Вадим Денисов

Идущий на Север. Долина Башен

© Денисов В., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Глава 1

В которой вольный странник Марк Уишем переживает весьма сложную ночь в таверне «Старая Берлога»

По дорогам Ванкоры в ночное время путешествовать не рекомендуется.

Возможно, натуры поэтические, пропитанные романтикой лунного света и очарованные звенящей тишиной тёплой летней ночи, со мной не согласятся. Им это простительно, ибо поэты есть люди ненормальные. Поэтам мерещится загадочный силуэт, уходящий вдаль меж сосен по древнему булыжнику дороги.

Нормальные люди ночами дома сидят, у пламенеющего камина, в окружении любящих домочадцев. С бокалом горячего красного в руке, если достаток позволяет.

Я категорически утверждаю – нельзя. Тем более в одиночку.

Да ещё и без коня. А коня у меня не было и нет, иду пешком. Почти всегда пешком. Не умею я на коне, не моё это. Дорого и муторно о коне заботиться надо, кормить-поить, следить, чтобы не заболел, приглядывать, чтоб не спёрли лихие люди или деревенские оболтусы. Да и много не выиграешь – большую часть пути будешь тащиться со скоростью пешехода. Я иду очень быстро, умею. Еще и бегаю хорошо. Вот если бы тащил кучу поклажи, тогда конь мог бы оказаться полезным. Но я иду налегке – заплечный мешок размерами похвастаться не может.

Когда из-за поросшей вековым лесом горы выскочила Луна – убывающий серп, я заволновался.

Обычно, понимая, что дойти до поселения или другого места очередного постоя уже не успеваю, подыскиваю безопасное убежище заранее. Хотя вдоль дорог они если и спокойны, то весьма относительно, очень событийные ночёвки на дорогах, знаете ли. Потому что в этом мире вдоль дорог да в городах-посёлках всё и происходит.

Чаще всего я нахожу древние каменные развалины, давным-давно никому не нужные, неинтересные даже влюблённым поэтам, – забираюсь повыше и забиваюсь в щель или угол. Дикие звери по развалинам шататься не любят – что им тут делать? Хищникам ночью работать надо. А слышимость в развалинах очень хорошая, вы себе даже не представляете, как во время чуткого тревожного сна вынужденно обостряется слух одинокого человека…

И люди там не живут, ибо невозможно жить без крыши над головой.

Разбойники? Прошу, не смешите усталого путника, у него сейчас не то настроение, неподходящие думы и эмоции. Ночные хозяева-душегубы до срока сидят в тёплых убежищах-базах! Там можно сладко попить и сытно поесть, долго спать, спокойно планировать. И у них есть свои наблюдатели, которые только и ждут появления загадочного силуэта, уходящего вдаль меж сосен по древнему булыжнику дороги.

А вот нечисть туда забредает.

Что-то не успел я вовремя подобрать местечко…

В предгорный лес ночью лучше не заходить. Вы сейчас посоветуете мне на дерево забираться? Там надо привязываться, причём основательно. Страховка очень важна, а потом, не просто несколько часов высидеть на стволе враскоряку, какой уж тут сон, утром не разогнёшься… Звуков в ночном лесу много, встревоженный слух просто не даст заснуть. Это не отдых. А я – не летучая мышь. Лес ночью живой, страшный. Если и уснёшь чудом, то не факт, что выспишься – дикий лесной кот с зелёной шерстью, которого не видно ни днём, ни ночью, подкрадётся бесшумно и откусит уши, вот тогда и осознаешь роковую ошибку.

Проклятье! Наверное, мне надо было задержаться в Маймече.

Не успел добраться до цели за световой день, хотя шёл бодро, порой даже бежал! Карта у меня имеется, очень примитивная – других на Ванкоре и не бывает, я, во всяком случае, таковых не встречал. Судя по карте, до ближайшей деревни ещё минут сорок ходу, и я надеюсь, что прикидываю правильно.

После очередного шороха слева я занервничал настолько, что перетянул перевязь меча ещё ближе к левому плечу. Снимать пока не стал, если придётся бежать, то руки лучше держать свободными. Меч и так висит на левом плече. За спиной.

Я знаю двух человек, которые носят длинный меч за спиной. Кроме меня.

И они даже приноровились выхватывать его через верх. Рукоять на себя, ножны за спиной переходят в горизонтальное положение, меч выходит. Но даже при коротком клинке оружие на выходе из устья играет, опасные игры, норовя цапнуть хозяина за шею. А с моим мечом такой фокус вообще не пройдёт – сам себе голову отрежешь, как тут ни старайся. Если же ещё и споткнуться в этот момент о придорожный камень…

Подвес на четырёх тонких ремнях устроен хитро – сдвигаешь правой рукой латунный шпенёк замка, привычно чуть тряхнёшь плечом, и лёгкий меч, перекатываясь, сам сваливается, куда ему положено, легко ударяя бархатистыми ножнами по левой руке. И ты радуешься! Ну, родной, выходи!

Сразу с ударом вперёд из нижней полусферы.

Или мой любимый «полёт стрижа», с разворотом вокруг оси, да поперёк туловища противника… Амулет на левом запястье успокаивающе молчит, значит, никаких монстров поблизости нет. Очень полезная вещица. И очень дорогая.

«На правом плече у него наверняка висит маленький арбалет. Не крошечный, но… маловатый. Его, кстати, ещё и зарядить бы не мешало перед боем».

Этого вы ожидали, не так ли? Тогда вы ошиблись, нет у меня маленького арбалета, а большого и подавно. Не для того я в Маймечу заходил, там от проклятого маленького арбалета и избавился, хвала, хвала… Жутко неудобная штука. Его действительно заряжать надо, причём в самый неподходящий момент.

В Маймече я приобрёл современное технологическое чудо – колесцовый пороховой пистолет. Никто пока на Ванкоре не понимает, что это такое, некоторые возмущаются: какого чёрта мастер Элемер даёт объявления во все газеты крупных городов, проставляя бессовестно конские цены? Я – отлично его понимаю. Я вообще всю дорогу ищу передовые технологии. Вот ведь дикость: порох здесь известен давным-давно, пороховые ракеты и фейерверки взмывают в небо на большие праздники… Нет, этот мастер из Ормеды, переехавший на юг, в тёплые края, определённо гений. Видели бы вы, как он обрадовался, увидев своего первого клиента! Долгожданного. Настолько желанного, что у меня теперь есть пожизненная скидка. Да и поработали мы с ним неплохо. Ствол оказался хорош, денег у меня было много, и я заказал второй…

Пистолет висит на ремне с правой стороны, вот он всегда заряжен. Честно говоря, хорошо бы его вообще не применять – среди крупных свинцовых дробин есть целая куча серебряных, так ведь и разориться недолго.

Сапоги, очень удобные, мягкие. И крепкий стальной тесак на левом бедре совершенно не такой, как меч. Не в стиль. Он массивный и широкий, словно небольшое мачете. Им можно принимать удары и хорошо рубить вязкий кустарник. Замена топору.

Время, чёрт возьми! В безоблачном звёздном небе Луна засияла как настоящее светило. Я посмотрел на неё без радости – что тут можно сказать, кроме избитых упоминаний про холодный злой свет? Так и есть, холодный и злой, правы писаки.

Остановился, оглянулся, вытащил пистолет.

Нервы горят, как сухая лесная труха.

Когда из-за большого камня, скатившегося с горы, неожиданно показалось седое, нет, даже серебряное, строение таверны, я настолько шумно выдохнул, что в ближайших кустах забегали ящерицы.

Хвала тебе, Ванк, хвала!

На карте её нет, пока не обозначена. Каждый маршрут очередного перехода я изучаю по карте. Барахло это, а не карта.

Хорошая таверна, двухэтажная. Значит, там есть и гостиница.

На двух длинных кованых кронштейнах висит деревянный щит. Грамотно висит, так, чтобы в первую половину ночи ловить Луну, не лампу же под ним вешать, это траты.

– «Старая Берлога», – вслух прошептал я. – Незамысловато.

Точно, нет таковой на моей карте.

Судя по медвежьим головам на коньке высокой двускатной крыши, заведение принадлежит фрилану.

На первом этаже в четырёх окнах горел тусклый жёлтый свет, второй этаж был тёмен. Проходя мимо низкого, чуть выше пояса, забора, я машинально коснулся доски рукой, ощущая фактуру старого дерева. В здешних краях деревянные строения почти никогда не красят, не кроют защитным лаком – такая роскошь наблюдается только в крупных городах южной части континента, таких, как Маймеча. Иногда струганую поверхность обжигают для профилактики загнивания, но уж точно не заборы. Даже здания людей небедных чаще всего серые, постепенно темнеющие от безжалостного времени.

Да здесь перекрёсток! Сразу за зданием к главной дороге области справа примыкает более узкая, значит, рядом есть поселение. Клятая карта! Надеюсь, это просто деревня, ничего не решающая в моём случае.

Открывшиеся воротца стукнули по колокольчику, сейчас выйдут проверить, кого там ещё черти на ночь принесли… Ожидая служки уже во дворе, я лениво попытался прикинуть – сколько народу греется внутри придорожного заведения? Лошадей в стойле голов восемь, не больше, верховые стоят отдельно. Фыркают, почуяли. Рядом под навесом укрылись четыре длинные телеги торговцев; эти пройдохи, кстати, тоже умные, ночью не ездят. Понадеемся, что свободные места есть.

А если и нет, то лягу вместе с лошадьми, под навесом, не в первый раз.

Лишь бы не на дороге.

И лишь бы там не оказались ребята из Ордена Полоски, «серые», как их называют. Это самый плохой вариант, лучше уж нечисть или дикий зверь.

Могут появиться Призраки предгорий – лошади их почувствуют заранее, они всегда чувствуют…

И я почувствую. Амулет на руке дёрнет хозяина так, что сам свечкой вскочишь.

Да и серебряные гвозди наверняка вбиты в тяжёлые балки стойла.

Разбойники внутрь двора ни за что не сунутся – нельзя нарушать сложившийся порядок вещей. Система обороны подобных заведений давно отработана, а подвыпившие постояльцы, уже считающие, пусть и временно, новообретённое пристанище своим домом, с готовностью включатся в увлекательную ночную охоту. А после происшествия все дорожные патрули будут целенаправленно искать логово провинившегося недоумка. Непременно найдут и вздёрнут повыше на ближайшем дереве у обочины – не для того хозяин платит ближайшей комендатуре солидный ежемесячный взнос полновесной монетой, чтобы выслушивать все эти «Мы не успели, вот собаки!» или «Они ускользнули в самый последний момент!».

Тяжёлая дверь со скрипом открылась, выпуская во тьму прямоугольник светового пятна, тут же затенённый массивной низкой фигурой.

– Кто ты, путник?

Служка спросил робко, вглядываясь в меня с наклоном головы направо, не разобрал и поэтому сразу повесил на крюк справа от себя большой масляный фонарь.

Они тут такие романтичные… Я так не умею.

– Меня зовут Марк, – ответил я коротко, подходя поближе.

Человечек замялся, стараясь определить статус гостя как можно быстрей – разные люди попадаются, некоторые же нервничают, порой даже за оружие хватаются в обидах… Да и холодно во дворе. Не юг. Облегчая задачу, я повернулся левым боком. Служка что-то чмокнул, оценивая, и всё же опять засомневался.

У маркеров статуса на Ванкоре много особенностей.

Например, длина меча.

– Воин? – всё-таки решил служка.

– Вольный странник, – улыбнувшись, я покачал головой.

Плохо работаю над образом. Воином быть не собираюсь, ибо таковым не являюсь. А вот меч действительно длинный. Не бывает таких мечей у простых вольных странников. Не на что им купить, да и незачем. У вольных странников мечи короче и шире.

Считай меня за особого странника, служка.

– Поклажа, уважаемый? – предложил он, поочерёдно глядя по обе стороны от моих ног, силясь разглядеть дорожную суму.

– Всё с собой, спасибо. Нет поклажи. Есть деньги. А места имеются для постоя?

– Сколько угодно, уважаемый! – сразу обрадовался слуга. – Заходите, здесь вам будут рады!

– Дорого?

– Полсолера за ночь со светлым пивом или любым вином, без еды, сдача медью, – заученно отбарабанил он.

– Отлично, – кивнул я.

И улыбнулся без причины. Фу… Ещё один день закончен, ещё ближе к цели. Я здесь и сейчас – частичка этого большого мира под названием Ванкора. И мне очень хорошо, уже не один… Пусть весь облеплен пылью дорог и приставшим репейником. Пусть усталый, как гончий пёс, и, наверное, такой же вонючий. Пусть небрит, а в короткой щетине после крайней выкуренной трубки застряла табачная крошка. Но мне хорошо.

Входим.

За массивными дверями заведения жарко и шумно.

При полном безветрии во дворе, да при горящем камине… Окна поздним вечером почти всегда закрыты. Сразу возле входа – уголок барной стойки-полки по пояс человеку. Чтобы пройти внутрь, нужно её обогнуть, с поворотом налево попадая в цепкие лапы персонала. А неплохо тут! Выполненный в лаконике стиль обстановки, как всегда у фрилан, массивная глиняная посуда, выдерживающая многочисленные падения на утрамбованный земляной пол, деревянные подвесные люстры со свечами, массивные дубовые столы и скамьи со спинками, грубые льняные салфетки на столах и дешёвые картины на стенах. Заведение старое, наверняка оно принадлежит одной семье и передается из поколения в поколение.

Народ сидит спокойно, звуки приглушены. Похоже, тут нескандально.

Сначала о ночлеге.

Где он? Старший трактирщик – бородатый, с конским хвостом за спиной, отставил счёты, вразвалочку подошёл к нам. Да, наверное, это хозяин.

– Дез Спири. Рад приветствовать…

– Марк, вольный странник, иду из Маймечи, – подсказал я. – Мне нужна комната.

Если бы я представлялся воином, то ко мне следовало бы обращаться исключительно «господин». Вольный странник? Ну, иногда «уважаемый»… Особый вольный странник – однозначно уважаемый, от греха. Иногда даже господин.

– И, конечно же, хорошая еда, уважаемый! – осклабился он. – Комнаты имеются, можно на выбор. Это вам будет стоить полсолера.

– Уже знаю.

– С выбором чуть дороже, две подушки и завтрак. Наверное, усталый путник захочет получить комнатку потише?

«Как он догадался, что у меня есть деньги, служка сигнал подал?»

– Вы угадали.

– Эй, Бич, быстренько проводи Марка на второй этаж, на его выбор! – распорядился бородач, махнув полосатым льняным полотенцем, и посчитал вопрос улаженным.

«Вообще-то, хорошо бы помыться».

– Вода во дворе есть? – спросил я у Бича.

– Хотите помыться? – этот тоже угадал. – Если вас заинтересует, то на втором этаже пустует один номер с водой, в том числе и с подогретой. Солер.

– Беру не глядя, веди!

Комната на втором этаже, куда сопроводил меня служка, оказалась просто шикарной.

Я задумчиво посмотрел на профиль медвежьей головы, отчеканенной на латунной бирке. Значит, это высший класс, раз медведь. Дверь напротив украшал осёл. Хмыкнув, я вошёл внутрь.

– Держи три монеты, скоро спущусь на ужин. Две подушки гони, бездельник!

Подойдя к небольшому оконцу, я откинул шторку вправо и посмотрел на улицу.

Залитая лунным светом дорога была по-прежнему пуста. Вот зигзагами чёрных молний вдоль изгороди пролетела стая летучих мышей. Эти вампиры ближе к северу становятся всё крупней и крупней… Пещеры где-то рядом, что ли? Вот над брусчаткой дороги проплыла тень больших крыльев ночного хищника. Да уж… Хорошо быть в тепле и уюте.

Жаль, что у меня нет сменной одежды, только чистое бельё. Угробил я вчера запасную рубаху, извозюкав её в чужой крови, а отмыть в холодном ручье не успел, кровь запеклась на солнце, а потом ещё подсохла, пока бежал. Такое не отстираешь, кровь – штука хитрая, сложная, как, впрочем, и положено, уважения к себе требует.

– Тёплая вода с кухни на второй рукояти, – подсказал Бич, после чего зажёг от принесённого подсвечника ещё один светильник, стоящий на небольшом столике, поклонился и сам осторожно прикрыл дверь.

Два медных таза, большой и поменьше. Старое зеркало с облезшей амальгамой. Бак с двумя вертикальными рычагами ручных насосов.

Облегчённо вздохнув, я сел на чуть скрипнувшую широкую кровать, застеленную грубым зелёным одеялом, и почти сразу откинулся назад, с наслаждением расправляя спину на мягком… Может, ну его к бесам, этот ужин, я ведь и поголодать могу. Завалиться прямо сейчас и как следует выспаться… Мечта!

А мечты человеческие не должны сбываться вот так запросто. Работать надо, чтобы они исполнялись, меня так учили.

Через полчаса, уставший, но чистый, я спускался вниз.

Народ в зале был, но и свободных столиков хватало.

– Господин, сюда! – махнул мне рукой большой черноволосый человек, в одиночестве сидящий за большим столом. – Прошу ко мне! Негоже так долго сидеть в одиночестве без возможности почесать язык, скучно!

Я пару секунд подумал: «И впрямь – зачем сидеть в одиночестве?»

В таких местах расслабляешься не только от чувства уюта, тепла, сытости или опьянения, но и от хорошей беседы. Выскобленные столешницы заведения так и приглашали к дружеским сплетням, к болтовне или к тайным переговорам. Мне нужны сплетни.

Он воин, точно говорю. Так торопился обосноваться в зале таверны, что забыл снять кольчугу и оставить её в комнате, выносливое тело давно привыкло к такой ноше. Заметил лишь после первого или второго бокала, только тогда снял и повесил рядом с собой на специальный кованый крючок, вбитый в стену.

Из боковой двери кухни тут же выглянула коренастая женщина средних лет, мгновенно оценила мои потенциалы как посетителя и едока и скрылась, оставив в зале ароматы свежей еды. Впрочем, другие запахи уже прилично перебивали ароматы съестного. «Давай, дорогая, много я не съем, но учти – хочется качественного и сытного». Обстановка к этому располагает: вот два пехотных щита с незнакомым узором по канту, на стенах висят два длинных лука с колчанами, оружие, скорее всего, не декоративное. Обрезы больших бочек с блестящими краниками, масляные светильники в чёрной железной оправе, свисающие над столами, – от разговоров и тихих звуков мандолины они словно чуть раскачиваются, отбрасывая на лица собеседников мистические тени.

Хозяин имеет или имел какое-то отношение к морю – на стене закреплены три искусно выполненные модели парусников.

– Геллерт Де Вельд, воин-одиночка, охотник за головами. Я сразу обратил внимание на длину вашего меча! Прошу садиться, мой друг! Проклятье, воину тут даже не с кем поговорить, честное слово!

– Меня зовут Марк Уишем. Увы, вы ошиблись, дорогой Геллерт, как бы я о том ни сожалел… Всего лишь вольный странник.

– Ха! Можно просто Гел. Да будет вам… Расскажите эту легенду во-он тем сельским торгашам или хозяину таверны, может, они и поверят! Где этот бестолковый Никос? Никос! Я тебе руку сломаю!

За стойкой с характерным сухим стуком деловито передвигал деревянные костяшки счётов тот самый бородач-хозяин, сейчас можно разглядеть его получше – низкорослый, плотного телосложения, в годах. Такой к столам если и ходит сам, то редко… Скорее всего, бывший морской пехотинец. Тогда тоже не поверит. К нему подошёл ещё один работник, о чём-то спросил. Никос?

– Впрочем, я не настаиваю, назовитесь вы хоть паломником секты Света или тайным агентом любого из орденов Ванкоры. У меня нет ни малейшего желания лезть в чужие тайны. Вот что я вам скажу: рекомендую сладкое красное, весьма и весьма…

Ого! Сам хозяин идёт.

– Однако! Смотрите, о вас уже начали судачить те две милые дамы! Прелестницы! – предупредил подошедший распорядитель-трактирщик. Положив на стол засаленный кожаный лист с названиями блюд и ценами, он весело подмигнул, обозначив готовность помочь, если потребуется. – К вашим услугам!

«Дамы отнюдь не в моём вкусе, обеим уже под сорок, тощие, злые на всех мужчин и наверняка чрезмерно желчные».

– Рыбины сушёные. Без огонька, уже прикидывал, никаких пируэтов в постели, скука, – сокрушённо кивнул Геллерт.

Рядом со стойкой мальчик лет двенадцати тихо наигрывал на мандолине спокойные и немного грустные мелодии.

Я повертел давно затвердевший от впитавшегося жира и пота кусок кожи в руках, пытаясь бросить на него побольше света. Меню, судя по всему, не менялось не меньше года… Надо же, есть суп! Небывальщина, за время странствий это, пожалуй, лишь третья таверна, в которой поздним вечером подают суп. Обязательно возьму! Сырно-грибной, в горшочке с хлебной крышкой – это просто сказка. Решено, надо брать большую порцию.

В камине, как положено, крутилась на вертеле средних размеров хрюшка, с одного боку уже умело подрезанная до рёбрышек. Рядом на корточках сидел Бич с узким и длинным ножом в кулаке. Служка потянул на себя рычаг, торчащий из стены: деревянные зубчатые шестерни привода мягко расцепились, вертел остановился. «Гидромеханический привод. Это говорит о солидности заведения! Значит, рядом есть ручей, а хозяин не поскупился заплатить за постройку машины хорошему мастеру».

На Ванкоре уже появились первые механики, и очень неплохие. В домах некоторых представителей знати или же у людей, любознательных к наукам, на стене висят часы-ходики. У Деза Спири они тоже имеются, для таверн это большая редкость. Не думаю, что совершать подобные покупки хозяину позволяет товарооборот заведения, скорее всего, это прошлые накопления. Стартовые вложения.

Сколько на них? Полпервого ночи.

– Суп, большую порцию! И хороший кусок жареной свинины, с хрустящей корочкой и с жирком, – решил я. – Без варенья. Без мёда. Хрен или горчица.

В этих краях все как с ума сошли со своим липовым мёдом и вареньем из лесной ягоды: всюду суют, в любое блюдо. Потому что это уже материк, лесные места, «мясные», как я порой говорю. Не то что в приморской Маймече, где люди помешаны на рыбной кухне. А я что рыбу, что морских гадов не уважаю. Соскучился по мясу.

– Есть и то, и другое.

– Тогда хрен со мной.

– Понял! Пиво? – спросил трактирщик. – У нас отличное, тёмное.

– Ни в коем случае! – Пиво я в принципе не люблю. Хитро посмотрев на Геллерта, я решительно заказал: – Сладкое красное, два самых больших бокала, какие только найдутся в вашем уютном заведении.

Он тут же послал заказ на кухню.

– Вино тоже великолепное, – не стал спорить трактирщик.

Кивнув, он удалился за стойку бариста, озадачив с опаской поглядывающего на воина Никоса, по всему виду тоже местного. Тем временем Бич, сидя у вертела, издали показывал мне ножом возможные лакомые куски. Наконец я кивнул, и он включил привод – пусть дожарится, раз постоялец требует корочку.

Так… Всё, теперь можно расслабиться и поставить меч в угол, что я и сделал. Медвежий нож остался в номере. Но меч всегда со мной, я с ним даже в нужник пойду, и эта диковатая, казалось бы, привычка не раз спасала мне жизнь.

– Вольный странник он…

Сосед по столу всё не мог успокоиться.

– Чтобы человек мог уверенно работать клинком такой длины, у него должна быть школа! Хорошая выучка, подкрепляемая постоянной практикой. Как с практикой?

– Более чем, увы, – грустно вздохнул я. – Говоря начистоту, хотелось бы поменьше.

У меня мало поклажи, как вы уже знаете, даже запасной рубашки нет.

Есть деньги. Я хорошо знаю, насколько это выгодно – путешествовать не с тяжёлыми котомками, а с деньгами. Денег мне нужно много, предстоящие задачи, без сомнений, потребуют именно их. Одинокий вольный странник всегда представляется некоторым уродам лёгкой добычей: нет-нет да и наскочит кто-нибудь. Кроме того, у меня имеются и враги, временами кто-то из них меня настигает, так что у меча действительно есть работа… Чужую рубашку я ни за что не возьму, оружие тоже не интересует, разве что наиболее хороший клинок заберу на продажу. А деньги забираю всегда.

– А зачем нам поменьше, дорогой Марк? Воины должны сражаться, раз выбрали такой путь! За честь сословия и кошелёк, свой или временной подружки из ближайшей деревни! – сладко потянувшись, философски заметил сосед по столу, тут же сделал огромный последний глоток и ударил тяжёлым бокалом по столешнице. – Никос, стервец, я сейчас высохну!

На правой руке у Геллерта красовались сразу три большущих серебряных перстня, ну, у такой практики есть и боевая функция, это воинские перстни, для драки. На левой – всего один серебряный, рядом с ним на безымянном пальце еле заметно мерцало подсвеченное изнутри кольцо-амулет, компенсатор силы удара. Грамотно. Очень мало есть на свете людей с абсолютно одинаково развитыми руками. На практике одна всегда слабей. Запястья у него широкие, это значит, что сухожилия сильные, толстые.

Серьёзный мужчина. Опытный, очень опасный в бою.

С виду весёлый, не прочь при случае поболтать. Компанейский. Хотя главные качества настоящего воина другие: беспредельная хладнокровность, постоянная готовность к драке, безжалостность к врагу, эгоизм, отсутствие эмоций и нацеленность на убийство – наверняка это всё присутствует в полной мере…

Мне весьма приятно пообщаться с таким собутыльником.

Услышав звон маленького колокольчика у двери, трактирщик, так же как все в зале, быстро поднял голову и сразу упёрся взглядом в человека в коричневом плаще с капюшоном. Вошедший, чтобы не смущать притихший на несколько секунд народ, сразу сбросил капюшон с головы. Как он прошёл через калитку беззвучно? Хозяин таверны удивления не выказал, только чуть громче стукнул счётами по стойке, ожидая, когда ещё один поздний посетитель сам подойдёт поближе.

Надо же, оказывается, я не самый последний из идущих по дороге этой ночью!

– Паломник, – небрежно бросил Геллерт.

Интересно, он попутно двигался или навстречу?

Паломник – седоволосый, высокий, более чем зрелый мужчина – выпрямился, внимательно осмотрел зал, оценивая публику, принял решение и поставил свои посохи в угол. Расправил плечи, поднял руки, встряхнул кистями, показав сразу два массивных браслета-амулета. Не разобрал, какие именно.

Очень интересные штуки, скажу я вам, эти боевые посохи паломников. Месяц назад я приличный отрезок пути путешествовал в компании почти такого же человека. У них всегда по две палки. На вид простые клюки, с которыми в портовой крепости немощный старец-горожанин с трудом переходит улицу. На деле – страшное универсальное оружие, сделанное из твёрдого, как железо, красного горного дуба. Я несколько раз мог лично убедиться, насколько эффективно оно может применяться.

Длинный шест для левой руки окован с обоих концов. Как правило, туда же вправлены кусочки серебра.

Клюка для правой руки гораздо короче, но окована крепче, сразу в нескольких местах.

Расскажу, как этот уникальный комплект работает при нападении дикой или же плохо воспитанной собаки, вокруг деревень такие попадаются частенько. Эффективно и против волка, даже самого крупного.

При нападении паломник просто протягивает левой рукой длинный шест, тыча им в морду хищника – любое существо волчьей крови рефлекторно вцепляется в палку, как в наиболее опасного врага. И тут же получает страшный, поистине сокрушающий удар по голове тяжеленной окованной дубиной справа. Добавлять, как правило, не требуется, самый крепкий череп разлетается на куски. Представляете, какой силы руки надо иметь для такой техники?

В ходовом режиме паломник неторопливо бредёт по дороге, используя свои посохи, как дополнительные точки опоры. Да, как те самые клюки… Бормочет что-то себе под нос, может даже тихонько петь. Но всё меняется с появлением опасности.

Не стоит с ними связываться – просто совет. Обычно они входят в одну из многочисленных сект, за спиной у каждого есть поддержка товарищей. Себе дороже будет.

Принесли суп и вино, свинину – чуть позже.

– Дорогой Гел, прошу, поднимайте бокал! За наше оружие! – я придвинул внушительного объёма сосуд поближе к собутыльнику.

– Вот это ты предложил правильно, Марк! Эх… Чувствую, слишком рано утром встать не получится, не проснусь я. А что делать?

– Только пить.

– Хе-хе! Вольный странник, говоришь? Ну-ну, – мы пригубили одновременно, практически одновременно же и оторвались. Вино действительно знатное – в меру терпкое, в меру сладкое. Полбокала как не бывало.

Боже, как вовремя мне попался этот чудесный суп!

Ещё немного, и испорчу желудок таким режимом питания, надо чаще есть горячее жидкое. За долгое время странствий в одиночестве постепенно забывается, что человек может смертельно уставать даже от сухомятки.

Ближе к дальней стене за длинным столом сидят торговцы, это их телеги я видел во дворе. Пятеро мужчин самых разных возрастов, одна женщина средних лет. Молодая симпатичная девчонка сидит с самого края, своих не слушает. Рядом с ней маленькая пустая тарелка. Девица подставила руку под подбородок, мечтательно глядя из-под длинных чёрных ресниц куда-то на стену. Не замечая, что я наблюдаю за ней, девушка вдруг чуть грустно улыбнулась, встряхнула волосами, словно сбрасывая наваждение. Какая тут еда, в голове у вынужденной странницы-инфанты вертелась романтическая осень. А в зале смотреть ей не на кого, сверстников не видно.

Я перевёл взгляд и сразу увидел небольшой портрет над камином с изображением какого-то молодого человека. На заднем плане парусник… Наверное, это сын хозяина. Ясно, почему ей хочется лишний раз посмотреть именно туда, а не на родственничков или подвыпивших посетителей. Далась ей эта торговля на скучных деревенских ярмарках в компании с родителями…

В стороне ужинают двое: спокойные мужчина и женщина, скорее всего, семейная пара, тоже фриланы. И две скучающие воблы. Нет, все они – не путники, не с дороги пришли… Неужели поблизости есть деревня фрилан? Чёртова карта, как много нужной информации на ней отсутствует!

В другом углу – двое мужчин в чёрных костюмах чиновников, при свете двух свечей они разговаривают очень тихо, не обращая внимания на остальных посетителей. О народе пекутся. Думают, как бы им лучше обустроить Ванкору.

– Проклятье, Марк, не могу молчать! – взревел Геллерт, отодвигая почти пустой бокал. – Уж очень хитро устроены ножны твоего меча, а! Они дву-цветные! И что, многих ты поймал на этот фокус?

Я кивнул. Многих.

Нижняя часть ножен затемнена, а верхняя, рыжая, хорошо заметна, на солнце даже бросается в глаза. Это маскировка. Если не присматриваться, то кажется, что меч весьма среднего размера. Несерьёзный какой-то.

– Слушай, Марк, как воин воину… Я же умру от любопытства! Позволишь подержать твое оружие в руках?

Кивнул опять. Не стоит на пустом месте вызывать неприязнь.

– Только не вытаскивай более чем на треть.

– Что ты, я не пастух! – даже возмутился он. – Или правил не знаю…

Полуторная рукоять почти полностью утонула в огромной волосатой лапе.

– Ого! Да быть этого не может, чтоб я лопнул, – изумлённо прошептал он. – Меч лёгкий, словно пушинка! Ванк всемилостивый и все святые моего дома, из чего же он сделан? И узкий… Чуть-чуть, и будет шило.

Ты даже не знаешь, насколько прав, Гел… Это уже почти шпага, вы тут пока не знаете, что это такое, новация, прогресс, обязательный даже на Ванкоре, такие вещи я исправно отслеживаю всю историю своего пути. А оружие и есть двигатель прогресса.

– Покажи сам, – попросил он тактично.

Я взял меч, вытащил из ножен на приемлемую в правилах поведения внутри таверн треть, снова положил на стол и склонился поближе.

– Это булат.

– Проклятье, сегодня вечер открытий! – опять заорал вояка.

– Тише ты! – я поднёс палец к губам.

Сидящий неподалёку паломник недовольно поморщился, они проклятий не любят. А я не люблю лишнего внимания к своему оружию.

– Потише, Гел, прошу, – повторил я, – пугаем людей.

– Да, да… Никогда не видел, только слышал, что существует такое магическое железо! Марк, скажи честно, как на духу, это магический булат?

– Видишь ли, мой друг, любой булат по-своему волшебен, – я, немного смутившись, слегка развёл руки в сторону.

– Он заколдован? Мне рассказывали, что булат всегда…

– Нет, не заколдован, – прервал его я. – После заклятия оружие сразу потяжелеет, причём существенно, ты же знаешь, потеряется смысл… В ходе боя будет резко меняться вес. Частички серебра в булат влиты, частички разных амулетов тоже.

– А знаешь, это правильно, – подумав, решил Геллерт. – Привыкнешь надеяться на магию, расслабишься и рано или поздно влипнешь в нехорошую историю. Нет лучшего волшебства, чем регулярные тренировки на поединках или в фехтовальном зале.

Как можно не согласиться с таким тезисом?

– Расскажи чуть побольше, прошу!

Я склонился ещё раз:

– Видишь по одному долу с каждой стороны клинка?

– А как же!

– Они чуть смещены от центральной оси клинка, а не выкованы напротив друг друга, как это делается обычно… Такие долы позволяют сделать булатное оружие ещё более лёгким, более узким при сохранении прочности. Их очень сложно сделать правильно на такой длине. Может повести клинок.

Геллерт шумно почмокал губами.

– Кажется, я уже догадываюсь об особенностях техники… Точность и скорость удара, я прав?

Мне что, весь вечер кивать придётся?

– Положи руку на стол, мой друг, – не дожидаясь, гигант схватил меня за правую кисть и буквально притянул к себе. – Я так и знал! Запястья у тебя широкие, это значит, что сухожилия сильные, толстые.

Зеркально! Солидный мужчина, спец. Опытный, сильный, повторю, очень опасный в бою. И вот это скажу ещё раз: мне весьма приятно с такими пообщаться. Я убрал меч со стола и вернул его в угол.

– Мельницу сколько можешь крутить?

– Ты серьёзно? Своим мечом хоть два часа.

Геллерт горестно вздохнул.

– А я своим и часа не смогу… Валяется в комнате, меч как меч, тяжёлый, как лом горняка. А твой прочный?

– Очень. Могу принять на пласть даже боевой топор.

– Понятное дело, можешь, если прочный, со скольжением, мягонько… Веса нет, зато есть скорость. Удар принимаешь с уводом или вообще восьмёрками, так? Скажу без лишней скромности, я один из лучших воинов этой области, так что мне представить нетрудно.

Имелись ли у меня опасения, что сосед захочет испытать на прочность саму Фортуну и попытаться прибрать мой меч к рукам? Нет. Всё действительно отработано, никто не успеет – пистолет со мной, но его я демонстрировать не собираюсь, посетители и хозяева не поймут. Да и не тот он человек. Это честный воин. Работяга.

А заполучить приятеля всегда полезно.

Сосед по столу сжал пустую кружку, а потом громко щёлкнул суставами пальцев.

– Скажи, где такие делают и сколько это чудо стоит?

– Булат на Ванкоре делают всего два человека, если ты не знаешь. Этот меч делал Илия из Кентары. Лучше него мастера просто нет.

– А цена?

Я озвучил, прекрасно понимая, как это ранит человека, ценящего хорошее оружие.

– Пречистый Ванк и вся кротость его! – выдохнул гигант.

Отрезвился? Да, брат, это целое состояние.

Но я ошибся.

– Решено! Буду копить деньги на такой меч. Это ведь вложение в профессию, и никак иначе, я прав, Марк?

– Вряд ли можно было сказать разумней.

Тук! На большой медной тарелке служка принёс кусок свинины с зеленью и горстью ядрёного хрена. Весьма аппетитный на вид и запах.

– Ты просто провокатор, Марк, – спустя несколько секунд решил Геллерт, плотоядно облизываясь. – Представляешь, я снова захотел есть!

– Это нормально, просто закажи.

– Точно. Человек! Никос! Я хочу жареной свинины! И вина…

На этот раз подошёл Бич.

– Сейчас будет готова говядина, дорогие гости! Стейки. Очень мягкая говядина, нежная, в нашей провинции больше ни у кого такой нет… Но не только этим славится наше заведение, размер куска огромен! – завёл он привычную рекламную шарманку. – Один из постоянных клиентов как-то заявил, что блюда не дают возможности уйти сытым, поэтому хозяин решил увеличить размер порции. Не желаете?

– К призракам говядину. Я сказал, свинины!

– Ягодный сок, варенье, горький мёд?

– Нет. Этот, что за чёрт, как там его?.. Хрен давай, вот как этот, у старины Марка! И ещё четыре бокала вина, вот что я скажу, пока не обленился от сытости.

Служка ушёл, а компаньон расстроился.

– Геллерт, друг, бери пока у меня, – предложил я. – Как воин у воина.

Опытный хозяин, он же бариста, следивший за нами из своего угла, тут же кликнул Бича, и нам моментально принесли вино. А мы с двух столовых ножей, макая куски в хрен, начали закидывать в себя сочную свинину.

– Прокля… Побольше там кусок режь, побольше, не жадничай! Или ты собрался сожрать всё сам, когда мы тут уснём? – бросил Геллерт в сторону камина, вовремя покосившись на паломника.

Сытная еда и лёгкое опьянение делали своё дело, вино постепенно теряло чарующий вкус сладкого чёрного винограда. Пойло и пойло.

Но всё равно хорошо.

* * *

В какой-то момент я почувствовал: что-то должно случиться.

Оба чиновника, зажимая в руках по высокому светильнику, поспешили на выход, у дверей заведения один из слуг народных галантно остановился, пропуская коллегу вперёд, ручку вытянул… Подумаешь, процедура, все уже не по разу сбегали в дворовый нужник. Смелей, слуги народные!

Тут оно и случилось.

Не успели они выйти, как браслет у меня на руке мелко завибрировал. Я машинально проверил оружие.

Паломник резко поднялся со скамейки, с тревогой глядя на дверь.

– Проклятье! – наконец-то обоснованно буркнул Геллерт, хватаясь за грудь. Наверное, там на цепочке висит амулет-индикатор. – Как там тебя, Бич? Ко мне! Бегом в мою комнату, тащи меч и шлем сюда! Считаю до восьми!

Трактирщик, вытащив из-под прилавка здоровенный арбалет, внимательно посмотрел на нас. Во дворе в стойле заржали встревоженные лошади.

– Кто со мной?! – крикнул Дез Спири.

Я встал, зажав ножны с мечом в левой руке, потом накинул оружие на плечо. Если ты нацепил на себя такой клинок – дерись, не позорься сомнениями в роковой момент.

Со ступенек уже скатывался напуганный до смерти Бич, в дрожащих руках – здоровенный меч и полузакрытый шлем чёрного цвета.

Торговцы тоже поднялись.

– Сидеть, не вставать! – бросил я им, проходя мимо. Не будет от них толку в темноте, одна суета. – На улицу не выходить, оружие вытащить, к окнам не приближаться, женщины – в центр зала!

Позади зашелестел плащ паломника.

Что за нечисть наведалась к «Старой Берлоге»?

Геллерт первым распахнул дверь и сразу рывком втащил внутрь одного из чиновников, второй, подвывая от страха, на карачках полз следом. Не раздумывая, воин поторопил его чувствительным пинком. Пискнув, тот пролетел внутрь.

– Бич, быстро свет на крюки, ракалья! – рявкнул хозяин, вкладывая в паз арбалета тяжёлый болт с серебряным наконечником.

Мы вчетвером выкатились во двор, следом торопливо выскочил служка, повесивший на стену сразу два светильника. Повесил, трус, и торопливо захлопнул дверь в заведение. Да уж, подмоги, если что, у нас не будет, на том бойцы и кончились…

– Монстры пожаловали, сейчас разомнёмся! – озвучил очевидное Геллерт, раскачивая набирающий инерцию меч-лом под горизонтальную восьмёрку. Наверняка и у него серебряная полоска по клинку идёт, по-другому на Ванкоре никак.

– Призраки предгорий, – низким, немного хриплым голосом уточнил паломник. – Меня зовут Орон, господа, запомните, вдруг мне придётся встретиться с Владыкой Света…

– Встречаться с твоим покровителем рановато, Орон, давай поборемся, – заметил я.

– Не меньше трёх… Четверо! – хорошее зрение у этого паломника! Или он как-то по-другому чувствует? – Точно, их там четверо!

– Проклятье! – теперь уже сам хозяин заставил паломника поморщиться. – Лишь бы лошади не пострадали…

А они часто страдают – призраки почему-то первым делом вышибают лошадей. Чем же им мешают животные, интересно мне знать.

– Твой конь там? – шепотом спросил Геллерт, пристально вглядываясь во тьму.

– Пешком иду, – так же тихо ответил я.

– Ну да, вот уж точно, вечер пьянства и открытий. Ничего, Марк Уишем, бог любит пехоту… Стоим, парни! – гаркнул мой новый знакомый.

Выстроившись плечом к плечу, четверо готовых на всё мужчин старались уловить в воздухе характерное движение нечисти.

– Давайте-ка подойдём ближе к лошадям, – предложил я, – не то достоимся…

Стараясь не терять строй, мы двинулись направо, к стойлам.

– Не достаёшь? – приятель, а теперь можно с уверенностью говорить именно так, кивнул на мой меч, всё ещё висевший за плечом.

– Успею.

Вот и стойла, как же здесь темно… Хозяин быстро прошёлся рукой по лошадиным бокам: почувствовав человека, животные несколько успокоились, перестав дёргать привязь. В руках у Спири был арбалет, на боку висела средних размеров абордажная сабля с характерным лепестковым эфесом.

Меч пока что бесполезен. Тогда придётся… Дьявол, ведь не хотел же показывать его в деле, зачем плодить сплетни?!

– Дьявол меня искуси, Марк, странная же у тебя железяка!

– Зажигалка, мой друг, зажигалка. Любимая женщина подарила.

– Да зачем нам сейчас огонь, что ты собрался поджигать?

– Тихо вы там, смертные! – прошипел паломник, прижимая к левому глазу какой-то гладкий овальный камень. – Три призрака вместе, один ещё правей, за теми яблонями. Воин, отодвинься немного, друг друга заденем.

Гигант спорить не стал.

Боевой посох с лёгким шелестом тоже начал вращаться, но не восьмёркой, как меч воина, а вертикальной мельницей. Надо же, одними лишь пальцами крутит!

Луну закрыли слоистые облака – беда никогда не приходит одна, теперь хоть глаз выколи.

– Первым стреляй, выманишь, – предложил хозяину, – я чуть позже.

Бр-р… Страшно, собака, но хорошо! Честные в поступках, славные люди, которых я узнал совсем недавно, они навсегда останутся в цепкой памяти, имена не забудутся, запомнится всё. Словно месяц их знаю. Даже надоели. А ведь ещё час назад всё вокруг казалось новым, даже свежим. В тепле, в уюте…

Эффект совместного боя опытных людей сближает моментально.

– За ближним деревом! Выходят! – крикнул паломник, и в тот же момент, спутав все мои планы, его вращающийся шест с огромной скоростью улетел вперёд.

– Стреляй!

Глухо стукнул арбалет. И тут же заскрипела торопливо взводимая тетива.

За яблонями что-то заревело, тяжко застонало, а потом и засвистело выпью. Попали! А я почему выжидаю? Да потому, что не вижу никого!

И тут же два светящихся серым силуэта страшных привидений ринулись к нам, замораживающие разум раззявленные пасти проткнули тьму красным светом. Второй посох закрутился слева.

– Выстрел! – зачем-то крикнул я.

Не поймут ведь…

Ба-бах!!!

Отдача. Тугой грохот разорвал тишину предгорий, конус горячей картечи с дробинами серебра унёсся вперёд. Дымный порох мгновенно застил обзор, и я тут же отшагнул вправо, помахивая левой рукой. Оставшийся в одиночестве косматый силуэт согнулся пополам. Есть! Точное попадание! Один всмятку и один подранок!

– Гел, бей!

– Вижу! – выдохнул он одновременно с ударом.

Восьмёрка тяжелого меча дважды пересекла монстра линиями серебряных полосок.

И вторым посохом сверху тебе, скотина призрачная, на закусочку! Молодец этот Орон, чётко работает в драке!

– Хозяин, фланги! – заорал приятель.

Трактирщик дисциплинированно развернулся.

– Ну что, всё, как думаешь? – спросил приятель у паломника.

Тот сблизил кисти и свёл оба браслета воедино, суммируя мощность индикации.

– Всё. Никакой нечисти поблизости нет.

– Точно ли?

– Точно, воин.

– Бич, ко мне, тварь боязливая! – громко заорал трактирщик, опасно стукнув кулаком в окно таверны. – Никоса бери, и сюда! Лошадей успокойте и напоите, чего смотришь на меня, как статуя? На улицу!

Да уж, успокаивать самое время, после порохового взрыва у бедных животных ноги подкосились, как только они ремни не порвали… Паломник уже ушёл к яблоням искать свой убийственный посох.

– Ничего себе грохот! Хорошую зажигалочку тебе любимая девушка подарила! – весело бросил приятель, легко вкладывая неподъёмный меч в ножны. – Слушай, Марк, я ведь кольчугу забыл надеть, так торопился… А всему виной хозяйское вино!

– Да ты и шлем не напялил, так и остался на стойке у входа, – с усмешкой сказал я.

– Бывает в азарте. Говорю же, очень хороший напиток.

Кстати, моя кольчужка тоже в мешке.

Тёмный лес, взбудораженный звуками стремительной схватки, вновь затихал. Вооружившись короткими пиками, осмелевшие слуги вдвоём обегали вдоль ограды, а мы отправились назад.

– С призраков трофеев не берут, так что не стоит терять времени, – тихо напомнил паломник общеизвестное.

– Правильные слова говорите, уважаемый Орон, – кивнул трактирщик, открывая дверь в таверну. – Господа, прошу внутрь! Теперь немножко попируем за счёт заведения.

Мы подошли к столу и с облегчением сели.

Свинина в тарелке уже остыла, жаль, теперь будет не так вкусно. Как всегда, со спадом адреналинового дурмана проявлялся бешеный аппетит. Посетители внимательно смотрели на нас. Я помахал им рукой, мол, всё нормально.

– Лошади целы! – крикнул всем сразу трактирщик. – Сдвигаем столы, торговля! Бич, накрывай всё заново, забери у бойцов старые тарелки, свежее положить в новые! Поросёнка режь на куски. И стейки на столы!

Тяжело протиснувшись к стене, на которую ему удобно опираться, Гел отодвинул в сторону так и не надетый пехотный шлем и с изумлением посмотрел внутрь пустого бокала. Служка тут же подскочил с кувшином.

– Слушай, Марк, ты же на север идёшь? – поинтересовался воин.

– Ага. В Бикаду, а потом дальше.

– Бикаду любому путнику трудно миновать… Тут рядом у реки есть деревня фрилан, мне надо наведаться к старейшинам, поднанялся я там, понимаешь. Надо было одной сволочи голову снести… Предъявлю доказательства выполненной работы и заберу плату. Хотел сразу туда поехать, да уж поздно было, вот и решил остаться в «Старой Берлоге», спокойно посидеть, попить вкусного вина.

– Голову предъявишь?

– В кустах мешок лежит, у забора, в крапиве, – буднично подтвердил он. – А тут такое дело… Девица у меня там появилась, знаешь, как это бывает. Само собой. Как-то не по-мужски вот так запросто смыться, надо бы хоть на сутки задержаться. Временная подруга, ничего себе ягодка, – подмигнув, гигант поднял толстые пальцы к глазам и смешно пошевелил ими. – Можем дальше пойти вместе.

Я даже позавидовал. Мне бы тоже подругу без обязательств… Да где же время найти?

– Сутки, говоришь? Извини, так долго я ждать не могу, дел много.

– Понятно. Ладно, дорогой друг, глядишь, ещё и догоню по дороге, всё же я на коне. Или в Бикаде встретимся.

– Непременно встретимся! – пообещал я.

Мне кто-то осторожно положил руку на плечо. Повернулся.

– Господин, у меня к вам есть деловое предложение.

Это старшина торгового каравана. Почти старик, но крепкий. И меч есть.

– Меня зовут Зораф Картич, торговец из Балместри. Я старшина обоза и владелец товара.

– У вас ко мне есть дело? Тогда давайте отойдём к стойке бариста, там удобней, – предложил я, моментально всё поняв. Тем более что все служки заведения уже начали поднимать посетителей, сдвигая столы вместе. – Слушаю.

– Вы ведь в Бикаду идёте, уважаемый, не так ли? Предложение моё простое. Вы поедете с нами охранником, зачем лишний раз сапоги сбивать? В Бикаде я заплачу вам пятнадцать солеров, согласитесь, это очень хорошие деньги. Еда в дороге за наш счёт. Если выйдем самым ранним утром, то к позднему вечеру будем в городе. Вы даёте клятву охраны. Как вам такие условия?

Ну что, неплохо.

Какие ещё варианты? Не высплюсь ведь, после постоя выйду поздно, опять придётся в дороге искать полевой ночлег. А тут попутный обоз… Завалюсь в телегу, разбудят, если что-то приключится. Можно и за столом посидеть. Только сначала в номер сходить надо бы, пистолет перезарядить.

– Согласен, уважаемый. Клятву дам. Теперь выслушайте мои скромные условия: в случае боя все слушаются меня, выполняя команды беспрекословно, нужное из возможных трофеев я забираю первым. Двадцать солеров. Могу показать карточки охранной помощи, у меня их много.

– Принято! – обрадовался старшина. – Я и без карточек всё видел.

– И ещё. Прошу, разбудите меня попозже, перед самым выездом, нам ещё с другом надо кое-что обсудить…

…Утром голова почти не болела. Кстати, утро далеко не раннее.

Быстро умывшись тёплой водой, я глянул на улицу. Серая туманная хмарь покрывала старую предгорную дорогу. Это не страшно, днём монстры практически не появляются. Днём опасны звери. И люди.

Вопреки моим ожиданиям, общий сбор начался поздно, перенервничали вчера гости-собутыльники, отдыхали… Длиннющие телеги торговцев выстроились в ряд. Ого, сколько в них нагружено всякой поклажи!

Паломник закрывал за собой калитку. Заметив меня в окне, Орон махнул рукой. Я торопливо открыл створку и тоже помахал вслед. На запад идёт, к деревне или посёлку поблизости. Значит, уже не выяснить, встречный он был или попутный…

Огромный серый в яблоках боевой конь моего нового друга стоял возле дома, поджидая хозяина, возившегося в кустах крапивы. Найдя взглядом гиганта, я крикнул:

– Сейчас выйду!

На крыльце всех провожал хозяин таверны Дез Спири.

Двое чиновников, каждый на лошади, терпеливо ждали у обоза. Ясно, чинуши с нами поедут, не самые полезные попутчики. Ничего, если что, то вы у меня побегаете с боевыми криками… Подошедший Геллерт осторожно приобнял меня за плечи.

– А что, хозяин, хорошо ведь повоевали, не так ли? Отличная замена кабацкой драке! – хохотнул он. – Ты ведь тоже из армейской кости выточен?

– Корпус морской пехоты! – тут же подтянулся Спири. – Пятибаллистный парусник «Полуночная звезда», капрал. Рейды на острова и по всем пиратским бухтам юга Ванкоры, десять лет беспорочной службы. На этом судне сейчас мой старший сын служит… Господа! Отныне в таверне «Старая Берлога» вас всегда будут ждать лучшие номера и хорошие скидки. Бич, собака, тащи быстрей!

Подскочивший служка протянул нам по здоровенному кувшину с вином, закупоренному длинными пробками.

– Для доброй памяти.

Я оценил подарок на вес, добрая память гарантированно будет.

– Господин Геллерт, вы не забыли о нашем…

– Всё остаётся в силе, уважаемый Спири, ваших женщин я доведу до деревни в целости и сохранности! – хохотнул приятель и с опаской глянул в сторону двух вобл. – Мне бы от них не пострадать.

Хозяин таверны вздохнул и понимающе кивнул.

Мы обнялись на прощанье. Хотелось бы встретиться когда-нибудь, да кто же знает, как сложатся обстоятельства.

– Они ознакомлены с моими условиями? – подходя к старшине, я показал большим пальцем за спину, где стояли государевы люди.

Тот кивнул.

– Садитесь на предпоследнюю телегу, Марк, вам там уже постелили.

Это же просто красота! Положив ценный кувшин на лежбище, я посмотрел, как народ неторопливо рассаживается, оговаривая на ходу последние детали. Хорошие телеги, большие и прочные, подрессорены стальным листом, ход наверняка мягкий, плавный. В каждую повозку впряжено по два коня с тяжёлыми гривами. Такие скакать не умеют, но идут очень долго, достаточно быстро, им без разницы, что в горку тянуть, что под горку.

Ещё раз махнул рукой уходящему налево Геллерту.

– Двигаемся! – заорал старшина.

Двигаемся. Я уже, как мне кажется, полжизни так двигаюсь… То сам, то на перекладных. Ничего, надеюсь, что осталось немного.

Первым делом надо достать карту и сделать необходимые пометки, не откладывая дело в долгий ящик, я всегда так поступаю. К концу маршрута эта карта сама по себе станет большой ценностью, можно будет тиражировать и продавать, как наиболее полную и точную.

А тут мягко! Где там мой кувшинчик заветный? И трубочка.

Глава 2

О том, как по дороге на Бикаду друзья получают неожиданный попутный приработок

Проснулся, потому что крепко прогрелся.

Синее небо над острыми крышами, бездна… Уже высокое солнце разогнало память о бодрящем утреннем холодке. Засыпал зябко. Ещё и вино в кувшине было холодное… А сейчас чуть ли не пекло, даже не скажешь, что осень на дворе! Оружие где? Руки сразу нащупали всё нужное, хорошо. Слух что говорит? Тяжелое дыхание рядом, мощное, с басовитым хрипом на выдохе, поскрипывание колёс, размеренный стук широких копыт. Ну да, это же тяжеловозы, а не пони. Я поднял голову.

На меня смотрели морды.

Два битюга пялились прямо в глаза. Тупо, без мысли и даже без скуки. Просто работа.

Телега не последняя в обозе.

Бр-рр… Как-то раз ночью я повстречал на дороге конягу, примерно такого же монстра, за поворотом. Туман над дорогой, только начинающееся серое утро, безлюдье, уже одного этого хватает для мистики… Чёрт его знает, как он там оказался один и без сбруи, – погулять вышел. Решил, проломил грудью ограду – не прыгать же такому – и на ночной променад. Я тогда чуть в штаны не наложил.

Сколько времени? Кое-как повернувшись поудобней, достал из сумы часы – большую луковицу на кожаном ремешке. Чёрт, зачем мастер сделал такую массивную крышку? Пулю остановит! Такое изделие в карман не запихнёшь, весит, как гиря приморского торгаша. Второй час пополудни, ничего себе! Быстро спрятал прибор от чужих глаз. Часы и огнестрел я лишний раз стараюсь не показывать. Если пороховой пистолет почти никто не опознаёт, то об этом чуде механического гения люди наслышаны, но покупают очень редко. Зря.

А пистолет я себе уже второй заказал, слегка усовершенствованной модели, внёс предоплату. Если всё будет нормально, то заказ получу в Бикаде, мастер серьёзный, подвести не должен. С двумя пистолетами в кобурах пробираться на север намного сподручней, чем с улыбкой и добрым словом.

Странные времена на Ванкоре…

Механика уже развита, но спросом не пользуется, в том числе и карманные часы. Так же как и меч, часы встали мне в кругленькую сумму, издержался под ноль… Пришлось наниматься на острова, где я и набрал большую часть карточек, потом два месяца работал свободным охотником за головами. Заработанные честным и не очень трудом деньги тратил на покупку мало-мальски высокотехнологичных вещичек.

И на получение информации, конечно.

Жарко. Ноги в сапогах буквально горели – быстренько сбросил обувь, сразу же высунув отпаренные голые пятки за край повозки. И поясной ремень расстегнул. Набрав воды из фляги, я сполоснул рот и выплюнул под колёса. Напился.

Что у нас нового в сфере наблюдения?

Средних лет возничий последней повозки нагло дремал, склонив патлатую голову к коленям. У него была бесформенная войлочная шляпа с обвислыми полями, когда-то темно-зеленая, сбоку за лентой вяло колышутся три совиных пера. Бурая от пота изношенная рубаха с разноцветными заплатами. Сбоку лежит короткое копьё и топор на длинной рукояти. На задке последней телеги вроде бы кто-то прилёг. Тоже дремлет, подлец.

Просто замечательно ведётся наблюдение в нашем конвое…

Ладно, лично я сплю по законному праву отчаянного победителя опасной нечисти, а вот некоторые, смотрю, спят и во время работы. Мой что, тоже дрыхнет? Я приподнялся, стараясь рассмотреть возничего впереди. Ни черта не видно, хозяева загрузили телеги по максимуму, сразу за подстилкой из сена стоят кули и ящики штабелем. Надо вставать, а лень, разморило. Праздного интереса ради попробовал тряхануть один из ящиков, вроде что-то глухо звякнуло! Перевёл взгляд на свой кувшин, приподнял, тряхнул – почти полный. Не хочу. Сознание ясное, что и требуется.

С кряхтением перевернулся набок и увидел деревню.

Вот тут уж я проснулся окончательно! Что за населённый пункт, где моя карта?

– Возничий!

Битюги чуть подняли головы, в глазах появился какой-то интерес – происшествие! Парень, намотав вожжи на руку, всё так же продолжал клевать головой.

– Возничий, скотина, чтоб ты башкой ткнулся в задницу своего коня! Э-гей! Слышишь, мешок с костями? Проснись!

Наконец он очнулся, оторопело обвёл мутными глазами всё вокруг, поднял было хлыст с вплетённой в кончик шнура свинчаткой «радость волка», передумал и ответил:

– Слушаю вас, господин вольный странник!

– Что это за деревня, я тебя спрашиваю? Как называется?

– Меня? Да ить леший её знает! – радостно проорал мужик, поняв, что ругать его не будут. – Село как село… Глухомань.

Крякнув ещё раз, я взял карту, нашёл место и поставил навигационную отметку – «село Глухое». Вот такая у меня картография на Ванкоре.

Мимо медленно проплывали избы.

В большинстве краёв и земель крестьянские дома строят из дерева – срубы ставят. И только на юге, где строевого леса вечно не хватает, владельцы живут в домах из туфа, у наиболее зажиточных – из хорошего гранита. Чем дальше на север, тем камня в строительстве меньше, из него складывают стены фортов, церквей, монастырей, замков и крепостей – серьёзных, статусных сооружений.

Зачем мучиться, если леса навалом, а с ним здесь умеет работать каждый первый?

Вдали от городов деревянные дома, раскинувшиеся вдоль дорог и рек континента, частенько покрывают соломой, которая в особо голодные зимы уходит на корм отощавшей скотине. А что, разумно, съедобный дом… В Глухом – сплошные срубы, небольшие, но крепкие, солидные. Людей во дворах пока не видно, хотя две двери открыты настежь.

Я знаю, что там внутри.

Лавки и нары, длинные полки на стенах. Чаще всего примитивный очаг, такие очень медленно уступают место полноценным печам… Трубы вижу не на всех строениях, кое-где вместо дымохода зияет дыра в потолке – когда хозяева начинают топить, то хоть беги, смрадный дым заполняет всё жилище. Маленькие окошки кое-где закрыты деревянными ставнями, на рамах стоит особо выделанный пузырь или тонкая кожа. Стекло простому крестьянину не по карману, оно используется в домах местных сеньоров и, конечно, в жилищах большинства городских жителей.

Вышка охранника! Ажурная конструкция возведена поодаль от дороги; похоже, большая часть внимания часового направлена в поле, в сторону тёмного матёрого леса. Лесенки, остроконечная четырёхскатная крыша над широкой площадкой, в центре которой стоит баллиста на поворотном лафете, новенькая, даже дерево не потемнело. Значит, это вольная деревня, сеньора у них нет. Повернувшись к дороге, часовой помахал рукой. Не мне, кто-то из обозных его поприветствовал.

«Крикнуть, что ли?» – подумалось лениво.

Пусть скажет, как на самом деле называется объект охраны… Служивый на вышке, демонстративно показывая зевакам службу, повернулся и важно оглядел из-под ладони далёкий лес. К бесам, не буду! Если у вас вольная деревня – ставьте табличку с названием, как положено, грамотных людей на Ванкоре вполне хватает.

«Так и будете теперь навеки глуховцами, как в карте зафиксировано. – мстительно решил я. – Карта – это вам, пейзане, не шуточки, хрен потом чего докажете».

Только подумал, как тут же увидел табличку на обочине. С размытыми дождями буквами.

Сплюнув от досады на пыльную землю, я обвёл название пожирней. Всё, теперь можно прятать, ближайший населённый пункт появится километров через десять, не раньше. Укладывая сложенный вчетверо лист пергамента в суму, я машинально перебрал пальцами стопку карточек оказания охранных услуг. Целая коллекция, хорошо работаю! Вот и Дез Спири вручил очередную. Стандартные прямоугольники из грубого плотного картона свидетельствуют: предъявитель сего удостоверения хорошо проявил себя в бою, защищая мирных людей и их имущество. Это не только рекомендация на будущее, но и своеобразный именной сертификат, ибо требования и оценки бывают разными.

Да что вы всё пялитесь?

Интересно, как посмотрят они, когда я начну отливать прямо с кормы? Пора. Ширинка на трёх костяных пуговицах уже расстёгнута, пристроился поудобней. Битюги не впечатлились, ещё бы вам удивляться с такой хренометрией… Зато правый тяжеловоз меня поддержал, за компанию отлив на ходу.

Тьфу ты ещё раз, ну что за общество меня окружает!

– Уважаемый Марк, не желаете ли отполдничать? – неожиданно проворковал позади милый девичий голосок. – Папенька решил не останавливать обоз, все уже поели, прямо на возах. А я к вам прибежала, думаю, ещё вывалитесь от голода… Ой! Да у вас штаны спущены!

Смутившись, я начал быстро подтягивать и застёгивать мягкий кожаный ремень.

– Это для удобства, да…

– А я уж думала, уважаемый, что вы в грустном одиночестве занимаетесь неприличным рукоблудием! – она перевела ироничный взгляд на тяжеловозов. – Вы, городские, такие затейники!

Пречистый Ванк, ну у тебя и язычок! Когда это она забралась на телегу?

– Милочка, я не городской.

– Милочка? А говорите, как городской!

– Да? Значит, больше не буду.

Дочка торговца, тоску которой я мимоходом отследил в таверне «Старая Берлога», сидела на массивных деревянных ящиках, одну ногу поджав под себя, вторую опустив вниз, на моё обозрение. Обозревать было чего…

В каждой провинции одежда сельских жителей на удивление однообразна, почти униформа. Одеяния простолюдинов и специфической знати весьма слабо отличаются по виду и покрою, разница лишь в качестве тканей и стоимости украшений. Порой мужские и женские платья похожи, в некоторой степени, конечно. Для рабочего варианта характерны длинные, до колен, домотканые рубахи-камизы. В зависимости от погоды, чаще по осени, как сейчас, поверх камизы надевают куртку-тону из более плотной ткани, спускающуюся чуть ниже пояса. В быту женщины носят длинные, незамысловато украшенные вышивкой юбки и платья-разлетайки, но и кружева встречаются. У крестьянок, в отличие от знати, они особо длинными не бывают. Мужики носят штаны с подтяжкой внизу. В последнее время в обиход начали входить шерстяные свитера, привнесённые с севера, и самые настоящие шорты, эту новацию внедряют моряки и рейдеры, пожившие на островах.

Типичная верхняя одежда в бесснежный сезон – тяжёлый льняной плащ, пропитанный особой восковой мастикой. Дешёвый – простой кусок ткани, накидывавшийся на плечи; подороже – собранный из выкроек, с капюшоном, который при ходьбе подтягивают по бокам шнурками.

Вне городов чулки носят редко. Обувь удобная, однако в удалённых местностях сапоги всё ещё не разделяются на левые и правые. С возникновением крошечных мануфактур внешнее, показное обособление сословий быстро ускорилось, появилось цветовое разграничение. Знать форсит изо всех сил. Простонародье носит одежды неярких цветов – серого, чёрного, защитного. И обусловлено это не какими-то там запретами сеньоров-самодуров, а мудрым житейским принципом «Не высовывайся!».

Учитывая деревенский приоритет простых земных ценностей, у молодёжи одежда всегда подчёркивает фигуру, особенно у девушек.

Тот самый случай. Не сказать, что юбка у этой чертовки коротка… Умело пользуется, бестия: соблазнительно опущенная ножка открыта на ладонь выше колена, чёрт, у меня нос не побледнел?

– С тобой, милочка, пожалуй, станешь затейником, – наконец вымолвил я. Здесь мини-юбки и купальники-бикини не носят, быстро научаешься видеть соблазнительное даже сквозь плотную ткань. А уж когда вот так откровенно…

Она хихикнула. Я улыбнулся.

– Выставила стати напоказ! Как звать-то тебя, девица?

– Лана. Красивое имя, да? Лана Картич из Балместри, меня там все знают, – широко улыбнулась она, показав отличные зубы дочери зажиточного человека. Светлые волосы по плечи, правильно посаженные хитрющие голубые глаза, чуть курносый нос, пухлая верхняя губка, формы… Ох, и хорошие же у неё формы, скажу я вам! Короче, типичная яркая блонди. Очень симпатичная, даже красивая. Проклятье, последняя девушка, которая сидела столь близко от меня, была уродлива, словно орк.

– Балместри, Балместри… Это?

– К западу, неподалёку отсюда, небольшой посёлок у реки. Богатый. Ой! Уважаемый странник, у вас в штанах что-то шевелится!

– Прекрати издеваться! И спрячь ты ляжку, наконец!

– Уважаемый, вы уж подождите шалить, пока я не уйду.

– Выпорю, чертовка! – заревел я, сам уж не знаю, шутливо или нет.

У здешней молодёжи отношение к сексу спокойное, здоровое, сказываются регулярные натурные наблюдения. Однако же распущенность эта кажущаяся, попробуй только перейти границу, сразу получишь нож в бок. Где он у неё, кстати?

– Говори, зачем пришла? – потребовал я уже грубовато.

А она… Само смирение.

– Наверное, вам ушки надуло! Говорю же, папенька распорядился, чтобы на полдник не останавливались, трапезничали на ходу. Всё на ходу… Ни скатерть расстелить, ни на травку мягкую присесть, вечная спешка.

При той «скорости», которую развивали флегматичные битюги, нашей честной компании вполне можно было спокойно отобедать на придорожной лужайке, после чего догнать обоз неспешным шагом.

– И дальше?

Что-то туплю.

– Поесть вам принесла, вот что дальше, бездушный вы человек! – фыркнула она, потянув за ремешок матерчатую суму, к боковине которой в специальных ножнах был приторочен длинный и узкий кинжал-конти.

Ого! Интересное оружие, необычное, патентом на него обладает мастерская в далёком городе Ормеде. Концы поперечины-гарды сплющены и чуть загнуты к острию клинка. К этим площадкам намертво припаяны крошечные серебряные зеркальца, тщательно отполированные вручную. Считается, что испускаемые ими блики способны существенно замедлить реакцию любой нечисти, а малую так вообще напугать до бегства. Не знаю, насколько это реально, сам не владел, потому и не проверял. Не для мужчин. Эти зеркальца постоянно надо чистить, подполировывать, потому что серебро быстро тускнеет. А лаком покрывать нельзя! Скорее всего, действенность блика от наличия покрытия не зависит, но вот прямой контакт… Рукоять у конти длинная, в две ладони, с круглым упором-разграничителем посередине. Сильный удар, и зеркальца коснутся мишени. Вот тогда эффект проявится в полный рост, серебра на зеркальцах довольно много.

Дорогая вещичка. Ну, так и папаша не беден.

– Прости, прости… Есть действительно хочется. Что у тебя там?

Питание жителя сельской местность разнообразием не отличается, даже если это человек состоятельный. Для самых бедных обычна двухразовая трапеза, ранним утром и вечером. Повседневная пища бесхитростна: хлеб, каши, варёные овощи, зерновые и овощные похлёбки, приправленные дикими травами, с луком и чесноком. Конечно, в еду добавляют подсолнечное или оливковое масло, реже сливочное, на севере используют животные жиры. Дичь в почёте, добывать её умеют. В выходные и праздники питание более разнообразное.

Относительный дефицит и несомненная дороговизна соли компенсируются пряностями, в ход идёт то, что растёт везде: горчица, укроп, лук, чеснок, лавровый лист и тмин. Гвоздику, перец и корицу привозят островитяне. Я всегда ношу с собой немного соли.

Популярны салаты и винегреты, там есть всё: репа и редька, брюква и капуста разных видов, морковь и свёкла, спаржа, чечевица, бобовые. Хрен, так же как специфический островной картофель, пока не пользуется спросом. Но я стараюсь! У фрилан популярны плотные, насыщенные вкусом супы категории «ложка стоит» – два в одном. Тарелку уплёл, и обед закончен! Такое блюдо готовят в двойном медном котелке – залитые густым бульоном-подливом мясо и овощи варятся в нижнем отделении, сверху допаривается крупа. Мне как-то не особо, лучше бы не смешивали.

Ещё фриланы очень любят омлеты, вот тут они затейники и настоящие мастера.

Точно, у неё омлет.

– Отличный омлет с белыми грибами и кусочками солёного огурца!

