Палмер Кокс

Похождения принца Флоримеля и его друзей

Роман-сказка

Глава 1

Бегство принца Флоримеля

Все, что здесь описано, произошло в удивительной стране, где всегда происходят удивительные события. В одном королевстве жил-был юный принц по имени Флоримель. Король, его отец, недавно скончался, но, хотя Флоримель и был его единственным сыном, и достаточно взрослым, он не унаследовал трон, принадлежащий ему по праву рождения.

А причиной тому был брат его отца, очень жестокий и коварный герцог, возглавлявший государственный совет, у которого имелись свои планы на трон. Как-то раз, страстно желая стать королем, он сфотографировал корону и горностаевую мантию, а увидевший это умный дворцовый попугай процитировал Шекспира:

– Нет покоя голове, носящей корону.

То была мудрая цитата, однако попугаю не хватило ума промолчать, ибо сразу после этого с бедной птицей произошел несчастный случай.

Герцог употребил всё своё злобное влияние, чтобы перетянуть на свою сторону членов королевского кабинета министров, который принимал законы. А его самым коварным желанием было устранить с пути юного принца Флоримеля.

Если бы Флоримель был таким же, как и принцы, о которых вам доводилось читать, то его народ, без сомнения, настоял бы на том, чтобы он занял трон. Но трон был обычного размера, а это означало, что он никогда не сможет его занять. Подобно другим принцам, он был красивым и мужественным юношей, но при этом очень маленьким. Росточком он был не выше среднего мальчика лет двенадцати, а все жители его государства, которым предстояло стать его верными подданными, были взрослыми мужчинами и женщинами. Судача между собой, он считали, что если такая малявка станет ими править, то это их опозорит в глазах всего мира.

– Да он росточком будет не выше какого-нибудь брауни[1], – чаще всего говорили они. – Если делать такую малютку королем, он будет смотреться очень глупо.

А говорили они так, потому что все отлично знали все повадки домовых духов-брауни: и как они сидят на изгородях, и как ловко прячутся при малейшей опасности. Но судили они о принце по внешности, что люди слишком часто делают весьма ошибочно, и поэтому не смогли понять, что иногда лучшие мирские блага отпускаются очень маленькими порциями, и что даже коротышка может оказаться весьма могучим героем.

То, что Флоримель от рождения был таким маленьким, сильно огорчало его покойных родителей, которые так и не смогли понять, отчего так получилось. Ведь в детстве он был прекрасным здоровым малышом, на которого не могли нарадоваться доктора и няни.

У его матери всегда было смутное подозрение, что к нынешнему росточку принца могла быть как-то причастна его крестная мать, помогавшая при крещении, но король ее подозрение неизменно отвергал. Эта крестная мать когда-то была феей, но преклонный возраст прервал ее труды на поприще магии. Суставы у нее стали жесткими и скрипучими, а от ночевок во влажных и росистых цветках у бедняжки развился ревматизм. Поэтому она уже давно забыла о том, как порхала над лужайками в молодости.

– Чушь! – возражал король. – Стала бы она одарять его вторым зрением[2], и одновременно лишать его роста? Уж будьте уверены, дорогая, ее намерения были совершенно честными и благородными.

– Но может статься, именно второе зрение и повлияло на его рост, – не успокаивалась королева. – Зрение у нашего мальчика просто великолепное.

И это действительно было так. Принц Флоримель мог видеть то, чего не мог увидеть никто другой. Более того, он мог увидеть это и ночью. Один мудрый старый предсказатель заявил, что принц был одарен волшебными способностями.

Крестная, бывшая фея, сделала принцу еще один подарок: лук и колчан со стрелами, которые, как она заверила, просто бесценны.

– Возлагаю на тебя ответственность за то, чтобы лук и стрелы попали в руки твоего дражайшего сына только тогда, когда ему будет грозить великая опасность, – весьма серьезно заявила она королю. – И только тогда разреши ему взять стрелу и выпустить ее из лука туда, куда он захочет. Результат, поверь мне, будет чудесным.

Когда крестная вернулась в дом для престарелых бывших волшебниц, короля охватило сильное искушение выпустить стрелу из лука и посмотреть, что произойдет. Лишь с большим трудом ему удалось справиться с любопытством, и он спрятал лук и стрелы в фамильный сейф, комбинацию от которого знал только он.

Счастливо текли дни, и очередной год прибавлял радости к годам уже прошедшим, пока не настал печальный день, когда любимая матушка Флоримеля скончалась. Все королевство погрузилось в великую печаль, ибо королева была правительницей милостивой и великодушной, а ее добрые слова и благодеяния покорили сердца всех подданных. Для короля же утрата оказалась настолько велика, что супругу он пережил ненадолго. А перед смертью он призвал своего брата-герцога и сказал ему:

– Ты, братец, мой единственный родственник, кроме Флоримеля, поэтому поручаю его твоим заботам. Он очень маленький, поэтому будь к нему добр и заботлив. После моей кончины он будет королем, и я уверен, что править он будет хорошо и мудро. Он истинный король в сердце, хотя и не по внешности. Пообещай, что станешь его советником и наставником, и будешь учить его только милосердию, сочувствию и добру.

Лживый герцог все это весьма энергично пообещал, а сам в это время уже строил зловещие интриги. Он уже твёрдо решил, что устранив Флоримеля, сам взойдет на трон. Однако он так хорошо скрывал свои чувства, что брат и не заподозрил его в каких-либо кознях или темных замыслах, и мирно скончался, как и подобает добродетельному королю, каким он был.

После смерти короля герцог стал изобретать один предлог за другим, чтобы оттянуть коронацию нового. Он подстрекал своего племянника ко всяческим очень опасным подвигам и деяниям, лелея зловещую надежду, что некий ужасный несчастный случай того погубит. Однако, несмотря на большие риски и перенесенные опасности, принц Флоримель совершенно не пострадал, словно его жизнь охраняла некая волшебная сила. Как и у всех молодых людей, у принца были мечты, но он понимал, что многие из них неосуществимы, а после таких испытаний он и вовсе усомнился в том, что станет королем.

Когда коварные замыслы герцога не сработали, тот решился на еще более отчаянные методы. Люди уже начали нервничать: ведь коронация всё откладывалась, и они требовали нового правителя. Поэтому для решения этого важнейшего вопроса собрался кабинет министров, и возглавил это заседание герцог.

– Мы оказались в весьма деликатной ситуации, – заявил он. – При обычных обстоятельствах мы с радостью и безо всяких вопросов посадили бы на трон единственного сына нашего покойного короля. Но этому мешает одно весьма затруднительное обстоятельство. Наш принц Флоримель не совсем, как бы это сказать… нормальный, что ли, молодой человек почти что уродец. И возникает вопрос: а сможет ли он с должным достоинством олицетворять наше королевство в глазах мирового сообщества?

– Может, его высочество принц и уродец, как вы сказали, – возразил один из министров, – но в то же время я еще никогда не видел более благородного и воспитанного молодого человека. Он прекрасно сложен, а также обладает рыцарственным и храбрым нравом. Он сделан из того теста, из которого получаются настоящие короли. Единственный его недостаток – рост.

– Боюсь, такое возражение отвергнуть невозможно, – ответил злокозненный герцог. – Разве можем мы, народ больших мужчин и женщин, допустить, чтобы нами правил король-пигмей? Какой-то там мальчик-с-пальчик? Да ведь мы станем посмешищем для всех прочих окрестных государств! Только представьте, какое унижение мы испытаем, когда все короли соберутся на какой-нибудь международный саммит, и к ним выйдет наш. И что они про нас подумают? Получается, что нас не может представлять король нормального роста? Его ничтожность сделает нашу страну столь же ничтожной в глазах других. Те же, кто нас не знает, начнут судить о нас по нему, и смотреть на нас сверху вниз, как на страну карликов.

– Но Флоримель – сын покойного короля и наследник престола, – сказал другой министр. – Кто же может править вместо него?

– Я следующий ближайший родственник короля, – напомнил герцог.

– Да, и если бы не Флоримель, вы стали бы логическим наследником престола.

– Давайте отложим эту дискуссию до утра, а я к тому времени, наверное, найду способ устранить эту помеху, – зловеще намекнул герцог.

Министры переглянулись и молча разошлись. Заседание проводилось в полной секретности, и посторонних на нем не было, кроме старого доверенного слуги по имени Гандо – он там находился, чтобы запереть дверь. И Гандо, страстно привязанный к Флоримелю, услышал слова герцога, и очень встревожился.

– Так вот для чего герцог острил свой кинжал на точильном камне! – догадался старик.

Когда герцог удалился в свои апартаменты, Гандо на цыпочках прокрался следом за ним и прижался старческим глазом к замочной скважине.

От увиденного кровь застыла у него в жилах, а несколько оставшихся на голове седых волосков поднялись от страха.

Герцог сидел у окна, и лучный свет играл и мерцал на лезвии длинного узкого кинжала в его руке.

Коленки старого Гандо застучали друг о дружку, и он сбежал. Но в одном он был абсолютно уверен: Флоримелю, не теряя ни секунды, необходимо оказаться как можно дальше от мерзкого дядюшки. С каждым мгновением опасность для принца возрастала. Вскоре побег может оказаться невозможным. Однако, прежде чем отправиться предупреждать спящего принца, он прихватил лук и колчан со стрелами, которые покойный король доверил ему на хранение. И еще Гандо отыскал просторную блузу, фуражку и длинные штаны из грубой ткани, какие носят дети бедных крестьян.

Сжимая все это дрожащими руками, задыхаясь от усталости и возбуждения, он вошел в спальню принца и бесшумно закрыл за собой дверь. Малютка Флоримель спал, положив голову на согнутую руку. Гандо облегченно вздохнул, услышав его ровное дыхание. Он подбежал к кровати и немедленно вырвал спящего принца из мира снов.

– О, господин, мой дорогой юный господин! – воскликнул он, рыдая. – Умоляю вас, вставайте и бегите! Не медлите, пока не стало поздно. Ваш жестокий дядя собирается убить вас прямой сейчас!

Флоримель сел и стал протирать сонные глаза.

– Но куда же мне бежать, Гандо? – спросил он.

– Этого я не знаю. Но чем дальше, тем лучше. Вам нужно срочно покинуть пределы королевства. Видите, я принес для вас крестьянскую одежду.

– Нет, я одену то, что подобает принцу, – заявил Флоримель.

– Так не годится. В одежде принца вас быстро узнают, они сообщат вашему дяде, где вы находитесь, и он быстро погубит вас.

Он помог ошеломленному Флоримелю одеться, повесил ему через плечо колчан и вручил лук.

– Это подарок вашей крестной, – сказал Гандо, – и он может вам помочь.

Хотя Гандо и умолял Флоримеля не терять времени, принц все же написал что-то на карточке, а карточку прикрепил снаружи на двери спальни перед тем, как уйти.

Направляясь к тайному выходу из дворца, они услышали в коридоре крадущиеся шаги.

Подойдя к двери, Герцог зарычал, как дикий зверь, когда прочитал на карточке:

«ПРОЩАЙ, ДЯДЮШКА!

ПРИБЕРЕГИ СВОЙ ПРЕДАТЕЛЬСКИЙ ТЕСАК

ДЛЯ СОБСТВЕННОГО СВИНСКОГО БРЮХА!»

– Беги! – воскликнул старый Гандо, выведя Флоримеля из дворца в звездную ночь. – О, мой дорогой юный господин, беги и спасайся!

Для юного принца такое воистину стало печальной и внезапной переменой: от приятных снов, навеваемых окружившими его кровать духами-хранителями, к лежащей впереди неизвестности и жестокому врагу за спиной. Далекие горные вершины, увенчанные снежными шапками, выглядели отталкивающе, словно были заодно с его дядей и обещали лишь очень прохладный прием. А настороженные и наблюдательные звери в лесах и полях увидели в нем новую личность, никогда прежде не виденную за городскими пределами, и задрожали от изумления и тревоги, наблюдая, как маленький путник торопливо шагает по пустынной дороге, обремененный лишь луком и колчаном со стрелами.

Глава 2

Титания становится правительницей фей

В это же время в другой части той же самой страны жили феи, которые никогда не старели и всегда оставались прекрасными. Красоту их лиц и фигур было просто невозможно описать. Хотя я сейчас всё же попытаюсь это сделать. Представьте себе самую красивую девушку, которую вам когда-либо доводилось видеть. Так вот, самая обычная из этих фей была во много раз ее красивее.

Точнее говоря, они все были прекрасны, кроме одной. В том случае волшебные чары красоты попросту не сработали. Она была маленькой и старой, с необычным морщинистым лицом, похожим на сушеное яблоко. Но, поскольку никто больше не выглядел, как она, эта фея была твердо убеждена, что именно она и есть самая красивая из всех. Феи носили платья, сделанных из роз, лилий и других цветов. Та, что носила платье из душистых розовых лепестков, называла себя Розой, та, что в платье из лепестков лилий – Лилией, и так далее. Были среди них Фиалка, Нарцисс, Колокольчик, Ромашка, Жасмин, Гиацинта, и много-много других. Имена остальных вы сможете найти в каталоге семян – точнее, всех, кроме имени старой морщинистой феи, которую звали Друзильдой.

В отличие от королевства Флоримеля, у фей была республика. Поскольку все они были очень похожи, то есть одинаково красивы, талантливы и умны, было бы чрезвычайно неловко выбирать среди них королеву. Если бы кого-нибудь из них выбрали королевой, остальные сочли бы такое назначение большим неуважением к себе. Дама Друзильда, между прочим, считала, что королевой должна стать она, хотя бы потому, что никто не выглядит, как она, но в этом мнении она была совершенно одинока.

Феи были весьма современными особами, и у них имелся величественный дворец со всеми удобствами и канализацией. Во дворце был роскошный тронный зал, мудро обустроенный на тот случай, если у них когда-нибудь появится королева. Вход во дворец был снабжен подъемной решеткой, которую можно было поднимать или опускать по желанию или из необходимости. Конечно, она предназначалась для того, чтобы во дворец не попали нежелательные посетители.

Республика фей очень удачно располагалась в том месте, где река впадала в море, и поэтому однажды с вершины утеса они увидели весьма необычное зрелище.

Тем утром феи, расположившись на берегу на пикник обменивались любезностями с резвившимися в воду русалками. Втайне они завидовали русалкам, потому что в отличие от них в стране русалок, в Океане, царила самая настоящая монархия, и монархом, то есть королём там был великий бог морей Нептун. Он был весьма грозным правителем, поскольку не расставался с трезубцем, по мановению которого начинались бури, срывался ветер и громыхал гром. Но он же был и весьма милостивым королём и всегда брал под своё покровительство сирых и убогих. Но в стране фей Фееландии все феи были равных друг перед дружкой и поэтому ни на чьё заступничество рассчитывать не могли.

Пока феи приветливо беседовали с несколькими прелестными русалками, которые расположились внизу среди скал и расчесывали свои длинные волосы, поглядывая в ручные зеркальца, по спокойной реке мимо них проплыла золотая лодка, доверху заваленная цветами.

Феи просигналили русалкам, те тоже заметили лодку, подплыли к ней и направили к берегу. И чем ближе лодка подходила к берегу, тем больший восторг их охватывал, ибо никогда еще им не доводилось видеть настолько прелестное создание, спящее на ароматной постели из цветов. Когда лодка плавно уткнулась в усыпанный камешками берег, пассажирка открыла глаза и одарила всех самой очаровательной улыбкой, какую только можно представить.

– Я королева Титания, – объявила она, когда над ней склонились феи и русалки, – и я приплыла, чтобы править вами!

Феи нежными ручками подняли ее с цветочного ложа, а потом опустились на колени, охваченные безмолвным обожанием.

Никогда еще они не видели такой красавицы. Титания стояла перед ними, облаченная в длинную мантию, в украшенной драгоценными камнями короне, а в руке она держала изящный жезл, увенчанный сверкающим бриллиантом.

Конечно, ее появление в стране фей все сочли чудом, однако все феи умели понемногу колдовать и потому все знали главное правило волшебников: если чего-то очень хочется, то это рано или поздно сбудется. Очевидно, всем им очень надоела республика и всем очень хотелось, чтобы ими правила какая-нибудь добрая и прекрасная королева – и вот это всеобщее желание сбылось!

– Ваше величество, – сказала маленькая дама Друзильда, – мы все ваши верные подданные. Позвольте отвести вас во дворец, где вас ждут государственные дела.

И они с великой радостью провели королеву Титанию во дворец. Купидоны с крохотными крылышками поддерживали длинный шлейф королевы. Решетку на входе подняли, и все торжественно вошли во дворец.

Новую королеву с большой пышностью привели в тронный зал. Когда ее усадили на трон, к ней подвели собаку, двух лягушек и страуса.

– Что они натворили? – спросила королева Титания.

– Ваше величество, – ответила фея по имени Гиацинт, – эта собака укусила хозяина за палец.

– Пусть собаку подержат, а хозяин ее укусит. Тогда они будут в расчете, – быстро вынесла приговор Титания.

Собаку увели, а феи одобрительно закивали.

– Ваше величество, – обратился к ней лягуш, – не соизволите ли вы милостиво выслушать жалобу того, кто всегда старался вести себя, как подобает истинному джентльмену? Я убежденный холостяк. А эта юная леди-лягушка постоянно донимает меня своим вниманием и предлагает вступить с ней в брак.

– Хорошее дело браком не назовут. Отказать, – решила королева.

Затем к трону подвели страуса, у которого был очень виноватый вид, и фея Эглантерия пояснила:

– Ваше величество, он все время пугает ваших подданных, пряча голову в песок, едва кого-то увидит.

– Зачем ты это делаешь? – спросила королева.

– Не знаю, – застенчиво ответил страус.

– Зато я знаю, – сказала Титания. – Чтобы привлечь к себе внимание. У тебя есть подружка?

– Да, я дружу с одной птичкой.

– Тогда иди к ней, и привлекай ее внимание!

Все был восхищены мудростью, которую продемонстрировала их маленькая королева, вынося решения. Но не успели феи поведать королеве о более важных проблемах, как в тронный зал вбежала фея-посыльная по имени Гвоздика, очень возбужденная и в покрытом пылью одеянии из лепестков. Она проскакала много лиг на крылатом жеребце, причем с огромной скоростью – гораздо быстрее самого быстрого аэроплана, ибо жеребец разгонялся и ногами, и крыльями.

Гвоздика подбежала к трону, чтобы сообщить новость, с такой поспешностью доставленную во дворец, но неожиданно увидела на нем королеву Титанию и удивленно приоткрыла рот, позабыв о том, что хотела сказать.

– Это королева Титания, – быстро объяснила ей Друзильда, – она теперь нами правит.

Гвоздика опустилась на колено перед Титанией и поцеловала край королевской мантии.

– Ваше величество, – заговорила она, – я принесла плохую новость. Злой колдун из-за моря по имени Драгозлоб, заявил, что собирается устроить феям неприятности.

– Кто тебе это сказал? – осведомилась королева.

– Одна маленькая птичка.

– Тогда всё очень серьёзно, – мрачно проговорила королева, – потому что птички никогда не врут и ничего не выдумывают. – Феи испуганно и потрясенно загомонили, но королева подняла жезл, призывая к тишине, и продолжила: – Хотя это может оказаться лишь пустой угрозой, я все же спрошу совета у Ефросиньи. Если нам когда-нибудь понадобится ее помощь, она нам с радостью поможет.

Феи очень удивились ее словам, и Друзильда набралась храбрости спросить:

– Кто такая Ефросинья, о которой ты говорила?

– Разве вы о ней не слышали? – поразилась Титания. – Она богиня радости, которая старается сделать весь мир счастливым, а это труднейшая задача. Идите со мной, и я пошлю ей призыв.

Купидоны подхватили шлейф королевы, и она прошла мимо фей и вышла во двор, где играли фонтаны и цвели клумбы. Там Титания подняла жезл и велела всем смотреть вверх. Задрав головы, феи увидели чудеснейшее зрелище: на них с сияющей улыбкой на лице смотрела поразительно красивая молодая женщина в классических белых одеяниях, едва опираясь ногами в сандалиях на жемчужно-белое облачко. Вокруг нее порхали белые голуби. Воркуя, они садились на ее голову, обнаженные плечи и руки.

Когда Титания помахала жезлом, богиня внезапно посмотрела вниз, как будто ее через воздух коснулся электрический ток. Она погладила голубя, доверчиво усевшегося ей на руку, а когда остальные голуби разлетелись, и сама приготовилась к полету.

Феи наблюдали за ней с великим беспокойством, но, к их большому разочарованию, пролетающие облака скрыли богиню с их глаз.

Но даже феи, которым было не привыкать к зрелищу самых удивительных чудес, были весьма удивлены, когда Ефросинья буквально через мгновение появилась среди них с голубем на руке.

– Чего ты желаешь? – спросила она королеву Титанию.

– О, прекрасная Ефросинья, – ответила маленькая королева, – нас очень тревожит злобный Драгозлоб.

– Колдун из-за моря? – уточнила Ефросинья. – И как именно?

– Он грозится устроить феям неприятности.

– Не берите в голову, – успокоила Ефросинья. – Иногда всякие болтуны произносят разные дурацкие угрозы, а когда другие люди их слышат, то начитают волноваться без реальной причины.

После ее слов всем стало легче, а Титания сказала:

– Твои ободряющие слова нас весьма успокоили.

– Но на вашем месте я бы всё держала подъемную решетку опущенной, – посоветовала Ефросинья, – и большой осторожностью относилась к незнакомцам. Никого не впускайте во дворец без надежной рекомендации. А если Драгозлоб станет вам докучать, дайте мне знать.

– Но как?

– Можете послать ко мне этого волшебного голубя.

Феи посмотрели на богиню, но она исчезла, и никто не мог понять, куда она словно растаяла в воздухе. А там, где находилась ее рука, в воздухе затрепыхался голубь. Он уже собрался было улететь, и феи с трудом его поймали.

Хотя Ефросинья их очень подбодрила, королева Титания все же сочла благоразумным повесить на дворцовой стене плакаты с предупреждением, чтобы его смог прочитать всякий, кто проходил мимо.

А это оказалось задачей, достаточно заинтересовавшей нескольких фей до конца дня. И к тому времени, когда они с задачей справились, они уже могли с гордостью продемонстрировать, как ловко попадают молотком по шляпке гвоздя.

Глава 3

Флоримель попадает в волшебную страну

А Флоримель тем временем все дальше убегал от коварного дяди.

Над ним ярко сияли приветливые звезды, освещая путь, но загвоздка была в том, что он не знал, куда именно ему бежать. Принц знал лишь, что надо убежать как можно дальше от дворца, и время от времени оборачивался взглянуть на его хмурые темные стены, пока те, наконец, не скрылись с глаз. Флоримель облегченно вздохнул, но даже не подумал, что теперь можно бежать медленнее.

Слова верного Гандо накрепко отпечатались в его голове, и он понял, что герцог хочет лишить его жизни. А когда обнаружит его исчезновение, то организует поиски. И если Флоримель попадет в его руки, то пощады от герцога он не дождется.

Поэтому он бежал и бежал. Редкие люди, попадавшиеся ему навстречу, почти не обращали на него внимания, наверное, думая, что это какой-то испуганный крестьянский мальчик, посланный родителями ночью с каким-то срочным поручением. По мере удаления от дворца дома стали попадаться все реже и реже, пока он не оказался в сельской местности.

К тому времени звезды уже побледнели, а Флоримель очень устал, поэтому, увидев в поле стог сена, быстро подошел к нему, зарылся в душистое сено и вскоре заснул.

Когда она проснулся, отдохнув, солнце уже встало. Услышав неподалеку приветливое журчание ручья, он как следует напился, умылся и вымыл руки. В отдалении, на склоне заросшего росистой травой холма, он увидел крытый соломой домик фермера, из крыши которого лениво вился дымок. И Флоримель, успевший сильно проголодаться, направился к домику, решив попросить еды.

Когда он приблизился, то увидел на крыльце собаку, гревшуюся на утреннем солнышке. Собака вскочила и залаяла, но почти сразу смолкла и приветливо замахала хвостом.

Коренастая женщина средних лет с платком на голове подошла к открытой двери и вопросительно посмотрела на Флоримеля.

– Матушка, – сказал тот с обезоруживающей улыбкой, – могу я воспользоваться вашим гостеприимством? Я охотно прерву свой пост, надеюсь эта монета мне в этом поможет.

– Еды у нас много, и мы можем поделиться, – ответила фермерша, – так что добро пожаловать в дом. Но кто ты, и откуда идешь? Ты говоришь не как крестьянский сын.

– Да, я немного знаком с учтивой речью, но все же считаю себя одним из народа. А из города я ушел в поисках приключений. Видите, я даже прихватил с собой лук и стрелы!

– В таком случае ты их точно найдешь, – сообщила хозяйка, – потому что мы живем почти на границе королевства, и за опушкой того дремучего леса начинается удивительная страна, где приключений более чем хватает, можешь мне поверить. Но проходи в дом и садись за стол. Мой муженек пошел выпустить овец из овчарни и скоро вернется.

Флоримель прошел за хозяйкой на скромную кухню и сел за голый деревянный стол, а хозяйка принялась готовить завтрак. Пока он сидел, а она занималась делом, с улицы донесся топот множества копыт, позвякивание и побрякивание оружия и снаряжения, и все это перекрывали возбужденные голоса.

Охваченная любопытством, хозяйка бросилась от плиты к двери, а Флоримель соскочил со стула, подбежал к ней и выглянул из двери.

– Солдаты! – поразилась хозяйка. – Хотела бы я знать, что они тут делают?

Фермер со шляпой в руке смотрел на солдат, испытывая трепет и смущение от их пышных мундиров и величественного вида, и, пока они обрушивали на него град вопросов, лишь молча и тупо качал головой. В конце концов солдаты потеряли терпение, с пришпорили коней и умчались прочь, вздымая облака пыли.

Тогда фермер направился к дому, внезапно обретя голос и крикнул жене:

– Какая новость! Наш маленький принц Флоримель сегодня ночью исчез, и все королевство поднято на его поиски!

Тут он впервые заметил Флоримеля и спросил:

– А это еще кто?

– Случайный гость, решивший позавтракать вместе с нами, – пояснила фермерша. – Но давайте же есть, пока не остыло.

И Флоримель от души набросился на простую деревенскую еду, а гостеприимные хозяева весь завтрак говорили об исчезнувшем принце.

– Бедный парень! – с вздохом сказала хозяйка.

– Надеюсь, у него всё сложится хорошо. Но еще больше я опасаюсь, что все эти поиски окажутся напрасными. Ручаюсь, что его дядя герцог наверняка знает, что с ним случилось. Но о парнишке никто больше не услышит, и мерзкий герцог теперь станет королем. Вот ты пришел из города, – обратился фермер к Флоримелю, – и наверняка видел когда-нибудь бедного принца. Что он был за юноша? Говорят, обаятельный.

– Но и недостатки у него тоже имелись, – признал Флоримель. – Он очень малого роста – не выше меня. Когда я видел его в последний раз, он выглядел примерно как я. И сомневаюсь, что он весил хотя бы на грамм больше.

– А он красивый? – полюбопытствовала хозяйка.

– А я красивый? – спросил в ответ Флоримель.

– Прямота вынуждает меня сказать, что нет, – честно ответила фермерша, – хотя и неприятным тебя тоже не назовешь.

– Но все же, если бы я надел одеяния принца, то стал бы таким же красивым, как и он. Однако давайте сменим тему. Вы недавно сказали, что рядом с вами находится удивительная страна. В каком смысле она удивительная или странная?

