминстере, хотя заверил нас что расследование Лондонской резни будет закрыто по-тихому. Он предупредил, что в следующий раз не будет таким уступчивым при подобных обстоятельствах. — Он многозначительно посмотрел на меня. — Но наша проблема не премьер, а Майкл Ли. — Иглен наклонился вперед и положил руки на стол, убрав волосы назад за плечи. — Он пока не может сделать ход из-за прямых указаний премьер-министра не предпринимать ничего, что может угрожать национальной безопасности. А любое покушение на нашу жизнь приведет к мести и, как следствие, к потере жизни невинных людей. Каин, сидевший с таким же скучающим видом, как и я, выпрямился, и когда он заговорил, в его голосе слышалась тревога.

— Но этого ведь не произойдет? Отец покачал головой.

Иглен продолжал, показывая в сторону Каина:

— Да, но мы позволим им так думать, потому что, пока они так думают, Ли ничего не предпримет. Если он ослушается приказа, это будет означать для него окончание карьеры.

— А значит, ни работы, ни власти, — вмешался я, следя за ходом его мысли.

— Вы правы, принц! — воскликнул он, повернув кривой левый указательный палец в мою сторону. — Но мы не должны забывать, что Майкл Ли не просто хочет вернуть свою дочь; он хочет уничтожить нас. Это ни для кого не секрет. С тех пор как нынешнее правительство пришло к власти более трех лет назад, госсекретарь совершенно четко обозначил свое отношение к нам. Но он прекрасно понимает, что пули и оружие в данной ситуации не помогут. По этому ему нужны истребители и бродяги. Но истребители поидут на сотрудничество только в том случае, если у него будут власть влияние и деньги.

Или доступ к деньгам налогоплательщиков, — подумал я. — Премьер-министр отдал приказ не вмешиваться, пока мы не начнем представлять угрозу или проявлять насилие. Это развяжет руки Майклу Ли. — В комнате повисла гробовая тишина. Нужно избегать конфликта любой ценой. Мы не можем убить эту девушку или обратить ее в вампира, и мы не можем угрожать госсекретарю или правительству, и даже истребителям.

— Что же нам остается? — тревожно спросил Ламер. Уверен

этот вопрос волновал всех в этой комнате.

_ Ничего. Подождем, пока девушка не захочет обернуться в вампира по собственной воле, — ответил король, шокировав всех. Идея ничего не делать не понравилась никому из присутствующих. Но я уставился на отца, раскрыв рот, совсем по другой причине. Если он думает, что эта девчонка добровольно обратится в вампира в ближайшее время, то глубоко заблуждается.

_ Согласен, — сказал Иглен. — Мы продолжаем вести себя как обычно и не даем никаких оснований заподозрить, что нам известно об их планах, соответственно, не даем повода нападать на нас. Мисс Ли нет никакой необходимости знать о других измерениях со всеми этими слухами о Пророчестве мудреца. Последнее, что нам нужно, чтобы какой-то смертный узнал о силе наших провидцев и Пророчестве о Героинях. Уверен, что Совет измерений согласится с нами. Предлагаю также, Ваше Величество, сделать все возможное, чтобы ее жизни и крови ничего не угрожало, вы должны взять ее под защиту короля и короны.

Отец кивнул:

— Это будет выполнено незамедлительно.

— Думаю, разумнее не сообщать Виолетте об этом и обо всем, что касается ее отца, — добавил Скай. — Мне показалось, что она способна на опрометчивые поступки. Она должна окончательно потерять надежду выбраться из Варнли, иначе никогда не захочет обратиться в вампира.

Наконец хоть что-то разумное!

— Так и есть, — отец прокашлялся. — Ничто из того, о чем мы говорили сегодня, не должно выйти за пределы этой комнаты. Совещание откладывается до получения дальнейших новостей.

Я снова вздохнул, но уже раздраженно. Заскрипели стулья, и вампиры стали покидать зал, кланяясь и делая реверансы. Черити пошла за ними, возбужденно обсуждая свое платье для бала в честь Осеннего Равноденствия.

— будь внимательнее в следующий раз, Каспар, недовольно проворчал отец с противоположной стороны комнаты где он стоял, ожидая, когда я присоединюсь к нему. Я неохотно подо шел в ожидании нотации, которая обязательно должна была по следовать.

— Пять часов, отец! Пять часов, и единственное, что они смог

ли придумать, это то, что Виолетта должна захотеть обернуться в вампира. Хоть ты понимаешь, что этого никогда не произойдет?

— А вот тут на сцене появляешься ты, — усмехнулся Иглен и направился к нам, прихрамывая. Я нахмурился. Обычно он хромал, Иглен был старым, но уж точно не хилым, хотя сильно постарел за лето. Его волосы стали белее, и морщины, которые появлялись в уголках глаз, уже не исчезали, когда он переставал улыбаться. — И ты тоже, — добавил он, обращаясь к Фабиану, который стоял позади, дожидаясь меня. — Вы общаетесь с ней каждый день. Сделайте так, чтобы она поверила, что мы не убийцы, в чем она, несомненно, уверена. Переубедите ее, что эта жизнь может ей очень понравиться, — продолжал давать инструкции Иглен.

Фабиан энергично кивнул, но я скептически нахмурился.

— Понадобится намного больше, чтобы убедить ее обратиться в вампира.

— Когда она потеряет надежду вернуться домой, на это потребуется гораздо меньше усилий, — улыбнулся Иглен.

— Я не буду этого делать. Глаза отца почернели.

— Будешь. Пора нести ответственность за свои поступки.

— И устранять последствия моей опрометчивой выходки, Где то я это уже слышал. Старо как мир, — огрызнулся я, покидая комнату. Дверь за мной захлопнулась с приятным грохотом. Но тут же открылась, и появился Иглен, хромая следом за мной.

— А ты попробуй, — сказал он, хлопая меня по спине. у вас больше общего, чем ты думаешь.

Я удивленно приподнял бровь, но ничего не сказал, быстро ухо дя, пока не успел разозлиться.

Тем не менее я не смог удержаться и оглянулся на стареющего, но определенно не глупого мужчину, который наблюдал за моим уходом с понимающей улыбкой.

Что за игру ты ведешь, Иглен? Что тебе известно?

Глава 18

Виолетта

28 августа наступил мой день рождения, но причин для радости было мало Установив связь между смертью королевы и моим отцом, я тщательно охраняла мои мысли от посторонних, поэтому никто нe догадывался, что я стала на год старше.

Сейчас у меня могла бы быть вечеринка, где я бы наслаждалась своим первым законным алкогольным напитком; вместо этого я торчала в гостиной, полной вампиров, потому что бодрствовать оказалось намного безопаснее, чем спать и видеть кошмары. Они преследовали меня, и я ни на секунду не поверила словам Фабиана, что это просто сны. Я знала, что они настоящие. Это подтверждал и мороз, который пробегал по моей коже каждое утро.

Огонь лениво мерцал в камине, и его тепло обжигало ноги. Длинные красные и черные шторы были задвинуты на окнах, но снаружи долетала тихая песнь ветра. На небе тускло светил полумесяц, освещая пруд на краю парка.

Я отошла от окна, где сквозь занавески наблюдала, как собираются тучи. Никогда не думала, что август может быть таким предсказуемым. Казалось, буря за бурей убивают лето и любые надежды на теплые солнечные денечки давно исчезли. Не то чтобы вампиры были против. Я рухнула в мягкое кресло у камина, единственная, кто понимал, насколько должно быть тепло.

Каин, Чарли, Феликс и Деклан играли в покер в углу комнаты, периодически нарушая тишину криками «Ты жульничаешь!».

Лила лежала с телефоном на диване, ее пальцы бегали по экрану и она улыбалась сама себе.

Каспар сидел в самом темном углу и бренчал на гитаре, отводя взгляд каждый раз, когда называли его имя.

Я снова посмотрела на камин, ища утешения в танцующих языках пламени. Как загипнотизированная я смотрела на него целую минуту, пока не почувствовала, что кто-то наблюдает за мной В кресле напротив сидел Фабиан и смотрел на меня с любопытством, как будто пытался что-то расшифровать.

— Не очень веселый день рождения, да? — спросил он тихо

— Откуда ты знаешь про мой день рождения? — Ты же не мог прочитать мои мысли?

Он улыбнулся, озорные огоньки прыгали в его глазах

— Посмотрел в социальных сетях.

— Раз уж ты спросил, да, не очень. — Я откинулась на спинку кресла.

Он продолжал улыбаться:

— Мне кажется, я знаю, что могло бы поднять тебе настроение Я удивленно подняла бровь:

— Надеюсь, это не обед?

— Нет, — усмехнулся юноша. — Через пару недель будет королевский бал. Туда могут пойти и люди, если их пригласили. — Я прищурилась, догадываясь, куда он клонит. — Там будет весело, танцы и музыка, так что тебе должно понравиться; может, ты посмотришь на нас и наше королевство другими глазами. Ты хочешь пойти?

Я снова удивленно подняла бровь:

— Ты имеешь в виду, пойти с тобой?

— Ну… да.

— Ну, не знаю, — поморщилась я. — Я так занята, пытаясь не дать выпить мою кровь, что мне нужно проверить свой график, Но я могу вписать в него бал, если ты хочешь.

Улыбка от уха до уха расползлась по его лицу, и он засмеялся, вставая и поднимая меня. Четверо парней перестали играть в покер и посмотрели на нас, даже Лила выглянула из-за телефона, при открыв рот от удивления. Каспар из своего темного угла изучал меня проницательным взглядом.

— Я очень хочу… — Фабиан низко поклонился и взял меня за руку, целуя пальцы. Мои глаза расширились от смущения. Виолетта Ли, я очень хочу, чтобы ты оказала мне, лорду Фабиану Марлу Ариани, графу Ариани, честь сопровождать тебя на бал. Хрустальные туфельки и тому подобное.

Наступила тишина, пока я переваривала эту сцену.

_ Я согласна.

Фабиан радостно подпрыгнул. Остальные улыбались, за исключением Каспара и Лилы, чьи лица невозможно было прочитать.

Мое сердце затрепетало на мгновение от страха, недоверия и немного от волнения.

— Только есть одна маленькая проблема.

— Какая? — спросил Фабиан.

— Я не умею танцевать.

Фабиан усмехнулся, и в его глазах снова запрыгали озорные огоньки.

— Это легко исправить.

Глава 19

Bиолетта

— Что значит, вы будете давать мне уроки танцев? — завизжала я, переводя взгляд с одного вампира на другого.

— То и значит. Уроки танцев. Мне произнести тебе по буквам? — хитро посмотрел на меня Каспар.

— Я сама могу прекрасно произнести это по буквам, большое спасибо. В любом случае я намного умнее тебя.

— Понятное дело, — засмеялся он. — Я могу потратить на тебя годы. А теперь пошли, у меня мало времени. — Принц схватил меня за руку и потащил вниз по коридору.

Я глянула через плечо, надеясь, что Фабиан и Деклан что-нибудь скажут, но они только пожали плечами и пошли следом.

Мы пришли в музыкальный зал, Скай, Джег и Лила стояли рядом с черным роялем, который находился на краю танцевальной площадки с лакированным полом.

— Возьми, — Лила протянула мне пару ярко-красных туфель на огромных каблуках; опасаясь, что она проткнет меня ими, я уронила их на пол. Я посмотрела на них, а потом на свои туфли без каблуков. Однако, заметив взгляд Лилы, решила, что будет лучше сделать так, как она говорит. Тонкие ремешки туфель впились мне в кожу. Я посмотрела на пол, отметив, что он теперь стал намного дальше, чем обычно.

Скай направился к роялю, а Фабиан потянул меня на танцпол. Я цеплялась за него, чтобы не упасть, и смотрела извиняющимся взглядом, вся красная от смущения.

— Виолетта, ты когда-нибудь танцевала что-нибудь, кроме эт го примитивного шорканья? — крикнул Скай из-за рояля, где он играл, не глядя на свои руки и при этом не пропуская ни одной ноты.

— Шарканья, — хором поправили его Каспар, Фабиан и я.

_ Да как ни назови, едва ли это является поводом производить потомство. Молодые люди сегодня… — В его голосе послышалось отвращение. У меня вырвался сдавленный смешок, губы Фабиана тоже подрагивали. — Полагаю, это значит, что твой ответ «нет», ты не танцевала раньше. Ладно, Виолетта, слушай внимательно. Я не очень терпеливый учитель и не буду ждать, пока ты научишься стоять на каблуках. — Улыбка сползла с моего лица. — Мы начнем с простых шагов для вальса. Теперь перестань сутулиться и представь, что на полу нарисован квадрат. Ты начинаешь с левого нижнего угла. На счет раз делаешь шаг вперед в верхний левый угол… да, вот так, — сказал он, когда я сделала шаг вперед. — На счет два делаешь шаг правой ногой в верхний правый угол, на счет три следом идет левая нога. — Я выполняла все его указания. — Сейчас ставим их вместе! Отлично! Теперь делай шаг назад правой ногой и ставь левую ногу в исходную позицию, правая нога идет следом за ней, и таким образом ты завершаешь квадрат. Хорошо, попробуй еще раз…

Я повторяла движения снова и снова, Скай руководил, а остальные наблюдали со стороны, иногда поправляя меня. Через некоторое время он велел мне приседать, подниматься и кружиться, отчего у меня заплетались ноги. Как только это происходило, Скай кричал: «Квадрат, не забывай о квадрате!» — и ноги, казалось, сразу же начинали делать все правильно.

Вдруг он остановился:

— Думаю, ты уже готова танцевать с партнером? Фабиан, если ты не против.

Я замерла: именно этого я и боялась. Фабиан сделал шаг вперед, взяв мою правую руку в свою левую. Он положил мою другую руку чуть ниже своего плеча, а свою руку положил мне на талию, прямо на бедро. Я напряглась, как только он прикоснулся ко мне, испугавшись его близости.

— Расслабься, — сказал он одними губами, в его глазах была теплота.

Я чувствовала его холодное дыхание в моих волосах. Мы стояли так близко, что я снова покраснела.

— Просто делай то, что ты только что выучила, но позволь Фабиану вести тебя, — крикнул Скай, возвращаясь к игре.

Заиграла музыка, мы на мгновение замерли, а потом Фабиан нежно подтолкнул меня. и мы двигались в такт, пока он вел меня по комнате.

— Не понимаю, почему ты беспокоишься, — сказал Фабиан, улыбаясь. — Ты танцуешь так. будто тебя учил ли с детства, как и всех нас

— Ты специально так говоришь. — мои брови удивленно поднялись.

— Нет, — парировал он, и на его лице заиграла улыбка.

— Думаю, мы можем оставить вальс в покое и перейти к другим танцам, которые тебе предстоит выучить. Ты знакома с танцами конца восемнадцатого века? — спросил Скай.

Мы резко остановились, и я, чтобы не упасть, оперлась на твердую руку Фабиана, пытаясь сохранить равновесие. От неожиданности я не знала, что сказать. В углу кто-то задумчиво вздохнул.

— А-а, менуэт. Моя сильная сторона. — Джег вышел вперед.

Через три часа я уже знала столько танцев, сколько не ела горячих блюд за всю мою жизнь, из стольких эпох, что это было больше похоже на урок истории, чем на урок танцев.

— Запомни, этот танец называется сотез. А теперь перейдем к этикету, — сказал Скай, как только я собралась отдохнуть: с непривычки у меня разболелись суставы.

— Этикет?

— Да. Знание этикета так же важно, как и знание танцевальных па. Не пугайся: все очень просто. — Скай явно был недоволен моим усталым выражением лица. — Первое правило гласит: леди никогда не приглашает джентльмена на танец. Она должна ждать пока ее пригласят. Никаких исключений.

— Что за дискриминация, — раздраженно пробормотала я отчаянно желая снять туфли, натершие ноги.

— Второе правило гласит: если ты хочешь отклонить танец, де лай это вежливо и робко. Именно робко, Виолетта, это то, чего определенно нет в твоем репертуаре.

Только я открыла рот, чтобы возразить, как он легонько уда

рил меня по нему и был вознагражден смешком из того угла, где стоял Каспар.

— Теперь самая важная часть: реверанс. Это не сложно. Поскольку ты человек, то придется делать реверанс каждому партнеру как до, так после танца, аристократы кланяются, а члены королевский семьи — нет.

Я нахмурилась. Все эти реверансы и правила этикета казались унизительными процедурами и явно были придуманы только для того, чтобы напомнить мне. что я человек. Озвучить эту мысль помешала улыбка Фапиана. Я не могу испортить ему праздник. Вампир он или нет.

Важно также, знать. ч то ее ли член королевской семьи приближается к тебе то нужно сделать, реверансе. Понятно?

Я кивнула. В этом случае я, скорее всего, проведу в реверансе всю ночь, не разгибаясь.

— Как узнать, что передо мной член королевской семьи? А если я буду танцевать с человеком, я должна делать реверанс?

— Смотри на герб. Но сильно сомневаюсь, что ты там встретишь людей. Они обычно держатся с теми, с кем знакомы.

Мое сердце сжалось. Одна из причин, почему я приняла приглашение на бал, это возможность поговорить с каким-нибудь человеком. Я уже потеряла надежду увидеть челюсти без острых клыков.

— И последнее, старайся не оставаться одна. Это звучит смешно, но подобные действия только усугубляют опасность.

Я смотрела на свои ноги, шаркая по полу туфлями Лилы. Я сама знала, что это небезопасно. Но на балу в любом случае намного безопаснее, чем одной в комнате. Проведя инструктаж, Скай вернулся к роялю.

— Пришло время повторить все танцы еще раз. Фабиан, если ты не против…

Мы повторили каждый танец еще раз, вампиры присматривались к каждому моему движению, исправляя малейшую ошибку.

— Теперь вальс. Каспар, ты у нас эксперт; поведешь? Принц сделал шаг вперед, а я настороженно отступила.

— Почему я должна с ним танцевать? — спросила я, следя за его Движениями, когда он направился в мою сторону.

— Потому что я должен убедиться, что ты достаточно хороша для танцем при королевском дворе, детка. Королевском, — подчеркнул Каспар своим надоедливым покровительственным тоном.

— Каспар такой же опытный танцор, как и наш отец, — гордо объяснил Скай.

Я неохотно подошла к принцу, глядя прямо в глаза. по мере того как дьявольская улыбка расползалась на его губах. Но он остановился и ждал и даже отступил на шаг назад, когдая при близилась.

— Соблюдай правила этикета. Сделай реверанс!

Я присела, но не совсем «по правилам», и, как только я опу стила глаза, он тут же прижал меня к себе. Каспар заставил ме ня сжать его руку, а вторую уверенно положил на мою талию.

— О, какой ты «опытный»! — поддразнила я его тихим голосом, чтобы больше никто не слышал. — Тогда почему ты не на учил меня танцевать?

— Глядя со стороны, получаешь лучший обзор. — Его взгляд осторожно опустился к моей груди, губы скривились в ухмыл ке. — Красивая майка.

Я недовольно хмыкнула. Музыка заиграла, и мурашки побе жали по моей спине. Мы закружились в танце, но я никак не могла попасть в такт, потому что этот вальс был медленнее и мрачнее, чем те, которые мы репетировали.

Неожиданно мы разъединились, Каспар отошел от меня на расстояние вытянутой руки. Я запаниковала и тревожно посмо трела на него.

— Поворачивайся! — резко крикнул он. Как только я повернулась, он снова прижал меня к себе, пока я не оказалась у его груди, одну мою руку он поймал в воздухе, вторая снова была на его спине.

— Это движение не из вальса! — прошипела я.

— Нет, не из вальса, — его глаза потемнели. — Но я люблю разнообразие. Привыкай к этому. — Он снова закружил меня, а потом опять прижал к себе, и мы заскользили по полу.

— Джентльмены так не поступают.

К моему удивлению, он усмехнулся, причем искренне.

— Верно подмечено. Но мы не на балу, так что тебе не повезло Музыка начала затихать, и мы отошли друг от друга- Я сделала

реверанс, и Каспар отвернулся.

— Ну как? — спросил низкий, хриплый голос. Мое сердце екнуло. Король появился из ниоткуда и стоял в те.

ни комнаты, лица его не было видно. Я сделала реверанс, а Фабиан и Деклан поклонились.

— У нее все получается, — ответил Каспар. Король задумчиво кивнул, не сводя с меня глаз Я смущенно отвернулась, но чувствовала его взгляд у себя на спине еще минуту спустя после ухода всех. Лила задержалась и забрала свои туфли на каблуках. Когда она ушла, я присела на стул возле рояля, чтобы переобуться.

Зачем я это делаю? Зачем я позволяю себе сблизиться с ними? Каждый день образ убитых истребителей стирался все больше, мне уже приходилось напрягаться, чтобы вспомнить, что это те самые вампиры, которые порвали их на куски… те самые вампиры, с которыми я только что танцевала.

У меня по спине пробежал мороз. С отполированной крышки рояля на меня смотрело мое бледное, испуганное отражение. Мои глаза стали еще более уставшими за эти дни, и я вздохнула. Не только воспоминания о Лондонской резне стирались из моей памяти. Но и надежда выбраться из Варнли угасала с каждым днем. «Мы вытащим тебя оттуда, Виолетта, но нам нужно время…» Последние слова отца преследовали меня. Я ждала, когда все закончится. Но как долго я еще смогу продержаться?

Глава 20

Виолетта

— Уже можно смотреть? — спросила я с закрытыми глазами, пока Лила вела меня к зеркалу.

— Нет. — Я почувствовала, как она поправляет мои волосы, закалывая выпавшую прядь. — Теперь можешь смотреть, — пропела она.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка, ее фиолетовые глаза загорелись, раскрывшись широко от неожиданности.

— Это я?

Лила кивнула, изучая свое творение. Она выпроводила двух служанок из комнаты, пока я рассматривала себя, не веря, что девушка в высоком зеркале — это я.

Мои черные волосы были закручены и спадали на плечи, челка и несколько выпавших прядей убраны со лба и закреплены на боку изящной заколкой в виде розы. Моя кожа была бледной, почти белой, и на лице не было макияжа, за исключением туши, подводки для глаз и незначительного количества теней. Шею украшало черное кружевное колье с еще одной розой. Я чувствовала, как оно сдавило мое горло, и вена на шее пульсировала через деликатный материал.

Но мое воображение поразило бальное платье без бретелек фиолетового цвета, выбранное явно не случайно. Линия декольте повторяла форму сердца, корсет обтягивал талию, а тысячи крошечных стеклянных бусинок украшали его на груди и по всей длине с одной стороны. На расклешенной от бедра юбке ткань была собрана складками и также закреплена бусинками, до самого низа Я бы убила за такое платье. Убила.

Я еще раз взглянула на мою бледную кожу. Румяна были строго запрещены в мире вампиров, а без них я выглядела болезнено и напоминала вампира.

— Вот, тебе это понадобится. — Лила вручила мне пару бело снежных перчаток чуть выше локтя. — Не снимай их в течении вечера, — проинструктировала она, и я кивнула, впервые вниматель но взглянув на нее.

Обычный розовый оттенок ее волос сменил насыщенный каштановый. Они были заколоты наверх, несколько прядей красиво обрамляли лицо. Вырез на спине изумрудного платья опускался до самого копчика. Юбка до самого пола заканчивалась сзади небольшим шлейфом. На Л иле почти не было косметики, да она и не была ей нужна.

Платье украшала лента изумрудного цвета с изображением серебряного герба Варнов. Одна из оставшихся в комнате служанок надела Лиле на голову изысканную, несомненно, очень дорогую, бриллиантовую диадему и вручила ей пару белых перчаток, таких же, как у меня.

— Ну, думаю, я готова, и ты тоже. Должна сказать, что ты самое впечатляющее мое творение!

— Спасибо, — пробормотала я с сарказмом.

— Ты даже можешь сойти за вампира, — продолжила Лила, пока служанка помогала ей застегнуть серебряную цепочку на шее.

Я снова повернулась к зеркалу. Неужели я настолько изменилась? Неужели стала похожа на вампира?

Ответ был отрицательный. Вена все еще пульсировала на шее, естественный румянец красил щеки, а сердце билось. У меня не было грации и элегантности, свойственной вампирам, и я презирала все, что они ценили. И конечно же, мой запах, запах человека, был намного привлекательнее.

Бабочки порхали у меня в животе, но страх отравлял мозг. Внизу слышались мягкие звуки оркестра и топот множества ног по мраморному полу. Снаружи жизнь кипела: подъезжали машины, дворецкие и лакеи торопились встречать гостей. Каждый раз, когда я слышала невнятный голос снизу, мой желудок переворачивался, вызывая приступ тошноты. Даже часы, казалось, насмехались надо мной, пока их стрелки медленно ползли к полуночи.

С кем ты идешь на бал? — спросила я, стараясь отвлечься. С моим вторым кузеном. По договоренности, конечно. Одолжение для моей тетушки, — недовольно объяснила Лила, явно раздраженная отсутствием выбора. ~ Он некрасивый? Идеальной формы бровь Лилы поползла вверх.

Ты когда-нибудь встречала некрасивого вампира? Я отри цательно покачала головой. — Правильно. Таких не существует. Он невыносимо самовлюбленный, потанцует со мной первый и второй танец, а потом исчезнет. И нам еще повезет, если мы найдем его сегодня вечером. — Лила нахмурилась, бормоча что-то непонятное себе под нос.

— Полагаю, ты хотела бы пойти с кем-то другим? — спросила я небрежно.

— Да, с другим, — тоскливо произнесла она. Ее глаза поблекли, но, возможно, это была игра света, потому что она сразу же выпрямилась и улыбнулась. — Готова?

Раздался бойкий стук, и служанка бросилась открывать.

В комнату вошел Фабиан в темном фраке. Белая рубашка хорошо сидела на нем, обтягивая торс, пока не исчезала из вида за его королевским синим поясом. Светлые волосы были уложены изящнее, чем обычно. Из его нагрудного кармана торчал белый треугольник, и довершали образ белые перчатки.

— Ничего себе, — выдохнул он, не в силах оторвать от меня взгляд. — Лила, ты творишь чудеса!

Я покраснела, не уверенная, воспринимать его слова как комплимент или оскорбление.

Ее глаза приобрели бледно-розовый оттенок, и она опустила их.

— Это было нетрудно. — Я заметила, что ни она, ни Фабиан ничего не сказали о служанках, проделавших основную работу.

Она подошла ко мне и, мягко потрепав по щеке, прошептала:

— Позаботься о нем. — Один клык Лилы покусывал дрожащую нижнюю губу.

Я не сводила с нее глаз, пока она не зашла в гардеробную. Как я могла быть такой глупой? Лила хотела пойти на бал с Фабианом Это объясняло ее выражение лица, когда он пригласил меня на бал Интересно, Фабиан знает об этом?

— Пора идти. — Он улыбнулся, беря меня под руку и не давая возможности обдумать все хорошенько.

Он повел меня вниз по лестнице, где мы присоединились к тол пе, двигавшейся по направлению к залу. Несколько голов повернулись в мою сторону, и я покраснела, кровь снова и снова приливала к моим щекам. Фабиану поклонилось несколько благородного вида вампиров, и я напряглась.

— Расслабся, — прошептал Фабиан. — Ты в безопасности, я обещаю. Я неуверенно кивнула ему, боясь признаться, что это его прикосновения так действуют на меня.

Мы медленно приближались к двойным дверям в бальный зал. Я едва услышала жалобы Фабиана на то, что прибывшие слоняются без дела возле входа. Прямо передо мной виднелась голова с длинными белокурыми кудрями, собранными в венок из красных цветов.

Мы еще немного продвинулись вперед. Я боялась, что, если мы остановимся, у меня подогнутся колени и я не смогу идти. Если я упаду, то больше не смогу встать: из-за туго затянутого корсета казалось, что его косточки сейчас проткнут меня насквозь.

Я стала на цыпочки и смогла увидеть сверкающий свет тысячи черных свечей в люстре. Гул голосов в холле смешивался с приглушенным звуком скрипок и хора в бальном зале.

В какой-то момент толпа немного рассеялась, и мы прошли наконец через двойные двери на широкий балкон, где натолкнулись на Каспара и Тимьян. Фабиан, ошибочно приняв мое напряжение за страх, прижал меня ближе.

Мы переступили порог бального зала, и женщина со светлыми кудрями вместе с партнером свернула налево, спустившись по лестнице к танцполу. Перед нами открылся вид на бальный зал.

Я ахнула.

В сверкающей комнате собралось около сотни пар, леди в элегантных бальных платьях и джентльмены во фраках. Единственным источником света была люстра, бросавшая яркий свет в центр зала. Официанты, одетые в белое, бегали между гостями, разнося высокие бокалы с красной жидкостью, и что-то мне подсказывало, что это было не вино.

Когда мы вошли, все начали поворачивать головы в нашу сторону, глаза всех цветов рассматривали нас с любопытством.

— Это она? Человек?

— Она не похожа на человека…

Чем больше голов поворачивалось в нашу сторону, тем громче слышались слова. Но мне было все равно. Куда бы я ни посмотрела везде были темные воздушные платья, почти все кроваво-малинового и темно-бордового цвета или черного и разных оттенков темно-синего. Я схватилась за перила на балконе с каким-то лихорадочным волнением и, затаив дыхание, смотрела, как мои детские представления о сказочных балах воплощаются в жизнь.

От всех присутствующих в зале веяло какой-то мрачной красотой. Мягкий свет освещал их истощенные, почти совершенные ли ца. Не настолько высоконравственные, чтобы быть совершенными. Но, черт возьми, они настолько приблизились к этому, насколько природа могла позволить.

— Виолетта? — Я повернулась, сияющий Фабиан, заметив мое воодушевление, смотрел на меня сверху вниз, положив руку мне на плечо.

— Это прекрасно, — прошептала я.

— Как и ты, — прозвучало в ответ.

Моя улыбка дрогнула, и глаза забегали по сторонам, когда он попытался в них заглянуть.

— Я…

— Ну, давай, — сказал он, потянув меня за руку к лестнице.

Мы спустились и начали бродить в толпе гостей. Некоторые расступались, когда мы приближались, с почтительным молчанием; другие отворачивались с отвращением. Фабиан вел меня и смотрел по сторонам; внезапно он нахмурился и что-то пробормотал. Затем его лицо снова просияло, он схватил меня за руку и потащил сквозь толпу.

— Фабиан, куда мы идем?

— К моим родителям.

— Что?! — воскликнула я. Наверное, на моем лице была написана паника, потому что он посмотрел на меня укоризненно. Я уперлась ногами в пол и начала сопротивляться, пока он не сдался.

— Хорошо, тогда позже, — предупредил он меня, перекрикивая звуки оркестра. Закончилась мягкая, успокаивающая музыка, и скрипки выдали три длинных лязгающих звука, а затем грянули самые навязчивые фанфары, которые я когда-либо слышала.

Следом их подхватили огромные литавры с походным маршем. и снова вступили скрипки, издавая четкие и невероятно глубокие звуки, которые эхом разносились по залу.

Толпа расступилась, образуя проход, который вел от главных две рей к трону в дальнем конце зала. Волоски на моей шее стали дыбом, когда к музыке присоединилось душераздирающее пение хора.

— Что происходит? — пробормотала я вполголоса, обращаясь к Фабиану, когда вампиры, стоящие напротив, уставились на нас

Чтобы это ни было, мне это не нравилось. От неприятного ощуще-ния я задрожала, мой живот скрутило, а ноги подкосились.

_- Варны прибыли, — услышала я в ответ.

Трепет пробежал по толпе, напряжение нарастало с каждой минутой, и казалось, что зал вот-вот взорвется от переполнявших вампиров эмоций. Большинство присутствующих видели своих правителей очень редко, поэтому для них это было долгожданным событием. А я могу говорить принцу разные гадости каждый день. Повезло мне.

Тошнота подкатила к горлу, отчего у меня зашевелились волосы, щекоча мою кожу. Высоко над нами свечи в подсвечниках потухли. Комната погрузилась в темноту, а потом засветилась снова, но уже каким-то мягким осенним сиянием.

— Беги! — внезапно закричал внутренний голос.

Мое горло сжалось, по коже поползли мурашки, и меня вдруг охватило всепоглощающее предчувствие беды. Но я уже была не в силах остановить непреодолимое желание увидеть Варнов, этих хищников, которые были созданы для уничтожения моего рода.

— Беги, пока не поздно!

Мое дыхание участилось, стало резким, кислорода не хватало. Мои руки дрожали, и через перчатки я почувствовала что-то холодное. Я посмотрела вниз и увидела руку Фабиана в такой же белой перчатке, которая крепко сжимала мою, настолько крепко, будто я могла испариться в любой момент.

— Дыши глубже; сейчас это пройдет, — сказал он шепотом. Я неуверенно кивнула, комната плыла перед моими глазами.

— Беги, пока не стало слишком поздно! Беги прямо сейчас!

Музыка становилась все громче, разрывая барабанные перепонки, она уже поднялась до крещендо, заставляя мое сердце бешено колотиться.

Беги или встретишься с королем!

Свечи полностью погасли, и когда растворились огромные двери, по залу пронесся свирепый ветер. Варны. Король спускался по ступенькам в кромешной темноте, которая наполнилась мерцающим светом, как только он щелкнул пальцами. Его темноволосую голову венчала удивительной красоты корона из какого-то пластичного металла— казалось, что она движется в такт его шагам, огромные темные

изумруды сверкали в серебряной оправе. А над драгоценными камнями находились четыре прозрачных флакона с красной жидкостью.

— Беги или станешь одной из них!

У меня перехватило дыхание, и я прикрыла рот. Комната закружилась и остановилась. Я схватилась за грудь, казалось, что кто-то ломает мои ребра, пытаясь вырвать сердце, которое уже почти не билось

Члены королевской семьи следовали за королем, и теперь я увидела ее истинные размеры. Тридцать персон, а может, и больше. Все они были одеты во что-то черное или изумрудное, на лентах, переброшенных через плечо, красовался герб, спутницы, с опущенными вниз глазами, цеплялись за их руки. Каспар шел прямо за отцом, Черити опиралась на его руку.

Волна возбуждения прокатилась по толпе, пока приглашенные кланялись и делали реверансы. Как только король приблизился к нам, я тоже сделала реверанс, наклонив низко голову и крепко сжимая при этом руку Фабиана. Но когда я попыталась встать, мои ноги подкосились и внезапно какой-то зловещий голос громко закричал в моей голове:

— Пади ниц, смертный ребенок. Ты недостойная. Умри, прежде чем твоя судьба найдет тебя. Умри, дитя. Умри, пока не стало слишком поздно.

Мои веки закрылись, колени подкосились, и я начала падать, готовая сдаться.

— Беги от его греха!

Я открыла глаза, кто-то поднял меня, крепко держа за руку; красивые голубые глаза смотрели на меня обеспокоенно.

— Виолетта?

Я схватилась за грудь свободной рукой, отбиваясь и отчаянно пытаясь вырваться из темноты, сковавшей меня, освободиться от этого удушающего захвата. Каспар шел мимо, и наши глаза встретились. На его лице отразилось беспокойство, прежде чем он снова посмотрел вперед. Я склонила голову. Королевская семья дошла до трона и выстроилась в линию перед своими подданными. Ко роль Владимир занял трон.

Где-то далеко в коридорах дворца часы пробили полночь. Двенад цать оглушительных ударов, от которых кровь застыла в моих жилах.

— Время не будет длиться вечно, Виолетта Ли. Оно истекает.

— Добро пожаловать, дамы и господа, на бал в честь осеннего Равноденствия.

— Беги!

Глава 21

Виолетта

Король посмотрел на меня, и на его лице промелькнуло сомнение; глядя на своих подчиненных, он снова стал задумчивым, будто они были пешками на шахматной доске. Довольный, он лениво махнул рукой официантам, которые тут же скрылись из виду.

— Виолетта! Дыши!

Пораженная, я поняла, что в моих легких не было воздуха, и у меня началась паника.

— Не могу, — прохрипела я.

— Можешь, — настаивал Фабиан, хватая меня за плечи. — Сконцентрируйся.

Я с трудом закрыла глаза и сосредоточилась на вдохе и выдохе. Через минуту тиски, сдавливающие горло, ослабли и я сделала первый слабый вдох. Темнота исчезла, сознание вернулось. Все вокруг перестало расплываться, и комната приняла нормальные очертания. Прежде чем я окончательно пришла в себя, прошло около минуты.

— Что, черт возьми, произошло?

— Не беспокойся, ничего страшного, — пробормотал он, избегая смотреть мне в глаза.

— Неправда!

— Говори тише!

— Фабиан, ты прекрасно знал, что это со мной случится, но все равно пригласил? — прошипела я, понизив голос и наклонившись к нему.

Он вздохнул.

— Я хотел пойти с тобой на бал и хотел, чтобы ты повеселилась. А не сказал об этом, чтобы ты не испугалась.

— О чем «этом»? — Теперь мой голос был не таким требовательным. Фабиан хотел, чтобы я повеселилась.

— О короне короля с кровью проклятых. Если смертный видит ее с ним происходит то же, что и с тобой. Ее использовали еще во времена человеческих жертвоприношений. Сейчас же это просто символ, — добавил он, увидев, что мое лицо буквально застыло при упоминании о «человеческих жертвоприношениях».

Голоса стихли, но их сообщение осталось. Корона вызвала у меня желание умереть.

— Я еще подвергнусь ее влиянию сегодня?

— Нет. Она работает только один раз.

К этому моменту толпа гостей уже расступилась в форме большого круга. Корона исчезла, а король направился и центр круга; свечи загорелись ярче, и очарование балом вернулось.

Снова заиграли скрипки, и в мгновение ока Варны, во всей своей королевской красе, выстроились в центре круга, приготовившись к танцу. Они низко поклонились, прежде чем подойти к своим партнерам.

— Жди, когда я приглашу тебя, — вполголоса проинструктировал меня Фабиан.

Варны изящно двигались по полу, как будто они принадлежали музыке, их шаги были безупречны, усовершенствованные за тысячи лет. Я с трепетом наблюдала, как Каспар и Черити превратились в единое целое, ее удивительно элегантное платье летало, когда она кружилась, растворяясь в его руках. Лишь длинный разрез на боку розовато-лилового платья, доходивший до середины бедра, выдавал ее истинную сущность.

На моих губах заиграла улыбка, когда Каспар заскользил мимо нас со скучающим видом. На нем был королевский наряд: узкая черная куртка в военном стиле с серебряным поясом. Несколько медалей висели на его нагрудном кармане, платок изумрудного цвета был заправлен в воротник. Через плечо струилась изумрудная лента с королевским гербом, подтверждающим его происхождение, такая же, как у Лилы.

Музыка перешла в крещендо, и я ахнула от неожиданности, ко да все Варны, как один, развернулись, меняя направление. Вступил хор, и зал наполнился их волшебным пением. Свечи мерцали, мягко освещая фигуры танцующих. Эта величественная сцена заставила меня позабыть обо всех страхах.

На моем лице появилась широкая улыбка. Побывать на таком балу мечтает каждая девушка.

— Пора.

Музыка стала тише, и Фабиан тоже улыбнулся. Я положила свою

руку на его, и он вывел меня на танцпол. Мы кружились среди сотен других пар, в то время как Варны стояли в центре, наблюдая за танцующими. Каким-то образом мы умудрились добраться до центра зала, где было много знакомых: Каин и Алекс под руку с молодыми партнершами, а также Иглен с пожилой леди.

— Сделай реверанс, — произнес Фабиан одними губами, и весь зал присел, как по команде.

Мы снова взялись за руки, музыка затихла, но только для того, чтобы заиграть с новой силой.

Мы танцевали, кружась, перемещались по залу, пересекаясь с другими парами, бальные платья мелькали как бабочки, музыка становилась громче. Я закрыла глаза, пытаясь запомнить каждую деталь, запечатлеть эту сцену в моей памяти. Внезапно я вспомнила слова короля, сказанные несколько недель назад.

«Ваше отношение к нам изменится, когда вы со временем привыкнете к нашему образу жизни. А времени у вас, мисс Ли, будет достаточно…»

Медленно открыв глаза, я увидела, что Фабиан с любопытством смотрит на меня сверху вниз. Его небесно-голубые глаза были такие чистые, что небо блекло на их фоне, и даже морские волны не могли сравниться с ними.

— Какой бред, — сухо пробормотал внутренний голос.

— О чем ты думаешь?

— Я думаю о том, как здесь здорово, — соврала я. — Невероятный бал. Все эти гости… Чувствую себя Золушкой. — Я засмеялась, не зная, что еще добавить. К моему облегчению, он улыбнулся.

— Он не идет ни в какое сравнение с теми балами, которые запланированы позже в этом году, — проворковал он.

Мы перестали кружить по залу, как только музыка поменялась. Следующий танец был медленный, и мне пришлось внимательно следить за своими шагами.

Мои глаза блуждали по залу, наблюдая за тем, что происходит вокруг. Лила скользила мимо, ее партнер, чрезвычайно привлекательный молодой вампир, не стесняясь с удовольствием пялился на ее грудь. Я покраснела, когда она глянула на меня. Мне нравился Фабиан, по сравнению с остальными вампирами он был самым

красивым, но ей он нравился по-другому. Лила относилась ко мне хорошо, и я не хотела ничего портить.

Король танцевал в центре с экстравагантной красивой вампиршей, Длинные светло-каштановые волосы ниспадали до ее талии, на лице читалось высокомерное безразличие ко всему вокруг, включая короля Он в свою очередь проявлял такое же равнодушие, едва глядя на нее.

Мой взгляд остановился на Скае и Арабелле, которые в этот момент проносились мимо. Они смотрели друг на друга так, словно в мире больше никого не существовало. Я отвернулась, почувствовав себя неловко. Крошечная боль пронзила меня — именно так должно быть у Лилы с Фабианом.

Я отказалась танцевать с Фабианом третий танец, сказав, что хочу пить, и отправилась искать воду.

Наткнувшись на стол с закусками, я выпила залпом стакан воды, и прохладная жидкость потекла по моему пересохшему горлу. После второго танца я почти не танцевала, предпочитая отсиживаться у стены с напитком в руках и настороженно реагируя на похотливые взгляды в мою сторону. При каждом удобном случае я разговаривала с каким-нибудь знакомым вампиром, цепляясь за них, пока они не убегали танцевать. Фабиан давно исчез, танцуя почти с каждой молодой вампиршей, попавшей в поле его зрения. Я привлекала к себе достаточно много внимания, хоть и старалась не бросаться в глаза, и не в последнюю очередь потому, что каждые несколько минут глаза Фабиана искали меня по всей комнате, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.

Каспар и Скай украдкой поглядывали в мою сторону, проверяя' здесь ли я еще и жива ли. Каждый раз, когда я оборачивалась, Иглен или Арабелла, которые стояли ко мне спиной и, казалось, были поглощены разговором, внимательно наблюдали за мной. Как только неизвестный вампир приближался ко мне, чудесным образом по являлся кто-то из Варнов и заводил разговор, увлекая его прочь в считанные секунды. Я заметила несколько человек среди вампиров, но они тоже перемещались в кругу своих покровителей, избегая любых контактов с неизвестными вампирами.

Группа певчих вышла и начала петь, их волшебные голоса эхом разносились по залу. Я наблюдала за ними какое-то время. Большинству на вид было не больше десяти лет. На их приятных юных лицах еще не оставили следа ужасы жизни, а голоса были подобны голосам ангелов. Вдруг я заметила маленькие клыки и расстроилась. Как может что-то ангельское быть таким опасным? Эти дети вырастут в монстров и будут убивать.

— Разве это не прекрасно, мисс Ли?

Я подскочила от неожиданности: передо мной стоял молодой вампир с самыми бездонными голубыми глазами, какие только можно представить, и самой ослепительной улыбкой.

— Илта, ты напугал меня, — сказала я взволнованно, почувствовав прилив адреналина.

— Мне жаль; я не хотел этого.

— Ничего страшного, я сама должна быть внимательнее. Его улыбка дрогнула.

— Тебе не следовало приходить сюда, Виолетта. Ты не можешь быть в безопасности среди вампиров. Боюсь, ты недооцениваешь риски этой ночи.

Голоса певчих стали более пронзительными и неестественно высокими, заполняя каждую арку на потолке. Я неуверенно кивнула.

— Находиться здесь, среди такого большого количества голодных вампиров, многие из которых не ели несколько дней в связи с длительным и тяжелым переездом, ну… Я думал, у короля больше здравого ума. Тем не менее в обществе некоторых вампиров ты все-таки в безопасности, и хотелось бы думать, что я один из них. — Улыбка Илты стала ослепительной, и мое сердце екнуло. Каспару нужно принять это к сведению. — Могу я пригласить тебя на этот танец? И еще на один? — продолжал он, беря меня за руку и низко кланяясь.

— Конечно.

Илта повел меня в центр зала, где пары кружили в медленном танце. Я с трудом вспомнила его и начала крутиться на месте, повторяя движения за другими девушками.

Когда я вернулась в пару, Илта положил холодную руку на мою Щеку, поднимая мою голову, пока я не посмотрела на него еще раз. Мне было неловко от его пристального взгляда. Вампир был одет в темно-красную рубашку, на шее у него висела цепь с пузырьком, наполненным чем-то очень похожим на кровь.

— Не стесняйся, Виолетта. Насколько я знаю, ты находишь наше очарование неотразимым, хотя и презираешь его. Лучше принять его как истинный зов природы.

Меня окатила волна стыда, когда я осознала, что он, скорее всего, прав.

— Я слышал о тебе так много, дорогая Виолетта, но ты никогда не спрашиваешь о нас. Разве у тебя нет вопросов?

Я на мгновение задумалась:

— Откуда ты родом? Я имею в виду твою семью.

— Какую обширную тему ты затронула, — усмехнулся вампир. — Я родом из Румынии, хотя у моей семьи есть резиденции по всему миру, как и у других очень могущественных семей. Мы одни из немногих, кто не покинул Румынию, когда много веков назад ее захватили истребители. — В его голосе сквозила гордость, хотя я не считала этот подвиг столь впечатляющим. Скай и Джег тоже там жили.

Вдруг Илта обернулся и зарычал.

— О, Ваше Высочество, простите меня, я думал, это кто-то другой, — сказал он, низко кланяясь. В его голосе слышалась наигранная вежливость.

— Этот танец с Виолеттой хочу станцевать я, — сердито сказал Каспар.

— Конечно, Ваше Высочество. — Йлта нехотя отпустил мою руку, снова сухо поклонился и растворился в бурлящей толпе.

— Что это было? — прошипела я в ярости, но глаза принца были прикованы к тому месту, где исчез Илта. Я сделала шаг вперед, но он попятился.

— Реверанс, — напомнил Каспар. Я присела как можно меньше, не сводя с него глаз, и не потрудилась взять его за руку, вернувшись на место.

— Я говорил тебе держаться от него подальше! — принц ругал меня, словно неразумное дитя.

— Я не ребенок и не вампир, поэтому ты не имеешь права указывать мне, что делать. Спасибо за заботу, но у меня есть свое мнение. — Я развернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за руку Его ногти впились в мою кожу, как в первую ночь нашего знакомства

— Не отходи от меня. Никто не имеет права отказывать наследнику этого королевства. — От Каспара исходила сила, он приковывал

к себе восхищенные взгляды девушек и женщин, проходящих мимо

— А я отказываю, — прошептала я, оставляя его одного на танцевальной площадке посреди танца.

Глава 22

Каспар

— А я отказываю, — прошептала она и с этими словами ушла. Я прищурился, наблюдая, как ее фиолетовое платье исчезло в толпе.

— Черт подери, — пробормотал я, засовывая руки в карманы брюк. Еще ни одна девушка так меня не раздражала, не говоря уже о смертных. Но мой достаточно большой опыт общения с женщинами подсказывал мне, что я должен позволить ей думать, что она ушла сама.

Наслаждаясь вниманием к моему титулу и привлекательной внешности, я бродил среди гостей, пока в горле не запершило от сильного запаха лака для волос. Я заметил копну светлых волос. Одно дело спать с Черити, да и танцевать с ней было бы вполне терпимо, если бы мои туфли имели железные носы; но проводить с ней время без необходимости просто невыносимо!

Я прямиком направился в нишу к Фабиану, который разговаривал с ребятами, и обрадовался, обнаружив среди них девушку с темными кудряшками. Каково же было мое удивление, когда я понял, что разговор ведет именно Виолетта.

— Вы меня заинтриговали! Как вампирам удается устраивать такие балы? — говорила она Фабиану.

Такой шанс я не мог упустить.

— Могу я пригласить тебя на следующий медленный танец? — Я наклонился и поцеловал ее руку.

Виолетта заволновалась, и мне было приятно, что у нее задрожали руки и она отреагировала, как любая другая девушка в подобной ситуации.

Но дочь Майкла Ли быстро пришла в себя.

— Хорошо, но если ты посмеешь читать мне нотации, я наступлю тебе на ногу. — Она посмотрела на меня долгим взглядом, как будто давала понять, что это не пустая угроза, но я выдержал его

Мое отношение к Илте Кримсону не изменится. Он не является дру гом моей семьи и, без сомнений, общается с разными кланами истребителей. Не говоря уже о том, что он известный развратник.

Однако чтобы заставить ее уступить, я уже был готов сказть, что небо зеленое.

— Договорились, — согласился я столь же кратко. Виолетта вытащила свою руку из моей. Заметив, что Фабиаи хму

ро уставился на меня, я закатил глаза и слегка качнул голоной. Oт внимания девушки не ускользнул этот жест.

— Лила! — Она схватила руку моей сестры, стоявшей поблизости, с такой же силой, с которой я ухватился за шанс потанцевать с ней. — Ты танцуешь с Фабианом! — Она соединила их руки и ушла, прежде чем они смогли возразить.

Я поспешил догнать ее.

— Детка, да ты маленькая сваха!

— Ты тоже знаешь?

— Она моя сестра.

Девушка, казалось, немного расстроилась, что была не един ственной, кто знает об очень давней привязанности моей сестры к Фабиану, и молча сделала реверанс без всяких напоминаний, гля дя через мое плечо. Внезапно улыбка озарила ее лицо, оглянувшись я понял, что именно вид Лилы в руках Фабиана стал причиной ее счастья. Но я хорошо знал своего лучшего друга, чтобы догадать ся, что он танцует с моей сестрой ради приличия.

— Этот вальс не такой простой, как традиционный вальс в самом начале бала, — объяснял я, кружа ее. Хотя страсть Лилы к одежде была такой же фанатичной, как и ее любовь к Фабиану, но я не мог не признать, что она потрудилась на славу, превратив эту задиру в настоящую красавицу.

Виолетта посмотрела на меня с опаской:

— Сожалею о…

— Извини меня за нотации, — перебил я ее, прежде чем она смогла закончить. Ее глаза сузились, и на лице появилось именно то, что было на моем: извинения? Я отвернулся прежде, чем она заметила мое удивление.

Куда бы я ни посмотрел, везде были радостные улыбки, смех, молодые вампиры прижимались друг к другу гораздо ближе, чем это «соответствовало приличиям». Их руки касались шеи и плеч; внешне все выглядело невинно, но взгляды говорили другое. Мне захотелось показать Виолетте, что же это было.

Ты готова? — Я улыбнулся и уверенно положил руки ей на талию, крепко сжимая корсет.

— К чему? — Она выглядела встревоженной.

— К этому!

Музыка смолкла, и в этот момент я поднял ее высоко. Девушка вскрикнула, ее руки автоматически вцепились в мои плечи, заставляя меня сначала вдохнуть аромат духов на запястьях, в которых я узнал духи Лилы, а затем запах, от которого мое горло загорелось. Может, на балу она и выглядела как вампир, но все равно пахла как ужин.

Я опустил ее слишком быстро, и, едва коснувшись туфлями пола, Виолетта набросилась на меня:

— В следующий раз нужно предупреждать! — С этими словами она целенаправленно шагнула вперед, вместо того чтобы сделать шаг назад, и со всей силы наступила каблуком мне на ногу.

— Ты хоть понимаешь, что мне ничуть не больно?

— А ты хоть понимаешь, что ты невыносим?

— Это чувство взаимно.

Я поднял ее еще два раза и мог бы больше, если бы она не устраивала такой шум, бормоча проклятия в адрес вампиров.

— Когда же ты запомнишь: ты должна быть вежлива со мной. Я — принц. Принц. Тебе это ни о чем не говорит?

Она сложила руки и присела в реверансе.

— Нет. Я буду вежливой с принцем только тогда, когда он будет вежлив со мной.

Я ухмыльнулся.

— Мечтать не вредно, детка. — Моя ухмылка стала шире, когда она начала пятиться, и я схватил ее за запястье. — Не так быстро, У меня еще второй танец.

Виолетта посмотрела на мою руку, как на оковы, и стряхнула ее.

— Мне нужно идти, — пробормотала она, нахмурившись. — Но я уверена, Черити с удовольствием с тобой потанцует.

Уже через секунду меня отвлекла платиновая блондинка справа, а брюнетке удалось ускользнуть. Ее фиолетового платья нигде не было видно.

Я снова засунул руки в карманы брюк. Она уже дважды за одну ночь сбежала от меня. Надо что-то с этим делать.

Глава 23

Виолетта

Правда заключалась в том, что танец был слишком легким. Слишком комфортным. Я не должна была получать от него удовольствие. Особенно потому, что танцевала с ним.

Это он привез тебя сюда. Не забывай об этом, Виолетта.

— К тому же силой, — добавил внутренний голос, и я была склонна согласиться с ним.

Я постояла в нише некоторое время, довольная, что могу наконец собраться с мыслями. Но мне помешал Фабиан, шагнув ко мне в темноту.

— Где Каспар? Где Лила? — спросили мы одновременно и засмеялись.

— Каспар танцует, — объяснила я.

— Лила пошла что-нибудь выпить.

Я подняла бровь. Пошла что-нибудь выпить. Звучит знакомо.

— Значит, вы станцевали только раз? — уточнила я.

— Да. Мне показалось, она взволнована. — Фабиан был явно озадачен.

Я чуть не улыбнулась его непониманию. Ох уж эти мужчины.

— Ты действительно не понимаешь?

Он пожал плечами. Надо ему сказать, он должен знать.

— Ты нравишься Лиле.

Я ожидала, что его лицо засветится или хотя бы появится улыбка, по крайней мере он будет признателен, что я ему об этом сказала. Но он никак не отреагировал.

— Фабиан?

— Это все усложняет, — выдавил он в конце концов, вздохнув-

— Почему?

Он снова вздохнул, и его глаза немного потемнели.

Я не испытываю к ней того же, если ты об этом.. — Фабиан посмотрел в сторону зала, прежде чем снова повернутся ко мне его глаза вернули свой яркий впечатляющий цвет. — И не виню тебя за то, что ты не поняла этого раньше. Я знаю, что ты ни-

чего не чувствуешь ко мне, поэтому давай оставим все как есть

договорились.

Я застыла как громом пораженная, когда поняла, что он хочет скаазать. Фабиану не нравится Лила. Ему нравлюсь я. Не подумав,

я кивнула, обходя его.

— Может быть, в один прекрасный день ты изменишь свое отношение ко мне. Может быть, когда ты станешь одной из нас…

Нет, _ прошептала я. — Нет, нет, нет.

— Виолетта! Пожалуйста, выслушай меня!

— Нет, — выдохнула я. Я не смогу.

— Я-я устала, м-мне пора с-спать, — заикаясь, проговорила я и, повернувшись на неустойчивых каблуках, выбежала из зала.

— Виолетта! — крикнул он мне вслед, но было слишком поздно. В холле я подошла к открытой входной двери, глубоко вдыхая

свежий воздух и глядя на большой газон. Как было бы просто убежать прямо сейчас.

Но я не убежала, а еще раз глубоко вздохнула. Как я могла быть такой глупой? Это же было очевидно! Так невероятно очевидно! Иначе зачем он пригласил меня на бал? И все эти несколько недель, когда он вызывался сидеть со мной, в то время как остальные уезжали на охоту. Интересно, а Варны знают? Каспар наверняка. А Лила?

Я ему не нравлюсь. Я не могу ему нравиться. Он просто думает, что я ему нравлюсь. Фабиан совсем не знает меня, — успокаивала я себя, и это было правдой. Он видел только те маски, которые мне приходилось надевать в этом доме, чтобы выжить и не сойти с ума.

Меня клонило в сон, и я поплелась вверх по лестнице к своей комнате. Несколько вампиров прошли через холл, и я почувствовала чей-то взгляд, но мне было все равно.

Наверху лестницы я бросила последний взгляд вниз, вспоминая тот первый день, когда вошла через эти огромные двери, и размышляя смогу ли я когда-нибудь выйти через них человеком.

Глупая

На мнговение я задумалась, каково это быть вампиром. Каково

это по-настоящему оставить человеческую сущность. А если бы

это были мои последние минуты настоящей человеческой жизни? Смогла бы я от всего этого отказаться?

В одном углу вдруг на мгновение погасла газовая лампа. Сонная, я отвернулась, не обратив на это внимания. Возле комнаты по мо ей щеке покатилась одинокая слеза.

Где теперь моя маска?

У своей двери я прислонилась лбом к прохладной стене, упершись в нее руками. Я едва сдерживала рыдания, глубоко и часто дыша. Мне нужно быть мужественной. Что-то холодное коснулось моей шеи, щекоча меня, и мои волосы сразу же встали дыбом. Это было похоже на сильный сквозняк.

За исключением того, что сильный сквозняк не рычит.

Мое сердце бешено заколотилось, и я резко развернулась, в панике ища дверную ручку.

Из тени выступила высокая фигура, едва освещенная проникающим снизу светом. Бледная кожа казалась фарфоровой в лунном свете, флакон с красной жидкостью светился возле воротника.

— Это ты, Илта, — с облегчением выдохнула я.

Глава 24

Каспар

Я осмотрел весь зал, но безрезультатно. Одни улыбались, другие хмурились, но нигде не было маленькой девушки в фиолетовом платье.

Черт!

Фабиан и Алекс увлеченно разговаривали возле входа, но, заметив меня, сразу подскочили. Я почувствовал, как нарастает напряжение, когда увидел их встревоженные лица.

— Фабиан, где Виолетта? — торопливо спросил я.

— Она пошла спать минут десять назад. — Он отвел взгляд. Значит, он сказал ей.

— Что? Ты не проводил ее? Почему ты не с ней?! — Мое беспокойство начало перерастать в панику.

Это может ничего не значить. Возможно, это просто совпадение.

— Илта Кримсон тоже пропал.

Друзья посмотрели друг на друга, а потом на меня, широко раскрыв от ужаса глаза.

— Вот черт, — выдохнул Фабиан.

С этими словами они бросились в разные стороны. Я остановился, чтобы еще раз осмотреть зал, а затем быстро побежал следом за ними, чтобы присоединиться к поисковой группе. Каждый Варн и все друзья нашей семьи искали Виолетту, и их глаза от страха становились бесцветными.

С огромным чувством вины я вспомнил слова, которые произ-нес раньше.

«Тогда пеняй на себя…»

Глава 25

Bиолетта

— Что ты здесь делаешь? — Я вглядывалась в неподвижную фигуру в двух шагах от меня. — Илта? — тихо позвала я еще раз.

Казалось, он находился в каком-то трансе, глядя вперед невидящими потускневшими глазами. Я помахала рукой перед его лицом.

— Илта! — мой голос стал резче.

Внезапно его голова дернулась, и я отпрянула. Он пошевелился и схватил меня за запястье. От неожиданности я ахнула. По моей руке пробежала дрожь, перешла в плечо, а потом и в сердце, которое бешено забилось. Ледяная кожа вампира обожгла меня, и я попыталась высвободить руку из его крепкой хватки, но безуспешно.

— Илта?! — Я продолжала бороться, пытаясь вырвать свою руку, но он только сжимал ее крепче. Кровь отхлынула из моей руки, и она занемела.

Прости меня, дорогая Виолетта, я ненадолго отключился. Оказался в плену своих чувств, как говорится, — бархатным голосом пропел он и масляно улыбнулся, облизывая свои губы.

Я услышала, как он принюхивается, и умоляла свое растревоженное сердце успокоиться. Илта уставился на меня, и мне пришлось взглянуть ему в глаза. Раньше они были цвета темной лазури, но теперь стали красные.

Ужас охватил меня, и я сделала шаг назад, пытаясь увернуться от его рычащего и шипящего лица, но он придвинул меня ближе, потянув за руку.

— Нет, моя сладкая. Никуда ты не пойдешь.

Вампир крепко прижал меня к своей груди, а потом подхватил на руки. Через секунду щеки коснулся холодный ветер, и я поняла, что он убегает из Варили, но куда именно, не знала. Я закрыла глаза, пытаясь остановить слезы. Только тогда мне пришло в голову закричать. Мои пугающий страшный вопль разорвал ночную тишину. Но все напрасно… Никто меня не услышал и не пришел на помощь.

Что то острое вонзилось мне в щеку и оторвало кусок кожи: из свежей раны засочилась кровь. Это был колючий куст ежевики, Я попыталась поднять руку, чтобы вытереть кровь, но поняла, что не могу ею пошевелить. Она лежала между моих бедер и грудью Ил-ты и даже когда я попыталась согнуть пальцы, то ничего не почувствовала.

— Разве ты не будешь бороться, милое дитя? Разве ты не хочешь освободиться? — заискивающе спрашивал меня Илта, склонившись над моим лицом. Он приоткрыл свой рот, обнажив два огромных острых клыка, зловонная смесь запаха гниющей плоти и крови опалила мне лицо. Я поморщилась и отодвинулась.

— Ты сильнее меня, какой смысл бороться? И пользуйся жидкостью для полоскания рта, — закончила я, решив сразить его хотя бы словами.

— Посмотрим, что ты потом скажешь, — прорычал он и, вращая языком, начал слизывать кровь с моей рваной раны, всю, до последней капли.

В бессилии я закрыла глаза, когда его губы постепенно добрались до моего подбородка, а потом перешли к шее. Илта глубоко вздохнул и задрожал сильнее. Он облизал свои пальцы и медленно провел ими по моей шее и дальше вниз к груди, остановившись на ложбинке. Я стиснула зубы.

Вампир глубоко вздохнул еще раз, прежде чем выдавить дрожащим голосом:

— Черт! Я не могу больше ждать!

Он бросил меня на твердую землю, и я упала, придавив онемевшую руку своей спиной. Что-то хрустнуло, и я вскрикнула от боли, быстро очнувшись. Лесная чаща показалась мне знакомой, особенно покрытое плющом каменное здание неподалеку. Илта присел рядом со мной.

— Ну что, пришло время повеселиться?

Он грубо схватил меня за лиф и потянул вверх, толкнув к ближайшему дереву. Кора расцарапала мою голую спину, разорвав атласное платье.

— Не трогай меня, чудовище! — закричала я, собирая все свои силы.

Почему? Это мой долг: убить тебя прежде, чем ты сможешь выполнить свое предназначение. — Илта засмеялся и поднял руки, показывая на лес. — Посмотри вокруг, Виолетта. Что ты видишь, кроме деревьев? Будь благоразумна! Ты можешь кричать сколько захочешь, но здесь никого нет и никто тебя не услышит. Ты можешь убежать, но я тебя все равно поймаю. Или можешь подчиниться мне и принять тот факт, что твоя жалкая жизнь подходит к концу. _ Он наклонился ближе. — Разве это так сложно? Подумай, Виолетта: к чему тебе возвращаться? Твою земную жизнь уже не вернешь, а в будущем ждут только жертвы и предательство. У тебя нет выбора. Что тебе терять? Отвечай!

Слезы текли по моим щекам, и я поджала губы, думая, что же ему ответить. Мои серебристые слезы падали на опавшие листья и толстый слой хвои. Я закрыла глаза, а потом медленно их открыла, подняв к нему голову.

— Надежда — это все, что у меня осталось.

Его маленькие кровожадные глаза превратились в щелочки, и он зарычал.

— Нет, у тебя ничего не осталось! Ты должна умереть, прежде чем придет твое время, а мое предназначение в том, чтобы оказать этому измерению услугу. — Илта схватил меня за волосы и грубо наклонил мою голову в сторону, вдавливая меня своим телом в дерево.

— Нет! Отстань от меня! — завизжала я, отбиваясь здоровой рукой.

Вампир оттолкнул ее, удерживая за другую руку своими длинными острыми когтями. Они проткнули прозрачную кожу на внутренней стороне запястья, и выступила кровь. Краем глаза я увидела что-то красное и еле сдержала приступ тошноты. Илта разинул свой рот, обнажив десны.

— Нет! П-пожалуйста, нет! — умоляла я.

— Я слишком долго ждал, — прошептало чудовище и прокусило нежную кожу моей шеи.

Вопль сорвался с моих губ, когда боль, всепоглощающая боль пронзила меня, останавливая сердце, замораживая кровь и уби вая мой разум.

Не торопясь и смакуя каждый глоток, Илта пил кровь, каплю за каплей, высасывая ее из моего умирающего тела. Мое зрение помутилось, и все вокруг потемнело. Голос отказывался меня слушаться, а легкие горели из-за недостатка кислорода. Сердце бешено колотилось, стараясь передать постепенно уменьшающееся ко-личество крови в жизненно важные органы. Вампир остановился так же внезапно, как и начал. Но мои ноги уже ослабли, и если бы он не прижимал меня к дереву, я бы рухну-ла на землю. Я очень тихо вздохнула с облегчением, но Илта все равно заметил.

— Нет, моя сладкая. Мы не завершили. Это еще далеко не конец. Я просто хочу, чтобы ты оставалась в сознании как можно доль-ше _ Он замолчал и взял меня за грудь. Пальцы прошлись по вырезу платья, прежде чем скользнуть под ткань. Его намерения были очевидны.

— Нет, — умоляла я, пытаясь освободиться. — Нет, пожалуйста!

— Когда ты достаточно жива, чтобы чувствовать стыд, Виолетта Ли, чтобы чувствовать насилие над собой, становится намного веселее… — Его голова наклонилась к моему уху, он дернул мою мочку, зажав между своим клыком и нижней губой. — Но не беспокойся, я буду продолжать, даже когда ты умрешь.

— Ты больной, — сказала я почти неслышно.

— Знаю. — Илта опустил свой коготь ниже, разрывая лиф моего платья.

Я снова закричала, когда его когти вонзились в мою плоть, а он засмеялся, словно услышал смешную шутку.

— Спасибо за то, что ты говоришь мне, Виолетта. Я уже устал слушать, какой я добродушный.

Вампир поднял обе руки, обнажив свои когти. Затем положил их на мои ключицы и медленно провел вдоль моего туловища, отрывая куски платья и кожи. Десять длинных рваных ран, сочащихся кровью, остались на моей груди. Я стиснула зубы, чтобы не дрогнуть.

Илта взял большим и указательным пальцами одну из моих грудей и начал ласкать ее, сжимая так, чтобы из ран выступила кровь, и водя языком по воспаленной коже. Я отшатнулась, но он положил руку мне на спину и разорвал кружевной корсет.

— У тебя очень сладкая кровь. Тебе кто-нибудь говорил об этом? — издевался надо мной вампир, продолжая улыбаться. Я не могла ответить.

Внезапно он на мгновение отпустил меня. Я затаила дыхание, думая, что же будет дальше. Схватив мою юбку, он задрал ее вверх и с треском оторвал. Илта прижался ко мне еще раз, и что-то твердое уперлось в мой живот. Он остановился, чтобы посмотреть на мою реакцию; в его взгляде светилась неудержимая похоть. Он провел рукой вниз и вверх по внутренней стороне моего бедра, пока не добрался до трусиков. Вампир медленно отодвинул их в сторону, а другой рукой потянулся к ширинке на брюках.

— Отойди от нее!

Внезапно его тело оторвалось от моего, и я рухнула на землю.

— Ты заплатишь за это, Илта Кримсон! Ты будешь гореть на костре, чертов ублюдок!

— На каком основании, Каспар? — в голосе чудовища слышалась насмешка. — Мне жаль напоминать, но она человек! И я вправе делать с ней все, что захочу.

Каспар?

— Ты забыл кое-что: она находится под защитой короля и короны. И на этом основании выпить ее кровь без ее согласия карается казнью. Ты знаешь законы, Кримсон.

— Это ложь, — прошипел Илта.

Мои веки не поднимались, но я заставила себя открыть их, чтобы мельком увидеть два нечетких очертания. От сильного напряжения мое сердце дрогнуло и на секунду остановилось.

— Хочешь проверить? — спросил Каспар. Больше я не слышала ни звука, но почувствовала дыхание у моей щеки, и чьи-то пальцы зажали слабо пульсирующую вену на моем запястье. — Ты потеряла слишком много крови, — пробормотал он, и я снова попыталась открыть веки.

Зеленые глаза принца стали бесцветными, пробежав вверх и вниз по моему почти голому истерзанному телу. Он укрыл меня своей курткой и осторожно взял на руки. Только тогда я поняла, как же мне больно. Хриплое дыхание царапало горло, глаза закрывались. Я дрожала и от нестерпимой боли в руке, и от холода.

Каспар сжал мою здоровую руку.

— Держись, Виолетта! Не сдавайся!

Я почувствовала, что он в панике, и мне стало страшно.

Холодный воздух окутал мою кожу, когда он побежал быстрее. Через несколько минут он остановился, даже с закрытыми глазам я могла сказать, где мы. Темнота светилась оранжевым светом и я почувствовала, как тепло поглощает меня, услышала шаги. Свет стал более интенсивным.

«Умри, дитя. Умри, пока не стало слишком поздно».

Слова, которые повторял внутренний голос, эхом отозвались в моей груди, сердце вздрогнуло и остановилось. Я подумала о дыхании, но для этого требовалось слишком много усилий.

— Не смей, детка. Ты слишком далеко зашла. Останься со мной… Мое сердце снова глухо забилось, но было все труднее заставить себя дышать.

— Открой глаза, Виолетта! Я чертов принц, и я говорю тебе, что ты не можешь умереть!

Я приоткрыла веки: глаза сотен вампиров смотрели на меня, пока я лежала в объятиях принца, постепенно уходя в темноту.

Последнее, что я услышала, был невероятный вопль, который разнесся эхом по всему особняку из уст вампира, крепко прижимавшего меня к себе.

— Отец!

Глава 26

Каспар

Тысячи вампиров смотрели на девушку, которая безжизненно лежала у меня на руках. Высокая темная фигура короля вынырнула из толпы молчаливых застывших зевак, уставившихся на оскверненное неподвижное тело Виолетты.

— Занеси ее в дом, — приказал он.

Толпа расступилась, чтобы пропустить Галена, семейного врача. Он мотнул головой, показывая, чтобы я положил ее на пол, пока он снимал свой пиджак, сворачивая наподобие подушки ей под голову. Лица членов моей семьи застыли в ужасе от вида истерзанного тела, Лила зарыдала.

Гален впился в меня взглядом, как будто думал, что это сделал я.

— Что случилось? — резко спросил он.

— На нее напали, — буркнул я. Все в комнате зарычали, и одни за другими глаза всех присутствующих почернели.

— Кто? — резко спросил Эштон, расстегивая пояс и снимая фрак.

— Илта Кримсон. Он собирался изнасиловать ее.

Шепот отвращения прошел по комнате, и начался переполох; небольшая группа охотников собралась и покинула комнату. Эштон, самый опытный и беспощадный вампир, известный своей феноменальной способностью идти по следу, коротко кивнул мне и вышел из комнаты, поведя остальных в парк.

— Пожалуйста, выйдите все из комнаты. Ей и так досталось. — настаивал Гален вполголоса, проверяя ее пульс и щупая колотую рану на шее.

Услышав это, Джег и Скай начали раздавать инструкции слугам очистить комнату, в то время как моя семья подошла ближе, обра зовав вокруг Виолетты защитный круг.

— Перелом правого запястья и значительная потеря крови по видимому, он высосал ее через шею.

— Сколько крови?

_ Слишком много. Она в шоке. Если не сделать срочно переливание, основные органы откажут. Он мог не продолжать.

— Сделайте ей переливание.

— Это не так просто. Кровь, которая хранится здесь, не проверена и не подходит для переливания, а чтобы достать подходящую кровь в человеческом банке крови, потребуется слишком много времени.

— Тогда обрати ее в вампира!

Гален покачал головой, кладя обратно на пол ее руку, и присел на корточки.

— Слишком поздно. Ее тело не сможет справиться с изменениями. Мне жаль.

Я не знал, что сказать, и, взяв здоровую руку Виолетты, погладил ее, ошеломленный, потому что она была холоднее моей. Кто-то предложил пойти к мудрецу, другой отклонил эту идею.

— А может, перельем ей немного нашей крови? — начал я; в моей голове зрел план. — Достаточно, чтобы она осталась жива и выздоровела, но не так много, чтобы обратить ее в вампира.

Гален недоверчиво посмотрел на меня:

— Тогда она станет дампиром.

— Ну и что? Это спасет ей жизнь! Отец! — воскликнул я, отчаянно рассчитывая на его милость.

Король ничего не сказал, но жестом попросил доктора и Иглена отойти вместе с ним. Я уловил обрывки их разговора, которые не хотел слышать, но потом отвлекся, заметив в дверях Фабиана. Он моментально оказался рядом со мной и заплакал; его глаза сказали мне все.

— Она умирает, — пробормотал я.

Мой давний и близкий друг потерял самообладание и, упав на пол, зарыдал. Я не знал, что делать, потому что пообещал себе не плакать из-за человека.

Дыхание Виолетты участилось, а пульс почти не прощупывался. Капли холодного пота скользили вниз по ее шее, стекая на раны, которые Илта оставил на спине и груди, ее кожа становилась все холоднее.

— Ну, давайте, — пробормотал я, глядя на мужчин, столпившихся у дверей, и ловя взгляд моего отца.

— Ты ничего не хочешь сказать, Каспар?

— Ее жизнь в твоих руках, отец, какая разница, что я скажу? Король вздохнул и, повернувшись к Иглену, достаточно громко спросил:

— Ты понимаешь, что это решение серьезно повлияет на судьбу нашего королевства?

— Даже больше, чем ты себе можешь представить, — ответил Иглен, улыбаясь.

Он знал вещи, о которых мы могли только догадываться.

— Арабелла? — Король повернулся к жене Ская. Она кивнула, подтверждая слова своего отца, Иглена, и соглашаясь с точкой зрения свекра.

— Если я позволю ей умереть, мы рискуем разозлить Майкла Ли и человеческое правительство, тем самым дав ему повод проявить агрессию. Если мы спасем ей жизнь, сделав ее дампиром, мы также рискуем. Я должен думать и о ней тоже. Нет никаких гарантий, что небольшое количество вампирской крови сработает. И конечно же, вы не должны забывать, что она страстно презирает всех нас. Захочет ли она быть связана с темными существами даже таким незначительным образом?

Его последние слова предназначались мне. Она не захочет, она не сдастся так просто. Виолетта — боец.

— Майкл Пи никогда не узнает, что она дампир. И это не ее вина. Не она принимает это решение. Виолетта не должна быть даже частью этого мира. Я дам ей свою кровь. Я в долгу перед ней.

Не знаю, может, мои слова так подействовали на него, но с его глазами случилось нечто неслыханное — они стали синего цвета.

— Приступай.

Гален начал незамедлительно действовать: он поднял ее на руки и приказал слугам разжечь камин в ее комнате. Я застыл в шоке на секунду, а потом мы с Фабианом помогли доктору подняться по лестнице.

Глава 27

Виолетта

— Виолетта, пора просыпаться, — пропел мелодичный голос где-то у меня в ногах. Кто-то надавил на мою ногу маленькой ручонкой, и я пришла в себя. Передо мной хихикала маленькая девочка с большими изумрудными глазами, ее светлые локоны падали на плечи. Тимьян. — Ты спала как человек, Виолетта, долго-долго!

Я протерла глаза, дымка начала исчезать. Ошеломленная, я поняла, что лежу на своей кровати, мягкие подушки поддерживали больную спину. Мое запястье было перевязано, но рука не на повязке. Каспар, Фабиан и Лила стояли рядом, спиной ко мне.

— Виолетта проснулась! — Девочка набросилась на меня, обнимая своими тонкими как спички руками за шею, ее колени уперлись мне в живот.

Я вздрогнула и застонала от волны мучительной боли, прокатившейся по всему телу. Принцесса целовала мою нежную шею снова и снова, прижимая все крепче и задевая свежие раны. Я попыталась закричать от боли, но услышала только визг. Трое вампиров сразу повернулись, и Лила бросилась оттягивать девчушку прочь.

— Тимьян! Разве ты не видишь, что делаешь ей больно?!

Тяжелый вздох вырвался из моей груди, когда боль начала притупляться. Нижняя губа Тимьян дрогнула, и принцесса, громко зарыдав, стремительно выбежала из комнаты. Проводив ее взглядом, я начала приводить себя в порядок. Я попыталась медленно приподняться и скривилась, опершись на перебинтованную руку. Каспар стоял недалеко и, казалось, не решался приблизиться. Его холодный взгляд задржался на мне на мгновение, прежде чем он отвернулся к окну.

Фабиан поправил подушку у меня за спиной, и, вспомнив последние минуты бала, я отодвинулась от него. Он этого даже не заметил.

— Вот, возьми, — сказал он, передавая стакан с водой. У меня пересохло в горле, и я выпила ее залпом, он налил мне еще один стакан

из кувшина на прикроватной тумбочке.