Она быстро вытащила большой круглый кусок хлеба, подала сверху. Такой специально выпекают для стола, в качестве подносов или тарелок – плоский каравай, по мере надобности разрезаемый вдоль, получи две тарелки. Иногда мякоть дополнительно выщипывают, а наиболее умелые пекари выпекают уже с пустотой внутри, мудрить не надо. Само собой, в домах низших слоев применяют и деревянные тарелки. Богатеи используют серебряные, но только для общих блюд, это особый металл.

О золоте и говорить нечего, его на Ванкоре очень мало, редко встретишь.

У бедняков хлеб ржаной, хотя и он достаточно высокого качества, у людей побогаче – пшеничный, из муки тонкого помола. Лепёшки, конечно… Как правило, они жёсткие изначально, ибо тесто бездрожжевое. Дольше других сохраняются ячменные, их предпочитали брать в дорогу воины, паломники и вольные странники. Почти все хлебобулочные – в форме плоского круга. Хлеб в форме батона и ковриги выпекают только в городах, в Маймече есть две чудесные булочные…

Лана принесла пшеничную тарелку:

– И ветчина из мяса молодого чёрного поросёнка.

Вот это уже серьёзно! Я эти пласты прямо под омлет засуну.

Свой традиционный омлет фриланы готовят так: на большую чугунную сковороду выливается жидкая, чуть подсоленная болтушка с толикой воды, прихватывается кипящим сливочным маслом. Тем временем в центре аппетитного блина распределяется начинка, она бывает разной, в зависимости от вкуса и достатка. Потом большой деревянной лопаткой прихваченный край блина складывается, получается полукруг. Теперь нужно сразу придавить края лопаткой, чтобы они склеились. Изделие переворачивается, обжариваясь до готовности, – и на поднос. На выходе имеем этакий плоский яичный пирог.

– А что это у вас в сумке блестит, как девичье зеркало? – ревниво спросила Лана.

Вот же глазастая! Часы заметила.

– Это табакерка.

– Вы богатый человек для вольных странствий. Обычно такие люди дома сидят.

Короче, Марк, держи уши востро, та ещё штучка.

– Я ещё соусы принесла.

– Ты по очереди будешь всё доставать? – усмехнулся я.

– Скучно же! – искренне сказала она. – Ничего не происходит.

Типун тебе на язык, дурочка ты романтичная! Дай бог, чтобы и не происходило.

Здешние соусы отличаются от привычных мне: очень густые, такие порой и ложкой не просто зачерпнуть. Соусницы не в ходу, смесь просто намазывают ножом на хлебную тарелку, лучше подсохшую.

– Тащи дальше.

– Вода!

Это мы завсегда, хотя и традиционный виноградный или яблочный сок хорош. В свежую воду, чтобы не протухала, кладут некоторые болотные растения, например, аронник и аир, те, что содержат эфир.

Ну что, чавкаем? Пусть сидит, всё равно не выгонишь. Девушка, словно услышав, наконец-то спрыгнула вниз, так даже лучше, не отвлекает нежным женским запахом. На шее качнулась простая цепочка с крошечным серебряным брусочком-амулетом, такие есть у многих, недорого стоят. Мой, правда, чуть побольше. И на шнурке.

– Вино будешь, красавица?

– Не задумали ли вы усыпить мою бдительность, уважаемый?

– Как хочешь.

С вилками настоящая проблема. И здесь они пострадали от предрассудков, своей формой – несчастные заслужили репутацию орудия самого Дъявола, Ганнока… Я себе заказал двузубую, ношу с собой, такая вызывает любопытство, и не более.

Мы проезжали по необычайной местности. Бурые, закалённые солнцем и ветрами скалы слева сплошь покрыты зубцами и бугорками, а предгорный лес отличается особой плотностью – сквозь него с большим трудом смогут пробраться даже дикие звери. Какие-то вьющиеся растения на склонах, разделенных замшелыми каменными стенами; по вертикальным плитам снуют ящерицы таких размеров, что их заметишь с дороги… Птиц очень много.

А вот с правой стороны проплывает настоящая пастораль: с путниками прощаются последние остатки просторных оливковых рощ, севернее их уже не встретишь, густые заросли миртовых деревьев. Доносится звон цикад, гомон птичьих стай.

Сделать многослойный сэндвич не удалось, толстовато будет. Вкусно!

– Кинжалом умеешь пользоваться, Лана?

Почему все женщины так любят наблюдать за трапезничающим мужчиной? Наверное, это что-то древнее.

– О да! Искусству ножевого удара меня научил Борби, бывший жених, – легко призналась она.

– Не тот ли славный малый, чей портрет висит у камина в «Старой Берлоге»? На фоне двухмачтового парусника?

– Заметили, да? Обманщик! За месяц до назначенной свадьбы негодяй удрал на острова! С тех пор о нём ни слуху ни духу.

– Там бывает опасно, – заметил я. – Куда именно он отправился?

– На Торлиту.

– Большой остров. И там постоянно идёт война.

Бывал я на нём. Две недели, этого вполне хватило, впечатление составилось.

– Его могли крепко ранить, – продолжил я. – Или…

– Ранить? Разве что в лживый язык! – с язвительным возмущением отрезала девица, покручивая на пальце серебряное колечко. – Его дружки с пряными клиперами исправно присылают родным весточки! А вот Борби не может, хотя жив и здоров, бессовестный! Не сомневаюсь, что этот ветреник нашёл себе загорелую туземочку с длинными ногами!

– Вообще-то туземки на Торлите низкорослы и коротконоги, – ради мужской солидарности бросил я. – А что, много врал?

– Много? Ха-ха-ха! – рассмеялась она совсем не смешным голосом. – Посудите сами, например, он рассказывал мне, тогда ещё глупой девчонке, что у губернатора Бикады один глаз не просто выглядит, как голубой сапфир, – у него там действительно вставлен искусно выточенный камень с небольшим магическим фонариком внутри, позволяющим видеть в темноте! И я, дура, сказала это на вечеринке в городе! При губернаторской дочке!

– Это зря, – согласился я. – Надо было осмотреться.

– Не важно! Он хохотал не меньше других! Или вот: люди, рожденные на восточном побережье, презирают любое нижнее бельё, кроме сделанного из свежей крапивы, дескать, это увеличивает любовные силы! Болтун и повеса!

– Однако кинжалом пользоваться всё-таки научил?

– Хоть в том прок от негодяя… А ещё у меня есть лёгкий арбалет!

Милочка, арбалет – это хорошо: против дикого зверя, иногда против нечисти. В битве с человеком арбалет – весьма плохой помощник. Вслух этого девице не сказал. Какое-то время мы ехали молча, я трескал, разминая щёки, она остывала.

– Расскажи ещё какую-нибудь небылицу, чувствую, этот Борби был на них мастер, – попросил я, умяв большую часть съестного.

Она задумалась.

– Вот такое… Якобы один торговец привёз из своего путешествия по островам рецепт приготовления каких-то «ниточек» из теста. Рассказал об этом одному повару из Мехрада, и тот начал день за днём смешивать воду, муку, яйца, подсолнечное масло и соль, делая это до тех пор, пока не добился наилучшего результата. Нити варят в подсоленной воде, подают с тёртым сыром, потом якобы со вкусом уплетают! Интересно, кто может съесть такую гадость? Я не верю. Ни один нормальный человек не станет переводить муку, особенно в неурожайный год, ведь она нужна для выпечки хлеба…

Пречистый Ванк, ну почему ты не послал мне с небес озарение, намёк, какой-нибудь знак? Ведь всего два месяца назад я проходил совсем рядом… Хотя бы краешек случайно подслушанного в таверне разговора! Совсем рядом талантливый человек варил самую настоящую лапшу, может, даже спагетти, а я не попробовал!

– Можно их сушить. Впрок.

– Что-о? Сушить? – её удивлению не было предела. – Прилипчивые городские нищие разваривают в воде сухари! Когда я училась в бикадской школе, то один раз попробовала сию жуткую бурду, у нас таким блюдом в наказание целые сутки кормили попавшихся шалопаев. Марк, надеюсь, вы шутите?

– И упаковывать в… специальные пакетики из бумаги. Примерно вот столько на порцию, – сложенными в кольцо пальцами я показал норму.

– Думаете, кто-то согласится потратить на эту ерунду свои солеры?

Ничего не сказал.

Подожди, девочка, пройдёт совсем немного времени, и победный марш макаронных изделий будет уже не остановить. В распухших кулинарных книгах тесто займёт своё законное место. Боже, а как я хочу отведать обыкновенных пельменей…

На Ванкоре всего один континент, называется он так же, как сама планета. А вот отдельных островов и архипелагов очень много. Безумно много. Не имей я весьма определённой цели, обязательно отправился бы путешествовать. Глядишь, наткнулся бы и на пельмени с мантами. Только вот с некоторых пор море я не люблю… Пусть океанскими исследованиями занимаются будущие географы.

Началась каменистая пустошь с чертополохом, над которой стайки щеглов с дружным посвистом перелетали с одного куста на другой.

– Какие интересные у вас волосы, Марк!

Стандартное женское замечание, но я не скажу, что устал отвечать, – в силу образа жизни с женщинами общаюсь редко.

– И какие же? – разговор надо поддерживать.

– Будто бы седые, но это не так, я вижу… Вы же не краситесь, надеюсь, как некоторые городские щёголи, транжирящие денежки направо и налево?

Фриланы вообще любят говорить о деньгах. Даже я заразился, пока ехал через их земли.

– И не завиваю.

– Вы смешной! И всё же? Серебристый цвет, я таких волос ещё не видела. В сочетании с мужественным лицом, хорошим ростом и выдающимся подбородком…

– С рождения такие. Как были и у моего отца.

– Можно ли мне поинтересоваться, откуда вы приехали, Марк? Вы же не северянин, те – рыжие!

А вот этого я тебе ни за что не скажу, дорогая попутчица. Правды не скажу, всё равно не поймёшь, лишь слухи пустишь. Любой слух, касающийся моего странного поведения или вида, станет маркером для парней из Ордена.

– Давай лучше на «ты». Северяне чаще с соломенными… Да, я не теллин. Издалека приехал, Лана. С одного из островов в безбрежном океане.

«Красиво ответил, зря».

Слишком романтично, запомнит. Марк, тебе стоит быть осторожней.

Послышался слабый шум, из-за ящика показался возница моей повозки: здравствуй, наконец… Долговязый мужик с вытянутым лошадиным лицом и непропорционально тяжёлой челюстью. Поперёк тулова – широкая матерчатая перевязь с саблей. На голове самая настоящая кепка с мягким коротким козырьком, сбоку обязательное перо. Волосы серые, короткие – значит, недавно брился налысо, парикмахерских машинок тут нет.

– Уважаемая молодёжь, впереди река! Йендали! – прорычал он сипло, неубедительно хмуря брови. – С хозяйского экипажа только что передали, что скоро остановка. Купаться будем!

– Ой, Марк, я пошла к папеньке! – всполошилась попутчица-кормилица. – Пока не спохватился, не люблю, когда он гневается.

Она убежала, и я спрыгнул на землю. Надо осмотреть караван, noblesse oblige, у меня ныне как бы голубая кровь, работаю на серьёзном подряде, карточками хвастался… Неторопливо прошёлся вдоль медленно едущих повозок, познакомился с людьми, осмотрел вооружение – да уж, не боевой отряд! Люди в обозе подобрались всё больше мирные, но есть и парочка опытных, решительных. За своё и хозяйское все горой стоять будут – Зораф возничим платит хорошо, таких наскоком не напугаешь.

Дорога, покрытая подсохшей красной глиной, пройдя через заброшенную оливковую рощу, сворачивала в сторону, выпрямляясь возле начинающегося гребня небольших скал. Впереди уже блестела река, на левом берегу которой виднелся уютный заливчик с жёлтым песчаным пляжем в форме вытянутой капли. У самого берега, создавая столь нужную в жаркое время года тень, раскинулась рощица приземистых акаций. Сейчас уже не тот сезон, а всё равно радует.

Я легко запрыгнул на телегу и сел рядом со своим возничим, которого звали Гика, сорокалетним мужчиной из Балместри. Однако он не фрилан, сразу видно. Скорее всего, керк, выходец с востока.

– Почему плантация заброшена?

– Деревеньку спалили, господин Марк, – неохотно ответил тот, косясь налево. – Всего семь домов. Говорят, теперь там одно пепелище…

– Давай просто Марк. Кто?

– Неизвестно. Лихие люди, разбойники!

– С каких это пор разбойники начали палить дома? Придорожных жителей не трогают, люди ездить не будут.

– Мы сами не знаем. Гвардейцы приезжали, осматривали вместе с сыщиком из Бикады, с тех пор никаких слухов.

Корпус телеги накренился вбок, потом вперёд, начался спуск. Характерно: битюги скорость хода не изменили, им что в гору переть, что под гору.

С высоты небольшой лесной поляны успокоившаяся в этой заводи-бухточке вода была почти прозрачной, необычно голубоватой для реки, мне даже привиделась стайка рыб, чего быть не может, всё-таки далековато.

– Там раков много, самые большие в округе, – деловито сообщил Гика. – Эх, если бы хозяин разрешил постоять подольше…

– Брод? – спросил я, не увидев впереди моста.

Возничий кивнул.

Чиновники купаться отказались, заявив старшине, что время терять они не намерены, дальше поедут самостоятельно. Невелика потеря!

Старшина отдал команду, и возы начали разворачиваться в сторону берега, не спускаясь, тем не менее, к влажному песку, – завязнут, потом даже битюгами без выгрузки не вытащить. Мужики орали, наклонялись, глядя под широкие колёса, окованные металлом, давали друг другу советы.

Женщин в обозе две: Лана и её тётка, которую я по ошибке принял за мать. Интересно, где и как собираются они купаться? Никаких укрытий поблизости не было, а далеко их никто не отпустит. Ну-ну. Однако насладиться стриптизом не удалось. Два мужика быстро срубили два длинных шеста, заточили и вбили в песок. Причём один из шестов встал прямо в воде. После этого между опорами натянули большой кусок полотна, отгородив часть бережка от жадных взоров неопытных в коллективной помывке олухов.

Чёрт, хоть бы солнышко светило с их стороны, тени там, всё такое…

Ладно.

Сбросив одежду возле большого камня, я вошёл в тёплую светлую воду и, опустив лицо в реку, поплыл, скользя над песком и изумрудными водорослями. Даже нырнул пару раз, пытаясь достать со дна особенно крупного рака – не вышло, убегают, они в своей среде. Я стараюсь не пропускать возможности ополоснуть ноги, гениталии, обтереть тело. В постоянном движении легко потерять уважение к гигиене. Потом наплачешься. Много времени не потратил: почистился, и хватит.

Народ ещё полоскался, а я подошёл к старшине, который, стоя среди кустов, тщетно пытался закутаться в кусок мягкой ткани. Маловато тебе будет полотенечко…

– Держи, – он протянул мне второе, подняв его прямо с куста.

Коротко кивнув в знак благодарности, я быстро вытер насухо голову и сказал:

– По моим расчётам, у нас ещё шесть или семь часов ходу, не так ли?

Примерно тридцать километров осталось до Бикады, повозки тащатся со скоростью пешехода, иногда даже медленнее.

– Отсюда обычно идём семь часов, – кивнув, ответил Зораф. – Если ничего не задержит. Мы уже давненько в Бикаду не ездили.

– Вот и я о том же. О задержке.

– Уважаемый Марк, вы хотите сказать, что ожидаете нападения? – встревожился он. – Обычно мы выходили из «Старой Берлоги» гораздо раньше, с первыми лучами! Проклятые штаны, опять сшили узкие, женщины ничего не могут сделать правильно без хозяйского глаза! Смотрите-ка, местный рыбак вышел на промысел!

Он показал пальцем на реку.

Мимо изгиба берега, где всё ещё плескались караванщики, проплывала длинная обшарпанная лодка, на корме стоял загорелый мужик в просторной куртке. Он коротко, умело экономя силы, работал тонким веслом, удерживая лодку на стремнине. За спиной лежали сложенные в куль сети. Снял или ставить пошёл? Скорее всего, ставит. На секунду подняв руку, рыбак без всякого удивления, вполне дежурно послал нам приветствие, после чего весло продолжило мягко резать воду спокойной реки, погружаясь бесшумно и без брызг. Профессионал.

– Гика, останови его! Да смотри, поговори вежливо, разузнай, что тут поблизости происходит! – проорал в сторону старшина и вновь повернулся ко мне: – Итак, уважаемый, вы утверждаете…

Ещё разок глянув на реку, я два раза кивнул.

– Нет, я не утверждаю, что нападение неизбежно, просто осмелюсь предположить, уважаемый Зораф, что впереди начнутся тревожные вёрсты. Опыт странствий подсказывает, разбойники начнут выходить на свой кровавый промысел к вечеру, хорошенько отоспавшись после прошлых вылазок. Важна и погода, а она, как вы сами видите, замечательная! Глупо караулить обозы в проливной дождь с ветром, когда все торговцы укрываются на постоялых дворах.

Теперь кивнул он.

– Хорошая, ровная дорога, радующая погода, относительная близость города – это расслабляет путешествующего. Но только не разбойников.

– Надеюсь, вольный странник, вы знаете, какие меры нужно предпринять? – старшина смотрел строго и в то же время с надеждой.

Я пожал плечами.

– Людей надо распределить по всем повозкам равномерно. Каждому проверить оружие, держать рядом. У кого имеется, надеть броню или кольчугу, не пешком идём… Наблюдение! Прошу вас поговорить с возничими, они не должны клевать носом, как это было днём. Женщин у нас, как я понял, две? Необходимо разделить, соседу в бою тяжело будет уследить за обеими…

– Дочку отправлю к вам! – тут же решил папаша. – Тем более что Гика – умелый боец, служил в лёгкой пехоте, пока не уволили из-за одного скандала…

– Хорошо. При нападении неприятеля спрыгивать с воза в сторону, противоположную атаке, – продолжил я нехитрый инструктаж. – Не выскакивать поодиночке вперёд, не устраивать глупых дуэлей, не поддаваться на провокации, держаться товарищей. А вот я буду действовать самостоятельно. Постараюсь не вносить сумятицу в командование, старший тут вы, но уж если крикну чего – прошу выполнять беспрекословно. В случае появления монстров порядок действий такой же. А уж об охотничьих повадках хищных зверей, думаю, вы и сами всё знаете.

– Что же, спасибо за совет, – прижав руку к груди, мудрый старикан едва заметно поклонился. – Я вам верю.

Пока мы, позвав помощника старшины, беседовали о насущном, определяя меры противодействия любой внешней угрозе, к нам подошёл ещё один собеседник. Точнее, собеседница, в лице родной сестры Зорафа, старшей. Хвала Ванку, госпожа Мелаи надолго не задержалась… Это была высокая худая женщина с подсохшим лицом старой незамужней стервы, густыми бровями и целым стогом огненно-рыжих волос. В её облике не было ничего общего ни с братом, ни с племянницей. Да точно ли они родственники?

– Мужчины играют в стратегию, как полководцы в романах? – язвительно проскрипела она, готовясь продолжить более горячо при любом пререкании. – Лучше бы мы остались в «Старой Лошади» ещё на сутки, слишком поздно вышли. Зораф, ты ведь отлично знаешь, как я не люблю путешествовать по ночам!

– Моя дорогая Мелаи, не волнуйся, до ночи мы будем в Бикаде, – попытался успокоить её брат. Проблеял и умолк.

– Да-а? Благодаря заботе этого молодого человека? – растерянно спросила она. – Какое мерзкое место ты выбрал для купания, мой дорогой Зораф… Только я стащила с себя любимое кружевное бельё и положила его на ветки, как громадная лягушка тут же уселась на него своей огромной задницей! Теперь только выкинуть. Я бы наказала её, будь у меня под рукой хорошая палка! Вы что, не слышали тут, как я визжала? Никакого толку от вас, стратеги…

Скучно вредной бабе, душу вытащит. Быстро поняв, что пока мне тут делать нечего, я тихо озвучил решение и, с целью сбережения нервной системы, решительно отправился к возам. Боеготовность проверять. Заметил, что на бортах повозок, ближе к возницам, лежат короткие боло – национальное метательное оружие фрилан, которым они хорошо владеют. Не на верёвке, как на некоторых островах юго-запада, а на короткой рукояти, выточенной зацело с ударным шаром из тёмного железного дерева. Ручка не более двадцати сантиметров, без навыка точно не метнёшь, неудобно. У каждого от двух до пяти таких снарядов. Ну, посмотрим, как проявят они себя в деле.

О-па! Ушла бабища вредная, можно возвращаться.

– Когда от выпитого эля целый день болит голова и валит с ног…

– Думаешь, что эль у Деза Спири оказался худым? – сочувственно подсказал я торговцу.

– При чём тут эль, Марк? С этими бабами решительно невозможно отдохнуть! И зачем я только взял сестру с собой… Видите ли, её знакомые тряпичники из Бикады понашили новых платьев, а какая-то подружка из Балместри их уже накупила!

Надо его переключить.

– Скажите, а зачем вы взяли с собой дочь? Приобщаете к торговле?

– Увы, уважаемый, покамест я не вижу у неё должного рвения. Лане надо получить аттестат в своей бывшей школе. На балу Открытия Ворот девчонка почему-то не забрала документ, удрав гораздо раньше окончания! Я честно ждал финала этой пляски в таверне старика Бильдо, а она, самовольно захватив бричку, под ночь уехала в Бальместри, представляете? – простонал папаша. – Женщины, женщины! Пречистый Ванк справедливо назвал их исчадиями ада! Да чтоб они обе…

Вот тебе и переключил. Мне известно, почему не забрала, убежав с бала в слезах. И всё-таки интересно: почему многие папаши узнают об особенностях интимной жизни дочерей в последнюю очередь?

– Гика возвращается, – я вовремя закупорил уже готовый к извержению поток ругательств. – Наверняка с новостями.

– Судя по его многозначительной роже, так и есть, – подтвердил старшина.

Лодка уже уходила. Возничий двигался к нам от берега степенно, с достоинством, не допускающим глупого панибратства, – сразу видно: человек цену себе знает. По делу? Говори. Хочешь лишний раз власть показать? Держи злые слова при себе.

– Ох, доведёт он меня… Смотри, какой! Вот что значит войсковой отставник, все остальные для него навеки избалованные мирной жизнью увальни, – то ли с раздражением, то ли с гордостью молвил торговец. И тут же не выдержал: – Гика, мы ждём, поторопись!

С понимающей улыбкой возничий подошёл и начал, не дожидаясь вопросов:

– Рыбак с посёлка, что стоит выше по течению Йендали. Плывёт в сторону той самой сожжённой деревни фрилан. Как раз напротив пепелища есть уловистый затон, он там ставит свои сети. Два дня живёт на воде, на берег не выходит. Нам туда забредать не советует, говорит, что нехорошее место…

– Вот ведь хитрец! Рыбаки – это первые вруны, всем известно, – отреагировал Зораф. – Затон уловистый, а на берег не ступай!

– По его уверениям, ночами среди развалин и пожарищ бродит нечисть, – возница не обратил внимания на реплику нанимателя, – и её хорошо видно с лодки.

В это можно поверить – нечисть, как известно, воду не жалует.

– К чему все эти разговоры? Интересно, конечно, но несущественно, – поморщился старшина.

– Я сказал ему, что мы туда не собираемся, и он сразу успокоился.

– А дальше? – спросил я.

– В этих краях путешествующих по дорогам донимает некий Краснорожий Джак.

– Не слышал о таком, – буркнул Зораф, насупившись.

– Разбойник со своей шайкой появился здесь два месяца назад и за это время успел причинить крестьянам и путникам много бед… Ни летучий отряд гвардейцев из Бикады, ни охотники за головами не смогли его изловить. За доставку живого Краснорожего в город назначена хорошая награда. Голова разбойника стоит дешевле.

– Какая же награда? – осведомился я.

– Сто солеров, господа! – после двухсекундной паузы заявил Гика. – За голову дадут восемьдесят.

Что, старшина, так старательно бороду трёшь, задумался?

– Крепко же их допекли! Похоже, это действительно опасный человек! Деньги немалые… Да чего там, просто огромные! Ну что ж, друзья мои! Пора собираться в путь. Что могли, узнали, как сможем, подготовимся. За дело!

* * *

С каждым километром пути светило всё заметнее спускалось к горизонту, хвала Ванку…

Опытный возничий дал тяжеловозам почти полную свободу, вожжи положил, к кнуту не притрагивается – впереди длинный прямой участок. На нём, так же как и на других караванщиках, надета кожаная броня, искусно сшитая из кусков толстенной шкуры горного яка. Кое-где жёсткий панцирь усилен железными пластинами. Доспех добрый, однако неудобный.

У главного по обозу – кольчуга, у его доченьки – тоже. Накладней, зато надёжно. Правда, кольчуга требует постоянного правильного ухода. Обычно их проваривают в льняном масле, только в силу естественного трения колец плёнка долго не продержится. Гораздо эффективней смесь из двух частей льняного масла и одной – воска. Состав разогревается на огне до температуры, близкой к точке кипения, доспех опускают на несколько секунд. Если на кольцах осталась влага, то она быстро испарится. Хранить кольчугу лучше всего в льняном мешке.

Моя кольчуга особая. Лёгкая, непривычно тонкая безрукавка собрана из колец отличной стали, непростое изделие… Клинки тоже требуют ухода. Оказывается, булат ржавеет ничуть не меньше, чем простое железо, иногда даже сильней. Я свой меч каждый день протираю льняным маслом, после чего чищу его досуха, чтобы не страдали контактные свойства вкраплённого в металл серебра.

В последнее время в моду входят ножны, подбитые изнутри мехом. Научно достигаемый этим эффект наиболее креативные мастера Ванкоры пока не обосновали. А всё дело в том, что овечья шерсть содержит ланолин, который и совершает всю работу по смазке и консервации. Правда, овчина в этом случае должна быть соответствующей, натуральной выделки, не обезжиренная. Ножны получаются более массивными, чем обычные. Я решил вопрос по-другому, уже при заказе. Устье ножен плотно входит в узкий и высокий буртик, расположенный на гарде, как на горских кинжалах. Благодаря такому ухищрению капли воды никогда не проникают внутрь…

Вот тебе и осень! Уже вечереет, а жара всё не спадает.

Я опять улёгся в сено на повозке. Пора дать спине отдых, немного расслабиться, приготовившись к длительному ожиданию. А ещё отсюда удобно вести тыловое наблюдение. Дело в том, что теперь наш воз идёт последним.

– Лана! Не сиди на ящиках, спустись вниз!

Девушка повернулась, улыбнулась и нехотя опустилась пониже. По моему настоянию Гика поставил ящики так, чтобы сделать что-то вроде ниш, в которых человек наименее уязвим для летящего снаряда.

Постепенно становилось прохладней, цикады переставали петь; на акустическую вахту вышли зеленые древесные лягушки – ох, и противные же создания, не перевариваю!.. Большущие! Глаза вылупят, словно базарные гипнотизёры. Только представил себе, как раздуваются глянцевые голосовые мешки, и становится плохо. Как на грех, лягушки разорались с такой силой, что появилась надежда – вот сейчас и лопнете от натуги, уроды пупырчатые! Наверное, рядом имеется большое болото.

Однако есть одно полезное свойство и у этих мастеров жуткой трели – раз так заливаются, то поблизости нет агамбры, точно говорю. Никто толком не может объяснить: диковинный зверь это или нечисть. Агамбра внешне похожа на громадный вздутый блин. Если вы, конечно, можете представить себе блин под восемь метров в диаметре, у которого спереди зубастая пасть на полтуловища, снабжённая стреляющим языком с когтями, а сзади болтается длинный скользкий хвост. Прыгает хорошо, далеко, резко. Древесные лягушки для них – лакомство.

А одинокие вольные странники – еда.

Так вот, о снарядах.

Дело в том, что луки и арбалеты против человека на Ванкоре неэффективны – вроде бы я уже говорил об этом… Всему виной те самые серебряные амулеты на цепочках и шнурках, которыми обзавелись многие. Амулет исправно уводит выпущенную стрелу или болт. Именно уводит, а не экранирует. В сторону и вниз, приземляет, останавливает полёт. Теоретически, выпущенная в вас стрела может ударить по товарищу, стоящему позади или рядом, но кто же будет рассчитывать на слепой случай… Волшебный прямоугольник нейтрализует любой продолговатый предмет в пределах определённых размеров и веса. Поэтому снаряд из баллисты, вроде той, что установлена на башне поселения с кислым названием Глухое, по-прежнему работает исправно. Такую пику никакой амулет не остановит.

Как не останавливает он пущенную из пращи свинчатку, глиняный шар, закалённый в огне, банальный камень или страшный боло фрилан.

Пистолет? С пулей и картечью, думаю, всё ясно.

Чёрт, опять эта девчонка!

– Времени у нас хоть отбавляй, до Бикады ещё далеко, – бросила она, спрыгивая с ящика и усаживаясь рядом. – Папенька всё ждёт нападения. Я так не могу.

– Арбалет где? – строго спросил я.

– Ой! На ящике оставила.

– Забери.

Вечный девичий «ой» сейчас неуместен, какая-никакая боевая единица.

– Я готова! Ещё указания будут, вольный странник?

– Слушай, Лана, почему ты не рассказала отцу о случае на выпускном балу?

– Выпускном? У нас так не говорят. Папенька у меня хороший, добрый… Только многое не понимает. Знаешь, я его учила!

– Грамоте? Деньги считать? Ну-ну.

– Отчего ты смеёшься, Марк? Например, я приучала его к чтению книг.

– Похвально. А что за предметы были в школе? В старших классах?

Я действительно ничего не знаю о системах образования Ванкоры. Не до того было.

– Фриланский язык, конечно, столичный триунский, – она начала смешно выставлять пальцы. – Ещё математика, литература, география Ванкоры, животный мир, танцы, верховая езда, гимнастика, основы алхимии, теология Пречистого Ванка, суеверия гор и равнин, введение в магию, теория и практика светского поведения… Да много!

– Так ты теперь светская львица?

– Что вы! Да-да, помню! Лишь самые азы. Вот в лицее, куда я собираюсь поступить, если разрешит папенька, будут преподавать углублённый курс.

– И что же в нём особо интересного? – спросил я без всякого интереса.

– Особо? Ну вот, например, там девушек учат красиво спать!

Наверное, лицо моё изменилось.

– Удивлён? Да! Лежать в постели правильно, красиво, чтобы даже во сне волосы не растрепались. Не дрыгать ногами, не закидывать их куда ни попадя. Не пускать слюни на подушку, не храпеть так, что на каминной полке дрожит пламя свечей…

– Обалдеть! – не удержался я.

– Какое-то незнакомое словцо…

– Не обращай внимания, Лана. Неужели же такое возможно? – вспомнив весь свой опыт ночёвок с представительницами прекрасного пола, я искренне удивился.

– Ещё как. У меня есть одна подруга…

– Лучше давай о себе.

– Обо мне много не расскажешь, я ведь только начинаю жить по-настоящему! Пока училась, часто разъезжала вместе с отцом. Потом мне это надоело, в конце концов, теперь он и сам может читать книжки про городских сыщиков. Разве не так? Я могу обучить его танцам, но мама не поймёт. А папеньке непременно стоит научиться танцевать, иначе он так и останется в глазах городских чиновников неотёсанным увальнем, пусть и разбогатевшим. Сможет ходить на приёмы, а не отсиживаться в сомнительных кабаках.

– Думаю, это мама как раз поймёт и оценит! – рассмеялся я. – Вот, кстати, а где она?

– Осталась дома, на хозяйстве, – сочувствующе вздохнула девушка.

– В магазине?

– Не только. У нас ещё две таверны.

– Да ты богатая невеста!

– Милый Марк, пока мне это не помогло, ты же знаешь о моём горе… Может, от этого будет какой-нибудь прок в будущем?

Скрипели массивные колёса, чуть пошатывались ящики и тюки поклажи.

Тишина вокруг, покой… Дорога шла над низиной, просматривается горизонт впереди. Где-то там, на большой реке, стоит Бикада. В прохладном воздухе разливались вечерние ароматы цветов и смолистые запахи бескрайнего леса. Заходящее солнце, как всегда, было прекрасно. Скоро светило скроется за полоской леса вдали, наступят короткие, зеленоватые сумерки, которые сменит сиреневый полумрак, и вскоре тьма спустится на земли фрилан.

Хорошо бы до этого времени укрыться за каменными стенами.

Позади грунтовый тракт тянулся бесконечной лентой в темнеющей зелени леса, словно след огромного червя. Говорят, ближе к Бикаде опять появится мощённое булыжником покрытие.

Стоял один из тех вечеров, которые лечат человеческую душу. Косые солнечные лучи, проникая сквозь ряды высоких деревьев, рисовали узоры из полос красноватого света. Впереди густые ветви перекидывали над дорогой диковинный мостик, словно жерло таинственного туннеля. Колёса пару раз чавкнули – бурый ручеёк с плеском вырвался из-под железных ободьев, пересёк дорогу и снова затерялся в зарослях орешника. Не считая монотонного писка кровососущих и шёпота листьев, всюду царило успокаивающее безмолвие.

Однако дикий лес был наполнен живым.

То юркая белка мелькнёт у самых корней, спеша забраться по стволу повыше; то дикий кошак, растянувшись на выгнутой ветке дуба, скрытно наблюдает за процессией опасными жёлтыми глазами. Один раз слева из чащи высунулась пятнистая кабаниха с выводком, трое забавных поросят тут же принялись с интересом обнюхивать колею, оставленную тяжёлыми повозками. Мать насторожилась, но потом, решив, что удаляющиеся странные чудовища опасности не представляют, спокойно пошла через дорогу.

Только что из-за стволов вяза на тракт ступил грациозный лесной олень и начал пугливо озираться вокруг настороженным взглядом существа, отлично знающего о желании многих начать на него охоту, – у фрилан королей нет, как нет и запретов на убийство рогатой дичи.

Дорога, по которой мы ехали, была гораздо безлюднее, чем многие другие тракты Ванкоры, особенно относительно короткие участки, соединяющие крупные города. Там я время от времени встречал попутчиков, меня не раз обгоняли вереницы повозок, мулов с вьюками и группы всадников, двигавшихся в попутном направлении.

Одинокий обоз на пустой дороге.

– Марк, что-то происходит! Впереди! – привстав, Лана уточнила: – По-моему, мы останавливаемся.

Возница тоже встал, всмотрелся и обернулся ко мне, коротко показав холодными глазами за спину. Он вообще не любит болтать. Похоже, мы всё-таки нарвались на неприятности.

– Сидеть! – скомандовал я. – Взводи арбалет.

Передняя повозка уже остановилась, вторая прошла вперёд и встала под её прикрытие. Третья пошла за первой – выстраивалось своеобразное каре.

Пока все наблюдали за перестроением, я уловил краем глаза какое-то движение у зарослей ежевики, перед которыми мы начали тормозить. Быстро перевел взгляд, но травянистая обочина и переплетения веток казались безжизненными. Нет! Кто-то там затаился!

Над дорогой пролетел протяжный, низкий звук рожка старшины обоза.

Тревога! Нападение!

– К бою! – гаркнул я. – Гика, остановись здесь!

Бывший воин беспрекословно выполнил команду. Нам туда не надо, внесём смятение в планы противника. Проклятье, как же хочется рвануть вперёд и сразу оказаться в гуще событий! Ни в коем случае, последний воз выполняет роль засадного полка.

Я снова сосредоточил свое внимание на зарослях и в тот же миг заметил, как ветки качнулись, словно раскрывая зелёные двери, и на дорогу вышли двое. Лица были хорошо освещены заходящим солнцем, проявившим каждый хрящ, морщинку, волосок. Первый был настолько безобразен видом, что по коже забегали мурашки. Довольно пожилой приземистый бандит с окладистой бородой-лопатой, длинным крючковатым носом и ярко-красным платком, стягивающим длинные и чёрные как смоль волосы. Второй разбойник – гораздо моложе товарища, суше и выше. Пару секунд я не отводил глаз от его выпяченных губищ с глубокими трещинами и сверкающих белизною выпученных глаз.

Пара резво выкатилась на дорогу и мелкими шажками начала подбираться к нам.

Оба чёрненькие. У каждого круглый щит и кривая сабля с эфесом.

– Это кириты! – хрипло крикнул возничий, хватая с ящика боло.

Странно… Кириты – ванкорский аналог цыган. Обычно они кочуют гораздо южнее, где побольше народа и мест для поживы. Какой чёрт занёс их севернее? Главарь? Джак, Джак… Мог бы и сам догадаться, имя похоже на киритское.

Впереди уже слышался нарастающий шум только начинающегося боя, в воздух взлетели метательные снаряды фрилан. Вот кто-то страшно заорал, уже получив первую порцию итогов личной драки.

– Лана, бей!

Хорошо, что на арбалете девчонка. Она не стала сомневаться, сразу выстрелив в негодяя с красным платком. Я говорил, что никто из жителей планеты не будет рассчитывать на лучное оружие, так же, как и на слепой случай? Но я-то не абориген…

Тук! Средней длины тяжёлый болт метнулся вперёд, тут же был отражён серебряным амулетом старика и удачно ушёл по левую сторону от него, заканчивая свой полёт в ноге второго.

– Заряжай!

Тук! Опытный кирит, не обращая внимания на вскрик более молодого напарника, уже очевидно, что невезучего, умело отразил боло щитом. Да так сильно, что деревянная колотушка отскочила почти к колёсам повозки. Гика уже примерялся вторым снарядом, явно намереваясь швырнуть его удачней.

Тук! Второй пал на землю! Катается, орёт чего-то… Не бойся, тебя не трону.

А вот этого, в платке, надо нейтрализовать.

– Ухожу! – крикнул я. – Стоять здесь, работать арбалетом по пращникам, что в линию!

Выскочив на дорогу, я наконец увидел противника в полном составе. Пять человек поочерёдно, но порой и синхронно, раскручивали кожаные пращи. Ещё семеро стояли в стороне, готовясь к атаке. Хорошо вооружены, собаки, щиты у всех… Вот двое метнули короткие дротики – это зря: повозки спрячут защищающихся, и вы подарите оружие врагу. Позади них высился настоящий монстр – Краснорожий Джак, трудно было его не опознать. Главарь умело командовал отрядами, выбирая момент для решающей атаки.

Что же, попробуем её сорвать.

Ожидая поединка, страшный ликом кирит в ярком платке встал ко мне фронтом, чуть отступая; подходил я быстро. Было понятно, что серьёзного противника бандит во мне не видит: какой-то высокий дрищ с узким и длинным мечом, без щита, шлема и даже без головного убора…

Я на секунду замер. Теперь и он спокойно стоял посреди тропки, держа наготове тяжёлую саблю, тогда как в другой руке зажимал щит, не торопясь, однако, им прикрываться, выставил ребром. Разбойник что-то выкрикивал, осыпая меня бранью, явно предлагая подойти ближе. Но я и без вызова был готов.

Два резких взмаха для завода.

Теперь я легко пританцовывал вперёд-назад в классической фехтовальной стойке. Он очень удивился, но завёлся исправно, закрутив восьмёрку. Сабельная восьмёрка неприятна, особенно если у клинка есть елмань – расширение ближе к острию, а стрелка кривизны клинка невелика. Но и такая восьмёрка легко пробивается. Если у вас есть шпага или узкий и тонкий длинный меч, как, например, у меня. Следите за рукой! В тот момент, когда большой палец рабочей кисти будет наверху, противник беспомощен, петлю надо завершить, ударить не успевает.

Туше! Булатная молния ударила, нанося точный удар в открытое на миг поражаемое пространство – кончик клинка подрезал руку снизу. В таких случаях человек инстинктивно работает не кистью или предплечьем, а плечом, открывая подмышку и неуклюже отводя в сторону всю руку. Не нравится? А ты думал, настоящая дуэль будет, с рубкой да криками? Не для того я выводил режущие кромки, чтобы встречать ими твою дешёвую железяку…

Бросив кисть вниз и вправо, я без усилия погрузил меч в открытый бок противника.

И три шага назад.

Тук! Второй боло возничего попал точно в голову лупоглазого, что был подранен в ногу. Разбойник опять свалился набок, выпуская из руки метательный нож. Глупец, в твоём положении только и делать, что ножиками швыряться… Выскочив из-за телеги, Гика быстро поднял обе колотушки, попутно вытащив у поверженного пращу и мешочек со снарядами, и опять спрятался за повозкой. Тем временем Лана продолжала методично посылать болт за болтом. Никуда не попадала, но шеренга метателей расстроилась.

Бандит в красном платке уже лежал в пыли, хватая ртом последний воздух. Я не стал ждать конца агонии. Быстро подскочив, парой сильных ударов отрубил голову тесаком, встал, крикнул, показывая её Джаку и прочим, после чего с силой швырнул страшный, брызжущий кровью трофей в их сторону.

Разозлитесь?

Ванкорские цыгане взревели хором.

Теперь интернациональный жест рукой, и в кусты!

Оглянулся на бегу – Джак уже скомандовал, и два бойца, один с мечом, другой с копьём, рванули с дороги в мою сторону.

Минус два. Что-то пошло не так, Краснорожий? Основная группа торговцев успешно отстреливается колотушками и прилетевшими дротиками, появился противник с фланга, а тут ещё и какой-то бодряк убежал в тылы… Симметричный бой на клинках с последующим захватом обоза покамест не высвечивается.

Отправившиеся в погоню за наглецом разбойники явно были не склонны отпустить свою жертву, не исполнив волю командира. Что же, подожду. Встав возле группы молодых елей, я призывно крикнул. Через пару минут послышался громкий треск, погоня спешила ко мне со всех ног. Первый кирит летел отважно, в правой руке держа наготове узкий тусклый нож, а в левой длинное копьё. Ты им в ёлках собрался орудовать? На него у меня ушло три секунды. Однако второй разбойник, как видно, был человеком ещё более решительного нрава и бросился на меня сразу, как медведь-шатун на рогатину. Уже пронзённый клинком, бандит успел безнадёжно крикнуть своим сотоварищам, чтобы те спешили на помощь.

Минус четыре. А вы не торопи́тесь, я сам приду.

Вывалился из леса почти напротив позиции главаря, нас разделяли всего двадцать метров. И сразу замер в восхищении и законном опасении.

Вот это кабан! Чудовище больше двух метров роста, руки – как мои ноги. Отменный ламеллярный доспех, закрывающий плечи и руки до локтей, шлем без наличника, прямоугольный щит и тяжеленная двулезвийная секира… Чувствовалось, что этот чёртов Джак очень силён и в то же время резок.

Да такому и мышцы не проткнёшь, зачем ему броня?

– Эй, приятель, по твою душу иду! – громко крикнул я, по кривой подходя ближе.

Метательная битва стихла, народ с большим интересом и почтением приготовился смотреть на поединок. Тут такое любят.

– Я жду тебя! – воскликнул гигант. – Ты не похож на воина, больше на глупого ваганта, обпившегося дешёвого пива!

– Ты прав, призрачья сыть, я только учусь!

Нет, зверюга, с тобой танцевать не собираюсь, зашибёшь ведь ненароком! И вообще, поторапливаться надо.

– Прости меня, Джак!

– За что это, кролик?

– За двадцать солеров упущенной выгоды.

Ба-бах!

Пистолетный выстрел разорвал воздух, массивная свинцовая пуля пробила грудь главаря банды, сизый дым, как бывает обычно, закрыл картину несостоявшегося поединка.

– Вперёд, фриланы!!! – тут же заорал я что есть мочи. – Бей их! Отомстим негодяям, да поможет нам Пречистый Ванк и вся кротость его!

– Э-гей!!! – переорал меня народ, выскакивая из-за телег.

Самое время спокойно отрезать голову, да некогда, надо помочь своим…

Всё было закончено за несколько минут.

Запыхавшийся торговец догнал меня уже возле нашей телеги, за ним спешили два возбуждённых боем помощника.

– Хорошо, что мы его сцапали! Ну, не сцапали, а убили, как собаку, – радостно произнёс Зораф. – Шериф в Бикаде наверняка на месте, дело к вечеру, вот обрадуется такому известию! Теперь каждый будет знать, что, напав на караваны уважаемого Зорафа Картича, никто не сможет остаться безнаказанным! Жаль, что двоим удалось уйти целыми и невредимыми… Пусть остальные негодяи валяются тут, ночные волки подберут. А вы, ребятки мои, давайте сюда голову этого разбойника!

Сулящая большие прибыли башка уже была заботливо упакована в мешок. Я приоткрыл, глянул – действительно краснорожий… Или это кровь?

– Насчёт трофеев…

Я подумал ещё раз. Посмотрел на Гику, тот моргнул обоими глазами и незаметно кивнул на дорогу, где лежали два тела, уже в одном исподнем. Годится!

– Только деньги. Сколько набрали?

– Уже всё подсчитано, дорогой Марк! – взволнованно сообщил старшина. – Вам пять солеров, мне четыре и по одному каждому из караванщиков.

Он смотрел прямо в глаза, ожидая решения.

– Справедливо, – согласился я. – И не забудьте отдать один солер Лане из своей доли.

– По рукам! Доченька, надеюсь, ты не высовывалась?

– Ну что вы, Зораф, она просто тихо сидела с арбалетом на позиции, – ответил я за девушку. – Со всей кротостью, сразу чувствуется, что прилежно изучала теорию и практику светского поведения…

– А она изучала? – удивился папаша.

Гири не выдержал и глухо хихикнул, сразу закашлявшись для маскировки.

Я глубоко вздохнул и поднял голову.

Уже стемнело.

Вдали над лесом ярко горел огонёк главной башни Бикады.

Глава 3

О том, какие бывают непростые беседы с торговцами

Наступила ночь, мелкий дождь стих, почти полная луна светила между разорванными облаками, бегущими на восток.

Как ни торопились мы попасть в Бикаду до закрытия главных ворот крепости, как ни потчевали толстокожих битюгов плётками, а не успели… Два стражника, что обычно стоят на пропуске возле небольшой будки-фишки, уже скрылись за массивным полотном, окованным железными полосами. Переместились на стену. Лишь один тяжёлый мечник, ночной мученик, искренне считающий, что вечер не задался, уныло болтался снаружи, не покидая территорию внешнего постоялого двора. Точнее, он даже не болтался – сидел себе на лавочке возле стены большого строения и в ус не дул.

Остановив телегу последним, Гика быстро передал мне вожжи и бросился вперёд, собираясь прояснить обстановку. Опытные коняги сразу начали пфыркать и косить на меня глазом, мол, что размышляешь, олух, загоняй давай! Чувствовалось, что постоялый двор им знаком.

Вот это готика! Надо мной высились стены и остроконечные башни огромной крепости, цвет камня в темноте не разобрать. Два масляных светильника всё ещё горели по обе стороны от ворот, огонь мерцал в паре бойниц и на стене под грибком, откуда на нас поглядывал часовой с алебардой. Без интереса смотрел. «Припёрлись… крестьяне, часов не ведают, умом не блещут. Вот и опоздали, бестолковые, мало ли вас, таких, каждый вечер поскуливают после закрытия калитки…»

Хороша стена! Ров наверняка глубокий, недаром он обнесён легким штакетником – чтобы скотина и бестолочи из деревень, вроде нас, не свалились. Да уж, впечатляет! Чем дальше к северу стоят города, тем солидней цитадели.

Говорят, что на Бикаду иногда нападают племена северных варваров. Если это так, то они сумасшедшие. Не знаю… Каких варваров, насколько часто случается эта напасть? Иногда… Точнее никто сказать не может, и я подозреваю, что это больше отголоски старых страхов, чем картинка сегодняшнего дня.

На юге некоторые города вообще обходятся без внешней стены. Кроме тех, что стоят на побережье, – пираты есть пираты, шалят, подлецы.

Возничий вернулся быстро.

– Господин Картич сказал, чтобы в постоялый загонять погодили! – крикнул он издали. – Старшина вызвал начальника внешней стражи, будет договариваться.

– И как считаешь, друг, шансы у него есть? – живо поинтересовался я. Неохота мне что-то коротать ночь в неуютном здании.

– Полгода назад договорился, – пожал плечами Гика.

Внизу, у ворот, началось какое-то движение. Скрипа калитки я не услышал – далеко, кони пыхтят, народ бубнит… А вот ещё два факела – добрый знак! Похоже, командир таки вышел на зов.

– Как там вообще, во дворе этом? Кормёжка есть?

– Да откуда же там кормёжка возьмётся, уважаемый? – быстро ответил недовольный возничий. – Лошадям, спору нет, там неплохо: стойла широкие, навесы, поилки, колодец рядом… А вот люди ночуют на нижнем этаже, в общем холодном зале без камина, там два стола, и те крошечные… И лавки дубовые, без матрацев.

Так дело не пойдёт, надо держать пальцы, чтобы Зораф договорился. В противном случае я уж лучше на телеге останусь. По крайней мере тут мягко. Накроюсь чем-нибудь, в сено зароюсь. Пусть служивый вкалывает.

– Гика, а этот, начальник внешней стражи, он как?

– Наглый боров, – коротко ответил возничий и замолк.

– Понял. Пойду-ка я, тоже гляну…

Начавшееся у ворот движение, появление непосредственного начальства не повлияли на резвость действий внешнего стражника. Мечник продолжал сидеть. Охрана двора, говорите? Да он за всю ночь ни разу задницу не оторвёт от лавки! Попробуй, выгони такого на обход! Впрочем, в чём-то понять его можно: солдат нацепил на себя килограммов тридцать боевого железа, а тут ещё дождичек начинается, копыта разбили дорогу, скользко…

Навстречу быстро прошагали двое воинов – зда-аровые такие парни, все в новеньком, поблёскивающем. Стражники быстро осмотрели обозы, возничих, пассажиров.

К тому моменту, когда я подошёл ближе, всё уже было решено. Довольный Зораф подворачивал брезент под ящик, содержимое которого только что продемонстрировал не менее довольному собеседнику – спелись, голуби, рука руку помыла и вытерла.

– Говорю тебе я это, Зораф, начальник внешней городской стражи! – важно заканчивал толстый усатый командир. – И пусть этот Ахелон сточит зубы. Сказал, что есть вероятность нападения дикарей, значит, есть! Держи пропуск.

Ну и хвала Ванку! В пень бы этот постоялый двор, комфорту хочется.

– Пошёл-пошёл! Резвей! – продублировали по обозу.

– Марк, запрыгивай! – предложил Гика.

– Пешком пройдусь. А кто такой Ахелон?

– Опасный человек, начальник внутренней стражи. Как по мне, так лучше его лишний раз обойти переулком, – сказал Гика, трогая. – Но ты не сможешь, тебе ему резаную башку предъявлять, а уж он самому шерифу передаст.

Понятно, полиция и контрразведка в одном флаконе. Будем знать.

Колёса тяжело провернулись, повозки двинулись вперёд.

Следуя приказу, стражники распахнули створки, и за ворота вышел молодой чиновник рыхлого тело-сложения с пренебрежительным выражением лица. Капюшон откинул, позу принял… Чиновник вежливо поклонился начальнику стражи, затем его взгляд лениво скользнул по телегам и, наконец, уже устав от опасной темноты вокруг, контролёр смачно поставил таможенную печать на документе Зорафа.

Как всё знакомо! И здесь коррупция берёт своё. Говорят, взятки охотно принимают даже в приёмной самого Ванка.

В глубине ворот запылали смоляные факелы, озаряющие багровыми отблесками проход в крепость, мерцающие блики причудливо скользили по арке из необработанного камня. Когда повозка миновала подъёмный мост, Гика толкнул меня в бок, показывая, как в узких амбразурах поблескивает оружие.

Только выкатились на мощёное начало городской улицы, как за спиной раздался сиплый рёв рожка, скрип петель и звон цепей – конец тяжелого моста начал подниматься в воздух.

Ну, здравствуй, Бикада, столица вольной Фрилании!

Это непередаваемое ощущение спокойствия, когда ты, после долгого и опасного пути, вдруг оказываешься под надёжной охраной крепостных стен, в полной мере может оценить только вечный странник. Скоро, похоже, я таковым и стану. Закрылись внутренние ворота, всё слабей скрипел подъёмный мост, медленно опустилась кованая решётка, уф-ф!

Переводишь дух, расправляешь морщины на лице…

Ты в безопасности.

Почти сразу за воротами обоз повернул направо и потянулся по тесному городскому переулку. Мимо проплывали латунные дверные ручки, кольца-колотушки, какие-то таблички, старые потрескавшиеся рамы и мутные стёкла окон первого этажа. Некоторые двери, похоже, год уже не открывались. Страшновато заглядывать за стекло. Того и гляди появится размытая тень средневекового городского привидения, они тут не в легендарике живут, между прочим, а в самом настоящем реале. Дверные ручки ночью лучше не трогать.

Жутковато. В южных городках и посёлках как-то повеселей будет.

Минут семь громкого перестука по брусчатке, и наш обоз начал втягиваться в широко распахнутые ворота просторного двора с пакгаузом внутри.

– Возничим загонять-размещать, проверить груз! – радостно гаркнул Зораф. – Что сидите, как сонные мухи? Повозки ставьте в ряд, экономьте место, бездельники! А нам пора в тепло, идите за мной!

Протиснувшись вслед за остальными в двери, я, пару раз стукнувшись о ящики, прошёл по извилистому коридору, кое-как освещённому одним настенным подсвечником. Сколоченная из разномастных досок дверь была приоткрыта, изнутри доносился громкий гомон и взрывы грубого хохота. Я успел придержать створку, шагнул и оказался в зале какого-то кабака.

Серых плащей вроде бы нет.

Не знаю, куда делись все наши, это меня уже не интересовало, устало сел в дальнем углу. Подскочивший служка без лишних разговоров поставил передо мной большую миску с варевом, кусок ржаного хлеба и кружку с пивом. Пить не хотелось, есть тоже… Ковырял жаркое ровно до того момента, когда служка положил рядом большой ключ с треснувшей костяной биркой. Всё! Хватит.

Уже лёжа в холодной постели, я услышал: город ещё не спит, это вам не деревня. Вот по мостовой тяжело протопали две пары сапог, звякнули латы, кто-то испуганно вскрикнул, в ответ раздалась стоп-команда – началась погоня. Так их, негодяев ночных, нечего шалить в стольном городе! Подите вы все к чёрту…

Спать…

…Проснулся рано.

И глянул в окно, не вставая с кровати. Потянулся за часами.

Стояло классическое хмурое утро, серое, с дождевой моросью, осень начинается… Готическая осень на чужой планете… Пора идти, все лавки в Бикаде открываются рано. Голову беспредельщика сразу брать, или сперва разведать обстановку? Пусть пока в углу полежит, не хочется таскаться по улицам с подозрительным мешком. Кровь давно стекла, но за спину такой всё равно не закинешь – измажет. Взяв оружие и накинув длинную зелёную куртку, я спустился вниз. Осторожно открыл дверь и выглянул наружу.

Бр-р… Прохладненько!

Набил и прикурил трубочку, пуская вдоль стены облачка дыма.

Пошли.

Итак, мне надо найти одну специфическую лавку с названием «Новый шанс» – это самое важное дело, собственно, ради него я в Бикаду и приехал… Конечно, и пистолет забрать надо, но лавка гораздо важней. На беду, ещё никто не догадался издавать схемы городских районов. А ведь попадаются такие города, в переулочках которых сам чёрт ногу сломит.

Когда я себе шляпу куплю?

Подтянуть капюшон или нет? Для лучшего обзора стоило бы. Нормальный обзор у человека примерно двести десять градусов. В капюшоне меньше вдвое. И слышимость хуже. Да вот только проклятый дождь в лицо долбит, холодный, колючий… Ничего страшного, но мокнуть лишний раз неохота, надоело до смерти. Капюшон хорош тем, что сберегает шею.

Хотя ливень заканчивается, зря паникую.

Прохожих нет, тихо.

Где тут центральная улица? И опять мимо потянулись окна и двери. Возле одной из них я не выдержал и остановился. Не может быть, чтобы в городской черте жильё пустовало, ведь недвижимость в Бикаде очень дорога. Тогда почему дверная ручка вся в патине?

Инстинктивно поправил подвес из тонких кожаных ремешков так, чтобы удобней было сбросить меч из-за спины на руку.

– Лучше не трогай это, Марк! – сказал сам себе, и сам же не послушался, медленно положив руку на холодную позеленевшую бронзу.

И сразу почувствовал ответное движение, странную реакцию! Словно лёгкая вибрация передалась по металлу! Быстрый шаг назад, руку на тесак.

– Что за чёрт?..

Я оглянулся – никого позади. И ни единой вывески, кроме той, из-под которой я вышел. Ну и местечко выбрал старшина для постоя… Повозка торговца здесь точно не проедет, теснота страшная. В сочетании с высокими стенами трёхэтажных домов каменная щель к праздным прогулкам не располагала. Боковое зрение поймало! Мне показалось, или позади действительно кто-то только что нырнул за угол?

«Спокойно, Марк».

Зря я дёргаюсь, утро уже. Скоро люди проснутся!

«Вот когда проснутся…»

Занавесей нет… И уютной герани на подоконнике – тоже. Не знаю, что на меня нашло: я снова приблизился к загадочной двери, шагнул влево и с опаской заглянул в шестисекционное окно, силясь разглядеть, что же там, внутри. Сначала не увидел ничего. Вообще. Потом мне показалось, что в комнате что-то сдвинулось… вроде бы стол стоит, массивный, пара высоких стульев… точно, кто-то подошёл к шкафу. Кто-то в светлом. Нет формы, как сгусток тумана. Тут «сгусток» заметил бесцеремонного наблюдателя, стекло завибрировало, объект странно задрожал и неожиданно с завидной прытью метнулся к окну!

Я с криком и ругательствами отскочил подальше, отряхивая руки неизвестно от чего. Будто к заразе прикоснулся!

– Призрачья сыть, чтоб тебя!

Рука торопливо нащупала грибок застёжки подвеса меча – на месте, удобно.

Дверь нехорошо вздрогнула. За окном опять что-то мелькнуло.

– Да иди ты к приморским русалкам… Сюда высунуться боишься, нечисть?

Всем известно, привидения очень не любят выходить за контур строения. Практически невозможно встретить их вдоль дорог, например, или в лесу, где их с превеликим удовольствием ловят и жрут призраки предгорий. А на равнине – свои призраки, поменьше, но от того не менее опасные. Вот ведь странная планета: одна нечисть пожирает другую!

– Бывай, хозяйка пансиона, лезь обратно в стылый камин, спи себе, пока чистильщики не пришли, – пробурчал я и направился дальше.

Дождь временно прекратился.

Заметил: как это ни странно, нечисть в дождь не унимается, небесной воды она почему-то не боится. Для некоторых поселений привидения – настоящая проблема. Пугают детей, воруют что попало, некоторые даже нападают. Ну, да чистильщики есть в каждом городе Ванкоры, они так же привычны людям, как золотари, которых фриланы весьма непоэтично называют «ночными кондитерами», а многие вообще считают воплощением тьмы. Есть и могильщики, и трубочисты… Невесёлая работка у таких ребят. Предлагали мне как-то раз подобное счастье – поработать чистильщиком дымоходов, я прошёл собеседование, курсы, даже стажировался и… передумал после первого же рабочего дня.

Сразу скажу: золотарём не пробовал!

Через две минуты я встретил крепкого мужчину верхом на соловой лошади, в правой руке воин держал белый талисман удачи. Меча нет. Короткая шипастая булава – метательная, тяжеленная, удар такой может опрокинуть не только всадника, но и лошадь! Круглый щит за спиной – мне был виден лишь краешек. Два коротких копья приторочены к седлу.

Боевой топор с узким лезвием и клевцом глухо позвякивал о железное стремя. Конник в чёрной накидке и ламеллярном доспехе под ней неспешно правил коня на выезд из города. Ещё одна ранняя пташка… Какой-то орден? Впрочем, может, он и одиночка. Я сжал кулак в трубочку и поднял левую руку к плечу, направил на него, как подзорную трубу, – универсальное приветствие тех, кто всегда готов подраться, но разбойным промыслом не грешит. Почти сословное.

Встречный понимающе кивнул.

Проезжая мимо, всадник значительно поднял два пальца и что-то произнёс на незнакомом языке – может, благословил? Порой неведение ценнее точного знания. Кто знает, что он там буркнул себе под нос… Боевое заклятие? Очень сомневаюсь. Любое заклятие не срабатывает мгновенно, для концентрации вызванной вербально энергии требуется большое время, порой до часа. Согласитесь, этого вполне достаточно, чтобы противник воткнул тебе в висок что-нибудь остренькое.

Интереснейшая планета! И магия тут имеется, и не управляемые никем и никоим способом мистические силы, и нежить, как её здесь называют… В общем, всякой чертовщины хватает. А хвалёная земная наука, которая, как принято считать, «в последнее время поднялась на невиданные высоты», даже примерно не может объяснить хотя бы толику загадок далёкой Ванкоры.

Огромный боевой конь, поначалу не проявлявший ко мне интереса, неожиданно повернул косматую светлую голову и, одним вдохом обнюхав куртку, кивнул, словно бы говоря: «Живи дальше, смертный. Топчи грешную землю…»

Фу… Не укусил, и на том спасибо.

Мы оглянулись одновременно. Всадник показал рукой на мои двуцветные ножны и поднял вверх большой палец. Я с благодарностью за оценку поклонился, приподняв левой несуществующую шляпу. Проклятье, когда куплю?! Это уже неприлично.

Вот и главная улица нашлась!

Шагая дальше, я укреплял свою душу и смелость короткими кивками встречным прохожим, которых становилось всё больше и больше.

Зрелище сжимающих душу мрачных готических домов сменилось видом относительно широкой улицы. С юга стала подниматься большая туча, сквозь край которой просвечивало поднимающееся солнышко, на гранит мостовой звонко шлепнулось несколько крупных капель – и опять зарядил ливень, на этот раз короткий. Озираясь в поисках убежища, я увидел серый навес над лавкой, похоже, бочарной, судя по некрашеной жестяной вывеске. Там, сидя на низких бочонках, уже пережидали удар стихии двое местных, которые, распалившись и бодро жестикулируя, сердито о чём-то спорили. Что не помешало им синхронно махнуть мне руками: присоединяйся, мол, чего медлишь, деревня!

Приблизившись к традиционно высокомерным горожанам, я увидел, что перед ними стоит глиняный кувшин и пара вяленых рыбин. Значит, пиво. Одежда мирная, из оружия только обязательные городские кинжалы на поясе.

Вот и отлично! Кто там переживал из-за отсутствия схемы? Через минуту я, отхлебнув из дружески предложенного кувшина, уже задавал вопросы, а они с охотой отвечали. Вернее, отвечал всё больше долговязый, громко и уверенно, второй же, толстенький, тихо сидел с меланхолическим выражением лица, размышляя о сути поставленного на паузу спора.

А память у меня отличная, профессиональная.

Я всё думал: как можно было столь большой город забрать в единый периметр крепостной стены? Вдруг случится прорыв вражеского войска! И что прикажете делать? Оказывается, Бикада предусмотрительно разделена строителями на две практически автономные части: нижнюю и верхнюю. Той самой речкой Йендали, где караванщики устроили массовое купание, сдобренное попытками разглядывания спрятанных за ширмой девичьих прелестей.

Планировка частей города незамысловатая: повдоль идут три относительно длинные и широкие «авеню», поперёк – множественные «стриты», кварталы разбиты прямоугольниками. Удобная для понимания нарезка весьма коварна на практике: дома, да и улочки во многом похожи, и с непривычки запросто можно заплутать. Некоторые строения всем своим видом гордо демонстрируют прохожим многозначительную древность: давным-давно отвалившаяся штукатурка никого не смущает, а наполовину разрушенный недавним пожаром дом пока не собираются восстанавливать, в уцелевшей части так и живут люди. Несмотря на некоторую запущенность, эти детали органично вписываются в городской колорит; после ремонта свежевыкрашенные дома выглядели бы неестественно, без присущего таким городам-крепостям нуара…

Улица становилась всё шире и оживлённей, вот здесь лавочек и питейных заведений предостаточно. Их парадные фасады поддерживаются в относительном порядке. И снова я зашлёпал по мостовой. Нужная лавка артефактов находится в Верхнем, или, по-другому, Старом Городе, туда мне и дорога.

Похоже, дождя больше не будет, небо прояснилось! И действительно, природа, прекращай, пора бы и честь знать…

Далеко впереди, на фоне пока безоблачного, по-летнему голубого неба Старого Города, однозначно показывая, кто тут главный, выступает острый белый шпиль городской ратуши. Там, на смотровой площадке, – высшая точка, да ещё в самом центре цитадели, с прекрасным обзором, ценный военный объект… Так оно и есть, вот только что на солнце бликануло стекло подзорной трубы наблюдателя!

Я бы себе тоже такую вещичку приобрёл, очень полезна она в дальних странствиях без прикрытия, но в Маймече не потянул по финансам, может, здесь удастся добыть подешевле? Тоже местный хай-тек.

Неторопливо и с неизменным любопытством разглядывая всё вокруг, я подошёл к широкому, на две повозки, каменному мосту через облицованный плоскими красноватыми плитами канал, пропускающий реку. Верхний Город – настоящий остров, перейти на который можно сначала по этому мосту, а потом по его продолжению, деревянной площадке, поднимаемой на цепях. Чувствую, вот сюда бы мы посреди ночи ни за что не проникли… Интересное дополнение: этот канал получил славу места само-убийств по причине неразделенной любви, парни, пережидавшие ливень на бочках, даже успели рассказать мне о нескольких наиболее скандальных случаях из числа последних.

Посреди моста я остановился, опёрся локтями на каменную балюстраду и попытался разглядеть своё лицо, отражавшееся в почти зеркальной воде, но увидел только средних размеров форелей, серебристыми зигзагами пролетавших над зеленоватым дном.

Вопреки моим ожиданиям, гранитные стены канала – продолжение крепостных стен – не обрывались в воду реки отвесно. По обоим берегам имеются травянистые полки, возле которых теснится местный маломерный флот. Там же примитивные хижины-боксы.

– Знакомо. По выходным от жён убегаем? – понимающе хмыкнул я, представив себе нехитрые мужские гулянки из серии: «А пошёл-ка я чинить лодку!»

Внизу же у берега находилось здание побольше, с яхтой у причала, и маленький пляж из жёлтого песка. Тропинка вдоль левого берега ведёт к куче каменных блоков, частью аккуратно сложенных, а частью обвалившихся. Это запас для ремонта стен. Ступенчатые спуски со стен я сразу не обнаружил, да и не интересно, ясно же, что они тут есть. Надо полагать, сделаны они так, чтобы противник не мог набежать быстро и внезапно.

Посередине реки медленно плыла узкая низенькая лодчонка, в которой сидел юнец в белой рубахе. Опустив жестяную трубу в воду, мальчишка старательно высматривал добычу. Хлоп! Лёгкий гарпун пробил воду, рывок, осторожный взмах, и серебристая рыбина поплыла по воздуху к удачливому рыбаку.

Я ещё раз посмотрел вниз. Странно, всего-то метров десять, как же они умудряются тут топиться?

Крепостные ворота были открыты настежь, моя скромная персона стражников не заинтересовала.

Сразу за входом над верхней частью Бикады возвышается колокольня Пречистого Ванка – главная деталь основной церкви Фрилании, и не только её… Четыре открытых двери выкрашенного в синий цвет культового здания выходят на оживленные улочки. Проходя мимо, я успел заметить выцветшую настенную роспись, картины и ряды высоких деревянных кресел. Мне сказали, что обычно и так не пустующая церковь Ванка при первых завораживающих звуках громкой молитвы заполняется народом под завязку. Посоветовали зайти внутрь, помолиться. Не послушался.

Рядом и чуть южнее расположена площадь Героев Северной войны с приютом для инвалидов и двумя кабаками. Далее к югу находится площадь Солнца с Ратушей и домом Городского Совета. На востоке острова расположены школа, местная библиотека – говорят, неплохая – и здание службы шерифа. Проклятье, далековато же сюда тащиться, надо было взять голову Краснорожего Джака с собой!

Удивительна разница между шумными туристическими зонами европейских городов Земли с этим, настоящим! Всё живое, честное. Никакого китча и халтуры на потребу туристам, здесь отсутствующим. За халтуру если не голову снимут, то выпорют точно…

Живенько. Уже вовсю открывались самые разнообразные магазинчики, заведения с внутренними двориками, которые расположены буквально за каждым углом. Улицы, по сути, такие же, как в Нижнем Городе, с многочисленными бельевыми верёвками, протянутыми между домами на разных уровнях, с утра тихие, с неторопливым разговором тётушек на балконах, что нависают над входными дверями, а вечером шумные, суетные. Иногда мне приходилось пригибаться или обходить появляющиеся перед лицом предметы местной одежды. Масса интересных деталей. Особо умилила надпись под витриной зеленщика: «Требуется продавец, женщина средних лет. Безотлагательно! Призы! Вспомоществование в случае болезни!»

Старый Город на востоке заканчивается большой площадью Звезды, с которой открывается отличный вид на долину. Променад там с памятниками, дорожками и лавочками. Даже фонтан имеется. Рядом с площадью бывший дворец свергнутого пять лет назад монарха. Что с комплексом делать, новые власти пока не решили. По-моему, Лана что-то говорила…. Да! Хотят свой университет создать! Небольшой дворец стоит на каменном возвышении; мне даже отсюда видны пристроенные аркады, патио и часть прогулочной площадки с лепной оградой.

Ратуша совсем рядом, башня с часами, как положено.

Лавку «Новый шанс» мне удалось найти быстро. Невелика хитрость: два вежливых вопроса, три поворота, и вот она, искомая, гляди, как спряталась.

Вывеска неприметная, местечко явно не из бойких.

Откуда-то доносятся звуки флейты и фагота. Теперь и скрипка подключилась! Где-то рядом расположен музыкальный класс.