– О ней мало что известно, – ответила фермерша, – потому что, если честно, туда лучше не ходить. Лишь у немногих людей хватило смелости проникнуть в её тайны, ибо в лесах и густом подлеске там рыщут дикие звери. Мы частенько слышим по ночам их жуткие голоса, от которых леденеет сердце. Но даже если путнику удастся спастись от зверей, то там еще плетут свои таинственные чары различные духи, домовые-брауни и феи.

– Как, там еще и брауни есть? – с интересом спросил Флоримель.

– Да, конечно! Но это не те брауни, что причиняют людям зло. Здешние брауни – это добрые маленькие существа, которые помогают людям, а вовсе не строят козни.

– Хотел бы я их увидеть, – задумчиво протянул Флоримель. – Много ночей, лежа в постели, я мечтал увидеть взаправдашних брауни.

– Ну увидеть их ты, положим, не увидишь, – решительно возразила фермерша, – потому что у тебя нет второго зрения. Многие пытались увидеть брауни, но потерпели неудачу, потому что не обладали этим волшебным свойством. Но, тем не менее, брауни существуют, и они здесь повсюду. И доказательств тому у нас предостаточно, верно, муженек?

– Это точно! – согласился фермер. – Помню, как-то раз у меня прихватило спину, и я лежал пластом, а зерно на полях могло сгнить, и брауни пришли ночью и собрали урожай. Утром все поле было скошено и скирдовано.

– Точно, – торопливо добавила его женушка, – и в ту самую ночь они сбили сливки в масло.

– А вы уверены, что это сделали брауни? – удивленно спросил Флоримель.

– Да кто же еще, как не они? – решительно ответил фермер. – Мы поставили им миску сливок, потому что это все, что они просят за помощь, а наутро сливки исчезли. Жена, покажи ему миску!

Фермерша показала пустую синюю миску, и это убедило Флоримеля. Он встал вместе с хозяевами из-за стола и подошел к двери, откуда уставился на далекую линию леса, который теперь его так притягивал.

– Позвольте заплатить вам за еду, добрые люди, – сказал он, – потому что мне пора в путь.

– Нет, ты нам ничего не должен, – возразил фермер, – потому что был желанным гостем. Ты приятный молодой человек, и мне понравился. Оставайся лучше у нас. Для тебя найдется работа за пищу и кров. Мне нужен кто-нибудь присматривать за овцами.

– Спасибо, добрый человек, но я должен вас покинуть.

– И куда же ты пойдешь?

– В ту удивительную страну, о которой говорила твоя жена.

– Не говорите так, молодой человек, – искренне посоветовала женщина. – Там полно диких зверей, которые только и ждут, чтобы сожрать вас.

– Увы, есть люди, которые еще страшнее диких зверей, – с печалью в голосе отвечал Флоримель. – Так что я лучше рискну со зверями. Я утратил все, что любил, и меня здесь уже ничто не держит. Каждый миг задержки лишь увеличивает грозящую мне опасность.

– А не ты ли… да, точно! – воскликнул фермер, которого внезапно осенило. – Ты же и есть наш принц!

– Да, я действительно принц, – признался Флоримель. – Передайте моему дяде, что я ушел, и что сын брата, который ему доверял, никогда больше его не побеспокоит. Если же наш народ решит выбрать его правителем, то пускай и последствия этого падут на их головы. А теперь прощайте!

И с этим последним словом на устах он побежал в приграничный лес. Фермер, преисполненный наилучшими намерениями, побежал следом, надеясь отговорить принца от столь опрометчивого шага, а его жена отчаянно призывала принца вернуться.

Но Флоримель, прихватив лук и стрелы, которые так много для него значили, лишь быстрее припустил, и фермер вскоре отстал. В конце концов он, отчаявшись, перестал за ним гнаться, и увидел, как Флоримель обернулся, помахал ему и исчез в лесной чаще.

Принц шел и шел через лес, однако ничего необыкновенного с ним не происходило. Так он шел уже три дня, но не страдал от жажды, потому что в лесу часто попадались чистые ручьи, в которых он мог умыться и напиться. От голода он тоже не страдал, ибо как раз в то время поспел томтом – весьма сочный фрукт, росший в лесу в изобилии, по вкусу напоминающий банан с запахом ванильного мороженого, и не менее питательный, чем бифштекс.

Этими томтомами Флоримель питался много и охотно, а также ягодами и орехами. Устав за день, он из осторожности устраивался спать в развилках древесных ветвей, и отдых его нарушали только разные вышедшие на охоту хищники, с треском продиравшиеся сквозь густой подлесок, или чьи-то раздававшиеся по ночам долгие и жуткие рычания, от которых его сердце на миг замирало.

Все три дня лес оставался очень густым, задерживая его и мешая идти. Он уже начал было отчаиваться, но тут деревья стали редеть, а поляны попадаться всё чаще.

Так он вышел к озерку, бирюзовой чашей примостившемуся у подножия крутого холма.

По склону холма вилась тропинка, и ей явно часто пользовались, потому что трава на ней была утоптана множеством ног. На выступе холма росло старое, мертвое и безлистное дерево, а на одной из его голых верхних ветвей, нависающих над озером, пара смелых орлов устроила гнездо. Флоримель посмотрел вверх и заметил орлят – достаточно больших, чтобы уже пробовать летать, – которые эгоистично пытались вытолкнуть друг дружку из хлипкой конструкции из веточек и соломинок, служившей им отчим домом. Высоко в небе их родители описывали невидимые круги, издавая резкие крики гордости за своё потомство.

Пока Флоримель смотрел в небо, размышляя о том, что орлы выбрали странное место для гнезда, потому что обычно они гнездятся на горных вершинах, он внезапно услышал дикий звериный рев и вздрогнул

Мгновенно обернувшись, он увидел, как к нему несется яростно рычащая стая львов, тигров и леопардов. Из их слюнявых пастей свисали красные языки, ноздри раздувались, предчувствуя запах человеческой крови, и они мчались к нему огромными прыжками, явно намереваясь разорвать его на части и съесть.

Принц отчаянно схватил лук, установил стрелу, нацелил ее на зверей и натянул тетиву.

Но тетива порвалась, и стрела упала на землю.

Глава 4

Человек-осьминог отправляется на задание

Между тем за небольшим морем, чьи голубые искристые воды целовали прекрасные берега королевства фей, где теперь правила Титания, и примерно в сотне лиг по прямой, находилась другая страна, где обитал печально известный чародей Драгозлоб.

Как вы помните, фея-посыльная на крылатом жеребце принесла феям весть о том, что Драгозлоб собирается устроить им неприятности. Но для Драгозлоба в этом не было ничего нового.

Фактически, он всегда пытался устроить кому-нибудь неприятности. Такая уж у него была магическая специализация. Драгозлоб, если честно, был вовсе не самой приятной личностью, и, если бы вы с ним были знакомы, он бы вам не понравился. Он всегда жульничал, играя в крикет, вечно заявляя, что уже прошел воротца, которые на самом деле не проходил. В воскресную школу, кстати сказать, он тоже никогда не ходил. А если бы и пошёл, то никогда и ни за что не положил бы даже медяка на тарелочку, куда собирали деньги на крещение язычников-дикарей. Вот такой он был человек. И в то же время он обладал сказочными богатствами, и никогда бы не пожалел малой доли своих сокровищ, окажись он доброжелательно настроен, но доброжелательности в нем не отыскалось бы и капли. Да-да, никого в мире не было богаче него. Он владел шахтой с огромным количеством алмазов, рубинов, сапфиров, изумрудов и других драгоценных камней – некоторые из них попадались величиной с булыжный камень из мостовой.

Можно с уверенностью сказать, что Драгозлоб был склонен жить по своим правилам и следовать собственным идеям. Так как он был очень богат, то мог транжирить кучу денег когда и куда угодно. Когда у него появлялось настроение отпраздновать какое-нибудь великое событие, например, Похороны добрых намерений или Неудачу в Эдеме, то он не забирался на высокую скалу, чтобы пускать оттуда фейерверки, жечь бенгальские огни или стрелять петардами. Вместо этого он с восторгом сжигал банковские облигации, казначейские билеты и государственные ценные бумаги с крупными номиналами, пока по всей его стране не разносилось столько пепла, что его Отдел здравоохранения не заявлял, что пепел уже создает неудобства, и лишь тогда Драгозлоб с неохотой переставал праздновать.

Как и во всех больших шахтах, здесь иногда начиналась паника из-за опасности пожара, взрыва или выброса газа, когда все стремились немедленно выбраться наружу, но лишь немногим это удавалось.

В один день шахтерам грозила опасность задохнуться, в другой – сгореть, в третий – оказаться заживо похороненными под обвалом, поэтому страшно им было каждый день, и каждый час.

А работали в шахте гномы, которых он заставлял работать постоянно, не соблюдая никакие рабочие часы, и выкапывать драгоценные камни голыми руками.

Бедные гномы-шахтеры трудились сверхурочно, а их жизнь и здоровье Драгозлоба совершенно не волновали. Долгие часы они толкали и тянули тачки и вагонетки, нагруженные так высоко, что из них вываливались и падали в пыль такие крупные камни, что их хватило бы заплатить государственный долг какой-нибудь не очень большой страны.

Дворец Драгозлоба очень впечатлял, потому что на него нельзя было смотреть, не моргая. Он был целиком сооружен из алмазов, рубинов и изумрудов, скрепленных цементом. Опалов, кстати, на нем не было, потому что Драгозлоб считал, что они приносят невезение. Если бы вам удалось выковырять из стены любой из этих его камней, вам его хватило бы, чтобы прожить в роскоши до конца жизни. По сравнению с ним знаменитый алмаз «Кохинор» показался бы песчинкой.

А позади дворца и отбрасывая на него мрачную тень, стояла высокая гора с кратером погасшего вулкана на вершине. Никто не мог вспомнить дату его последнего извержения, потому что Драгозлоб упрямо желал вести свой бизнес без календаря. Личности с научным складом ума склонялись к теории, что именно благодаря вулкану в шахте Драгозлоба и появилось столько драгоценных камней.

Хотя наверняка прошло очень много времени с тех пор, как вулкан в последний раз устраивал свой самодеятельный фейерверк, чародей никогда не забывал, что тот может проснуться вновь, поэтому из предосторожности купил старую пожарную машину и держал ее неподалеку в здании с надписью над воротами: «Компания крюков и лестниц «Нептун» номер 1». В том же здании он сложил запас резиновых плащей, сапог и красных шлемов. Словом, чтобы на случай извержения всё было наготове.

Кое-кто утверждал, что у Драгозлоба имеются деловые связи с самим Вельзевулом. Правда это, или нет, неизвестно, однако он демонстрировал весьма дурной вкус, подражая тому, что видел на достоверных портретах этой личности с весьма дурной славой. И действительно, Драгозлоб ростом был очень высок, с почти алым лицом, и ходил в длинном развевающемся плаще точно такого же цвета, что и его лицо. Волосы у него были довольно длинными, и он зачесывал их вверх, желая создать впечатление, будто у него есть рог.

Под его командованием была целая банда приспешников – громадных и неуклюжих мерзавцев с отвратительными именами вроде Грубохам, Мандрак, Пожирала, Рылозем, Прыщеморд, и тому подобными. Всякий раз, когда они делали что-то мерзкое и подлое, он их вознаграждал. В результате они постоянно старались делать какие-нибудь гадости.

Они надзирали за шахтой и обращались с бедными гномами-шахтерами просто ужасно. Им очень повезло, что до них не могли добраться сотрудники «Общества по предотвращению жестокого обращения с детьми».

Как-то раз, следуя привычке, Драгозлоб проводил осмотр шахты. Он спустился в нее по тайному проходу и шагал по темным пещерам, тускло освещенным факелами.

Под присмотром жестоких надсмотрщиков чародея бедные гномы-шахтеры – маленькие, истощенные существа в лохмотьях – копали стенки пещер исцарапанными пальцами, добывая драгоценные камни. Кирками им работать не разрешали, чтобы не сделать их работу чересчур легкой.

Алмазы, рубины, жемчужины, аметисты, изумруды и другие камни, каждый из которых стоил целое состояние, были навалены повсюду кучами. Найденные опалы отбрасывали в сторону. Пошатываясь, гномы увозили тяжело нагруженные тачки.

Драгозлоб понаблюдал за работой с большим удовлетворением и спросил главного надсмотрщика Рылозема:

– Когда их в последний раз кормили?

– Три дня назад, добрый хозяин!

Все называли злого колдуна «добрый хозяин», хотя никто не знал, есть в этом сарказм, или нет.

– Проследи, чтобы им ничего не давали есть еще четыре дня, – приказал Драгозлоб. – Кстати, это напомнило мне о моем обеде. Грубохам, передай повару, что я желаю на обед черепаховый суп, пирог с пряной олениной, яблоки, запеченные в тесте, слоеный клубничный торт и лимонад со льдом и тертой малиной.

У бедных гномов-шахтеров после таких слов потекли слюнки, и они даже зачмокали губами, но Рылозем громко щелкнул длинным кнутом из змеиной кожи, и гномы вновь принялись отчаянно копать землю руками.

Грубохам помчался выполнять поручение Драгозлоба, а Прыщеморд очень робко заметил:

– Воздух здесь очень плохой, добрый хозяин.

– Это хорошо, – с искренним удовольствием подтвердил Драгозлоб. – Если бы я был вынужден здесь оставаться, то мог бы заболеть. Но поскольку я забочусь о своем здоровье, то, пожалуй, немедленно выйду на свежий воздух.

Сопровождаемый Мандраком, Пожиралой, Прыщемордом и несколькими другими приспешниками, он направился к выходу, а Рылозем снова щелкнул кнутом, подгоняя испуганных, задыхающихся и измученных гномов.

Выйдя из шахты, Драгозлоб глубоко и с облегчением вздохнул, втянув ноздрями бодрящий воздух с привкусом морской соли. В порту на ленивых волнах покачивался его персональный галеон – судно с низкой серединой и высокими, изогнутыми носом и кормой.

Драгозлоб посмотрел на него с интересом и заметил:

– А эти корабли скоро могут пригодиться, если брауни и феи наберутся опыта. Им и так слишком уж хорошо живется, и с этим пора покончить. Но давайте вернемся во дворец и проверим, не случилось ли чего за время нашего отсутствия.

На морском просторе ничто больше не привлекло его внимания, если не считать нескольких русалок, которые, поднявшись из глубин, расчесывали свои волосы – а такое зрелище для большинства людей очень интересно.

Кстати, именно в этот момент одна птичка с очень острым слухом, притаившаяся на веточке мармеладного дерева, внимательно прислушалась к его словам, а потом сразу полетела через море, чтобы рассказать о них посыльной-фее, а та пересказала их другим феям. Сам же Драгозлоб, сопровождаемый уродливыми приспешниками, тем временем пришел во дворец, охраняемый демоном-привратником – странным и забавным на вид существом. Из-за крылышек он походил на человека-кузнечика, который наполовину ходит, а наполовину летает. Возле носа у него торчали в стороны небольшие пучки волос, похожие на редкие кошачьи усы.

Подпрыгивая и подскакивая, демон-привратник сопроводил чародея к величественному трону и с улыбкой склонился перед повелителем, а Драгозлоб с невыразимой, как он полагал, грациозностью уселся на трон и принял, как он считал, царственную позу.

– Итак, – мрачно вопросил он, – был ли здесь кто-нибудь в мое отсутствие?

– Нет, добрый хозяин! – торопливо заверил демон-привратник. – Здесь никого не было после музыкантов, а их вы помните.

– А, те самые музыканты! – Драгозлоб даже вздрогнул, когда вспомнил про них. – До сих пор не могу выковырять из ушей их ноты. А это еще кто?

К нему подползало огромное существо, похожее на осьминога. Глаза у него были большие и выпуклые, а из нелепого тела во все стороны торчали сотни мохнатых щупалец. Драгозлоб тут же спрыгнул с трона, а почтительно стоявшие по бокам от него Пожирала, Мандрак, Грубохам и Прыщеморд испуганно попятились.

Однако демон-привратник лишь хихикнул и радостно потер руки, как будто мыл их невидимым мылом.

– Не бойся, добрый хозяин! – успокоил писклявый голосок, раздавшийся где-то внутри ужасного существа. – Согласись, отличная получилась маскировка?

– Да это же Красный Дух-Осьминоггер, чтоб я так жил! – воскликнул Драгозлоб, и облегчение в его голосе смешалось с восхищением. – Зачем ты выбрал такой маскарад, негодяй?

– Но разве он не хорош? – возразил Красный Дух. – Смотри, добрый хозяин, я даже могу сжиматься или расширяться по своему желанию.

Сказав это, он сжался почти до невидимого комочка, а затем почти мгновенно раздулся так, что, казалось, он вот-вот лопнет.

– Отлично! – похвалил его Драгозлоб. – Ты сможешь мне очень помочь. У меня для тебя есть подлое задание.

– Чем подлее, тем лучше, добрый хозяин!

Драгозлоб поднял руку и протянул ее к окну, за которым виднелся морской простор.

– Иди, человек-осьминог, – повелел он, – и пошпионь для меня за брауни и феями!

Не сказав в ответ ни слова, мерзкое существо поползло к выходу на своих бесчисленных щупальцах, а все, находившиеся в тронном зале, наблюдали за его конвульсивными движениями со злобным удовлетворением.

Глава 5

Принц Флоримель встречает брауни

Принц Флоримель очень испугался, когда подарок его крёстной, бывшей феи, настолько подвел его в момент ужасной опасности. Пока дикие звери приближались к нему, кровожадно рыча, он развернулся и побежал, крепко сжимая предательский лук. Отчаянным прыжком он достал до нижней ветви дерева, подтянулся и полез наверх так быстро, как только мог.

Звери же, оглушительно рыча и скаля острые зубы, тоже стали подпрыгивать, и один лев даже оцарапал острыми, как нож, клыками, кожу на ноге принца и оторвал кусок его штанины.

Флоримель взобрался выше, а потом, для верности, еще выше. Потерпевшие неудачу звери рычали и продолжали бросаться на дерево, из-за чего оно сотрясалось.

Кончилось всё тем, что они стали драться между собой, испуская жуткие звуки, а потом, похрамывая, разошлись, признав собственное поражение.

Потревоженные всем этим шумом и рёвом орлята сидели на краю гнезда, словно обдумывая, насколько опасной станет первая проба крыльев в небесной голубизне. Высоко над их головами парили их разгневанные родители, возмущёнными криками протестуя против столь бесцеремонного вторжения в их владения.

Все еще сжимая лук, Флоримель полез к гнезду, намереваясь стать его единственным владельцем, и тогда орлята, робко взмахивая крыльями, все-таки решились взлететь. Обнаружив, что могут летать, они вскоре набрались уверенности и присоединились к родителям, которые принялись их учить разным приемам полета.

Вскоре Флоримель оказался единственным обитателем гнезда и, устроившись поудобнее в новом жилище, занялся починкой лука.

Он надежно связал порвавшуюся тетиву и туго ее натянул, затем несколько раз согнул лук до упора, но не стал ради его проверки тратить одну из оставшихся в колчане стрел. Хотя лук уже стал для него причиной серьезного разочарования, он продолжал верить в подарок своей крёстной.

Тем временем орлы, возмущенные захватом своего дома, принялись угрожающе пикировать на Флоримеля, но всякий раз, когда они приближались, он грозил им луком и отгонял. Кончилось это тем, что орлы уселись в ряд на ветку дерева, разглядывая принца с молчаливым протестом.

Измученный усталостью и возбуждением, Флоримель закрыл глаза и уснул, свесив через край гнезда обнаженную до локтя руку. Когда его разбудили смущенные голоса, уже наступили сумерки, а низко в небе висел полумесяц луны.

Встревоженное орлиное семейство опять кружило в темнеющем небе. Перегнувшись через край гнезда и взглянув вниз, Флоримель был поражен увиденным.

И не меньше его оказались поражены стоявшие внизу люди миниатюрного роста: они заметили торчащую из орлиного гнезда человеческую руку, что явилось для них полной загадкой.

Встав в круг, они что-то забормотали между собой, постоянно показывая наверх. Выглядели эти человечки очень и очень странно: все мужчины, с округлыми животиками, худыми и тонкими голенями, длинными суживающимися ступнями и детскими на вид головками, сидящими на плечах так, словно шей у них не было. А на этих головах красовались большие уши, широкие рты и выпученные глазки – комбинация, обычно превращающая их обладателя в уродца, но в их случае она давала результат, делающий их необычно обаятельными и привлекательными.

Глядя вниз, Флоримель отметил, что многие из человечков одеты в одинаковые шапочки и курточки. Но были и другие, по одному каждого: полицейский с дубинкой, моряк с подзорной трубой, индеец, ковбой, а также по одному представителю всех главных стран мира. Здесь были представлены Англия, Ирландия, Шотландия, Франция, Германия, Россия, Швейцария, Австрия, Италия, Турция, Греция, Испания, Португалия, Китай, Япония, Соединенные Штаты, Канада, а также представители разных других стран, которых Флоримель опознал по справочнику странных людей из музея королевства, откуда он сбежал – в былые времена ему часто разрешали этот справочник читать. И пока Флоримель изумлялся и восхищался этим зрелищем, его зоркий глаз разглядел и другого человечка: в высокой шляпе-цилиндре, черном фраке с широкой белоснежной манишкой и сверкающих лакированных туфлях – напыщенного, высокомерного, самодовольного и безукоризненно одетого. Он держал трость, казавшуюся частью его самого, а перед одним глазом виднелось круглое стеклышко монокля.

Желая разглядеть его получше, Флоримель высунулся далеко из гнезда и тем самым потревожил эту ненадежную конструкцию. Из неё посыпались прутики и палочки, и Флоримель вдруг почувствовал, что гнездо разваливается. Но случилось это настолько внезапно, что у него не осталось шанса ухватиться за спасительную ветку, и он мгновенно провалился вместе с бывшим дном гнезда.

В полете он от испуга зажмурился, упал в озеро и скрылся под водой.

Наблюдавшие за ним человечки быстро сообразили, в какое затруднительное положение он попал. Не теряя ни секунды, они подбежали к нависающему над водой скальному выступу и все до единого прыгнули в озеро следом за принцем.

Послышались громкие всплески, и вскоре над водой показалось множество голов.

Когда Флоримель всплыл, протирая глаза и кашляя, кто-то из человечков быстро его схватил, а остальные взялись за руки и образовали живую цепочку. Так они и передавали принца из рук в руки, пока последний не вытащил его на берег, целого и невредимого.

Вскоре они собрались вокруг Флоримеля, и, пока легкий ветерок сушил их мокрую одежду, разглядывали его, а принц разглядывал их. На всех лицах читались изумление и удивление.

– Стоп на месте, парни! – воскликнул малыш, больше всего похожий на моряка, в морском бушлате, шапке с помпоном и с трубкой в зубах. – Ну, что я вам говорил? ОН ЖЕ НАС ВИДИТ!

И все подхватили его слова:

– Он нас видит! Он нас видит!

– А почему это я не должен вас видеть? – довольно раздражительно вопросил Флоримель – У меня же есть глаза.

– Глаза-то есть, – согласился человечек в длинной черной мантии и с украшенной кисточкой квадратной шапочкой на голове, по всему явный учёный, – но и у других людей они тоже есть. Чтобы видеть брауни, вам, людям, нужно второе зрение.

Брауни! Сердце принца Флоримеля внезапно ёкнуло.

– Премного вам благодарен за спасение, – сказал он. – Если бы вы меня не спасли, то мне пришлось бы спасать себя самому.

– Так ты умеешь плавать? – спросил моряк, которого звали мистер Сэйлор-Джек, а на лицах остальных отразилось разочарование.

– Как утка! – сообщил Флоримель.

– Но ты – смертный? – уточнил брауни-американец по имени Янки. – Еще ни разу глазам смертного не доводилось узреть нас.

– Моя крестная, бывшая фея, при крещении одарила меня вторым зрением, – объяснил Флоримель, – поэтому я всегда мог видеть то, чего не видел никто другой.

– Ага, тогда это все объясняет, – сказал брауни-ирландец по имени Пэдди-Бой, а по лицам остальных стало ясно, что великая тайна неожиданно прояснилась. – Значит, ты должен обладать волшебными способностями.

– В этом я не уверен, но с превеликим удовольствием стал бы одним из вас, чтобы работать и помогать людям, пока усталые домочадцы спят, радоваться безобидным проказам и полезным делам, и никогда не попадаться на глаза смертным.

Брауни переглянулись, явно смущенные таким смелым намеком, и один из них – в пух и прах разряженный франт по имени Мосье Дюдэ высказал общее пожелание, страстно воскликнув:

– Ах, если бы здесь был наш король Станислаус!

– Но ведь ты… не блауни! – весьма решительно сказал Флоримелю домовой-китаец по имени Пей Жуйдунь. – Как ты мозесь к нам присоединиться? Ты самсэм даже не выглядишь, как блауни. Чиво ты узе успела сделать?

– Боюсь, что пока ещё ничего, – признался Флоримель. – Но отнюдь не то, что я не сделал, а то, что я надеюсь сделать, делает меня настолько дерзким, что я всех вас прошу о чести позволить мне стать одним из вас. И если мне настолько повезет, что вы меня примете, я очень постараюсь быть таким же полезным, верным и надежным, как все брауни.

Эти слова, произнесенные искренне и мужественно, произвели на них впечатление.

– Быть может, у тебя и есть волшебные способности, как заметил Пэдди-Бой, – с сомнением произнес брауни-студент по имени Студи. – Ты когда-нибудь пытался это проверить?

Принц Флоримель вздохнул. Что он может сделать, чтобы завоевать доверие и уважение этого маленького народца, представителей которого он уже начал любить? Как сделать их своими друзьями?

Охваченный сомнениями и неуверенностью, он скользнул взглядом по луку, который держал в руке. И его внезапно осенило. В такой чрезвычайной ситуации лук может ему помочь.

Но если он уже раз подвёл его, то… не подведет ли снова?

Принц молча достал из колчана стрелу и поместил ее на лук. Брауни с живейшим интересом следили за каждым его движением.

Он увидел невысоко в вечернем небе полумесяц, похожий на охотничий рог, и нацелил на него стрелу.

Потом изо всех сил натянул тетиву. К его великому облегчению, она не порвалась. Свистнув, стрела помчалась в полет и растаяла в фиолетовом небе.

Но уже через несколько секунд все брауни удивленно вскрикнули. Выпущенная Флоримелем стрела вонзилась в луну и пронзила месяц насквозь!

Глава 6

Человек-осьминог шныряет вокруг

Между тем под восхищенными взглядами Драгозлоба и его приспешников человек-осьминог по прозвищу Осьминоггер, извиваясь, покинул дворец чародея. А вот как он добрался через море до королевства фей Титании – по воздуху или под водой, используя щупальца, как пропеллеры, нам остается только гадать. Но, в любом случае, он добрался туда со всеми своими щупальцами. Едва у него возникало сомнение, или даже малейшее подозрение, что его могут обнаружить, он торопливо прятался в кустах или среди водорослей. Кожа у него была зеленая и пятнистая, и поэтому он идеально сливался с растительностью.

Сердца у него не имелось, а кровь кое-как гоняла по жилам печень, выполняя необходимую работу отсутствующего органа, и когда он осторожно подкрадывался к дворцу королевы Титании, его печень вяло трепетала от удовольствия.

Больше всего на свете он любил шпионить, подобравшись куда-нибудь украдкой, и работа, которую поручил ему Драгозлоб, предоставляла для этого самые привлекательные возможности.