— Виолетта, мне так жаль.

Я хотела что-то сказать, но из груди вырвался только хрип, хотела кивнуть головой, но не могла ею пошевелить. Возникла неловкая пауза.

— Я приведу Галена, — пробормотала Лила, выходя из комнаты. Несколько минут царила тишина, пока я пыталась сесть с помощью Фабиана. В комнату вошел король с высоким импозантным мужчиной, который, как я предположила, был Галеном; за ними следовал Иглен.

— Я не должна была выжить, — это все, что я смогла произнести

Фабиан и Каспар обменялись взглядами, а Гален взял мою здоровую руку и приложил два пальца к вене, прощупывая пульс. Я попыталась убрать ее, но он не отпускал, бросая на меня требовательный взгляд. Фабиан обнадеживающе улыбнулся, и я позволила мужчине сжимать и разжимать ладонь моей раненой руки. К удивлению, она не болела.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Стыдно. Безнадежно. Больной.

— Все как будто онемело.

— Это нормально. Ты находилась без сознания последние три дня. — Я уставилась на него, раскрыв рот от удивления. Три дня Так долго? — Ей будет больно какое-то время, — продолжал доктор, поворачиваясь к королю и Иглену. — Ее запястье должно быть зафиксировано еще две недели. Раны могут заживать немного дольше, но в целом она очень быстро идет на поправку. — Гален встал с моей кровати и пробормотал что-то очень тихо королю, думая, что я не услышу. — Совсем другое дело — длительное психологическое воздействие. Не исключено, Ваше Величество. что это может значительно повлиять на ее решение обратиться в вампира.

Я прокашлялась:

— Почему я до сих пор жива?

Все обменялись взглядами, но никто не хотел отвечать.

— У тебя высосали треть всей крови, и ты впала в гиповолемический шок, — в конце концов проговорил Гален с таким обреченным видом, что я уже и не ожидала услышать хорошие новости. Та ким тоном врачи сообщили нам, что Грега больше нет и что у Лили рак — Тебе срочно требовалось переливание. К сожалению, у нас не было времени найти человеческую кровь. у меня упало сердце; все в комнате замолчали, ожидая моей ре-ии Единственным звуком был треск поленьев в камине и звук

моего дыхания, которое становилось все быстрее и импульсивнее.

_ Чтобы человек превратился в вампира, нужно заменить половину его крови кровью вампира, которая поглотит оставшуюся человеческую кровь. Четверть твоей крови была заменена кровью вампира, это значит, что ты теперь полукровка, то есть, по-нашему, дампир.

Но я не слушала, а лихорадочно проверяла свои ладони, чтобы удостовериться, что они не стали бледнее, чем я помнила. Нет. В моей груди все так же стучало сердце.

— Вы лжете, — прорычала я.

— Нет, мисс Ли, — возразил Гален.

— Но мое сердце бьется! И это значит, что вы лжете! — Я кричала на них всех, отказываясь верить в случившееся. Фабиан погладил мою руку, но я отдернула ее с такой силой, что щелкнули суставы. — Я не хочу быть похожей на вас. Я — человек! — Это была последняя капля, меня охватила необузданная злость и желание рвать и метать.

Каспар, став одним коленом на матрас, оказался в нескольких сантиметрах от моего лица, схватил меня за трясущиеся плечи и прижал к спинке кровати. Лицо его было непроницаемо, но он злился, потому что глаза его были то изумрудного, то черного цвета, но в них светилось что-то еще. Жалость?

— Виолетта!

Я отпрянула, пытаясь освободиться.

— Отстань от меня!

— Посмотри на меня, Виолетта! — Я отвернулась, отказываясь Делать то, что он мне говорит. — Я сказал, посмотри на меня! — выкрикнул он, но я все равно не послушалась.

Принц схватил меня за подбородок и грубо повернул к себе; у меня заболела шея, где, как я знала, были следы от укусов. Я опустила глаза, не желая встречаться с ним взглядом.

— Пожалуйста, только посмотри! Что изменилось? — Ошеломленная, я уступила и подняла на него глаза, неохотно изучая его лицо какое-то время. Что-то все-таки изменилось. Цвет. Его зеленые глаза стали ярче.

— Я…

— Послушай. Понюхай. Все стало лучше, не так ли?

Да.

— Нет, — выдохнула я. — Нет! — Я начала метаться снова, пы таясь вырваться из его рук. У меня началась истерика.

После третьего «нет» Каспар ударил меня по мокрой щеке и я пискнула, а потом удивленная замолкла в полной тишине. Мои глаза расширились. Тяжело дыша мне в лицо, принц сам выглядел шокированным тем, что произошло. Он медленно отпустил меня отходя в угол комнаты. Я коснулась рукой вздувшейся щеки. Было больно, но это сработало.

— Фабиан сказал, что вампиры не умеют плакать. Я что, н-никогда больше не заплачу?

— Это не так, — ответил Иглен. — Если бы ты позволила нам объяснить, то поняла бы, что все не так плохо.

Гален подбросил дров в камин и шагнул вперед.

— У нас не было выбора. Шок привел к тому, что твои основные органы перестали работать и шансы на выживание без переливания крови были нулевые. Все запасы человеческой донорской крови, которые хранятся здесь, тщательно протестированы только для употребления, она не годится для переливания, поэтому кровь вампира была нашим единственным выходом. Между прочим, кровь вампира имеет ряд дополнительных преимуществ, к примеру позволяет заживлять раны с невероятной скоростью. Тебе очень повезло, что Его Высочество добровольно пожертвовал часть своей крови.

Я посмотрела на Каспара широкими от удивления глазами, но когда наши взгляды встретились, он отвернулся, притворившись, что заметил что-то интересное за окном. Я обязана ему жизнью, снова

— Хорошо, если я дампир, почему мое сердце все еще бьются?

— Потому что дампир больше человек, чем вампир. Твои орга низм будет функционировать так же, как и раньше, в любом случае тебе не придется пить кровь. По закону ты все еще являешься граж данином человеческого государства, а не королевства. Единствен

ное отличие, как принц уже сказал, твои способности стали лучше.

Зрение и выносливость, например. Ты можешь прожить дольше чем обычный человек. Король кивнул:

— Спасибо, Гален. Ты можешь идти.

Если возникнут проблемы, не стесняйся обращаться ко мне, — пробормотал доктор, и теперь я поняла, почему слышала их разговор в другом конце комнаты. На этом он раскланялся и ушел с Игленом. — Фабиан, Лила, оставьте нас на минуту. А ты останься, Каспар, — сказал король, когда его сын направился следом за остальными. Дверь затворилась. — Мисс Ли, вы находитесь под защитой короля и короны, а это означает, что причинение вам вреда любым способом является преступлением, наказание за которое — смертная казнь. Илта Кримсон бежал, но мы постараемся найти его. Как только это произойдет, он предстанет перед судом. Вас нашел Каспар, поэтому он будет вызван в качестве свидетеля. У вас нет возражений?

— Нет, — ответила я, чувствуя, как задрожали мои губы. Под одеялом я впилась ногтями в ладони, надеясь, что это поможет сдержать подкатившие слезы.

— Тогда мы оставим вас. Предлагаю вам отдохнуть. Если что-то понадобится, кто-то всегда будет поблизости. — Они собрались уходить, но Каспар на секунду задержался. В комнате стало тихо, и что-то сдавило мое горло. Страх. Я не могу остаться одна. Илта вернется, чтобы закончить то, что начал.

— Каспар, — прошептала я. — Пожалуйста, останься.

— Что? — спросил он жестко.

— Пожалуйста, останься. Я-я не хочу быть одна.

В комнате повисла гробовая тишина. Но потом дверь затворилась. Я закрыла глаза в уверенности, что он ушел. Меня окутал страх, я не могу быть одна! Скрипнул пол; мое сердце замерло. Приглушенный звук шагов по мягкому ковру; снова тишина. Медленно я приоткрыла один глаз.

Принц лениво облокотился о стойку моей кровати. Его темные, почти черные волосы упали на глаза, на лице играли тусклые солнечные блики, потому что наступила осень. Из-за недостатка света его кожа казалась неестественно белой, почти мертвенной, хотя, возможно, это потому, что теперь я видела все намного лучше.

— Ты не ушел.

Он слегка кивнул, когда я посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не такой бессердечный, как ты думаешь.

Наступила тишина.

— Ты спас мне жизнь. — Мои брови нахмурились. — Дважды.

Каспар опустил взгляд на ковер, а я — на одеяло.

_ Думаю, ты права. Но если бы ты умерла… твой отец поэтому… Я поспешно кивнула и, поджав губы. отвернулась к окну. Но услышав шорох, оглянулась.

_ Все равно спасибо. Если он не я. не знаю, что бы он со мной

сделал.

Каспар махнул рукой, заставляя меня замолчать, и в ужасе посмотрел на меня:

— Ты все помнишь?

— Все, до тех пор пока не потеряла сознание, — мрачно кивнула я. Мой взгляд застыл, и дрожь отвращения прошла по всему телу,

когда я вспомнила слова Илты.

«Когда ты достаточно жива, чтобы чувствовать стыд, Виолетта Ли, чтобы чувствовать насилие над собой, тогда становится намного веселее…»

Но Каспар спас меня от этой участи в самый последний момент. Каспар предупреждал меня, чтобы я держалась от него подальше.

Я была такой глупой, что поверила Илте и подпустила его так близко. Каспар оказался прав. Нужно было держаться от него подальше. Но я позволила ему танцевать со мной. Я сама ушла с бала и виновата, что так случилось.

Я закрыла лицо руками, стыдясь того, что Каспар видит меня в таком состоянии. Я должна быть сильной, должна просто смириться с этим.

— Не плачь, — он понизил голос. Глаза его стали черными как смоль, кулаки сжались. Одной рукой он держался за стойку кровати, и я заметила, что она дрожит. Каспар смотрел на меня, но не видел.

— Илта умрет за то, что сделал с тобой. Его будут рвать, терзать и жечь, пока он не попросит прощения, которого никогда не получит.

— Пожалуйста, не говори так, — выдохнула я, пока страшные воспоминания проносились в моей голове. Ком подкатил к горлу. и я прикрыла рот рукой. Его глаза снова стали изумрудного цвета

— Почему? Разве ты не хочешь отомстить ему? Я пожала плечами, его слова вызвали новую волну слез. Чтобы не разрыдаться, я сжала руки в кулаки; в комнате стало жарко, и с меня градом катился пот. Грязь и кровь давно смылись, но я все равно чувствовала себя нечистой и понимала, что это невозможно смыть, однако все равно хотела бы попробовать.

— Я могу принять душ?

_- Да, конечно. Ты можешь даже принять ванну, если хочешь. — Вего глазах появился слабый розовый оттенок. — Я позову служан-ку чтобы она приготовила все необходимое. — Не уходи! — попросила я.

— Не уйду, — криво улыбнулся Каспар.

Улыбка, которую я так редко видела, осталась на его губах. Она больше напоминала ухмылку.

— Ванну наберут в комнате напротив. — Он махнул головой в сторону двери.

— Спасибо. — Я поднялась, отбросив одеяло и заметив краем глаза, что на мне только мешковатая футболка.

— Я принесу тебе какую-нибудь одежду, — сказал принц, исчезнув в огромном шкафу. Через мгновение он вручил мне леггинсы и длинный шерстяной свитер, а также сменную пару нижнего белья.

— Ты должна находиться в тепле, — объяснил он, отворачиваясь и глядя на французские двери.

Я сунула одежду под мышку и встала с кровати, схватившись за стойку, чтобы не упасть. Чувствуя себя ребенком, который пытается делать первые шаги, я добралась до двери, краснея из-за чрезмерной заботы Каспара.

— Справишься сама? Я буду у себя в комнате, но если…

Я кивнула. Запах лаванды чувствовался даже в коридоре, а в ванной прямо ударил в нос. Капли воды стекали с зеркал и стен, на которых собрался конденсат, как и с моей кожи. Я повесила чистую одежду на самый дальний крючок и закрыла дверь, заметив, что ключа в замке нет.

Раздевшись так быстро, как только смогла, я завернулась в полотенце, еще не в силах взглянуть на свое тело. Мне пришлось повозиться с перевязанной рукой, отрывая липучки, приклеенные намертво.

Когда мне удалось освободить свое запястье, я вытерла часть зеркала, затаив дыхание. Мне не хотелось этого делать, но я должна была.

Сбросив полотенце, я ахнула. Большинство царапин и порезов уже зажили; затянулись также большие раны на правом боку, но с левой стороны отчетливо проступали пять ярко-розовых полос содранной кожи, которые начинались на груди и заканчивались внизу живота. Я прикоснулась к одной из них, морщась от боли. шрамы на шее, похожие раньше на булавочные уколы, теперь были размером с мой большой палец. Я залезла в ванну на меня снова

нахлынули воспоминания.

Лицо Илты, его смех, похотливый голос всплыли в моей голове и я снова ощутила его прикосновения, ус лишала тяжелое дыхание почувствовала запах крови.

«Это мой долг убить тебя, прежде чем ты выполнишь свое пред назначение».

Он вернется закончить то, что начал. Как я могу жить дальше зная это? Мой взгляд остановился ни чем то блестящем на краю ванны. Бритва.

«Подумай, Виолетта: к чему тебе возвращаться? Что тебя там ждет?»

Однажды я это делала, но помнила только кровь, много крови — теперь она казалась такой ценной, что мне не хотелось тратить ее понапрасну. Но также не хотелось, чтобы ее из меня выпили.

Внезапно дверь распахнулась и в ванную налетел Каспар. Он пробежал мимо меня. Превозмогая боль is животе, я встала на негнущихся ногах и едва успела завернуться в полотенце.

— Не смей… — Он схватил бритву. — …Ни когда. — Принц взял другую бритву с ближайшей полки. — Только попробуй… — Он вытащил все острые предметы из шкафа. —.. Подумать об этом… — И закрыл его. — …Снова. — Каспар повернулся ко мне, в его глазах плясало множество эмоций.

— Вообще-то я не собиралась, — возразила я и присела на край ванны, проверяя барьеры вокруг моих мыслей.

Он удивленно поднял бровь.

— Купайся быстрее. Теперь я не спущу с тебя глаз. — Каспар ушел, хлопнув дверью.

— Прекрасно! — крикнула я вслед, недовольно сбросила поло тенце и скользнула обратно в воду. По моей спине побежали мурашки, и я невольно закрыла глаза.

Если он подумал, что я позволю этому монстру по имени Кримсон добраться до меня, пусть думает. По крайней мер то, чем будут заняты мои мысли.

Я закрутила вымытые дважды волосы назад, моя кожа. вымытая трижды, скрипела, когда я выходила из ванной комнаны, но я все равно не чувствовала себя чистой.

Открыв дверь в свою комнату, я услышала, что кто-то возится с гитарой. Каспар перестал играть, он сидел на краю кровати и следил за мной взглядом. Я подошла к шкафу, намереваясь найти теплые носки.

__ Я говорил серьезно, что не спущу с тебя глаз.

Я плюхнулась на кровать, чтобы надеть носки, и, когда он вскочил, заметила:

— Ты можешь сидеть, я не кусаюсь. Он усмехнулся и снова сел, но дальше.

— Зато я кусаюсь. Красивые… — он мотнул головой на мои пушистые ярко-желтые носки, продолжая перебирать струны. — К тебе вернулось хорошее настроение. Большинство людей впали бы в депрессию, оказавшись в твоей ситуации.

— Я не большинство людей. Почему это должно беспокоить меня? Это случилось, и я ничего не могу с этим поделать… — Я замолчала, удивляясь, почему вообще говорю об этом.

— Прятать все в себе — не самый лучший выход.

— Да что там вообще прятать? Я должна была прислушаться к тебе и понять, что он плохой парень. Это моя вина.

Принц отложил гитару и посмотрел мне в глаза, и от его взгляда просто невозможно было оторваться.

— Не говори так. Это неправда, и ты это знаешь.

— Нет, правда. В любом случае, какое тебе дело?

— Ты хочешь, чтобы мне было все равно? Ну, в таком случае я пойду. — Он соскользнул с кровати и направился к двери.

— Я не это имела в виду. Пожалуйста, останься! Он остановился и повернулся ко мне.

— Я не уйду, если ты скажешь мне, почему так боишься находиться одна.

Я вздохнула, убирая невидимые пушинки с носков и желая уменьшить огонь, поскольку снова начала потеть.

— Потому что Илта вернется, — пробормотала я, чувствуя, как У меня начали гореть щеки, но не от жары.

— Он будет идиотом, если вернется, — засмеялся Каспар. — Не нужно беспокоиться об этом. Он никогда не пройдет через грани-цу- Честное слово, — добавил он, заметив неверие на моем лице.

Ты не слышал, что он сказал. Ты не знаешь, как он это сказал. Илта действительно придет за мной. Он хочет, чтобы я умерла.

— Перестань смеяться. — Я бросила в него подушку. Конечно он поймал ее и швырнул обратно. Она попала мне в грудь задев раны. Я вздрогнула, Каспар тоже. tk

— Они заживают.

— Я бы хотела, чтобы они просто исчезли.

— Они не так уж плохо выглядят, ты знаешь. — Принц нахму рился и снова взял гитару.

— Heт, они выглядят ужасно.

— Нет, не выглядят.

— Выглядят.

— Нет, не выглядят.

— Убирайся с моей кровати!

Так продолжалось в течение нескольких часов, пока солнце не начало садиться. Мы обменивались бессмысленными и остроумными фразами, пока не использовали почти все выражения из словаря сарказмов. Этот стеб маскировал то, что назревало между нами.

Только когда Каспар выключил мою прикроватную лампу, я поняла, что уже поздно.

— Сможешь заснуть?

— Вот твой ответ, — зевнула я.

Тишину нарушил вибрирующий звук. Каспар подскочил как ужаленный, извлекая телефон из кармана джинсов. Его глаза на мгновение задержались на экране, он выругался.

— Что?

— Слушай, мне пора идти. Нужно кое с чем разобраться. — Он

встал с кровати, засовывая телефон обратно в карман.

— Не оставляй меня! Я не смогу заснуть, если ты уйдешь, — умоляла я, сдерживая слезы.

Темнота надвигалась, и каждый угол в комнате казался устрашающим. Звук завывающего в деревьях ветра вселял ужас, потому что теперь я знала, что там могло скрываться.

Его глаза расширились.

— Я должен разобраться с этим. Вернусь, как только смогу. Он выбежал из комнаты. Почувствовав себя уязвимой, я бросилась в ванную, схватила кусок мыла и начала умываться ледяной водой.

Глава 28

Каспар

— Каспар!

Черити стояла возле моей двери и выглядела слишком нарядной в коротком коктейльном платье черного цвета.

— Куда ты запропастился? Твой мозг был полностью заблокирован! — заныла она, подходя ко мне и обнимая за талию.

Мои глаза стали красного цвета, и похоть побежала по жилам. Веди себя прилично, черт подери.

Черити обняла меня за шею и пощекотала губами ухо.

— Я на сегодня запланировала кое-что особенное. — Ее руки опустились мне на грудь и остановились на животе. — Очень особенное…

— Что именно? — хмыкнул я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ее пальцы ощупывали пояс моих джинсов, дразня меня, потому что я не реагировал. По крайней мере старался не реагировать. Черити подцепила мой ремень и потянула меня в комнату.

— Только после того, как расскажешь мне, где ты был, — настаивала она, и я прижал ее ближе, схватив за талию.

Мои глаза опустились на ее грудь, такую большую, что, казалось, она сейчас выпадет из платья.

— Может, ты лучше покажешь прямо сейчас?

— А как же Виолетта? — спросил внутренний голос, но я, как обычно, проигнорировал его.

Я толкнул Черити к кровати, и кое-как ей удалось снять с меня Рубашку. Ее руки нащупали кубики на моем прессе. Я уже хотел стянуть ее платье, но она отстранилась.

— Сначала скажи, где ты был.

Я преодолел расстояние, которое появилось между нами, и, покусывая ее за ухо, раздраженно вздохнул, признавая свое поражение.

— С Виолеттой. — Я наклонился к ее шее, игнорируя запах ее крови, кислый и неприятный, хотя это могло быть просто ее отношение ко мне.

Она резко отскочила.

— Что? Ты был с этим куском мусора? Я пожал плечами.

— Она не человек. Она — дампир. — Я подтянул ее к себ она продолжала сопротивляться.

— Как ты мог так поступить со мной? — Черити визжала пятясь с убийственным взглядом, который сказал мне, что я в большой беде.

— На нее недавно напали. Что я, по-твоему, должен был делать? Послать ее куда подальше? — Ее реакция меня озадачила.

— Значит, ты остался с ней, вместо того чтобы быть со мной твоей девушкой?

— Моей девушкой? — проговорил я одними губами, отступая от нее на шаг.

— Да, так обычно называют девушку, с которой у тебя отношения!

— Отношения? — выдохнул я, ошеломленно оглядываясь по сторонам, как будто стены могли понять больше в происходящем, чем я. — Не припомню, чтобы у нас с тобой были отношения.

Черити отчаянно закричала и начала рвать на себе волосы.

— Каспар, ты когда-нибудь заходишь на Facebook? Я поставила там отметку, что мы с тобой встречаемся.

— Ты зарегистрирована на Facebook?

Ее глаза вылезли из орбит и стали черными, я подумал, что она вот-вот набросится на меня. Что было бы очень забавно.

— Да, я одна из твоих друзей, и ты знал бы об этом, если бы хоть иногда проверял свою страничку! Ты просто пытаешься отрицать тот факт, что изменял мне с этой человеческой шлюхой, на которую, по-видимому, напали. Если это правда, то она это заслужила

Я тебя ненавижу!

Я стоял целую минуту, чувствуя себя отдельно от своего тела Во-первых, потому, что мы не должны пользоваться социальными сетями, во-вторых, потому что не мог понять смысл ее слов, но ког да он все-таки до меня дошел, я не на шутку разозлился.

— Забери свои слова назад, — прорычал я, подходя к ней ближе.

— Какие именно? «Эта шлюха заслужила, чтобы на на не напали" или «я тебя ненавижу»?

— Первые. Мне плевать, ненавидишь ты меня или нет!

__ Между нами все кончено, Каспар. Все. — Черити откинула во-назад, расправила платье и вылетела из комнаты.

__ Никаких нас никогда не было! — крикнул я ей вслед.

Меня охватило недоумение. Только что я порвал с девушкой, которая даже не была моей подружкой. За это должно полагаться вознаграждение.

Подняв с пола рубашку, я покачал головой. Как некстати. Придется искать альтернативный источник развлечений.

Я вернулся в комнату Виолетты и был рад видеть, что она заснула. Устроившись в кресле рядом с ней, я нахмурился, когда заметил, что вся ее одежда влажная. В школе нам много рассказывали о людях, в том числе то, что они могут простудиться. Я хотел поправить ее одеяло, но тут она вздрогнула во сне. Виолетта думала о нем.

Черт, она может возненавидеть меня за это.

Я осторожно лег в постель рядом с ней, чтобы не разбудить ее. Через мгновение лицо девушки расслабилось, и она обняла меня. Ее дыхание стало более равномерным, а выражение лица — спокойным.

Я потянулся и поцеловал ее.

— Сладких снов, Виолетта.

Глава 29

Виолетта

— У тебя есть три секунды, чтобы убрать от меня свои руки и отодвинуться на два метра, — выкрикнула я, когда первые лучи солнца заглянули через прозрачные шторы.

— И тебя с добрым утром, — усмехнулся Каспар, пользуясь отведенным ему временем, чтобы отодвинуться.

Мое тело занемело и, как предсказывал Гален, безумно болело. Я застонала, когда Каспар помог мне перевернуться на спину.

— Тебе нужно поесть. Распоряжение врача.

— Не хочу. — Я снова перевернулась на живот, уткнувшись лицом в подушку. Не хочу никуда идти.

— Ты не можешь не есть, — возразил он, поправляя мою подушку.

— Неужели? С каких пор я разрешила тебе спать в моей постели? На этот раз он ткнул меня в бок.

— Не любишь рано вставать? Ладно, если хочешь побыть одна, я пойду на кухню, потому что ужасно хочу пить.

— Я не хочу есть, — повторила я.

— Ты уже это говорила, — донеслись до меня его слова, прежде чем дверь захлопнулась.

Я намеревалась провести день в постели, но каждый порыв ветра за окном приводил меня в ужас, а пустота комнаты давила. Поэтому я бросилась в ванную комнату, умылась, почистила зубы, а затем взяла жидкость для полоскания рта. Я как раз налила немного в крышку, когда она выскользнула из моих пальцев и начала падать. Наблюдая за ней как в замедленной съемке, я наклонилась и вовремя поймала ее, не пролив ни одной капли. Мои брови удивленно поползли вверх. Раньше у меня бы так не получилось.

Спустившись, я обнаружила, что в холле никого нет и все двери плотно закрыты. Я быстро побежала через гостиную по мраморному полу, как ребенок, который боится, что за ним кто-то гонится.

Каспар был на кухне не один, а с Фабианом. Они разговаривали,

когда я вошла, резко замолчали. — Доброе утро, — поздоровался Фабиан.

Я не ответила и начала рыскать по шкафчикам, избегая его взгля-

да. На глаза попалось яблоко, и Каспар приготовил мне чай. Я осто-рожно потягивала горячий напиток, как вдруг у меня возникло ощущение дежавю, словно я опять оказалась в том дне, когда впервые завтракала в семействе Варнов. Меня неприятно поразила мысль, что теперь именно Каспар заботится о моих человеческих потребностях, хотя тогда я отчаянно избегала его. Фабиан же стал бельмом на глазу.

Фабиан смотрел на меня, в то время как я уставилась в пол. Принц достал из холодильника кусок ветчины и, засунув ее в рот целиком, запил кровью прямо из бутылки.

— Ты в порядке? — спросил Фабиан. Я кивнула и надула губы, что должно было означать: нет, не в порядке. — Разговаривать можешь?

— О чем? Есть много вещей, о которых мы могли бы поговорить. Сыр. Мел. Шоколад. Тот факт, что на меня напали. Или тот, что я заложница. А еще, что вся эта ситуация полное дерьмо. Выбирай, — ответила я и сама удивилась, когда мой голос не дрогнул.

— О том, что я чувствую.

— Ну, и что ты чувствуешь сегодня? Счастлив ли ты? Или тебя кто-то расстроил? В любом случае тебе намного лучше, чем мне.

— Я серьезно, Виолетта.

Каспар удивленно поднял брови, но ничего не сказал. Я сделала глубокий вдох.

— Фабиан, я не испытываю к тебе тех же чувств, которые ты испытываешь ко мне, я не могу, тем более когда Лила чувствует то, что она чувствует, и мне очень жаль, что так происходит, потому что ты отличный парень, особенно для вампира. Ты не должен тратить время на меня; найди себе интересную красотку вампиршу, с которой у тебя будет больше общего. Такую как Лила. Это не мой мир и ничего из этого не выйдет. — Я постаралась говорить как

можно дипломатичнее, делая акцент на чувствах Лилы, но внутри

меня бушевал ураган: почему нужно выяснять все это прямо сейчас? Разве это не может подождать несколько дней?

— Из тебя получится отличная красавица вампирша, Ви. Лучше, чем Лила. Может быть, не так скоро. Но это все равно произойдет, ты не сможешь жить так, как сейчас, всю свою жизнь. Разве тыне понимаешь? Это дело времени. Мы ждем, когда ты обернешься в вампира. И я жду, когда ты обернешься в вампира, нравится тебе это или нет!

У меня было ощущение, что мне дали пощечину. Каспар стиснут зубы, проводя рукой по лицу, Фабиан тяжело дышал.

— Меня зовут Виолетта, а не Ви. — Оставив чай, я вылетела из комнаты. Я не должна мириться с этим. Он бросился за мной и, как только я оказалась в гостиной, схватил за руку, разворачивая меня на сто восемьдесят градусов.

— Если ты не хочешь быть со мной, то, по крайней мере, скажи одну вещь, — потребовал Фабиан таким тоном, который я никогда не слышала от него раньше. Ненависть. — Ты бы не отказала Каспару, не так ли?

Мои брови нахмурились.

— Я уже отказала!

— Не верю, — пробормотал Фабиан. — Я буду ждать тебя. Правда. Мне не хотелось больше его слушать. Помчавшись вверх по лестнице, я постояла под дверью своей комнаты, прислушиваясь, прежде чем войти, и понимая, что это глупо. Окна комнаты были за крыты; он не мог проникнуть сюда.

Я переодела носки, нырнула в кровать и уткнулась лицом в по душку. Я наслаждалась темнотой с закрытыми глазами, понимая, что это только вопрос времени, когда польются слезы.

Фабиан мог бы подождать. Он не должен был поднимать этот вопрос сейчас. Неужели он считает, что мне не о чем больше ду мать? Неужели того, что сделал Илта, мало?

Вспомнив о вампире, я почувствовала себя грязной. Не покидало ошущение, что он пометил все части моего тела своими руками

и клыками, сломив меня.

__ Тебя нельзя сломить, — сказал мой внутренний голос. — Ты сильнее всего этого.

— Подвинься, детка, ты развалилась на всю кровать.

Я чуть не подскочила, когда услышала голос, но снова расслабилась, поняв, что это Каспар. Я не подвинулась. Спустя некоторое время заскрипели пружины на другом краю кровати, когда он сел.

— Фабиан взбесился, потому что не привык, что ему отказывают смертные девушки.

— Теперь я дампир или ты забыл об этом? — ответила я из-под одеяла.

— Томаты, помидоры.

Я перевернулась на спину и уселась, облокотившись на подушки. Я не обернусь в вампира. Они могут ждать сколько угодно. Но я не в силах была смотреть на Каспара, когда думала об этом. Может, я боялась, что мое лицо выдаст мою решимость. А может, боялась оказаться в немилости, ведь именно сейчас мне было необходимо его хорошее отношение.

— А много существует дампиров?

— Около тысячи. Одна сотая от общего количества вампиров. Большинство из них бродяги и истребители.

— В чем между ними разница?

— Социальное положение. Истребители опытнее бродяг, но все они, если честно, отъявленные негодяи. Для меня нет особой разницы. — Неудивительно, что его глаза снова почернели.

Я опустила голову на колени, погрузившись в свои мысли и пытаясь прогнать всплывающие образы Трафальгарской площади. Для него действительно нет разницы.

Глава 30

Bиолетта

Каспар до конца дня так и не появился, и я решила, что он, скорее всего, уехал на охоту. Фабиан ко мне не приближался, и остальные тоже оставили в покое. Но именно этого я хотела меньше все го: потерять единственного вампира, которого считала почти своим другом.

Когда дневной свет озарил мою комнату, она наконец перестала казаться такой устрашающей. В какой-то момент мне даже начина ло нравиться, что я одна, но уже в следующую минуту я садилась на подоконник, наблюдая за опушкой леса и ожидая, что из чащи вот-вот появится темная фигура.

Почему это случилось именно со мной? Меня ждет учеба в университете, а я торчу здесь с существами, которых не должно быть в природе.

Илта сказал, что я должна умереть и что он спасал меня.

В довершение ко всему слова Фабиана никак не выходили из моей переполненной безумными мыслями головы.

«Неужели ты думаешь, что сможешь просто уйти? А ты сама хочешь уйти?»

Я должна была знать ответы на эти вопросы, но не знала, и именно это не давало мне покоя. Я заставила себя закрыть глаза, чтобы заснуть. Действительно не знала.

Я точно знала, что сплю, и все же что-то происходило наяву.

Холодный ветерок прошелся по моей коже; за стеклом свистел ветер. Пол тихонько заскрипел под тяжестью чьих-то шагов. За шуршали занавески, словно от дуновения ветра, ворвавшегося через открытую дверь. Тикали часы, и я слышала, как пыль оседает на мебель. На какой-то миг все вокруг потемнело, будто кто-то за двинул шторы вокруг моего спящего тела.

На кровать кто-то присел, но я все равно не открыла глаз. Холод-ука коснулась моей кожи, но я не двигалась и даже не могла закричать.

Этот кто-то навис прямо надо мной, обдавая ледяным дыханием и я чувствовала, как он смотрел на меня обжигающим взглядом. Я ощущала каждый сантиметр его безупречного тела, чувствовала страсть и желание, потребность, нет, жажду, овладевшую им.

Первое, что я увидела, открыв глаза, — огромное окно, обычно надежно закрытое, теперь распахнуто и холодный ветер шевелит занавески. Только тогда мне пришло в голову, что что-то не так.

Я хотела закричать, но он зарычал, поспешно закрывая рукой мой рот. Я попыталась укусить его за пальцы, но по какой-то непонятной причине мне захотелось его послушаться.

— Веди себя хорошо, — он прижался ближе, в его кроваво-красных глазах был похотливый блеск.

Я замерла в ужасе.

— Давай, детка, только несколько капель! Я так голоден; тебе понравится.

Я нахмурилась и начала вырываться, когда он прижал своими бедрами мой живот.

— Убирайся, Каспар! — грубо крикнула я, когда он убрал руку.

Во взгляде принца была только жажда крови, и я уже чувствовала запах его ликующей глотки, отчаянно желающей утолить жажду.

— Если ты закричишь, клянусь, я убью тебя, — прошептал он, тщательно выговаривая каждое слово.

Я снова нахмурилась.

— Как насчет защиты короля и короны?

Каспар запнулся на мгновение, его глаза немного затуманились.

— Тогда дай свое согласие, — произнес он, почти умоляя.

— Проблемы с донорской кровью?

— Она не такая вкусная, как твоя, — сказал он неторопливо, словно это было очевидно.

Его глаза снова начали менять цвет, багровый оттенок постепенно уступал место изумрудному. Но я все еще чувствовала запах жаждущей плоти. Он все еще хотел пить.

Пожалуйста, — выдохнул он.

В его голосе было столько мольбы и отчаяния, как в плаче голод ною ребенка. Я закрыла глаза и прошептала слово, которое никогда бы и не подумала сказать.

Хорошо.

Внезапно его глаза снова стали красными, и мое тело напряглось Каспар усмехнулся, но не с привычной злобой, а скорее с тихим удовлетворением. ()н скользнул взглядом но моей футболке и шор там, и которые я переоделась перед сном, и хитро улыбнулся. — позволь помочь тебе тоже получить удовольствие. Медленно, очень медленно он навалился на меня всем своим весом, и я застонала, когда он придавил мне грудь. Каспар усмехнулся снова и приподнялся на несколько сантиметров. Его рука искала мою руку, неподвижно лежавшую рядом на кровати. Сначала он погладил мои пальцы, а затем скользнул вверх по руке. Я вздрогнула от его прикосновений, а по телу побежали мурашки.

Мне не должно это нравиться. Несколько дней назад у меня чуть не выпили всю кровь. Я должна избегать его прикосновений, должна его бояться. Но я не боялась и позволяла ему ласкать меня. Он ведь спас меня. а теперь, возможно, я спасу его.

Принц пропел рукой по вырезу моей футболки, нежно гладя мои шрамы, а когда и попыталась отстраниться, засунул свою руку мне за спину и придвинул меня ближе. Рука немного давила на позвоночник, но он был занят тем, что гладил мою вену, пристально наблюдая за пульсом.

Голова Каспара опустилась ниже, и я напряглась в ожидании боли. вместо этого мягкие губы начали целовать мою шею.

— Ч что ты делаешь? — запнулась я.

— Просто расслабься и получай удовольствие, — пробормотал он мне в шею.

По моей коже опять побежали мурашки, и я подавила вздох.

«Ты бы не отказала Каспару?»

Я постепенно расслабилась. Принц неторопливо покрывал нежными поцелуями мою шею, потом ключицы, пока не добрался до серебристых шрамом, где сделал остановку, прежде чем его язьк начал изучать выемки. Было щекотно, и я немного вздрагивала, а он рассмеялся и снова начал целовать мой подбородок. Его темные волосы щекотали мои губы, и я легонько сдувала их в сторону.

внезапно голова Каспара оказалась у моей шеи, и я напряглась, ожидая я укуса. Но он снова начал целовать мою шею, слегка цара-пая зубами. На этот раз поцелуи были более глубокие, более чувственные, и я вздрогнула под ним.

__ Я знаю, ты хочешь стонать, детка, — промурлыкал принц, и по его высокомерному тону можно было с уверенностью сказать, что он ухмыльнулся. — Не сдерживайся…

«Я все равно доберусь до тебя, Виолетта Ли…» Он нежно гладил руками мое тело, лихорадочно целуя шею. Я заскулила под ним, пытаясь вырваться, но напрасно.

— Не сдерживайся, — прошептал Каспар, щекоча мое ухо.

И я не стала сдерживаться. Негромкий стон сорвался с моих губ, и я непроизвольно выгнулась вперед, чувствуя его каждым сантиметром своей плоти. Он вжал меня глубже в постель, вызвав еще один стон, и ухмыльнулся, когда его рука скользнула вверх по моему телу.

Внезапно он поднял меня на руки и пригвоздил к стене, так сильно, что обшивка впилась в мою спину, как в то первое утро.

— Так кровотечение не будет сильным, — пояснил он. — Просто расслабься…

Но я снова напряглась при виде его страшных клыков. Каспар вздохнул раздраженно:

— Будет не так больно, если ты расслабишься.

Одной рукой он обхватил меня за талию, крепко притянув к себе Другой рукой убрал волосы с моих плеч, обнажая шею.

Каспар наклонил мою голову в сторону, постепенно приближаясь к пульсирующей вене на шее. Я немного отпрянула, когда его губы слегка приоткрылись, обнажив клыки.

Губы принца коснулись моей шеи, и я услышала, как он вдыхает мои запах. Язык начал облизывать то место, где он собирался укусить меня, но вместо этого нежно поцеловал. Волна удовольствия прокатилась по моему телу, посылая сигнал мозгу, и я упала его объятия, готовая расплавиться.

Почувствовав, что я расслабилась, он вонзил клыки глубоко в мою плоть, и кровь полилась из ран, размазываясь по коже, Я хотела закричать, но из горла вырвался только слабый хрип. Принц зажал мне рот рукой, заставляя сомкнуть челюсти.

Я чувствовала, как он, тяжело дыша, пьет небольшими глотка ми. Красные глаза сверкали, струйка крови стекала по его подбородку. Я отпрянула, но он снова быстро прижал меня к себе.

— Не- кричи, приказал Каспар.

— Мне больно, — всхлипнула я в его руках, вся дрожа. К моему удивлению, его взгляд стал мягче, но он не ослабил хватку, вонзив клыки и мою шею еще раз. Пока он продолжал пить, кожа на шее натянулась, вызывая ужасные ощущения, но я старалась не обращать на это внимания. Это было похоже на очень и очень неправильный забор крови для анализа.

Mысли о том, что происходит, вертелись в моей голове, но и какой то момент в глазах потемнело и я отключилась, упав на его плечо. Принц сразу же вытащил клыки; мои веки приоткрылись, когда он поймал меня.

— Эй, там, — выдохнул он.

Я попробовала выпрямиться, зажатая между стеной и его холодным телом.

— Ты в порядке? — спросил он с искренней заботой в голосе. Я неуверенно кивнула в ответ. — Думаю, я напился, — Каспар рассмеялся, пытаясь разрядить ситуацию.

Я снова кивнула, сделав несколько глубоких хриплых вдохов; в голове прояснилось. Меня беспокоило странное покалывание в шее, там, где были укусы, и я прикоснулась к ним.

На месте двух колотых ран теперь были небольшие разрезы, заживающие прямо на глазах.

— К-как это в-возможно?

Он наклонился вперед и прошептал мне на ухо:

— Вампиры — это фантастика, детка. Все возможно.

— Но…

— Так происходит каждый раз, когда мы пьем кровь. Иначе ты бы умерла от потери крови. Разве ты не замечала этого раньше?

Я покачала головой.

— Почему же я потеряла так много крови, когда он укусил меня?

— Он выпил ее слишком много, — резко ответил Каспар, от водя глаза.

Кровь подсыхала, запекаясь на груди и шее. Я хотела ее вытереть но Каспар схватил меня за руку.

__ Позволь мне. — Он опустил голову к моей шее и принялся облизывать ее, постепенно подбираясь к груди. Неторопливо слизывая струйки крови, он смаковал все до последней капли. Его руки начали ласкать меня снова.

— Черт, да ты хорош, — выдохнула я, не думая, что он услышит.

— Знаю. — Принц усмехнулся, его губы постепенно опускались все ниже и ниже, пока он не оттянул верх моей футболки в сторону, добравшись до лифчика.

Я застыла.

— Каспар. — Он проигнорировал меня. — Каспар! — Я оттолкнула его своей здоровой рукой, стараясь сдерживать слезы.

Он посмотрел на меня и нахмурился.

— Что?

— Не делай этого, — я запнулась, все еще сдерживая слезы.

— Почему?

От его непонятливости во мне что-то надломилось, и я зарыдала. Я показала на свои шрамы, гнев и боль переполняли меня, но страх затмевал их.

— Меня почти изнасиловали несколько дней назад. Как ты сам Думаешь — почему?

— Ты вроде была в порядке, — сказал он, нахмурившись.

— Я чуть не умерла! Да, я сама во всем виновата, и я должна была послушать тебя, и я была полной идиоткой, но мне и так очень плохо! А теперь Фабиан ведет себя как последний дурак, а мне очень страшно. Я боюсь, что со мной что-то случится, или с моей семьей, или с человечеством, или с тобой! Или с твоей семьей! Я не хочу, чтобы мой отец причинил кому-нибудь вред. Я не хочу войны! — Слезы хлынули из моих глаз, я была не в силах продолжать.

Ошеломленный Каспар смотрел на меня, как на диковинное существо, к которому следует относиться с крайней осторожностью.

— Тебе даже нечего сказать, — продолжала я, всхлипывая. — ты глупый, высокомерный, заносчивый, бессердечный принц-вампир! — Я била его в грудь, пытаясь сделать больно.

Он крепко обнял меня, приговаривая: ~~ Прости меня!

Одной рукой он обхватил меня за талию, а другой нежно гладил волосы, пока я горько плакала у него на груди.

Прошла, наверно, целая вечность, прежде чем я, успокоившись, отстранилась от него и вытерла слезы.

— Прости, — пробормотала я, смущенно глядя в пол. Терять самообладание перед Каспаром уже вошло у меня в привычку, от которой пора было избавляться.

Он пожал плечами в ответ, как будто рыдающие у него на руках девушки — обычное дело.

— Не волнуйся, Эштон найдет Илту, и тебе больше никогда не придется его бояться. Но с остальными проблемами ты должна разобраться сама.

— Спасибо за помощь, — пробормотала я с сарказмом. Принц усмехнулся, снова приближаясь ко мне.

— Признайся, что тебе понравилось. — Он прислонился лбом к моему лбу, и на его лице появилась характерная ухмылка, которая украсила его и без того совершенное лицо.

— Нет, не понравилось, — заупрямилась я, толкая его в живот. Он даже не моргнул.

— Лгунья, — выдохнул мой внутренний голос, и я отметила его зловещий тон, словно я действительно солгала.

Каспар вдруг отстранился, на его губах заиграла ухмылка, обнажая кончики сверкающих клыков.

— Все равно я тебя соблазню в один прекрасный день, Виолетта Ли, — вздохнул он.

Я закрыла глаза, посмеиваясь.

— Мечтать не вредно!

— Мечтают фантазеры.

Я медленно подняла веки: он смотрел на меня, его губы рядом с моими. Мы дышали в такт; он прижался ко мне, выставив руки по обе стороны от моей головы.

Неожиданно Каспар отодвинулся, махнув головой в сторону двери.

— Кто-то идет.

В его мимолетном взгляде на меня я прочитала тревогу и разочарование, и мое сердце затрепетало. Принц обхватил меня за талию и кинул на кровать; я на удивление удачно приземлилась на мягкую постель. Уходя, он бросил на меня еще один взгляд. Я знала Каспара достаточно хорошо, чтобы понять его значение: никог-

да никому не говори.

Шаги приблизились к моей двери, скрипнули половицы, вызвав

у меня приступ паники. Шторы развевались на ветру в открытом окне, но оно захлопнулось, когда в дверь вошел Фабиан.

Я нахмурилась, но тут же улыбнулась, как только он присел на край моей кровати.

— Ты в порядке? Я слышал шум.

— Все хорошо. Шум?

— Да, это было похоже на разговор, какие-то мольбы. Надеюсь, тебе больше не снились кошмары? Кстати, почему ты еще не спишь?

— Ах да. Похоже, мне опять приснился кошмар, — сбивчиво сказала я, надеясь, что он поверит наспех придуманной отговорке.

— Снова про того вампира? — Я отрицательно покачала головой. — Что-то случилось? Ты вся горишь.

— Г-горю? — заикаясь, произнесла я, ощупывая свое лицо. Щеки были теплыми, ладони немного вспотели.

— Хочешь поговорить? — спросил Фабиан нежно, и меня охватило чувство вины.

— Все в порядке, правда, — мой ответ прозвучал грубее, чем хотелось.

Он немного прищурился, но потом сделал вид, что верит. Наступила тишина, во время которой я очень хотела, чтобы он ушел, боясь, что он может догадаться, с кем я вела «разговоры». Прошло несколько минут, прежде чем он произнес:

— Виолетта, я должен извиниться за то, что наговорил. Это бы жестоко и эгоистично с моей стороны. Знаю, что ты прошла через ад, и не хочу расстраивать тебя еще больше. — Фабиан покачал головой, и мое сердце немного растаяло, когда я увидела подлинное раскаяние в его глазах.

— И я знаю, что ты откажешь Каспару, если он когда-нибудь захочет твоей крови или секса с тобой. Ты достаточно сильная, чтобы не позволить ему соблазнить тебя, Мои губы раскрылись, и я немного откинулась назад. Несколько секунд мои глаза были прикованы к окну

. ~~ Виолетта?

Я повернулась к Фабиану и поняла, что все это время он наблюдал за мной. Чувство вины снова охватило меня. Я не могу позво лить ему извиняться за то, что не является правдой. За то, что стало неправдой всего несколько минут назад.

— Да кто ты такая, великая мученица? — зловеще прошипел

внутренний голос.

— Фабиан, ты не должен извиняться. Ты был зол, все мы иногда

говорим и делаем глупости. Я-то уж точно.

— В этом и проблема. Я злился на тебя, потому что у тебя нет ко мне чувств. Это неправильно. Пожалуйста, скажи, что мы сможем остаться друзьями!

Я растерялась, не зная, что ответить. Потом кивнула, заикаясь на каждом слове:

— Д-да, к-конечно.

Он обнял меня своими мускулистыми руками, крепко прижимая к себе.

Ну почему ему не нравится Лила? — в отчаянии подумала я. — Почему он позволил этому случиться?

— Потому что ни один мужчина не в силах контролировать свою страсть, — с горечью пояснил внутренний голос.

— Заткнись, и вообще, убирайся из моей головы! Оставь меня в покое] — закричала я мысленно и зажмурилась, чтобы снова не заплакать.

— Я никогда не оставлю тебя, Виолетта, мы всегда будем вместе. Я — часть тебя.

Фабиан отодвинулся, ища глазами мое лицо, но я отвела взгляд, пока мой внутренний голос не замолчал.

— И ты прости меня, Фабиан, — выдохнула я.

— За что? — удивленно спросил он.

— Ты же не знал, что так получится. — Я покачала головой, и он погладил меня по щеке. Его глаза внимательно изучали меня, и я специально опустила несколько прядей волос на шею, где все еще заживали оставленные Каспаром раны.

— Виолетта…

У меня перехватило дыхание, когда я увидела его глаза: они были разноцветные.

— Виолетта, прости, я не могу больше сдерживать себя. Это убивает меня. Однажды ты поймешь меня, если станешь одной из нас но сейчас прости.

_ Простить за что?

фабиан наклонился ближе, его рука все еще ласкала мою щеку. _- За это…

Он впился губами в мои губы, и мое сердце остановилось. На мгновение я совершенно оцепенела, не зная, что делать. Его губы нежно целовали мои, моля ответить.

И я ответила, когда ошеломляющие, фантастические чувства вспыхнули во мне, заставив замолчать разум. Кровь быстрее понеслась по венам, повергнув мое тело в исступление.

Я целовалась со многими мальчиками, мужчинами. Но ничего, даже отдаленно напоминающего это, никогда не ощущала. Любовь… этим словом невозможно описать то, что я почувствовала в тот момент.

Атлантический океан недостаточно глубокий, чтобы вместить это чувство. Счастье недостаточно яркое, чтобы описать мое состояние. Но на душе было тоскливо из-за необъятного чувства вины.

Однако самое страшное заключалось в том, что я хотела больше. Язык Фабиана исследовал мои губы в поисках входа, и я с удовольствием впустила его. Он ворвался в мой рот, прошелся по зубам и вышел, когда я сделала то же самое, неторопливо исследуя языком его заостренные клыки, пока они царапали мои губы. Он прижал меня к спинке кровати, обхватывая ногами мои ноги, убирая волосы с моих плеч и путаясь в прядях.

Несколько минут спустя мы оторвались друг от друга, тяжело Дыша. Моя грудь поднималась и опускалась, как будто я только что пробежала школьный кросс по пересеченной местности, пока я ждала, что мой мозг догонит сердце, а сердце — чувства.

Только тогда я действительно осознала, что только что совершила.

Фабиан провел рукой по моей щеке, скользнул вниз по руке и осторожно взял ее в свои руки. Я выдернула ее, глядя на него Широко раскрытыми глазами. — Виолетта?

— Ты должен уйти, — ответила я холодно, убрав из голоса все эмоции, кроме враждебности.

Его взгляд, который светился надеждой, мучительной надеж-дой, потух, а глаза стали стального цвета.

— Ви. я…

— Уходи.

Он молча кивнул, отпуская меня. У двери Фабиан бросил на мс ня лишь один взгляд. Один жалкий, отчаянный, несчастный взгляд, и тихо закрыл за собой дверь. На душе было тяжело, слезы щи пали глаза. Мое дыхание становилось все более прерывистым, и я злилась на себя все больше, внутри росло чувство безнадеж ности, потому что произошедшее тяжелым грузом легло на мои хрупкие плечи.

Нет, это была не безнадежность. Это была вина.

Мне хотелось кричать на обоих: и на Каспара, и на Фабиана за то, что использовали меня, а еще лучше вернуть все назад и самой вовремя остановиться. С этой мыслью я бросилась в сторону умывальника и подставила горящие ладони под холодную воду.

Нет, они не использовали меня. Я сама этого желала.

И до сих пор хочу, даже после всего, что случилось.

Но что или кого я хочу больше?

Глава 31

Каспар

Ветер трепал мои полосы, пока я стоял на балконе, прислонившись к каменным перилам. Я не должен был этого делать. Это было глупо… бессмысленно… необдуманно.

Я почти улыбнулся, когда понял, что говорю, как мой отец, — его нотации не прошли даром. Но даже моя готовность признать, что я вел себя как полный идиот, не означала, что я могу вернуть все обратно.

Улыбка сползла с моих губ. Все было бы проще, если бы я убил ее тогда на Трафальгарской площади, намного проще, но я почему-то не мог заставить себя сожалеть об этом решении.

Я по-прежнему не знал, почему так поступил той ночью. Наши законы предписывали убить Виолетту, выпить всю кровь и бросить п неприметном месте. Так же нужно было поступить и с истребителями. Нельзя было оставлять их на виду, но мы оставили. Я оставил.

У меня вырвался вздох разочарования собой. Отец был в ярости, даже больше чем в ярости, когда узнал об этом. Он так рассвирепел, что запер нас в Варнли на два месяца. Конечно, я уже нарушил его запрет тысячу раз, но он не должен об этом знать.

Почему я оставил ее в живых в тот день? Возможно, из-за ее

бледной кожи в свете уличных фонарей, такой же, как наша, или

из=за манящего аромата, который я уловил, когда ветер поменял

направление. Или из-за ее фиолетовых глаз, таких необычных для

человека, тех глаз, которые в ужасе расширились, увидев устроен-

ную нами бойню. А может, из-за ее отношения к нам: даже перед

лицом смерти она умудрялась не потерять чувство юмора. Или мне

просто хотелось иметь смертного рядом, игрушку и постоянный

источник пищи.

Даже я восхищался силой духа Виолетты. Несмотря на случив-шееся, она продолжала держаться; даже после нападения Илты она острила и смогла дать отпор Фабиану. Но то, что я только что испытал, беспокоило меня. Это было что-то большее…

Я стукнул ладонью по камню и зарычал, когда темные облака затянули луну. Начал срываться мелкий дождь, но постеренно он усиливался. Вздохнув, я зашел внутрь, но перед этим посмотрел на темные окна Виолетты. Я знал, что Фабиан был там.

Тихо притворив за собой дверь, я защелкнул замок и задер нул шторы, потом вытащил листок бумаги из ящика тумбочки возле кровати.

Мне не была присуща сентиментальность, но этот кусок плот ного, со следами слез, пергамента значил для меня больше чем значило когда-либо бессмертие или могло бы значить.

Я сел на кровать и под бдительным взглядом материнских изумрудных глаз и стальных глаз отца с огромного портрета — постоянного напоминания о счастливых временах, молча прочи тал первую строку.

«Мой дорогой любимый сын Каспар…»

Я не перевернул страницу. У меня не было сил.

Глава 32

Виолетта

Вампиры не нежные и любящие существа. Не в их характере меняться, подстраиваться или принимать других. Их любовь отличается от человеческой, а похоть значит для них намного больше. Они стареют не так, как мы, скорее как камни: постепенно выветриваются, медленно умирая, так медленно, что это едва заметно. В любом случае камень является неотъемлемой частью вечности, как и они.

Такой абзац случайно попался мне на глаза в одной книге, которую я нашла в библиотеке. Это было руководство для людей, оказавшихся в мире вампиров, и сам факт существования данного пособия послужил причиной для искреннего смеха, впервые после происшествия с Илтой.

Прошло пятьдесят четыре дня с тех пор, как я оказалась в Варн-ли. Почти два месяца. Я уже была не человеком, а дампиром, слабым подобием того, на что способны вампиры, и надеялась, что так будет всегда.

Через пустую гостиную я направилась в кухню, вздрогнув от порыва холодного ветра. Становится холодно.

Я замерла, услышав какое-то движение.

— Ты должна лучше охранять свои мысли, Виолетта!

Голос был мягким и нежным, но одновременно грозным. Женщина?

Оглядевшись в панике, я моментально возвела барьеры вокруг своих мыслей, думая только о том, как холодно в коридоре.

— Обернись, Виолетта.

Я резко обернулась. Ничего.

— Кто ты такая, черт возьми? — воскликнула я, мое дыхание стало прерывистым и хриплым.

_ Мне известно, что случилось между тобой и Фабианом, ты маленькая смертная шлюшка!

Моя голова ударилась о стену, и я вскрикнула ошеломленная. В глазах потемнело, а когда прояснилось, я рассмотрела нападавшего.

— Лила? — выдохнула я.

Она пригвоздила меня к стене, ее глаза, как два пылающих нефрита с ужасным малиновым оттенком, неотрывно смотрели на меня.

— Ты поцеловала его, ты, маленькая сучка! Хотя знала, что он мне нравится… Что с тобой, черт возьми?!

Я на мгновение потеряла дар речи, а потом разозлилась.

— Я не сучка и со мной все в порядке! Лучше скажи, что с тобой? Лила крепче сжала мою руку, впившись ногтями в мою кожу.

— Ты даже не отрицаешь! Почему ты это сделала? — Она нахмурилась, поморщив нос. — Или ты думаешь, что человек может просто прийти сюда, поплакать немного и получить то, что хочет!

— А теперь послушай меня, Лила. — Я нахмурилась, подражая ей. — Я бы никогда ни к кому из вашего рода не притронулась. Тебе лучше пойти и спросить лично у Фабиана, что случилось, потому что не я это начала!

Я попыталась вырваться; мне даже не приходило в голову, что сестра Каспара может настолько рассердиться, чтобы жаждать моей крови, тем более причинить мне вред.

— Лгунья! Твои воспоминания говорят о другом. Тебе ведь понравилось? Наверное, самый лучший поцелуй в твоей жизни, но ты не получишь больше ничего. Держись подальше от Фабиана или…

Моя бровь удивленно поползла вверх.

— Или что?..

Она поднесла палец к моей щеке. Ее темно-фиолетовые ногти были такие острые и твердые, что ими можно было растерзать плоть. Поэтому, когда она медленно провела ногтем по моей щеке, он вонзился в кожу, оставляя позади кровоточащую царапину. Лила засунула палец себе в рот, смакуя мою кровь.

— Вкусная… Даже не знаю, может, стоит рассказать всем, что один из моих братьев неплохо провел с тобой время прошлой ночью. Уверена, их обрадует, что бедняжка Виолетта, на которую недавно напали, теперь чувствует себя намного лучше.

У меня отвисла челюсть.

__ Ты этого не сделаешь!

Сестра Каспара пожала плечами.

— Не сделаю, если ты будешь держаться подальше от Фабиана. Хорошего тебе дня, шлюха! — Девушка мило улыбнулась, повернулась на каблуках и исчезла, оставив меня в шоке.

Она шантажирует меня!

Ревность творит с некоторыми людьми страшные вещи, но я никогда не могла представить себе, что Лила относится к такому типу.

У меня нет выбора.

Вытерев кровь с щеки, я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Нужно взять себя в руки. Я медленно пошла на кухню, продолжая размеренно дышать. Я надеялась и молилась, чтобы царапина не бросалась в глаза, и специально распустила волосы, скрывая ее, но никто ничего не сказал, и только Каспар не сводил глаз с моей щеки, пока я ела.

— Ну, пожалуйста, поиграй! — умоляла Тимьян, хватая меня за колени. Поглядывая на дверь, я пыталась освободиться от нее. — Виолетта, поиграй со мной! — продолжала скулить принцесса.

— Тимьян, не сегодня.

В моем голосе было раздражение, когда она потянула меня за руку, а я, сидя на нижней ступеньке лестницы в холле, отказывалась вставать. Я выдернула руку из ее на удивление сильных ручонок, и губы маленькой принцессы задрожали. Но мне не было ее жаль, как обычно. Моя голова была слишком занята другими мыслями.

Тимьян попросила меня помочь найти ее нянек, но ни одну из них мы так и не встретили. Поэтому я согласилась присмотреть за ней, пока остальные собрались на Совет. В холле никого не было, даже дворецких, которые обычно охраняли двери, потому что большинство из них тоже присутствовали на заседании. Но это была наименьшая из моих проблем.

Гораздо больше меня беспокоила Лила. Если она знала про Фабиана, она могла узнать и о моем отце.

Я закричу, если ты не поиграешь со мной, Виолетта. Послушай, Тимьян, если я покатаю тебя на спине, ты отстанешь от меня?

Она нетерпеливо кивнула и радостно завизжала в ответ. Вздох-нув, я посадила ее себе на спину. Принцесса азартно вскрикнула и чуть не задушила меня, обхватив своими крошечными ручонками за шею. Через некоторое время я остановилась, у меня уже кружилась голова. В холле стало холоднее, и я подумала, что заседание Совета закончилось.

Вдруг раздался тихий покровительственный смех. Я узнала его… Я медленно повернулась, и Тимьян сползла с моих рук на пол

Двойные входные двери распахнулись, и на пороге появились три темные фигуры. Одна держала на руках истекающее кровью тело. Темно-малиновый плащ вампира, стоящего в центре, развевал ся на ветру, а его маниакальный смех эхом разносился по холлу. Тимьян спряталась за моей спиной. — Тебя не просто убить, Виолетта Ли! Я закричала.

Глава 33

Каспар

— Ваше Величество, что вы намерены делать с остальными членами семьи Кримсон? Конечно, они больше не могут появляться при дворе после того, как сын их опозорил.

— Валериан Кримсон отрекся от своего сына, поэтому может вернуться ко двору в любое время.

Я стиснул кулак под столом.

— Не думаю, что это хорошая идея. Виолетта уверена, что Илта Кримсон вернется за ней. Она напугана и боится оставаться одна.

Члены Совета начали дружно обсуждать услышанную новость, и я стиснул второй кулак, потому что большинство присутствующих считали, что Илта никогда не решится на это. Но они не видели Виолетту. Он выполнит свою угрозу.

Эштон откашлялся и встал, чтобы обратиться к Совету, значительно поредевшему из-за подготовки к ежегодному балу в честь празднования Бесконечности. Черити тоже отсутствовала, и я был рад, что так получилось.

— Девушке не нужно бояться. Я лично обыскал не только весь Кент, но и территорию далеко за пределами Варнли. Илта Кримсон покинул страну, я в этом абсолютно уверен. Наши патрульные постоянно прочесывают границу Трансильвании, на тот случай если он захочет вернуться в Румынию. — Он поклонился и сел.

Слово снова взял я:

— Я согласен с тобой, Эштон, но что будет с Виолеттой, когда она узнает, что отцу ее насильника позволено бывать при дворе? Вы хотите, чтобы она обернулась в вампира по собственной воле, но совсем не помогаете ей принять это решение.

Опять послышался гул одобрения, в основном от молодых вампиров, которые понимали ход мыслей Виолетты лучше, чем остальные члены Совета.

Отец бросил на меня хорошо знакомый уничтожающий вегляд

— Врагов нужно держать рядом, — мысленно обратился он ко мне. — И я разделяю подозрения мисс Ли. Считаю, что у Илты были более веские причины для такого поступка.

__у девушки нет необходимости общаться с ним, — заявил

он вслух.

По его тону было понятно, что вопрос уже решен.

— Кроме того, Майклу Ли неизвестно, что произошло и ночь бала Осеннего Равноденствия. В противном случае премьер-министр, без сомнения, позволил бы ему действовать и новости об этом уже распространились бы, несмотря на запрет для средств массовой информации. Поэтому я могу только призвать вас хранить молчание, особенно общаясь с теми, кто симпатизирует истребителям.

— А что насчет мисс Ли? Проявляет ли она желание обернуться в вампира? — в обычной резкой манере поинтересовался Ламер.

Я крепко сжал губы, откинувшись на стуле как можно дальше в тень и радуясь, что решил сесть в углу.

Она колеблется. Виолетта позволила мне пить свою кровь прошлой ночью. Но было ли это ее истинное желание или на нее повлиял поступок Илты?

— Каспар, ты ничего не говоришь. Что ты думаешь по этому поводу? — язвительно спросил Иглен, поворачиваясь ко мне.

По его неестественно вежливой улыбке было ясно, что он к чему-то клонит. И почему он всегда втягивает меня в разговор?

— Мне нечего сказать.

— Ты уверен в этом? Ты гораздо ближе к мисс Ли, чем любой из нас.

Он показал на присутствующих в комнате, и я проследил за его рукой. На противоположной стороне комнаты сидел, сжав кулаки, Фабиан и явно злился на ложное утверждение Иглена.

Я вздохнул, зная, что Иглен не успокоится, пока не получит

ответ.

Не думаю, что она нас ненавидит, скорее не доверяет нам. Я забросил одну ногу на другую, положив лодыжку на колено и снова откинувшись в тень.

— Но как ты думаешь, захочет ли она когда-нибудь присоединиться к нам?

— У меня нет дара предвидения, Иглен, — прорычал я в гневе, и в этот момент раздался страшный крик. Ее крик.

Я замер на мгновение, а потом подскочил и, отбросив стул, вылетел из комнаты, Фабиан уже мчался следом. Потрясенные члены Совета остались сидеть на своих местах.

В моей голове крутились ужасные мысли. Виолетта была совершенно одна. Как это могло получиться?

Глава 34

Виолетта

Наши взгляды пересеклись на мгновение, крик застыл на моих пересохших губах. Илта смотрел на Тимьян с маниакальной усмешкой, обнажив свои окровавленные клыки. Взгляд принцессы был прикован к мертвой женщине, которую держал на руках один из его сообщников. На ней была черно-белая униформа, с кружевным передником и манжетами.

— Няня Ева! — завопила Тимьян, и слезы брызнули из ее изумрудных глаз.

— О боже, — выдохнула я, посмотрев на лицо женщины. Ее шея была пробита, кровь стекала по фарфоровой коже и белой одежде, несколько капель сорвалось с ее безжизненно свисающей руки.

Почувствовав приступ тошноты, я сглотнула и заслонила собой Тимьян, пряча от всего этого ужаса.

— Вы каннибалы! — с отвращением закричала я. Илта засмеялся еще громче.

— Скажи это своему спасителю вон там.

Он махнул головой, указывая на кого-то позади меня, и я посмотрела через плечо, стараясь не терять из поля зрения вампира. Там, в углу, стоял Каспар, члены Совета постепенно заполняли холл. Принц дрожал, крепко сжимая кулаки, гнев пульсировал в его жилах, а глаза почернели. Кто-то твердо положил руку ему на плечо, и я увидела, что это Эштон пытается сдержать его. Другой вампир, которого я не знала, шагнул вперед, чтобы ему помочь.

— Илта Зах Валериан Кримсон, второй сын лорда Валериана Кримсона, граф Валахии, вы обвиняетесь в нападении и попытке изнасилования девушки, которая находится под защитой короля

и короны, и будете приговорены к смертной казни. Отныне вы ли шаетесь всех законных прав, которые есть у вампиров, в соответ ствии с законами темных существ. Кроме того, я оставляю за собой право изгнать членов вашей семьи из королевского двора, — вели-чественно объявил король, медленно направляясь ко мне и Ти-мьян. Шестеро вампиров последовали за ним, настороженно гля-дя на незваных гостей.

__ Владимир, — Илта тоже сделал шаг вперед. — Могу я называть вас так теперь, когда у меня больше нет никаких прав? Мне кажется, это будет справедливо. Вы же не думаете, что я буду молчать? И я не буду молчать, раз уж это мой последний день. — Его глаза целенаправленно скользнули по моему телу, задержавшись на шрамах, которые он с таким наслаждением оставил мне. Вампир вздохнул. — Какой позор, что такая хорошенькая маленькая вещица, а когда-то, возможно, и красивая, так пострадала!

Пострадала.

— Ты умрешь за то, что сделал с ней, — прорычал Каспар.

— Знаю, Каспар. Но если я должен умереть из-за такого жалкого существа, я бы хотел сначала закончить то, что начал.

Я едва успела вскрикнуть, прежде чем он бросился в мою сторону, широко раскрыв рот и не сводя глаз с моей шеи. Кто-то выхватил Тимьян у меня из-за спины.

Но я так и не почувствовала боли…

На пыльной подъездной дороге боролись двое мужчин, Илта и Каспар, каждый пытался вцепиться в шею другого, судорожно стараясь одержать вверх. Каин и Фабиан повалили на землю сообщников Илты, которые уже задыхались, уступая в скорости молодым вампирам. Все еще истекающий кровью труп няни отбросили в сторону, позабыв о нем.

Я отвернулась, когда увидела, как из вырванных сердец сообщников Илты брызнула кровь, их лица навеки перекосились от страха. Около двадцати кровожадных существ, с горящими красными глазами, медленно облизывали свои губы, пристально наблюдая за кровопролитием. Некоторые шумно вдыхали тошнотворный запах, висящий в воздухе, рыча и сплевывая, когда он

обжигал им глотки. Но все равно не вмешивались.

Не вмешивались, пока Каспар не воткнул свои клыки в горло Ил-

ты не разорвал его шею пополам. Я закричала. Кровь Йлты брызнула в стороны, и кровожадные монстры друг за другом набросились на разорванный труп. Один из вампиров вспорол Илте живот, и они склонили свои головы, чтобы выпить кровь из его органов, отбрасывая непригодные потроха в сторону. Я зажала рот рукой! стараясь сдержать рвоту.

Тимьян бросилась вперед, но я успела схватить ее за руку. Когда же она повернулась ко мне, ее маленький рот раскрылся, обнажая маленькие, как шипы, клыки. Она втягивала воздух, дергая меня за руку, чтобы вырваться и присоединиться к этому ужасу, но я не отпускала ее. Внезапно она вонзила свои клыки в мою ладонь. Я вскрикнула и отдернула руку, потирая два крошечных надреза. Девочка вылетела на улицу, путаясь ногами в платье, и остановилась рядом с телом своей няни.

Принцесса смотрела на нее некоторое время, потом поднесла ее руку к губам, как будто собираясь поцеловать на прощание. Вместо этого Тимьян вонзила свои клыки в ее плоть и начала сосать кровь своей няни через запястье, прихлебывая, как делает ребенок, когда пьет молоко.

К этому моменту я уже не могла контролировать себя: я упала на колени, и меня стошнило, слезы струились по щекам.

Я хотела, чтобы Илта умер, но не так.

Подавляя рвотный рефлекс, я осторожно вытерла рот, но мой желудок был уже пуст.

Я подняла глаза и увидела, как Каспар отбрасывал в сторону то, что раньше было Илтой: куски плоти, кости и обескровленные органы, разбросанные в темнеющей луже крови. Грудные клетки его сообщников были разорваны и валялись рядом. Вампиры столпились над трупом няни, в органах которой еще можно было найти драгоценную кровь, перед которой они преклонялись.

— Ты никогда не был достоин называться вампиром, Илта Кримсон!

Каспар, в окровавленной и порванной рубашке, поднял голову, его руки были испачканы кровью вампира, которому он только что сообщил, что он недостоин называться вампиром. Парализованная от ужаса, я выглянула через двойные двери особняка под названием Варнли, и наши взгляды с Каспаром встретились. Он убрал со лба испачканные кровью, спутанные волосы, его грудь быстро поднималась и опускалась, хотя он даже не вспотел. Тонкие черные струйки дыма поднялись в воздух, когда вампиры приступили к сжиганию останков четырех трупов.

Одинокая капля крови скатилась с клыка Каспара, и я почувствовала, что мне плохо. Я едва успела заметить беспокойство на его лице, прежде чем мои глаза закрылись. Я упала па пол, прямо в лужу собственной рвоты, мое сознание неторопливо покидало место преступления, которое напоминало об истинной злодейской натуре существ, которые называются вампирами.

— Виолетта!

«Вампиры не нежные и любящие существа. Не в их характере меняться, подстраиваться или принимать других. Их любовь отличается от человеческой, а похоть значит для них намного больше. Они стареют не так, как мы, скорее как камни: постепенно выветриваются, медленно умирая, так медленно, что это едва заметно. В любом случае камень является неотъемлемой частью вечности, как и они».

— Не подходи ко мне!

Мои слова разорвали тишину, и несколько пар глаз посмотрели в мою сторону. Я залезла на подоконник, чувствуя себя как на допросе, хотя это не я совершила преступление.

— Почему ты так себя ведешь?

Я громко выдохнула, не зная, смеяться или плакать.

— Это было отвратительное зрелище, и в моей памяти еще свежи события на Трафальгарской площади… Я просто не ожидала, что ты способен сделать то же самое с себе подобными. А теперь вы все ведете себя так, будто ничего не случилось… это неестественно.

— Да, Виолетта, мы пьем кровь себе подобных существ. Илта заслужил это. Хорошо, признаю, что мы немного увлеклись, сам не знаю почему. — Фабиан оглянулся через плечо на брата и сестру Варнов, которые, опустив руки, скептически смотрели на меня. Он направился ко мне, но я увидела холодный взгляд Лилы, и у меня перехватило дыхание.

Рядом с Лилой стоял Каспар и, ничего не понимая, переводил взгляд между нами троими.

Фабиан сделал еще один шаг в мою сторону, я закрыла глаза и от-вернулась, сдерживая жгучие слезы.

— Не подходи ко мне, Фабиан!

он, должно быть, остановился, потому что воздух вокруг меня остался теплым. Я сделала глубокий вдох.

— Держись от меня подальше!

— Что?

— Просто сделай, как я прошу,

Я закрыла лицо, отказываясь смотреть на него. Послышалось какое-то движение, и наступила тишина. Я осторожно подняла н много голову, вглядываясь сквозь завесу своих волос. Лила поло жила руку на плечо Фабиана и, утешая, бормотала что-то ему на ухо. На ее лице было написано беспокойство, она неодобрительно махнула головой в мою сторону, когда они направились к выходу Проходя мимо моей кровати, сестра Каспара оглянулась, на ее губах играла едва заметная самодовольная и удовлетворенная усмешка. Я быстро опустила голову, не желая, чтобы она видела, что я смотрю. Дверь захлопнулась, и маска вынужденного безразличия, которую я натянула, когда очнулась не более часа назад, сползла. Я упала на колени, свернувшись калачиком на холодном подоконнике.

— Почему? — прошептала я в тишину.

— Почему? Это ты мне скажи.

В удивлении я заметила напротив Каспара; прислонившись к стене, он сложил руки на груди, прикрывая расстегнутую рубашку. Его лицо перекосило от гнева, хотя глаза оставались добрыми.

— Тебя ведь совсем не напугало то, что мы сделали с Илтой? Скривившись, я покачала головой.

— Просто было противно, — продолжил он. Я кивнула. — Но ведь не из-за отвращения ты не позволила Фабиану подойти к тебе?

Я замерла, чувствуя опасность.

— Нет.

— Почему тебе так нравится мне врать, Виолетта? — вздохнул он и мотнул головой, убирая волосы с глаз.

Мне потребовалась минута, чтобы решить, что ответить, и уже не так вызывающе, как мне бы хотелось, я возразила:

— Я не вру.

В мгновение ока он очутился передо мной, убирая мои волось с левой щеки. Я попыталась увернуться, но он крепко взял меня за подбородок и медленно провел пальцем по почти затянувшейся царапине.

— Тогда как ты объяснишь это?

— Обычная царапина, ничего страшного

Каспар нахмурился, и на его лбу появились морщинки, когда он немного повернул в сторону свою голову. Потом он резко дернул меня за волосы, и моя шея напряглась, пока там что-то не щелкнуло.

— Ты сама мне расскажешь, откуда у тебя эта царапина, или мне использовать другие средства, чтобы узнать это?

Я молча поджала губы и опустила глаза. Мне не понравилось выражение «другие средства», но я не собиралась рассказывать ему о поцелуе с Фабианом или об угрозах Лилы.

Принц нежно провел пальцем по моим губам. Я мгновенно отпрянула от его холодного и необычайно нежного прикосновения.

— Тогда перейдем к другим средствам?

— Почему это для тебя так важно? — огрызнулась я, прижимаясь сильнее к влажному окну и стараясь отодвинуться от Каспара как можно дальше.

Он закатил глаза.

— Давай подумаем. Возможно, мне просто интересно, почему моя сестра, мой лучший друг и моя заложница ведут себя крайне странно?

Он сделал еще один шаг вперед и, прижав два пальца к моему виску, сначала нежно, а затем более решительно, закрыл глаза. А мои, наоборот, широко раскрылись, когда я поняла, что он собирается делать.

Я торопливо возвела барьеры вокруг моих мыслей, пытаясь скрыть сколько удастся, и сосредоточила свое внимание на прохладе окна, и на конденсате, и на звуке ветра, качающего ветки за окном. Потом подумала о его ровном дыхании, в то время как он пытался прорваться сквозь мои барьеры; и о его страдальческом выражении лица; о морщинках, которые появились у него на лбу от напряжения; и о темных пуговицах его рубашки, не полностью застегнутых и обнажающих гладкую грудь.

Треск, стук.

Мои мысли прервала резкая колющая боль в голове, которая оказалась в тысячу раз сильнее самой болезненной мигрени. Мои ноги подкосились, и я в отчаянии схватилась за голову, пока боль не исчезла. Каспар убрал пальцы с моего виска и посмотрел на меня с презрением.

— Личная жизнь — это привилегия, которую я тебе позволяю, детка а не то, что ты можешь выбирать по своему усмотрению. И я знаю, что я классный; не обязательно так пялиться.

— Ты ведь не можешь читать мои мысли? — нахмурилась— Могу.

Он наклонился ко мне, но не прикасался и даже не закрывал гла за Боль пронзила мою голову и быстро отпустила, и я замерла, не в состоянии пошевелиться, стараясь изо всех сил спрятать инфор мацию о том, что сделал мой отец, и свои сны.

Остальным пришлось пожертвовать, когда перед моими глазами начали мелькать события, происшедшие за последнее время: обучение танцам, бал, Илта, Каспар, пьющий мою кровь, Фабиан…

— Вы поцеловались.

Я опустила глаза в пол, отказываясь встречаться с ним взглядом. Принц взял меня за подбородок и поднял мою голову; мне ничего не оставалось, как посмотреть ему в глаза.

— Вы поцеловались, — повторил он. Должно быть, на моем лице отразилось чувство вины, потому что он отпустил меня, скривив губы от отвращения. — Ты глупая девчонка!

Мне не хватило смелости, чтобы защитить себя, поэтому я просто сидела и смотрела в пустоту.

— А Лила ревнует и угрожает рассказать мне? Я кивнула в ответ.

— Если бы отец узнал… — пробормотал он себе под нос, наматывая круги по комнате, а потом направился к двери.

— Куда ты?

Каспар развернулся и обвиняюще посмотрел на меня.

— Чтобы разобраться с этим! Я поговорю с Лилой, но Фабиан — твоя проблема. — И он вышел из комнаты, оставив меня одну.

Я сидела на подоконнике и абсолютно не понимала, что только что произошло.

Глава 35

Каспар

Дверь за мной громко захлопнулась, отделяя от этой маленькой идиотки, сидящей на подоконнике. Я прислонился к стене, тяжело дыша.

Она поцеловала Фабиана.