Красиво вокруг, но ночью и здесь будет сумрачно, тяжко, тревожно… Не располагает атмосфера настоящих крепостей к праздной расслабухе.

Надо сказать, что подобных лавок очень мало, по одной на город, и то не в каждом такая имеется. Так что основной товарооборот торговцы экзотикой делают отнюдь не за счёт местных жителей. Мало кто знает: их клиенты – такие же люди, как я. В глазах обывателей – просто сдвинутые на своих увлечениях чудаки, фанаты мистики и знающие толк в неведомом типы, катающиеся туда-сюда. Ширпотреб, конечно, и тут имеется, но….

– Его зовут Финч, – напомнил я сам себе и толкнул дверь.

Меня встретил приятный маленький человек с удивительной двухклинной бородкой, раскрашенной в разные цвета, и с тщательно нафабренными чёрными усиками.

– Приветствую тебя, дражайший гость нашего вольного города Бикада! – напыщенно произнёс он, опытно распознав во мне чужака. – Меня зовут Финч, и я всецело к твоим услугам!

Торговец вышел из-за прилавка.

Вот! Я точно не ошибся адресом!

Чувствуется, что человек серьёзно относится к своей необычной работе, поддерживает соответствующий имидж… Бьюсь об заклад: владелец лавки «Новый шанс» всегда одет так, словно собирается вызвать на улице лёгкий эпатаж: красная жилетка тонкой кожи, усыпанная серебристыми звёздочками, широкие штаны по колено, ниже – серые гетры над начищенной до блеска обувью. Завершал образ необычного человека шейный платок из дорогого шёлка, прихваченный сбоку замысловатой стальной булавкой. Шляпы не вижу, висит где-то… Я представил, как эта неординарная личность в любое время суток удивляя даже неплохо знающих его людей, вышагивает по мокрой после дождя улочке, изящно ставит башмаки на сухие места, для проверки легонько постукивая по лужам своей тростью… Вот он учтиво прижимается к стене очередного дома с окнами, за которыми прячутся привидения, уступает дорогу миловидной девице.

Нет. Это я удивлён. Жители Бикады, скорее всего, тоже не видят в его облике ничего необычного. Они искренне считают, что все владельцы подобных лавок с дурнинкой просто обязаны быть немножечко ненормальными. А это значит, им не только пристало, но просто необходимо носить необычную одежду.

– Лёгок ли был путь, уважаемый… вольный странник, как я успел заметить? – спросил Финч. – Нынче поистине хороший день: такая рань, а я уже с клиентом! Не удивлюсь, если в ближайший час мне придётся вынужденно расстаться с теми предметами, кои я готов признать лучшими в своей славной коллекции!

– Вы слишком уверены в моей платежеспособности, – поспешил ответить я, широко улыбаясь. – Будь на то моя воля… Клянусь, я бы не ушёл отсюда без самых лучших образцов, однако мы предполагаем, а Пречистый Ванк располагает! Порой и мне бывает больно от безденежья…

– Жизнь несёт умному человеку немало страданий, – мягко отозвался он. – Дуракам тоже, но они их не замечают, путая с фальшивыми муками. Однако же ничего не поделаешь, приобретая что-либо, нам приходится с чем-то расставаться… Как мне вас называть, любезный молодой человек?

– Марк Уишем из Малкора. Горного Малкора, а не приморского.

– Уж это-то я сразу увидел, в вас нет и капли приморского, Марк! Садитесь на скамью, чувствую, нам предстоит интересный, ничуть не утомительный путь.

Повинуясь указанию забавного хозяина, я отстегнул меч и сел. В огромном каменном камине разгоралась только что вброшенная охапка сухих дров. Сливаясь со светом трёх масляных ламп, стоявших по углам на кронштейнах, блики огня придавали комнате что-то загадочное. Вообще-то, мог бы и ставни открыть, день на дворе.

Словно услышав мои мысли, Финч встал возле небольшого окна, неровная тень косо упала на покрытый мраморной крошкой пол. Дорогой ремонтик!

Хозяин открыл окно. Чудесный вид! Высокая набережная над рекой заканчивается старой мельницей с отсоединёнными крыльями и красивой беседкой, наверняка там любят обжиматься уединённые пары юных и не очень романтиков.

– Значит, Марк? Имя очень редкое, но знакомое…

– Мы с вами списывались, – подсказал я.

– Точно-точно, как же я мог забыть! – он звонко хлопнул себя по лбу. – Как не вспомнить это приметное письмо в голубом конверте с красной печатью! Я даже выслал исчерпывающий перечень того самого «интересного», как вы просили.

– Конечно, всё получено, – поторопился сказать я.

– Вот и отлично! Так что же вас больше всего заинтересовало, милый друг? Вижу, всё минимально необходимое у вас уже есть, – он кивнул на браслет. – Шучу, шучу, что вы… Я прекрасно понимаю, что вы проделали столь долгий и наверняка трудный путь не для того, чтобы обзаводиться обычными амулетами, которые можно добыть в самом удалённом посёлке Ванкоры.

Теперь он глядел на меня с откровенным нетерпением.

– Посмотреть бы надо…

– Молодой человек! Вы меня расстраиваете до неприличия!

На секунду мне показалось, что с этого места Финч начнёт говорить с непередаваемым одесским колоритом. Честно говоря, не удивился бы. С некоторых пор я уже вообще ничему не удивляюсь.

– Конечно же, я вам покажу всё, что имею! Однако признайте же, наконец, что вы ищете нечто конкретное. Итак, что?

– Меня заинтересовала странная металлическая пластинка с дырками.

– С отверстиями, – машинально поправил торговец. – Извините, но у нас такие словесные обороты даже в школе поправляют… Пластина серебристого цвета?

Я кивнул.

«Что ты тянешь, паразит? Только не говори мне, что продал её вчера. Кому? Например, «мрачникам», ребятам из Ордена Полоски, кои идут по моему следу, это я точно знаю. Если так, то проживёшь ты недолго, Финч. Слишком яркий след».

Всегда знал, что люди в сложные моменты жизни чувствуют мысли соседа. Он вздрогнул, торопливо огладил двуцветную бородку и сухо кашлянул.

– Всё-всё, не буду больше вас томить. Сидите здесь, молодой человек, сейчас я её принесу, ни о чём не беспокойтесь!

Ага, так я и расслабился! Что, если у тебя в верхней подсобке сидит парочка крепких парней в характерных серых плащах, готовых сцапать меня с поличным и тут же начать допрос с пристрастием да по-горячему? Я вытащил пистолет и нагло положил его рядом. Лучше убрать, извинившись, чем оказаться в идиотской ситуации.

На стенах и прилавках было много интересного. Камешки и куски ткани, гнутые ржавые железяки, какие-то черепки, большие и малые глиняные сосуды, пробирки, свитки и книги… Но меня ничего в собрании сокровищ не зацепило.

Мне. Нужна. Пластина.

Опять застучали каблуки башмаков с загнутым носом.

– Что это у вас такое интересное? – не удержался он.

– Сувенирный кошелёк, хранилище для мелких монет. Подарила одна знатная дама с островов, – приосанившись, смело и гордо похвастался я, экий герой-любовник! Понесло, прям так и хочется брякнуть что-то светское, вроде с’est la vie.

– Да уж, мой друг, на островах горазды создавать диковинки.

Монеты – это святое. Такое изделие не попросишь подержать в руках, не принято. С другой стороны, я выдал себя с головой, однозначно показав, что наличные у клиента имеются, и немалые.

Банды не видно, пожалуй, пистоль можно прятать. Но недалеко, там же якобы деньги…

– Держите.

Застучало сердце.

Пошёл тревожный отсчёт самых долгих в моей жизни секунд.

Что будет, если я ошибся, а? Например, неправильно понял с таким трудом полученную информацию, или неверно, мать вашу, интерпретировал?!

– Мне её привезли из Аспрезы. По обмену.

Да я всё знаю, дорогой! И откуда привезли, и кто именно привёз! Я проследил почти весь путь этой бесценной штуковины.

Так.

Полиэтиленовый пакетик с пластиковой молнией. Одного его достаточно, чтобы у самого опытного торгаша диковинными артефактами взлетели брови.

Дрожат пальчики-то… Открываем.

– Осторожней, Марк! Материал неизвестный, наверное, с секретными свойствами…

Я прямо слышал, как в поясной сумке тикает металлическая луковица.

– Прямоугольник можно смело брать в руки, он очень прочный. Ещё никто не пострадал, хотя страшновато. Знаете, Марк, я за все годы не видел ничего подобного!

Да помолчи же ты, болтун!

Карточка.

Размеры точь-в-точь, как были у банковской, что не изменилась за десятилетия.

Господи, это он!

– Обратите ещё раз внимание на странные отверстия с одной стороны! – завёлся владелец лавки. – По весне мы горячо спорили с Фирисом, коллегой из Маймечи, и пришли к выводу, что чрез них проходит сам небесный эфир, тут же частично превращаясь в особую магическую энергию, коя и придаёт владельцу артефакта особые силы в противостоянии нечисти.

– Интересная идея, дорогой Финч, – рассеянно заметил я.

– А какой странный металл!

Выдумщики вы с Фирисом те ещё… Особенно последний, мне не так давно довелось с ним пообщаться. Вам бы собраться вместе да написать первую на планете фантастическую книгу, большие деньги заработаете, точно говорю. Гораздо больше, чем сидя в пыльной лавке Маймечи или Старого Города.

Нет, так дело не пойдёт. Ещё минута, и ушлый дядька заметит моё возбуждение и, не подавая виду, начнёт резко повышать цену.

Я отложил карту на маленький дубовый столик, встал и подошёл к окну.

Проклятье, наверное, у меня уже нос бледнеет! Делать нечего, и я прикусил себе щёку, сразу же схватившись за неё рукой. Больно же!

– Что с вами, уважаемый? – встревожился Финч.

– Зуб проклятый! Всё не соберусь наведаться к лекарю… Дёргает так, что в глазах двоится. Может, зайти к вам попозже? Что-то сильно болит, мочи нет.

Кто же упустит клиента?

В глазах торгаша появился испуг. Сейчас покупатель уйдёт, местный коновал выпишет ему самого убойного болеутолителя, вырвет к чертям собачьим больной зуб, после чего ценный кошелёк, с большой долей вероятности, отправится в ближайший кабак. И ещё неизвестно, что с ним будет дальше, вернётся ли он вообще…

– Да вы садитесь, Марк! Нет, вот сюда, на диванчик, очень мягкий, очень удобный! Сейчас я принесу вам поистине чудесный эликсир, поверьте! Настойку из змеиного корня, очень немногие умеют её приготовить правильно. А моя мама делает лучше всех. Боль снимает как рукой, уверяю! Знаете что? Я сейчас закрою лавку, и мы поднимемся наверх, там будет не в пример удобней.

Финч смешно склонил голову и довольно громко вознёс горячие мольбы какому-то Огневому Духу, прося его охранить эту заблудшую молодую душу, несправедливо пострадавшую от общения с грозным мраком ночных дорог и опасностей суетной мирской жизни.

Вот же пройдоха!

Я поднялся по широким ступеням вслед за своим проводником, пока тот наконец не остановился перед створчатой дверью – открыл и учтиво предложил мне войти. Оказывается, дом стоит на склоне! Задний двор с зелёной лужайкой и яблоней в центре оказался очень интересен, тихий семейный уголок… Статуи каких-то муз поставлены в ряд, бюсты великих у дальней стены… Ого! Маленький бассейн с плавающими кувшинками. Наверняка там обитают откормленные и потому ленивые, золотые рыбки. Левая стена открытого небу дворика превращена хозяином в культовую молельню. Серебра-то сколько! Пожалуй, я поторопился с литературным предложением.

Хрен фантаст столько заработает.

Буквально через минуту во дворе тихо возникла ухоженная старушка с короткими седыми волосами, которая поочерёдно притащила два медных подноса. Пречистый Ванк послал мне в утешение огромных речных раков, ярко-красных, отваренных с душистой зеленью и специями, гусиную печень, по качеству ничуть не уступающую фуа-гра, круглые булочки, загодя смазанные свежим коровьим маслом, и небольшие колечки жареной охотничьей колбасы из мяса молодой косули.

Наливка тоже была: от боли и от воспаления. Градусов пятьдесят, не меньше.

И пошёл у нас торг, на загляденье!

Чувствовал я, что дешёво он не отдаст, не та вещица. Другой такой на планете нет, мне ли этого не знать… Даже если не продаст, то само наличие её в лавке – отличная реклама для дурачков, гоняющихся за непознанным по сомнительным магазинам, вместо того чтобы искать его на ночных дорогах, там непознанного всегда хватает, уверяю.

Он запросил сто двадцать солеров!

Я тут же схватился рукой за разболевшуюся щёку – в хрустальных рюмках забулькала чуть тягучая жидкость малинового цвета.

– Могу дать девяносто, увы, не богат средствами.

– Что вы такое говорите, мои милый друг?! Вы меня расстраиваете! Посмотрите, сколь удивительна тонкая вязь! Может, это сам Повелитель Призраков!

Ну, ты даёшь… Быть не может. Нет ведь на Ванкоре евреев!

Тоже мне, нашёл вязь… Унылый типографский шрифт, одна цифра и короткая надпись.

Долго ли, коротко, но сошлись мы на ста десяти. И это очень хорошо, потому что гонорар от Зорафа ещё не получен, а мне пистолет выкупать надо. Если привезли.

Проводив меня вниз, чрезвычайно довольный сделкой Финч неожиданно сообщил:

– Я рад, что артефакт достался именно вам, Марк! Месяц назад ко мне приходили две весьма подозрительные личности. Бесцеремонные, наглые типчики! Прямо с порога грубо поинтересовались, нет ли у меня по-настоящему необычных артефактов? Как можно иметь дело со столь неодухотворёнными людьми!

– Кто такие? – как бы лениво поинтересовался я.

– Сказали, что из Ордена Полоски. Впервые о таком слышу.

– Они были с широкими сиреневыми перевязями? – спросил я, старательно сохраняя на лице полное безразличие.

– Нет, одеты в длинные серые плащи. Такие ночью очень плохо видно, между прочим… Знаете, большая часть преступлений совершается именно ночью…

Месяц назад.

Что-то вызнали конкретное, или тупая плановая работа по пробивке всех точек сбыта? Наконец мы стали прощаться. Тепло. Настойка от грусти сделала своё дело.

– Не забудьте подарок, милый друг!

Точно! Финч протянул временно извлечённую из металлического футляра стеклянную трубочку с синей жидкостью – эликсир скорости. Хорошая штука, вот только после применения снадобья придётся две недели лечить печень. Особенно если хватануть на голодный желудок. Всё здесь не так, как в книжках и играх, где содержимое подобных пробирок лихой герой глотает, не задумываясь!

Дверь закрылась, я пошёл обратно. Впереди была куча дел.

Однако немного расслабиться можно. Месяц назад…

Наверное, вы думаете, что перед вами типичный попаданец?

Что же, воля ваша. Всю правду я пока сказать не могу, вдруг кто-нибудь сунет нос в мои полузашифрованные короткие заметки? Тем более что веду я их на письменном имперском, который немногим отличается от фриланского.

Не на русском же мне писать.

За такую «вязь» меня точно отправят в сумасшедший дом.

* * *

– Разрешите, мешок у двери оставлю? – попросил я.

– Пустой? – деловито поинтересовался хозяин оружейной лавки «Грани Победы».

– Уже…

– Судя по свежим пятнам крови, в этой тряпке ещё недавно хранилась чья-то голова, – опытно заметил здоровяк. – Могу я поинтересоваться, чья именно?

Пробивает маркеры репутации, я бы тоже так сделал.

– Ещё вчера она принадлежала небезызвестному Краснорожему Джаку.

– Вот как?! – громко удивился он. – Какая приятная новость! Одного этого хватит, чтобы заслужить благосклонность большинства жителей вольной Бикады! Манни, ты вообще слышишь меня своими ушами в этих чёртовых серьгах? Разбойник с большой дороги мёртв, теперь ты сможешь спокойно ехать в Балместри к сестре!

Нормально я зашёл. Удачно.

После обеда отправился во вторую ходку, – оружейный магазин находится в Нижнем Городе, на западе, у самой крепостной стены.

Только отойди в сторону от улицы, и ты сразу увидишь настоящее лицо города.

Пока я, согласно глупой указке какого-то придурка, искал оружейный магазин совсем не в том месте, где он был на самом деле, мне попадались тесные переулки, в которых никогда не бывает солнца, и маленькие внутренние дворы, засеянные травой, – это помогает прокормить крестьянский скот, загоняемый внутрь в случае опасности. Вокруг поднимались высокие стены с причудливыми башенками и балконами, чаще французскими, и мрачные, глухие стены без окон – брандмауэры, под которыми стояли дощатые сараи. Вдоль крепостных стен тянулись ряды деревянных хибар с косыми крышами, служившие убежищем для беглецов из окрестных деревень, а пока набитые всяким хламом. С наступлением рабочего дня двери многих жилищ нижней части города, более бедной, чем верхняя, были по большей части раскрыты: я видел мастерящих хозяев, а их бойкие жены порой выходили на порог поболтать с подружками.

Воздух улицы был наполнен выкриками, лепетом и плачем детей, гавканьем собак. Звуковой фон дополняла регулярная перекличка часовых на стенах.

Отчего бы им не сделать единую торговую улицу?

А этому гаду-советчику я при встрече руку сломаю.

…На втором этаже хлопнула дверь, через изящные перильца свесилась жена хозяина, маленькая женщина с хитрыми глазами и копной рыжих волос. Она уставилась на меня с таким же удивлением, с каким я перед этим разглядывал её более чем двухметрового мужа.

– Манни, к нам пришёл хороший человек, тащи скорее кувшин, сразу видно, что мне придётся угощать его нашим знаменитым светлым пивом!

– Каков милашка, однако! Глаза беззаботные, точно у стыдливой девы, а уж волосы… Наверное, он ещё и галантный? – бросила жёнушка с коротким звонким смешком. – Сейчас принесу.

– Редкостная стерва, – честно поделился хозяин по имени Курст, имя владельца было написано на вывеске. Курст Ягуар, говорящее прозвище. – Нравится?

У него было свирепое, резко очерченное лицо, обрамлённое тонкой дугой тщательно подбритой чёрной бороды, на кожаном жилете висел красный значок с пятью мечами.

– Такое количество оружия, собранное в одном месте, просто завораживает! – умно произнёс я, да ещё и с восхищением.

Чего тут только не было!

Одних щитов на стенах более двух десятков, на любой вкус – круглые с простой оковкой и квадратные со стальным конусом в центре, короткие и длинные мечи, сабли, тяжёлые и абордажные, алебарды, топоры прорыва строя и метательные, копья. Очень много ножей и кинжалов. Кроме щитов на стенах висели два изысканных гобелена, на которых были изображены сцены эпических битв.

На отдельных стендах в углу лежали арбалеты, на них спрос невелик. Охотничьи луки – другое дело! Есть тисовые пластины и готовые изделия. Тетивы, колчаны, наконечники и сами стрелы, идеально прямые, длинные, до метра, оснащённые гусиным пером.

Доспехов тоже хватает. В ассортименте представлены в основном простые, дорогие заказывают под размер. Куртки ременного плетения, укрепленные на плечах, локтях и предплечьях стальными пластинками. Кожаные наголенники и наколенники со стальными скрепами, перчатки и башмаки из железных пластинок. Штук пять кольчуг разного размера и длины. Шлемы.

– Если вам нужно что-то починить, то я вынужден буду вас огорчить – мой помощник и мастер-оружейник заболел, сегодня его нет.

– Я пришёл за заказом, Элемер из Маймечи должен был переправить его сюда, пока я путешествовал по дальним краям. Устройство, стреляющее огнём…

– А-а! Так вы и есть Марк Уишем! – вскричал он с радостью. – Манни, чертовка ты этакая, где же наше пиво?! Ваш заказ прибыл, и теперь я просто бешусь от любопытства. Немедля принесу, и мы вместе его вскроем, вы же не будете против?

С этими словами он положил на дубовый прилавок лапищу такого размера, что мне только и оставалось вымолвить:

– С особым удовольствием, мне пригодится мнение специалиста…

– Ещё бы! Манни, а где же раки? Сейчас я принесу ваш странный заказ.

Только не это! На сегодня с меня хватит раков! Я умудрился их отведать даже в службе шерифа, попав под хорошее настроение его старшего помощника. Теперь полученный приз приятно оттягивает ременную сумку.

И пива не хочу.

Мы вместе размотали запечатанный сургучом холст, потом хозяин крошечным поясным ножичком аккуратно разрезал грубый промасленный пергамент и вполне тактично подвинул содержимое ко мне.

Пистолет. Точно такой же, как тот, близнец.

– Прочно сделано! Элемер всегда этим славился, молодец… Сталь дорогая, ствол гранёный, это для прочности. Спусковой крюк весьма похож на арбалетный, восточный, – тут же начал комментировать Курст, глядя на пистолет заблестевшими глазами. – Какие добрые накладки на рукояти! Жёлтые, словно коготь коршуна… Отличный рог горного козла!

Оказывается, я хожу с козлом.

– У вас можно заказать свинцовую и серебряную дробь?

– Дробь? Конечно же, можно, если вы укажете размер… Ушам своим не верю! Вы действительно утверждаете, что эта загогулина сможет выплюнуть её с такой силой, что та причинит вред хотя бы лесному голубю? Эта штука очень маленькая и лёгкая! А где тетива? Где пружина, я спрашиваю?

В удивлении он громко стукнул по столешнице. Похоже, у меня аншлаг.

Я молча взвесил в руке мешок с порохом.

– А это что такое?

– Это порох, можно посмотреть.

Он заглянул, вытащил щепотку и растёр толстыми пальцами.

– Хм-м… Похоже на состав для фейерверков, которые у нас по большим праздникам запускают возле Городского Совета.

– Примерно так, – качнул я головой.

– И всё-таки… Если бы мне это рассказали… Если бы не сам Элемер, чёрт бы его побрал! Я бы лично выпорол лгуна крепким кожаным ремнём, вымоченным в уксусе!

– Кстати об уксусе! – вспомнил я. – Мне бы ещё кольчугу почистить.

– При чём здесь ваша кольчуга, уважаемый?! – проревел Курст Ягуар с энергией и неожиданной яростью, полностью объясняющей происхождение прозвища. – Я спрашиваю об этом, как его?

– Пистолете…

– Об этом загадочном пистолете, будь он неладен! Нет, определённо, в ствол искусно вживлён редчайший артефакт, без магических сил здесь точно не обошлось, старого оружейника не обманешь… Что? Вы улыбаетесь? Вот что, Марк Уишем… Существует только один способ избавить меня от грядущего сумасшествия.

Будучи готов к такому сценарию развитию событий, я спокойно спросил:

– Какой же?

– Пойдёмте во двор, там есть фехтовальная площадка и небольшое стрельбище для проверки луков и арбалетов.

– Он стреляет громко! – честно предупредил я. – Что скажут соседи?

– Соседи будут молчать, как рыбы, – зловеще пообещал страшноватый здоровяк.

Испытание нового изделия не заняло много времени, ибо хозяйский полигон был отлично для этого оборудован. Собрав всё необходимое, мы вместе вывалились во внутренний дворик магазина.

– Пока что света вполне хватает, начинай! – нетерпеливо предложил Ягуар.

– Сперва пистолет зарядить надо, – тоном мудрого старца-отшельника молвил я, неспешно подходя к грубому прямоугольному столику, на котором обычно раскладывают совсем другие принадлежности.

– В какую бить, Курст?

– В большую, конечно же, для лучников, или ты думаешь, что попадёшь в маленькую? Да ты из этой трубочки…

Ба-бах!

Эхо отскочило от стен домов и унеслось ввысь.

Фриланские матерные перлы не столь звучны и образны, не сравнить с нашими. Однако их набора вполне хватило хозяину «Граней Победы» для почти полного выражения своих мыслей и чувств. Почти. Потому что он не унялся.

– Что за чертовщина! Это настоящее волшебство, Марк! Волшебство без магии, как это может быть? – Он громко орал, хохотал и трясся всем телом, словно в приступе лихорадки. – Как бы то ни было, а Элемер отхватил отличный патент!

– Патент? Да мы три месяца доводили конструкцию! Я не мастер создавать чертежи без… хм-м… определённых инструментов, так что пришлось постараться.

– Так ты тоже приложил руку к созданию этого чудо-оружия? – изумился сосед по стрельбищу. – Ровно так, дорогой Марк, это чудо-оружие, я сразу понял! Сколько же оно может стоить? Подожди. Ты должен мне отдать четыре большие монеты, так?

Я кивнул, вытряхивая из дула первого, уже проверенного настоящим боем пистолета ценную смесь свинцовых и серебряных картечин, ясно, к чему дело идёт.

– И четырнадцать солеров заплатил за работу.

– Что?! Это огромные деньги… Покупателей будет мало… Марк! Ты же не хочешь, чтобы такой уважаемый в Бикаде человек, как Курст Ягуар, треснул пополам от огорчения? Дай мне выстрелить! Клянусь, я сам почищу твою кольчугу, бесплатно и по высшему классу. Тем более что наверняка придётся что-то подпаять, пока порок не пошёл дальше, всегда так. По рукам? Этого самого, пороха, хватит?

– В мире нет проблем, Курст. Есть только нехватка патронов, – по-ковбойски ответил я. – Согласен.

Но сначала немного техники безопасности.

– Как с маленьким арбалетом… Не закрывай глаза! Спуск тяни плавно…

– Да знаю, – коротко сказал он и выстрелил.

Ба-бах!

Ещё чуть-чуть, и эту красивую мишень с цветными концентрическими кругами придётся выкидывать.

– Все святые! – Он круто отвернулся и встал на колени лицом к поражённой мишени. В яблочко, между прочим, попал. – Благословен Пречистый Ванк наш, вся кротость которого учит руки мои сражаться и пальцы мои воевать… О боги! Догадался! Да ведь этот заряд не видят амулеты! Я прав?! Хвала, хвала!

Приехали, уже молиться начал. Наконец он немного успокоился.

– Вот что, Марк, пообещай мне, что придёшь завтра, и я подарю тебе самую лучшую шляпу в Бикаде. Нельзя ходить без шляпы, ты же не паломник. А я очень хочу насладиться пистолетом! Пусть развалится мой тощий кошелёк, но и себе закажу такой же, Элемер мне не откажет! Только с белыми накладками и болотным чёрным деревом, что растёт прямо в стоячей холодной воде.

Вот и тюнинг начался. Быстро на Ванкоре прогресс обороты набирает.

– Мы идём в магазин! Пиво ждёт, и шляпа, вот что я тебе скажу.

Я немного подумал. Возвращаться придётся. Как теперь таскать два ствола? Надо заказывать кобуры, опять рисовать, пояснять, проверять…

Пиво пить пришлось, теперь не отвертеться. Хозяин был весел и возбуждён. Сначала я сполна рассчитался за услугу, потом выложил кольчугу на стол, предварительно оговорил список требуемого дополнительно. Масло нужно тонкое, две кобуры, опять же, второй ремень, пошире… Ковбойствовать так ковбойствовать!

– Но что скажут соседи о таком грохоте? Вдруг доложат ночному патрулю?

– Ерунда! – небрежно отмахнулся он, поднимаясь по лестнице к верхним полкам у стены напротив витрин. – Скажу им, что испытывал боевым топором новый доспех, вот так! Латы прочные, топор тяжёлый, удар у меня сильный. Очень!

Вряд ли можно в этом сомневаться.

– Держи! Это «Охотник за ведьмами». Ни у кого в Бикаде такой нет! Народишко у нас простой: за стенами бойкий, а снаружи боязливый…

Эта чёрная кожаная шляпа с высокой тульей мне сразу понравилась. Классический «Witch Hunter». Впереди крестообразное плетенье декоративными шнурками, как на обуви, за ним – латунный значок стилизованного рвущегося из огненного шара пламени. Буду теперь как Ричи Блэкмор.

– Просто так «Охотника на ведьм» никто не наденет, боятся, – пояснил Ягуар, подливая пиво. – Манни, зеркало принеси господину! Посмотри-ка! Дополнительно прошита серебряными нитями, вот здесь и здесь… Ты вольный странник, с нечистью на дорогах сталкиваешься, тебе и носить. Уважать будут, точно тебе говорю!

– Что-то тулья твёрдая, – сказал я, ощупав приобретение.

– Так она же армирована, Марк, эта шляпа не для коногонов предназначена! В тулье установлены две стальные пластины, тонкие, но прочные, и это почти не сказалось на весе. Вдруг тебя кто-то невзначай по башке ударит, ха-ха-ха!

Шутник чёртов… Опять местный хай-тек, мы это любим.

– Только… Извини уж, но такие вещи просто так отдавать нельзя, всё же серебро… Сам знаешь. Так что гони один солер, и пьём дальше!

Торгаш есть торгаш, это у них в крови. Хотя порядок такой действительно существует. Не о чём переживать, мне за такой замечательный «Witch Hunter» и три не жалко отдать. Тем более что шляпа действительно нужна.

Живое воплощение адюльтера притащило зеркало, я покрасовался, мы выпили.

Много успел сделать. Контроллер есть, можно двигаться дальше. Однако уже не пешком, не получится, оброс как своим имуществом, так и всяким лутом. А ещё надо купить новые сапоги, причём старые я выкидывать не собираюсь, запасные рубахи и бельё, дробь, кое-чего по мелочам.

Требуется бричка, верхом не поеду.

Я вздохнул. Как ни старался уйти от копыт, а не получится.

Придётся задержаться.

Глава 4

В которой друзья помогают друг другу, а Марик Уишем получает предложение, от которого не отказывается

Уже три дня я в Бикаде. Нет! Четвёртый пошёл.

Жизнь меня не учит, а ведь сколько уже раз обжигался… На Ванкоре за что ни возьмись – задержка. Примитивную вещь сделать – подари время!

Сколько я с этими пистолетами провозился? Вот-вот…

Основной принцип, по которому работал колесцовый замок моих маленьких друзей, достаточно прост в теории, но труден в технологическом исполнении.

Рифлёное колесико, от которого произошло название, раскручивается с помощью пружины, его насечки ударяются о кремень и высекают сноп искр, как в старых, забытых на Земле зажигалках. Изначально колёсико предварительно заводилось специальным ключом. Позже замок был значительно усовершенствован, стал действительно удобным в обращении, появилась быстрота и надежность. Так что на моих стоит взводящаяся самооткрывающаяся крышка полки – ключ, хвала Ванку, не нужен. Само колесико было перенесено внутрь замка, а кремень заменен пиритом.

Просто? А материалы? Если механизм изготовлен качественно, то он будет очень надежен. Главное тут – сталь колеса и пружины. Во времена оны пружина была дурная, и потому колесо не рекомендовалось надолго оставлять взведённым. Мне очень повезло, что ванкорские мастера уже знают, что такое хорошая сталь, металлургию я бы не потянул.

При зарядке мелко измельчённый затравочный порох помещается на полке, механизм заводится примерно на три четверти, полка открывается, опускаются вниз раскрывающиеся губки с кусочком кремня, прижимая его к рифлению. Тянешь спуск – искры воспламеняют затравочный порох и основной заряд. Естественно, такой замок чувствителен к погодным условиям, и потому была изобретена крышка, прикрывавшая порох.

Вот с пружиной мы и помаялись, пока не обратились к часовщику. А он работает совсем в другом городе, опять надо было ехать…

Мои пистолеты – простое, но качественное оружие, предназначенное для прицельной стрельбы на тридцать метров. Даже боковой предохранитель есть.

У них довольно длинная рукоятка с удобным хватом, на конце чуть сплюснутый шаровидный набалдашник, он очень удобен для выхватывания пистолета из кобуры… Да-да, для выхватывания, а не для применения в качестве дубинки, как думают некоторые умники. Буду я своим пистолетом с сумасшедшим ценником кому-то по чугунным бошкам лупить, как же, держи карман шире…

В Германии такие пистолеты называли puffers, и были они главным образом оружием кавалеристов. Носили их в седельной кобуре, иногда по четыре-пять штук одновременно. Почти наверняка требовался большой шаровидный набалдашник.

Ольстры или хольстеры, от немецкого Holster – так в прошлые времена называли кобуры пистолетов, – их ещё предстоит сделать. Точнее, надо переделывать в третий раз. Сегодня заберу. Вот сейчас оденусь и заберу.

Рубаху, штаны, потом куртку, обувь… Меч повешу по-городскому, на пояс. Останется надеть шляпу. Я уже привык к ней, научился значительно прикасаться, вежливо приподнимать и даже снимать с лёгким взмахом при встрече с местной красавицей. Одна из таких милых дам уже полчаса назад ушла домой, я а всё ещё валяюсь в кровати своего номера в гостинице «Медея», выбранной по совету многоопытного в вопросах комфорта Финча, и никак не решусь выбраться из-под тёплого одеяла.

Лежу и опять гляжу на хмурое серое небо позднего вечера.

Ничего себе, сколько я проспал! Вот что значит ночная работа!

Ох, уж эта шляпа!..

Благодаря ей я сразу стал знаменитым. Оружейник был прав на сто процентов, горожане сразу увидели во мне не просто чистильщика, а профессионального охотника за нечистью, в том числе и на привидений. В самом прямом смысле – свой первый заказ я получил по дороге к гостинице. Местные боятся привидений. Я тоже далеко не в восторге от вида этих потусторонних квазисущностей, даже чуть побаиваюсь их. Но меня, в отличие от местных, не пичкали с детства предметными ужастиками с демонстрациями наяву.

Это была семья, встреченная в переулке. Старая квартира досталась им в наследство от бабки, однако ни жить там, ни продать её они не могут – в комнатах хозяйничает привидение. Пробовали сами, но что-то пошло не так, муж в падении сломал руку, а заодно оставил на поле боя дубинку, один конец которой был обмотан серебряной цепочкой жены. Глава семейства ещё раз проклял покойную бабку, квартиру на втором этаже и свою жену, посоветовав продать жилплощадь с большим дисконтом.

Три солера! Это отличный профит.

Я вежливо выслушал, постоянно трогая шляпу и размышляя во время сопутствующей рассказу женской болтовни о резонах: кобуры кроят, кольчугу чистят и паяют, заказанные сапоги тачают, алхимик пилит пиритовые стерженьки, достопочтенный Финч изготавливает особый амулет, который предстоит прикрепить к «Охотнику за головами» – ещё один индикатор нечисти, дополняющий браслет и существенно увеличивающий дальность обнаружения… И всё это стоит денег.

Подумал – и решился, чего бездельничать?

Операция по освобождению жилья от призраков заняла пять минут. Пистолет не применял – вот ещё, порох на такую мелочь тратить! Вполне обошёлся мечом, попутно сокрушив большой подсвечник и старинную напольную вазу.

Пять заказов уже выполнил, между прочим, остался всего один, и только потому, что я ещё не вышел на улицу. Чувствую, сегодня добавится работы, здесь хватает людей, готовых не заниматься опасной самодеятельностью, а довериться настоящим специалистам. Марк Уишем, выходит, специалист.

Знаете, мне их даже чуть жалко. Они сразу что-то чувствуют! Не знаю, видит ли нежить особую шляпу, читает ли мысли и воспринимает ли опасный настрой вошедшего, но реагирует сразу, бурно и очень драматично. Начинает бегать, выть, плакать… А деться некуда, за периметр жилья привидение не выскочит, по улице не побежит, это не призрак, хотя эти псевдосущности во многом схожи.

Втянул меня Курст во внутригородские разборки…

С первого этажа доносились аппетитные запахи. Так я и включённый в оплату ужин пролежу! Да и темнеет уже, пора идти.

Где мои старые сапоги?

Опять моросил мелкий осенний дождь, хорошо, что ветра нет.

Вокруг спешили люди, а я, надвинув на брови шляпу, привычно шёл пешком по улицам древнего города; интересно, когда я обзаведусь бричкой? Жить в центре Старого Города хорошо. Масляные фонари, прикреплённые на углах и под портиками домов, через мутное стекло исправно бросали жёлтый свет на поблескивающие булыжники мостовой и на разношерстно одетых горожан, которые, несмотря на мерзкую погоду, сновали туда и сюда по каждой улочке или переулку.

Выходной день в Бикаде, какой-то церковный праздник, люди традиционно собираются в храме. Вот только время суток не подходит для променада. Освещения становится всё меньше – тут неона нет, а промозглая погода, вид вымокших домов и улиц уж точно не способствуют веселью… Есть в этом праздновании что-то натужное. То ли дело большие ярмарки, типа той, что начинается завтра. Зораф на неё и приехал. Оказывается, тот двор, на который мы прибыли, – его личное подворье! Клан Картичей оказался намного богаче, чем можно было подумать при знакомстве, вот тебе и старшина! Большая усадьба в Бикаде – это говорит о многом. С ними я виделся всего один раз. Лана пока не смогла забрать документы – отсутствует какой-то писарь: вечные задержки из-за бюрократических проволочек. Поговорили мы, скажем так, растрёпанно, сбиваясь с мыслей и слов, почему-то без взаимных призывов к будущей встрече…

Двух чиновников, следующих до Бикады с нами, я вообще не встречал. Не стали ли они жертвой разбоя?

Люди спешили из церкви, словно разбегались. Кажется, вот только что вышел некто самый главный, громко крикнул на всю улицу: «Всё!» – и молившиеся с облегчением расходятся по домам и кабакам, торопясь спрятаться в согретых каминами помещениях… Ещё немного, и в тёмных переулках останутся лишь такие ненормальные, как я.

Но пока людно.

Быстро прошёл мимо таверны «Роза пустыни», где ниже висящей на цепях основной вывески прикреплена дополнительная табличка с примечательной надписью «Танцы на барной стойке придумали здесь!». Всего-то тридцать метров наискосок от моей гостиницы, а всё не соберусь заглянуть.

Пару раз мимо проехали узкие брички, экипажи тоже оборудованы светильниками, аж по четыре маленьких лампы на каждой повозке. В этих движущихся овалах тусклого света проявлялись кусочки ночной жизни относительно богатого и влиятельного города. Вот прошествовал горожанин с самодовольно-богатым лицом, одетый в кафтан темного сукна, на сложном кожаном поясе болтается кошелёк – материальное воплощение личного успеха. Казалось бы, рви и убегай! А вот и юный карманник, которого я приметил ещё вчера: тихо стоит возле навеса чистильщика обуви; последний, похоже, тоже в деле, наводит.

Однако ничего у них не выйдет – слева от богатея идёт охранник, худощавый человек с неприметным лицом и широким мечом на боку. За хозяином семенит прикрывающая лицо служанка в просторных одеждах, в вытянутой правой руке – лёгкий фонарь, не дай бог хозяин в лужу вляпается…

Следом за ними брела группа полупьяных деревенских фрилан, размахивающих руками и спорящих на специфическом жаргоне, понять который может далеко не каждый. Характерные куртки показывали, что прибыли они из графства Ровенна. Карманник, увидев их багровые, не отягощённые благородством лица, что-то крикнул и презрительно усмехнулся – зря! Один из мужчин тут же остановился и вперил тяжёлый взгляд в наглого юнца. Свирепые рожи подоспевших товарищей твёрдо обещали криминальной паре серьёзные неприятности.

Не имея интереса к будущему эпизоду вечного репертуара городского театра, я ускорил шаг, обгоняя группу охотников-лучников, идущих в окружении визгливых женщин. Мужчины ещё трезвые, но уже довольные, какой-то таверне светит хорошая выручка. Если ничего не расколотят. На девиц лёгкого поведения с изумлением и восхищением смотрит чистенький юнец с распахнутыми глазами – завидует, дурачок…

Время от времени прохожие неохотно расступались, пропуская лошадь под дамским седлом или изящную бричку. Топот копыт, игра фонарей, крики ночных забулдыг, наигранный звонкий смех – всё это смешивалось и поднималось, словно осенний туман, над узкими улочками тускло освещенного Старого Города.

Понаехали тут! Два монаха в тёмных рясах говорят тихо, по сторонам не смотрят. Загорелые парни из какого-то приморского поселения, чиновники в шляпах с плюмажем, молодёжь, идущая быстрей остальных, какой-то решительный человек, проталкивающийся через изменчивый многоцветный людской поток, двигающийся с правой стороны улицы (там тянется длинный навес, защищающий от нудного дождя), гомон наречий и диалектов – прямо вавилонское столпотворение!

Интересно, насколько опустеет Бикада после ярмарки?

Скоро сворачивать. Сперва к оружейнику, а потом выполню имеющийся заказ.

…В «Гранях Победы» я задерживаться не стал.

Наконец-то! Хольстеры из ещё чистенькой жёлтой кожи удались на славу, все доработки пошли на пользу. Клапаны удачные, есть ремешки, кармашки для пирита и запасной пружины, завинчивающиеся костяные конуса для подсыпки.

– Ты уже придумал название оружию? – живо поинтересовался Курст.

Между прочим, он уже нарочного послал в Маймечу. С заказом сразу на три единицы.

– Забыл! – щёлкнул я пальцами.

После вчерашних стрельб мы слишком много выпили.

– Как же так! – вскричал он. – Такие пистолеты должны получить имя!

– Ну… Пусть будет «Миротворец».

– Ха-ха! Ты весёлый парень, Марк! Миротворец! Со свинцовым благословлением!

– Или с серебряным.

От хохота хозяин магазина свалился на прилавок – с юмором и сатирой тут полный порядок.

– Чего мы ждем, примеряй же!

С непривычки я довольно долго возился со вторым ремнём, размещая его на поясе и бёдрах поудобней. Курст старательно помогал. Да уж, кобуры смотрятся довольно громоздко, не то что у настоящего земного «Миротворца».

– Спрячь под полами куртки… Вот так! – он отошёл на несколько шагов назад и всмотрелся. – Всё равно никто ничего не поймёт. Тяжело?

Я пару раз подпрыгнул, резко крутанулся, присел.

– Тяжеловато, но нормально.

Каждый ствол весит чуть больше килограмма. Плюс снасти.

– Разреши и мне примерить!

Кое-как стянув широкий ремень под пузом, Ягуар тоже потанцевал среди прилавков.

– Тяжесть действительно чувствуется, но носить твои хольстеры гораздо легче, чем постоянно таскать метательные секиры и связку этих дурацких боло! А верхом будет вообще отлично.

– Я лошадей боюсь.

– Ха-ха! Рассказывай! Охотник за ведьмами боится лошадей!

Грустно улыбнулся: никто не верит.

Любопытный момент отметил мой новый друг мимоходом: вряд ли мне удастся теперь при встречах отговариваться простым вольным странником. Тем более что уже есть определённая репутация и слухи.

– Ещё зайдёшь?

– А? Наверное. Все остальные мои заказы будут готовы завтра утром, а там как раз начинается большая ярмарка… Буду присматривать бричку.

– Могу помочь с выбором, я многих знаю, а Ягуара знают все в округе! – заслуженно похваставшись, предложил он. – Ищи мои прилавки ближе к центру площади.

– Обязательно подойду.

Дождь всё не кончался.

– Куда ты сейчас направишься, Марк? – поинтересовался Ягуар, с неудовольствием выглядывая на улицу. – Сидел бы здесь, пива у меня предостаточно.

– Первый заказ в районе ратуши. Зайду в гостиницу, оставлю там один пистолет.

Огнестрел лучше бы при зачистке нечисти не применять, что бы ни случилось. Пойдёт молва, обзовут меня каким-нибудь «Громобоем», после чего шериф выпустит распоряжение о вечном запрете лютому охотнику на ведьм покидать пределы городских стен, кто же добровольно расстанется со столь ценным кадром?

Невесёлая шутка.

– И где живёт это несчастное привидение?

– На улице Роза, второй дом от стены. Правда, ни одной розы я там не наблюдал.

– В кадках на втором этаже, пять окон, – просветил меня Курст. – Красивые.

Пречистый Ванк, да это же прям-таки зелёная зона! Можно детей водить.

Люди разбредались по домам, улицы пустели. Сыро, ветрено, мрачно… Проклятье, чувствую, всю ночь придётся таскаться по слякоти.

Ох, пиво… камин… Трудно сделать первый шаг, потом легче.

В «Медее» меня ждал сюрприз.

– Господин охотник, вас ждёт очень важный клиент! – торопливо проговорил служка почти в дверях. – И письмо принесли.

Письмо? Я повертел прямоугольник в руках. Записка, запечатанная воском, а не письмо.

– Кто принёс?

– Какой-то мальчишка, полчаса назад.

– А где заказчик?

– Уважаемый Марк Уишем, я уже здесь!

Ба! Какая встреча! Тот самый толстенький неприятный богатей, на смешную процессию которого я обратил внимание, торопясь в Старый Город. Ясно, записку пока прочитать не успею.

– Готов вас выслушать.

Приходится соответствовать, делать вежливое лицо – халтурить нельзя, не принято. А у меня как бы публичная сделка, отвертеться трудно.

Заказ вырисовывался сложный. Купил человек себе по дешёвке пентхауз в дальнем домике, а там шалят аж два привидения, не вписанные в акт купли-продажи. Безобразничают, взаимно усиливая возможности к пакостям. Мне этот заказ не понравился. В последний раз изрядно побегал, размахивая мечом, намучился и даже получил по лбу упавшими книгами. А тут два! Как себя поведут? Что, если начнут сопротивляться в связке?

– Даю восемь солеров и ещё два добавлю за срочность! – выпалил толстячок неприятным тонким голоском.

Просто так этот клещ не отстанет. А десять солеров лишними не будут. Бричка, лесной дух её забери! А учитывая, что дальше к северу понадобится ещё тёплая одежда, покупать которую есть смысл только в тех местах, где люди и мастера привычны к температурам ниже точки замерзания воды, денег мне понадобится немало. С обретением контроллера проблемы не исчезли, мне нужна информация, вполне может быть, что её придётся покупать, даже нанимать проводника. Я не могу надеяться только на гонорар, собранный в странствиях по большой дороге, а в деревнях вдоль магистрали много не заработаешь, тамошние мужики и сами способны расправляться с обнаглевшей домовой нечистью.

Но два привидения сразу на одном объекте…

Что делать?

– Одиннадцать! Соглашайтесь, уважаемый Марк!

– По рукам!

Пять варёных сосисок тут же влезли в мою ладонь. Тьфу, ты, грабитель трудового народа… Что же ты нервный такой?

Забрав задаток в половину оплаты и записав адрес, я три раза вынужденно поклонился, дожидаясь, пока он наконец-то скроется в дверях, и нетерпеливо бросил служке, прячущемуся за углом:

– Я наверх, к себе, занят. И сегодня более не намерен принимать никаких заказов, даже если привидение влезет в спальню жены шерифа! Ты хорошо меня понял, парень?

– Как понимал своего покойного отца, господин! – воскликнул тот.

В номере я оставил один пистолет и заново пристроил меч у бедра – теперь удобно. С системой подвеса за спину придётся что-то делать, новая шляпа мешает уверенно скидывать ножны… Сместить ещё ближе к плечу? Попробую, надо повозиться. Впрочем, если удастся разжиться бричкой, то пешком много ходить не придётся, можно поносить на ремне.

Итак, записка.

Написана коряво, словно ребёнком, но складно.

«Дорогой мой Марк Уишем! В таверне «Роза Пустыни» вас с искренним нетерпением и в унылой трезвости ожидает ваш старый друг Геллерт Де Вельд».

Вот это сюрприз! Старина Гел прибыл в Бикаду!

Честно говоря, я уже не надеялся его увидеть ещё раз, посчитав, что охотника за головами задержали какие-то неотложные дела. Ну вот теперь у меня есть железный повод – нет, даже необходимость – посетить, наконец, эту чёртову таверну, что находится совсем рядом с «Медеей». Моментально облачившись, я быстро сбежал по крутой лестнице, едва не свалив в тесном коридоре девицу, несущую на большом подносе ароматные свежие хлеба.

На улице я услышал, что из открытых окон таверны на другой стороне улицы доносятся взрывы хохота и звуки скрипки. Перебежав через улицу, я поправил шляпу и вошёл в низкую дверцу, сначала поднялся, а затем спустился по вымощенному каменными плитами коридору и оказался в узком длинном зале, озаренном светильниками в железной оправе, пылавшими на всех стенах. Огромный камин необычного белого камня. Вдоль стен длинные и короткие столы. Народу много.

Заведение чистенькое. На улице гадостно, а тут уютная теплота, не жарко. Ветер, гулявший на улицах, не проникал даже через приоткрытые окна, но, благодаря ему воздух в помещении оставался чистым. Выдерживаемый романтический стиль обстановки, глиняная посуда, кованые подвесные люстры, стандартные массивные столы и стулья из дуба, плетёные льняные салфетки, грамотная деталировка стен.

Название кабачка навевало мысли о былых путешествиях хозяина в жарких и сухих краях, рассказы о которых так пугают мирных городских обывателей. Это самый распространённый случай: человек порядком постранствовал, посмотрел мир, сколотил небольшое состояние и открыл на старости кабак, названый в память о былых походах… Причём совсем не обязательно, что в зале будет соответствующий названию антураж. Выскобленные толстые столешницы, пенистое пиво, свежее жаркое, зелень – всё это и без профильной эстетики приглашает к дружеской беседе или откровенной пьянке. Обстановка вполне располагает, хозяин всё-таки постарался что-то сделать: вот висят скрещённые сабли удивительной кривизны, кусок жёлтой ткани, символизирующий шатёр, необычное копьё с плоским древком и перьями за широким лезвием, амфоры…

Обязательные большие бочки в стене, обожженные и крытые лаком, здесь их сразу две.

Слева от меня, возле окон, две большие и шумные компании. Их столы ломились от обилия спиртного и закуски, рядом молодой скрипач и девушка со скрипкой – живая музыка… От разговоров и тихой музыки гуляки постоянно раскачивались, гнулись через стол, поворачивались друг к другу, отбрасывая на пол мистические тени.

Геллерт сидел за столом в углу. Стул соответствовал размерам гиганта.

Заметная личность. Воин по прозвищу «Большой Кулак». Или «Один Удар».

По одну его сторону стояла полупустая тарелка размером со сковороду, по другую – вы не поверите! – письменные принадлежности! Длинные сапоги немыслимого размера торчали из-под стола. Сейчас он, склонив голову и надув правую щёку языком, имел вид человека чрезвычайно сосредоточенного на важном деле. Перед ним лежал листок ещё не испорченного пергамента, а в руке был зажат чёрный стерженёк, которым он старательно что-то писал, пыхтя при этом, как первоклассник. Пишет! Пяток смятых комков горкой лежали на краю стола, пара упала на пол. Вот он выругался, вздохнул и выпрямился, ожидая, пока Пегас подскочит поближе.

– Геллерт, дружище! – крикнул я, подходя ближе.

– А-аа! Слуга, быстро сюда, шельмец! А-аа!!! Вот и мой малыш с ночной дороги! Разрази меня гром, как же я рад тебя видеть! Слуга, сволочь!

Компания гуляк на секунду стихла, внимательно рассматривая меня, а потом, уже в который раз – верзилу по соседству. Пока Геллерт занимался графоманией, его присутствие их не беспокоило.

– Садись быстрей! Я тут тренируюсь, весточку пишу одной даме…

Подскочивший парнишка услужливо склонился к воину.

– Живо тащи свежее жаркое, пиво, хлеб и много зелени! Не открывай рот! Меня не интересует, кто и что тебе заказал, я умею считать. И буду считать до двенадцати! Понял ли ты меня, смертный?

Тот быстро закивал головой.

Нет, я понимаю, что воину всё до лампочки, но так и на драку нарвёмся.

– Гел, зачем же так торопиться? – тихо спросил я, присаживаясь.

– Плевать мне! Все подождут. Клянусь, весь город подождёт! – он грозно обвёл глазами помещение. – Или кто-то из веселящихся в этом достойном заведении произнесёт противные слова?

Несколько секунд в зале стояла тишина, а потом один идиот всё-таки встал.

– Я скажу! Меня зовут Торлит, и я помощник губернатора славного города Ахиеро! – разгоряченный обильными возлияниями и присутствием в компании женщин высокий усач в дорогом бархатном кафтане малинового цвета явно решил нарваться на неприятности.

Этого только нам не хватало…

– И что же ты скажешь мне, хлыщ? – пренебрежительно вопросил Геллерт Де Вельд, опустившись на стуле ещё ниже, а сапоги вытягивая ещё дальше. – Что у тебя на заднице лопнули штаны, и ты вот-вот ещё раз испортишь воздух?

– Я проучу тебя, деревенский неуч, по ошибке получивший меч! – вскричал гуляка.

Куда он лезет, шатается ведь!

– Давай, хлыщ, попробуй, – спокойно предложил воин и метко плюнул прямо под ноги глупому храбрецу.

Взревев, тот резким движением вытащил из ножен средней длины меч и выставил его вперёд. Загрохотали стулья, сдвинулись с мест столы, народ поднялся. Служка бежал к хозяину, стоящему за барной стойкой.

Мне показалось, что в зале появился ледяной туман.

Приехали.

– Клянусь черным распятием Равенны! – вдруг прорвало Геллерта, и он, наконец-то выпустив из руки грифель, ударил себя по ноге ладонью. – Марк, я чувствовал, что чего-то не хватает, только никак не мог сообразить, чего именно! Хорошей драки!

Он рывком поднялся над столом, но выходить не стал.

Быстрым движением вытянув перед собой длинную и толстую руку, Гел с неожиданной лёгкостью ухватил клинок чужого меча и неуловимым движением вырвал дорогое оружие из рук видного чиновника из Ахиеро.

– А вот ты так можешь, хлыщ?!

Посетители таверны хором ахнули.

– А вот так? – мой друг зажал меч в кисти и с усилием протащил его через кулак, я вздрогнул, представив, что сделали с человеческой плотью режущие кромки!

Перехватив оружие, Гел протянул огромную ладонь и показал её изумлённой публике.

Ни царапины!

Вот так шкура у моего друга… носорог.

– Сядь на место, хлыщ, да вознеси хвалу Пречистому Ванку и всей кротости его за то, что я не свернул твою куриную шею! У меня сегодня хорошее настроение, я встретил старого друга, – с этими словами воин перехватил меч и легко сломал его пополам, как сухую ветку лиственницы.

У стойки хозяин заведения уже что-то шептал одному из слуг, показывая на дверь.

Набирает 911?

Мне показалось, что появились неплохие шансы на завершение, и я успокаивающе поднял руку, помахав хозяину, мол, всё, инцидент сейчас будет исчерпан. Однако некоторые приятели потерпевшего так не считали, по бокам от мажора выросли три покачивающиеся фигуры.

Пора всё это гасить.

Я шагнул вперёд.

– Давайте усядемся по местам, приятели! Сегодня церковный праздник. Ваш друг первым вытащил оружие в заведении, что, как всем известно, строжайше запрещено.

«Лучше поставить акценты заранее и публично».

– Но он оскорбил нашего друга! – громко заявил один из них. – И мы отомстим, насколько хватит нашего умения и решимости, клянусь Ванком…

– Господа! У вас после выпитого маловато и умения, и решимости, – резко, даже грубо, заявил я. – Против вас два опытных охотника, уважаемые люди, клянусь, повидавшие многое… Кто-то хочет настоящей смертной дуэли на пустыре? Или визита бравых ребят шерифа Бикады? Послушайте моего совета, господа, и прекратим эту историю. Ваш друг избавился от страшных бед очень удачно, уверяю вас. Эй, слуги! Вот пара солеров, срочно несите вина и пива на всех, здесь будет мир!

Зажав в ладони полученные деньги, служка метнулся к хозяину, а тот поднял большой палец и кивнул. Я тоже.

Народ загалдел, рассаживаясь по местам.

– И что это было? – спросил я, опускаясь на подставленный слугой стул.

– Скука, Марк, скука… Ты даже не представляешь, какая хандра меня постигла, – горестно вздохнул друг, не забывая отпивать большими глотками. – Эта баба… Сначала я никак не мог расстаться с милой девицей, бывает такое, сам знаешь. Потом пропал заказчик, в самый нужный момент этот подлец уехал в гости к тёще! Хорошо, что у тёщи никто долго не гостит. Пришлось мне хорошенько посолить отрубленную голову, положить ее в холодный погреб и коротать время в хорошо знакомой тебе «Старой Берлоге». Но чёртов Спири тоже куда-то уехал, я просто напивался, подыхая от тоски!

– Так тебе удалось выручить свои деньги? – прервал его я.

– Конечно! – усмехнулся он и отодвинул пустую кружку. – Куда бы он от меня делся… Потом приглянулась ещё одна девица, я почти воспрял духом, но проспал свидание. Дальше всё пошло очень плохо. В таверне никого не было, представляешь? В последний день появились три весьма неприятных типа, пить с ними не хотелось. Я быстро решил, что будущие романы ещё впереди, и уехал в Бикаду.

– Как дорога?

– Да уже знаю, дружок, что ты сумел попутно наказать самого знаменитого разбойника последних месяцев, все люди, идущие по дорогам, только об этом и говорят! Из рук лучшие куски вырываешь! – рассмеялся Геллерт.

– Уж извини, друг, так вышло.

– Пустое, – отмахнулся он. – Тем более что я уже получил новый заказ.

– Вот как? И какой же?

– Негодяй находится здесь, в Бикаде. Слушай, по-моему, нас обманули с пивом! Какие-то маленькие кружки! Давай, неси, что ты смотришь, пошевеливайся, тот, что в фартуке, я сказал! Так вот… Условия очень хорошие, но человек опасный.

– Сколько? – спросил я.

– Торговец один… И взять его надо живым, голову не отрежешь. Пятнадцать солеров, – он наклонился ко мне. – Вот я и подумал, а не захочешь ли ты мне помочь? Вся беда в том, что эта сволочь меня уже видела. Как тут брать живым? А ты бы смог его выманить или же отвлечь. Ну а я успокою.

– Нейтрализуешь, – машинально поправил я.

– Что?

– Ней-тра-ли-зуешь. Обездвижишь. Лишишь сознания. Безвольное тело.

– Какое хорошее слово! – обрадовался друг. – Надо будет записать. Ты видел, как я хорошо пишу?

Я, поджав губы, педагогически покивал головой.

– Он сидит в одном из третьесортных кабачков для голытьбы.

– Хорошо, я согласен. Но отчего бы заказчику не попросить помощи у шерифа?

– И что потом с негодяя возьмёшь? – хитро прищурился воин. – У заказчика есть индульгенция, а остальное меня не интересует. Да! Этот Комил отлично владеет ножом, но это мелочи.

Мелочи? Это несколько меняет дело.

– Стоп! То есть он меня может резать, а я – нет? Так не пойдёт, Гел… Мою кольчугу взял в ремонт Курст Ягуар, и сейчас забрать я её не могу, а сидеть с голым пузом напротив мастера ножа мне как-то не улыбается.

– Давай я тебе дам свою! Забыл снять, – пальцами рук он легко приподнял с плеч тяжеленную двухслойную рубаху из толстых железных колец.

– В своём ли ты уме, Геллерт Де Вельд? Твоя кольчуга достанет мне до колен, а тяжела она настолько, что я просто не смогу передвигаться!

– Проклятье, что же нам делать? – охотник за головами расстроился не на шутку. – Больше я ни на кого не смогу положиться… Придумал! Сейчас я попрошу у хозяина сковороду, и мы засунем её под куртку!

Я чуть не поперхнулся пивом. Час от часу не легче!

– Нет уж! Давай обойдёмся без кухонной утвари. Как-нибудь справлюсь.

– Точно? Тогда вперёд, деньги поделим по справедливости.

– Не нужно ничего делить… Сядь. Взамен я тоже попрошу тебя об одной услуге.

– Сделаю, что хочешь! – заверил смелый воин.

– Ты же обратил внимание на мою шляпу?

– А кто же не обратит? Все в городе знают, что теперь ты охотник за ведьмами, – и тут он насторожился. – Подожди-ка, хочешь мне предложить…

– Там два привидения. Я ещё ни разу не сталкивался с парой.

Славный парень Геллерт Де Вельд натурально растерялся.

– Пречистый Ванк! Я не испугаюсь даже северного горного тролля, если когда-нибудь его увижу наяву, конечно… Но привидения! Как-то не по себе… Ты же знаешь, Марк, я не из боязливых. Но ещё бабушка, светлая ей память, предупреждала меня…

«Вот что значит вредное суеверие, вдолбленные намертво с детских лет».

– Что делать, Гел. Когда-то надо начинать. Пригодится в будущем.

– Чёрт побери, ты прав! Решено, я пойду с тобой на привидений.

– Кого валим в первую очередь? – деловито спросил я, поднимаясь и надевая шляпу.

– Выйдем на улицу и бросим жребий, – предложил друг.

Проходя мимо барной стойки, где всё так же стоял хозяин с белоснежным полотенцем в руках, я остановился и спросил:

– Уважаемый, у вас тут очень мило! Жаль, что я не дождался танцев на барной стойке. А это правда, что их придумали именно тут?

– Ну а как же! – важно ответил он. – А что?

– Просто я уже видел такую вывеску.

– И где же это, позвольте узнать? – взревновал хозяин таверны.

– На Кузнецком Мосту. В Москве.

– В Москве? – он попытался вспомнить. – Не знаю такого города.

– Не были? Напрасно, – уже пьяно улыбнулся я. – Там интере-есно…

* * *

– Сегодня там поёт сама Милия, ума не приложу, почему на этот раз она выбрала такой притон, – предупредил меня друг. – Все добрые.

– После пяти кружек эля? – со скепсисом спросил я.

– Ерунда… Главное – сделать так, чтобы он первый обнажил оружие, тогда негодяй окажется вне закона… Пусть он встанет ко мне спиной, вот что!

– И ты его тут же нейтрализуешь, как договаривались, – покорно кивнул я. – Интересно, каким образом?

– Там увидишь. Очень горячий.

– Да? Ты этого не говорил! Хорошо бы потренироваться…

– Ней-тра-ли-зую! Видишь, я уже всё выучил, разве этого недостаточно? Смелей, Марк Уишем, входи, не трясись, как кролик! – Геллерт тяжёлой рукой хлопнул меня под лопатку. – Заказчика я уже видел, он ждёт снаружи. Войду вовремя… Чего ждёшь, ступай!

…Низкая комната с потрескавшимися дубовыми панелями, в которую я спустился, была ярко освещена всего двумя лампами с благовонным маслом – надо же как-то перебивать характерный запах – и множеством факелов. У стен, над столом, на утрамбованной земле и вообще повсюду стояли и висели огромные деревянные щиты, будто курица лапой расписанные самыми яркими красками. Словно ребёнок старался.

Ну и дизайн…

Вдоль стен были брошены огромные полотняные кули, набитые охапками соломы, на которых полулежало десятка два гуляк, все весьма специфического вида. Головные уборы и куртки клиенты поснимали, простые рубахи были расстегнуты, потные тела раскинулись на глинобитном полу помещения. Возле каждого стояла кожаная фляга с пивом или кувшин с вином, а в центре зала были водружены две маленькие бочки с выбитыми втулками, обещавшие на весь вечер угощение.

Где этот чёрт, как там его, Комил?

Наиболее опасная компания сидела на низких лавках, почти в самом углу.

Не самое спокойное место, эта таверна «Приют троих», добровольно я бы сюда ни за что не сунулся. А что так тихо?

В зале главенствовал нежный ропот мандолины и грудной девичий голос.

– Это Милия, знаменитая слепая певица, – прошептал бариста. – Я вижу, господин, что солеры у вас есть, но лучше бы вам пока постоять здесь.

– Слепая? Ну и что она тут делает? – наивно спросил я, внезапно пробуждаясь от своих тревог.

– Поёт, дуралей, что же ещё! – проревел один из наиболее близко сидящих к стойке простолюдинов, громко расхохотавшись. – Лицо у тебя гладкое, как башка монаха, но соображаешь ты явно хуже! Это наша любимая Милия! И право же, она всегда уважает здешний народ! Почему власти Бикады не возьмутся за дело и не выпорют этих жлобов-трактирщиков, платящих за такие песни сущие гроши? Девица – гордость Ванкоры, но что я вижу? Любой владелец кабака из моей Мидовы за стыд почтёт, если такая знаменитость пройдёт мимо его заведения, а здесь бедная девушка вынуждена петь в самом задрипанном кабаке!

– Придержи свой поганый язык, негодяй с запада! – предупредил его бариста, протирая кружку. – Сейчас она запоёт «Крошку Мелли».

Его услышали. Под закопчённым потолком третьесортного заведения зазвучали рьяные выкрики:

– «Мелли» давай, да чтобы с флейтой! Балладу о несчастной девчонке спой, крошка!

А ведь по ней не скажешь, что она слепа. Огромные зелёные глаза блуждали по залу, может, и потерянно, в какой-то мере хаотично, словно под огнями рампы, но вполне зряче, осмысленно. Положив большую красную мандолину на подол льняного платья, она с рассеянной улыбкой слушала крики толпы. Рядом в специальной стойке ждала своей минуты продольная флейта.

– Она не похожа на слепую, – заметил я.

– Но это так, господин, – уверил меня бариста. – Говорят, что в детстве её ударило молнией прямо в темя! Страшно даже представить…

– Баллада о несчастной Мелли! – громко объявила девушка.

Зал коротко взревел, и сразу наступила выжидательная тишина.

В краю, где бродят призраки, семья простая жила:

Мать да отец, пять сыновей и доченька одна.

Все мальчики как на подбор –

один другого сильней,

А девочке не повезло – проклятье было на ней.

Когда малышка Мелли рожденья миг ждала,

К её уставшей матери старуха подошла.

Прокаркала старуха: «Родится скоро дочь,

Но сможет появляться на людях только в ночь».

За что ж такое горе ей послано с небес?

Растет малютка Мелли, прекрасней всех невест.

Но красоты девицы увидеть не дано,

Луч солнца золотистый врагом ей стал давно.

И вот однажды летом приснился странный сон –

Красивый статный рыцарь явился, и молвил он:

«Найди цветок петуньи, что в замке шерифа

растёт,

Когда его сорвешь ты, проклятие пропадет».

Проснулась она, подумав: «Петунья днем цветёт!»

Ночью её не увидеть, а солнце меня убьёт!

И в замок шерифа Тарга стража не впустит её…

Рыдает бедняжка, услышав, как жаворонок поет.

Тут Милия с удивительным проворством отложила в сторону мандолину, подхватила флейту и начала наигрывать сольную мелодию, виртуозно помогая себе правым сапожком, к которому были привязаны два колокольчика. Раздались первые аплодисменты. Пречистый Ванк, да это же классическая английская баллада с нехитрым средневековым текстом! Поистине, идеи, мыслеобразы и мелодии вольготно гуляют по Галактике, посещая каждого, кто им понравится…

Прихватив для солидности сразу две кружки с пенистым пивом, я постарался осторожно пройти к дальнему пустому столику, практически не вызвав недовольства слушателей. Шёл неуверенно, кривовато – человек уже не в первый кабак наведался!

– Света! Больше света! – крикнул кто-то из буйных.

На него грозно зашипели.

Снова полились незамысловатые слова девичьей песни. А хорошо поёт!

И всё же решилась Мелли – оставила отчий дом,

Пока ненавистное солнце ещё не горит огнем.

Стрелой полетела к замку, надежду в душе тая.

Подумала: «Будь, что будет! Не в силах мучиться я!»

Уже неприступные стены, увитые диким плющом,

Вдали разглядела Мелли, прикрывшись

тёмным плащом.

Рванулась она, как ветер, теряя остатки сил…

Боясь, что появится солнце и свет,

что ей так немил!

А стражник, напившись эля, ворота закрыть

позабыл…

Горящий спасительный факел дорогу

во двор озарил.

Увидев цветок петуньи, девица его сорвала…

И жизнь, что была ненавистна, тотчас же смысл обрела!

Но вдруг к ней подходит мужчина,

который являлся во сне.

Подумалось смелой Мелли: «Женился

бы он на мне…»

И стал он пред ней на колени, и молвил:

«Душа моя!

Альгар я, о, милая Мелли! Альгаром зовут меня!»

Печальная эта баллада веселою стала в конце.

Бояться судьбы не надо!

А солнце… блестит на кольце…[1]

Этот мир ещё честен.

Если уж людям что-то по-настоящему нравится, то выражают они свои чувства искренне, ярко, бурно, может быть, чуть простодушно. Низкая зала таверны содрогнулась от громких криков и хлопков в ладоши, люди вскакивали с мест, кидали монеты, к потолку поднимали кружки и бокалы.

Нормальная атмосфера, можно работать.

Злосчастный Комил с двумя товарищами сидел впереди меня, ближе к двери, я как раз прошёл мимо них. Ничего себе у него жилеточка, толстая… С такой и кольчуга не понадобится. Что сказать – лохматый коренастый кабан с протокольной рожей: бери и сажай без суда и следствия. И куда только шериф смотрит?

Девица поклонилась в последний раз и удалилась за стойку. Антракт. Очень удобный момент, сейчас все начнут наливать. Геллерт при инструктаже советовал не торопиться, присмотреться, уверяя, что способен ещё полчасика постоять под дождём на улице, но я не хотел терять времени: есть ещё и свой заказ, не менее – если не более – сложный, чем этот.

Я встал и, пьяно пошатнувшись, ухватился за стол.

Взял полупустую кружку. Помяв рукой сморщенный лоб, вспомнил, чего ещё мне не хватает для полного счастья:

– Хозяин! Эй, ты, рыжий лодырь, замени мне эту кислятину!

От барной стойки в мою сторону двинулся слуга, но парнишка был тотчас остановлен многоопытным хозяином: не торопись, клиент дурака валяет, сейчас сам на место усядется.

Тяжело вздохнув – не понимают меня здесь! – я обвёл мутным взором зал и зацепился за соседей, из которых Комил был самым колоритным.