Заметив журчащий ручей неподалеку от подъемной решетки ворот, он тщательно смочил круглые подушечки на кончиках щупалец. Теперь, когда он прижимал их к плоской поверхности, подушечки за счет атмосферного давления прилипали достаточно крепко, чтобы выдержать его вес.

Вот таким способом, когда его никто не видел, коварный негодяй и поднялся на высокую стену сада, а потом спустился по ее обратной стороне и, хихикая от удовольствия, пополз к дворцу.

Его заметил лишь оставленный Ефросинией волшебный голубь, сидевший на краю фонтана, и тому сразу очень захотелось полететь обратно к богине радости.

Возле фонтана Осьминоггер снова смочил разнообразные подушечки щупалец, после чего взглядом профессионального шпиона обозрел выпученными глазами дворец и стал подниматься по высокой стене. Он лез всё выше и выше, ощущая себя в полной безопасности, пока, в конце концов, не оказался на крыше, где уселся на корточки на дымовой трубе.

Там он ловко ужался так, чтобы подстроиться под размер дымохода, после чего принялся неторопливо по нему спускаться, как лифт по шахте. Тут из кухни неожиданно вырвался клуб черного, жирного дыма, и скрыл его из виду.

Вскоре, весь покрытый сажей, он выбрался из большого открытого камина в тронном зале. Перед этим он убедился, что там никого нет. Но нельзя было сказать заранее, когда в зал может кто-нибудь войти, и человек-осьминог понимал, что ему надлежит спрятаться, и как можно скорее.

Его выпученные глаза обшарили все уголки зала, и он ловко выбрал себе убежище внутри высоких часов, стоящих в углу возле стены.

Это не были дедушкины часы, ибо в королевстве Титании дедушек не было. Правильнее было бы назвать их бабушкиными часами, ибо они остались во дворце от одной из состарившихся фей, которые, состарившись, отправились в дом призрения для престарелых волшебниц, где пребывала и крёстная принца Флоримеля.

Злодей открыл дверку и просочился внутрь часов. Чтобы справиться с этим, ему пришлось сделать тело длинным и прямоугольным. Теперь наверху вместо циферблата показалась его причудливая голова. Приклеив щупальце к дверке, он потянул ее и закрыл изнутри.

– Теперь посмотрим, что мы увидим, – пропыхтел он. – Мне следует быть терпеливым и ждать.

Большой бронзовый маятник ритмично раскачивался вперед и назад, издавая размеренное тиканье. При этом он задевал живот человека-осьминога и так его щекотал, что тот с огромным трудом удерживался от смеха.

Но он знал, что должен сидеть тихо. Если он хотя бы фыркнет от смеха, то сразу себя выдаст. Поэтому он поднес ко рту несколько щупалец и изо всех сил постарался сохранить серьезное лицо.

Так вот, хотя каждый месяц в стране фей был прекрасен, они считали май самым приятным месяцем за весь счастливый год, ибо в мае никогда не смолкало журчание ручейков, деревья и растения постоянно цвели, небо над головой почти всегда было голубым, а ветер легким и освежающим. Поэтому каждое наступление мая они праздновали.

Последний день апреля у них был праздником, хотя откровенно можно сказать, что у фей праздником был каждый Божий день.

Но в это время года, когда природа была особенно хороша, они устраивали особые празднества, побуждаемые радостью и восхищением во всех сердцах, восторгом бытия и счастьем, переполняющим всякое живое существо.

Королева Титания и ее феи уже подготовились к веселой пирушке и танцам на поросшей бархатной травой лужайке неподалеку от дворца, и их сердца радостно зактрепетали при виде плаката с несколькими портретами брауни, таинственным образом появившегося неподалеку.

Ради такого события ими были надеты восхитительные цветочные платья, да и сама Титания еще никогда не смотрелась прекраснее и очаровательнее, чем в новом одеянии из голубовато-розовых лепестков мускусной розы с длинным шлейфом.

Маленькая старая дама Друзильда, в своих шляпе, корсете и в платье в форме рога изобилия похожая на ходячий пурпурный вьюнок, сердилась, раздражалась и командовала остальными феями.

– Подумать только, – заявила эта хлопотливая дама, – мы забыли завести большие часы, а завод у них почти кончился. Так, Фиалка и Нарцисс, отправляйтесь в тронный зал и займитесь часами, пока мы не начали праздновать.

Феи охотно побежали исполнять ее поручение, а Осьминоггер, увидев их, не на шутку напугался.

Он торопливо попытался изобразить на своей уродливой физиономии нечто вроде римских цифр, и выставил два щупальца наподобие часовой и минутной стрелок, но имитация оказалась скверной, и никого бы не обманула. Фиалка и Нарцисс уже собрались было завести часы, но посмотрели вверх узнать, который час. И вдруг они увидели вместо циферблата скорченную физиономию с выражением, которое, как очень глупо решил человек-осьминог, должно было навевать спокойствие, но вместо этого так напугало феечек, что они, подхватив подолы платьев, с душераздирающим визгом бросились прочь из зала.

– Интересно, чего это они так испугались, – удивилось тупое существо. – Что ж, я уже не первый раз дарю людям новый жизненный старт. Ну, а теперь следует убираться отсюда немедленно, если не ещё скорее, ибо, если они вернутся и поймают меня, то дело моё швах!

Тиканье маятника напомнило ему, что каждая секунда на счету, поэтому он со всем возможным проворством выбрался из часов и пополз к выходу из зала.

Подобравшись к фонтану, он неуклюже залез в него и побарахтался в воде, чтобы смыть с себя сажу. И вновь голубь, наблюдавший, как тот купается, с трудом сдержал желание улететь обратно к Ефросинии.

Человек-осьминог выглянул через решетку фонтана, но фей поблизости не увидел. Тогда он забрался на стену сада, перелез на другую сторону и замаскировался в большой урне с цветами возле подъемной решетки, где и стал ждать, что будет дальше.

Никто бы и не догадался, что он там сидит, потому что он казался частью пышной зелени в урне, и для усиления иллюзии он даже изящно свесил щупальца между стеблями и побегами пальм и папоротников.

А в это время Фиалка и Нарцисс рассказывали королеве Титании и феям душераздирающую историю, но они всё ещё были настолько напуганы, что из их слов нельзя было ничего толком понять. Кончилось это тем, что все отправились в тронный зал взглянуть на часы.

Внутри часов, разумеется, обнаружился только бронзовый механизм.

– По-моему, у вас чересчур богатое воображение, юные леди, – попрекнула их дама Друзильда. – После такого я бы на вашем месте отказалась от гренок с сыром.

– Сейчас его там нет, но оно там было, – упрямо настаивала Фиалка, – и такого страшилища мне еще видеть не доводилось.

– Даже хуже, – добавила Нарцисс. – Ничего страшнее вам видеть и не доведётся.

– Что ж, даже если там и сидело настолько жуткое существо, то оно уже ушло, – утешила их королева Титания, – так с какой стати нам теперь из-за него волноваться? Пора уже начать праздновать, а если мы не поторопимся, то все мороженое растает. И не забывайте, нас ждут еще и ангельские пирожные, шарлотка и лимонад!

Крохотные купидончики, чьи сердечки отчаянно трепетали, ибо они безоговорочно поверили каждому слову Фиалки и Нарцисс, торопливо подхватили шлейф ее величества.

И вся компания направилась из дворца. Подъемную решетку подняли, чтобы их выпустить, а дух Осьминоггер из своего убежища в урне следил большими выпученными глазами за каждым их движением. Но никто даже не заподозрил, что он затаился среди пальм и папоротников.

Как только феи скрылись из виду, он плюхнулся на землю и, держа глаза совсем низко, двинулся за ними по их крохотным следам.

Следы привели его прямо к зеленой лужайке, где веселились феи, и чем ближе человек-осьминог к ней подбирался, тем осторожнее себя вел.

Он еще больше прильнул к земле и, выбрав пышные заросли удивительных радужных роз, чьи листья образовывали очень плотную завесу, подполз к ним и стал ждать.

Наблюдая за беззаботными и счастливыми феями, украшенными гирляндами из разноцветных душистых цветов, и глядя, как они танцуют, принимая разные позы и совершая удивительные пируэты, он не мог отрицать, что феи обладают определенной грацией, которую многие восторженные наблюдатели назвали бы весьма утонченной. Однако он никогда не ходил в школу танцев и не порхал над паркетом на легких, фантастических щупальцах.

Тем не менее, увиденное его очень заинтересовало, и даже больше, когда он через какое-то время увидел, что королева Титания, купидоны и несколько фей покинули веселую и счастливую компанию. Дело было в том, что королева Титания заметила радужные розы, которые сильно отличались от других, и с блестящими от нетерпения глазами побежала к цветам, чтобы обнять их. Ей и в голову не приходило, какая опасность затаилась в их ароматном сиянии. Обогнав всех, королева быстро оказалась возле розовых кустов, и когда она склонилась над такой красотой, злобная и презренная натура человека-осьминога проявила себя. Позабыв о своей дипломатической миссии, он так обхватил королеву щупальцами, что она стала похожа на веревочный мешок. Когда же королева почти сразу закричала, он лишь мрачно стиснул ее еще сильнее. Феи и купидоны, охваченные невыразимым ужасом от такого зрелища, и не в силах помочь любимой королеве, с криками бросились наутёк.

А человек-осьминог усилил жестокую хватку. Голова Титании запрокинулась, ее золотые волосы рассыпались по плечам, глаза расширились. Она уже не могла дышать.

Медленно, но верно человек-осьминог ее душил!

Глава 7

Король Станислаус усыновляет Флоримеля

Изумительнейший подвиг Флоримеля привел всех духов-брауни в неописуемое восхищение. Их удовольствие проявилось в широких улыбках, покачивании круглых головок, похлопывании друг друга по спинам и добродушном потыкивании кулаками друг другу в живот.

Они окружили Флоримеля тесным кольцом, и все в радостью пожимали ему руку. Даже брауни не смог бы сделать того, что сделал он.

Всем хотелось осмотреть лук, позволивший добиться столь поразительного результата. Но он выглядел как самый обычный лук любого лучника, и в его древке и тетиве не было ничего особенного, поэтому брауни поняли, что причина не в них.

Тут они заметили, что одежда Флоримеля во многих местах порвана, а сквозь дырки просвечивает тело. Тогда они сняли с него старую одежду и поменяли ее на облегающие штанишки, которые он натянул с величайшим трудом, длинные остроносые туфли, курточку с большими пуговицами и коническую шапочку со свисающим набок кончиком.

Множество проворных рук помогли ему переодеться. Хотя Флоримель отметил, что теперь он одет, как обычный брауни, а их вокруг него было много, его порадовало усердие, с каким домовые теперь стремились превратить его в одного из них и сделать его подобным им. И все же он невольно подумал, когда посмотрел на них, а потом на себя, насколько он от них отличается.

Как бы брауни ни старались, они не смогут наделить его выпученными глазками, большими ушами и широкими ртами, которые теперь безмятежно улыбались. Да, принц теперь выглядел красиво и привлекательно, но он предпочел бы выглядеть, как брауни. Их он напоминал лишь своим росточком.

Наверное, подобные мысли приходили в голову и самих брауни, потому что они разглядывали своего нового товарища с несколько озадаченным видом.

Пока они делали первые неуклюжие попытки завязать с Флоримелем дружеские отношения, всеобщее внимание неожиданно переместилось на двух обычных брауни, кативших арбуз по крутому склону холма. Арбуз был раза в три больше них, и брауни пыхтели и кряхтели, делая то, что для них было воистину геркулесовой работой.

Когда их труды почти увенчались успехом, и арбуз оказался почти на вершине холма, они остановились перевести дух и перестали придерживать арбуз.

Арбуз же взял да и покатился по склону холма. Брауни побежали его догонять, но быстро поняли, что арбуз им уже не догнать, и застыли на месте с ужасом на лицах. Арбуз же катился всё дальше, всё быстрее и быстрее, а Флоримель и остальные брауни следили взглядами, как тот, подпрыгивая и отскакивая, катится то в одну сторону, то в другую. Кончилось все тем, что арбуз подпрыгнул особенно высоко и развалился на кусочки посреди них. Во все стороны, как из сифона, брызнули струйки сладкого сока, а из кучи сочной красной мякоти робко выбрался на четвереньках морщинистый старый человечек в горностаевой мантии и с золотой короной на голове.

И разразился громогласными проклятиями.

– Радуйтесь, ваше величество! – воскликнули все брауни.

Старичок поднялся, отряхнулся, потер ушибленные места и довольно печально ответил:

– Нет, я уж лучше буду царствовать.

Тогда брауни под руководством Мосье Дюдэ дружно прокричали:

Ура! Ура! Ура!

Король наш Станислаус!

Гип-гип тебе Ура!

– Спасибо! – любезно поблагодарил его величество, и добавил, объясняя:

Я выбрал этот зеленый арбуз,

Чтоб укрыть в нем забот своих груз.

И тут на его лице появилось удивление, когда он неожиданно заметил Флоримеля.

– А это еще кто такой? – вопросил он. – Вы что, пытаетесь сделать из этого мальчика существо нашей породы?

Сердце у Флоримеля провалилось в пятки, потому что он понял: перед ним сам король домовых духов-брауни, чье слово – абсолютный закон для этого народца. Если он не одобрит любые планы, которые строили насчет него брауни, то все зародившиеся у него в груди надежды окажутся безжалостно разбиты. Похоже, брауни тоже встревожились, потому что ни за что на свете не решились бы огорчать короля Станислауса.

Пока Флоримель стоял, робко глядя вниз и не осмеливаясь встретиться глазами с вопрошающим взглядом этого хоть и доброго, но всё же августейшего монарха, его маленькие товарищи набрались храбрости и стали перечислять королю все достоинства Флоримеля – как реальные, так и воображаемые. Их языки заработали с такой скоростью, что принцу осталось только покраснеть от смущения.

Сперва они указали на все еще пронзенный стрелой полумесяц, честно подтвердив, что это дело рук Флоримеля, и когда король неожиданно вздрогнул, обозрев это чудо, стало ясно, что он в должной степени впечатлен.

Потом брауни обратили его внимание на орлиное гнездо на дереве, пояснив, что именно там они впервые увидели незнакомца, после чего все они, как и Флоримель, стали с тревогой ждать, что же им на это скажет его величество.

Король не выглядел рассерженным, и у принца и всех брауни полегчало на сердце.

– Если Моисей был найден среди лягушек, а Ромул среди волков, – заявил монарх после тщательного размышления, – то и орлиное гнездо – подходящая колыбель для принца брауни!

После этих слов брауни разразились восторженными криками, от которых даже зазвенел небосвод, ибо они поняли, что король Станислаус не только одобрил то, что они сделали, но и пошел гораздо дальше.

В итоговой речи король усыновил Флоримеля и сделал его наследником трона брауни!

– Проследите, чтобы его одели, как подобает принцу, – велел король, и внешность Флоримеля снова претерпела быстрое и поразительное изменение.

Из какого-то невидимого гардероба появились новые одеяния, и из обычного, ничем не примечательного брауни Флоримель превратился в невысокого красавца-принца, такого же шикарного отпрыска королевской семьи, каких можно во множестве увидеть, путешествуя по странам, где правят короли и королевы с большими и преуспевающими семьями. На нем появились укороченные штаны, камзол и плащ с капюшоном, а также шляпа, щегольски увенчавшая его проказливые кудри.

Преисполненный благодарности за эту великую и неожиданно свалившуюся на него честь, он поблагодарил короля, как смог, понимая, что словами такие чувства не выразить. Но он все же поклялся, что отныне будет хранить верность своему великодушному приемному отцу, и во всем ему подчиняться.

– Пройдет совсем немного времени, сын мой, прежде чем ты займешь этот трон, – весьма печально сообщил ему король Станислаус. – Еще несколько быстротечных сотен лет – тысячи две, или около того, – и я покину этот мир. А когда я уйду, то оставлю тебе все свои владения и любовь детей, а это бесценное наследие, которое ты должен нежно ценить и никогда не терять.

Затем брауни присягнули на верность своему принцу, и Флоримель улыбнулся в ответ на их улыбающиеся лица. Все были счастливы.

Слегка прихрамывая, к нему подошел полицейский дух Бобби (покровитель всех полицейских участков) и предложил ему свою дубинку, но Флоримель добродушно отказался. Затем подошел моряк Сэйлор-Джек с подзорной трубой, но Флоримель со смехом отказался и от нее.

Каждый из брауни чистосердечно выразил желание подарить ему самое дорогое, что них имелось, и это тронуло Флоримеля до глубины души. Самое большое, что он согласился принять, было орлиное перо, выпавшее у птицы. Мосье Дюдэ подобрал его и воткнул в шляпу принца.

Вскоре все занялись обычными делами, и король Станислаус, заметив, что полицейский хромает, спросил:

– Офицер, что случилось?

– Вчера ночью я упал с дворцовой стены, ваше величество, когда прибивал плакат.

– И напротив чего ты упал?

– Против собственной воли. Фея-охранница приняла меня за врага и выстрелила в меня зарядом дроби.

– Ты подал протест?

– Нет, я выковыривал дробь.

Неподалеку всезнающий франт Мосье Дюдэ преподавал восхищенным слушателям основы этикета.

– Нехорошо есть горох с помощью ножа, – вещал он. – Горошины следует накалывать вилкой.

А брауни-моряк Сэйлор-Джек рычал на брауни-немца Герра Кобольда:

– Стоп, салага! Часовой – это не часы.

К королю, размахивая томагавком, подбежал брауни-индеец по имени Парящий-Сокол и сообщил удивительные сведения разведки:

– Верблюд проглотил все дверные ручки, и теперь они в его желудках.

– В каком из желудков?

– Не знаю, ваше величество.

– В таком случае сходи и посмотри, какой из них самый пупырчатый.

Флоримель невольно восхитился проницательностью короля в решении как великих, так и малых проблем, и даже подумал, что вряд ли он сможет когда-нибудь править столь же мудро.

Поразительно, под каким контролем держал маленький монарх своих подданных, а если между ними иногда возникали споры, одного его слова хватало, чтобы покончить со всеми разногласиями.

Так они бродили и бродили всей компанией, прячась с глаз, когда на них могли попасть первые лучи утреннего солнца, и снова двигаясь дальше при свете ночных звезд.

Они разыграли много невинных проделок и сделали немало добрых дел, в чем Флоримель принимал искреннее участие. Он стал любить своих новых знакомцев-брауни всё больше и больше, а они отвечали ему тем же.

Поначалу его сильно удивляло одно обстоятельство, но, поразмыслив, он пришел к выводу, что ничего удивительного здесь нет. Дело в том, что вся живность, как лесная, так и полевая и летающая, дружила с духами-брауни и любила их.

Когда эти добродушные маленькие гоблины оказывались рядом, все живое выражало восторг бесчисленными способами, ибо все знали, что брауни им помогут и никогда не причинят вреда.

Даже дикие животные, еще совсем недавно жаждавшие крови Флоримеля, оказались послушными и кроткими, и ни они, ни брауни совершенно друг друга не боялись. Звери урчали и катались от удовольствия, когда брауни игриво подергивали их за хвосты.

Между ними царила полная гармония, и трудолюбивые животные продолжали заниматься порученным делом – собирать кости, – даже не обращая внимания, есть ли поблизости брауни.

Так они и бродили, с легкостью в сердце и не ведая забот. Местность становилась всё менее дикой и гористой, и вскоре показались изумрудные поля и зеленые рощицы, а повсюду цвели цветы. Свежий прохладный воздух был чуть солоноватым, напоминая о близости моря.

Но вот однажды, когда они укрылись на день в густом подлеске, а сидящие вокруг птицы изливали радость в чудесном пении, воздух неожиданно пронзил вопль, встревоживший всех.

– Скорее туда! – воскликнул Флоримель, вскакивая. – Кому-то грозит опасность!

Однако король Станислаус попытался его удержать:

– Поберегись, Флоримель! Это может быть лишь приманка, чтобы заманить нас в ловушку!

– Отпустите меня! – потребовал Флоримель, вырываясь.

Он вырвался из рук короля, желавшего ему только добра, и помчался во весь опор туда, откуда доносились ужасающие звуки. Брауни переглянулись, не на шутку испугавшись. Навстречу какой опасности столь безрассудно бросился их любимый принц Флоримель? И увидят ли они его снова?

Но неожиданно им на глаза попался плакат. На нём так и было написано:

Что означало:

УВЕДОМЛЕНИЕ

Брауни идут в Фейландию.

О, возрадуйтесь!

Это головы-образцы.

– Комитет

Глава 8

Королева Титания в большой опасности

Принц Флоримель с проворством оленя помчался туда, откуда доносились отчаянные крики о помощи.

Еще на бегу он увидел впереди охваченных ужасом фей и купидонов, показывающих на кусты радужных роз, внутри которых несчастную королеву стискивал щупальцами ужасный дух Осьминоггер.

Чудище всё усиливало хватку, мощную, как тиски, а Титания, не выдержав боли от его мерзких объятий, быстро теряла сознание.

Флоримель подбежал ближе и ахнул, поразившись увиденному.

Когда он оценил это страшное зрелище, то понял, что нельзя терять ни секунды. Он мгновенно выхватил стрелу из колчана и зарядил ее в лук. Затем прицелился в человека-осьминога и из всех сил натянул тетиву.

Лук снова его не подвел, и быстрая стрела буквально разрезала человека-осьминога пополам. Его оболочка мгновенно развалилась, а из нее вылетело некое облачное существо в длинном красном плаще, легком и прозрачном, как марля. Это и был тот самый пресловутый Красный Дух, который по своей злой воле мог наполнять любую телесную оболочку и творить любые гнусности, какое только могли прийти в его голову.

Это необычное и поразительное зрелище изумило Флоримеля, но его немедленного внимания требовали другие, более важные и срочные дела.

Почти лишившись сил, Титания пошатнулась и едва не потеряла сознание, но Флоримель подскочил на помощь и подхватил ее. Он заверил ее, что бояться уже нечего, и королева постепенно стала приходить в себя.

– О, благородный принц, – прошептала она голосом, от которого у Флоримеля по всему телу пробежала дрожь, – ты спас мне жизнь, и отныне я твоя!

Флоримель опустился перед ней на колено и поцеловал кончики розовых пальчиков протянутой ему руки.

Взглянув в лицо королевы, он подумал, что никогда в жизни не видел такой красавицы. А сердечко Титании при виде принца в столь блистательном одеянии забилось чаще, и она поняла, что никогда в жизни не видела такого красавца.

Тут подоспели очень встревоженные феи и брауни: ведь когда Флоримель помчался на крики, маленький народец последовал за ним по пятам, чтобы помочь, если понадобится. Хотя волшебные способности днем временно покидали брауни, их никто не назвал бы трусами, способными бросить товарища в опасности.

Многих феечек после того, что им довелось увидеть, охватил такой страх и ужас, что на добросердечных брауни свалилась интересная и прямо скажем нелёгкая задача: сопроводить фей в безопасное место, где о них должным образом позаботятся. В этом деле им охотно помогал даже брауни-китаец Пей Жуйдунь.

Группа любопытных брауни с большим интересом осмотрела несколько щупалец сбежавшего человека-осьминога, а подданные королевы Титании в это время окружили Флоримеля и так пылко стали его благодарить, чем привели беднягу в немалое смущение.

– Ну, что я вам говорила? – воскликнула Фиалка.

– Ну, что я вам говорила? – поддакнула малютка Нарцисс, когда все очень робко осматривали лежащие на земле половинки телесной оболочки Осьминоггера зеленой пятнистой кожи сбежавшего чудища. – Это и есть то самое ужасное существо, которое мы увидели в часах.

– Что ж, теперь это неважно, – заметила королева Титания и облегченно вздохнула. – Этот монстр нас больше уже не потревожит.

Несмотря на слова королевы, Флоримель не был настолько уверен, что все неприятности остались позади, ибо он видел, как из оболочки человека-осьминога вылетел похожий на дым Красный Дух. И он опасался, что это странное и злобное существо рыщет где-то поблизости, дожидаясь подходящего момента, чтобы подбросить им новую гнусность. Однако он промолчал, не желая тревожить королеву Титанию.

Вскоре брауни и феи смешались, радостные и счастливые. А Флоримель и Титания отошли в сторонку и смотрели только друг на друга.

– Кажется, я догадываюсь, чем все это закончится, – сказал брауни-полицейский Бобби моряку Сэйлор-Джеку, и в его голосе прозвучало ощутимое недовольство.

– Стоп, салага! – резко упрекнул его моряк. – Выкладывай, что ты там себе вообразил.

– А то, что наш Флоримель, похоже, влюбился в эту королеву и того и гляди женится на ней.

– И как же? Флоримель ведь один из нас! Это же натуральный брауни, а брауни никогда не женятся.

– Но Флоримель не настоящий брауни. Мы лишь приняли его в нашу компанию. Ты только взгляни на них!

Моряк украдкой посмотрел на Флоримеля, который склонился над королевой, и их головы почти соприкасались.

– Якорь мне в брашпиль вдоль и поперек! – воскликнул он. – Ей только флердоранжа не хватает, как невесте на свадьбе!

Заметив, какое впечатление королева Титания произвела на принца Флоримеля, дама Друзильда решила испытать свои женские чары на щеголеватом Мосье Дюдэ, который ей очень понравился.

– Я слышала, – заметила она домовому Студи, покровителю студенческих общежитий-кампусов, – что он связан с лучшими фамилиями.

– Да, – с завистью подтвердил тот, – иногда он с ними связывается по телефону.

Не теряя зря времени, Друзильда подошла к группе брауни, в которой оживленно разглагольствовал модник Мосье Дюдэ, и при первой же возможности сказала:

– Ах, сэр, ваши изящные манеры напоминают мне старинных кавалеров и дамских угодников.

– Наверное, вы можете вспомнить то, что было очень давно, – ответил Мосье Дюдэ, разглядывая ее через монокль.

– Вообще-то, любезный сэр, – торопливо возразила она, – я говорю лишь о том, о чем слышала. А слышала я то, что моя прабабушка рассказывала моей бабушке, а та пересказала моей матушке, и уже та рассказала мне. Вы ведь ясно видите, что я отличаюсь от других фей. Она называют меня красавицей старой школы.

– Разве эту школу не закрыли уже давным-давно? – осведомился франт.

– Я вас не понимаю, – сказала Друзильда, покраснев. – Возможно, вы не восприимчивы к женской красоте. И все же я часто слышала высказывание, что прекрасная женщина способна поставить на колени даже самого сильного мужчину.

Мосье Дюдэ бросил восхищенный взгляд на свои манжеты.

– Запонка тоже на такое способна! – ответил он. – Если закатится под стол.

* * *

День прошел в развлечениях и веселье. За ним последовали и другие дни, в течение которых брауни оставались поблизости от дворца. Все это время Флоримель и Титания почти не расставались, а их взаимную привязанность заметили все.

Брауни все больше тревожила мысль о том, что они могут потерять нового товарища, с которым успели так подружиться, поэтому им не терпелось отправиться дальше на поиски новых приключений.

Король Станислаус посчитал, что у Флоримеля это лишь преходящее увлечение, поэтому он потакал его желаниям и приказал всей компании брауни оставить его в покое. Когда же король пришел к ясному заключению, что чувства Флоримеля серьезны, он подозвал его к себе и когда они остались одни, сказал:

– Сын мой, мы пробыли здесь уже довольно долго. Тебе не кажется, что нам лучше поискать другое место, где мы сможем приносить добро?