Я почувствовал, что мои глаза стали черными, и удивился почему. Кроме того, что все осложнилось, больше ничего плохого в этом не было. Но почему тогда я так злюсь?

Покачав головой, я решил больше не думать об этом. У меня были дела поважнее. Спускаясь по коридору, я услышал приглушенные голоса из спальни Лилы и узнал голос одной из ее подруг. Не успел я постучать, как заговорила сестра. Моя рука застыла в воздухе, во мне проснулось любопытство, и я прислушался.

— Я просто хочу знать, что есть у нее такого, чего нет у меня! — В словах Лилы чувствовались гнев и разочарование. — Ведь у меня есть и внешность, и деньги, и статус! Как он может быть таким непостоянным? Ведь он всегда находился рядом со мной на протяжении двадцати лет! А потом появляется маленькая Мисс Жизнь со своим бьющимся сердцем и рушит абсолютно все. Фабиан вдруг начинает бегать за ней: «О, Виолетта, можно переспать с тобой? Можно обнять тебя, поцеловать тебя, пригласить тебя на бал?» — насмехалась она, но в ее голосе слышалось негодование.

— Уверена, что если бы тебе не с кем было пойти на бал, он обязательно пригласил бы тебя.

— О, пожалуйста, Кэти. Он все равно собирался пригласить ее, я слышала, как он говорил об этом с Декланом.

Тишина. Я уже видел, как в голове ее подруги начали закипать мозги, и мне стало жаль ее. Если Лила что-то вбила себе в голову, то переубедить ее было невозможно.

— Ты этого не знаешь наверняка. Думаю, что ты ему очень нравишься. Я имею в виду, что у тебя есть все то же, что и у нее!

— А как насчет румяных щек? Кровь, перед которой невозмож но устоять? Уязвимость? Человечность? — Она уже почти визжала и я услышал преувеличенный вздох ее подруги, а затем звук, как будто чем-то стукнули об стол.

— Каким лаком лучше накрасить ногти на бал в честь праздно вания Бесконечности — черным или красным? — продолжила Кэти, не обращая внимания на растущее отчаяние моей сестры.

— Что, черт возьми, они в ней находят? Я намного красивее и я знаю, как вести себя в приличном обществе!

— …Или сделать классический французский маникюр?.. — вставила Кэти, когда наступила пауза.

— Лучше черные ногти. И Каспар такой идиот. Не понимаю, почему он стал наследником. У меня бы получилось намного лучше.

Хотел бы я на это посмотреть!

— Потому что по традиции наследником становится четвертый или седьмой ребенок в семье, — терпеливо объяснила Кэти. — А ты третий ребенок. Даже я это знаю, хотя завалила экзамен по вампиризму.

Лила вздохнула.

— Да я шучу, Кэти, конечно же, знаю почему… Я считала, что в конце концов ты его сдала.

— Папа дал взятку директору. — В голосе Кэти послышалась насмешка над собственной глупостью.

— Понятно. А тебе не кажется, что Каспар настоящий бабник? Ее подруга замолчала.

— Думаю, это круто.

Я поднял брови и постарался не рассмеяться.

— Фу! Ты же говоришь о моем младшем брате!

— Ну и что!.. А на бал я планировала надеть маленькое черное платье.

— Кэти! Сколько раз я тебе говорила: никаких коротких пла тьев! Они увеличивают твои бедра, лучше подчеркни свою велико лепную талию. Последний раз, когда ты была в подобном платье Феликс потерял голову!

— Лила, он потерял голову, потому что его побили. Хотя ты пра ва, он очень классный.

— Мне кажется, ты ему нравишься

Наверное, нужно поговорить с Феликсом. Я больше не мог это

слушать. Не потрудившись постучать, я повернул ручку и вошел комнату. Обе девушки сразу же посмотрели в мою сторону, и Кэти сделала реверанс.

_- Привет, Каспар, — сказала она гортанным голосом, который, судя по всему, я должен был интерпретировать как соблазнительный.

Я кивнул в ответ.

— Ты забыл постучаться, братец. Вдруг я голая или занята? — выпалила сестра, положив руки на бедра.

— Лила, ты моя сестра. Ты бегала голышом, пока тебе не исполнилось двести лет, — ответил я, наблюдая, как ее глаза порозовели от смущения.

— Не было такого! И вообще, какого черта ты здесь делаешь? Мне есть чем заняться, в отличие от тебя!

— Сплетнями и перемыванием косточек? — ответил я, поднимая бровь. — Забавный способ проводить время.

Но я пришел не для того, чтобы обсуждать ее характер, поэтому сразу перешел к делу.

— Лила, нам нужно поговорить. Наедине. — Я повернулся к Кэти, которая, разволновавшись, собрала свои вещи и ушла, но перед этим демонстративно медленно проплыла мимо меня.

— Пока, Каспар! Я стал строгим.

— Пока, Екатерина! Дверь захлопнулась.

— Ну, выкладывай! У меня мало времени.

— Лила, не будь такой ревнивой коровой. Сама разбирайся с Фа-бианом и не втягивай в это меня и Виолетту.

— Что ты сказал? — В ее голосе звучал яд.

— Позволь переформулировать для тебя. Не будь такой сукой!

— Я поняла, что ты сказал, идиот, но не понимаю почему! — Лила практически кричала от злости. Значит, она решила прикиды-

ватъся невинной овечкой?

— Ты угрожала Виолетте. Если она подойдет к Фабиану, ты расскажешь всем, что я пил ее кровь, унизив и ее, и меня.

— Пил кровь с ее согласия.

— Откуда тебе это известно? Никто об этом не знал, кроме меня и Виолетты. Она бы не сказала, а я тем более.

Сестра не ответила, убежав в гардеробную, где начала перекладывать свои вещи с места на место.

— Ты прочитала ее мысли, — гневно воскликнул я, врываясь к ней. — Скорее всего, когда она была взволнована и ее барьеры ослабли, ты узнала о поцелуе, затем наткнулась на то, что сделал я, и решила прибрать Фабиана к своим рукам, несмотря на то что он ничего не испытывает к тебе. К тому же ты поцарапала Виолетту.

У нее отвисла челюсть, но, как только я остановился, чтобы перевести дыхание, Лила резко ответила:

— Да, я это сделала. Ну и что? Даже ты знаешь, что для Фабиана так будет лучше. Между ними ничего не может быть; они слишком разные. Вампир и человек не могут быть вместе.

— Да, они разные. Но это не значит, что между вампиром и человеком не может быть отношений. Посмотри на Мари-Клэр и Джона, — возразил я, прислонившись к стойке ее кровати, потому что теперь она решила убрать на своем столе, чего обычно никогда не делала.

— В любом случае Джон обернется в вампира через несколько недель. — Сестра повернулась ко мне и одарила одним из своих самых презрительных взглядов.

Я пожал плечами.

— Но он был человеком все то время, пока они встречались. Сколько? Четыре года? Это уже о чем-то говорит.

— Каспар, заткнись! У Виолетты и Фабиана ничего не получится, и все это знают. Когда он наконец откроет свои глаза и поймет, что напрасно тратил свое время на…

Я вмешался и прервал ее:

— Ты планируешь стать единственной, кто ему нужен.

— Точно. Если Виолетта не будет обращать на него внимание, он быстрее это поймет. И тогда будет моим.

Подумать только, это все из-за меня.

— Ты готова свести Виолетту с ума, лишь бы добиться этого? — спросил я нахмурившись.

Сестра фыркнула, выстраивая свои флаконы для духов по размеру

— К чему такой драматизм? С ней все будет в порядке.

— Лила, Фабиан нужен ей как воздух. Он не дает ей сойти с ума в этом месте. Если ты отберешь его, кто тогда убедит ее обратиться в вампира? Ты подвергаешь опасности все королевство. Не забывай об этом.

Она замерла на мгновение, прежде чем выпрямиться и повернуться ко мне.

— Это говорить мне ты, Каспар Джеймс Владимир Эцтли Варн? — Я нахмурился, когда она произнесла мое полное имя. — А как насчет тебя? Ведь ты наследник и рискуешь всем. Именно ты привез ее сюда и пытаешься навязать себя ей. Фабиан убьет ее своей чертовой добротой. Если бы он не пригласил Виолетту тогда на бал, на нее бы никто не напал. Только вы двое подвергаете ее жизнь опасности, и если с ней что-нибудь случится, ты знаешь, что сделает Майкл Ли. — Она подняла руку и недвусмысленно провела рукой по шее.

— Да ладно, — я закатил глаза от ее причитаний. — В его распоряжении недостаточно людей, чтобы напасть на нас.

Сестра повернулась к своему столу и залпом выпила свою обычную порцию водки с кровью.

— А ты посчитал истребителей и бродяг? Я отрицательно покачал головой.

— Не в этом дело! Лила, не смей больше унижать меня или Виолетту и рассказывать, что я пил ее кровь. И не мешай Фабиану общаться с ней.

— Иначе что?.. — спросила она вызывающе.

— Если ты это сделаешь, я расскажу отцу, что ты потеряла свою девственность с бродягой, когда тебе было всего четырнадцать. — Я скрестил руки на груди.

Она ахнула, а глаза ее приобрели розовый оттенок.

— Как ты узнал?

— Познакомился с этим парнем. Надеюсь, мы поняли друг друга, дорогая сестренка? — Неохотно она протянула руку и пожала мою, в ее крепком рукопожатии чувствовался гнев.

Я ушел, чувствуя себя лицемером. Потому что сердился на эту парочку из-за поцелуя, так же как и Лила. По крайней мере моя сестра понимает почему.

Глава 36

Bиолетта

После смерти Илты прошел месяц, температура воздуха заметно снизилась за это время. Если не считать того, что я пребывала в плену у вампиров, все было вполне нормально. Лила извинилась (не знаю, что сказал ей Каспар, но это подействовало) и перестала угрожать. Фабиан охладел ко мне и больше не предпринимал попыток сблизиться. Мне по-прежнему было неловко находиться рядом с ним, потому что я так и не смогла понять, что же я чувствовала, когда целовала его. А Каспар? Каспар держался в стороне.

Я переоделась в брюки и джемпер, потому что это был единственный способ не замерзнуть ночью в последнее время.;

Тяжело вздохнув, я задернула занавески на окнах, прячась от постоянно ухудшающейся погоды; весь особняк пропах сыростью, и я не сомневалась, что и сегодня пойдет дождь. Снова. Это самый ужасный год в моей жизни. Мало того что не было ни одного по-настоящему жаркого дня, скоро наступит зима.

Я свернулась калачиком, стараясь не шевелиться, чтобы холодный воздух не задувал под одеяло. Почему они не могут растопить камины? Или подключить чертово центральное отопление? Но ни тепло, ни холод не могли защитить меня от приближающегося кошмара.

Той ночью в воздухе чувствовался запах смерти, который не могла заглушить даже промозглая сырость. Ноги незнакомца засасывало в землю с отвратительным хлюпаньем, а подол плаща весь измазался. Но волновало его не это, а то, что из-за сырости ему было сложно идти по следу. Почему истребители не выбрали для встречи более сухую погоду?

Сегодня вечером он был настоящим бродягой. Звериная улыб ка появилась на лице мужчины, когда он размышлял об этой жиз ни. Он чувствовал себя свободным. Не сдерживаемый законами моралью и обязательствами, незнакомец мог свободно охотиться когда пожелает, объединяться с кем захочет, свободно въезжать на

территорию Варнли или Румынии — как же много было преимуществ отказа от жизни в цивилизованном обществе.

Но что-то всегда удерживало его. Перестать быть цивилизованным означало потерять свое достоинство. Многие бродяги, все еще остававшиеся в стране, перебрались в лес Варнли. Они нашли здесь не только уединение, но и возможность охотиться в самом Лондоне, который находился в часе езды. Но жить среди животных, как животное, — эта мысль была незнакомцу противна.

Что-то привлекло его внимание, и он остановился; в этот вечер он решил себя побаловать. В нескольких сотнях метров от границы с поместьем он заметил три темные тени. Набросив капюшон на свои влажные волосы, он продолжал двигаться вперед, но уже осторожнее.

Приблизившись, он услышал приглушенный шепот, настолько тихий, что ему с трудом удавалось разобрать слова.

— Джайлс, запомни, нам нужны бродяги… Если ты хочешь заполучить эту сучку Ли, тогда заткнись!

Их грубость вызвала в нем отвращение, и губы его скривились, открыв клыки; не сводя с них глаз, он натянул сильнее капюшон, чтобы скрыть лицо, и достал из внутреннего кармана плаща письмо, запечатанное восковой печатью бродяг.

— Добрый вечер, друзья. — Испугавшись, трое истребителей распахнули свои пальто, доставая что-то серебряное и сверкающее. Он закатил глаза. — Уберите ваши колья, я не враг.

— Тогда представься и скажи, что ты здесь делаешь, вампир, — потребовал главный и шагнул вперед, все еще держа свою руку под пальто.

— Мое имя не имеет никакого значения. Я здесь, чтобы выяснить, зачем вы пришли; меня отправили сюда вместо Финниана и Аликса, потому что им нездоровится.

Это была правда, им не поздоровилось еще вчера, когда он узнал об этой встрече. Незнакомец приблизился, опустив голову немного ниже, чтобы капюшон не соскользнул, и передал истребителю письмо. Тот перевел взгляд с письма на мужчину в плаще, затем снова на письмо. Удовлетворенный, главарь положил его в карман, вытащив руку из-под пальто.

Зачем нас позвали, бродяга? У нас нет никакой важной информации.

Он отступил на несколько шагов и прислонился к стоящему ря дом дереву. Вампира не беспокоило, что их было больше, но он, ко нечно, не хотел, чтобы борьба началась раньше времени.

— Ты уверен в этом?

— Конечно!

Второй истребитель шагнул вперед, у него был более сильный акцент:

— Румыния находится довольно далеко от Варнли, и мы не для того проделали этот путь, чтобы ты интересовался информацией, которой у нас нет.

Незнакомец ответил не сразу, наблюдая, как они переглядываются, пока он тщательно подбирал слова.

— Друзья мои, вы проделали этот путь не зря. Думаю, английская погода вам по душе. — Осторожно, чтобы его капюшон остался на месте, он поднял голову на небо, покрытое тучами, которые заслонили звезды. Просто нужно подождать. Люди так нетерпеливы, они быстро выдают свои секреты.

— Мы все прекрасно знаем, что Ли ждет ошибки со стороны Варнов. Ему лишь нужен повод, чтобы получить поддержку со стороны британского правительства.

Мужчина в плаще пренебрежительно махнул рукой.

— Варны никогда не совершают ошибок.

— Может, им уже и не нужно. Его руки сжались.

— Решил говорить загадками? Ты только что сказал, что Ли ищет повод для начала войны, а теперь утверждаешь, что Варнам уже необязательно его провоцировать? Что это значит?

Истребители начали пятиться, и вампир почувствовал, что его глаза становятся черными.

— Это все, что ты должен узнать сегодня вечером, бродяга. Остальное, когда придет время.

— Конечно, — ответил он, стараясь говорить так, чтобы его го лос не дрожал, а сам приготовился к прыжку. Главарь кивнул, и тро ица собралась уходить, отойдя на шаг от границы.

Мужчина в плаще тяжело дышал. Их трое, — напомнил он се бе. У него нет права на ошибку. Он спрятался за дерево и молча считал до тридцати, прежде чем броситься в погоню.

Их удивлению не было предела. Первый истребитель даже не понял, что происходит, когда незнакомец появился, словно тень, позади него, положил нежно руки на шею и сломал ее так быстро, что тот не успел даже вскрикнуть, упав лицом на землю. Его товарищи прошли немного вперед, прежде чем заметили, что произошло. В руке второго истребителя появился короткий заточенный кол, который он, резко повернувшись, попытался воткнуть в грудь нападавшего. Но вампир оказался проворнее, потому что предусмотрел такой вариант. Истребители такие предсказуемые. Он отклонился, позволив оружию проткнуть воздух. Истребитель споткнулся, и незнакомец, вырвав кол из его рук, отбросил его в сторону.

Третий человек оказался не так глуп. Он пятился, прижимая кол к своей груди и поглядывая то на двух павших товарищей, то на вампира. В его ореховых глазах мужчина увидел отражение второго истребителя, который пытался встать на ноги, и внутреннюю борьбу самого человека: броситься в атаку или сбежать.

У мужчины в плаще не было ни времени, ни терпения, чтобы ждать, пока третий истребитель примет решение. Неторопливо он воткнул кол в его грудь и повернулся, чтобы расправиться со вторым истребителем. Он уже чувствовал запах его крови.

Подождав, пока второй человек с текущей из носа кровью поднимется, вампир схватил его за горло и прижал к дереву.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что Варнам не обязательно провоцировать Ли? — прошипел он на ухо.

Дрожащий истребитель вместо ответа сплюнул на землю. Мужчина в плаще поежился. Вредные привычки. Ему было неприятно Даже кусать такого мерзкого, покрытого грязью человека, и он уже подумывал воспользоваться одним из их кольев, но потом отбросил эту мысль: ему нужны ответы. Поэтому незнакомец вонзил свои клыки в его шею, загоняя поглубже. Утолив жажду, он отодвинулся, но засунул в каждую рану от укуса палец, чтобы они не затянулись. Погружая пальцы все глубже, он разрывал вены и сухожилия, а истребитель кричал от боли.

— Ты все равно умрешь, но я все еще могу заставить тебя страдать, — зарычал мужчина в плаще.

— Кто ты? Кому ты служишь? Ты не настолько вонючий, чтобы быть бродягой. — Второй истребитель застонал, проявляя удивительную выдержку, учитывая то, что он уже не мог стоять на ногах.

— Я никому не служу. А теперь ответь, почему Варнам не обязательно провоцировать Ли? — Незнакомец придавил коленом яйца истребителя, наблюдая, как выкатились его глаза. Когда ответа не последовало, он поднял колено немного выше. Это привело к желаемому результату.

— С-слухи, — выдавил истребитель, пытаясь закрыть яйца руками, пока слезы катились по его щекам.

У вампира екнуло сердце. Слухи о нападении на Виолетту Ли? Откуда они могли узнать об этом?

— Какие слухи? — Мужчина в плаще дал ему только секунду на раздумья, прежде чем снова придавить ногой его яйца.

— М-мудрец.

Он увидел, что истребитель теряет сознание, и грубо встряхнул его.

— При чем здесь мудрец?

Человек едва мог говорить и успел произнести только одно слово, прежде чем упал без сознания на плечо мужчины в плаще.

— Пророчество…

Расстроившись, незнакомец протянул руку и вырвал из груди третьего истребителя кол и воткнул его в грудь полуживого человека, пригвоздив его к дереву, как листовку к фонарному столбу. Приводить его в чувства не имело смысла, к тому же вампир не хотел рисковать, оставляя живых свидетелей.

Бросив трупы на съедение другим бродягам, он отправился обратно на запад, понимая, что узнал мало. Пророчество? Что он имел в виду? В Атенеа существовали сотни пророчеств, целые архивы, посвященные им, и слухи о них ходили постоянно. А вдруг это ошибка? Как Майкл Ли может воспользоваться Пророчеством?

В любом случае он знал, что не ему придется разгадывать этот ребус, и стремительно направился в Варнли.

Мои веки раскрылись, и я моргнула от яркого утреннего света. Спину ломило, как будто мой позвоночник разобрали на отдельные по звонки, а шея отекла. Поморгав несколько раз, я поняла, что лежу на полу, прислонившись к кровати.

Кряхтя, я забралась на толстый матрас и уловила неприятный запах какой бывает у нестиранной несколько недель спортивной одежды. С отвращением я поняла, что сама являюсь источником этого ужасного запаха, потому что вся вспотела.

И тогда меня осенило. Сон. В моей памяти моментально всплыли все подробности этого кошмара. Самой навязчивой была мысль, что он идет. Второй была мысль о том, что истребители хотели со мной сделать, и я с содроганием подумала, что хочу оказаться только в объятиях моего отца, когда выберусь отсюда. Может, они и союзники человеческого правительства, но явно не очень хорошие люди.

Я сползла с кровати и бросилась к шкафу, поспешив одеться.

Какой-то мудрец, кто бы он ни был, что-то предвидел.

Вздохнув, я остановилась в коридоре; в моей душе зарождалась надежда, что я смог}' выбраться отсюда в ближайшее время.

Незнакомец идет сюда, в Варнли, чтобы рассказать королю то, что я уже знаю.

В доме было тихо, когда я подошла к лестнице и замерла на верхней ступеньке, встревоженно прислушиваясь к тиканью часов — это был единственный звук, кроме моего дыхания, которое, как я заметила, начало учащаться.

Мужчина в плаще убивает людей, напомнила я себе с дрожью. Даже не задумываясь. Я уже потеряла счет количеству людей, которых он убил в моих снах.

Мне нужно было найти кого-то, но я еще не знала, что собираюсь ему сказать. Я не могла признаться, что вижу сны, так как не хотела, чтобы об этом стало известно. Несмотря на все ужасы, эти сны давали мне информацию, которую я не могла получить от Варнов. Информацию о том, что мой отец все еще пытается найти способ вытащить меня отсюда.

Звук закрывающейся двери оторвал меня от размышлений. Каспар вышел из кабинета короля, ухмыльнувшись при виде меня. Моя надежда начала таять. Он прошел мимо, а потом развернулся и посмотрел мне в глаза.

— Детка, чуть не забыл. Отец хочет тебя видеть. Подожди его в кабинете, он будет там через минуту.

У меня расширились глаза.

— Видеть меня? Зачем?

Принц пожал плечами и театрально развел руки в стороны.

— Ты мне скажи. — С этими словами он сунул руки в карманы и пошел в сторону холла.

Я смотрела ему вслед, мне внезапно стало очень плохо. Белве филенчатые двери в кабинет короля выглядели зловеще. Видеть меня? Король никогда не приглашал меня поговорить с ним, мы ча ще сталкивались случайно друг с другом, и обычно это происходило, когда я не хотела его видеть.

У меня засосало под ложечкой. Возможно, это связано с незнакомцем в плаще; я почувствовала желание убежать и спрятаться в подвале кухни.

Нет. Я не была трусихой, кроме того, мне очень хотелось узнать, зачем король хочет меня видеть. Сделав глубокий вдох, я вошла в его кабинет.

Низко поклонившись, меня поприветствовал слуга:

— Пожалуйста, мисс Ли, присаживайтесь. — Он показал рукой на деревянный стул с высокой спинкой, который стоял перед огромным столом короля, заваленным бумагами. Я слышала, что у него большой штат секретарей и помощников, занимающихся всей бумажной работой, но, несмотря на их помощь, стол выглядел захламленным.

— У Его Величества в настоящее время важные дела, но я сообщу ему, что вы ждете. Пожалуйста, угощайтесь.

На небольшом столике стояли два кувшина с водой и кровью, а рядом несколько стаканов и тарелка с печеньем. Слуга снова поклонился и исчез за дверью, расположенной между двумя огромными книжными шкафами.

Я взяла аппетитное на вид печенье, наполнявшее комнату запахом выпечки, и осмотрелась. В кабинете было довольно приятно, случайные лучи солнца, когда им удавалось прорваться сквозь холодные облака, проникали в окна с раздвинутыми занавесками.

Важные дела. Со странным волнением я подумала, насколько вероятно, что именно в этот самый момент мужчина в плаще разговаривает с королем. Но это означало, что Варнам станет известно о скором появлении моего отца (я не могла заставить себя употребить слово нападении). И если они подготовятся к его приходу… Я даже не хотела думать об этом.

Печенье оказалось ужасно горьким, и я едва не выплюнула его.

Оно было похоже на пряник с грейпфрутом и лимоном, а также с огромным количеством специй. Неохотно я начала жевать, ища мусорное ведро, чтобы выбросить остаток.

Внезапно я заметила на столе сложенное вчетверо письмо, уго-лок которого выглядывал из сегодняшней газеты. Мое внимание привлекла подпись внизу.

ЕВ. королева Кармен.

Сердце замерло в груди. Я положила печенье обратно на тарел-v хотя внутренний голос вопил, что оставлять недоеденную пищу — невежливо. Меня распирало от любопытства. Оглянувшись на дверь, я взяла письмо за уголок и аккуратно вытащила из-под газеты, удивляясь, насколько оно было большое и плотное. Я знала, что не должна этого делать и что король может появиться в любой момент, но, начав читать, уже не могла оторваться.

Здравствуй, дорогая Верил]

Прежде всего хочу спросить, как вы с Джозефом поживаете. Прошло очень много времени с тех пор, как мы встречались в последний раз; полагаю, несколько месяцев. Поэтому ты просто должна приехать к нам в гости! Уверена, что дети хотели бы увидеться с Мари-Клэр и Роуз, к тому же Джег очень подружился с Джоном.

Как дела у Мари и Джона? Из того, что Каспар и Джег сообщили мне, я поняла, что они встречаются уже полтора года. Хочу поздравить их, и тебя тоже, с таким союзом. Не часто случается, чтобы люди так легко прижились в королевстве.

Возможно, тебе хотелось бы знать, как идут дела в Варнли. Но кроме обычной рутины, мне особо нечего рассказать. Пожалуй, единственная новость, о которой стоит упомянуть, это то, что Черити Фондер начала частенько появляться в нашем доме. И хотя меня радует, что Каспар пришел в себя после тех мерзких девушек фон Хефнера, я чувствую, что Черити не подходящая для него женская компания. Но я не могу повлиять на него, потому что он уже не ребенок, однако его поверхностное отношение, когда дело доходит до противоположного пола, абсолютно не говорит о той зрелости, которой Каспар обладает. Знаю, что у тебя были подобные проблемы с Роуз. Иногда я думаю, что нас воспитывали совсем по-другому. Но в любом случае, от нас так мало зависит в этом постоянно меняющемся мире!

Что еще? Я думала о возможности вернуться в Испанию в ближайшее время, чтобы показать детям, где я выросла. Подумываю снова нанять Флор, чтобы он нарисовал семейный портрет. Мы еще не заказали ни одного с тех пор, как Каспар был маленький, а мне бы очень хотелось иметь картину, на которой будут Каин и Тимьян; ей уже два года, мы могли бы уговорить ее посидеть на месте какое-то время.

Но это может подождать, пока я не вернусь из Румынии. Я уезжаю завтра, но еще не собрала вещи. Владимир предложил взять с собой Каспара, однако я отказалась от этой идеи. Группа сопровождающих и без того достаточно большая, к тому же у Каспара такой же вспыльчивый характер, как и у его отца, а Пьеру это не очень нравится. Если честно, я не хочу подвергать опасности моего сына и наследника, которая, несомненно, будет подстерегать нас в пути, хотя и не сказала об этом своему мужу.

Напиши мне, и я отвечу тебе сразу же, как только вернусь. (Возможно, я последую совету Пилы и начну пользоваться электронной почтой.) Мне нужно идти, чтобы дать Каспару строгие указания на время моего отсутствия. Передавай привет своей семье. Люблю вас.

Твоя подруга,

Е. В. королева Кармен

С открытым ртом я уставилась на письмо. Наконец до меня дошло: в моих дрожащих руках находится так никогда и не отправленное письмо. Его написала королева, о которой я так много слышала и смерть которой сделала несчастной всю семью Варнов.

Где-то далеко в доме часы пробили девять — я всегда слышала их, но никогда не видела. Понимая, что король может вернуться в любую минуту, я сложила письмо по сгибам и засунула под газету, надеясь, что никто не заметит, что его трогали.

Я опустилась в кресло, все еще дрожа, и крепко вцепилась в подлокотники кресла, чтобы не тряслись руки.

— Доброе утро, мисс Ли.

Услышав позади себя голос короля, я подскочила и, покачиваясь, присела в реверансе, чувствуя, как горят мои щеки, в основном из-за чувства вины после того, что я только что сделала.

— Ваше Величество.

Он обошел стол и сел в свое кресло, показывая, что мне тоже следует сесть. Я старалась смотреть куда угодно, только не на короля.

__ Мисс Ли, через несколько дней будет уже три месяца, как вы нааходитесь в плену в Варнли. За это время вы были посвящены во многие интимные подробности моей семьи и нашего уклада и получили достаточное представление о том, что значит быть подданным нашего королевства.

Я кивнула. Он собрал документы со стола, взяв газету и письмо, которое было под ней, и сложил все в ящик своего стола.

— Понимаю, что вам здесь было довольно трудно, а порой даже неприятно, и выбор, предоставленный вам, не самый идеальный, но вынужден поторопить вас с принятием решения.

Я вцепилась в ручки кресла, чувствуя, как ногти вонзились в дерево. Он остановился, наблюдая за моими руками.

— Не волнуйтесь так, мисс Ли; я не имею в виду прямо сейчас. Но моя обязанность довести до вашего сведения, что вы находитесь в центре растущего политического скандала и единственный способ охладить ситуацию — добровольно стать одной из нас. — Никакого давления. — Вы не должны также тешить себя напрасными надеждами, что ваш отец или британское правительство будут вести переговоры или бороться за вашу свободу. Они не рискнут жизнями сотен, а то и тысяч людей, чтобы не дать вам превратиться в вампира.

Я вскочила так быстро, что кровь отлила от головы и перед глазами заплясали искры. Мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы прикусить язык и не закричать, что он лжет. Мой отец идет. Ему только нужен повод. И, судя по тому, что я слышу, ону него уже есть.

— Мисс Ли?

— Благодарю вас, Ваше Величество. Я обдумаю ваши слова, — проговорила я сквозь зубы, присела в реверансе и пулей вылетела из комнаты. Я хотела громко хлопнуть дверью, но слуга вовремя пойхмал ее и, скорчив мне гримасу, аккуратно закрыл.

Тяжело дыша, я прислонилась к стене. Какой лжец! Если король думает, что я собираюсь обернуться в вампира из-за политики, то может пойти и засунуть свой выбор в…

— Подбирай слова, — упрекнул внутренний голос, прерывая меня, прежде чем я успела закончить свою мысль.

Я постояла в коридоре, пока успокоилась и смогла рассуждать трезво, радуясь, что благодаря своему сну стала хозяйкой положения. Осталось просто ждать.

Глава 37

Виолетта

Я вытирала мокрые волосы полотенцем, пританцовывая и напевая мелодию Элвиса. Вчерашний разговор с королем был уже забыт, и я проснулась в необычайно хорошем настроении, во-первых, потому что этой ночью мне не снились кошмары, а во-вторых, потому что ко мне снова вернулась надежда выбраться отсюда.

— Какого черта ты делаешь?

Я подскочила и взвизгнула, как испуганная кошка, схватив первое, что попалось под руку, чтобы прикрыться, потому что на мне было только нижнее белье.

Почему я не оделась? — застонала я мысленно. Каспар усмехнулся, рассматривая мое почти голое тело.

— Детка, занавеска, которой ты пытаешься прикрыться, слишком прозрачная.

Посмотрев вниз, я поежилась. Ситуация была ужасной еще и потому, что мой лифчик не подходил к моим трусикам, да и трусики были скорее древние, чем сексуальные.

— Ходи чаще в нижнем белье, тебе идет. — Принц повернулся, направляясь к двери, и следующую фразу крикнул уже через плечо: — Но если ты едешь с нами, я предлагаю тебе надеть что-нибудь, на улице немного прохладно для такого наряда.

Занавеска выпала из моих рук.

— На улице?

— Да, на улице. Или мне нужно произнести это по буквам?

— На улице, — прошептала я одними губами. Это слово уже казалось незнакомым, ведь я его так долго не произносила. — На улице, на улице, на улице, — повторяла я, наслаждаясь звучанием.

— Мы едем гулять.

Я кивнула, как в тумане.

— Куда?

В Лондон. Поторопись, потому что я хотел бы попасть туда

еще сегодня. Он развернулся и вышел, хлопнув за собой дверью.

Целую минуту я не могла прийти в себя. Лоноон? Какого черта они едут со мной в Лондон? Разве это не рискованно?

— Видимо, нет, — ответил внутренний голос.

— Но ведь я могу сбежать, — возразила я. Голос насмешливо фыркнул, и я подумала, что если бы он мог, то обязательно закатил бы глаза в этот момент.

— Ты действительно думаешь, что сможешь сбежать от нескольких вампиров?

— Я могла бы попробовать, — пробормотала я вслух, одеваясь и выпрямляя волосы утюжком. — А что, если меня кто-то узнает? Меня показывали по Би-би-си, и не только! — Вспомнив тот ужасный день, когда по новостям показывали моих страдающих родителей, я вздрогнула.

— Сомневаюсь, что тебя кто-нибудь узнает. Это Лондон. Кроме того, никто не подумает, что ты та самая Виолетта Ли. И ты ничего не сможешь сделать.

— Почему ты так считаешь?

— Ты уже не сможешь вернуться к прежней жизни. Ты не уйдешь отсюда, даже если у тебя появится такая возможность.

Мой внутренний голос замолчал, оставив меня ошеломленной и напуганной. Неужели уже слишком поздно? Смогу ли я уехать отсюда?

Даже думать об этом было невыносимо. Одно дело мой отец придет и спасет меня, и другое — решиться уйти самой.

Выпрямив волосы, я глянула на себя в зеркало, решив, что сейчас выгляжу намного лучше, чем в течение последних нескольких месяцев. А если учесть, что я еще воспользовалась подводкой для глаз и тушью, то была просто неотразима.

Спускаясь по лестнице, я увидела тех же ребят, что были в Лондоне той первой ночью, на этот раз с ними была Лила и еще одна Девушка, жидкие каштановые волосы которой были собраны в пучок. Рядом с высокой стройной Лилой она казалась короткой и коренастой, хотя я была уверена, что даже принцесса позавидовала бы убийственному декольте этой девушки.

Фабиан дал мне знакомое черное пальто. Я неуверенно протянула руку, и грубый бархат мгновенно навеял тысячу воспоминаний, первым из которых была та самая ночь в Лондоне.

Я натянула пальто, и мне сразу стало тепло. В своем тонком кар дигане я бы определенно замерзла. Пока я одевалась, все разбежались по комнатам собирать вещи в дорогу и возвращались уже с ключами от машины, кошельками и бумажниками, кредитными картами и сумками.

Каспар подошел ко мне, пряча бумажник в задний карман.

— Предупреждаю, детка, что не отойду от тебя ни на шаг в течение дня. Так что без глупостей, договорились?

Я кивнула, закатывая глаза. Мы уже обсудили эту тему с моим внутренним голосом. Каспар подтолкнул меня в спину, чтобы я шла вперед, но я застыла как вкопанная. Кровь отхлынула от моего лица, и я попятилась.

По коридору шел мужчина в черном плаще, с накинутым на голову капюшоном, который скрывал его лицо от посторонних глаз.

Палец Каспара мягко уперся мне в спину. Все в комнате посмотрели на него, а потом на меня. В этот момент в конце коридора появился король, он выглядел напряженным и обеспокоенным.

Все замерли, включая высокого и статного незнакомца в плаще, с появлением которого температура в помещении упала. Каспар притянул меня к себе и повел к двери, его лицо выражало крайнее беспокойство. Я упиралась, но не долго, разрываясь между страхом и желанием узнать, кем был этот таинственный информатор.

Он стоял к нам спиной, но в тот момент, когда мы проходили мимо, наклонил голову и резко обернулся с неправдоподобной скоростью. Капюшон полностью скрывал его лицо, но его глаза темно-синего цвета при виде меня моментально стали огненно-рыжими.

— Уберите ее отсюда! — заревел король, и дворецкие заслонили нас от рычащей фигуры. Каспару не нужно было повторять дважды. Одной рукой он обхватил меня за талию, а другой схватил за запястье, увлекая меня к двери. Я успела заметить, что Фабиан низко поклонился и тоже пошел за нами.

— Не возвращайтесь до полуночи, Каспар, — голос короля перекрыл шум других голосов и хруст гравия под нашими ногами.

Вдруг у меня перехватило дыхание, когда я увидела несколько приближающихся фигур в дальнем конце парка. Они были слишком далеко, чтобы я могла их рассмотреть, но, прежде чем они успели подойти ближе, Каспар потащил меня за особняк в сторону га ражей. Его рука начала краснеть под солнцем.

Я хотела обернуться, но Каспар не позволил мне.

— Что происходит? — спросила я, пытаясь оглянуться через плечо, огда он опустил мою руку и поднял мой подбородок, так что мне н ичего не оставалось, кроме как смотреть на него

. — Каспар, скажи мне!

_ Детка,__принц поморщился, — ты должна доверять мне, что

бы ни случилось. Не оглядывайся, договорились? Смотри прямо на

гаражи. _- Но почему?

— Не спорь, просто делай, как я тебе говорю. Пожалуйста.

В его голосе было такое отчаяние, что я не смогла отказать, потому что таким милашкой он бывал крайне редко.

— Хорошо, — кивнула я.

— Спасибо, а теперь пошли, — прошептал Каспар. — Я объясню что смогу, когда мы выберемся отсюда. — Заметив что-то прямо за моей спиной, он схватил меня за руку, и мы снова побежали.

Когда мы добрались до гаражей, двери открылись и я увидела несколько рядов дорогих автомобилей. Мы резко остановились, Каспар вытащил из кармана ключи от машины.

Остальные появились следом и начали выяснять, кто с кем поедет и на какой машине.

— Ты со мной, конечно. Садись в «астон-мартин». — Принц ухмыльнулся, а у меня отвисла челюсть.

Раздался звук шагов, и его самодовольная улыбка исчезла.

— Не оборачивайся, — пробормотал он, глядя на что-то позади меня.

Фабиан выступил вперед.

— Что ты здесь делаешь, Фэллон?

— Для тебя я принц Фэллон Атенеа. Мне просто любопытно. — Я была удивлена, услышав американский, а может быть, канадский акцент, но еще больше меня поразил его титул, и мне очень захотелось повернуться. — Значит, весь этот переполох из-за этой барышни?

— У барышни есть имя.

— Знаю, мисс Виолетта Ли. — Гравий захрустел, когда он подал-ся вперед, и Каспар напрягся. Другие стояли совершенно неподвижно с беспокойством наблюдая за происходящим. ~

— Оставь ее в покое, Фэллон!

Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своем затылке, вернее жар. Казалось, будто солнце обжигает мою шею, но этого не могло быть, ведь на улице давно царил октябрь, причем очень холодный. К какой бы королевской семье он ни принадлежал, он точно не был вампиром.

К моему удивлению, я очень легко приняла этот факт. Если существуют вампиры, то почему не могут существовать другие чудовища?

— Как долго ты будешь защищать ее, Каспар?

— Пока Совет измерений не решит иначе. Совет, который, хочу тебе напомнить, возглавляет твой отец.

— Я — не мой отец. Ей придется узнать о нашем существовании, если она обернется в вампира, ведь именно этого хотят очень многие из нас.

Набравшись мужества, я решила ответить:

— Меня не волнует, что кто-то ждет, когда я обернусь в вампира. Это мой выбор.

Фэллон положил руку мне на плечо, но я не оглянулась, не могла оглянуться.

— Хотел бы я с вами согласиться.

Его пальцы, удивительно горячие, убрали темные пряди волос с моей шеи, затем коснулись крошечной раны, оставленной Каспаром несколько недель назад, которая так и не исчезла. Прерывистое дыхание было настолько тихим, что его могли слышать только Каспар и я.

— Время истекает, Каспар. — С этими словами он убрал свою руку с моей шеи, и гравий захрустел под удаляющимися шагами.

Я расслабилась, но Каспар все еще был напряжен.

— Время истекает для чего? — закричал он вслед тому парню.

— Пророчество не будет ждать вечно, ты же знаешь.

Тяжело вздохнув, я оглянулась по сторонам, когда он ушел. Лицо Каспара стало хмурым и сердитым, а глаза почернели. Я заметила, как он сжал кулаки, на его руках уже выступили вены, но он продолжал их сжимать.

Мне не понравилось его выражение лица, и я отошла подальше от него. Сначала Фабиан, потом незнакомец из моих снов упомянули о Пророчестве, а теперь еще и это. Я не Шерлок Холмс, но не нужно быть гением, чтобы понять, что все это связано.

Чья-то рука развернула меня за плечи на сто восемьдесят градусов-

— Пора ехать, — сказал Каспар.

Я заглянула в его холодные, безразличные черные глаза. _ Я хочу получить ответы.

_ Хотеть не вредно, детка. — Он схватил меня за локоть и потащил к своей машине, хотя я сопротивлялась.

— Я имею право знать! Все это дерьмо, это все из-за меня, ты должен рассказать мне правду!

Каспар открыл дверь и затолкнул меня на сиденье, а сам обошел вокруг машины и сел за руль, пристегиваясь ремнем. Остальные уже отъехали, и мы последовали за ними вниз по дороге, удаляясь от того места, которое стало моей тюрьмой.

Я отвернулась от Каспара. Он был зол, но я тоже.

Как только поместье Варнли скрылось из виду, принц бросил:

— Ну ладно, спрашивай!

— Что происходит? Ты упомянул Совет. Он собирается прямо сейчас, не так ли? Из-за чего он собирается? — Я замолчала, заметив, что его выражение лица стало почти скорбным и он устало вздохнул.

— Совет собирается из-за тебя. — Меня ошеломило то, насколько измученным казался его голос, это уже был не тот молодой остроумный высокомерный парень, которого я знала.

— Но почему именно сейчас? — Я догадывалась, что это как-то связано с незнакомцем в плаще, но не могла сказать ему об этом, расспрашивая дальше.

Каспар снова вздохнул.

— Подданные волнуются. Они считают, что твой отец скоро перейдет к решительным действиям. Если он что-то предпримет, а мы ответим, начнется война. А если мы окажемся втянутыми в войну, то и другие измерения тоже.

— Другие измерения?

— Я не просто так просил тебя не оборачиваться. — Он поднял бровь. Я молчала, увлеченно рассматривая приборную панель. — По политическим мотивам не в наших силах заставить тебя стать вампиром, иначе мы нарушим договора с людьми и с другими измерениями. Но мы не можем больше просто сидеть и ждать, потому что есть все основания думать, что твой отец готов сделать первый ход.

— Какие основания? — спросила я, уже не скрывая своей настойчивости и любопытства. Пророчество. В чем оно заключается? Но принц не ответил, и я поменяла тактику, зная, что должна воспользоваться его внезапной откровенностью. — Что мне может помешать просто сидеть и ждать, когда за мной придет отец? Ведь тогда мне не придется оборачиваться в вампира.

— Не тешь себя надеждами, детка, — Каспар вяло засмеялся.

— Сомневаюсь, что твой отец сможет собрать такую большую армию и что он настолько глуп, чтобы напасть на нас. Но даже если каким-то чудом он это сделает, мы просто переедем в Атенеа, и ты поедешь с нами.

Моя надежда лопнула как мыльный пузырь. Какое-то время я сидела молча, наблюдая за деревьями, которые проносились мимо и растворялись в тумане. Они редели, а дорога становилась шире, и на ней уже появилась белая линия дорожной разметки.

— Что такое Атенеа? — спросила я спустя некоторое время. Он ничего не ответил. — Тот парень, Фэллон, оттуда, не так ли? — Каспар кивнул. Понимая, что он больше не хочет разговаривать, я задала последний вопрос: — Кто был тот вампир в плаще с капюшоном?

Он поджал губы.

— Один очень неприятный тип. — Я отодвинулась от окна, испугавшись, когда увидела, с какой силой он дернул рычаг коробки передач. — Не могу тебе назвать его имя, если ты об этом, — добавил он, глядя на меня.

Я откинулась на сиденье, разочарованная и обескураженная. Ситуация была безвыходная. Где-то может начаться война, и самое ужасное, что все это из-за меня. Но, даже зная это, я понимала, что не смогу обернуться в вампира. Не сейчас. Мне нужно время, — подумала я в отчаянии. — Почему именно его у меня и нет7. Я посмотрела на Каспара, погрузившегося в свои мысли, и слезы навернулись мне на глаза.

— Но должен же быть выход. Выход есть всегда! Наверное, я произнесла это вслух, чтобы только в это поверить.

Каспар немного отвернулся от меня, как будто чувствовал себя виноватым.

— Да, есть. Если ты станешь вампиром добровольно, твой отец ничего не сможет сделать. Ему придется смириться, ведь это будет твой выбор. Проблема решится сама собой. — Он произнес это с надеждой в голосе, хотя сам не верил в то, что это возможно.

— Тогда мы обречены, — фыркнула я. — Ты не знаешь моего отца: у него сострадания с грецкий орех. Ему все равно, по своей воле я стала вампиром или нет; он найдет способ обвинить вас.

__ Не говори так, — пробормотал Каспар. — Каждый отец хо-чет чтобы его ребенок был счастлив, и если, став вампиром, ты об-ретешь счастье, то он будет уважать твой выбор.

Я покачала головой.

__ Даже если бы это было правдой, то как я могу быть счастливой, став вампиром? Не могу представить, что мне захочется жить вечно. Это бесполезно!

Каспар смотрел прямо перед собой, изредка поглядывая в боковое зеркало.

— Ты этого не знаешь, детка, — в его голосе слышалось что-то похожее на заботу. — В один прекрасный день ты можешь найти что-то, ради чего стоит жить вечно.

— Ты же не нашел! Ты такой же несчастный, как и я. Зачем испытывать эту боль целую вечность? — прошептала я.

Машина немного замедлила ход, деревья отступили, и мы выехали на открытую местность.

— Нет. Еще не нашел. Но это не значит, что не найду никогда или что ты никогда не найдешь. Нужно просто верить…

Я прислонила голову к холодному окну, наблюдая, как запотевает стекло от моего теплого дыхания.

— Ты ведь не можешь пообещать мне, что все будет хорошо?

— Нет, — выдохнул он. — Не могу.

Прошло некоторое время, прежде чем разговор возобновился.

— Черт возьми, ты обязательно должен нестись на красный свет со скоростью девяносто! — завизжала я, в ужасе глядя на спидометр.

— Да, — ответил он просто. А стрелка спидометра быстро поползла к сотне.

— Ты попал! Там была видеокамера, фиксирующая скорость, — бросила я, когда за окном мелькнула ярко-желтая вспышка камеры. — Можешь попрощаться со своими правами.

Мне показалось, что он закатил глаза.

— Расслабься, детка, все под контролем. Я езжу за рулем с тех пор, как были изобретены автомобили. К тому же у нас специаль-ные номерные знаки. Так что мои права останутся со мной.

— Что?

— Я могу ехать так быстро, как захочу, потому что у нас липо-вые номерные знаки, и даже если полиция их засечет, то не сможет найти их ни в одной базе данных. Маленькое преимущество, которое ты имеешь, являясь членом королевской семьи, — ухмыльнулся принц.

Я покачала головой, глядя в окно.

— Жаль, что не все мы можем быть такими каспаристыми, — сказала я, откинувшись на сиденье и сложив руки на груди.

— Прости, что? — фыркнул он.

— Я люблю придумывать слова. Ты так не делаешь?

Он посмотрел на меня искоса, на секунду отрывая взгляд от дороги, чтобы подарить мне свою обеспокоенную ухмылку.

— Что же это слово означает?

— Каспаристый: настолько грозный, что может вышибить дух из любого.

Принц засмеялся низким гортанным смехом.

— Я сейчас из тебя вышибу дух!

— Размечтался.

Он промычал что-то невразумительное, внимательно глядя на дорогу. Я посмотрела в его сторону, пытаясь понять его реакцию. Он улыбался, но улыбка быстро сползла с его лица, а вместе с ней исчез и тот Каспар, который мне так нравился. Тот самый Каспар, который смешил и дразнил меня и потакал моим выходкам. Тот самый Каспар, который спас мою жизнь бесчисленное количество раз и который иногда проявлял искреннюю заботу обо мне.

Я покачала головой, пытаясь отогнать эти мысли, когда знакомые морщинки покрыли его восхитительное лицо, и в этот момент еще одна надежда, зародившаяся несколько минут назад, лопнула как мыльный пузырь, только еще болезненнее, чем предыдущая.

Глава 38

Каспар

— Ты сообщил ей слишком много, Каспар, — предостерег Фабиан у меня в голове. В его голосе явно чувствовалось недовольство.

— Ты говоришь, как мой отец, — огрызнулся я.

— Чем больше ты ей расскажешь, тем сильнее навредишь. А я уверен, что никто из нас не желает этого.

— Она задала вопрос, Фабиан, на который я дал ответ. Я не сказал ни слова о сагеанах, только об Атенеа.

Фабиан мысленно вздохнул.

— Просто не навреди ей. Она очень хрупкая, и не только физически.

Меня охватил гнев.

— Ты считаешь, что я этого не знаю? Думаешь, я желаю ей зла?

Он молча раздумывал, что добавить, но я ощущал его печаль.

— Раньше мне бы это и в голову не пришло, но в последние пару лет все изменилось.

Навалились тяжелые мысли о матери, я вспомнил ее веселый, заливистый смех.

— Не надо впутывать в это мать! Кроме того, кто бы говорил. Ты причинил Виолетте боль хотя бы тем, что пошел за ней!

— Ты говоришь так, словно за тобой нет никакой вины, — с презрением бросил он.

— Это не так, — возразил я.

— Тогда, возможно, тебе стоит разобраться с собственными чувствами, — выпалил Фабиан. — Даже не надейся, что я не заметил, как ты себя ведешь, когда она рядом. Ты флиртуешь, любезничаешь и проводишь с ней намного больше времени, чем кто-либо из нас, — горячился он.

— Это неправда, — запротестовал я. — Не понимаю, на что ты намекаешь. Поэтому проваливай из моей головы!

Миниатюрная девушка повернулась ко мне. Она стойко выдер жала мой хмурый взгляд, потом посмотрела на мои руки, которы ми я все крепче сжимал руль. Я не понимал, о чем говорил Фаби ан. Я не испытывал к ней тех же чувств, что он. Но в одном я был уверен: я воспринимал ее иначе, чем три месяца назад.

— Ты рассказал ей слишком много, Каспар.

Знакомое выражение легкой озабоченности исказило черты е лица, когда она заметила мой сердитый взгляд. Меня захлестнула очередная волна сомнений, которые возникали в моей душе лишь после слов отца.

— Я только ответил на ее вопросы, не более.

Сказав это, я вздохнул, не сомневаясь, что мои слова слышал не только Фабиан.

— Ты совершил нечто большее, чем просто ответил на ее вопросы, — услышал я голос, который, без сомнения, принадлежал Лли-риаду Алъя Атенеа, королю Атенеа.

— Просто превосходно!

Мои подозрения о том, что отец позволял подслушивать, подтвердились. Лишь из необходимости проявлять уважение я вежливо ответил королю.

— Принц Каспар, — продолжил он тем же отеческим тоном, — осведомлены ли вы о возможных последствиях ваших действий?

Я мысленно вздохнул, теряя терпение и гадая, как Фэллону удавалось скрывать от отца мнение относительно того, что не нужно держать Виолетту в неведении.

— Конечно.

Вмешался еще один незнакомый голос, и я почти поверил, что каждый присутствующий на собрании мог слышать меня. Почти автоматически мой разум начал закрываться, пряча как можно дальше мои секреты.

— Тогда скажите, Ваше Высочество, если вы понимали, какими могут быть последствия, почему это вас не остановило?

Во мне заклокотала ярость.

— Я не сказал ни слова об измерениях. Но я бы рассказал о них если бы мог. Она заслуживает знать правду.

В сознании появился еще кто-то, мощный и недовольный, Ко нечно, это был отец.

— Каспар, — прогремел его голос.

Не обращая на него внимания, я продолжал, потому что больше

мог терпеть их мелкие политические интриги.

__ Ты не сможешь вечно скрывать от нее. К тому же она очень любопытна, и это тебе тоже не по силам изменить. Если ты откажешь ей в правде, Виолетта возненавидит нас, а она нам нужна, особенно если Пророчество сбудется и у Майкла Ли будут развязаны руки.

Король начал терять терпение.

— Да как ты смеешь, Каспар? Проси прощения.

— Нет!

Я не собирался извиняться лишь за то, что не согласен с подобным положением вещей, которое поддерживал Совет измерений.

— Возьми свои слова обратно, не то пожалеешь, — прошипел он. Это могло стать последней каплей, но я все равно продолжил:

— Пожалею? Ты же знаешь, что я дело говорю, но не можешь принять этого. Матери было бы стыдно за тебя.

Отец начал ворчать. Это ворчание слышал не только я, но каждый в Варнли, любой на многие мили вокруг. В конце концов, закрыв свой разум для всех, он обратился только ко мне:

— Начиная с завтрашнего полудня ты больше не притронешься к этой девушке, Каспар. Ни зубами, ни пальцами, ничем.

Я открыл свой разум, чтобы меня услышали все:

— Да пошел ты!

Волна удивления прокатилась по собравшимся. Даже Виолетта, беспомощный человек, выпрямилась, широко раскрыв обеспокоенные глаза.

Подъехав к дому Чарли, где мы условились встретиться, я выключил двигатель. Я повернулся к Виолетте, смотревшей в окно, и взял ее за руку.

— И снова добро пожаловать в Лондон, Виолетта!

Глава 39

Виолетта

Холодные руки сомкнулись у меня на животе. Прежде чем я успела что-то сказать, Каспар усадил меня к себе на колени. Руль больно уперся мне в бок. Когда он прижал меня к груди, я почувствовала, как пульсирует жилка у него на шее, однако привычного биения сердца не было слышно. Мое собственное сердце тем временем стучало с удвоенной скоростью.

— Что ты делаешь, черт побери? — глухим голосом спросила я, прижавшись лицом к его груди.

Он оттолкнул меня, приложив палец к моим губам.

— Тихо, детка.

Я покачала головой, не соглашаясь, но у меня ничего не получилось. Он смотрел мне в глаза, гипнотизируя колдовским взглядом. Нахмурившись, Каспар начал нежно водить большим пальцем по моей руке вдоль вен, заметных на гладкой коже.

— Я не могу обещать тебе, что все будет хорошо, потому что я знаю, что этого не будет. Я не могу обещать тебе, что у тебя получится отбросить человеческую сущность, так как шансы невелики. Время истекает, и вскоре тебе придется сделать выбор.

— Разве у меня есть выбор? — пробормотала я, не в силах отвести от него глаз. Он устало пожал плечами.

— Возможно.

Я закрыла веки и медленно кивнула. Его холодное дыхание щекотало мне ухо. Ледяные руки Каспара прикоснулись к моим пылающим, пунцовым щекам. Он повернул мою голову к себе и прижался к ней лбом. Снаружи завывал ветер, а по вечно серому небу Англии неслись угрюмые тучи. В машине стояла гробовая тишина и царил полумрак.

— Детка… Виолетта, — прошептал Каспар сдавленным голосом. — Мне следовало убить тебя тогда на Трафальгарской площа-ди. Но я этого не сделал. Теперь тебе приходится иметь дело с последствиями, а я… Мне так жаль, — вздохнул он, прикусив нижнюю губу клыком.

Я глубоко вздохнула, инстинктивно прижавшись щекой к его

ладони. — Ты хочешь, чтобы я умерла?

— Нет.

Я резко выдохнула, отстранившись от него и убрав его руку.

— Почему ты себя так ведешь? — Я едва сдерживала слезы. — Почему ты ненавидишь меня в одну секунду, а в следующую мне начинает казаться, что я тебе небезразлична? Ради всего святого, почему?

Его клык пробил кожу губы, и кровь заструилась из ранки. Соленый запах крови заставил мои ноздри затрепетать от отвращения и в то же время любопытства.

Прижавшись к Каспару, я потянулась руками к его шее, поглаживая воротник и путаясь пальцами в его темных волосах. Облизнувшись от нетерпения, я почувствовала, как запретные чувства захватывают меня. Внутренний голос предостерегал, чтобы я этого не делала, ведь я еще не вампир.

Но я не останавливалась. Все, что у меня было, это стремление быть желанной, чтобы обо мне заботились, и на секунду я обнаружила это в Каспаре.

Мы были очень близко, когда я замерла, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди. Наши взгляды встретились, и на мгновение мне показалось, что его глаза вспыхнули красным светом, однако они были обычного изумрудного цвета, когда он обнял меня за талию.

Наклонившись, он прошептал, когда наши губы встретились:

— Я веду себя так, потому что меня разрывают те же чувства, что не дают покоя тебе.

В этот момент он исчез, оставив у меня на губах пятна крови.

Я ощутила на лице дуновение холодного ветра и, открыв глаза, поняла, что уже не в машине. Пронзительный ветер полоснул меня по лицу, развевая волосы, словно разгоняя тучи с холодным дождем.

Проведя пальцами по подбородку, я почувствовала, что он вымазан кровью, и пошатнулась на негнущихся ногах. Страшные опасения наполнили мое сердце.

Что же только что произошло?

Я не могла поверить, что пыталась поцеловать Каспара. Поцеловать его!

Более того, я была одна в незнакомом месте. Машина стояла возле ухоженного дома, окруженного невысокой живой изгородью

Больше я ничего заметить не успела, потому что в этот момент возле дома остановилось несколько машин. Это были автомобили вампиров, которых Каспар обогнал на трассе. Фабиан выскочил из «ауди», подбежал ко мне и крепко обнял. Я с удовольствием прижалась к нему, радуясь уюту, который сулили его объятия, пока он шептал что-то мне на ухо:

— Все в порядке. Ему не следовало оставлять тебя…

Я послушно кивнула, решив, что будет лучше не говорить, что не это является причиной моего расстройства.

— Куда он подевался? — пробормотала я.

— У тебя идет кровь! — воскликнул он, и его глаза вспыхнули красным пламенем.

Я с ужасом вспомнила, что на моих губах кровь, и быстро потянулась рукой, чтобы вытереть ее, но не успела. Фабиан схватил меня за запястье. Я случайно задела пальцами его губы, пока он втягивал ноздрями воздух.

— Это не твоя кровь, верно?

Я виновато потупилась, не в силах утаить правду, не говоря уже о том, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Виолетта?

— Прости.

Послышались шаги, подул холодный ветер, и Фабиан сказал:

— Все в порядке.

Он кивнул и побледнел, его глаза приобрели сероватый оттенок. Кивнул, потому что понял еще раньше меня, что я приняла одно из серьезных решений, которые меня ждали в будущем.

— Я выбрала Каспара.

Даже хмурый взгляд Фабиана не мог этого изменить. Я не знала, что значит выбрать одного или другого из них, но этот выбор не обходимо было сделать.

Фабиан развернулся и зашагал к Лиле.

Глава 40

Виолетта

— Вампиры пользуются метро? Ты серьезно?

— Говори потише, — прошипел Каин, увлекая меня к кассе.

Я пыталась убедить его воспользоваться автоматом, но он и слышать этого не хотел. Подойдя к кассе, мы увидели недовольное лицо кассирши, которая, как я знала по опыту, гадала, почему мы не воспользовались автоматом.

Каин повернулся и молча начал нас пересчитывать, потом озадаченно уставился на список типов билетов.

— Семь дневных взрослых билетов для первой зоны и один детский.

Женщина цинично уставилась на него.

— А кто ребенок?

— Я, — удивленно посмотрел на нее Каин.

Я покосилась на него. Каину было шестнадцать лет, поэтому он должен был покупать взрослый билет.

Каин — вампир-миллионер благородных кровей. Неужели он действительно пытается сэкономить пару фунтов на подземке?

— Документы, пожалуйста, — ровным голосом попросила кассирша.

Мои брови нахмурились. Я знала немногих людей, которые носили с собой документы. Тем не менее Каин вытащил из кармана Джинсов бумажник и достал липовое удостоверение с датой рождения в правом верхнем углу. Кассирша, не раздумывая, взяла его и выдала билеты.

— Вот глупая, — усмехнулся Каин, вставляя билет в турникет. Уступив дорогу какой-то спешащей женщине, одетой в строгий

костюм, я последовала за ним.

У тебя поддельное удостоверение! — заметила я, когда мы спускались на эскалаторе. Мимо нас вниз торопились многочисленные офисные сотрудники, опаздывавшие на работу.

Он глупо улыбнулся.

— И не одно!

Каин перевернул удостоверение, и я обнаружила другой поддельный документ, в котором значилось, что Каину восемнадцать лет.

Я покачала головой, удивляясь, на что способны деньги, и в этот момент почувствовала знакомое дуновение ветерка. Через секунду из темного тоннеля выехал поезд. Оттолкнув в сторону какого-то мужчину, я затянула Каина в вагон в уверенности, что остальные зайдут безо всяких проблем.

Люди заполнили вагон, оттесняя нас к мусорному баку. Через несколько секунд уже не осталось свободного места, и поезд тронулся. Воздух наполнился грохотом металлических колес. Кто-то включил в наушниках музыку на полную громкость, пытаясь перекрыть этот шум.

— Черт, это все равно, что сидеть одному за обеденным столом, уставленным сотней блюд.

Каин напрягся и прикусил губу, как это делал Каспар, когда пытался противостоять искушению. Я нахмурилась и приблизилась к нему вплотную. Поезд набирал ход. Я давно не пользовалась подземкой, поэтому потеряла равновесие и почти рухнула на Кэти, подругу Лилы.

— Все в порядке, — пробормотала я. — Оксфорд-Серкес через три станции.

Каин старался держать себя в руках и молчал до пункта назначения.

Через несколько минут поезд остановился на станции Оксфорд-Серкес и я, схватив Каина за запястье, вытянула его на платформу. Окруженные толпой туристов и местных жителей, мы поспешили к эскалатору, стараясь держаться левой стороны. Я протянула его за собой через турникет прежде, чем он успел достать свой билет. Один из контролеров неодобрительно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Заметив нишу в стене, я потащила его туда.

— Ты что, не можешь без охоты? Он вяло кивнул.

— Я никогда прежде не был в такой толпе.

Внезапно у меня появилась идея. Когда подошел Фабиан, я схватила его за руку.

Тут есть где-нибудь укроный уголок? — Я показала в сторо

ну Каина и закончила вполголоса: — Охота.

Фабиан кивнул, не глядя мне в глаза. Мое сердце сжалось. Теперь он не мог на меня даже смотреть.

__ Тогда идите, мальчики, а мы с девочками по магазинам.

Фабиан пошел прочь, а Каин задержался, доставая что-то из бумажника.

— Вот, тебе это понадобится.

На его ладони лежал прямоугольный кусочек пластика.

— Твоя? — удивленно спросила я.

— Нет. Одолжил у кое-кого. — Он попытался улыбнуться. Понимание пришло не сразу. Заговорщически ухмыльнувшись,

я спросила:

— Я могу увеличить размер кредита?

— Этот счет имеет безграничный размер кредита, — пояснил Каин. Приблизившись ко мне вплотную, он прошептал пин-код на ухо и, подмигнув, поспешил за остальными. — Ни в чем себе не отказывай!

Мы с Лилой и Кэти вышли из метро. Меня ждал день без Каспара, день без его парапсихологических штучек и навязчивого внимания. Это мгновенно улучшило мое настроение. Что бы он со мной ни делал, что бы ни заставлял чувствовать… мне это не нравилось, но и сопротивляться этому было очень сложно.

Выйдя на оживленные улицы Лондона, я вдохнула знакомую смесь выхлопных газов и ароматов экзотической пищи со всего мира. Вокруг меня люди разговаривали на десятках языков с самыми разными акцентами. Эти звуки были приятной музыкой для моих ушей: слишком долго мне доводилось слушать лишь сдержанный говор манерных аристократов.

Я буквально светилась от радости. Мне казалось, что я плыву по воздуху.

Я дома.

Каин и Деклан нагнали нас, когда мы выходили из Харродс, где Лила и Кэти провели бесчисленное количество часов. Я же тратила деньги на каждый благотворительный проект, который попадался мне на глаза, используя карточку Каспара. Сначала я получала от этого массу удовольствия, но радость мести очень скоро потускнела, и мне стало не по себе, хотя он всего лишь поцеловал меня.

Урчание в моем желудке помешало Лиле показать ребятам всю ту груду покупок, которые она успела приобрести.

— Что это было, черт побери? Я покраснела.

— Мой желудок. Я голодна. Каин сделал страдальческое лицо.

— Желудки людей урчат, когда они пусты? Ух ты! Нам об этом никогда не рассказывали во время учебы. Так что же ты хочешь поесть? Потому что мы уже насытились, если ты понимаешь, о чем я.

Он весело подмигнул мне, и я задумалась.

— До смерти хочется картошки фри.

Несколько минут спустя я разворачивала промасленный кусок газеты. В ноздри ударил острый запах уксуса. Отойдя от лотка, торгующего едой навынос, я все еще ощущала сильный запах подгоревшего жира и сырой рыбы в тесте. Не дожидаясь остальных, я отправила в рот несколько ломтиков жирной, хрустящей и чертовски горячей картошки фри.

Это явно лучше, чем бутерброды с сыром.

Стараясь не обжечься, я начала жевать картошку, глотая и жмурясь, когда мне попадался особенно горячий ломтик. Ко мне подошли Каин и Фабиан, держа в руках большие порции картошки.

— Насытились, говоришь? — Я улыбнулась, увидев, что остальные ребята набрали себе много разной еды. Оказалось, что Кэти и Лила не одобряют жирную пищу: обе взяли лишь по бутылке диетической колы.

— Так куда ты хочешь пойти? Потому что я не могу есть, стоя на месте, — сказала я.

Каин пожал плечами.

— На набережную?

Я кивнула. Последовав за Каином, я и не заметила, когда Фабиан поравнялся со мной.

— Можно с тобой поговорить? Наедине? — добавил он, посмотрев на Каина, который обернулся и вопросительно уставился на нас.

_Э, ну конечно, ~ неунеренно отнетила я, ни влядом давая по-нять Каину, что он должен вмешаться, но ом лишь виновато улыбнулся и ускорил шаг. Проходя мимо, Лила бросила па меня неодобрительный взгляд,

Внезапно меня сильно заинтересовал вид асфальта. Спрятав лицо в волосах, я надеялась, что он не заметит, как румянец налил мои щеки. Когда я начала ковырять носком туфли трещину в асфальте, фабиан заговорил.

— Что сегодня случилось?

У него был на удивление спокойный голос, словно он с трудом сдерживал гнев. Таким я его еще не видела.

— В смысле?

— С Каспаром.

Я вздохнула: следовало догадаться. Конечно, Фабиану интересно, почему у меня на губах кровь Каспара и куда он исчез, хотя я и сама этого не знала.

Не любит подземку, да ну конечно.

— Ничего, — выдохнула я, понимая, что долго лгать не получится.

Он подошел ближе, возвышаясь надо мной, словно башня. Издалека доносился шум транспорта. В узкой боковой улочке, зажатой между высокими зданиями, над которой низко нависло невыразительное серое небо, я чувствовала себя очень маленькой и беспомощной.

— Просто скажи мне, Виолетта.

— Когда мы остановились, Каспар казался каким-то отрешенным, потом внезапно прижал меня к себе, мы разговорились и… — мой голос замер.

— Продолжай.

— Он случайно прокусил себе губу, и, ну, в общем, мы поцеловались, — ответила я, удивившись, как легко мне удалось все это рассказать. Я потупилась, потому что понимала, что мне не понравится выражение лица Фабиана, если я посмотрю на него. — Но это длилось лишь секунду, а потом Каспар исчез.

Тихий, напряженный голос разорвал тишину:

— Почему?

— Не знаю… его кровь словно… свела меня с ума, я не могла ничего с собой поделать. — Бросив на него быстрый взгляд, я заметила, что он тоже понурился — Что со мной случилось, Фабиан? Я не хотела этого!

Ложь. подум. иа я.

_ я не знаю, но… скажи мне правду. Ты чувствуешь что-нибудь, когда я делан) так?

— Как?

Он подошел вплотную и осторожно взял меня за подбородок.

— Нот гак…

Когда он поцеловал меня в губы, снова вернулись мысли о запретном, неправильном и аморальном. Но мне хотелось, чтобы это были губы не Фабиана. а Каспара.

Ответив на поцелуй я почувствовала волну желания, любви и, сильнее всего, счастья. захлестнувшую меня. Однако… это было не то.

Я понимала, что мы порвали, возврата назад нет и мы всего лишь друзья. Я понимала, что, позволяя поцеловать себя, причиняю ему боль. Но несмотря на это, мои руки сами обвились вокруг шеи Фа-биана. Внезапно он отстранился, все еще держа меня за плечи. В его глазах светилась надежда.

— Ну как?

— Прости, Фабиан! — Его дыхание участилось. — Но когда я тебя целую… Я всегда считала и буду считать тебя только другом. Не знаю почему. Ты так добр ко мне и так обходителен…

А Каспар нет, — мелькнула мысль.

— Я просто не люблю тебя. Прости… не знаю, что происходит, когда я целую тебя.

Он закрыл глаза.

— Ты чувствуешь то, что чувствует любой человек, когда целует вампира. Так мы соблазняем добычу… иногда. Нет, это не любовь, — закончил он. Бесстрастно. Спокойно. Но в его голосе чувствовалась напряженность, я понимала, что он сильно задет.

— Отношения не могут основываться на подобном, — произнесла я и тут же пожалела о сказанном.

Спокойное выражение лица Фабиана мгновенно сменила маска гнева.

— А что есть у вас с Каспаром? Должны ли отношения строиться на похоти, крови и желании? Ты этого хочешь, Виолетта?! — прорычал он, делая шаг ко мне.

— Кто говорил об отношениях?

Никто, но ты себя так ведешь!

Мне не нужны отношения: ни с вампиром, ни с кем другим!

доольно с меня мужчин. Мой последний парень изменил мне, по-

мнишь? — провизжала я, тяжело дыша и оживленно размахивая

рукаи сжатыми в кулаки. Я с силой отшвырнула в сторону пакет

из-под картошки фри.

— Не ври мне! Ты хочешь его, и ты это знаешь. — Его глаза сузились. — Но послушай меня, Виолетта: когда он разобьет твое сердце, не приходи ко мне, потому что мое сердце уже и так кровоточит. Запомни это.

Фабиан развернулся и пошел прочь, оставив после себя лишь отчаяние.

— Я не позволю, чтобы мое сердце было разбито, идиот, — прошептала я, глядя ему вслед. Оперевшись об ограду возле ближайшего дома, который, несомненно, был разделен на отдельные квартиры, я дала себе время немного остыть. После нескольких глубоких вдохов я почувствовала, что мне уже лучше.

Почему мне нравится Каспар, если он такой, скажем так, засранец? Да, у него есть свои плюсы, но тем не менее он засранец.

— Возможно, все дело в похоти, Виолетта? — в своей обычной насмешливой манере поинтересовался мой внутренний голос. — Просто слушай свое сердце. Чье имя приходит тебе в голову первым?

Каспар.

Внутренний голос хохотнул.

— Тогда ты сделала правильный выбор.

Я закрыла глаза, чувствуя себя глупо из-за того, что пыталась найти поддержку у собственного внутреннего голоса. Тем не менее он прав. Я знала, что чувствую что-то к Каспару, несмотря на то, кем он был, и на неприязнь, с которой мне приходилось постоянно сталкиваться. Довольно туманный вывод.

Как получилось, что я отвергла хорошего парня, потому что меня все сильнее тянуло к этому придурку?

Моя жизнь — сплошная грустная история из дешевого бульварного романа.

Я убрала руку с ограды и отправилась вслед за Фабианом.

Откинувшись на спинку скамейки, я засунула перепачканные жиром руки в карманы. Я доела картошку и теперь ждала, пока остальные закончат свои порции. Каин, сидевший возле меня, молчал довольно продолжительное время, поэтому я с интересом наблюдала за уличными артистами на набережной.

Неожиданно мое внимание привлекли трое парней, одетых в похожие куртки с капюшонами, шапочки, тесные футболки и мешковатые джинсы, ремни которых явно не справлялись со своей задачей. Ленивой походкой они двигались по набережной. Остановившись возле ближайшего мима, парни начали громко ругаться и смеяться. Только когда один из них взглянул в нашу сторону, я узнала их.

Джоэл с друзьями.

— Вот дерьмо! — выдохнула я, ощутив приступ паники.

Каин вопросительно посмотрел на меня, потом на парней, медленно приближающихся к нам. Они глазели на нас и, несмотря на свою тупость, без сомнения, могли меня вот-вот узнать.

— Что? — спросил Каин, резко повернув голову ко мне. Я взглянула на него испуганными глазами.

— Я их знаю!

— Вот черт! — выругался Каин.

Когда троица проходила мимо большой группы туристов, я вскочила, собираясь убежать. Но, прежде чем успела сделать шаг, Каин резко дернул меня назад, усадив на холодную скамейку.

— Куда это ты собралась? — прошипел он зловеще.

— Я убираюсь отсюда! Они меня узнают!

— Ты не можешь уйти!

— Могу!

— Тогда я пойду с тобой, — заявил он, вскакивая, но я толкнула его, и он тяжело опустился назад.

— Нет! — быстро возразила я. — Со мной все будет в порядке. Я не убегу.

Подняв взгляд, я заметила, что Джоэл с друзьями все еще внимательно наблюдают за мной, постепенно продвигаясь сквозь толпу. Если они подойдут ближе, я пропала.

Каин глянул на толпу туристов, словно ястреб, высматривающий добычу, и повернулся ко мне.

— Ладно, но, пожалуйста, не убегай, иначе Каспар убьет меня Мы все уладим. Теперь иди.

Мне не нужно было повторять дважды. Я нырнула в боковую улочку, запруженную толпой гуляющих людей, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Я не знала, куда иду, где нахожусь. Я знала лишь, что мне нужно бежать.

Расталкивая прохожих, я слышала, как мне вдогонку несутся поклятья и недовольное ворчание. Мужчина в дорогом костюме даже погрозил мне кулаком, когда я бросила взгляд назад. Рядом с ним лежал раскрытый портфель, из которого высыпался целый ворох бумаг.

Слезы горячими ручьями потекли по моим щекам.

Джоэл? Почему сейчас? Мне это не нужно.

Я направилась в единственное место в этом районе, где моя душа могла найти успокоение, — «Хэмлиз», магазин игрушек. Глупо, но это правда.

Полки, уставленные разнообразными игрушками, навевали воспоминания о счастливом детстве. Как раз то, что мне было необходимо.

Взлетев по эскалатору, я пронеслась мимо кричащих детей, которые тянули усталых родителей к дорогим игрушкам. Споткнувшись о ступеньку, я очутилась в отделе детских железных дорог.

Зайдя за один из стендов, я оперлась о груду коробок с игрушечными вагонами и сделала несколько глубоких вдохов.

Джоэл застал меня врасплох. Вероятно, поэтому мое сердце, казалось, сдавили безжалостные тиски. С каждым его ударом они сжимались все сильнее, перекрывая ток важнейшей жидкости — крови.

Внезапно что-то холодное прикоснулось к спине, и голос прошептал мне на ухо:

— Я выпью всю твою кровь!

— Каспар, отстань! — вскрикнула я, когда пластиковые клыки прижались к моей шее, а руки в черных перчатках схватили меня за плечи.

— Нет, — ответил он, прижимаясь ко мне сзади. — Мне и так хорошо.

Я попыталась сбросить его руки.

— По крайней мере прекрати размазывать слюни мне по шее и убери эти глупые искусственные клыки. У тебя же есть настоящие, черт побери!

— Тише, тебя услышат, — озабоченно пробормотал он, однако выполнил мою просьбу. Рассмотрев искусственные клыки со всех

сторон и потрогав пальцем, он заметил: — Глупые люди. Мы не смогли бы есть с такими клыками.

_ Ты просто завидуешь, потому что у тебя они маленькие. Каспар засунул искусственные клыки в карман и резко толкнул меня в бок, отчего я едва не упала на него.

— Не надо перегибать палку, детка, — усмехнулся он и отстранился от меня.

Я покраснела.

— Но…

— У нас маленькие клыки, поэтому их никто не замечает.

Каспар наклонился, и его длинные волосы нежно коснулись моих щек, пока его губы целовали мое ухо. Я невольно поежилась и поблагодарила небо за то, что мы скрыты от взоров посетителей магазина кучами коробок. Действия Каспара явно сочли бы весьма нескромными.

— Ты собираешься рассказать мне, что не так, детка, или мне, как обычно, придется выпытывать силой? — Тон его голоса изменился.

Я вздохнула.

— Все нормально.

— Не ври мне, Виолетта.

— Яне…

Он резко отстранился и потянул меня за руку дальше по магазину. Я зарделась, заметив, как строгие матери с укоризной смотрят на нас, считая, что наше поведение не для глаз их детей.

— Тебе же нравится, — проснулся внутренний голос. Очень, — согласилась я.

Остановившись в темном углу рядом с наборами разборных авиалайнеров, Каспар упер одну руку в стену, а другой провел по моей щеке.

— Ты плакала, детка. Теперь говори, что случилось?

Тиски сжались еще сильнее, и казалось, что они выдавливали из моего сердца остатки жизни. Каспар уверенным движением смахнул слезу с моей щеки, но я не решалась посмотреть ему в глаза.

— Я видела Джоэла, — пролепетала я, пытаясь сдержать слезы, подняла голову и увидела, как потемнели его глаза.

— Вот как, — пробормотал он.

Я молча кивнула, покусывая нижнюю губу.

— Он был на набережной вместе с друзьями. Я думала, что с ним все кончено, Каспар, что все прошло, но это не так.

Сквозь слезы я увидела, как глаза Каспара снова приобрели привычный оттенок, правда, не такой насыщенный, как обычно.

Внезапно он схватил меня за плечи.