Хлоп! Рука в поисках опоры упала уже на их стол, ненароком опрокинув бокал с красным вином. Похожая на кровь жидкость потекла на пол.

– Криворукий болван! – заорал крепыш. – Какого чёрта ты делаешь, пьяный пёс?! Вырвать бы тебе руки и скормить настоящим псам! С тебя полсолера, и гони побыстрей, пока я не разозлился по-настоящему!

– Как вы можете так говорить с уважаемым человеком? – «удивился» я, ставя свою кружку на залитую вином столешницу.

Особого внимания у завсегдатаев наша перепалка не вызвала, обычное дело.

– Уважаемым человеком? Где он, что-то я такого не вижу! – захохотал задира, издевательски оглядываясь под смех дружков. – Два солера, и время идёт, так что скоро будет четыре!

– Ах ты, негодяй! На дуэль! – с этими словами я спокойно опрокинул кружку с остатками уже тёплого пива ему на голову.

Дорогой Геллерт, тебе пора бы пошевеливаться!

Теперь уже мой визави вскочил с места, как меня и просил охотник за головами, разворачиваясь спиной ко входу. Нужная позиция! Крючковатые пальцы рванули пуговицы жилета, полы разлетелись, обнажая две рукояти больших кривых кинжалов. Вот это клинки! «Напрасно ты, Марк, не послушался совета друга и не сунул себе под куртку хорошую чугунную сковороду!» – промелькнуло в голове.

– Клянусь своими десятью пальцами! Клянусь двойным распятием! Пока не увижу твою кровь, я не успокоюсь! – взревел окончательно рассвирепевший Комил. – А увижу я её очень быстро! Я не мальчик, чтобы ходить по мокрым дворам Бикады и махать там саблями! Берегись!

Геллерт! И отступить-то некуда!

Фур-рр! Раздался странный звук, который в другое время и в другом месте я принял бы за приближающийся шум скоростного геликоптера.

Изящный высокий табурет, на котором должна была сидеть странная заезжая певица, вращаясь в воздухе, как пропеллер, со страшной скоростью врезался в затылок здоровяка, разлетаясь на куски.

– Ух, ты! – проронил кто-то в тишине.

Боло, говорите? Пращи?

Бумц! Тело грохнулось на пол.

– Нейтрализовал! – радостно крикнул мне воин от стойки и сразу повернулся к залу, одновременно подходя к месту катастрофы. – Меня зовут Геллерт Де Вельд, охотник за головами, вот мой патент! И я забираю этот куль с отрубями! Пошли, друг.

Взвалив добычу на плечо, он спокойно направился к выходу, не обращая ни малейшего внимания на обалдевших дружков поверженного.

– Марк, положи на стойку один солер, потом отдам, – попросил он.

Когда я проходил мимо певицы, девушка-менестрель неожиданно повернула голову ко мне. Она действительно слепая, эта Милия, теперь не сомневаюсь…

Однако я почти уверен: она внимательно меня рассмотрела и что-то увидела?

…Ветер гнал поверху клочья тумана.

Далековато живёт заказчик Геллерта. Пречистый Ванк, ну почему тут нет такси? Или каких-нибудь рикш… Сколько идей пропадает, сколько патентов можно было бы получить! Ладно, сдали негодяя из рук в руки, теперь свободны.

Где-то поблизости, почуяв поздних прохожих, хрюкнула свинья. Их держат в городах. А вот коров жителям держать не разрешают, и слава богу. Даже за то, чтобы провести лошадь через ворота, взимается плата, уборка дерьма – дело платное.

– Хорошо, что ты не вытащил его на дуэль, во дворах грязновато, когда дождь, – бросил запыхавшийся Геллерт, на ходу растирая окоченевшие от холода руки. – И скользко… Я видел, как два высокопоставленных господина свалились в лужу, даже не успев вытащить мечи…

Я спешил изо всех сил. Как же надоел этот дождь!

Кое-где смутно проступали очертания мокрых крыш и причудливых кованых флюгеров, а дальше из тьмы и тумана вздымался высокий шпиль ратуши, отчего-то сейчас он совсем не представлялся мне белым и красивым.

– Уже протрезвел! – возмущался напарник.

– Где эта чёртова улица Роз? – спросил я, останавливаясь.

– Налево сворачиваем, так будет короче. Слушай, Марк, может, подождём с твоим заказом до утра? Куда денутся эти привидения, не сбегут же! Мы приличные люди. А там ничего не видно…

– Воин! Прекрати панику! Как ты мне говорил совсем недавно? Смелей, Геллерт Де Вельд, входи, не трясись, как кролик!

– Первым внутрь не пойду, – заранее отрезал он.

Камни мостовой в переулке были положены в конце года – криво, с большими щелями: того и гляди ногу подвернёшь. Мы пошли чуть медленнее. Возле второго дома нас уже ждали. Дом был угрюм и неприятен, как, впрочем, и владелец пентхауза в нём. Согбенная бабушка в толстой и плотной накидке, не дожидаясь, когда начнут барабанить кольцом в дверь, устроилась под козырьком, удерживая за дужку большую масляную лампу.

– Где они прячутся? – Я сразу взял быка за рога. Лучше уточнить.

– На третьем этаже! – с азартом прошамкала старуха.

– А на втором кто живёт?

– Жильцы предусмотрительно съехали на два дня к родственникам. Всё ждали, когда вы начнёте. Я тут одна, тихо-онечко…

Конечно, тут же спецназ работать будет.

– Тихонечко? А они как там?

– Ходют! – закивала она. – Иногда мебель двигают и много стонут. Особенно ночью. Вот только что стонали, я по лестнице поднималась! Иногда визжат.

– Видишь, какая отважная женщина? – толкнул я друга в бок. – Пошли.

– Я вам воды согрею, господин охотник за ведьмами, – решила старушка. – После привидений обязательно нужно вымыть руки.

– Спасибо. Вы вот что, закройте двери поплотней. И не подглядывайте! Вдруг одно из них просочится в вашу комнату? У вас есть деньги на зачистку?

Она испуганно отпрянула.

– Ещё лампы имеются?

– Три! – ответила она.

– Мне две! – пробасил Геллерт.

Вроде бы экипировались, дальше тянуть невозможно.

– Поплотней! – повторил я и пошёл по скрипящим ступеням.

Позади шагал напарник, громко стуча по широким ступеням башмаками размером с хороший ящик. Ключ. Жёлтый штырь с бороздкой вошёл в замочную скважину и легко открыл хорошо смазанный замок.

– Сразу проходи, – прошептал я. – И не жмись по углам!

– Это кто жмётся, малец? – возмутился охотник за головами. – Доблестный Геллерт Де Вельд никогда не позволял себе…

– Вперёд!

– Ты первый!

«Детский сад».

Так, бормоча и переругиваясь, мы ввалились в центр тёмного зала.

– Лампы на столы!

Я поставил свою на раздвижной стол, а напарник, не найдя с ходу подходящей поверхности, опустил светильники на пол. Всё как всегда: сыро, темно, мрачно… В воздухе ощущался резкий холод.

– Смотри, осторожней, не рубани меня мечом.

– Это ты не проткни меня своей зубочисткой!

Вроде бы нет никого…

– За шторами! – вскричал Гел.

Я, не раздумывая, наискось рубанул со всей возможной скоростью – бархатное полотно с долгим шелестом упало на пыльный пол.

Тем временем воин, присев на корточки, совал широкий клинок своего меча в дымоход камина, пытаясь достать спрятавшуюся там нечисть. Через пять минут все шкафы, комоды и секретеры были осмотрены, а кое-какие и разрушены – издержки производства.

Осталась спальня.

Мы плечом к плечу встали перед дверями.

– Больше негде, здесь возьмём, – уверенно сказал я, выставляя меч перед собой.

– Да уж, я наслышан, как ты ловко с ними управляешься, – ворчливо заметил взволнованный воин и забубнил: – Но что касается меня, мой друг, то я верный сын церкви Святого Ванка и полагаю, что нам было бы полезнее хорошенько выпить, а утром совершать церковное служение, чем бродить по страшным домам и внушать себе уверенность, что человек сможет победить всю нечисть на Ванкоре. Клянусь, твое прошлое занятие вольного странника мне куда больше приходилось по душе.

– Держи крепче клинок, воин… Вышибай!

Бамс! Трах!

Удар ноги – створки и щепа отлетели в стороны. А вы что хотели, работает спецназ!

Огромная двуспальная кровать с толстой периной, два столика с овальными зеркалами, комоды, узкий шкаф…. Шторы неподвижны.

– Ноги, – спокойно сказал Геллерт Де Вельд, указывая вниз острием.

Две пары узких туфелек с бантиками высовывались из-под края кровати. Женских.

– Марк, ты всё знаешь, скажи: у привидений бывают такие изящные ножки? – продолжил воин и гаркнул: – А ну, вылезайте оттуда! Чума меня забери, друг, у тебя все привидения такие?

Я покачал головой, пряча меч в ножны.

– Раньше были настоящие… Вы кто, дети?

– Мы не дети! – гордо выступил вперёд тощий юнец в длинной холщовой рубахе. – Мы настоящие любовники, а теперь будь что будет!

Он бросился к подушке и достал из-под неё небольшой блестящий кинжал-конти.

– А-ха-ха! – зашёлся смехом воин, с размаху плюхаясь на постель. – Вот это перина! Знай, кувыркайся! И всё-таки ты врёшь, Марк, боюсь, что большая часть привидений Ванкоры именно такова! Что же вы тут делаете, любовнички?

Такого дурацкого вопроса я давно не слышал.

– Нас зовут Флона и Май, – тихо ответила девица, накинув на светлые распущенные волосы капюшон халатика. – Мы помолвлены и уже разломили серебряный солер на счастье… Однако наши семейства давно уже не дружат, иного выхода у нас просто не было. Май подобрал ключ от пустых комнат, и мы…

– И вы это делаете каждую ночь, чтобы не было рахита, – закончил я.

Ещё не хватало столкнуть лбами местных Капулетти и Монтекки, раздув пожар до масштаба таёжного. Не-не, это не моя карма!

Дорогу молодым!

– Быстро одевайтесь и убегайте восвояси! Мы никому не скажем, клянусь своей шляпой. Геллерт, спустись вниз и отвлеки эту чёртову старуху, а лучше зайди к ней, чтобы не вздумала посмотреть в окно. Чего стоите? Бе-егом!!!

…На улице лучше не стало.

– Пошли ко мне, там переночуешь, охота ли тебе тащиться в Нижний Город?

– Тогда нужно взять хорошего вина! – обрадовался друг. – В твоей гостинице буфет работает?

– Хозяин отпускает распорядителя после полуночи.

– И поблизости нет ни одного кабака, вот невезуха! Сейчас-сейчас… Сейчас! – Геллерт пару раз огляделся, а потом уверенно зашагал куда-то вправо. – За мной!

Уже через пару минут мы, приняв из приоткрытого окна первого этажа ценный груз, стали счастливыми обладателями двух больших кувшинов, оплетённых для удобства сеткой из лозы. Увы, и здесь ничего не сладится, реши местный Городской Совет с шерифом ввести сухой закон… Бизнес!

– Закуски не взяли!

– У меня в постоях есть хлеб и кусок рыбы.

Хорошо, когда рабочий день закончен. Можно спокойно расслабиться у пылающего камина, поговорить с другом, если он рядом, прикинуть дальнейшие планы. Я уже сладко улыбался в предчувствии неги, но не тут-то было. В уголке двери был зажат уголок письма. Ого! Ещё одного, становлюсь популярен! Глядишь, скоро на Ванкоре появится такое явление, как спам!

Торопливо разорвал конверт.

«Уважаемый Марк Уишем! Пишет вам ваш старый знакомый Зораф Картич, владелец торговых домов и рестораций в Балместри и Бикаде. Имею к вам неотложное дело, ради которого нам стоит встретиться для срочных переговоров. Коротко же скажу, что дочь моя, небезызвестная вам Лана, в ближайшее время отправляется в Грандур для поступления в тамошний лицей. И я бы очень хотел, чтоб сопровождали её именно вы. Оплата будет хорошей, кроме того, я выделяю карету и своего возничего Гику. Дорога трудна и опасна, и было бы очень хорошо, если бы вы присмотрели себе компаньона. Опасения любящего отца, мне кажется, вполне вам понятны… Если это возможно, жду вас завтра утром у себя в подворье. Зораф Картич, торговец».

– Я еду с тобой! – не раздумывая, заявил Геллерт Де Вельд.

– Пить нельзя, – вздохнул я тяжко.

– Какая ерунда, Марк! – крикнул воин, заходя в тёмную комнату. – Обольёмся с утра кадушками ледяной воды, сейчас это модно.

Глава 5

О том, как люди предполагают, а Пречистый Ванк предлагает Спагетти-вестерн в готическом варианте

– Хозяин, если дашь пять солеров, то я из этой повозки сделаю настоящий… Как ты сказал? Дилижанс! – предложил мне Гика три дня назад.

Дал. В итоге – неделя задержки.

Но дело того стоило, поверьте.

Что это за название такое: «путевая повозка»? Нет, брат Зораф, так не пойдёт, мелковато. А где, спрашивается, романтика дальних странствий по пылным прериям, где непременный спагетти-вестерн? Говорят, что это и не карета, те размером больше да пошикарней, и имеются они только у сеньоров, местных князьков.

Пусть тогда будет дилижансом. Дилижансиком… Нет, конечно же, это не знаменитый почтовый дилижанс, предназначенный исключительно для перевозки корреспонденции и посылок, а малый, или, как ещё его называли, «грязный дилижанс», обыденно циркулировавший по убогим сельским дорогам между провинциальными городками Англии и Северной Америки.

Вот где романтика была!

Не ожидал я, что и сам когда-нибудь в такую влипну.

…Жёлтая дорожная пыль, вокруг – огромные колючие кактусы, алчные чёрные стервятники, парящие над головами… Экипажем управляет опытный возничий в годах: типичный ковбойский человек с бронзовым лицом и с мятым «стетсоном» на голове. Штаны с грубыми кожаными заплатками, на жилетке видны бурые пятна – то ли вино, то ли кровь, не разобрать. В руках возничего длинный кнут, на старом ремне висят два «кольта», сбоку к стенке фургона прикреплён верный «винчестер» – в общем, есть чем встретить проклятых краснокожих!

Рядом с кучером клюёт носом молодой неопытный стрелок, спит себе, собака, зажав между колен древнюю капсюльную двустволку с волчьей картечью. Говорят, что это самое лучшее оружие против погони, даже когда тебя преследует дюжина плохих парней.

Задача засони – охрана пассажиров и тяжелого железного ящика, напертого на висячий замок с печатями шерифа: там лежат деньги (много) и важный договор с команчами (мошеннический), согласно которому земля индейцев хитро отходит в пользу железнодорожной компании. Ведь такой шикарный экипаж, кроме прямого предназначения – перевозки пассажиров, – является ещё и огромным сейфом на колесах, желанной добычей для Кровавого, будь он проклят, Барта, что хозяйничает в предгорьях поблизости…

Пассажиры в салоне ведут себя по-разному: один дремлет, уронив голову на плечо соседа, другой прихлебывает виски из маленькой фляжки, кто-то пытается играть в карты, две дамы в длинных платьях и кокетливых шляпках без умолку болтают о мужиках, о ценах на продукты, тряпки и дешёвую косметику.

Но все готовы к неприятностям!

…Здесь всё не так…

Кактусов не будет. Будут дубы-колдуны.

– Куда ты тянешь мой гвоздь, шельмец? Вытащи из кармана немедля, удавлю! – зло заорал Гика на рабочего, поднимая руку для шлепка.

Бдит, бережёт хозяйское серебро, молодец… Именно так меня теперь и называет возничий – «хозяин». Конечно, когда Зорафа нет поблизости. Отчего-то мне кажется, что Гика решил от купчины уйти – а тут такой благоприятный момент подвернулся: дальний рейс – отличный повод.

Спецгвозди с серебряными шляпками ставят по всем углам кареты, и каждый раз возничий что-то старательно вымеряет бечевой. Оказывается, существует такая практика. Нечисть попадается умная, что называется, стреляная, при нападении сперва попробует мишень на вкус и прочность, а контакт даже с минимальным количеством серебра ей очень не понравится. Расход металла небольшой. Но и польза пока неочевидна. Я себе как-то смутно представляю сцену, в которой нечисть при нападении начнёт обтирать углы дилижанса… Хотя кто его ведает, может, стоящее дело.

Как всегда в таких случаях, я предпочитаю доверять людям знающим.

Ставят, значит, надо.

Они заканчивают уже, до воплощения остались последние штрихи.

Дилижанс у меня трёхобъёмный. Как бы… Один объём – настоящий, это маленький уютный пассажирский салон. Салончик. И два наружных объема, спереди и позади. Передний предназначен для возницы и его помощника, которого у нас нет. Задний – для двух самых нищих пассажиров, которым мест в салоне не нашлось. И там, и там установлены боковые щитки, предохраняющие от ветра или вражеского снаряда. Есть противодождевые козырьки, всё устроено достаточно разумно.

– Позади сяду, вот что я решил! – громогласно объявил Геллерт Де Вельд. – Коня привяжу, пусть отдыхает.

– И охота тебе пыль глотать?

– Какая там пыль, Марк, посмотри на небо, сплошные дожди… А ты уж давай в салоне грейся, с девицей, чистый мёд, гы-гы-гы! Не буду вам мешать, может, чего и получится, – хитро подмигнул он.

– Глупости говоришь! – неуверенно возмутился я. – Она ведь под моей охраной!

– Настоящему мужчине это не помеха, – отрубил друг. – Ты же не отказываешься её защищать, верно?

Э-э… что ж, логично.

Мы обошли готовый к отправке дилижанс ещё разок. Красавец! Торцы экранов тоже поблёскивают серебряными шляпками. С внутренней стороны каждого экрана закреплены высокие тубусы, в каждом – по два коротких метательных копья. Сделаны они грубовато, дешёвое изделие. Одноразовое: метнул, попал и удрал. Итого, по четыре штуки на каждой площадке, стационарное вооружение.

Гел вытащил одно копьё, легко подбросил в воздух, ловко поймал той же рукой, качнул древком над головой, словно прицеливаясь, – снаряд хищно дёрнулся вперёд.

– Годится! – одобрил он. – Шершавая, люблю! Ты как, дружишь с коротким метательным копьём, вольный странник?

– Давно не упражнялся, – соврал я.

«Вообще никогда не упражнялся».

– Знаешь, у возницы ещё парочку заберу, пожалуй, чтобы шесть было, – решил охотник за головами. – У него арбалет есть, так что и двух хватит. А я покидаюсь, если что… Прошлым годом в Маймече дальше всех метал на состязаниях! Веришь?

С такими руками – неудивительно. Торопливо закивал.

Гике арбалет куплен. Да и боло у него имеются.

Ещё один арбалет есть у Ланы.

А тут и я с тяжёлой артиллерией…

Наверху у дилижанса установлен настоящий экспедиционный багажник. Глянул, и на мгновение примнилось, что вижу я на крыше выведенный наверх воздухозаборник высокого джипа-переростка, сэнд-траки, хай-джек, запаски… Ошалело мотнул головой – нет, всё нормально, сундуки, тюки, лом, кирка и дымовая труба. Большие сундуки, непромокаемые, почти герметичные. У нас, мужиков, вещей немного, а вот у Ланы барахлишка навалом, папаша обеспечил. Ну, и провиант, вода, вино. Силос какой-то для лошадок… Есть люк.

Снаружи, рядом с местом возницы, под углом торчит длинная рукоять стояночного тормоза, тянуть её приходится с ходом в полметра.

Внутри салон устроен очень интересно. Входная двустворчатая дверь только с правой стороны. Слева от неё – одно сидячее место, большое, широкое, для толстяка. Напротив двери – длинная мягкая лавка, человек пять могут пристроиться свободно. Под ней рундуки. Вертикальные стенки рундуков можно поднять и закрепить, получаются полати-нары, пассажиры могут с относительным комфортом устроиться на ночь.

С правой стороны от двери сиденья вообще нет. Не предусмотрено заводом-изготовителем. Там смонтирована печка типа «буржуйка», разве что видом поизящней, да сделана с выдумкой. Корпус печи поворачивается вокруг своей оси. Возничий может затопить её снаружи, тогда едкий дым при разогреве не будет попадать в салон, бередить нежные ноздри привередливых пассажиров. А потом, когда раскочегарится, можно провернуть его за специальные рукояти – теперь, господа, подбрасывайте дровишки сами, вон они лежат, сбоку… Очень хорошая вещь, нужная. Начинаются края холодные, суровые. Да ещё и осень на дворе поздняя, стылая ночами, того и гляди снег повалит… Нет, обманываюсь, рановато для снега, просто ожидание есть.

Чувствую, пройдём перевал после Грандура, поднимемся в горы, и вскоре увидим белый полог зимы.

Бр-р… В Грандуре надо будет покупать тёплую одежду. Можно, конечно, и здесь взять, но там мастера более опытные, понимающие.

Обе площадки имеют одностворчатые двери в салон, потому сиденья и расположены столь необычно. Можно удрать в случае непогоды, укрыться при опасности и обороняться внутри сообща. Двери довольно узки, уж не знаю, как такой… кхе-кхе, солидный человек, как Геллерт Де Вельд, через них протиснется, если что. Лучше бы ему потренироваться заранее, честное слово.

Но Гела эта проблема, похоже, не волнует.

По углам дилижанса снаружи висят четыре масляных светильника, ещё один – внутри салона. В целом конструкция экипажа кажется мне гармоничной и очень практичной. Готический джип. Можно сказать, что он подкупает вас как надёжностью, так и особой грацией, что ли, особенно после путешествия в неуклюжих телегах торговцев. Вот уж где натрясёшься, никакое сено не поможет.

Оси дилижанса подрессорены просто замечательно.

Колеса разного диаметра с кучей длинных металлических спиц, передние поменьше, задние – существенно больше. Говорят, так сделано специально, чтобы не так сильно трясло на колдобинах. Поедем с комфортом!

Вот только тут не Европа.

Самым большим приключением для пассажиров нарядных европейских дилижансов было отвалившееся прямо посреди огромной грязной лужи колесо и унылые гостиничные пьянки. Путешествие в густонаселенной Европе длилось недолго, уже через несколько часов дилижанс обычно прибывал к месту назначения. Нам же предстоит пилить не меньше двух дней, причём по опасным местам.

Южнее, на всех магистралях, существует обширная сеть своеобразных «мотелей» – таверн с постоялыми дворами или же небольших гостиниц, предоставляющих еду и кров людям, путешествующим любым способом.

Чем дальше к северу, тем таких мест меньше.

Проклятье, ещё и карты нет, опять всё на слух, на веру!

Обязательная четверка лошадей, на вид выносливых и быстрых, уже готова. Суммарный груз невелик, вес самого дилижанса едва ли перевалит за тонну, так что в час он осилит километров тринадцать, если лошади будут идти умеренной рысью. В трудно проходимых местах, где дорога расквасится, и на подъёмах они перейдут на вялую рысь или даже шаг.

Вся конструкция окрашена в благородный мышиный цвет. Неброско, в уровень и статус. Я только «за»: меньше выделяешься – реже нарываешься.

Стенки салона прочные, дубовые. Оконца маленькие, все открываются наружу. Стёкла толстые, далеко не самого лучшего качества, мутноватые, с синевой, но всё видно. Внизу болтаются два больших медных ведра, на борту закреплена лопата, внутри есть и пила.

Заряженная машинка. Вот бы на неё простенький дизелёк поставить и… дыр-дыр-дыр. Клаксон с резиновой грушей. И никаких лошадей.

Что-то забыл сказать… А! Забыл сообщить: теперь это моё имущество!

Да-да, я купил карету у Зорафа с очень хорошей скидкой и в счёт оплаты за услугу по доставке дщери единокровной к воротам образовательного учреждения. А что? Как ему прикажете возвращать экипаж из точки назначения? Когда ещё люди Зорафа доберутся до далёкого Грандура, а ведь умный и хитрый Гика один назад не поедет, он не дурак. Так и свершилась обоюдовыгодная сделка, на закрытие которой ушла большая часть моих честных накоплений.

Я оглянулся. Папаша всё прощается с доченькой. Наказы даёт.

Смелые тут люди!

Ну, вот… решился бы я отправить собственную любимую доченьку за тридевять земель на учёбу в сопровождении каких-то лиходеев, да по опасной дороге? Лицея ей захотелось, видите ли! Да ни за что, дома сиди, книжки читай, родителям помогай!

А они не боятся.

Суровый мир, суровые законы.

Мне нравится на Ванкоре. Тут пока всё больше по-честному. Не успели наизобрести прорывных технологий манипулирования. И к жизни относятся просто, и к смерти.

Наконец Зораф подошел к нам, хлопнул меня по плечу, пожал руку Геллерту. Торговец очень обрадовался, узнав, что охотник за головами едет со мной – такое усиление! Выдал ему на радостях десять монет.

Тут доченька опять крикнула, папаша торопливо поспешил к ней.

Я сочно сплюнул на землю: показалось, что брусчатка зашипела под кислотой.

– Сил уже нет… Долгие проводы – лишние слёзы.

– Умеешь ты красиво сказать, вольный странник! – друг восхищённо качнул тяжёлым подбородком. – Тебе романы писать можно, может, тогда и я хоть один прочитаю! Чего переживаешь? Сейчас тронемся.

– Да надоело мне тут до смерти. Ещё дожди…

– А я вообще не понимаю, какой чёрт дёрнул тебя покинуть уютную тёплую Маймечу! Сидел бы себе на набережной, смотрел бы на корабли из прибрежного кабачка мадам Луани и ждал, когда тебе сотворят вторую зажигалку. Да и подешевле там будет. Тебе же здесь ничего больше не надо было?

«Хреново маскируюсь, расслабился».

Интересно, что будет, расскажи я своему новому другу о карте-контроллере? Да ещё и с пояснениями: что это такое и зачем она нужна? Сильные у него лапы, вон, как метательным копьём работал… А в каждом крупном городе при церквях есть лечебницы, да ещё и приют. В том числе и для таких странных людей, как я. Вздохнул бы Геллерт тяжко, погладил бы меня по голове на прощание, смахнув слезу, вызвал бы жандармов, и прощай. Упекут вашего покорного слугу в весёлый дом.

Тут и конец сюжета.

Как вам? Вот и мне не хочется. Думать тебе надо, Марк, думать…

Поехали.

Длинная лента дороги кажется бесконечной, особенно в начале пути. Она исчезает за горизонтом, куда и катится, поднимая пыль огромными колесами, наша изящная крытая повозка, запряженная четверкой лошадей. Это потом дорога начнёт разбиваться на фрагменты разговорами, неожиданными встречами, всякими событиями и наблюдениями. Поначалу же просто дуреешь: это сколько же нужно пропилить?

А ещё всё вокруг одинаково, надоедает, порой смертельно. Особенно когда идёшь один, что и происходило со мной в большинстве переходов на Ванкоре. Приедаются эти жёлтые и серые серпантины дорог, связывающие между собой города, посёлки и деревни, включая и те поселения, которые давно канули в Лету.

Беседы не клеились. Устав на сборах и проводах, экипаж молчал.

Кони шли неспешно, хотя даже мне казалось, что они не прочь пробежаться от души. Но Гика им свободы не давал.

Я даже поспал маленько.

* * *

Проснулся легко, ничего не затекло. И сразу глянул в окно!

Солнце уже готовилось садиться за одну из покрытых густой травою просек огромного леса, сбоку всё выше поднимались серые скалы – какой-то горный хребет…

Массивы развесистых, с высокими стволами дубов наверняка были молчаливыми свидетелями величественных прохождений самых разных войск, неспешных шествий длинных торговых караванов и быстрых рывков разбойников с большой дороги, а также нападений на путников диких зверей и нечисти. Они простирали свои узловатые сучья над мягким ковром ещё зелёного дёрна, лежащего по обочинам дороги. Местами к дубам примешивались чёрный горный бук, роскошный орешник и почти везде – густой подлесок из разнообразных кустарников, не пропускающих низкие лучи заходящего солнца.

Временами деревья расступались, образуя убегающие вперёд аллеи, в глубине которых может прятаться кто угодно. В таких местах лучше закрывать двери нашего дилижанса…

Как я не любил проходить подобные участки пешком!

Вот и сейчас… Через приоткрытую переднюю дверцу показалась очередная гигантская аллея, закрытая сверху почти полностью. Жутковато. Воображение тут же создаёт картины дикой жизни мистического векового леса.

– Наружу пойду, с возницей посижу, мало ли, – сухо кашлянув, предупредил я девушку. Давно не разговаривал, одни размышления. – Ты закройся.

– И не подумаю! – сразу взволновалась она. – Оставь дверь открытой, Марк!

С задней площадки на меня вопросительно глянул охотник за головами. Удобно он там устроился: развалился, сложив огромные сапожищи на перекладину, боевому коню приходится разглядывать подмётки.

Я показал рукой вперёд. Геллерт приподнялся, глянул, кивнул, подтянув поближе свой тяжеленный боевой топор. Страшная это штука, если в умелых руках – очень хорошее оружие, как против человека, так и против больших хищников. Щит и копьё приторочены к седлу боевого коня.

Красноватые лучи заходящего солнца, легко пробиваясь сквозь уже опадающую листву, отбрасывали дрожащий свет на сучья и поросшие мохом стволы, поблёскивающие пятна падали на траву. Показалась большая поляна овальной формы – расширение дороги. Чёрт, листвы всё равно много, темновато тут…

– Подожди, веник отодвину, – буркнул Гика, нагибаясь вправо.

Это особый веник.

Дерьмовеник. Здоровенный такой, с черенком.

Перед тем как покинуть постоялый двор, что стоит с внешней стороны крепостного периметра Бикады, возничий аккуратно отмёл накопившиеся кучки лошадиного помёта в траву – площадь перед воротами вымощена булыжником, ещё не высохшим после дождя. Так положено: следи за чистотой сам, за эту брусчатку ты ничего не платил, здесь городской санитарный сбор уже не действует, никто за тобой убирать не собирается. Вот на грунтовке – валите на здоровье.

Отличная иллюстрация для разрушения старой мифологемы.

На Земле читатель или зритель до сих пор радуется, когда вы начинаете рассказывать ему о перманентно первобытном состоянии общества и диких нравах во все прошлые времена, чаще всего он охотно согласится с любым вашим бредом. Читателю и зрителю приятно осознавать, что он-то уж точно не таков! Он чистюля, аккуратист от рождения, человек цивилизованный, воспитанный должным образом. Раньше были дикари. Ну, кроме собственных прапрадедов, конечно. А вот за границей… Задумываться потребителю не хочется, проверить он не может, это вполне понятно. Рядовой читатель вообще никогда не бывал в тех краях, где можно увидеть прошлое, у него нет машин времени, как и других способов перемещения по эпохам.

Что сидит в головах, каков шаблон? Безусловно, это низкокачественное, вредное питание с бациллой, убогие ночлеги, повальная нищета и разорение, встречаемые на каждом шагу. Никто толком не моется, одежда жуткая, пыльная, обтрёпанная… Вокруг тебя кислые рожи дегенератов. Пьянство, разврат и прочие пороки – как норма.

И грязь, акцентированно. Грязь и вонь, особенно в городах.

Самая расхожая сценка: трое весёлых молодых людей благородного вида в относительно нарядных платьях с трудом продвигаются по узкой улочке средневекового города… Под ноги страшно смотреть. Подходят эти мушкетёры короля ближе, тут дверка и открывается – под скрип ржавых петель и суставов из проёма выдвигается зловещая старушка с крючковатым носом. В руках она держит мерзкого вида таз, на который даже смотреть страшно. Хлесть! И протухшие помои летят прямо под ноги героев.

Те с весёлыми матерками привычно отскакивают в сторону и даже успевают увернуться, продолжая движение. Они не рассердились и не удивились.

Всё нормально, в этом богомерзком Средневековье так принято.

На ходу молодцы поправляют широкополые шляпы. Почему широкополые? Да потому что сверху на героев беспрерывно валится дерьмо, ведь каждый горожанин норовит нагадить непременно на улицу, забава такая. Вот навстречу идёт красивая дамочка, таковые здесь иногда встречаются. Друзья торопливо размахивают шляпами, сбрасывая накопившееся дерьмо на стены домов. Хитрый приём, да? И очень изящный.

От дамочки нестерпимо воняет сладкими духами, что позволяет ей хоть как-то скрыть запах месяц не мытого тела…

В уличной грязи возятся малые дети, мордочки которых различить невозможно – все измазаны, как некогда Адам глиной.

В кабаки лучше вообще не входить. Там полный ад и те ещё типажи! Они сидят за липкими столами с гниющими остатками пищи, пальцем достают из кружек тараканов и мух, после чего успешно и жадно пьют. Вокруг требуха, кости, собаки какие-то, под ногами скользко от гнилого месива.

Таким образом, на втором плане – постоянный ужас разлагающейся органики, монотонность отвратительного. Тут и там дерутся кривыми ножами и растирают кровавые сопли по мордам.

Мочатся прямо на улицах и там, где захочется.

Конечно, до поры зрителю приятно: как же далеко он ушёл в своём развитии!

Прямо скачок!

Кстати, здесь уже эпоха Возрождения, есть писатели и поэты, художники и драматурги, ученые и изобретатели, всё больше появляется мастеровых людей. На ванкорском носу неумолимо приближающиеся буржуазные революции, переход от феодализма к капитализму, прогрессивные перемены и индустриализация – вот тогда будет весело, ибо процесс этот неприятно жесток. Так было в Англии восемнадцатого столетия, в Китае на рубеже двадцатого века, Россия тоже своего хлебнула. Впрочем, отчего-то мне кажется, что на Ванкоре всё пройдёт чуть мягче.

Беда в том, что этакий натурализм вранья про былую дикость во всём тексте или фильме никого не может обманывать долго, интуитивно ты начинаешь что-то подозревать… врут ведь! И правильно делаешь.

Даже сейчас на старушке Земле полным-полно мест, где люди живут патриархально, натуральным хозяйством. У них есть колодцы, скотина, дымят трубы печей в избах. Каждый может съездить и посмотреть: как там устроен быт? Грязно ли? Моются ли несчастные селяне или же ходят грязнулями?

Моются! И чисто вокруг. Прибрано.

Вот и здесь так же. Хотел бы я посмотреть, что было бы после того, как такая старушенция взяла бы за практику сливать помои прямо у порога в простой деревне, вроде той, что мы проезжали по дороге в город! Скорее всего, местный староста посадил бы такую хозяюшку в бочку с помоями и пару дней кормил бы её содержимым этой ёмкости. С лопаты.

Здесь всё очень грамотно устроено.

Ну зачем, скажите, сбрасывать пищевые отходы на брусчатку, когда это прекрасный корм для свиней? Каждым туманным утром по улицам Бикады проезжают свинари с большими лоханями, куда хозяйки и сливают питательную жижу. За копеечку. Вряд ли кто-либо из них увидит в руке реальные деньги, но по договору свинарь когда-нибудь выдаст им кусочек свежего мясца… Грязная вода сливается в канавы, чаще всего во время дождя, сточные канавы чистятся, в них запускается вода из каналов. Я видел города, в которых функционируют сети акведуков. Постоянно работают золотари и трубочисты, метельщиков тоже хватает. Среди последних много штрафников: пьяниц, забулдыг, бродяг, просто опустившихся людей. Арестовывают и гонят на принудительные работы. За это кормят.

Да, частенько на одежде видишь заплатки, ветхость… С утюгами напряжёнка, так ведь и ткани далеко не кисейные!

Человек в любой среде и в любые времена хотел жить с максимально возможным комфортом. Конечно, степень его будет зависеть от уровня развития технологий и науки, с этим не поспоришь. Придумали централизованное водоснабжение и ватерклозет – сразу меняется многое. Электрочайник изобрели? Экономится масса времени! Ещё не изобрели? Раскочегаривай сапогом самовар. Однако желание подпилить среду под себя неизменно, это и отражает известное всем понятие «обустроиться».

Да, бывает, что тут попахивает, порой сильно… Что делать, это натуральный мир.

Но не более того.

Ванн в домах я не видел, такие жилища вне круга моего доступа… Хотя нет, вру ведь! Давеча углядел таковую во время зачистки. У многих жителей, особенно на первых этажах, имеются помывочные бочки, клёпаные. Работают платные и благотворительные термы, городским властям совершенно не нужны эпидемии заразных болезней, бороться с которыми здесь крайне тяжело.

А вот со шлюхами городскими лучше не связываться, не отвертишься, влипнешь обязательно. Ищи весёлых добрых девчат, друг, они всегда есть.

В деревнях же вообще чисто.

И лица у людей, кстати, вполне нормальные. Разные они. Как везде.

– Хозяин! – крикнул Гика, привлекая моё внимание. – Смотри!

Дилижанс остановился.

Я вытянул шею.

Впереди на дороге лежала опрокинутая набок повозка.

Крытая. Не столь крутая, как моя, но вполне добротная, удобная, не крестьянская. Колёса одного диаметра, рессор нет. Хорошо она легла, упав на раздавленную бочку, осталась совсем узкая щель, полотняный навес скомкан, подмят. Людей вроде бы не видно, лошадей – тоже… Мешок какой-то, ещё одна бочка, целая… Что там случилось?

– Геллерт, – заорал я, – внимание, повозка впереди!

Ни ветерка. И тишина.

Лошадям явно что-то не нравилось, животные вели себя тревожно. Оперативная обстановка вокруг не из лучших, сплошные заросли.

Воин быстро спрыгнул на землю, на секунду замер, отвязывая боевого коня. Вот кому ничуть не страшно! Огромное животное на мгновенье как-то по-кошачьи выгнулось, приподнялось, желая посмотреть, кто там впереди объявился, такой наглый, оскалилось и зло загарцевало на дороге, удерживаемое мощной рукой хозяина.

Топор воин не взял. Гел быстро запрыгнул в седло, отцепил копьё, взял щит.

Ну и парочка!

Всё, теперь у нас две боевые единицы. Ещё и я могу в кусты с пистолетами сигануть…

– Лана, пересядь! Окно открой и смотри, что там, позади!

В ответ заскрипел взводимый арбалет.

Нахмурившийся Гика дотронулся было до копья, но вытащил пару боло.

Настоящий Всадник Смерти подъехал справа и тоже остановился.

– Разбойники? – спросил я.

– Вряд ли, зачем им повозку переворачивать? – тихо ответил возничий.

– Пусть только попробуют, разрази их, святой Вигг! Будь я проклят, если к ночи моё четырёхногое чудовище не затопчет копытами парочку негодяев! Стой спокойно, Фанги! Успеешь ещё… Я вперёд, парни, посмотрю! – закричал Гел во весь голос, конь за секунды проскакал к месту происшествия.

– Трогай, – скомандовал я тихо.

Странно, следов схватки не видно…

Где люди-то?

– А, чтоб тебе чёрт вышиб зубы! – ворчал Геллерт, не собираясь пока спускаться на землю. – Провалиться бы этому месту, нехорошее оно, чую… Смотрите, какая вокруг темнота! Здесь сам Князь Тьмы стрижёт себе когти! Будь другом, Марк, спустись, глянь, я прикрывать буду.

– Гика, ты видел, эта повозка выходила утром из Бикады?

– Нет, хозяин, мы первыми пошли в эту сторону. Давай и я посмотрю, что ли.

Я спрыгнул. Возничий вместе со мной пошёл к обочине.

Так, значит, эта повозка вышла из Бикады вчера, не могла же она пройти мимо большого города, такие населённые пункты люди без задержки не проходят, ведь надо пополнить запасы, отдохнуть, расслабиться, вызнать ситуацию на дороге, то, сё…

Быстро темнеет, надолго тут задерживаться не стоит.

Уцелевшая бочка пуста. Мало имущества, практически нет. Нет и крови. Нагнулся, потом встал на колени и осторожно заглянул внутрь повозки, ещё придавит…

Пусто. Никого.

Амулеты молчали, хоть это радует.

Слева виднелось старинное культовое место, неполный круг, набор больших серых плит, необработанных. Часть камней давно повалены. Один вообще скатился к дороге, теперь он перегораживает небольшой ручей, пробившийся сюда с горы. Слышно было, как волнуются, огибая ноздреватую каменюку, прозрачные струи. Похоже, в стародавние времена лесные люди совершали здесь свои таинственные обряды. К скале примыкает травянистый холм правильной формы, будто люди отсыпали. А что, вполне может быть.

– Да вы ослепли там, что ли? – неожиданно взревел Геллерт. – Тут же следы кругом! Вот! И вот! Это же курт, всякому дураку известно!

Конечно, хорошо ему в сумерках с такой высоты наблюдать! Я встал с колен, подошёл ближе и присмотрелся. Точно, налицо характерные пробоины в грунте, тварь эта тяжела, а лапы у неё узкие, острые.

– Очень рад, что это известно всякому дураку, – ворчливо заметил вредный Гика. – Значит, он охотится где-то здесь. Плохи наши дела, ночь близится. Что ты об этом думаешь, хозяин?

Курт – это огромный такой «паук». Никто не знает точно, нечисть это или тварь. Но ведь амулеты всё так же молчат! Размером паскудное существо примерно с дилижанс. Быстрое и сильное. Однако охотится курт только ночью, солнечный свет не переносит, даже на лампаду реагирует.

– Лошадей отпустили загодя, – сообщил возничий. – Если они побежали в лес, то могли спастись, курт в лесу медлителен.

– Будем надеяться, что и кто-то из людей сумел продержаться под повозкой и смыться утром, – тяжело произнёс я без особой уверенности.

– Что делаем? – поторопил Гика.

– Уходим, надо искать убежище. Геллерт! Хватит гарцевать, двигаемся дальше!

Мешок был надорван, в нём – зерно.

– Заберу, овёс нынче дорог, – сразу решил возничий.

– Брось, не время сейчас! – зашипел я.

– Для этого всегда находится время, хозяин, – спокойно пожал плечами хапуга. – Куда же мне его? А! В салон поставлю, в уголок, потом заштопаю… Это что же, овёс выбрасывать? Ни за что!

– Давай помогу, чтоб ты треснул, жадина!

Взвизгнули в петлях окованные понизу железом боковые двери, Лана с изумлением посмотрела на нас и на мешок.

– Что там случилось?

– Потом расскажу, потом, закрываемся! Гика, свечку давай!

Распалившийся Геллерт Де Вельд спешиваться не собирался. Да и не получится, такого славного коня не бросишь позади дилижанса перед лицом опасности… Получив огрызок свечи, я торопливо вытащил кресало, скоро поднялся маленький язычок жёлтого пламени. Поочерёдно открывая оконца, я снимал с масляных светильников крышки, передавал их Лане и поджигал фитили, погруженные в масло, снова закрывал крышками.

Есть, все четыре горят!

– Продолжай сидеть позади, арбалет не убирай.

– Да кто же там, Марк? Леопард лесной? Волки?

– Хуже, дорогая моя, там был курт. И он охотится где-то поблизости.

Она побледнела. Или мне показалось. Темновато, а светильник в салоне я зажигать не стал. Так, а где факелы? Вот они, у печи, четыре штуки.

За время своих странствий я два раза сталкивался с куртами. Лучше скажем так: почти сталкивался. Один раз укрылся в развалинах под камнями, второй раз просто залез в чащобу, курт очень не любит такие места, он просто физически не может там перемещаться. Ни разу не стрелял.

– Не спускай глаз с дороги, мне придётся то и дело бегать к вознице!

Достав из хольстеров оба пистолета, я быстро их проверил, досыпал свежего пороха.

– Погнали, Гика!

Ехали мы доселе медленно, экономично, а в этом нехорошем месте лошади настоялись в нервозности – бедолагам ситуация не нравилась ещё больше, чем людям. Так что сил у них было много.

Дилижанс резко дёрнулся, лошади пошли вскачь.

Летим!

– Где этот чёртов Геллерт?! – нервно крикнул я.

– Впереди!

После первого же поворота дороги мы одновременно увидели поджидающий у обочины тёмный силуэт всадника. Охотник за головами отчаянно махал рукой. Ответвление дороги, возле которого он стоял, уходило влево с лёгким набором высоты.

– За мной! – проорал воин во весь голос. – Там есть старый форт!

Верхняя часть сооружения чуть просматривалась, вечером не просто заметить. На этот раз Гика ни о чём меня не спросил, повозка повернула, лошади без снижения скорости потянули дилижанс в горку. Правильно сделал возничий, ночлег всё равно придётся искать, а мы не знаем, откуда курт приходил, можно наткнуться в темноте.

Короткая дорога наверх, и показалось давно заброшенное серое строение, практически стандартная круглая башня, низкая и довольно широкая. Некоторые из них никогда не используются людьми, те же, что стоят рядом с дорогами, как правило, частично приспособлены путниками под убежище, по-товарищески. Будем надеяться, что этот форт из таковых.

Вот и ворота. По ширине нормально. А по высоте?

Сами разберутся. Я оглянулся, а потом и вообще перебрался в салон.

– Ничего не видела! – сразу сказала Лана.

Да тут хрен чего увидишь… ночь почти.

Скорость замедлилась, дилижанс уверенно въехал внутрь форта и остановился, пора выскакивать. Мужики уже принялись за работу. Нам повезло, объект был адаптирован! Ворота надлежало запирать длинными балками прямоугольного сечения, похожими на шпалы. Старое дерево, давно служат спасительным заслоном… В каждую балку было намертво вбито по две кованые скобы.

– Берегись, смертные! – крикнул гигант, хватая за скобу первую балку и сразу закидывая один конец повыше.

Точно в каменную выемку попал! Может, ему вообще лучше не мешать, а? Зашибёт ведь, слоняра, вон, как ворочает! Какое-то время я пританцовывал за спинами усердно работавших друзей, искренне желая найти себя в облагораживающем коллективном труде. А то ещё подумают, что филоню. А я не такой. Ну, не даёте, так не даёте.

Мужики тянули «шпалы» через ряд, стараясь как можно быстрей ограничить доступ внутрь форта. И только потом начали закрывать образовавшиеся промежутки.

Готово!

При всех своих прочих талантах курт по каменным стенам лазить не может, гравитация не позволяет при большой массе проделывать такие фокусы, это вам не фантастический фильм-ужастик, законы физики работают безупречно и на Ванкоре. Хм… А как же магия, нечисть? Говорят, даже драконы есть, которые, по всем расчётам, летать не могут. Интересный вопрос! Может, их тут просто больше, законов этих?

Хотя у меня есть своя версия…

Во дворе форта росла высокая трава, с одной стороны несколько кустов, деревьев не видно. Отцепив оба медных ведра, возничий уже шёл с ними к каменному бассейну, расположенному в центре. Дожди идут очень часто, так что вода вполне может быть годной. Сейчас мужики займутся лошадями: успокоить надо, напоить, накормить. Тогда я пойду на стену, посмотрю сверху, как вокруг и что.

Стандартный подъём по спирали широких каменных ступеней. Неплохой фортик, видал гораздо худшие. Здесь и стены почти целые, хотя все зубцы давно обвалились. Остался периметр и бассейн в центре, сложенный из блоков. Кто и зачем понастроил эти сооружения вдоль дорог, почему их забросили – неизвестно. Казалось бы: отчего бы не устроить в таком нормальный постоялый двор? Зачем строить хозяйство заново, да ещё и из дерева, а не из камня? Конечно, и здесь новым владельцам придётся повозиться, внутренние деревянные постройки если и были, то давно сгнили, обратившись в труху. Все эти балки, сами по себе старые, вырублены в лесу и притащены сюда уже современным дорожным людом.

Не хотят люди селиться в заброшенных фортах, и всё тут.

В чём дело? Что-то чувствуют плохое, скрытое кровавое, проклятое? Не знаю, я неоднократно ночевал в таких местах, и никакая особая мистика ко мне не прикоснулась. Да, эти развалины всегда суровы и угрюмы, даже тревожны. Может, они просто обижены на бросивших их владельцев?

Последняя ступень, я наверху. Здесь дует, холод сразу забрался под куртку, я запахнулся поглубже.

Вроде бы всё делали быстро, а от заката уже и следов не осталось, настоящая ночь.

Небо было почти чистым, луна вышла, ярко светили звёзды, и лишь с запада подступали низкие тёмные облака. В воде бассейна плавал лунный серп, причудливо изгибавшийся, когда от ветерка поверхность подергивалась рябью. А красиво сверху дилижанс смотрится! Фонари на углах кареты подсвечивают траву, пятно большое. Я давно привык жить при недостатке освещения после захода солнца… Не знаю, что будет, плесни мне сейчас в лицо прожектором или покажи ночную улицу крупного мегаполиса с ярким неоном реклам и многорядными цепочками медленно двигающихся габаритных огней. Наверное, с ума сошёл бы.

– Сейчас я к тебе поднимусь! – крикнул снизу Гел.

– Каменюку прихвати побольше!

– Уж не забуду!

Форт стоял на возвышении, под ним во тьме лежала равнина, полого спускающаяся к густому лесному массиву. Сверху отлично виден участок главной дороги, начиная от выхода её из бесконечной цепочки растительных аллей. Справа – подъезд к форту, по которому мы ломились как бешеные, здесь тоже лес и скалы за ним. Главная дорога с поворотом уходит на обширную прогалину, далее она огибает тихое лесное озерцо, посеребренное ночным небом, там же поблескивает изгиб ручья.

Жилья поблизости не видно. Ни огонька.

Глядя на открывшуюся картину, я вдруг заметил, что из чёрного полукольца лесной аллеи на освещённую луной дорогу выскочило какое-то существо: это то, о чём я думаю?

Точно! Он!

Курт крался на шести лапах, втянув овальную голову и пригнувшись к земле. Старается, подлец, чтобы его не заметили раньше времени… Принюхивается, высматривает. Было видно, что тварь давно взяла след.

И до этого момента вокруг не шумело, а сейчас вообще всё замерло.

Подойдя к разветвлению, курт быстро огляделся по сторонам, громко прошипел, после чего присел, поджимаясь к зарослям у обочины. Чего он там выжидает, сволочь? Спустя пару секунд всё прояснилось – за первым куртом из дальнего леса вышел ещё один!

Дружок-пирожок! Или подружка, размером второй курт был всё-таки чуть поменьше. Да вас тут, ракалий, целая банда! Правильно мы сделали, что вовремя смылись.

Третий будет?

– Геллерт, их там двое! – сообщил я невесёлую весть, стараясь обойтись без крика.

Да какая уж теперь разница, преследователи не отстанут.

– А тебе не всё ли равно, сколько их там? – спросил Гел, успевший тем временем подобрать подходящий обломок. – Гика, помогай, чувствую, нам потребуется ещё один камень!

Третий не появился. А второй курт, всё так же крадучись, быстро пробежал по освещенной луной дороге, затормозил, и твари принялись обмениваться разведданными. Обнюхивают друг друга, трутся головами… Экая мерзота!

Интересно, есть у них внутри какой-нибудь остов, позвоночник, или только хитиновая броня поверху? Что-то должно быть, иначе все внутренности расплещешь на инерциях. Знаю лишь, что броня у курта прочная, хотя арбалетным болтом пробивается, если не отрикошетит.

На спине у каждого курта виднелись выпуклые образования, словно пауки-гиганты тащили на себе здоровенные рюкзаки. Вот они приняли решение и рванули по просеке в сторону заброшенного форта. Какое-то время я наблюдал за ними, пока тьма и чёрная щетина можжевеловых кустов не поглотила каждого. Мёртвая зона.

Даже шесть лап не помогают этим бегемотам передвигаться бесшумно, со стороны подъездной дороги послышался дробный топот. Неудивительно, что следы оставляют.

– Прибыли! – ухнул Гел, опуская на стену тяжёлую ношу.

Не обладая такой антропометрией, Гика был вынужден тащить камень поменьше.

– Где они?

Я показал воину рукой.

– Сейчас выскочат.

Почуяв реальную опасность, внизу заржали лошади упряжки. Своего звероподобного Фанги воин привязывать не стал, и теперь конь возбуждённо бегал вокруг дилижанса, постоянно поворачивая тяжёлую голову с блестящими в темноте зубами, словно говоря: «Спокойствие, девочки! Сейчас я задам им перцу!»

Вылетевшие к воротам курты, услышав лошадиное ржание, возбудились ещё больше.

Но никто из них даже не попытался подняться на стену. Опытные, сверзиться с высоты не хотят, не выдержит хитин поди… Потом они разделились и побежали вдоль стены навстречу друг другу – проверяют, вдруг где-нибудь найдётся брешь в периметре? Ну и страшные же они, прямо мороз по коже…

– Эх, место неудобное, – проворчал Гел. – Приманить бы их сюда, в сторону! Сейчас возле ворот встанут.

Стена над воротами частично обрушилась, она и сейчас осыпается, там стоять-то невозможно, а не то что камни кидать.

– Пойду вниз, отгоню, – решил я.

– Отгонишь куртов? – удивился Геллерт. – Я, конечно, тугодум от рождения, так что просвети уж, как ты собираешься это сделать?

Про пистолеты не только они забыли, я и сам упустил из виду. Заманчиво проверить, возьмёт ли такую тушу пуля? Один пистолет у меня заряжен дробью против нечисти, второй – пулевым зарядом. Только вот балки уложены плотно, ствол не пропихнёшь.

– Придумаю, – и затопал по ступеням.

– Ты крикни на них погромче! – добро посоветовал мне в спину Гика.

– Верно сказал, возничий! Только не забудь потом проверить штаны, Марк! – Гел тоже заржал, с особой радостью.

Чертовщина какая-то: внизу бегают страшные твари, которые и в кошмарном сне не приснятся, а эти двое спокойны, будто удавы. Чего ж с такими друзьями рядом не биться насмерть хоть с самим Дьяволом?

Только я ступил на траву и направился было к воротам, как ко мне подлетел Фанги, конь сильно ткнулся головой в плечо – давай в седло, бездельник, поехали биться насмерть! Одни бойцы кругом.

– Спокойно, мальчик, спокойно…

И мы уже вместе двинулись дальше, по дороге я махнул рукой Лане – ей высовываться категорически запрещено. Девчонка сильно напугана, но бодрится, окошко не закрывает, арбалет держит наготове.

Конь прямо к брёвнам не полез, пропуская меня вперёд, всё-таки в этой связке главный – человек. Подошли.

Тут уж куртам совсем похорошело! Они бросили свои попытки приподнять лапами стопку тяжеленных балок, прижали головы к щелям, стремясь рассмотреть вкусняшку – то есть меня – получше. Да вы что там, сволочи, ещё и нюхаете?! Тут бы окатиться ведром воды с дороги, пот смыть, а им явно нравится! Приятно, когда кому-нибудь нравится, как ты пахнешь, не правда ли?

Как я и предполагал, пистолет в щель не пролез.

Ладно, тогда попробуем по-другому. Стараясь не шуметь, скинул с плеча ножны, медленно достал меч. Щель хорошая, пройдёт.

– Цыпа-цыпа-цыпа…

За брёвнами на секунду стихло.

– Кис-кис-кис…

И тут я увидел здоровенный, чуть поблёскивающий глаз. Вряд ли фасеточный. И не весь, конечно. Глазу было неуютно, потому что ближний фонарь дилижанса хоть немного, но доставал. Мне, впрочем, тоже было более чем не по себе, глаз гипнотизировал, обещая человеку и животному последний ужас и скорую мучительную смерть.

– Да получи!

Лезвие меча метнулось вперёд и пробило мишень без малейшего сопротивления, я с адской скоростью вернул клинок назад, чтобы тварь не выдернула его. Никаким другим оружием в данной ситуации так ударить было бы невозможно.

За дровами истошно заверещали. На стене что-то одобрительно проорали мужики.

Одноглазый курт, ошалев от такой наглости, повернулся ко мне боком. Больно? А если ещё раз? Вот вроде стык пластин.

– В довесок!

На этот раз сопротивление почувствовалось, но острейший булат сделал своё дело. Чёрт, еле успел выдернуть! Ряд брёвен вздрогнул от толчка.

– Помоги же мне, пречистый Ванк, и вся кротость твоя! – проревел на стене Геллерт Де Вельд.

Как известно, в любом из подлунных миров побеждают кроткие. А Гел у нас самый кроткий в экипаже. Двухпудовый гранитный снаряд рухнул вниз.

Хрясь! Страшный звук расколотого псевдо-ореха резанул уши.

Пока охотник за головами хватал со стены второй камень, Гика уже открыл огонь из арбалета, добивая одноглазого, а позади меня всё больше дурел несчастный Фанги, которому так и не дали вступить в бой. Я уже говорил, что боюсь лошадей. Так вот, вроде бы начал излечиваться. Нормальный товарищ по оружию.

– Геллерт, спускайся быстрей вниз, пока твой страшный конь не разнёс на куски всю крепость!

По-моему, самое время перекусить. Устали все, изнервничались.

Да и выпить не помешает, ночлег практически почти готов.

…По крыше дилижанса мерно молотил дождь. Он недавно начался, так что Гика успел всё сделать добротно. Ни дощатого навеса, ни стойла в заброшенном форте нет, однако есть практика и опыт. Теперь дилижанс, поставленный на ручной тормоз, стоит боком к воротам, а между ним и брёвнами натянуто широкое и длинное полотнище, своеобразный тент для лошадей. Их покормили, мы успели помыться, так что жизнь прекрасна.

Сидим, снедаем. Под потолком горит внутренний светильник. Хлеб свежий, окорок, овощи, красное вино. Всё бесхитростно, но очень вкусно. Заканчиваем уже. Мы с Гелом подняли крышки рундуков, закрепили, полати готовы. Упрямый Гика решил спать под телегой, хотя места внутри салона хватит на всех. Ну, разве что чуть тесновато будет… Говорит, что не может бросить лошадей, не знаю, что это – этика коммунального общежития или чистой воды профессионализм.

– Подлить, Марк? – спросил воин.

– Не стоит, самое хорошее состояние. – Не хочется ночью лишний раз бегать к стене, а утром хвататься за голову, и так прилично выпили.

– Гика? – не расстроился друг.

– Я выпью. Ловко ты в него камнем попал.

– Прямо в этот пузырь! Брызги! – похвастался Геллерт.

Хорошо, что сейчас осень, комара уже нет, перешёл на растительный корм. Поэтому оконца открыты. Лана, свернувшись клубочком, уже спит в самом углу. На дворе тихо, слышно, как дышат лошади. А что, дождь уже закончился? Я тщательно вытер руки куском ткани и высунул одну в окно. Точно. Вот и облака уходят на восток, опять россыпь звёзд на фоне стратосферы…

В небе сверкнуло. Звезда упала. Да какая там «звезда», нормальный метеорит прошёл, мне даже показалось, что он вполне может достигнуть поверхности. Нет, всё-таки сгорел.

– Друзья мои, а кто-нибудь из вас видел дракона? – Я и сам не ожидал, что спрошу об этом, наверное, метеорит навеял.

– Чёрного или красного? – деловито спросил Гика.

– А что, есть и красные?

– Есть, Марк, как не быть, – ответил за возничего воин.

– Я видел, в пригороде Ормеды, ночью… Правда, пролетал он далеко, так что цвет было не разобрать, – после паузы сказал возничий.

– А пламя из пасти было какого цвета? – спросил Геллерт, отставляя бокал.

– Синеватое вроде…

– Значит, чёрный, у красного пламя из пасти с желтизной.

– Мне говорили, что у него зелёное.

– Клянусь моими десятью пальцами, старина Гика, жёлтое! Об этом мне поведал очень опытный человек!

Возница лишь пожал плечами.

Согласитесь: дикая ситуация. Взрослые люди сидят за ужином, не пьяные в общем-то, и всерьёз обсуждают ТТХ огнедышащих драконов. Конечно, я и раньше интересовался этим феноменом. Заинтересуешься тут, если долгое время одному по мрачным дорогам шастать, где встречаются не только густые лесные дебри и лихие разбойники, но и нечисть, и твари разные….

– А сам видел, Гел?

– Нет, Марк, вот самому не довелось. Показалось один раз, утверждать не возьмусь, – улыбнулся воин. – Но у меня есть приятели, которые видели лично, это надёжные люди, клянусь эфесом. Всё, как рассказывают старики, – дракон летит мордой вниз, выплёскивая из пасти язычки пламени.

– Интересно бы узнать, видел ли кто их днём?

Мои друзья переглянулись.

– Чёрт, дались тебе эти драконы, хозяин! Всем известно, что днём драконы не летают.

– Да знаю я… однако откуда тогда взялись столь точные изображения на гобеленах? Ведь ночью его рассмотреть невозможно.

– Всё-таки ты учёный человек, вот что я скажу, – решил Геллерт Де Вельд. – Тебе интересно то, что мне, например, совсем безразлично. Какая разница? От дракона спастись невозможно, нет оружия, способного с ним справиться. Только глупые молодые рыцари до сих пор бродят по дорогам, рассчитывая встретить подобное чудо и схватиться с ним в бою… Хорошо, что таких на Ванкоре мало: что рыцарей-недорослей, что драконов! Гика, друг, наливай ещё по одной! Разбередил нам душу вольный странник, того и гляди, что и дракон объявится! Марк, будешь?

Я отрицательно покачал головой, открыл боковую дверь и вышел во двор.

Не удивлюсь, если встречу настоящего дракона. Вот ни капельки. Не первый раз опрашиваю, статистика одинакова: из десяти человек один видел сам, явно или «показалось», у другого видел родственник или лучший друг, и все восемь свято уверены, что драконы существуют. Между прочим, на Земле имеется такая же статистика по снежному человеку, конечно, в тех районах, где следы его присутствия наблюдают.

Будем надеяться, Гел, что летящий дракон нам не встретится.

Потому что мне он категорически не нужен.

Глава 6

В которой нечисть бесится, Марк Уишем тревожится, а остальные готовы его выслушать

Я проснулся первым.

Немного полежал, всё в той же неудобной позе, в которой и дрых, замер, прислушиваясь. Затем встал, надел шляпу, осторожно перебрался к двери, открыл и вывалился в молоко.

На старую крепость упал туман. Настолько густой, что я едва смог рассмотреть дальний участок стены. Спрыгнул на землю и сразу остановился.

В жизни не видел такого тумана…

И холодно, аж знобит. Может, всё-таки стоило купить тёплую одежду в Бикаде? Лане хорошо, у неё папа умный, всем снабдил. Секунду подумав, тяжело вздохнул и полез обратно в салон. Надо надевать куртку, действительно холодно. На поясе висел нож. Пистолеты с собой брать? Нет, не буду, роса ещё садится, отсыреет всё к чертям собачьим. Но без оружия как-то не того. Опасливо… Развернулся, протянул руку к оружию, закинул меч за спину. Спящим на полатях поднятый мной шум не помешал, а вот возничий, укутавшийся с головой на подстилке под дилижансом, что-то услышал, завозился.

Я осторожно прикрыл за собой дверь.

Сделав в кустах самое важное утреннее дело, честно попытался высмотреть под ногами парочку сухих веток. Печку придётся топить, воду надо будет греть. Дров же припасено совсем немного. Поиски к успеху не привели, роса успела помыть всё вокруг. А перед этим ночью лил дождь.

Ну и туман!

– Кхе-кхе! Хозяин, помоги-ка мне… Уж будь любезен, дровишки достань из салона, я печку затоплю, – хрипло произнёс проснувшийся Гика. – Там девушка спит, тебе сподручней будет.

Лана, между прочим, подхрапывала всю ночь в три сопла. Правда, в сравнении с мощью низкочастотных переливов, издаваемых Геллертом, её рулады казались тихим шёпотом лесных фей. Кажется, я начинаю понимать полезность углублённого курса благородных девиц в лицее Грандура, на котором юных особ учат красиво спать. Как говорила она? «Лежать в постели правильно, красиво, чтобы даже во сне волосы не растрепались. Не дрыгать ногами, не закидывать их куда ни попадя. Не пускать слюни на подушку, не храпеть так, что на каминной полке дрожит пламя свечей…»

Хороший лицей, правильный.

Бамс! Небольшая кочерга упала на пол. Что ж я неуклюжий такой с утра? Отличная работа! Теперь можно не красться на цыпочках, сейчас и остальных разбудим.

Спустя минуту чёрный цилиндр печи, утопленный в гнездо из армированной тканью огнестойкой глины, со слабым скрежетом повернулся дверцей наружу, возничий привычно начал раскочегаривать «отопитель салона».

– Когда прогреется, можно будет и веток подкинуть, возьмутся, – возничий небрежно кивнул голову вниз и вбок.

Я ещё раз заглянул под дилижанс и увидел охапку веток, набранную возничим загодя. Рядом с собой подсушивал, вот что значит опытный человек.

– Ты иди, хозяин, умывайся, всё остальное я сам сделаю, – и он, не дожидаясь моей реакции, спокойно открыл дверь в салон и как ни в чём не бывало гаркнул: – Вставайте, лежебоки! Мне из рундука чайник достать надо!

Девушка спит? Ну-ну. Благородных наук лицеи, говорите? Точно знаю, что Гика в таковом не учился.

Оба медных ведра стояли снаружи, почти наполненные чистой дождевой водой. Это для питья, умываться пойду к бассейну. Вздрогнув в предвкушении шока, я торопливо снял куртку, рубаху и со стыдливым повизгиванием начал обтираться ледяной водой. С ещё большей скоростью растёр тело большим полотенцем. Фу!

Печка уже вовсю дымила, внося свою лепту в плотность туманной пелены.

Действительно, чего я тут толкусь, полезу на стену, оценю обстановку.

Ступени были влажные, скользкие, и поэтому подниматься пришлось медленно, осторожно. Вышел на стену и опять замер…

Если внутри каменного периметра ориентации помогали близкие стены, то наверху глазу практически было не за что зацепиться, взор сразу упирался в светло-серую преграду. Как в твёрдое препятствие. Вся низменность ушла в густой туман, и лишь местами, слева и выше, проступал тёмный абрис скального хребта.

– Прямо кинговщина какая-то, – прошептал я и вытянул руку вперёд, ожидая, что кисть начнёт обволакивать странная мягкая субстанция.

Да нет, туман как туман, пустота.

– Чёрт! – я резко выпрямился и отшагнул назад.

Он словно затягивает!

На Земле увидишь такое – невольно восхитишься, потом друзьям рассказывать будешь в социалках о запомнившемся своей необычностью природном феномене. Только эта планета называется Ванкора, а не Земля. Здесь, утверждают в трактирах местные, в любой момент из-за гор тяжёлой поступью к дороге может выйти самый настоящий тролль… Интересно, врут по-пьяни, или же есть под этой болтовнёй какая-то почва?

Проведя ночь под курткой в защищенном от ветра и сырости салоне, я теперь стоял на камне и разминал чуть ли не окоченевшие от резкого холода пальцы. Впору греться у костра или бегать кругами.

Два фильма видел с одинаковым названием – «Туман», оба старые, даже без 4D.

Один по Стивену Кингу. Действие там происходит на севере Новой Англии, где-то в западном районе штата Мэн. Из непонятного тумана, захватившего небольшой тихий городок, полезли всяческие твари… Впечатлило, даже думал почитать саму новеллу. Друзья отговорили, уверяя, что фильм получился гораздо лучше исходного текста.

И ещё одно кино помню – вообще глубокая древность! Зацепился только потому, что снял его легендарный режиссёр Джон Карпентер. Не очень хорошо помню сюжет. В этом фильме тоже фигурирует небольшой рыболовецкий посёлок, одержимый духами погибших моряков. Ровно век назад у скал разбилось судно с рыбаками, и спустя много лет город окутывает плотный туман, который разрывают в клочья абсолютно неадекватные призраки прошлого… Вроде бы даже рука с крюком имелась, как же без этого! Должна была наличествовать.

Редеет? Вроде бы да, кое-где начали смутно проступать очертания высокого леса и скалистых валунов на поляне перед фортом, из моря тумана показался высоченный пик, посыпанная снегом шапка которого чуть краснела в лучах восходящего солнца. Земля была сырой, трава под стеной блестела серебром, камни кладки – крупными бусинками капель.

Вглядываясь в туман, я стоял так тихо, что мне было слышно всё, что делают компаньоны, можно не оглядываться: вот Гел пошёл к колодцу, тоже заорал от ледяной воды, девушка побежала к кустам, треснул сучок, сломанный для удобства возничим, дышат лошади… Кажется, что если прислушаешься получше, то различишь, как по граниту стекают струйками накопившиеся лужицы. Жизнь идёт своим чередом.

Но перед лицом всё так же стояла стена из киселя.

Кто сейчас полезет? Твари с нечистью или пираты-разбойники?

Что выберешь, Марк?

Лучше уж пусть твари. Они достаточно тупые, работают на простейших инстинктах выживания, как, например, крокодилы. Ни они, ни нечисть всякая не являются носителями цивилизационного статуса. Правда, непонятно, что вообще эти создания тут делают.

А люди умны и тем опасны. Злонамеренные умники опасней вдвойне, ну, а если же они ещё и опытны, то совсем плохо.

Сейчас вылезут… Сейчас протянется рука с абордажной саблей и страшная рожа с чёрной повязкой на одном глазу.

– Вы там не шалите, сволочи, – сказал я, поправляя на плече меч. Не доставать же его загодя, что за детство!

Едва я произнес эти слова, как колдовской туман действительно начал размываться и расходиться, поднялся небольшой ветерок, поначалу взбадривавший меня ещё сильней, и вскоре лишь кое-где длинные косматые клочья всё ещё ползли над вековым лесом.

– Ха! Мне даже со спины видно, что ты ждёшь нападения чёрного дракона, прямо из этой замогильной пелены! – раздалось позади.

Вздрогнув, я оглянулся. Геллерт Де Вельд уже ставил ногу на последнюю ступень. Зачем так людей пугать?