На лице Флоримеля отразилось разочарование.

– Где бы человек ни находился, – сказал он, – у него всегда есть достаточно возможностей делать добрые дела. Почему бы и дальше не делать это здесь, где мы все так счастливы? Я надеюсь назвать Титанию своей женой, – добавил он.

– И здесь ты счастливее всех нас, – заметил его величество и понимающе подмигнул. – Ах, Флоримель, мальчик мой, вся история твоей жизни, подобно истории почти любого человека, может уложиться всего в три слова: родился, женился, скончался! Расскажи, насколько далеко зашло дело.

Флоримель с тревогой взглянул на лицо короля, страшась увидеть на нем недовольство, но искренняя и ободряющая улыбка Станислауса помогла ему воспрянуть духом.

– Мне будет жаль потерять сына, – сказал добрый монарх, – но я возрадуюсь, обретя дочь. Если честно, мне всегда очень хотелось заключить союз между брауни и феями, потому что вместе мы принесем больше добра, чем по отдельности. Но до твоего появления я и представить не мог, как можно такое осуществить, потому что брауни никогда не женятся.

– О, как я рад этим словам, ваше величество. Я не отрицаю своего желания быть с Титанией, ибо мои чувства к ней слишком очевидны, чтобы их можно было скрыть. Но все же не только радость от нахождения рядом с ней побуждает меня желать этого, но и мысль о том, что ей в любую минуту может быть причинен вред, а в таком случае я смогу ей помочь.

Похоже, король очень удивился его словам.

– Вред! – повторил он. – Да какой ей может быть причинен вред?

– Вы забыли о великой опасности, которая ей грозила от Осьминоггера, – напомнил Флоримель.

– Но этого демона больше нет. Его уже не нужно бояться, выбрось его из головы.

– Однако колдун Драгозлоб все же угрожал феям. Возможно, эти угрозы безумные и дурацкие, но все же они не дают мне покоя. Поэтому я и опасаюсь за королеву.

Затем он впервые поведал королю о том, как улетел Красный Дух, когда волшебная стрела разрезала Осьминоггера пополам. И открыл королю свои мысли о том, что тот наверняка затаился, планируя новые злодейства и подлости.

После рассказа Флоримеля морщинистое лицо короля стало очень серьезным.

– И все же, Флоримель, я не стал бы настолько волноваться, – сказал он. – Я предупрежу всех брауни, чтобы они внимательно выслеживали негодяя. А ты, сын мой, проси руки и сердца Титании, ибо я благословляю вас.

Флоримель и сам прилагал усилия в этом направлении, но то была не самая сложная задача, поскольку Титания полюбила его столь же сильно и искренне, как и он ее. Поэтому когда они однажды сидели в сумерках на каменной скамье в дворцовом саду, он дрожащими губами задал ей вопрос, а она не ответила ему «нет».

Тогда Флоримель взял тонкое золотое колечко и надел его на её крохотный безымянный пальчик. Но когда она взглянула на кольцо, а затем очень нежно прижала его к красным пухлым губкам, из-за скамьи внезапно метнулся в сторону Красный Дух, который всё это время сидел там и подслушивал.

Не успел Флоримель выхватить стрелу, как злодей взмыл в воздух и исчез.

– Что это было?! – вскричала перепуганная Титания.

Флоримель постарался ее успокоить, хотя и сам очень встревожился.

Он чувствовал, что Красный Дух собирается причинить им неприятности.

Глава 9

Договор с Вулканом

Тем временем за морем злой чародей Драгозлоб с все нарастающим нетерпением ждал возвращения Осьминоггера с информацией, добытой хитростью и коварством. Когда его засланец не вернулся в ближайшие дни, чародей стал еще угрюмее и раздражительнее, чем обычно. Он выпустил свой гнев на несчастных гномиков-шахтеров, увеличив им длину рабочего дня и снизив порции морковной ботвы и картофельных очистков.

Когда же он разговаривал со своими приспешниками, ноги у них так сильно дрожали от страха, что стучали коленки. Ведь чародей и без того никогда не бывал добрым, а уж если впадал в ярость (а случалось такое очень часто), то становился такой скверной личностью, что от него следовало держаться как можно дальше. Вот он и становился все более сумасбродным и вздорным, пока все вокруг него не затряслись от страха. Драгозлоб всё гадал, почему Осьминоггер не возвращается, и необъяснимая задержка шпиона наполняла чародея неуправляемой яростью.

– Он там не делом занимается, – заявил чародей, скрипя зубами от ярости. – Вместо того, чтобы шпионить, он просто шляется и весело проводит время. Но пусть только вернется, уж я задам ему взбучку!

Он произнес эти слова в своем тронном зале. Подойдя к открытому окну, Драгозлоб выглянул наружу.

Ночь была ужасной, но чем хуже стояла погода, тем больше Драгозлобу она была по душе. На чернильно-черном небе сверкали зигзаги молний, грохотал гром, завывал ветер, косыми потоками лил дождь.

– Наверное, Вулкану подвалила работенка, – решил Драгозлоб и снова уселся на трон.

Едва он это сделал, как в окно ворвался внезапный порыв ветра и забросил в тронный зал Красного Духа. Упав к ногам повелителя, тот съежился и стал корчиться и раболепствовать самым отвратительным образом.

– Явился, наконец!? – взревел Драгозлоб, перекрывая шум грозы. – Где тебя носило, и что тебя задержало? Почему ты не вернулся сразу? Отвечай, негодяй, или мой гнев обрушится на тебя! Я велю подвесить тебя за кончики пальцев так, чтобы пальцы ног едва касались земли, а потом задать тебе тысячу и один удар плетью!

– О, господин! О, мой добрый хозяин! – выдохнул Красный Дух, переводя дыхание. – Удивительные события я видел, и об удивительных вещах я должен тебе поведать. Они настолько невероятны, что ты можешь мне не поверить, и все же заверяю: всё, о чем я хочу рассказать, есть правда, только правда, и ничего, кроме правды. Я сам бы в такое не поверил, если бы не видел всё своими глазами.

– Опусти все длинные и ненужные предисловия, – с отвращением прорычал Драгозлоб, – и переходи к фактам. Так что ты там разузнал?

– Принц из народца брауни собирается жениться на королеве фей!

Лицо Драгозлоба из багрового стало белым, потом из белого багровым, затем снова белым, затем снова багровым – совсем как разноцветная электрическая вывеска.

– Как ты узнал? – вопросил он, стараясь укротить буйство своих чувств. – Кто тебе сказал?

– Никто, – поведал трепещущий Красный Дух. – Я сам видел, как он надевал обручальное кольцо на её палец.

– Что ж, – заявил Драгозлоб весьма грубо, – если они собираются пожениться, то я могу лишь сказать, что им придется убедиться в обратном!

– А кто предотвратит их свадьбу, добрый хозяин?

– Это сделаю я! – вспыльчиво заявил чародей и повелительно хлопнул в ладоши. – Эй, вы, пустоголовые! У нас тут проблема. Ко мне, немедленно!

Рылозем, Мандрак, Грубохам, Пожирала, Прыщеморд и все прочие находились в приемной. Натыкаясь друг на друга, они помчались в тронный зал, отчаянно торопясь явиться по властному зову своего господина.

– Немедленно наденьте плащи, – приказал Драгозлоб. – Я хочу, чтобы вы пошли со мной к Вулкану.

– Сегодня ужасная ночь для прогулок, мой добрый хозяин, – осмелился возразить Рылозём и содрогнулся.

Вспыхнула молния, и гром прогремел еще страшнее прежнего.

– Чем тебе ночь не понравилось? – рявкнул Драгозлоб. – Не вижу в ней ничего плохого. Такую погоду я называю особенно приятной.

– Да, сейчас с погодой все в порядке, – торопливо поддакнул Рылозем.

И они, надев длинные, развевающиеся плащи, вышли под дождь и ветер. Сердца тех, кто следовал за чародеем сквозь ночной мрак, трусливо трепетали.

Ветер завывал с все возрастающей яростью, молнии сверкали ярче, а раскаты грома становились все оглушительнее, поэтому их глаза почти ослепли, а в ушах звенело.

Так вот, не очень далеко от дворца Драгозлоба находилась пещера Вулкана, куда они и направлялись. Пещера располагалась внизу, возле моря, среди огромных скал и валунов, а над дверью висела очень скромная табличка: «Вулкан. Бог огня».

Это было очень скромное жилище, если учесть поразительные результаты, которых Вулкан достиг, и удивительно, что в такой тесноте и со столь немногочисленными помощниками он сумел сделать так много.

Внутри стоял кузнечный горн с мехами, такой же, как у любого деревенского кузнеца. И здесь Вулкан изготавливал землетрясения и вулканы.

Он мог создать сейсмические проблемы по всему миру, в мгновение ока наслать на Везувий истерический припадок, или раскалить что-либо докрасна в Мексике или Британском Гондурасе. Его изделия были известны в любом уголке Земли, так что он даже не очень себя и рекламировал.

В эту ночь он, как обычно, стоял у горна – большой, сильный, бородатый мужчина в красной фланелевой рубашке, расстегнутой на мускулистой волосатой груди. Рукава он закатывал почти до плеч, чтобы они не мешали его огромным бицепсам.

Вулкан грозит своим демонам горячей кочергой

На его голове сидела круглая кожаная шапочка, а крепкую талию охватывали кожаные шнурки, крепящие кожаный фартук. В данный момент ему требовалось закончить кое-какую работу, и настроение у него было рабочее.

– Где мои ленивые ученики? – взревел он рокочущий голосом, раздувая мехи. Пламя в горне вздымалось все выше и выше. – Эй, вы, Живчик, Быстрый, Шустрик, Проныра и все остальные – где вас носит, я спрашиваю? Или мой голос настолько ослабел, что вы, негодяи, меня не слышите? А ну, все сюда, и немедленно!

В ответ на его гневный призыв со всех сторон примчались демоны в красных одеяниях, сидящих на их гибких телах столь же плотно, как кожа на угре.

Кувыркаясь, они выскакивали из дымохода, попрыгунчиками выпрыгивали из земляного пола, пролетали под потолком пещеры и робко приземлялись на колени перед своим раздраженным хозяином, умоляюще протягивая к нему руки.

– Явились, наконец! – снова взревел Вулкан. – Не очень-то вы и торопились! Где вас носило? Бока себе отлеживали? А ну, быстро подбросьте в горн угля, а то пламя погаснет!

Демоны проворно накидали в горн шары живого огня, и Вулкан, раздувая пламя мехами, громко запел:

Когда вулканы пламя изрыгают

И дым и лава рвутся в небеса

Все знают – это вызов я бросаю

Людишкам мерзким, городам, морям.

Все предо мной склоняются покорно!

Сверкнула молния, громыхнул гром, и сквозь бурю послышался призыв:

– Вул-кан! Вул-кан!

Вулкан прекратил работу, а демоны подкрались к двери и стали подслушивать.

– Вулкан сейчас дома? – сквозь дождь и ветер донесся крик, сопровождаемый сильным стуком в дверь.

– Кто смеет тревожить меня, когда я работаю? – гневно откликнулся Вулкан.

– Это я, чародей Драгозлоб, – робко ответили ему.

– Что привело тебя ко мне? – спросил Вулкан.

– Я пришел по очень важному делу, о могучий Вулкан!

– Тогда заходи, и будь краток, – проявил скупое гостеприимство Вулкан. – И помни, что меня ждет важная работа.

Драгозлоб и его приспешники открыли дверь и прошли в пещеру, сопровождаемые демонами, которые с большим любопытством разглядывали этих странных и промокших визитёров. Еще на почтительном расстоянии от Вулкана чародей опустился перед ним на колено, и остальные немедленно последовали его примеру.

– Зачем ты оторвал меня от дел? – вопросил Вулкан. Он пристально разглядывал посетителей, и на его грубом морщинистом лице отразились недоверие и подозрительность.

– О, Вулкан, – льстиво заговорил Драгозлоб, – несмотря на все свое могущество, я признаю тебя своим хозяином. Кто может сравниться с твоей поразительной силой?

– Значит, ты пришел о чем-то просить! – буркнул Вулкан. – Тогда выкладывай!

– Хочу рассказать тебе о брауни.

– И что именно «о брауни»? Какое мне дело до этих ничтожных домовых?

– В Фейландии намечается свадьба. Принц из породы брауни собрался жениться на королеве фей!

– Ба! А мне какое до этого дело?

– Это и тебя должно заботить. Слушай, Вулкан! У них нет права на такой брак. Во всех анналах мифологии нет ни единого примера таких свадеб.

Эти слова произвели на Вулкана глубокое впечатление.

– Нет права? – медленно повторил он, словно мысленно усваивал только что услышанное. – Ты в этом уверен?

– Точно тебе говорю, такого еще не было, – решительно подтвердил Драгозлоб. – И этого хватит, чтобы разбудить гнев могучих богов. Если этот союз будет заключен, я утрачу часть своей силы, а то и вовсе её лишусь.

– А ты предпринял какие-нибудь меры для ее предотвращения? – задумчиво спросил Вулкан.

– Да! – твердо ответил Драгозлоб. – Я собираюсь отправиться через море со своими приспешниками и расстроить этот союз. Могу ли я рассчитывать на твою могучую помощь, если она понадобится?

– И чем я могу тебе помочь?

– Если я обращусь к тебе, сможешь ли ты сотрясти землю и пробудить ярость спящего вулкана?

– Уж в этом можешь не сомневаться! – заверил Вулкан, раздувая пламя в горне. – Огонь до сих пор принадлежит мне, и я делаю с ним все, что пожелаю.

Прямо среди них сверкнула молния, а гром загремел так, что Драгозлоб и его приспешники испуганно отскочили.

– Достаточно! – воскликнул Драгозлоб. – Значит, мы договорились!

– Вот тебе в доказательство моя рука! – заявил Вулкан и стиснул руку чародея своей натруженной ладонью. – Живчик, Быстрый, Шустрик, Проныра, мои хитроумные демоны, отправятся с тобой. Связь со мной держи через них. Но как ты собираешься поступить?

– У меня есть план, и хороший план, – уверенно ответил Драгозлоб. – Можешь на него положиться, и их свадебный пирог съедят крысы.

Фантазия Вулкана настолько разыгралась, что он громко расхохотался, и Драгозлоб настолько осмелел, что фамильярно похлопал его по спине.

– Хо-хо! – хохотнул Вулкан. – Значит, говоришь, их свадебный пирог съедят крысы?

– Именно так, – продолжил Драгозлоб. – Мы прибудем на свадьбу, завоюем их доверие прекрасными подарками, а потом…

– Вот-вот, – весьма заинтересовался Вулкан. – А потом?..

Драгозлоб приблизился к Вулкану и прошептал ему в ухо нечто такое, из-за чего тот удивленно отпрянул.

– Нет! – невольно воскликнул он. – Неужели ты на такое способен?

Если бы Флоримель и Титания могли услышать, каков дьявольский план чародея, то счастье сразу же покинуло бы их сердца.

Глава 10

Странные свадебные гости

День свадьбы принца Флоримеля и королевы Титании был солнечным и прекрасным.

Хотя все дни в стране фей состязались между собой в красоте, этот день сиял красотой и прелестью больше обычного, ибо каждое живое существо радовалось счастью маленьких влюбленных, и вся природа ликовала вместе с ними.

Небеса облачились в нежнейшую голубизну, солнце еще щедрее делилось своими золотыми сокровищами, ветры стали еще более ласковыми и освежающими, цветы источали ароматы, а птички без устали распевали радостные серенады.

Церемонию свадьбы запланировали ближе к вечеру, и самого рассвета феи занялись подготовкой, да так рьяно, что дворец слегка гудел от такой суеты.

В тронном зале расставили длинные праздничные столы, а белоснежные скатерти уставили тарелками, чашами и соусниками, украсили изысканными цветами. Были там и чашечки лилий, наполненные искрящейся росой, которую предстояло пить за здоровье счастливых жениха и невесты.

На кухне маленькая дама Друзильда руководила целой толпой помощниц, и их совместные усилия произвели на свет мороженое со всевозможными фруктами, русские шарлотки с заварным кремом и взбитыми сливками, сладкие пирожки, сливовые пудинги, всевозможные пироги с ягодами и фруктами, старомодные клубничные слоеные торты, персиковые коблеры и запеченные в тесте яблоки. Ибо меню фей состояло почти исключительно из вкуснейших десертов, какие только можно представить, и они ели что хотели и сколько хотели, не страдая при этом даже от малейшего несварения желудка – чудеса да и только!

Итак, день склонялся к вечеру, и, хотя для всех каждый час казался минутой, а каждая минута секундой, охваченным нетерпением Флоримелю и Титании казалось, что он никогда не закончится, а солнце как будто замерло на месте.

Чтобы не покидать невесту, Флоримель предоставил своим друзьям-брауни заниматься своими делами, и теперь влюбленные, облаченные в прекрасные свадебные наряды, разговаривали о своем союзе, уже таком близком.

– Ты счастлив, Флоримель? – в тысячный раз спрашивала она.

– Так счастлив, что не выразить словами, – пылко отвечал он.

– И ты уверен, что никогда об этом не пожалеешь?

– Совершенно уверен, Титания. Хотел бы я знать, что задерживает короля Станислауса и всех брауни. Они уже должны быть здесь.

– О, Флоримель, мое счастье было бы полным, если бы не мысль о Драгозлобе.

При упоминании о злом чародее Флоримель невольно вздрогнул.

– Не нужно из-за него тревожиться, – ответил он, стараясь говорить спокойно. – Он ведь за морем, а там он ничем не может нам напакостить. Давай лучше думать о нашем приближающемся счастье.

Тут из дворца выбежали феечки, хлопая в ладоши от восторга, радостно крича и размахивая платочками. В украшенных флажками окнах показались порозовевшие, нетерпеливые и возбужденные личики. Купидончиков подняли на руках, чтобы им было лучше видно.

– Наверное, сюда идут брауни! – крикнул Флоримель Титании. – Пойдем ко входу во дворец, оттуда мы сможем их увидеть.

Он галантно предложил невесте руку и отвел ее к остальным феям на то место, откуда был виден поворот дороги и синее море в отдалении.

А по дороге шествовала веселая процессия, веселее которой мир еще не видывал, потому что все в ней хотели от души порадоваться.

Животные и птицы тоже решили поучаствовать и сделать это великое появление как можно более торжественным. Размахивая хвостами, резвясь и подпрыгивая, по дороге в длинную колонну растянулись львы, тигры, слоны, верблюды, зебры, страусы африканские и австралийские, казуары и множество других обитателей полей, лесов и джунглей, четвероногих и двуногих. А на спинах у них, радостно вопя и веселясь, ехали смеющиеся брауни.

Но Флоримель не увидел среди них короля Станислауса, и это его весьма озадачило. Когда позднее брауни собрались в саду, а животные и птицы отправились по домам, съев столько шарлоток, сколько в них влезло, принц спросил, почему отсутствует его величество король.

– Он приедет позднее, – объяснил студент. – У него появилось срочное дело с Бобби-полицейским, и они ушли вместе.

Неожиданно в подъемную решетку застучали так громко, словно по ней лупили деревянными молотками. Удивленные брауни и феи встревоженно переглянулись, и немало маленьких сердец затрепетало.

– Кто это? – воскликнула королева Титания.

– Там снаружи какие-то незнакомцы, ваше величество, – ответила фея-стражница, прищурившись и заглянув в глазок.

Настойчивый стук не прекращался, и тогда Флоримель, подойдя к решетке, крикнул:

– Кто вы такие, и чего вы хотите?

– Мы – ваши гости, и пришли на свадьбу, – отозвался снаружи мягкий голосок.

– Что еще за гости, кто еще вас сюда приглашал?! – с отвращением воскликнул франт. – Кто отослал им приглашение?

– Мы принесли отличные подарки, – торопливо добавил голосок.

Флоримель нерешительно задумался.

– Может, впустить их? – спросил он у остальных.

– Стоп, приятель! – гаркнул моряк Сэйлор-Джек. – Ты лучше сперва взгляни на подарки!

– Нам нечего бояться, – мягко проговорила Титания. – Пусть незнакомцы войдут.

Подъемную решетку немедленно подняли, и во двор вошла странная и разношерстная компания. Их сопровождали четыре ухмыляющихся типа в красном, которые перемежали ходьбу комичными прыжками и кувырками. Все, кроме идущего впереди, несли подарки.

Их явно подбирали очень тщательно и с мыслями о свадьбе, и с тем же вкусом и здравым смыслом, которым отличаются подарки почти на любой свадьбе.

Один нес огромные ножницы – настолько большие, что для работы с ними понадобилось бы не менее полудюжины фей или брауни одновременно. Другой тащил колыбель, в которую легко поместился бы ребенок великана.

Третий нес клетку с курицей, которая якобы несла по три гарантированно свежих яйца в день. Четвертый тащил в каждой руке огромные круглые часы, на циферблате которых значилось: «ЛОЖНАЯ ТРЕВОГА. СДЕЛАНО В ДЕМОНЛАНДИИ». Пятый нес большущие щипцы для снятия нагара со свечей. Остальные подарки были столь же нелепыми и бесполезными.

По знаку предводителя все они робко выстроились полукругом перед будущими невестой и женихом, и Флоримель, все еще не избавившийся от подозрений, спросил:

– Чего вы хотите?

– Мы друзья, – смиренно и кротко сказал предводитель, – которым очень хочется оказать вам уважение.

– Если вы друзья, то мы будем рады видеть вас на нашем празднике. Вы танцуете?

Гости одновременно покачали головами.

– Как, вы не умеете танцевать танго или фокстрот?

И снова они покачали головами.

– Или петь?

Они опять покачали головами.

– Но погодите, еще увидите, как проворно они будут орудовать вилками за столом! – уверенно проговорил Мосье Дюдэ.

– Тем не менее, – любезно сказал Флоримель, – я не сомневаюсь, что мы найдем какие-нибудь способы вас развлечь. Вы пришли издалека?

– Да, – сказал предводитель, – мы прошли много лиг, дабы оказать вам честь. Умоляем принять от нас эти простые и бесхитростные подарки как знак особого уважения и почитания, которые мы испытываем к вам и вашей прекрасной невесте.

Было ясно, что столь цветастую речь он подготовил заранее, а потом выучил наизусть.

Брауни, которым было очень любопытно рассмотреть подарки, смешались с незнакомцами. При этом брауни-китаец Пей Жуйдунь бездумно сунул голову между раскрытыми лезвиями ножниц. Крупный парень, который их принес, не сумел устоять перед искушением и почти мгновенно свел лезвия, а голова китайца оказалась зажатой между ними, как в тисках.

Заметив это, другой гость, принесший щипцы для снятия нагара, нахлобучил их на другого брауни по имени Банник, и тот стал выглядеть так, словно у него нет головы.

Предводитель гостей гневно топнул, приказывая своим спутникам воздержаться от столь грубых и невежливых шуточек. Тогда первый неохотно освободил перепуганного китайца, а второй снял щипцы с головы Банника.

– Должно быть, вы устали и испачкались после долгого путешествия, – сказал Флоримель, даже не зная, что и думать после таких выходок гостей.

– Если вы пойдете со мной, – гостеприимно предложила Титания, – я прослежу, чтобы вам предоставили все необходимое.

По сигналу предводителя гости встали, а когда тот поклонился, благодаря за предложенную любезность, неуклюже последовали его примеру. Типы в красном тем временем злорадно похлопывали себя по животам.

Титания подала знак Друзильде, Фиалке, Нарциссу и нескольким другим феям, чтобы они следовали за ней, и они вместе с незнакомцами прошли во дворец.

Флоримелю очень хотелось последовать за ними, но тут к нему подбежали запыхавшиеся король Станислаус и брауни-полицейский Бобби.

Прибежали они по одному, с противоположных сторон, и лишь возле подъемной решетки Бобби догнал короля, и в дворцовый сад они вошли вместе.

– Офицер, – вопросил король Станислаус, – тебе есть, о чем доложить?

– Да, сир, – ответил полицейский, помахивая дубинкой. – Тропинка, которую я выбрал, оказалась извилистой. Мои следы стали настолько скрюченными, что мне пришлось их арестовать.

– Что же ты обнаружил?

– Ничего.

– И что это было?

– Я же сказал, что ничего, сир.

– Но «ничего» – это уже что-то.

– Нет, это ничто.

– Если бы это было ничто, то не попало бы в словарь. Но с тобой спорить бесполезно. Ты нашел ключ?

– Да, и прехороший.

– И каков он?

– Его не оказалось во всех местах, куда я подкрался на цыпочках, поэтому я их последовательно исключил. Тогда я пришел к выводу, что он где-то в другом месте. А поскольку он может быть только в одном месте, то и отыскать надо только одно это место. А это легко.

– О ком это вы говорите? – с любопытством спросил Флоримель.

– О Красном Духе, – пояснил король. – Мы его пока еще не поймали. Но где твоя прелестная невеста?

– Во дворце, ваше величество, ухаживает за несколькими прибывшими на свадьбу гостями.

– Когда ты женишься, Флоримель, – серьезно произнес король Станислаус, – веди себя очень осторожно, чтобы твоя жена не лишилась рассудка.

– Что за чепуха!

– Никакая это не чепуха. Такое часто случается с замужними женщинами.

– Каким образом?

– Обычно они начинают делиться с мужем своими мыслями, и делают это постоянно, так что постепенно у нее мыслей совсем не остается.

Неожиданно из дворца с визгом выбежали фрейлины королевы Резеда и Жасмин.

– Что случилось? – воскликнул Флоримель.

– Королева! – выпалила Резеда.

– Да, бедная королева! – поддакнула Жасмин, почти в истерике.

– Говорите! – приказал Флоримель. – С ней что-то случилось?

– Увы! – всхлипнула Резеда. – Она пропала!

– Пропала? Куда пропала?

– Не знаем, – ответила Жасмин. – Мы обыскали весь дворец, но не смогли ее найти.

– А где дама Друзильда? – быстро спросил Флоримель.

– Она тоже пропала.

– Нарцисс и Фиалка тоже пропали, – добавила Жасмин.

– А эти странные гости… где они?

– Сбежали! – разом ответили Резеда и Жасмин.

А случилось вот что…

* * *

Возглавляемые королевой Титанией, дамой Друзильдой, Фиалкой и Нарциссом, странные гости, заявившиеся на свадьбу без приглашения, поднялись по широкой мраморной лестнице и прошли во дворец.

Несмотря на смиренное и уважительное поведение, которое им было очень трудно сохранять, они не смогли стереть с лиц злорадное удовлетворение.

Тем временем брауни и феи уже начали праздновать в разных местах дворца и вокруг него.

Когда сказочные существа встречаются, во взаимных представлениях нет необходимости. Многие уже нашли способы познакомиться, и с первой же встречи стали добрыми друзьями.

Не подозревая, какие злобные мысли затаили те, кого она собралась так гостеприимно встретить, Титания и ее спутницы провели их в величественный банкетный зал.

Там на длинных столах расположилось множество деликатесов, при одном взгляде на которые уже текли слюнки. И четыре демона в красном, даже не дожидаясь приглашения к столу, подошли к нему и, причмокивая, начали пристраивать салфетки за воротниками.

Титания думала, что гости, войдя в зал, оставят принесенные подарки, однако те продолжали сжимать их так крепко, что королева даже засомневалась, что намерены ли гости вообще с ними расстаться.