_ Он видел тебя? Виолетта, он видел тебя? — горячился Каспар, имая мои плечи и бросая быстрые взгляды в сторону эскалатора. _ Не знаю.

— Как он выглядит?

Мои брови нахмурились, во мне проснулось отвращение. Это все, о чем он способен думать?

Но я не привыкла слышать в его голосе панические нотки, поэтому ответила:

— Светлые волосы, карие глаза, среднего роста.

— Тогда пригнись!

Прежде чем я успела опомниться, он сбил меня с ног и пригнулся сам.

— Какого черта? — прошипела я, но он подполз ко мне на коленях, крепко зажав мой рот рукой. Каспар приложил палец к губам, давая знак молчать, и прошептал:

— Он здесь!

Мои глаза расширились. Я хотела что-то сказать, но он отрицательно покачал головой, указывая пальцем в сторону эскалатора. Прячась между полками с игрушками, он потащил меня к эскалатору. Несмотря на ненависть к Джоэлу за то, что он так обидел меня, я не удержалась и попыталась хотя бы краешком глаза увидеть парня, которого любила два года, просто чтобы убедиться, что он был частью реальности… что он действительно был там.

Глубоко в душе я понимала, что, если он увидит меня, на этом все закончится. Старая и новая жизнь смешаются в один безумный клубок.

Каспар замер, прислушиваясь. Как он вообще мог что-нибудь услышать сквозь шум из динамиков и плач детей? Он махнул головой на ближайший стенд и что-то пробормотал.

— Что? — переспросила я.

— Он там, — теперь его голос звучал громче. ~~ Что мы будем…

прежде чем я успела договорить, он метнулся ко мне, зажал рот рукой и повалил на пол. Вероятно, Каспар немного не рассчитал расстояние, потому что рухнул прямо на меня. Я глухо застонала. Несколько секунд мы молча боролись, пока я пыталась сдвинуть его с себя, а он старался не дать мне издать ни звука.

— Тсс-с.

Внезапно принц замер.

— Каспар! Что ты…

— Виолетта?!

Я тоже застыла. Выглянув из-за плеча Каспара, я увидела человека, которого не хотела видеть, пока находилась в таком щекотливом положении на полу магазина игрушек.

— Джоэл?

Мой бывший парень стоял, раскрыв от удивления рот и не СВОДЯ с меня глаз. Точнее говоря, он смотрел на Каспара, лежащего на мне.

— Э… это не то, что ты думаешь!

— Вы только посмотрите на них! На этих двух! На иолу!

— Тогда что же это, юная леди? — спросил какой-то незнакомый мужчина.

Выражение лица Каспара красноречиво говорило, что «мы в дерьме». Уверена, что у меня было точно такое же выражение. Робко выглянув, я заметила мужчину в форме. На его рубашке было написано «Хэмлиз», а табличка над одним из нагрудных карманов гласила «Управляющий». Рядом с ним стояло несколько родителей с недовольными лицами.

— Поверить не могу, что мы стали свидетелями подобною поведения! Это неслыханно! В присутствии детей! Их следует вышвырнуть отсюда!

Я вздрогнула. Мало нам было Джоэла, у нас вот-вот могли начаться неприятности с управляющим магазином. Замечательно!

— Да, да, полностью согласен, миссис… — начал было управляющий.

— Шарль-Помфри.

— Вон! Вы оба! И не возвращайтесь! И вы тоже, молодой человек, — сказал он, повернувшись к Джоэлу. — Современная молодежь ведет себя просто отвратительно. За все время, что здесь работаю, никогда такого не видел.

Каспар закрыл глаза и немного расслабился; проворчав что-то непонятное, он поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь мне встать. Я с радостью схватилась за нее и быстро вскочила.

Меня подмывало возразить управляющему, но Каспар взял меня за локоть, и мы вышли из магазина. Джоэл последовал за нами, с его лица не сходило удивленное выражение.

Проходя мимо управляющего, мне показалось, что Каспар пробормотал извинения и передал ему бумажку, очень похожую на пятидесятифунтовую банкноту.

Мы подошли к выходу из торгового комплекса. Из-за холодного ветра у меня по коже побежали мурашки. Небо очистилось, и город осветило солнце, низко повисшее над горизонтом, хотя полдень минул только недавно.

Зажмурившись от яркого света, я не заметила, как Джоэл загородил нам дорогу. А Каспар заметил.

Он тут же обнял меня за талию, прижав к себе, и выпалил:

— Какого черта тебе надо?

— А ты кто такой? И что ты делаешь с моей крошкой? Мои брови нахмурились.

— Я не твоя крошка!

Джоэл посмотрел на меня, потом перевел взгляд на ощетинившегося Каспара, который встал между мной и ним.

— Ви, мне очень жаль. Я знаю, что тебя не забрали в ту ночь, знаю, что ты убежала, потому что я изменил тебе. Но теперь все это в прошлом.

Он протянул мне руку. Почувствовав неладное, Каспар прижал меня к себе так сильно, что я почувствовала боль. В этом не было необходимости.

Он думает, что я убежала из-за того, что он изменил? Подобное эгоистическое заключение заставило гнев вспыхнуть во мне с новой силой. Я с досадой поняла, что его глаза до сих пор заставляют сжиматься мое сердце. Мне пришлось приложить массу усилий, чтобы не бросить правду о вампирах ему в лицо.

Я никуда с тобой не пойду! И в последний раз говорю: я не твоя крошка!

Наступила тишина, казалось, что весь мир вокруг притих. Прохожие с удивлением посматривали на нас.

— Что значит «никуда не пойду»? То есть ты остаешься с ним? — Он показал пальцем на Каспара, посмотрел на его руку, обнимавшую меня за талию, и все понял: — Вы вместе? Я резко отстранилась от принца.

— Нет, мы не вместе! Мы с ним? Нет… — Я захихикала и по краснела, как помидор.

Каспар обнял меня за плечи и вопросительно посмотрел мн в глаза.

— Конечно, мы вместе!

От удивления у меня отвисла челюсть, я презрительно фыркнула, хохотнула и закашлялась.

— Нет, мы точно не вместе! — Я отошла от Каспара и бросила на него укоризненный взгляд.

Он снова обнял меня.

— Нет, мы вместе! Я сбросила его руку.

— Нет, не вместе. И точка.

Когда я повернулась к Джоэлу, который удивленно смотрел то на меня, то на Каспара, мне показалось, что Каспар прошептал слово «идиотка».

— Ну, если ты не с ним, тогда пошли.

Джоэл схватил меня за локоть и притянул к себе. Не ожидая подобного поворота событий, я споткнулась и закрыла глаза, ожидая, что вот-вот моя физиономия встретится с тротуаром. Однако этого не произошло, потому что вокруг моей талии обвилась холодная рука и я замерла в какой-то нелепой позе. Конечно, моим спасителем был Каспар. Он поставил меня на ноги и резко повернулся к Джоэлу, лицо которого начало быстро бледнеть. Даже не глядя на принца, я поняла, что его глаза потемнели. Он зарычал, что бывало лишь в тех случаях, когда он сердился.

— Тебе стоит научиться правильно вести себя со своими «крошками», Джоэл, особенно с такой хорошей девушкой, как Виолетта. Либо я сам могу преподать тебе урок хороших манер.

Джоэл, явно испугавшись, пытался сохранить остатки напускной храбрости.

— Да ну! Может, прямо сейчас и преподашь? — Он поднял сжатую в кулак руку, готовясь нанести удар.

Каспар сделал шаг вперед, принимая вызов.

— Ну, давай!

Прохожие с интересом наблюдали за нами, ожидая, что вот-

начнется драка. Джоэл приготовился ударить Каспара. Понимая что у моего бывшего парня нет шансов, я вмешалась, став между ними, и тут же обнаружила, что к моему лицу летит кулак Джоэла. Взмахнув рукой, я отвела его в сторону и схватила Джоэла за запястье, выворачивая его. Поморщившись, он изогнулся, чтобы уменьшить боль.

— Это за то, что изменил мне в первый раз!

Кулаком другой руки я заехала ему но носу, но не сломала; из одной ноздри пошла кровь.

— А это за то, что изменил мне во второй раз!

Он запрокинул голову и застонал, раскрыв для удара довольно чувствительное место.

— А это, — сказала я, согнув ногу в колене, — за то, что прицепился к Каспару! — и без тени сожаления быстро ударила коленом его между ног.

Эффект был моментальным. Согнувшись пополам и схватившись за пах, он опустился на колени, мыча от боли. Кровь крупными каплями падала на тротуар из его красного носа. Прохожие сторонились, морщась от неодобрения и отвращения. Некоторые усмехались, а кто-то даже радостно улыбался.

Ухмыльнувшись, я взяла Каспара за руку и, тряхнув головой, пошла прочь. Но прежде чем уйти, сказала Джоэлу пару слов на прощание.

Я посмотрела на этого жалкого человека, стонущего у моих ног, и меня переполнило чувство удовлетворения. Опустившись на корточки, я улыбнулась.

— Знаешь что, Джоэл? Между нами все кончено! После этого мы ушли.

Я повела Каспара через несколько боковых улочек, стараясь убраться подальше от оживленных магистралей на тот случай, если Джоэлу вздумается вызвать полицию. Конечно, полиция едва ли могла поймать группу вампиров, а тем более поверить словам Джоэла.

— Невероятно, у нас это получилось! — воскликнула я, когда мы отошли на приличное расстояние от магазина игрушек.

Каспар улыбнулся, позволяя мне тянуть его за собой, я хихикала, словно маленькая девочка.

— Напомни мне, чтобы я никогда тебя не сердил. Я хочу иметь Детей.

— Тогда будь осторожен, — предупредила я его, подмигнув, и расхохоталась.

__ Где ты этому научилась? Ты не похожа на человека, владеющего приемами. — Он окинул меня оценивающим взглядом.

— Отец научил некоторым штукам. Против вампиров они, конечно, бесполезны, а вот против людей сойдут.

При упоминании о моем отце его лицо поскучнело.

— А, ну да.

Несколько секунд мы молчали. Не желая, чтобы это неловкое молчание затягивалось, я продолжила:

— Наша потасовка доставила мне массу удовольствия. Я никогда раньше ничего подобного не делала. И нас выгнали из «Хэмлиз»!

Каспар усмехнулся, пробормотав что-то невнятное, и пожал плечами.

— Эй! — Я ущипнула его за руку. — Меня еще никогда ниоткуда не выгоняли. Не считая одной пиццерии, где я сильно шумела.

Я улыбнулась, вспомнив тот случай. Мне тогда было тринадцать лет, и мы с друзьями съели четыре пиццы и выпили весь запас лимонада, что сделало нас на удивление оживленными.

Каспар потянул меня за руку, останавливаясь.

— Тогда тебе лучше привыкнуть к этому, если ты планируешь с нами общаться. У нас не самая хорошая репутация.

Мои брови удивленно приподнялись.

— Кто сказал, что у меня хорошая репутация? — Выдернув руку из его ладони, я отошла на пару шагов и спросила: — Каспар, почему ты сказал Джоэлу, что мы пара?

Он пожал плечами.

— Чтобы сбить его с толку. Это ведь сработало?

— Думаю, да, — промычала я. — Как ты считаешь, он расскажет полиции что я в Лондоне?

Глаза Каспара сузились.

— Вижу, тебя это волнует. Даже если он расскажет, им придется изрядно попотеть, чтобы разыскать нас. Не беспокойся!

Как неловко получилось. Я не беспокоилась, просто должна была спросить об этом.

— Почему ты не набросился на Джоэла, когда у него пошла кровь?

Каспар хмыкнул.

— Я бы не пил кровь этого ублюдка, даже если бы он был последним человеком на планете. Она у него гнилая.

Мое настроение немедленно улучшилось, и я расхохоталась игриво шлепнула его по груди.

__ Ты был готов избить парня ради меня. Кто-то мог бы посчитать — это очень милым поступком. К тому же сказал, что я хорошая

девушка.

— Это так, — проворковал он и, покачав головой, словно от удивления, обнял меня за плечи. Мы увидели ребят. — У тебя в кои-то веки выдался нормальный день… Ну, пока! Мне нужно заняться кое-чем.

На этот раз я не возражала, что он оставляет меня с Каином, Де-кланом и другими ребятами.

— Он всегда такой? — спросила я Каина. Он пожал плечами.

— Тебе следует запомнить одну вещь о Каспаре. Когда ты не хочешь его видеть, он будет постоянно мозолить глаза, пока ты не сдашься. А вот когда он тебе нужен, его никогда нет рядом. И этого не изменить.

— Планы поменялись, — сказал Чарли. — Девочки хотят на ярмарку.

Мы уже собирались сесть на метро и поехать назад в Ислингтон, но теперь перешли на другую линию и поехали в Гайд-парк. Там в полном разгаре шла ярмарка, приуроченная ко Дню Всех Святых. В воздухе пахло сладкой ватой.

Каин взял меня за руку и потащил за собой, заразившись общим Духом праздника. Кругом сверкали неоновые вывески, ревели сирены, а зазывалы кричали во весь голос:

— Подходите! Разбирайте! Всего по фунту штука! Дамы и господа!

Ребята, на вид не старше меня, молча собирали деньги и привязывали посетителей к сиденьям. У них было неизменно скучное выражение лиц, даже несмотря на симпатичных девочек, которые стайками подходили к ним. Легкий морозец кусал меня за щеки, но тепло тысяч лампочек не давало мне замерзнуть.

— Ух ты, как здесь весело! Пойдемте, — затараторила Лила, схватив одной рукой Кэти, а другой Фабиана, и потянула их к кассе. Каин — закатил глаза, но последовал за ними.

Мы остановились возле стойки, на которую Лила высыпала пригоршню мелочи.

Вскоре они исчезли в складках портьеры, служившей входом. Деклан пробормотал что-то о том, что ему неохота смотреть на это, а Чарли уже поспешил за Феликсом и девушками. Каин куда то пропал. Выглянув наружу, Лила нигде его не увидела, решив, что он, вероятно, ушел, как и Деклан. Я усилием воли заставила себя успокоиться и нырнула за ней. Сделав несколько шагов, я недовольно уставилась на свое искаженное отражение в ближайшем огромном зеркале.

Никто из моих спутников не отражался в зеркалах. Когда я почти дошла до лестницы, ведущей куда-то вниз, то заметила на ступеньках Лилу. Я замерла, когда поняла, что ее язык глубоко проник в горло Феликса. Фабиан стоял на коленях, покрывая ее голый живот поцелуями и укусами. Возле них сидел Чарли, глубоко утопив клыки в шею Кэти, и кровь залила ее руки, которыми она гладила его волосы. Кэти издавала приглушенные стоны, пока кровь тонкой струйкой стекала по ее плечу, пропитывая ткань рубашки и окрашивая в темно-багровый цвет.

Ощутив резкое отвращение и смущение, я попыталась скрыться, прежде чем они меня заметят.

Когда Феликс резко повернул голову в мою сторону, его глаза были темно-красного цвета. Он улыбнулся, обнажив розоватые клыки.

— Хочешь присоединиться?

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, спасибо.

Пятясь назад, я уперлась во что-то твердое. Подумав, что это зеркало, я отошла в сторону, как вдруг замерла, услышав знакомый самоуверенный и заносчивый голос:

— Конечно, она не хочет присоединяться к вашей маленькой оргии, идиот.

— Расслабься, я просто спросил, — огрызнулся Феликс, обняв Лилу за шею.

Когда она захихикала, я нахмурилась. Фабиан, казалось, не заметил моего присутствия.

— Да ладно, научись делиться, — пробормотал Феликс, погружая клыки в шею Лилы.

Фыркнув от отвращения, Каспар развернулся и потянул меня за собой, но я еще успела услышать, как Лила застонала под двумя мужчинами.

Принц ничего не сказал, несмотря на то что я бросала на него вопросительные взгляды, пока мы шли к выходу. Он отдернул портьеру, закрывавшую вход, и вышел наружу, даже не поежившись от холодного ветра. Его рубашка была расстегнута, а рукава закатаны до локтей.

_ Я вижу, ты что-то хочешь сказать, детка.

Я бросила на него сердитый взгляд.

— Где ты был?

Он покосился на меня, кисло усмехнулся, а затем нахмурился.

— Виолетта, у меня своя жизнь, и я не собираюсь отвечать на вопросы какой-то малолетней заложницы. — Каспар засунул руки в карманы.

Резко остановившись, я возмущенно посмотрела на него. Огни отражались на его алебастровой коже, а глаза сверкали от тысяч неоновых огней, окружавших нас, копна темных волос заслонила один глаз.

— Что случилось? Ты уже почти начал относиться ко мне нормально.

Он нетерпеливо пожал плечами. Сомневаюсь, что он вообще слушал меня. Раздраженно вздохнув, я повторила вопрос. Принц остановился и посмотрел мне в глаза.

— Прекрати задавать вопросы, или я рассержусь и укушу тебя, — процедил он.

Несмотря на его тон, меня начал разбирать смех.

— Уже испугалась. Пустые угрозы такие страшные!

— Я серьезно.

— Конечно, Каспар. — Я ударила его по руке и побежала прочь, оглядываясь. — Давай, я хочу на карусель.

Глава 41

Каспар

Виолетта запрыгнула на ближайшую карусель, усевшись на сиденье, обтянутое искусственной кожей. Я нехотя присоединился к ней. Меня тянуло к теплу ее тела, скрытого одеждой. Когда я сел, наши сиденья немного накренились. В глазах рябило от множестна огней, которые, казалось, так любили люди.

Да, что-то не так.

У меня осталось всего несколько часов, которые я мог провести с ней, чтобы почувствовать ее горячую кожу на своей. Это то, чего я желал все сильнее с каждым проходящим часом.

Когда я сел рядом с Виолеттой, она начала возиться с иерхней пуговицей. Ее шея немного покраснела, и на ней выступили капельки пота. Она тщетно пыталась расстегнуть пуговицу, потому я повернулся и быстро расстегнул две верхние пуговицы ее пальто, случайно проведя рукой по ее обнаженной груди. Я почувствовал, как девушка задрожала. Она была горячая, словно пышущая жаром плита. Ее лицо покраснело от смущения, прежде чем она успела поблагодарить меня.

Прозвучал сигнал, и карусель начала крутиться, а наша кабинка неспешно вращаться. Поручни безопасности сильно тряслись. Поддавшись секундному порыву, я обнял Виолетту за плечи. Я ожидал, что она отстранится, но этого не случилось. Наоборот, она подвинулась ближе и прижалась к моей груди, убрав руки с поручней.

Я ощущал жар ее кожи на моих обнаженных руках. Этот жар становился для меня таким знакомым и близким и отличался от тепла тех людей, которыми я питался. Оно покидало их тела, пока я высасывал из них жизнь. Обняв девушку крепче, я почувствовал, как жар ее тела усилился. Когда я прикасался к ней, она краснела от смущения-

Много месяцев назад я решил, что завладею ей, возьму, ублажу ее, сделаю своей игрушкой.

Но я дал слово. Ее кровь… Ох, ее кровь!

Она была сладкая. Не настолько сладкая, как та, которую подают на балах, но я пил ее не ради ее вкуса. Я пил из Виолетты, желая увидеть ее реакцию; желая услышать, как она нежно поскуливает подо мной, пока я пронзаю артерии в ее горле; желая увидеть, как кровь потечет по ее хрупким плечам, омывая груди и окрашивая шрамы, оставленные Илтой, в багровый цвет. Я брал ее кровь, потому что, в отличие от любого другого существа, чьей кровью я питался, она никогда не кричала, даже когда я намеренно причинял ей боль.

Именно ее упрямство удивляло меня, ее непоколебимая уверенность в том, что она считала правильным и достойным.

Он не сможет помешать мне касаться ее. Как он остановит нас? Разорвет меня на части?

На губах девушки заиграла слабая улыбка, которая превратилась в хихиканье, когда она обняла меня, весело смеясь, ведь у нее начинала кружиться голова. Это было заразительно. Я тоже улыбнулся, несмотря на неприязнь, которую питал к громкой музыке и ярким огням.

Я не ожидал того, что случилось потом. Пытаясь прижать ее к себе сильнее, моя рука, должно быть, прикоснулась к ее боку, потому что она резко отстранилась. Пошатнувшись из-за движения карусели, Виолетта закинула голову мне на плечо, подставив нежное горло, где я увидел артерию, пульсирующую под тонкой кожей.

Мои глаза мгновенно стали красного цвета. Я раскрыл рот и глухо зарычал, обнажив клыки. Мои ноздри затрепетали, ощутив ее запах. Голова шла кругом.

Что бы я только не отдал за возможность ощутить вкус одной капли ее крови.

Я раскрыл рот шире, думая о том, как ее кровь охладит жжение, охватившее все мои внутренности, и почти впился в нее, когда мой внутренний голос, так давно молчавший, вдруг заговорил:

— Не смей!

Ее сердце глухо стучало. Я исчез.

Глава 42

Виолетта

Опять исчез.

Я выпрямилась на сиденье, упершись локтями в спинку и ожидая, пока карусель остановится. Шея затекла и болела. Меня сильно тошнило, и очень хотелось пить. Закрыв глаза и положив голову на колени, я подождала, пока карусель остановится, жалея, что вообще решила на нее сесть.

В конце концов мир вокруг замер, и, глубоко вздохнув, я встала и с трудом сошла с карусели. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло. Я заметила, что у меня расстегнута рубашка, и быстро ее застегнула.

Осмотревшись, я увидела лишь посетителей карусели, которые неспешно разбредались в разные стороны. Уверенная, что Каспар не мог далеко уйти, я начала искать его за фургонами, стоявшими неподалеку.

Мне показалось, что я услышала сдавленный всхлип. Обогнув ближайший фургон, я начала приглядываться и снова уловила слабые вздохи и хлюпанье. Я осторожно пошла на звук и увидела темный силуэт в углу, образованном стенками двух фургонов. Он был частично скрыт кучей пустых коробок. Когда мои глаза привыкли к темноте, я отодвинула коробки и меня едва не стошнило.

Там, зажатая в объятиях Каспара, умирала девушка. Ее одежда была порвана, а тело покрывали глубокие порезы. Загорелая кожа быстро серела, глаза теряли осмысленное выражение. Из покрасневшей шеи сочилась кровь.

О боже!

Он поднялся, позволив бездыханному телу рухнуть на черную землю. Принц медленно повернулся ко мне. С его подбородка капала кровь, а шея и щеки были вымазаны персиковой помадой. Вот, значит, в чем дело.

Я с трудом подавила рвотный позыв, тяжело дыша

Почему? — тихо спросила я.

Уходить не хотелось, но и подходить ближе не было никакого же-лания Его глаза очень быстро из алых стали багровыми, потом приобрели розоватый оттенок и, наконец, посерели, словно кожа только что убитой им девушки. Каспар нервно прикусил губу и быстро посмотрел на бездыханный труп девушки.

— Ее звали Джоанна…

— Ты знал ее имя? — прошептала я, не в силах отвести взгляд от изуродованного тела, лежащего лицом вниз на траве. Он кивнул, все еще покусывая губы розоватыми клыками. Кровь девушки засохла в уголках его рта. — Думаешь, от этого легче?

— Не важно. — Принц нагнулся и перевернул девушку так, что ее руки оказались зажаты между телом и землей, словно это был просто кусок холодного мяса. Оправив платье, он опустил ей веки, прикрыв глаза, все еще глядевшие на него с выражением крайнего ужаса. — Так лучше?

Я пошатнулась и отвернулась. Кровь, засохшая на его губах, казалась темно-коричневой на фоне бледной кожи.

— Нельзя просто так ходить и убивать людей. За спиной послышалось рычание.

— Я вампир, детка, и должен убивать, чтобы есть. Поэтому пускай моей жертвой будет кто-нибудь другой, но не ты.

Резко выдохнув, я обернулась.

— Что?

Он молчал несколько секунд, тяжело дыша.

— На карусели я почти атаковал тебя, ты была бы уже мертва. Мне пришлось выбирать между тобой и ею.

У меня отвисла челюсть.

— Тебе следовало просто прикончить меня!

Он сделал шаг ко мне, но я попятилась. Сердце застучало сильнее. Логика подсказывала, что мне следовало бежать. Каспар тихо зарычал, а его глаза стали угольно-черного цвета.

— Очнись, детка! Твоя жизнь — это единственное, что удерживает нас от объявления войны! Тогда на Трафальгарской площади был первый и последний раз, когда я мог тебя убить.

Он прошел мимо меня, задев плечом. Я схватила его за руку, крепко вцепившись в рукав рубашки. Тогда почему ты пощадил меня?

Он избегал моего взгляда и, вытерев рукавом рот, ответил: __ мы должны убраться отсюда, прежде чем ее хватятся.

Пошли!

Я не отпускала его рукав.

— Почему ты не убил меня?

Вместо ответа Каспар стряхнул мою руку и пошел прочь, скрывшись в темноте. Бросив на мертвую девушку последний взгляд, я поспешила за ним. Мне было противно, но еще больше меня покоробило то, что мне не было по-настоящему страшно.

— Я не расскажу, если ты тоже будешь молчать.

— Но так нельзя. Это жестоко!

— Вы все равно не ладите. Какая тебе разница?

— Но ты ведь таким образом не сломаешь машину, правда?

— Нет, — улыбнувшись, ответил Каспар. — Однако это остановит его на какое-то время.

Он вытянул провода и захлопнул капот. Обойдя «Ауди R8» Фа-биана, принц направился к машине Чарли. Я поежилась, мне казалось, что это настоящее преступление.

— Ты же не собираешься сделать это со всеми машинами?

— Именно это я и собираюсь сделать, — зловеще усмехнулся Каспар. — Хочу, чтобы хоть раз меня оставили в покое. Отца сейчас нет. Если эта компания застрянет здесь, я наконец обрету покой. Думаю, они вернутся к завтрашнему утру.

Я нахмурилась.

— То есть ты хочешь сказать, что я останусь с тобой…

— Да. — Он вынул еще один клубок проводов и захлопнул капот. — Тебе повезло.

Повезло, — подумала я.

— Разве они не смогут быстро отремонтировать тачки? Каспар захлопнул багажник сестринской машины с такой силой,

что он едва не треснул, и наклонился ко мне с улыбкой на губах.

— Богатые дети не умеют чинить машины. Мои брови удивленно поползли вверх.

— Значит, ты признаешь, что ты заносчивый придурок?

— Никогда этого не отрицал.

Я с сомнением покачала головой и, обойдя машину, выхватила из его рук ключи, которые он только что достал из кармана

_ За руль сяду я.

Каспар попытался забрать ключи, но я быстро отскочила. Креп-

ко зажав ключи в руке, я спрятала их за спиной, боком продвигаясь к машине. __ у тебя хоть есть права? — хмыкнул он, поспешив за мной.

— Да.

Теперь сомнение отразилось на его лице. Принц неспешно последовал за мной к водительской дверце, хотя мог поймать меня в любой момент. Когда я убедила его, что умею нормально водить, он, ворча, обошел машину. Каспар боялся, что я разобью его «малютку».

— Я все еще не простила тебя, — предупредила я. Удивленно улыбнувшись, он сделал паузу.

— Я и не надеялся, ты слишком упряма. — Принц открыл дверцу и сел на пассажирское сиденье.

— И что это должно значить?

— Ты действительно хочешь знать?

— Да, — твердо ответила я.

— Тебе плевать, что я убил девушку. Тебе было бы наплевать, даже если бы я их сотню убил. Тебя задевает только одно: это убийство разрушает образ, созданный тобой, что мы… я… не хищник по натуре.

Каспар смотрел на меня, пытаясь уловить мою реакцию.

— Я знаю, что ты убийца, я не глупа, — ответила я со вздохом, включив зажигание. — У тебя же клыки, черт тебя дери!

Он хищник. Я никогда не забуду об этом, что бы он ни подумал. Мое тело покрывали царапины и шрамы — бесчисленные напоминания о том, на что он и другие, ему подобные, способны, чтобы добиться своего.

Но он прав в одном. Меня не волнует то, что он убил эту девушку. Конечно, мне было не по себе. Джоанна погибла вместо меня, и я понимала: мне суждено жить с этой виной, со знанием того, что другие погибли, чтобы я жила. Но я уже видела смерть стольких людеи и вампиров, что меня это мало трогало. ~~ Но ведь я прав? — спросил он, поморщившись, когда машина резко рванула с места.

— Да, у меня достаточно следов на теле, чтобы не забыть об этом- Я показала пальцем на шею, оттянув воротник рубашки.

Краем глаза я заметила, что Каспар посмотрел на мою шею.

— Ты все еще считаешь, что можешь изменить нашу суть, хотя на самом деле бессильна. Ты не можешь этого сделать… — Его голос замер, и принц отвернулся к окну.

— Я не пытаюсь изменить тебя, мне не нравится, что вы убиваете людей ради еды. В конце концов, я вегетарианка!

— Ладно, здесь налево, — пробормотал он, когда мы выехали на главную дорогу.

Я чувствовала, что разговор окончен. Наступило тягостное молчание. Мои глаза были прикованы к дороге, двигатель тихо рокотал. Я уже давно не садилась за руль, не говоря уже о том, что обычно водила машину матери по забитому пробками центру Челси, а не столь мощный и дорогой автомобиль по пустынной трассе. Где-то глубоко внутри шевельнулась тревога при мысли, что Каспар сделает со мной, если я поцарапаю его драгоценную «малютку». Хотя меня уже много раз кусали, сама мысль об этом вызывала дрожь. Я хорошо помнила это тяжелое, болезненное ощущение, когда из тебя высасывают кровь.

На въезде в какой-то городок, тихий и безлюдный в это время, я очнулась от грустных мыслей. Когда мы снова выехали на дорогу, петлявшую вдоль реки, я заметила пирс, уходивший далеко за границы прибрежного мелководья в темные воды Темзы.

— Куда я…

— Езжай к острову Грейн, но сверни возле Олхэллоуз, потом к Лоумаршиз.

— Ага, — пробормотала я, удивившись его резкости, и украдкой бросила на него осторожный взгляд: нахмурившись, Каспар смотрел в окно. Я поморщилась.

— Что? — выдохнул принц, резко повернувшись ко мне. Я отвернулась и покраснела.

Ночь, казалось, становилась все темнее. Зарево ночных городских огней постепенно меркло где-то позади. Небо очистилось и засверкало мириадами звезд, которые лишь изредка заслоняло редкое облачко. На дороге было мало машин, и через какое-то время после того, как мы съехали с главной трассы, она начала сужаться

— Я заметила указатель на Лоумаршиз и направилась туда, медленно удаляясь от реки к низким холмам Варнли.

Было странно сознавать, что мне хочется вернуться в толстые стены особняка, залезть под холодные простыни и вдыхать застоявшийся воздух душных комнат. Поместье казалось безопасным местом, хотя это было не так. Неужели в моем сознании безопасность стала означать то же, что и заточение? В Варнли мне не приходилось принимать решения, здесь я плыла по течению.

Когда я вернусь, чего я так хотела, Совет измерений, возможно, уже вынесет решение о моей человеческой природе, но этот выбор должен быть моим, и только моим.

Потом я вспомнила, что поцеловала Каспара. Свет в зеркале заднего вида привлек мое внимание: за нами ехала машина с включенными на полную мощность фарами. Мне не понравилось, как близко она к нам прижалась, потому я прибавила газа.

Автомобиль отстал, водитель, вероятно, понял намек. Каспар сидел, привалившись к дверце, массируя виски пальцами, и внезапно резко выпрямился.

— Истребители, — прошипел он. — Тормози! Выходи! — закричал он, но я его едва слышала. — Вон! Виолетта, пошевеливайся! — Я послушалась. — Я за руль! Шевелись!

— Истребители, — выдохнула я. — Здесь… Истребители из моего сна. Это должно было случиться. Каспар стукнул рукой по крыше автомобиля.

— Да, истребители. Они за тобой. Давай быстрее.

Мне казалось, что я смотрю на него, но я видела лишь темное не-бо, серое и опасное. Мне казалось, что я слышу его, но до меня доносился лишь вой ветра в ветвях деревьев. Мне казалось, что он говорит мне что-то, но я слышала лишь собственный голос, тихий и робкий по сравнению с раскатами грома.

— Они пришли за мной, я могу пойти домой… Каспар тихо заворчал:

— Нет.

— Я могу вернуться домой и увидеть друзей, пойти в университет…

— Нет.

— Увидеть семью.

— Нет.

— Увидеть Лили…

Холодное дыхание обожгло мои щеки. Каспар взял меня за руки

и прижался лбом к моей голове

— Я не могу отказать тебе в этом, — он взглянул на меня серыми, бесцветными глазами, которые, казалось, являются продолжением хмурого неба, медленно закрыл их и глубоко вздохнул. — Я буду об этом жалеть, Виолетта. Детка, иди домой, — сказал принц хриплым голосом.

Я вздрогнула.

— Что?

— Ступай домой. Беги от этой жизни, которая тебе не нужна, — процедил он с трудом.

— Но…

— Будь человеком.

Каспар поднес мою руку к губам, нежно поцеловав пальцы. Сжав мою ладонь, он отпустил ее и сделал шаг назад.

— Береги Лили, не отпускай ее.

У него был какой-то остекленевший взгляд. На какое-то мгновение мне показалось, что он плачет. Нет, не может быть. Каспар не плачет.

— Просто иди, пока я не передумал! Иди! — закричал он с горящими глазами.

Его худое лицо и туман, повисший над далеким морем, осветила первая молния, прорезавшая небо. Спустя секунду загрохотал гром. Следующая молния, изогнувшись зигзагом, ударила в дерево где-то в километре от того места, где мы стояли.

Попятившись и чуть было не упав, я начала медленно отступать от него, не в силах отвести взгляд от его глаз.

У нас было мало времени. От одной мысли о том, что истребители могут сделать с принцем, мое сердце сжалось от страха. Зная, что они пришли за мной, я задумалась: я могу пойти с ними, а могу отправиться домой самостоятельно.

Вспомнив об истребителях, я решила, что лучше останусь в лесу, полном вампиров.

Обезумевший внутренний голос подгонял меня быстрее при нять решение. Я перевела взгляд с деревьев, к которым собиралась бежать, на Каспара, замершего возле машины. На его лице застыло выражение, которого я никогда прежде не видела.

Когда наши глаза встретились, он отвернулся и начал садиться в машину. Ветер свистел в ветвях огромных деревьев. Грохотал гром, а по моим щекам текли слезы, смывая макияж, глаза горели, потому что я постоянно их терла кулаками. Послышался визг шин, и из-за поворота появились два автомобиля. Я вздрогнула, словно загнанный олень; сердце замерло. Сейчас совсем не подходящее время.

Быстро развернувшись, я подбежала к машине Каспара и устало рухнула на сиденье как раз в тот момент, когда он завел двигатель. Я громко захлопнула дверцу и услышала, как принц выругался.

— Какого черта?

— Я не могу уйти, просто не могу! — выдохнула я, развернулась и посмотрела на приближавшиеся машины. — О боже, они уже почти здесь!

— Хорошо, успокойся, просто пристегнись, — велел он, мне не надо было повторять дважды.

Машина резко тронулась с места, и меня вжало в сиденье, потому что Каспар сразу разогнал ее до такой скорости, которая явно была недопустима по правилам дорожного движения. Я больно ударилась головой о подголовник и крепко уперлась руками в бардачок. Если бы мы столкнулись с деревом на такой скорости, то неминуемо бы погибли.

— Хватит ныть! Если бы ты не хотела умирать, то поспешила бы домой к папочке! — напомнил внутренний голос.

Каспар постоянно посматривал то в зеркало заднего вида, то на Дорогу, то на меня. Я хотела вытереть слезы, но передумала, когда мы минули очередной опасный поворот.

— Нам просто нужно добраться до границ Варнли, осталось всего несколько километров, — пробормотал он тихо.

Я молча кивнула, не в силах произнести ни слова, когда мы преодолели еще один поворот. Шины противно завизжали. На спидометре стрелка перевалила за сто пятьдесят километров в час. На такой скорости обычный человек едва ли смог бы управиться с автомобилем даже на шоссе, не говоря уже об узкой, извивающейся лесной дороге.

— Какие у них машины? — спросил Каспар, когда мы подъезжали к очередному повороту, и резко выкрутил руль.

Автомобиль занесло так, что мы едва не зацепили ближайшее

дерево. Меня прижало к дверце, и я закричала от страха. Какие машины? — повторил он вопрос.

— Не знаю, — ответила я, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Там темно, черт! Какая разница? Сосредоточься на дороге!

— Хочу знать, сможем ли мы от них оторваться, — пояснил он на удивление спокойным голосом. — И не хочу бросать тачку, если только у нас не будет выбора.

— А, ну да, — согласилась я и присмотрелась. — Черные.

— Ладно, — бросил он. — Только не паникуй.

Не успела я понять смысл его последних слов, как он резко повернулся на сиденье и посмотрел назад, не убирая рук с руля машины, которая ехала теперь вслепую.

— Черт побери, ах ты…

Окончание моей фразы утонуло в оглушительном реве двигателя. Автомобиль начал съезжать с дороги к деревьям навстречу неминуемой гибели.

Я завизжала, когда снова сильно ударилась плечом о дверцу. Каспар выровнял машину и включил следующую скорость. Мое тело гудело от удара, но я не решалась убрать руки с бардачка.

— «Альфа-ромео», две машины, — простонал Каспар, тряхнув головой.

— Это плохо? — Да.

— Насколько плохо?

— Нам не оторваться. Думаю, мы можем продолжать ехать с той же скоростью, пока они не выдохнутся, — мрачно пошутил он.

Справа раздался мощный рев. Обернувшись, я увидела, что одна из машин начала быстро приближаться к нам. Каспар включил следующую скорость, но в той машине поступили так же, поэтому расстояние между автомобилями продолжало сокращаться.

— Все, что нам нужно, — это добраться до границы, — повторил Каспар, притормозив слегка на особо крутом повороте. Этого было достаточно, чтобы «альфа-ромео» преследователей поравнялась с нами. Я не смела взглянуть в их сторону, так как была уверена, что увижу противную ухмылку истребителя Джайлса.

— Нет, не получится! — закричал Каспар, когда машина истребителей приблизилась к нам. — Никто не смеет царапать мою «малютку».

До этого мне казалось, что мы несемся сломя голову. Но та скорость была ничем по сравнению с той, которую развила машина Каспара. Рев двигателей оглушал. Крепко закрыв глаза, я начала молиться каждому святому, которого могла вспомнить, чтобы он сохранил мне жизнь. Мы достигли вершины холма и теперь неслись вниз по склону.

— Осталось уже немного… совсем чуть-чуть, — упрямо пробормотал Каспар, ударив по тормозам и резко повернув налево.

— Я умру, я умру, — заскулила я, не открывая глаз.

— Нет, не умрешь! — возразил Каспар и начал снижать скорость.

— Я умру! Я не хочу умирать!

— Ну вот…

— Я умру, я слишком молода, чтобы умирать, я не могу умереть. Я еще не была в Диснейленде! — истерически завопила я, едва замечая, что машина значительно сбросила скорость.

— Ви…

— Я умру!

— Детка! Последний раз тебе повторяю, ты не умрешь! Мы вернулись! Их больше нет! Они не могут преодолеть границу! — пытался меня успокоить Каспар, перекрикивая мои всхлипы, выключил двигатель и тяжело опустил руки на руль.

— А? — Я осторожно открыла глаза, с усилием оторвав руки от бардачка. Мы действительно вернулись. Гаражные лампы отражались на полированных боках автомобилей. Вдали гудел ветер.

— Их больше нет. Все в порядке, — сказал он спокойным голосом.

— О боже, — промычала я, закрыв лицо руками, глубоко дыша и силясь не рухнуть в обморок. — О боже, наверное, мне нужно выпить чая.

Глава 43

Виолетта

Чайник засвистел, когда я, разбитая и измотанная, села на барный стул и положила голову на руки. Пронзительный свист отдавался болью в голове, наполняя комнату звоном сковород, развешанных

по стенам.

Дрожа, но не от холода, я услышала, как кто-то выключил газовую плиту. Через несколько секунд кончик моего носа защекотал горячий пар.

Подняв голову и уперев локти в стол, я увидела, как Каспар зашел за стойку и, тихо чертыхаясь, начал рыться в шкафу в поисках еще одной чашки. Сказав, что вернется через минуту, он вышел. Снова положив голову на руки, я прислушалась к собственному дыханию и еле различимому шуму пара, выходящего из носика чайника. Больше до моего слуха не доносилось ни одного звука.

Сквозь волосы, закрывшие мне лицо, я увидела входящего Каспара. У него в руке была покрытая пылью бутылка со спиртным.

— Отличный скотч урожая 1993 года. Последняя бутылка в подвале, поэтому не говори отцу. Он очень любит свои запасы.

А я-то думала, что они держат гробы в винных погребах.

Мгновенно сорвав крышку, Каспар запрокинул голову и сделал несколько больших глотков. Обычный человек на его месте уже повалился бы на пол от опьянения, но Каспар не был обычным человеком.

— Я же сказала, что хочу чая, а не виски!

Он резко поставил бутылку на стойку, не сводя с меня взгляда. Не удосужившись добавить молока и сахара, принц подвинул ко мне чашку с дымящимся напитком. Через мгновение он оказался рядом и аккуратно забрал чашку у меня из рук.

— Поверь, после такого дня тебе это просто необходимо, — сказал Каспар, наливая скотч в чай. — Ты выглядишь так, словно встретила призрака. У скотча нормальный вкус, не надо морщиться.

Я осторожно взяла чашку и, сделав глоток, едва не выплюнула чай на пол. Привкус дыма в сочетании с травяным отваром был отвратителен. С трудом проглотив чаи, я почувствовала, как он обжигает горло причем дело было не в температуре. Комната совершила саль-то и замерла на месте. Чтобы не рухнуть на пол от головокружения, я сосредоточила внимание на Каспаре, который приканчивал бутылку скотча, сидя на стуле и посматривая на меня с легкой тревогой. Я поставила почти полную чашку на стойку, все еще чувствуя себя нехорошо.

— Больше не хочу.

Напиток не справился с задачей: слезы так и норовили брызнуть из глаз. Положив подбородок на сложенные руки, я закрыла глаза, надеясь, что не расплачусь.

— Боже…

Я приняла решение, и от этого мне было плохо. Только что я бросила больную, беззащитную сестру, а также семью и друзей, не говоря уже об образовании и нормальной жизни.

И что я выбрала вместо всего этого? Королевство, наполненное больными, извращенными, своенравными существами, питающимися кровью людей, а также эгоистичного четвертого сына короля Владимира, который однажды должен был занять его место.

— Должно быть, я сошла с ума.

Однако мысль о том, что я могла все это бросить, заставляла мое сердце сжиматься — то ли от радости, что я осталась, то ли от досады, что не ушла.

Я мысленно застонала, привалившись к стойке и ощущая на себе взгляд Каспара. Он сидел рядом и давился от смеха. Сквозь спутанные волосы я видела, как мерно поднимается и опускается его

грудь. Что со мной происходит?

Полагаю, это можно назвать стокгольмским синдромом, —

отозвался внутренний голос. — Поздравляю.

Я еще не стала пустоголовой идиоткой, — огрызнулась я, вдруг подумав, что, если бы у моего внутреннего голоса были плечи, он бы ими пожал.

— Еще нет.

— Что я наделала? — спросила я, ни к кому, собственно, не обращаясь, просто проговаривая мысли вслух. — Я бросила Лили,

бросила ее и все остальное ради…

— Ради чего? — отрывисто перебил он, а его глаза снова стали серыми. — Почему ты осталась? У тебя был шанс стать свободной, но ты прибежала назад! — Его тон заставил мое смущение исчезнуть, уступив место более неприятным чувствам.

— Ты зол, — тихо сказала я спокойным голосом и подошла к нему. Он встал и сложил руки на груди, не давая мне приблизиться к нему вплотную. — Почему ты злишься, Каспар? Ты ведь получил, что хотел? Человеческую игрушку на продолжительное время, с которой можно играть и которую можно помучить, сломать и выбросить, как ты поступаешь с другими, потому что не можешь смириться с фактом, что тебе самому больно глубоко внутри. В этом ты похож на отца.

Закончив говорить, я очень удивилась, что смогла такое сказать.

Да как он смеет злиться? И с чего ему вообще на меня дуться?

Каспар ничем не выдал чувств, которые обуревали его. Изумрудные глаза следили за мной на удивление спокойно, пока я подходила к нему, понурившись, но в них было осуждение. Голос Каспара был ровным, словно ему хотелось объяснить мне причину своей ярости понятными словами, как непослушному ребенку.

— Я зол, потому что дал тебе шанс, Виолетта, дал тебе то, что ты так хотела. Но ты не приняла моего дара. Теперь ты застряла здесь и пожалеешь об этом…

— Не пожалею…

— Пожалеешь. Ты все потеряла и знаешь это, верно? Твоя цель была остаться человеком, но теперь она недостижима, потому что вопрос не в «если», а в «когда». — Он покачал головой. — Я не знаю, что мне думать о тебе теперь.

Я встала на цыпочки, вытянувшись во весь рост, и смело взглянула в его глаза, которые теперь стали красного цвета.

— Это не так! По крайней мере я не так жестока, как ты. Я никогда не знала, что думать о тебе. Сейчас ты заботишься обо мне, а через минуту уже ненавидишь меня. Определись наконец, как я, черт побери!

Я отвернулась, но он схватил меня за плечи и повернул к себе

— У меня есть весомая причина быть таким, какой я есть. бя такой причины нет! Почему ты решила остаться?

Я прищурилась.

— Какая тебе разница?

— Почему мне должно быть все равно?

_ Хорошо, я не знаю, почему осталась. Был момент, когда мне

надо было принять решение. Я не доверяю этим истребителям, —

огрызнулась я, уставившись усталым взглядом в пол, все еще пы-

таясь не обращать внимания на дрожь в коленях и на то, как за-

мерло мое сердце, когда он намекнул, что ему небезразлична моя

судьба.

— Ты не говоришь мне всей правды, так ведь? — Я закрыла глаза, понимая, что не смогу солгать. Он вздохнул, прижимая меня к себе. Его глаза приобрели привычный изумрудный цвет. — От чего ты бежишь, детка?

— Скорее, к чему, — пробормотала я, прижимаясь к его груди. Каспар крепко обнимал меня холодными руками, но после моих последних слов замер.

— Что?

— Тут не так уж плохо. Мне кажется, я привязалась к этому месту.

Зная его способности прочесть мои мысли и узнать правду, я сосредоточилась, чтобы скрыть все, что ему не полагалось знать. Каспар рассмеялся, услышав, каким сдавленным и немного возмущенным голосом я говорю это. Я вздохнула с облегчением.

— Скажу тебе правду. — Он еще крепче прижал меня к себе. Так глупо, что мы ссорились всего несколько минут назад. — Я рад, что ты осталась, Виолетта. Мне нужен человек, которого можно мучить.

— Спасибо. Я ценю твое садистское отношение.

Принц тихо рассмеялся, положив голову на мою, и принялся нежно играть моими волосами. Я потеряла счет минутам, пока мы так стояли, обнявшись, радуясь, что кошмар остался позади.

Через какое-то время мне это надоело и я отстранилась, опустившись на стул. Мои щеки горели. Каспара едва ли можно было назвать нежным.

— Другие будут сердиться на тебя из-за истребителей?

— Нет, они найдут, чем себя развлечь. — Я вздрогнула, ощутив, как зашевелились волосы у меня на затылке. — Они вернутся зав-тра утром с довольными рожами. — Каспар грустно усмехнулся.

Меня смутила, но не удивила эта резкая смена настроения вампира.

— А ты застрял со мной.

я ожидала, что принц что-то ответит мне, пошутит или съязвит,

он просто уставился в одну точку.

— Каспар?

Молчание. Решив подождать, я села на стул и принялась потягивать остатки отвратительного чая.

— Виолетта, я хочу сказать тебе кое-что.

Мое сердце екнуло, мне не понравился его тон. Таким тоном говорил доктор, когда звал Лили и наших родителей к себе в кабинет. Таким тоном говорил полицейский, приходивший к нам, чтобы поговорить с родителями о Греге.

«Мне так жаль», — говорили они, словно их слова, грустные глаза и чашки с горячим чаем могли что-то исправить.

Я взглянула ему в глаза. Все мое существо сковал ужас, мне хотелось плакать, потому что я знала, что ничем хорошим это не кончится., Глаза Каспара стали серого цвета.

— Я свалял дурака. — Он посмотрел на пол, потом медленно, очень медленно на меня. — Совет измерений слышал, как я рассказывал тебе об этом мире по пути в Лондон, и заявил, что я сообщил слишком много. Тогда я разозлился и послал их к черту. — Мои глаза расширились от удивления, и я не смогла удержаться от тяжелого вздоха. Принц продолжал говорить, не в силах посмотреть на меня. Я начала потихоньку подходить к нему. — Я оскорбил короля, и теперь ты платишь за мой поступок. У меня перехватило дыхание от удивления.

— Что ты имеешь в виду? Каспар избегал моего взгляда.

— Начиная с полудня завтрашнего дня мне запрещено прикасаться к тебе.

Словно тяжелый камень придавил мое сердце, перед глазами все поплыло, и я схватилась за стойку, опасаясь, что упаду.

— Отец знает, как я желаю тебя. В качестве наказания он не позволит мне прикасаться к тебе, потому что хочет, чтобы мы потеряли друг друга. Мне очень жаль, Виолетта, правда, потому что теперь он превратит твою жизнь в ад, но это не твоя вина. Мне очень жаль…

— Завтра с полудня? — выдавила я из себя.

Я представила, на что способен король, и поежилась.

— Я не позволю ему причинить тебе вред, даже не думай, — про рычал Каспар.

Устало прислонившись к стойке, я глубоко задышала, пытаясь осознать сказанное. Он был у меня в голове.

— В полдень? — Я взглянула на часы, висящие на стене. Было уже довольно поздно: стрелки неумолимо приближались к двенадцати. Каспар обнял меня сзади, и холод его груди заставил меня вздрогнуть. Меня охватили чувства совсем иного рода.

— Я никому никогда не позволю причинить тебе вред.

Не в силах поверить своим ощущениям, я тяжело вздохнула. Но это было правдой, поэтому когда я заговорила, то постаралась ничем не выдать волнение.

— Но именно ты причиняешь мне вред.

Каспар отшатнулся от меня, и я почувствовала его боль. Воспользовавшись этим, я быстро обернулась, понимая, что это мой последний шанс, прежде чем все изменится.

Никогда не думала, что наступит этот момент.

— Детка?

— Я сдаюсь.

— Что?

— Я вся твоя, — резко выдохнула я.

Глава 44

Виолетта

Он молчал. Почти на минуту Каспар замер на месте. Наступила гробовая тишина, прерываемая лишь тиканьем часов. Приближалась полночь. Я подумала, что он откажется, но глаза принца выдавали ожесточенную борьбу: они становились то изумрудно-зелеными, то кроваво-красными.

— Каспар, я хочу тебя, прямо здесь, прямо сейчас.

Он не ответил и крепко поцеловал меня, резко прижав к стойке, отчего я почувствовала боль в спине. Принц двигался с неумолимой силой, сильнее прижимая меня к твердой мраморной столешнице. Я отвечала на каждое движение, пока не издала тихий стон.

— Ты меня сейчас сломаешь, — поморщилась я, пытаясь высвободить зажатую руку.

Оторвавшись от меня, Каспар пробормотал какие-то извинения. Я начала медленно массировать запястье и хихикнула, почувствовав, как желание исчезает, уступая место неуверенности. Но она тут же испарилась, когда он быстрым движением убрал с моего лица прядь непослушных волос. Неожиданно нежное прикосновение заставило меня задрожать с головы до ног. Я отбросила всякие сомнения, волновавшие меня прежде.

Это то, чего я хочу. И это последний шанс получить это. После полудня… все будет кончено.

— Прости, я забыл, что ты довольно хрупкая для… этого.

— Дело не в этом, — нервно усмехнулась я. Губы Каспара растянулись в ухмылке.

— Тогда я побеспокоюсь, — он положил руки мне на бедра, — чтобы тебе ничто не угрожало.

Подняв меня и посадив на стойку, он снова припал к моим губам. Где-то на задворках сознания я поняла, что на его губах остал ся легкий привкус крови.

Каспap провел языком по моей нижней губе, прося позволения

проникнуть внутрь, на что я охотно согласилась. Я нащупала язы-

ком кончики его клыков, острых и немного загнутых назад, словно

шипы розы. Принц глухо зарычал, едва сдерживая животные ин-инстинкты. Он попытался укусить меня, но я отстранилась. Каспар притворно улыбался, пока я ложилась на стойку, и запрыгнул сверху. Мышцы перекатывались под тонкой тканью его рубашки, и мне пришлось подавить желание задрать ее и провести руками по его груди.

Он наклонился надо мной и замер. Мое сердце забилось быстрее. Желание, похоть, влечение подавлялись слишком долго, но виной этому было мое непостоянное сердце. Я ощущала огромное удовлетворение, целуя Каспара, но не чувствовала того поддельного ощущения полета и невесомости, как с Фабианом. То чувство было призвано завлекать добычу и подавлять разум.

Я хочу этого.

Я смотрела в его изумрудные глаза, подернутые красноватой поволокой, противостоя его желанию на стольких уровнях. А он смотрел в мои — как обычно, фиалковые.

Каспар нагнулся ниже, и я подумала, что он поцелует меня еще раз, но вместо этого он коснулся губами моего уха и прошептал:

— Ты мне доверяешь? Я улыбнулась.

— Конечно, нет.

— Тогда это… — Он удобнее навалился на меня всем телом. И хотя я не была ни хрупкой, ни маленькой, мне было больно. Тем не менее я усмехнулась. Я определенно чувствовала выпуклость У него между ног, но, несмотря на это, его дыхание становилось все менее прерывистым. — …Может создать трудности, — закончил он, промурлыкав, как настоящий кот, которого покормил новый хозяин.

Очень быстро принц сжал мои руки, подняв у меня над головой. Он улыбнулся, словно ребенок, получивший новую игрушку, и меня беспокоило, что он мог именно так все это воспринимать. Каспар провел рукой сверху вниз по моему боку. Уголки моих губ вздрогнули, и я напряглась.

— Ты так долго сопротивлялась мне, что я хочу все сделать по своему. Двенадцати часов определенно мало для того, чтобы показать тебе, в чем ты себе отказывала.

Он пог ладил пальцами мой бок, и я закусила губу.

— Крутой, да?

Каспар удивленно приподнял бровь. Пока он прижимал меня к стойке низ моей футболки немного задрался. Его руки начали гладить мою кожу круговыми движениями, продвигаясь все выше и выше. Мое дыхание стало прерывистым, я не была даже уверена, дышу ли я. Он точно не дышал.

Холодными руками он еще выше поднял мою футболку, пока не обнажился низ бюстгальтера. Внезапно он засунул под него палец. Я резко вздохнула.

На его лице появилась дьявольская улыбка, которой я боялась больше, чем его клыков. Я почувствовала себя неловко. Казалось, что я забыла, как надо дышать. Он опустил руки ниже и пощекотал меня.

Завизжав от смеха, я начала дергаться из стороны в сторону, заработан несколько синяков, хотя он пытался удержать меня на месте. Я извивалась и металась под его прикосновениями, пока внезапно не очутилась на полу. Глубоко вздохнув, я вскочила на ноги и неуверенной походкой направилась к выходу. В дверях я остановилась и повернулась.

Каспар сидел на стойке, посматривая в мою сторону, как тогда на Трафальгарской площади, когда я должна была почувствовать страх, но вместо него ощутила лишь влечение. Мое сердцебиение ускорилось. Я хотела уйти, но тело отказывалось повиноваться мне, словно замороженное. Я поддалась чарам принца, стала добычей. Ноги ослабели, и я схватилась за дверь.

Ничего не изменилось. Мне, возможно, казалось, что я его хорошо знала, знала каждый шрам под его левым ухом, могла определить каждое чувство лишь по цвету его глаз, но это было не так. Я знала его никак не лучше, чем в вечер знакомства. Теперь я знала правду, я знала, кем он был, но не знала его. Сотни взглядов, которые я ловила на себе, рассказали мне много о его виде, но не о нем. Теперь же я хотела. Я хотела узнать его… и поэтому я осталась. Этот хищник околдовал меня с самого начала.

Теперь я принадлежу ему. Я отдаю ему себя. Такие мысли вызвали у меня смех. Что бы обо мне подумали мои учителя-фе министки?

Каспар покачал головой, удивленно улыбнувшись.

— Что?

Просто, когда я сказала, что вся твоя, то имела в виду, что от-

даюсь во власть собственных желаний. Он задумчиво кивнул, как будто разбирая эту фразу по частям.

— Отдаваться во впасть собственных желаний — грех. Все еще уверена, что сделала правильный выбор? — услышала я шипение внутреннего голоса, пытавшегося посеять сомнение в моей душе.

Внезапно лампа замерцала, и я споткнулась. Когда я снова посмотрела на Каспара, то поняла, что все, что вижу в густом полумраке, это два пылающих красных глаза. Это придало мне сил, я повернулась и бросилась по коридору, освещенному потрескивающими факелами. Я бежала по коридору, а факелы гасли один за другим за Каспаром, который гнался за мной. В гостиной я промчалась по ковру мимо жемчужно-белых диванов и проскользнула в холл, где меня поразила царящая повсюду тишина. Было даже тише, чем обычно. Это что-то да значило, поскольку молчали даже часы. Варнов не было, да и слуг поблизости не наблюдалось. Единственный дворецкий, которого я встретила, когда мы вернулись, низко поклонился и исчез в боковом проходе.

Они были хорошо осведомлены о делах королевской семьи.

Я начала осматриваться, пятясь по мраморному полу. Дорогие изящные вазы со стеклянными цветами, установленные подальше от факелов, маленький фарфоровый купидон, примостившийся рядом с белоснежной вазой, серебряная тарелка с выгравированной латинской фразой — все это было мне знакомо, однако я заметила некоторые вещи, вызвавшие у меня неподдельный интерес. На одном из столов с мраморной столешницей лежал журнал, открытый на странице, посвященной творчеству американской художницы Джорджии О'Киф. Если бы все было, как прежде, журнал уже давно бы забрала проходящая мимо горничная. Но не сегодня ночью.

Я перевела взгляд с журнала на собственное отражение в серебряной тарелке. У меня были пунцовые щеки, а грудь быстро

вздымалась и опадала. Мои глаза блестели лихорадочным огнем,

тушь немного потекла, образовав темные круги под глазами, ко-торые я быстро вытерла. Длинная свободная футболка сползла с плеч, обнажив часть бюстгальтера. Я подняла руку, чтобы поправить ее, но меня остановил резкий голос, который почти отдал мне приказ. Я знала этот голос и понимала, что это была не команда,

а лишь просьба.

— Нет, оставь.

Быстро подняв голову, я увидела Каспара: он привалился плечом к двери, посматривая на меня и сложа руки на груди. С того места, где я стояла, было видно, как раздуваются его ноздри, что означало злость… или возбуждение.

— Как ты это делаешь? — спросил он.

Я отвернулась, медленно прошла мимо лестницы, восхищаясь красивым мраморным полом. Стук моих сапог гулко отдавался в тишине.

— Что?

Он помолчал немного, не спуская с меня пристального взгляда.

— Очаровываешь нас. Каждого вампира мужского пола… мы все хотим тебя. Я, Фабиан…

— Илта, — тихо добавила я, посмотрев на него через плечо и желая проверить реакцию.

Принц медленно кивнул.

— Ты человек, дампир. Это желание не должно быть таким сильным. Фабиан не должен бегать за тобой, а Илта… — Он замолчал, не закончив предложение. И за это я была ему благодарна. Но потом тихо, очень тихо, чтобы я не услышала, он добавил: — Оно не | должно было довести меня до этого.

Я покраснела еще сильнее, но не подала виду, что смущена. Проведя пальцами по столу, на котором стояла ваза, я поняла, что он тщательно вытерт.

— Возможно, я просто не похожа на других вампирш. Твой статус и богатство для меня ничего не значат. — Я потрогала пальцем стену, облицованную мрамором с черными прожилками. — Я не смотрю на тебя и на Фабиана как на принца и лорда. Я отношусь к вам одинаково, в отличие от ваших шлюх.

На ум сразу пришла Черити. Видимо, Каспар тоже вспомнил о ней, поскольку виновато понурился.

— В отличие от девушек этого королевства, я хочу от тебя лишь уважения. — Мы встретились взглядом. — Я знаю, что не похожа на людей, которых ты встречал прежде, потому что нечувствительна к твоим чарам. По крайней мере, если мне этого не хочется, я могу сказать тебе «нет». Такое уже бывало. — Усилием воли я заставила себя уверенно смотреть ему в глаза, пока говорила эту ложь. На самом деле я не сопротивлялась: ни тогда, когда Илта очаровал меня, никогда Фабиан поцеловал меня, ни ранее с Каспаром в машине

_ Любой мужчина, вампир или нет, всегда будет хотеть то, что не может получить.

В мгновение ока он оказался рядом и прижал руки к стене по обеим сторонам моей головы. У Каспара были широкие ладони, которыми он мог легко схватить меня за горло. Мое дыхание участилось, и я даже не пыталась этого скрыть. Мной овладела одна мысль: видеть его, узнать его.

Боже, он так сексуален. Такой темный, извращенный… Где-то в глубине моего разума возникла мысль, что все это неправильно и я должна воспринимать его иначе. Глаза Каспара сузились, словно он смог прочесть мои мысли и пытался пустить их в иное русло. Я глубоко вздохнула, чтобы не упасть, охваченная тягостным ощущением желания. Он украл у меня и это вместе с моим сердцем и волей.

Каспар, весь напряженный, будто струна, придвинулся ближе. Я нехотя закрыла глаза, когда его губы приблизились к моим. Холодная вздымающаяся грудь прикоснулась к моему горячему телу. Внезапно одним быстрым движением он схватил меня за запястья я прижал их к стене у меня над головой. Из моей груди вырвался слабый стон, замерший, когда он нежно, играючи припал к моим губам. Уверена, что при желании он мог бы почувствовать, как я таю в его руках.

Он продолжал целовать мои щеки, подбородок, пока его клыки не нашли мое ухо, которое он начал нежно покусывать. — Но ты уже и так моя, — прошептал принц. Мне хотелось кивнуть, но это было немного не к месту. Он притяул меня за пояс моих джинсов, грубо прижимая к себе. Я удивленно раскрыла глаза, но он прижал меня еще крепче. Его рука бы-ла так близко от моей головы, что мне захотелось прижаться к ней щекой. Глаза Каспара горели желанием. Не сводя с меня взгляда, он начал стягивать с меня футболку, резко задрав ее выше бюстгальтера, который частично закрывал шрамы. Не отпуская меня, он потянулся к моим грудям и схватил одну рукой. Я мысленно чертыхнулась, вспомнив, что мне надо дышать, но все было тщетно Я оставила попытки сказать Каспару, что он должен вести себя со мной нежнее. Тяжелый стон сорвался с моих губ, когда он стянул бюстгальтер в сторону и принялся пальцами разминать мой сосок.

Принц не сводил с меня взгляда, садистки улыбаясь и наслаждаясь внутренней борьбой, которая происходила во мне между сомнением и желанием.

— Пожалуйста, простите за вторжение, Ваше Высочество!

Я резко дернулась. У входа в коридор для слуг, начинавшийся под лестницей, стояла Энни, уставившись на нас. Я сильно покраснела и попыталась вырваться из хватки Каспара, но он не пустил меня. Не поворачиваясь к служанке, он крикнул, чтобы она ушла. Энни присела в реверансе, не сводя с меня глаз.

— Ваше Высочество, мисс Ли…

— Вот черт, просто уйди! — резко бросил он, заскрежетав зубами от нетерпения.

Энни попятилась, виновато улыбаясь мне. Выражение крайнего отвращения не сходило с ее лица.

— Просто неслыханно! Даже дома не дают покоя, — прорычал он, таща меня за собой к лестнице.

Казалось, что я сто лет не была в комнате Каспара. Я все еще чувствовала себя в ней неуютно, несмотря на желание, овладевшее мной. Однако страсть успела немного поутихнуть.

Я вошла первой и окинула взглядом темную широкую кровать посреди комнаты. У меня внезапно возникло желание не приближаться к ней. Вместо этого я обогнула ее по старому, потертому ковру, скрадывавшему звуки шагов. Когда я сошла с него, то буквально вздрогнула от холода паркета. Ощущение было подобно тому. которое испытываешь, выйдя из горячей ванны на холодный кафель. Холод поднимался по ногам, сковывая движения и разум-Я испугалась, что замерзну, и обняла себя руками за плечи: частично от холода, частично от страха. Мне захотелось рассмеяться, но я еще не успела восстановить дыхание после объятий Каспара.

Сквозь распахнутую застекленную дверь, выходившую на балкон — в комнату проникал рассеянный свет луны. Через пару дней полнолуние. Меня тянуло к луне, словно моль на свет лампы. Я наблюдала, как в прямоугольнике света вырастает моя тень. Легкий ветерок шевелил занавески. Я с удовольствием вдохнула: воздух был пропитан горькими ароматами старых одеколонов и сухого дерева

Я поежилась. С балкона открывался изумительный вид на пологие холмы поросшие редким лесом. Но мне было не до красот при-роды особенно после того, как я услышала за спиной щелчок замка. Каспар стоял, привалившись к двери. Показав мне маленький серебряный ключ, он зажал его в кулаке.

— На этот раз я не позволю тебе сказать мне «нет», детка, — и с этими словами швырнул ключ в окно.

Он пролетел мимо меня и со слабым стуком упал на гравий где-то внизу. Я гадала, какого монстра я только что спустила с цепи, с каким монстром теперь заперта в комнате и какого монстра, честно говоря, собираюсь трахнуть.

Наши взгляды пересеклись. У меня в глазах можно было прочесть удивление и возбужденность. Каспар усмехнулся, его глаза становились то красного, то изумрудного цвета. Он кивнул, чтобы я подошла к нему, но я не могла двинуться с места. Тогда он сам подошел ко мне и взял за руки, пока я тщетно пыталась облизнуть пересохшие губы. Принц не оставил мне ни единого шанса. Схватившись за мою футболку, он разорвал ее в клочья и крепко поцеловал меня в губы. Это был страстный, мощный, глубокий поцелуй. Отступив на шаг, он окинул взглядом мою грудь, еле прикрытую тонким бюстгальтером, и голый живот.

Каспар вцепился в мои джинсы, пробормотав что-то о неудобстве женской одежды. Я сбросила сапожки, но, когда попыталась расстегнуть его рубашку, Каспар отвел мои руки. Так я и стояла, чувствуя себя тряпичной куклой, пока он раздевал меня, охваченный непреодолимым желанием, словно ребенок, разрывающий упаковку рождественского подарка.

— Черт, ты красивая, детка!

Принц отошел немного, а я поморщилась, услышав этот неожиданныи комплимент, а затем потупилась от смущения, ведь я стояла там в одном белье. Боже, почему я не надела другое белье? Каспарбыл полностью одет. Задрожав, я прикрыла рукой ужасные шрамы на шее, не так давно оставленные Илтой.

— Если бы король не запретил ему прикасаться к тебе, ты бы не решилась на это. Так ведь? — прошипел мой внутренний голос. — Но тебе интересно его истинное прикосновение, не так ли, Виолетта?

Я не обращала на него внимания.

Каспар подошел ко мне, отвел руку в сторону и начал посасывать мою шею, не прокусывая кожу. Я обняла его, пытаясь крепче прижать к себе, все сильнее желая его прикосновения. Он повиновался, засунув одну руку мне под бюстгальтер, пока его клыки царапали мою кожу, и схватил меня за грудь. Его холодное прикосно- вение лишь обострило все мои ощущения. Я прижалась к нему, закинув голову, отдаваясь ему полностью…

Принц заглотнул наживку. Его клыки проткнули мою кожу. Бы-ло так больно, что я бы закричала, если бы не задыхалась от воз буждения, пока он разминал пальцами мои соски. Но он не сосал кровь, а впился в мою шею в другом месте, не переставая ласкать мои груди снова, снова… и снова, пока я совсем не обезумела от страсти. Он слизал капельки крови, которые вытекли из уже заживающих ранок, и с довольной улыбкой поставил меня прямо. — Там еще осталось, детка, — пробормотал он. Я потянулась к нему, пытаясь развязать галстук, но тщетно: от холода у меня дрожали руки. Он не помогал, вместо этого подхватил меня и почти бросил на кровать. Я с трудом приподнялась. Стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и моим тяжелым дыханием.

Каспар ослабил галстук и сорвал его с себя. Затем медленно расстегнул рубашку и отшвырнул ее в сторону. Сев на кровать возле меня, он быстро расстегнул и снял с меня бюстгальтер. Я покраснела, но это едва ли имело значение. Принц улыбнулся, положив одну руку мне на грудь, а другой погладив меня по щеке. Я потянулась к нему и поцеловала, гладя его мускулистые руки, восхищаясь их силой, понимая, что это плохо, ведь этими самыми руками он ловил добычу, ломал шеи. Его эго наслаждалось моими прикосновениями. Он улыбался, положив руку мне на живот, который был намного площе, чем несколько месяцев назад, даже слишком плоским. Я позволила ему засунуть руку под резинку трусиков.

Внезапно он сел, раздвинул мне ноги и принялся изучать каждыи сантиметр моей кожи, словно в поисках дефектов. Я засмущалась от этого взгляда. Глаза Каспара снова стали красного цвета.

Пытаясь закрыть руками ужасные серебристые нити шрамов, я за ерзала, но он тут же схватил меня за руки, прижав их у меня над головой к кровати. Снова.

— Не надо. — Его взгляд обжег меня, будто он злился ил меня за

то, что я смущаюсь.

Смущение было ему незнакомо.

Однако мне оно было очень хорошо знакомо. Мое тело задеревенело, ноги были плотно сжаты. Мое дыхание было очень слабым, практически незаметным, когда Каспар начал водить ладонью по моему животу, все сильнее разжигая во мне пожар страсти.

— Расслабься, — пробормотал он.

Он не просил: он приказывал. Его тон почти заставил меня оттолкнуть его.

Расслабься? Разве он не понимает, как это сложно?

Каспар поцеловал меня снова. Его язык проникал глубоко в рот. Подозреваю, что так он пытался меня отвлечь.

Как он посмел. Я снова провела руками по его спине, обняв за шею и схватив за

волосы. Однако потом передумала и, взявшись за ремень его джинсов, расстегнула пряжку. Каспар замер и, яростно глядя на меня, отбросил мои руки. В моем взгляде была мольба, но он снова начал целовать мою шею и грудь.

Когда он лизнул один сосок, потом другой, я слабо застонала. Принц опустился ниже, целуя мои шрамы, постоянно двигаясь, не давая мне возможности подумать или замерзнуть. Когда он провел языком по моему животу, я чуть не захихикала.

Почувствовав его дыхание на бедрах, я задрожала. Он целовал мои бедра, ощущая, как напрягаются и расслабляются мои мышцы под его прикосновениями, затем раздвинул мои ноги. Мой стон перешел в крик, когда он впился зубами в мою кожу: боль разрывала мое бедро.

Я застонала, из глаз брызнули слезы. Теперь он вылизывал языком мою кровь, смешанную с моими выделениями. Внезапно он снова оказался на мне. Его красные глаза победно сияли, а губы влажно блестели. Он нагнулся и поцеловал меня. Я облизнулась, а Каспар усмехнулся.

— Из тебя получился бы хороший вампир. Ты явно любишь пробовать разные жидкости. Я виновато улыбнулась, но не могла ничего ответить. Слова, казалось теряли всякий смысл. Я снова потянулась руками к его джинсам и расстегнула молнию. Он сильнее прижался ко мне.

Это мой выбор…

Неожиданно я почувствовала, что давление исчезло, и сильно покраснела. Обнаженный Каспар возбуждал меня еще сильнее, чем одетый. Он улыбался, размахивая упаковкой с презервативами, на которой была налеплена какая-то бумажка.

— Это ты сделала, верно? — прорычал он, но в его голосе чувствовалось веселье.

Я протянула руку и, взяв упаковку, прочитала, что было написано на бумажке.

«Всегда предохраняйся, сосунок!»

Я вспомнила, как украла у него все презервативы и испортила их, когда только приехала в Варнли. Сейчас мне было сложно поверить, что я осмелилась на такое.

Каспар разорвал пакетик.

— Конечно, в данном случае сосунок у нас ты, верно?

— Тебе когда-нибудь говорили, что в постели ты ведешь себя как свинья?

Он ухмыльнулся и, нагнувшись, нежно поцеловал меня.

— Нельзя винить парня лишь за то, что он спросил. Пойманная врасплох неожиданной нежностью, я смешалась. Он снова влез на меня, пристально разглядывая мое лицо.

Я улыбнулась, но это была показуха, потому что внутри я была в смятении.

Каспар впился поцелуем в мои губы и вошел в меня.

Я почувствовала, как капельки пота выступают у меня на затылке, а простыни становятся влажными. Наши вздохи и стоны переплетались в стылом воздухе, подобно побегам дикого плюща- Я ощущала странное сочетание удовольствия и боли и не была уверена, что сильнее, до тех пор пока с моих губ не сорвался крик боли, а в его глазах я не увидела затаенное страдание. Засунув руку мне под спину, он перевернулся так, что я очутилась сверху.

Он не двигался, пока я седлала его. Ко мне вернулась смелость, когда я поняла, что принц наконец-то уступил мне контроль над ситуацией, которым так дорожил. На какое-то мгновение я задумалась, позволял ли он когда-нибудь Черити то же самое, отчаян но надеясь, что не стану для него тем же, кем была она, — очередной шлюхой.

Каспар отвлек меня от этих мыслей, засунув одну руку между моих бедер, а другую положив на грудь. Я поцеловала его в шею, нежно покусывая кожу и понимая, что все было бы иначе, если бы я могла пить кровь. Вздохи превратились в сладкие стоны. Откинувшись, я с удовольствием принялась наблюдать за ним: Каспар закрыл глаза от блаженства. Я двигалась все быстрее, приближая неизбежную кульминацию. Теперь он засунул мне между ног и другую руку и громко застонал. Я заскрежетала зубами, пытаясь сдержать последний, самый мощный стон, готовый сорваться с моих губ. Рухнув ему на грудь, я почувствовала острую боль в горле. Перед глазами заплясали разноцветные звезды. Я полностью расслабилась, Каспар обнял меня, и я провалилась во тьму.

Когда я очнулась, перед глазами все плыло, а мое тело одеревенело. Я не знала, сколько времени прошло: несколько минут или несколько часов. Тяжело вздохнув, я выдавила из себя улыбку, когда увидела, что он лежит рядом, разглядывая меня и играя с прядью моих волос.

— Я знаю, что был хорош, но на мне еще никто никогда не терял сознание, — улыбаясь, заметил он, облизнув один из клыков.

— Честно говоря, меня прежде никогда не кусали во время оргазма, — огрызнулась я, потирая лоб. Мои глаза постепенно привыкли к полумраку комнаты. Ругаться и доказывать, что я вырубилась, скорее всего, из-за его укуса, не было сил.

Он довольно усмехнулся.

— Я же говорил, что тебе понравится.

Улыбка скользнула по моим губам. Перевернувшись на спину и уставившись на темный потолок, я погрузилась в расслабленное, почти отрешенное состояние, которого мне так не хватало все те месяцы до лондонской кровавой бойни, когда клубы были моими охотничьими угодьями.

Но ничто… ничто… не могло сравниться с Каспаром.

Больше мне такого не почувствовать, учитывая, что король возвращается через несколько часов и Каспару будет запрещено ко мне прикасаться. Я приуныла и была готова расплакаться, но быстро заморгала, надеясь, что он не заметит слез.

— Ты бы понравилась ей.

Я повернулась к нему в замешательстве. Он смотрел прямо перед собой на портрет, висевший над камином. Глаза Каспара переливались оттенками зеленого и серого.

— Это твои родители? Он кивнул.

— Это была их комната. До самой ее смерти. — Тут его голос дрогнул.

Я инстинктивно взяла его за руку, прижимаясь к его груди и лаская, несмотря на холод кожи. Я была удивлена, но не хотела показывать этого. Я никогда не слышала, чтобы он так говорил о матери.

— Она бы гордилась тобой.

Каспар повернулся ко мне с таким видом, будто хотел рассмеяться, но его выдали глаза: они были серого цвета.

— Гордилась бы за что? Я наследник трона, но мне он не нужен. Я не люблю ответственность, и меня преследуют неудачи во всем, чем должен заниматься принц. Единственный плюс в том, что я симпатичный. Но разве это повод гордиться собой?

Его ногти впились в мою кожу, но не думаю, что он заметил это. Я поморщилась, однако виду не подала.

— Посмотри, сколько раз ты меня спасал! Сколько? Четыре раза? И ты был готов выдержать гнев Совета и отца за то, что отпустил бы меня домой. Это о чем-то да говорит!

— Неправда! Откуда такое всепрощение? Ты что, святая? Совсем недавно ты считала, что я больное, порочное животное.

Я отвела взгляд от картины и пробормотала:

— Все меняется.