– Наплюй на драконов, Марк, и будь что будет! Нечисть сопровождает нас всю жизнь, и ещё многие погибнут, пока Пречистый Ванк не прекратит это непотребство… Мы с тобой воины, ничем не хуже прочих, и будем пребывать на том свете наравне с усопшими из самых знатных родов. Ты же не сомневаешься, что на небесах веселится множество храбрых людей, умевших встретить любую опасность лицом к лицу? Там найдутся благородные драчуны, способные указать на лучшие небесные кабаки, вряд ли мы окажемся в одной толпе со всякими простолюдинами!

Большинство обитателей Ванкоры, по крайней мере те, с которыми мне довелось общаться за время моих странствий, предпочитает меньше говорить и больше делать. Работают они очень много, даже во время отдыха, ведь каждая повседневная бытовая процедура требует немалой подготовки. Воду надо набрать, принести, согреть. Стирка белья – отдельная проблема… Здесь нет двух выходных на неделе, нет регламентированного обеденного перерыва, как вообще нет лимитированного рабочего дня. Люди вкалывают столько, сколько требуется. Поэтому лезть к ним с праздными разговорами не стоит.

Однако многие из них, начав говорить о чём-либо, становятся записными болтунами. То, что человек моей эпохи легко может выразить одним ёмким предложением, они готовы превратить в настоящий этюд. Развивающееся книгопечатание и постепенное повышение грамотности способствуют развитию и устной речи, словарный запас растёт.

– Простолюдины? Знаешь, Гел, я бы обрадовался, встретив на том свете Гику.

– Гика – хороший человек, спору нет. Но он не воин, увы, и небесные таверны у нас будут разные, – возразил Гел. – Держи, я пояс принёс с твоими зажигалками, может статься, что они помогут тебе справиться с драконом.

Вот это вовремя! Угадал, спасибо, друг! В такой среде без пистолетов чувствуешь себя неуютно. Застегнув пояс, я прошёл по стене чуть дальше и склонился, глядя вниз.

Труп первого курта лежал прямо подо мной. Хорошо охотник за головами ему приложил, действительно, прямо по «рюкзаку», камень утонул в разломах хитина. Добавочный тоже лёг правильно – на голову твари. Второй курт, которого я угостил двумя ударами клинка на глубину до сорока сантиметров, пытался уйти в лес, но Гика его добил.

Туман опадал.

Дороги ещё не было видно, густые клубы плыли над аркой тёмно-зелёной аллеи. Во дворе дела шли своим чередом. Печка прогрелась настолько, что уже перестала дымить, чайник, поставленный с внешней стороны, закипал.

– Было бы неплохо их разделать и изучить, хотя бы поверхностно, – предложил я без особой настойчивости.

– Какая мерзость! – громко возмутился друг. – Господи, что ты хочешь там увидеть, кроме зловонной жижи зелёного цвета? Нет, в таком гадком деле я не стану тебе помогать, будь ты трижды любознательным учёным.

– Жаль.

А на самом деле я обрадовался, самому противно.

– Не сомневайся, тут найдётся, кому сожрать даже это дерьмо, – уверил меня Геллерт. – Нам же лучше не связываться. Читай свои научные псалтыри, уважаемый вольный странник, но не вставай между нормальным миром и тварями.

Далёкое протяжное ржание, донесшееся сквозь туман, одновременно привлекло наше внимание. Ветерок стих, посторонние звуки всё усиливались, кто-то двигался в нашу сторону среди плывущих внизу клочков тумана. Здесь, в утренней тишине пустынной дороги, эти негромкие шумы буквально гремели, предупреждали, настаивали.

– Нам лучше укрыться, – разумно предложил воин.

Нет, это была не трусость. Грамотная готовность к неприятностям. Кто знает, что за люди едут, сколько их, кто и зачем за ними может гнаться?..

Мы присели за крупными обломками крепостных зубцов.

Из недр тумана, всё ещё висящего над лесной аллеей, до нас вновь донеслось ржание, на этот раз резкое, послышался стук копыт.

Серое марево расступилось, и из леса, на уже чистый участок главной дороги, медленно выехали трое всадников. Увидев, что здесь тумана нет, они явно обрадовались и тут же пустили своих коней рысью.

– Ого! Да это те самые типчики, которых я встретил в таверне старины Деза Спири! Узнаю коней. Как эта забегаловка называется, вылетело из головы…

– «Старая Берлога», – машинально подсказал я.

Ну вот. В довесок ко всему прочему.

Отчего-то я надеялся, что здесь их будет меньше, и мне удастся проскочить незамеченным. Да я и сейчас надеюсь.

Серые плащи-накидки с капюшонами, добрые кони, хорошее оружие. У каждого на левом плече и чуть ниже должен быть прямоугольник чёрных полосок. Вижу! Это они! Не заметив старый форт, а может, просто не обратив внимания на далеко не самый интересный придорожный объект, всадники уже скрывались за поворотом.

– Эй, Марк, что с тобой? – спросил друг.

– Серые, – только и вымолвил я.

– Ну да, рыцари из Ордена Полоски, их во многих городах можно встретить, что тут такого?

– Но не во всех. Не ожидал, что так быстро увижу их на севере, – я поднялся, продолжая смотреть в сторону, где скрылись всадники.

Тут следует сказать, что здешний институт рыцарства существенно отличается от былого земного. Настолько сильно, что становится очевидно: это совершенно разные вещи.

На Земле в Средневековье рыцарями чаще всего становились представители землевладельческой аристократии, а судьбу их потомков заранее определяла родословная. То есть земля наследовалась вместе со званием. Те из них, кто за особые заслуги получал землю в феодальное владение от своего господина, были вынуждены подчиняться неким феодальным стандартам. Рыцари всегда были военнообязанными, каждый год несли службу по регламенту, являлись личной охраной господина, его свитой. Но они же управляли своими землями, если таковые имелись.

Под влиянием церкви, поэзии и круга общения старательно вырабатывался нравственный и эстетический идеал, а дух рыцарства мальчикам прививали с момента рождения. Именно на рыцарстве некогда были построены европейские армии, а закат рыцарства наступил с созданием регулярных армий, когда нужда в личных спецотрядах отпала.

Впрочем, какое нам дело до земного рыцарства? Мы на Ванкоре!

Здесь нет даже полного доспеха – чем больше на тебе металла, тем хуже работают любые амулеты. Если мой браслет поместить под пластину, то он просто не воспримет сигнал опасности. Даже не экранируя напрямую, избыток металла сказывается и на приёме, и на передаче. То же самое происходит и с боевыми заклинаниями, которые, впрочем, применяют очень редко, уж очень велик расход энергии, после довольно сложного «бу-бу-бу» двигаться не можешь… Возникает парадоксальная ситуация: в человека, облачённого в полный доспех, можно успешно всаживать тяжёлые арбалетные болты. Кстати, против такого дурня лучше работают и заклинания.

Потому я обрадовался появлению дополнительного индикатора на шляпе – словно наружную антенну вытащил.

Здешние условные рыцарские ордена почти всегда имеют религиозную основу, каждый со своими закидонами. Тем не менее они выполняют общественно полезную функцию, заключая договоры на оборону с общинами отдельных городов или же целых провинций. Некоторые ордена пожёстче, часть даёт членам ордена определённый люфт свободы, именно из таковых выходят бродячие джигиты, ищущие свободных драконов.

Толкового анализа не будет, я ещё очень плохо представляю себе истинные политические и экономические расклады на Ванкоре, познания мои скудны и поверхностны. Не было времени на изучение: все те месяцы, что я провёл здесь, были заняты решением сугубо практических задач, порой очень сложных. Я и сейчас занимаюсь ровно тем же самым.

Не было времени для анализа.

Однако кое-что уже очевидно. На Ванкоре что-то не сложилось с феодализмом. Что-то не сработало в стандарте исторических процессов. Например, здесь много вольных городов, сумевших сохранить свою самостоятельность. В чём причина? Нужно разбираться. Первое, что приходит на ум, – работает фактор существования на планете своеобразной магии и материально либо призрачно воплощённой мистики. Чудовищная каша, немыслимая в прагматичном материальном мире.

Ванкора идёт своим уникальным путём.

А теперь и технический прогресс говорит своё слово – наступает эра порохового дыма. Так что и «рыцари» в нынешнем виде вряд ли долго проживут.

Я просто выбрал наиболее подходящее для трансляции слово. Ну, не «членами» же их называть или «резидентами»… В любом случае, это вооружённые и хорошо подготовленные люди, объединённые некой идеей, чаще всего с региональным окрасом. Есть ордена, живущие сами по себе, не заключающие никакие договора с общинами или церквями. Такие не базируются в городах, обустраиваясь в отдельно стоящих крепостях. Подобные секты очень бедны, всегда герметичны и больше напоминают монастыри, их сложно назвать рыцарскими.

– Странные они, эти парни из Ордена Полоски… Священники говорят, что они даже не молятся Пречистому Ванку, в церкви вообще не заходят, – тем временем продолжал Геллерт. – Стой, приятель! Даже мой чугунный ум способен понять, что ты чего-то опасаешься! У тебя с ними счёты?

Я нехотя кивнул.

– И давние. Они меня ищут, Гел.

– Ого! Марк, ты непременно должен рассказать подробней! – гигант с силой сжал мне плечи и легко переставил лицом к себе. – Ванк тебе в помощь, и я помогу. Веришь ли, стосковался по настоящему делу, интересному, мужскому! Надоела эта ловля всякой швали на больших и малых дорогах. Деньги? Деньги всегда можно найти, если ты сильный и смелый. Выкладывай, я сказал!

– Давай чуть позже, хорошо? Надо подумать, кое-что оценить… Всё не рассказать, это не мои тайны. Точнее, не только мои.

– Что-то рассказать всегда можно, дорогой Марк. Вижу: тебе нужна помощь, и не ври, что это не так! Я умираю от тоски и беспросветности… Да и от любопытства тоже.

Судя по всему, Гика уже накормил лошадей, приготовил завтрак, вон, как машет, пора спускаться. А где девчонка? Понял. Накрывает в салоне импровизированный стол.

– Когда расскажешь? – не унимался Геллерт.

Я положил руки ему на запястья, чуть выжал большие пальцы и освободился.

– Завтра! Или послезавтра. Не знаю.

Чем ближе я к своей цели, тем явственней осознаю: в одиночку до места назначения не добраться. Одиночкам всегда тяжело, здесь же – особенно. Нужны соратники, это норма.

Но как рассказать?

И что можно?

* * *

Понял, чем именно хороша осень. Ненавязчивым спокойствием. Природа неторопливо подводит баланс перед тем, как снег накроет землю белым одеялом. Что сделано за летний сезон, что упущено…

Вот бы ещё и люди успокоились, зима близко, хватит дурить.

Беда: ни люди, ни нечисть к этому не готовы. Они глупей природы.

…Завтрак состоял из простого ржаного хлеба, небольшого круга жирного сыра с пряным привкусом и разлитой на всех фляги прославленного церковного вина храма Бикады с зелёной печатью на глине.

Мы тронулись в путь примерно через час после трапезы.

– Заметно теплеет, хозяин, спускаемся в равнину, – заметил возничий после прохождения очередного поворота.

Как-то незаметно получилось: вчера с какого-то момента дорога полого и незаметно пошла в гору, и мы поднимались вплоть до обнаружения заброшенного форта-спасителя. Хорошо бы дать ему название и нанести на карту.

Я вытащил документ, осторожно развернул и, почесав затылок, весьма приблизительно поставил отметку, приписав под стилизованным значком крепости: «Форт Росс».

Дилижанс ехал неспешно, а дорога всё спускалась и спускалась. Хорошую мы высоту набрали. Так вот почему Гика вчера не гнал лошадей!

Туман почти исчез.

Дорога пролегала через тисовую рощу. Ожили птицы, началось весёлое посвистывание, пернатые стремительно перелетали с одних деревьев на другие. Разболтались беззаботные сороки, заворковали дикие голуби, к гомону подключилось размеренное постукивание большого изумрудного дятла. По мере того как дорога теряла высоту, горизонт по сторонам открывался всё шире. Потеплело! Свежий воздух и широта бескрайних далей поднимали настроение. Похоже, даже Геллерта тронула эта красота, через открытую дверь было слышно, как он начал фальшиво насвистывать какую-то незамысловатую мелодию из репертуара фриланской деревенщины.

Может, ещё наступит бабье лето?

Не наступит? Да и без него неплохо! Как это всегда бывает в предгорьях, микроклимат определяет высота, даже если перепад очень невелик. Стоило немного опуститься… А на сколько? Не знаю, может быть, всего метров на пятьдесят – и стало ощутимо теплее.

Картинка изменилась: здесь даже не поздняя осень, а просто осень.

Вообще-то, смотреть не на что, я этих дивных пейзажей насмотрелся на всю оставшуюся жизнь.

Наконец, дилижанс подъехал к перекрёстку с указателями, из которых один был без надписи, но с неплохо выполненным рисунком овцы с выпученными глазами, на другом же было указано – «Грандур». Оставшись на главной дороге, возница покатил по обширной и, скажем прямо, весьма унылой равнине. В горах было гораздо красивее, разнообразней. Далее дорога шла через огромное дикое поле, в конце которого стоял сложенный из каменных глыб столб высотой в два человеческих роста. Никаких табличек и надписей на камне не было, нет и потрескавшихся барельефов, и загадочных рун. Очень старое сооружение.

Тем не менее Гика знал, что это за место.

Сразу за столбом дорогу пересекал уже начавший пересыхать ручей. Лошади без проблем перешли его вброд, и мы оказались на другом берегу, где возничий заявил, что об этом столбе он наслышан, а дилижанс только что пересёк границу. Теперь мы находимся во владениях лорда Грандура… Что-то хреновенько уважаемый лорд следит за своими окраинами, некому простейший мост построить. Скупердяй поди.

– Дальше не поедем, хозяин, – закончил возничий, с кряхтением спускаясь на землю.

– Отчего так?

– Выждать надо бы. Самая низина начинается, видишь, там туман ещё остался? Не стоит в него соваться, поверь. Сейчас воздух нагреется, и тронемся.

Перерыв в движении.

Действительно, что ж я сам не заметил? С крыши надо посмотреть, всё повыше будет. Поднялся с сиденья. Геллерт с ругательствами уже лез через тесный салон, но Лана первой заняла моё место рядом с возничим. Все зеваки в сборе.

Осторожно поставив ноги поудобней, я выпрямился, а потом сел на один из кожаных кейсов и посмотрел вперёд из-под ладони. Так и не добыл подзорную трубу, искомый прибор не нашёлся ни в одной торговой лавке Бикады.

– Гика, а почему ты говоришь, что туда не стоит соваться?! – крикнул я сверху, вспомнив свои страхи на стене.

– Как почему? Нечисть напасть может! – Геллерт тут же ответил за возничего.

– Какая нечисть? – более идиотского вопроса придумать было невозможно.

– Обыкновенная. У нас не так давно четыре женщины возвращались в посёлок, – с нехорошей задумчивостью молвила Лана, тоже всматриваясь вдаль. – Несчастные попали в густой туман, когда шли мимо яблочных садов.

– И что? – икнув, спросил я.

– Их нашли только к вечеру, и все были мертвы. Жизнь несёт нам немало страданий…

– Кто же это сделал?

– Староста посёлка так и не смог выяснить. Скорее всего, Марк, это были мерцающие прыгуны. Нечисть. У бедняжек глаза были открыты, а в них застыл последний ужас этого мира.

– Я знаю о таких случаях, – закивал Геллерт.

Ужас… А я, значит, как законченый идиот, стоял на каменной кладке перед стеной густого, будто кисель, тумана и размышлял о кинематографе, словно последний искусствовед, почти спокойно, разве что чуть потряхивало от холода. Но почему раньше ничего подобного не слышал?

– Ещё бывают туманные ящерицы, это страшные твари, очень быстрые и свирепые, – добавил стоящий возле лошадей Гика. – Хорошо, что они не могут бесшумно передвигаться. Ведь в туман всегда тихо…

– А ночью – призраки, – напомнил Геллерт.

– Ночью, да ещё и в туман, никакой дурак на дорогу не выйдет, уважаемый, – тут же возразил ему возничий.

– Дураки обязательно найдутся! – отмахнулся воин.

Он прав.

Интереснейший разговорчик, скажу я вам!

Не мне одному так показалось, Лана опять решила поучаствовать в жутковатой беседе:

– Бабушка в детстве рассказывала, что горный тролль очень любит туман. Встанет, бывало, и стоит в нём, как ватой обложенный. Едет всадник, смотрит – скала с необычными складками. Остановится по недоумию посмотреть на диковинку, а это нога тролля, представляете? Тот сразу хватает его – и в пасть!

– Проклятые старушки всегда готовы наболтать страшненькое, – словно что-то припомнив, Гел болезненно поморщился. – Но этот фокус горных троллей я знаю, хотя самих ни разу не видел.

– Уважаемый Геллерт, а вы слышали о белой вдове?

– Конечно же, слышал, дорогая моя! – с удовольствием признался охотник за головами. – Нет таких странников, кто не слышал о ней, это же главная легенда туманных дорог, так ведь, мой друг?

С этими словами он положил руку мне на плечо, мельком глянул, потом всмотрелся пристальней.

– Марк, почему ты смотришь на меня так странно?

Пр-роклятье! По дорогам Ванкоры я прошёл очень много вёрст и до сих пор ничего не знал про ужасы здешних туманов. Мне что, всё это время просто везло?

Тут все почему-то замолчали, одновременно посмотрев вперёд. Не вижу, есть там туман или рассеялся?

– Что дальше делать будем, хозяин, едем? – поинтересовался возничий.

– Ещё чего, здесь стоим! – быстро выкрикнул я.

На стене красовался заспанным орлом! Нет, скорее курицей беззаботной, даже без пистолетов. В таком опасном тумане! Как же людям порой не хватает рядом столь сведущей старушки…

– И правильно, лучше постоять, жить всем хочется, – поддакнул Гел. – Подожди, Марк, ты разве раньше не знал о существовании туманных чудовищ?

Я вздрогнул и покачал головой так энергично, что «охотник за ведьмами» чуть не слетел на землю.

– Клянусь чем угодно, друзья мои, и уж точно, расположением самого Пречистого Ванка – никогда! Даже не слышал!

– Хм… Как это может быть? – пробурчал Гика.

Вот так. Век живи, век учись. И дураком помрёшь.

– На стене ты мне что-то сказал о драконе, и они могут появиться?

– Что ты, это была весёлая дружеская шутка! Драконы летают только ночью, выше любого тумана. Марк, мне искренне жаль, что я столь неосмотрительно обнаружил свою свирепую и грубую натуру, рискуя стать неподходящим товарищем.

– Да ничего, Гел, – откликнулся я, чуть приподнимая шляпу и вытирая вспотевший лоб ладонью. – Обошлось, как видишь.

– Бедняжка! – с сочувствием вскрикнула Лана, сделав бровки домиком. – Это просто ужасно! Друзья, и ведь он добрался до этих мест, какой храбрец!

Тут будущая студентка начала то ли всхлипывать, то ли булькать слюной – я сперва не мог понять, пока наконец не дошло: да она же смеётся в кулак, отвернувшись к обочине! Геллерт тоже не выдержал, захохотав так, что лошади забили копытами по земле. Позади громко ржал боевой конь, внизу гыгыкал возничий.

Разыграли!

– Негодяи вы, а не друзья, – выдохнул я. – Хотите, чтобы у меня от страха началась эпилепсия?

Они развеселились ещё пуще!

– Не обижайся, Марк, просто Геллерт рассказал нам, какие у тебя были глаза, когда он поднялся на стену, – пояснила Лана, утирая слезу. – Вот мы и решили… хи-хи!

– Спасибо тебе, брат! – я вновь приподнял шляпу. – Черти вы этакие…

Компания продолжала веселиться.

– Ехать без приключений скучно, вольный странник, – ответил Гел, успокаиваясь. – Но сколько же ты узнал нового!

Это уж точно.

– Так какие будут распоряжения? – Гика повторил вопрос.

– Распоряжения? Выпорите друг друга розгами! Рассаживаемся, возничий, трогай вперёд. Хватит мне мозги туманить.

И ведь отличный театр устроили, подлецы, никакой мимической моторики, ничего не дрогнуло! Чистые открытые глаза, разве такие могут врать?

Простые люди. Хорошие.

Грех обижаться.

Ты думал о команде, Марк? Чем тебе не команда! Вместе горы можно свернуть.

Люди на Земле постоянно страдают вымышленными исканиями и многочисленными комплексами, потому что избегают труда и любой опасности. Комфорт – вот что приносит людям все недуги и душевные страдания на пустом месте. В нашей эпохе удобство и комфорт отупили людей, отучили их желать, бороться и побеждать. И не вернуть теперь человечеству эти необходимые умения, если не бросить всю планету в тяжкие испытания или в другую эпоху. Да и надо ли?.. Что толку там от людей постиндустриала?

Туман… А я купился! Негодяи, но негодяи весёлые и без злобы в душе.

И всё-таки сяду рядом с возничим. От греха, не остыл ещё.

– Что за чертовщина, человек лежит на дороге! – загрохотало сверху.

Но я сначала посмотрел на крышу. Гигант, покинув своё насиженное место позади, забрался наверх, пристроился между сундуками и с удобством наблюдал. Раздавит салон!

– Один! – дополнил возничий, резко замедляя скорость движения упряжки.

Даже не сразу и сообразишь, что лежит именно человек, а не куча выброшенного тряпья или тюк с отрубями. Серого цвета.

– Да это же полосатый! – снова заорал воин.

– Готовься! – резко скомандовал я.

Дилижанс подъехал ближе и остановился рядом с трупом. Это именно труп, никаких сомнений не было.

– Где же остальные двое? – прошептала за моей спиной девица, которая, так же как Гика, знала, что мимо старого форта проскакала тройка серых.

Я не торопился высказывать какие-либо соображения, хватит, уже побыл идиотом, больше не хочу. Остальные тоже примолкли.

– Кто-нибудь может это объяснить?

– Не торопись, хозяин… Лошади нет… Не промочив хорошенько горло, не ответишь.

– Да и тело не забрали, бросили товарища! – с возмущением поднял руку Геллерт. – Рыцари орденов не будут сводить между собой счёты, да ещё и на большой дороге. Ясно, что на них напали. Но кто?

Неподалеку от дороги тянулись густые заросли, а за ними высился хвойный лес. Обзор отвратительный.

– Так что здесь случилось? – настаивал я.

– Коня нет, убежал или же оставшиеся в живых забрали с собой, – начал было Гика, но Геллерт его прервал:

– Давайте перевернём! Я что-то не вижу крови!

Плотно прикрыв двери, Лана, словно по штатному расписанию, открыла окно, выходящее на противоположную сторону, и изготовила арбалет, мы же спустились на землю. Наша помощь великану не понадобилась, он легко перевернул тело, и мы увидели лицо. И глаза. Полные предсмертного ужаса. Меня передёрнуло.

– Пречистый Ванк, смотрите, да они у него чуть не лопнули! – неожиданно эмоционально воскликнул возница. – И пальцы сведены, словно он что-то скрёб! Такое рассказывают об одержимых демоном перед самой смертью – они подпрыгивают, ползают по земле, извиваются, словно ужи, и при этом несут полный вздор. Кто-нибудь знает заклинание, которое нужно произносить при подобных находках?

Геллерт пожал плечами. Заклинания – вообще сложная штука и большая редкость.

– Точно такие же глаза и сведённые пальцы были у тех бедняжек, о которых я рассказывала! – прозвучал девичий голос.

Поменяла позицию, высунулась к нам, любопытство победило.

– Зачем тебе глядеть на это, дорогая? – возмутился Гел. – Немедля отвернись и смотри в другую сторону!

– Подожди, – попросил я. – Лана, ты опять начинаешь? Розыгрыш окончен, это серьёзное дело.

– Но такой случай действительно был в нашем Балместри! Правда, я связала его с туманом, что было лишь лёгкой шалостью, но на том и всё!

Что мне прикажете думать?

– Значит, они действительно попали в туман, – предположил Гика.

– И на них напала нечисть! – легко подхватил охотник за головами. – Всё-таки плохая это штука, туман, лучше пережидать его в уютной таверне за бокалом подогретого красного вина. Да уж… Хороший пример, что не всегда следует больше всего опасаться хищников или здоровенных неотесанных разбойников.

– Вы не шутите ли опять? – в полном замешательстве я внимательно посмотрел на лица напарников по этому путешествию.

Все были серьёзны.

– А он действительно мёртв, Геллерт, ты уверен в этом? – спросил возничий.

– Посмотри сам.

Присев на корточки, Гика внимательно осмотрел тело и вынес вердикт:

– Мёртв, как первые ученики Пречистого Ванка.

– Не вижу повода для переживания, – хмыкнул Геллерт Де Вельд. – Вряд ли при жизни он был хорошим человеком, так ведь, Марк? Значит, поделом, опасный пёс лучше всего выглядит, когда сдохнет. Если же нет, то пусть на небесах его встретят с почестями. В любом случае вечерком нам стоит распить пару кувшинов лучшего вина, что найдётся в Грандуре.

– Хозяин, задерживаться здесь не стоит, – заметил возничий. – Да, мы пошутили, может быть, неудачно. Но… Нет крови, нет ран. Лошадь исчезла, товарищи умчались, радуясь, что им удалось спастись. Всё это очень плохо.

Значит, нечисть действительно напала именно из тумана.

– Мерцающий прыгун, – предположил воин, и тут же они с возничим заговорили одновременно.

Обалдев, я слушал и постепенно понимал, что все их рассказы – быль, а не ложь. Это местная легендарика. Люди на севере действительно верят в белых вдов, мерцающих прыгунов и прочую нечисть, способную атаковать из тумана, тем не менее понимая, что, скорее всего, это далеко не мифология.

И мне вот теперь думается, что основана она отнюдь не на фантазиях.

– Похоже на то, уважаемый, – согласился возничий. – Уж не знаю, прыгун ли это или ещё кто, не встречал. Но оно вылетело из тумана, сшибло серого с коня и убило уже на земле. Остальные, лишённые в тумане обзора, даже не пытались его спасти. Видать, понимали, что у них нет никаких шансов на победу.

Действительно ли они спаслись? Скорее всего, да, ведь других трупов поблизости не видно, а нечисть, при всей необъяснимости ее боевых свойств, не способна уносить физические тела с собой. И где тогда кони? На лошадей нападают только призраки, остальной же нечисти любая скотина неинтересна.

Все святые, что за планета! Никогда не знаешь, где тут слухи, где мистика, а где явь.

– Ты прав, Гика, нам нужно как можно быстрей смыться.

– Вы что, не будете его хоронить, уважаемые? – возмутилась Лана.

Дисциплина словно испарилась. Впрочем, и случай более чем необычный. Я прикрыл глаза и постарался представить, как всё было. После стояния на стене и воспоминали о старых кинговских произведениях, сделать это было нетрудно. Да и имеющийся опыт общения с нечистью услужливо прорисовывал возможную картинку… Неожиданная атака из пелены, удар непонятной энергии, последний вскрик, отчаянный топот мчавшихся прочь лошадей.

Как же хорошо, что мы не полезли следом!

Рядом валялся меч в ножнах и обитый воловьей кожей круглый щит без эмблемы. Меч большой, с первого взгляда не из дешёвых и, значит, неплохой работы.

– Оружие заберу, а вы в салон его поднимайте, быстрей! – распорядился я. – Захороним подальше, негоже оставлять человеческое тело на земле. Да и обыскать нужно.

Точных данных, каким способом нечисть убивает человека, нет. По-разному бывает. Иногда жертва мгновенно сходит с ума, на все оставшиеся дни бесполезной жизни превращаясь в безвольную куклу, в овощ. Чаще же человек умирает. Иногда появляются травмы, как-то раз я видел лопнувший череп не успевшего добежать до постоялого двора селянина. Удар каким-то направленным полем? Высокочастотное облучение? У каждой нечистой псевдосущности имеется своё оружие, здесь гадания напрасны, нужны планомерные исследования.

Мой приказ не вызвал у Ланы энтузиазма, но помешать такому соседству она не посмела.

Торопливо закинув тело внутрь, мы поехали дальше.

…Теперь возница гнал упряжку без жалости, стараясь как можно быстрей увезти нас от места очередной дорожной трагедии. Дилижанс с хорошей скоростью проехал ещё пару километров по самой пустынной из дорог, пройденных мной на Ванкоре. Какое-то время нас окружал густой лес, потом он расступился, дорога шла по болотистой местности с островками лесов и перелесков.

А дальше пошла ландшафтная тоска. Зато видно хорошо и далеко, незаметно к нам не подобраться, так что лучше и не придумаешь, можно не торопиться… С полчаса я опять посидел наверху, всматриваясь, нет ли позади погони и не поджидает ли впереди засада. Мне обязательно нужно добыть подзорную трубу!

– Останавливайся, Гика, хоронить будем.

Возничий огляделся и одобрительно кивнул. Быстро подобрав возле правой обочины подходящее место, мы, сменяя друг друга, принялись рыть неглубокую могилу. В шесть рук дело шло споро, и вскоре тело несчастного лежало рядом с краем свежевырытой ямы.

– Плащ надо забрать, он мне может пригодиться, – предупредил я.

Сняли, я тщательно осмотрел изделие. Целый, чистый, проколов или прорезов нет. Под плащом обнаружилась кольчуга среднего качества, мы с Геллертом переглянулись. Дорога впереди трудная, защита лишней не будет.

– Гика, наденешь?

– Вот ещё! Обойдусь, Гел, – брезгливо скривился возничий. – У меня отличный кожаный доспех с пластинами, к которому я давно привык, приспособился. Да и велика она. Разреши, хозяин…

Он взял кольчугу и прикинул к плечам.

– И рукава длинные, закроют амулеты, у меня их два на руках.

– Так и мы не постоянно в кольчуге ходим, – возразил ему воин.

– Лучше продайте её, уважаемые, – подвёл точку упрямец.

Тем временем гигант вытащил из ножен меч погибшего, действительно, очень неплохой. Оценив оружие на глаз, Геллерт легко взмахнул, как пёрышком помахал, довольно улыбнулся, после чего нелогично сообщил:

– Тяжёлый!

И перевёл его в восьмёрку, настолько быструю, что клинок размывался в воздухе.

– А от такого красавца я не откажусь! Давно уже хотел поменять свой. И пусть он не из булата, как меч Марка, но будет получше моего старичка. И серебра на нём побольше. Ты как на это посмотришь, Марк?

Теперь улыбнулся я:

– Бери, конечно.

Щит – барахло, в тонком металлическом обрамлении и с маленьким шишаком, такой лучше продать, чем на него надеяться.

Вот шлем с наличником – ничего, бреландской работы. Однако я обхожусь без шлема, больше уповая на скорость рук и ног, он мне без надобности. У парней есть, хотя на этот раз возничий посмотрел на трофей с интересом.

– Держи, – сказал я тоном, не допускающим пререканий. Хорошо говорить таким тоном, когда заранее видишь, что респондент точно не будет сопротивляться.

Он же забрал себе длинный и узкий кинжал.

Два обычных амулета: нагрудный от стрелы и наручный браслет – индикатор нечисти. Дорого они не стоят, однако монетки получишь. Но Гел предложил другой вариант.

– Я бы не отказался пристроить один из амулетов к седлу Фанги. С правой стороны. Один у него уже есть, но он защищает коня лишь от удара стрелой спереди.

– Конечно! – согласился я. – А почему бы тебе не навесить на него и опознаватель нечисти? Конь у тебя умный, будет помогать.

– Учёный!

В небольшом заплечном мешке была нехитрая снедь, смена белья, хозяйственная мелочь и большой тяжёлый кошель. Заглянув внутрь, я некоторое время покопался в нём, а потом приподнял пригоршню и со звоном высыпал обратно. Монеты! Разложив прямо на земле плащ, неторопливо пересчитал.

Сто двенадцать солеров, ого!

– Похоже на то, что покойник был у них казначеем, – первой сообразила Лана.

Деньги хорошие. Вряд ли такие могут быть у простого рыцаря.

– Что ты на нас смотришь? – удивился воин. – Кто потратил столько монет на покупку дилижанса? Забирай, всё едино вместе пить будем.

Резонно.

На одежду и обувь – а это были высокие юфтевые сапоги – никто не покусился. Мародёрка на Ванкоре – обычное дело ровно в той степени, насколько найденное жизненно необходимо в конкретном случае конкретному же человеку. Не бери лишнего, спать спокойней будешь – такова примета.

Ещё через полчаса дело было закончено.

Уже сидя в салоне, я ещё раз вытащил из внутреннего кармана кошеля стопку карточек и ещё каких-то документов, зацепился глазами за картонный прямоугольник, вздохнул и спрятал бумаги обратно. Всё подтверждается, события развиваются не самым лучшим образом.

– Не пора ли нам наполнить желудки, хозяин? Время обеда.

– Что? Опять этот сыр? – возмутился Геллерт. – Нет уж! Пора подстрелить лань или нежную косулю и зажарить хорошие сочные куски на рожнах. Мужчина не может жить без мяса, как женщина без сладкого…

– Предлагаю не задерживаться и двигаться дальше, – прервал его я. – Не исключено, что мы найдём придорожную таверну. Да и Грандур, по моим расчётам, уже недалеко, это даже предпочтительней, поужинаем в самой лучшей таверне. По местам – и поехали, не хватало ещё припоздниться и опять попасть в ночь.

* * *

Если в огромной долине со множеством болот пейзаж был безрадостным, то описать мрак и ужасную разруху, которые встретили нас через полчаса, весьма непросто.

– Это была деревня? – спросил я.

– Скорее посёлок, вон, какой длинный…

Бывший посёлок. Как бывает обычно, он отстроился вдоль дороги, такие же вытягиваются и вдоль рек, так жителям удобней всего.

Вся поверхность справа была буквально убита, перепахана, тщательно изуродована и приведена в полное запустение. Тут и там виднелись черные пятна сожженных домов и амбаров, угольными костлявыми остовами того, что некогда было стенами строений. Сломанные во многих местах ограды подворий, пара колодцев с обрушенными козырьками, заброшенные сады и ягодные кусты, истоптанные огороды, развалившаяся стена единственного каменного строения – крошечной церквушки или часовни.

За двести метров до посёлка дилижанс остановился, и Геллерт снова сел на своего коня.

– Это ведь не может быть простым пожаром? – с тревогой спросила Лана.

– Здесь и деревьев-то немного, а лес далеко, – ответил я, указывая ладонью. – Если и пожар, то рукотворный, смотрите, вон на тот дом пламя никак не могло перекинуться, он стоит отдельно.

– Значит, разбойники?

– Никакие разбойники не смогут такого сотворить, уважаемая, – не согласился возничий, направляя дилижанс медленно, чтобы мы могли всё рассмотреть.

Разведка работала: с трудом сдерживая порывистого Фанги, Геллерт Де Вельд медленно объезжал остатки построек, то и дело нагибаясь и что-то рассматривая.

– Я бы предположил злонамеренное нападение вооружённого отряда.

– Ты прав, хозяин. Говорят, что в этих местах уже орудуют банды северных варваров, которые спускаются с гор…

– Так и горы далеко! – сказал я.

Пожав плечами, Гика поёрзал, разминая затёкшую спину, и в дискуссию вступать не стал.

Куда ни посмотришь, всюду видны следы разрушений и грабежей. С угрюмым молчанием экипаж разглядывал руины, дилижанс потрясывало на разбитой кочковатой дороге: зачастую дорога возле населённых пунктов находится гораздо в худшем состоянии, чем на удалении от них.

– Сюда уже месяц никто не наведывался! – доложил Геллерт, подъезжая ближе.

Обильные ливни давно прибили пепел, смыли, что могли, с серых скелетов, что-то рухнуло позже под ветрами. Даже у самого стойкого человека сердце сожмётся, когда он увидит бездушно истерзанную и поруганную землю, некогда заселённую людьми.

– Мне ничего не говорили, Гел! Похоже, в Бикаде не знают, что тут такое творится.

– Знают, наверняка знают, Марк, просто не придают значения и не хотят сеять панику среди торговцев.

– Лучше бы посеяли, – буркнул Гика. – Тогда уважаемый Зораф Картич трижды подумал бы, прежде чем отправлять свою дочь в далёкое путешествие.

Дочь торговца тут же возмутилась.

– Вы думаете, что я боюсь? За стенами Грандура всё будет спокойно! – воскликнула она. – Это неприступная крепость!

Спокойно ли?

Убитый посёлок, помнящий отчаяние последних жителей, заставлял думать, что мы ещё долго не увидим ни единого приветливого лица, ни одной дружеской улыбки. Недаром Север известен суровостью нравов, недаром мало кто на юге знает, что тут происходит. Да и не очень интересуются, если честно. Прикрытые Севером, южане живут своей жизнью, гораздо более спокойной и беззаботной.

Скоро пойдёт дождь.

Солнце проглядывало между разорванными облаками, которые всё быстрей затягивали прорехи. Далеко ли ещё до Грандура?

Тяжёлый получается переход, как по времени, так и по обретённым впечатлениям. Пока что нормальный человек не встретился. Разграбленные телеги, брошенные трупы, серые… И ведь ничего не закончилось!

Дилижанс миновал небольшую рощу, и мы увидели, что людям духа удалось сохранить крошечный островок безопасности в этой бедственной картине – на пути стояла таверна. К этому моменту я уже отсидел задницу, а в затёкших конечностях чувствовалась неприятная усталость – для моих ног сиденье возничего не подходит.

Таверна называлась «Второе дыхание».

Длинное и низкое здание было построено рядом с дорогой, у входа, как бы приветствуя путников, стояли два охотничьих тотема, а перед ними – высокий деревянный столб, к нему привязана табличка с названием. Дом с соломенной крышей, под карнизом которой виднелись маленькие птичьи гнёзда. Вечер ещё не наступил, но на дворе было пасмурно из-за облаков, поэтому в оконцах мерцал свет. В стойле всего одна лошадь, рядом с ней на цепи большая кудлатая собака с задумчивыми глазами. Появление дилижанса мало заинтересовало пса, скорее всего, он давно уже научился определять источник настоящей опасности.

Над крышей из примитивной, но высокой каменной трубы поднимался сизый дым, а вот ароматов жарки не было. Небольшое заведение. Позади основного здания виднелись вспомогательные постройки и фруктовый сад. Огород, скорее всего, прячется там же. С внешней стороны стены фасада под козырьком были натыканы деревянные шпильки, на которых в живописном беспорядке развешан сельхозинвентарь, колеса и верёвки, не исключаю, что это элемент своеобразного дизайна. Приставленные к торцам здания грубо сколоченные лестницы вели на большой чердак.

Опыт подсказывал, что камина там не будет – открытый широкий очаг с сухими дровами, во все стороны стреляющими искрами, часть едкого дыма не уходит в раструб-приёмник трубы, а собирается под потолком. Дым есть, запаха жарки нет, значит, там что-то варится в большом чугунном котле.

Знакомый уровень сервиса. Если захочешь поспать, то можно не надеяться на уютные комнатки, добро пожаловать в хлев. Бесплатно, если ужинал здесь же. Удобно и дёшево.

– Будет хорошо, если сперва ты проверишь, что там делается и кто сидит, – предложил я Геллерту.

– Оставайся здесь, пока не разберусь…

Он спешился, отдав коня Гике, и пошёл на разведку. Вспомнив о служебных обязанностях, старый пёс тряско побежал к нему, Геллерт нагнулся, спокойно потрепал его, бросил какое-то словцо и захохотал.

Хлопнула дверь.

Ну и? Шли минуты, а воин всё не появлялся. Минут через десять открылась, на улицу выскочил грубого вида малый в кожаной куртке и быстро побежал за строение. Чего он там тянет? Спросил, услышал, вернулся! Я уже было засобирался идти следом, как дверь заскрипела ещё раз, и охотник за головами вывалился наружу, на ходу утирая усы рукавом. Успел выпить, пройдоха!

– Нет там серых! – начал он. – Они проезжали несколько часов назад, были встревожены, но вопросов не задавали и ничего не рассказывали. Очень торопились в Грандур, так и сказали: неотложное дело.

Задумаешься тут… Настолько неотложное, что не стали дожидаться момента, когда туман ссядется, не вернулись за товарищем, что, впрочем, легко объяснить нежеланием опять попасть в лапы нечисти, ещё не покинувшей место схватки.

– Ребята из Ордена Полоски быстро напоили коней, взяли кувшин вина и умчались прочь.

– Внутри многолюдно?

– Ничуть! – ответил мне Гел. – В зале сидят трое молчаливых забулдыг из деревни, что прячется за тем лесом, – он вытянул указательный палец вперёд, – и хозяин большой фермы по сеседству, – теперь он показывал большим пальцем куда-то за спину. – У него недавно умерла жена, и он каждый день наведывается сюда, желая заглушить горе.

«Вцепится со слезливыми разговорами, не оттащишь», – подумал я.

– Продолжай, друг.

– Хозяйка ничего не жарит, так что нам придётся подождать. Есть какое-то варево из баранины, на вид аппетитное, – Гел продолжил доклад, хотя я уже плохо его слушал, проклятые серые отвлекали. – Много выпивки: свежее пиво, тёмное, вино и медовуха. Да! Самое главное: Грандур совсем рядом! Женщина, как всегда, ничего толком не знает, а хозяин уверил меня, что до города всего полчаса езды.

– Стоит ли тут задерживаться при такой скудности выбора? – вслух подумал я, вытаскивая из кармана часы. Значит, к шести точно там будем.

– По мне, так тут вполне хватает всего, что нужно приличному человеку: вино, сытная еда, что ещё надо?

– Помыться надо, Гел! – отрезал я. – В порядок себя привести, коней нормально пристроить. И лучше бы всё это начать делать не в кромешной тьме. А тут только задержись, начнётся…

– Пусть так, мне всё равно, я уже выпил, – без промедления согласился воин. – Тогда берём пример с серых: поим лошадей, покупаем кувшин вина для услады душевных чувств и едем в Грандур!

Лана накинула на себя курточку, пригрелась и задремала, свернувшись в уголке. Гика начал выполнять первый пункт нового плана, Геллерт – второй. Чувствую, когда он выйдет из заведения, его рукав будет совсем мокрым. Так оно и вышло.

Кувшинов было два.

– Подожди, Марк, – остановил меня друг, когда я уже собирался лезть в салон. – Невозможно предугадать, что ждёт нас в Грандуре и с какой целью так торопились туда серые. Но что-то знать всё-таки нужно, как нам иначе готовиться к опасности? Так ведь, Гика?

Возничий кивнул.

– Чего вы хотите от меня услышать?

– Расскажи своим друзьям, что это за орден и почему он тебя преследует.

– Ну, куда вы торопитесь? Расскажу по мере развития событий и по обстоятельствам.

Воин чертыхнулся.

– Друг, не обижайся на старину Гела, но ты всегда говоришь с какой-то лишней заумью. Какие обстоятельства? Может быть, нам предстоит хорошая драка, и я хочу знать: их можно убивать или достаточно придушить? Расскажи, ты ведь знаешь, что это за орден!

Не выкрутиться мне. Или придётся дальше топать одному. Опять одному.

– Знаю, и очень неплохо, – нехотя согласился я.

– Какая-то особая религия?

Спрашивал только он, возничий стоял рядом и молча слушал. Очень внимательно.

– Религия здесь ни при чём, друзья мои… Орден Полоски представляет интересы одного сильного государства, расположенного очень далеко отсюда.

– За океаном?

– За самым далёким океаном, который ты сможешь себе представить, Гел.

– Так это шпионы? И ты знаешь вожаков! Много их?

«Чего ты опасаешься, Марк Уишем, ответь, наконец, сам себе? Твои спутники всё равно не смогут представить сказанное правильно и оценить истинные масштабы происходящего! А тебе нужна команда. Очень нужна».

– Командиров всего двое. Остальные – местные, набранные по городам и весям.

– Хм… Немного их, меня это не напугало. Никчёмные людишки живут за дальним океаном, как я посмотрю?

– Именно эти двое – да. Жаль, что я понял это слишком поздно.

– Одни загадки! Спасибо, хоть что-то сказал…

И тут в разговор вступил возничий.

– Некогда покойная тётушка много рассказывала мне об уже найденных дальних странах, хозяин… Как же называется та, откуда приплыла эта парочка?

Наверное, я мысленно плюнул, потому что неожиданно для себя выпалил:

– Это американцы, Гика. А страна называется Соединённые Штаты Америки. Рассказывала тебе тётушка о такой?

Он медленно покачал головой и молвил:

– Никогда.

– Эх… Порой мне кажется, что лучше бы вообще ничего о ней не знать, – вздохнув, ответил я. – Ставь свои кувшины, Геллерт, мы отправляемся в Грандур.

Глава 7

О том, как начинается бедлам, но экипаж боевого дилижанса готовится, экипируется и вынюхивает

Перед главными воротами города-крепости Грандур творилось что-то невообразимое.

Шалман, шапито и цыганский табор в одном флаконе.

Толпа возбуждённого народа чего-то ждала на большой площадке перед главными воротами. Самые разномастные типажи, тем не менее чем-то объединённые. Мужчины, женщины, старики и дети… И большинство из них орали, бегали, переговаривались, ненадолго сбиваясь в быстро распадающиеся группы.

Непосредственно перед воротами толпилось человек двадцать, это похоже на делегацию. Один из них, судя по всему, старший, подняв руку как можно выше, потрясал какой-то очень важной бумагой.

Шестеро стражников с алебардами стояли по обе стороны, а офицер нервно общался с главой делегации. Наконец они договорились, владелец важной бумаги махнул кому-то рукой, к нему тут же присоединились ещё трое, и группа быстро прошла внутрь. Но толпа у ворот не уменьшилась, её сразу пополнили следующие из тех, кто желал попасть за стену.

По внешнюю сторону рва, рядом с опущенным подвесным мостом, высилась передовая башня – автономное оборонительное сооружение, без нейтрализации которого штурм главных ворот невозможен. Уровень третьего этажа башни был соединён с городской стеной подъёмным деревянным мостиком, убрав который, можно было легко прервать сообщение между этим укреплением и городом. Такую громадину без серьёзных осадных машин не взять… На верхней площадке построились вооружённые люди, один из них даже вспрыгнул на парапет и склонился, уставившись вниз.

– Давай и мы подождём, посмотрим, – больше приказал, чем попросил я.

Гика остановил дилижанс, почти прижав его к ограде постоялого двора. Он тут большой, ничуть не меньше бикадского, и тоже справа от дороги, если смотреть на стену. Зачем что-то изобретать, если проверенное устраивает? Отличие одно – пустой он, во всяком случае с первого взгляда, ни единой лошади внутри! Хорошо откормленный охранник с пышными чёрными усами и ленивыми глазами сидел на деревянном обрубке возле низкого рубленого здания, без всякого интереса наблюдая за происходящим и ковыряясь в носу.

Все наши, кроме девчонки, спрыгнули на землю.

– Что там за куча бездельников отирается возле ворот? – через зевоту спросил Геллерт, широко потягиваясь.

– Похоже, стража не впускает их в Грандур.

– Нам-то что за дело, Марк? Не понимаю, почему мы застряли, нас впустят.

– Я тоже не вижу препятствий. Пока. Просто решил присмотреться, ты ведь не станешь отрицать: происходит что-то необычное.

– Всё понятно, крестьяне лезут в крепость со своими вонючими ишаками, а сборы платить не желают. Чего же необычного?

– Тут не только крестьяне…

– Да я разве против? Смотри себе сколько вздумается на этот табор, ты командир. А мне пора промочить горло, чтобы не заснуть от скуки.

Не присоединяясь к нашему разговору, возничий обошёл дилижанс кругом, проверяя состояние колёс и рессор, потом пару раз глянул на светопреставление, чертыхнулся и полез наверх, рассудив, что если уж придётся смотреть это вынужденное кино, то лучше это делать с комфортом.

Вот так пируэт! В кои веки разрешил праздно посплетничать, а не с кем!

Основная масса народа расположилась на травяном ковре с левой стороны дороги, где приезжие установили один огромный шатёр (отчего у меня и возникла ассоциация с шапито) и несколько палаток поменьше. Были простые тенты, были и «открытые места». Повсюду повозки, тачки, сонные ослы, лошадей мало… Много детворы. Люди развели три костра, поставили большие котлы, начали готовить еду. Самая ближняя к нам компания из трёх мужчин и двух женщин уже приступила к трапезе. По одежде и повадкам в них нетрудно было узнать крестьян. На траве лежали струганая деревянная доска с рыбой и сыром, большая краюха пшеничного хлеба, сбоку – кожаная фляга. Уминая куски, они не забывали о чём-то ругаться, довольно горячо. Раскрасневшись и размахивая руками, они спорили всё громче, а распалялись всё сильней. Казалось, ещё немного, и трапезничающие начнут кидаться друг в друга кусками еды.

По дороге возле лагеря медленно расхаживали трое здоровенных стражников. Ни во что не вмешиваясь, бойцы брезгливо поглядывали на толпу, ожидая смены и возможности вернуться в тёплую караулку.

И над всем этим безобразием – гомон, беспокойный белый шум.

К моей удаче, охраннику надоело сидеть на твёрдом пне в одиночестве, и он медленно направился к ограде постоялого двора, на ходу заправляя плётку рядом с коротким мечом за пояс.

Так мы и беседовали, через забор. Его звали Халан.

– Понаехали тут! Клянусь святыми угодниками, уважаемый, сегодня стража городских стен проверит крепость костей у этого сброда!

– Кто все эти люди?

– Простолюдины из окрестностей, – скривился он.

Ну, конечно, ты же не такой! Дали тебе хозяева плётку со вплетённой свинчаткой, чтобы собак гонять, метлу большую – и вот состоялся «директор пляжа», уже почти дворянин… Зато есть красная рубаха домашней работы, жена холит, гордится кормильцем.

Тем не менее ему было скучно, на разговор вытягивать не пришлось.

– Большая часть бездельников прибыла из Северного Лигано, это полдня пути отсюда. Остальные из деревень поблизости.

– Заразная болезнь? – наугад предположил я.

– Все здоровы, как медведи, их ничем не свалишь! Хотя многие рядятся под больных.

– И какое у них дело?

– Вы спрашиваете меня, какое дело у этих гороховых стручков с гнильцой? Только прозябать, жрать и попрошайничать! Утверждают, что их поселения подвергаются набегам варваров. Врут, сволочи! – уверенно заявил мой собеседник.

А ведь он и сам из деревни. По лицу и рукам видно, что Халану пришлось много трудиться на морозном ветру, под дождем и знойным солнцем. Но в какой-то момент ему несказанно повезло – взяли на службу. Слышал я, что в городах, где правят лорды и сеньоры, постоялые дворы часто принадлежат господину. Или жене начальника роты стражников, это нормальное дело. Так что теперь Халан почти на государевой службе состоит и потому способен адекватно, как ему кажется, оценивать своих бывших соседей, пришедших сюда за помощью.

Как же быстро формируется городская спесь!

– Разве этого не может быть? Я о набегах.

– Что вы! Старик постоянно отправляет по северной дороге отряд конных гвардейцев, на разведку, – гнусаво пояснил охранник, теребя нос. Наверное, козулька лезет. – Никто на них не нападает, бездельники на дармовщинку хотят погреться возле камина тех, кто каждый день работает не покладая рук.

– Старик?

– Лорд Грандур, так мы его зовём меж собой, уважаемый, – «директор пляжа» глазами показал в сторону главной башни. – С годами старый лев становится всё добрей и добрей к простолюдинам, и напрасно, все горожане на этом сходятся! Заботится о молодёжи, такой лицей основал!

– Наслышан.

Халан кивнул и опять переключился на скандальное:

– Пороть их надо бы почаще! Придумали тоже, варвары мешают! Варвары сейчас заняты междо-усобицей, да ещё и к зиме готовиться надо, им сейчас не до равнины.

– Но я смотрю, что некоторые проходят внутрь!

– Уговаривают капитана, посылая самого болтливого, – с несказанным сожалением буркнул охранник. – Стервецы на удивление хорошо знают порядки, а там написано, кому можно проходить в город беспрепятственно… Вот и хитрят: одним срочно нужно обвенчаться именно у нас, у других – желание поучаствовать в конкурсе для поступления на службу, третьи, видите ли, заболели настолько, что деревенский коновал не может поставить их на ноги веником из колючек! Даже если такого пропустят, то попасть он сможет только к Шире Живорезу, который торгует самыми дешёвыми пилюлями, целебными мазями из свиного дерьма и средствами от насморка из крапивы. Этот шарлатан даже целебные травы собирает под городской стеной, ленясь отойти в лес. Пусть все святые подольше уберегут меня и мою семью от необходимости обращаться к нему за помощью… На большее у них всё равно нет денег. Хвала Пречистому Ванку, что у меня завелись монеты!

…Весёлые тут земли…

А с виду ничего, может, немного мрачноватые.

После Бикады леса стали густыми – настоящие дебри, глухомань. Но хорошо! Даже здесь, на равнине, в краю болот, где вдали за городом открываются обширные торфяные пустоши коричневого цвета, тёмно-зелёными пятнами выделяются осколки матёрого леса, хвойные рощи, спасительные островки, ведь, как всем известно, деревья на болоте не растут. Там, в романтических цветах осени, вытанцовывают последние вальсы тучи насекомых, воздух наполнен птичьим писком и пением. Очень много вкусной водоплавающей птицы. Торфяники волнами следуют один за другим, повторяя профиль пологих холмов. Кое-где они идут ступенями и тянутся до темной линии ещё более дальних лесов.

Где-то в той стороне есть большая река, эскизно показанная на моей карте.

Дело шло к закату. Крупные, с женскую ладонь, стрекозы проносились над землёй или зависали, трепеща синеватыми крыльями. В небе, клекоча, ещё бродил одинокий орел с белой шеей, у дороги, рядом с перекрёстком, стайка дроф вспархивала над кустами. Похоже, беженцы не голодают, никто не охотится на этих птиц, добыть которых несложно.

Ещё полчаса, и всё живое начнёт прятаться.

А люди?

– Но ведь опасно проводить ночь без защиты стен!

– Справятся… В стане полно доброго оружия, а сельские жители отлично умеют им пользоваться, не дети, – невольно проговорился собеседник. – И даже дети не промах! В удалённых деревнях надеяться не на кого…

Тут он тихо вздохнул, и я понял, что не всё ещё выветрилось из одурманенной городскими прелестями головы. Он ещё раз вздохнул и закончил мысль:

– В случае чего стража непременно придёт на помощь, таков порядок.

– А если нападёт нечисть?

– Уважаемый, извините благодушно, но сразу понятно, что вы ничего не знаете о нашей сельской жизни! Земли здесь богатые дичью, рыбой и собирательством, люди живут неплохо, и потому серебро имеется у всех. Не буду удивлён, если у кого-то из старших окажется и золотишко, они постоянно пробуют мыть его в горных реках, там, где нет варваров. Знающие люди говорят, что оно тут водится.

– Кто-то уже находил? – быстро спросил я.

Между прочим, сидящий в дилижансе Гика давно развернул правое ухо в нашу сторону. Философский человек, молчит и слушает…

Халан неуверенно повёл головой из стороны в сторону:

– Не знаю, честно говоря. Да и не признаются.

Что же, настало время ещё кое-что прояснить.

– Когда мы ехали сюда, то увидели страшное пожарище. Может ли это быть делом рук тех самых варваров?

– Что? – на его лице отразилось глубокое недоумение, распалившийся в праведном гневе охранник не смог сразу переключиться с ворчания-соло на беседу. – А! Это вы проезжали мимо Южного Лигано! Нет, варваров и там не было. Где-то с полгода назад жители поселения решили объявить себя вольным городом, можете представить себе такую наглость? Разве это село достойно назваться городом?

– Ни в коем случае, – согласился я. – Одни руины.

– Укрощали не с песнями, – теперь и он согласно кивнул. – Хоть в этом деле старик наконец-то проявил должную твёрдость! Они уже выбирали Совет старейшин, вооружили отряд самообороны, долго ругались с тамошней знаменитостью, человеком по имени Комил.

Услышав знакомое имя, я спросил:

– Кто он такой?

– Смутьян, плохой человек. Проиграв Совету старейшин, он собрал своих дружков и отправился на юг, наверное, начал разбойничать на большой дороге… Какое-то время лорд терпел, хотя уважаемые из Ратуши негодовали, напирали, призывая лорда принять срочные меры… Уверовав, что кары не последует, Совет старейшин Южного Лигано решил перекрыть тракт и начал в свою пользу собирать плату за проезд! Неслыханное дело, на Ванкоре дороги не перекрывают! Гвардейцы справились быстро, жителей расселили по деревням. Ну, конечно, пришлось отрубить головы дюжине особо буйных, что сразу заставило поумерить пыл сочувствующих. Пусть служат верой и правдой.

Выходит, это старый лорд угробил собственное же поселение, превратив его в пепелище, Скоро пахотные земли порастут бурьяном, остатки садов высохнут, и только стаи одичавших собак будут с неосознанной ностальгией бродить там, где раньше их изгнанные хозяева имели кров, работу и плату.

– А есть сочувствующие?

– Ублюдки всегда найдутся, – уклончиво ответил толстяк. – Смотрите-ка, ещё едут!

Я повернулся. Со стороны перекрёстка, где сходились три дороги, к городу подъезжал караван из пяти повозок.

– Тоже беженцы? – спросил я, отлично зная, что это не так. Пусть собеседник насладится своими познаниями и большим умом.

– Едут с западной дороги, это торговцы из Ширы. Опоздали на ярмарку, дурачки, она закончилась две недели назад, так что придётся им продавать товар за бесценок! – от радости он потёр ладони.

Замечательный человек, так и хочется с ним общаться, не переставая!

Широкие и длинные повозки затянуты песочного цвета полотнищами, скрывающими груз высотой в полтора метра. Поклажа туго перетянута верёвками, что делало её похожей на огромные колбасы. Сурового вида краснолицые парни управляли упряжками тяжеловозов, не обращая ни малейшего внимания на суету вокруг, и караван спокойно продвигался к воротам. Заметив процессию, офицер отдал команду, и подчинённые принялись бесцеремонно оттеснять людей в стороны, освобождая проезд.

Только торговцы миновали лагерь, как к последней повозке метнулись двое мальчишек лет двенадцати. Один, поменьше ростом, тощенький, на ходу ловко сиганул под днище и зацепился там за что-то настолько удачно, что и не заметишь. Второй попытался нырнуть под полотнище, не смог и с не соответствующей возрасту руганью спрыгнул на землю. Поправил штаны и побрёл в лагерь под смешки зевак.

Халан громко кхеканул и хлопнул ладонью по ляжке.

– Ещё один просочился!

Подвесной мост через ров был опущен, стража принялась открывать двустворчатые ворота в глубине проёма.

Распахнулась двери дилижанса, и на свет божий показалась заспанная Лана. Сейчас мой экипаж будет негодовать! С недоумением оглядевшись, она вытерла глаза тыльной стороной больших пальцев и крикнула:

– Марк, почему мы здесь застряли, нас что, не пускают?

– Не стоит волноваться, уважаемая! – крикнул приосанившийся охранник. – На такой карете вас без лишних расспросов пустят не только внутрь, но и во двор самого лорда! Однако надо поспешать, если вы желаете оказаться в Грандуре до того, как трубадур на главной башне сыграет вечернюю зорю, и стражники поднимут мост через ров. Наш старик, хоть и совершает в последнее время странные поступки, в делах охраны крепости требует строжайшей дисциплины – никто не сможет войти за стены после заката солнца, это вам не вольный город, где правят беззаботные неучи.

Действительно, пора ехать.

Следом из салона выбрался Геллерт, по-моему, трезвый.

– Последний вопрос, Халан…

Охранник с готовностью и некоторым сожалением повернул голову. Сейчас уедем, и опять на него свалится скука.

– Когда ехали сюда, нас обогнали трое всадников. Позже на дороге моим другом был найден мешок с личными вещами, торопыги потеряли его. Я готов вернуть вещи владельцам, правда, не откажусь и от небольшого вознаграждения, ну, вы меня понимаете… Все в длинных серых плащах с полосками на левой стороне.

– Были! Но только двое. Они действительно торопились в Грандур. На постоялом дворе коней оставлять не захотели, проехали внутрь. Хотя здесь вышло бы гораздо дешевле, да и санитарный сбор не пришлось бы платить. Наверное, у них есть звонкая монета. Плащи приметные, очень хорошая ткань, вот только слишком светлые, такие легко испачкать.

– А кто они такие?

– Не знаю, уважаемый, я их плащи видел с правой стороны, там полосок не было. А вот звезда была! Одно скажу: прежде таких не видел, похожи на монахов или рыцарей какого-то ордена…

Всё так и есть.

Охотник за головами шагнул к нам, а охранник нехотя развернулся и пошёл к деревянному обрубку.

– Ну что, мой учёный друг, удалось ли тебе выпытать чего-либо интересное?

– Сложно сказать. Пока только сплетни.

– Я так и знал. Пора уже!

Поехали. Увидев, что позади дилижанса уселся столь грозный человек, детишки не рискнули приблизиться. Кони зашагали быстрей, им тоже хотелось финишировать. Нас ни о чём не спросили, а капитан стражи даже приподнял шляпу. Обязательная оплата санитарного сбора, проход через ворота, и мы очутились на улицах последнего к северу фриланского города, узкие улочки и перекрёстки которого замысловато переплетались вокруг горделивой церкви, рынка и личного двора лорда Грандура.

* * *

Во всех случаях, когда у меня имелись свободные средства, я предпочитал останавливаться в самых дорогих гостиницах и постоялых дворах. Там спокойно, быстрей восстанавливаешься, качественней отдыхаешь. Безопасно – практически не бывает склок, стычек или же прямой поножовщины. Имущественный фильтр отжимает определённый контингент. Я не сноб, но в чём-то охранника Халана понимаю. Признаюсь, что мой стаж столь полезной практики очень невелик.

Денег хватало, и мы остановились в маленькой гостинице «Свет в ночи». Здесь всё буквально кричало о дороговизне: кованые жалюзи вместо ставен, французские балкончики второго этажа и витражи на окнах первого, витые перильца при трёхступенчатой лестнице, металлическая решётка для очистки обуви от грязи, многоцветная вывеска на бронзовых цепях и объявление:

«ДОРОГОЙ ПРИЮТ ДЛЯ ДОРОГИХ ГОСТЕЙ».

Без восклицательных знаков, дальнейших разъяснений и ценника.

Всё внутри, заходи, путник, если можешь себе это позволить.

С левой стороны здания – арочный проезд в небольшой внутренний двор, где в стойлах могут отдохнуть лошади, а под навесом встать дилижанс. За отдельную плату мастер осмотрит повозку, подтянет, отремонтирует, если надо.

Несмотря на то что в городе сегодня много тех самых «понаехавших», здесь имелись свободные номера, и я выкупил сразу два: маленький для себя и побольше для Геллерта с возничим. Таверна на первом этаже вполне достойна именоваться рестораном, если бы таковые названия были известны на Ванкоре. Я заглянул на минутку, разведал. Здесь посетители были! Как сказал распорядитель, у заведения есть как завсегдатаи, так и эпизодически заходящие сюда представители состоятельной прослойки, желающие в спокойной обстановке насладиться вкусом отменно приготовленных блюд.

Хорошо и то, что гостиница стоит не на одной из центральных улиц, а на примыкающей, чистенькой и тихой. Правда, настолько узкой, что позже Гика еле сумел развернуть дилижанс, а потом и завести его во двор, там был предусмотрен специальный карман.

Внёс оплату, и мы сразу повезли Лану в лицей, находящийся неподалёку от церкви.

У дверей в заведение девушка торопливо чмокнула в щёку меня и Геллерта, схватила суму, быстро проверила документы, оставила Гике два тяжёлых баула и побежала внутрь, напоследок пообещав заглянуть в гостиницу завтра и попрощаться днём по-человечески. То есть посидеть в кабачке. Наверное, здешним студентам это не возбраняется.

Пока я мило беседовал с предельно радушным хозяином по имени Рамар, напарники быстро втащили свои вещи в номер и, согласно уговору, пошли по делам: Геллерт потащил на продажу щит, кольчугу и свой старый меч, а возничий, получив в помощники служку, отправился в поход по продуктовым лавкам – собирать провиант для предстоящего маршрута.

Рамар заученно поведал историю о том, как он, единственный сын владельца таверны в рыбацком городке на Большой Реке, унаследовав накопленные отцом небольшие сбережения, сумел подняться по статусной лестнице настолько, что стал владельцем самого престижного отеля большого северного города.

Наконец и я двинулся за носильщиком по коридору, в конце которого широкая лестница вела на второй этаж.

Другая эпоха настаёт. Отныне властителей, чиновников и состоятельных людей не устраивают замковые темницы и мрачные казематы крепостей. Их начала злить позорная нагота наследственных каменных клеток или отстроенных успешными предками домов с отсутствием настоящего уюта. Им стала нужна не только домашняя роскошь: во все времена награбленные в войнах богатства стаскивались победителем в гнездо. Господа захотели ещё и удобств.

Мягкие сиденья, рессоры, насосы, котлы с подогревом, ванны, качественные ткани, в общем, само развитие ремёсел и появление первых мини-мануфактур сделали своё дело – более требовательное к комфорту, более цивилизованное и, что тут скрывать, более изнеженное поколение не собиралось больше жить полудикарским образом.

Шесть светильников в коридоре, можно не щуриться! Гобелены на стенах, ковёр под ногами. Я поднялся по широким ступеням вслед за своим проводником. Вот он остановился перед створчатой дубовой дверью, достал бороздчатый ключ, открыл и отшагнул в сторону, приглашая войти.

Войдя в номер, я остановился и некоторое время продолжал стоять, держа шляпу в руке и с величайшим интересом разглядывая новые покои, столь непохожие на всё, что повидал до сих пор. Да уж… Прошли те славные времена, когда моё временное жильё чаще всего оказывалось подобием сарая с полом, покрытым камышом, с чурбаком вместо стула и огромным мешком-матрацем, набитым более-менее свежим сеном.

Ого! Тут метров двадцать площади, ничего себе, каморка!

Поскромничал хозяин, описывая номера.

Служка, обойдя меня сбоку, уже работал – мальчишка зажёг все четыре светильника, зашторил окно, в узком каменном камине заполыхала охапка дров. По стенам висели маленькие картины без какой-либо милитаристики, только успокаивающие взор пейзажи. Кресло с мягким сиденьем и спинкой приглашало отдохнуть с дороги, тёмно-красный стол с выдвижными ящичками звал к умственному труду. Строители выложили пол светлым паркетом, чистым настолько, что мне сразу захотелось разуться.

Прямоугольный коврик у кровати с высоким ворсом, нет, сапоги надо стаскивать срочно! Шкаф, прикроватная тумбочка и ещё один стул с гнутыми ножками. Возле окна высокий буфет с позолоченными цветочными бутонами, в нём посуда: несколько блюд, бокалы…

Умывальник с насосами, этим меня уже не удивишь. Вот бы им изобрести ещё тарельчатый унитаз с водяным затвором и откидной крышкой, который придумал благодетель наш, изобретатель гидропресса Джозеф Брама! Реально не хватает.

Слуга закончил и вопросительно глянул на меня, и я положил на стол полсолера. Давай-давай, иди уж! Где тут мои тёплые вязаные чуни, которые два месяца назад связала на память о нашей встрече одна милая сильфида?

Даже книга лежит! И это не библия Пречистого Ванка, а какой-нибудь исторический труд или даже роман… Учитывая то, что это не вольный город, ставлю на первое. Поднявшись с кресла, я, наслаждаясь восхитительным чувством лёгкости в ногах, бесшумно прошлёпал к столу и посмотрел. «История Грандура, рассказанная тремя поколениями лордов-владетелей и записанная отцом Ларио». Плюнуть бы на всё, завалиться на перину и с наслаждением почитать книгу… Что бы там ни было написано – смертельно соскучился по чтиву. Набранные крупными буквами тексты были украшены многочисленными гравюрами, а на полях – растительным орнаментом и родовыми гербами.

Хм… Кто будет проставляться, Марк-1 или Марк-2?

Чёрт, так и до шизофрении недалеко.

Вещей у меня было немного, долго ли их раскидать по углам… Часы подсказывали, что друзья вернутся не скоро, так что можно спокойно посидеть и подумать. Немного отдохнуть, дождаться парней, а потом отправиться по важному делу, основному, надо найти одного человека и получить у него очень нужную информацию. А потом уже можно будет отсыпаться, отъедаться, отпиваться, покупать зимнее, комплектоваться и идти дальше на север. К цели.

…Ох, хорошо лежать!.. Хватит, Марк, рано расслабился.

Так, ребята, где документы? Я поднял с пола трофейную суму и вытряхнул содержимое на стол. Тряпки, полированное зеркальце из бронзы, расчёска, какие-то пилюли в жестяной баночке – их лучше выкинуть сразу, бог знает, чего туда намешали, щётка для чистки одежды, бритвенный прибор, мазь для заживления ран, моток шпагата, ложка и небольшой столовый нож, мешочек с серебряной крошкой – вот это хорошо.

Да уж, не помогло тебе, псу гончему, серебро волшебное в самый ответственный момент твоей жизни…

Потом достал пачку бумаг.

Четыре визитки. Имена незнакомые, ни о чём не говорят. А ты чего ожидал увидеть, Марк, рассчитывал добыть точные координаты мест базирования заклятых партнёров, с некоторых пор ставших очевидными противниками? Эта троица – простые исполнители, вряд ли они знают что-то толковое, так, категория «поди-принеси»… Хотя у амеров наверняка есть какая-то группа лиц, гораздо более осведомлённых о природе хозяев и их намерениях. Такое ядро особо приближённых обязательно должно быть, если они собираются вести на планете активную работу. Но и они в границах доступа.