Тем не менее, она гостеприимно пригласила гостей подкрепиться. Демоны к тому моменту уже были очень заняты, стараясь запихнуть в рот по сливовому пудингу целиком, да еще с такой жадностью, что дама Друзильда, Фиалка и Нарцисс наблюдали за ними с нескрываемым отвращением.

Услышав приглашение, все гости, кроме их предводителя, начали было проворно рассаживаться за столом, однако предводитель повелительно топнул, и они мгновенно остановились.

Тогда предводитель откинул капюшон алого плаща, открыв злобную физиономию, и пронзил Титанию зловещим взглядом.

– Я чародей Драгозлоб, моя прекрасная леди, – заявил он с дьявольской интонацией, – и я пришел, чтобы забрать тебя с собой!

Титания настолько перепугалась, что не смогла ни закричать, ни убежать, и потому позволила схватить себя и поднять так, как девочки держат кукол, будучи совсем легкой.

Так она и осталась на руках похитителя, обессиленная и дрожащая, поняв, что любые попытки вырваться и сбежать окажутся бесполезны.

И почти сразу Рылозем схватил кусающуюся и царапающуюся даму Друзильду и затолкал ее, несмотря на яростное сопротивление, в детскую колыбельку. А когда Мандрак и Пожирала уложили туда же Фиалку и Нарцисс, стало совершенно очевидно, почему был выбран именно этот подарок.

– Да, и ничего из этих подарков ты не получишь, – бросил Драгозлоб Титании, – которая не произнесла ни слова. – Можешь называть меня жмотом, если хочешь, но я собираюсь отвезти их обратно!

Держа на руках беспомощную Титанию, он направился к заднему выходу, за ним последовали Мандрак и Пожирала, тащившие колыбель. Дама Друзильда, Фиалка и Нарцисс болтались в ней, как сухие горошины в кастрюльке. Остальные медленно и неохотно топали следом, с тоской озираясь на стол, уставленный такими соблазнительными десертами.

Однако сидящие за столом демоны даже не шелохнулись, продолжая есть. Когда Драгозлоб их гневно окликнул, те вскочили, пытаясь одновременно затолкать русскую шарлотку в разинутые пасти.

Они так спешили, что размазали по мордам то ли шарлотку, то ли русскую (короче, ту ее часть, что сделана из белого крема), так что, когда они поспешили следом за остальными, лишь изредка кувыркаясь, вид у них был такой, как будто их только что намылил брадобрей.

Через заднюю дверь они вышли в безлюдный задний сад, где имелась небольшая железная дверь, запертая на засов и на замок, из которого, к счастью для их гнусных планов, торчал ключ.

Через эту дверь и выбежали вместе с пленницами Драгозлоб и его приспешники, а потом со всех ног помчались на берег моря.

Не очень далеко от берега на ленивых волнах покачивался галеон. Усевшись в небольшую лодку, в которой на веслах сидели Грубохам и Прыщеморд, они направились к кораблю, и вскоре уже поднялись на борт.

Затем был поднят якорь, паруса наполнились ветром, и корабль взял курс на страну Драгозлоба.

* * *

– Значит, это они их похитили! – догадался Флоримель и побежал ко входу во дворец. – Быстро – обыщите все вокруг! Они не могли уйти далеко.

Но брауни оказались на ступенях у входа во дворец раньше него, и теперь показывали на далекий горизонт.

– Парус! Парус! – кричали они.

– Опоздали! – воскликнул Флоримель. – Теперь я все понял. Это работа Драгозлоба!

– Драгозлоба! – воскликнули все.

– Да. Нашими загадочными гостями были именно этот проклятый чародей и его злобные приспешники. Он похитил королеву и остальных, и сбежал с ними в свою страну.

И Флоримель в отчаянии повесил голову. Король подошел к нему и положил руку ему на плечо.

– Не отчаивайся, Флоримель! – заявил он. – Брауни немедленно отправятся спасать королеву Титанию.

– Да! – закричали брауни. – Спасем королеву Титанию!

– Но как? – вопросил отчаявшийся Флоримель. – У нас же нет корабля, чтобы переплыть море.

Но король Станислаус мгновенно нашел выход:

Мы волшебством своим построим плот,

И поутру отправимся в поход!

Глава 11

Брауни строят плот

Когда король Станислаус объявил брауни, что им предстоит немедленно отправиться на спасение королевы Титании, он столкнулся с очень серьезной проблемой. У них и впрямь не имелось корабля, на котором можно было бы отправиться в столь опасное плавание.

– Это все от неподготовленности, – ворчал брауни-моряк Сэйлор-Джек. – Я уже годами пытаюсь доказать его величеству, что нам позарез нужно несколько линкоров, крейсеров и подлодок. Но, якорь мне в задницу, если мы за эти годы обзавелись хотя бы речной плоскодонкой!

А вдалеке, еле различимый в наступающих сумерках, виднелся галеон, идущий под всеми парусами. И попутный ветер нес его в колдовскую страну Драгозлоба.

Король уже понял, что бесполезно пытаться догнать его на другом парусном судне, даже если бы оно у него имелось. Драгозлоб и его приспешники уплыли уже слишком далеко.

Оставалось единственное решение: последовать за ними как можно быстрее, используя любые подручные средства. А потом, добравшись до места, попытаться вырвать несчастную Титанию и ее спутниц из жестоких клешней похитителей.

Король велел передать Флоримелю, что они начнут погоню еще до утра.

Для быстрого и прозорливого ума Станислауса простейшим судном, которое можно соорудить за кратчайшее время и тем самым выполнить королевское обещание, был плот. Ветер дул в нужную сторону, поэтому он отнесет их прямиком в страну Драгозлоба, как несет сейчас галеон, уже скрывшийся за горизонтом.

Четким и отрывистым тоном, показывающим, что он способен справиться с этой отчаянной ситуацией, его величество отдал приказ немедленно построить плот.

Брауни сразу бросились выполнять приказ. Каждый из этих малышей был готов выполнить свою часть гигантской работы, и ни один из них не уклонился.

Тут и там, и куда ним посмотри, они носились, как муравьи. Никто не путался под ногами у другого, поэтому не терялось ни секунды. Король мудро поручил каждому дело, с которым этот брауни мог справиться лучше всего, поэтому не было ни ворчания или возражений, а лишь строгое послушание во всем. Не удивительно, какие результаты были достигнуты при таком воодушевлении.

Острые топоры стучали в лесах, большие деревья падали и мгновенно очищались от ветвей. Потные, пыхтящие и кряхтящие брауни тянули, тащили и волочили стволы, которые рубились на бревна, а затем катили их на берег моря.

Здесь, сняв курточки, упорно трудилось множество других брауни. Стук больших деревянных молотков и железных молотов не стихал ни на секунду, как на верфи в разгар работы – здесь бревна сколачивали и соединяли.

Однако плот строили не только из бревен, а из всего, что нашлось под рукой.

Проворные и быстроногие сборщики, посланные королем, носились по окрестностям в поисках всего, что сделано из дерева. Несколько таких брауни приволокли ворота с надписью «ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

Другие принесли ставни с плакатиком «СДАЮТСЯ КОМНАТЫ». А еще одна группа торжествующе несла собачью конуру, решив, что из нее получится отличная рулевая рубка. За будкой тянулась железная цепь с собакой, которую волочили на спине. Брауни так увлеклись, что совсем позабыли о собаке.

Остальные брауни занимались другими делами. Моряк Сэйлор-Джек прибежал, неся на плече длинный шест, на который были нанизаны спасательные круги, похожие на огромные бублики.

Затем он умчался снова, но вернулся уже через несколько минут с морским компасом.

Франт Мосье Дюдэ стоял в сторонке, раздавая советы и уже готовый к отплытию с тросточкой в одной руке, и с цилиндром в другой.

Напрягаясь из-за огромного веса, близнецы Лайкеры тащили свинцовый корабельный лот. Когда они остановись передохнуть, один из них по имени Лайкер-Прав из них уронил его на ногу своего невезучего брата Лайкер-Лева. Тот схватился за ушибленную ногу и запрыгал на другой из-за сильной боли. Но когда брат велел ему снова поднять лот, он повиновался, и они потащили его дальше.

Вдали на берегу толпа брауни отыскала большой якорь, наполовину зарывшийся в песок. Они выкопали его и медленно понесли тяжеленную железяку к плоту.

Снова и снова они останавливались перевести дух, ставя при этом якорь на изгиб. В один из таких перерывов якорь вдруг упал и придавил невезучего Сэйлор-Джека. Товарищи быстро вытащили его и потащили якорь дальше, а пострадавший захромал следом, потирая ушибленный бок.

Фуражирная команда тоже не теряла времени даром, и брауни собрали большой запас провизии для путешествия. Они принесли мешки сухарей и галет. Когда они положили их и уселись сверху, из мешков выскочили дерзкие крысы и разбежались в разные стороны.

Словом, предприимчивые брауни позаботились решительно обо всем, и когда Сэйлор-Джек объявил, что уже пробило четыре склянки, то есть, наступило утро, плот обрел восхитительные очертания и был готов к отплытию.

Совместными усилиями плот установили на круглые бревна и аккуратно скатили в воду по пологому берегу. По углам зажгли фонари, а в центре на длинном шесте подняли флаг брауни.

Затем все брауни поднялись на плот, и король Станислаус приказал отдать концы. Рыдающие феечки махали им с берега, надеясь на успех экспедиции.

Но не успели некоторые брауни под руководством моряка выполнить приказ короля, как на берег выбежали Резеда и Жасмин – взволнованные и растрепанные.

– Голубь! – крикнула Резеда. – Вы забыли голубя Ефросинии!

И Жасмин подняла клетку, где на жердочке сидел голубь.

– Ефросиния велела королеве Титании послать к ней голубя, если ей будет грозить опасность от Драгозлоба, – торопливо объяснила Резеда.

– Даже не знаю, найдется ли для него место на плоту, – пробурчал король Станислаус. – К тому же я считаю, что с этим дельцем мы и сами можем справиться.

– Вспомните, сир, – напомнил ему полицейский, – что Ной тоже однажды выпустил голубя.

– Знаю, – ответил его величество, – но он опоздал на несколько сотен лет.

Все же он не стал возражать, когда франт протянул руку, взял клетку и поставил ее на плот.

После этого они отчалили без дальнейших задержек. Сэйлор-Джек и несколько других брауни провели плот через мелководье, отталкиваясь шестами, но вскоре их шесты уже не смогли достичь дна. Их отплытие не сопровождали радостные крики, ибо впереди всех ждали трудности и суровые испытания.

Они уплывали все дальше и дальше, а феи смотрели им вслед, пока кто-то из них не сказал:

– Не надо смотреть, как они скроются из виду. Можно накликать неудачу.

Было время отлива, попутный ветер дул ровно, и плот уверенно двигался к цели. Некоторые брауни сняли курточки и ловили ими каждое дуновение ветерка. Постепенно из виду скрылся берег, а потом и огни, мерцающие в окнах дворца королевы Титании.

Через какое-то время за кормой осталось так много миль, что близнецы стали часто измерять глубину лотом, а моряк, очень часто сверявшийся с компасом, покрикивал на вахтенного:

– Смотреть в оба глаза, салаги!

И их планы успешно осуществились бы, и они добрались бы до зачарованной страны Драгозлоба, если бы не произошло нечто совершенно неожиданное.

Когда, по прикидкам моряка, пробило шесть склянок, на них внезапно обрушился шторм.

То был ужасный шторм, хуже которого не помнили даже старожилы. Моряк, лучше всех разбиравшийся в погоде, ничего не мог понять. Зато для Драгозлоба все было ясно и понятно, ибо шторм по его просьбе изготовил Вулкан, и он стал хорошим примером тому, как опасно на воде доверять вещам, сляпанным на скорую руку – в данном случае имеется ввиду плот брауни.

Небо внезапно почернело, тучи проглотили звезды. Затем почти мгновенно послышался мощный рев ветра, и поднялись волны высотой с гору.

– Стоп, салаги! – взревел моряк. – Зарифить рубашки и куртки!

На морском языке «зарифить», или «взять рифы» – означало уменьшить площадь парусов.

Молнии почти непрерывно прожигали мрачные пещеры в тучах, а раскаты грома оглушали. Дождь хлынул на них, как из ведра, но ветер все так же выл и ревел с неукротимой яростью, швыряя плот вверх и вниз, как скорлупку.

Во время поднявшейся на плоту суматохи китаец Пей Жуйдунь потерял равновесие и упал за борт. Из воды тут же поднялся огромный морской змей, чье невероятно длинное тело походило на набор колец, а над жадно распахнутой пастью электрическими лампочками светились глаза.

Брауни Дядя Сэм бросил китайцу спасательный круг, но моряк Сэйлор-Джек поразительным хладнокровием схватил багор и ловко подцепил им отчаявшегося китайца за блузу, а потом выдернул на плот, выхватив его почти из челюстей морского чудовища.

Однако никакое судно не смогло бы выдержать такой ураган, ярость которого лишь усиливалась. Плот дрожал и сотрясался под его ужасным напором, и время от времени слышался треск, громкий, как пистолетный выстрел: это трескалось или ломалось дерево, а гвозди и клинья вылетали из ослабевших и стонущих бревен.

Медленно, но верно плот, который брауни построили с такой изобретательностью и ловкостью, разваливался, и огромная опасность для них с каждым мгновением усиливалась. А при вспышке молнии, осветившей рокочущие небеса, на плот внезапно спикировала, хлопая крыльями, гигантская птица. Схватив перепуганного Мосье Дюдэ за брюки, она увлекла его ввысь – вниз головой и все еще сжимающего в руке тросточку, – все выше и выше, пока не скрылась из виду.

Ошеломленные брауни провожали его взглядами, пока он не исчез вместе с птицей, и гадали, увидят ли они его снова. А пока они так размышляли, позабыв о собственных проблемах из-за несчастья, случившегося с их любимым товарищем, послышался такой громкий треск, какого они еще не слышали, и плот развалился на куски.

Барахтаясь в воде или цепляясь за сломанные балки, бревна и обломки дерева, хватая ртами воздух или захлебываясь, брауни внезапно оказались среди неумолимо накатывающихся на них волн, которые иногда накрывали их с головой.

Значит, таков оказался конец их злосчастного приключения. Ничто уже не могло пробудить хотя бы лучик надежды. Казалось, что всех брауни ждет ужасная погибель в морской пучине.

Глава 12

Что произошло в тронном зале

Когда путешествие Драгозлоба и его команды завершилось, и все благополучно оказались на берегу, тут-то злой чародей и продемонстрировал свою злобную натуру в полной мере.

Понимая, что неукротимые брауни не выпустят Титанию без борьбы, а со всей возможной быстротой последуют за ним, чтобы вырвать ее из его рук, он приказал демонам Вулкана попросить их хозяина задержать погоню, наслав на брауни шторм.

Демоны швырнули в воздух огненные шары, и очень скоро, еще направляясь к своему дворцу, чародей с удовлетворением отметил изменение температуры. На горизонте уже начали сгущаться тучи, и оттуда доносился непрерывный рокот грома.

Стоя возле массивных дверей дворца, они услышали внутри звуки, похожие на яростный спор. Драгозлоб возбужденно распахнул их, словно опасался худшего, и с превеликим облегчением увидел демона-привратника и Красного Духа за дружеской игрой в шашки.

– Ты сжульничал! – горячо возмущался Красный Дух. – Ты перепрыгнул через три моих шашки, хотя имел право перепрыгнуть только через две!

– Прекратите! – рявкнул на них Драгозлоб. – Вы все равно не знаете, как надо играть в шашки!

Испугавшись его крика, игроки вскочили и опрокинули доску. Шашки раскатились по полу.

Пока Красный Дух торжествовал из-за успеха похищения, в котором он сыграл немалую роль, демон-привратник тихонько подкрался к трону и стал с показным рвением надраивать сиденье тряпочкой.

Драгозлоб самодовольной походкой подошел к трону и уселся на него. К нему подбежали королева Титания, дама Друзильда, Фиалка и Нарцисс.

– О, сир, – воскликнула несчастная дама Друзильда, – зачем вы привезли сюда нас, бедных и беззащитных девушек?

– Нас, почтенная фея! – весьма оскорбительно заявил Драгозлоб.

– Почтенная?! – повторила дама Друзильда. – Ах, какой же вы гадкий!

– Как ты хранишь свой возраст? – фыркнул он.

– Очень просто, – негодующе ответила она. – Я никогда его не выдаю.

Сказав это, она направилась к нему с таким видом, как будто хотела выцарапать ему глаза, но королева Титания потянула ее обратно.

– Не прикасайся к нему, Друзильда! – воскликнула она, и повернулась к Драгозлобу с мольбой на лице. – Зачем ты сделал меня пленницей и увез из дома?

– Чтобы не дать тебе выйти замуж за принца брауни, – холодно ответил чародей.

– Но мы любим друг друга, и были бы так счастливы, – сказала она, и ее прекрасные глаза наполнились слезами. – Почему ты против этого брака?

– Потому что если этот брак состоится, – сказал он с мерзкой ухмылкой, – то он сделает тебя такой могущественной, что это приведет к моей гибели.

– Значит, ты боишься, – с упреком сказала она, – что мы расстроим все твои зловещие планы.

– Этого не должно быть, и не будет! – решительно ответил он. – Брауни и феи давно были моими врагами.

– Если бы ты делал добрые дела, – мягко напомнила она, – мы были бы твоими друзьями. Скажи, я должна остаться здесь навсегда?

– Да, навсегда! – гаркнул он. – И чем скорее ты забудешь своего принца брауни, тем лучше. Ты никогда его больше не увидишь.

Тут королева проявила характер.

– Нет, увижу! – возразила она. – Брауни нас спасут!

– Ба! – презрительно бросил чародей. – Эти жалкие ночные сопляки? Такое им не по зубам.

– Брауни справятся с чем угодно, – возразила она, полная уверенности в своих маленьких друзьях.

– Моя прелестная подруга, – сказала дама Друзильда, – ты напрасно тратишь на него слова. Давай попросим кого-нибудь из его слуг помочь нам. Может быть, они не такие плохие, как их хозяин.

И она кокетливо приблизилась к Рылозему, Грубохаму, Мандраку, Пожирале и Прыщеморду, которые стояли неподалеку, с интересом прослушиваясь к их разговору. Но не успела она и слова сказать, как Рылозем схватил ее и поднял на руки. Испуганная фея принялась брыкаться ножками в крохотных туфельках.

– Не бойся, дорогуша, – проквакал он тоном, который считал успокаивающим. – Здесь есть сердце, который бьется ради тебя, и только тебя!

– И где же это сердце?

– В этой взволнованной груди, – проревел он. – Я половину ума потерял от желания жениться на тебе.

– Отпусти меня! – взвизгнула она. – Я никогда не выйду замуж за того, у кого лишь половина ума!

Драгозлоб встал и гневно топнул, после чего Рылозем торопливо опустил даму Друзильду. Та с превеликим облегчением вздохнула, и, приведя в порядок юбки, подбежала к чародею.

– О, сир, – вопросила она, – неужели ничто не может вас тронуть?

– Может, – презрительно ответил он. – Тонна динамита! Ты была румяным яблочком, но завяла на ветке!

– Негодяй! – взвизгнула она, грозя ему кулачком. – Я тебя уничтожу за такие слова! Ты заслуживаешь худшего, что только можно придумать!

И она вновь бросилась на него, но тактичные Фиалка и Нарцисс схватили ее за руки и удержали.

Драгозлоб весьма ехидно ухмыльнулся, а его приспешники тряслись от злорадства. Демон-привратник торжествующе захихикал и ткнул Красного Духа в эластичные ребра.

Титания достала из корсажа платочек из паутинного шелка, ибо ее глазки грозили вновь наполниться слезами. Заметив это, злобный чародей торопливо произнес тоном, который он считал особенно утешительным:

– Никто не причинит тебе вреда. Когда ты чего-нибудь захочешь, тебе нужно будет только сказать об этом.

– У меня уже есть желание, – быстро сказала Титания.

– У меня тоже, – добавила дама Друзильда.

– Твое я выслушаю потом, – грубо сказал ей Драгозлоб и повернулся к Титании с улыбкой, которую он считал наиболее очаровательной: – Каково же твое желание?

– Мне нужен мой принц!

– Разве я не сказал тебе, что ты больше никогда его не увидишь? – с отвращением сказал чародей. – Попроси что-нибудь другое, даже такое, что выполнить будет очень трудно.

Но у Титании не было другого желания, а даме Друзильде не дали возможности назвать свое.

* * *

Дни в плену тянулись медленно, и хотя Драгозлоб не обращался со своими пленницами грубо, он жестоко отказывал им в свободе, о которой они постоянно умоляли. За ними постоянно наблюдали, поэтому шансов на побег у них практически не было.

Он старался обеспечить их развлечениями, к которым у них не лежала душа, и был, в лучшем случае, плохим хозяином. В своих неуклюже попытках развлечь их он хватался за любые идеи игр и приятного времяпрепровождения. Однажды, когда они были все вместе, а его пленницы выглядели особенно удрученными, чародей сидел на троне и хмурил брови, пытаясь придумать что-нибудь, способное развеселить их хотя бы немного.

Во время его безуспешных размышлений к нему примчался демон-привратник и простерся у его ног.

– Добрый хозяин! – воскликнул он, трепеща от возбуждения.

– Что случилось? – спросил Драгозлоб.

– Там у ворот стоят бродячие менестрели и смиренно просят разрешение сыграть для вас.

– Что, еще одни? – вопросил Драгозлоб. – Впускай!

Его слова были достаточно приветливыми, но интонации обещали мало хорошего для отважных музыкантов.

Глава 13

Нептун успокаивает волны

А сейчас пришла пора вернуться к нашим бедолагам-брауни и посмотреть как они пережили бурю.

Когда их плот так внезапно уничтожил шторм, брауни оказались в воде, болтаясь в ней, как пробки. Ночной мрак был настолько плотным, что даже со своим волшебным зрением они не могли разглядеть друг друга, кроме как в те моменты, когда вспыхивали молнии и на краткое мгновение становилось светло, как днем.

Дикий ветер и волны уносили их все дальше и дальше друг от друга, заставляя каждого бороться за свою жизнь, что противоречило всем правилам маленького народца, где каждый был рад помочь другому.

Увы, но только не теперь. Вода заливала им рот и нос, вынуждая задыхаться и кашлять. В ушах у них звенело, глаза почти ослепли.

Брауни отчаянно цеплялись за обломки, за крутящуюся на волнах собачью конуру, за перевернувшиеся ворота или за бревна, которые всякий раз, когда на них залезал брауни, крутились, как игрушки-неваляшки, и опрокидывали его в воду.

Другие же брауни, которым не так повезло, барахтались в воде, быстро слабея и тщетно пытаясь отыскать хоть что-нибудь, за что можно ухватиться.

И тут, как раз в то время, когда им грозила столь ужасная опасность, а все сердца быстро покидала надежда, произошло удивительное событие.

Море внезапно засияло, но не от вспышки молнии, и осветило старого папашу Нептуна и нескольких прелестных дриад в золотой колеснице, которую морские кони бешеным галопом мчали по волнам.

Очень быстро, всего за секунду, бог морей и его прекрасные спутницы скрылись из виду, но сразу после этого молнии перестали сверкать, гром перестал греметь, дождь и ветер стихли, звезды вновь засияли, а вода стала спокойной, как стекло.

Теперь, когда брауни больше не терзали яростный ветер и волны, их шансы на спасение неизмеримо выросли.

Теперь они могли видеть и слышать друг друга. И когда кто-то из плавающих звал на помощь, сидящие на обломках подплывали к нему и вытаскивали из воды чуть живого товарища.

Они окликали друг друга в темноте, а потом, гребя ногами, как веслами, подобрали всех, кто еще барахтался в воде. Затем король Станислаус, сидевший на бревне вместе с принцем Флоримелем, с большой тревогой начал перекличку.

К его бесконечному облегчению, пропал только франт Мосье Дюдэ, но даже этого несчастья хватило, чтобы погрузить всех в уныние, ибо все очень любили товарища, унесенного гигантской птицей.

– Так точно! – крикнул моряк Сэйлор-Джек, просовывая подзорную трубу через щель в клетке для куриц. – Мы все на месте, даже голубь Ефросинии!

Так они и поплыли дальше без новых несчастий – необычной на вид флотилией, держась как можно ближе друг к другу, гребя руками и ногами, а также пустив в ход множество хитроумных приспособлений, чтобы завершить путешествие, начавшееся столь катастрофически.

И прошел день, потом другой, но к закату второго дня они увидели вдалеке берег с единственной высоченной горой. Это и была зачарованная страна Драгозлоба.

Они не испытывали ни голода, ни жажды, ибо все брауни при необходимости могут долго обходиться без пищи или воды.

Воодушевившись увиденным, они удвоили усилия, чтобы быстрее достичь берега, который становился виден все яснее, пока, в конце концов, они не разглядели в мрачной тени горы огромное сверкающее здание, больше похожее на тюрьму, чем на дворец.

Хотя оно блестело, сверкало и переливалось во множестве мест, где свет падал на бесчисленные драгоценные камни, дворец все равно выглядел безрадостным и негостеприимным местом, наводящим на них уныние одним своим видом.

Галеон, на котором Драгозлоб привез пленниц свою страну, стоял на якоре вдалеке от берега. На вид его палубы выглядели пустыми, но наши путешественники не были в этом уверены и обогнули галеон по широкой дуге, выбрав для высадки уединенную бухточку, которая скрыла их от посторонних глаз.

Когда они приближались к берегу, у них появились странные спутники – чудные существа, которые навязались брауни во время шторма непрошенными гостями. То была разношерстная компания обитателей воздуха и моря, нагло занявших лучшие местечки на плавучих обломках, и за которые они держались с поразительным упорством.

Там были смешные длинноногие и длинноклювые журавли и цапли и веслоногие пингвины во фраках. Были моржи и тюлени, а также впечатляющие представители племени ластоногих с такими внушительными клыками, что благоразумные брауни держались от них на почтительном расстоянии. Были представлены и ракообразные. Лобстеры украдкой пытались тяпнуть кого-нибудь из брауни за палец, а какая-нибудь черепаха нацеливалась стянуть у другого шапочку.

Но когда наши путники достигли мелководья, и некоторые из них побрели к берегу, эти бывшие фальшивые друзья покинули их и нырнули в глубину или взмыли в воздух.

Наконец наши путешественники благополучно выбрались на берег. Там они смогли вытянуть усталые руки и ноги или побегать по песку, чтобы снова разогнать по жилам застоявшуюся кровь.

Король Станислаус стоял чуть в стороне и наблюдал за их радостной суетой с глубокой задумчивостью на августейшем лице. Было ясно видно, что он сильно встревожен. Им все же удалось добраться до страны Драгозлоба. Но что теперь следует предпринять для спасения королевы Титании и ее спутниц? Было совершенно очевидно, что злобный колдун не отдаст их без жестокой борьбы.

Стоящая перед брауни проблема требовала самого тщательного размышления и планирования. Единственный ошибочный шаг мог погубить все.

Пока монарх размышлял над тем, как поступить лучше всего, его взгляд скользнул по группе брауни, которые собрались в кружок на берегу и с большим интересом разглядывали что-то в небе.

Полицейский Бобби показал направление дубинкой, и теперь моряк Сэйлор-Джек пытался разглядеть это получше в подзорную трубу.

Взгляд короля сразу же устремился туда, куда смотрели все, и Станислаус, подобно остальным брауни, удивленно замер.

Высоко в небе огромная птица, расправив крылья, медленно снижалась в их сторону. Ее силуэт четко выделялся на фоне темного вечернего неба.