Принц посмотрел на меня удивленно. Я решила, что он начнет допытываться, но, к моему облегчению, он этого не сделал, и снова наступила тишина. Каспар начал отрешенно играть прядью моих волос. Казалось, что нас обоих вполне устраивает эта тишина и покои.

Неужели именно это он прячет за маской? Обеспокоенность тем, что он недостаточно хорош?

— Почему твой отец съехал отсюда? То есть я понимаю, какого это…

Каспар прервал меня:

— Он не мог с этим смириться и сходил здесь с ума. Я знаю ты считаешь, что отец холоден и жесток, но так было не всегда. она была его неотделимой частью, делала его лучше. Знаешь, это реально- плохих людей можно сделать лучше. Когда мать… это был удар для нас… в ту ночь на Трафальгарской площади нам не было нужды даже нападать на них… Но его сын Клод… я должен был убить его, забрать его у отца, как его отец забрал мою мать. Ублюдок!

Я закрыла глаза, чтобы не расплакаться, понимая, что зря подняла эту тему и заставила его разоткровенничаться и вспомнить о той злополучной ночи. Обняв Каспара за грудь, я крепко прижалась к нему всем телом, а он продолжал:

— Отец в тот день фактически тоже умер. А Джон Пьер прислал сообщение, что ему приказали это сделать и заплатили за убийство. Мы никогда не узнаем, кто отдал этот приказ. Но я выясню… я выслежу этого человека и сначала убью его любимую, высосу кровь его детей, изнасилую дочерей, заставлю страдать. Потому что я ненавижу его, Виолетта: он отнял у меня мать.

Принц замолчал. У меня во рту пересохло, а тело охватила странная слабость. Я была той дочерью. Черт, черт…

Я воздвигла огромные барьеры вокруг своего разума, делая все возможное, чтобы его ужасные слова исчезли в пучине памяти. Мне отчаянно хотелось сказать ему, чтобы он такого не говорил, чтобы взял свои слова назад, потому что он не хотел такого говорить, не мог хотеть говорить такое, но развивать эту тему было очень опасно. — Это все не имеет значения. Уверена, что ты будешь таким же великим, как твой отец, несмотря на то, что говоришь, — прошептала я в темноту.

Каспар не ответил, просто положил мою руку себе на грудь там, где было его сердце. Вскоре я уснула.

Глава 45

Виолетта

Тик-так.

— Они знают.

— Что?

— Они знают, что мы переспали. Им рассказали слуги.

— Но…

— Отец знает.

У меня перехватило дыхание. Я испугалась.

— Энни выдала нас.

Каспар хмуро кивнул, обнимая меня.

— Но что он сделает?

— Не знаю.

— Ты не хочешь знать, — добавил мой внутренний голос, и я молча согласилась.

Стекло наручных часов принца заблестело, отражая свет, лившийся из высоких окон холла, где мы стояли.

11:59.

Было прохладно. Слуги и члены семьи собирались позади нас, ожидая появления короля Владимира и Совета, каждый член которого знал… Фабиан знал, Каин знал, король знал. Я ощущала на себе обжигающие взгляды слуг, их презрение и ненависть. Они больше не уважали меня. Теперь я была одной из них, шлюхой, его заложницей. Я не должна была никогда познать принца, особенно сейчас.

Тик-так.

— Они возвращаются из Атенеа? Разве ты не должен отпустить меня?

Каспар разомкнул объятия, но продолжал держать за руку.

— Послушай, Виолетта. Мне очень жаль, что вчера так получилось. Мне не стоило…

__ Мне тоже.

Казалось, что он смешался, но я быстро закивала, избегая смо- треть ему в глаза. Принц отпустил мою руку, и мое сердце сжалось от тоски. Внезапно он тряхнул головой, его глаза стали багрово-

красного цвета.

— Они здесь.

Он схватил меня за руку и поцеловал в губы, а когда отпустил, я чуть не упала. После бурной ночи у меня ныло все тело. В следующее мгновение я стояла в другом конце зала, пытаясь привести дыхание в норму.

Тик-так.

Где-то из глубин особняка послышался глухой и мощный рокот — первый удар больших часов. Я считала каждый удар, не в си-яах игнорировать этот звук.

Двенадцать.

Когда звук прошел сквозь меня, я вздрогнула и почувствовала тошноту. Слезы наворачивались на глаза, но мне не хотелось плакать перед слугами.

Одиннадцать.

Возле входа стояли дворецкие, положив на ручки ладони, затянутые в безупречно чистые перчатки, готовые в любое мгновение распахнуть двери.

Десять.

Меня охватил ужас при мысли о том, на что способен король, чтобы наказать за ослушание. Все было бы иначе, если бы мы переспали при других обстоятельствах. Но теперь, когда Каспар оскорбил отца, я ждала лишь худшего.

Девять.

Что гложет быть хуже, чем запретить нам притрагиваться друг к другу?

Восемь.

Он не может заставить меня стать вампиром. В противном случае отец натравит на них всех истребителей и бродяг, каких сможет найти. Превращение в вампира уже не кажется таким ужасным.

Семь.

Почему я тратила все это время на то, чтобы ненавидеть его?

Шесть, пять и четыре.

Что такое Атенеа?

Три.

Он не ответил.

Два.

Кто живет в Атенеа?!

Один.

Двери широко распахнулись. Солнце зашло за облака. Группа из тридцати вампиров, одетых в широкие плащи, вошла по ступенькам в холл. Они тут же откинули капюшоны, и их кожа стала розовой под лучами полуденного солнца.

Возглавлял процессию сам король, который с такой яростью посмотрел на Каспара, что у меня сердце ушло в пятки. Затем его лицо приняло немного отрешенное выражение, и он уставился прямо перед собой, не обращая внимания на присутствующих, которые бросали недовольные взгляды на меня и Каспара.

Слезы выступили у меня на глазах, но тут ко мне двинулся король, пылая гневом. Я тихо всхлипнула, когда он остановился передо мной. Мне отчаянно хотелось убежать, но вместо этого я присела в реверансе.

Его голова повернулась к Каспару, который смотрел куда-то вдаль, но сейчас начал коситься в нашу сторону.

— Каспар! — прошипел он. — Отправляйся в Варнс-Пойнт. Я поговорю с тобой там.

Потом он повернулся ко мне.

— Не прикасайтесь больше к моему сыну, мисс Ли, иначе я позабочусь о том, чтобы ваше сердце очень скоро остановилось. — это понятно?

Когда я не ответила, он закричал:

— Отвечайте!

Я кивнула, давясь и пытаясь сдержать слезы.

— Вы не глупы. Вы знали, что вам не суждено связать судьбу ни с одним из моих детей.

Он поджал губы.

— Это конец вашей свободы, мисс Ли. И в качестве символа это го конца, я думаю, мы нашли отличную жертву на бал в честь празднования Бесконечности.

Каспар зарычал, и я подняла голову. Он тут же замолчал, посмотрев мне в глаза так внимательно, что у меня перехватило дыхание. Потом он исчез. Снова…

— Потаскуха, — прошипел кто-то.

Лила, держа Фабиана за руку, стояла передо мной с искривившимся от ненависти лицом. Фабиан не смотрел на меня, но, когда она потащила его в сторону, я услышала, как он прошептал одно слово:

— Сука!

Они все теперь ненавидели меня.

Глава 46

Bиолетта

Я мысленно пнула себя за то, что снова и снова вспоминаю события того злополучного дня, анализируя каждое слово, каждую мысль, каждое движение. Я все еще чувствовала холодный ветер и боль от многочисленных ушибов.

— Прошло уже почти две недели, поэтому забудь, — посоветовал внутренний голос, и я была склонна согласиться. Однако, как бы я этого ни хотела, это было невозможно.

Каспар уехал две недели назад. Попытайся отпустить его.

Я снова сжала простыни руками и уставилась в потолок, повторяя слова, врезавшиеся мне в память.

«Вампиры не нежные и любящие существа. Не в их характере меняться, подстраиваться или принимать других. Их любовь отличается от человеческой, а похоть значит для них намного больше. Они стареют не так, как мы, скорее как камни: постепенно выветриваются, медленно умирая, так медленно, что это едва заметно. В любом случае камень является неотъемлемой частью вечности, как и они».

Каспар стал неизменной частью моего сердца. Я думала, что, запретив нам прикасаться друг к другу, король удовлетворится подобным наказанием, но ошибалась.

Октябрь сменился ноябрем, листья опали, и лес стал темным. Завтрашний день обещал очередную пытку: на двенадцатое число был назначен бал в честь празднования Бесконечности, Я была жертвой.

Я выучила, что нужно делать, и для меня сшили платье. Второй жертвой был Джон, спокойный парень, который планировал превратиться в вампира на Рождество, чтобы остаться с врзлюбленной Мари-Клэр. Забавная особенность процедуры заключалась в том, что жертву можно было принести ради любви или ненависти.

я играла жертву, изучая эту роль прилежно, как и положено маленькому, беспомощному человеку, но лишь по одной причине — только так я могла попасть на бал, на котором должен присутствовать Каспар.

Он вернется из ссылки.

Я свесила ноги с кровати, потянув за собой край простыни, и потерла глаза кулаками. Схватив щетку с тумбочки, я провела ею по волосам, спутанным и всклоченным. Я не сильно ухаживала за ними потому что почти целыми днями сидела у себя в комнате. По всей видимости, это всех устраивало. Никто со мной не разговаривал, за исключением Каина, у которого развилась дурацкая привычка расспрашивать меня о семье, особенно о Лили, всегда о Лили. У меня не было этому объяснения.

Поэтому я общалась лишь со своим внутренним голосом. Почувствовав голод, я решила спуститься вниз, но там раздавались громкие голоса. И все же, натянув пару носков, обнаружившихся в комоде, я тихо вышла из комнаты и бесшумно пошла по коридору. Пройдя два метра, я вздрогнула. Дверь в комнату Каспара.

Я не приближалась к ней, не говоря уже о том, чтобы входить, с той самой ночи. Прошло всего две недели, но мне было интересно, изменилось ли что-нибудь внутри, словно комната не могла оставаться прежней без хозяина. Глупая мысль, но она не давала мне покоя. Однако сейчас меня занимали совсем другие вещи. Я не могла забыть обнаженное тело Каспара, то, как он прижимался ко мне, как ласкал, овладевал мною, хотя ни за что бы не призналась ему в этом. Я могла с легкостью воскресить в памяти ощущения, охва-тившие меня, когда принц швырнул ключ в окно.

Моя рука уже прикоснулась к двери в его комнату, когда я одернула себя. Почему-то мне казалось, что запрет на прикосновение к Каспару распространялся и на его комнату. Вероятно, так и было. Но мне нужно зайти, нужно посмотреть.

Дверь бесшумно затворилась у меня за спиной, и я глубоко вздохнула прежде чем оглядеться. В комнате было на удивление светло: зимнее солнце заливало комнату холодным светом. Темные занавески были сдвинуты в стороны и закреплены, простыни подоткнуты под матрас, а подушки взбиты. В воздухе больше не пахло ни одеколоном, ни кровью. Большую часть мебели покрывали пыльные белые чехлы, очень мягкие и холодные на ощупь, слов но хлопковый снег.

Где-то глубоко в груди появилась острая боль.

Слезы затуманили взгляд, мне захотелось вернуться в уют и без опасность своей комнаты. Но, заметив краем глаза какой-то блеск я остановилась и протерла глаза: на каминной полке под картиной с родителями Каспара лежала какая-то цепочка.

Я бросила взгляд на дверь, опасаясь, что кто-то может войти. Но стояла полная тишина, голоса снаружи давно затихли. Я осторожно сделала шаг, потом еще один, и еще, не поднимая глаз на картину. Взгляд вампиров, изображенных на полотне, пугал меня до дрожи в коленях.

Ступив на холодную плиту перед камином, я поднялась на цыпочки, чтобы мое лицо оказалось вровень с полкой. Цепочку с медальоном, лежащую на листе толстой бумаги, на который я не обратила внимания, покрывал толстый слой пыли.

Аккуратно взяв цепочку в руку, я удивленно посмотрела на то, как в ней искрятся и переливаются всеми цветами радуги крохотные изумруды, впаянные в серебро. На медальоне была изображена роза, с которой капала кровь, а под ней небольшая латинская буква V и королевский герб. В центре медальона располагался небольшой изумруд. Я положила цепочку на ладонь, любуясь ее красотой. Я не разбиралась в драгоценностях, но такая необычная и изящная вещица наверняка стоила тысячи фунтов.

Снова подняв цепочку, я удивленно ахнула. Медальон раскрылся, и внутри обнаружились восемь миниатюрных фигурок, каждая из которых была заключена в рамку.

Я сразу же узнала фигурки, прикрепленные к медальону маленькими петлями: это были король и королева, а также их дети, от старшего до младшего.

Зачарованная красотой, я снова поднесла медальон к свету. Портрет родителей Каспара, взиравших на меня с картины, все так же пугал меня, но что-то привлекло мое внимание: на шее королевы висел такой же медальон.

Украшение, лежащее у меня на ладони, принадлежало умершей королеве.

Опустив руку, я взяла лист бумаги, на котором лежал медальон, и развернула. Это было письмо со сломанной печатью, написанное элегантным, ровным почерком. Я быстро пробежала глазами первые строки.

Здравствуй, дорогая Верил!

Прежде всего хочу спросить, как вы с Джозефом поживаете. Прошло

очень много времени с тех пор, как мы встречались в последний раз…

Дальше можно было не читать, потому что это было то самое письмо, которое я видела в кабинете короля, последнее письмо королевы.

В ту ночь сон начался иначе, чем обычно, когда я спокойно присоединялась к загадочному незнакомцу в плаще, будто избавляясь от тревог. Возможно, так и было. Он часто размышлял о свободе и независимости от любых пут, которые так ненавидел.

Однако в эту ночь мне сначала пришлось выдержать кошмары. Каспар и медальон, который я оставила в его комнате, не давали мне покоя даже во сне. Это были не лица, голоса и звуки, а скорее образы. Где-то вдалеке я слышала, как часы пробили двенадцать раз, потом девять, шесть, словно время шло вспять. Очень скоро я снова стала частью королевского информатора и знакомый лес окружил меня.

Даже мысль давалась с трудом. Мужчина в плаще желал достичь состояния, подобного трансу, которое было настолько похоже на сон, насколько это вообще возможно. Но не мог себе этого позволить. Ему следовало возвращаться, чтобы попасть на бал в честь празднования Бесконечности, который он не мог пропустить.

Незнакомец шел, а край его плаща волочился по земле. Пришел ноябрь, и вместе с ним на землю опустился холодный, влажный воздух. Мужчина знал, что люди ощутили внезапное падение температуры.

Приближается зима.

Неожиданно в этом влажном воздухе он почувствовал запах истребителя, который невозможно спутать ни с чем другим. Мужчина мгновенно растворился среди деревьев, осторожно продвигаясь вперед, к источнику отвратительного запаха. Послышались голоса.

— Нам больше не нужны ваши оправдания, истребитель. Можете передать Майклу Ли, что если в ближайшее время он не решится атаковать, мы с ним больше дел иметь не будем. Мы ждали слишком долго.

Интересное собрание.

— Ли нужен повод, чтобы действовать, ведь ему необходима поддержка премьер-министра. Пока повод найти не удалось.

— Возможно, вы измените мнение, когда выслушаете нас до конца. Судя по одежде и набору оружия, свисавшего с пояса, истребитель не был рядовым исполнителем.

— Очень сомневаюсь в этом.

Пятеро бродяг, стоявших перед ним, засуетились. Шестой сидел поодаль и говорил от их имени:

— Ты слышал о Пророчестве и Героинях? Истребитель подался вперед.

— Разумеется.

— Ты помнишь первый стих?

На этот раз истребитель просто кивнул. Бродяга сидел, не двигаясь с места.

— И ты веришь в него?

Истребитель хмыкнул и медленно ответил:

— Это сказка про судьбу, придуманная в Атенеа. Не стоит ни вашего, ни моего времени.

— Тогда, возможно, вам следует пересмотреть мнение об этой сказке, — улыбнулся бродяга.

— С чего бы? — удивился истребитель. — Я не верю в судьбу, и к тому же как это связано с Ли?

Бродяга встал.

— Напрямую, потому что Варны еще не в курсе.

Он отвернулся и поскреб длинным желтым ногтем кору пня, на котором сидел. Его сообщники вокруг него засуетились, как будто собирались уйти.

— Не в курсе чего?..

— Забудь… Это не стоит твоего времени.

На лице истребителя отразилось любопытство, и он привстал со своего пня.

— Выкладывай, иначе мой кол непременно встретится с твоим сердцем!

Главарь хмуро усмехнулся, отодрал от пня большой кусок коры и швырнул его на землю.

— Девушка из первого стиха найдена. Пророчество правдиво. Бродяги начали расходиться, исчезая во тьме. Остался только

вожак.

— Что?..

Собравшийся было уйти, главарь обернулся. Его мертвенно-бледная кожа почти светилась в холодном свете луны.

— Первая Темная Героиня найдена. Но раз ты не веришь во все это, то забудь. Мы сообщим Ли, прежде чем завершится бал в честь празднования Бесконечности. — Он улыбнулся, словно какая-то мысль позабавила его, развернулся и скрылся среди деревьев.

На целую минуту повисла тишина. Даже птицы в гнездах не решались кричать в такой момент.

Значит, это правда. Атенеа были правы.

Мужчина в плаще спрыгнул с дерева, темной кляксой распростершись на земле. Ему надо спешить в Варнли. Но сначала нужно подкрепиться.

Истребитель не успел повернуться и достать кол, как вампир прыгнул ему на спину, повалив на землю. Клыки глубоко погрузились в шею жертвы, и кровь брызнула во все стороны. Лицо истребителя исказила гримаса боли, его тело обмякло.

Незнакомец, с губ которого стекала кровь, отшвырнул тело в сторону и исчез в темноте.

Он понимал, что если поторопится, то успеет к границе до восхода солнца. Возможно, даже раньше.

Король должен знать. Пророчество не врет.

Он вспоминал второй стих, хорошо известный всем в этом измерении, кроме людей. Первая Героиня найдена. Настал черед вампиров.

Глава 47

Виолеттa

Сегодня вечером состоится бал в честь празднования Бесконечности. Сегодня вечером меня принесут в жертву.

Я обняла себя за плечи. Оставалось совсем немного времени. Джон остановился возле меня, скрестив руки на груди. Мы находились неподалеку от холла, двери в который были широко распахнуты. Дворецкие молча стояли рядом с несколькими лакеями, одетыми в лучшую черно-белую форму, которая у них была. Их наряд довершали напудренные парики.

В коротком белом платье, которое сшили из лоскутов грубой ткани и кружев, с открытыми руками и плечами было очень холодно. На ногах у меня были легкие белые балетки.

Согласно указаниям в карточке, оставленной у меня в комнате сегодня утром, я распустила волосы безо всякой укладки, даже не расчесав. На мне не было никаких украшений, духов и косметики.

— Терпеть не могу ждать, — сказал Джон.

Это обычное замечание разрезало тишину, подобно ножу.

— Я тоже, — пробормотала я тихо, но он услышал.

— К тому же меня не будут кусать, как тебя.

Джон был старше меня лет на двадцать, но явно боялся семью, которую, держу пари, его любовь научила опасаться. Легкая рубашка Джона уже успела пропитаться потом, а лицо раскраснеться. Он вытер рукавом лоб, привалившись к мраморной стене.

— По крайней мере у меня есть причина находиться здесь. А тебя…

— Накажут? Да, я знаю. — Улыбка промелькнула на моих губах. — Но это значит, что у меня есть шанс увидеть тех, кто не считает меня дрянью. — Я пожала плечами, не сводя глаз с двери, которая вскоре должна была распахнуться.

— Мне очень жаль. Этого я не ожидала

Из-за чего?

Джон ответил не сразу. Я услышала шаги в коридоре, ведущем вглубь особняка, но они вскоре затихли. __ Из-за того, как они с тобой обращаются. Я сжала руки в кулаки.

— Мне не привыкать.

— Вот и зря.

Мне нечего было на это ответить. В следующее мгновение двери в бальный зал начали открываться. Я занервничала. Массивное помещение освещали тысячи зажженных свечей: некоторые горели голубым пламенем, другие оранжевым. Черные портьеры закрывали высокие окна, за которыми была одна лишь тьма. Белый в золотую крапинку мрамор стен терялся в тенях, а высокие колонны уходили куда-то ввысь над тысячами вампиров, замерших в зале. Они стояли неподвижно, словно высеченные из гранита статуи. Некоторые застыли в танце, другие с бокалами в руках, кто-то только-только начал спускаться по лестнице с балкона.

Все они были одеты в цвета своих семей, в основном темные. У женщин был отличный макияж, перья, бусы и увядшие лилии украшали их волосы. У мужчин к поясам были прикреплены мечи.

Официанты замерли с подносами, на которых стояли тонкие бокалы, наполненные, несомненно, кровью, и небольшие тарелочки с аккуратно нарезанными кусочками мяса. Как и у дворецких, у них были напудренные парики, четко выделявшиеся в полумраке.

Но сильнее всего меня поразили цветы, свисающие с потолка: розы, черные розы с белыми листочками, причудливо переплетающиеся, стелющиеся по стенам и обвивающие колонны, и даже частично трон короля. Ряды ваз с цветами украшали столы, а между тарелками с едой были набросаны лепестки роз. Некоторые цветы развесили даже на люстре и по краям помоста для оркестра, который занимал большую часть дальнего угла зала. Музыканты были единственными, кто не застыл, музыка продолжала литься из их инструментов. Какая-то удивительно красивая женщина, одетая в красное платье, замерла перед оркестром.

— Виолетта, — сказал Джон, не отрывая взгляда от этого завораживающего зрелища. — Вампиром следует становиться, только если имеешь серьезную причину.

Музыка заглушила его последние слова. Мне не хотелось отвечать на это замечание, которое казалось таким точным в сложившейся ситуации.

Я начала подниматься на маленький балкон, выходивший в бальный зал, аккуратно ступая по мраморному полу, стараясь не дрожать, чтобы не показывать страх и неуверенность, и крепко цепляясь за перила.

Вампиры были неподвижны, словно статуи, замерев в различных изящных позах. Но их тела были напряжены, словно у охотников, готовых броситься вслед за добычей. Я с замиранием сердца обвела помещение взглядом в поисках изумрудных глаз или дорогой сердцу усмешки. Здесь его нет.

Мой разум велел сердцу готовиться к разочарованию. Я тут же погрустнела.

Внезапно одна из пар внизу начала двигаться, закружившись в вальсе. Тут же ожила и начала вальсировать соседняя пара. Оборка платья одной из женщин задела нижнюю ступеньку лестницы, по которой я вскоре должна была спуститься. Пары оживали одна за другой. Я с удивлением наблюдала, как волна движения катится по залу. Это напоминало запуск давно простаивающего механизма, когда шестеренки нехотя начинают вращаться, поскрипывая и дребезжа.

Краем глаза я заметила какое-то яркое пятно. Повернувшись к оркестру, я увидела, как вперед выступила та самая высокая, элегантная женщина, одетая в шикарное красное платье. Вместе с ней задвигались те вампиры, которые еще оставались неподвижны, образуя полукруг перед оркестром.

Лишь небольшая группа вампиров возле трона оставалась неподвижной. Танец становился все более сложным и отточенным.

Я почувствовала, как у меня по щеке стекла маленькая капля пота. Вампиры возле трона были одеты в черные костюмы с зеленым лентами через плечо. Варны. Я крепче сжала руками перила. Всего их было человек пятьдесят-шестьдесят, лишь малая часть соора шихся вампиров. Я заметила среди Варнов Лилу в компании ее партнера по прошлому балу, на которого она тогда жаловалась.

Меня охватил какой-то иррациональный гнев. Если ей удалось заполучить Фабиана, то ей следовало танцевать с ним. Фабиан, одетый в темно-синий костюм находился неподалеку. Я понимала, что у вампиров другие нравы, но мне все равно это казалось неправильным. В самой гуще танцующих с бесстрастным лицом стоял король. Его сопровождала та же партнерша, что и на балу Осеннего Равноденствия. Я все пыталась высмотреть внизу Каспара. Пары продолжали кружиться в танце. В толпе мелькнули платиновые локоны Черити, в другой даме я узнала бывшую подругу Каспара Шарлотту. Джег замер, обнимая какую-то девушку, но это была не Мэри, а Скай кружил Арабеллу. Там также присутствовал Каин с девушкой, похожей на его двоюродную сестру. Он шутя называл этот бал

Возможность сохранить все дела в семье. Даже Тимьян была здесь: она не танцевала, а ждала в сторонке, показывая маленькие клыки и улыбаясь.

Музыка замерла, все притихли, и головы повернулись в нашу сторону. Пламя свечей, горящих в люстре, заколебалось, когда в зал из открытых дверей ворвался порыв холодного, пронизывающего ветра. Я знала, что главный вход открыт, но сквозняки не бывают настолько холодными. Дальше все происходило очень быстро.

Внезапно чья-то рука обвила мою талию, с силой толкнув меня на перила. Я закашлялась, отчаянно ловя ртом воздух. Боль пронзила грудную клетку, но мне было не до этого. Другая рука схватила меня за запястье, и я ощутила, что поднимаюсь в воздух. Я начала извиваться и лягаться, но тщетно.

Музыка стала громче. Казалось, что зал наполнен бушующим черно-зеленым морем. Я безотрывно смотрела на это море, пока меня тащили вниз, пыталась вырваться и, кажется, кричала, но музыка поглощала все звуки. Внизу я чуть не упала, но меня подхватила та же рука, судя по рукаву, это был один из дворецких.

Другой дворецкий тащил Джона, в глазах которого светился почти животный ужас. Мы оба знали, что должно было случиться, но ничто не могло подготовить меня к тому, что произошло дальше. ближайшая пара вампиров разделилась. Мужчина, довольно молодой по вампирским стандартам, улыбнулся, обнажив два идеальных острых клыка. Мы были добычей, а он — охотником. Когда он кивнул, нас толкнули в толпу вампиров. Раздался пронзительный леденящий кровь крик. Его издавала та самая женщина в красном платье, которую совсем недавно я считала такой красивой. Меня толкнули к молодому вампиру, который умело поймал меня, хотя я ударила его в грудь, едва устояв на ногах. Он наклонил меня, приблизив открытый рот к моей шее и убирая мои полосы. Я почувствовала, что от него пахнет кровью и вином. Мимо меня пронеслось что-то белое: это был Джон в объятиях спутницы вампира, который нежно поглаживал меня по спине.

Музыка громыхала все громче. Вампир так резко поставил меня прямо, что кровь мгновенно отхлынула от головы, и толкнул меня и объятия к другому вампиру, который еще ниже склонился над моей шеей. Я глубоко вздохнула, желая закрыть уши руками, чтобы не слышать визг, но не могла. Мои руки были прижаты к бокам, а тошнота и головокружение становились все сильнее.

В мгновение ока я снова была на ногах. Я побледнела, когда мне на талию легла чья-то рука и меня толкнули к следующему вампиру. Джон исчез где-то в стороне, а меня уже обнимал очередной кровопийца.

Я зажмурилась, не желая смотреть на то, как меня передают из рук в руки. Кружева и муслин задевали мою обнаженную кожу, я спотыкалась, чуть не падая, но меня всегда подхватывали, и очередной вампир склонялся над моей шеей, горлом или плечами…

Но они не кусали. Я знала, что они не будут кусать. Однако это нисколько не уменьшало ощущения, что я была наживкой среди акул, которую медленно и жестоко разрывают на куски.

Внезапно это прекратилось. Музыка затихла, и пары вокруг нас застыли. Я ощущала на горле леденящее дыхание вампира. Моя спина была выгнута, а волосы касались пола. Я тяжело дышала, и мне хотелось кричать. Все это казалось таким несправедливым.

Зазвучал барабан, и музыка заревела вновь, ритм ускорился. Мои легкие разрывались, казалось, что тысяча обезумевших лошадей скакала из одного легкого в другое. Меня снова резко поставили прямо. Вампир, который держал меня, тяжело вздохнул. Я начала поворачиваться к нему, но он мгновенно положил руки мне на плечи и толкнул. Я открыла рот, чтобы закричать, видя, как он исчезает в толпе.

Когда меня кто-то подхватил сзади, я почувствовала, что моя кожа буквально пылает. Возможно, потому что я узнала эти руки и запонки на пурпурных рукавах.

— Вот мы снова встретились, Виолетта Ли. Я тяжело сглотнула, узнав вампира.

— Вы отец Илты.

— Для тебя, человеческое отродье, я граф Валахии, — прошипел он мне на ухо, сжимая в объятиях с такой силой, что мои кости захрустели.

Моя голова оказалась всего в нескольких сантиметрах от пола, и я уже чувствовала холод мрамора, утопая в его темно-синих глазах. Лицо графа искривила гримаса отвращения, и я подумала, что он собирается уронить меня на пол. Я была бы не против, потому что его прикосновения были отвратительными, нечистыми и оставили синяки у меня на плечах и руках.

— Ваш сын сам был отродьем! Он зарычал, наклоняясь ко мне.

— Мой сын хотел оказать этому королевству услугу, когда пытался избавить его от тебя и твоей порочности. Принц должен был наградить его, а не убивать.

Отец Илты открыл рот шире и уткнулся клыком мне в шею. Я вздрогнула. Его дыхание вызывало у меня тошноту.

— Что вы здесь делаете? Вы же были изгнаны.

Он рассмеялся, и в его смехе слышалась уверенность в своей неприкосновенности.

— Король почти сразу изменил решение. Видимо, я, как и мой сын, слишком много знаю о Темных Героинях и твоем будущем.

Он резко поставил меня прямо, но прежде чем успел оттолкнуть, я вцепилась в его руку.

— Что именно вы знаете? Его глаза сузились.

— Я знаю, что ты не заслуживаешь пути, предназначенного тебе судьбой.

— Пути? И что с Темными…

Прежде чем я закончила, он отбросил мою руку и швырнул в сторону. Меня тошнило, голова шла кругом, но я была заинтригована. Вместо того чтобы держаться как можно дальше от графа, я хотела вернуться и получить ответы.

Меня передавали из рук в руки, и по мере того, как я приближалась и Феликс по очереди обнимали меня, якобы пытаясь укусить. У Де-клана было угрюмое лицо, и он не сводил глаз со скромной девушки, танцевавшей неподалеку. Алекс подмигнул мне, по-дружески улыбнувшись, а его младший брат Ланс был даже чрезмерно дружелюбен.

Отцы, сыновья и братья вампиров, которых я знала, по очеред заключали меня в объятия, притворно пытаясь укусить. Исаак Ло ган повел себя учтивее всех остальных, тогда как Фабиан с холод ным выражением лица отвернулся и с такой силой впился мне в бока ногтями, что чуть не пробил кожу.

Ты сам виноват, Фабиан, — подумала я. — Ты сам поставил ультиматум — либо Каспар, либо ты — и оттолкнул меня.

Я была уже рядом с королем Владимиром. Очевидно, вампиры передавали меня друг другу строго по старшинству. Единственным, кто еще отделял меня от короля, был Иглен, схвативший меня с силой юноши.

И снова весь зал застыл, а моя голова замерла недалеко от пола. Пары, окружавшие нас всего несколько секунд назад, казалось, исчезли. У меня перед глазами плясали разноцветные круги, но я была не в силах закрыть их. В высоком окне отражалось разворачивающееся в зале действо, в котором я играла роль жертвы. Глядя в него, можно было подумать, что зал совершенно пуст, не считая двух человек, одетых в белое. У мужчины руки были сжаты за спиной, а голова запрокинута под неожиданным углом. Женщина замерла в воздухе с прогнутой спиной.

На секунду я закрыла веки, пораженная тем, что видела. Но снова взглянув в оконное стекло, поняла, что на этот раз оно отражает реальное положение вещей — битком набитый зал.

— Не стоит трепыхаться, смертная, поскольку очень скоро твое решение будет принято за тебя.

Я вся похолодела, услышав в голове голос Иглена. Мне казалось, что я научилась довольно успешно закрывать разум от проникновения.

— Убирайся.

Все плыло перед моими глазами. Мне надо было либо сесть, ли6о стать ровно, а не висеть в воздухе вниз головой.

Загрохотала музыка. Я закричала, когда снова очутилась на ногах. Голова шла крутом из-за того, что кровь то приливала, то от ли вала от нее. Мне хотелось закрыть глаза, но я боялась того, что не увижу запавших глаз и грубых рук, не знающих сострадания и снисходительности, только ненависть к девушке, которая переспала с принцем и наследником трона.

Мимо меня все быстрее проносились молодые и старые лица. Мой пронзительный крик терялся за визгом женщины в красном платье. Казалось, что я схожу с ума. Мне уже хотелось, чтобы меня укусили и этот кошмар закончился.

Я заметила Каина, потом Арабеллу, которая уводила Джона, потому что его не собирались кусать. Джег казался озабоченным, но он не смотрел в мою сторону. Скай хотел удержать меня, пока я билась в его руках, не отрывая взгляда от пола. Я знала, что дело близилось к концу и кто, согласно иерархии, обнимет меня теперь.

Наконец я подняла глаза. Вокруг меня сформировался круг из вальсирующих пар. В центре находился король, покинувший ради меня спутницу, стоявшую неподалеку. Ее обычно спокойное лицо исказила жажда крови.

Два вампира отделились от круга танцующих, повернувшись ко мне спиной. Оба были одеты в черное с изумрудными лентами через плечо. На женщине было длинное, легкое, с кружевной оторочкой платье, оголяющее спину. Волосы она собрала в узел, а в свободные пряди вплела цветок, похожий на те, что обвивали колонны. Мужчина с растрепанными волосами был облачен в парадный мундир с пристегнутой к поясу саблей.

Я уже поняла, кто передо мной, поскольку поймала себя на том, что не могу оторвать глаз от этой пары.

Мужчина посмотрел на меня изумрудными глазами.

Слабая улыбка озарила мое лицо, и я расслабилась. Сердце готово было вот-вот вырваться из груди. Каспар был следующим, однако я знала, что не смею прикоснуться к нему. Я нехотя перевела взгляд с принца на вампира, который стоял за ним и смотрел то на меня, то на Каспара. Заметив выражение моего лица, принц резко повернулся к отцу.

Король не сводил с меня глаз черного цвета с красными сполохами. В них отражалась похоть, разврат и жажда насилия. Мои ладони горели.

Каспар зарычал. Никто, кроме нас, не слышал этого из-за музыки. Он зарычал громче, пятясь в мою сторону.

Внезапно Скай отпустил меня, и я упала, протягивая руки к Каспару. Он повернулся и потянулся ко мне. Король шипя сделал то же самое. Я открыла рот, чтобы закричать, пытаясь уползти куда- нибудь в сторону от двух хищников, которые были в сто раз сильнее и проворнее меня. Слезы струились по моим щекам, а я все пыталась спрятаться. Внезапно они оба оказались всего лишь в полуметре от меня. Король схватил Каспара за мундир и отшвырнул в сторону, а другой рукой резко поставил меня на ноги.

— Он не прикоснется к ней, даже для этого! — прошипел он в сторону Ская.

Теперь все смотрели на нас. Я перестала сопротивляться, чувствуя, как краснею, и мысленно выругалась, ведь это должно было еще больше привлечь вампиров. Став у меня за спиной, король схватил меня за запястья одной рукой и поднял у меня над головой. Другой рукой он, глухо зарычав, откинул волосы с моего правого плеча.

Его холодное дыхание, казалось, обжигало. Под тонкой кожей моей шеи учащенно пульсировала вена, будто пытаясь убежать, потому что мое сердце безумно колотилось от страха. В уголках глаз замерли маленькие слезинки, и я тут же опустила веки, не желая, чтобы они видели, как я плачу.

— Открой глаза, — прошипел мне на ухо король.

Я послушалась. На языке крутился вопрос, зачем мне видеть, как вампиры наблюдают за моими страданиями, но мне не пришлось его задать. Толпа с одной стороны заволновалась и немного расступилась. Оказалось, что Каин пытался удержать Каспара, который тщетно рвался ко мне. По выражению его лица было ясно: он понимает, что у него нет шансов на победу. Не говоря ни слова, Скай схватил Каспара за другую руку, помогая Каину.

Я тоже знала, что у Каспара ничего не получится. Слишком поздно. Он посмотрел мне в глаза и слабо улыбнулся, когда король крепче сжал меня за талию, готовясь наклонить мою голову и укусить. Я закрыла глаза, и он вонзил клыки в мою шею. Зал, такой огромный, словно собор, наполнился пронзительным криком. Не поддельным, а самым настоящим, очень настоящим.

Глава 48

Bиолетта

— Ты в порядке? — спросил Каин, вытягивая платок из нагрудного кармана и вытирая ранку у меня на шее, которая, как я чувствовала, уже начала затягиваться. Мы стояли на улице, и приятный ветерок холодил мое вспотевшее разгоряченное тело.

— Думаю, да, — еле промямлила я, потому что была совсем не в порядке. Предыдущие несколько минут, хотя, если верить часам, прошло полчаса, потрясли меня сильнее, чем я предполагала. Во мне снова проснулся страх перед этими существами. Правда, слово «снова» не совсем верно в данном случае, ведь этого страха никогда не существовало.

— Хорошо, — сказал он, запихивая платок обратно в карман. Казалось, Каин хотел что-то добавить, но я его перебила:

— Где Каспар?

Каин бросил на меня осторожный взгляд.

— Разговаривает с королем. Ты же не считаешь, что две недели в Румынии научили его чему-то?

Я навострила уши. Румыния?

— Не волнуйся о нем, — предупредил Каин. — Он провел это время, пьянствуя в летнем дворце Ская со старыми друзьями.

Так вот куда изгнали Каспара две недели назад. Почему-то мне казалось, что эти «старые друзья» были обоего пола. Я погрустнела. Он времени зря не терял.

А я, как дура, жду своего принца. Как банально.

И на что я только надеялась? Я просто еще одна его победа. В конце концов, я всего лишь человеческое отродье с будущим, которого по всей видимости, не заслуживаю.

Однако я не могла забыть того, как он обещал мне, что не позволит никому обижать меня, как обнимал в Лондоне. В такие моменты мне казалось, что я ему небезразлична, но потом что-то происходило и он снова становился придурком. Как доктор Джекилл и мистер Хайд.

— Пойдем внутрь?

— Нет, иди один. Я хочу еще немного побыть на воздухе.

— Ладно. Зови, если что-нибудь случится.

Обойди колонну, я забралась в маленькую нишу возле дверей, уменьшенную копию балкона, который сегодня вечером был освещен фонарями, а не факелами.

Я знала, что в одиночестве мне станет еще хуже, но это было необходимо, чтобы спокойно все обдумать и проанализировать вчерашний сон. Чем бы ни было это Пророчество, оно могло послужить поводом для отца претворить в жизнь план по моему освобождению. И Валериан Кримсон тоже упомянул Темную Героиню.

В эту минуту мне следовало чувствовать облегчение, надежду, радость. Но эти чувства не вязались с моей растущей привязанностью к Варнли, в которой я открыто призналась Каспару, когда отказалась уйти.

Что меня здесь держит?

Большинство вампиров презирало меня за то, что я спала с Каспаром, которого я все равно не имела права касаться. Если верить Каину, его это мало волновало в Румынии. Более того, меня мучил внутренний голос и постоянные кошмары.

Это место сводит меня с ума.

Я вытерла лоб ладонью, сосредоточив внимание на воде, хлюпающей в фонтане. Внезапно кто-то попытался проникнуть в мое сознание, но спустя минуту отстал.

— Плачу пенс за твои мысли, детка!

Я глубоко вздохнула, и все мои горести исчезли вместе с этим вздохом.

— Мои мысли принадлежат только мне, Ваше Высочество, и стоят намного больше пенса.

Каспар усмехнулся.

— Ну вот, ты снова отказываешь принцу. Тебе следует научиться не делать этого.

— Я научилась… — Спустя две долгие недели передо мой снова стоял Каспар. — Но принц застрял на две недели в Румынии и не скучал, насколько мне известно.

Не совсем так. — Каспар обошел меня и оперся о балюстраду. Он считает Румынию довольно красивой страной, но здесь есть нечто более красивое, хотя иногда раздражает и бывает чрезмерно откровенным.

Мне было приятно, и я сильно покраснела.

_ Я тоже рада тебя видеть, Каспар!

Я оперлась о балюстраду рядом с ним, но достаточно далеко, чтобы не рисковать и случайно не притронуться к нему.

— Не помню, говорил ли я, что мне очень приятно смотреть на тебя, особенно когда ты в белом? — спросил он нежно, но в его глазах я заметила озорной огонек, поэтому притворилась, что оскорблена.

— Как грубо! К тому же я теряюсь на белом фоне. Едва ли на это приятно смотреть.

— Именно. Так ты похожа на вампира. — С этими словами он отвернулся, но я заметила розовый блеск в его глазах. Я снова быта польщена. — Серьезно, я рад тебя видеть. Получается, что ты делаешь жизнь веселее, — заметил он, усмехнувшись.

— Спасибо. Думаю, мне тебя тоже не хватало, — пробормотала я, надеясь, что он не заметит, как я стала пунцовой, будто вареный рак, что теперь было для меня обычным состоянием.

— Что?

Мое сердце ушло в пятки.

— Мне тебя не хватало, — повторила я. Принц рассмеялся.

— Я слышал тебя, детка. Интересно, сможешь ли ты это написать на бумаге.

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что никогда не надеялся услышать это от тебя.

Он повернулся ко мне лицом. На моих губах заиграла слабая улыбка, и я потупилась. Боже, я видела его голым.

— Виолетта?

Я покачала головой и смущенно улыбнулась.

— Как было в Румынии?

Краем глаза я заметила, что ухмылка сошла с его лица и он посерьезнел.

— Красиво, я уже говорил. Я бы с радостью отвез тебя туда, показал дом. Было бы неплохо, чтобы со мной поехал человек, который разделяет мою страсть к алкоголю.

Я удивленно подняла брови.

— Ты много пил?

Он вздохнул, а его глаза стали темно-зеленого цвета.

— Сложно осознавать, чего ты лишился, когда пьешь в одиночестве.

Я немного повеселела.

Значит, он не гулял с другими девушками.

— В одиночестве?

Каспар снова уставился куда-то вдаль, каждые несколько секунд бросая на меня рассеянный взгляд, словно бы не в силах определиться, куда ему стоит смотреть.

— Ты, кажется, удивлена.

— Я просто подумала…

Он не настаивал, чтобы я закончила предложение, и мы замолчали. Однако молчание не было неловким, скорее наоборот — приятным. Нам было уютно в этой тишине, в фонарях весело пылало пламя. Я закрыла глаза, прислушиваясь к отдаленным крикам птиц и плеску воды в фонтане и улавливая движение красных и золотых пятен. Это над прудом порхали маленькие светлячки.

— Ты замерзла, — прошептал Каспар.

Я открыла глаза, смахнув со лба прядь волос.

— Немного.

Проведя ладонью по волосам, он повернулся ко мне.

— Ты вся покрылась гусиной кожей.

Принц развязал пояс и расстегнул камзол, который передал мне. Я благодарно приняла его, внимательно следя за тем, чтобы не притронуться к Каспару. Надев камзол, я тут же почувствовала, что моим плечам, которые мерзли весь вечер, стало тепло.

Я протянула руку и присмотрелась.

— Немного великоват. — Рукава были на несколько сантиметров длиннее моих рук, а сам камзол доставал до колен. — Спасибо.

Он кивнул.

— Пройдемся?

Каспар обошел меня и начал спускаться по ступенькам. Мимо прошло несколько вампиров, удивленно глядя на нас. В их глазах я прочла лишь одну мысль. То, что на мне был его камзол, совсем не уменьшало их потрясение.

__ Черт, камешек попал, — сказала я и, сойдя с гравийной до- на траву, стянула балетку. С трудом балансируя на одной ноге я вытряхнула из нее злополучный камешек. Каспара явно забавляла эта сцена.

— Детка, да ты сама грация!

Я фальшиво хохотнула и чуть не упала, пытаясь нацепить балетку на ногу.

— Я бы помог тебе, — продолжил он, — но не могу к тебе прикасаться. К тому же мне нравится это представление.

У меня сложилось впечатление, что он смотрит не на мою ногу, а на вырез сидящего довольно свободно платья. В конце концов, я смогла обуть балетку и, выпрямившись, прошла перед ним, направляясь к пруду.

— По правде говоря, недавно ты сама пялилась на его пах, — напомнил мне внутренний голос.

Да, точно подмечено.

Каспар быстро догнал меня и молча пошел рядом, давая мне возможность подумать. С его лица не сходила довольная улыбка. Я подошла к пруду, зачарованная полетом светлячков, которые, подобно светящемуся облаку, парили над поверхностью воды.

— Красиво! — Каспар кивнул в сторону светлячков. — Они прилетают лишь раз в год, на бал в честь празднования Бесконечности. Глупо, конечно, но говорят, что они питаются радостью.

— Ух ты, — отозвалась я, не сводя взгляда с насекомых.

— Они нравились матери…

Мы снова замолчали. Спустя несколько секунд я пошла вдоль берега пруда к тому месту, где гирлянды из роз, словно бумажные цепи почти касались воды. Это были такие же розы, которые я видела в зале: с черными лепестками, но белыми листочками. Я протянула руку, желая прикоснуться к будто бархатным лепесткам. ~ Я бы не трогал их на твоем месте.

Я резко одернула руку, когда Каспар возник прямо передо мной. ~~ Почему?

У него на лице появилось мечтательное выражение, Эти розы зовут Прикосновением смерти. Их прикосновение смертельно для любого человека или вампира.

Я отшатнулась.

— Ты шутишь!

Он покачал головой.

— Нет, если бы ты прикоснулась к лепестку, то уже лежала бы на земле мертвая.

Широко раскрыв глаза, я сделала несколько шагов назад. Каспар усмехнулся, повернулся к розам и сорвал одну из них, восхищаясь ее крайний. Расправив лепестки, он вдохнул аромат цветка.

— Вот, понюхай.

Он протянул ею мне, но я покачала головой.

— Ну уж нет!

— Поверь мне, Виолетта, — со вздохом сказал он.

Я нахмурилась, но нагнулась к цветку. Мне не надо было близко наклониться к нему, чтобы уловить запах.

— На что похож этот аромат? — спросил он.

— Как гнилые овощи, — поморщилась я. Он кивнул и поднес цветок к носу.

— Но для меня они пахнут почти так же сладко, как ты. Я фыркнула.

— Это что, вампиры вот так снимают баб? Каспар притворился, что удивлен.

— Черт! неужели это так очевидно?!

Принц швырнул цветок в пруд, и он начал плавать на поверхности воды, словно лежал на листке водяной лилии. Каспар вытер ладонь о рубашку, на которой остался черный след. Мы пошли дальше.

— Если они так опасны для людей и дампиров, почему их развесили повсюду?

Он нетерпеливо выдохнул, будто ему приходилось растолковывать элементарные вещи несмышленому ребенку.

Во время бала в честь празднования Бесконечности здесь присутствуют всего два смертных человека и за ними постоянно наблюдают. К тому же эти цветы — символ королевства. Вот… — И он показал на герб, вышитый на его камзоле. — Они представляют все, чем мы являемся. Они смертельны для людей, но для нас эти цветы ценны и прекрасны. Из них даже делают духи, однако их запах неприятен людям. Я кивнула. — Значит, они символичны для вампиров?

Нет они символичны для всех темных существ.

Закрыв глаза, я напомнила себе, что не стоит злиться из-за его ответа. Учитывая, что я ничего не знала о темных существах, его ответ едва ли имел для меня смысл.

Мы подошли к фонтану. Каспар сел на край каменного ограждения, похлопав по камню рядом с собой. Я села, убеждая себя решиться задать Каспару нужные вопросы.

— Кто такие Темные Героини?

Он резко повернулся ко мне, широко раскрыв глаза от удивления, на секунду они стали угольно-черного цвета.

— Кто тебе рассказал об этом?

Я быстро постаралась найти правдоподобную версию, потому что не могла рассказать ему о снах, ведь об этом мог узнать его отец.

— Никто. Я слышала, как в зале говорили о том, что в Атенеа нашлась первая Героиня, первая из Пророчества девушка, или что-то вроде того, — ответила я.

Он немного расслабился, но тревога и любопытство никуда не делись.

— Да, первая из Пророчества девушка, — повторил он. — Ты видела, кто говорил? Потому что об этом должен знать только Совет, не говоря уже о том, как опрометчиво обсуждать это на балу.

Я покачала головой.

— Я их не узнала. — Эх!

На этот раз решив показать раздражение, я вздохнула.

— Ты не собираешься рассказать мне, кто такие Темные Героини и что это за Пророчество? И почему вампиры так напуганы, что их черед следующий.

Каспар поморщился. ~ Ты все это слышала?

— Пожалуйста, расскажи мне. Кому от этого может быть вред? Я буду молчать об этом.

Он покачал головой.

— Вампирский совет и Совет измерений договорились, что ты не должна знать ни о каких других измерениях, кроме этого, пока не станешь одной из нас.

— Это обсуждалось, когда мы были в Лондоне? А этот Фэллон, он сегеанец? Он знал о Пророчестве, верно? Как давно ты узнал, что девушка найдена? Недавно? Я никогда не слышала, чтобы об этом говорили прежде, — протараторила я последние несколько вопросов, чтобы посмотреть на его реакцию. Ответы были мне известны из сна, но мне хотелось увидеть, насколько он будет откровенен со мной.

— Притормози! Я все расскажу.

С замиранием сердца я смотрела на него, ожидая получить все ответы.

— Так, с чего же начать, — он глубоко вздохнул. — Всего насчитывается девять измерений, которые существуют параллельно друг другу во всех отношениях. В каждом живут люди и небольшое количество темных существ, что я пояснять не буду. — Я собиралась возразить, но он оборвал меня: — Эта информация может стоить мне жизни, поэтому нет.

Он быстро осмотрелся, провел рукой по волосам и продолжил:

— Люди каждого измерения никогда особо не ладили с темными существами, не считая этого измерения, где большая часть населения, за исключением правительства, просто не ведает о нашем существовании. Но где-то пять тысяч лет назад сагеанский ученый и пророк, да, сагеанский, — он кивнул, — заявил, что ему известно будущее, и записал Пророчества. — Каспар посмотрел мне в глаза. — Он знал о мировых войнах и изменениях климата, и даже об изобретении атомной бомбы. Он знал, что мир, заключенный между темными существами и людьми, будет нарушен и война будет почти неминуема. Он знал о нашем мире, Виолетта. Он знал, где мы ошибемся.

Я не могла вымолвить ни слова от удивления. Каспар замолчал.

— Мне продолжать?

Я кивнула, и он усмехнулся.

— Но он не оставил нас без надежды. В Пророчестве о Героинях он предсказал, что в темный век появятся девять женщин, которые будут выше всех королей. Им предначертано судьбой восстановить утерянное равновесие.

Вот так. Это была сказка, героическая сказка, но она была реальной. Это реальность, это история моего мира!

— Но ты не веришь в это, по крайней мере раньше не верил, — тихо сказала я, заинтригованная услышанным.

Он покачал головой.

— Кое-кто верил, не считая Атенеа — это название сагеанской королевской семьи, их края, а также народа. Пророчество считали глупостью, потому что, согласно ему, власть должны были взять

женщины. Я поерзала на месте и прошептала:

— Но теперь оно сбывается?

— Да. Я не хочу в это верить, но разве у меня есть выбор?

Его вопрос был скорее риторическим, поэтому я не ответила, вспоминая недавний сон.

Это правда, это реально.

Отец учил меня всегда подходить к вопросу рационально, но последние события едва ли оставляли место рациональности. Я была готова поверить в эту историю, какой бы безумной она ни казалась.

— Сагеане из Атенеа нашли девушку, — удивленно выдохнула я. — Ты знаешь, кто она?

Он покачал головой.

— Первая Героиня? Понятия не имею, никто не знает. Сагеане закрыли границы, поэтому в их измерение не попасть и оттуда тоже не выбраться. Мы не можем посылать сообщения, а они определенно не спешат нас информировать. Мы должны ждать, пока они нам что-нибудь расскажут… Как всегда.

Я нахмурилась.

— Сколько времени это может занять?

— Кто знает? — ответил он. — Дни, недели, месяцы, возможно. Они не спешат. Когда они будут готовы, Героиня придет. Ей придется прийти, потому что она была рождена, чтобы пробудить других Героинь.

Я схватилась руками за край каменного ограждения фонтана, ощущая, как водяная пыль остужает мою разгоряченную кожу.

— Что ты имеешь в виду? Он закрыл глаза и вздохнул.

— Стихи идут по порядку. Первый был о сагеанах, второй о нас, третий о проклятых и так далее. В первом стихе поясняется, как

первая Героиня должна будет искать остальных. Вторая Героиня, по идее, вампир. Первая Героиня появится здесь, найдет вторую девушку а потом…

Его голос затих.

Что в первом стихе? Ты знаешь его? — спросила я, сомневаясь, что он ответит.

Конечно. Все его знают, не считая жалкий человеческий род

этого измерения. — Я нахмурилась. — Он звучит намного понятнее на родном языке, потому что при переводе его зарифмовали. Но ты все равно поймешь суть. — Он откинулся назад, уперев локти в каменный бортик фонтана, и начал говорить, словно повторял этот стих тысячи раз.

Ее судьба сокрыта в камне,

Ведь трон ей прочат издавна.

Последняя в роду и символ славных,

Она последняя, кому та жизнь дана,

Любовь ее, учитель, ложь,

Ее судьба предрешена.

Когда невинные погибнут,

Появятся все девять дев.

Каспар закончил и понурился.

— Невинные должны умереть? — повторила я, чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом.

— Жутковато, да? — пробормотал он.

Я поежилась, чувствуя, как беспричинный страх охватывает меня.

— Я бы не хотела сейчас быть Героиней. Он покачал головой.

— И я. Я бы этого никому не пожелал.

— А что, если Героиней окажется девушка, которую ты знаешь?. Он резко встал и повернулся ко мне спиной, загородив свет луны и отбрасывая длинную тень на землю.

— Пускай тогда судьба сжалится над ее сердцем.

Когда он снова посмотрел на меня, я вздрогнула. В ето глазах больше не было озорства, а лицо приобрело суровое выражение. Казалось, что ему больно смотреть на меня.

— Возможно, нам следует вернуться, — пробормотала я, тоже поднимаясь.

Хватит мне на сегодня ответов.

— Ты права. Пошли! — Мы вместе вернулись в особняк, не обращая внимания на многочисленные взгляды гуляющих вампиров. Когда мы проходили мимо ниши, где меня нашел Каспар, он остановился. — Виолетта, подожди.

Я замерла на месте, потом обернулась и обнаружила, что он ныр нул туда. Я вспомнила, что на мне все еше был его камзол.

— Забери камзол, — быстро сказала я, снимая его и протягивая Каспару.

Нет я не это хотел сказать. Но все равно давай его назад, — сказал он, улыбнувшись. Принц натянул его и засунул руку в нагрудный карман. — У меня есть для тебя кое-что. Мои щеки порозовели от смущения.

— Что? Ох. не стоило… Он усмехнулся.

— Heт. не стоило. Воспринимай это как извинение за то, что я испортил гною жизнь.

— Не думаю, что тебя мучили угрызения совести.

— Конечно нет. Если бы я сожалел о том, что случилось на Трафальгарской площади, я бы не смог подарить тебе это, — пояснил он, вытаскивая из кармана медальон.

— О боже! — воскликнула я, еле дыша и не веря своим глазам от удивления. Я не могла отвести взгляд от этой уже знакомой мне вещицы.

— Он принадлежал матери. Внутри вся наша семья в миниатюре. Она подарила мне его за неделю до смерти и сказала, чтобы я подарил его той женщине, которая, по моему мнению, сможет укрепить семью. Я… я решил, что это ты.

У меня перехватило дыхание.

— Ты не можешь!..

— Могу, — ответил он, став у меня за спиной, чтобы повесить медальон мне на шею.

— Но…

— Никаких «но».

Каспар повесил медальон мне на шею и защелкнул замочек. Я замерла, испугавшись, что он может случайно прикоснуться ко мне. Медальон приятно холодил кожу.

— Вот, — выдохнул он, отступая на шаг. — Заботься о нем.

Он медленно провел пальцами по цепочке и взял в руку медальон. Я перестала дышать, когда он поднес его к губам и поцеловал.

— Заботься о нем, — повторил он, отпуская.

Его пальцы, такие же холодные, как и медальон, задели мою кожу. это длилось какую-то долю секунды, но этого было достаточно. Каспар посмотрел мне в глаза, и в них я увидела отражение собственного страха. Он отвернулся и бросил взгляд в сторону дверей, ве-дущих в дом. Я тоже посмотрела туда, уже догадываясь, кого увижу, Возле дверей стоял король. Его глаза были чернее ночи.

Глава 49

Виолетта

Я сделала шаг в сторону, держась за медальон и больше опасаясь не гнева короля, а того, что он может забрать его у меня.

— Возможно, ты просто не понимаешь, сын? — спокойно спросил он, не давая гневу пробиться наружу.

— Не понимаю чего, отец? — тем же тоном спросил Каспар. Король сделал несколько шагов в нашу сторону, ступив в тень

ниши. Сложив руки на груди, он взглянул на сына черными глазами.

— Смысл принципа «смотри, но не трогай»…

Легкий ветерок пронесся по нише, шевеля мои волосы. Фонари начали раскачиваться, освещая Каспара и короля тревожным светом. На мгновение я удивилась, насколько они похожи друг на друга: поза, ухмылка, даже форма бровей.

Каспар грустно усмехнулся.

— Я прекрасно понимаю, ведь мы это обсуждали. Но дело не только в этом, верно?

— Да, не только, — согласился король. — Тому много причин. Одна из них заключается в том, что ты должен научиться брать на себя ответственность и отвечать за последствия.

— Я знаю, — ответил Каспар. — Слишком хорошо это знаю. На ступеньках начала образовываться небольшая толпа, с интересом наблюдавшая за нами.

— Если бы ты знал, то держался бы от нее подальше.

— У нее есть имя, — ляпнула я, не подумав.

Король Владимир резко повернулся ко мне, словно только сейчас заметив мое присутствие. Он взглянул на медальон, который я тут же зажала в ладони, не зная, какой реакции ожидать от него. Цепочка так сильно натянулась, что могла в любой момент лопнуть. Медальон был такой же холодный, как и прежде, несмотря на то что несколько минут прикасался к моей коже. Глаза короля расширились, когда он узнал украшение. Я напряглась, готовая убежать, но, вместо того чтобы зашипеть или зарычать, он нежно обратился ко мне. Я не ожидала, что он способен говорить таким тоном.

— Мисс Ли, могу я пригласить вас на танец?

— Нет, — возразил Каспар.

Я недовольно посмотрела на него, понимая, что он еще больше накаляет обстановку на виду у стольких зрителей.

— У меня нет выбора, — пролепетала я, опустившись в реверансе перед королем.

Нахмурившись, Каспар отступил в сторону. Король уже начал подниматься по ступенькам, и я поспешила за ним, не обращая внимания на взгляды зевак.

Король проследовал прямо в центр зала. Тут же музыка затихла, и танцующие пары замерли. Вампиры расступились, образуя круг.

Значит, танцевать будем только мы. Просто блеск!

Музыканты посмотрели на короля, который распорядился играть простую мелодию. Я знала ее со времен уроков танцев, полученных от Ская. Более того, под эту мелодию можно было танцевать, не обнимая крепко партнера. Мои плечи расслабились, но я снова напряглась, когда увидела Каспара, который пробрался сквозь толпу к нам. Он выглядел озабоченным.

Я оказалась в центре сомкнувшегося кольца. Заиграли скрипки, разговоры затихли, и я склонилась в реверансе перед королем, который стоял неподвижно, словно скала.

К скрипачам подключился весь оркестр. Я сделала несколько шагов навстречу королю, он последовал моему примеру. Наконец мы встретились в центре зала.

— Мисс Ли.

— Ваше Величество.

Мы разошлись, обошли друг друга, возвращаясь в первоначальное положение, потом сошлись снова.

— Вы собираетесь танцевать молча, мисс Ли? — Он взял меня за левую руку, и мы снова обошли друг друга.

— Простите, Ваше Величество, но у меня нет привычки разговаривать с теми, кто питает ко мне отвращение и презрение.

Он взял меня за другую руку и сделал шаг назад. Я последовала его примеру, а потом мы снова сошлись.

— Но, мисс Ли, почему вы так уверены, что я вас презираю?

Мы разделились, снова делая круг вокруг партнера, осторожно обходя воображаемые пары, танцующие рядом. В ответ мне хотелось рассмеяться, но я сдержалась. Когда мы снова сблизились, я ответила:

— Потому что вы не позволяете мне приближаться к нашему сыну.

Король Владимир снова взял меня за обе руки, отпустил их и обошел вокруг.

— Дело не в том, что вы мне неприятны, у меня есть слои причины для этого.

Я озадаченно нахмурилась.

— Но я спала с наследником трона, вашим наследником. Мы сошлись и разошлись; король усмехнулся.

— Не льстите себе, мисс Ли. Мой сын спал со многими девушками, со многими смертными девушками. Ваш случай не являет-ся уникальным. Но, проигнорировав мой четкий приказ, вы усложнили ситуацию. Сегодня вечером вы снова ослушались. Я не прошу ничего особенного, просто выполняйте его, и я не причиню вам вреда.

Он сделал широкий круг вокруг меня, взглядом прожигая мне спину.

— Для вашего же блага.

Король вернулся в исходное положение, и на этот раз круг вокруг него сделала я.

— Можете объяснить?

Его серые глаза, даже более мрачные, чем осеннее небо Лондона, следили за мной, буквально прожигая дыры в моей коже, несмотря на то что в них не было жизни.

— Мой сын преподнес вам королевский подарок.

Я положила руку на медальон, понимая, что он не собирается объяснять, а просто хочет сменить тему разговора.

— Да, это так.

Я отпустила медальон, и он холодным камешком прижался к моей груди.

— он принадлежал моей умершей жене

— знаю

Когда король снова взял меня за руки, его хватка была намного крепче.

— Тогда вам должно быть известно, как Каспар получил его. —

Она дала его ему за неделю до гибели. — Королева знала, что идет…

Владимир запнулся и сжал мои руки сильнее, будто сдерживая желание сломать их.

Простите, прошептала я, легко сжав его руку в ответ, не зная, что еще можно сделать

Вам не понять, — отрезал он с вернувшимся хладнокровием.

Владимир отпустил мои руки и закружил вокруг меня, словно я была добычей.

Я не сводила с него взгляда, чувствуя, как несколько слезинок скатились по моим щекам.

Когда он снова подошел ко мне и взял за руки, я ответила:

— Мой браг умер. Я понимаю.

Он резко посмотрел на меня своими черными глазами.

— Нет, не понимаете. Вы даже не представляете, что значит сдерживать слезы, а не тратить их, как делаете вы!

Мы замерли. Я резко вырвала руку из его хватки, хотя это было непросто, От его пальцев у меня на коже остались следы.

— Что? — прошептала я, быстро вытирая слезы и отступая на шаг,

— Вы воспринимаете слезы как должное. Вы так просто позволяете им падать, но оглянитесь… Посмотрите на мое королевство. Здесь собрались мужчины и женщины, которые почти Не способны плакать. Нам следует беречь слезы, мисс Ли, пока не слишком поздно.

Мои глаза сузились. Не обращая внимания на Каспара, который стоял неподалеку и смотрел на нас с открытым ртом, я воскликнула не подумав:

— Я никогда не стану частью вашего больного королевства! Никогда не будет слишком поздно!

В толпе началось какое-то шевеление, Каспар нахмурился. Король сделал несколько шагов в моем направлении.

— Не оскорбляйте меня, мисс Ли, или пожалеете об этом.

Приблизившись к нему вплотную, я и< тали па цыпочки и бесстрашно посмотрела в глаза.

— Я вас не боюсь!

При этих словах ио:>алу пропаси удвительный ропот. Однако король лишь мрачно усмехнулся. Нагнувшись, он прошептал мне на ухо:

— Нет, но вы боитесь чувств к моему сыну. Я вздрогнула.

Он знает.

Владимир знал и был готов пройти сквозь ад, чтобы его сын не почувствовал того же ко мне.

Он знает.

Сделав несколько неуверенных шагов, я опустила взгляд. Музыка постепенно затихала.

Надо убираться отсюда.

Я присела в реверансе и выбежала вон из зала: подальше от короля и Каспара.

Глава 50

Каспар

Не обращая ни на кого внимания, Виолетта пробежала возле меня так близко, что и мог бы протянуть руку и коснуться ее. Но я этого не сделал

Она покинула зал с высоко поднятой головой, избегая взглядов проходящих мимо вампиров. Сначала девушка исчезла в толпе, а потом побежала вверрх по лестнице, закрыв лицо руками

и плача

— Ты можешь. подумать, что я бессердечен, сын. Я вздрогнул, услышав голос отца. Он стоял рядом и шептал мне па ухо, пока толпа расходилась, чтобы снова закружить в танце.

— но я просто пытаюсь защитить тебя и, что важнее, ее. Я молча кивнул, узнав в его глазах выражение, которое он использовал лишь в тех случаях, когда хотел произвести впечатление. Не чувства к тебе лишь заставят ее страдать. — Сказав это, он зашагал прочь.

1'лупости, вот что это такое. Глупости все это: долг, ответственность и последствия. Что случилось со свободной волей?

Чувства.

Я шал, что это значит. Для меня это не было неожиданностью. Я давно подозревал, что ее ко мне влечет. Ради меня она пожертвовала дружбой с Фабианом. Было несложно сложить два и два.

Честно говоря, мне было это приятно, хотя и немного удивительно.

Но как она может чувствовать ко мне что-то, если я все время вел себя как придурок?

Я обязательно должен ей рассказать, — сказал я вслух, словно принимая этим бесповоротное решение. Хотя едва ли, все было не так просто.

— Каспар, ты не хочешь разбивать ей сердце, верно? Ты столько времени отрицал, что она тебе нравится, всегда нравилась и будет нравиться. Пророчество или нет, но ты хочешь ее. Внутренний голос был прав.

Но мой долг был не перед ней, и никогда не был перед ней. Он был перед другим человеком, всегда был перед другим человеком. Просто я никогда этого не знал.

Чувствуя, что слишком сильно сжал бортики умывальника, я отошел в сторону.

— Будь я проклят, если не заполучу ее, — заявил я собственному внутреннему голосу в пустой ванной комнате, в надежде, что первая Героиня появится не слишком скоро.

Тихо войдя в комнату Виолетты, я осторожно прикрыл за собой дверь, стараясь не разбудить ее.

Девушка лежала на смятых простынях, все еще в белом платье, которое задралось, обнажив бедра. Удивительно, но мое внимание привлекло не это, а медальон, который поднимался и опускался в такт ее размеренному дыханию.

Глава 51

Виолетта

я услышал как с оглушительным шумом раздвинулись портьеры на окнах. Слабый желтый свет пробивался из окна. Сквозь прикрытые веки мелькали бесформенные оранжевые пятна. Первой реакцией было прикрыть глаза рукой от света. Я застонала, даже не пытаясь что-то сказать. Меня слишком резко разбудили для этого.

— И тебя с добрым утром, детка!

Я застонала в ответ. Это было не самое удачное начало дня. Меня мутило.

— Что та здесь делаешь? На улице едва рассвело. Он осклабился, подойдя к комоду. Я схватила подушку и зажала ею уши в надежде, что он не ответит на мой вопрос и даст поспать.

— Бужу тебя. И ты права, солнце только взошло. Но тебе нужно выбираться из постели.

Я приподняла подушку услышав, как на кровать упала куча одежды, и взглянула на миниатюрные часы, стоявшие на тумбочке. я не поспала даже шести часов.

— Нет- я перевернулась на живот и уткнулась лицом в матрас.

— Давай, детка! Каспар резко вытянул из-под меня матрас

Я чуть было не упала с кровати и резко села.

— Что? — Он швырнул мне одежду

Я прошу по- хорошему. Пожалуйста, вставай и приведи себя в порядок. У тебя есть пятнадцать минут. Я с недоверием посмотрела на него.

— Пятнадцать минут и что?

Каспар сделал несколько аккуратных шагов назад, а я упрямо сложила руки на груди.

— Тебе это может не понравиться, — осторожно начал он, но

я только рассмеялась

— Брось, Каспар, давай уже говори.!

Он нахмурился.

— Приготовься, мы отправляемся на охоту. Ты с нами Я молча усмехнулась.

— С чего ты взял, что вегетарианка поедет с вами на охоту? Не успела я моргнуть, как он навис надо мной, едва не касаясь

и вперил в меня внимательный взгляд. Его руки упирались в простыню всего в паре сантиметров от моих волос, рассыпавшихся по подушке. Я ощущала на себе его морозное дыхание. Мое сердце колотилось, словно безумное, и я молилась, чтобы он этого не услышал.

— Проснись, Виолетта! Прежде чем закончится этот год, твое сердце прекратит биться, а кровь похолодеет. Ты станешь вампиром и будешь охотиться на людей и животных, чтобы питаться ими. У тебя нет выбора. У тебя его никогда не было! Никто не выбирает судьбу, когда связывается с темными существами. Никто! — Он замолчал на секунду, переводя дыхание и закрыв глаза. — Проснись или умри во сне, детка! Я только надеюсь, что ты проснешься, потому что не могу потерять…

У Каспара был немного приоткрыт рот. Вероятно, и у меня. Он замер, я тоже не двигалась. Так продолжалось где-то минуту, пока часы мирно отсчитывали время на тумбочке. Прошло шестьдесят три секунды, когда он наконец отпрыгнул к окну и замер, положив руку на подоконник и выглянув наружу. Я села на кровати, но он не смотрел на меня, когда продолжил:

— Прими душ. Я скажу остальным, чтобы подождали. На этот раз я не спорила. Быстро встав, я не оборачиваясь выбежала из комнаты. Спустя всего несколько секунд я была в душе, позволяя тысячам холодных капель охлаждать мою кожу. Я не зяа-ла, должна ли радоваться тому, что он начал то последнее предложение, или расстраиваться, что он его не закончил.

Через десять минут я вышла из душа и обнаружила на кровати приготовленную для меня одежду: плотную черную футболку, пуловер и тесные темные джинсы, а также пару шерстяных носков и потрпанные кеды фирмы «Конверс». Рядом лежал шарф и длинное черное пальто. Оно принадлежало мне с той памятной кровавой бой ни в Лондоне.

Одевшись, я встретила внизу Каспара.

— Как я за вами поспею? Я не могу двигаться так же быстро — Мы пойдем обычным шагом и наконец покажем тебе кем являемся на самом деле.

Я презрительно усмехнулась.

_ Может быть, мне не захочется видеть это.

_ И… — продолжил он, когда мы вышли на улицу, — покажем что не нужно убивать каждый раз, когда ешь.

_ Это возможно? — выдохнула я и остановилась,

Он притормозил, чтобы я смогла его догнать, и сурво взглянул на меня, хотя в его глазах я заметила озорные искорки, поэтому расслабилась.

— Конечно. Разве ты умираешь каждый paз когда я беру у тебя кровь?

— Ну, нет…

— Ты ощущаешь сильную, невыносимую, мучительную боль. когда я кусаю тебя?

— Ну, это немного болезненно…

— У тебя остается лишь маленький шрам и слабая боль в шее?

— Ну, да…

— Именно, — закончил он. — Это возможно.

Я засунула руки в карманы и надула губы, опустив взгляд.

— Почему ты мне раньше этого не говорил?

Краем глаза я видела, что он наблюдает за мной, оценивая мою реакцию.

— Я не хотел, чтобы ты считала, что тебе никогда не придется убивать животных или охотиться на людей. Рано или поздно тебе

придется сделать это. Неужели?

Но я решила не спорить, понимая, что он будет настаивать на своем.

Каспар был прав насчет прохладной погоды. Сделан несколько шагов, я почувствовала, как мороз кусает за щеки, а под ногами хрустит мерзлая трава. За спиной раздались чьи-то шаги, быстро обернувшись, я увидела, что остальные догоняют нас. Мы потешили к лесу- Вампиры сдержали слово: мы двигались не быстрее, чем обычный тренированный человек.

Я успела перепрыгнуть через несколько упавших деревьев и про драться через негустые заросли кустарника, когда заметила, что Каспар резко остановился. Я этого не ожидала и едва не налетела на него. Ухватившись за ствол ближайшего дерева, я завизжала, когда мя рука скользнула по гладкому мху. К счастью, мне удалось

остановиться, содрав в кусок отслоившейся коры, и не притронуться к Каспару.

__Как изящно, — насмешливо заметил он, поворачиваясь ко мне

Я уже собиралась ответить, когда остальные нагнали нас.

_ Где мы разобьем лагерь на ночь? — спросил Каин, неопределенно махнув рукой в сторону леса. — На поляне возле катакомб? Каспар шумно выдохнул.

— Не думаю, что это хорошая мысль. Наступило молчание. Каспар посмотрел на меня, а я отвернулась сделав вид, что не заметила.

Все начали спорить, но в конце концов решение было принято и мы отправились в путь. Из рюкзаков доносился стук бутылок. Я шла за вампирами, немного отстав, по узкой тропе, петлявшей между деревьями. Влажная земля была покрыта палой листвой, которая во многих местах превратилась в красноватое месиво. Несколько раз поскользнувшись и чуть не упав, я стала ступать аккуратнее. Особняк постепенно исчезал позади за деревьями. Местность пошла под уклон, поэтому стало сложно увидеть даже самые высокие шпили за соснами. Вскоре их сменили лиственные деревья, здесь было менее ухоженно, потому что сюда уже не заглядывали садовники из поместья. Я вымазала руки ежевичным соком, приходилось постоянно раздвигать заросли кустарника и низко нависшие ветви деревьев.

Каспар отстал, ожидая меня, и зашагал рядом. Недалеко от нас шел Алекс, закинув за спину гитару в чехле.

Мы все глубже забирались в чащу. Я понятия не имела о реальных размерах поместья, но не удивилась бы, узнав, что лес простирается на много километров. Бор вокруг нас не был густым, нижние ветви сосен находились довольно высоко и нисколько не мешали нам идти вперед. Иголки, покрывавшие сосновые ветки, пропускали много света, поэтому бор очень мало походил на лес, который я видела, когда пыталась убежать, или на лес из моих снов. Наконец мы вышли на открытое место, зимнее солнце отражалось от блестящей поверхности озера.

— Узнаешь? — спросил Каспар, улыбаясь.

Ox, еще как узнаю.

Я видела маслянистую, зеркальную поверхность этого озера раньше, видела радугу у его берегов и чувствовала, как туман над водой приятно холодит кожу. Более того, я узнала влажное, скользкое щупальце, лежащее на берегу озера.

Я побледнела, но рассмеялась.

— Знаешь, ты никогда не говорил, зачем вам в озере гигантский кальмар.

Алекс удивленно повернулся ко мне.

— Ты уже встречала Чернильницу прежде?

— У него есть имя?

Он кивнул. Каспар улыбнулся.

— Виолетта решила, что убежать и свалиться в это озеро в первый же день пребывания здесь — неплохая идея. Я испортил брюки, спасая ее. — Каспар неодобрительно зацокал языком и закатил глаза.

— В этом не было нужды, — огрызнулась я.

— Спасать тебя? Разве ты умеешь плавать? Сердито посмотрев на него, я густо покраснела. Алекс хихикнул.

— Как ты узнал?

— Догадался. А Чернильница — это подарок, раз ты спрашиваешь.

— От кого?

Каспар мечтательно посмотрел куда-то вдаль.

— От одного исключительно глупого монарха из измерения, о котором я не имею права тебе рассказывать.

Алекс шумно прочистил горло и многозначительно посмотрел на него.

— Пойду всех подниму. Пожалуй, пора отправляться дальше. Мужчины замерли на месте. Каспар нахмурился. Вероятно, Алекс

ал ему что-то с помощью вампирской телепатии. Принц засунул

карманы темного пальто и медленно пошел за Алексом. я последовала за ним.

— Что происходит?

Он не ответил. Я поняла, что он собирается с мыслями, поэтому решила не настаивть. Вампиры медленно потянулись в лес. Я заметила, что Лила крепко держит за руку Фабиана.

Каспар громко и тяжело вздохнул

— Судьба — жестокая штука, детка. Она разрывает людей на чисти и разбивает сердца, причиняет вред невинным. Время делает то же самое оно отрезает от человека кусочек за кусочком, пока он уже не в силах стоять прямо и жить. Ты прочувствуешь это сильнее

чем я.

Я посмотрела на него.

— Правда?

Принц усмехнулся, но как-то безрадостно. Засунутыми в карманы руками я сжала ткань пальто. То, с каким серьезным видом он это говорил, не просто обескураживало, а пугало.

До переливания крови ты была смертной. Если бы тебе повезло, ты могла бы дожить до девяноста лет. Теперь, став дампиром, ты проживешь намного дольше, чем твои сверстники. До всего этого смерть была реальной перспективой для тебя. Теперь же, когда ты превратишься в вампира, перед твоими глазами пройдут тысячелетия.