– Имеем организацию, Марк, – грустно сказал я сам себе.

Кто знал, что так получится?

Ещё карточки, на этот раз охранные! Выходит, личный состав вдали от хозяев вовсю приторговывает услугами, в ущерб основной задаче? Не, ерунда, ты ведь и сам делаешь то же самое, и не от жадности, а для обеспечения экспедиции на север. Иначе как быстро заработать деньги, не грабить же, затаившись в кустах у обочины?.. В принципе, можно и пограбить, но недолго. Назначат за твою башку награду, ищейки встанут на след, схватят и посадят на кол.

Так что не цепляйся.

– Святые пророки!

Следующее…

Да это же я, собственной персоной!

Зажав в руках листок картона формата А4 с потёртыми следами сгиба, я с изумлением смотрел на свой портрет. Отличная работа, заранее готовились, падлы, системно. Цветной принтер, распечатано с хорошим качеством. Естественно, фотография земного происхождения, самая обычная, из электронного паспорта.

Ну и рожа…

– Сколько их у вас было? Эта единственная, или у каждого?

Не угадаешь.

Если убиенный нечистью серый был казначеем группы Ордена, то он же был и её командиром, нет смысла в малой группе вводить более сложное разделение полномочий. Можно надеяться, что это фото у них – единственное. Ну а если нет, если в лоб, то придётся драться, не первый раз.

Спрятать надо, не хватало, чтобы наши увидели.

В самом низу пачки лежала карта местности, у меня аж дыхание перехватило!

Я встал, резко махнув рукой по столу, отчего половина шмоток слетела на пол, разложил карту, расправил и впился в неё глазами, как сканером, жадно считывая данные: линии дорог, рек и озёр, схематические изображения горных цепей, текстовые обозначения и знаки. Ух ты! Да это же настоящее богатство! Названий мало, у меня гораздо больше, условных обозначений – тоже. Это матрица, сырая. А вот топография просто замечательная, достоверная, и я знаю почему. Конечно, амеры не могли дать своим нукерам фотокарты, это исключено. Если такой вот портретик шатающегося по свету олуха попадёт в чужие руки, то ничего страшного не произойдет: подумаешь, работа неизвестного мастера в незнакомой технике.

А вот фотокарта…

– Вот спасибо, пацаны…

Мне даже захотелось вернуться на место возникновения Страшного Тумана и, в знак искренней признательности, оставить что-нибудь для нечисти в подарок, честное слово! Надо срочно садиться и переносить информацию, сводить воедино. Что взять за основу? Трофей, никаких сомнений. Да и дубль не помешает сохранить.

За дверью раздались громкие голоса и шаги, наши возвращаются. Я быстро собрал бумаги и засунул их поглубже в ящик прикроватной тумбочки.

– Марк, ты здесь?! – гаркнул Гел.

– Заходите!

Они ввалились в помещение и встали столбами: и рассказать хочется, и комфорт завораживает, рассмотреть бы…

– Что же вы, словно бешеные, глазами ворочаете, проходите да рассаживайтесь.

– Как в музее! – наконец оценил Геллерт и, не снимая сапог, плюхнулся в свободное кресло.

А вот возничий, в отличие от прирождённого грубияна, похоже, постоянно напоминал себе, где он находится и что следует помнить правила хорошего воспитания и вежливости – обувь Гика стянул.

– Что тут у нас? – пробасил воин.

– Нет уж, что там у вас?

– Почти всё сделали, хозяин, – успокоил меня Гика. – Многое из провианта я добыл, хотя пришлось поторговаться. Удалось даже купить чайланский чай… Некоторые лавки уже закрывались, поэтому я внёс аванс, слуги доставят требуемое к утру. Пожалуй, мне придётся просыпаться пораньше и…

– Я тоже всё продал! – перебил его Геллерт. – Оружейник, ракалья, закрылся, даже не хотел пускать меня внутрь, представляешь?

– И что же ты сделал?

– Пригрозил, что начну разбирать его лавку на кирпичи.

– Ну, спьяну ещё и не такое скажут, он наслушался пустых угроз поди.

– Вот и понял! Тогда я пообещал ему, что сам выпишу подряд и сам же его выполню, если он немедля не откроет двери знаменитому охотнику за головами!

– Хм… Конечно, его пустым стуком в дверь не напугаешь, а вот так… И что ответил несчастный?

– Открыл!

– Хорош, нечего сказать, – неодобрительно произнёс я. – Так ты всех торговцев Ванкоры против себя восстановишь, если будешь угрожать, обещая развешивать их головы на крюках. Разве нельзя было сразу представиться?

– Увы, Марк, я сделал это, не подумав, – виновато ответил Геллерт, почёсывая затылок, а Гика глухо засмеялся. – Но потом всё пошло нормально. Клянусь эфесом, мы даже выпили немного! Поначалу он дулся, пыжился в обиде. Я и предложил мировую из красного вина. Что смешного? По-моему, очень дипломатично. Подумаешь, оружейник… Этот человек до того уверовал в свою исключительную значимость, что до первого бокала даже не захотел слушать мою любимую притчу, всё время обращался к жене и поминал, сколько благородных рыцарей он снабдил добрым оружием.

– Так ты всё продал?

Чувствую, оружейник хорошенько проучил нахала, побаловавшись с ценами.

– Здесь все до последнего солера! Щит стоил немного, остальное продал как вышло. Поменял ножны меча на новые. Может, я и упустил часть прибыли, но воин – не торгаш… Говорил я тебе, Гика, пойдём сперва со мной, ты бы наверняка торговался удачней! Забирай, Марк, солеры, тебе видней, куда их тратить в трудной и очень опасной, я надеюсь, дороге! – с этими словами он вытащил и положил на стол мешочек с монетами.

– Если бы я пошёл с тобой, то не успел бы сделать свои дела, – возразил возничий. – Вот сдача, хозяин. Надо бы ещё раз прикинуть, что нам потребуется. И вот ещё что: я купил тебе подзорную трубу! Хозяин уверял, что она очень хороша, а ежели наврал, то я вернусь и засуну ему…

– Я понял.

– Пригодится в нашем путешествии? – спросил Гика.

Приняв из его рук коричневый тубус, я было открыл, но тут…

Только сейчас до меня дошло!

– Друзья мои, подождите-ка… Вы твёрдо решили ехать со мной? – вчера у нас состоялся предварительный разговор, в котором я юлил, словно уж, опасаясь что-то навязывать и напрашиваться.

– Ещё вчера, – подтвердил возничий.

– И сегодня немного поговорили, пока ты слушал этого бездельника в красной рубахе, – кивнул Геллерт. – Ты знаешь почему, стоит ли говорить два раза? Гика один назад не поедет, а я жажду приключений. Завтра купим зимнюю одежду, и на север!

– Лучше именно завтра, – вставил Гика.

Он не распространяется особо, хотя мотивы его я приблизительно понимаю: возничий хочет поменять социальный статус. Надоело ему возничить для других, хочет самостоятельности. Ну и достатка, естественно.

– Вот как? Вообще-то, я собирался задержаться в Грандуре ещё на пару дней.

– Не стоит задерживаться, Марк, – тихо сказал Гел, и парни переглянулись опять, словно советуясь мысленно, как лучше продолжить.

Я насторожился и отложил тубус в сторону.

– Выкладывайте.

Воин встал, посмотрел на паркет, хмыкнул:

– Чисто как! Если мы не направимся по твоему делу тотчас же, я тоже скину эти футляры для сушёных медвежьих лап… Понимаешь, что-то нехорошее происходит. На ратушной площади полно людей, горожан и пришлых, из лагеря снаружи. Все спорят, ругаются, кто-то плачет, кто-то толкается. А у двора лорда, прямо на земле, сидит целая орава понаехавших, так смешно их называют горожане. Часть стоит на коленях и молится, другая же часть замерла с зажжёнными свечами. Рядом и на ратушной площади дежурит по отряду гвардейцев, и мне было видно, что эти парни порядком растерянны.

– Уходить надо завтра, – повторил Гика. – Боюсь, что всё дело в какой-то болезни.

– Болезни, говоришь? – насторожился воин. – Нет уж, Пречистый Ванк не даст благородному воину помереть от крестьянской лихорадки или болотной чумы, я соглашусь только на триппер!

Карантин мне не нужен!

– Лорд может закрыть город, – настаивал возничий. – Начнётся паника.

– Она уже началась! Разве ты не видел, Гика?

– Что-то имеешь в виду? – уточнил я, сделав напрасный, в общем-то, знак возничему, чтобы тот молчал и дальше. Раз уж этот болтун разошёлся, пусть и рассказывает…

– Открой уши! Разве не слышишь через окно? – Геллерт царапнул ногтем толстое стекло, задумчиво оценил массивную раму, понял, но дёрнул за ручку ещё раз.

Всё закрыто, да ещё и выходит окно в глухой переулок.

– Пожалуй, тут не услышишь, – согласился он. – На главных перекрёстках поставили по гвардейцу, ближе к стене стражники дуют в свои костяные дудки. Людишки то и дело бегают, что-то несут. Мне даже пришлось приложить пару свинопасов, чтобы знали: мимо Геллерта Де Вельда нельзя пробегать ближе вытянутой руки! Моей. Все окна на улицах закрыты, хотя зеваки всё-таки есть. Возле кабаков стоят вышибалы, а у тех, что подороже, – стражники. Ночь почти, а в городе – сущий пчелиный улей! Не должно такого быть! И что, Марк, появились мысли?

Неужели действительно эпидемия?

Обитатели средневековых поселений отлично знают, какую опасность несут заразные болезни. Не умея их излечивать, они стараются вовремя поставить профилактические барьеры, хорошо знают, что такое карантин. Медицина в городе есть, а из рассказа Халана понятно, что работает тут не только Шира Живорез, есть специалисты и получше. Они должны поднять тревогу! Так в чём проблема? Лорд настолько стар, что не может принять решение?

Но ведь ратуша есть, значит, существует какой-то совет, старик заигрывает с горожанами, показывая, что достаточно прогрессивен, мол, в Грандуре не абсолютное единоначалие. Во многих подобных городах лорды и сеньоры с некоторых пор стараются привлекать к работе советы старейшин, обеспечивая тем самым дополнительную лояльность подданных. И пусть они решают мелкие вопросы, жалко, что ли…

– Не знаю, – наконец ответил я, присаживаясь на край перины и опустив подбородок на руку. – Не знаю, что предположить! Болезнь? Но где тогда противодействия? Мы слишком мало видели и слышали и потому даём волю воображению. Признаюсь только, что взволнован.

– Весь Грандур напряжен, как тетива, значит, что-то случилось, – Гика тихо подвёл промежуточный итог обсуждения.

Я поднял голову и, всё ещё сидя на кровати, хлопнул себя по коленям.

– Итак, мы едем вместе?

Они кивнули.

– Парни, я безумно рад этому, клянусь чем угодно! Тогда готовимся. Гика, надо загрузить все припасы в дилижанс, накормить коней и вообще быть готовым к тому, что придётся уезжать в любой момент.

– Сделаю, хозяин.

– А мы с тобой, Гел, пойдём к одному человеку и понадеемся, что визит закончится удачей и не займёт много времени.

Какую карту взять с собой?

Обе!

…Дом, в котором разместилась гостиница, находился в самом начале лабиринта узких и тёмных улочек, составляющих центральный квартал Грандура. Во всех городах, посещённых мной в ходе долгого пути, центральный квартал – это самое опрятное, ухоженное место. Тут самые красивые дома, здесь живут самые богатые люди. Мощённые булыжником улицы оживляет множество лавок, заваленных самым разным товаром: развалами готового платья и отрезов тканей, обувью, кожей, низкими ящиками с рядами нехитрых сладостей, фруктами и овощами, разной утварью из чеканной меди, тачками барахольщиков. «Блошиный» ассортимент в городах огромен, там интересно поковыряться, никогда не знаешь, на что наткнёшься через минуту.

Меня всегда привлекала эта часть городов, красочная, шумная и суетливая. Целый день слышатся звонкие голоса торгующихся с лавочниками женщин, щебетанье детворы, стук копыт и колёс и протяжные крики мужчин, несущих на голове огромные подносы с горячими, только что испечёнными кренделями. Там вообще хорошо пахнет, в отличие от дальних переулков.

Центральный квартал Грандура отличается от других городов, и далеко не в лучшую сторону. Главных улиц четыре, они ведут к ратушной площади. Да, они пошире и посветлей. Остальные улицы здесь настолько узки и извилисты, что часто приходится прижиматься к шершавым стенам домов и давать дорогу навьюченным поклажей ослам. Дома здесь выше, есть даже четырёхэтажные, как с подъездами, так и с внешними деревянными лестницами, а дворики тесней. Гораздо меньше лавчонок, таверн и постоялых дворов, а значит, и ночного освещения улиц.

На южной стороне такого района, в верхнем этаже высокого ветхого здания, уныло маячившего над крохотной площадкой со статуей, безжалостно состаренной перепадами температур, и жил нужный мне человек. По крайней мере приметы места описали так.

– Как, говоришь, она называется?

– Улица пророка Нуба Колченогого.

– Эй, смертный! Иди сюда! – тут же рявкнул друг. – Да, именно ты! Пожалуйста…

На дальнейший разговор у доброго охотника за головами вежливых слов не хватило, поэтому он взял понравившегося бедолагу-прохожего своей ручищей и осторожненько поместил туда, где его было удобно допрашивать. Я с некоторым смущением огляделся, прямо неудобно, ведём себя, как захватчики.

– Всё выяснил, Марк, нам туда!

Быстро он. Опыт.

– Ты бы поосторожней, что ли… Видишь, какой тощий, сломать можешь!

– Это они от злости и зависти худые. Самая вредная чернь. В поле работать не хотят, лезут в города и большие посёлки, но и там не могут найти себе места. У нас есть такая поговорка: «Мужика надо уважать, пока он на земле трудится». А городских попрошаек всегда полезно лишний раз выпороть! Не сомневаюсь, что так же считают и на твоей родине.

Даже задумался на секунду.

– Что жмёшь плечами?

– Ну, наверное, где-то так оно и есть, – уклончиво молвил я, вспоминая бесчисленных мигрантов, многие из которых, едва приехав в столицу, быстро обрастали сладкой атрибутикой столичной жизни, но продуктивно работать не собирались в принципе, известное дело: столица кормит, даже если ты не работаешь.

На улицах, действительно, было неспокойно.

Какое-то время мы шли по главной улице, кое-как освещённой редкими масляными светильниками возле заведений. По сути, город не освещается. В редких случаях фонари вывешиваются и у жилых домов, а во время празднеств или визитов важных персон в специальные кронштейны на стенах вставляются смоляные факелы.

Проезжая часть широкая, пробегающие мимо странные личности пока ещё ни разу не нарывались на хороший пинок от Геллерта.

– Какое верное чутьё у этих бродяг! – удовлетворённо произнёс Гел.

Один раз навстречу быстро прошла пара гвардейцев, напряжённых, со злыми лицами. Лучшие бойцы лорда мазнули по нам глазами, оценили статус и сразу потеряли всяческий интерес.

Ещё через сотню метров я услышал, как в боковом переулке кто-то истошно заорал, взвизгнула женщина, а через несколько секунд из темноты выскочил человек, на бегу вытирающий длинный кривой нож полой куртки.

– Вы с Гикой правы, что-то случилось.

– Похоже, следующим будет переулок, который тебе нужен.

– Там должен быть рисунок на двери: лук с двумя стрелами.

Здесь нет номеров домов. Над каждым крыльцом висит доска или щит, на котором намалевано какое-нибудь изображение. Чаще всего это дикие животные, потом идёт астрономия, ну а самые информативные – знаки ремёсел. Порой сам дом и его владелец имеют одно и то же прозвище, отсюда же идут корни многих фамилий… Хорошо, что в Грандуре упорядоченная планировка, радиальная. В некоторых городах переплетенья узких улочек казались мне причудливым лабиринтом, разобраться в котором с ходу очень сложно.

В южных городах побережья есть всё, что так ценят романтически настроенные путешественники на Земле: окна со ставенками, крошечные дворики, каменные лестницы, арки и балконы с цветами. Можно было бы сказать: тут время остановилось… Не получится, время на дворе актуальное, это не сбережённая старина, а реальная жизнь. Ты теперь современник.

Нужный мне переулок начинался каменными ступенями, здесь их много: в центре города находится самая высшая точка рельефа, уклон идёт к стенам, вдоль которых проходит большая сточная канава, смывающая всю грязь в ров и унося её за пределы крепости.

Вот опять тревожный топот лошадей!

Я прочитал название на табличке – она. Улочка была шириной в два метра, все ставни закрыты, света нет вообще.

– Факел надо было прихватить из дилижанса, вот что мы забыли! – сообразил я.

– Поздно… Да и Гика бы ворчать начал, – откликнулся друг и тут же перевёл разговор на другую тему: – Кто же он такой, Марк?

– Знаменитый в прошлом охотник, проводник и старатель, отлично знающий горные районы.

– Но с чего ты решил, что он всё выложит тебе без утайки?

– У меня есть рекомендательное письмо от его старого приятеля, очень уважаемого человека из Мидовы, – серьёзно ответил я.

– Ты отлично подготовился.

– А это мы проверим! Осторожно, Гел, тут ступеньки…

Бр-р… Не хочется мне жить в Грандуре. Мрачно. Если уж на центральной улице было темно, то в переулках вообще полная задница, хоть глаз выколи. И как прикажете разглядывать рисунки на дверях?

– Поганая улица в поганом городе, живущем под дланью старого самодура, – Геллерт коротко выдал первые впечатления. – Знаю я такие закоулки! Стоит только человеку с благородной внешностью свернуть с центра, который патрулирует гвардия, в ближайший переулок, как к нему тут же пристаёт какой-нибудь попрошайка, старающийся заманить несчастного в тёмный уголок под острый ножик напарника… Знаешь, сколько я перебил таких подлых душегубов? Больше, чем пуговиц на камзоле у лорда.

– Да не ворчи уж так, пришли, похоже!

– Не ворчи? Посмотри туда, приятель! Видишь, притаился?

Вглядевшись, я заметил силуэт человека, вжавшегося спиной в узкую щель между домами. Накинув капюшон на голову, он неподвижно стоял в темноте, не выказывая каких-либо признаков, по которым можно было определить цель его нахождения здесь.

– Отличный образчик, вынюхивает, стервец… Эй, ты, в капюшоне, призрачья сыть! Брысь отсюда, пока я не сделал тебе третью ноздрю! Считаю до трёх! Раз! Два!

Силуэт рывком отклеился от стены, повернул голову в нашу сторону и что-то зло выкрикнул Геллерту в ответ.

– Ах так, лягушка заквакала? Клянусь новым мечом, Марк, ему крышка! – воскликнул воин, бросаясь вперёд с обнажённым клинком.

Однако таинственный незнакомец не стал дожидаться опасного сближения с разгневанным гигантом; крикнув ещё раз, он показал рукой неприличный жест, и бросился наутёк.

Дверь, на которой довольно небрежно был нарисован лук со стрелами, явно вела в подвал, а не на верхние этажи, первые две ступеньки были на улице. Попробуй, разгляди их… Сколько человек сломало тут ноги?

– Пожалуй, мой друг, я останусь здесь, покараулю, чтобы всякий сброд не собирался. Справишься один?

– Конечно, – успокоил я Геллерта.

Проверив рукой правый хольстер, я спустился на две ступеньки и решительно выбил громкую дробь прибитым ко входной двери бронзовым молотком. Услышал? Ожидая реакции, оглянулся, посмотрев на друга, тот успокаивающе поднял руку.

Ну, где же он? Спит? Только я решил было постучать ещё раз, как послышался тихий звук шагов, и сиплый голос поинтересовался, кого это леший принёс в столь поздний час? Несказанно обрадовавшись, я представился и произнёс имя его приятеля из Мидовы, упомянув, что имею рекомендательное письмо.

Лязгнула защёлка, через образовавшуюся щель на улицу вырвался слабый свет. Дверь отворилась, и на пороге показался старый человек с подсвечником в руке. Он вытянул его чуть дальше и спокойно, даже флегматично, принялся меня изучать.

– Вы ведь Хенна Шии, я не ошибся, уважаемый?

Легендарный следопыт едва заметно кивнул.

У него был длинный, с тонкой переносицей и широкими ноздрями нос, холодные глаза с застывшим взглядом, словно их владелец только что прекратил тяжкие мыслительные упражнения.

– Входите, молодой человек, – Хенна полностью распахнул дверь и поманил меня указательным пальцем.

Я шагнул вперёд и сразу прислушался к внутренним ощущениям, к поведению браслета на руке и амулета на шляпе. Чёрт, теперь мне везде будут мерещиться проклятые привидения! Хенна Шии, не обращая внимания на стоящего выше Геллерта, захлопнул дверь, налегая на неё всем телом, пока смог закрыть задвижку.

Пречистый Ванк, пусть мне повезёт!

* * *

Ещё ни разу за время пребывания в Грандуре я не слышал боя городских часов на башне ратуши. Такой механизм – удовольствие очень дорогое, а лорд у них, как сказал мне владелец гостиницы, человек прижимистый.

Я вышел и сразу достал свою «луковицу». Жаль, что ванкорские мастера ещё не додумались до минутных стрелок, на глаз прикидываю. Почти час потратил.

– Вижу, визит к старому барсу был удачным, так? – обрадовавшись, что увидел меня живым и невредимым, Геллерт по дурной привычке с силой сжал моё плечо. – Не укусил? Знаю я таких старичков, они до смерти сохраняют…

Всё знает!

– Сломаешь, кабан!

– Да ответь же ты по делу!

– Позже… Ты-то как? Сумел отбиться от попрошаек?

– Никто и носу не высунул! – гордо доложил друг.

И тут же, издевательски опровергая это хвастливое утверждение, где-то сверху и слева противно скрипнули ставни, я хмыкнул.

– Носу не высунул? А что тебя нюхать, Гел? Зато уши городской обыватель выставил, он ночные приключения любит лишь тогда, когда из окна смотрит… Уже думает, кому завтра пожаловаться.

Нам тут не очень рады. Горожане – общество закрытое, и к чужакам, особенно пришедшим за лучшей долей, а не по обоюдовыгодному делу, оно относится с неприязнью. И чем меньше город, тем сильней ксенофобия. Открыть своё дело чрезвычайно трудно даже в вольном городе. Без поддержки «достойных горожан» новый человек будет всегда в проигрыше перед коренными. Не говоря уже о том, что новичок обязан выучить тысячу гласных и негласных правил, традиций и понятий, иначе не примут и вышвырнут.

– Пошли, – зло сказал Гел, ещё раз посмотрев наверх.

Позднее время спокойствия улицам не добавило. Опять беготня, на этот раз в соседнем переулке, тревожный вскрик, далёкий звук дудки. И дымком попахивает.

– Что-то горит…

– Костры на ратушной площади! До сих пор сидят, – сообразил воин.

На главной улице стража установила рогатки из неотёсанных хлыстов, как знак, что ездить верхом в темноте не надо. Правда, кто-то уже успел развернуть хлипкое сооружение под углом, в проход даже повозка протиснется, а такой монстр, как Фанги, просто растопчет эту кучу зубочисток.

– Разогнать свинопасов ножнами, и дело с концом!

– Сам не понимаю, почему власти медлят, – признался я.

Как же здесь тесно! Грандур, развиваясь, пухнет из последних сил, а грамотных решений по расширению не видно. Бикада решила пойти по пути строительства сателлитов, мини-крепостей рядом с городом, куда можно вынести некоторые службы. Не имея возможности разрастаться в ширину, Грандур получил застой: резервы точечной застройки исчерпаны – в тех промежутках между домами, где не так давно ещё росли редкие деревья, теперь стоят уродливые узкие пеналы. Город растет вверх, постоянно наращиваются новые уровни, вот-вот что-нибудь рухнет…

В ночном небе пробегали облака, мы двигались к гостинице по извилистой улице то в тени, то в лунном сиянии. Впереди летели страшные косые тени. Вот туча опять закрыла луну. Темнотища! Кое-где приходилось отступать от стен подальше, опасаясь выходов из погребов, угодить в такой провал не хочется.

– Не помешал бы факел, точно ты сказал! – вспомнил Геллерт.

Многие городские обыватели выходят ночью на улицу с переносными фонарями. У нас такого нет, не с дилижанса же снимать. Пожалуй, стоит купить, пригодится.

Где-то во дворах зло залаяла собака.

Торопясь, мы миновали какой-то магазинчик – вывески не разобрать – и подошли к богатому дому. На его остроконечной черепичной крыше чернел жестяной флюгер в виде кошки с высоко поднятым хвостом, а над окованной железом дверью были прибиты огромные лосиные рога. Из разинутой львиной пасти жестяного водостока в канавку мостовой падала тонкая струйка остатков дождевой воды. Впереди показался перекрёсток, кое-как освещённый двумя масляными фонарями, – помню, там какая-то таверна. Что там за собрание?

Несколько человек стояли на углу и о чём-то разговаривали. Ещё десяток шагов, и я, разглядев их получше, без лишних слов скатился в весьма вовремя подвернувшийся каменный спуск очередного погреба.

Потеряв меня из виду, Геллерт остановился и открыл было рот, но я прошипел первым:

– Присядь! И сделай вид, что поправляешь сапоги!

Сказалась привычка к стрессовым ситуациям – воин послушно нагнулся, а потом присел на колено.

– Что ты прячешься, как заяц?

– Видишь эту компанию? Двое серых! С кем-то говорят.

Ребята из Ордена спокойно стояли на углу спиной к нам. Если бы не характерные плащи, и не узнал бы. Вообще-то, беседовал с ними всего один высокий мужчина с глубоким капюшоном на голове, его свита из пяти крепких ребят стояла позади вожака, почтительно слушала.

– Семь человек, – посчитал воин и задумался. – Много.

– Там гвардеец на углу стоит?

– Не видно.

Я снял шляпу и очень осторожным зайцем выглянул наружу. У серых – мечи, на головах шлемы. Мужчина в капюшоне мне был виден лишь частично. Чем он вооружён? Арсенал остальных составляли боевые топоры и длинные сабли. Это сила.

– Сиди здесь, а я попробую посмотреть, – ошарашил меня охотник за головами.

– А если у них есть и твое описание?

Геллерт молча показал на поднятое забрало, а потом повёл себя в высшей степени профессионально, прям опытный сыщик-топтун тайной полиции, ни дать ни взять!

Выпрямившись, он опустил на лицо металлическую пластину с щелевыми прорезями, спокойно подошёл ко входной двери дома, стукнул кулаком в стену рядом – естественно, никто не прибежал. Потом гигант согнулся в три погибели, пытаясь заглянуть в ставни низкого окна, претерпел неудачу, сплюнул на брусчатку и в расстройстве медленно пошёл к перекрёстку.

«Что бы ни случилось, а с флангов атаковать даже лучше… Двоих свалю выстрелами, а потом в мечи!» – прикинул я.

Компания была настолько увлечена беседой, что на приближающегося к ним воина внимание обратила только пехота. Вожак услышал сигнал, глянул на Гела через плечо серого. Разведчик, чуть не доходя, свернул направо – я потерял его из виду, но ненадолго. Вот он вернулся к перекрёстку и побрёл дальше в сторону гостиницы. Компания посмотрела ему вслед, перекинулась парой фраз, после чего тот, что в капюшоне, махнул рукой, и вся кодла ушла в правый переулок.

Вернувшись через пять минут, друг буквально вытащил меня за руку.

– Они ушли. Нам пора в гостиницу.

– Куда ушли?

– В таверну…

– Так рассказывай же дальше, Гел!

– Позже, – отомстил мне воин.

…Опять тихий лепет мандолины… Расслабленность и покой. Хоть на часок.

– Экая же у тебя рожа на портрете, Марк! – оценил Геллерт, передавая лист А4 возничему. Тот внимательно посмотрел, дотронулся грубыми пальцами, ожидая уловить следы кисти, удивился и добавил:

– Хороший какой художник, наверное, в столице учился! А ты сам на себя не похож… Испуган чем-то, словно стоишь перед ухмыляющимся палачом в красной куртке.

Сделав очередной глоток, он причмокнул губами.

– Так что тебе можно не волноваться, никто не узнает.

– Хороший фотограф из кого хочешь тумбочку сделает, – грустно согласился я.

– Это его фамилия? – лениво спросил Гел.

– Ага.

Мы втроём сидели в тихом и уютном зале таверны гостиницы «Свет в ночи», наслаждаясь вкусными блюдами и качественным вином. Кроме нашей компании за столиками ужинали всего семь человек, посетители вели себя тихо, респектабельно. Чужие здесь не ходят, Рамар просто не откроет двери заведения незнакомцу.

– Боевые башни или родовые? – Геллерт продолжил прерванный разглядыванием фото разговор.

Человек он военный, тема ему знакомая.

– Там есть и те, и другие. Эта местность в горах так и называется – Долина Башен. Говорят, что в потаённой горной долине давно никто не живёт, люди покинули её после череды каких-то страшных происшествий.

– А что сказал старый охотник? – спросил Гика.

– Хенна Шин? Вот тут есть загвоздка… Старик не отрицает и не подтверждает, что долина необитаема, он лишь засмеялся, услышав от меня об этих слухах. Знаете, что сказал? «Говорить так может лишь тот, кто там бывал, кто знает дорогу».

– Дорогу теперь знаем! – спокойно сказал воин, кивая на сложенную на углу стола карту. – Там увидим. Позволено ли мне поинтересоваться, что за сокровища прячут эти самые башни?

– Всего одна из них, друзья, всего одна. Я к ней шёл больше года. И это не совсем сокровище, хотя как сказать…

– Опять ночь головоломок! – расстроился воин, вытирая руки полотенцем. – Наливай, Гика, не украдено! Ну, ничего… Я вам сейчас ещё одну загадку подкину. Выслушайте меня, друзья, особенно ты, Марк! Ты, вероятно, не забыл ещё седоволосого высокого паломника с двумя боевыми посохами, плечом к плечу с которым мы отражали атаку призраков во дворе таверны… Проклятье, почему я никак не могу запомнить название именно этой корчмы?!

– «Старая Берлога», – подсказал я второй раз, чувствуя, как сердце замирает.

– Вот-вот! Его звали Орон! Да. Серьёзный человек, скажу я вам, как на духу… Помнишь его?

– Так это именно он говорил с серыми на перекрёстке?

– Вот именно, Марк! Сначала я увидел боевые посохи, потом узнал их хозяина. И уже второй бокал пытаюсь понять: что бы это значило, а?

Глава 8

О том, как честной компании не только удается вырваться из Грандура, но ещё и прирасти численно

Нет, это какая-то ерунда.

Народа в доблестном отряде отважных путешественников стало меньше, а поклажи – больше. Почему так получается? Девчонка забрала увесистые баулы с барахлом, провианта нам отныне потребуется поменьше… Хотя вру, меньше не получается: путь впереди неведомый, дальний, и поэтому Гика еду набрал с большим запасом. Скажете, а кто мешает по дороге охотиться на дичь? Лани и косули постоянно появляются на дороге, из чащобы выходят кабаны и лоси, много боровой птицы.

Мешает время.

Одно дело путешествовать по первым заморозкам, совсем другое – влипнуть в настоящие снегопады с хорошим морозом. Зверь не дурак, в непогоду гарцевать перед каретой не будет… Значит, потребуется долгая остановка, настоящая, а не попутная охота. И вообще, как там будет с дичью, не выбили ли её, не разбежалась? Конечно, белковый голод в любом случае исключён, уж очень богата фауной здешняя природа.

Уже уложенный ассортимент впечатляет, можно оказывать гуманитарную помощь: готовые хлеба и три полукопчёных окорока в холщовых мешках, небольшой мешок вяленой рыбы, горшок с соленьями, две головки твёрдого сыра, бутыль с растительным маслом, ржаная мука, крупы, соль, сахар, чай, специи, даже пара соусов есть. Вино, белое и красное, – много.

И овёс. Гика закупил его на целый эскадрон, так мне показалось. Но роптать нельзя, я тот ещё эксперт по конной тяге…

Когда, честно выполняя заказ, трое крепких парней вкатили во двор гостинцы тачки с заказанным вчера товаром, я крепко задумался: откуда у Гики взялась сдача? Прав Геллерт, отменный торгаш вышел бы из возничего.

И только потом удивился количеству привезённого, осторожно напомнив оживившемуся Гике, что острой необходимости в таком затаривании не было, не планировался такой закуп в Грандуре, я рассчитывал капитально пополнить запасы в Элоне – столице и единственном городе северян. Больше городов не будет. Вполне можно было пополнить припасы на маршруте, в том числе и в деревнях.

Подождав, когда ворчание прекратится, возничий сделал знак молодцам, чтобы те продолжали выгрузку сами, и молвил:

– Хозяин, ты решил не покупать тёплую одежду в Бикаде. Помнишь, что говорил мне?

Я отлично помнил, но предпочёл пожать плечами.

– Что в Грандуре-де кожемяки и портные получше будут, да и качество повыше, потому что жители знают толк в зиме. А что вышло? Старого лорда на старости лет не особенно заботят нужды простых людей, мне уже наболтали в уши о его спячке. Домин высоченных понастроил, что головы не задрать, а лавок приличных в городе не найдёшь! Рынок сегодня закрыт, люди говорят, что все торгаши разбежались по домам… Вот тебе и мастера. Остались без одежды. Да и будет ли возможность купить при случае? По дороге сюда мы видели лишь разорение и тлен, и даже самый болтливый поп не заставит меня уверовать, что дальше не обнаружится то же самое! Люди сбежались в город, и неспроста это, помяни мои слова! Да цел ли ещё Элон, разве можно зарекаться? Что, если и там одно пожарище? Ох, чувствую, не к добру эта суета, хозяин, не к добру…

Выслушав рекордно длинный монолог молчуна, я настолько проникся минутным, как я надеюсь, превращением его в оратора, что и ответить ничего не смог.

Хорошо, овёс действительно не помешает.

Но дров-то столько зачем?

– Пусть будут, одни призраки знают, как дело повернётся, глядишь, ещё застрянем посреди снежной пустыни, – коротко заявил упрямец, достал из-за пазухи кусок пергамента и грифель, принялся сверять позиции. Он грамотный, какое-то время работал распорядителем, пока не уволился. Сложный у него характер, не со всеми сойтись может.

Ну, дрова так дрова. Я уже своё на рубке отработал, и теперь Геллерт, засучив рукава рубахи, увесистым колуном уверенно разваливает обрубки на плашки, да так, чтобы, по требованию возничего, ещё и мелкие были, под печурку салонную!

Когда грузил припасы в рундуки, то удивился снова: сколько же всего, оказывается, набрал возница ещё в Бикаде! Два медных чайника, посуда: тарелки и кружки, инструмент, верёвки и гвозди, железная проволока и ветошь, пара котлов с крышками (большой и поменьше), черпак (без всадной ручки, только рабочая часть), небольшая жарочная решётка и вертел. Можно подумать, что он собирается в экспедицию на полюс! Теперь ещё и провиант. Овёс мы пристроили на крыше, там тоже много чего есть: тент, попоны для лошадей…

А дрова как-то нужно разместить в салоне.

Мы возились второй час, конца работе не видно. Ненавижу сборы.

С утра, вопреки ожиданиям, улицы Грандура были спокойны: не слышно ни топота, ни пьяных криков деревенской молодежи, ни пронзительных дудок стражи. Однако многие лавчонки и харчевни поблизости закрыты, Геллерт ходил на разведку, да и я выглянул на центральную улицу.

Единственным человеком, которого я увидел, оказался старый будильщик, есть такие в городских «коммунальных службах». Спецсервис. В Маймече, например, они стучат по окнам длинными палками: хозяин, пора вставать, новый день настал! Здесь, в Грандуре, дома высокие, палкой не дотянуться, и поэтому будильщики внедрили обстрел стёкол и ставень сушёным горохом из духовой трубки. По-моему, очень эффективный способ.

Не видать и парных патрулей гвардейцев. Мне очень хочется думать, что эти бравые ребята, сменившись штатно, мирно спят себе где-нибудь в казарме, и их алебарды, мечи и масляные фонари сложены в шкаф. Нужные ребята. А вот горожанин избалован относительным комфортом бытия, не ценит он своего спокойствия, не осознаёт, какой ценой этот покой достигается. Уповая лишь на мощь неприступных крепостных стен, он готов насмехаться над гвардейцами, за глаза подвергая своих защитников всяческим насмешкам… Глупцы.

Странные люди вышли из тёмного леса и торфяных пустошей долины на тихие улицы Грандура. Словно какой-то ядовитый ураган выдул закопчённых полевыми кострами и провонявших всё вокруг немытыми ногами селян, разбросав пришельцев по всему городу. Болотным духом пахнет.

Можете теперь представить, какие безобразия творились на улицах этой ночью.

Неистово звучал пожарный колокол, но в ответ никто не закричал, не побежал куда-то…

В общем, пропади оно всё пропадом – коллективная реакция.

* * *

Торгаши ушли, работаем.

Намахавшись топором досыта, Геллерт, похоже, понял, что для него тут же найдут ещё какое-нибудь неблагородное занятие, вроде снятия колёс, и, заявив, что в гончарной лавке по соседству «видел кое-что интересное», ушёл со двора через здание: ворота во двор заперты, а искать неуловимого распорядителя с ключом лишний раз неохота.

– Чего же интересного он мог обнаружить у глиномесов?

– Ночную вазу, – пошутил я, закрепляя очередную из верёвок, притягивающих кейсы к багажнику.

– Не помешало бы! – возничий сразу ухватился за мысль.

– Гика, не пугай меня. По малой нужде вполне можно и на ходу приладиться.

– Высунуть-то можно… А ежели сосулька с крыши упадёт? – предположил он.

– Чтоб ты лопнул с такими пожеланиями! – представил я. – Дай тебе волю, нагрузишь дилижанс, как повозку торгаша, ещё немного, и сидеть негде будет.

– Хорошая мысль, хозяин! Давай пристроим оставшиеся дрова на сиденье рядом с Геллертом! Зачем ему вся лавка?

– Ругаться будет, – предупредил я.

– Пусть его… Ишь, хитрец, к гончару он пошёл! Лавки закрыты, кто ему откроет?

– Откроют со всей душой, уверяю.

Возле печки приклёпаны два хомута из тонких железных прутьев, которые надёжно удерживают «штатную» стопку полешек, не давая им разлететься по салону. Мы уложили туда, сколько смогли, а остальные дрова уместили на сиденье Геллерта, справа по ходу движения.

Экспедиция опять обрастает барахлом.

Поход в лавку гончара завершился полным успехом, добытчик притащил два шерстяных одеяла.

– Его жена пристроила рядом с горшками! На продажу. Я и купил, – с чувством выполненного долга пояснил Гел.

Я решил пошутить:

– Ночные горшки были?

– А что, надо было прихватить? – удивился воин.

– На ходу справлять нужду опасно, Гика говорит, что острая сосулька может упасть прямо на самую гордость.

– Ха-ха! Ну, вам, дохлякам, может быть, и страшновато будет, а о мою гордость любая сосулька расколется на мелкие кусочки!

– Будет тебе хвастаться, скажи, как там в городе?

Охотник за головами моментально посерьёзнел.

– Гробовая тишина, как перед бурей, улицы пусты. Два раза видел гвардейцев, похоже, они стягиваются к центру.

– А пожар? – спросил возничий.

– Дыма нигде не видно.

– Могли использовать колокол, как сигнал тревоги, – предположил я.

– Кто?

– Не знаю, Гел.

– Скоро узнаем, – нехорошо спрогнозировал возничий.

– Хватит друг друга пугать! Давайте-ка побыстрей закончим наши дела и отправимся в путь! – Сам не знаю, почему и на кого я разозлился. Наверное, на неизвестность.

Открылась дверь чёрного хода гостиницы, и на пороге показалась фигура хозяина. Он присмотрелся, неудачно выкрикнул, тут же схватился за горло и махнул рукой. Я первым понял – что-то случилось. И быстро пошёл к нему, следом и парни.

– Марк! Марк Уишем! – снова крикнул хозяин, на этот раз успешней.

– Я вас слушаю, Рамар!

– К вам гости пожаловали, уважаемый, – прохрипел он натужно, болезненно, в то же время старясь сохранять необходимый по статусу лоск. Обычно поджатые губы, соединяющие в себе одновременно чопорность и профессиональное расположение, растянулись в скупой улыбке, приоткрыв пожелтевшие зубы.

– Гости? – удивился я.

– Прекрасная дама с утра – это хороший знак, как я полагаю, – он пошевелил передо мной тонкими ухоженными пальцами. – Пожалуйста, встречайте!

Повернувшись, Рамар повёл нас через темный коридор со скрипучими половицами под ковровой дорожкой второго срока службы.

– Вот сюда.

– Да я знаю… Её зовут Лана Картич из Балместри?

– Это она! Увидев такую красавицу, я сразу понял, какой гостье нужен номер, и надеюсь, что он ей понравится.

– Зачем ей номер, Рамар? Мы просто собирались всей компанией посидеть в вашей чудесной таверне, и только, – как-то неуверенно молвил я.

– Вы так думаете? Отчего же тогда мадам пришла с баулами? – намекнул он. – Комната вам точно понадобится, не обманывайте старого человека…

– Вот как?

– Милая девушка, только очень взволнованная, – простуженным голосом бормотал Рамар, распахивая дверь и впуская меня первым в фойе, не слишком заставленное мебелью, но обильно оснащенное предметами богатого декора.

Сбоку от центрального входа на мягком табурете сидела растерянная Лана, а рядом с ней стоял какой-то безусый юнец в студенческом камзоле.

А ведь платье на ней дорожное, в нём и ехала сюда…

Бедняжку не приняли в лицей! Успела поругаться с чиновниками?

Я пару секунду выдержал паузу, чуть склонил голову, осмысливая происходящее, друзья за спиной тоже безмолвствовали. Тем временем хозяин гостиницы положил на стол небольшую сумочку и сел на массивный стул за небольшим письменным столом, вообще-то тут у них что-то вроде рецепшн.

– Лана, что ты здесь делаешь? – выдал я вопрос тупее тупого.

Она привстала, сжимая в руках небольшую деревянную шкатулку, и с милой улыбкой, словно экстренный приход был самым обыкновенным делом, сказала:

– Я пришла к вам!

– Почему с багажом?

Грубовато вышло.

– Спасибо тебе за тёплую встречу, Марк! – её настроение резко переменилось, теперь девушка чуть не плакала.

Отлично сказанул! Чёрт! Оглянулся. Гика кашлянул и толкнул вперёд Геллерта на один шаг. Опираясь на кончики тщательно наманикюренных ногтей, Рамар склонился над столом и рассеянно улыбнулся. Я тупо ощерился в ответ, не очень понимая, как теперь выкрутиться.

Молодой человек в съехавшей набок мягкой шляпе паузой воспользовался правильно – вытянулся во фронт и бодро представился:

– Тино Энкуди, мы поступили в один класс лицея, помог донести вещи! Лана, теперь я могу идти? Извини, но родители заждались, волнуются…

Она покивала, не отнимая от лица мокрого платка, взмахнула в знак благодарности рукой, и сопровождающий быстро исчез за дверью.

В этот момент оживший Геллерт шагнул вперёд и осторожно приобнял девушку за плечи.

– Мы тебе очень рады, милочка, не сомневайся! – прогудел он со всей своей слоновьей нежностью. – Просто немного растерялись… Ну, да не лей же ты слёз, сейчас сядем за стол, выпьем… Эй, хозяин, где твоя ленивая челядь? И куда девался этот бездельник бариста? Клянусь Пречистым Ванком, я сделаю из него мученика, если он не поспешит тотчас же накрыть стол!

Поднявший в этот момент голову хозяин посмотрел на молодёжь с любопытством и некоторым опасением, встал было, чтобы отдать распоряжение, но тут же застыл, услышав следующие слова девушки:

– Бунт! Там настоящий бунт, уважаемые! – начала она рассказ, задыхаясь от волнения и пережитого страха.

Словно плотину прорвало.

– На площадях – толпы людей, большинство пока ведёт себя спокойно, не шатается, но они к чему-то готовятся. Многие улицы уже перекрыты, а рогатки ночной стражи собраны в кучу возле двора лорда Грандура, из них строят баррикады!

– Спокойно, Лана, спокойно, – попросил я, стараясь соображать быстро. – Как я понял, ты убежала из лицея?

Ну, ты и джентльмен, Марк Уишем…

– Именно убежала! В самый последний момент, и уверена, что теперь оттуда не выбраться! Когда мы с Тино, прижимаясь к стенам и закрывая лица, шли мимо толпы, я думала, что нас сейчас порвут на части! Столько злых лиц! Несколько бродяг даже поднялись со своих ящиков и бочек, намереваясь последовать за нами, они истошно кричали что-то непристойное, свистели и хохотали, как дикари!

Бунт… Все святые Ванкоры, боги старые и новый, конечно же, это самый настоящий бунт! Не протест, не бегство от страшной болезни, не поиск законной защиты от северных варваров, а загодя организованный бунт! Теперь всё сходится, становится на свои места.

– Всё будет хорошо, ты с нами. Скажи, а что же гвардейцы? – спросил я.

Она отпила холодной воды из стакана, протянутого возничим, громко вздохнула и продолжила:

– Учитель, который посоветовал нам не дожидаться погрома и уходить как можно быстрей, прежде чем открыть дверь, сказал, что гвардейцев не хватает, а стража крепости, стоящая на стенах, предала своего господина, переметнувшись на сторону бунтовщиков! Самое ужасное для меня в том, что среди бунтовщиков есть почти все ученики старших курсов лицея! И они радуются происходящему, подбадривают толпу! На площади перед ратушей начали возводить лобное место, настоящее: высокий помост с двумя столбами, соединенными наверху поперечиной, я видела, как вязали удавки… Нет никаких сомнений: эти обезумевшие люди действительно собираются вешать, обезглавливать и иными ужасными способами лишать жизни тех, кто им помешает или же просто не понравился! Со своего двора лорд не замечает того, что творится на ратушной площади, а группы гвардейцев, спешащих ко двору, пробраться к своему властителю не могут, их хватают и валят на землю!

Позади с грохотом упал стул, всполошившийся Рамар истошно заорал, призывая распорядителя со слугами, и, не дожидаясь отклика, опрометью бросился затворять внутренние ставни на окнах. Снаружи решётки для красоты, а внутри – массивные дубовые доски, не видимые с улицы. Мудро.

– Пойдёмте наверх, надо облачаться и брать оружие, – решительно приказал я. – Баулы оставим тут, всё равно скоро будем уходить. Быстрей!

– Мне не тяжело, подхвачу, в такие часы не знаешь, где кроется ушлый воришка, решивший разжиться во время смуты за твой счёт, – сказал Геллерт. – Гика, хватай!

– Стойте! Тихо! – рявкнул я.

Все замерли.

На улице послышался какой-то гул.

Странный низкочастотный шум, пульсирующий, нарастающий и очень тревожный.

– Да тихо же вы…

И ещё раз!

Мне показалось, что стены здания мелко дрожат. Словно где-то катится огромный танк на мягких гусеницах, потому и не слышно грохотания траков… Или не менее огромный мешок, набитый зерном, обтирает старые стены готических домов, когда какое-то чудище пытается протащить его в узостях пустынных улиц Грандура.

Бредятина.

Ух, ух…

Сердечко-то застучало!

– Моя матушка сказала бы, что это шествует горный тролль и для Грандура начинается смертный час, – пробормотал Гика, машинально хлопнув ладонью по поясу, где должна бы висеть сабля.

– Откуда здесь возьмётся горный тролль, чудак? Да и вообще не припомню, чтобы их кто-нибудь видел, одна пьяная болтовня, – Геллерт бодрился, но я понял, что бесстрашному товарищу тоже стало не по себе.

– Вот сейчас и увидим, – пообещал возничий.

Ух, ух, ух…

Я почему-то вспомнил наиболее зрелищные фильмы-катастрофы.

Вода-убийца! Неуправляемый поток летит со стороны моря на город…

Цунами! Страшная волна неимоверной высоты, как символ вселенской катастрофы. Пенистый вал с немыслимым рёвом обрушивается на окраины только что проснувшегося города, легко проносится по наиболее широким улицам к центру, с запозданием влетает в более узкие, с напором протискивается в переулки. Валятся строения, слетают, словно картонки, крыши домов. Люди – песчинки, их просто не видно…

Не фантазируй, Марк, поблизости нет морей-океанов!

Тогда это сель, сорвавшийся в горную реку со склонов, поначалу не такой быстрый, как цунами, – вязкий, глинистый, тянущий за собой огромные валуны, пожирающий по пути в долину целые рощи, разрушающий несчастные деревеньки, вставшие на пути чудовища. Ему помогают оползни, движущуюся всё быстрей и быстрей субстанцию подпитывает проливной дождь… Удар в стены цитадели сродни взрыву тяжёлого фугаса, укрепление не выдерживает и пропускает чудовище внутрь.

Сель осенью, да ещё и вдали от гор? Нет, тут что-то другое.

«Тебе не кажется, что мы влипли, Марк? Кажется. Думай спокойно, паникёр!»

Ух, ух, ух…

Перед тем как закрыть последние ставни, хозяин осторожно подвинул меня в сторону и с сожалением развёл руками, давая понять, что отсюда в переулок уже не выглянуть.

– Надо быть готовыми ко всему, друзья! Но только без позёрства и лишней удали, сначала разберёмся, что там шумит, – предупредил я.

– Сверху и посмотрим, – кивнул Гел.

Работники накинули крюк на створки центральной двери.

– Подождите! – крикнул я, сразу коротко поясняя своим: – Парни, я на разведку!

– Марк, я с тобой!

– Будь здесь, Геллерт, я быстро.

Меч был при мне, хольстеры с пистолетами тоже, а кольчугу можно и позже надеть, одиночные боевые действия в мои планы не входят. Только посмотрю.

Ух, ух, ух… Чуть отчётливее.

Да понял уже, что это такое, понял…

Но от этого предчувствие природной катастрофы почему-то не исчезало. Выскочив на улицу, я осмотрелся и, пригнувшись, как под пулями, пошёл к перекрёстку, где на углу висела ещё одна вывеска гостиницы «Свет в ночи». Однако скрытный маневр не остался незамеченным, предпоследнее окно неожиданно приоткрылось, и старческий голос ехидно спросил:

– И куда это мы так крадёмся, сладкий?

– Тс-с… Брысь, бабушка, закрой окно, беда в городе! – на вежливые разговоры с такими молодухами не было ни времени, ни нервов. Последнего особенно.

Зараза, чувствуешь себя, как на манеже, в городах всегда так: никогда не покидает ощущение, что за тобой одновременно следят не меньше двух десятков глаз, внимательно фиксируя все твои движения. В лесу легче.

Осторожно выглянул за угол. Сейчас…

В дальнем конце улицы, что ближе к главным воротам, появилось движущееся тёмное пятно с проблесками вспышек. Это были горящие просмоленные факела. Несмотря на то что стояло позднее серое утро, мне показалось, что вокруг темно, почти как ночью, наверное, чисто ассоциативно. Иллюминация устроена не для освещения, а для поднятия духа у своих и для запугивания всех остальных.

Это получалось, мне снова стало страшно.

Наконец-то можно было разобрать слова:

– Мира и добра! Мира и добра! Мира и добра!

Толпа? Нет, это не толпа.

Это был строй, пусть разношёрстный и неровный. Неумолимо двигаясь вперёд, строй повторял одну и ту же кричалку хором, по три раза. Никто не поднимал картинно ножку, как на параде, сосредоточенные люди просто впечатывали ступни в камень. С наслаждением стучали меховые чуни и мокасины, дорогие сапоги со стальными набойками, примитивные деревянные колодки и шесты в руках идущих.

– Мира и добра! Мира и добра! Мира и добра!

Выкрикнув этот акустический модуль строго под чеканный шаг, лента замирала на несколько секунд, и поэтому двигалась по улице медленно, зловещими рывками, агрессивно. Отсчитав про себя, люди опять орали, продолжая движение до следующей паузы – я никогда ничего подобного не видел и даже не слышал о таком приёме, ещё придумать надо! Но какую же надо было организаторам провести подготовку, чтобы добиться столь изумляющей слаженности!

– Мира и добра! Мира и добра! Мира и добра!

Замерли. Лишь дрожит пламя факелов.

– Мира и добра! Мира и добра! Мира и добра!

Загипнотизированная собственными криками, постоянным ритмом и размерностью, колонна бунтовщиков вела себя, как живой организм. Охотящийся! Всё ближе и ближе к жертве подползал фантасмагорический удав… Кто тут вздумал сопротивляться? Посмотри на нас, схватись за сердце и сиди дома, пока цел, горожанин!

Пора драпать, заметят.

Вернувшись к крыльцу гостиницы, где меня уже ожидали напуганные до полусмерти служки, я бегом поднялся по лестнице и влетел в просторную комнату мужиков, где царил нормальный живописный бардак, по углам было разбросано всё, что только можно.

– Сейчас они пройдут мимо, смотрите, только осторожно, сильно не высовываясь! – предупредив ненужные расспросы, я сразу подошёл к одному из окон, отодвигая тяжёлую портьеру и открывая створку.

– Мира и добра! Мира и добра! Мира и добра!

Всё ближе и ближе.

– Лана, а где твой арбалет? – раздался за спиной тихий голос воина.

– Это же не вольный город, Гел, смотритель лицея заставляет студентов сдавать оружие на хранение, под ключ. Увы, я не смогла его забрать.

– А кинжал? – спросил Гика.

– В сумке.

– Доставай, и на пояс.

– Мира и добра! Мира и добра! Мира и добра!

Все прильнули к открытым окнам.

– О боже! – вскрикнула Лана, пытаясь показать пальцем.

– Не маши руками, смотри и молчи! – Геллерт силой опустил её руку вниз. Подняв указательный палец и склонив голову, он и сам превратился в слух. Со стороны перекрёстка, из сумрака, всё нарастая, долетал мощный рев.

Выглядывать было неудобно, приходилось выворачивать шею.

– Мира и добра! Мира и добра! Мира и добра!

И вот они пошли мимо нашего убежища, поочерёдно появляясь в узкой каменной рамке, как в видоискателе или на экране смартфона. Далеко не у всех были недавно вырубленные шесты, которыми они стучали по мостовой! Из вооружения у бунтовщиков имелись тяжёлые дубины, утыканные гвоздями, сабли и мечи, копья и топоры: боевые и плотницкие, длинные крестьянские цепы и вилы. Когда колонна замерла в очередной паузе, я заметил в руках у двух мужчин боло, такие же, как я видел у Гики.

По краям строя, будто конвоиры, с промежутком в десяток шагов шли мальчишки, и у каждого в руках была праща. Даже детей привлекли…

– Мира и добра! Мира и добра!

Колонна прошла, теперь кричалка звучала всё глуше и глуше.

Ух, ух, ух…

Отстранившись от подоконника, я подошёл к кровати, отбросил в сторону куртку Геллерта и тяжело сел. Да уж, есть над чем задуматься… Только ненадолго, обстоятельства подстёгивают.

– Хе! Мира и добра! Вы слышали это враньё? Мира ли они хотят, добра ли?! – вскричал Геллерт, опоясываясь поверх кольчуги. – Силы небесные, у меня от огней факелов и ряби толпы глаза заболели! В этом стаде собралось не меньше полтысячи голов, и ещё пара сотен черни ждёт на площади… Это большая сила, вряд ли рота гвардейцев лорда насчитывает более полусотни… Охамели! Кричат, грозят оружием!

– Откуда же их столько взялось? – спросил я задумчиво.

– Да тут нечего и думать, дружок! Здесь, на севере, ничуть не меньше бездомных бродяг и ленивых крестьян, чем на побережье, где их столько же, сколько мидий на береговых камнях. Большинство этих бездельников осмеливается выползать на люди только в дни больших праздников, когда население беззаботно, а шериф добр. Покажись они на городских улицах в другое время, так сразу же получили бы мётлы в руки! На границах всегда бродят целые шайки разбойников, грабителей, стаскивающих в своё логово награбленное, вот и они, вернее всего, присоединились к бунтовщикам…

– А с ними и жители Южного Лигано, спаленного лордом по скудоумию, – добавил Гика. – Теперь они, разозлившись не на шутку, вернулись из ссылки, решив из Грандура сделать вольный город.

– Никаких сомнений! – кивнул ему воин. – Костяк этого сброда составляют местные жители. Знаете, друзья, меня удивляет только одно обстоятельство: когда они сумели так хорошо сплотиться? Хотя, быть может, это лишь игра моего излишне трезвого воображения… Киваешь, Марк? И ты подумал о том же? Да-да! Им надо было хорошенько потренироваться под руководством опытных людей. сделать несколько проходов… Где?

– На любой дороге, Гел, – очень резонно вставила Лана.

– А ведь точно, я не подумал, – признал тот. – Но без вожака такое невозможно.

– Вожди есть, Геллерт, и мы их видели.

– Ты говоришь о серых, Марк? – Он перестал ходить по комнате и повернулся ко мне.

– Не только.

– Подожди… Что, и наш знакомый паломник с ними заодно? Ну да, они болтали на углу… Чёрт, да это же настоящий заговор!

– Это всё проклятые американцы! – жахнул Гика.

Как молотком по столу. Вот и весь анализ.

Там, в моей земной реальности, для столь однозначного вывода продвинувшемуся на острие виртуальной атаки блогеру понадобилось бы написать несколько многобуквенных статей, то стесняясь теории заговора, то приплетая её к месту и не к месту. Развернуть полемику, разругавшись с сотней коллег, собрать дополнительные сведения…

Простой человек с земли в эту муть не лезет, отлично понимая и правильно оценивая происходящее сразу, исходя из своей жизненной опытности. Сложил дважды два – получил очевидный результат. Ибо жизнь устроена просто, если ты умный от природы.

– На моей родине их называют так – партнёры.

По-русски назвал.

Все трое тут же попробовали произнести незнакомое слово – получилось легко, разве что с «Ы» не очень.

– И всё-таки, Гика, почему ты так решил?

– Если есть бараны, то где-то рядом должен быть пастух, так мне говаривал покойный папаша… А у серых есть Орден, что тут размышлять, хозяин? И этот паломник – человек необычный, это сразу видно было, ещё в таверне. Как он бросился в бой с призраками! Заурядные бродяги-духовники такой решимостью не отличаются, себе на уме людишки.

По-моему, исчерпывающее объяснение.

– Постойте! Ведь этот чёртов хитрюга Орон совсем недавно был далеко отсюда, явившись в Грандур всего на день-другой раньше нас! – опять подхватился Геллерт.

– Мы надолго задержались в Бикаде, – напомнил я всем. – Но тайна есть. Утром того дня, когда мы разъезжались от славной таверны Деза Спири, паломник направился не на юг, а в Балместри, теперь-то я это понимаю… Пробыл он там недолго – и обогнал нас, вполне может быть, и вовсе не заглядывая в Бикаду. А вот серые шли следом.

– Ты хочешь сказать, что Орон что-то замышляет и в родном городке Ланы?

Господи, Геллерт, зачем опять пугаешь девчонку, даже если ты и уловил суть? А тебя, Марк, кто за язык тянет? Я посмотрел на неё. Лана Картич сидела на стуле, приоткрыв губы, и взволнованно покусывала край куртки.

– Не согласен, Гел. Балместри – вольный посёлок, там давно всё налажено, и изменить порядок вещей будет очень непросто.

Но она меня не услышала.

– Пречистый Ванк, что же будет с моим бедным Балместри? – спросила она. – Боюсь, что сказанное вами сулит ему мало хорошего…

Я молча отвернулся.

Напротив того окна, где стоял, – стена без проёмов.

Очень старое здание без заведений, неоднократно надстраивающееся, с одной эмблемой над крыльцом, в таких живут династиями, поколениями. Год за годом старый дом переживал с хозяевами все горести и радости, редкие праздники и тяжёлые будни. Стена кое-где дала извилистые трещины, в изобилии обрамлённые махристой плесенью, – отсюда её зелёные пятна причудливо разрастались во все стороны. Дикий крепостной плющ с густой, подобной мозаике листвой, цепляясь воздушными корнями за каждую неровность поверхности, годами старательно отыскивал для себя путь наверх, к свету, всё шире и шире расползаясь по серому камню.

Чем больше стареет здание, тем быстрей на его основе зарождается новая жизнь.

Этот процесс хорошо заметен в заброшенных фортах и в руинах старых укреплений больших городов. Люди уходят на новое место, перестав ухаживать за постройками, и природа тут же берёт своё. Постепенно в кавернах начинают скапливаться пригоршни почвы, здесь и там прорастает трава, а потом к разрушительному действу подключается и молодая поросль деревьев, которая по мере роста всё энергичней разваливает крепнущими корнями потрескавшийся камень.

Новое из тления. Это нормально, идёт мягкое восстановление, с возможностью шага назад, если человек опомнится и вернётся. В чём-то это даже красиво.

Однако ржавчина – тоже восстановительный процесс. Быстрый и безжалостный. И в нём нет никакой прелести.

Какое тихое было местечко…

Почему-то все замолчали.

Геллерт Де Вельд обвел взглядом увешанную гобеленами комнату, простенькие декоративные щиты с аляповатой росписью, резной стол, столик между кроватями с изображениями святых Пречистого Ванка, буфет с медными подносами и нас, сидящих вокруг в странном оцепенении. Стояла тревожная тишина, в которой слышалось только учащенное дыхание Ланы и легкое подвывание холодного ветра за приоткрытыми окнами, внезапно донесшего резкий звук дудок стражников стены. Местные дудки эти похожи на вувузелы, только изогнутые, не знаю, как называются. По центральной улице быстро пробежала группа возбуждённых людей, в нашем переулке кто-то коротко захохотал, в соседнем доме торопливо застучал молоток: наиболее предусмотрительные горожане начали наглухо заколачивать ставни.

– На улицах всё опасней и опасней, – с какой-то обречённостью прошептала девушка.

Представляю, что она испытывает! С трудом уговорив отца, человека властного и ортодоксального, Лана готовилась изо всех сил, приехала поступать, надеясь получить качественное обучение в почтенном лицее и в обществе сверстников из приличных семей, а тут такое…

– Уличные опасности пусть подождут, – заявил Геллерт, пожав широкими плечами. – А теперь, Марк, скажи нам, что делать, ведь у тебя наверняка есть план, ты учёный.

Дался тебе этот «учёный»! Нет у меня плана!

– Вырваться из города будет очень нелегко, – честно признался я. – Можно, конечно, попробовать…

Закончить мысль мне не дали, внизу раздался громкий треск и грохот. Бам! Стук в дерево, и почти сразу зазвенело разбитое сильным ударом оконное стекло, следом последовал истошный женский вопль. Тотчас же в тихой гостинице, казалось бы, вполне надёжно спрятанной от всех неприятностей, поднялась невообразимая суматоха! Послышался топот ног, отчаянная ругань и лязг оружия.

– Штурм! – с необъяснимой радостью взревел Геллерт. – Все вниз, презренные негодяи лезут к нам! Клянусь спасением души, как же мне этого не хватало, Марк!

«Твою ты душу!» – подумал я, на ходу вытаскивая меч.

Битва так битва!

– За мной, воины! – проорал охотник за головами, отшвыривая в сторону испуганную молодую служанку, нечаянно преградившую ему путь, и большими прыжками помчался по коридору.

Сбежав по лестнице, я очутился в гуще событий.

Ого! В фойе было светло, как днем, – факелы захватчиков чадили в руках нападавших, свет их дрожал, и украшения на стенах отбрасывали мечущиеся призрачные тени. В прямоугольной прихожей с тиковым паркетом, которая начиналась сразу за дверями парадного входа, разверзся настоящий ад. Рубка и резня!

В двух шагах от прихожей, выпустив из руки меч, на самом пороге фойе лежал несчастный хозяин гостиницы «Свет в ночи» с разрубленной головой, алая кровь стекала по синей жилетке. Рядом с ним стоял коренастый рыжебородый человек, на моих глазах сильным ударом топора отрубивший Рамару голову. Сбоку, схватившись за распоротый живот обеими руками, корчился один из слуг. Распорядитель отеля с парой работников бестолково тыкали вперёд длинными палками.

Заметив несущегося к нему Геллерта, негодяй, не обращающий особого внимания на прислугу, резко выпрямился и сделал пару шагов назад, мощным телом тесня подручных и занимая удобную для схватки позицию. Мельком глянув на бездыханное тело хозяина гостиницы, Геллерт с рычанием взмахнул тяжёлым мечом и тут же понял, что оказался в очень неприятной ситуации – клинок, прорубив тканевую обшивку, со звоном ударил в камень стены. Тесно, как в гробу! Рыжебородый бандит, вооружённый небольшим овальным щитом и коротким топором с широким лезвием, напротив, чувствовал себя очень комфортно, ему теснота прихожей ничуть не мешала.

– Проклятье! – крикнул воин и неловко ткнул мечом вперёд, но его удар был легко парирован выставленным под углом щитом, и теперь уже Геллерт был вынужден отступить, чтобы не попасть под короткий и быстрый рубящий удар.

За спиной у предводителя, сбившись в две группы, в прихожую лезли на время отступившие вслед за командиром озверевшие люди. Ну и компания!

Мира и добра?

Тоже бородатые, в коротких шерстяных куртках бывшие свинопасы и мирные крестьяне со свирепыми рожами торопились пробраться к своим жертвам. Ввалившиеся от злобы глаза сверкали лютой ненавистью к любому горожанину, к любому кошельку и чистому камзолу. Ярость масс!

Их вопли, длинные косматые волосы, ощерившиеся рты и потёки грязи на лицах делали нападавших похожими на зомби из триллеров, но никак не на простых смертных из плоти и крови.

– И вся кротость его!!! – охотник за головами проревел свой боевой клич и ударил ещё раз, опять бестолково.

– Подвинься, Гел! – крикнул я и толкнул друга плечом в сторону.

«А кольчугу-то ты и не надел, остолоп!»

– Сам! – прохрипел воин.

Наглецы уже лезли по бокам. Свет факелов, которые теперь горели на улице, ослабел. Но я заметил, как блеснуло лезвие самодельной рогатины, наскоро собранной всего несколько часов назад на стойбище перед крепостью. Тычковые удары такой штукой очень опасны!

– Их всего шестеро! – сообщил откуда-то захлёбывающийся голосок Ланы. Молодец, девчонка, посчитала!

Тук!

В воздухе мимо моего уха просвистел снаряд из тяжёлого и твёрдого дерева, которое здесь называют железным; бросок возничего был очень точен, удар пришёлся прямо в висок мародёра. Выронив древко, владелец рогатины мешком свалился на паркет, и это сразу изменило ход схватки.

– Подвинься же, Гел! – выкрикнул я.

Хорошо, что на этот раз он понял.

Я встал в классическую фехтовальную стойку, изрядно удивив рыжебородого, и сразу обозначил два укола в лицо, заставив его закрыться щитом. Однако узкий и длинный клинок моего меча его не напугал, и он снова замахнулся топором. Зря, приятель, оружие типа шпаги только того и ждёт!

Выпад, и от его правого локтя на пол полилась кровь, я часто практикую удары по незащищённым конечностям. Он выругался, кисть рабочей руки сразу потеряла силу, тяжёлый топор клюнул за спину. Я вообще люблю работать по конечностям. Не разобрав, что происходит, не оценивая, как быстро меняется картина боя, ещё четверо ублюдков с хриплым воем попытались продраться вперёд.

Гика танцевал справа, пытаясь улучить момент для ещё одного точного броска, при этом не размозжив голову мне.

– Ты готов умереть? – осведомился я у рыжебородого.

– Мы посадим тебя на кол, тварь! – хриплым басом пообещал погромщик, отбрасывая щит и с удивительной ловкостью перекидывая грозное оружие в левую руку. И сразу начал резкий замах для широкого нижнего удара на уровне пояса.

– А тебя на шампур! – с этими словами я сделал молниеносный прямой выпад, послав острие ему прямо в горло.

И, завершая комбинацию, автоматически сделал шаг назад.

– Пригнись! – прогрохотало за спиной.

Хорошо, что я отреагировал сразу же, да не просто пригнувшись, а падая с откатом и прижимая обе руки к незащищённой голове.

Фу-ух! Шмяк!

Поднятый и брошенный двумя ручищами гиганта письменный стол, за которым недавно сидел злосчастный Рамар, пролетев по воздуху, с противным треском врезался в четвёрку нападающих бунтовщиков, которых ничуть не смутила внезапная смерть предводителя. Они лезли, как прежде, одержимые одним кровавым желанием – пройти и порвать нас на кусочки!

Дорогая древесина с треском собрала всех в груду из тел и обломков.

Возничий с Геллертом одновременно бросились вперед: воин орудовал подобранным топором рыжебородого, а Гика молча добивал стонущих от боли врагов саблей. Несколько секунд, и прихожая парадного входа была зачищена.

По-моему, я ещё ни разу не видел столько крови в одном месте!

– Быстро втаскивайте их внутрь, трусы! – рявкнул Гика, обращаясь к тройке слуг с дубинами, сжавшихся в углу коридора.

– Подожди-ка! – Геллерт решительно шагнул через трупы, словно через кучи мусора, и выглянул во двор. – Впрочем, никого не видно, – добавил он, внимательно окидывая взором переулок.

И ногами запинал самого дальнего в прихожую.

Слуги очнулись и теперь смотрели на меня, ожидая распоряжений.

– Зовите сюда всех! Тела прячьте в сарае или в подполье как можно лучше, позже вывезите или перепрячьте в дальнем переулке… Кровь смыть немедля, все следы боя уничтожить, иначе бунтовщики вздёрнут вас на площади. Гостиницу закрыть. Пошевеливайтесь, лодыри, если хотите жить!