Но вовсе не птица, поразительная сама по себе, заставила всех так волноваться.

В больших острых когтях она крепко сжимала того, кого они немедленно узнали, и поэтому на их лицах смешались восторг и тревога.

Крепко удерживаемый за фалды фрака, лицом вниз и с растопыренными крестом руками и ногами, в когтях птицы виднелся безупречно одетый Мосье Дюдэ, все еще сжимающий в руке тросточку, которой он дорожил больше всего после монокля. Брауни наблюдали за этим зрелищем, как зачарованные, выпучив и без того выпученные глаза.

Огромная птица опускалась все ниже и ниже, и встревоженные зрители наконец-то поняли, что та совершила героический поступок и спасла Мосье Дюдэ в момент опасности.

Несколько домовых сбегали за сетью и торопливо ее растянули. Подлетая к ним, птица взглянула вниз, как будто делала какие-то точные расчеты, и внезапно разжала когти.

Мосье Дюдэ, кувыркаясь, полетел вниз и благополучно угодил в сеть, а птица полетела дальше и вскоре скрылась из виду.

Как только франт встал, он тут же принялся чистить одежду от пыли специальной щеточкой.

– Теперь я не побоюсь летать на самолете! – заявил он.

Когда кто-то из ликующих брауни, что собрались вокруг и поздравляли его, вручил франту его складной цилиндр, на его лице отразилось бесконечное облегчение.

Тут следует заметить, что оставленные на другом берегу феи сделали отчаянную попытку последовать через море за своей королевой и брауни. Но, столкнувшись с большими трудностями и опасностями, они были рады благополучно вернуться на родной берег.

Но хотя Флоримель, подобно остальным, испытывал неизмеримый восторг из-за того, что им столь чудесным способом вернули франта Мурзлкера, и все брауни теперь в полном сборе, он не мог сдержать свои чувства, когда думал о королеве Титании, и с лихорадочным нетерпением вновь рвался ее спасать.

– Мы тут зря тратим время, пока Титании может грозить опасность, – заявил он с сильным раздражением. – Разве то здание – не дворец Драгозлоба?

Король Станислаус посмотрел на очень дорогое, но мерзкое на вид сооружение, на которое показал Флоримель.

– Возможно, – настороженно ответил он.

– Так давайте возьмем его штурмом и заставим Драгозлоба вернуть королеву и ее спутниц!

– Да, да! – закричали все брауни.

Но король очень решительно покачал головой.

– Сын мой, ты слишком порывист, – сказал он с мягким упреком. – Судя по твоим рассказам, ибо я никогда их не видел, каждый из этих демонов раз в шесть выше любого из нас, к тому же их там может оказаться в шесть раз больше. Нам надо действовать осторожно.

– Вы можете что-нибудь предложить?

– Прямо сейчас – ничего, – ответил король. – Прежде чем составлять какой либо план, надо провести разведку, осмотреться вокруг. Открытая атака совершенно исключается. У них перед нами преимущество и в размерах, и, возможно, в численности. Нет, мальчик мой, нам надо пустить в ход всю хитрость, свойственную брауни.

И Флоримелю пришлось неохотно признать убедительность доводов старого мудрого монарха. Несмотря на все его стремление спасти Титанию как можно скорее, он не имел ни малейшего желания из-за спешки подвергнуть всех опасности или, что еще хуже, погубить всё предприятие.

Король призвал себе своих подданных, и те подошли ближе, чтобы с почтением выслушать то, что он собрался им сказать.

– Я хочу, чтобы каждый из вас сейчас отправился и разведал все, что сможет, – велел он. – Но поскольку вам дорога и ваша жизнь, и жизни ваших товарищей, вы не должны допустить, что вас кто-либо услышал или увидел. Идите, и через полчаса мы соберемся здесь.

Выслушав указания короля, его подданные немедленно рассеялись вокруг. Флоримель отправился на разведку в одиночку, как и остальные, и все они были настолько осторожны, что никто во всей округе даже не заподозрил, что они рядом.

Когда прошли полчаса, король вернулся на прежнее место, a со всех сторон из темноты начали появляться брауни.

– Итак, что вам удалось узнать? – спросил его величество.

Брауни один за другим были вынуждены признать, что выяснить им ничего не удалось. Опрашивая их по очереди, король понял, что ни Флоримель, ни полицейский не вернулись.

Это его сильно встревожило, но пока он гадал, что могло их задержать, Бобби вприпрыжку прибежал обратно с поразительной скоростью.

– Ваше величество, – выпалил он, задыхаясь после бега, – я только что обнаружил нечто поразительное.

– И что же это? – спросил встревоженный король.

– Если я скажу, боюсь, что вы мне не поверите. Я хочу, чтобы все пошли со мной и увидели это сами!

Глава 14

Что обнаружил полицейский

Бобби явно напал на след и устремился по берегу. Брауни помчались следом за ним, как стая испуганных перепелок, потому что каждому было очень любопытно узнать, что же он обнаружил. Брауни знали, что, склонный к драматизму, полицейский продержит их в неведении как можно дольше, поэтому тайна будет раскрыта только в должный момент.

Шлепая проворными ногами по песку, полицейский в хорошем темпе промчался вместе с такими же проворными товарищами около мили вдоль по пляжу.

И там, за дюной, укрывающей это место от приливов, они увидели причину этого переполоха.

На песке валялась грязная и поношенная форменная одежда, шапочки и подбитые гвоздями ботинки – они насчитали пять комплектов. А рядом лежала куча огромных бронзовых музыкальных инструментов, некоторые из которых были местами погнуты и помяты. Все они позеленели от ветра и погоды.

Вскоре брауни уже тщательно осматривали эти предметы, по какой-то непостижимой причине брошенные владельцами. Униформа и шапочки были из поношенной синей ткани, а шапочки были с козырьками и окантованы золотым галуном. Рукава курток имели такую же окантовку.

Потом брауни начали с большим интересом разбирать кучу музыкальных инструментов. Там нашлись два корнета, саксофон, тромбон и огромная туба, закрученная спиралью и с таким огромным зевом, что в нее легко смог бы заползти кто-нибудь из наших брауни.

Исследуя находки, они много спорили о том, кому они принадлежали, и пришли к единственному заключению, что их первоначальными владельцами были музыканты из какого-то бродячего немецкого оркестра.

Им вовсе не показалось странным, что немецкий оркестр каким-то образом появился в зачарованной стране Драгозлоба, потому что все они прекрасно знали: немецкие оркестры бродят повсюду. Иногда их можно обнаружить даже на Северном полюсе. Единственная странность заключалась в том, что униформа и инструменты остались, а музыканты куда-то исчезли.

– Мне очень интересно, что случилось с оркестром? – спросил весьма озадаченный король Станислаус.

– Наверное, кто-то услышал, как они играют, – предположил Мосье Дюдэ.

Его величество неожиданно вздрогнул.

– Хмм-м! – произнес он. – Твой намек, пожалуй, отверг идею, которая только что пришла мне в голову.

– Возможно, вы подумали о том же, о чем и я, – предположил полицейский.

– Вполне вероятно, – согласился монарх, – ибо великие умы иногда мыслят одинаково. Я подумал, что кто-то из нас мог бы переодеться в немецких музыкантов и таким способом проникнуть во дворец.

– Как раз об этом я и подумал, – согласился Бобби.

– Так мы смогли бы что-то узнать о реальной силе Драгозлоба, и о том, что мы можем ему противопоставить, – продолжил король. – И у нас может появиться шанс тайно похитить королеву Титанию и ее спутниц.

– Кого из нас вы выберете? – спросил нетерпеливый Сэйлор-Джек.

Они столпились вокруг Станислауса, и каждый надеялся, что король Станислав выберет для этого столь рискованного дела именно его.

Король обвел их взглядом, принял решение и заговорил медленно и размеренно:

– Дирижером, разумеется, буду я. Поэтому со мной пойдут только четверо, и я выбираю Бобби, Сэйлора-Джека, Кобольда и Пэдди. Остальные должны спрятаться возле дворца, готовые мгновенно прийти на помощь, если понадобится.

Четверо, которым предстояло разделить опасность с королем, запрыгали от восторга, а остальные разочарованно повесили головы. Но никто и не подумал оспаривать королевское решение.

– Я, кстати, не забыл свою коробку со средствами маскировки, сир, – напомнил полицейский.

– Отлично, офицер! – одобрительно кивнул король. – Они нам пригодятся. Полагаю, у тебя хватит накладных носов и фальшивых усов?

Полицейский в ответ многозначительно подмигнул.

– Вам нужно будет провести репетицию? – спросил Мосье Дюдэ.

– Нет, – решительно ответил король. – Чем хуже мы будем играть, тем надежнее станет маскировка.

Затем он и четверо выбранных брауни стали готовиться к необычному маскараду, а остальные принялись им помогать. Куртки и брюки, вероятно, плохо сидели и на оригинальных владельцах, а на брауни, начавших их примерять, они сидели еще хуже.

Конечный результат примерки наверняка покрыл бы несмываемым позором любого совестливого портного, который все это пошил, однако проворные пальцы брауни вскоре сотворили чудеса, в одних местах что-то подвернув, а в других закрепив булавками.

Штанины брюк пришлось закатать на несколько оборотов, а куртки подвернуть изнутри. Когда они надели большие, подбитые гвоздями ботинки, длинные пятки брауни полностью потерялись внутри, а когда полицейский раздал накладные носы и усы, всякое сходство с брауни в их внешности полностью исчезло.

Теперь никто из брауни не опознал бы в этой пятерке своих товарищей, а их маскировка был единогласно признана восхитительной.

Грудь доставшейся моряку куртки была вся увешана медалями, и из всех курток она оказалась единственной с наградами. Король Станислав подумал, что ему, как руководителю оркестра, такая куртка подошла бы больше, но Сэйлору-Джеку очень не хотелось с ней расставаться, поэтому его величество великодушно не стал на этом настаивать.

Он выбрал себе корнет, моряк взял второй. Полицейский взял саксофон, а немец – тромбон. Поэтому ирландцу осталась лишь туба, а она была такая большая, что он едва с ней справился.

Полностью оснастившись и сопровождаемый всеми брауни, бродячий квинтет отправился на рискованное задание.

Дворец Драгозлоба оказался намного дальше, чем они полагали, потому что воздух был очень прозрачным, а из-за этого расстояние до предметов казалось меньше, чем на самом деле.

От берега к нему вела хорошая дорога, которая привела их к шаткому деревянному мостику, пересекавшему один из многочисленных ручьев, встречавшихся в этой местности.

Но неподалеку от мостика они увидели небольшое строение с арочной дверью, над которой красовалась вывеска: «Пожарная команда «Нептун» номер 1», что породило немало замечаний.

– Очевидно, у Драгозлоба есть противопожарная служба, – сказал король. – Весьма интересное открытие.

– Я и раньше мог про это рассказать, – заметил Пэдди. – Я уже видел эту вывеску.

– Значит, об этом следовало рассказать, – упрекнул его король. – Это может иметь очень важное отношение к тому, что мы собираемся сделать. Но что это было?

Что-то темное и расплывчатое промчалось мимо них в темноте, издав писк наподобие летучей мыши.

– Я тоже видел, – быстро подтвердил полицейский. – Это было что-то красное, и, кажется, я разглядел у него лук и колчан.

– Лук и колчан, – повторил король, и его лицо помрачнело. – Надеюсь, то было не оружие принца Флоримеля. Меня терзает страх, что с ним произошло какое-то ужасное несчастье.

Его величество испытал бы огромное облегчение, если бы узнал, что ничего серьезного с принцем не случилось.

* * *

Когда Флоримель вместе с остальными брауни отправился на поиски любых сведений, какие удастся раздобыть, он подкрался к дворцу ближе, чем подсказывало благоразумие.

С пылкостью молодости он был готов штурмовать дворец в одиночку, но все же сообразил, что такая опрометчивая и безрассудная попытка лишь навлечет несчастья на всех его друзей.

Поэтому он долго разглядывал светящиеся окна дворца, гадая, что сейчас делает Титания, и не очень ли жесток к ней Драгозлоб.

Но в тот момент он совершенно ничем не мог ей помочь и принц, вздохнув, решил возвращаться.

На него тяжело навалилась усталость после перенесенных трудностей, а переживания добавили свою долю. Ощутив внезапную слабость, он опустился на траву, чтобы отдохнуть.

Он и не подозревал, что совсем рядом, через окошко в заборе, за ним наблюдали чьи-то глаза.

Эти внимательные и злобные гляделки отслеживали каждое движение Флоримеля, а когда они заметили, что тот зевнул и потер глаза, прогоняя из них сонливость, они радостно сверкнули.

Потом глаза принца обессилено закрылись, а усталая голова тяжело опустилась на мягкую траву.

И тогда из-за забора призраком выбрался Красный Дух. Он бесшумно подкрался к спящему принцу, наклонился, и длинными ловкими пальцами стянул с него колчан.

Но, хотя воровское прикосновение и было легким, Флоримель мгновенно вскочил.

Однако, несмотря на всю свою быстроту, он все же опоздал. Он услышал лишь легкий свист и тут же заметил, что лук исчез. Его рука машинально пошарила сзади, но лишь обнаружила, что у него ловко украли и колчан.

Окончательно проснувшись и преисполнившись тревогой, он во весь опор помчался к тому месту, где король назначил общий сбор. Однако оговоренные полчаса уже миновали, и брауни там не оказалось.

Тут он заметил на песке отпечатки множества маленьких ног, ведущие вдоль берега, и побежал в этом направлении. Но когда он добрался до места, где полицейский обнаружил находку, брауни там тоже не оказалось.

Принц не сомневался, что они направились к дворцу Драгозлоба, и побежал туда со всех ног, решив их догнать. При этом он миновал домик с пожарной машиной и перебежал через мостик.

Приближаясь к дворцу, он увидел пять низеньких личностей с большими бронзовыми музыкальными инструментами в руках, стоящих возле входа во дворец. Дверь неожиданно распахнулась, музыканты вошли, а дверь за ними закрылась.

Флоримель ускорил шаг, твердо решив последовать за ними, но как только он занес кулак, чтобы постучать в дверь и потребовать, чтобы его впустили, его удержали маленькие, но крепкие руки, потянув назад, и он услышал шепот:

– Не надо, или ты все погубишь!

Глава 15

Немецкий оркестр

Когда демон-привратник своим необычным хихикающим голосом объявил о появлении у ворот немецкого оркестра, королева Титания, дама Друзильда, Фиалка и Нарцисс сидели на ступенях трона, испытывая раздражение и скуку. Драгозлоб все пытался уговорить их сыграть в домино или лото, но играть во что-либо у них совершенно не было настроения.

Рылозем, Пожирала, Мандрак, Грубохам, Прыщеморд и остальные прихвостни чародея также сидели в тронном зале, и некоторые из них откровенно скучали. Прыщеморд даже старался подавить зевоту. После похищения королевы Титании и ее спутниц жизнь во дворце текла вяло, и ничего более-менее пакостного не происходило.

Однако когда стало известно, что для них хотят сыграть бродячие музыканты, вся придворная шайка даже затрепетала от предвкушаемого удовольствия. Титания и ее спутницы тоже обрадовались, поскольку решили, что несколько бодрых мотивчиков скрасят их безрадостное настроение. Приспешники Драгозлоба возрадовались не меньше, хотя сама музыка им была до лампочки. Зато они хорошо знали своего хозяина, и поэтому не сомневались, что предстоящий концерт скрасит его мрачный настрой.

Сопровождаемые ухмыляющимся демоном-привратником, который потирал лапки, хихикая себе под нос, и частью подпрыгивал, а частью летел перед ними, музыканты неловко вошли в тронный зал и неуклюже выстроились полукругом перед троном.

Их было пятеро, включая дирижера, стоявшего ближе всего к Драгозлобу, и все они были низенькие и усатые, с большими носами, и в поношенной грязной униформе, которая сидела на них воистину ужасно. Штанины брюк были несколько раз подвернуты, а куртки, висевшие на них мешками, свисали почти до ботинок.

На груди у того, кто стоял возле дирижера, красовалось множество медалей, которыми музыкант явно очень гордился, потому что никто другой не мог похвасть большим количеством наград.

Небольшая группа слушателей, собравшихся возле трона, выжидательно уставилась на них, и Титании показалось, будто дирижер ей подмигнул. Но тот явно никого не замечал, и меньше всего Драгозлоба. Казалось, все его внимание сосредоточено на музыкантах.

– Ви ест все уше сдесс? – вопросил он.

– Я-аа! – хором ответили музыканты.

– Карашо. Такда я ест проводайт переклишка. Луи Кноблох!

– Мой биль сдесс, – отозвался музыкант с медалями.

– Петер Динкельшпиль!

– Сдесс биль мой.

– Херманн Швайнкопф!

– Он биль сдесс.

– Якоб Шнитгер!

– Он ест тут.

– Эмиль Мюллер!

Ответа не последовало, а удивленные музыканты уставились на дирижера.

– Эмиль Мюллер! – повторил тот, а затем, неожиданно что-то вспомнив, продолжил: – О, извинайт! Мой биль сдесс. Хайнрих фон Штраус! Хайнрих фон Штраус! Где есть Хайни фон Штраус?

– Он биль у свой кроват болной, – ответил Луи Кноблох.

– Вас слючился мит его кроват? – вопросил Эмиль Мюллер. – Патчему его кроват болной?

– Найн, найн, кеппельмейстер, – ответил Луи Кноблох. – Ето Хайни болной есть. Он внутри его кроват болной ест.

– Патчему он больной ест?

– Вичера, – пояснил Луи Кноблох, – его ходил на дер бикник, унд слопаль цвай дюзин куриный пятка, унд его кишка сталь капут.

Он проиллюстрировал свое замечание, многозначительно погладив живот.

– Он бил найн гут здорофф играт музик, ми когда уходил.

– Тот кто куриный пятка лопайт, тот болной бит, – решительно заявил Эмиль Мюллер. – Он надо лопай куриный пятка, пока тот ест как яйцо. Играйт!

Все поняли инструменты к губам, но Мюллер предупреждающе поднял палец.

– И другой вещщ, – продолжил он, обратившись к Кноблоху. – Твой сказайт Хайнрих, его нет здес заффтра утро в четыре час дня, когда я собирайт репетиция, я ест его вон! Ви все готофф?

– Я-а!

– Тогда играйт себя!

Послышалась ужасная какофония, после чего Эмиль Мюллер быстро отвел от губ обкусанный мундштук своего корнета.

– Ви не играйт етот музик, – объявил он. – Он есть нет карошш.

– Патчему би ви не написайт свой музик, кеппельмейстер? – предложил Петер Динкельшпиль.

– Я написайт, но я отшен занят, – ответил Эмиль Мюллер. – Давайт мы вместо етот играйт прекрасный музик фон Вагнер, «Дер пахта он дер Рейн».

– Вахта, кеппельмейстер, – поправил Луи Кноблох.

– Какой вахта? – осведомился Эмиль Мюллер.

– Это ест найн пахта, – пояснил Луи Кноблох. – Это есть вахта он дер Рейн.

– Все понимайт, пахта ест лучше, – упрямо возразил Эмиль Мюллер.

Они заиграли снова, но в середине второй попытки Херманн Швайнкопф поднял руку и завопил, перекрикивая шум оркестра:

– Штоп музик! Штоп музик! Я говорайт!

– Вас ист дело? – спросил Эмиль Мюллер.

– Какой музик ти сказаль ми играйт? – вопросил Херманн Швайнкопф.

– Я сказаль «Дер пахта он дер Рейн» фон Вагнер.

Они начали сначала, но музыку снова оборвало энергичное вмешательство Херманна Швайнкопфа:

– Штоп музик! Штоп музик! Я говорайт!

– Патчему би твой не говорайт свой рот, унд капут нам мешайт? – гневно осведомился Эмиль Мюллер.

– Што ест етот музик ми играйт, «Дер пахта он дер Рейн»? Ето есть со-на-да?

– Да… унд нихт! – ответил Эмиль Мюллер, подумав. – Ето ест ин-у-ен-до! Ви все готов ест?

– Я-а! – послышалось в ответ.

– Гут. Тогда вместе все, унд показайт вес мир што ви умейт!

Они заиграли в третий раз, но Мюллер снова их остановил.

– Кто играйт фалшивий нота? – строго вопросил он.

Все удивленно переглянулись, и Луи Кноблох сказал:

– Ну, я не играйт.

– И я играйт нет, – добавил Петер Динкельшпиль.

– И я нет играйт, – сказал Херманн Швайнкопф.

– И я нет играйт нет, – вставил Якоб Шнитгер.

– Ето ти играйт, – обвинил Эмиль Мюллер Луи Кноблоха. – Ти играйт фалшивий нота, и я твой оправданий слушайт нихт!

– Нет, – стоял на своем Луи Кноблох, – я не играйт.

– Играйт, – настаивал Эмиль Мюллер. – Ти играйт фалшивий нота, он биль рядом меня.

– Найн! Мой не играйт фалшивий нота. Мой биль такая же гут музикер, как биль твоя, и может хуже.

– Твой играйт фалшивий нота унд платийт сам, – напомнил ему Эмиль Мюллер.

– О, твой умник слишком не изображайт, – заявил Луи Кноблох, саркастически покачивая головой. – Мой не видел на твой много медаль.

Он самодовольно посмотрел на свою грудь и с удовлетворением обозрел внушительную коллекцию медалей. Эмиль Мюллер, очевидно, был застигнут врасплох, но быстро воспрянул и заявил:

– Мой есть фюрер, и мой может твоя из оркестра вигоняйт. Ми можем и без твой играйт.

– О, карашшо, – сказал Луи Кноблох. – Моя может уйти.

– Тогда патшему не уходийт? Патшему здесс стояйт?

– Мой ждет моя денги.

– Сколько твоя мой должен? – осведомился Эмиль Мюллер.

– Мой должен твой неделний зарплата. Найн, ето твой должен мой неделний зарплата. Плати дьенги, и мой уходийт.

– Твой играйт фалшивий нота унд платийт сам, – ответил Мюллер.

Такой ответ прекратил спор, и Луи Кноблох не стал уходить, а Эмиль Мюллер не стал его выгонять.

Музыканты снова заиграли, и теперь из никто не прерывал. Хотя они надували щеки, а лица у них покраснели, никто так и не смог понять, что за мелодию они играют.

Сидящий на троне Драгозлоб молча подал знак Рылозему. Тот вышел и вскоре вернулся с подносом, на котором стояли четыре крошечных стаканчика с имбирным пивом.

Якоб Шнитгер заметил его и торопливо подскочил, чтобы схватить стаканчик пива. Через секунду за ним последовал Херманн Швайнкопф, а потом и Петер Динкельшпиль. Луи Кноблох неожиданно заметил, что его приятели собираются промочить горло, и отчаянно помчался к ним, чтобы не упустить такой шанс. После этого играть остался лишь Эмиль Мюллер. Он осмотрелся, не понимая, что случилось, и тоже подбежал к Рылозему, но имбирного пива на подносе уже не осталось. Он так и остался стоять, наблюдая с плохо скрываемой завистью, как четверо музыкантов весело чокаются. Потом квартет запел:

Halli, hallo, halli, hallo;

Bei uns geht’s immer,

Je langer je schlimmer;

Halli, hallo, halli, hallo,

Bei uns geht’s immer noch so!

– Прозит, лопукх! – издевательски произнес Луи Кноблох, поднимая свой стаканчик следом за остальными музыкантами.

Эмиль Мюллер утратил дар речи. Он лишь щелкнул каблуками, наблюдая, как они пьют и причмокивают. Драгозлоб снова подал знак Рылозему, который вышел и вернулся с огромной кружкой имбирного пива на подносе.

Эмиль Мюллер ликующе спикировал на нее и с большим трудом поднял. Музыканты благоговейно собрались вокруг, а Луи Кноблох даже встал на цыпочки, чтобы лучше видеть кружку. Эмиль Мюллер сдул пену прямо в лицо Луи, и тот вытер его ладонью, а потом облизал руку, ибо даже малые радости иногда лучше, чем ничего.

– Твой знайт, што Вильгелм Шейк-сбирр би сказаль? – спросил он.

– Найн, – ответил Луи Кноблох, стирая пену с глаз. – Унд што он сказаль?

Эмиль Мюллер поднес кружку к губам и с выражением произнес:

– Шейк-сбирр би сказаль: «В мире есть орднунг!»

Но не успел он глотнуть освежающего напитка, как в окно, разбив его вдребезги, влетел Красный Дух с украденными у принца Флоримеля луком и колчаном, и приземлился у ног Драгозлоба.

– Не дай себя обмануть, добрый хозяин! – возбужденно крикнул он. – Это брауни!

Глава 16

Землетрясение и вулкан

Большая кружка, из которой Эмиль Мюллер не успел выпить и капли, выпала из его руки и громко разбилась, а ее содержимое янтарной рекой растеклось по полу.

Услышав поразительное сообщение Красного Духа, Драгозлоб мгновенно поднялся с трона и, замерев, с особым злорадством уставился на невысоких музыкантов.

– Брауни! – невольно повторил он. – То-то мне показалось, что для немецкого оркестра они играют слишком хорошо!

Королева Титания, дама Друзильда, Фиалка и Нарцисс тоже вскочили, словно их поразило электрическим током. От внезапного потрясения их дыхание участилось. Они направились было к музыкантам, но Пожирала, Мандрак и Прыщеморд грубо схватили их и удержали.

Поняв, что их маскировка, которая могли бы оказаться успешной, если бы не подлое шпионство зловредного Красного Духа, оказалась раскрыта, Эмиль Мюллер, он же король Станислаус, повернулся к Драгозлобу, всем своим видом бросая ему вызов.

Зная, что дальше маскироваться бесполезно, отважный монарх быстро сорвал фальшивые нос и усы и сбросил мешковатую одежду. Остальные музыканты тоже избавились от маскировки, представ в безошибочном облике моряка, полицейского, немца и ирландца.

– Да, мы брауни, – воскликнул король Станислав, – и пришли, чтобы потребовать немедленного освобождения королевы Титании и ее спутниц.

– Идиоты! – в ярости прорычал Драгозлоб. – Вы примчались к своей погибели!

Он хлопнул в ладоши и крикнул своим приспешникам:

– Эй, вы! Призвать сюда всех, кто есть во дворце! Устроим этим наглым коротышкам достойное наказание!

Демон-привратник еще проворнее обычного наполовину полетел, наполовину побежал исполнять его приказание. Оскалившись и сжав кулаки, разгневанный чародей стал наступать на отважных музыкантов, но те даже не дрогнули, глядя ему в глаза.

– Поберегись! – предупредил король Станислаус. – Остерегайся таинственной силы брауни! – И, повернувшись к моряку, приказал: – Подавай сигнал, быстро!

Моряк тут же поднес к губам корнет и выдал оглушительный сигнал. И сразу же по входной двери замолотило множество кулачков, а толстые бревна затрещали под давлением множества крохотных рук.

Не сдержав такую отчаянную и сосредоточенную атаку, дверь не выдержала и рухнула внутрь, а во дворец хлынул поток разгоряченных брауни с принцем Флоримелем во главе.

И почти в тот же миг через другие двери в тронный зал повалили приспешники Драгозлоба, среди которых кувыркались и подпрыгивали красные демоны Вулкана. И было их так много, и все они были такие большие и сильные, что при их виде могло бы дрогнуть самое отважное сердце.

– Да будет так! – величественно воскликнул Драгозлоб, ибо вид таких могучих бойцов придал ему больше уверенности. – Да сразится сила против силы!