Я пожала плечами, не понимая, к чему он клонит. — Честно говоря, я никогда не задумывалась о смерти, даже когда умер Грег, а Лили заболела. Я все равно думала, что буду жить вечно. Наверное, все подростки такие. — Я сделала паузу и задумалась. — В первый раз я действительно задумалась о смерти, когда попала сюда и мне пришлось делать выбор между жизнью узницы и превращением в вампира. Это означало смерть в обоих случаях.

Каспар резко остановился.

— Ты считаешь, что стать вампиром все равно, что умереть? Повернувшись к нему, я заметила в его темно-серых глазах боль.

— Раньше так считала.

— Это неожиданно, — он слабо улыбнулся, не сводя с меня глаз. — Надеюсь, это не связано с моей недавней выходкой?

Я пожала плечами.

— Ты был прав, мне надо принять неизбежное. У меня никогда не было выбора, потому что, если я останусь человеком, меня убьет именно это, а не обращение в вампира.

Я заметила, что щупальце у него за спиной бесшумно скрылось под водой, утянув за собой немного грязной травы. Белка, осторожно приблизившаяся к краю ветки, явно намеревалась перепрыгнуть на соседнее дерево.

— К тому же ты кое-что прояснил для меня недавно, — добавила я

— Что именно?

Понимая, что черезмного лет буду думать о том, что сейчас скажу, либо с горьким сожалением, либо с довольной улыбкой, я глубоко вздохнула. Однако ни напряженность, ни беспокойство, мучившие меня с августа, казалось, никак не повлияли на то, что меня окружало. Птицы все так же щебетали, листва деревьев шумела, а белка боялась прыгать. В воздухе слышалось размеренное тиканье часов Каспара.

— Теперь я знаю, что вампиру не обязательно убивать, чтобы питаться. Это была та главная причина, по которой я не хотела обращаться в вампира. Прошло несколько секунд, прежде чем смысл моих слов дошелдо него полностью. В этот момент на его лице одновременно отразились удивление, смущение и недоверие. Я постаралась запомнить это выражение, вне зависимости от того, буду я вспоминать о нем

с сожалением или радостью.

— Подожди… Ты говоришь, что хочешь стать вампиром? — Каспар прислонился к ближайшему дереву с таким видом, словно он бвл на грани обморока.

— Да

— Вот черт. — Выдохнул он. Я кивнула.

Возможно, у меня никогда не было выбора, но правда заключается в том, что я делаю это ради него.

Конечно же, я надеялась на то, что король Владимир позволит нам касаться друг друга, если я стану вампиром, хотя не знала, сможем ли мы когда-нибудь встречаться по-настоящему. Не знала, сможем ли вообще получить на это разрешение. Но я должна была верить, что все будет хорошо, как в сказке, когда я стану вампиром. У меня не было выбора. Это давало мне ощущение, что я контролирую собственную человечность.

— Черт — повторил он, смахивая с лица волосы. — Никогда бы не подумал, что услышу от тебя подобное. Виолетта Ли — вампир.

Ты уверенна? Ты так быстро решила.

— Да. Уверена. Я много думала об этом в последние несколько дней — соврала я и твердо пошла дальше по тропе.

Честно говоря, я не думала об этом до сегодняшнего утра, когда Каспар, нависнув надо мной, не оборвал себя на полуслове. Это действительно было решение, основанное на надежде, что он хотел сказать «тебя». Возможность питаться, не убивая, была приятным дополнением.

— Но мне интересно, — продолжила я, — есть ли какие-нибудь правила насчет обращения в вампира?

Мы сильно отстали от группы: их темные фигуры мелькали впереди между стволами, вне пределов слышимости.

— Строгих правил нет. Для вампиров, по крайней мере. Но вампир, который обращает нового вампира, должен провести обряд перехода и ознакомить новичка с законами королевства.

Мне показалось, будто я проглотила камень. У Каспара было такое отрешенное выражение лица. Он говорил очень серьезным тоном, без тени радости, чего я не ожидала. Я почувствовала, как горькое сожаление проникает в душу, и пробормотала:

— Обряд перехода?

— О, тебе еще столько предстоит узнать, — простонал он. — Бедных вампиров не бывает, детка. Королевство состоит из богатых семейств и их обращенных. Уважаемое семейство хорошо относится к обращенным, помогает им богатеть, вводит в свет. Не всем обращенным так везет: некоторые становятся бродягами или слугами. Понимаешь? Но я все равно считаю, что ты не уверена в этом решении. Почему ты покраснела?

Его вопрос застал меня врасплох, отчего я покраснела еще сильнее.

— Ты превратишь меня в вампира? Я не представляю, что кто-нибудь другой укусит меня, а у тебя уже есть такой опыт, — выпалила я и, подождав несколько секунд, взглянула на него.

Сначала Каспар удивился, но вскоре глаза выдали его, и он помрачнел.

— Ты не обязан, — выдохнула я.

О боже, пожалуйста, скажи, что ты так поступишь! Скажи, и мне станет легче!

— Мне надо будет поговорить с отцом об этом, учитывая его запрет прикасаться к тебе. Он вынесет это на обсуждение Совета, который примет решение… могу я обратить тебя или нет. — Он оросил на меня быстрый взгляд; я знала, что выгляжу раздавленной. — Как я уже говорил, у нас нет места свободной воле.

Я чувствовала камень на сердце, но безропотно приняла его пояснения, понимая, что он говорит правду о принятии решений.

— Каспар, ты в порядке? Похоже, тебя это не радует. Он споткнулся.

— Не радует? Конечно, я рад. Ты иногда бываешь забавной. Принц с тревогой посмотрел назад и поднял воротник пальто.

Я проследила за его взглядом. Деревья, которые всего несколько мгновений назад качались, будто захваченные мощным ураганом, теперь стояли абсолютно спокойно.

А солнце, такое приятное зимнее солнце, исчезло за грудой серых облаков, постепенно закрывавших голубое небо.

Сквозь густо растущие деревья я видела, что берега озера поднимаются все выше и выше, словно ступени, ведущие к некоему адскому месту. Волны с белыми барашками пены тщетно бьются о них, устало откатываясь назад. Это не было нормально, как и то решение, которое я приняла не так давно.

Происходило что-то странное, и мне это не нравилось.

Глава 52

Каспар

— Ты должен рассказать…

— Ты ей не сказал?

Два голоса почти одновременно возникли и моем сознании. Один был моим, а другой принадлежал Алексу.

— Ты слышал?

Алекс знал. Именно ему я все рассказал, когда вернулся из Румынии. Именно Алекс давал мне сонеты о том, как обсудить этот вопрос с отцом, Игленом и Арабеллой, единственными, кому все было известно с самого начала.

Я представил, как он отстает от Фабиаиа и сестры, чтобы подслушать наш разговор.

— Извини.

— Алекс, я не смог сделать это. Я не могу причинить ей вред. Виолетта хочет стать вампиром только из-за меня. Она хочет, чтобы я провел, обряд перехода.

Мои руки сжались в кулаки, и я засунул их в карманы, чтобы она не заметила.

— Чем дольше ты тянешь, Каспар, тем сильнее навредишь ей и себе.

— Знаю.

Я мысленно застонал, расстроенный, чувствуя себя беспомощным.

— Как случилось, что все так быстро изменилось?

Всего несколько недель назад она была для меня игрушкой. Теперь же стала ближе всех.

— Подумай об этом так: если ты ей в ближайшее время не расскажешь, она станет вампиром и ей некуда будет идти, кроме как в Варнли. Я не специалист по чувствам, но ты уверен, что она сможет жить под твоей крышей, когда ты ее вот так предашь? Она тебя никогда не простит. Виолетта захочет узнать, почему ты позволил ей влюбиться в тебя, спать с тобой, почему ты ее спас и по- чему проявляешь столько нежности к ней, прекрасно понимая, что

вы не можете быть вместе. У тебя есть ответы на эти вопросы?

Я молчал. Незнание было моим единственным оправданием, но лишь до моей поездки в Румынию.

Если бы я знал, что меня так легко сможет очаровать человеческая девушка, я был бы осторожна. А теперь нам обоим приходится расплачиваться за мою беспечность,

— Она не заслуживает предательства, Каспар, — сказал Алекс.

— Знаю.

Я снова застонал. Беспомощность становилась практически невыносимой. Скажу я Виолетте или нет, она все равно пострадает, но я знал, что следовало сделать. Она не должна долго мучиться. Однако собственный эгоизм подсказывал мне, что я мог подождать еще немного, до конца охоты. Я просто хотел приблизиться к ней еще раз, как тогда в ее комнате. Я не мог смириться с перспективой потерять ее, отдать смерти или ее отцу.

— Сегодня вечером, когда мы разобьем лагерь. Я не прикоснусь к ней, просто хочу быть рядом. Еще раз.

— Один раз не навредит, — согласился мой внутренний голос.

— Подождем до завтра, — добавил я. Алекс тяжело вздохнул.

— Я знаю тебя со школы, Каспар. Я всегда знал, что ты личность. Но если ты не разберешься в этой истории, ты никогда не станешь выдающейся личностью.

Сказав это, он разорвал нашу мысленную связь, оставив после себя отчетливый след из разочарования и ярости, который я старался не замечать. У меня и без его упреков было достаточно проблем. Я на секунду закрыл глаза, концентрируясь, пока мы продолжали спуск к устью реки.

Судьба — наш враг, но время не менее опасно.

Глава 53

Виолетта

Если раньше я считала вампиров хищниками, то участие в их охотничьей экспедиции лишь подтвердило мое мнение. Они были прирожденными машинами для убийства.

— Вот, видишь следы, — прошептал Каспар, показывая на землю, где можно было различить несколько углублений, оставленных копытами. — Что, по-твоему, их оставило?

Я нахмурилась на минуту, делая вид, что размышляю над его вопросом.

— Ноги.

Каспар застонал, раздраженный моими шутками. Последний час вампиры медленно выслеживали добычу. Принц попытался научить меня некоторым вещам, но мне не было интересно. После того как он мне рассказал, что можно питаться, не убивая жертву, я и слышать не хотела ни о каких убийствах.

— Я имею в виду животное, детка.

— Олень, — предположила я, закатив глаза.

— Наконец, — пробормотал он. — И сколько лет этому оленю?

— Недавно исполнился двадцать один год, который он отметил с шампанским.

Каспар закрыл лицо руками, застонав еще громче.

— О, где мне взять силы? Я дернула головой.

— Извини, но я вегетарианка, и мысль о мертвом олене не наполняет меня радостью. Ты можешь мне показать, как ты не убьешь оленя?

Каспар, медленно убрав руки от лица, театрально всплеснул ими.

— Хорошо, но ты хотя бы сделаешь вид, что тебе интересно. У тебя постоянно скучное выражение лица.

Я сделала очень заинтересованное лицо. Каспар сухо усмехнулся.

— Ладно, это взрослый олень, причем самка, — добавил он.

__ Как ты узнал, что она взрослая?

Принц снова показал пальцем на след, оставленный в мягкой земле покрытой тонким слоем опавших сосновых иголок.

— Размер следа: слишком большой для годовалого оленя. А в пользу самки говорят вот эти следы.

Я сделала шаг в сторону, глядя на отпечаток копыта в быстро сгущавшихся сумерках.

— Олененок? Он кивнул.

— Они тоже довольно свежие. Я чувствую недалеко запах стада _ Каспар почти перешел на шепот. — Детка, я не буду убивать, потому что ты попросила меня об этом, но другие будут, поэтому не дергайся. — Его голос стал еще тише. — Если ты действительно собираешься стать вампиром, придется смириться, что так или иначе тебе придется убивать добычу. Иногда лучше убивать, понимаешь? — быстро сказал он, прежде чем я успела возразить.

Не ожидая ответа, он пошел дальше. Я споткнулась. Каждый раз, когда под моими ногами ломалась ветка, он морщился и махал мне рукой, чтобы я вела себя тихо.

— Помолчи! — прошипел он, когда я замерла на месте.

— Я ничего не говорила! — запротестовала я тихо.

— Ты думала, а это отвлекает.

Я проверила барьеры, которые возвела вокруг собственного сознания, и недовольно посмотрела на Каспара. Он не обратил внимания на выражение моего лица, показав пальцем на небольшой участок земли, поросший травой, в нескольких метрах от нас. Там паслось около десятка оленей, не подозревавших о нашем присутствии. С другой стороны к ним медленно подбирались Каин, Алекс, Деклан, Лила и Фабиан. Я с удивлением заметила, что Феликс и Чарли забрались на деревья.

слышав тихий голос Каспара возле уха, я вздрогнула.

— Мы прыгнем на них. Я схвачу самку и покажу, как мы питаемся. Подходи, когда будешь готова.

После этого он исчез. Через несколько секунд восемь фигур выскочили из тени, напугав оленей. Животные развернулись, чтобы убежать, но дорогу им преградил один из вампиров. Спустя пару секунд половина стада лежала на земле со сломанными шеями и кровью, сочившейся из колотых ран.

Получилось еще хуже, чем и представляла. Я видела, как питается незнакомец из моих снов, но сны не могли подготовить меня к металлическому, напоминающему медный, запаху крови. Я будто снопа окапалась и мясной ланке, куда меня водили в пять лет. Именно тот памятный поход и школьная экскурсия на ферму по разведению овец сделали меня вегетарианкой.

И я выбираю такую жизнь?

Привалившись к дереву, я сделала несколько глубоких вдохов, понимая, что чем быстрее приду в себя, тем меньше придется страдать оленихе. Поколебавшись, я начала осторожно пробираться к тому месту, где она лежала, размахивая копытами и повизгивая. Олененок блеял на краю поляны, где его оставили вампиры. Каспар держал ее одной рукой за бок, а другой поглаживал по шее, пока она не успокоилась.

— Они бывают послушными, — заметил он, — если с ними хорошо обращаться.

Принц убрал руку с ее бока и похлопал по земле рядом с собой. Я опустилась на колени, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не увидеть, как питаются другие. Он сказал, чтобы я продолжала гладить олениху. Я положила ладонь ей на бок, почувствовав, как он вздымается и опускается. Также я ощущала, как бешено колотится ее сердце.

— Следи за копытами, она может лягнуть, — предостерег меня Каспар, наклоняясь над ее шеей.

Быстро укусив олениху, Каспар начал сосать кровь. Я с удивлением наблюдала за ним, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. Через минуту или около того он поднял голову.

— Достаточно. Я не хочу, чтобы она ослабела.

Когда он убрал рот от прокусов, кожа на шее оленихи начала заживать с поразительной скоростью. Принц отступил на шаг, не проронив ни капли крови.

— Почему ты не такой аккуратный, когда кусаешь меня? — спросила я его, улыбнувшись.

Олениха с усилием поднялась на ноги, испуганная, но живая, и ускакала в поисках олененка.

— Мне так нравится. И я тебе говорил, что можно питаться..

— Каспар!

Принц резко повернулся на звук голоса. Быстро темнело, и теперь вампиры выделялись в полумраке лишь как едва различимые тени.

Возле Каспара возник Алекс с испуганными глазами. Впервые с тех пор, как я попала в Варнли, я услышала в голосе вампира страх.

— Сагеане!

Каин схватил меня вымазанными кровью руками и толкнул себе за спину, став рядом с Каспаром. Алекс застыл справа. Остальные вампиры собрались вокруг нас, образуя неровный, но явно оборонительный круг с Каспаром во главе.

Деревья стонали и раскачивались, наполняя освещенный луной лес жуткими звуками. Ветер, такой ласковый и незаметный целый день, теперь ревел в ветвях, наполняя мое сердце ужасом. Похолодало, но я чувствовала, как жар медленно поднимается по венам, а сердце начинает колотиться в груди.

— Откуда им здесь взяться? — заикаясь, произнес Каспар, не скрывая замешательства и ужаса. — Их границы закрыты!

Я напряглась. Это ощущение жара было каким-то нездоровым и неуместным. Мой разум, обычно так хорошо защищенный, на этот раз, похоже, был открыт для всех желающих.

— Кто это? — спросила я, споткнувшись на ровном месте. — Что они могут сделать?

Казалось, что деревья вот-вот начнут выворачиваться с корнем земли. Внезапно шум и ветер стихли, а жар, который причинял мне только неудобств, исчез.

— Много чего, мисс Ли, — услышала я чей-то голос.

Глава 54

Виолетта

Я узнала голос.

— Фэллон? выдавил из себя Каспар с удивлением и облегчением,

— И леди Сейдж, — быстро добавил он, словно спохватившись. из темноты выступили две фигуры: мужчина и девушка лет шестнадцати

Наступила тишина, которую первым нарушил Каспар.

— Виолетта, это Его Высочество, принц Атенеа, Фэллон, — дрожащим голосом представил он. — Простите, леди Сейдж, не знаю вашего полного имени.

Девушка выступила вперед, чтобы сделать реверанс, и я смогла различить, черты ее лица.

— Отжмн Роуз. из Дома Элсаммерз, Ваше Высочество.

Снова воцарилась тишина. Девушку хорошо освещала выкатившаяся из-за облаков луна. Она была одета в длинный плащ с откинутым на спину капюшоном. Длинные локоны золотисто-медового цвета свободно ниспадали ей на плечи. У нее были глаза цвета янтаря м бледная кожа, а на левой щеке можно было заметить несколько веснушек. Правая щека, как и вся правая сторона лица, была покрыта густой сетью мелких шрамов разных цветов: желтого, оранжевого, красного и коричневого. Они были темнее на шее, но светлее на лице.

Ее спутник Фэллон сделал шаг вперед. Девушка бросила на него быстрый взгляд, словно в поисках поддержки. Они окинули поляну явно обеспокоенным взглядом.

— Отэмн? — запнулся Каспар. — Ух ты, я тебя не узнал. Ты выросла…

— Простите, Ваше Высочество, — оборвала она его приятным певучим голосом, который буквально погружал в транс. У нее было произношение высших классов британское» общества.

— Я не была удостоена радости видеть, нас долгих три года и успела вырасти за то время. Буду очень благодарна, если вы не станете использовать этот титул.

Я почувствовала легкий сарказм в ее словах, такой незаметный, но мне, возможно, показалось. Ее ладони сжимались и разжимались пока она говорила это, а губы, такие полные и розовые, искривила слабая гримаса, как будто она была раздражена и пыталась скрыть это. Ей также было не очень приятно говорить о собствен ном теле: ее щеки немного покраснели, и она плотнее закуталась в плащ. Я заметила, что у нее круглые бедра, узкая талия и полная упругая грудь. Девушка была одета в свободные шорты и темную футболку. Сапоги, обутые на темные ажурные колг отки и доходившие до колен, были заляпаны грязью.

Я с интересом смотрела на любопытные отметины, покрывав шие правую часть ее лица, ощущая слабые уколы ревности, пока Каспар в открытую пялился на нее. Внезапно, на какое-то мгновение, наши взгляды встретились. В се миндалевидных красивых глазах я заметила немой вопрос, но в следующую секунду она смущенно потупилась. Я почувствовала, что она смотрела на меня с не меньшим любопытством, чем я на нее.

— Каспар, ты никогда не отличался умением представляться, — сказал Фэллон, горячо пожимая ему руку.

Принц слабо ответил на рукопожатие, все еще озадаченный и удивленный их появлением. Теперь я перевела взгляд на Фэллона. Каспар представил его как «Ваше Высочество», и он явно был ровней Каспару, потому что не поклонился ему.

Фэллон был определенно привлекательным мужчиной, несмотря на те же странные отметины на лице. Благодаря загорелой коже он сильно выделялся на фоне вампиров. Его шрамы темно-красного и желтовато-коричневого цвета образовывали замысловатые узоры. А глаза имели такой глубокий голубой цвет, какого я ни у кого прежде не видела, даже у Фабиана. Растрепанные волосы соломенно-желтого цвета в беспорядке закрывали лоб. На шее у Фэллона висел акулий зуб, одет он был в темно-серую рубашку и черный свитер с вырезом мысом. Поверх был накинут плащ.

Атенеанские гости казались бесплотными. От обеих фигур исходило какое-то странное тепло, а вокруг них вихрилась мерцающая неземная энергия. Теперь я понимала, почему вампиры так боялись этих существ.

Сегене.

Фэллон посмотрел на меня, потом медленно приблизился. Каин отошел в сторону, с опаской поглядывая на него. Кольцо вампиров вокруг меня разомкнулось, и Фэллон остановился передо мной.

— Полагаю, мы встречались раньше, мисс Ли.

Он наклонился, чтобы взять меня за руку, но я быстро убрала ее, не желая, чтобы Фэллон меня трогал, особенно рукой, покрытой шрамами.

Я хорошо помнила его голос. Мы встречались всего две недели назад, хотя мне казалось, что прошло намного больше времени. Это было перед поездкой в Лондон, когда Совет собрался, чтобы решить, среди прочих вопросов, мою судьбу.

Казалось, что моя реакция смутила его. Он с удивлением повернулся к Каспару.

— Значит, ты пришел по приказу Совета? Каспар спокойно кивнул.

— Мы ей ничего не сказали.

Принц посмотрел на меня, и все сомнения и ревность как рукой сняло. Его глаза, только что бесцветные от страха, теперь приобрели свой обычный изумрудный цвет.

Я медленно протянула руку Фэллону и присела в реверансе. К моему удивлению, вместо того чтобы пожать мне руку, он наклонился и поцеловал мои пальцы. В том месте, где его губы коснулись моей кожи, я почувствовала острый жар, который быстро пронесся ураганом по всему телу. Ментальные барьеры, возведенные мной, рухнули, и у меня не было никаких сил их восстановить, когда посторонний разум вторгся в мое сознание. Я постаралась хотя бы создать баррикады вокруг воспоминания о том, что сделал мои отец. Посторонний разум быстро пролистал книгу моих воспоминаний, задерживаясь лишь на тех страницах, которые касались вам пиров. Потом так же быстро исчез.

Очнувшись, я обнаружила, что смотрю Фэллону в глаза.

— Однако ты сообщил ей о Пророчестве и Героинях, — сказал

он и повернулся к Каспару, не отпуская мою руку.

Это было утверждение, а не вопрос. Каспар перевел взгляд с мо его удивленного лица на улыбающегося Фэллона.

— Ты был в ее сознании? — выпалил Каспар, приходя в бешенство.

Фэллон усмехнулся.

_ Простое любопытство, Каспар.

Принц сделал шаг в сторону Фэллона и Отэмн. Даже в полумраке я видела, что его глаза потемнели от ярости. _ Ты не можешь просто так появляться здесь и вторгаться в наш зум Фэллон. Учитывая нынешнюю ситуацию, мне следовало бы заточить тебя, чтобы ты предстал перед Советом за это нарушение. Если бы не твой титул, поверь, тебя бы не миновала эта участь.

Фэллон покачал головой.

— Принцу позволена подобная вольность. Ты знаешь это, Каспар. Как ты сказал, учитывая нынешнюю ситуацию, мы должны объединиться.

— Как мы можем объединиться, если твое королевство не делится с нами информацией о том, кто первая Героиня и как вы собираетесь найти вторую? — огрызнулся Каспар. — К тому же, закрыв границы Атенеа, вы едва ли способствовали нашему объединению.

Фэллон сухо улыбнулся и нахмурился.

— Спрашивай, и ты получишь ответы, мой друг.

Отэмн посматривала то на одного принца, то на другого, затем со странным выражением лица перевела взгляд на меня.

— Так кто первая Героиня? Она голубых кровей или нет?

— Не знаю.

Каспар тихо выругался, повернулся к ближайшему дереву и быстрым ударом отбил кусок коры.

— Ты не знаешь? Даже имени? — вмешался Каин, взглянув на брата.

— Нет, отец не сказал мне. Знаю лишь, что она не находится под контролем двора, она вне нашего влияния. Мы закрыли границы, чтобы не позволить ей покинуть измерение и нанести вам, так сказать, небольшой визит.

— Но вы снова их открыли? — спросила я. Фэллон глубоко вздохнул, взглянув на Отэмн

— Нет.

Понимание, быстро сменившееся потрясением, распространилось по поляне. Девушка снова отвела глаза всторону. Каждые несколько секунд Отэмн считала, что никто не видит, она окидывала собравшихся быстрым взглядом, не забывая посмотреть на меня… Я нахмурилась, надеясь встретиться с ней глазами, но у меня не получалось.

То есть?.. — спросил Каин.

Фэллон кивнул с серьезным видом.

Лила нервно рассмеялась, сделав несколько шагов к нам.

— Но это невозможно. Просто невозможно.

Я обвела взглядом собравшихся, не понимая, о чем речь.

Что невозможно?

Каспар, опершись о дерево, на котором только что выместил злобу, открыл глаза. А Фэллон, вздохнув, повернулся ко мне.

— Героиня открыла границы… Сама. Я покачала головой.

— И?..

— Границы разделяют измерения. Темные существа могут пересекать эти границы, если только они не закрыты. Но это не какие-то физические конструкции. Они сотканы из энергии, поэтому их закрытие и открытие требует объединенного усилия сотен темных существ.

— Значит, эта девушка, даже если ей помогли, должна быть очень могущественной и владеть огромной энергией.

Я нахмурилась.

— Что это за энергия? Отэмн подняла глаза.

— О, ты же не знаешь, — отозвался Фэллон.

— Тогда расскажи!

Он протянул мне покрытую шрамами руку.

— Лучше я тебе покажу. — Каспар внезапно зашипел, но Фэллон отмахнулся от него. — Вы уже знаете, что это, мисс Ли. Она заставляет кровь бежать по венам вампира, несмотря на неработающее сердце. Она дает возможность темным существам общаться с помощью телепатии. Она позволяет Прикосновению смерти цвести. Она вокруг нас. Вы чувствуете ее.

Снопа появилось щекочущее ощущение жара. Деревья зашатались, а свет луны, проникающий сквозь переплетающиеся ветки. исчез, словно огонь свечи, которую задул порыв ветра.

Фэллон улыбнулся.

— Все темные существа рождаются с ней, — заметил он, обведя рукой присутствующих, некоторые из которых кивнули. Каспар понурился, сложив руки на груди. — У сагеан есть способность управлять ею.

_ Инсендия, — выдохнул он, протягивая руку, и улыбнулся.

Его губы едва шевелились, но из самого воздуха, который он выдохнул, возникли маленькие искры, быстро завертевшиеся над его ладонью, образуя маленький вихрь, который тут же исчез. Вместо них появился огненный шар правильной формы, зависший в нескольких сантиметрах от ладони.

— Энергия в ее первоначальном виде или, как зовете ее вы, мисс

Ли, магия.

Мои глаза расширились. Он махнул рукой, и шар распался. Языки пламени переплетались между его пальцами, пока он не сжал ладонь в кулак. Когда кончики пальцев коснулись ладони, пламя исчезло.

— Магия.

Я верила в каждое его слово по очень простой причине: если вампиры могли существовать, то и огненный шар тоже.

Фэллон несколько мгновений отрешенно смотрел на свою ладонь. Очнувшись, он поднял взгляд и продолжил:

— Границы созданы из сложной, опасной магии, с которой не может справиться обычный юный сагеанин. А она смогла. Мы столкнулись с чем-то новым, чем-то мощным и опасным, скрытым в этой девушке. Она открыла границы, и только небесам ведомо, где она и что планирует делать.

Каспар пошатнулся. Задумчивое выражение на его лице, опущенная голова и сложенные на груди руки говорили мне, что он чем-то обеспокоен.

— Вероятно, необходимо найти вторую Героиню? Фэллон пожал плечами.

— Это не сильно нам поможет. Вторая девушка может быть кем угодно и жить в любой точке вашего измерения. Кроме того, кто сказал, что она смирится с судьбой? Она молода, в конце концов, и может пренебречь долгом.

Алекс бросил гитару на землю и расстегнул чехол. Его пальцы

заскользили по струнам. Я дернулась, желая, чтобы он прекратил.

— Нет, я в это не верю. Куда идет вторая Героиня, туда же направляется и первая. Нормальный человек не захочет надолго остаться один на один с подобной судьбой.

Каспар посмотрел на Алекса, очевидно думая то же что и я. Алекс понял намек и тихо пробормотал извинении. Я посмотрела на руку Фэллона: на его пальцах все еще можно было затетить не сколько искр, на этот раз красных.

— Тогда почему ты здесь? Странное время для визита, — поинтересовался Каспар.

В его голосе чувствовалось любопытство и недоверие.

— Мы хотим посетить Иглена и, с твоего позволения, будем сопро вождать вас сегодня, — начал Фэллон с больим тактом, чем прежде,

— Иглен? В такое время?

— Разве бал в честь празднования Бесконечности не то время, когда принято посещать друзей и родственников?

Глаза Каспара вспыхнули черным пламенем, и и поморщилась, услышав его следующую фразу:

— Иглен вам не друг и не родственник!

Снова наступила тишина. Вперед выступила Отэмн. Не подни мая взгляда, она говорила тихим и покорным голосом, который, тем не менее, звучал четко и звонко.

— Я могу пояснить это, Ваше Высочество. Она сделала паузу, словно собираясь с силами. — Иглен был близким другом моей бабушки много лет назад. Я хотела провести это время с кем то. кто так хорошо ее знал. Больше никого не осталось.

Отэмн смущенно подняла глаза, оценивая его реакцию, Каспар казалось, стушевался. Черты его лица смягчились.

— Простите, леди Сейдж. Я этого не знал.

Он отрывисто поклонился, девушка кивнула в ответ, на этот раз с большей уверенностью.

— Пожалуйста, примите мои извинения за то, что я не присутствовал на похоронах вашей бабушки. Возникли неожиданные об стоятельства.

Она сделала реверанс.

— Похороны приносят страдания скорбящему сердцу. Не пе чальтесь, Ваше Высочество.

Я с интересом наблюдала за этим обменом любезностями. Мне было жаль Отэмн. Судя по всему, у нее не осталось родных, однако уважение и такт, с которыми Каспр отнесся к ней, вызывали У меня неприятные ощущении.

— Значит, ты не против, Каспар? — спросил Фэллон.

Каспар покачал головой.

— Нет

— Тогда, пожалуй, нам пора двигаться дальше? Уже довольно холодно, не так ли, Виолетта?

Я быстро закивала, глубоко засунув руки в карманы. Алекс закинул гитару на спину. Мы двинулись в лес, оставив тела несчастных оленей на поляне.

Когда вечер сменился ночью, небо очистилось. Облака разбежались, разогнанные холодным ветром, который становился все сильнее по мере того, как мы все дальше забирались в глубь леса Варнли. Высоко в небе мерцали звезды. Иногда, когда мы поднимались на возвышенность, вдалеке можно было заметить зарево лондонских огней.

В траве стрекотали сверчки, пока я с трудом пробиралась через опасные переплетения древесных корней, недовольная собственной неуклюжестью. Впереди двое сагеан легко прыгали с корня на корень, едва касаясь земли и почти не задевая низко нависшие ветви. Казалось, что лес движется вместе с ними, подстраиваясь под их ритм.

Вампиры от них не отставали. Выносливость и сила помогали им без труда продвигаться по лесу. Каспар отделился от группы, чтобы идти рядом со мной, но почти не разговаривал, а когда все-таки нарушал молчание, то для того, чтобы предостеречь об опасности пли посоветовать держаться ближе.

— Куда, говоришь, мы идем? — спросила я в очередной раз, надеясь разговорить его.

— К ручью, — сухо произнес он, его ответ мало о чем мне сказал.

Я вздохнула, отчаявшись вывести его из этого ступора.

Видимо, эта местность посещалась редко. Плотные заросли дикого плюща обвивали могучие дубы, на земле было мало травы, и лишь изредка встречались одинокие кусты. Ползучие растения во многих местах пересекали тропу, создавая идеальные ловушки для моих неуклюжих ног.

Пока мы шли, я украдкой наблюдала за Отэмн. Таких существ

я раньше не встречала. Ее бледная кожа, замысловатые шрамы

и светлые волосы выглядели экзотично и чуждо, а ее медовые глаза смотрели с интересом и наивностью. Однако не стоило забывать

о той силе, которой она обладала, магии, которой могла управлять.

Ее возможности казались бесконечными, даже пугающими.

— Она сирота? — осторожно спросила я, гадая, не слишком ли я допытывалась.

Каспар вздохнул.

— Можно сказать и так. — Он снова вздохнул, почти с сожалением. — Ее бабушка умерла где-то полтора года назад, через несколько месяцев после моей матери. Ее родители не сагеане, и у нее нет близких родственников-сагеан. С тех пор она держалась вдалеке от Атенеа.

Каспар остановился и повернулся ко мне. В его глазах я заметила упрек.

— Виолетта, ее убили.

Я тут же пожалела, что спросила. Я посмотрела ей вслед и понурилась.

— Лучше будет, если ты никому об этом не расскажешь, — добавил он, прежде чем пойти дальше. — Некоторые вещи лучше не трогать.

Медленно дыша, я закрыла глаза. Темные существа не любили делиться секретами. Немного придя в себя, я последовала за ним, перепрыгнув через очередной толстый корень в темном лесу.

Должно быть, прошел час, прежде чем пейзаж начал меняться. Деревья стали тоньше, и появились широкие просеки. Сквозь твердую землю среди редкой травы кое-где пробивались подснежники. Вдалеке слышался слабый звук капающей воды.

Внезапно Феликс хлопнул в ладоши.

— Так, нам нужен хворост. Желающие?

Мы остановились на маленькой поляне, плотно окруженной деревьями. В центре находился небольшой круг, выложенный камнями, внутри которого я увидела кучу влажного пепла. Наша группа окружила его, готовясь разбить лагерь. Послышалось недовольное ворчание, и никто не поднял руку.

Я скептически посмотрела на кострище.

— Думаю, проще было бы использовать вашу магию? Фэллон весело улыбнулся, а Каин пробормотал:

— Городская девчонка.

— Мое пламя не будет гореть так же ярко и давать столько тепла, сколько настоящий костер.

— Поэтому нам нужен хворост, — вставил Феликс. — Я пойду за ним, если никто не хочет составить мне компанию. — Отэмн улыбнулась и подняла руку. — Еще желающие?

_ Я тоже пойду, — сказала я, делая шаг вперед.

Девушка, казалось, смутилась, а Каспар, судя по его лицу, хотел возразить. Но Феликс уже был далеко, быстро шагая к деревьям. Отэмн пришла в себя и поспешила за ним, я старалась не отставать.

Не знаю, зачем согласилась помочь им, но что-то в Отэмн завораживало меня. Сагеане меня заинтриговали, как и их магия.

Мы подошли к ручью, который узкой струйкой стекал по покрытым мхом камням и гладкой гальке. На берегах росли подснежники и пышная трава.

Феликс перепрыгнул через ручей и исчез среди деревьев, крикнув, чтобы мы поспешили. Отэмн последовала за ним, изящно переступив ручей. Я спустилась немного ниже по течению, выискивая подходящие камни, по которым можно пересечь ручей. Здесь определенно не было чем поживиться: ветки находились высоко, а небольшое количество хвороста, усеивавшего землю, покрывал мох и гниющие листья. Однако вскоре мы снова оказались в дубраве, где было много сухих веток, которые я начала собирать. Ночь становилась все темнее.

— Прохладно, — начала я, обращаясь к Отэмн в надежде завязать разговор. Не получив ответа, я добавила: — Сколько тебе лет?

Я нагнулась и подняла с земли несколько веток. Она стояла ко мне спиной, когда я услышала ответ:

— Шестнадцать.

— Ты выглядишь старше, — соврала я.

Девушка повернулась ко мне и коротко кивнула, по всей видимости с благодарностью, продолжив собирать хворост.

— Откуда ты? В разных измерениях мир один и тот же, верно? Отэмн кивнула.

— Я выросла в Лондоне, но родом из Девона. Воодушевленная ее длинным ответом, я продолжила:

— Я тоже выросла в Лондоне.

На этот раз ей понадобилось больше времени, чтобы ответить. на отвернулась и последовала дальше в лес.

— Знаю, ты родилась в Челси.

— Откуда? — замерла я от удивления.

Все это знают, — сказала она и повернулась ко мне. Девушка переложила хворост на одну руку, достала из-под плаща глянцевый журнал и передала мне.

«Квейнтрель», прочитала я название, номер за первую неделю ноября. Обложка изобиловала кричащими заголовками: «Как вы проведете бал в честь празднования Бесконечности?», «Самые популярные мероприятия октября» и «Все новое и модное». Под заголовками размещалась фотография молодых сагеан, вампиров и прочих неизвестных мне существ в костюмах и платьях.

Но мое внимание привлекла надпись в нижней части обложки, выделенная красным: «Последние новости о Виолетте Ли, с. 5».

Я раскрыла журнал, чуть не разорвав его от нетерпения в поисках нужной страницы, и углубилась в чтение.

«Виолетта Ли — девушка, которую выкрали и держат в заложниках несколько месяцев. О ее истории узнали миллионы темных существ и людей, и многие из них остались неравнодушны к ней. Мы обсуждаем, что это значит для второго измерения и будет ли у этой истории счастливое продолжение, а именно благодаря Его Высочеству Каспару Варну».

Я едва смогла заставить себя читать дальше, чувствуя, как краснеют щеки. Под статьей размещалась моя фотография, сделанная на балу, где я стояла в окружении вампиров. Я мысленно поморщилась, закрыла журнал и отдала Отэмн.

— Оставь себе, тебе может быть интересно, — сказала она с непроницаемым выражением лица и, развернувшись, пошла дальше собирать сухие ветки.

Я последовала за ней, не зная, что чувствовать и думать.

Небольшая часть меня была польщена. Журнал, да еще такой, который читают в разных измерениях, следил за моей судьбой, вместе со значительной частью населения. Но другая, большая часть меня, была расстроена. Мне не было нужды продолжать читать, чтобы узнать, что там написано.

Это было личное, между мной и Каспаром. Теперь об этом знали все измерения.

Я вздохнула. Рациональная часть твердила мне, что этого следовало ожидать, ведь не каждый день вампиры похищают людей.

Мы молча продолжали собирать хворост, руки уже налились свинцом, а ноги начали ныть. Я гадала, когда мы отправимся назад. тропа завела нас в чащу, где росло множество колючих кустов, а влажная земля была покрыта мхом. Оглянувшись вокруг, я поежилась но не от холода. Я ощутила дежа вю и, к своему неудовольствию, поняла, где мы находимся и куда идем.

Кусты расступились, и мы очутились возле каменного здания, обвитого плющом. Ступени, треснувшие посередине, вели к большой распахнутой двери, по обеим сторонам которой крышу подпирали две каменные колонны. Изнутри шел отвратительный запах разлагающейся плоти. Все было покрыто толстым слоем пыли.

Я остановилась. Именно здесь мужчина в плаще полакомился девушкой, убив ее.

Сара. Ее звали Сара.

Я была уверена, что именно здесь была похоронена королева. Глубоко под моими ногами.

Кармен.

Недалеко от этого места он на меня напал.

Илта.

Я оступилась, ощущая тошноту и легкое головокружение.

— Может, пойдем назад? — пробормотала я и соврала: — Я немного замерзла.

Феликс, не заметив моего состояния, продолжал идти вперед.

— Но вон же целая куча сухостоя!

Я пошатнулась, уронив несколько веток. Когда они коснулись земли, Отэмн резко развернулась и посмотрела на ветки, а затем на меня. Что-то теплое и чуждое приблизилось к моему сознанию, прежде чем я услышала тихий голос.

— Мне тоже холодно. Феликс раздраженно вздохнул.

— Ладно, ладно… я понял, возвращаемся.

Г луооко дыша, я закрыла глаза на несколько секунд. Когда я подняла веки, они уже шагали назад по тропе. Ветки, которые я уронила, исчезли.

Каспар быстро поднял взгляд от деревяшки, которую обтачивал перочинным ножом, когда я вышла на поляну. Осмотрев меня с головы до ног, он вернулся к своему занятию.

Бросив хворост возле костра, я опустилась на землю рядом с ним, опершись спиной о дерево.

— Который час?

— Почти полночь, — ответил он, не глядя на меня. Каспар внимательно обстругивал деревяшку, во все стороны летели деревянные завитки, пока у него в руках не остался бесполезный кусок дерева. Принц уронил его на землю и сложил нож, наблюдая, как Феликс и Каин складывают хворост на кострище в виде грубой пирамиды. Фэллон опустился на колени рядом с ними, шепча слова заклинания.

Отэмн держалась возле Фэллона, не желая общаться ни с кем другим. В конце концов она уселась возле ближайшего дерева, недалеко от кострища и не сводила взгляд со струйки дыма, которая начала подниматься от сваленных на кострище веток. Она не отвела глаз даже тогда, когда лицо Фэллона осветила мальчишеская улыбка при виде первых языков пламени.

Я снова поймала себя на том, что не могу оторвать от нее взгляд. Я прониклась к ней симпатией после сочувствия и участия, проявленных ко мне возле склепа. В ее янтарных глазах отражались отблески пламени, отчего они казались еще глубже. У застенчивой девушки шестнадцати лет не могло быть таких глаз. Это были глаза взрослого человека, который пережил боль и страдания, который понял мир и свою роль в нем.

Такие глаза я уже видела прежде. Это были глаза короля, моего отца, Иглена, однако здесь они принадлежали юной сагеанской девушке. Я уселась возле костра, наслаждаясь теплом, которое медленно исходило от него. Сначала оно достигло моих пальцев на ногах, потом колен и наконец, когда я подалась вперед, лица. Оно раскраснелось, и мне даже стало немного жарко.

Фэллон, довольный проделанной работой, протянул руки к костру, грея их. Отэмн придвинулась ближе и присоединилась к нему. Языки пламени в этот момент буквально изогнулись в их сторону, став ярко-оранжевого цвета. Отэмн надула губы, словно собираясь дунуть на пламя и загнать назад. Фэллон усмехнулся, когда пламя, ненадолго отступив, снова потянулось к ним. Отэмн на этот раз ничего не предприняла и просто смотрела на огонь.

Вампиры, в свою очередь, убрались подальше от огня. Каспар поколебался несколько минут, сидя рядом со мной, но вскоре тоже скрылся в мраке.

На какое-то время наступила тишина. Иногда из темноты слышался смех Лилы. Не надо было много ума, чтобы понять, чем они там занимаются с Фабианом. Феликс и Чарли иногда перекидывались парой слов. Алекс достал гитару, ушел в дальнюю часть поляны и забренчал без особого задора.

Каждый, как и я, был поглощен своими мыслями. Как странно осознавать, что все сидевшие вокруг меня находятся в центре всех важных событий, происходящих в разных измерениях.

— Как и ты, — заметил мой внутренний голос. Я поморщилась.

Едва пи. Я даже не понимаю Пророчество.

— Возможно, стоит спросить.

Несколько секунд я размышляла над этим предложением, но потом решила, что у меня не хватит смелости. Я чувствовала себя полной дурой среди сагеан. Гадая, смогу ли тихонько задать вопрос Каспару, я повернулась, но в этот момент он встал.

Обойдя костер, принц схватил одну из сумок и извлек несколько плиток шоколада. Он швырнул пару плиток мне, а остальные отдал сагеанам. Отэмн разорвала упаковку и быстро съела шоколадку. Сейчас она была больше похожа на человека, чем вампиры. Фэллон отдал ей свою плитку и, махнув рукой, сотворил из воздуха яблоко.

Каспар передал по кругу банки с пивом, которое захватили вампиры. Отэмн вежливо отказалась. Затем он уселся позади меня, потягивая пиво. Разморенная от жара, я подвинулась к Фэллону.

— Как ты это делаешь?

— Что? — спросил Фэллон, грызя яблоко.

— Создаешь еду из воздуха. Он откусил очередной кусок.

— Магия…

— Но как такое возможно?

— Да как-то так, — ответил он, пожимая плечами. Наступила тишина.

— Значит, у вас никто не голодает. Фэллон нахмурился.

— Мы кормим только своих.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, прекрасно понимая, о чем он говорит.

— Мы можем сотворить лишь то, что предоставляет нам при-

рода, а природа не может дать достаточно еды для постоянно растущего населения каждого измерения.

От удивления я открыла рот.

— То есть миллионы людей, несчастных детей умирают, пока темные существа купаются в роскоши?

— Я бы так не сказал, — возразил Фэллон, но я повернулась к Каспару в поисках поддержки.

— Ты сам говорил, что все темные существа богаты. Он медленно кивнул.

— Но все не так просто, слишком много политики замешано в отношениях между людьми и темными существами.

— Ну конечно, — огрызнулась я, понимая, что моя ситуация прекрасно это отражает.

— Каспар прав, — сказал Каин. — Сотрудничество в принципе невозможно. Случай с матерью — тому подтверждение. Доверия нет. Я виновато потупилась.

— Ну, возможно, именно это и надо изменить.

— Я согласна с Виолеттой, — внезапно послышался тихий голос. Все повернулись к Отэмн, которая, на секунду взглянув на меня, поспешила пояснить:

— Богатство можно распределить более равномерно.

— Но, мисс Ли, — начал Фэллон, — кто может взяться за такое? Я зарделась.

— Темные 1ероини. Ведь об этом говорит Пророчество?

Все замолчали. Фэллон прочистил горло, покосившись на Отэмн:

— Мы расскажем тебе первые два стиха Пророчества, но не более. Ты очеш, много не знаешь о других измерениях, чтобы понять вес.

Я уже слышала первый стих, — сказала я, вспомнив его строки.

— От Каспара?

Каспар кивнул и прижался затылком к дереву. Опустив напряженные руки на землю, он впился в нее пальцами. Я гадала, почему он вдруг стал таким отрешенным, и подвинула руку настолько близко к нему, что паши мизинцы почти коснулись. Возможно, он почувствовал мое тепло, потому что его рука расслабилась.

— Тогда только второй стих.

Фэллон пожал плечами и сделал большой глоток из банки с пивом. Допиив его, он смял банку в кулаке. Когда он разжал его, от банки осталось, лишь, немного пыли, которую он рассеял над костром.

Отэмн посмотрела на него и начала говорить на родном языке. Фэллон тут же переводил.

Ее судьба заключена и камне,

Воссесть на втором троне.

Суждено ей предать спой род,

Живет она его прошлым грехом,

Купаясь в крови темной розы.

Ни рождения, ни времени, ни выбора,

Как мученики, должны двое невинных погибнуть

Ради девы, рожденной волнован..

Последние слова Отэмн произнесла громким дрожащим голосом и удивленно вздохнула, словно не ожидала от себя такой горячности. Фэллон ничего не сказал по этому поводу — лежа на земле, он глядел в темное небо, будто считая звезды. Наступила тишина, только хворост потрескивал в костре. Ветер шевелил невысокую траву и ветви деревьев.

Я удобнее устроилась возле дерева и тоже посмотрела вверх, подумав, что, вероятно, звезды нам гораздо ближе и понятнее, чем первое измерение и его странные обитатели сагеане.

Фэллон вздохнул и приподнялся, уперев локти в землю.

— Этот стих — самое настоящее объявление войны!

— Но ведь сейчас мир? — спросила я в замешательстве.

— Нет, мисс Ли, — снисходительно возразил Фэллон. — Если бы сейчас был мир, вы, жертва политических интриг, не сидели бы здесь, вынужденная принимать решение, о котором до недавних пор не могли и помыслить.

Я опустила взгляд и сжала руки в кулаки.

— Если бы сейчас был мир, ни один ребенок, вне зависимости от происхождения, не голодал бы.

— Мы не знали мира тысячелетиями. Сомневаюсь, что мы по-наем, что такое мир. Сейчас мы движемся к критической точке. Вы

просто этого еще не понимаете, мисс Ли. Отэмн потупилась.

— И вы надеетесь, что Героини смогут разобраться в этой ситуации? фыркнула я. — Ну, удачи вам! — Усмехнувшись, я прижалась спиной к стволу дерева.

Каспар подавил смешок, но быстро посерьезнел, когда Фэллон неодобрительно взглянул на него.

— Это была завуалированная издевка, мисс Ли?

Я с невинным видом покачала головой и подмигнула Каспару, которому пришлось чуть не до крови прикусить нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

— Я не вижу повода для смеха.

— А его и нет, — с трудом ответила я, пытаясь не захихикать. Это не было смешно, просто я была рада видеть, что Каспар снова улыбается. — Но серьезно, если я хоть что-то понимаю во власть имущих, они скорее умрут, чем примут перемены.

Внезапно Отэмн встала и пробормотала что-то Фэллону, который ответил ей на родном языке. Мне показалось, что она устала. Девушка покачала головой и пошла прочь. Фэллон мгновенно оказался на ногах. Я тут же перестала смеяться.

Фэллон позвал ее. Отэмн замерла спиной к нам.

— Ты забываешься, Отэмн! Ты находишься в присутствии королевской особы, помни.

Ее плечи поднялись и опустились, как будто она глубоко вздохнула. Повернувшись к нам, она склонилась в реверансе. Это выглядело немного как насмешка.

— Ваше Высочество, господа. — Она оглядела всех, пока ее взгляд не остановился на мне. — Мисс.

Отэмн снова посмотрела на Фэллона, на этот раз с упреком, и, постояв несколько мгновений, словно ожидая от него извинений, быстро развернулась и скрылась в лесу.

Наступила тишина. Я почувствовала во рту какой-то горький, неприятный привкус. Я познакомилась с этой девушкой всего несколько часов назад, но у меня было такое чувство, что я оскорбила близкого друга. Ревность к Каспару, который проявил к ней доброту и участие, казалась теперь мне глупой и неоправданной.

Фэллон посмотрел вслед Отэмн и с недовольным лицом медленно повернулся к Каспару. Рассыпавшись в извинениях за ее поведение, он поспешил за ней во тьму.

Последнее, что я видела сквозь полузакрытые веки, прежде чем погрузиться в сон, были шрамы на руке Фэллона, которую он протянул к огню

Глава 55

Каспар

Стрелки наручных часов двигались чертовски медленно. Это была беспокойная ночь. Возле меня мерно посапывала Виолетта, казалось, что ее ничто не тревожит.

Моя рука лежала рядом с ней первые полчаса, но когда девушка перевернулась во сне, оказавшись слишком близко ко мне, руку пришлось убрать. Мы были далеко от отца, но он бы все равно узнал. В любом случае я все равно не мог прикоснуться к ней: король был прав.

Моя ответственность не связана с Виолеттой, мой долг перед другим человеком. Так было всегда. Возможно, я об этом не знал, но такова моя судьба. Об этом говорится в Пророчестве.

Виолетта была готова принести в жертву свою человеческую природу ради меня, но что я был готов дать ей взамен?

Я был глупцом, позволив нам так сильно сблизиться. Я не понимал, что происходит, и не смог положить этому конец. Я не понимал, что чувствую к ней, пока нас не разлучили на две недели.

Это безумие, это неправильно, и это причинит ей боль.

— Однако она вернула тебя к жизни, Каспар. Она сделала тебя таким, каким тебя знала твоя мать, — возразил мне мой внутренний голос.

Каким это таким?

Он не ответил.

Я посмотрел на спящую Виолетту и подумал, что сильно вино-ват перед ней. Я навредил ей. Хуже всего то, что я не мог рассказать

почему и никогда не соберусь с духом для этого. Она узнает сама: так распорядилась судьба.

Все это было слишком реальным. У сагеан появилась Героиня — она ни была, где бы ни находилась. Вторая тоже должна вскоре прийти.

Вздохнув, я вытянул из кармана помятый, кое-как сложенный лист бумаги и развернул его, проведя пальцем по темным пятнам от слез.

Письмо матери. Одно из двух.

Здравствуй, дорогая Верил!

Не было нужды читать его, поскольку я уже давно изучил каждое слово в этом письме, отчего оно порядком поистрепалось. Меня интересовало другое письмо. Я достал его и разгладил на колене.

Мой дорогой и любимый сын Каспар!

Предупреждение: я уезжаю в Румынию через неделю, но сначала должна тебе кое-что поведать. Однако не читай дальше, пока в этом не будет острой необходимости. Если в твоей душе мир, сын, не переворачивай страницу. Я знаю, что ты мудр и честен, чтобы прислушаться к моим словам.

Это письмо было у меня с самого дня ее смерти. Первый раз я перевернул страницу, когда отец дал мне письмо Верил, то самое, которым мы так дорожили.

На следующий день после того, как я переспал с Виолеттой, он сказал, прислонившись к камню на вершине Варнс-Пойнт, что существует и второе письмо и настало время прочитать его, чтобы узнать, почему мы с Виолеттой не должны прикасаться друг к другу, почему он отсылает меня в Румынию.

Прыгая через две ступеньки, я побежал назад и ворвался к себе в комнату. Не обращая внимания на горничных, почтительно склонившихся передо мной и лепетавших извинения, я принялся шарить по ящикам, пока не нашел его.

Бросившись на неубранную постель, к которой не прикасался с тех пор, как там спала Виолетта, я прочел письмо матери. Все это время я слышал, как девушка дышит в соседней комнате, забывшись тяжелым сном. Сейчас же ее сон спокоен.

Это письмо изменило все. Даже несмотря на то, что Виолетта больше не была трофеем, который можно завоевать и выбросить, еще одной победой, а человеком, которым следовало дорожить, это письмо изменило все.

Я взял второе письмо с собой в Румынию, а также последнее письмо матери, адресованное Верил.

Я пил до беспамятства, пытаясь заглушить боль.

Эгоистично надеясь, что Виолетта будет чувствовать ко мне то же, что чувствовал к ней я, я прекрасно понимал, что лучше бы этого не было.

Я вернулся в надежде увидеть ее до бала, раздраженный и опечаленный новостями, которые имели роковые последствия для стольких судеб.

Первая девушка, сагеанская Героиня, найдена.

Атенеа закрыли границу и отказались что-либо сообщать. Но бал продолжался.

Никогда не забуду ее лицо в тот момент, когда отец погрузил в, ее шею клыки. Никогда!

Медальон должен был стать прощальным подарком. Я должен был ее отпустить, но не смог. Тем более после того, как отец рассказ зал о ее чувствах ко мне.

Я не могу ее отпустить и в то же время не могу разбить ее сердце.

Через какое-то время я понял, что не могу сидеть и смотреть, как она спит. Поэтому я встал, засунул в карман письма и пошел прочь, оставив после себя множество вопросов без ответа.

Глава 56

Виолетта

Дождь еще барабанил по стеклу, когда я проснулась. За окном было темно, а плед, снятый с кровати, давно сполз с меня и лежал рядом на полу. Я погладила шею. Вампиры. Это был полный бред.

— Тем не менее ты не можешь отрицать это, — сказал мой внутренний голос, и я покачала головой, пытаясь заглушить его.

Несколько дождевых капель упали с карниза за окном. Я моргнула. Кап, кап, кап. Закрыв глаза, я увидела тело, неподвижно лежащее на тротуаре.

Нет, я не могу отрицать и не хочу. Иначе как один человек мог сделать то с другим человеком? Вампиры — чудовища. Чудовища делают страшные вещи. А люди нет.

Часы за моей спиной показывали пять утра. Я протерла глаза, понимая, что так рано я еще никогда не просыпалась и что уже наступило завтра, 1 августа. Один день. Одного дня вполне достаточно, чтобы полиция нашла свидетелей, организовала поисковую группу и начала искать меня. Ведь осталось так много улик. Друзья, с которыми я должна была встретиться. Мои туфли. Даже мужчина, работающий на моего отца, видел меня. Хотя ничего не сделал.

В груди неприятно защемило. А что, если он знает о вампирах? Может, он держался подальше, чтобы не рисковать своей жизнью? Мысль о том, что люди в правительстве знают о вампирах, уже не казалась абсурдной — кто-то ведь должен о них знать. Если он знал и ничего не сделал, не означает ли это, что меня не спасут? Я не хотела об этом думать. Мой отец обязательно придет мне на помощь. Он никогда не оставит меня, тем более у вампиров.

— Или оставит? — спросил внутренний голос.

Я увидела записку Лилы, брошенную на пол, подняла и еще раз перечитала. Она написала, что я могу свободно перемещаться по дому, а мне нужно было покупаться, чтобы избавиться от грязи на ногах.

Старый лес уступил место новому, по мере того, как он, уже без плаща начал медленно приближаться к поляне. Зная, что она его услышит, он мысленно произнес:

— Прости меня, детка, пожалуйста!

Прости меня, детка, пожалуйста!

Проснувшись, я резко выдохнула и села. Открыв глаза, я окинула поляну удивленным взглядом. Каспар. Это Каспар!

На меня смотрели десять пар обеспокоенных глаз. Я заметила, как из леса выходит принц, его радужки были изумрудного цвета. Как такое возможно?

Вместо плаща на Каспаре было черное пальто с поднятым воротником, руки он засунул глубоко в карманы. Он проскользнул мимо костра, не замеченный никем. Вампиры начали тушить костер и собирать пустые пивные банки. Лишь Отэмн продолжала буравить мою спину взглядом.

Каспар не может быть незнакомцем в плаще. Это невозможно! У меня закружилась голова, сердце мучительно сжалось. Я знала этот голос, который слышала в голове всего несколько секунд назад. Он назвал меня «детка». Больше никто не зовет меня так.

Это было нелогично. Я верила глазам, а мои глаза видели Каспара и вампира в плаще в одной комнате перед тем, как мы поехали в Лондон всего пару недель назад.

внимательно посмотрела на него, пока он засыпал костер землей, и поднялась.

— Не надо так пялиться, детка, это невежливо.

В моих глазах был упрек, и я надеялась заметить на его лице смущение или хотя бы понимание причин моей ярости. Но не увидела ничего. Ухмылка Каспара исчезла, и он, пожав плечами, последовал за Алексом и Чарли, которые уже далялись от ручья, прокладывая себе дорогу в густом кустарнике.

Я посмотрела ему вслед, но перед моими глазами возникла черная фигура закутанная в плащ, в руках которой я увидела полуголую девушку с прокушенным горлом, из которого сочилась кровь.

Тряхнув головой, я отогнала от себя этот образ. Отэмн Роуз накинула на плечи и поспешила за остальными. Глубоко вздохнув,

я попыталась забыть имя мертвой девушки и последовала за ней, Боже, пожалуйста, пускай это будет не Каспар.

Сделав последний тяжелый шаг, я вышла на поляну Варнс-Пойнт. В центре находился небольшой холмик с огромным валуном на вершине. Влажную после утреннего морозца землю покрывала короткая трава и вереск. Мерзлая трава хрустела под ногами, понемногу оттаивая после холодной ночи. Солнечные лучи освещали узкий высокий валун, который отбрасывал на землю длинную тень. Кое-где на нем виднелись расщелины, достаточно глубокие, чтобы за них можно было зацепиться рукой или ногой.

Каспар, разогнавшись, бросился вперед и в мгновение ока оказался на вершине валуна.

Алекс с усмешкой последовал его примеру: сделав несколько громадных прыжков, он очутился рядом с Каспаром. Очень скоро остальные вампиры поспешили за ними. Каин с сомнением посмотрел на валун, быстро вскарабкался до середины И махнул мне рукой.

Я с опаской приблизилась к валуну. Обычно я не боялась высоты или падения, но сейчас мне очень не хотелось выставить себя на посмешище. Расстегнув пальто, я сбросила его на землю возле сумок, чтобы оно не мешало. В одном пуловере и джинсах я скорее всего замерзну, но иначе не смогу забраться наверх.

Я вставила ногу в нижнюю расщелину. Каин ободряюще улыбнулся и продолжил подъем, показывая мне. куда лучше поставить ногу. Когда он выбрался на вершину, то протянул мне руку, за которую я с радостью ухватилась. Одним легким движением он вытянул меня наверх.

С вершины валуна открывался отличный вид. На востоке медленно всходило солнце. Казалось, что огненный шар поднимается из глубин Северного моря, его вода была не синего, а черного цвета. На небе ни единого облачка. Немного ближе можно было увидеть Темзу, с одной стороны которой болота постепенно переходили в бор и дубраву. Там, далеко внизу за дубравой, начиналась основная территория поместья Парнов. За деревьями можно было разглядеть всего парочку башенок.

— Красиво! — раздался голос у меня за спиной.

Мне не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто это сказал. Каспар приблизился ко мне почти вплотную. Я замерла, боясь случайно прикоснуться к нему.

_ Что-то не так, Каспар? — пробормотала я, не сводя глаз с солнечных бликов на речной воде.

Он замер.

— Все в порядке.

— Не ври, — усмехнулась я. — Ты не умеешь.

Наступила пауза. Я почувствовала сильный холод, когда он наклонился к моему уху.

— Ты помнишь, как мой отец говорил об ответственности? — Это не был вопрос, мы оба знали, что я это прекрасно помню. — Я несу ответственность перед королевством. — Я сглотнула. — И не хочу править им в одиночку, Виолетта.

Мое сердце замерло, и я тут же мысленно выругалась, ведь он мог почувствовать, как его слова повлияли на этот орган.

— Я хочу, чтобы рядом был человек, который знает, когда я вру, который может вытерпеть мой характер, который знает, на что я способен. Но то, чего я хочу и чего требует долг, не всегда совпадает…

Я резко повернулась к нему.

— А на что ты способен?

— Ты это видела.

— Нет, — выдохнула я.

Это не может быть он. Нет.

— Я знал, что кто-то смог проникнуть в мое сознание, а потом Фабиан рассказал мне о твоих снах, и все стало на свои места, — продолжил он безжизненным тоном. Казалось, для него это не было чем-то из ряда вон выходящим. — Это не может быть совпадением, учитывая, что в тебе есть часть моей крови. Неожиданно, но неудивительно для дампира проникать в разум вампира.

Его объяснение ничего не давало, потому что это началось задолго до того, как я стала дампиром.

Этот мужчина… этот мужчина, которому я научилась доверять, к которому у меня есть чувства, не может быть тем чудовищем в лесу.

Тот монстр не был принцем, наследником трона. Подумав это

я вспомнила обмякшее тело девушки, убитой на ярмарке. Это было так похоже на смерть девушки в катакомбах.

— Нет, — повторила я.

— Ты не хочешь верить мне, детка?

Я покачала головой и сделала шаг начад. Каспар опустил взгляд

— Жаль, что ты не можешь принять меня как вампира и пере стать видеть во мне кого-то, кем я не являюсь.

Я сделала еще один шаг назад.

— Не надо играть со мной п эти игры, Каспар. Не играй с моим сердцем.

— Я не играю.

Это все, что я успела услышать, когда земля ушла у меня из-под ног и я закричала. В этот момент кто-то схватил меня за руку. Я увидела покрытую шрамами руку и янтарные глаза Отэмн. В следующую секунду я полетела вниз, увлекая ее за собой.

Но мы не упали, а аккуратно опустились на влажный вереск. Отэмн тут же вскочила на ноги. Я резко приподнялась, упершись локтями в землю, и почувствовала острую боль в предплечье, словно кто-то полоснул меня ножом. Рваная рана, протянувшаяся от запястья до локтя, была покрыта грязью и болела так, будто кто-то налил в нее уксуса.

Я с трудом поднялась. В этот момент Отэмн схватила меня за другую руку и потянула прочь так быстро, что я едва поспевала за ней. Несколько раз я чуть не упала. Девушка как будто не замечала этого. Она крикнула что-то через плечо Фэллону на своем языке. Когда мы обогнули валун, я бросила назад быстрый взгляд.

Казалось, что с вампирами все было в порядке. Они собрались на опушке леса и даже не смотрели в нашу сторону.

Отчего такая спешка?

Отэмн тянула меня за собой, не говоря ни слова, пока мы не дошли до сваленной в кучу одежды.

— Зажми пальцами внутренний сгиб локтя, — велела она, показав на мою руку, и провела пальцем вдоль раны, отчего та стала болеть еще сильнее.

Сагеанка шептала что-то, в ее сложенной ладони появилась вода, которую она вылила мне на рану, и я сильно поморщилась. От вернувшись, я принялась сжимать и разжимать пальцы, пытаясь

ослабить жжение.

— Это ты не дала нам рухнуть на землю? — спросила я, пытаясь

не обращать внимания на покалывание в кончиках пальцев.

— Да, — ответила Отэмн, и в этот момент боль резко усилилась.

Я пробормотала слова благодарности сквозь крепко сжатые зубы, гадая, как ей удалось не растеряться и так быстро отреагировать. Должно быть, она стояла рядом.

Слышала ли она слова Kacnapa?

Меня беспокоило, что она, возможно, знает, что мы с Каспаром… Мне сложно было сказать, кем мы были друг для друга, особенно учитывая то, что он мог оказаться мужчиной в плаще.

Но как такое возможно?

Он находился в одной комнате с тем мужчиной перед нашим

отъездом в Лондон. В мою душу начали закрадываться сомнения. Почему он утверждает, что он — это мужчина в плаще, если

Важно другое. Смогу ли я простить его?

Он убил столько людей во время ночных рысканий. Бродяги-вампиры и истребители уничтожались во имя королевства, но воспоминание о девушке в катакомбах не хотело покидать меня. Однако я знала ответ на этот вопрос. Как бы это ни было странно, но мое сердце уже простило его, не обращая внимания на здравый смысл.

Кто я после этого? То, что он сделал с ней, много хуже того, что сделал со мной Илта. Он ее убил.

— Тебе снятся сны о незнакомце в плаще, Виолетта. И голос. — Ее слова так сильно удивили меня, что я резко отпрянула. Когда до меня дошел их смысл, я попятилась и уперлась спиной в валун.

— Откуда ты знаешь?

Она улыбнулась. Это была не злобная, а скорее зловещая улыбка понимающего человека, однако Отэмн выдали глаза. Они были так же широко раскрыты, как мои, и в них затаился страх.

Внезапно она подалась вперед и схватила меня за раненую руку, сжав ее ладонями. Я удивленно опустила взгляд: раны как ни бывало. Моя кожа была абсолютно целой и чистой, словно я не падала вовсе. Я недовольно снова посмотрела на Отэмн.

— Скажи мне, ты же подозревала? — Спокойное выражение лица Отэмн сменил вихрь эмоций — страх, отчаяние, напряженность.

Девушка отпустила мою руку и отступила на шаг.

— Восемнадцать лет назад в Челси у быстро делавшего карьеру члена парламента родился второй ребенок. В ту же ночь группа мо лодых вампиров вышла на охоту в Вестминстере. Среди них был Каспар Варн, который тогда впервые услышал голос, которому суждено было преследовать его следующие восемнадцать лет. — Она сделала паузу и отступила еще на шаг. Я ничего не сказала. Я не мог ла ничего сказать. — Практически с того момента, как ты увидела его в первый раз, ты начала слышать голос в голове. Ты также начала видеть яркие кошмары по ночам.

— Прекрати, — выдохнула я, прижимаясь к камню, будто надеясь, что он меня поглотит.

— Ты была тем ребенком, Виолетта, а Каспар — это тот незнакомец из твоих снов и тот голос, а ты его голос.

Из-под полуопущенных век она наблюдала за моей реакцией. За сутки до этого Отэмн так же смотрела на Каспара. За ее спиной я видела, как к нам движется стена света по мере того, как солнце все выше поднималось в небо, медленно выкатываясь из-за валуна.

— Ты лжешь.

— Нет!

Я схватилась руками за уступы в камне. В реальность мужчины в плаще я поверить могла.

Но чтобы у меня в голове существовал какой-то голос и я об этом не знала? Восемнадцать лет? Всю жизнь?

— Ты лжешь, потому что я бы поняла, если бы была его голосом. Она вздохнула.

— Твой голос звучит на уровне подсознания. Ты не осознаешь, что твой разум связан с Каспаром, как и Каспар не понимает, что связан с тобой. Увы, это так, Виолетта.

Отзмн замолчала. Не выдержав сильного напряжения, я закрыла лицо руками.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Потому что времени больше не осталось.

— Для чего? — Я медленно подняла голову, заглянув в ее янтарные глаза, светившиеся сочувствием.

— Для выбора.

— Что ты имеешь в виду? — выдохнула я. Опять это слово: выбор.

Отэмн опустила взгляд и произнесла:

— Первая Героиня действительно принадлежит к знатному ро-ду, Виолетта. Но она не так уж независима от двора Атенеа, хотя превосходит даже величайших из королей.

Прошлой ночью ей не было нужды делать реверанс.

«Ты забываешься, Отэмн! Ты находишься в присутствии королевской особы, помни».

Ее бабушка умерла в одиночестве, чтобы первая Героиня могла пробудить остальных. Таким образом, она последняя из семейства

Сейдж.

Последняя в роду.

Невинный должен погибнуть…

Я видела перед собой не девушку, освещенную солнечными лучами, а незнакомку, которую только что встретила ночью на лесной поляне, одетую в плащ и делающую реверанс с еле заметной улыбкой.

«Отэмн Роуз, из Дома Элсаммерз, Ваше Высочество».

— Ты, — прошептала я. — Ты первая Темная Героиня.

Она кивнула, не поднимая головы. Несколько минут я просто стояла и смотрела на нее, потом закрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Это было так очевидно, а мы ничего не замечали.

— Почему ты раньше ничего не сказала? Почему ты лгала?

— Потому что… — Она всплеснула руками. — Потому что я должна обречь другую нести то же бремя. Сейчас. Здесь.

Это мой долг: убить тебя прежде, чем ты сможешь выполнить свое предназначение… У тебя нет выбора». Вспомнив слова Илты, я почувствовала какое-то отупение и странное спокойствие. Я прижалась затылком к камню и провела ладонями по волосам.

— Ты знаешь, зачем я здесь, — мягко сказала девушка. "Куда идет вторая Героиня, туда же направляется и первая. Нормальный человек не захочет надолго остаться один на один с подобной судьбой".

— Но единственный знакомый мне человек, который умер, это Грег. А в стихе говорится о двух людях, — пыталась я парировать, выискивая противоречия в том, что она собиралась мне рассказать. Твой брат стал первым невинным, королева Кармен была второй.

— Но я не вампир, — пробормотала я с закрытыми глазами.

— Да, Виолетта. Нигде не сказано, что вторая Героиня должна родиться вампиром. Но ты должна им стать, чтобы выполнить Пророчество и стать второй Героиней. Очень скоро.

Утренняя роса быстро испарялась. Солнце закрыли темные тучи, которые вот-вот готовы были обрушить на землю дождь. Я смотрела на них, пытаясь сохранить остатки спокойствия.

— Я этого не хочу, не могу стать частью этого. Я ничего не знаю о темных существах, Отэмн. — Мой голос звучал так спокойно по сравнению с тем смятением, что я ощущала внутри. — Четыре месяца назад я даже не подозревала о существовании этого мира и не позволю втянуть себя в это. — У тебя нет выбора.

«У тебя нет выбора. У тебя его никогда не было! Никто не выбирает судьбу, когда связывается с темными существами. Никто! Проснись или умри во сне, детка!»

Отэмн смахнула со лба несколько непослушных кудряшек и повернулась ко мне спиной.

— Если ты решишь игнорировать Пророчество, Виолетта, два твоих мира уничтожат друг друга, забрав с собой большую часть этого измерения. — Она покачала головой, словно пытаясь очнуться от забытья. — О поступке твоего отца вскоре станет известно, и если ты не предашь его, как гласит Пророчество, и не станешь на сторону вампиров, твоя семья погибнет от руки вампира, который тебе небезразличен.

«Я выслежу этого человека и сначала убью его любимую, высосу

кровь его детей, изнасилую дочерей, заставлю страдать».

— У меня нет выбора, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги, и пытаясь вытеснить из памяти воспоминания об отцовском поступке.

— Если бы я могла дать тебе больше времени, Виолетта, я бы так и поступила. Но я не могу, и мне очень жаль.

Говоря это, она смотрела куда-то вдаль мимо меня. Ее взгляд был прикован к оранжевой точке, появившейся на далеком склоне холма. Другая большая оранжевая точка появилась неподалеку.

— Они зажигают сигнальные огни, — пробормотала она, осторожно огибая валун. Словно загипнотизированная, она не сводила глаз с этих точек. — Мне надо уйти. Они знают, что я здесь.

Девушка отступила на несколько шагов. Выражение ее лица смягчилось, она подбежала ко мне и схватила за руку, крепко сжав ее.

__ Не говори им, кто ты, пока я не сообщу об этом. Я могу обеспечить тебе всего несколько часов, не больше. _ Несколько часов для чего?

Она бросила безумный взгляд назад, потом снова посмотрела на меня и взяла за обе руки.

— Для того чтобы последовать за своим сердцем. «А что, если Героиней окажется девушка, которую ты знаешь?» — «Пускай тогда судьба сжалится над твоим сердцем».

Отэмн развернулась и пошла к деревьям, не сводя взгляда с Фэллона. Каспар последовал за ней, посматривая то на нее, то на него. Внезапно он повернулся и уставился на третий сигнальный огонь, загоревшийся вдали.

Это все, с чем она собирается меня оставить? Подойдя к вампирам, Отэмн накинула на плечи плащ. Я попятилась и схватила пальто. Что-то вывалилось из его внутреннего кармана и упало на землю. Я узнала журнал, который она дала мне накануне. Я схватила его и затолкала назад.

Подойдя к Фэллону, Отэмн перекинулась с ним парой слов. Потом сагеанский принц повернулся к Каспару, взмахом руки давая понять, что возражать не имеет смысла. Прежде чем кто-то успел вымолвить слово, Отэмн присела в последнем реверансе, и, накинув капюшоны, они исчезли.

Все молчали. На лицах вампиров я видела одно и то же выражение — неверие. Меня обуревали те же чувства, но по другой причине. Темная Героиня? Но у меня не было времени на сомнения. Адре-алин начал поступать в кровь, и я почувствовала какую-то странную решимость. Я не позволю судьбе уничтожить тех, кого люблю. Каспар посмотрел на далекий сигнальный огонь, потом на то место, где стояли сагеане. Я понимала, что он пытается оценить ситуацию, найти ответы на вопросы. Через минуту выражение его лица ствло совершенно спокойным, к нему быстро приходило понимание. Он провел рукой по волосам, развернулся и прошептал: «Сигнальные огни".

— В этом она была права, — сказал Каспар удивленно. — Они обвели нас вокруг пальца. И Совет уже, наверное, знает об этом. Но с чего ей появиться сейчас?

— Вторая Героиня, — нетерпеливо ответил Алекс. Он хмуро по смотрел на Каспара, потом, к моему удивлению, на меня. У нее есть долг, Каспар, как и у тебя.

Казалось, что принц не слушает его. Он махнул Алексу, чтобы тот следовал за ним, а остальным велел вернуться в особняк.

— Каин, сопровождай Виолетту, она тебя не сильно задержит. И присмотри за ней.

Я уже хотела запротестовать, сказать, что за мной не надо при сматривать, но Каин меня опередил.

— Мы возвращаемся? Но солнце едва взошло. К чему такая спешка? Мы вряд ли можем что-то поделать в этой ситуации, отец займется этим.

Каспар вздохнул. Радужки его глаз побелели, что было еще ху же, чем когда они становились красного или черною цвета.

— Ты молод и не помнишь последний раз, когда зажигали сигнальные огни, Каин. Потому что их зажигают, если дела обстоят из рук вон плохо. Это призыв двора. Всего через несколько часов все наши подданные пожалуют в Варили, чтобы получить ответы на вопросы о Пророчестве. Ответы, которых у нас нет.

Каин бросил взгляд на огни и замолчал, просто кивнув.

Каспар хотел что-то добавить. Мое сердце сжалось то ли от страха, то ли от ожидания. Но он закрыл рот, не проронив ни слона, и повернулся к Каину.

— Присматривай за ней, — повторил он, и они с Алексом скрылись в лесу.

Я понурилась. Я могла стоять вот так и смотреть им вслед много часов, пытаясь упорядочить все, что узнала и испытала в последние пятнадцать минут, но этому не суждено было случиться. Другие вам пиры начали расходиться. Каин посмотрел на меня, поправляя чехол с гитарой Алекса на плече.

— Ты не против пробежаться? Тут всего полтора километра с горки. Мне почему-то кажется, что нам не захочется пропустить то, что будет происходить в особняке.

Я пожала плечами, застегивая пальто и чувствуя. как журнал врезается в бок. Сделав несколько шагов. Каин побежал трусцой, медленно набирая скорость. Я подумала, что скорее всего, очень скоро пожалею об этом, но у меня не было ни возможности, ни желания беспокоиться об этом.

Мой мозг буквально закипал от напряжении. Я была темной Героиней, и как бы я ни хотела в это не верить, слишком рискованно было игнорировать это открытие.

Несколько часов, у меня всего несколько чесов. Что мне делать? Я была полностью во власти этих сагеан. Я ничего не знала об их

измерениях, политике вампиром. Все, что я знала, так это то, что я не должна позволить моим мирам уничтожить друг друга. Более того, всего через несколько часов подданные Варнов соберутся в особняке. Они узнают о черной Героине, и их мысли обратятся ко второй. Ко мне.

Пот уже начал капать у меня с подбородка, когда мм вышли из леса, лишенного зелени, которой он 6 мл укутан сии* пару месяцев назад. Листья, когда-то зеленые и ж иные, теперь были так же лишены жизни, как и местные жители, которые их топтали. Листву сгребли в большие кучи, сваленные у опушки леса, подальше от входа, словно они никогда не радовали глаз насыщенным сочным цветом.

Но и без листьев здесь было на что посмотреть. На подъезд ной дорожке выстроились десятки слуг. Их аккуратная форма выглядела неуместно на фоне беспорядка, царящего вокруг. Белоснежные перчатки дисциплинированных дворецких четко выделялись на фоне окрашенной утренним солнцем в темно-красный цвет кожи.