А нам надо сматываться.

– Друзья, собираем вещи, и к дилижансу!

Багаж Ланы возничий просто забросил в салон, не до сортировки.

– Гел, ключ от ворот у тебя? – спросил я.

Воин, уже сидя на коне, молча предъявил. Он был готов, голова в шлеме чуть откинута назад, губы сжаты, левая рука держала щит, правая – длинное и тяжёлое копьё. А вот возничий всё ещё метался вокруг дилижанса, проверяя, не забыл ли чего.

– Так что, Марк, какой план?

Опять он про план…

– Попробую дать страже деньги. Будет очень хорошо, если капитан всё ещё там.

– А ежели он не возьмёт?

– В мире мало кто может отказаться от солеров.

– Не в этом случае, хозяин, – мудро заметил Гика.

– Честно говоря, я даю всего один шанс к десяти, что деньги помогут. Если не повезёт, то нам придётся прорываться. Сигналом к атаке станут мои выстрелы, двоих-то я уложу сразу, постаравшись выбрать самых опасных. Главное, быстро разобраться с запорами и какое-то время удерживать позицию.

– Я удивлюсь, если подвесной мост будет опущен, – заметил Геллерт, – скорее всего, чернь всё ещё подтягивается к Грандуру, но это уже опоздавшие.

– Эх… Клянусь лесными духами, я бы хотел надеяться на другое… Брось ты, Гика, оглядываться да щупать, забыли так забыли! Уже не важно! Если вырвемся на свободу, то недостающее добудем, садись! – приказал я.

– А я? – неожиданно спросила девушка.

– Лана, я дал слово твоему отцу!

– Какая ерунда! Ты меня доставил в Грандур, Марк, так что подряд выполнен честно. И теперь я не собираюсь быть только лишь слезливой куклой, тем более что нас так мало! Всё равно буду вам помогать! Мы вместе!

– Верно сказано, Лана! Верно сказано, ученица! – прогудел Геллерт.

Сволочная ситуация. Я вдруг почувствовал, что мне небезразлична эта девчонка.

– Учти, мы идём на север, я не смогу доставить тебя в Бикаду. Можно переждать в Шире, тут недалеко.

– Нет, Марк! Без вас я никуда не поеду, кругом смута и предательство! Вы же не хотите, чтобы меня пленили для выкупа?

– Проклятье! Ладно. Если дойдёт до схватки… Возьми одно из копий и коли через окно, без сомнения и жалости! Но пока спрячься и не высовывайся, – подвёл я черту.

Охотник за головами первым проехал через открытые ворота, следом протиснулась и карета. Уцелевшие работники «Света в ночи» с явным облегчением тут же закрыли створки. В переулке возничий умело повернул экипаж, умудрившись не поцарапать карету о стены, – мы медленно выехали на центральную улицу.

В районе ратушной площади опять прогремел хоровой рёв.

– Город захвачен, – констатировал Гика.

– Кроме двора лорда, там им придётся пово-зиться, – уточнил я.

Сразу подтвердилось, что не все из понаехавших творили историю.

Часть бунтовщиков, позабыв о святых революционных обязанностях, уже увлеклись мародёрством. Ругань и радостное гиканье мелких групп разносились по дворам. Кто-то тащил дорогую мебель и ковры, кто-то, ещё опасаясь возмездия, прятал за пазухой медную посуду. Полуодетые бедняки напяливали на себя отобранную у горожан одежду, из какого-то подвала двое оборванцев выкатили два бочонка с вином, стянутые обручем клёпки мерно стучали по брусчатке.

– Скоро этих негодяев начнут четвертовать свои же, – пообещал Геллерт, едущий по широкой улице рядом с дилижансом. – Эй, мразь чумазая! Почему не на баррикаде? Почему ты не проливаешь свою кровь за мир и добро перед двором лорда! Тебя уже ищут, и скоро ты высунешь язык на виселице!

И после каждого такого окрика очередной мародёр в страхе бросал добычу и убегал в ближайшую подворотню. Пока нельзя утверждать, что прелести безнаказанного грабежа и разбоя вскружили голову многим, всё-таки большая часть бунтовщиков, подчиняясь наиболее дисциплинированному, максимально заряженному идеей ядру мятежников сейчас занимается совсем другим делом… Многоопытный Геллерт предрекает правильно: подобная самодеятельность вождям восстания не нужна, и только что построенный эшафот скоро примет ещё и эти жертвы.

Ветерок доносил вонь гари и пожарищ. Одни лишь костры на площадях не могли дать столько едкого дыма, похоже, мародёры успели подпалить несколько строений… Сколько уже людей погибло! Укреплённый двор старого лорда, обороняемый опытными бойцами, – серьёзная проблема, при штурме наверняка было пролито много крови нападавших. Или будет пролито, если штурм ещё не начался. А кого-то из мародёров наверняка смогли прибить наиболее смелые горожане.

Дилижанс пробирался к городской стене медленно, иногда посреди улицы встречались препятствия: опустошённые ящики, бочки и разбитая мебель. И пьяницы.

Пару раз злоумышленники примерялись к знатной добыче на колёсах, но каждый раз грозный всадник на боевом коне и, надеюсь, вид весьма решительно настроенного экипажа дилижанса останавливал и отрезвлял даже самых лихих нечестивцев.

Неужели повезёт? Проехали полпути, и пока что всё шло хорошо.

А потом мы встретились.

Возле дешёвой харчевни «Кружка и ложка».

Этот домовладелец знал толк в роскоши, заняв большое, высокое, недавно отремонтированное здание с просторным уличным «карманом», – в тесном Грандуре это немыслимая роскошь. Посередине миниатюрной площади был устроен каменный бассейн круглой формы, в котором должна накапливаться дождевая вода.

Радость богатея омрачала лишь затрапезная харчевня на углу. Готов биться об заклад: месяц-другой, и заведение сменило бы собственника, наверняка название, отчасти профиль… И сел бы за счёты любимый племянник – подсчитывать барыши.

Впрочем, людей, собравшихся на крошечной площади, не интересовало ни здание, ни харчевня с её обитателями. Трое бугаёв разложили прямо на камнях какого-то голодранца и со всем усердием пользовали его по заголённому заду кожаными ремнями. Истязаемый, упираясь башкой в стенку бассейна, взвизгивал, а через удар истошно орал. Но не брыкался, понимая, что ему крепко повезло – исполнители быстрого приговора могли и руку отрубить. А то и голову.

Вещественные доказательства валялись рядом, не ахти барахлишко.

Руководил процессом высокий человек в длинном коричневом плаще и с боевым посохом в руке, это был наш знакомец, паломник Орон, косточки которому мы перемывали второй день…

– Видишь, кто командует? – тихо спросил Гика, отворачиваясь.

Геллерт тоже заметил, однако вертеться не стал, он ехал с опущенным забралом.

– Да, это он… Знаешь что? Останавливайся! – неожиданно решил я.

– Ты в своём уме, хозяин? – усомнился возничий.

Рассказали ему серые обо мне или нет? Ведь это не их тайна, для разглашения нужна санкция партнёров, с мотивом, с конкретными задачами. Здесь же я вижу совсем другие устремления. Тема сложная, лишние в ней не нужны.

– Встань чуть подальше, справа.

Быстро выскочив, я обогнул карету и спокойно прошёл мимо Геллерта, попутно подмигнув ему и погладив по шее нетерпеливо пританцовывающего Фанги. По-моему, охотник за головами понял мой замысел.

– Орон! Уважаемый! Какая встреча! Не ожидал повстречать тебя в Грандуре! – издали крикнул я, приподнимая руки в приветствии.

Паломник, спокойно повернувшись, прищурился, внимательно посмотрел на меня, на шляпу и, наконец, еле заметно улыбнулся. Мой вздох облегчения не услышал никто.

– Марк Уишем! Хм… Да и славный охотник за головами Геллерт Де Вельд с тобой! – ответил он, демонстрируя отличную память. – Славная была драка с призраками во дворе «Старой Берлоги», приятные воспоминания. Какой же ветер занёс столь досточтимых людей в презренный Грандур?

Кто бы спрашивал… Гел спешился, подошёл и учтиво поздоровался.

– Пробираемся на север, к родственникам Марка, там для нас есть подходящая работа. Попутно заехали сюда, рассчитывая купить добрую, но недорогую зимнюю одежду, – сказал он.

– Значит, путешествуете вместе? Ну, работа для таких людей, как вы, найдётся и здесь! – почти предложил Орон.

– Родня! – теперь уж я вздохнул громко.

– Дело святое, – паломник нехотя согласился.

Его подручные и не подумали отвлекаться, добросовестно продолжая экзекуцию.

– Воришка? – кивнул я на визжащего под ремнями.

– Мародёр, уважаемый Марк… Пока Святой Строй борется с местным сатрапом за мир и добро, некоторые крысы решили поживиться. И я, комендант отныне вольного города Грандур, уже начал наводить здесь порядок.

– Комендант Грандура? – Я удивился, причём вполне искренне. – Что же, поздравляю тебя, Орон! Значит, город меняет статус?

– И так будет во всех городах Ванкоры, где ещё засели диктаторы и кровопийцы! Народ хочет мира и добра, народ это получит, – сказано было так, что можно не сомневаться – программа выработана, запущена и уже приносит первые результаты.

– Сложное дело.

– Очень сложное, Марк, очень. Забитые массы порой сами не видят светлой дороги к своему счастью, приходится терпеливо объяснять, направлять, – поведал бывший паломник, всем своим видом показывая, до чего он устал. – Однако у нас есть воля, идея и верные люди.

– Да и деньги нужны немалые, – якобы только что понял я.

– Ты правильно понимаешь все сложности пути к миру и добру, – одобрительно произнёс он и вдруг резко крикнул в сторону истязаемого: – К миру и добру, собака! Повтори! Кричи! Мира и…

– Добра!!! – что есть мочи заорал мародёр сквозь слезы: – Мира и добра!!!

– Ещё десять ударов негодяю, и хватит с него, пусть идёт ко двору лорда, там сейчас горячо, – распорядился комендант. – Ты прав, охотник за нечистью, без денег ничего не сделаешь, а народ Ванкоры нищ. Но у нас есть хорошие покровители. Марк, всё-таки я предложу прямо: присоединяйтесь к Святому Строю, здесь очень много дел!

Мы с Геллертом переглянулись, как бы взвешивая.

– Марк, резон есть, почему бы нам на обратном пути…

– Погоди, Гел, – подхватил я игру. – Вполне может быть, что мы примем твоё предложение, уважаемый, после завершения своих дел. Сам знаешь, Орон, что значит память о совместных битвах и добрая репутация. Тебе, как мне кажется, можно довериться.

Тут он улыбнулся широко и довольно.

– Вот и договорились! Да… В сложное время вы появились тут. Из города просто так не выберешься, я иду от капитана стражи, который по моему распоряжению только что поднял подвесной мост, хватит впускать сюда лишних…

– Так нас не выпустят? – растерянно пробормотал я.

– Выпустят, я сейчас выпишу пропуск. Идёте на север? Это хорошо, потому что по южной дороге сейчас передвигаться небезопасно, разведка докладывает, что всякое отребье попытается примазаться к завоеваниям героев Грандура. Кроме того, некоторые горожане под шумок уехали из города, и именно на юг, мы не успели вчера поставить заслон возле таверны «Второе дыхание»… Сейчас дорога перекрывается, до поры столичных инспекторов сюда допускать нельзя. Иньяк! Неси мне бумагу и грифель!

…Скрипел за спиной подъёмный механизм, скрипели внутренние ворота.

На стене всё так же дежурили часовые, но теперь они пристально глядели вдаль. Один из бойцов стоял за крепостной катапультой, тяжёлый снаряд которой, выпущенный на большой скорости, не отклонишь никаким амулетом. Если только не носить на теле волшебный кирпич.

Когда дилижанс проезжал мимо постоялого двора, я увидел лежащего на траве человека. Красную рубаху с Халана сняли. У него была отрезана голова, а тело мятежники проткнули деревянным колом, который торчал из его спины. Здесь же лежал труп какого-то крестьянина, зарубленного охранником двора в неравной схватке с толпой.

Неужели мы выскользнули из ловушки?

– Лана, дорогая моя, передай сюда кувшин с красным вином! Геллерт, присоединяйся к нам, я залезу на крышу!

– И кружки? – осведомилась несостоявшаяся лицеистка.

– Пустое. В руках не удержу.

– На то учёные люди, вроде тебя, и придумали длинное горлышко под руку, – заметил гигант, весьма ловко протискиваясь в дверь.

Я свесил ноги, первым принял графин, глотнул три раза и приказал:

– Давай быстрей, Гика.

– Хорошо бы переложить багаж…

– Потом, всё потом. А пока гони!

Среди этой разрухи, словно островок благополучия, высилась громада передовой башни. Наверху людей не было. За крепостной стеной в двух местах виднелись всполохи пожаров, между остроконечными крышами с флюгерами поднимались в небо столбы чёрного дыма. И мне показалось, что за поднятым мостом раздался неистовый взрыв брани, варварских криков и злобного смеха.

От лагеря-табора ничего не осталось, кроме мусора.

Радетели за мир и добро теперь мусорят в захваченном городе.

Глава 9

О том, как в последнем городе на пути искатели приключений помогают в сложном деле жителям

Если человек моей эпохи будет смотреть со стороны, то вполне может подумать, что по безлюдной лесной дороге движется самобеглая тележка, вершина технического прогресса, торжество готического гения.

Когда над дилижансом на ходу коптит труба, словно это свободный выхлоп, упряжка визуально теряется, выпадает из реальности. Мне вообще чудится, что мечта сбылась и внизу упрямо тарахтит дизельный моторчик, скрежещет старинная коробка переключения передач, крутится трансмиссия… Даже длинная рукоять привода стояночного тормоза в тему.

Холодно, всего градусов семь на улице.

Как же хорошо, что дров запасли много, можно не останавливаться, проклиная невольную задержку! В такие моменты и обретаешь мудрость предвиденья и способность прислушиваться к мнению опытных людей… Наивно спросил у Гики, не пора ли укутывать лошадей попонами, и получил чуть сглаженный вежливостью ответ: возничий де лучше прочих белоручек знает, кого, когда и чем укутывать. Ну и чёрт с тобой.

В тёплом салоне собралась не менее тёплая компания. Беседуем о насущном.

– Как скоро проклятый Орон расскажет о тебе серым? – спросил Геллерт, большим ножом нарезая пласты окорока с нежным жирком. Куски хлеба уже лежали на медном подносе.

– Слушайте, мне уже довольно жарко. Лана, приоткрой окошко… Когда, спрашиваешь? Как только появится свободное время и спадёт напряжение первых часов бунта, тогда вот и расскажет, – предположил я. – Им скоро понадобятся умелые исполнители, солдаты самых грязных дел.

– Выходит, мы для такого пригодны?

– И это можем! – подмигнул я другу. – При необходимости, конечно, для мира и добра, хотя и доставим тем величайшее блаженство нечистым силам и нанесём глубокий вред своей душе. А вот расскажут ли серые обо мне…

– Надо было их убить, вот что я скажу, удушить в подворотне, – просто произнёс воин, но щеки его сразу вспыхнули краской праведного гнева, и он с силой ударил мозолистой ладонью по дубовой панели обшивки салона.

– Знаешь, дорогой Геллерт, за время своих странствий я убил четырёх парней из Ордена, но это ничуть не помогло. Проблема не в безопасности моей драгоценной персоны, на поимку которой у них имеется постоянное задание. Настоящая беда, как мы нынче увидели, совсем в другом.

– В чём же, Марк? – лишь недавно успокоившаяся Лана смотрела на меня широко открытыми глазами и даже с улыбкой. Любопытно ей.

…Примерно полгода назад я провел почти две недели в сумрачных залах столичной Большой библиотеки, изучая там историю Ванкоры, кропотливо, прилежно, с конспектированием и заучиванием. Как студент из приличной семьи. Жилье на самой окраине снял, с соседями познакомился, мало пил, диетически питался…

Мне нравились эти прохладные чертоги хранилища знаний, почти абсолютная тишина огромных помещений, нарушаемая лишь редкими шагами и шелестом страниц, нравился запах бумаги и типографской краски, малолюдье, сама основательность этого рукотворного задела на будущее развитие Ванкоры… Только там я не чувствовал отрыва от привычного цивилизационного поля, ведь многие подобные библиотеки сохранились и на Земле, практически в первозданном виде. Будто и не убывал.

Зарекомендовал себя прилежным абонентом! Мне даже предложили работу, потому что «обнаружил удивительную грамотность и разумность в устной речи». А ещё я чуть не влип, затеяв скоротечное лавстори с молодой и хорошенькой работницей библиотеки.

В хранилище знаний я познакомился с грамотными, думающими людьми, в перспективе ничуть не менее нужными, чем властители и чиновники. Попутно совершенствовал письменную и устную речь, разбирался с диалектами. Язык на материке всего один, зато очень много местных диалектов, впрочем, отличающихся один от другого не больше, чем русский от белорусского. А вот на островах уже свои языки…

То же самое и с богами. На всей Ванкоре властвует единый бог – Ванк Пречистый Указующий.

Признаюсь: затянуло меня так, что в какой-то момент сформировалось жгучее желание плюнуть на странствия и осесть в столице! Я уже понял, как здесь можно зарабатывать деньги, причём весьма неплохие. Для начала нужно купить скромную квартирку, и непременно в столице, в самой что ни на есть плотности урбанистики, где много таверн и торговых точек с отличным ассортиментом, много модных ателье и алхимических лабораторий, есть лицеи, Академия Познания и Театр. Глаз радуют чистые широкие улицы и крошечные уютные парки, открытые площадки для игры в фишки и разновидность петанка. Бани и прачечные, тренировочные и спортивные залы. Здесь издаются две газеты и тиражируются книги, развивается институт клубов.

А что? Обжиться, потом приобрести и хороший офис, в котором можно развести муть с консалтинговыми услугами, либо начать вполне реальное внедрение простейших систем безопасности. Не помешает и инновационная деятельность.

Еле вырвался Марк Уишем из сладких тенет волшебного сна! Прямо по Шекспиру: «Так гибнут замыслы с размахом».

Проклятье, вспомнил, вот и опять начались грёзы.

В общем, запасная площадка и тихая гавань у меня имеется…

Так вот.

Единого учебника истории не существует, многие авторы всех времён и народов трактуют события по-своему. А в зарождающемся научном сообществе Ванкоры пока что не создана комиссия по объединению этих трудов в нечто целостное. Однако многое очевидно. Всё многообразие появлений вольных городов сводится всего лишь к трём вариантам. Первый – постройка нового города и последующая легитимация формы управления с одобрением столицы, тут всё просто. Таких поселений мало, они ещё молоды и невелики.

Второй вариант связан со смертью властителя, не имеющего наследника (либо же единственный наследник оказывается откровенно недееспособным). Сенешал и начальник гвардии политическую ответственность брать на себя не хотят, пример вольных соседей заразителен, – всю голову задурили соседи своими рассказами о вольной жизни! – и городской совет любого вида либо же общенародное собрание-вече решает принять новый статус и больше на трон никого не пускать. Такие случаи встречаются довольно часто.

Последний – силовой, неизбежно кровавый, в той или иной степени. Это именно вооружённое восстание горожан, критически недовольных правлением лорда и отсутствием свобод, чаще всего в бизнесе, именно местные лавочники и начинают баламутить народ. Подчёркиваю: восстание горожан, то есть местных жителей. Это домашние разборки. Но это революция.

Однако я ничего не читал о зарождении на Ванкоре вольных городов с помощью обманчиво мирных мятежей, организованных извне и осуществленных пришлыми путём ползучего захвата чужой территории! Нет таких фактов в пыльных томах с кожаным переплётом!

Единственный континент Ванкоры удивительно мал для размеров планеты, примерно с Австралию. По океанам разбросано бесчисленное количество архипелагов и отдельных островов, как мелких, так и довольно крупных, с Мадагаскар. Два таких острова лежат в относительной близости к материку, я там побывал. Вот только до тамошних библиотек не добрался, будучи занят нормальным наёмническим делом. Может быть, у них бывало?

Вряд ли.

Методология до изумления знакома!

Это же настоящая цветная революция!

Первым делом создаётся ядро внутренней пятой колонны, которое и начинает работу с недовольными либо особо жадными торговцами и владельцами таверн, подкуп представителей властных структур второго эшелона с обещанием им всяческих благ в скором будущем, охмурение наиболее активной части молодёжи, прежде всего студенчества. Первично именно под них придумывается яркая символика и атрибутика, шокирующие ритуалы, броские лозунги – наличие последних обязательно. Именно молодёжь подогревает так нужные зачинщикам кухонные разговоры родителей… Выпячиваются любые промахи власти, а потом и все действия вообще. Обязательно наличие своих людей при дворе, способных отводить глаза и обозначать вымышленные опасности.

Затем следует постепенное насыщение города пришлыми; если это возможно, то и частичное замещение населения. Параллельно провокаторы всячески привечают городских маргиналов, искренне считающих, что в их собственном упадке виноват кто угодно, но только не они сами, и кои всегда рады дармовому пирожку. Постепенно рядовому горожанину, до поры не замечающему, что происходит вокруг, внушается мысль, что сам он – человек робкий и слабовольный и в существующем порядке вещей ничего не может изменить. Так пусть же доверится людям сведущим, постигшим истинную суть вещей!

Дальше дело за удобным моментом, горячим поводом, способным оказаться катализатором. Ради его организации можно и с любыми варварами договориться, чтобы те хорошенько пощипали окрестные поселения, и нехватку продовольствия устроить…

Ну, красавцы!

Мог ли я ожидать, что и на новой планете заклятые партнёры возьмутся за старое? Слушайте, а кто бы смог?

– Загвоздка в том, что американцы начали очень плохую игру с захватом городов, – наконец ответил я, не добавляя большего.

Пока медитировал и плавал в воспоминаниях, друзья уже успели подкрепиться.

– Ну, ты хватил, дружище! Что им будет толку от вольного города Грандура? Вот если бы партнёры посадили своего человека на трон…

– Ошибаешься, Гел, возможностей влияния очень много.

– Влияния, ну и словечко! Я частенько слышал его, когда решил недельку походить в церковь по всем правилам, где один из священников взялся за меня со всей строгостью, даже призывал в монахи… Тоже говорил о влиянии на мою голову нехороших соблазнов.

– Навроде игривых девиц? – подсказал я.

– А как же! Сравнится ли аппетитная попка с церковными просвирами…

– Мужчины, не забывайтесь, с вами дама! – тут же строго напомнила образцовая девица, однако глаза её заискрились и улыбка стала шире.

– Представить не могу, Лана, как бы он решил удалиться от мира! – сказал я ей.

– Болтун!

– Не сбивайте меня с мысли! – нервно попросил охотник за головами. – Так вот, святоша постоянно талдычил о духовной каре, о том, что я нахожусь под защитой святой церкви, и он, её преданный слуга, собирается веским словом воздействовать на мои грубые чувства. Призывал постоянно читать молитвы об изгнании демонов… Пусть я и не являюсь образцом незапятнанности души, но там я был всего один раз и по собственной дури! Как же возможно влиять на город, тем более такой большой, как Бикада или Грандур? Какая-то глупость.

– Есть давно проверенные способы! – горячо уверил я и, загибая пальцы, начал перечислять: – Можно поставить своего шерифа, который будет закрывать глаза на шалости некоторых и отпускать без наказания других, можно особым образом обучать школьников и студентов, закладывая им в головы определённые идейки разрушительного свойства, можно влиять на торговлю, и это, пожалуй, одна из главных задач партнёров… Можно в нужное время перекрывать дороги, вводить таможенные льготы для нужных товаров и не пускать товары неугодных партнёрам и Ордену дельцов из прочих областей. Можно скрытно тренировать отряды народной гвардии, наконец! Ты прав в одном, один город большого значения для партнёров не имеет… А вот несколько таких городов, объединённых под эгидой Ордена в Союз – серьёзная сила, способная поставить Ванкору с ног на голову! Представь, что, согласно полученной в урочный час команде, отряды народных гвардейцев объединятся в огромное войско! Кто сможет их остановить, кто будет способен к сопротивлению такой силище? А ты говоришь мне о глупости!

– Плохо же ты знаешь людей, Гел! – ехидно добавила Лана. – Иначе тебе было бы известно, что как раз мелочь голоштанная больше других задирает нос при каждом удобном случае, а не важные особы да богатеи, которые чаще всего знают себе цену! Завидующие другим в любой момент способны стать смутьянами.

– Что вы на меня набросились? Ну, может, и обронил что-нибудь лишнее, ненароком обидев тебя, Марк, я ведь никогда не занимался презренной политикой! – смутился воин. – Я же не учёный! То, что ты сейчас сказал, Марк, тревожит. Может быть, нам надо срочно ехать в столицу?

– Нам надо срочно ехать на север, – отрубил я. – Просто поверь, это самый лучший вариант. Да и что мы услышим в столице, если тамошний сенешал или советник властителя уже подкуплен? Прирежут в крепостном каземате, и нет проблемы.

– Тогда надо отрубить головы всем партнёрам, – Геллерт был последователен. – Сколько их, скажи?

– Двое.

– Что-о? – охотник за головами несказанно удивился, Лана тоже. – Ушам своим не верю! Чего же мы тогда медлим?

– Честно говоря, война с партнёрами не входила в мои планы… Да и точное место расположения неизвестно, оно держится в тайне.

– Подвесить серого на дубовый сук, сунуть горящую лучину ему в мерзкие волосатые ноздри, и негодяй с радостью всё выложит! – посоветовала девушка. Геллерт одобрительно кивнул.

Милые, добрые люди…

– Они не расскажут, Гел, я пробовал. Может быть, дело тут в специальных заклинаниях, может, ещё в чём-то. Молчат они. Да я и сомневаюсь, что о логове партнёров знал даже убитый нечистью командир группы… Ладно, ещё наговоримся, мне, пожалуй, и самому надо подумать, так быстро меняются обстоятельства! Ты лучше расскажи нам, чем закончился выдающийся поход за духовным очищением? Коснулась ли тебя доля благодати, осеняющая всех, кто живет под благословением Святого Ванка?

– Взял да и ушёл, – Геллерт был всё так же бесхитростен. – Понял, ради чего мне матушкой дадены крепкие руки да широченные плечи. В городах Ванкоры всегда есть немало подходящей работёнки, и, сидя за каменными стенами скучных церквей, её не сделаешь. В один прекрасный день я разозлился на себя самого настолько, что чуть не макнул духовника в кадку с лягушками, что стояла во дворе церкви!

Лана ахнула.

Разговор сам собой иссяк.

Поняв, что самое интересное закончилось, девушка, накинув на себя одно из так удачно купленных Геллертом одеял, открыла переднюю дверь и предложила Гике смениться для обогрева. И ведь возничий ничуть не смутился, получив такое предложение, знает – она вполне справится с управлением упряжкой, тем более что вокруг всё спокойно.

Меня бы он в жизнь не пустил, я бы науправлял…

Удивительная картина открывалась из окон – дикий край!

На дорогах Ванкоры вообще не часто встретишь следы цивилизации, тем более на севере – комары да шишки… Но уж если поминать медвежий угол, то его адрес точно в этих местах. Куда ни глянь, до самого горизонта раскинулась матёрая тайга: волнистые долины, дремучие леса с преобладанием елей и сосен – всё вокруг в тёмной зелени. Первую треть пути не было видно ни домишки убогого, ни прямоугольника пашни, ни какого-либо движения – признаков активной человеческой деятельности на этих бескрайних просторах не наблюдалось.

Вскоре наша дорога, чаще всего окаймленная тесно стоящими деревьями, покинула равнину. Тракт то в гору поднимался, то под гору шёл, начались сплошные увалы. После них слева появилась речка, извилистая, поросшая по берегам кустарником, к воде не подойти. За рекой чернел лес, а дальше началось большое поле, побелевшее от холодной сырости.

Как только река убежала в сторону, вдали показалось окружённое периметром остроконечного деревянного частокола селение Северное Лигано.

Что я там ожидал увидеть? Сам не знаю, что угодно, вплоть до такого же пепелища, как к югу от фактически захваченного серыми города. Оказалось, селение вполне обычное, разве что в двух местах среди низких крыш резко выделяются сторожевые вышки, да две мельницы на окраинах лениво месят воздух своими нескладными крыльями.

Небольшой посёлок был цел, а вот жизни маловато, видимо, потому что большая часть его бодрых обитателей отправилась с вилами в руках делать революцию Мира и Добра.

Следов нападения варваров нет и в помине! Развели горожан, как олухов.

Останавливаться мы не стали, хотя проблема тёплых вещей ощущается всё явственней. Ноги мёрзнут! Селяне, не избалованные сторонними покупателями, могли отпустить всё нужное экспедиции по самой низкой стоимости, но ведь была и другая цена – цена засветки. Не стоит давать жителям лишнюю информацию. Проехала мимо села одинокая карета серого цвета, и всё, ни словом больше. «Сколько в ней было людей? Чем вооружены и как себя чувствуют, что рассказывают, какие у них намерения?» – «Не могу знать, господин хороший, они сюда не сворачивали…»

Обо всём этом я не замедлил сообщить Геллерту, добавив то, во что уверовал сам:

– Погоня за нами – лишь дело времени – обязательно будет.

– Если ты думаешь, что напугал меня, то напрасно. Уж мы как-нибудь справимся, будь их хоть восемь.

– А восемь десятков не хочешь увидеть за спиной?

– Вот как? Это целый отряд… В таком случае действительно нужно как можно скорее убираться с фриланских земель и поспешать в Элон, где мы будем в безопасности, если только и там что-нибудь не стряслось.

– Накликаешь беду, сплюнь три раза!

Охотник за головами кивнул, быстро открыл дверь, чуть не зацепившись за скобу с дровами, пролез к Лане и уже оттуда сплюнул два раза направо и один налево, тут обряд сброса накарканного выглядит именно так.

– Да охранят нас святые угодники-покровители, чудотворцы и страдальцы, и да будут успешны наши скорбные начинания, – так он завершил процедуру очищения, вернувшись в салон.

– Отчего скорбные? – усмехнулся Гика, протягивая замёрзшие руки к печке.

– Почём мне знать, так говорят бабки.

Грунтовка уходила под колёса, чуть поскрипывали рессоры.

Далеко позади в холодном воздухе с переменной громкостью зазвенели уже плохо слышимые удары небольшого колокола.

– Разволновались… Поспешать так поспешать! – возничий поднялся со скамьи. – Пойду-ка я на место, хватит тут потом обтекать… Хозяин, когда отъедем подальше, нужно будет опять остановиться для короткого отдыха, лошади подустали.

– Давай для начала уйдём с глаз долой, а? – попросил я.

И опять потянулся километр за километром.

На север.

* * *

Оптика – вещь незаменимая! Банально? Только не на Ванкоре.

С холма вольный город Элон виден как на ладони.

Вот он, красавец, внизу, обрисовался на светлом фоне серебристой ленты широкой судоходной реки. Колёса прыгают по кочкам, панорама дёргается, и кажется, что с каждой новой сотней метров пройденного пути город надвигается на меня своими домами и высокими башнями.

Но сначала не замечаешь ничего, кроме стен и рва, ограждающих столицу северян; в этом мире в первую очередь фортификация всецело поглощает внимание путника. Думаешь: безопасно ли там будет? Сможет ли этот город выдержать штурм и осаду?

Башен и башенок в Элоне очень много: на стенах и внутри города. Вот ратуша, а это недавно построенный собор – единственное каменное здание, поодаль контуры двух старых церквей – одна буквально разваливается, или же разбирают… У ворот построены две высоченные башни с метательными машинами, возле каждой дежурят расчёты. Сами ворота открыты – хвала, хвала! Значит, в целом всё нормально.

Тем временем Гика выбрал удобную обзорную площадку, и дилижанс остановился возле зарослей можжевельника, у скалы. Без тряски смотреть в складную подзорную трубу – одно удовольствие.

– Сколько ты будешь глазеть, как подслеповатая сова? Имей же совесть, друг, передай трубу ближним! – недовольно буркнул Геллерт. Как водится, прибором тут же захотели воспользоваться и остальные участники экспедиции.

Ничего, и без неё можно.

Река называется Арана, с ударением на последнем слоге, и течёт она меридионально через весь материк, впадая в Южный океан примерно посередине длиннющего побережья. В районе Элона ширина её примерно триста метров, а в устье – до нескольких километров. Это одна из ключевых артерий Ванкоры, и во всей округе только здесь город стоит прямо на берегу большой реки.

На другом берегу большое село или посёлок – не успел рассмотреть, трубу вырвали. Между ним и городом курсируют большие плоскодонные лодки: переправа. А от посёлка, что напротив, начинается другой тракт – путь на восток, в центр материка, к столице. Представляете стратегическое значение столицы северян? Если они по какой-либо причине закроют переправу, то жителям Бикады и Грандура, Ширы и Балместри придётся в столицу ездить по длинной дуге, с выходом на побережье в районе Маймечи.

У дилижанса друзья рвали трубу из рук; надо завязывать, не то сломают.

Отдав команду на движение, я спрятал прибор в жёсткий кожаный тубус с крышкой.

Перевал закончился.

Снова раздвинулась лесистая долина, на этот раз светлая, приветливая. Только ещё дремучее и выше стала тайга. Небеса прояснились, и вдали появились какие-то вершины, возвышающиеся над лесным пологом. На некоторых из них мелькнули пятна снежников. Дважды грунтовку пересекали горные потоки, оба гордятся старыми каменными мостами. Надписи на табличках гласили, что это просто Кинт и Верхний Кинт.

В долине показались строения небольшой деревеньки за высоким тыном, крестьяне ещё работают. После полного безлюдья оставленного позади участка маршрута становится удивительно: в таком захолустье и вдруг – люди!.. По пути попадались жилистые козы и пятнистые худые свиньи – подумалось, зачем только их держат – ни жира, ни мяса. На шеях болтались деревянные хомуты тре-угольной формы. Хрюшки спотыкались о нижние планки, неудобное сооружение свисало к передним ногам.

Возле низких домов голопузые детишки играли с собакой, расхаживали куры и гуси.

– Гика, а зачем свиньям хомуты? – не вытерпев, спросил я у возничего.

Тот лишь чуть заметной гримасой выразил насмешку над моей белоручностью и ответил терпеливым таким голосом:

– Это чтобы порося под ограды не пролезали. Начнет копать, а хомут-то и не даёт.

Гуляют себе спокойно…

Не боятся варваров! Значит, дорога под охраной.

Вот и перекрёсток, к таким городам никогда не ведёт всего одна дорога. Направо – проезд к Элону. Сам тракт тянется дальше, вытягиваясь вдоль берега реки. Если проехать по нему с полкилометра, то увидишь нитку ещё одной дороги, ведущей налево, в самую чащобу, по крайней мере так обозначено на сводной карте. Вот туда-то мне и надо… Хотелось, чтобы дорога к цели шла по простору, да что поделать, такова судьба.

Чем ближе подъезжали к городу, тем больше деталей бросалось в глаза.

На первом плане вытянутой в форме огромного овала крепости – деревянный частокол из неотесанных брёвен, установленный под углом, защита больше от тварей, чем от человека. Перед ней расстилается рукотворная полоса колючего кустарника, во многих местах прореженного, высохшего… Пустошь.

За частоколом – двадцать метров чистой поверхности и наполненный водой широкий ров. Следом идёт насыпь городской стены с башнями. К главным воротам протянут каменный мост, тоже древний. Точнее, это консоль, между мостом и стеной зияет провал с подъёмным мостом. Арка главной стенной башни снабжена огромной железной решёткой.

А вот стена деревянная. Можно предположить, что в стародавние времена и основное оборонительное сооружение было сложено из камня, пока город не захватили и не разрушили до основания войска неведомых царей… Насыпь-то под стеной каменная, очень похоже.

Из книг я знал, что история заселения удобной долины растянута на века, и люди всех эпох оставили здесь свои памятники. В окрестностях Элона найдены развалины двух крепостей каменной кладки, совсем не таких, как заброшенные форты-башни, притаившиеся вдоль дорог. Часто встречаются самые настоящие дольмены, большие и совсем крошечные, как у нас в Северном Причерноморье.

И Долина Башен.

Я не выдержал и снова открыл крышку тубуса.

Большинство домов – рубленые, из сосны, такие брусья не трескаются при высыхании, а при усадке их почти не «ведет». Кроме того, древесина сосны тверже, суше и менее поддаётся грибку и плесени. Сосна со временем меняет цвет, начинает краснеть, и это красиво. Большая часть строений рублена в чашу, хотя я увидел большой дом, где брусья были уложены в лапу. Почему так? Зачем экономить дерево, если его тут навалом? Наверное, из-за желания владельца выделиться.

Кровли с круто спускающимися скатами, покрытые так называемым гонтом, это такие небольшие дощечки клинообразного сечения.

Деревянный город.

И правильно, лютой зимой камень не согреешь, комнаты не натопишь.

Читал я, помнится, в библиотеке про жилища северян, и на глаза мои наворачивалась скупая ностальгическая слеза… Внизу – просторные сени, отсюда поднимается лестница на первый этаж, выступающий на улицу деревянной галереей. Кровля образует большой навес, защищая галерею от дождя и снега. Внутри сложена каменная печь, никаких пошлых каминов. Всё солидно, всё по-родному.

Здесь совершенно нет готического духа. Ни мрачности, ни каменной бездушности.

Честно говоря, я порядком устал от прелестей городской средневековой архитектуры и был приятно поражён видом совсем другого города – светлого, просторного, живого. Пусть кому-то нравится готика, верю, что у такого человека сама душа стремится к небу вслед за остроконечными аркадами и подпорами храмов с затейливой лепниной да за громадными вытянутыми окнами, я не против, я хорошо понимаю и эту красоту.

Но вижу и другое, гнетущее, холодное… Особенно ночью.

– Марк, а ведь постоялого двора снаружи нет! – заметил Геллерт.

И верно, уже привычный атрибут городской инфраструктуры в Элоне отсутствует, весь гужевой транспорт заходит внутрь.

– Не могут обеспечить сохранность? – предположил я.

– Значит, атакуют их частенько. Вот и частокол перед стеной…

Придётся согласиться с Гелом. В случае настоящего нашествия внешний постоялый двор спалят на раз, рейд из крепости не поможет.

Низко загудел большой колокол, и почти сразу к его перезвону быстро присоединились колокола помельче и позвонче.

– Созывают прихожан на вечернюю молитву, – веско произнёс я, посмотрев на часы.

– Может, ты и прав, друг мой Марк, вот только у меня от такого частого перезвона становится тревожно на душе, – откликнулся Геллерт со спокойствием, противоречащим сказанному.

– Смотри-ка! – привстал Гика. – Стражники руками машут, что твои ветряки!

– Что там? Не карантин ли?

– Непонятно… У тебя труба, хозяин.

Хоть и недалеко, но надо разобраться.

Оптика вплотную приблизила лица людей возле ворот, словно рядом стою; так, четверо теллинов в кожаных кирасах, со щитами и копьями, пятый – старший, офицер в годах, на скуле большой старый шрам. Рядом с воротом подъёмного механизма в ожидании команды замерли два здоровенных амбала в простых рубахах. Морда у офицера злая, а рот открыт в крике. Вот он с гневом поднял кулак, энергично потряс им, погрозив, а потом этой же рукой начал интенсивно махать, явно призывая раззяв двигаться быстрее!

– О-па! Гика, жми полным ходом, они нас зовут, сейчас стражники будут закрывать ворота! – выкрикнув это, я сразу обернулся, стараясь в начавшейся бешеной тряске разглядеть подступающее к тракту смешанное редколесье. Да нет там никого, что за паника вдруг поднялась?!

Дилижанс быстро набрал максимальную скорость, на которой и проскочил внутрь крепости. Никто нас не остановил, ни о чем не спрашивал, мужики поднимали мост, воины с руганью закрывали створки ворот. Скрипнул рычаг стояночного тормоза, ошалевшие кони, тяжело дыша, крутили головой, оседала жёлтая пыль. Во мы рванули!

Только я спрыгнул на землю, как к нам подошёл высокий худощавый офицер, глянул на меня холодными светло-серыми глазами, но обратился к гиганту:

– Коротко: откуда, куда, зачем? – времени для разглагольствований у него не было.

– Сопровождаю научную экспедицию на север! Он – учёный! – брякнул Геллерт, уважительно показав ладонью в мою сторону.

Кто тебя за язык тянет! Академик! Нобелевский лауреат! Только не за мир.

– Марк Уишем, к вашим услугам, – представился я, вежливо приподнимая шляпу. – Эзотерик, естествоиспытатель и криптозоолог.

– Иса Ханеди, командор егерского корпуса Элона, – он тоже бросил руку к рогатому шлему. – Хм… Знаменитая шляпа у вас, уважаемый. Против нечисти, как я могу заметить? Раз так, отъезжайте подальше, учёные, и спрячьтесь за любое здание.

– Что случилось, командор? – спросил я.

– Скоро начнётся штурм города, разведчики сообщили. Варвары опять решили испытать нас на прочность. Два отряда подбираются со стороны леса, а по реке подходят четыре большие лодки. Мне надо правильно расставить людей, а это будет не просто, они ударят с двух сторон… Всё! Уезжайте быстрей!

– Вот ещё! Я воин, а не белошвейка, чтобы прятаться за горожанами во время славной битвы! – возмутился Геллерт. – Где эти варвары? Ставь меня на стену!

– Мы все пойдём, командор. Раз уж оказались в Элоне, то будем защищать город наравне с остальными, – добавил я.

Вариантов нет, надо ввязываться. Честно признаюсь: отнюдь не только стремление не показать себя трусом управляло мной в этот момент. Гораздо проще налаживать контакты, уже имея хорошую репутацию. Расчёт? Может быть.

Он недовольно вздохнул, обдумывая предложение.

– Опытные воины мне нужны как никогда, большую часть егерей я перебросил к реке, там наверняка понадобится вылазка, атакующие могут сжечь или угнать паромы, но… Вдруг варвары убьют ученого, и до конца дней ночные кошмары будут вышибать из меня холодный пот! Лучше спрячьтесь.

– Это не первая и не десятая схватка, из которой мы вышли победителями. Давайте не будем тратить время на неуместную учтивость, мы готовы! – нахмурился я.

Колокола продолжали бить тревогу.

– Дэрин, принимай усиление, ставь их на стену! – махнув рукой, решил старый вояка. Заметив в салоне Лану, он тут же подшагнул ближе и решительно приказал: – А вам, мадам, укрыться немедля и без пререканий! Возничий, увози!

Но Гика сперва вопросительно глянул на меня, я быстро кивнул, – кто-то должен остаться с Ланой. Обрадованный Геллерт метнулся к экипажу, принимая оружие, и через полминуты дилижанс снова пришёл в движение.

– Головы берегите, уважаемые, эти чёртовы дикари очень ловко орудуют своими длинными пращами! – посоветовал Иса Ханеди напоследок.

Поперек центральной улицы, являющейся продолжением дороги, какие-то люди закрывали на огромные навесные замки натянутую между домами тяжелую цепь. Это должно притормозить орду в случае возможного прорыва.

Всё серьёзно.

Со стороны города стена была низка. Всего три метра высотой. Снаружи – пять.

– Я не буду заменять своих людей в цепи, каждый знает своё место, – предупредил нас старшина егерей, средних лет плотный мужчина по имени Дэрин. Бледное, изнурённое тяжкими раздумьями лицо с ввалившимися щёками свидетельствовало о том, что он уже голову изломал, пытаясь выстроить оборону стены максимально грамотно.

– Жаль только, что пришлось увеличить интервал. Вот что я решу: следите за всем участком от башни до башни и направляйтесь туда, где будет самый большой напор… Но почему вы без шлема?

– До сей поры не ощущал такой необходимости.

– Он учёный, – уже привычно прокомментировал Геллерт.

– Так дело не пойдёт, учёному надо беречь голову!

Дэрин крикнул кому-то вниз, и вскоре сам же поймал ловко брошенный одним из бойцов, стоящих у запертых ворот, не первой свежести шлем. Компактный – вот лучшее слово. И без рогов, наверное, для молодых, необученных.

– Подгоните и не снимайте!

– Командир, но я никого не вижу! – прогудел Геллерт, из-под руки вглядываясь вдаль.

– Недавно одну из групп заметил наблюдатель в башне, у него есть подзорная труба.

– У меня тоже, – поведал я, снимая с плеча тубус.

– О! Я слыхал, что у учёных всегда отличное оснащение! – обрадовался старшина. – В таком случае широко раскройте глаза, данные вам Пречистым Ванком, и смотрите! Начинает слепить, так что внимательней!

Куда деть шляпу? Только не на груду камней, наваленных по соседству, схватит кто-нибудь в горячности боя и швырнёт моё сокровище вниз. Пристроил чуть в стороне, на настиле.

Солнце клонилось к закату. Вечер здесь начинается рано, светило скоро зайдёт за гору. А пока действительно слепит.

Раздвинув подзорную трубу, я уложил её на край ограждения и принялся изучать ближние подступы и окрестности. С запада, со стороны большого горного хребта, открыта ещё одна широкая долина. Выходит, здесь стык двух долин, образующий что-то вроде плато. Их общая поверхность, ближе к реке чуть поднятая наподобие выпуклого щита, и послужила площадкой, на которой расположилась столица теллинов.

Между хребтами и городом расстилалась по склонам непроходимая тайга, и только чуть южней в низину спускался спокойный лесистый хребет, не внушавший никаких опасений. В верховьях двух речушек, мимо которых мы проезжали, неожиданно обрывался большой грядой потрескавшихся скал. С северной стороны долин открывается озеро, которого ещё нет на моей карте, по-осеннему скромное, украшенное ветвями совсем уж русских березок.

Я очень долго не мог привыкнуть к тому, что большинство деревьев Ванкоры аналогичны земным. Поначалу в ступор впадал. Почему-то именно деревья зацепили больше остального. Не люди, не животные… Берёзки!

Густой лес заканчивается в трёх сотнях метров от дороги, дальше – редколесье с кустарниками, в такой мешанине тоже можно спрятаться.

Тем временем Геллерт вёл насущный диалог со старшиной:

– Чего от них можно ожидать, Дэрин? – вопросил он небрежно. Зря, как мне кажется.

– Варвары очень подвижны, сильны и свирепы. Вооружены плохо, щитов не имеют вовсе, предпочитают уворачиваться, в чём изрядно преуспели. Кроме того, они отлично бегают, умеют менять направление короткими рывками. Бороться с ними пращами бессмысленно, а вот они мечут свои камни отменно! Доспехов настоящих у варваров нет, одни шкуры. Основное оружие – короткие пики с длинными железными лезвиями и небольшие секиры. Используют метательные каменные топоры, у некоторых есть луки.

– Луки? Какой с них прок?

– Стреляют огненными стрелами, пытаются поджечь дома.

Деревянную стену такими стрелами не подожжёшь, это только в кино возможно, нужен валежник в больших объёмах. А вот кровлю из гонта вполне возможно.

– Амулеты есть? – Гел продолжал расспрашивать.

– У каждого.

– И всё равно оружие никудышное, как же они собираются штурмовать цитадель?

– Обычно варвары используют длинные шесты… Атаковать будут группами, по ходу штурма выбирая наименее защищённые участки.

– Сколько их может быть, уважаемый?

– От нескольких десятков до пары сотен, – ответил теллин без раздумий.

Услышав это, я оглядел наш участок стены, на котором стояли готовые к обороне воины, быстро пересчитал – пятнадцать человек. В тяжёлой кожаной броне толщиной в сантиметр, с круглыми щитами и пиками, на поясах умеренной кривизны длинные сабли. Характерные шлемы с рогами имеют стрелку, защищающую переносицу, у двух бойцов вместо неё забрало, правда, не такое широкое, как забрало Геллерта. И у всех спокойные, уверенные лица. А у меня? Хм, до сей поры мне не доводилось участвовать в таких переделках.

Ну, ничего, зато у меня особый шлем – горшок горшком.

– Всего лишь? – Гел даже возмутился. – Что себе возомнили эти наглые псы? Такими силами город не возьмёшь!

Старшина подтверждающе кивнул.

– Опасность в прорыве! Если хотя бы полтора десятка вырвутся на улицы, то беды не избежать, столько успеют натворить, пока поймаешь…

– Что, бывали случаи? – воин не поверил.

– Бывали, – нехотя признал старшина.

Опустив оптический прибор, я тоже задал вопрос:

– Мы заметили деревеньку неподалёку от города, к югу. Как им удаётся выживать, если даже эти стены не всегда способны удержать дикарей? Кроме того, мне известно, что несколько ваших поселений стоят на тракте, дальше к северу.

Дэрин покачал головой.

– Варвары никогда не нападают на наши деревни… Наоборот, они с ними торгуют! Даже наши старцы не могут разгадать эту загадку! Одно несомненно: варваров ужасно раздражают именно города, прямо до безумия, хотя куда уж больше безумства, чем есть его в этих дикарях! Ведь нам не объявляют войну, мы тоже… И тем не менее отряды космачей нет-нет, да и бросаются в атаку! Как будто сводят старые кровные счёты.

Интересно. Неужели тут замешаны события настолько далёкого прошлого, что злая память сохранилась только в устных преданиях? Увы, у северных варваров нет письменной истории и книг – тоже. Одни сплетни липовых исследователей.

– Старейшины и следопыты рассказывают, что эти уроды, не боящиеся и в обычной жизни употреблять подсушенные ломти жёлтого мухомора, варят из грибов и дурманящих растений сущий яд! Вот этим самым боевым зельем они и упиваются до изумления перед каждым походом. Ещё увидите, уважаемые, как варвары успевают хлебнуть из глиняной фляжки прямо во время боя, аж завидно!

Спасибо, мне не надо… Всего лишь один раз я попробовал применить боевое зелье. О том, что было дальше, мне рассказывали, поскольку сам последствия помню весьма смутно. Неделю отлёживался…

– Плевать на все настойки, подогретое красное вино лучше! – хохотнул Геллерт. – Уж сегодня мы не дадим какому-то мужичью из лесной чащи перескочить через стену! Марк, ты когда-нибудь в своих путешествиях видел обезьян?

Я, помедлив от неожиданности вопроса, кивнул:

– Видел, на островах.

– Завидую, я только слышал, но описание вполне подходит, не находишь?

– Островные обезьянки были маленькими. И у них не было пращей.

– Разве что…

Летела минута за минутой, но ничего не происходило.

Колокол давно перестал звенеть, все собрались и изготовились.

Я опять припал к окуляру, медленно поводил трубой и вдруг заметил, что из дальнего леса на узкую поляну перед редколесьем большими прыжками выскочил человек в коричневой шкуре, перетянутой на поясе ремнём; он не крался, стараясь, чтобы его не заметили, а уповал на скорость броска. Следом за ним такой же фокус проделали ещё несколько – я начал считать. Никто не оставался на поляне, варвары тут же прятались среди зарослей.

– Идут! – громко крикнул я, показывая рукой направление, и старшина тут же подхватил, прогремев на всю стену:

– К бою, воины, враг близко! – и нам, отдельно:

– Ну, что же, мужчины, мечи из ножен и будьте наготове! Клянусь, настало время испытать свою стойкость!

Не знаю, могли ли наступающие услышать его рёв, но они больше не таились.

Варвары повалили пачками, я довольно быстро насчитал восемьдесят три мохнатые фигуры и плюнул: сколько будет – все наши. Некоторые, действительно, были вооружены луками, и каждый второй варвар легко тащил над головой длиннющий крепкий шест.

И вдруг все они страшно заорали, завыли хором и бросились к городу-крепости бегом, на ходу разбиваясь на три отряда, вытянутые в колонну по одному.

– Клянусь всеми апостолами сразу, – оживился Геллерт, – меня возбудил этот дикий клич, Марк, аж руки зачесались! Давайте, маленькие обезьянки, быстрее!

Защитники начали готовиться к отражению, перехватывая оружие поудобней, коротко советуясь и подсказывая друг другу. Старшина побежал вдоль цепи.

На пустоши перед частоколом вся масса атакующих неожиданно перегруппировалась в две колонны: большая пошла в лоб, а другая цепочка на большой скорости начала огибать стену слева от меня, намереваясь ударить с другой стороны.

– Отвлекающий маневр!

– Точно, Марк! – решив, наконец, чем будет сражаться, Гел поднял свой тяжёлый топор. – И атака со стороны реки, эти дикари не так уж глупы!

На нас летели не менее полутора сотен бойцов.

Разминая рабочую кисть, я поигрывал мечом, понимая, что пистолеты использую только в самом крайнем случае. Нужно уповать исключительно на холодный булат и собственное умение им владеть. Даром, что ли, обучался да боевой опыт приобретал…

Со стороны лестницы послышался короткий сухой кашель – наверх с трудом поднимался седо-власый старец в длинных церковных одеждах белого цвета, краснощёкий юный послушник страховал священника позади. Оба были без оружия и каких-либо доспехов. Не самый лучший момент для проповедей, святой отец, не самый, шёл бы ты отсюда…

Уже можно было подробно рассмотреть облачение варваров.

Шерстяные накидки с прорезью для головы спускались до локтей; длинная ость – неплохая защита от рубящего удара. Ниже предплечья перемотаны кожаными ремешками. На ногах высокие, до колена, мохнатые чуни, мягкие, удобные. Пречистый Ванк, как же быстро они передвигаются!

События развивались всё стремительней.

Полосу частокола нападавшие преодолели с пугающей лёгкостью эквилибристов. Вот шесты легли между кольями, и варвары с цирковым проворством просто перебежали по ним, в то время как часть дикарей осталась на месте, принявшись раскручивать длинные пращи: пятеро дикарей подняли луки с горящими стрелами.

Да, для таких ловкачей частокол не препятствие. Лишь один сорвался, но, извернувшись, удачно приземлился и как ни в чём не бывало помчался дальше.

Залп! Я пригнулся.

Вой, свист камней, ругательства, чей-то вскрик – попали-таки, сволочи!

Сидя на корточках, я посмотрел назад. Несколько стрел воткнулись в кровли домов, и горожане принялись их сбивать, поднимать на длинных палках небольшие бочонки и опрокидывать воду прямо на очаги. Работают спокойно, привычно.

Фронтир, самый настоящий, тут и люди живут особенного склада.

Что же ров? Опять шесты, какие они у них прочные!

Две баллисты на башнях развернулись, выбирая цель, механизмы стукнули, еле видимым росчерком пронеслись копья – мимо, обе мимо!

– Встречай псов, Марк!

Как на духу: мне стало страшно. Совсем не так, как в дорожной драке или при неожиданной встрече в тёмной подворотне средневекового города. На нас надвигалась настоящая стихия. Этих ребят не напугаешь, не возьмёшь на хитрость или на понт – дерись, как сам дьявол, или умри!

В воздухе мелькнули то ли арканы, то ли кошки, сразу видно – у варваров отменная подготовка. Очередная петля взметнулась в воздухе, обхватив плечи одного из защитников. Последовал сильный рывок, и бедняга улетел за стену.

– Держаться! – проревел староста. – Рубить наверху, не высовываться!

– Туда! – рявкнул я, и первым ринулся к месту возможного прорыва. На бегу успел махнуть мечом, обрубая пару верёвок. По дереву хорошо работать, не боишься за клинок.

Орда лезла на стену.

Размеренно стучали баллисты на башнях, сверкали сабли, над головами егерей то и дело пролетали сверкающие трассеры стрел. Со всех сторон слышалось тяжкое, сиплое дыхание наседающих групп, звон встречных ударов, глухое падение тел – настоящая какофония смерти!

Заросшие по самые брови, свирепые, озверевшие лица и сверкающие глаза дикарей казались воплощением лютой ненависти ко всему живому. С хрипами и низким воем варвары мгновенно поднимались по шестам и веревкам, большая часть которых была накинута для обмана, и без раздумий бросались на нас, в прыжке налетая на выставленные клинки. Не обращая внимания на собственную кровь, они исступленно вцеплялись в брёвна, царапали их, кусали блестящими зубами край щита, одержимые одним лишь желанием – прорваться и убить как можно больше теллинов, пока живы сами!

Геллерт в очередной раз махнул топором, но варвар лихо увернулся, а потом в прыжке ухватил за длинную рукоять замершее на мгновение в мёртвой точке оружие и свалился вниз, вырывая его из рук воина.

– Проклятая обезьяна украла мой топор! – зарычал тот, выхватывая меч.

Мы стояли рядом.

Чёрт, да сколько же вас! Я уложил четверых короткими уколами, Гел смахнул мечом голову ещё одному, и напряжение на участке на время было снято. Однако волны дикарей накатывались одна за другой – не здесь, так в другом месте, – и два раза нам пришлось опрометью бежать по настилу, помогая товарищам.

Слава Ванку, вот и короткая пауза, позволяющая частично восстановить дыхание.

– Во время такой драки я не очень дорожу своей жизнью, хоть погибнуть от рук этого сброда будет очень обидно, – с ничуть не менее варварским оскалом сообщил друг. – Глянь-ка на святошу!

Седовласый церковник стоял в пяти метрах слева и скороговоркой на память читал какое-то сложнейшее боевое заклинание. Вот он закончил, устало махнув рукой, и тут началось…

На высоте семидесяти метров над землёй с огромной скоростью начало формироваться белое кудрявое облачко, густеющее и темнеющее на глазах. Впрочем, дикари не обратили на него внимания, продолжая с фанатичным упорством лезть на стену.

И тут вниз ударила молния!

С колдовским грохотом сиреневая линия слепящего света, ломаясь причудливыми зигзагами, вонзалась в головы атакующих, тут же перелетая к следующей жертве – люди валились наземь, как спички! Не менее двадцати нападающих легли под ударом искусственно вызванного электрического разряда чудовищной мощи. Мы стояли у бревенчатой стены, ошарашенные и напуганные. Даже варвары дрогнули, обнаружив такой урон!

Хлоп! Облако исчезло, и надо рвом повисли три плазменных сгустка шаровых молний-последышей; вот они с треском разорвались, в воздухе крепко пахнуло озоном.

И тут же священник-колдун стал оседать на подгибающихся ногах. Мне не дано знать, какую именно энергию он выплеснул и сколько, приняв участие в битве… Его поводырь ничуть не смутился; подхватив опустошённого седовласого под мышки, он спокойно потащил его к лестнице, словно это была пустая бочка, а не человек. Что же, в какой-то степени так и есть.

Бум!

Пущенный из пращи с хорошей скоростью зазубренный камень ударил по моему шлему, срикошетировав за спину, шею крепко и больно дёрнуло, в голове тонко зазвенело.

– За боем следи, дуралей! – зло рявкнул Геллерт, вовремя прикрываясь щитом. – Или тебе учёная башка не дорога?

Последние смельчаки ещё лезли. Однако вопли этих исчадий ада затихали.

Спокойно махнув мечом, друг с лёгкостью срубил очередную голову, а я уже без азарта всаживал клинок, выбивая зубы из ощерившихся ртов.

– Отступают! – раздалось с ближней башни, но баллиста выстрелила опять.

– Хвала победе, хвала Ванку! Они отступают! – подхватили оставшиеся на стене защитники.

На дощатом настиле передо мной лежали три убитых варвара, четвертый дёргался в агонии, площадка стала скользкой от пролитой крови. Клинки ещё разили, страшные предсмертные крики всё ещё звучали, и тем не менее было ясно: мы победили, чёрт возьми! Нехотя и угрюмо малочисленные группы варваров, свирепо оглядываясь на стену, перелезали через частокол, многие хромали, прижимали руки к ранам.

С привратной площади послышалось ржание лошадей.

Полтора десятка тяжеловооружённых всадников в стальных доспехах, с длинными пиками и щитами с шишаком попарно выстроились возле поднимающейся решётки. Сразу видно – в сёдлах самые закалённые бойцы. Гремели цепи, противно скрипел ворот, опуская мост через пролёт.

– Вот это да! Парни собрались на вылазку! – обрадовался Геллерт, протягивая мне отрезанный прямо с одежды поверженного врага кусок медвежьей шкуры. Свой меч он уже вытер, пора и мне почистить оружие. Кровь достаточно агрессивна, если вы не знаете, она быстро портит лезвие.

– Конные егеря – настоящий кошмар для варваров, вряд ли во всём подлунном мире найдутся ещё такие бесстрашные воины, – гордо похвастался подошедший к нам Дэрин, глядя вслед вылетавшему через ворота отряду зачистки.

Левая половина его доспеха была в крови, однако, судя по самочувствию и настроению старосты, в чужой.

– Атака отбита! Четырёх отважных парней я потерял сегодня… Так бывает, что гибнет надежда рода, а уже никчёмный ветеран продолжает дышать вольным воздухом Элона… Однако, уважаемый учёный, вы бледны, уж не подранили ли вас мерзавцы?

– Спас шлем из доброй стали, который вы мне вручили, Дэрин, – улыбнулся я, показывая небольшую вмятину. – Поэтому я бы хотел оставить его себе, если вы не будете против… Кому заплатить?

– О чём вы, уважаемый! Забирайте его как талисман! Вы с вашим другом выпустили на свободу не меньше полутора десятков дикарских душ, да примут их на небесах достойно, как настоящих воинов… Сегодня же напишу рапорт командору Хамеди о вашем вкладе в общее дело! Кроме того, обещаю зайти к нашему лучшему оружейнику, что держит лавку «Клинок Удачи», и он с наилучшим качеством выправит злосчастную вмятину.

Я поклонился.

– Зачем тебе этот коротышка, Марк? – бесхитростно спросил Гел. – Купим тебе самый лучший шлем, что найдётся у оружейника!

– Нет уж, друг мой, – надев на голову подобранную шляпу, я покачал указательным пальцем. – Коротышка спас мне жизнь. Кроме того, такой шлем удобен и не занимает много места. Пошли вниз, надо узнать, как дела у наших.

До сих пор события шли без перерыва, и вот наконец-то появилась возможность немного передохнуть. Отдышимся, отмоемся, а потом подумаем, прикинем.

Лучше бы делать это в хорошей таверне.

Как я люблю – под нежный лепет мандолины.

Глава 10

В которой Марк попытается сделать на фронтире то, что должен

Вчера не успел познакомиться с городом, не до того было.

Сначала мы искали среди замшелых валунов, наваленных под городской стеной, выхваченный у Геллерта боевой топор… С трудом нашли, но Геллерт не обрадовался: при ударе о камни большой кусок лезвийной части откололся и пропал. Отдавать топор в починку особого смысла нет. Хороший мастер просто не возьмётся вваривать стальную заплату, всё равно надёжности не будет, потеряешь уверенность в оружии. Не стоит овчинка выделки.

Друг расстроился.

Постоялый двор при подсказке хороших людей мы подыскали быстро, отмывались и приводили в порядок одежду и оружие – долго. А тут уже и ночь наступила. Кроме того, у меня начался классический постбоевой мандраж, пугающий, сбивающий с мыслей и напрочь отшибающий всякие позывы к активным действиям. До дрожи в коленках! Стыдно было так, что хотелось спрятаться. Вот напасть: на стене кости не стучали, а в гостинице, здрасьте, накатило… Не каждый день участвуешь в эпической битве! Эпической? Скажи я такое местным – засмеют! Для них это суровая обыденность жития на фронтире.

Вот Геллерт – молодец! Плюёт и не комплексует: пятнадцать минут отборной ругани, способной смутить кряжистых рыбаков из Маймечи, чистосердечные признания по эпизодам боя, пара кадушек ледяной воды на голое тело, хорошая кружка с красным вином внутрь, и всё – друг весел, готов к пьянке и драке, как тут не позавидуешь… В итоге по кабакам мы не пошли, удовольствовавшись скудной кухней постоялого двора.

Экскурсию начали с утра.

Не было у меня конкретных планов на Элон, кроме короткой ознакомительной остановки на пути к цели. Финиш уже близко, а там – как получится. Однако после прокола в Грандуре добавилась острейшая необходимость покупки тёплой одежды на всю группу, а также разговор с представителем местной власти – надо рассказать, что произошло у соседей.

– Идёмте же к причалам, друзья! В сторону тарелки, еды и в городе хватит! – нетерпеливо поторапливал нас Геллерт во время завтрака, запихивая в широкий карман полкольца запашистой копчёной колбасы.

– Пожалуй, я с вами не пойду, хозяин. – Гика человек практический, праздному любопытству не подвержен. – Город как город… Разве что дрова тут должны быть дёшевы. Точно! Вот и узнаю. Заодно и присмотрю одёжную лавку. Спокойно.

– Мне что-то тоже пока не хочется, лучше уж ещё немного поваляться на мягкой перине, – зевнула Лана, тем самым подавая мне знак, что готова на мировую.

Поругались мы с утра, во время завтрака не разговаривали. Не хочет девчонка оставаться здесь, упрямится, хоть убей! В принципе, я не настаивал с неуместной горячностью, а всего лишь предложил поговорить по этому поводу с командором, попросить его о содействии в отправке студентки домой через столицу. Не лучший вариант маршрута, долгий и затратный… Но он уж точно гораздо более безопасен, чем финиш моего бесконечного путешествия, где может произойти всё что угодно.

– Валяйся, чего там, – согласился я и чуть подмазал: – Вечером сходим в какую-нибудь хорошую таверну.

– Ах… Если бы у меня было побольше солеров, то я сходила бы к белошвейке и в пару галантерейных лавок с интересной девушкам мелочовкой! – тут же намекнула лиса.

Вот же чертовка! Хитрая, как все женщины!

Сказал «А» – говори «Б», и я, театрально вздохнув, полез за кошельком.

– Сейчас…

– Ой! А ещё мне рассказывали, что в Элоне продают какой-то чудо-крем для красоты кожи! – увидев, как быстро и удачно меняется погода, Лана решила избрать легкий, даже игривый тон.

Тьфу ты!

Вот так и получилось, что на экскурсию мы отправились вдвоём.

Первое впечатление от городских улиц: раны никто не зализывает. Нет их, ран этих, если не считать пары десятков уже заменённых плашек кровли. Тот отряд варваров, который хитро побежал на левый фланг обороны крепости, был полностью перебит егерями. Говорят, по-настоящему горячо было в речном порту, вот и посмотрим.

Для начала мы заскочили в оружейную лавку «Клинок Удачи», где выяснилось, что умница Дэрил с рекомендациями не обманул, мастер повреждённый шлем взял, с обещанием к вечеру всё сделать в лучшем виде. Там же я оставил для заточки свой меч, предварительно поинтересовавшись, есть ли у мастера подходящие водные камни. Спец принял клинок с уважением и большим интересом, сообщив, что булатные изделия видит не часто.

– А ты что медлишь? – предложил я другу.

– Свою железяку я уж и сам заточу, Марк, на коленке, – отмахнулся он.

– Не валяй дурака, Гел, так не наточишь, а время и коленки лучше использовать для другого.

– Хорошо. Только как-то неуютно без меча будет…

День предстоял погожий, солнечный, облаков не видно. Вообще не осенний день, словно лето вернулось. Да это и есть лето, только фриланы называют его монастырским, а теллины – гусиным.

Странное дело: в готических каменных городах-западнях, хмурых даже в солнечный июльский день, мне всегда мерещится унылая слезливая осень, а уж во время паскудных мелких дождичков осени календарной – хоть всех святых выноси – зелёная тоска и натуральная депрессия. Лучше просто сидеть в тихой таверне, напиваться себе спокойно до медитативного состояния или не высовываться на улицу вообще.

В этом деревянном городе изначально светло. От рождения, что ли…

Двигаясь по мощённым древней брусчаткой кривоватым, но непривычно широким улицам, я не забывал посматривать по сторонам. С удовольствием. Это город, в котором можно жить большинству нормальных людей, вот что я скажу, может, и несколько высокомерно.

Между прочим, у меня нет ни одного заказа на изгнание привидений.

Не водятся они тут, что ли?

На Земле многие преклоняются перед мрачной готикой – смакуют детали книжной или виртуальной реальности, яростно отстаивая свои симпатии к этому целиком вымышленному миру, где непрерывно происходят мистические или кровавые события. Для поклонников готики, как правило, не менее притягателен и классический нуар с его депрессивными общественными срезами и образами глубоко несчастливых обитателей: запертых в каменных джунглях пропитанного дождем тёмного города роковых красоток и мужчин-циников, не раз отхвативших по зубам и поэтому не верящих никому, даже себе. Над ними властвует Фатум простых отношений: «жертва – хищник» и «человек человеку – волк». И нет большой разницы, кто ты из них в этом мире. Вымученная победа не приносит герою счастья, а поражение условно назначенного негодяя не делает мир чище, уникальные светлые пятна тут же замазываются чёрным.

Если же наложить нуар на готику, то возникающая вскоре предсуицидная безысходность начинает зашкаливать, и тогда исключительно Случай или развитая магия придуманного мира способны решить проблемы героев.

Здесь вот она что-то их не решает… Да и магия ли это вообще?

Я думаю, что, попади адепты жанра сюда, предпочтения их довольно скоро изменились бы. Как человек уже опытный, на Ванкоре освоившийся, скажу: готика хороша исключительно в картинках, а загадочный книжный и кинематографический нуар, в реальной жизни проявляющийся лишь короткими всплесками личного депресняка, лучше всего познавать, лёжа на мягком диване комфортабельной квартиры современного города.

…Солнечные лучи играли на отдраенных до блеска медных кронштейнах и вывесках, искрили на разноцветных стёклышках, вставленных в металлическую вязь оконных рам, здесь это модно, почти в каждом доме есть хотя бы один витраж.