И, приняв высокопарный вид, он откашлялся и прижал ладонь к груди.

– Назад! – крикнул король Станислав. – Он собирается читать стихи!

И тут Драгозлоб продекламировал:

Связала магия моя

Союз стихии и огня.

От сна же ты, Вулкан, проснись,

Земля до центра содрогнись,

А стены, что вокруг меня

Пусть рухнут, всех подряд давя!

Это заклинание, в котором демоны Вулкана расставляли знаки препинания, подбрасывая в воздух огненные шары в тех местах, где должны были стоять запятые, точки и восклицательные знаки, было произнесено весьма посредственным декламатором, но эффект его оказался поразительным.

Едва с мстительных губ чародея сорвалось последнее слово, пол в тронном зале содрогнулся, наслав страх на всех. Мощные стены и украшенные резьбой опорные колонны дрогнули, потрескались и рухнули с ужасающим грохотом, что лишь добавило ужаса, потому что сотрясения земли продолжались.

И за несколько секунд величественный дворец превратился в руины, освещенные яростным пламенем, взметнувшимся над кратером вулкана и лизавшим небо раскаленными языками.

Вопя и крича от страха, повсюду носились и приспешники Драгозлоба, и брауни, на время позабывшие о войне перед лицом этой более страшной опасности, которая на них внезапно обрушилась. От испуга некоторые прятались в самых неожиданных и странных местах.

Поскольку в натуре брауни всегда было стремление приходить на помощь в беде, они и сейчас пытались спасти хоть что-то от полного уничтожения, и, окажись у них под руками подходящий инвентарь, ущерб оказался бы не столь значительным. Но Вулкан не был настроен прекращать землетрясение, которое ощущалось во всех уголках дворца.

Даже королевская спальня не стала исключением, и все изящная мебель и обстановка, создававшиеся с большими затратами и тщательностью, превратились в обломки.

Но им угрожала еще более ужасная опасность. Толчки землетрясения прекратились, разрушив все вокруг. Насколько можно было судить, в этом хаосе, грохоте и ужасе никто не погиб. Однако осталась еще большая опасность, от которой было невозможно сбежать, и новые страхи грозили им отовсюду.

Из кипящего кратера вулкана с огромной скоростью вылетали круглые и грушевидные вулканические бомбы, образовавшиеся из драгоценных минералов, столетиями хранившихся в подземных сокровищницах. А расплавленная и раскаленная докрасна лава текла шипящей, дымящей и бурлящей рекой, быстрой и неудержимой, прямо туда, где среди руин некогда гордого и надменного дворца находились несчастные брауни.

Но еще до того, как все это произошло, зоркий глаз Флоримеля заметил дерзкого Красного Духа с его украденными луком и колчаном, и принц бросился к нему, чтобы отнять свое добро. Но странное и мерзкое существо с дразнящей легкостью увернулось и улетело вместе с добычей.

Разочарование принца через секунду сменилось восторгом, когда он увидел Титанию, бегущую к нему с распростертыми объятиями. Но они так и не встретились, потому что как раз в тот момент началось землетрясение и извержение, и их разметала в стороны толпа, которая от неожиданности и страха утратила всякий контроль над своими чувствами. Даже посреди всей этой суматохи пленниц тщательно охраняли. Все ближе и ближе подкрадывался поток расплавленной лавы, все горячее и горячее становилось ее обжигающее дыхание, а оказавшиеся на ее пути огромные деревья мгновенно вспыхивали и обращались в пепел.

Когда первое потрясение для его нервов прошло, ошеломленный король Станислаус начал размышлять и четко понял: если в такой ситуации и можно что-то сделать, то действовать надо быстро.

И он неожиданно вспомнил про домик, мимо которого они проходили, направляясь к дворцу. Если он уцелел, на что король отчаянно надеялся, то внутри должно отыскаться полное снаряжение для борьбы с пожаром. И может статься, что как раз этого и не хватало брауни, чтобы справиться с ситуацией, которая становилась все более невыносимой.

Он быстро пересказал свой план нескольким брауни, как только замечал их рядом, а те передали его другим, пока каждый не ознакомился с планом его величества. И очень скоро эти проворные существа, возглавляемые королем Станислаусом и принцем Флоримелем, помчались во весь дух к деревянному сооружению с вывеской: «Пожарная команда «Нептун» номер 1»

Они выломали двери и быстро обшарили каждый уголок домика. Король немедленно схватил рупор, висящий на стене на крючке, а брауни тем временем поспешно надевали пожарные шлемы, которые оказались им настолько велики, что свисали до ушей даже с натолканной внутрь бумагой, и напяливали резиновые сапоги и плащи, предназначенные для Драгозлоба и его приспешников. Те тоже сидели на них очень скверно, потому что в сапогах они утопали чуть ли не до пояса, а плащи волочились по земле, как шлейфы у нарядов дам-модниц.

Энергичный монарх был весьма разочарован, когда после осмотра выяснилось, что пожарная машина была не современная, а очень старая, с ручным насосом, и нужно было работать рукоятками, чтобы из шлангов била вода. Зато он с великим облегчением узнал, что шлангов отыскался огромный запас. Скорее всего, запасаясь шлангами, чародей точно рассчитал расстояние между кратером вулкана и противопожарным краном во дворце, и заказал шланги с большим запасом.

Его величество начал громко выкрикивать приказы через рупор, и брауни выкатили наружу пожарную машину. Потом они дружно взялись за привязанные к машине веревки и потянули ее к разрушенному дворцу Драгозлоба, который утратил всё своё былое великолепие и теперь выглядел кучей обломков.

Брауни тащили машину, а один из них все время яростно звонил в колокол. Некоторые из тянувших машину упали, запутавшись в волочащихся полах резиновых плащей, но веревок из рук не выпустили, и их потащили дальше товарищи, более уверенно державшиеся на ногах.

Когда они уже преодолели немалое расстояние, Бобби начал что-то возражающе кричать, и король Станислаус велел остановиться, чтобы выслушать его.

– В чем дело, офицер? – спросил он.

– Нам нужно вернуться, – ответил Бобби, тяжело дыша. – Некоторые из нас забыли надеть униформу.

Хотя король и был весьма раздосадован такой небрежностью, он понимал, что сейчас уже поздно исправлять это важнейшее упущение, ибо каждая секунда была на вес золота. Поэтому он через рупор громко приказал двигаться дальше, и брауни вновь потянули за веревки. Машина вместе со шлангами покатилась следом, потрескивая, покачиваясь и подпрыгивая на кочках.

Так они добрались до шаткого и старого деревянного мостика и покатили машину через него, но тут одна из досок сломалась под ее тяжестью, а колеса на одной стороне провалились в образовавшуюся щель почти до самой воды.

Машина прочно застряла. И как брауни ни тянули за веревки, пыхтя, кряхтя и напрягаясь изо всех сил, они не смогли даже покачнуть ее.

А ужасная огненная река все приближалась, и вулкан, казалось, стал выплескивать лаву еще активнее. Похоже, все усилия брауни оказались напрасными.

Глава 17

Брауни борются с огнем

Но неукротимый дух короля Станислава проявил себя вновь. Хотя пожарная машина застряла на мосту, а вытянуть ее веревками оказалось невозможно, решительный монарх никогда не позволял себе сдаваться без борьбы.

Он велел брауни раздобыть толстые доски, а также разобрать перила моста. Концы добытых досок и перил были засунуты под машину, а на противоположные концы навалилась целая толпа брауни, превратив доски в мощный рычаг. Одновременно другие их товарищи изо всех сил вытягивали машину веревками.

И, наконец, их объединенные усилия завершились успехом – машину снова вытянули на мост, после чего легко выкатили на дорогу.

Казалось, что эта досадная задержка продлилась дольше, чем на самом деле, но они наверстали упущенное время, пока преодолевали остаток пути, и добрались до развалин дворца без новых происшествий.

Лава уже почти доползла до них, и они задыхались от сильнейшего жара. Но пока король бегал вокруг и руководил подготовкой, брауни быстро размотали кольца шланга и подсоединили его к противопожарной колонке.

Воду в ней включили, и пока команда брауни в шлемах, резиновых плащах и сапогах решительно держали шланг и направляли большое бронзовое сопло на быстро приближающуюся лаву, другие взялись за рукоятки насоса. На каждую рукоятку их требовалось по полдюжины, или даже больше, и некоторым пришлось взмывать в воздух и опускаться, помогая создать необходимое давление.

Хотя пожарная машина и была старой и давно не ремонтировалась, у нее имелась особенность, которая это компенсировала. Она могла подавать как одну, так и две или три струи воды одновременно, и брауни, оказавшись в отчаянной ситуации, выжимали из нее все, что можно.

Мощные потоки воды хлынули на лаву, в месте их соприкосновения вода мгновенно вскипала с громким шипением, а воздух наполнялся таким густым паром, что его почти можно было резать ножом. В этом густом пару они едва могли различить силуэты друг друга, и они стали походить на бегающие тени.

Иногда шланг в разных местах рвался, и из него начинали бить высокие струи воды, но король Станислаус доказал, что готов к любым неожиданностям.

– Затыкайте дырки, чтобы из них не била вода, – крикнул он в рупор.

И брауни стали или затыкать дырки пальцами, или прижимать к ним ладони, останавливая воду. Шланг вырвался из рук тех, кто его держал, и мощнейшая струя промочила насквозь Мосье Дюдэ, Пей Жуйдуня и индейца Парящего Сокола, оказавшихся на ее пути, да еще и сбила их с ног. Но уже через несколько секунд брауни снова ухватились за шланг, и вода опять полилась на раскаленную лаву.

Такие усилия не могли не привести к результату, и король отметил это с большим удовлетворением.

– Мы побеждаем! – радостно объявил он. – Продержитесь еще немного, парни, и вскоре мы погасим огонь.

Подбодренные королем, брауни принялись еще выше поднимать рукоятки насоса, а другие все направляли шланг на спускающуюся лаву, которая шипела, кипела и пускала пар под струями воды.

Остывая, лава стала напоминать асфальт, а по такой поверхности брауни уже могли ходить, разматывая при этом все больше и больше шланга, и подбираясь к вулкану все ближе.

Наконец, настал момент, когда они направили поток воды прямо в кратер, который забурлил, зашипел и вместо пламени стал испускать дым. Постепенно дыма становилось все меньше и меньше.

– Думаю, с вулканом мы покончили! – торжествующе воскликнул король Станислав, вытирая пот с королевского лба.

– Жаль, что дворец был уничтожен, – заметил Студи.

– Драгозлоб сам в этом виноват, и винить должен только себя, – сказал король. – Я не согласился бы обрести его злобный нрав – ни за какие шахты с драгоценностями, которыми он владеет.

– Пусть даже он потерял дворец, – сказал франт, – зато теперь у него есть отличная асфальтированная дорога к вулкану. Если он пустит по ней маршрутный автобус, то сможет хорошо заработать на туристах.

Огонь к тому времени уже практически погас, и опасность от него миновала. И очень вовремя, поскольку первые солнечные лучи уже начали пробиваться на светлеющем востоке, а волшебные силы брауни, приходящие к ним по ночам, начали быстро слабеть.

Когда отважные пожарные окончательно справились с вулканом, принц Флоримель принялся с тревогой осматриваться в поисках своей нареченный Титании и ее спутниц по несчастью, но никого из них не увидел.

Не заметил он также ни Драгозлоба, ни кого-либо из его приспешников, ибо эти трусы, убедившись в собственной безопасности, сбежали, предоставив брауни делать всю работу.

Флоримель старательно осматривал развалины в поисках тех, кого так стремился найти, звал их, но никто не откликнулся на его призывы. Он так и не нашел даже малейших следов пропавших фей, и это его чрезвычайно встревожило.

Брауни уже располагались на заслуженный отдых, но он попросил их присоединиться к поискам, и они обшарили все укромные местечки вокруг, но тоже безуспешно.

– Это воистину странно, – проговорил весьма озадаченный король. – Еще совсем недавно они были здесь, я сам их видел. Но тогда я не обратил на них особого внимания, потому что был занят тушением вулкана.

– Получается, что злодеи сбежали и опять увели с собой королеву и ее спутниц, – решил Флоримель. – Вопрос только в том, куда они подевались?

– Не думаю, что они ушли далеко, – сказал король, осматривая гавань, где стоял ясно видимый галеон. – Возможно, они на корабле, но в этом я сильно сомневаюсь. Скорее всего, они прячутся где-то поблизости.

Неожиданно полицейский Бобби, который все еще тихо бродил в темноте, ткнул дубинкой в один темный уголок и наткнулся на что-то мягкое. Тут же послышался странный хихикающий вопль – такой жуткий, что все испуганно отпрянули.

Но полицейский быстро сунул в темноту руку и вытащил оттуда за ухо упирающегося и трясущегося демона-привратника, который в тот момент лишился возможности продемонстрировать свой необычный способ передвижения, и был вынужден ползти на четвереньках за своим пленителем.

Полицейский привел его за ухо к королю, и тот сурово его обозрел.

– Помилуйте меня, помилуйте! – взвизгнул демон, охваченный подобострастным ужасом, и задрожал так, словно был болен малярией, простудой и лихорадкой одновременно. – О, добрый господин, я стану вашим рабом до конца жизни, и буду выполнять ваши малейшие желания. Только не убивайте меня, и не пытайте, умоляю!

– Говори правду, или будет хуже, – сказал король.

Его слова совсем не были угрозой, потому что тем, кто врет, всегда бывает хуже, чем честным людям. Но они лишь еще больше испугали и без того перепуганного негодяя, и он затрясся так, словно добавил к прежним симптомам еще и пляску святого Витта.

– Пощадите! – взвыл он, и зубы у него защелкали, как кастаньеты. – Умоляю, господин, пощадите! Спрашивайте меня о чем угодно, и я отвечу. Да, и, хотя для меня это очень трудно, я буду говорить правду. Позвольте мне быть вашим рабом, обмахивать вас опахалом и чистить вам сапоги!

– Где твой хозяин?

– Сбежал.

– Это мы и так знаем. Куда он сбежал?

Демон-привратник робко огляделся, как будто хотел убедиться, что поблизости нет ни Драгозлоба, ни его подручных, а потом с хитрым видом спросил:

– Если скажу, вы меня отпустите?

– Да, обещаю, – ответил король.

– Тогда скажу. Он скрылся вместе с пленницами в своей шахте.

– В шахте? – переспросил король Станислав.

– Разве вы о ней не слышали? – удивился демон. – Это же самая поразительная шахта в мире. Там есть все драгоценные камни, которые только существуют на свете.

– И где эта шахта?

– Са-сав-са-а-а-авсем рядом.

– Тогда веди нас туда, – нетерпеливо велел Флоримель.

– Идите за мной, – сказал демон, – и я покажу вам секретный проход, через который туда проникли Драгозлоб и остальные.

Флоримель едва не сорвался с места, да и брауни проявили готовность следовать за ним сквозь все опасности, но более осторожный король поднял руку и велел всем остановиться.

– Стойте! – предупредил он. – Это может оказаться лишь предлогом, чтобы заманить нас в ловушку. Откуда нам знать, что он сказал правду?

– Но это чистая правда, – заверил демон. – Идите за мной, и скоро вы сами в этом убедитесь.

И он пошел впереди своей необычной походкой, скользя и подпрыгивая, и время от времени поглядывая назад, как будто опасался, что его попробуют остановить. Но этого никто не пытался сделать, и демон явно испытал от этого облегчение.

За ним по пятам шли Флоримель и другие брауни, а также король, однако монарху явно было не по себе, как будто он подозревал какую-то измену или предательство.

Демон-привратник провел их вверх по склону, упиравшемуся в гору, и остановился перед таким огромным валуном, что потребовалось бы много человек, чтобы сдвинуть его с места.

Отыскав своими длинными и тонкими пальцами нужное место, он сильно нажал на эту точку.

К всеобщему удивлению валун легко соскользнул в сторону, открывая вход в темный подземный проход.

– Идите по проходу, – торжествующе воскликнул демон, – и он приведет вас к Драгозлобу и его пленницам!

Флоримель и брауни сразу бросились внутрь, а король вбежал следом за ними.

– Стойте! – предупредил он. – Прежде чем идти дальше, нам сперва нужно все обдумать.

Но едва все оказались внутри, внезапно наступила кромешная тьма, когда валун быстро скользнул на место.

А снаружи послышалось довольное хихиканье демона-привратника.

– Нас обманули! – воскликнул король Станислаус. – Мы попались в ловушку, как крысы!

Глава 18

Бегство в шахту

Начав разрушение своего дворца, Драгозлоб думал лишь о том, чтобы погубить брауни. Он надеялся раздавить их, обрушив стены и колонны, и когда взывал к Вулкану о помощи, в которой не сомневался, был очень осторожен и держался в стороне от любых опасностей. Но, подобно многим злобными и мстительный личностям, мерзкий чародей перестарался. Призывая Вулкана заняться делом, он и понятия не имел, что тот поработает настолько хорошо.

Драгозлоб, конечно, предполагал, что дворец пострадает, потому что как раз об этом и просил. Однако он вовсе не хотел, чтобы для верности началось еще и извержение. Оно сделало ситуацию чересчур горячей и непредсказуемой.

Чародей весьма встревожился, увидев яростно извергающийся вулкан, потому что сообразил, что поток лавы угрожает как ему, так и прочим, чья безопасность его совершенно не волновала.

Думая только о себе, он уже собирался приказать своей добровольной пожарной команде гасить пламя в кратере, но тут с облегчением увидел, что король Станислаус взял это дело в свои руки.

Укрывшись в безопасном месте, Драгозлоб наблюдал за действиями брауни, и вздохнул свободнее, когда увидел, что они справляются с пламенем, а благодаря их энергичным усилиям опасность быстро ликвидируется.

Он быстро сообразил, что, погасив вулкан, эти неугомонный маленький народец обратит внимание и на него, а, задумавшись над тем, каким станет результат такого внимания, стал испытывать все большую неуверенность. Фактически, он уже начал побаиваться магической силы брауни, и очень сомневался, что его громилы-приспешники, хвастающиеся своей силой, окажутся достойными противниками этим человечкам, обладающим не только хитростью, но и храбростью. И он решил, что в грядущем неизбежном столкновении между ними лучше не рисковать поражением в открытой и честной схватке, а одолеть брауни хитростью и коварством.

Так у него и возник дьявольский план, как сделать своих нежданных гостей пленниками и заставить их работать в шахте. Если он убежит вместе с пленницами, то брауни, несомненно, пустятся за ним в погоню. Зато, оказавшись в шахте, они быстро окажутся беспомощными.

Демон-привратник пристроился возле его ног и корчился от страха. Драгозлоб с презрением взглянул на него.

– Кончай трястись, и слушай, – приказал он. – Мы отведем пленниц в шахту.

– Тогда давайте отправимся прямо сейчас, добрый хозяин, – нетерпеливо поддакнул демон-привратник. – Если здесь станет слишком прохладно, то нам будет опасно здесь оставаться.

– Ты будешь единственным, кто останется, – сказал Драгозлоб.

– О, не говорите так, добрый хозяин, – взмолился демон, трясясь пуще прежнего. – Если они меня поймают, то убьют.

– Тогда я удачно избавлюсь от старого хлама, – бездушно заметил Драгозлоб. – Я сказал, что ты останешься, значит, так и будет. Когда эти типы спросят тебя, куда мы подевались, скажешь, что спрятались в шахте. Они, наверное, заставят тебя отвести их к ней. Тогда отведи их к секретному входу, а когда они войдут, закрой за ними валун. Все понял?

– Да, я все отлично понял, – подтвердил демон. – Но, добрый хозяин, у меня слабое сердце, и иногда оно меня подводит. Не лучше ли будет поручить такое деликатное дело Прыщеморду?

– А когда они окажутся внутри, – продолжил Драгозлоб, отбросив его предложение, – зайдешь в шахту через главный вход и дашь мне знать.

Окончательно убедившись, что все опасности ликвидированы, чародей приказал своим приспешникам собираться в путь, и это было сделано настолько хитро, что брауни ничего не заметили.

Они грубо зажали рты королеве Титании, даме Друзильде, Фиалке и Нарциссе, чтобы те не смогли позвать на помощь, и торопливо выволокли их из укрытия. Феи размахивали руками и лягались, но это им не помогло.

Схватив в охапку сопротивляющихся фей, они побежали к шахте и спустились в нее через главный вход. Когда они добрались до главного штрека, где трудились гномы-шахтеры, пленниц выпустили, и те огляделись с удивлением и восхищением.

Гномы украдкой бросали любопытные взгляды на эти странные новые лица, но они были настолько запуганы, что заработали вдвое усерднее, когда увидели своего жестокого хозяина, и их руки замелькали еще быстрее, выкапывая драгоценные камни.

– Бедняжки! – невольно воскликнула королева Титания. – Эта работа слишком тяжела для них.

– Я тоже об этом думал, – с усмешкой сказал Драгозлоб, – и решил привести в шахту дополнительных работников.

– Ты хочешь заставить нас работать? – возмущенно спросила дама Друзильда.

– Возможно, – ответил Драгозлоб с мерзкой улыбочкой. – Но пока я отведу вас в другую часть шахты, где мы подождем развития событий.

Сказав это, он схватил Титанию за руку и потащил за собой по темным проходам и туннелям. Мандрак таким же образом вел следом даму Друзильду, а за ним шел Грубохам с Фиалкой и Нарциссом.

Гномы-шахтеры смотрели им вслед, но они были слишком напуганы, чтобы сказать хоть слово, и не в силах чем-либо им помочь.

Они следовали по туннелю, пока не окахались в прямоугольном помещении, искусно вырезанном в сплошной скале. Когда Мандрак зажег хрустальную лампу, открылось все великолепие этого места. Пол и стены были инкрустированы драгоценными камнями, образующими чудесные узоры. Вдоль стен стояли диваны, а сами стены увешены шкурами различных животных. Похоже, что Драгозлоб, несмотря на все свои недостатки, относился к животным с большим уважением и позволял их шкурам отдыхать на полу и на стенах, где они могли скалиться паукам и мокрицам.

На потолке, густо инкрустированном алмазами, виднелась открытая шахта, очевидно, предназначенная для освещения и вентиляции, но слишком узкая, чтобы через нее можно было сбежать.

– Вы останетесь здесь, – заявил Драгозлоб. – Тут достаточно уютно, так что вы сможете расположиться с необходимыми удобствами. Горячая и холодная вода есть в маленькой прихожей за той портьерой из павлиньих перьев. Еду вам будут приносить. Если захотите почитать, то вот словарь.

– И сколько ты собираешься нас здесь держать? – спросила Титания, сердце которой дрогнуло от таких новостей.

– Всю оставшуюся жизнь, а может, и дольше, – грубо ответил Драгозлоб. – Вы вязание с собой прихватили?

– Если ты полагаешь, что сможешь удерживать нас здесь против нашей воли, – решительно заявила Титания, – то ты еще узнаешь, что очень сильно ошибся.

– Это почему? – презрительно вопросил Драгозлоб.

– Скоро здесь будут наши друзья.

– Как раз этого я и жду, – сказал чародей и подмигнул. – А когда они здесь окажутся, им будет, чем заняться, уж поверьте!

Он выделил последнее слово, и Титания, несмотря на всю ее уверенность в Флоримеле и его спутниках, сильно встревожилась.

Но она знала, что продолжать этот разговор бесполезно, поэтому промолчала. Вместе с дамой Друзильдой, Фиалкой и Нарциссой она уселась в самом дальнем от чародея уголке, и там они принялись шепотом обсуждать этот новый поворот злосчастных событий, в который они оказались втянуты.

Они надеялись, что Драгозлоб и его приспешники уйдут, но те никуда не торопились, а чародей время от времени поглядывал на узкое отверстие в потолке. Наконец, он удовлетворенно хмыкнул, увидев то, что хотел увидеть, и феи заметили, что в отверстие проникли золотистые лучи рассветного солнца.

– Ну, вот и день! – воскликнул Драгозлоб, и почти немедленно, подскакивая и подпрыгивая, в комнате появился демон-привратник, а следом за ним – изможденного вида демон с давно нестриженными волосами и внешностью типичного художника.

– Хозяин, добрый хозяин, – радостно захихикал демон-привратник, – я принес хорошие новости. То небольшое задание, которое ты мне поручил, я выполнил так хорошо, как только смог. О, хозяин, жаль, что ты не видел, каким храбрецом я оказался. Я был один против них всех, и все же легко с ними справился. И теперь вся их шайка меня ужасно боится.

– Хватит забрасывать себя букетами! – приказал Драгозлоб. – Рассказывай, где они.

– Теперь с ними будет справиться легко, – продолжил демон-привратник. – Самое опасное я уже сделал. Я их так запугал, что теперь они будут есть из твоих рук. Я лично пленил их всех и заманил к южной жиле, где они теперь ждут твоих приказаний.

– Ты мне позволишь вставить словечко, добрый хозяин? – заговорил изможденный демон по имени Ушер и развернул большой лист бумаги. – Этот тип не заслуживает ни медали, ни даже устного поощрения. Я тут наскоро сфотографировал его, когда брауни якобы умоляли его о пощаде. Можете взглянуть.

Драгозлоб уставился на фотографию с нескрываемым удивлением.

– Да ты ошибся в выборе призвания, – заметил он Ушеру. – Тебе надо было поступать в Академию художеств.

Титания слушала их разговор с все нарастающей тревогой, а затем подошла к чародею вместе с дамой Друзильдой, Фиалкой и Нарциссом.

– О ком это существо говорит? – спросила она со страданием в голосе. – О брауни?

– Да, о брауни, – ликующе подтвердил Драгозлоб, а демон-привратник мерзко хихикнул. – Теперь они такие же мои пленники, как и вы. Их ночным приключениям пришел конец, и больше они не будут развлекаться разными приколами и совершать добрые дела. А те, кому потребуется их помощь, отныне будут ждать ее напрасно. Теперь их судьба – до конца жизни быть рабами в моей шахте!

Тут прибежал Рылозем и восторженно крикнул:

– Хозяин, добрый хозяин, мы схватили всех брауни, и они ничем не могут нам повредить. А что нам с ними сделать?

– Немедленно отправь их работать, – велел Драгозлоб. – Я пойду вместе с тобой. Хочу посмотреть на них и позлорадствовать.

И он тут же вышел. Титания и другие феи попытались броситься следом, но Мандрак преградил им путь и не выпустил из помещения, которое таким образом стало их тюрьмой.

Глава 19

Миссия голубя

Когда огромный валун запер ни о чем не подозревающих брауни в шахте, им не осталось ничего иного, как отправиться по извилистому подземному проходу туда, куда тот мог их вывести. Они не могли оставаться возле входа, где погибли бы от голода и жажды, и поэтому они осторожно стали пробираться в темноте, лелея слабую надежду каким-то образом выбраться наружу. Но проход, по которому они были вынуждены идти, вывел их прямиком в главный штрек, где трудились гномы-шахтеры. Там их уже поджидали почти все подручные Драгозлоба.

Брауни робко вошли в главный штрек, а франт Мосье Дюдэ при этом размахивал платком, привязанным к его тросточке, подавая знак, что они сдаются, ибо король Станислаус знал, насколько бесполезным окажется любое сопротивление.

Они сбились в кучку, жалкие и упавшие духом. Никогда еще на них не обрушивалось столь огромное несчастье.

Время от времени брауни-Студи принимался ораторствовать о свободе, справедливости или товариществе, находя благодарных слушателей, и поднимал их дух, заверяя, что история всегда повторяется, и они еще насладятся свободой при свете звезд и комет.