Каин бродил среди них, пытаясь загнать их внутрь, но ему лишь кивали невпопад. Слуги косо посматривали в сторону деревьев и шептались, сбившись в кучки. Подойдя поближе к одной такой группе, я услышала отрывки фраз.

— Нашли первую Героиню… Варили… назад в Aтeнea. внезапно один слуга заметил меня и сделал предостерегающий знак другим, чтобы все замолчали. В одной служанке я узнала Эн ни она выпрямилась, расправив плечи, и с вызовом посмотрела

меня. Я отвернулась и пошла к Каину.

— Они наблюдают за сигнальными огнями, — пояснил он. — И не слушают меня. — Каин оставил слуг и пошел к входу, где бросил гитару Алекса у лестницы.

Я попытаюсь найти кого- нибудь, кто понимает, что здесь происходит. Тебе лучше посидеть у себя в комнате.

Я кивнула, не собираясь следовать его совету. Как только он исчез в коридоре, я взбежала по лестнице и бросилась к комнате Каспара: она была пуста. Мое сердце сжалось.

Сделав несколько осторожных шагов, я вздрогнула, когда дверь резко захлопнулась у меня за спиной. Мне всегда было не по себе в этой комнате и казалось, что король и королева, изображенные на картине, висевшей над камином, глядят на меня с укором. В этой комнате было неуютно. Если дерево можно было проклясть, то стенные панели в этой комнате определенно были прокляты.

Большая часть мебели, не считая кровати, была покрыта чехлами от пыли, что лишь усиливало жуткое впечатление. Я почувствовала сквозняк: стеклянная дверь на балкон была распахнута настежь, а черные занавески дрожали на ветру, пропуская в комнату несколько солнечных лучей. Я протянула руку и одернула их в сторону. Когда я вышла на балкон, мое сердце сжалось во второй раз. Там его тоже не было.

Когда я вернулась в комнату, в моей голове роились десятки вопросов.

Я всего лишь человек, что я могу поделать? — Страх перерос в негодование. — Почему Отэмн оставила меня? Разве она не понимает? У меня никого нет, никого, кроме Каспара. Где он, черт побери, когда он так мне нужен?

— Я здесь, — сказал голос.

Я так быстро развернулась, что споткнулась и была вынуждена схватиться за занавеску, чтобы не упасть. Очень похоже на…

— Как изящно, детка, — сказал тот же голос. Погодите, это же был мой внутренний голос.

— О боже, — пробормотала я.

— Ты спросила, где я, — заметил он.

.— Значит, теперь ты считаешь себя Каспаром? — осторожно

спросила я. Он усмехнулся

— Детка, я и есть Каспар. Всегда им был, всегда им буду. — Он

замолчал, потом поправил себя: — На самом деле я уменьшенная версия его личности, воплощенная в твоем подсознании с рождения, но давай не будем усложнять.

— Tы знал обо всем все это время? — выдохнула я, подумав, что веду рсзговор с собственным подсознанием, которое впитало всю наглость Каспара. Отлично!

— Не совсем, — ответил он. — Я все также остаюсь твоим раз-умом и я могу узнавать новую информацию только с тобой.

— Ну, уменьшенная версия Каспара, может, ты уже закроешь рот? — спросила я у пустой комнаты, повалившись на кровать и закутавшись в простыни. Мои ноги свисали с края кровати. Я била пятками но матрасу, вспоминая последний раз, когда лежала здесь абсолютно голая в руках Каспара, и слабо улыбалась.

Я не могла забыть о том, что узнала совсем недавно. Очень скоро у меня могла начаться паника. Но какой смысл паниковать?

Я сбросила кеды и носки, радуясь прохладному ветерку, залетающему в комнату. Лежа на кровати, я раздумывала, стоит ли отправляться на поиски Каспара, когда мое внимание привлекло что-то белое, выглядывавшее из-под черной подушки.

Перевернувшись на живот, я аккуратно вытянула его. У меня на ладони очутился тяжелый шар из смятой бумаги, такой потертой, что в некоторых местах она начала рваться. Кое-где можно было разобрать слова, написанные красивым, ровным почерком. Я быстро развернула и расправила листки.

Стало ясно, что у меня в руках оказалось два письма, написанных одним человеком. Внизу каждого я увидела подпись и одно изображение герба. Я попыталась прочесть, что написано в одном из писем. Это было непросто, потому что бумага порядком поистрепалась.

Прочитав несколько слов, я едва не уронила письмо.

Здравствуй, дорогая Верил!

Конечно же, это было письмо Кармен. Проглотив комок в горле,

я опустила последнее письмо королевы на кровать. Другое письмо, на более плотной бумаге, также не раз складывали и распрямляли, но оно не было в таком плачевном состоянии. От него исходил слабый мускусный запах, словно оно хранилось все время в каком-то плохо проветриваемом помещении.

К одному краю письма прицепился кусок печати. Было заметно, что его не раз складывали втрое.

Перевернув лист, я увидела, что сзади тоже есть текст, хотя не так много, как на лицевой стороне. Почерк был тот же, что и на первом письме, и, судя по дате, оно было написано в тот же день.

Я поежилась, поняв, кому оно было адресовано: Каспару.

Мой дорогой и любимый сын Каспар!

Предупреждение: я уезжаю в Румынию через неделю, но сначала должна тебе кое-что поведать. Однако не читай дальше, пока в этом не будет острой необходимости. Если в твоей душе мир, сын, не переворачивай страницу. Я знаю, что ты мудр и честен, чтобы прислушаться к моим словам.

Снова вздрогнув, я подумала, стоит ли переворачивать страницу. Но Каспар сам перевернул ее. Письмо было распечатано, и я не могла устоять перед искушением узнать, что же заставило его сделать это. Я перевернула страницу и прочитала.

Полагаю, Каспар, что если ты читаешь эти строки, меня уже нет на свете и я не могу передать тебе свою мудрость. Мне очень жаль, что так получилось, потому что моя собственная ошибка привела к написанию этого письма. Я должна была быть искренней и честной с тобой с самого начала, но не могла разрушить твое счастье, сын мой, и прошу тебя простить мою слабость.

Пожалуйста, не сердись на отца, поскольку ты, без сомнения, будешь на него зол. То, что он тебе расскажет, покажется бессмысленным, еще одной его глупой выходкой, но ты должен понять, что это все ради твоего блага. Это я велела ему так действовать и дать тебе прочесть это письмо, когда в этом возникнет необходимость. То, как он выполняет мою просьбу, его дело, но не гневайся: он твой отец и делает все из любви к тебе.

Прежде чем я продолжу, хочу сообщить, что ты во всем можешь положиться на Иглена и Арабеллу, поделиться с ними тем, что я тебе поведаю. Конечно, твой отец тоже все знает. По моей просьбе они молчат, но все трое с радостью ответят на твои вопросы.

Чтобы понять то, что я тебе расскажу, мы должны вернуться назад на много тысячелетий, в то время, когда на свете не было ни Тебя и твоих сверстников. Одним знойным румынским летом сы с отцом нанесли визит в Атенеа, где нас принял тогда юный король Ллириад Апъя Атенеа и его жена, беременная их первым ребенком

Двор был интересным местом. Там можно было встретить множество уважаемых философов, академиков и астрологов. Именно там возникали все идеи, ставшие впоследствии революционными для всех девяти измерений. Одним из этих замечательных мыслителей был некто Набиал Контанал. Он набрал вес при дворе, получив покровителя в лице короля за Пророчество о Героинях, о котором ты хорошо осведомлен. Когда нас представили друг другу, меня сразу же поразила его преданность убеждению, что мужчины и женщины должны иметь равные права. О таком в то время мало кто из нас задумывался. Я внимательно слушала его во время многочисленных обедов и танцев при дворе.

Как я уже говорила, лето выдалось удивительно жарким. Однажды днем, когда я гуляла в одиночестве, мне стало дурно. Контанал, который как раз проходил мимо, заметил, в каком я состоянии, и предложил отдохнуть в его покоях, хорошо защищенных от полуденного солнца. Хотя это шло вразрез с правилами этикета, я согласилась. До сих пор не понимаю почему.

там я выслушала одну из самых удивительных речей, какие мне доводилось слышать в своей жизни. Контанал, расхаживая между — заваленными разными вещими полками, взволнованно рассказал мне что его видении о Героинях не закончились двенадцатью стихами, и поведал о новой работе, посвященной второй Героине, сердцем которой он был восхищен.

Впервые со времен нашего с Отэмн разговора в Варн-Пойнт я почувствовала неловкость. Э то реальность, я одна из Героинь, о которых тысячи лет назад писал пророк Контанал.

Он начал подробно описывать то, что спустя годы окажется правдой, события, которые я не могла предвидеть. Контанал предсказал мне, что у меня будет шестеро детей: четыре сына и две дочери, и назвал имена, которые даст вам дед, и точные даты рождения.

Но вскоре стало понятно, что его интересует только четвертый сын — ты Каспар.

Я не настолько наивна, чтобы слепо верить в силу судьбы, но то, что он мне сообщил, невообразимо. Мне казалось, что его идеи неверны, хотя сердце говорило другое.

Контанал сказал, что в твоей жизни появится девушка, которая получила дар или проклятие быть второй Героиней. Статус девушки заставит ее пребывать в постоянном контакте с тобой, и противостоять этому бессмысленно. Иными словами, ты связан с Героиней самой судьбой.

Листок выпал у меня из рук. Я опустила руки и крепко сжала простыню. Это все объясняло. Почему король не позволял нам с Каспаром прикасаться друг к другу. Почему говорил об ответственности, ведь долг велел Каспару быть верным Героине. Почему Каспар так отдалился от меня после возвращения из Румынии. Должно быть, король велел ему прочесть это письмо. Он связан со мной судьбой. Каспар просто еще об этом не знал.

Меня охватили странные чувства. Я не знала, радоваться или горевать. У меня снова не было выбора, и мысль о том, чтобы быть связанной судьбой с вампиром, которого я к тому же плохо знала и ненавидела еще несколько недель назад, казалась пугающей. Однако… Я снова углубилась в чтение.

Тебе это может показаться нечестным, большой несправедливостью. Ты, возможно, не любишь эту девушку или даже не знаком с нею, но ты должен принять судьбу ради королевства и ее сердца, независимо от того, любит она тебя или нет. Ты будешь ей нужен. Бремя Героини тяжело, и ей понадобится тот, кому она сможет доверять. Это твой долг, твоя ответственность.

Мне он будет нужен. Он уже мне нужен.

Но не все потеряно, дитя. Мужчина и женщина, которых неожиданно сводит вместе судьба, часто начинают любить друг друга спустя какое-то время. У нее будет много качеств, которыми ты восхищаешься, в противном случае она не была бы Героиней. В некотором смысле это станет для тебя благословением. Если ты женишься на ней, то сможешь укрепить свое положение политически. Какое бы решение ты ни принял, эта девушка останется в твоей жизни. Но ты должен извлечь из этого определенную выгоду. Помни о долге перед ней, и все будет хорошо.

Контанал умер, не успев опубликовать это Пророчество, а его бумаги либо сгорели, либо были спрятаны где-то в Атенеа. Поговаривают, что его убили члены Экстермино, стараясь предотвратить исполнение Пророчества. Я склонна этому верить. Контанал не был старцем, к тому же сагеане редко болеют. Таким образом, то, что он узнал о Героинях, не считая основного Пророчества, было забыто либо передавалось из уст в уста. Поэтому мы никогда не узнаем всего, пока не наступит время Героинь.

Я пришла к выводу, что не доживу до этого. Если бы мне было суждено прожить дольше, то у меня должен был бы родиться седьмой ребенок. Поскольку мне грозит опасность из-за того, что я должна посетить клан Пьера, я приняла решение написать это письмо. Но ты увидишь время Героинь, Каспар. Поэтому не оплакивай меня или прошлое, потерянных друзей и ушедшие времена — все это должно быть принесено в жертву ради лучшего будущего.

Судьба порой поступает очень странно, но знай, что настоящий конец наступает лишь тогда, когда все хорошо. Ты хороший сын, Каспар, великая личность, и ты станешь величайшим из королей. Не бойся будущего!

Я люблю тебя, сын. В жизни и смерти,

твоя мать,

Е. В. королева Кармен

Письмо упало мне на колени. Она знала, что идет на смерть, всегда знала. Когда королева писала письмо Берил, то знала, что не про-т ответа. Она знала, что никогда не сможет заказать портрет всей семьи.

Как она смогла сесть и написать письмо Каспару? Как она смогла сказать «прощай»?

Это было немыслимо.

Я снова ощутила сильное уважение к ее смелости и перевела взгляд на картину, висевшую над камином, где была изображена

сидящая королева, за спиной которой стоял король. Незаметная

улыбка застыла на ее губах. Она устремила беспокойный взгляд туда, где, вероятно, сидел художник. Теперь там стояла кровать. Руки королевы были сложены на коленях. Она была одета в темно-зеленое платье, а на шее у нее висел медальон, который мне подарил Каспар.

Я провела рукой по шее, пока не нащупала цепочку. Очень аккуратно я достала медальон и положила на ладонь.

— Вы знали, что погибнете в Румынии, верно? — прошептала я, переведя взгляд с медальона на его изображение на картине. — Поэтому вы отдали его Каспару за неделю до отъезда. Вы знали, что он даст его мне, второй Героине.

Я взяла в руки другое письмо, адресованное Верил, выискивая в тексте одну строчку, которая обнаружилась в самом низу листа.

«…я не хочу подвергать опасности моего сына и наследника…»

— И поэтому вы не взяли Каспара. Вы никогда не собирались отсылать это письмо, но написали его, чтобы никто ничего не заподозрил? Чтобы никто не подумал, что вы знали, что не вернетесь из Румынии.

От этого открытия у меня закружилась голова. Я снова посмотрела на неподвижную фигуру королевы, словно ожидая, что она подтвердит мои слова. Но, конечно, она этого не сделала, ведь это было всего лишь ее изображение.

Когда я прижала медальон к груди, меня посетила другая мысль. Письмо вскрыли и прочли, но когда? Складывалось впечатление, что его читали много раз.

Как давно он понял, что связан со мной, и когда собирался сказать мне об этом? Мои чувства едва ли были загадкой для него в последние несколько дней. Собирался ли он подождать, чтобы я узнала все сама, заставить меня страдать? Я почувствовала, как гнев побежал по моим жилам. Как долго он думал тянуть с этим?

— Почему ты жалуешься? Он тебе небезразличен, и вы связаны. Разве это плохо? — поинтересовался мой внутренний голос.

Тебе не понять…

— К вашей связи нужно просто привыкнуть, и все, — пытался успокоить меня голос, словно это было так просто.

Внезапно я услышала на балконе какой-то шум и вздрогнула- Резко сев на кровати, я заметила какую-то тень, двигавшуюся за за навесками. Быстро засунув оба письма назад под подушку, я опять

посмотрела на картину

«В один прекрасный день ты можешь найти что-то, ради чего стоит жить вечно».

Я посмотрела на медальон, висевший у меня на шее. Нравилось мне это или нет, Каспар должен был стоить этих усилий. Я отдернула занавески и ступила на порог, схватившись за дверную раму.

_ Кем был мужчина в плаще, которого мы видели в холле перед отъездом в Лондон?

Прислонившись к каменной балюстраде, на балконе стоял Каспар. Внизу копошились вампиры, закрывая лица от солнечных лучей.

Он вздохнул.

— Валериан Кримсон.

Опершись о стену, я сложила руки за спиной. Кримсон, это было логично. Я не верила, что представители какой-либо другой вампирской семьи могли похвастаться такими же страшными, демоническими глазами, когда они жаждали крови. Я-то, глупая, думала, что мужчина из холла и незнакомец из моих снов — одно и то же лицо.

Я прижалась лбом к холодному камню, наслаждаясь солнечным теплом, которое заставляло лицо и руки Каспара гореть.

Нужно так много всего сказать, но нет никакой возможности.

— Сны исчезнут, когда ты станешь вампиром, — тихо сказал Каспар, не сводя глаз с толпы внизу. — Ты никогда не будешь спать настолько крепко, чтобы видеть их.

Не могу сказать, что меня это расстроило. Мне больше не хотелось видеть темную сторону Каспара, с которой мне так часто приходилось иметь дело в мире снов.

Я подошла к принцу. Внизу фигурки вампиров, в основном муж-

чин поднимались по лестнице к большим двойным дверям. Они

заходили парами и небольшими группами, одетые в цвета семей. к входу подъезжала дорогая машина с тонированными стеклами тогда дворецкие и лакеи бросались к ней, что бы открыть дверцы.

Я увидела куда смотрит Каспар. На западе на горизонте мерцали подобно звездам на ночном небе, два сигнальных огня. Но сейчас они были намного более зловещими, это был зов. Не пройдет и двух дней, как весь Совет и двор соберутся здесь, в Варнли. У меня не было этих дней, только несколько часов.

— Скажи ему, что ты Героиня, — подгонял меня голос. — Скажи ему немедленно.

— Значит, ты меня прощаешь? — спросил Каспар, слабо улыбнувшись

Я медленно покачала головой. Положив подбородок на ладони,

я уперлась локтями в каменный бортик.

— Не совсем.

Каспар промычал что-то невразумительное. Только сейчас я за-

метила, что он переоделся в строгий костюм, состоявший из рубашки и брюк. В конце концов, здесь собирался весь двор.

— Скажи ему, детка.

Нет, мне сначала надо уладить остальные дела.

— Тогда тебе будет несладко.

— Та девушка в катакомбах, Сара. Ты убил ее не ради еды, а ради забавы. Это неправильно, Каспар.

Он посмотрел на меня сверху вниз изумрудными глазами. -

— Да.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Не знаю, я был зол. — Он сжал балюстраду, явно не собираясь больше ничего объяснять.

— Нельзя убивать людей, если ты зол. Он понурился и шлепнул ладонью по камню, словно желая закричать, но, заметив кого-то внизу, тихо добавил:

— Я понял! Хорошо, детка? Не надо проповедей.

Я выпрямилась и сложила руки на груди.

— Сомневаюсь, Каспар.

Принц окинул меня грустным взглядом, затем вздохнул и отвернулся к балюстраде, уронив голову на руки.

— Чего ты хочешь от меня? Я не могу ради тебя стать человеком Не могу перестать желать крови! Не могу перестать убивать! Так чего ты хочешь от меня? Скажи!

Он внимательно посмотрел на меня со смешанным выражением раздражения и отчаяния. Я отвела взгляд, не в силах смотреть

ему в глаза.

— Ты мог начать с того, чтобы быть со мной честным.

— Тебя саму честной не назовешь. Что, если он не собирается рассказывать тебе о том, что он связан судьбой с Героиней. Скажи ему сейчас, — настаивал мой внутренний голос.

__ Знаешь что, Каспар? Ты просто эгоист, зцикленный на себе Ты не представляешь, что другие тоже могут страдать, как ты. Серьезно, оглянись на то, что у тебя есть! Это же невероятно. — Я показала на поместье.

Каспар посмотрел на меня так, как он смотрел, когда я танцевала на балу с королем. Это была смесь затаенной горести и отчаяния человека, который проиграл. Я закрыла рот, забыв, чем еще хотела его уколоть. Отвернувшись, я широко раскрытыми глазами уставилась на раскинувшиеся перед нами угодья Варнли. Я поймала себя на том, что начинаю оскорблять его так же, как в первое время, когда только появилась здесь.

— Ты заносчивый, глупый, упрямый придурок голубых кровей, которому стоило бы…

Я резко замолчала, громко вскрикнув, когда почувствовала на плече холодную ладонь Каспара.

— К черту судьбу, — прорычал он, повернув меня к себе и поцеловав в губы.

Я была так ошарашена его прикосновением, что на мгновение замерла, пока он нежно посасывал мою нижнюю губу. Очнувшись, я обняла его за шею и ответила на поцелуй. Прежде чем отстраниться, он улыбнулся. Я встала на цыпочки, чтобы снова поцеловать его, но он сдержал меня.

— Скучала по моему прикосновению, детка? — Каспар провел большим пальцем по моей щеке и шее, прижав его к моей бешено пульсирующей вене.

— Проблемы с эго, — пробормотала я.

Принц усмехнулся, прижал меня к себе и, подняв подбородок, нежно поцеловал в уголок рта. Я потянулась к нему, расслабившись, жадно целуя его губы, без колебания позволив ему проникнуть мне в рот.

Когда я засунула язык ему в рот и провела им по клыкам, то почувствовала привкус крови. Мое сердце замерло. Вероятно, он это почувствовал, потому что усмехнулся и крепче прижал к себе. Каспар легко поднял меня и посадил на каменную ограду, как будто я была фарфоровой куклой. Куклой, которой он восхищался. Принц отступил на шаг, окинув меня жадным взглядом, который был таким горячим, что я буквально ощущала, как мою кожу обжигает пламя желания. Я не обращала внимания на то, что могла в любой момент свалиться с балкона.

Он подался ко мне, и мы обнялись. Я положила голову ему на плечо, покусывая его за шею, чувствуя, как медальон давит на грудь.

— Твой отец убьет нас, — усмехнулась я, но он пожал плечами.

— Ничего не поделаешь. — Каспар вздохнул, поглаживая мои волосы. — Виолетта, не бросай меня. Что бы ни случилось, с какими бы проблемами нам ни пришлось столкнуться, просто не уходи. Пожалуйста.

Я отодвинулась и посмотрела на него. Я знала, что принц имеет в виду.

— Каспар, я должна сказать тебе кое-что.

На секунду он нахмурился, но потом покачал головой.

— Нет, это может подождать. Просто получай удовольствие. — Я открыла рот, чтобы возразить, но он прижал палец к моим губам. — Обхвати меня ногами, — прошептал он мне в ухо.

Я поступила так, как он велел, и, тихонько взвизгнув, почувствовала, как он поднял меня. Войдя в комнату, он нежно поцеловал мою щеку, прежде чем впиться в мои губы с настойчивостью, которой раньше не было.

Каспар просунул язык между моими губами, но я резко отстранилась. Хотя он быстро схватил меня за руку и попытался потянуть к кровати, я не сдвинулась с места, глядя на открытую дверь.

Там застыл король; его глаза приобрели черно-красный цвет. Тихо рыча, он не смотрел на меня. Рядом с ним стоял Эштон и еще один незнакомый кровосос. Их глаза были такого же цвета, как и у короля. Каспар придвинул меня к себе и обнял, но я этого почти не заметила, потому что не могла оторвать взгляд от короля. Слезы медленно потекли по моим щекам.

— Ну, вот опять, — прорычал Каспар. — Забудь о долге! Это мои выбор, касаться ее или нет!

Но Владимир не обращал на него внимания. Возможно, ему было все равно, потому что он не ответил. Вместо этого он сделал знак незнакомому мне вампиру, который тут же двинулся к нам.

— Выведи ее наружу, — ровным голосом велел король. Каспар тут же выступил передо мной, а я попятилась.

— Какого черта? — выругался он, но быстрый, словно молния, Эштон схватил его и заломил руки за спину под неестественным углом. Каспар был сильнее, поэтому быстро освободился, толкнув Эштона в грудь.

Я посторонилась, шаря за спиной руками, пока не нащупала что-то твердое. Другой вампир улыбнулся и начал быстро приближать-ся ко мне. Послышался приглушенный стон. Вампир отвлекся, по-смотрев на Эштона, прижатого к стене Каспаром.

Воспользовавшись этим, я пробежала вдоль стены к выходу на

балкон и, зацепившись за край деревянной обшивки стены, порва-

ла джемпер. Хотя я знала, что бегу, мне казалось, что я стою на месте.

Даже когда вампир бросился за мной, я успела посмотреть на кар-

тину над камином. Глаза королевы были такими же мертвыми и без-

жизненными, как и глаза короля, стоявшего в дверном проеме. п взглянула на медальон, висевший у нее на шее, и напряглась.

«Всего несколько часов».

Упырь всем своим весом впечатал меня в стену. Я завопила, но не услышала собственного крика. Я пыталась бороться, но не могла пошевелиться, поскольку он прижимал меня к стене, быстро дыша мне в шею. Когда я открыла глаза, то увидела лишь разноцветные круги, пляшущие перед моим взором. Когда зрение восстановилось, я заметила, что король что-то беззвучно говорит, посматривая на сына, который попятился от Эштона и резко повернулся ко мне. На его лице застыло выражение смятения.

Король сделал знак, и меня потащили наружу. Каспар стоял и молча смотрел на меня. Что-то холодное, скорее всего нож, прижималось к моей шее. Я позволила этому ощущению заполнить меня. Восприятие окружающего мира смазалось. Тяжелый спертый воздух, запах одеколона, свет, тьма.

Когда меня тащили мимо короля, я посмотрела на его бесстрастное, равнодушное лицо. Слезы струились по моим щекам. Дверь распахнулась, и коридор наполнился моими криками.

" Но, мисс Ли, почему вы так уверены, что я вас презираю?» Я попыталась высвободить запястья из хватки вампира, пока он волок меня по лестнице вниз, но кто-то схватил меня за талию,

а нож сильнее прижался к горлу. Я замечала лица — Каина, Фабиана, Алекса, Каспара, Джега, даже Лилы, — но единственным звуком, который я слышала, кроме биения собственного сердца, было тиканье часов и смех ребенка. В море плащей и черных глаз, собиравшихся в холле, стояла Тимьян.

Она прошмыгнула между ног толпящихся вампиров и остановилась возле лестницы. Ее черное платье было оторочено белыми и серебристыми лентами. Прижавшись к балясине, она уставилась на меня, раскрыв от удивления рот, и улыбнулась.

— Не смотри принцессе в глаза, тварь! — прошептал мне в ухо холодный голос, а нож, больше похожий на кинжал, еще сильнее прижался к моей шее.

Я быстро отвернулась, и в этот момент раздались голоса. Каспар и Каин отчаянно пытались оспорить решение отца, Джег и Скай также приводили доводы в мою поддержку. Меня швырнули на ступени, ведущие ко входу в поместье. Когда я скатилась по ним вниз, кто-то схватил меня за волосы и усадил на землю. Я завизжала, но лезвие кинжала заставило крик оборваться.

Меня резко развернули лицом к лестнице, и я увидела, как Лила мертвой хваткой вцепилась в рукав отца, а Фабиан застыл от ужаса на ступеньках, не в силах сделать шаг. Слуги и гости неспешно обходили его. Мэри отвернулась и спрятала лицо на груди у Джега, губы которого беззвучно шевелились. Тимьян проскользнула между собравшимися вампирами: ее семьей, друзьями, слугами, членами Совета.

Снаружи было не намного светлее, чем в особняке. Солнце скрылось за облаками, окрасив их в горячий, оранжевый цвет. Проклятия в мой адрес смешивались в воздухе с дымом от далеких сигнальных огней.

Меня заставили стать на колени, низко наклонившись вперед. Руки мне завели за спину, едва не вывихнув их. Я взмолилась, чтобы они прекратили, но меня никто не хотел слушать.

Заскрежетав зубами, я подняла голову и увидела Каспара, в его глазах отражались тысячи непонятных эмоций, среди которых я смогла различить лишь ужас.

— Я же сказал, не смотри! — повторил тот же холодный голос, и кто-то залепил мне пощечину. Я поморщилась, но смолчала, когда слезы начали смешиваться с моей кровью и капать на холодный гравий. Почувствовав на губах вкус крови, я нахмурилась.

Когда рука замахнулась, чтобы нанести мне еще один удар, Каспар прорвался сквозь толпу и поспешил ко мне, но его тут же схватили старшие братья и Эштон, не позволяя приблизиться ко мне. — Наверное, приятно осознавать, что ты погибнешь на глазах у того, кто готов отчаянно драться за твою жизнь, леди Героиня? — прошептал чей-то голос мне на ухо.

Я поежилась, очутившись лицом к лицу с Валерианом Кримсо-ном который стоял на коленях рядом со мной, одной рукой держа меня за левое запястье, а другой приставив к моему горлу кинжал. За правую руку меня держал другой вампир.

— Вы знали, — процедила я. Он усмехнулся.

— О, я всегда знал, что ты Героиня. Мой дорогой сын Илта обладал даром предвидения, как и Иглен. Но вместо того, чтобы притворяться дураком и нести всякую чушь, он решил действовать. — Валериан сильнее сжал мое запястье, пока Каспар продолжал рваться ко мне. — Человеческое отродье не должно стать Героиней, ты не имеешь на это права. К сожалению, план моего сына пошел прахом из-за того, что он возжелал тебя, а твой милый принц примчался к тебе на выручку. Но мне кажется, что получится весьма забавно, если Каспар закончит дело, не завершенное Илтой, согласись.

Я скорчила гримасу и пробормотала:

— Вы больной!

— Ну, ну, — проворчал Валериан с напускной вежливостью. — Я как раз хотел похвалить тебя за то, как хорошо защищено твое сознание от проникновения. Тебе повезло, что мы до сих пор ничего не знали о маленьком секрете твоего отца. — Он понизил голос, и краем глаза я заметила, что он улыбается. — Но тебя кто-то предал, прислав нам письмо.

Подняв руку, он показал в сторону короля. Медленно наступила тишина. В руке ухмыляющегося графа появился лист бумаги.

— Заикнешься о том, что ты Героиня, и я перережу тебе горло, оняла. — в доказательство этого он крепко прижал лезвие к моему горлу.

Воцарилась полная тишина. Я опустила взгляд на гравий, не в силах больше смотреть на Каспара, зная, что сейчас скажет король, Владимир открыл рот и хрипло прошептал:

— Ее отец приказал убить мою жену. И она знала об этом, все это время знала.

Глава 57

Bиолетта

Капли крови все стекали на гравий.

Я закрыла глаза и понурилась. Боль в заломленных руках начала проходить, но лишь потому, что они занемели. Лезвие ножа, приставленного к моему горлу, казалось, стало теплее. Я заметила одинокую каплю пота, моего пота, медленно стекающую по нему, на секунду она задержалась на его кончике, чтобы уже в следующий миг упасть на гравий, смешавшись с моей кровью.

Я была слишком напугана, чтобы поднимать голову. Мне не хотелось видеть лицо Каспара.

— Ты отрицаешь это? — рявкнул король.

По толпе пронесся недовольный ропот. Совет и слуги шептали ужасные слова, но королевское семейство молчало.

Лезвие ножа сильнее прижалось к моему горлу, поэтому мне пришлось поднять голову. Я посмотрела на короля и покачала головой.

— Нет? — прорычал король. — Ты так долго врала мне и моему королевству и не отрицаешь этого?

Я почти не обращала на него внимания. Вместо этого я устремила взгляд на Каспара. Я смотрела ему в глаза, в его черные глаза. Они были не просто черными: они блестели. Он тоже плакал. Он плачет.

Открыв рот, я тут же закрыла его, тяжело сглотнув. — Мне очень жаль, — прошептала я. — Мне очень жаль. Легкий ветерок шевелил его волосы. Он поднял взгляд куда-то вверх, в небо. Я посмотрела туда же и увидела двух ворон, кружащих неподалеку, каркающих и дерущихся в воздухе.

Я снова перевела взгляд на Каспара, и он тут же отвел глаза, не пытаясь вытереть слезы. Я видела, как они стекают по его щекам и капают на каменные ступени. Очень медленно они высыхали на его бледных щеках, не оставляя ни следа.

Принц не отвернулся, а я продолжала плакать, даже не пытаясь сдерживаться. Я оплакивала не грех моего отца, не себя, а Каспара.

— Не смотри на моего сына, — пробормотал король тихо. В нашей тишине даже самый тихий шепот казался криком.

— Не смотри на него!

Я сплюнула на землю кровь, когда Валериан ткнул меня в затылок и мне пришлось снова опустить взгляд на гравий у моих ног. Страх, настоящий страх, начал проникать в мою душу, когда я услышала гул ритуальных песнопений, нависший над толпой. Но это было ничто по сравнению с тем звуком, который издавало мое разбитое сердце.

Тяжело вздохнув, я заговорила:

— Тогда на кого мне смотреть?

Ответа не последовало, а Кримсон схватил меня за волосы и потянул на себя. Кожа у меня на шее так сильно натянулась, что стало больно. Я затрепыхалась, пытаясь уменьшить боль. Он сорвал с меня медальон, и без него я почувствовала себя голой. Я попыталась сопротивляться хватке Кримсона, но быстро поняла, что это бесполезно. Валериан был в тысячу раз сильнее меня, а передо мной стояла половина кровожадного двора. Если бы я попыталась заговорить, нож проткнул бы мне горло.

Как можно подготовиться к смерти таким прекрасным осенним утром?

Однако мне уже не очень хотелось выжить. Я была связана с мужчиной, который не мог смотреть на мою смерть.

Мужчина, который позволит мне погибнуть. посмотрела на спину Каспара, потом подняла взгляд в небо.

режде чем закрыть глаза, я заметила два пятна. Это вороны продолжали кружить у нас над головой.

«Мы не причиним тебе зла».

Кровавая бойня не завершится сегодня. Они убьют моего отца, его помощников и всех людей, связанных с ним. Я не хотела думать,

Я не могла помочь родным, не могла их предупредить, поэтому

мысленно начала молится за них.

— Тебе нет нужды делать это, Владимир. Девушка не сделала ничего дурного.

Вздрогнув, я резко открыла глаза и посмотрела на Иглена, на его седые волосы и морщинистые руки, не веря своим ушам.

Толпа отпрянула. Король зашипел. Должно быть, Иглен услышал это, потому что довольно усмехнулся:

— Ты ослеплен яростью, и она мешает тебе понимать нелогичность собственных действий.

Король, скалясь и рыча, приблизился к нему, расталкивая собравшихся. Его лицо исказила злобная гримаса.

— Не вмешивайся, Иглен.

Меня охватило беспокойство за судьбу старика, мудрого, но немощного. Я не хотела, чтобы еще кто-нибудь погиб из-за действий моего отца, тем более тот, кто пытался защитить меня.

— Но я должен.

Король, казалось, был ошеломлен. В толпе зашептались.

— Тебе не обязательно умирать за человеческое отродье, — бросил он.

Иглен снова усмехнулся и поправил плащ, не обращая внимания на яростный взгляд короля.

— Я стар, Владимир. Смерть не страшит меня. Я умру как мученик, если ты так хочешь.

В его голосе явно чувствовалась ирония, что разозлило короля еще сильнее. Он махнул рукой, и к нему осторожно приблизились Эштон и еще один вампир.

— Я приказываю тебе как твой король и прошу как друг не вмешиваться.

Лицо короля смягчилось, потом снова напряглось, когда Иглен закрыл глаза, мягко вздохнул и поклонился.

— Хочется верить, что я был верным и преданным подданным и наставником каждого из вас на протяжении многих лет, но, увы, сегодня этому не бывать.

Король поднял руку и, указав двумя пальцами на Иглена, потом на меня, коротко кивнул Валериану. Мои глаза широко раскрылись, когда я поняла, что это значило. Я начала вырываться, сумев встать на ноги. Кримсон выругался, отпустив мои руки, и тут же обхватил меня за талию. Другой рукой, с зажатым в ней кинжалом, он попытался дотянуться до моей шеи. Я царапала и била его по руке и кинжалу, который оставлял у меня на коже глубокие порезы. Эштон с другим вампиром схватили меня за руки, а Валериан прижал меня к груди и поднес кинжал к моему горлу. В отчаянии я наклонила голову и сильно укусила его за пальцы.

— Ах ты, маленькая шлюшка! — проскрежетал он, выронив кинжал. Вместо того чтобы поднять его, он обхватил меня свободной рукой за талию, а Эштон откинул волосы, закрывавшие мою шею. У меня по лицу текли слезы, пот и кровь, стекая дальше по шее и капая на гравий. Полная отвращения, я попыталась отпрянуть от Валериана, когда он начал слизывать все это с моей шеи, не пропуская ни капли.

Очень смутно до меня доносился голос Иглена: спокойный тон сменился взволнованной мольбой:

— Кармен погибла ради нее, Владимир! Твоя жена погибла, чтобы твой сын Каспар смог встретить Виолетту Ли. Если ты убьешь эту девушку, это будет означать, что твоя жена погибла зря. Прислушайся к голосу разума!

Но король, повернувшись ко мне, совершенно не обращал внимания на Иглена, которого тащили в сторону.

— Ваше последнее слово, мисс Ли?

Пелена слез застилала мне глаза. Я была слишком напугана, чтобы даже сглотнуть, не говоря уже о том, чтобы говорить рядом с клыками Валериана. Я вперила взгляд в Каспара, пока он не повернулся ко мне лицом.

— Будь проклят тот день, когда я встретила тебя. Будь проклят ты и все, что ты со мной сделал. Я ненавижу…

Мой голос дрогнул, и я запнулась. Зарыдав, я начала вырываться, всхлипывать и молить о пощаде. Я надеялась, что ужас, сковывавший меня, отступит, сердце перестанет так быстро колотиться в груди, но этого не случилось. Мне стало даже хуже. Чувство вины не давало мне покоя. Я могла думать лишь о том, что умру, а Каспар будет думать, что я сожалела о последних четырех месяцах, проведенных в Варнли. Но это не так. Боже, это не так. ~ Да, это не так, — согласился мой внутренний голос.

Подняв глаза, я попыталась прокричать правду, не переставая всхлипывать, но тут же заметила Каспара, который шел ко входу в поместье, проталкиваясь сквозь толпу. Я закрыла рот и замерла, когда Иглен снова начал протестовать:

— Ради собственного королевства, Владимир, послушай. Она Темная… он замер и уставился куда-то мимо меня, а по его лицу мелькнула тень облегчения.

В следующее мгновение я повисла в воздухе. Кто-то резко вырвал меня из рук Кримсона и других вампиров. Я закричала, когда меня оттащили в сторону, опустили на землю и развернули. Кто бы это ни был, я была готова бороться или сбежать. Но, к моему удивлению, я увидела перед собой Арабеллу. Она вопросительно посмотрела сна чала на Ская, потом на короля. Повернувшись ко мне, Арабелла осмотрела мои многочисленные порезы и ссадины на шее и руках

— Ты серьезно ранена? — были ее первые слова.

Я покачала головой. Даже если бы я была ранена, я бы не заме тила этого, потому что все мое внимание обратилось к королю, к горлу которого был приставлен меч.

— Король Владимир Варн, я вынужден сообщить вам, что, со гласно Договору 1812 года, нанесение вреда мисс Виолетте Ли, впредь именуемой Леди Героиней, является нарушением, подлежащим на казанию в виде немедленной казни без суда и следствия.

По толпе пронесся удивленный вздох. Многие упали на колени, когда прямо из воздуха повсюду начали появляться сагеане, воору женные мечами и магической энергией. Они тут же разоружили стражу и освободили Иглена, который подбежал к Арабелле, а Вар нов согнали в одно место. Вскоре Каспар присоединился к ним.

Валериана оттащили в сторону и повалили на землю. Вокруг его запястий возникли магические кандалы, а к его груди приставила меч сагеанка, которая выглядела на несколько лет старше меня. Ее шрамы были глубокого темно-красного цвета и очень сильно походили на отметины Фэллона. Она посмотрела на меня и кивнула.

Мужчина, который обратился к королю, судя по говору, был канадцем. Он приставил к горлу Владимира меч, молча ожидая отве та. Король, однако, был не в состоянии что-то ответить, он только переводил взгляд с меня на канадца.

— Она? — все, что Владимир смог из себя выдавить. Канадец кивнул и взмахнул рукой, в которой появился большой

свернутый лист пергамента, скрепленный большой печатью с алой лентой.

— Подтверждение о переходе Леди Героини из-под протекций короля и короны второго измерения под протекцию короля Лли риада Алъя Атенеа.

Он передал лист королю, который, быстро сорвав печать, пробежал глазами текст и спросил _- Разве у твоего отца не осталось уважения к моей власти в моем собственном королевстве, Генри?

Мужчина забрал лист пергамента из рук короля и опустил меч.

— Я полагаю, что говорю от лица всех сагеан, когда утверждаю, то мы не уважаем правителя, который готов убить невинное дитя за грехи его отца.

Король промолчал. Генри засунул меч в ножны.

— Вы принимаете условия?

Король гордо поднял голову и глухим голосом ответил:

— У меня нет выбора.

Генри кивнул и дал знак сагеанке убрать меч от груди Валериана. Блестящие магические кандалы тут же исчезли. Граф бросил на нее злобный взгляд, вскочил и скрылся в толпе вампиров.

— Предлагаю вам дождаться, пока соберется весь двор. Сегодня вечером мы должны многое обсудить, — сказал Генри.

Развернувшись, он пошел к нам, к нему присоединилась девушка с мечом. Очень медленно другие сагеане отступили от вампиров, но недалеко. Никто из вампиров не двинулся с места.

Я стояла как вкопанная, не очень хорошо понимая, что случилось. Генри и девушка низко поклонились мне.

— Моя Леди, — обратился он, и я тут же зарделась.

Когда они выпрямились, я заметила, что у обоих шрамы похожего бордового цвета, а глаза имеют бриллиантово-голубой оттенок.

— Зовите меня просто Виолетта, — сдавленным голосом сказала я, не зная, как реагировать и украдкой посматривая на Варнов.

Мужчина кивнул.

— Я Генри, старший брат Фэллона, принц Атенеа. А это моя сестра, принцесса Джоанна.

Все мое внимание было приковано к Каспару, окруженному родствениками. Он пристально посмотрел на меня, прежде чем отвернуться и скрытся в особняке

Мое зрение затуманилось. Я заметила, что Генри проследил за моим взглядом и бросился ко мне, когда мои ноги подкосились и я начала оседать на землю. Я почувствовала, как падаю и моя футболка пропитывается прохладной росой от травы. Я понимала, что теряю сознание. Последнее, что я услышала, пре жде чем провалится в небытие, были слова Джоанны:

— Нет, Генри, оставь ее. Она уже и так сегодня настрадалась.

Где бы я ни была, мне это место казалось странно знакомым. Я помнила ощущение коврика под ногами, мягкого, но потертого возле двери и под ножками кровати. Я помнила деревянную обшивку стен, запах, то, как солнечные лучи проникали сквозь стеклянную дверь, ведущую на балкон.

Я снова опустилась на кровать Каспара и тут же вскочила на ноги, уверенная, что сплю. Я была слишком спокойна.

Теперь все стало ясно. Вся моя жизнь от начала и до сегодняшнего дня. Все элементы головоломки стали на свои места. Я поняла, как замысловатая дорога моей судьбы привела меня сюда, чтобы я начала жизнь как Героиня.

Грег, невинная жертва, погиб, и я доверилась Джоэлу. Джоэл предал меня, и я начала шляться по клубам каждую неделю, поэтому в конце концов познакомилась с Каспаром. Королева погибла, чтобы он мог убить Клода Пьера и устроить кровавую бойню. В тот момент нити наших судеб переплелись.

— Но теперь он меня ненавидит, — прошептала я.

— Мой сын не ненавидит тебя. Очень сомневаюсь, что он способен на такое чувство, — услышала я нежный голос, явно принадлежавший женщине.

Резко выпрямившись, я отшатнулась от кровати и прижалась спиной к стене. Черные занавески вяло шевелились, раздуваемые ветерком.

Перед камином стояла женщина, одетая в длинное изумрудное платье с туго затянутым корсетом. Ее волнистые каштановые волосы, доходившие почти до бедер, закрывали низкий вырез платья. Она улыбнулась мне, обнажив два маленьких клыка. Хотя эта женщина уже не была молода, тем не менее она была прекрасна. Особенно притягательно выглядели ее глаза глубокого светло-зеленого цвета.

— Ваше Величество, — пролепетала я, присев в реверансе.

Она улыбнулась, а в глазах заблестели иронические искорки, которые я так часто замечала у Каспара, когда он ухмылялся. Она наклонила голову, взяла платье за края и присела в глубоком реверансе.

— Тебе нет нужды склоняться передо мной, Леди Героиня.

Я лишь смогла промямлить что-то заикающимся голосом, когда она поднялась, улыбаясь такой чарующей улыбкой, которую не мог передать на холсте ни один, даже самый талантливый художник.

Это просто сон.

__ я… как, что вы имеете ввиду? Мой отец заказал Ваше убийство

— Эти слова казались глупыми и какими-то сюрреалистичными.

Кармен снова кивнула и осторожно присела на край кровати Каспара: Протянув руку, она жестом предложила мне сесть рядом.

_ Хотя мой сын часто ведет себя, как бессердечный грубиян, он хороший. У него доброе сердце, и я уверена, что оно принадлежит тебе. Сейчас он зол, но забудет эту обиду со временем, обещаю.

Я сложила руки на груди.

— То есть он простит меня? Она покачала головой.

— Ему нечего прощать тебе.

— Но…

— Тсс, — выдохнула королева, взяв меня за руки. У нее была теплая кожа, словно она только что приняла горячую ванну. — Вот… — добавила она, положив что-то холодное мне на ладонь. Я опустила взгляд. У меня на ладони лежал медальон, ее медальон, с цепочкой, свисавшей между моих пальцев. — Мой сын сделал правильный выбор, когда подарил его тебе. Валериан Кримсон не имел права забирать его.

Я окала его, ощущая, как вечно холодный металл обжигает кожу.

— Неужели это действительно сон? — спросила я, веря, что теперь уже возможно все.

Даже мертвые могут ходить и говорить среди живых. Королева сразу не ответила, но, казалось, задумалась.

— Ты должна решить это для себя. Но у нас мало времени.

— Я не хочу просыпаться, — выдохнула я. Королева покачала головой.

— Ты должна, Виолетта, чтобы защитить семью.

Я сжала медальон в ладони и уставилась в такой знакомый пол.

— Как я могу это сделать? Я должна предать их, чтобы выполнить пророчество. Я стану вампиром, если это то, что я должна сделать, но не думаю, что этого достаточно.

Кармен не ответила. Она обошла кровать и поспешила к выходу на балкон. Я выскочила и последовала за ней. Солнце вышло из-за облаков, лень выдался на удивление погожим. Королева подошла к балюстраде и перегнулась через край. Я сделала то же самое и увидела, как мое тело заносит в поместье один из сагеан.

Теперь понятно, что это сон.

Я отпрянула, а королева продолжала смотреть вниз. Опершись о каменную ограду, я прислушалась к тихому разговору, который вели внизу Иглен и сагеанский принц Генри.

— Я понимаю, Генри, но завтра здесь появится отец девушки и клан Пьера, а возможно, даже Экстермино. Нам нужен ты и твои стражники, чтобы защитить Варнов… — заявил Иглен, сделав паузу, когда мимо них прошли двое представителей семейства, — чтобы защитить девушку.

Принц покачал головой.

— Разве вампиры сами не могут постоять за себя? У меня есть приказ, Иглен, и он гласит, что я должен забрать Леди Героиню в наше измерение. Человеческая семья будет брошена, а Пророчество исполнено.

Иглен ударил кулаком по каменной стене.

— И ты считаешь, что это хороший способ познакомить смертное дитя с его новой жизнью? Смерть и отдаление от того, с кем она связана?

Их спор продолжался, но королева выпрямилась и бросилась назад в комнату. Сквозь стеклянные двери я увидела, как она что-то пишет на листе бумаги, который очень похож на одно из ее писем. Вернув перо на тумбочку, Кармен бросила бумагу на кровать и вернулась ко мне. Схватив за руку, она увлекла меня прочь от двери на балкон. Королева закрыла мне рот рукой в тот момент, когда дверь в комнату отворилась и, громко ругаясь, вошел Каспар. Спустя несколько минут он покинул комнату, хлопнув дверью.

Королева вздохнула с облегчением.

— Меня нельзя заметить, а тебя можно, — прошептала она мне на ухо, усадив меня на пол возле каменной ограды балкона, а сама опять перегнулась через нее, продолжая слушать разговор Иглена и Генри. Я кивнула, с трудом понимая, что только что произошло.

— Иглен, Леди Героиня отправится в Атенеа, и это не обсуждается…

Внезапно сагеанский принц замолк, и третий голос вмешался в разговор:

— Виолетта никуда не поедет без меня, а я как наследник трона должен находиться здесь.

Мои губы искривила улыбка, потому что я узнала голос Каспа-ра двинувшись, что бы посмотреть вниз между балясинами, я заметила его возле усмехающегося Иглена.

__ Ну, тогда решено, Генри?

Сагеанский принц отошел от них, спустившись по ступенькам к мальчику-сагеанцу.

— Ты посланец?

Мальчик, которому на вид было не больше двенадцати лет, буквально пошатнулся, когда к нему обратился принц, но быстро пришел в себя. Генри хриплым голосом передал послание:

— Отправляйся прямиком к королю Ллириаду и сообщи ему или Отэмн Роуз, что мы останемся в Варнли, пока того требуют обстоятельства. — Генри повернулся к Иглену и Каспару. — Леди Виолетта тоже останется здесь. Поспеши!

Мальчик понесся прочь, а Генри направился к дверям в особняк. Каспар и Иглен последовали за ним. Перед тем как войти, Иглен на секунду поднял голову и посмотрел туда, где стояла королева. Он улыбнулся и скрылся внутри.

Королева с невозмутимым видом повернулась ко мне.

— Есть способы, юная Героиня, которые позволяют выполнить Пророчество, не подвергая близких опасности. — Она протянула руку и помогла мне встать, мы вошли в комнату Каспара. — Вот что ты должна сделать…

быстро пришла в сознание, почувствовав, как ко лбу приложили

что-то холодное, а в щеках возникло легкое покалывание. Я лежала

на чем-то мягком, под головой была подушка. Кругом слышались

оса. Пытаясь не двигаться и не открывая глаз, я прислушалась.

— Ты настолько глуп, Владимир? Ты настолько наивен, чтобы

полагать, что Виолетта попала к нам по чистой случайности?

то-то, вероятно король, произнес тихим голосом: — Я сомневаюсь не в судьбе, Иглен, а в ее выборе. Девушка, человеческая девушка, которая не выросла при дворе, даже не в королевстве, должна действовать от имени вампиров, которых она ненавидела всего несколько недель назад. Не говоря уже о ее вероломном

отце. Как она может оправдать надежды, возложенные на нее? — Виолетта молода, и с ней придет новая кровь, когда она обратиться, потому что иначе быть не может, — ответил Иглен. — В ней я вижу молодой дух твоей покойной жены, и в этом судьба королевства. Она может изучить наш уклад жизни, к тому же она предаст отца, когда он придет: так гласит Пророчество.

Наступила длинная пауза. Покалывание прекратилось, и я почувствовала на лице чье-то теплое дыхание. Кто-то прошептал несколько слов, по всей видимости, на сагеанском языке.

— Я не могу позволить этому человеку пересечь границы моего королевства, не могу.

— Ты должен!

— Хорошо, я вынужден согласиться. Иглен усмехнулся.

— Поступай как знаешь, Владимир. Сомневаюсь, что ему будет до этого дело.

Послышался вздох.

— А Каспар?

— С ним все будет в порядке, но ему нужно время.

— У него нет времени, ни у кого его нет.

Мое сердце дрогнуло, и я решила, что уже услышала достаточно. Я пошевелилась, и кто-то зашипел, чтобы присутствующие говорили тише. Я медленно открыла глаза, быстро заморгала от яркого света, заливавшего комнату, и осмотрелась, стараясь выглядеть ошарашенной.

Я лежала на диване, выложенном подушечками. Надо мной улыбаясь склонилась сагеанская принцесса Джоанна. Оглядевшись, я с трудом поняла, что нахожусь в кабинете короля. Вдоль стен высились шкафы с книгами, огромный стол красного дерева стоял у стены, большую часть которой занимало окно, частично закрытое портьерами, чтобы приглушить свет. За столом стоял король, облокотившись о спинку кресла. Рядом с ним стоял Иглен, а Генри немного в стороне разглядывал книгу, которую он достал с полки. Взглянув на Владимира, я попыталась изобразить удивление, хотя оно и не было совсем уж напускным. Когда он повернулся ко мне, я быстро попыталась сесть, но Джоанна не позволила мне этого сделать- Успокойся, Леди Героиня. Он тебе не навредит. Я бросила на нее недоверчивый взгляд. Король обошел вокруг стола. Осторожно сев, я крепко вцепилась в край дивана. В этот момент я почувствовала, что у меня в ладони зажато что-то холодное' и круглое: медальон королевы! Мои глаза расширились.

Значит, сон был реальным.

Запаниковав, я крепко сжала медальон, пряча его от окружающих. Король медленно приближался ко мне. С каждым его шагом мое сердце, казалось, подпрыгивало в груди. Но я не двигалась. Генри закрыл книг)' и бросил в нашу сторону напряженный взгляд. Джоанна встала, когда король поклонился и закрыл глаза.

— Я не могу простить вашего отца, — начал он и запнулся. — Преступления, совершенные им в этом и других королевствах, слишком серьезны. Но я буду терпеть его, потому что должен, и прослежу, чтобы ваша семья не пострадала. Ради вас. Но простить не смогу.

Король покачал головой, к нему подошел Иглен и положил руку на плечо. Медальон, казалось, стал еще холоднее. Я смотрела на короля, пытаясь понять суть его слов, и наконец кивнула, не в силах найти подходящих слов, чтобы ответить. Часть меня хотела ненавидеть этого вампира, который совсем недавно приказал убить меня. Но другая часть пыталась пожалеть короля, доведенного до крайности.

— Тогда мы достигли понимания, юная Героиня, — улыбаясь, сказал Иглен. — Сегодня вечером нам многое следует обсудить. — Генри одобрительно хмыкнул. — Но пока…

Его перебил звук открываемой двери. Вошел слуга и поклонился:

— Принц Каспар, Ваше Величество.

Король быстро встал, а мое сердце чуть не выскочило из груди от волнения. Я старалась успокоиться, потому что вампиры наверняка почувствовали мое волнение. Иглен посмотрел на меня:

— Мы уходим, Леди Героиня.

Он поклонился, и двое сагеан последовали его примеру. Владимир задумался на минуту, потом тоже поклонился и вышел из кабинета. Дверь закрылась, я глубоко вздохнула и медленно повернулась к Каспару, который стоял посреди комнаты. Нас разделяла спинка дивана. Когда я взглянула на него, он тут же закинул руку за спину.

— Не надо, — начала я, но он уже согнулся в низком поклоне.

— Моя леди.

Я отвернулась, смущенная и озадаченная таким официальным обращением. Теребя цепочку медальона, я ждала, пока он что-нибудь Но он молчал, замерев на месте.

— Скажи что-нибудь, — резко бросила я и тут же пожалела.

Он опустил голову.

— Что вы хотите, чтобы я сказал, моя леди?

Что угодно, но только не «моя леди», — пробормотала я, и по

тому, как искривились его губы, поняла, что он услышал.

— Тогда как прикажете обращаться к вам, Леди Героиня?

Я поморщилась от «Леди Героиня», что было еще хуже, чем «моя

леди", и продолжила поигрывать медальоном, пропуская цепочку между пальцев.

— Как обычно — Виолетта или детка. Тихий стон сорвался с его губ:

— Тогда что ты хочешь, чтобы я сказал, детка? Вздохнув, я положила подбородок на спинку дивана.

— Что ты меня не ненавидишь.

— Я тебя не ненавижу. — Он продолжал говорить, заложив за спину обе руки, а я хмурилась. — Сомневаюсь, что могу тебя ненавидеть, даже если бы захотел. Я не могу относиться к тебе так, как прежде, но я не ненавижу тебя и никогда не буду.

Спустив с дивана сначала одну ногу, потом другую, я почувствовала легкое головокружение и ухватилась за спинку стула.

— Но со временем?.. — начала я.

— Сядь. Тебе надо отдохнуть. — Он сделал шаг ко мне, когда я немного пошатнулась.

— Но со временем ты сможешь смотреть на меня, как прежде? Я знаю, что мы связаны, поэтому, пожалуйста, скажи, что сможешь, ради нас обоих.

Принц кивнул.

— Если есть время для правды, то оно наступило сейчас. Мы связаны судьбой, но это не имеет значения, поскольку, что касается меня, я тебя выбрал сам. Виолетта, я не могу подавлять то, что чувствую к тебе, но в то же время не могу отрицать, что чувствую себя обманутым.

Деревянный пол холодил ступни ног, когда я сошла с ковра и осторожно обошла диван.

— Мне очень жаль, — пробормотала я, поморщившись от его официального тона и выбора слов, желая, чтобы он подразнил меня и пошутил по поводу случившегося, как не раз делал прежде.

— Как долго? — спросил он. Я поняла, что он имеет в виду.

— С тех пор, как твоя семья отправилась на охоту, а я осталась с Фабианом. Он рассказал мне о том, как погибла твоя мать, и даты совпали. Но я не была уверена и испугалась, Каспар. После всего, что

вы говорили, что ты говорил, я подумала… — мой голос замер.

Мне не хотелось говорить, что я думала тогда, потому что все произошло почти так, как я предполагала.

Я оперлась на спинку дивана, не смея приближаться к Каспару, потому что мне все еще было не по себе. Принц двинулся вперед, так же медленно и неуверенно, как его отец несколько минут назад.

— Просто дай мне время, чтобы обдумать все это, — пробормотал он.

Несколько слезинок скатились по моим щекам, я покачала головой.

— Не думаю, что у нас есть время.

— Эй, не плачь, — нежно проговорил он, проведя большим пальцем по моей щеке.

Я с трудом улыбнулась.

— Ты заплакала, поэтому мне тоже можно.

Его лицо искривила усмешка, которую я видела у его матери, а глаза вспыхнули изумрудным огнем.

— К черту судьбу! Ну, и время тоже.

Я усмехнулась. Принц взял меня за руку, в которой был зажат медальон. Он не спросил, как я смогла забрать его у Валериана, и позволил медальону повиснуть между нами в воздухе. Каспар аккуратно положил другую руку на мое плечо и развернул меня. В следующее мгновение он повесил медальон мне на шею, я почувствовала его холод сквозь футболку. Повозившись немного с замком, он положил ладони мне на шею. Я вздрогнула под его прикосновением, когда он провел руками по плечам и рукам, прижав меня к себе.

Это не судьба. Я выбрала тебя. Я сделала выбор.

Медленно повернувшись, я положила голову ему на грудь. Каспар не двигался, но его тело расслабилось, и я почувствовала его холодное дыхание на волосах, когда он прижался к ним щекой.

Между нами висел холодный медальон. Через минуту я отстранилась и взяла его за руки, наши пальцы переплелись. В этот момент все остальное перестало иметь смысл. Мое сердце радовалось, мне пришлось сделать над собой усилие,

чтобы сдержаться и не начать прыгать на месте и визжать от сча стья. Но я знала, что он не готов к этому. Однако я не смогла сдержать широкой улыбки, утопая в его изумрудных глазах.

К черту эту историю с Героиней. Я связана с этим парнем! Связана.

— Хватит выглядеть такой довольной, — пробормотал он, улыбаясь. Его слова лишь заставили меня еще шире улыбнуться. — Нет, серьезно, — продолжил он, сжимая мои ладони. — Это только начало.

Я кивнула.

Знаю.

Но я также знала, что мне следовало сделать и, что более важно, как.

Однако была одна вещь, которую я хотела знать.

— Можно тебя спросить кое о чем?

— Ты уже это сделала, — ответил он сухо. Я бросила на него недовольный взгляд.

— Я серьезно. — Я задумалась, как лучше сформулировать следующее предложение. — Там, снаружи. Ты стоял там и собирался просто смотреть, как они… убьют меня?

Он застонал:

— Яне…

— Так и есть, верно?

Каспар отвернулся и посмотрел на один из книжных шкафов. Его молчание заменило тысячу слов. Я отшатнулась от него.

— Как ты мог? — спросила я с отвращением, пытаясь подавить внезапный приступ гнева. — Время? В тот момент у меня не было времени. — Я махнула рукой в сторону зашторенного окна. — Если бы сагеане не подоспели в нужный момент, я стала бы кормом для твоих родственников, ради всего святого! — Мой голос превратился в пронзительный визг: — Ты хотя бы представляешь, о чем я думала тогда?!

Он сделал шаг назад.

— А ты можешь представить, что значит, когда члена твоей семьи забирают у тебя?

Я вскинула голову, ошарашенная его спокойным тоном и бесчувственностью.

— Между прочим, да. Помнишь Грега?

— Ну, тогда что ты хотела, чтобы я сделал? Они бы не пустили меня к тебе а уговоры на них не действовали.

— Иглен, однако, попытался! — прошипела я.

— Иглен знал, кто ты на самом деле, — парировал Каспар. Я почувствовала, как сжалось мое сердце.

— Тебе должно быть не важно, кто я и что я.

Он пошел прочь из кабинета, а я последовала за ним. Мы поднялись в его комнату и вышли на балкон.

— Ты можешь быть Героиней, но ты все равно не имеешь права принимать самостоятельные решения. Они съедят тебя живьем, — сказал он, когда я оперлась о балюстраду возле него. Я покачала головой, не понимая, кого он имеет в виду. Каспар тяжело вздохнул и посмотрел в ту сторону, где за холмами садилось солнце. — Сагеане получили приказ забрать тебя в Атенеа, чтобы защитить.

Конечно, я уже знала это, подслушав разговор Иглена и Генри. Но я постаралась изобразить удивление.

— Когда?

— Немедленно. Так будет лучше для тебя. Я нервно рассмеялась.

Атенеа совсем не то место, где мне сейчас стоит быть, — подумала я.

— Тогда почему я все еще здесь? — Я знала ответ на свой вопрос, но мне было интересно, что он скажет.

— Потому что это тяжело. Ты не вампир, а людям сложно пересекать границы измерений. И тебе нужна поддержка Совета. И…

— И?..

заметила, как его радужки порозовели, когда он бросил на меня быстрый взгляд и грустно улыбнулся.

— Пока ты была без сознания, я сказал Генри, что я бы тебя не отпустил.

— Я думала, что ты был на меня зол. Он кивнул.

— Да. Я все еще зол на тебя.

— Тогда почему…

Принц подошел к кровати и достал из-под подушки лист бумаги. Я знала, что это должно быть одно из писем королевы, но он перевернул его, показав пальцем на обратную сторону, на которой почти не было текста. Между следом от печати и па ко/и, кими пятнами чернил я заметила фразу, наспех написанную рукой королевы.

Не бросай ее.

Мои глаза расширились.

Вот что написала королева.

Каспар открыл рот, но не произнес ни слова. Он перевернул лис/, показав текст письма.

— Это письмо, в котором мать сообщила мне, что я связан с Героиней. — У него был мягкий голос, и на слове «мать» принц запнулся. — Но этой фразы здесь раньше не было.

Я протянула руку, сложила листок пополам и прошептала:

— Я знаю.

Он удивленно поднял голову.

— Откуда?

— Когда мы вернулись из Варнс-Пойнт, я думала застать тебя здесь и нашла письмо. Отэмн только-только рассказала мне о том, что я Героиня, поэтому я не смогла удержаться и прочитала. Откуда, по-твоему, я еще могла узнать, что мы связаны?

— Я думал, что Иглен рассказал тебе. Но почему ты мне не сказала? Тогда бы этого всего не случилось.

— Ты меня не слушал.

Каспар нахмурился и отшатнулся.

— Но почему ты не прокричала правду там? — Он махнул рукой в сторону подъездной дорожки, покрытой гравием, где меня чуть было не казнили. — Тебе не было нужды ждать, пока Иглен расскажет всем правду.

Я закрыла глаза.

— Валериан Кримсон все это время знал, что я Героиня. Он проткнул бы мне горло, если бы я издала хоть звук.

Я потерла рукой горло, все еще помня прикосновение холодного металла. Мы вышли на балкон, и Каспар, схватив меня за руку. повернул к себе. Я почувствовала легкую слабость в коленях, когда он внимательно заглянул мне в глаза.

— Почему ты не злишься на меня? Я злюсь на тебя, а винить мы должны твоего отца, но не тебя.

— Я пытаюсь, — сухо ответила я. — Хочешь чтобы я разо злилась?

Каспар надул губы, и в его глазах мелькнули опорные огоньки. Ну, ты такая сексуальная, когда злиться. — Я грозно посмо-трела на него и вырвала руку из его хватки. — Что, немного не к месту? — спросил он с ангельским выражением лица.

В этот момент послышался треск, сопровождаем ый оглушительным шумом. Мы быстро подбежали к балюстраде. Высоко на хол ме за территорией поместья в небо поднимался столб дыма, а под ним взмыли выше деревьев языки пламени.

— Немного, — рассмеялась я, проведя рукой по волосам, и добавила: — Боже, у нас проблемы.

— Серьезные проблемы, — отозвался Каспар. — Сигнальный огонь!

У меня возникло дурное предчувствие. Подданные короля Владимира собирались в поместье, был созван Совет… Я знала, что мне придется сделать. Королева дала мне четкие инструкции, но мне уже не казалось, что это так легко выполнимо.

— Мне очень жаль, — сказал Каспар. — За все.

Он уперся ладонями в перила, не сводя взгляда с черных клубов дыма от далекого сигнального огня. Во рту возник привкус сажи, а воздух наполнился запахом гари.

— Мне тоже, — пробормотала я и положила руку ему на плечо. Каспар повернулся ко мне и взял за руку. Мы молчали. В этот

момент дверь распахнулась и в комнату вошла Энни, одетая в темное платье. Сегодня на ней был не белый, а черный передник, отороченный зеленой лентой и украшенный гербом Варнов. Она вышла на балкон и опустилась в реверансе.

— Леди Героиня, Ваше Высочество. Ваше присутствие требуется на Совете.

Мое сердце замерло, а Каспар лишь крепче сжал мою ладонь.

Глава 58

Каспар

Я вошел на Совет один. Иглен отвел Виолетту в сторонку для разговора. Надеюсь, он хотел обсудить план действий, потому что эти ребята съедят ее живьем. Буквально. Я обвел взглядом тридцать мужчин и женщин, сидевших вокруг стола, намеренно посмотрев в глаза самым важным членам Совета. Двух вампиров не было: Эш-тона и Валериана Кримсона. Их места занимали Генри и Джоанна, а стул Илты напротив меня пустовал в ожидании Виолетты. По обеим его сторонам стояли пустые стулья Иглена и Арабеллы.

Что бы Иглен ни задумал, надеюсь, он знает, что делает.

Я догадывался, что он может предложить, но примут это или нет, было совершенно неясно.

— У нас достаточно вампиров и сагеан, чтобы держать границу в безопасности: ни один бродяга или истребитель не пересечет ее, — резко выпалил Ламер в своей обычной манере. — Мы можем заняться человеческим правительством позже. Настало время действовать, а не вести дипломатические разговоры!

Некоторые члены Совета одобрительно загудели, и я заметил, что отец был почти согласен с Ламером.

— Ламер, оборона Варнли является приоритетной задачей для меня, но я прошу тебя не забывать, что отец этой девушки состоит в человеческом правительстве и способен принимать поспешные решения. Кроме того, мы не можем расстроить Виолетту. Она Героиня, в конце концов.

Ламер был озадачен.

— Простите, Ваше Величество, но вы намекаете на то, что человек, который заказал убийство вашей жены, должен уйти безнаказанным?

Наступила гробовая тишина. Никто не смел упоминать мою мать. Никто. Отец провел рукой по затылку и с болью в глазах поднял взгляд к потолку.

— Нет, — ответил он наконец, тяжело вздохнув.

— Виолетта не захочет даже слышать о таком, — пробормотал я. откидываясь на стуле.

Фондер, отец Черити, презрительно хмыкнул, а его дочь нахмурилась. Теперь уже стало ясно, что он планировал по возможности выдать замуж всех своих дочерей за принцев разных королевских семей.

Жаль, что я не понял этого раньше.

— Простите, принц, но я считаю, что вы неспособны дать трезвую оценку данной ситуации. Всем известно, что вы, как бы это сказать… — он повернулся к Ламеру, и они улыбнулись друг другу, — эмоционально скомпрометированы этой девушкой.

Я откинулся на спинку стула и положил руки на стол, схватив ими бокал с кровью, чтобы никто не заметил, как они дрожат.

— Вы ошибаетесь, я связан с Виолеттой.

— Да, Иглен говорил нам об этом. Вы поэтому с ней спали? В таком случае я преклоняюсь перед вашей дальновидностью, поскольку вы прознали о ее истинной природе раньше всех.

Я начал вставать, но отец схватил меня за рукав и рывком опустил на стул.

— Не поддавайся на провокации, — прорычал он у меня в сознании.

Я выдернул рукав из его руки и насупился, с отвращением наблюдая за довольными ухмылками семейства Фондер.

Сидевший слева от меня и доселе молчавший Генри сказал:

— Я обещаю, что наши лучшие стражники смогут защитить границу от проникновения истребителей и бродяг. Что касается Майкла Ли, то лучшим вариантом было бы привести его сюда и допросить.

— Привести сюда? — едва не взвизгнул Ламер. — В самое сердце королевства? Как глупо!

Отец резко опустил ладонь на стол. Ламер чуть не свалился со стула, когда он повернул к нему нахмуренное лицо:

— Ты забываешься, Ламер!

Ну вот, это мы называем «не поддаваться на провокации», — подумал я.

этот момент дверь распахнулась и в зал вошел Иглен в сопровождении Арабеллы и Виолетты. Послышался скрип стульев и шелест одежды, когда члены Совета вскочили со своих мест. Женщины опустились в реверансе, а мужчины низко поклонились, пока троица огибала стол. Когда они подошли ко мне, я немного приподнял голову, чтобы посмотреть на Виолетту. Она покраснела как рак, с опаской поглядывая на присутствующих. На ней была все та же футболка и джинсы, однако я тоже не переодевался к совещанию. Никто бы не подумал возмущаться по этому поводу, никто не посмел бы. Детка, Героиня.

Я все еще не мог полностью принять этот факт. Вздорная человеческая девчонка, которую я привез из Лондона. Женщина, о которой я научился заботиться. Дампир, которому столько пришлось перенести. А теперь еще и Героиня, будущее которой было туманным и опасным. Шансы на успех невелики, с судьбой шутить рискованно.

Наши глаза встретились. Я слабо улыбнулся. Ее губы искривились, будто в усмешке, но она была слишком напугана, чтобы улыбаться. Виолетта смотрела на нас широко раскрытыми глазами со зрачками, полностью закрывшими радужку. Когда она села, все присутствующие последовали ее примеру. Все взгляды устремились на нее, пока она внимательно изучала собственные колени. Иглен кивнул, и отец сказал:

— Продолжай, Генри.

Сагеанский принц кивнул и начал грызть кончик карандаша.

— Как я говорил, — он пристально посмотрел на Ламера, — мы с легкостью сможем дать отпор истребителям и бродягам. Бродяги могут ожидать суда у вас или у нас. С истребителями вам придется разбираться самим. Майкл Ли, как человек и гражданское лицо, случай особый. — Виолетта с надеждой подняла голову. — Мы можем схватить его, только если он применит силу или попытается пересечь вашу границу. В противном случае это будет нарушением Договора, что мы позволить не вправе.

Лицо Виолетты осветила улыбка. После слов Генри в зале разгорелся нешуточный спор. Конечно, она не хотела, чтобы ее отец пострадал. Но ей суждено было предать его, а Майкл заслуживал наказание.

— Возможно, вы не имеете права его трогать, но на нас это ограничение не распространяется, — начал Иглен, сделав большой гло ток из бокала, стоявшего перед ним. Он подал знак одному из слуг, и тот наполнил его снова: две части крови и одна виски. — У меня есть предложение. Мы можем легко доставить Майкла Ли сюда, если сагеане не позволят его приспешникам прийти ему на помощь. Я предлагаю поместить его и его семью под защиту короля и короны, как только он появится здесь.

Раздался гул неодобрения и возражений. Я нахмурился, не понимая, к чему он клонит. Виолетта помрачнела и снова опустила взгляд, теребя край футболки. Сев на край стула поближе к столу, который был очень длинным и узким, я притронулся ногой к ее колену. Она тут же подняла голову.

— Ты в порядке? — тихо спросил я. Девушка кивнула и улыбнулась, но не очень уверенно. — Правда? — Она скривила лицо.

Нет.

Я попытался подтянуть ее к себе ногой, но она, начав сползать со стула, тут же сильно пнула меня.

— Прости, — шепнул я, надеясь, что она понимает, что я извиняюсь не только за это.

А я ведь чуть не потерял ее. Что бы я делал, если бы они…

— Позвольте мне пояснить, — воскликнул Иглен, пытаясь перекричать шум, и отхлебнул из бокала. Казалось, что он совершенно не взволнован. — Семье Ли требуется защита. Как только новости о Майкле Ли распространятся по измерениям, их жизни будет грозить опасность. Если мы предоставим им защиту короля и короны, это должно подействовать отрезвляюще на любого, кто захочет им отомстить.

Заговорил сын Фондера Адам:

— А что, если они погибнут? Они предатели, и это не противоречит Пророчеству.

Виолетта сжала руки в кулаки, в ее глазах пылала ярость. Она подалась вперед и прошипела таким злым голосом, что вполне могла бы сойти за вампира:

— Ты о моей семье говоришь!

Несколько вампиров удивленно подняли брови, но Адам ничего не ответил.

— Никто, кроме невинных, не должен умереть. Виолетта выполнит эту часть Пророчества, став вампиром, таким образом отвергнув кровь своей семьи, — продолжил Иглен.

Это очень хорошо- вставил Генри. Но мне все равно не

нравится, что Майкл Ли остается в правительстве. Он опасен для

всех нас.

Позвольте мне перейти к приятной части, — усмехнувшись, ответил Иглен. Мы велим Майклу Ли уйти с поста госсекретаря министерства обороны. Если он откажется, мы снимем защиту короля и короны с его семьи и тогда они… как бы это сказать? Станут обедом?

Я расмеялся, скорее удивленно, а не весело.

— Но это же шантаж. Ты согласилась на это? — спросил я, по-ворачиваясь к Виолетте.

Прежде чем она успела что-нибудь ответить, вмешался Иглен:

— Она сама это предложила. У меня отвалилась челюсть:

— Это правда?

В ее глазах я увидел какое-то странное выражение, девушка кивнула:

— Он согласится на это. — Я ошарашенно провел ладонью по затылку. Следовало признать, что у нее есть характер. — Он мой отец, но этот риск оправдан. Он не может оставаться в правительстве, я это знаю. — Ее слова были адресованы только мне.

Король откинулся на спинку стула и вздохнул. Это был тот редкий момент, когда кому-то удалось его сильно удивить.

— План не идеален, но и выбор у нас невелик.

Разговор перешел на другие темы. Майкл Ли решил собрать бродяг у границы на следующий день в час. Никто не знал, в курсе ли он, что его дочь Героиня.

Прошел еще час, прежде чем мы определились по большинству вопросов. Виолетта должна была остаться в особняке, несмотря на ее возражения. Большая часть моей семьи тоже оставалась здесь, не считая Арабеллы, которая должна была присоединиться к сагеанской принцессе Джоанне, Иглену и еще нескольким надежным членам Совета, в задачу которых входило привезти Майкла Ли сюда. Теоретически этот план должен был сработать, на практике многое могло пойти не так. Мы не знали, что задумал госсекретарь, как он будет реагировать. Мы не знали, как поведет себя Виолетта, он не должна была давать поблажки отцу. Мне этот план нравился все меньше и меньше, потому что казался слишком простым.

— Есть еще один момент, — сказала Джоанна, встав со стула, когда совещание начало подходить к логическому завершению. — Поскольку Леди Героиня отклонила защиту нашего короля, Леди Отэмн Роуз требует скорейшего присутствия Леди Виолетты и Совета при дворе в Атенеа. Я понимаю, что но неудобно, но мы можем принять достаточно…

Отец оборвал ее взмахом руки и встал:

— Двор проведет зимний период в Атенеа. — Все в зале замерли от удивления, я ошеломленно уставился на отца. Двор не покидал Варнли с сороковых годов двадцатого века, и даже тогда это продлилось всего несколько недель. — Предлагаю всем сообщить семьям, чтобы они собирались. Мы отбываем через две недели. Все свободны.

Большинство собравшихся казались слишком удивленными, чтобы что-то говорить, поэтому молча покидали зал. Я не двинулся с места. К отцу подошел слуга, и они стали что-то обсуждать. Меня отвлек Генри, который начал составлять подробный план на следующий день, и я не заметил, как Виолетта проскользнула к двери, но заметил отец.

— Мисс Ли, — позвал он, не поднимая головы от бумаг, разложенных перед ним. Она замерла, положив руку на ручку двери. — Вы не можете покинуть это измерение и попасть в Атенеа, оставаясь человеком.

Ее глаза расширились. Ей следовало обратиться в вампира, и сделать это нужно было как можно скорее.

Глава 59

Виолетта

Думаю, Каспар заметил страх в моих глазах, когда сказал, что отправляется на охоту. Он знал, что я буду сидеть на кровати, обхватив ноги руками, в самом неудобном положении, чтобы не заснуть. Я совершенно иррационально не хотела следовать за ним во сне, хотя знала, что скоро тоже отправлюсь на охоту. Я должна обратиться в вампира, теперь у меня не было выбора. Хотела я этого или нет, уже не имело значения. Но было еще кое-что… Я не хотела знать, о чем он думает. Я не хотела знать, что он собирается сделать с моим отцом, и я определенно не хотела знать, о чем он думал, когда оставил меня умирать.

Возможно, поэтому, накинув плащ, он взял меня за руку и попросил прощения.

Каспару о стольком надо было подумать, однако все его мысли крутились вокруг Виолетты. Не то чтобы его это не радовало. Лучше уж было думать о ней, чем о том, что спустя двенадцать часов Майкл Ли появится у границ Варнли. Едва ли он мог предвидеть подобное развитие событий всего несколько месяцев назад, ощущая, как в нем нарастает знакомое чувство гнева, который он даже не пытался подавить. Не было смысла пытаться утаить это от нее. Госсекретарь министерства обороны подписал смертный приговор его матери. У принца было право на ярость, и он едва сдерживал себя на людях, не говоря уже о тех моментах, когда оставался один.

Принца мучила жажда, однако большая часть оленей, привлеченных звонким смехом, от которого у него по спине бегали мурашки, перекочевала к тому месту, где разбили лагерь сагеане. Возможно, они жили в гармонии с природой, но они были чужаками в этом измерении. Любое существо, способное словом убить человека на месте, было чужим здесь. Мужчина в плаще вздохнул. Не сложно догадаться, почему Атенеа являлось самым могуществен ным королевством: никто не смел сомневаться в их авторитете. В любом случае его радовало, что он не истребитель, которому при ается встретиться лицом к лицу с сагеанами через несколько часов

Сейчас Каспар больше всего нуждался в человеческой кропи. Ему необходимо было попасть в город.

Легкая усмешка искривила его губы. Вот куда он повезет ее ког да закончится эта история. В город Виктория, что на южном берегу острова Ванкувер, или в сам Ванкувер, который находился недалеко от Атенеа. Подходил любой город, потому что люди в первом измерении знали о существовании вампиров. Некоторые с радостью позволили бы, чтобы их укусили, но большинство бы запаниковало, узнав, что рядом появились вампиры. Нa охоте очень приятно ощущать страх жертвы.

Мужчина остановился, поняв, что думает о чем-то не том. Если Виолетта заснула, то теперь в курсе хода его мыслей. Но он смог удержаться и провел языком по губам, когда заметил, как впереди среди листвы мелькнул белый хвост. Это был всего лишь, кролик, но его вполне хватит. Он бесшумно подкрался к животному, не замечавшему приближения хищника, пока он не заслонил свет луны. Испугавшись, кролик оттолкнулся от земли задними лапами, собираясь убежать, но высокий мужчина в плаще быстро нагнулся и схватил его за загривок.

Послышался хруст костей.

И скажите еще после этого, что я не милосерден.

Проснувшись в холодном поту, я пошарила рукой и нащупала лампу. Я лежала на белых простынях почти голышом.

Я когда-нибудь привыкну к убийствам? — подумала я, тряхнув головой и пытаясь отогнать воспоминания о сне.

Едва ли. Я знала, что можно пить кровь, не убивая, но мне все Равно казалось, что так я изменю вегетарианству. Потому что пить кровь человека — самый настоящий каннибализм. Принц может увезти меня в любой город на планете, но людей я убивать не буду.

— Однако ты обеспокоена способностью к самоконтролю,-

отозвался внутренний голос. — И ты могла бы пить кровь доноров. Не вижу в этом разницы.

Я не ответила. Что я должна была сказать? Его слова имели смысл, и голос знал это. Все эти вопросы должны были получить ответы после моего превращения в вампира.

Встав, я пересекла комнату, чтобы взять носки. Здесь всегда такие холодные полы, просто ледяные.

Они станут теплыми, когда я обернусь в вампира. Как и Каспар. Буду ли я скучать по этому?

Понимая, что уже не смогу заснуть, я начала осторожно идти по комнате почти в полной темноте. Лампа освещала лишь один угол, поэтому большая часть помещения утопала во мраке. Возле противоположной стены мои ноги запутались в чем-то, и, споткнувшись, я принялась неуклюже прыгать на месте.

Это было мое пальто, которое я бросила здесь накануне утром. Покачав головой, я швырнула его на кровать. В этот момент из кармана пальто вывалился журнал, который мне дала Отэмн. Я нахмурилась, разглядывая обложку, с которой на меня глядели улыбающиеся люди, одетые в черные костюмы. Любопытство взяло верх, я подняла журнал и начала рассматривать фотографии. Я узнала вампиров, худых и бледных; сагеан с яркими шрамами, покрывавшими правую часть их лиц. Но там были и другие существа. На первый взгляд все они казались людьми, но что-то в них было не то. Их глаза имели непривычный цвет или размер, а скулы слишком выпирали. Было что-то зловещее в черной ленте, повязанной вокруг руки одной девушки. У другой в глазах застыл такой ужас, что я невольно вздрогнула. В волосах почти всех девушек в этом журнале я заметила вплетенную черную розу с белыми листочками — Прикосновение смерти.

Я вздрогнула и закрыла журнал, решив почитать его внизу. Выключив лампу и на ощупь добравшись до двери, я направилась в холл, где села на ступеньки, прижавшись спиной к балясине, и принялась листать «Квейнтрель».

Сагеане, вампиры, проклятые, волки, оборотни и другие существа с латинскими названиями, которые я не могла произнести. Все носили громкие титулы, вроде герцогинь, графов, ярлов или старейшин. Дамы были одеты в шикарные платья с длинными шлейфами, а мужчины в официальные костюмы с широкими поясами. Подпись под каждой фотографией гласила, кто изображен на снимке, при каких обстоятельствах и когда. Колонка светской хроники колонка с советами читателям, новости моды… Я бы рассмеялась смотря на все это, если бы не была так напугана тем, что меня ждало.

Я подумала о людях из других измерений. Судя по всему, они знали о происходящем.

Что они думают о вампирах? Они принимают их? Что случится если люди этого измерения тоже узнают об их существовании? В конце концов, вампиры всегда были хищниками. Люди этого измерения не должны были узнать о том, что они существуют. Они и так устроили переполох в других измерениях, поэтому их там почти не осталось.

Я понурилась потому что едва ли понимала, что означает быть Героиней. Более того, я почти ничего не знала о других измерениях, а это был мир, частью которого я должна стать.

— С другой стороны, — весело заметил мой внутренний голос, — ты скоро увидишь отца.

Не очень радостная перспектива. Мысль об этом наполнила мою душу ужасом и тревогой. Я не видела его уже несколько месяцев.

Я изменилась.

Одобрит ли он то, кем я стала? Конечно же, нет.

Мои невеселые размышления прервал звук открываемых дверей. Вошел Каспар, кивнув дворецкому, с плащом в руках. Дворецкий бросил быстрый взгляд в мою сторону и исчез в коридоре.

Каспар заметил меня и нахмурился.

— Почему ты еще не спишь? ~ Что-то сон не идет.

Он прикусил нижнюю губу.

— Я пытался не думать о твоем отце и всей этой истории, но не смог.

Я покачала головой и пожала плечами.

— Не волнуйся об этом. — Похлопав ладонью по ступеньке рядом с собой, я пригласила его сесть, что он и сделал, повесив плащ на перила

- Так вот, значит, каково это быть вампиром? Ты постоянно сидишь в чужой голове?

Принц улыбнулся.

- Не совсем, это бывает не так часто. — Он поднял открытый журнал с моих колен и пролистал несколько страниц. — Не стоит читать это, здесь одни сплетни и бред.

Я забрала журнал из его рук.

— Мне было интересно, что происходит в других измерениях. Его дала Отэмн.

— Ты сама все увидишь, когда окажешься в Атенеа, — вздохнул он, уперев локти в колени.

— Мне хотелось бы получить хоть какое-то предварительное представление о том мире, понимаешь? — пробормотала я.

Каспар усмехнулся, когда я надула губы, взял журнал и пролистал до конца.

— Кроме того, я думала…

Он обнял меня за талию и прижал к груди.

— О чем? — спросил он, улыбнувшись, словно мысль о том, что я могу думать, казалась ему забавной.

Я глубоко вздохнула.

— О том, что сказал твой отец: о превращении в вампира.

— А… — выдохнул он.

— Ты сделаешь меня вампиром, правда? Едва ли я соглашусь, если это будешь не ты. — Я взяла его за руку, жалобно посмотрев прямо в глаза. Когда он не ответил, я опустила взгляд на мраморный пол. — Это безумие. У меня такое ощущение, что я предаю все, что всегда любила и ценила. Мое вегетарианство, человечность, семью…

— Это потому, что так и есть, — шепнул внутренний голос, и я почувствовала, как слеза скатилась по моей щеке.

Каспар смахнул ее и прошептал:

— Скажи, когда нам лучше это сделать, детка.

Засунув руку под футболку, я достала медальон. Я чувствовала вес ее наследства у меня на ладони. Она умерла, чтобы я могла сидеть здесь и обнимать ее сына. Как и Грег. Вся моя жизнь шла к этому. Я закрыла глаза и отпустила медальон.

Я обещала отцу, что не стану вампиром. Но у меня не было выбора, у меня никогда его не было.

— Через две ночи, — прошептала я, вздрогнув. Теперь возврата назад не было. Это должно случиться.

— Не обязательно делать это так скоро, — прошептал он, поглаживая мою ладонь. — У тебя есть две недели, прежде чем мы отправимся в Атенеа, помнишь?

Я прикоснулась пальцами к губам, чтобы он не заметил, как они дрожат, и изо всех сил пыталась сдержать слезы.

__ знаю, но я сорвусь, если не сделаю это как можно скорее. Хочу научиться контролировать жажду к тому времени, как я попаду в Атенеа.

_ Ты сможешь себя контролировать, — ответил Каспар, обнимая меня. — Это несложно, поверь. Но ты уверена, что стоит становиться вампиром так скоро? Вот-вот должны поймать твоего… — Принц запнулся. — То есть он скоро должен прибыть к нам.

Я прижалась головой к его плечу.

— Не знаю. Он все равно ничего не сможет с этим поделать. Полагаю, отцу придется просто смириться. — Я вздохнула и задала вопрос, который мучил меня весь вечер: — Разве плохо, что я нервничаю из-за того, что скоро увижу отца?

— А ты нервничаешь? — Краем глаза я заметила удивление на его лице.

— Ты, кажется, удивлен.

— Мне казалось, что ты будешь рада его появлению здесь. Разве не этого ты всегда хотела?

— Сначала это было так, — нахмурилась я. — Я была напугана, скучала по дому и всех вас ненавидела. Без обид, — добавила я, заметив его недовольное выражение. — Я ведь тогда стала свидетелем убийства тридцати человек. Но в какой-то момент все изменилось. Не знаю когда. Я перестала скучать по семье, думать о происшествии на Трафальгарской площади как об убийстве, перестала… — мой голос замер.

— Перестала что? — спросил он очень тихо. У меня перехватило дыхание.

— Перестала ненавидеть тебя, — ответила я, и он тут же поцеловал меня в губы.

Это было подобно прикосновению к холодному металлу. Я почувствовала вкус кроличьей крови на его губах и отшатнулась, Удивившись тому, что мне это понравилось. Он опустил голову,

я схватила его за подбородок и заглянула в изумрудно-зеленые

Двадцать восьмого августа восемнадцать лет назад ты впервые услышал этот голос, верно? Каспар резко выдохнул.

— Откуда ты знаешь?

Я попыталась улыбнуться, но у меня получилась лишь гримаса.

Отэмн рассказала мне об этом, потому что у меня тоже есть такой голос. И я впервые услышала его на Трафальгарской площади — Вот черт, — прошептал он, проведя рукой по растрепанным полосам. Я кивнула.

— Ты впервые услышал голос в ту ночь, когда я родилась. В ту ночь, когда я встретила тебя, я впервые услышала свой внутренний голос. Приехав сюда, я начала следовать за тобой во сне. Если бы твоя мать не погибла, ты бы не убил истребителей на Трафальгарской площади и я бы никогда не оказалась здесь. Тебе следовало убить меня в ту ночь, но ты этого не сделал. Одному Богу известно, как много раз ты меня спасал впоследствии. Мы поэтому связаны? Что это вообще значит? Я не понимаю, ничего не понимаю. — Я прижалась к Каспару, расстроенная тем, что, рассказав все, что думала и понимала, не смогла ответить ни на один из поставленных вопросов.

Почему я? Что я должна сделать?

Каспар сидел и слушал меня с вежливым, но каким-то отстраненным выражением лица, вперив взгляд в закрытые двери бального зала. Я посмотрела туда же и увидела белый мрамор, покрытый густой сетью черных прожилок.

— Это шахматная партия, — пробормотал он, и его голос задрожал. — Но мы не контролируем фигуры, мы сами пешки в этой игре.

Я поежилась, будто сквозь меня прошел призрак.

— Тогда кто контролирует игру?

— Судьба. Время. Вещи, о которых мы не имеем представления, — прошептал он. — Мы не должны это понимать. Поэтому не пытайся найти в этом логику. Просто играй.

— Ты так говоришь, словно за этим стоят реальные люди.

Он пожал плечами, притянув меня к себе. Я оседлала его, уперев колени в холодный мрамор ступенек, и посмотрела в лицо. Каспар обнял меня за талию, проведя пальцами по резинке трусиков. Я густо покраснела.

— Я также подумал, — сказал он, облизнув кончики клыков, — двор в Атенеа намного строже нашего в моральном плане…

Я покачала головой, не понимая, о чем он.

— И?..

На этот раз он покачал головой.

__ У них другое понимание дбра. Многие, что у нас в порядке

вещей, они считают аморальным.

— Например?

— Например, на публике двум молодым людям нельзя выражать чувства друг к другу или спать вместе, если только мужчина официально не ухаживает за дамой. Поэтому я подумал, что раз все немного улеглось и нам предстоит столкнуться с пристальным вниманием прессы, то… может быть, если ты хочешь…

Я оборвала его взмахом руки. Радужки Каспара стали розового цвета, и он улыбнулся. Я рассмеялась, а он нахмурился.

— Не смейся, ты скоро станешь такой же. как я.

— Почему бы не посмеяться по этому поводу, — выдохнула я, широко ухмыляясь. — Каспар Варн, ты приглашаешь меня на свидание?

Он скорчил недовольную мину.

— Думаю, мы прошли этот этап и ты уже моя девушка. Но мы не обязаны объявлять об этом немедленно. Можно позже…

Я снова прервала его, закрыв ему рот ладонью и заставив прилечь на ступеньках, а сама нависла над ним.

— У тебя отношения с дочерью человека, который заказал убийство твоей матери. Довольно противоречивая ситуация!

— Отношения с девушкой, с которой я связан. Это большая ответственность, — ответил он, усмехнувшись. Я тоже улыбнулась. Но мой смех превратился в сдавленный визг, когда он положил ладонь мне на рот и внезапно перевернул меня на ступеньки, оказавшись сверху. Нежно проведя рукой по моему лицу, он сказал: — Отношения с девушкой, которой я мог вчера лишиться. Девушкой, которая вдохнула жизнь в это место. Девушкой, которая заставила меня снова научиться чувствовать.

Мое сердце сжалось, а в голове замелькали десятки посторонних мыслей. Я ощутила, как мощная волна различных эмоций захлестывает меня, погребая под собой страх, неуверенность и злость, которые я испытывала утром накануне. Это сочетание эмоций о мне знакомо, но на этот раз оно было чертовски мощным реальным, его почти можно было попробовать на вкус. У него оказался металлический привкус, когда Каспар поцеловал меня. Еще оно было холодным. Я обняла Каспара и прижала к себе. Когда он засунул руку мне под футболку, я ощутила внезапно вспыхнувшее желание.

Он отодвинулся. Его улыбка померкла, после того как он погладил меня по щеке.

— Детка, я…

— Простите, я не мешаю?

Я резко села, а Каспар быстро скатился в сторону, когда дверь захлопнулась за спиной Генри, который остановился неподалеку, смущенно посматривая на нас.

— Нет, совсем нет, — ответил Каспар спокойным голосом, пытаясь оправить мою задравшуюся футболку.

Генри скептически оглядел нас и кивнул.

— Вероятно, тебе надо отдохнуть, — заметил он, посмотрев на меня. — Завтра будет тяжелый день.

Я кивнула и начала вставать, ощущая, как реальность пытается сбить меня с ног. Каспар поднялся, взяв меня за руку, и прижал к себе, поцеловав в щеку.

— Постарайся не волноваться, — пробормотал он, слегка подтолкнув меня вверх по лестнице.

Когда я поднялась на второй этаж, Каспар подошел к Генри, и они начали разговаривать вполголоса, медленно шагая к коридору, уводившему вглубь поместья.

Отдохнуть? Как тут отдохнешь? — подумала я.

К собственному удивлению, как только моя голова коснулась подушки, я ощутила, что веки наливаются свинцом, и через несколько минут уже мирно спала, забыв обо всем на свете.

Глава 60

Виолетта

Следующее утро было серым и сухим, поднялся сильный ветер. И уселась на ступеньку внизу лестницы, вздрагивая от малейшего шороха. Ветер залетал сквозь открытые двери, шевеля мои волосы.

Я помыла голову и попыталась наложить немного косметики на лицо, но руки так сильно дрожали, что я отказалась от этой затеи. На мне была свежая черная рубашка и расклешенные джинсы.

Сто лет не носила расклешенных джинсов, — подумала я.

Иглен велел мне снять ботинки, чтобы никто не подумал, будто я собралась куда-то уйти. Мы все понимали, кого он имеет в виду. Но в целом я выглядела лучше, чем в последние две недели. Наверное, они не хотели, чтобы кто-то подумал, что со мной здесь плохо обращаются.

Я могла выглядеть как принцесса на выданье, однако чувствовала себя чертовски паршиво. Ожидание, постоянное ожидание было много хуже, чем бал в честь празднования Бесконечности. Это было даже хуже, чем ждать результаты экзамена.

Часы Каспара показывали без двадцати час. Тридцать сагеан сейчас, должно быть, ликвидируют последних бродяг и истребителей возле южной границы. Я слышала, как Генри сказал утром Иглену, что они не надеялись на то, что конфликт пройдет бескровно. Должна была пролиться кровь.

— Ты в порядке? — спросил Каспар, сидя возле меня на той же ступеньке, что и прошлой ночью.

На нем, как всегда, была черная рубашка, но сегодня он заправил ее в брюки и застегнул все пуговицы. Он даже причесал во-лосы. я уже несколько часов ничего не говорила, поэтому просто кивнула.

— Уже недолго, — сказал он, вытянув ноги.

У меня тоже затекло все тело, но я не могла заставить себя пошевелиться.

Остальные Варны удалились в кабинет короля ожидая оконча ння операции там, оставив Каспара, двух дворецких, десяток охран ников и меня в холле. Охранники переминались с ноги на ногу, тихо переговариваясь по-румынски. Пару раз они обращались к Каспару который хмурился и недовольно поглядывал на них. Через какое-то время я поняла, что это случалось всякий раз, когда истребителю удавалось избежать встречи с сагеанами и пересечь границу Варнли. Конечно же. далеко уйти он не мог. Где-то умирали люди.

Без десяти час. Сагеане, должно быть, сейчас движутся вдоль северной границы, чтобы встретиться с Игленом возле деревни Лоу-маршиз, где ждал мой отец.

А что, если его там нет? Может, он понял, что мы задумали?

Это было сомнительно, потому что план был принят лишь накануне, однако я все равно беспокоилась. Существовали и другие опасения. Вампиры, занятые в операции, могли пренебречь зашитой короны и короля: они могли убить его. Вероятность этого была очень велика. Я была вынуждена довериться Иглену. Он бы не убил его, он не такой.

Кого он приведет вместе с ним? Охранников? Советников? Министров?

Бесконечные вопросы не давали мне покоя. Без пяти час. Особенно сильный порыв ветра заставил меня поежиться. Я прикусила нижнюю губу.

Что он знает о Героинях?

Скорее всего, ему известно достаточно, потому что он решил нанести удар именно сейчас, когда темные существа были заняты этим вопросом.

По крайней мере, он так считает.

Без двух минут час. Секундная стрелка на часах Каспара медленно ползла по циферблату. Без одной минуты час. Внезапно охранники напряглись, и их вечно красные глаза уставились не на Каспара, а на меня. Я почувствовала, как все сжалось внутри, и быстро вскочила.

__Он схвачен, — услышала я голос и повернулась, увидев короля, выходящего из кабинета вместе со всей семьей, а также Фабиа-ном, Декланом и другими. Вместе с ними вышло несколько членов Совета, включая, к моему негодованию, Валериана Кримсона.

Я никогда от него не избавлюсь.

Кто-то взял меня за руку.

_ Просто сосредоточься на том, что тебе надо сделать, — пробормотал Каспар, проведя пальцами по моим волосам, которые уже начали виться. Я кивнула, но промолчала.

Надо было их выпрямить. Я всегда выпрямляю их дома.

Я глубоко вздохнула. Часы пробили один раз. Минуты продолжали тянуться часами. Все молчали. В воздухе повисло такое напряжение, что его можно было буквально потрогать. Охранники, стоявшие по обеим сторонам входа, и дворецкие, сжимавшие ручки дверей, были подобны каменным изваяниям.

Послышался хруст гравия. Не было никаких криков, звуков борьбы, просто обычные шаги. Я подавила желание броситься наружу и посмотреть, что там происходит. Вместо этого я взглянула на Вар-нов. Их лица не выражали никаких эмоций, они были совершенно спокойны. Король, перехватив мой взгляд, подошел ко мне, встав с другой стороны от Каспара. Я не знала, думал ли он, что я могу попытаться что-то сделать, или это был знак солидарности.

Хруст гравия сменился гулкими шагами нескольких мужчин, поднимающихся по ступенькам. Я отпустила руку Каспара. В этот момент в холл вошел Иглен в сопровождении Генри и Джоанны. За ними следовал отец, которого держали за руки двое вампиров, хотя в этом не было необходимости. Он шел спокойной походкой, будто находился у себя дома. Отец обвел взглядом Варнов, поморщившись от отвращения.

Во мне что-то оборвалось, когда он взглянул на меня. Я отстранилась от Каспара, забыв о долге, и ринулась к нему. Он оттолкнул вампиров и заключил меня в объятия, попятившись немного.

— Виолетта, — прошептал отец, повторяя мое имя вновь и вновь и целуя меня в лоб.

У него опять начала расти бородка, в которой я заметила больше серебристых нитей, чем прежде. Я прижалась лицом к его груди с такой силой, что чуть не свалила с ног. Краем глаза я заметила, как король положил руку на грудь Каспара, который сделал шаг вперед, и что-то тихо прошептал ему. Я закрыла глаза, пытаясь отстраниться от всего, что нас окружало, вдыхая запах отцовской голубой рубашки. Она пахла домом: свежевыстиранной одеждой, поджаренными хлебцами и лавандовыми духами, которые так любила мать. ~- Я вполне в состоянии передвигаться самостоятельно. Но это не значит, что меня нужно ронять, ты, пиявка!

Я резко отстранилась от отца, потому что узнала этот голос. Он был почти такой же, как у меня, только тоньше.

— Что, черт побери, она здесь делает? — взвизгнула я, опустив взгляд на пол, где пыталась подняться на ноги девочка с фиалковыми глазами.

У нее была бледная, почти прозрачная кожа, как у вампира, и круги под глазами. Вокруг шеи она обмотала яркий красный шарф, завязанный узлом спереди. Брови девочки были очень светлыми, словно выбеленными.

— Лили? Это ты?

Она выпрямилась и театрально закатила глаза:

— Нет, Виолетта, это королева Британии! Конечно, это я!

Я сделала несколько нерешительных шагов, а потом притянула ее к себе и крепко обняла.

— Ты дурочка, — простонала я. — Маленькая дурочка. Тебе не следовало сюда соваться. Ты же больна!

Она отшатнулась, когда по холлу протащили двоих мужчин, которые размахивали руками и ногами. Дверь за ними захлопнулась с громким стуком.

— Больше нет. Два месяца назад я узнала, что результат отрицательный. — Я начала что-то говорить, заикаясь на каждом слоге, но она меня перебила: — Конечно, ты не могла об этом знать. — Лили повернулась и бесстрашно посмотрела на короля.

— Отродье, — пробормотал отец, обращаясь к Варнам, когда возле него очутились двое мужчин. В одном я узнала его второго постоянного секретаря.

— Не говори так, — выдохнула я.

Он покачал головой, не слушая меня, и я поняла, что сказала это слишком тихо и он не услышал.

Вот что бывает, когда долго живешь среди вампиров.

— Не говори так, — повторила я громче.

— Помни, что ты должна сделать, детка, — вещал голос. — Помни, что ты Героиня.

Я подняла руку и прикоснулась к медальону, ощущая холод металла на коже.

Отец посмотрел мне в глаза, потом перевел взгляд на медальон, лежавший у меня на ладони. Он нахмурил лоб и открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его опередила.

— Не смей так говорить!

— Я отпустила медальон, повернулась и зашагала прочь от отца

и сестры навстречу Каспару, на чьем лице появилось выражение

облегчения. Возможно, мне показалось, но на лице короля тоже появилась едва заметная улыбка.

Пройдя между нмим, я позволила Каспару обнять меня и прижалась к его груди.

Сестра удивленно зажала рот рукой. Отец смотрел то на меня, то на Каспара, не веря собственным глазам. Спустя мгновение он с оглушительным криком бросился вперед, но его тут же скрутили трое вампиров.

— Ты обещала! — кричал он, тяжело дыша.

Его лицо покраснело так сильно, что стало почти бордового цвета. Вампиры оттащили его в сторону и заломили руки за спину, пока его угрозы не превратились в мольбы. Каспар положил руку мне на плечо, словно пытаясь удержать от неосторожного поступка. Я не могла не заметить, что он обеспокоен тем, что я могу броситься к отцу, но я этого не планировала. В другом углу холла я заметила, как Иглен и Генри обменялись взглядами. Генри удивленно поднял брови. Я покраснела.

— Ты обещала, так ведь? Виолетта? Что они с тобой сделали? Я не ответила.

Что тут скажешь?

Но мне не пришлось ничего говорить. Король подошел к отцу, остановившись от него всего в паре метров. Отец с неприязнью посмотрел на него и резко спросил:

— Что ты сделал с моей дочерью? Что твое чертово королевство сделало с ней? Скажи мне.

Король тяжело вздохнул. Я поежилась, Лили тоже.

— Больше, чем ты можешь себе представить, Майкл Ли, — пробормотал он, однако я слышала его голос отчетливо. Владимир повернул ко мне искаженное мукой лицо, но его глаза были безжизненны, как всегда. — Она знает, что ты сделал, — продолжил он, посмотрев на моего отца. — Мы все знаем.

Глаза отца расширились, и впервые я заметила, что Лили страшно.

— Значит, это твоя месть, Владимир?

— Это не самый приемлемый способ мести, — заметил Иглен с отвращением в голосе, хотя его лицо оставалось бесстрастным,

и подошел к королю. — Полагаю, вам известно, что означает защита короля и короны?

— Естественно.

— Вы и ваша семья теперь находитесь под защитой короля и короны. — Он прервал удивленный возглас отца, резко махнув рукой. — Это может подождать. Я предлагаю продолжить разговор в более комфортном месте и с большим толком. Все ради блага ваших детей.

Никто не возражал, поэтому, когда король дал знак, отца увели из холла. Он смотрел прямо перед собой, делая вид, что не замечает меня. За ним последовали двое других мужчин. Вампир, который занес в холл Лили, подошел к ней, чтобы взять ее за руку, но она отпрянула от него, словно от ядовитой змеи. Прежде чем он успел повторить попытку, сестра подошла ко мне, посмотрела на Каспара, потом на Варнов и покраснела.

— Почему? — спросила она.

Ее глаза выдавали смятение и гнев.

— Это сложно, — пробормотала я, отстраняясь от Каспара.

— Правда? — спросила она сухо.

— Да, это так, — ответил Каспар таким же холодным тоном, каким встретил меня, когда я впервые попала в Варнли. Он засунул руки в карманы, чтобы никто не увидел, как он сжимает их в кулаки и разжимает.

Смутившись от того, что к ней обратился вампир, Лили несколько секунд молчала.

— Я не с тобой разговариваю, кровосос.

— Вот черт, теперь их двое, — выдохнул Каин с радостной улыбкой. — Даже глаза такие же, — добавил он, посмотрев на нее. Лили не смутилась, но густо покраснела, цветом став похожей на шарф, обвязанный вокруг ее шеи. Если она и заметила его заинтересованный взгляд, то сделала вид, что это ее не волнует. — Сварливость, должно быть, ваша семейная черта.

Лили открыла рот, чтобы ответить, но нам помешал Валериан Кримсон, возникший словно из ниоткуда.

— Полагаю, вас ждут в другом месте, мисс Ли.

Он крепко взял Лили за руку, не давая ей возможности вырваться из его цепкой хватки. Каин, стоявший к нему ближе всех, сразу же все понял и оттолкнул Кримсона от Лили, пока я пыталась сдержать гнев.

— Не трогай мою сестру, Кримсон! Даже не смотри на нее, — прошипела я сквозь зубы, но он, не обращая на это никакого внимания, ответил мне с наигранной галантностью:

— Конечно же, моя леди.

Лили, посмотрев сначала на руку Каина, который держал ее, потом на спину уходящего Кримсона, ничего не сказала по поводу титула, который он упомянул, но ее смущенное выражение лица подсказало мне, что она все слышала. Не зная, как ей все объяснить, я хотела быстрее присоединиться к королю и Игле-ну. Я повернулась к Каспару, который тут же заметил мою озабоченность.

— Они в кабинете. Мы подойдем через минуту.

Каин внезапно отпустил руку Лили, будто забыв, что он до сих пор ее сжимал, и я повела надувшую губы Лили к главному коридору. Казалось, что она не настроена на разговор. Я засунула руки в карманы, чувствуя холодный сквозняк откуда-то снаружи.

— Ты выглядишь намного лучше, — заметила я.

Несмотря на все еще изможденный вид, она набрала немного веса, и сквозь просторное вязаное платье можно было заметить, как начала округляться ее фигура. С ее щек никогда не сходил детский румянец, который теперь не казался таким болезненным, как прежде. Но последствия химиотерапии никуда не делись. Ее брови не выцвели, их просто не было. Она нарисовала их косметическим карандашом.

Лили пожала плечами. Я заметила, что она старается не разглядывать красоты дома Варнов, картины и старинные лампы, в избытке развешанные и расставленные повсюду. Пол был такой гладкий и отполированный, что следовало быть осторожным, чтобы не поскользнуться.

— Я закончила химиотерапию в сентябре. В конце месяца я возвращаюсь в школу.

— Это прекрасно! Я беспокоилась о тебе, — призналась я. сестра пожала плечами.

— Ты выглядишь хуже. Ты выглядишь более усталой, чем я, а ведь

химиотерапия была у меня, а не у тебя.

— Я…

— Трахалась с вампирами все это время? — перебила она меня голосом, полным отвращения

Я замерла на месте от удивления, услышав из уст сестры такие слова.

— Нет!

Лили останоиилась и сложила руки на груди, преградив мне дорогу.

— Папа говорил, что это может произойти. Он называл это стокгольмским синдромом. Я не верила ему, потому что не представляла, что i ы можешь лечь в постель с убийцей, но теперь вижу, что ошибалась.

Она хмыкнула и развернулась на каблуках, быстро зашагав по коридору. Я побежала за сестрой, схватила за руку и повернула к себе лицом.

— Ты понятия не имеешь, что здесь происходило. Совершенно!

— А ты расскажи, — бросила она. Я тяжело вздохнула.

— Отец заказал убийство королевы, — стараясь контролировать себя, пояснила я, махнув в сторону холла.

— Знаю, папа рассказал мне все, когда я закончила химиотерапию.

— И это тебя не волнует? Она покачала головой.

— С чего вдруг? Я ее никогда не знала. Кроме того, они вампиры. Убийцы. Я не знаю, что они с тобой сделали, но мне кажется, что ты их защищаешь.

— Я не говорю, что убивать хорошо, но как только ты познакомишься с ними поближе…

— Я этого делать не буду, Виолетта.

Лили снова пошла вперед, миновав кабинет короля. Балетки, которые она носила, были ей велики, поэтому при каждом шаге издавали шлепок, эхом отражавшийся от стен. Я подождала у двери, пока она не заметила, что я не следую за ней. Поколебавшись, она вернулась, покраснев от смущения.

Я постучала, и дверь тут же распахнулась. Король стоял возле рабочего стола. Окна были закрыты плотными портьерами. Отец сидел перед столом на деревянном стуле с высокой спинкой. Двое других мужчин устроились на диване, стоявшем поодаль. Вампиры, сопровождавшие их, застыли возле шкафов с книгами. Иглен подошел к одному такому шкафу снял с полки большую красную книгу и кивнул нам. Слуга подвинул для Лили стул и предложил другой мне. Я отказалась, решив постоять. Положив книгу на стол перед моим отцом, Иглен раскрыл ее и пролистал несколько страниц.

— Я полагаю, вы знакомы с Пророчеством о Героинях? — Он

указал пальцем на страницу.

Отец вперил взгляд в тяжелые портьеры, закрывавшие окна.

— Разумеется.

— И я полагаю, вы в курсе, что первая Героиня найдена. Именно поэтому вы попытались сегодня забрать дочь. Но мне интересно, знает ли об этом премьер-министр? — Отец молчал. — Ну, не важно. Вас должно волновать лишь то, что вторая Героиня тоже найдена.

Угадайте, кто это, — подумала я.

Отец сразу понял, на что намекает Иглен, и повернулся ко мне:

— Но она же человек!

— Если быть точным, дампир. Но Пророчество утверждает, что у второй Героини «нет рождения», что значит…

— Дампир? Что?!

Наступила тишина. Иглен резко захлопнул книге Мужчины, сидящие на диване, переглянулись.

— Полукровка, — медленно ответил Иглен, словно растягивая слова, он пытался уменьшить их эффект.

— Я знаю, кто это, — огрызнулся отец, резко встав со стула и подойдя ко мне. — Вы хотите сказать, что в Виолетте есть кровь вампира?

Я промолчала. Он не знал, почему я стала дампиром, и я не хотела, чтобы он знал. Я умоляюще посмотрела на Иглена. Король нарушил молчание:

— У Леди Героини не было выбора в той ситуации. Но мы можем обсудить эти вещи в другой раз, когда не будем так стеснены во времени.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошли Каспар и Каин. Каспар остановился как вкопанный, с тревогой посмотрев на меня: ~~ Что за…

— Это он? Это он заставил тебя выпить кровь? Ты стала дампиром за него? — спросил отец, яростно посмотрев на Каспара.

Я покачала головой, надеясь, что кто-нибудь додумается сменить тему.

— Нет, послушай, это не важно, просто забудь об этом.

— Забыть? Да как я могу забыть, что у моей дочери в жилах течет кровь убийц? Он отвернулся, закрыв лицо руками. — Моя дочь не могла так поступить! Так кто ты? Кто?

Каин дернулся в сторону отца, но его тут же схватил за руку Каспар.

— Прекратите! — Это не ее вина! На нее напали, а эта кровь спасла ей жизнь. Виолетта только что узнала, что является Героиней, а вы только можете ругать ее за то, что ее отравили убийцы, или как там вы нас называете. Какой вы после этого отец?

Наступила тишина. Все были удивлены неожиданными словами Каина. Я замерла, со страхом ожидая, что ответит отец.

— Напали? — выдохнул он. — Когда? Кто? Я не ответила, все тоже молчали.

— Это не имеет значения, это было давно. — Я не могла назвать имени. Он бы попытался убить Валериана Кримсона за то, что сделал его сын.

— Не имеет значения? Конечно, это имеет значение!

— Все в порядке. Давайте не будем это обсуждать, хорошо? — начала я, пытаясь исправить ситуацию.

— Нет, мы будет обсуждать это сейчас…

— Нет, не будем, — поправила его я, заметив, как Иглен сделал мне знак выйти.

Мне не нужно было предлагать дважды, я развернулась и вышла, оставив присутствующих в замешательстве. Каспар последовал за мной, но я отпрянула от него точно так же, как совсем недавно сестра.

— Я в порядке! — отрезала я. Взбежав по лестнице, я заперлась в ванной, принявшись умываться холодной водой, пока у меня не покраснела кожа.

Закончив, я вышла на балкон и оперлась о балюстраду, прислушиваясь к голосам и шагам внизу.

Территория возле особняка опустела. Листья, совсем недавно радовавшие глаз, теперь опали, превратившись в неприятную на вид коричневую грязь. Все еще было ветрено, поэтому я свернулась в уголке балкона, укрывшись одеялом Каспара и застегнув рубашку на все пуговицы. Сильный порыв ветра расшвырял сваленные в кучи листья.

— Ты пытаешься замерзнуть насмерть?

— Нет, — ответила я, устроившись удобнее.

_ С твоим отцом сложно сладить, — заметил Каспар и сел рядом. — Честно говоря, он мне кого-то напоминает. — Принц многозначительно улыбнулся, но я не удостоила его замечание ответом. Вместо этого я уставилась на одеяло, которым были укрыты мои ноги.

_ Он вообще понял, что я Героиня?

— Да, но его больше беспокоило… — Он не договорил. Подтянув ноги к груди и положив голову на колени, я почувствовала, что одеяло влажное от начавшего моросить дождя.

Он просто хочет меня защитить, — подумала я. Но его тон, его слова, его манера…

— А чего ты ждала? — задал вопрос внутренний голос.

Я ожидала, что он будет злиться на Каспара и на меня за то, что я собираюсь стать вампиром. Но не думала, что его так заденет то, что со мной сделал Илта. Я не была к этому готова.

— Он отправится в Атенеа вместе с нами? — пробормотала я.

— Кто? Твой отец? Вероятно. Так мы сможем не спускать с него глаз.

— Я имела в виду Валериана Кримсона, — покачала головой я. Наступила пауза, которая дала ответ на мой вопрос лучше любых слов. Я медленно кивнула.

— Но Атенеа — огромная страна, вы даже не пересечетесь там, — продолжил Каспар с надеждой в голосе. — Он не посмеет тронуть тебя, ведь ты будешь под защитой сагеан.

Я в этом не сомневалась. Но одно его присутствие действовало на меня подавляюще. Я всего лишь хотела забыть об этом, но каждый раз, когда видела его, ощущала себя грязью под его ботинками, которую всю глубже и глубже втаптывают в посыпанную гравием дорожку.

Из моих глаз вот-вот могли брызнуть слезы. Прижавшись лицом к грубому одеялу, я закрыла глаза.

— Илта пытался убить меня. Он знал, что я Героиня, и хотел прикончить меня. Мне повезло, что у него ничего не получилось.

Каспар зарычал.

— Не говори так! У него не было права так поступать с тобой, вне зависимости от того, Героиня ты или нет.

— Другие могут попробовать закончить то, что он начал, — прошептала я.

— Нет, не могут. Все будет хорошо, детка, вот увидишь. Все закончится хорошо.

Я уже потеряла счет, сколько раз я это слышала. Капли дождя начали попадать мне за шиворот и стекать по спине. Протянув одеяло Каспару, я решила вернуться внутрь, где царила почти кромешная тьма: окна были зашторены, а лампы никто не зажег.

— Твой отец хочет видеть тебя. Он сказал, что выслушает твой рассказ, — сказал Каспар, появившись вслед за мной. — Я думаю, никому не повредит, если ты попробуешь объяснить ему. Только ты можешь это сделать.

— Ему не надо ничего понимать, просто согласиться уйти в отставку.

С этими словами я пошла в свою комнату, чтобы переодеться во что-нибудь сухое. Когда я открыла шкаф и достала свежую рубашку, то услышала за спиной какое-то движение. Я повернулась и увидела Каспара, возникшего в дверях со сложенными на груди руками.

— Но он не согласится, поэтому нам нужна ты.

В этот момент в дверь быстро постучали, и я вздрогнула. Каспар открыл дверь.

— А, это вы?

— Что ты здесь делаешь? — другой голос принадлежал отцу. Я тихо застонала и тряхнула головой. Каспар промолчал, поэтому отец продолжил, раздражаясь все сильнее с каждым словом. — Где Виолетта?

Я глубоко вздохнула и вышла из-за шкафа, сразу заметив, как близко друг к другу они стояли и какими злыми взглядами обменивались. Каспар хотел уйти, но я подняла руку и попросила остаться. Отец нахмурился.

— Почему ты не согласишься уйти в отставку? — спросила я, скрестив руки на груди. Каспар присел на подоконник, поглядывая то на меня, то на отца. — Ты подвергаешь маму и Лили опасности. Это нечестно!

— Не вижу причины для того, чтобы уходить в отставку, — ответил он, тоже сложив руки на груди.

Я закрыла глаза, стараясь сохранять терпение. В конце концов, ему придется согласиться, я знала это, но хотела, чтобы это произошло как можно быстрее.

— Ты поступил ужасно и слишком рискуешь…

— Потому что я поставил благополучие наших граждан выше жизни одной женщины? Это неправильно?

Я открыла рот, чтобы ответить, но не звук моего голоса наполнил комнату. Вместо этого я услышала скрип пружин матраса и сдавленный хрип отца, когда его горло сжала рука Каспара.

— Каспар, отпусти его! — закричала я, бросившись к кровати и схватив его за руку. Казалось, что он меня не услышал, его глаза стали угольно-черными. Он встряхнул отца, лицо которого пошло красными пятнами, пока он пытался сделать вдох. Взгляд его покрасневших глаз блуждал по комнате, пока не остановился на чем-то у меня за спиной.

— Каспар! Отпусти его!

К моему удивлению, он разжал пальцы. Отец закашлялся, медленно массируя горло. Я обняла его, помогая встать.

— Если бы она подписала договор, вампиров бы никто не контролировал, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Погибли бы люди. А я это остановил.

Каспар снова подался к нему, и я едва успела стать у него на пути, не давая приблизиться к отцу.

— Довольно, отец, замолчи! Каспар, выметайся!

Не сказав ни слова, он вышел, оставив меня с отцом наедине. Я подошла к окну и выглянула наружу.

— Лили должна вернуться домой, если ты отправляешься в Атенеа вместе с нами. Ей нужен отдых. — Я вздохнула. — Честно говоря, не понимаю, зачем она вообще приехала. Здесь небезопасно.

— Мы этого не ожидали.

— Очень наивно с вашей стороны, — бросила я. Отец промолчал. Я покосилась на него. Он неподвижно стоял возле кровати, все еще не отойдя полностью от нападения Каспара. Его рубашка помялась, а волосы растрепались. Это было так на него не похоже. Он всегда следил за собой. — Тебе просто надо уволиться. Если уберут

защиту, то убьют не только тебя, маму и Лили тоже. Вампиры нена-тебя. Мне удивительно, что они ведут себя с тобой так циви-зованно, потому что ты этого не заслуживаешь, Отец шумно выдохнул.

— Послушай саму себя. Кем ты стала? Ты забыла, что видела на Трафальгарской площади? — Я резко повернулась к окну. Конечно, я помнила. Людей разрывали на куски, словно скот. Они насилуют женщин, таких женщин, как ты, и убивают детей. Люди не просто еда: они еще и игрушки для них. И ты говоришь мне, что хочешь стать частью этого?

— Хочу я этого или нет, значения не имеет. Я Героиня, и у меня нет выбора. Но, раз ты спросил, нет, я не против стать вампиром.

— Ты бы отвечала так же уверенно, если бы не знала этого принца? На этот раз я промолчала, уставившись на редкие пятна зелени

в лесу. Дождь усилился, и теперь весь лес приобрел зеленоватый оттенок, напоминающий о глазах Каспара. Мое молчание было ему ответом.

— Что ты будешь делать, когда он бросит тебя? Когда вы поссоритесь? Когда дела пойдут наперекосяк? Что у тебя останется?

Каждый вопрос ударял меня прямо в сердце. Я, конечно, задавала себе эти вопросы прежде, но теперь, когда я слышала их от другого человека, произносившего их с таким презрением, победным и, одновременно, отчаянным презрением, то ощутила, как неуверенность и страх медленно возвращаются в мою душу. Я повернулась к отцу и закричала:

— Мы связаны! Мы не можем бросить друг друга! Это судьба!

— Ты веришь в это? Я отпрянула от него.

— А ты нет?

— Я больше не уверен, во что я верю. Но знаю, что хочу для тебя лучшего, а это совсем не то. — Я села на подоконник, наблюдая, как дождь стучит по стеклу все сильнее и сильнее, постепенно превращаясь в град, покрывающий землю белыми кристаллами льда. — Ты моя дочь, и я люблю тебя. Я просто хочу, чтобы мы снова стали семьей. Разве я многого прошу? — Я промолчала. — Поехали домой, Виолетта. Думаю, что Лили может еще несколько месяцев побыть дома, а твое место в университете остается за тобой до следующего сентября. Мы бы могли провести весну, путешествуя по миру. Можно поехать в какое-нибудь теплое местечко у моря, например в Австралию. Просто скажи, куда хочешь поехать, и мы туда поедем, обещаю…

— Остановись!

— И… и мы могли бы найти кого-нибудь, с кем бы ты поговорила о… о том, что с тобой сделали. Ты не обязана рассказывать мне, кто это был, если не хочешь, но…

— Остановись.

Тысячи дождевых капель ударялись о когда-то спокойную гладь фонтана. Грана покрылась белым налетом, словно на дворе было раннее морозное утро, а небо разрезла молния, на секунду осветив поместье.

— Нет, все будет не так. Завтра ночью я стану вампиром. Потом, спустя две недели, я отправлюсь в Атснеа, ты тоже. Но прежде, чем это случится, ты, Лили и двое твоих помощников вернетесь домой, ты уйдешь в отставку и покинешь партию. Иглен поедет с тобой, чтобы убедиться, что ты все сделал правильно. Вы выезжаете завтра утром.

Я слезла с подоконника, пройдя мимо отца, лицо которого исказила гримаса гнева:

— Значит, так? Я потерял сына, почти потерял младшую дочь, а теперь теряю тебя?

Крепко ухватившись за ручку, я замерла у двери.

— Разве ты не знаешь Пророчество? Я должна предать себе подобных. Вот так! — Даже я удивилась торжественности, с которой это произнесла. — А теперь тебе надо написать заявление об отставке.

Я не стала дожидаться его ответа. Это было жестоко с моей стороны, но мне нужно было, чтобы он ушел в отставку. Я не могла беспокоиться еще и о безопасности своей семьи. Более того, я хотела, чтобы его и Лили не было рядом, когда я стану вампиром.

— Судьба умеет сделать правильный выбор. — Я резко подняла взгляд и заметила Иглена, стоявшего в коридоре. Его лицо расплылось в довольной улыбке. Мои глаза сузились, я обернулась и плотно закрыла за собой дверь.

— Ты все слышал? — Он кивнул головой. — Тогда ты сделаешь это? Ты поедешь с ним и убедишься, что он ушел в отставку?

Иглен фыркнул:

— Долг обязывает меня выполнять все, что ты прикажешь, юная Героиня. Если бы ты приказала мне кинуться с обрыва вниз головой, я бы так и сделал.

Я прикусила губу. Действительно.

— Ну, тогда хорошо. Я не про обрыв: это нехорошо. Не делай этого.

Он снова фыркнул и дернул себя за бороду, широко улыбаясь, будто услышал хорошую шутку.

— Подозреваю, что в Атенеа тебя посчитают довольно интригующей личностью. Я прослежу, чтобы все, что ты сказала отцу, было исполнено. До свидания, моя леди, — кивнул Иглен.

Все еще не привыкнув к подобному обхождению, я молча постояла несколько секунд, прежде чем поняла, что кивать в ответ уже поздно. Возле лестницы я остановилась, тряхнув головой.

— Иглен, один вопрос. Ты знал правду все это время? Что я Героиня.

— Да, моя леди.

Мне определенно больше нравится, когда меня называют «миссЛи».

— У меня появились подозрения в тот момент, когда я услышал, что принц привез тебя сюда. Когда я впервые увидел тебя на ужине в честь членов Совета, эти подозрения подтвердил ись… — Я вспомнила тот ужин, пытаясь воскресить в памяти момент, когда меня познакомили с Игленом.

Он пристально смотрел на меня. Неужели тогда?

— Как ты это понял? — Тишина. Я ждала, но он молчал. Я сжала кулаки, досадуя, что на мои вопросы опять не хотят отвечать. — Ну почему ты ничего не сказал? Если бы ты тогда открыл всем правду, все могло быть иначе.

— Моя леди, в шахматах, чтобы одержать победу, игрок должен предпринимать определенные ходы в нужное время.

— Тогда хотя бы скажи мне, что произойдет через две недели.

— Моя леди, ты вместе с двором отправишься в Атенеа, где будут приняты дальнейшие решения, — ответил он спокойным тоном.

Я повернулась к нему с перекошенным от злости лицом и прошипела:

— Ты знаешь, что я имею в виду. Мне нужны прямые ответы. Почему ты так уклончив?

— Никто не знает, какой следующий ход будет сделан и шахматной партии. А теперь я должен заняться Майклом Ли, и мне кажется, Его Величество желает поговорить с тобой.

__ Ваше Величество! — Я сделала реверанс, как только замети-

ла его, забыв, что не обязана это делать, а он согнулся в глубоком поклоне.

— Леди Героиня, могу я поговорить с нами?

Я кивнула, и он жестом предложил пройти и комнату Каспара, которая оказалась ближе всего.

Немного поколебавшись, я последовала зa ним. Он закрыл дверь у меня за спиной, и я заметила, как он окинул взглядом комнату.

Сначала король посмотрел на нетронутую постель. На кровати никто не спал уже несколько недель, с тех самых пор, как на ней спала я. Потом он перевел взгляд на закрытую стеклянную дверь, ведущую на балкон. С неба сыпался град, громко барабаня по каменному полу балкона. После этого Владимир посмотрел на камин и на полку над ним, уставленную духами и заваленную бумагами. Наконец он поднял глаза на картину, изображавшую его и королеву. Взгляд Кармен был прикован к кровати, на которой ей больше никогда не суждено было спать.

Когда он был здесь в последний раз? — подумала я.

Король пристально изучал картину, не убирая ладони с дверной ручки.

— Ваше Величество? — осторожно спросила я, думая, что, возможно, мы выбрали не самое лучшее место для разговора.

Он тряхнул головой, словно только сейчас заметил меня.

— Простите меня. Я бы предложил свой кабинет, но он сейчас занят сагеанами.

Король быстро прошел вперед и остановился посреди комнаты. Я заметила, что он старался больше не смотреть на картину.

— Я решил, что должен пояснить вам собственное поведение в последние несколько месяцев.

Черт, как вовремя!

— Но прежде хочу затронуть другой вопрос. Каспар сказал, что вы хотите обратиться завтра ночью, и попросил разрешения сделать вас вампиром. Это ваше желание, верно? — Я снова кивнула.

Он тоже кивнул, пытаясь усвоить эту информацию. — Думаю, будет лучше, если мы не сообщим остальным обитателям этого дома о назначенной дате. Возможно, чтобы вам никто не мешал, вам на-до будет уединиться здесь. — Он кивнул, будто соглашаясь с собственными мыслями, и добавил: — Вас это устраивает, моя леди? снова кивнула. Я не могла сделать ничего другого, потому что не доверяла собственному языку.

— Значит, решено— Он сделал шаг вперед. — Каспар также попросил разрешения ухаживать за вами. Застыв словно кролик на дороге, освещенный фарами быстро приближающейся машины, я задержала дыхание, ожидая, что он скажет дальше. Если король ему отказал, то это означало «нет», и не важно, Героиня я или нет.

— Насколько мне известно, мой сын увлечен вами уже несколько недель. Я не стыжусь признать, что совершил ошибку, когда пытался помешать вашим отношениям.

Я немного расслабилась, но внутри умоляла его сказать прямо «да» или «нет». Об остальном можно было поговорить позже. Но он, по всей видимости, сначала хотел объясниться.

Король сцепил руки за спиной и принялся мерить комнату шагами.

— Слухи о Героинях начали появляться много месяцев назад, задолго до того, как вы появились здесь. Те, кто верили в Пророчество, и я в том числе, считали, что их время уже близко и первую Героиню должны найти в ближайшие десять лет. Но я никогда не думал, что это произойдет так быстро, — добавил он тихо, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. — Давным-давно, когда было написано Пророчество, с моей женой произошел невероятный случай…

— Знаю, — перебила я его. — Она познакомилась с Контана-лом. — Владимир замер с удивленным выражением. — Я случайно прочитала письмо вашей жены Каспару и узнала, что мы связаны, — призналась я, стараясь, чтобы мой голос звучал виновато. — Я также знаю и то, что вы действовали из любви к семье, вы хотели защитить меня и королевство. Теперь я это понимаю.

Взволнованный король протянул мне руку для рукопожатия.

— Я потерял голову, моя леди. Я наказал Каспара и вас за события, которые вы не контролировали. И мне очень стыдно за это.

Прошла целая минута, а его рука все так же была протянута ко мне. Я знала, что этим он хотел показать искренность, потому что Каспар всегда поступал так же, он никогда не сдавался. Поэтому я пожала его руку и простила.

Резкий порыв ветра ударил в стеклянную дверь так сильно, что стекла задребезжали в рамах. Дверь распахнулась, ударившись о стену и впуская в комнату ветер. Я вздрогнула, выпустив руку короля.

Владимир закрыл дверь, задернул занавески и со вздохом вернулся к объяснениям:

— Вчера рано утром мы узнали, что границы между первым измерением и нашим внезапно открылись. Атенеа отрицали, что это их рук дело, утверждая, что это сделала первая Героиня. Однако чуть позже охрана сообщила нам, что двое сагеан пересекли границу Варнли и направляются к Варнс-Пойнт. Я тут же приказал, чтобы зажгли сигнальные огни, желая созвать Совет, но эффект получился обратный. Спустя несколько минут я получил записку.

Король достал из внутреннего кармана камзола смятый листок бумаги и передал мне. Я взяла его, стараясь разгладить складки.

— Вы узнаете почерк? — Король отошел в сторону и оперся о стойку кровати. В этот момент он был очень похож на сына

Я покраснела, поняв, о чем думаю, и обратила все внимание на записку.

В центре листка было написано сообщение, краткое и содержательное.

Майкл Ли заключил сделку с истребителями, заказав им жизнь Кар мен. Его дочь знает об этом. Пьер может подтвердить.

Подпись отсутствовала; размашистый, небрежный почерк, будто писали в спешке, оказался мне незнаком. Было неприятно осознавать, что я держу в руках записку, которую написал человек, предавший меня. Еще более неприятным являлся тот факт, что в ней подчеркивалась моя осведомленность о поступке отца. Расчет был сделан на реакцию короля. Кто-то хотел убрать меня с дороги.

— Нет, — с трудом сглотнула я и вернула ему записку.

— К сожалению, не только вы, — вздохнул он. — Когда я прочитал ее в первый раз, мне показалось, что это розыгрыш, но время, когда партия вашего отца была избрана в парламент и когда моя жена поехала в Румынию, совпадало. Через час Пьер подтвердил то, что написано в записке. О том, что было дальше, полагаю, никто из нас не хочет вспоминать.

Даже в полумраке комнаты я заметила, что глаза его порозовели. Когда он перехватил мой взгляд, я отвернулась.

— Но не стоит возвращаться к прошлым событиям. Я сказал Каспару, что не против, чтобы он ухаживал за вами, хотя прошу не афишировать этого хотя бы до декабря. Я слышал, что вы дали Иглен у распоряжения относительно отца, и очень благодарен за то, что вы отсылаете его до нашего отбытия в Атенеа. — Он поклонился и отправился к выходу, но возле двери повернулся ко мне с улыб-

— Добро пожаловать в мое королевство, Леди Героиня! Мне осталось быть человеком всего сутки.

Глава 61

Виолетта

На улице было прохладно, капли дождя отскакивали от каменной балюстрады, ограждавшей нишу возле главного входа и поместье. Словно маленькие кусочки шрапнели, они рикошетили во всех на правлениях. Некоторые попадали мне на рубашку, уже порядком пропитавшуюся влагой. Я ловила капли руками, наблюдая, как они стекают по моим пальцам, загипнотизированная их хаотичным движением. Образовавшиеся в траве лужи быстро превратились в непроходимое болото. Дождь лил с такой же силой, как и пять-шесть часов назад, когда он только начинался.

«Отношения с девушкой, которой я мог вчера лишиться. Девушкой, которая вдохнула жизнь в это место. Девушкой, которая заставила меня снова научиться чувствовать».

Я обхватила себя руками, представляя, как он нежно обнимает меня, и поежилась от холода. Мне хотелось запомнить это ощущение. То, как ветерок холодит тело, как обжигает ступни мерзлый камень, как дождевая капля, попав мне на кожу, словно пытается проделать себе путь внутрь.

— Моя, — услышала я голос. — Вся моя. — И тут руки, затянутые в черные перчатки, легли мне на плечи.

Его волосы защекотали мне шею, когда он наклонился и поцеловал меня, без колебания положив ладони мне на грудь и прижимая к себе.

— Тебе нравится, детка? — промурлыкал он, сжимая мою грудь.

Я ответила ему вздохом, потому что воздух моментально покинул мои легкие. Принц усмехнулся, задрав мою рубашку. Я не успела среагировать, как в следующую секунду обнаружила, что стою в одних джинсах и бюстгальтере.

— Что ты делаешь? — Я скрестила руки на груди, заметив, что большие двойные двери широко распахнуты на ночь. Он не ответил, но схватил меня за руку и потащил ко входу, слабо освещен ному лампами. Я одна успела обуть сандалии, стоявшие- рядом. — Ты с ума сошел? Нac же увидят!

_ Пускай смотрят, — очистил он, увлекая меня на подъездную дорожку, посыпанную гравием. Он был слишком силен, чтобы я могла помешать ему, и упираться было бесполезно. Каспар убрал с моего лба мокрую челку. — Пускай видят, какая ты красивая.

Я протянула руку и смахнула волосы с его лба, пытаясь сдержать смешок.

— Ты же понимаешь, что идет дождь? И очень холодно?

Я почувствовала, как джинсы все плотнее облегают мои ноги, впитывая влагу. Дождь струился по моим волосам, стекая на шею и дальше на грудь.

Каспар поднял голову к ночному небу, удивленно изучая его.

— Дождь? Я бы ни за что не догадался. — Капли дождя падали ему на лицо, стекая по щекам и шее, которые он вытирал свободной рукой. — Но не холодно, прохладно.

— Неужели? — Я поежилась, показывая этим, насколько мне холодно. — Тогда я должна чувствовать себя, словно горячая кочерга.

— С тобой так же сложно управиться, как с горячей кочергой, — пробормотал он.

— Эй! — Я положила руку ему на грудь и толкнула.

Он попятился, но я понимала, что моя сила здесь ни при чем. Я сделала пару шагов, зачерпнула воды и плеснула в него. Большая часть его рубашки уже намокла, но я попала ему на рукав, который тут же прилип к руке. Каспар, сделав комичное выражение лица, медленно опустил взгляд на рукав и поднял брови:

— Неужели?

Не успела я и глазом моргнуть, как он кинулся вперед и окатил меня водой. Я зажмурилась, подумав, что освещенный холл поместья выглядит все более и более привлекательно. Каспар потянулся к фонтану, чтобы снова окатить меня, но я бросилась вокруг фонтана и остановилась, только с другой стороны. Он последовал за мной, но я опять обежала фонтан. Однако он очень быстро поймал меня, схватив за талию.

— Каспар, не надо! Я простужусь!

— Следовало думать об этом до того, как ты его обрызгала, —

заметил внутренний голос.

— Нет, не простудишься. Когда ты станешь вампиром, тебе не будут страшны никакие болезни.

Я застонала, расслабившись в его руках, пока он уводил меня прочь от фонтана.

— Что, если завтра что-то пойдет не так? Что происходит, когда человек становится вампиром?

— Я возьму часть твоей крови, а ты возьмешь часть моей. Все просто. Все будет хорошо.

— Да, но что, если…

Он прижал палец к моим губам.

— Если бы ты была очень юна или очень стара либо серьезно больна, тогда да, что-то могло бы пойти вкривь. Но ведь это не так. К тому же ты дампир, поэтому перестань волноваться.

Я фыркнула.

— Что будет после того, как мы обменяемся кровью? Как много времени займет обращение?

, — Несколько дней потребуется на то, чтобы твои клыки достаточно заострились. Пройдет еще какое-то время, пока ты разовьешь навыки охоты, но сам процесс заканчивается в течение нескольких часов. Очень интересно наблюдать, как человек медленно, но неотвратимо бледнеет буквально на глазах.

— Ты уже превращал в вампира кого-то раньше?

Он кивнул. Было приятно осознавать, что он знает, что делает, но я также почувствовала легкое беспокойство. Возможно, ревность.

— Кого?

Принц покачал головой, будто пытаясь вспомнить.

— Одну из наших служанок вскоре после окончания войны. Кажется, ее имя было Анна.

Я вздрогнула.

— Ты имеешь в виду Энни?

Он снова кивнул. Его глаза приобрели розоватый оттенок, поэтому мне не пришлось задавать вопрос, что же случилось.

Ну, это многое объясняет.

Я снова ощутила укол ревности, на этот раз смешанный с чувством вины.

— Если что-то пойдет не так…

— Отец будет недалеко, и ему известно абсолютно все об этом процессе. — Я снова не знала, волноваться мне или нет.

узнать кое-что? — спросил он, явно желая сменить тему разговора, и положил мою руку мне на грудь в том месте, где сердцебиение чувствовалось сильнее всего. — Я не могу дождаться того момента, когда это сердце перестанет биться.

Встав на цыпочки, я поцеловала его в щеку. Я могу подождать, но если и могут быть хорошие причины для превращения, то подобные моменты явно среди них.

Каспар повернулся спиной к особняку, я положила голову ему на плечо и смотрела на место, которое служило мне домом последние месяцы, гадая, как такой пустой большой холодный дом может казаться таким родным, даже после всего, что в нем произошло. В окне верхнего этажа я заметила короля. Выражение его лица не было ни злым, ни добрым, скорее отсутствующим. Теперь я поняла, что он страдал больше, чем любой из нас. А этажом ниже в окно смотрел другой человек — мой отец. Мне не надо было вглядываться, чтобы понять, что на его лице написана обида.

Я прижалась к Каспару, надеясь, что они не будут присматриваться к тому, что здесь происходит. Темнота скрыла мои покрасневшие щеки.

Я не позволю их вражде стать между мной и Каспаром. Я не могу этого позволить.

Глава 62

Виолетта

К утру не осталось никаких следов бушевавшего накануне дождя. Комнату заливал солнечный свет. Каспар загодя отодвинул занавески, чтобы я проснулась до того, как он уйдет. Он отправился на охоту, потому что хотел насытиться до того, как ему придется обратить меня в вампира.

Сегодня тот самый день. Сегодня я стану вампиром. Сегодня все закончится.

Я почувствовала, как волосы у меня на затылке стали дыбом. Мои ноги медленно нагревались под лучами утреннего солнца.

Часы на тумбочке показывали начало десятого утра. Где-то в полдесятого отец и Лили уедут в сопровождении Иглена. Назад пути нет. Возможно, пройдет много месяцев, прежде чем я снова увижу

Сегодня ночью все решится. я спрыгнула с кровати на обжигающе холодный пол, замотавшись в одну из простыней, чтобы прикрыть наготу. Когда я поняла, что никто меня не увидит, то уронила простыню на пол и начала собирать разбросанные вещи.

Зеркала в шкафу отражали каждый сантиметр моего голого тела — худого, изнуренного. Мои щеки порозовели от холода. Но это ненадолго. Нижние ребра немного выпирали, как и бедра, что мне совсем не понравилось, колени казались костлявыми. Я похудела, а ведь когда-то обладала соблазнительными формами. Кожа во многих местах была повреждена и покрыта синяками после недель мучений и ласк Каспара. Я смотрела на мир широко раскрытыми глазами, словно постоянно опасаясь того, что случится в следующий момент.

__Ты этого хотела, Виолетта? — прошептала я, стон перед зеркалом, протянула руку и коснулась его. — Правда?

Отражение ничего не ответило, просто смотрело на меня из зеркала. Я вздохнула.

_ Честно говоря, желание никогда не было роскошью, которую тебе было позволено иметь, — сказал внутренний голос так отчетливо, что мне показалось, что я слышу голос настоящего человека.

— Знаю, — ответила я, отвернувшись и достав с полки свежую рубашку.

Одевшись, я попыталась провести щеткой по влажным, спутанным волосам, но они начали виться еще сильнее, поэтому я бросила эту затею.

Когда я спустилась по лестнице, в холле все еще было тихо. Дворецкие поклонились, какая-то служанка меняла черные розы в вазах на свежие белые лилии, складывая лепестки увядших цветов между страницами тяжелой книги, которую она положила на стол.

Жизнь шла своим чередом. Ничего не изменилось Ничто не измениться, кроме меня.

На кухне Каин приветствовал меня широкой улыбкой, смеясь и подшучивая с зажатым в руке стаканом, наполненным красной жидкостью. Его глаза заблестели, когда он спросил меня о сестре. Он тут же помрачнел, услышав, что она скоро уезжает.

Яблоко, которое я взяла из вазы, было таким же красным, как и кровь, которую он пил. Я впилась в него зубами, гадая, похоже ли это ощущение на то, кт да ты погружаешь зубы в плоть. Едва ли. Кожа, должно быть, мягче. Я проглотила кусок яблока, забыв, как следует его пережевать.

Посмотрев на электронные часы висящие на стене я заметила что уже половина десятого, и отправилась в холл.

Надо попрощаться. Но как прощаться, если мы только вчера встретились?

В дверях появилось довольное лицо Лилы. Ее преследовал весело улыбающийся Фабиан. Он схватил ее, и они поцеловались. Но я видела их очень смутно. За ними пришли Фесликс и Чарли и низко поклонились. Я не сразу осознала, что поклонились они мне.

Слегка припозднившийся Деклан расстелил на столе газету, разгла

живая немногочисленные складки. Заголовки и фотографии не ее

страницах сливались в черно-белую мешанину.

— Но, ты решила убивать людей..

Коридор наполнился металлическим запахом. Казалось, он въелся и ковры, покрывавшие пол и гостиной, словно дым, и заполнил легкие, заставив меня закашляться. Я схватилась за горло, дрожа

от кашля. Меня тошнило.

Еще несколько часов, и этот запах мне будет очень нравиться.

Когда мое дыхание успокоилось, я положила ладонь на ручку двери, готовая выйти к родным, хотя меня терзали подозрения, что все это мне только снится. Не стоит говорить "до свидания", потому что «до свидания" слишком жестокая фраза для родных, ведь сегодня мне суждено предать их, особенно отца.

Но это не было и — прощай- навсегда. А только «прощай» для Виолетты, которую они знали, которая пила, ела и болела. Эта Виолет-тa умрет прежде, чем закончится столетие. Умрет Виолетта, которую они любили, о которой они заботились, которую кормили и учили последние восемнадцать лет. Вот и все.

— Я вздохнула и повернула ручку двери. Когда я вышла, то сначала заметила Иглена, охранники держали за руки отца и двух мужчин из правительства. Лили, стоявшая рядом с отцом, первой заметила меня. На ее лице застыло выражение грусти и разочаро-ания. Отец хмурился и не хотел смотреть в мою сторону.

— Отец? — выдохнула я.

Я почувствовала, как слезы медленно текут по щекам. Он молчал. Лили отделилась от группы, оттолкнув одного из охранников, который поднял руку, чтобы остановить ее.

— Мне нужно поговорить с тобой, прежде чем мы уедем, — сказала она, подбежав ко мне. — Наедине, — добавила она, бросив взгляд на Иглена.

Я кивнула ему и охранникам. Дайте нам две минуты.

Лили вышла на улицу и свернула к нише, в которой я пряталась предыдущей ночью. Покраснев, я заметила собственную рубашку- Она до сих нор висела на балюстраде, где Каспар oставил ее накануне.

Я подняла ее и выжв воду, разложила, чтобы она немного подсохла

на солнце.

— Это твоя рубашка? — спросила Лили, и я кивнула- Как она сюда попала?

Я уставилась в пол, не зная, что ответить.

«Я не верила отцу, потому что не представляла, что ты можешь лечь в постель с убийцей, но теперь вижу, что ошибалась*

— Здесь мы и попрощаемся, — пробормотала я, прервав затянувшееся молчание

— Ага.

— Мне жаль, что мы так мало пробыли вместе.

— Мне тоже.

— Но тебе нельзя ехать в Атенеа, это опасно. Вам с мамой будет

лучше дома

— Ага.

Мы снова замолчали. Я уставилась на свои ноги, пошаркав ими по каменному полу. Подняв взгляд на сестру, я постаралась залом-нить ее образ, как накануне хотела запомнить ощущение холодных дождевых капель на коже. Мне хотелось запомнить здоровый румянец на ее щеках, который я не видела больше года, блеск ее фиалковых глаз и вытянувшуюся фигурку.

— Виолетта? — Да?

— Ты помнишь, что когда ты готовилась к экзаменам, то пообещала, что почитаешь мне Шекспира?

Я вздрогнула. Я обещала ей это, когда она проходила очередной курс химиотерапии годом ранее.

— Ты имеешь в виду тот раз, когда я целый день выражалась языком Шекспира и раздражала тебя этим?

— Да, именно тогда. Но ты мне так ничего и не прочитала. Когда мне было очень скучно в больнице, я решила почитать «Ромео и Джульетту» сама, потому что хотела произвести на тебя впечатление. Кроме того, так я могла подготовиться к экзамену пр английскому

языку

Я попыталась улыбнулся.

— Тебе понравилось?

Она сердито посмотрела на меня.

— Нет, Ромео и Джульетта были наивны и ослеплены похотью.

— Ох!

— Мне не понравилось. Я совсем забыла о пьесе до вчерашнего вечера, когда Каин повел меня в библиотеку и я заметила там экземпляр этой книги. Происходящее напомнит» мне об одной фразе, сказанной Джульеттой.

— Да? И что она сказала? — спросила н, бросив взгляд в сторону входа.

Я знала, что Иглену не терпится уехать. Возможно, я сама жду не дождусь, когда они уедут.

— Это достаточно известная фраза. Ты, наверное, знаешь ее. — Лили посмотрела на меня, ожидая, пока я снова погляжу ни нее. — "Откинь отц за имя измени а если нет меня женою сделай чтоб Капулетти больше мне не быть»'.

Ее слова стали для меня ударом ниже пояса. Я громко вздохнула из моих глаз брызнули слезы. — Лили!

— Мне очень жаль, что обстоятельства так сложились. я знаю

что в большей части случившегося ты не виновата, но у тебя действительно был выбор. Ты не могла бы попасть в такой переплет, если бы в какой-то момент не согласилась на это. — Она начала пятиться, слезы медленно стекали но ее щекам. — Ты собираешься превратиться в вампира ради этого принца. Давай посмотрим правде в лицо, Виолетта. Теперь ты больше Варн, чем Ли.

У нее за спиной появился Иглен. за ним вышел отец. В этот момент к лестнице подъехали две машины с тонированными стеклами.

— Моя леди, — обратился ко мне Иглен, поклонившись, и забрался на переднее сиденье одного из автомобилей.

Лили обошла машину и села на заднее сиденье, бросив на меня последний взгляд сквозь слезы. Отец устроился рядом с ней, отказываясь смотреть в мою сторону, а двух его сотрудников повели к другой машине. Когда все если, автомобили тронулись с места.

Никто не наблюдал за их отъездом, кроме меня. Я проводила машины взглядом, пока они не выехали на дорогу, ведущую прочь

Я оперлась о балюстраду, прижавшись к мокрой рубашке. Вдалке я услышала треск веток, когда снова заполыхал сигнальный огонь на Варнс-Пойнт, наполняя воздух гарью.

Глава 63

Виолетта

Солнце начало закатываться за горизонт, когда вернулся Каспар. Устье Темзы блестело под лучами вечернего солнца, напоминая пылающее оранжевое покрывало. Немного выше тонкая полоса пухлых фиолетовых облаков обозначала место, где заканчивалось море и начиналось небо.

Я знала, что, если углубиться в прошлое, будущее будет казаться унылым и безрадостным, однако не могла не думать о тех временах, когда не подозревала, что судьба приведет меня в это место, где в один прекрасный день я перестану быть человеком.

Меня тошнило от одной мысли об этом. Я уже дважды за день бегала в ванную, и, несмотря на то что за целый день я ничего не съела, кроме яблока, мой желудок переворачивался внутри, угрожая очередным приступом тошноты.

— Ты мне больше нравишься под дождем, — прошептал Каспар мне на ухо, медленно поглаживая мне плечи, что помогло мне расслабиться. — Не беспокойся, — продолжил он. — Это закончится так быстро, что ты и опомниться не успеешь.

Я кивнула, боясь открыть рот. Желудок мог подвести в самый неподходящий момент.

— Виолетта, скоро стемнеет.

Я снова кивнула, но не двинулась с места.

Каспар попытался потянуть меня за руку, но мои колени отказывались гнуться, чтобы сделать шаг. Однако ему удалось разжать мои пальцы, которыми я вцепилась в каменное ограждение балкона, и отнести меня в комнату.

Принц взял с тумбочки какой-то предмет, завернутый в красную ткань, и положил мне на ладонь.

Развернув материю, я увидела маленький, покрытый орнаментом кинжал, с инкрустированной изумрудами рукояткой.

Клинок был тонкий, как папиросная бумага, и выглядел чертовски острым.

Должно быть, на моем лице отразилось беспокойство, потому что Каспар обнадеживающе улыбнулся мне.

— Я сделаю надрез у себя на запястье клинком. — Он нахмурился. — Так тебе будет легче пить.

— Да, — выдохнула я, внезапно почувствовав тошноту. Он прикусил нижнюю губу, оглядев меня с головы до ног.

— Ты не обязана это делать, ты же знаешь. Просто скажи, и мы забудем об этом.

— Нет, я сделаю это. — Я попыталась сказать это уверенным голосом, но получился лишь хриплый писк.

Каспар нахмурился, отложил нож и взял меня за руку.

— Виолетта, я хочу, чтобы ты кое-что знала. Моя кровь, возможно, даст тебе вечность, но я не смогу защитить тебя от боли, кого рую дает вечная жизнь. Я считаю, что ты достойна того, чтобы ради тебя прожить все эти тысячелетия, но, когда люди идут своим путем или умирают, дальнейшая жизнь кажется такой же страш ной, как смерть. Ты понимаешь, о чем я?

Конечно, я понимала, хотя нарастающий страх не давал мне покоя. Он поднял нож и вытер его тканью.

— Тогда не волнуйся об этом. Это не будет тебя беспокоить очень долгое время.

Каспар прижал клинок к внутренней поверхности запястья, пытаясь найти вену. Поморщившись, он полоснул по руке. Из длинного глубокого пореза выступила кровь.

Я знала, что надо действовать быстро. Рана скоро заживет, и ес ли мы не сделаем это немедленно, я могу передумать. Поэтому я протянула ему руку, и он прижал ее к губам, вдыхая запах моей крови, пульсирующей под тонкой кожей. Поцеловав мою ладонь, принц обнажил клыки.

Не в силах видеть это, я отвернулась и посмотрела на портрет королевы, наблюдавшей за нами со стены. В этот момент Каспар меня укусил. Я вздохнула, заскрежетав зубами, и попыталась оста новить слезы. Было не так больно, как тогда, когда он кусал меня за шею, но я все равно вздрогнула. Он почувствовал это и сделал паузу, слизывая кровь с моего запястья.

— Виолетта, ты уверена в этом?

— У меня нет выбора.

Он снова поднял мое запястье к губам. Я поднесла его запястье к своим дрожащим губам. Прежде чем начать пить, Каспар усмехнулся:

— Я люблю тебя, детка!

— И я люблю тебя, пиявка!

Благодарность

Я искренне хотела бы поблагодарить каждого поклонника этого романа с сайта wattpad.com, но 16 миллионов прочтений означает очень много людей, поэтому мне придется просто сказать, что вы все классные. Вы заставили многих людей в Интернете обратить внимание на это произведение, помогли мне с грамматикой, заставили меня смеяться от ваших безумных комментариев, и после того, как я отсутствовала целый год, доказали, что являетесь самыми верными фанатами, которых может пожелать девушка.

С любовью и благодарностью, Cansel2

Хочу выразить особую благодарность Джоанне (blazing_dreams4) за все, что она сделала: за то, что попробовала себя в роли моего личного секретаря, за то, что прочла сотни тысяч слов, создавая красивые иллюстрации, чтобы вдохнуть жизнь в мой мир и, конечно, за то, что познакомила с новыми замечательными музыкальными коллективами. Эдмунд, большое спасибо.

Этот список был бы неполным, если бы я не выразила благодарность моей семье и друзьям: моим родителям, которые наконец признали, что не спать всю ночь, а на утро ворчать вполне приемлемо, потому что я творческий человек; моим лучшим друзьям Стефану и Беки за то, что они слушали мои бесконечные разговоры об этой книге, но не стали горячими поклонниками вампиров; Крису за то, что ему удавалось успокоить меня, когда я была расстроена, обеспокоена или взвинчена.

Спасибо моему издателю Эми, которая приехала аж в Девон, чтобы помочь мне сделать рукопись менее массивной и, в конце концов, создать приличный роман. Спасибо также за то, что познакомила меня с ванильным кофе с молоком и научила по-иному смотреть на наклейки на книгах. И наконец, огромное спасибо моему агенту Скотту за то, что был достаточно смелым, взявшись за книгу о вампирах, и за то, что он так классно умеет вести переговоры.

Content

Эбигейл Гиббс
Ужин с Вампиром

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Благодарность