Пока приспешники Драгозлоба охраняли наших пленников, чтобы те не сбежали, и многозначительно грозили им острыми пиками, боевыми топорами, дубинками и прочим устрашающим оружием, Рылозем помчался сообщить новость хозяину.

Вскоре на месте пленения появился и сам злой чародей, чье багрово-красное лицо демонстрировало бурный восторг.

– Пусть они все работают! – крикнул он. – Не позволяйте им стоять и бездельничать.

– И какую же работу ты хочешь мне поручить? – смиренно вопросил король Станислаус.

– Эй, ты, кончай трепаться, и давай вкалывай! – рявкнул Прыщеморд и сунул королю кирку.

– У меня нет выбора, – заметил его величество, – поэтому приходится брать, что дают.

Драгозлоб не оценил эту легкую шутку и сурово нахмурился.

– Я законный король, – продолжил монарх, показывая на свою корону, – и никогда не работал киркой – разве что когда копал могилу для мертвой собаки, – но я не стану устраивать сцену перед своими подданными, и начну копать драгоценные камни.

Его жизнерадостность передалась и остальным.

– Если бы мне поручили копать крабов или морских гребешков, – заметил моряк Сэйлор-Джек, – то я бы, пожалуй, быстро накопал полное ведро.

– Мне уже доводилось дробить камни, – сказал ирландец Пэдди, – но я впервые получил шанс лупить кайлом по алмазам.

– Вот и карашо, – вставил брауни-немец Кобольд, – если мой увидать как што-то блистайт как молний, я ето витаскивайт и унд говорай «нихт»!

После этого пленников отвели на место работы.

Король тоже принялся копать вместе с гномами-шахтерами и брауни. При этом он старался не увиливать и выполнять свою норму наравне с остальными. Вид его величества, которого вынудили заняться тяжелым физическим трудом, сильно повлиял на его подданных, но у них почти не было возможности выказать ему симпатию, поскольку за ними все время следили свирепые надсмотрщики.

Кучи драгоценных камней росли все выше и выше, а от их блеска им даже приходилось щуриться.

– За всю жизнь не видел столько драгоценностей, – заявил король и поморщился, ощутив внезапное растяжение мышц в спине. – Когда я на них смотрю, мне все время кажется, что у меня вот-вот вскочит карбункул.

– Интересно, когда нам принесут что-нибудь поесть, – сказал Флоримель, успевший проголодаться.

Он испытал большое облегчение, когда через какое-то время появился Грубохам с котлом тепловатого супа, который разлили по мелким тарелочкам.

– Забери мою обратно! – пожаловался король Станислав. – Смотри, что в ней лежит! Только представь, что бы со мной случилось, если бы я проглотил ее.

И он показал булавку, найденную в супе.

– Она бы вам не повредила, ваше величество, – сказал Бобби-полицейский. – Это же наша, английская булавка.

Иногда некоторые брауни-авантюристы обнаруживали новый темный проход, и тогда они собирались в кучку и начинали строить планы побега, надеясь, что этот проход сможет вывести их на свободу.

Какое-то время дело выглядело так, что одна их таких попыток вот-вот увенчается успехом, а сама свобода уже манит их из недалекого будущего. Но подобно тому, как многообещающие инициативы в наших зависящих от случая карьерах часто заканчиваются разочарованием, так и здесь каждая такая отважная попытка заканчивалась лишь наказанием, повышением нормы и снижением пайка.

Однажды Мандрак прошел с подносом еды по одному из темных коридоров и вскоре вернулся с пустыми руками. Флоримель заметил это и сказал королю:

– Ваше величество, Титания и ее спутницы должны быть где-то там. Я попробую их отыскать.

Потом он взял у моряка, которому было поручено его беречь, голубя Ефросинии, расстегнул на груди куртку и спрятал птицу на груди. Теперь там лишь иногда показывалась его голова.

В момент, когда внимание надсмотрщиков было на время привлечено находкой какого-то особо поразительного камня, Флоримель быстро юркнул в проход, где, как он считал, томятся королева Титания и остальные феи.

Его товарищи тут же сблизились и скрыли его бегство, насколько могли, поэтому Флоримелю удалось сбежать незамеченным.

Флоримель бежал по проходу, ориентируясь в темноте лишь с помощью своего волшебного зрения. Поэтому, подойдя к инкрустированной драгоценными камнями двери, он и смог разглядеть лежащий перед ней силуэт, в котором он сразу узнал Красного Духа.

Этому лентяю поручили охранять пленниц, но он быстро уснул.

Флоримель слышал, как тот храпит, поэтому знал, что дух спит крепко, и уверенно подкрался к нему на цыпочках.

Тут он с радостью увидел, что рядом с ним лежит его лук и четыре стрелы. Он бесшумно взял лук со стрелами, затем он повернул большой алмаз, служивший дверной ручкой, осторожно перешагнул через Красного Духа, и вошел.

Титания, дама Друзильда, Фиалка и Нарцисс сидели на диване. Увидев принца, они радостно вскочили.

– Флоримель! – воскликнула Титания, бросаясь к нему.

– Шш-ш! – предупредил тот и тихо закрыл за собой дверь. – Вас должен был охранять Красный Дух, но он заснул. Надо вести себя осторожно, чтобы не разбудить его.

Они нежно обнялись, и Титания спросила:

– Когда наши храбрые брауни заберут нас отсюда?

Флоримель грустно покачал головой и ответил:

– Мне очень жаль вас разочаровывать, но сейчас мы такие же пленники, как и вы. Но смотри, что я принес, Титания. Я подумал, что он сможет нам помочь.

Он вынул из-за пазухи воркующего голубя и погладил его мягкие крылья.

– Голубь Ефросинии! – воскликнула Титания. – Здесь в потолке есть шахта, через которую он сможет вылететь. Давай пошлем ей с голубем записку.

И она торопливо написала на клочке бумаги:

«Ефросинии, прекрасной богине радости:

Злобный чародей Драгозлоб похитил нас и держит пленницами в своей стране. Умоляем, помоги нам, пока не стало поздно.

Королева Титания.»

Пока она писала, Флоримель с некоторой тревогой заметил, что по стенам текут струйки воды, а местами на полу уже появились лужи.

– Привяжи записку к лапке голубя, и отправим его немедленно, – сказал он.

Так они и поступили, и Флоримель подбросил птицу к потолку. Та влетела в шахту и слегка зацепилась когтями о стену, отчаянно хлопая крыльями, чтобы не вывалиться.

– Бедняжка! – сказала Титания, заметив, что птице грозит опасность упасть. – Он не сможет нам помочь.

– Смотрите! – радостно воскликнула Фиалка. – Он подбирается к выходу.

И птица, к всеобщему облегчению, все-таки поднялась по шахте и улетела.

– Пусть ей сопутствует удача! – пожелала ей вслед дама Друзильда.

– О, Титания, – сказал Флоримель, – быть может, от этой птицы зависит наше счастье.

Едва он это произнес, как к их смятению и ужасу через шахту в комнату хлынул мощный поток воды, промочив их насквозь и ослепив. Им показалось, что все шлюзы на земле разом открылись.

– Быстрее! – крикнул Флоримель. – Мы должны отсюда выбраться!

Он распахнул дверь, опасаясь, что Красный Дух все еще на месте, но тот уже покинул свой пост, услышав доносящиеся отовсюду встревоженные крики.

Вода, которая за невероятно короткое время поднялась им до пояса, хлынула вдоль прохода, но и теперь ее уровень не понизился.

– Уходим немедленно, – решил Флоримель, – потому что если мы останемся здесь, то потеряемся во мраке.

Он взял на руки трепещущую от страха Титанию и побрел к двери с драгоценной ношей. За ним по пятам последовали дама Друзильда, Фиалка и Нарцисс.

Они стали спасаться бегством по проходу, который теперь превратился в русло для ревущей и пенящейся воды, потому что Флоримель сразу понял: их единственный шанс на спасение, каким бы малым он ни был, состоит в том, чтобы присоединиться к тем, кто знает, где находятся выходы из шахты.

Но чем ближе они подходили к главному штреку, тем громче становился рев воды, и тем больше ширилось всеобщее смятение. И принц с нарастающим страхом понял, что те, на чью помощь он надеялся, стали такими же беспомощными, как и он. Душераздирающие крики ужаса сливались в адский шум, но и его перекрывал отчаянный крик Рылозема:

– Шахту затопило, и насосы нас уже не спасут. Мы все утонем!

Глава 20

Бедствие для Драгозлоба

Шахта Драгозлоба оказалась затоплена. Вода продолжала заливать ее со всех сторон, и для тех несчастных, кто находился внутри, все пути к спасению оказались отрезаны.

Главный проход для спуска в шахту превратился в глубокую бушующую реку с сильным течением, противиться которому было невозможно.

Вход, через который брауни попали в шахту, был заперт гигантским валуном, а сдвинуть его возможно было только снаружи, нажав на секретную пружину. Из-за этого валуна они попали в плен, но теперь он грозил им гораздо более страшным исходом, потому что эти несколько тонн камня упрямо преграждали им путь к безопасности.

Было очевидно, что потоп вызвали как сильнейшие разрушения глубоко под землей, причиненные землетрясением, так и последующее извержение вулкана.

Вода лилась потоками из всех входов, трещин и расщелин, пока главный штрек не превратился в озеро. Оно становилось все глубже, и по этой воде с воплями и криками бестолково носились все, оказавшиеся в шахте. Ошеломленные, они не представляли, что делать, и как спастись.

Совершенно потеряли головы Драгозлоб и его приспешники, а их трусость и страх были воистину достойны сожаления. Вся бравада их покинула, и из недавних хвастливых громил они превратились в жалких и дрожащих негодяев, тщетно взывающих о помощи и дико вопящих от ужаса.

Но брауни, хотя они испугались не меньше остальных, все же сохранили присутствие духа, и под хладнокровным руководством короля Станислауса принялись за дело, помогая всем и надеясь, что позднее найдется способ избавиться от опасности.

Принц Флоримель помог Титании, даме Друзильде, Фиалке и Нарцисс забраться на выступ, до которого еще не добралась поднимающаяся вода, настоятельно посоветовав им оставаться там, а затем побежал обратно, чтобы добавить свои усилия к усилиям товарищей.

Больше всего в помощи нуждались гномики-шахтеры, и их брауни стали спасать в первую очередь. Всем грозила серьезная опасность утонуть, и хотя казалось, что такую участь возможно лишь отсрочить, брауни стали выводить бедных перепуганных гномиков в места, как можно более удаленные от быстро наступающих вод.

Брауни взобрались по стенам и расположились в скальном кармане, куда с большими усилиями подняли множество гномиков, сажая их в одну из больших корзин, которые прежде загружали драгоценными камнями, прежде чем вывозить их на тележках.

Другие перепуганные гномики находили спасение, взбираясь по подставленным спинам брауни во временные убежища высоко среди скал.

Ирландец Пэдди, шотландец Джок и немец Кобольд посадили троих гномиков в тачку и повезли, но из-за спешки перевернули тачку и вывалили их. Однако им быстро пришли на помощь, гномиков посадили обратно в тачку, и ее покатили дальше в безопасное место.

Но вода все поднималась, а смятение нарастало.

Драгозлоб, которого обуял презреннейший страх, бушевал и орал на своих приспешников, гневно приказывая им прекратить панику и что-то сделать. Но все они оказались беспомощны перед лицом опасности, и вопли чародея лишь напрасно сотрясали воздух.

Его подручные были слишком напуганы, чтобы хоть как-то помочь, даже если бы у них имелась возможность оказать помощь, хотя в тех случаях, когда кому-то из них становилось плохо, находились и те, кто ему помогал.

Злобный чародей носился повсюду, как безумный, почти не думая о том, куда направляется, пока, испуганно завопив, внезапно не провалился в колодец глубиной футов в пятьдесят.

В колодце было достаточно много воды, чтобы смягчить падение, и в этом ему повезло, потому что иначе ему пришел бы конец.

Падение его ошеломило, но он почти не пострадал, если не считать нескольких ссадин, поэтому Драгозлоб отчаянно полез наверх и сумел ухватиться за неровный выступ скалы и подтянуться. Воды в колодце уже было ему по шею, и она все прибывала.

Ему сразу же стал ясен весь ужас ситуации, в которой он оказался. Если не считать того выступа, в колодце было совершенно не за что ухватиться, а неумолимо поднимающаяся вода грозила вскоре залить его с головой.

Злобные планы привели его к собственной гибели, а, причинив горе столь многим, он навлек на себя самое ужасное несчастье.

Беспомощно глядя вверх, он увидел нескольких брауни – те пытались разглядеть его в темноте на дне колодца. Они лежали на краю колодка и высовывали головы настолько далеко, насколько позволяло благоразумие.

– Помогите! Помогите! – завопил обезумевший от страха Драгозлоб. – Спасите меня! Спасите!

Его жалобные крики услышали все брауни, и они переглянулись с сомнением и неуверенностью. Когда злодей, которого они имели все основания опасаться, угодил в ловушку, сделавшую его беспомощным, все они испытали глубочайшее облегчение. И неважно, какие иные опасности могли бы им угрожать, теперь чародей наверняка лишился возможности причинить им вред.

– Почему мы должны ему помогать? – спросил один из Джок. – Ведь он гадил нам, как только мог.

– Если он утонет, – добавил Кобольд, – то у него уже никогда не будет возможности гадить нам снова.

Однако король Станислаус выглядел очень серьезным.

– Неважно, сколько вреда он нам причинил, – решительно произнес он. – Он нуждается в нашей помощи, поэтому мы должны ему помочь.

– Но он же наш враг, – возразил Бобби.

– Это не имеет значения, – сказал его величество. – Если мы ему не поможем, то он утонет. А если он утонет на наших глазах и мы не придём ему на помощь, то мы нарушим главный закон духов-брауни.

– Если мы его спасем, – заявил американец Янки, – он снова начнет доставлять нам неприятности.

– Мы не должны об этом думать, – сказал король Станислаус. – Сейчас он в бедственном положении, и ему нет необходимости об этом оповещать. Как раз в таких ситуациях брауни и вмешиваются.

Он отдал приказы и его подданные, осознав, что нельзя терять ни секунды, помчались со всех ног за длинной веревкой, с помощью которой они давеча поднимали гномиков в корзине. Они притащили ее к колодцу, спотыкаясь об нее и падая, стремясь быстрее оказаться на месте. Потом они выстроились в цепочку и спустили веревку в колодец.

– Там на конце петля, пропусти ее подмышками, – крикнул король Драгозлобу, – и мы тебя вытащим.

К тому времени вода поднялась уже выше шеи Драгозлоба, и он перестал звать на помощь – когда он открывал рот, туда попадала вода, и он начинал захлебываться. Спасительные слова короля он услышал, словно во сне, но даже в полубессознательном состоянии протянул руку, поймал веревку и крепко ее стиснул. На конце он увидел скользящую петлю и сумел из последних сил пролезть в нее и закрепить под руками. Почувствовав, что веревка натянулась, брауни принялись тянуть ее изо всех сил. Теперь вокруг колодца собрались единомышленники, страстно желающие помочь. Некоторые даже падали от усилий, но тут же вновь поднимались, чтобы отдать все свои силы работе.

– Тяните, ребята! – ободряюще крикнул Станислаус, крепко обхватив веревку своими августейшими пальцами. – Тянем-потянем, и вытянем! Вот так, молодцы! Ура! Скоро мы его поднимем!

Его слова настолько воодушевили брауни, что из-за чрезмерных усилий они внезапно потеряли равновесие и попадали на спину, как сбитые кегли.

А Драгозлоб камнем свалился обратно в воду, едва не утянув за собой полдюжины спасителей, все еще цеплявшихся за веревку. Но остальные быстро схватили их за ноги, не дав упасть в колодец, и держали, пока все не взялись за веревку снова и не сделали еще одну попытку.

– Стоп, братцы! – крикнул Сэйлор-Джек. – Дайте старому морскому волку шанс ухватиться клешнями за канат, и старый пират скоро поднимется с морского дна!

На этот раз попытка оказалась успешной, и они вытянули Драгозлоба на край колодца, а затем откатили в безопасное место.

С бедолаги ручьями текла вода. Застонав, он потерял сознание.

Брауни посмотрели на него, затем переглянулись. Хотя никто не произнес ни слова, все подумали об одном и том же: скоро Драгозлоб очнется, и что будет дальше? Они спасли своего врага, но для чего? Если даже им выпадет шанс избежать ужасной опасности, они все равно останутся во власти злобного чародея. И как он ей воспользуется?

Глава 21

И жили они долго и счастливо…

Брауни спасли Драгозлоба в тот самый опасный момент, когда им, наверное, следовало бы спасаться самим. Вода продолжала быстро подниматься, и это вынуждало их покидать выступы и скальные карманы и подниматься еще выше. Они отступали под натиском воды, а несколько перепуганных и трусливых приспешников чародея тащили следом все еще бесчувственного Драгозлоба. Они бросили бы его, если бы не жесткий приказ короля Станислауса.

Но вода вновь поднималась, выгоняя их из новых укрытий, и вскоре стало ясно, что необходимо что-то предпринять, и срочно. Оставался лишь один проход, по которому вода не лилась, как по мельничному колесу – тот самый, в который заманили брауни.

Поднимающаяся вода заставила их войти в этот проход, и они шли по нему, прекрасно зная по горькому опыту, что выход из него неумолимо преграждает огромный валун, поэтому впереди их ждет тупик, где они окажутся беспомощны, и в конечном итоге утонут в неумолимом потоке.

Но все же они шли вперед, надеясь на чудо, пока не подошли к валуну. Тот лежал на прежнем месте, и хотя они напрягли все силы, попытавшись сдвинуть его, валун не шелохнулся даже на миллионную долю дюйма.

Брауни воспользовались палками, как рычагами, а демоны пустили в ход грубую силу, но все их усилия оказались тщетны.

– Бесполезно, – признал через какое-то время король, вытирая вспотевший лоб. – Похоже, здесь нам и придет конец.

Но тут в голову Флоримеля пришла мысль. Возможно, глупая и безумная, но не глупее той, когда он нацелил волшебную стрелу на полумесяц.

– Всем отойти назад! – крикнул он.

Принц достал из колчана одну из четырех оставшихся стрел и зарядил ее в лук. Потом нацелил стрелу на валун и натянул тетиву, не прилагая особых усилий – он прекрасно понимал, что никакой стреле камень не пробить.

Но тут, к всеобщему бесконечному восторгу и удивлению, случилось нечто странное, из-за чего у всех выпучились глаза.

Стрела ударила в основание валуна, и тот взорвался сотнями зазубренных осколков, взлетевшими в воздух. Падая, они сложились в ступеньки – ничуть не хуже, чем если бы их сложил каменщик.

И по этим ступенькам они торопливо спустились наружу, где их встретило голубое небо, и где они могли вольно дышать воздухом, который никогда еще не казался им таким сладким и чистым.

Оглядевшись, они увидели разрушения, нанесенные потопом, потому что одновременно с ним из моря пришла могучая приливная волна, поднявшаяся настолько высоко, что превратила низинные болота в озера, а небольшие ручьи – в ревущие бурные реки.

Как раз в то время одна энергичная гномиха нашла возможность шепнуть полицейскому Бобби:

– Сейчас високосный год, офицер, а если говорить откровенно, то я полюбила вас с первого взгляда.

– Что ж, – ответил полицейский с обычным самообладанием, – если говорить еще более откровенно, то я и со второго взгляда ваши чувства не разделяю.

– Как бы я хотела улететь с вами в неизвестные края, – сказала она.

– В этом-то и проблема, – пояснил полицейский. – Для брауни нет неизвестных краёв. Весь мир был нашей устрицей, и мы ее вскрыли. Нас так же хорошо знают в Тимбукту, как и в Территауне!

По морю гуляла сердитая зыбь, яростно болтавшая галеон Драгозлоба, но тот надежно стоял на якоре и являл приятную картину для глаз любого моряка.

Носильщики уложили чародея на траву, тот пошевелился и потер лоб. Потом открыл глаза и неуверенно попытался встать. Ему помогли.

– Где я? – вопросил он, изумленно оглядываясь. – Что случилось?

Его взгляд упал на брауни, и взгляд этот оказался далеко не ободряющим, несмотря на то, что они только что для него сделали. Но они его больше не боялись, потому что чувствовали: какое бы новое злодейство он ни попытался сотворить, все вместе они намного сильнее его.

Но не успел кто-либо ему ответить, как среди них внезапно появилась богиня радости Ефросиния, и при этом никто бы не смог сказать, откуда и как она здесь взялась.

– Хоть ты и привык всюду совать свой нос, – строго заявила она пришибленному чародею, – больше ты брауни беспокоить не будешь. Твои полномочия на злодейства истекли.

– Как это? Я же подавал заявку на их возобновление.

– Да, подавал. Но ты указал на нем неправильную дату, и опоздал.

– Опоздал? – тупо переспросил Драгозлоб.

– Да, на тринадцать секунд, – торжествующе сообщила она, – и Вельзевул отказался выдавать тебе новую лицензию.

– Да провалиться мне на этом месте! – с досадой рявкнул чародей. – Вот что получается, когда пытаешься вести бизнес без органайзера!

– Поэтому отныне ты обязан быть добрым, – подвела итог Ефросиния.

– Да, – стыдливо подтвердил Драгозлоб. – Поначалу мне это будет очень трудно, но, наверное, постепенно я к такому привыкну. Честно говоря, я уже начал уставать быть плохим. В конце концов, ничего интересного в этом нет. Единственное, что можно заработать, будучи злым волшебником – постепенно тебя все перестанут уважать.

– Как вижу, ты немного раскаиваешься, – поощряюще сказала Ефросиния. – Конечно, поздновато, но лучше поздно, чем никогда. Ты ведь понимаешь, что после такого ты должен оставить моих брауни в покое?

– Не только должен, но и оставлю, – пылко согласился Драгозлоб. – Брауни для меня – слишком крутые ребята. Они одолели меня по всем пунктам. И даже если бы я собрался и дальше устраивать им козни, то оказался бы в весьма деликатной ситуации. Ведь я обязан им жизнью.

– Однако есть одно условие, на котором я настаиваю, – заявил король Станислаус. – Ты должен что-то сделать для несчастных гномиков-шахтеров.

– Я распоряжусь, чтобы их вернули родителям, у которых они были похищены, – торопливо заверил Драгозлоб. – Кроме того, все они получат или компенсацию, или богатое приданое, а все девушки – еще и по бриллианту на полдюжины карат. Так что когда у девушки появится достойный молодой человек, сделать обручальное кольцо будет нетрудно.

Тут шустрая гномиха, положившая глаз на полицейского, бросила на него нежный взгляд, но тот лишь повертел дубинкой и отвернулся.

– Жаль, что твой дворец разрушен, – сказал Мосье Дюдэ Драгозлобу.

– Ерунда, не бери в голову, – весело ответил чародей. – Мне все равно никогда не нравился этот архитектурный стиль. Я вскоре отстрою его заново, и буду платить строителям по расценкам профсоюза, с двойной оплатой за сверхурочные. Старый дворец выглядел скучно, потому что я вбухал в его стены слишком много изумрудов, топазов и бирюзы. Когда буду строить новый, добавлю побольше сапфиров, рубинов и сердолика. И еще колонны: я всегда питал к ним слабость, но они были только имитацией халцедона, а на новые колонны пойдет настоящий, я выпишу его из Палестины.

Взгляды, которыми обменялись брауни, показали, что они поняли: Драгозлоб в камнях разбирается профессионально.

Говорят, что некоторые брауни до сих пор ежегодно празднуют свое спасение из шахты и перевоспитание Драгозлоба, гордо расхаживая половину ночи с инструментами, которыми они работали в шахте.

А король Станислаус был настолько рад, что все завершилось настолько хорошо, что выразил это настроение в песне, которая стала у него любимой, а брауни ему подпевали. Вот ее слова:

Я расскажу вам всем о том

Как быть прекрасно королем

Отважного народа —

Какого нет в природе.

Я правлю им и с ним дружу

И, между нами, нахожу

Среди других нет равных

Моих прекрасных брауни!

Припев оказался настолько бесшабашным и заразительным, что, когда он повторился, Драгозлоб и его приспешники не смогли удержаться и присоединились к брауни, и они вместе и с большим воодушевлением его подхватили.

Отложенная свадьба принца Флоримеля и королевы Титании состоялась во дворце фей очень скоро после этих приключений, и была наполнена радостью и счастьем, которых всегда в избытке во время столь знаменательных событий.

Брауни соревновались с феями в том, кто из них лучше погуляет на свадьбе, и от их радостных криков стены дворца даже звенели. Все согласились с тем, что душой свадьбы стал король Станислаус.

Драгозлоб и его демоны тоже участвовали в празднике, но теперь их уже никто не боялся. При звуках оркестра из брауни-музыкантов они смешались с танцующими, и Драгозлоб даже попробовал станцевать фокстрот с дамой Друзильдой, что привело Ефросинию в восторг.

А вместо бесполезных и громоздких подарков, которые он принес в прошлый раз, чародей преподнес невесте более подходящий и полезный дар: дюжину корзин драгоценных камней.

Король Флоримель и его прекрасная королева и поныне живут и мудро правят в этой чудесной стране, а для полноты счастья их окружают детишки.

Своим детям король Флоримель оставит в наследство волшебный лук и стрелы, потому что жизнь его течет гладко, и в ней еще не наступал случай настолько тяжелый или отчаянный, что лук пришлось бы пустить в ход. Но если такой момент настанет, то король уже полностью уверен в подарке своей крестной, бывшей феи.

Брауни частенько заходят во дворец, и стоит ли говорить, что им там рады, как рады повсюду. Но они не могут приходить туда так часто, как хотел бы их видеть король Флоримель, потому что доброта заставляет брауни путешествовать по свету, неся всем людям мир, улыбки и доброжелательность.

Примечания

1

В нашем фольклоре самым близким аналогом «брауни» служит «домовой», но между ними есть и немало отличий. Поэтому я оставляю исходное слово, хотя иногда их и переводят, как «домовые». Можешь на них полюбоваться на картинке внизу, где принц в кровати (Здесь и далее примечания переводчика).

2

Вообще-то «second sight» это ясновидение, но далее по тексту мы узнаем, что с помощью этого дара принц мог видеть брауни, что для обычных людей практически невозможно. Поскольку смысл ясновидения для русского читателя несколько иной, то я пока решил оставить буквальный перевод.

Content

Палмер Кокс
Похождения принца Флоримеля и его друзей
Роман-сказка

Глава 1 Бегство принца Флоримеля

Глава 2 Титания становится правительницей фей

Глава 3 Флоримель попадает в волшебную страну

Глава 4 Человек-осьминог отправляется на задание

Глава 5 Принц Флоримель встречает брауни

Глава 6 Человек-осьминог шныряет вокруг

Глава 7 Король Станислаус усыновляет Флоримеля

Глава 8 Королева Титания в большой опасности

Глава 9 Договор с Вулканом

Глава 10 Странные свадебные гости

Глава 11 Брауни строят плот

Глава 12 Что произошло в тронном зале

Глава 13 Нептун успокаивает волны

Глава 14 Что обнаружил полицейский

Глава 15 Немецкий оркестр

Глава 16 Землетрясение и вулкан

Глава 17 Брауни борются с огнем

Глава 18 Бегство в шахту

Глава 19 Миссия голубя

Глава 20 Бедствие для Драгозлоба

Глава 21 И жили они долго и счастливо…

Примечания