– Райское место, чтоб я лопнул! – пробормотал с набитым ртом Геллерт, на ходу вытирая руки о штанину. Прихваченную из буфета гостиницы колбасу доедал. Никогда не лопнет. – Создано прямо для меня! Хочешь, дерись вдосталь с варварами! А если нет, то отдыхай среди этой деревянной красоты. Не скажу, что я хотел бы жить здесь вечно, но годок бы точно провёл… А ты что, не прихватил себе у буфетчика аппетитное колечко?

– Чтобы сейчас отдать тебе? – легко смекнул я.

– Ха-ха! Ну, если бы ты не захотел…

– Всё бы тебе жрать, лучше налево посмотри!

– Так это же не таверна, Марк, для себя накрывают, празднество какое-то у них, – молвил он, небрежно скользнув взглядом по веранде в обрамлении двух ёлочек, по группе болтавших о чём-то гостей и трём собиравшим на стол весьма и весьма симпатичным девчонкам с красными лентами в волосах, тихонько шлепавшим босыми ногами по роскошному ковру.

– Стол будет богатый.

– Девушек не увидел, обжора? – прошипел я.

– Я что, оловянный, по-твоему? Конечно, увидел! Хорошие девчата, несут сразу по два подноса с пирогами.

У этого города много особенностей.

Например, в переулках встречаются деревянные тротуары, поднятые над проезжей частью там, где ещё нет брусчатки, сантиметров на пятнадцать, – даже в самую слякотную погоду обувь пешехода останется чистой.

Здесь много колодцев, что очень удобно для жителей. В других городах обычно встречаешь простейшие колодцы с поперечным вращающимся бревном, перекинутой через него длинной цепью и двумя ведрами, прикрепленными к концам этой цепи. При вращении коленчатой рукояти одно из ведер поднимается, а другое соответственно опускается в глубину. В Элоне все колодцы снабжены водоподъемной машиной, прообразом будущих колонок, – в городе есть свой механик. Покачал длинную рукоять гудящего насоса, и в подставленное ведро, рассыпаясь хрустальными брызгами, льётся струя чистой воды! Каждый колодец накрыт чем-то вроде беседки с высокой двускатной кровлей, с резными столбиками и скамьёй.

Гордо поднимается к небесам стройная башня городской ратуши. Перед ней установлена высеченная из камня фигура женщины-воительницы с венком на голове и саблей в руке. Это Святая Теллиния, покровительница города. Напротив ратуши возвышается Главный Собор – настоящие Кижи! Между ратушей и собором в бассейне овальной формы под солнцем блестит вода, и в ней отражаются два древних дуба-исполина – живые памятники того времени, когда на месте будущего города стояла мало кому известная деревушка.

– Слушай, Гел, а вдруг всё дело в этих дубах?

– Я не уловил твою мысль, учёный.

– Представь, что теллины необдуманно поставили свою столицу на месте древнего капища варваров, а эти дубы для дикарей – святыня?

– Хо! За святыню можно и голову сложить. Интересно ты придумал, Марк, это могло бы многое объяснить…

Несколько высоких вязов раскинули по краям площади свои тени. В городах Ванкоры из-за тесноты очень мало зелени, исключение составляют лишь южные приморские города, где вдоль набережной обязательно идут ряды деревьев. В материковых же – почти всегда один камень.

Приятное исключение, в Элоне деревья не в диковинку.

Площадь Ратуши – место значимое, центровое, со всех сторон обстроена деловыми людьми. Здесь же начинаются торговые ряды, уходящие в ближайшую улочку. Есть три магазина, размером побольше, чем типичные лавки торговцев. Народ с утра празднует победу, поэтому везде толкотня, азартный торг и бойкие речи.

Пройдя через площадь, мы, всё ещё прикрывая карманы, покинули центр и снова пошли бродить по извилистым улицам города. Главных улиц две: в форме креста они расходятся от ратуши почти точно по сторонам горизонта. В Элоне ремесленники, занимающиеся одним и тем же делом, стараются селиться на одной и той же улице, хотя процесс ещё не завершён. Какое-то время мы шли по улице Кожевенной, характерный запах названию соответствовал, однако простор и ветерок с реки не давал ему скапливаться в подворотнях.

На воротах в порт нас не задержали, егеря ни о чём не спрашивали.

Речной простор завораживал!

Оказывается, здесь есть глубокая бухта! Противоположный берег, да и посёлок напротив просматривались отлично. Если Элону природа подарила протяженный песчаный пляж, то на другой стороны Араны, несущей свои воды к югу, виднеются многочисленные известняковые бухточки, врезанные в серые отвесные скалы, крутые, неприступные. Высадиться рядом с поселением вероятные и невероятные «друзья» не смогут. Лишь непосредственно возле посёлка есть спокойный спуск к лодочной пристани.

Встав плечом к плечу, мы с восхищением смотрели на кругозор.

Леса дремучие, дороги ползучие, тесные и тёмные каменные громадины полисов и скука деревень и неуютных заброшенных фортов – как же всё это мне надоело, оказывается! А тут большая река, простор, воля!

– Это Бурлен, уважаемые, – остановившись, один из рыбаков, идущий к лодке с сетью на плече, показал на другой берег. – Скоро туда пойдёт паром.

И с интересом принялся разглядывать пришельцев. Смелый тут народ, за такие взгляды Геллерт и в нос дать может. Да, что уж там, нас тяжело не заметить, особенно охотника за головами, которого я перед выходом заставил напялить трофейный плащ резидента Ордена Полоски. К моему удивлению, воин не особо-то и сопротивлялся, понимающе спросив:

– На живца будем брать эту сыть призрачью?

– По-другому лазутчиков, если они уже пробрались в Элон, нам не найти, дорогой друг.

– Куцый какой-то плащишко. Эх, матушка моя дорогая, зачем ты родила меня таким большим…

Пока что никто не клюнул.

– Много ли народу живёт в Бурлене и где паром? – поинтересовался я у любопытного рыбака.

– Чуть больше сотни, пожалуй. Все они люди вольные, как мы, и неплохо живут за счёт тракта и переправы. Оттуда суда ходят в низовья. У меня в Бурлене живёт тёща. Недавно простудилась, дай ей Пречистый Ванк долгих лет молчания… А лодка во-он та пойдёт, что с красной полосой по борту, – он указал рукой на низкосидящую широкую посудину с грузовым настилом, на который вполне можно загнать пару таких карет, как наша.

Оказывается, посередине Араны расположился островок с десятком деревьев, длинные канаты натянуты между ним и берегами, что и помогает паромщикам. Хотя и паруса есть, и вёсла.

– Может, пользуясь случаем, прокатимся? Мне бы такие знания в дальнейшем пригодились, – предложил я.

– Хм… Я сделаю это без удовольствия, потому что боюсь воды. Веришь ли, ни разу не плавал на морском судне! – без всякой готовности ответил Геллерт. – Ты уверен, что не будет беды?

– Здесь не море, а на нас нет кольчуг. Не бойся, Гел, случись что, я тебя вытащу!

– Ты умеешь плавать?

– Как дельфин.

– Тогда я согласен.

Никаких следов боя на берегу не осталось. Говорят, что теллины захватили одну из лодок варваров, но которую? Плавсредств очень много: у длинных причалов и на берегу. Чуть ниже по течению видны два большущих крепких пакгауза, вместе с боевой башней объединённых в единое укрепление частоколом.

А вот справа… Тут ваше сердце может содрогнуться.

Впервые вижу лобное место за чертой города!

Здесь ведь есть и воспитательный момент – горожане смотрят, мотают на ус, порой даже учителя приводят сюда учеников – в назидание. Не знаю, насколько эффективно такое бигуди, а вот само зрелище привлекает многих. Но не стоит думать, что жители средневековых городов кровожадны до безобразия. Как человек, несколько раз наблюдавший за неприятной процедурой, могу вас уверить: со зрительских мест не разглядишь и десятой доли того, что мы видим на огромных домашних экранах. Ничего, выдерживаете ведь, не особо-то и пугаетесь? Спите спокойно ночью? Для местных это прежде всего зрелище. Как, впрочем, и для вас.

Тем не менее эшафот из города выгнали. И это правильно.

Лобное место было пусто, плаха сухая. Перекладин виселицы нет, похоже, здесь, не усложняя процедуру, просто рубят головы или, в мягком варианте, секут плётками – специальный столб имеется. Люди особой профессии лупят несчастного согласно приговору, качественно, со всей душой, но и с умом. Во время экзекуции рядом частенько играет дежурный музыкант, старающийся громкими звуками духового инструмента заглушить крики жертвы. Порют жёстко. Настолько, что в Бикаде, например, преступники, подвергшиеся порке с последующей высылкой, имеют право оставаться в городе на три дня для залечивания рубцов.

Пьяниц и мелких воришек не сажают в клетки, да ещё со связанными за спиной руками, как это некогда было на Земле. Таких провинившихся заставляют вкалывать на грязных общественных работах, что намного эффективней. Иногда их годами держат на расчистке городских канав и крепостного рва, та ещё работёнка.

Кстати, на Ванкоре существует совершенно уникальный способ смертной казни, о котором стоит упомянуть особо. Приговорённого к высшей мере наказания не лишают жизни сразу, а отдают на мучительную смерть в алхимические лаборатории или в особые монастыри, где разрабатываются зелья, заклинания и амулеты, – для опытов. Так что прочные клетки есть, но стоят они в глубине дворов, лучше и не знать, каких именно.

Даже фантазировать не хочется…

Тянет меня к неприятностям!

Почему? Бесполезно обращаться к обычно сберегающей от бед интуиции, кто знает, может, в этот раз именно она и подтолкнула меня отправиться в этот рейс…

…День был в разгаре.

Народ собрался, две повозки встали на платформу, люди, лошади и скарб нашли своё место, и в путь – паром неторопливо пополз через широкую, медленно текущую реку, овеянный свежим воздухом с лёгким запахом свежей рыбы. Возле острова паромщики лихо развернули судёнышко, провели его вокруг и ловко перецепились к следующему тросу. Десять минут, и мы продолжили свой путь к Бурлену. Вот уже и другой берег, виден пляж с каймой пены и крутой склон, с которого в полосе серой дымки во всю ширь разворачивается чудесный вид на город. Наверху – группа домов, похоже, в одну улицу, а в стороне от крутой деревянной лестницы с перилами, ведущей на косогор, в слабой волне лениво покачивались большие рыбачьи лодки и длинные узкие долблёнки. Повозкам придётся подниматься с натугой, траверзом.

К причалившему судну тут же подбежали двое артельных, паромщики сразу начали о чём-то спорить.

– Уважаемые! Вот-вот должен прийти караван с востока, их уже видят вдали с наблюдательной вышки! – крикнул старшина. – Дождёмся, чтобы посмотреть, много ли будет пассажиров, и в обратный путь!

– Клянусь апостолами, как же я рад! – сказал Геллерт, вытирая пот со лба. – На этот раз я не шибко боялся, самую малость… Да и старшина не обманул, пообещав, что качка нам не грозит. И всё же я буду рад вернуться как можно быстрее, мне кажется, что поднимается ветер.

Я с видом прожжённого морского волка поднял послюнявленный палец:

– Хороший океанский шторм идёт! Силой от десяти до одиннадцати баллов.

– Будет тебе пугать благородного воина, изверг!

– Сегодня самая спокойная погода последних дней, Гел…

Повозки уже сошли на землю, народ поспешил наверх, а я подошёл к старшине.

– Вот тебе два солера, и не вздумай отправиться в город без нас. Нам нельзя тут задерживаться надолго, ждут дела.

– Со всем уважением, господа! Сначала повезу местных, потом приезжих. Я старший артели перевозчиков, так что можете не сомневаться, дождусь, – едва не потирая руки, пообещал паромщик, получивший цену вдвое выше положенной.

С косогора уже спускалась шумная толпа.

Кто-то тащил тюки, кто-то катил бочки. Женщины и дети провожали мужей на торжище – как покупателей, так и коробейников. На реке стояли два небольших купеческих парусных судна, пришедших с верховий, а ближе – солидный торговый корабль с высокими бортами и осадкой поглубже, выкрашенный в синий цвет и смотревший на рыбачьи скорлупки с презрением, точно гусь на лягушек. Всем им тоже надо в Элон. Желающих переправиться в город оказалось так много – да ещё и караван с запада подходит, – что работы паромщикам хватит надолго. Недаром их коллеги тянут под берегом вторую лодку с платформой.

Как, впрочем, и ожидалось, вид на реку с гребня косогора действительно оказался прекрасным, хоть мольберт доставай. И достал бы, если б умел рисовать. Сколько раз за время странствий я пожалел, что у меня нет фотоаппарата! Увы, из всех средств фиксации впечатлений у меня имеется только карта и дневник… Справа от меня тянулось лесистое побережье крутояра, слева – панорама посёлка, вдалеке – Элон, и над всем этим раскинулось голубовато-стальное небо с почти летним солнцем. Воздух был настолько свежим, что хотелось вдыхать его как можно глубже.

Ещё один транспортный узел, ведь отсюда точно так же, как из столицы теллинов, можно ходить вниз по реке… Стоп! А не ведёт ли от Балместри дорога к этой водной артерии? По идее, там недалеко. Надо обязательно спросить об этом Лану. Чтобы не забыть, я достал из сумки дневник и сделал пометку.

Посёлок большой, с воды таким не выглядел.

Улица, действительно, одна, а вот домов и прочих строений много. Ошибается рыбачок, здесь гораздо больше двух сотен жителей! Так часто бывает: аборигены не видят дальше своего носа, то есть привычного маршрута «работа – дом». А, ну да, у него же здесь любимая тёща живёт… Лишний раз старается не наезжать.

Тракт находится под постоянным наблюдением, путь с запада контролирует высоченная наблюдательная башня, больше похожая на боевую – две баллисты наверху, не шутка. Выше по течению поселение вплотную граничит с полосой строевого соснового леса с редким подлеском, ниже – протяжённая луговая долина с береговой террасой.

– Вымотались с дороги, бедолаги, еле плетутся, – заметил Геллерт, глядя на медленно приближающуюся колонну.

Ого! Шесть или семь повозок, паромщикам действительно придётся трудиться весь световой день!

Где моя подзорная труба?

Караван уже подъехал к западным воротам частокола, широкой дугой защищающего поселение с берега, и я, повернувшись, взглянул на пеструю толпу, следовавшую за повозками – бедолаги, сменяясь по очереди, всё так же шли пешком. Мужчины и женщины заходили на территорию Бурлена, некоторые что-то кричали, взмахивая от радости руками, и по их поведению чувствовалось: только сейчас с этих уставших людей свалилось бремя страха перед трудной и даже опасной дорогой. В середине процессии выделялся довольно высокий человек с длинным мечом на поясе, угрюмый и чернобородый, с колючим взглядом и твёрдым ртом. Странно, почему этот не верхом, в бою коня потерял или волки загрызли ночью?

Вот они нарушили свои ряды и смешались с рыбаками и поселковыми зеваками, для которых, при событийной скудости размеренной жизни, прибытие столь большого каравана всегда сродни празднику. Смеющиеся лица и радостные крики детворы показывали, что гостям тут рады.

– Я вот что думаю, дружище, – медленно произнёс Гел. – В местный кабак сейчас лучше не ходить.

– Это точно, – согласился я, думая о своём. – Подожди, Гел…

Возничие сразу повели повозки с уставшими упряжками вниз, к причалам, а народ начал рассасываться, разбредаясь по интересам и целям.

– И не упрашивай! Там будет сумасшедший дом, и ни одной свободной лавки!

– Гел! – я дёрнул друга за рукав и прошипел: – Да посмотри же ты на него!

Рыцарь Ордена Серых остановился и начал о чём-то выспрашивать у одного из зевак.

– Чёрт побери, Марк! Да это же серая сволочь!

– Ну, слава Ванку, заметил, наконец!

– И что теперь нам делать?

Мне пришлось помолчать. Заминка в планах…

Как-то уж очень неожиданно всё произошло. Болтались себе спокойно по Элону, ловили на живца, никто не клюнул, расслабились – и столкнулись вот так, почти нос к носу. Я ведь рассчитывал, что, как только мы после неспешной прогулки по городу направимся к реке, местная агентура, если она работает в Элоне, отреагирует оперативно, ведь кто знает, вдруг мы собираемся уехать?

– Вот так штука! Негодяя надо немедля оглушить, схватить, связать и доставить к командору Ханеди для обстоятельного допроса! – не дождавшись, Геллерт сам ответил на свой вопрос.

Я поморщился.

– Говорил ведь тебе: из них ничего не выпытаешь! Заклинания или снадобье, может, они заговорены или загипнотизированы, призраки их знают… Серые выполняют свою миссию или умирают.

– Что ты сказал? Ещё одно новое учёное словечко, я не успеваю их запоминать! Объясни, что это значит – загипнотизировать?

– Не сейчас, чёрт тебя побери, Гел! – Мы стояли возле какого-то старого сарая, в стороне от всеобщей суеты, и серый покамест своего липового коллегу не заметил. Надо было торопиться. – Верь же мне, это бесполезно, я знаю! Кроме того, представь, что будет, если и сам командор окажется с ними в сговоре!

– Вот как? – смутился Геллерт. – Ты допускаешь…

– Допускаю что угодно, вспомни Грандур! По указанию партнёров серые начинают стягивать в Элон своих людей. Может, он первый. А может, и нет.

– Первый я! – гордо молвил охотник за головами, показывая на плащ. – Тогда мы его убьём, и вся недолга.

Пожалуй, друг мой прав, и это станет наилучшим выходом.

В городе чернобородого достать будет очень сложно, вряд ли лазутчик начнёт болтаться по подворотням – осядет на явке или в таверне. Риски же очень велики: в городе всегда много глаз, даже ночью. Да и труп спрятать сложно… А ну как схватят на горячем? На плаху идти, если не сможем убедить судей в своей праведности? Оставлять серого на воле тоже нельзя. Лазутчик может нести деньги для подкупа и на организацию мятежа, планы, разработки. Думаю, что, действуя строго по некой инструкции, серые не занимаются оперативной организационной работой непосредственно, для этого нужны «люди с земли», хорошо знающие местные обычаи, имеющие доверие у местных, связи и возможности для агитации и пропаганды.

Скорее всего, их было как минимум двое. Увы, тракты Ванкоры коварны, и какое-то дорожное происшествие внесло коррективы. Вот и коня у него нет.

Валить его надо. Тут.

Я плюнул на землю, и судьба чернобородого была решена.

– Всё надо делать осторожно и без шума, – быстро начал я, поглядывая в сторону серого. – Люди сейчас заняты, все возбуждены, однако каждый озабочен своими планами, и, если мы всё сделаем правильно, то никто ничего не заметит. Сейчас пройди мимо него, не останавливаясь, и сразу уходи вдоль крестьянских огородов в сторону сосновой рощи. Наверняка он направится следом. А я за вами, скрытно.

– Охотник за головами Геллерт Де Вельд, и бегает в огородах! – хмыкнул друг.

– Не сахарный, не растаешь, думай о другом – у противника на поясе добрый меч, а у тебя нет.

– А я говорил тебе, что и сам могу заточить!

– Всё! Так уж вышло! Хватит спорить о пустом, вдвоём как-нибудь справимся. Вперёд, храбрый воин-огородник!

Люди начали расходиться, и Геллерт пошёл на дело.

Чернобородый, похоже, не очень-то и торопился к переправе, решив, так же как мы, попутно ознакомиться с речным поселением. На перспективу. Больше всего я боялся, что друг начнёт играть в театр одного актёра: начнёт идиотски улыбаться, демонстрировать игривую гулящую походку, полную беззаботность и наплевательское отношение ко всему вообще. Что категорически не вяжется с практическим поведением рыцарей Ордена Полоски, которые всегда собранны, неулыбчивы и даже хмуры, не вступают в ненужные контакты и, похоже, категорически не любят театр и театралов.

Когда воин приближался к цели, серый стоял к нему спиной, внимательно рассматривая посёлок. Медленно проходя мимо, Гел легонько толкнул его плечом и спокойно пошёл дальше, почти сразу заворачивая налево, в сторону хозпостроек и огородов. Оглянувшись на наглеца, рыцарь Ордена быстро осмотрелся вокруг и тронулся следом.

– Хорошее начало, – сказал я сам себе и тоже двинулся. Сначала медленно – до груды старых бочек, возле которых остановился и ещё раз проверил, не заметил ли кто наши эволюции, не насторожился ли?

Да плевать всем!

Если Геллерт вместе с прилипшим хвостом двигался глубже, за рядами длинных сараев, то мне приходилось идти практически по самому бережку, прикрываясь жидким кустарником. Запаздываю! А друг без меча… Но только я бросился бегом, как почти сразу воткнулся в заросли высоченной крапивы.

– Проклятье!

Пришлось экстренно забирать вправо и наращивать скорость, перепрыгивая через внушительные щербатые пни, оставшиеся после вырубки. Оба плаща уже скрылись в сосновом бору. Сердце моё стучало – как там он?

Никто не кричал, не лязгала сталь. Какая сталь? Гел разве что тесаком парировать попробует, он у него больше моего в полтора раза.

Первые стволы сосен пролетели мимо, как только лоб не разбил! Где они?

Я остановился, тяжело дыша, и только тогда услышал характерный шелестящий звук.

– Гел?

– Марк! Давай быстрей сюда, поможешь!

Фу ты, мама дорогая… Жив!

– Ну, что? Как?!

– Там, неподалёку, есть подходящая расселина, – быстро сообщил он вместо ответа. – Вся в чертополохе и каких-то колючках. Давай туда его и сбросим!

Труп лазутчика лежал на пожелтевшей траве. Серого плаща на нём не было.

Чернобородый выглядел так, словно его волочила по земле стая голодных волков – руки безвольно вытянуты вдоль тела, воротник плотной куртки задран на голову. Голова убитого неестественно свёрнута набок, безжизненные глаза уставились в небо, а в густой бороде запутались высохшие травинки. Крови нигде нет.

Чисто сработал охотник за головами. И быстро.

– Клянусь своим острейшим мечом, что остался в «Клинке Удачи», эта чёртова туша тяжеловата даже для меня, Марк!

– Он тебя не поранил?

– Что ты такое говоришь, учёный странник? – чуть надменно ответил охотник за головами, – или воображаешь, будто столь умелый воин, как я, не сможет справиться с презренным шпионом, если мой основной клинок отдыхает?

Хм… Помнится, всего лишь десять минут назад Геллерт шибко ругал меня за то, что я соблазнил его отдать меч для заточки.

– Ох, и резвый же гад попался! – продолжил друг с нотами радости в голосе – от честно одержанной победы. – Брыкался, скажу тебе, будто олень в лапах горного медведя! Очень не хотел умирать, клянусь апостолами! В последний момент он понял, что угодил в хитро поставленную ловушку, и бился до последнего! После того как мы остановились возле муравейника и посмотрели друг другу в глаза, я просто кинулся на него, как тигр, очень был зол. Он тоже. Конечно же, противник хотел вытащить кинжал, да куда ему против меня!

Геллерт как бы шутливо толкнул меня в грудь, едва не сбив дыхание, и добавил:

– Достойный соперник. Знаешь, по всей видимости, этот человек имел серьёзные основания питать к тебе ненависть, ибо сильно сопротивлялся.

Неужели гигант просто свернул ему голову руками?

– Это вряд ли, Гел. Они бездушны.

«Но как поёт, подлец! Менестрель, лютню ему дайте!»

Шея рыцаря Ордена была обмотана чёрным меховым шарфом, поверх которого висела тяжелая серебряная цепь.

– Обыскивал? – спросил я после того, как ещё раз осмотрел окрестности.

– Нет, вдруг что-либо упущу или сломаю…

– И то верно. А где плащ?

– Вон он, на суку висит, надо спрятать отдельно. Я подумал, что так будет лучше.

– Совершенно верно, друг мой.

Никаких документов при обыске не обнаружилось, одни охранные карточки. Чертовски жаль, я рассчитывал заиметь адреса-пароли-явки… И инструкций нет, партнёры умны.

Зато сколько денег! Я взвесил мешочек на руке и оценил:

– Геллерт, веришь ли, нет, но здесь примерно четыреста монет!

– Надеюсь, деньги не бросим? – насторожился друг.

– Ещё чего! Цепь себе забирай, отдашь ювелиру на переделку по вкусу. А звонкие солеры Ордена пусть работают на доброе дело… Потащили, показывай, где эта расщелина? Старшина паромщиков вечно ждать не будет. Стой! Меч!

Недолго думая, Геллерт широко размахнулся и запустил трофейный меч в реку.

– А кинжал себе заберу, красивый, – решил он.

Совместными усилиями мы отволокли незадачливого рыцаря Ордена к потаённому месту и сбросили вниз, где он сразу застрял в переплетениях могучих корней. Удачно лёг чернобородый, так просто не заметишь. На всякий случай труп закидали обрубленными ивовыми ветками.

Тем временем на причалах возле двух паромов деловито суетились речники, а будущие пассажиры на берегу терпеливо ждали в очереди, готовясь взойти на борт. Пять повозок в ожидании погрузки стояли на широченном дощатом настиле, уложенном на песок. Команды же на погрузку не было, паромщики работали возле той посудины, на которой мы с Гелом прибыли сюда. Используя большой ворот, они потуже натягивали трос, протянутый к островку посреди реки, пробуя, надёжно ли он держится в креплениях. Рядом важно расхаживал старшина, давая подчинённым толковые – кто бы сомневался – советы.

– Спешить надо…

– Что делать с плащом, Марк?

– Надевай прямо поверх своего, он длиннее, – удачно придумал я. – Ты в нём покажешься ещё внушительней, девицам это понравится.

– Хех! Сама Судьба ходит за спиной и играет в свою игру… Ещё месяц назад я был простым охотником за головами, – задумчиво произнёс воин, снимая с сучка и тщательно отряхивая трофей. – И чем занимаюсь теперь?

– Очень добрым и нужным делом, дружище.

Речные суда в рейс к низовьям Арана пока не собираются, приготовлений не видно. Так что вечерком в местной таверне начнутся обязательные расслабляющие процедуры, народ заведётся и, как водится, немного подерётся. Не думаю, что находка растерзанного зверьём тела тут кого-либо удивит. Это мутный чужак, большой тревоги не будет.

* * *

Я мечтал раздобыть одежду из шкур северных оленей.

Лучшей защиты от холодов придумать нельзя, точно знаю, читал. При носке такой одежды создаётся дополнительный слой так называемой скрытой теплоты испарения, и под одеждой поддерживается термостабильный микроклимат. Тепло даже в самый лютый мороз. Дело в том, что остяной волос северного оленя внутри полый, и воздушная прослойка работает, как теплоизолятор.

По этой же причине убитый северный олень не тонет в воде, что и позволяет его бить на переправах через реки. А камус – куски шкуры с коротким, плотным и твёрдым волосом, срезанные с ног оленя, – идеально подходит для изготовления обуви. В камус не забивается снег, он не боится воды. ДСО, то есть дикий северный олень, так же как его сородич – американский карибу, водится и на этой планете. Правда, мало кто видел эти стада, о «мохнорогих» проще узнать из письменной истории Ванкоры, в столице, например, чем из устных рассказов северян.

В этом регионе мохнорогие не водятся, нет необходимой кормовой базы и прежде всего ягеля и других мхов.

Домашним оленеводством отгонного типа занимаются «бродячие», так называют племена оленеводов, проживающих в далёких областях, примыкающих к побережью Студёного океана. С ними кое-как поддерживают торговые отношения северные варвары, ничего на бумаге не фиксирующие, а потому и сведения, полученные из пятых-десятых рук, чудовищным образом искажены. Таковы же и карты северных областей, там царит сплошной период наивной картографии, который существовал на Земле вплоть до семнадцатого века…

Нет ясности и с ледовой обстановкой в тех краях. «Исследования», гораздо больше похожие на предания, демонстрируют разнобой в представлениях. Моря Студёного океана то круглый год скованы льдом, то вдруг выясняется, что в короткий летний сезон плавание в тех широтах хоть и затруднительно, но вполне возможно. Для большинства попыток освоения землепроходцами северных берегов Ванкоры характерна одна и та же картина – быстрое продвижение, которое вскоре прекращалось… Почему так? Анализируя упоминания о морских экспедициях деловых людей к Студёному океану, я предположил, что всё дело в изменении климатических условий, в Малых ледниковых периодах, в периодическом общем похолодании приполярных областей. У кого-то получилось проплыть по чистой воде, а следующие поколения уже не смогли…

Время научных экспедиций ещё не пришло.

Так или иначе, но контакта цивилизованных народов с оленеводами до сих пор нет, племена варваров, типичных охотников и собирателей, проживающие вплоть до северной границы тайги, служат надёжным заслоном.

Ничего, как только в процессе развития фриланы и теллины выбьют на своих землях всю пушную дичь, начнётся неизбежная экспансия.

В общем, на оленьи шкуры я не уповал, мы вполне удовольствуемся традиционными для теллинов куртками из прекрасно выделанной овчины. Тем больше было моё изумление, когда в лавке одного из мастеров Элона вместе с кожевником, шьющим зимнюю одежду для горожан и на продажу, удача повернулась к нам широко улыбающимся лицом.

В ответ на мой робкий вопрос мастер, что-то неразборчиво буркнув себе в жёлтые усы, медленно удалился в подсобное помещение и вскоре вытащил на свет божий образцы: это была парка с капюшоном и унты.

– Опытные промысловики используют именно такую одежду, уважаемые, – пояснил он. – Раз в год мне привозят её из наших дальних поселений, что стоят выше по реке, а они покупают шкуры у варваров.

– Да это же то, что нам надо! – необдуманно воскликнул я от радости.

– Стоить будет дорого! – тут же предупредил хитрец, озвучивая цену.

Стоящий рядом Геллерт Де Вельд без стеснения выругался, а Гика, глухо закашляв, отодвинул меня в сторону и попытался переиграть:

– Разве эти шкуры пользуются большим спросом у городских модников, уважаемый? Отчего такая цена?

– Горожане изделия из шкур мохнорога вообще не берут, только обувь в почёте, – спокойно кивнув, честно признался мастер. – Такая одежда очень тяжела, и, кроме того, волос мохнорогого оленя очень ломкий, сыплется на пол и прилипает к телу.

– Так в чём же дело? – прогудел Гел, облокачиваясь на прилавок.

– Их очень мало, – скупо улыбнулся тот. – Каждый год я беру чуть побольше, опасаясь, однако, что мне так и не удастся вернуть свои денежки за шкуры и вложенный труд, но изделия расходятся быстро, хвала Ванку! Так что, если вы не возьмёте – невелика беда, знающие люди разберут за неделю. И торговаться я не буду.

– Может, есть у других торговцев? – прошептала мне на ухо Лана, но мастер услышал.

– Не надейтесь, милая девушка, такие изделия есть только у меня. Уважаемые, я назвал цену, и теперь решать вам. Старый Руку с сыновьями, что проживает в Бурлене, готов обновить износившееся, Бака, бывший егерь, решивший стать добытчиком пушного зверя, пару дней назад приценивался. А ещё…

– Довольно, уважаемый.

Я внимательно посмотрел на мастера. Жёсткие выцветшие волосы соломенного, как бывает у большинства теллинов, цвета, нависли над открытым морщинистым лицом. Глаза голубые, умные и веселые – он уже понял, что вопрос решён.

Да решён, паразит ты этакий, решён…

Спасибо чернобородому и его тугому кошелю, средств у экспедиции достаточно, можно не поджиматься.

Унты у хозяина лавки были двух типов: тачаные, в виде обычных сапог с жёсткой подошвой, и мягкие конусообразные, каковые носят бродячие оленеводы. Подъёма у них нет в принципе, владелец формирует его сам по ноге, температуре воздуха и надобностям с помощью ремня-стяжки. Очень тёплые! И, увы, менее удобные в ходьбе.

Однако по-настоящему космических морозов, градусов под пятьдесят, например, я не ожидаю, хоть конечная цель и расположена в горах, поэтому можно брать классический покрой обуви, так и удобней, и привычней. Все унты сделаны из камуса.

Началась примерка. Если с мужчинами больших проблем не было, то миниатюрной Лане парку с ходу подобрать не удалось, требуется существенная переделка.

– Сейчас снимем мерки, подгоню всё, а для девушки постараюсь особо. Завтра утром сможете забрать, – предупредительно молвил он.

– По рукам! Плачу половину, остальное утром.

Теперь не замёрзнем.

Осталось купить штаны из овчины и тёплые попоны для лошадей.

…В таверне «Бычий Глаз» было шумно, но уютно. Не для самых бедных заведение.

Стильно и в то же время аскетично, ни особой мебели, ни роскошного интерьера. Впрочем, как по мне, то и не стоит закрывать эту деревянную красоту стен и потолка. Самым интересным для путешественника, особенно начинающего, ещё жадного до впечатлений, мог бы стать пёстрый круг посетителей, сидевших за удобными столами и уплетавших заказанное. В «Бычьем Глазе» отдыхала группа внешне скромных, обычных горожан среднего класса, каких вы встретите в любой таверне на земле Ванкоры, от юга и до севера. Лане детали открывающегося реального мира, от которого её так часто и так строго предостерегали родители, были интересны, а для меня эта атмосфера да и гости заведения давно стали привычными, кажется, что и лица знакомы.

– Всё, что только пожелаете, господа, я подам всё, что у нас есть, – умно ответила хозяйка на громкий вопрос Геллерта Де Вельда, суетливо подбежавшая к нашему столу с охапкой глиняных кружек в руках, которые не успела донести до клиентов. – Алме, поторопись! Забери кружки и отнеси их господам у окна! Слушаю вас, уважаемые, чего же вам подать? Блюд у нас очень много: мясные и рыбные, есть супы и каши.

– Это очень хорошо! – вставил Геллерт.

– Не меньше и добрых напитков! Сидр и вина, пиво и квасы. Вы ведь новички в Элоне? Сегодня у нас праздник, мужчины удачно отбили атаку варваров, и поэтому первые кружки будут бесплатны для хороших гостей… Таков здесь старинный обычай, так принято и в «Бычьем Глазе» вот уже много лет, заведение радуется вместе со всеми! Вы ведь не откажетесь принять такой дар?

Вот это я и называю маркетингом. Попробуй после такого радушия не закажи полный стол самого вкусного и дорогого.

– Что ж, добрая госпожа, – отозвался я, – мы не нарушим обычая, тем более что и сами приняли участие в обороне города. Кошельки у нас есть, хороший голод тоже… Подсказывайте, а мои славные друзья будут заказывать.

Ну и заказали.

Жареных перепелов в сливочной подливке, телячьи мозги с зелёным горошком и варёным картофелем, жаркое из молодой баранины и средних размеров белорыбицу, запечённую в тесте. Кроме того, захотелось маленьких пирожков: с печенью для мужиков и с повидлом для дамы. Вино взяли красное, терпкое, привезённое с побережья. Его и принесли в первую очередь.

– Отменное вино, – похвалил Геллерт, разглядывая пузатую стеклянную бутылку с этикеткой. – Пивал я такое в Маймече. А вот еда мне тогда не понравилась: была вонючая морская рыба и гады. Осьминоги, кальмары, склизкие устрицы… Представляете, друзья, тамошние используют даже чернила каракатиц для приготовления каши! – уж очень гадкое и отвратное кушанье.

– Чернила? Да это же не для еды, – откликнулся Гика с глубоким негодованием. – Зачем вообще есть такую пакость?

– Вот честный вопрос, возничий, и на него ты получишь честный ответ! – воин обрадовался возможности блеснуть знаниями. – Похоже, их кто-то охмурил, либо же у бедолаг нет денег, чтобы купить свинину или телятину. Несчастные рыболовы убеждены, что поедание этих тварей способствует мужской силе!

– А разве это помешает? – промурлыкала Лана самым невинным голосом.

Охотник за головами если и смутился, то лишь на секунду.

– Хм… Конечно, милая, но ведь нам это совсем не к спеху! И стоит ли уповать на всякие гадости, вытащенные из мерзкой солёной воды? Сначала надо освоить такие вкуснятины, как кедровые орешки, чесночные соусы… да и сладкая пыльца волосатого поперечника, говорят, очень способствует подъёму духа.

– Бычьи яйца! – убежденно произнёс Гика. – Вот что необходимо! Мой папашка ел их всю жизнь и до самой смерти не жаловался на проблемы ниже пуповины. Отличный рецепт мужского долголетия.

– Вот как? – хитро улыбнулась Лана. – Постараюсь запомнить. Яйца в чесноке и в ореховой обсыпке, да ещё и с пыльцой обещают любовникам хорошие, твердые…

Я напрягся.

– Знания в естественных науках! – закончила хитрюшка. – Остальное приложится само собой, так?

– Парни, стоит ли говорить об этом при даме? Может быть, ей всё-таки рановато участвовать в сомнительных разговорах? – неуверенно спросил я у друзей.

– Что за ерунда! – ответил, не задумываясь, Геллерт. – Важно, чтобы у молодёжи вовремя складывалось верное представление о сексе.

– Можно подумать, что ты просто помешан на сексе! – ехидным голоском заметила девица. – То и дело заводишь разговор со своим сексом, а чуть ночь, так сразу бухаешься в постель, вместо того чтобы идти веселиться, лентяй!

Лопнуть мне пополам, если Геллерт когда-либо так смущался!

– Если же вы хотите услышать моё мнение, то надо побольше гулять на свежем воздухе, заниматься гимнастическими упражнениями на снарядах, а не сидеть часами, сминая всё, в сёдлах да за столами с выпивкой. Как говорит моя бабушка, у мужчин от этого начинается застой в чреслах.

– Э-э! Ты брось эти штуки, сейчас начнешь проповедовать ледяные обливания того самого! – Гика решил спасти друга, который всё ещё не мог прийти в себя.

Я же благоразумно помалкивал.

– Слишком много ты о себе воображаешь, милочка, и всё знаешь лучше других, – пробухтел Гел. – Мы же в экспедиции, некогда шляться по весёлым девкам! Вот настанут другие времена… Люблю ухватить красотку за попку или помять чего повыше! Спроси в Маймече, и тебе расскажут о моих разгульных склонностях!

– Ну что же, тогда пусть все девушки мира подождут… Хотя мне кажется, милые друзья мои, что у всех мужланов, когда они не дерутся, есть только одна склонность, – едко вставила вредная девчонка, – а именно, стремление напиться до изумления, свалиться на перину и спать как можно дольше. И эта склонность, как я думаю, в развитии путём приёма чеснока или вытяжки из морских гадов, не нуждается.

– Хорошенькое дельце! Вот и поговорили про кулинарию! – громогласно возмутился Геллерт. – Парни, да она над нами издевается!

Пока он картинно гневался, к нам снова подошла хозяйка, неся первый большой поднос, до краев наполненный заказанными блюдами, выглядевшими очень аппетитно. За ней торопилась служанка с полотенцами и высокой стопкой медных тарелок, которые начала расставлять на столе.

– Господа, уважаемые гости, чуть тише, – нараспев остановила нас хозяйка заведения, улыбкой давая понять, что просьба носит формальный характер. – Не переживайте так и не ссорьтесь, если захотите, и я вам могу принести жареного кальмара.

Все нас слышали! Ну, Геллерт, ну, паразит, замутил тему!

После этого нам только и оставалось, что уткнуться в блюда и тарелки. Более получаса почти полного молчания – так всё было вкусно!

– Через полчаса я вас покину, уважаемые, – предупредил я, наконец-то найдя в себе силы оторваться от поглощения замечательно приготовленных яств.

– Что за спешка, Марк? И куда?

– Мне назначена аудиенция у командора егерского корпуса свободного Элона, Гел.

– Будешь рассказывать?

– Да… Придётся рискнуть. Расскажу о революции в Грандуре и возможных последствиях для всех окрестных городов. Ну а подробности – по обстоятельствам, сам понимаешь, что не всё нужно выкладывать на стол сразу… Понадеемся, что Иса Ханеди не только человек неподкупный, но ещё и рассудительный, ответственный. Во всяком случае, лучше пообщаться с ним, а не с чинушами из ратуши.

– Не нравится мне всё это, – заворчал охотник за головами. – Что, если тебя схватят?

– Я и сам не в восторге от этой истории, однако другого выхода нет.

– Мы с Гикой последуем за тобой и постоим в ближайшем переулке! – заявил Геллерт тоном, не терпящим возражений.

Они не отступятся. Я кивнул.

– Подождите!

Мы недоверчиво глянули на девушку, опасаясь нового подвоха, но, поскольку глаза её были серьёзны, развернулись. Как жаль, что река не подходит к далёкому Балместри, не отправить её домой…

– Скажите, а столица присылает в города ревизоров? – спросила она.

– Ну да, присылает, чиновников из палаты сборов, – вспомнив, ответил я. – Как раз осенью. Они едут по городам и проверяют правильность расчёта налогов, уплачиваемых в столичную казну.

– Потому я и решила сказать! Ты говоришь, едут по всем городам? Тогда почему они не остановились в Бикаде и в Грандуре, ведь дело-то не быстрое? Во всяком случае, я их не заметила, да и вы не рассказывали, а ведь личности приметные.

– Кого ты имеешь в виду? – не выдержал Геллерт.

– Тех двух чиновников в чёрных костюмах, которые были с нами во время нападения призраков на таверну…

– «Старая Берлога» – обречённо произнёс я.

– Да! Я видела их на улице, когда ходила к галантерейщику.

Помнится, у меня была мысль, что они стали жертвами грабежа.

Куда там… Похоже, размечтался. Как бы теперь другие не стали их жертвами.

– Пора на аудиенцию, парни, события торопят!

Глава 11

О том, как экспедиция уходит в горы, где цель ближе, дорога трудней

Снег выпал.

Белые пятна раскинулись по земле.

Уходящая осень ещё пытается сопротивляться, снег нехотя тает – на улице около ноля, – но с серого неба постоянно валятся всё новые и новые заряды, тяжёлые, напитанные влагой снежинки летят отвесно, густо, неумолимо… Зима, спустившись с высоких гор, берёт своё и на равнине, осень проигрывает.

В салоне тепло, даже слишком, парки висят на крючках, из-за чего часть окошек закрыта. Тёплые штаны надевать рано. Но на облучке уже долго не посидишь, если только у тебя нет огромной медвежьей полости, как, например, у Гики.

Город остался позади. Какое-то время дилижанс тащился по дороге вдоль реки, пока не показался перекрёсток с полуразрушенным каменным столбом. Я даже с картой не сверялся, нам налево.

Это очень древняя дорога, наверное, потому и вымощена. Кое-где она заплыла потёками глины, есть и совсем чистые участки. На брусчатке след тает быстрей, в лесу копится между деревьями, сжимается, устраиваясь там надолго. Колёса стучали по камням, дилижанс то и дело било в мелкой тряске. Грустно как-то.

– Хороший город Элон, мне понравился, – неожиданно вспомнил Геллерт, вздохнув. Надо же, и его проняло.

Я оглянулся. Несмотря на раннее утро, на башнях Элона призывными маяками горели огни – видимость неважная, возможным путникам нужен маяк.

– А я стихи сочинила! – сообщила Лана. – И музыку.

– Вот это да! – обрадовался воин. – Стихи! Музыка! То есть это настоящая песня? Очень уважаю, читай!

– Марк, а тебе неинтересно?

– Отчего же, с удовольствием послушаю, меня Пречистый Ванк такими способностями не наградил… Гика! Отвлекись, послушай тоже!

Чуть скрипнула, приоткрываясь пошире, передняя дверь. Ничего, пусть проветрится.

– Но я сочинила только один куплет и припев!

– Остальное приклеится, – пообещал я. – Мы слушаем, дорогая.

Табуретки не было, и девушка начала напевать с места:

Снова горизонт дрожит,

Тают в серой дымке блики огней,

И опять со мной фургон закрытый

Да четвёрка лошадей!

Если за тобой погоня –

Это твой последний шанс…

Вынесут из боя кони

Старый добрый дилижанс!

Все захлопали. Жиденькие аплодисменты, зато от души.

– Чок-в-чок! Отлично спето, милочка, клянусь моим эфесом! – восторженно заорал охотник за головами. – Ничего себе, у нас в отряде есть певица! Не раз я слышал по вечерам в кабаках разные песенки: солдатские и рыбацкие, пошловатые и слезливые, про великие битвы и про скучающих у очагов матерей… А уж сколько их про несчастную любовь! Но эта – просто замечательна!

– Действительно, Лана, песня отличная, – сказал я. – И мелодия очень хорошая, пусть я и не очень в них понимаю… Ты молодчина!

– Лучшая из всех, что я слышал, – оценил Гика. – Она про нас всех. Чтобы понять её соль, надо самому сидеть на облучке, смотреть вдаль и находиться на чужой земле. Хозяин, тебе стоило купить девочке мандолину.

– Так кто же знал!

Взволнованная Лана стремительно краснела, было видно, что искренние бесхитростные оценки друзей пришлись ей по сердцу.

– Я прямо засмущалась…

– Все-таки удивительно, – не мог успокоиться Геллерт Де Вельд, – как Пречистый Ванк выбирает достойных, даря им такой божественный дар? Ну, посмотрите на меня! Велики ли мои умения? Крепко ударить мечом, вовремя закрыться щитом, пустить коня вскачь, вот и вся поэзия с музыкой!

– Голову кому-нибудь свернуть набок, – подсказал я.

– А! Хитро ли, даже ты сможешь, – небрежно отмахнулся воин. – Я ведь и писать толком не умею.

– Хочешь, научу? И быстро. Я умею! – предложила Лана.

– Ты не шутишь? Марк тоже, помнится, обещал, да ему всё некогда, весь в заботах и поисках, он же у нас учёный…

– Ничуть, можем начать прямо сейчас, всё равно делать нечего.

– Годится, согласен! – воскликнул обрадованный гигант и полез в свою сумку, где у него лежали бумага и грифель.

Я отвернулся и принялся смотреть в окно.

Слева к заброшенной дороге примыкало далеко раскинувшееся кладбище.

В городах оно чаще всего располагается на окраине или в центре города, реже – сразу за крепостной стеной. Не самый лучший вариант, но горожане хотят видеть родные могилы поблизости. Капище постепенно растёт, расширяется, пока не вступает в прямой конфликт с зоной жилой застройки, которой тоже требуется экспансия. Понятно, что живые люди свои интересы отстаивают гораздо лучше, нежели покойники; когда дома начинают подступать вплотную к могилам, делая дальнейший рост кладбища невозможным, усопших начинают хоронить в уже занятых местах. Бывали случаи, когда между погребениями в одной и той же могиле едва истекало полтора десятка лет… При новом погребении кости прежнего жильца вытаскивают и переносят в специальное подземное хранилище.

Видно было плохо, я надел парку и выбрался к Гике, усевшись рядом.

От некогда высокой каменной ограды остался лишь еле угадываемый контур. Ворот нет, остались лишь два столба метровой высоты. Большей частью над местами упокоения лежат толстые каменные плиты – здесь большие, массивные. Есть ли там надписи в духе: «Да почивает в мире»? И на каком они языке? Теллины говорят, что это капище к ним не имеет никакого отношения…

Ненавижу средневековые кладбища, жутко там!

Жутко в любое время года и дня, при любой погоде, с народом и без. На кладбищах водится нечисть. Что на Земле поддерживается страшилками и кошмарами, сценаристами и писателями, здесь – пугающая явь, периодические личные наблюдения. По какой-то причине привидения очень любят капища. И не только привидения… Тем не менее в местах захоронений нечисть никто не гоняет и охотников за нечистью для её искоренения не нанимает. Она как бы своя, нечисть эта. Родная.

Особенно страшновато проходить мимо ночами, когда городское кладбище залито мертвенным лунным светом. Кустики ивы, если они есть, таинственно шелестят листвой, как будто передавая друг другу тайны, погребенные вместе с усопшими… Среди склепов на камнях лежат высохшие букетики цветов, огрызки свечей. Здесь не принято оставлять на могилах жертвенную еду, но бездомные, так же как на моей родной планете, почему-то навещают это мрачное место, которому холодный свет и фантастические тени придают что-то одушевленное.

О-па! Шляпа на голове задрожала, а чуть позже дёрнулся и браслет-индикатор на левой руке. Всё-таки «Охотник за ведьмами» сканирует нечисть получше.

– Лана, Геллерт! Могут быть призраки, приготовиться! – крикнул я в салон, всматриваясь в развалины.

– Уже поняли!

Вибрация прекратилась так же резко, как началась. Не выскакивает нечистая сила, может быть, даже ушла… Лошади ведут себя спокойно. Пусть так будет и дальше.

Так вот, о ночном городском кладбище:

Представьте, как силуэт бездомного внезапно начинает двигаться в своём тряпье среди могил! Инфаркт! Ожившие мертвецы! Представьте, прошу, по-настоящему тёмную, грозовую ночь… Среди кучевых облаков блеснул ослепительный зигзаг молнии, на мгновенье озарив серые каменные глыбы монументов и постепенно обваливающиеся зубцы городской стены, малые башни и донжон замкового сектора… И вдруг – движущаяся тень! Что это – привидение, нечисть или освободившийся из-под тяжкого гнёта покойник? В мире, где есть магия, поверишь во всё что угодно. Холод пробегает по предплечьям, поднимая из памяти сказочно-постельные ужасы, хочется вжаться в угол кровати и забыть ту сказочку про исчезнувшую темноволосую девочку, которую рассказала перед сном добрая бабушка…

– Э-гей! Кыш-кыш! – зычно проорал возничий, резко взмахивая длинным кнутом с волчьей свинчаткой. – Стрелы арбалетной захотели, крысы крылатые?!

С камней в небо через падающий снег поднялась стая больших антрацитовых ворон. Смотри-ка, давно пусто на кладбище, а налетают целые стаи пернатых хищников – что им тут делать? Может, и волки заходят, просто для того, чтобы хором повыть на Луну. Загадочный хищник, не понять порой его ритуалы.

Дилижанс уже проехал мимо, но зловещее карканье всё ещё оглашало окрестности…

По уму – клад для археологов и палеонтологов. В реале – век бы не бывать.

Чтобы успокоить нервы, я достал свою трубочку. Неторопливо набил, прикурил и начал медленно пыхать ароматным дымком, выпуская в небо густые синеватые клубы. Козырёк, нависающий над скамьёй возничего, отлично защищал от снегопада, ветра не было, а парка хорошо согревала – сиди и получай удовольствие.

– Больше людей не встретим, – уверенно сказал я Гике.

– Отчего же? А Выселки? – он с удивлением повернул ко мне голову.

– Какие такие выселки? – От неожиданности я закашлял, да так сильно, что отложил горячую трубку в сторону.

– Поселение есть небольшое, скоро будет…

– Это точно? Кто тебе такое поведал? – Выходит, я чего-то не знаю.

– Мужики в Элоне, – коротко ответил возничий.

Полный бардак. Еду, сам не знаю, куда. И Гика хорош, мог бы и поделиться!

– Что же ты мне раньше не сказал! Нам и так отовсюду грозит опасность, а тут ещё и Выселки какие-то!

– Хозяин, ну, это… Так я ж думал, что ты знаешь. Прости уж! – широко округлил глаза возничий, только сейчас осознавший, что сделал ошибку.

– Ладно… А как далеко этот посёлок? И вообще, выкладывай давай всё, что знаешь, чего клещами тянуть?

– Да велика ли разница, мимо не проедем…

Проклятье, твоё спокойствие да мне бы в душу!

– Странные людишки там живут, так о них говорят знающие люди в Элоне, – продолжил он рассказ. – Никто с ними не якшается, незачем, всё едино по этой дороге теллины не ездят, зачем им сдались эти проклятые горы? Они экспедиции не затевают, как некоторые. А на Выселках сплошь уроды и сумасшедшие, такое рассказывают. Немощные да корявые. Кому такие нужны? Вот и варвары их не обижают.

– Что-то тут не так, – решил я. – Разве теллины высылают своих на сушу? Я слышал, что приговорённых отправляют вниз по реке. Посадят на лодку-долблёнку, дадут большой ножик, и плыви себе с миром.

– У нас, керков, именно в такие деревеньки и выгоняют, присматривать легче… Это не теллины. Пришли откуда-то давным-давно и живут себе.

– Если бы давно, то все перемёрли бы! – усмехнулся я.

Он скинул капюшон и почесал ежик волос на затылке.

– Ну, значит, пополняются.

И ты думаешь, что меня успокоил? Пополняются…

– Скажешь, когда появится, – дежурно приказал я и полез в тепло.

* * *

Обучение грамоте уже закончилось, продлёнку отменили.

– Устал он, Марк! – сразу наябедничала Лана.

– Право же, друзья, хватит на сегодня упражнений с проклятым грифелем, – ворчливо произнёс охотник за головами. – У меня уже все пальцы в мозолях, словно шкура бородавочника, зачем себя так истязать? Лучше послушаем Лану, пусть она ещё чего-нибудь споёт своим дивным голосом! Помнишь Милию, слепую певицу с зелёными глазами?

– Я помню! – хлопнула в ладоши Лана. – Она как-то приезжала к нам в Балместри! Удивительная девушка, как поёт!

И бывшая студентка тут же пропела фрагмент:

В краю, где бродят призраки, семья простая жила:

Мать да отец, пять сыновей и доченька одна…

– Ого! Ты поёшь ничуть не хуже, клянусь, – улыбнулся Геллерт. – Не хватает лишь красной мандолины и золотого колечка на левой руке!

– Хм… У певицы было колечко? – удивился я.

– Понимаю, тебе было некогда её рассматривать…

– Мне, конечно, очень приятно, что вы сравниваете меня с великой певицей, которую любит вся Ванкора, но я не осмелюсь и приблизиться к её высотам! – привстав, заявила Лана с легким реверансом. – Неужели ты действительно думаешь, Гел, что люди станут меня слушать?

– Лопни моё жадное брюхо, если я не куплю тебе самую красивую мандолину! – прообещался воин.

– Вот как? Кстати, колечко в Элоне видела, точь-в-точь как было у певицы.

– Где?! – спросил я излишне резко, пугая девчонку.

– Святые угодники, да что с тобой, Марк Уишем? В лавке ювелира, конечно! Широкое и тяжёлое, красивое до безумия.

– Эх, надо было купить…

Лана тихо ойкнула, но я услышал поздно, брякнув в довесок совсем уж ненужное:

– Пригодилось бы для опытов. Это же редкость!

Не быть мне светским человеком! Услышав это, девушка начала всхлипывать, а Геллерт Де Вельд посмотрел на меня, словно перед ним был сосновый пень, по ошибке прикинувшийся человеком.

– Лана, я совсем не это хотел сказать! Чёрт… Что тут будешь делать? Всему виною мой дурацкий язык! – воскликнул я, опомнившись.

Второй раз за день у нас с нею разлад на пустом месте.

«Не ври сам себе, Марк, отнюдь не на пустом, а на «месте», до краёв наполненном твоей непробиваемой тупостью и бестактностью».

– Геллерт, сходи к возничему. Там скоро появятся какие-то Выселки, будь они неладны, надо бы понаблюдать.

Мне вовсе не улыбалось остаться в паузе наедине с надувшейся девчонкой. Да и чёрт с ней, всё, хватит с меня этих рефлексий!

Буду сидеть, молчать и думать, тем более что подумать есть над чем. Когда ещё удастся… В суровые будни предаваться размышлениям решительно некогда: то устанешь, как лошадь, то напьёшься, как свинья. А дальше точнёхонько по сценарию, подсказанному Ланой, – хочется упасть на мягкую перину и спать как можно дольше.

…Как я уже говорил, ни у кого на Ванкоре нет ни малейшего понятия, что такое местная «магия», так я условно назову весь комплекс необъяснимых феноменов, сущностей и сил, в полном достатке имеющихся на этой странной планете… Да и быть не может понимания феномена при столь низком, даже зачаточном, развитии наук. Хозяева алхимических лабораторий ещё как-то трепыхаются, пытаясь поодиночке найти «истину», а вот монахам, изготовителям артефактов и прочим причастным научные объяснения не нужны вовсе. Магия, и всё! Колдовство, точка.

Я не вправе давать экспертные оценки, учёным меня считают исключительно соратники по экспедиции. Наивно же могу предположить, что на планете действует какое-то «поле», так или иначе активизирующееся. Пробуждённой силой в какой-то мере могут воспользоваться люди. Она же способна плодить нечисть и нести беды.

Амулеты изготовлены из какого-то минерала. Может быть, известного на Земле, может, ещё не открытого.

Эмпирическим путём жители Ванкоры узнали, что главным противодействием нечисти является серебро, безупречно действующее средство, которого она боится панически, и при контакте с ним исправно испускает свой нечистый дух. А вот на пресловутые осиновые колья, будь они хоть трижды заточены и покрыты вязью особых защитных рун, эти порождения Тьмы не реагируют. Большинство заклинаний вообще не работают по нечисти, они предназначены для воздействия на человека. Есть особые, но эти сложны в исполнении…

Бесполезно уповать на связки чеснока, и тут земная мифология не помогла.

Почему я вспомнил о Земле?

Есть веская причина: Ванкора – точно такая же «обжитая матрица», как моя родная планета. В этом нет никаких сомнений. Именно существование Ванкоры доказывает неоспоримый факт: во Вселенной разбросаны планеты-матрицы, где начинают и заканчивают свой путь цивилизации людей. Людей, а не пауков или мыслящих камней! Впрочем, может быть и вместилище для последних, однако меня, как человека, они пока не интересуют.

Как мне представляется, существенное различие в приодетых загодя матрицах заключается в географии, ассортименте материков и океанов, островов, гор, рек и прочего.

На всех матрицах одинаков не только человек разумный, как главенствующий вид, но и его внешний вид, общая антропометрия, за исключением расовых разнообразий и с учётом колоссальной пластичности вида в принципе. По большому счёту, биологический мир планет одинаков в целом. Есть, конечно, эндемики, но они ничего не определяют.

Естественно, в процессе цивилизационного развития рукотворную среду начинает определять фактор эргономики, а она тоже одинакова. В итоге получаются похожие миры – на основе матрицы поэтапно формируются сходные цивилизации.

И теперь, внимание, вопрос: если на Ванкоре есть магия, то может ли она быть на Земле?

Быстрый и очевидный ответ: нет, невозможна. Не найдена. Не доказана научно.

Тогда каким образом объяснить пусть и мифологическую, но ярко прописанную на родной нашей планете роль благородного металла в деле отпугивания нечистой силы? Прописанную настолько подробно и образно, что её запросто можно сравнивать с ванкорскими практиками. Так вот, при сравнении выясняется, что они совпадают – наше мифологическое и здешнее реальное.

За исключением одного – нет помощи старшего по рангу в таблице Менделеева.

На Земле в перечне средств от нечистой силы нет золота. И потому есть загадка. Эта необъяснимая тайна невостребованности золота как панацеи от «дурного» не раз занимала людские умы. Действительно, почему?

– Только давай без позорной зауми, – сказал я вслух сам себе.

– Что, Марк? – тут же спросила Лана.

– Так, задумался кое над чем…

Действительно, лучше не фантазировать о том, в чём ни черта не смыслишь… Так ведь я для единственного стараюсь – хочу определить цели и резоны! Как свои, так и партнёров, ребятишек ничуть не глупее меня.

Хорошо, позволю себе ещё немного побаловаться.

Что, если такое же магическое поле некогда существовало и на Земле, чем мы хуже многих? Могло ли это обстоятельство заставить человечество именно золото выбрать материальным мерилом стоимости?

Ведь выбрали! Ну да, оно не тускнеет… Достаточно ли этого? Нет.

Золото красивое. Ну, это на любителя, по мне так полированная медь гораздо красивее. Тяжёлое, и что с того? Не поддаётся воздействию большинства кислот… Какая разница, много ли было кислот в древней Месопотамии? Десятки веков золото тупо не находило практического применения в ремёслах – оружие из него не сделаешь, слишком мягкое, в механизмах не используешь. Только в украшениях. Положение дел изменилось с открытием электричества, когда практическая роль золота чуть возросла. Именно «чуть».

Но ведь древние вряд ли выбрали такой эквивалент, надеясь на будущую электронику!

То же самое касается платины и палладия. По идее, и эти благородные металлы должны исправно глушить призраков, причём лучше серебра. Однако земная мифология их почему-то обходит стороной. Ладно, и платину, и палладий люди открыли довольно поздно… Идём дальше, вспоминаем.

Как известно, палладий с его высокой каталитической активностью на сегодняшний день чертовски нужен автомобилестроению. Однако как только Россия, основной производитель мирового палладия, начала зажимать огромные объёмы ценного металла в хранилищах, тут же начались разговоры о необходимости поиска другого решения, например, использования для тех же целей золота и платины. Это существенно дороже, и всё же – понятно потенциальное возрастание практической роли золота в промышленности.

Если в катализаторах самых разных типов благородные металлы взаимозаменяемы, то почему они не взаимозаменяемы в земной магической мифологии?

На Ванкоре всё становится на свои места: золото – самое лучшее средство против нечисти, оно гораздо сильней серебра. Просто его мало.

– Ещё чуть-чуть можно, – подбодрил я сам себя вслух. Лана уже не удивилась.

А если я допущу, что в стародавние времена это таинственное поле проявлялось в полный рост и на Земле, меня не четвертуют? Поле или же эфир, впервые озвученный, как некая данность, Платоном и наивно обоснованный в семнадцатом веке Рене Декартом…

Было время, были мифы и герои. Медузы Горгоны, Циклопы, Одиссей с его невероятными приключениями и знаменитые подвиги Геракла. Потом стали актуальны ведьмы, оборотни и призраки, заметьте, со временем масштаб нечисти мельчал! Но почему мельчал?

Поле ослабевало, вот почему. Терялась мощность, либо оно проседало, уходило в землю, в сторону, в другое измерение, преобразовывалось, теряя или изменяя свойства – один Пречистый Ванк в курсе, но его не спросишь.

Получается, что на каком-то этапе магических изменений отпала необходимость в золоте, да-да, с какого-то момента в качестве главного средства борьбы с нечистой силой начали считать серебро. Тут как раз подоспело время письменной истории человечества, начавшего хихикать над вредными суевериями, хотя остаточное поле или эфир вполне могут проявляться и на Земле и по сей день, только очень слабо, дискретно и неэффективно.

Кто этим будет заниматься? Никто, засмеют.

Однако в целом «металлическая» память у народов осталась, остались и предания о волшебстве и нечистой силе.

Уф, что-то я бодро начал.

Надо бы ещё одну трубочку дунуть, на корме, чтобы тут не дымить.

Ибо табак – яд, ядрёный лапоть…

Сидя на заднем облучке, я дымил и тупо пялился на колею, оставляемую колёсами дилижанса. Там, где снег подтаивает, следы вскоре исчезнут. Там, где он уляжется на зиму, колею занесёт новыми зарядами. А вот на глинистых пятнах следы колёс дилижанса останутся, наглядно показывая даже не следопыту, куда мы направляемся. Не нравится мне это.

Полезу обратно.

– Итак, на Земле золото недостаточно востребовано практически, не то что на Ванкоре, где его по каким-то причинам очень и очень мало. А в денежный оборот запускать – жалко, и финансовые институты мешают, все страны прячут золотишко в виде неприкосновенного запаса… В ювелирные изделия – несерьёзно. В электронику – дорого. А что такое золото? Сырьё, прежде всего.

– Святые угодники, Марк! Конечно, это интересно, но я ничего не понимаю, ты о чём?

Ага, уже вслух вещать начал…

– Не обращай внимания, просто думаю.

Мало ли мы наслушались про непременную позорность сырьевой экономики?

Дескать, никак она не соответствует званию великой страны. Мол, очень уж это просто. Не знаю, может быть, в странах Персидского залива нефть добывать и просто, а вот в Сибири и в Арктике – чертовски сложно. И газ – тоже. А транспортировка? Там новых технологий выше крыши, и уже одно их освоение есть крепкий шаг вперёд по дороге технического прогресса. Руду добывать ничуть не легче, чаще даже сложней, ведь там вахтовым способом не обойдёшься, на месте добычи и переработки надо строить города. Я уже не говорю о самостоятельном выпуске соответствующего оборудования и общих инновациях в отраслях. А кадры? Сварщики высшего разряда, умеющие сваривать трубы под давлением, да ещё и в условиях сверхнизких температур, априори ценней для общества, чем десятки тысяч наспех обученных низкоквалифицированных работников, тачающих по всяческим подвалам модные «итальянские» шмотки. Это может делать кто угодно, хоть в Китае, хоть во Вьетнаме.

Работать в Арктике на нефтяной платформе или извлекать из земли руды глубокого залегания способна далеко не каждая страна.

Кроме того, как выясняется, даже самые развитые из стран, обладающие постиндустриальной экономикой, с превеликим удовольствием при первой же возможности занимаются этой самой презренной сырьевой экономикой, за хвост не оттащишь! Только дай! Скажите, что будет делать Бельгия, если на её крошечной территории внезапно обнаружится огромное нефтяное месторождение? Заткнёт и забудет?

Все спят и видят: как бы заполучить… сырьё! Желательно побольше.

А напротив представителей пошлых сырьевых устремлений контрагентами стоят форейторы прогресса и поступательного движения. Это же совсем другое дело, они в виртуальном почёте! Так давайте выявим лучших в тех форейторских рядах, что есть некая квинтэссенция Сияющих Вершин научного и технического прогресса?

Правильно: Главкосмос и НАСА.

Именно здесь собраны лучшие умы и достижения всех отраслей знаний, самые современные технологии и материалы, именно туда стекаются яркие идеи, государственные дотации, а теперь уже и частные капиталы, пожертвования и интересы медийных ресурсов. Здесь работает могущественная международная кооперация, сохраняющаяся даже во времена серьёзных политических или экономических противоречий…

Там, исполняя вековую мечту человечества и используя все известные достижения, готовятся прорывы в деле освоения других планет.

Ещё один вопрос: зачем всё это?

Покорение космоса – чертовски дорогое дело, знаете ли. Даже если речь идёт о столь близкой к нам Луне. Конечно, можно оставить космос исключительно науке, для общего нашего развития. Только тогда и вклады в отрасль будут соответствующие. Копеечные, по космическим меркам.

Для настоящего освоения (а не робкой дистанционной разведки) даже ближних планет Солнечной системы нужна экономика космоса. Что уж говорить о космосе дальнем… И такую, годную, экономику почти нашли.

Вы не поверите, сырьевую! Ту самую, безусловно презираемую, трижды проклятую, позорную и «отбрасывающую назад». «Мы сырьё возить будем!» – решили умники. С планет, спутников и астероидов. Парадокс: сверхтехнологии и сверх-идеи, и вдруг – сырьё! Более чем странно: среди льдов и штормов добывать сырьё с помощью сложнейших устройств и технологий некошерно, а таскать его с Луны – показатель прогресса высшего порядка. Как такое может быть? «А вы попробуйте, привезите чего-нибудь с Луны! Не можете? То-то и оно! Рубашки шить да смартфоны собирать может любой! А в космос полететь с лопатой?»

Постойте, мы ведь вроде это уже где-то слышали…

Тем не менее первичная стратегия была принята: космос в практическом, а не в чисто научном плане – добыча дефицита вне пределов Земли…

…За окном сыпал мокрый снег, дробно стучали копыта, всё так же поскрипывали рессоры, печка, лишённая подкормки, медленно остывала… Мужики впереди о чём-то разговаривали, Лана старательно делала вид, что читает любовный роман. Я складывал кирпичики, собирая в целое некий конструкт. Хорошо это делать, когда тихо…

…Договорились. И вот тут вышла заминка: какое конкретно сырьё наиболее перспективно? Желательно дорогое. Очень дорогое. Настолько, чтобы его привоз на планету-матку был способен полностью окупить колоссальные затраты по осуществлению процесса, а в идеале – дать инвесторам хорошую прибыль.

Всё бы ничего, поначалу прорисовывалось и складывалось. Но человечество медлило, космонавты уже не хотели летать в жестяных банках, в сферу приходили новые открытия и наработки: никуда ещё не полетев, детища космической отрасли дорожали не по дням, а по часам. Вдруг выяснилось, что требуемый для полёта на Марс космический корабль стоит дороже, чем если бы все его детальки были выполнены из чистого золота!

Значит, надо строить монстра, ёмкого на груз. А сколько будет стоить он? Проклятая стоимость космических проектов висит над главной мечтой думающего человечества дамокловым мечом.

Но не только в этом проблема.

Представьте, что идёт набор в экипаж огромного звездолёта, отправляющегося на новую планету. Вроде никаких вопросов не должно возникать, нужное дело… И вдруг – парадокс. Вспомните знаменитые фантастические произведения про отправляющихся в Дальний Путь – как же их провожали! С честью, с гордостью и радостью, ведь люди едут осваивать Новое, расширять горизонты. Но такая гипотетическая процедура осталась в фантастике XX века. Сейчас, увы, подобный крейсер будут провожать матами, улюлюканьем и криками «Гады!» – вот так изменился мир и мы в нём… Настолько, что любая мысль о прорыве через кокон у обывателя вызывает лишь злость и возмущение: «Куда деньги тратят, сволочи, лучше бы смартфонов дешевых наклепали!» и «Самых лучших забираете!».

Ладно, экипаж сформирован, выделенные деньги материализовались в большой космический корабль. Допустим. Построили и долетели: на поверхность выбежал отряд старателей и начал грузить в трюмы булыганы самородного золотишка, удачно разбросанного по всей планете. Памфлет? Да нет, реальные ожидания планирующих…

Всё это богатство в немыслимом количестве размещается на борту монстроподобного грузовоза типа «Ностромо», что весьма убедительно показан в старом знаменитом фильме «Чужой», корабль отправляется к Земле. Там он каким-то образом плюхается на поверхность планеты, умудрившись не продавить мантию, либо же висит на орбите пугающим обывателя чудовищем, а груз потихоньку начинают таскать маленькие шатлы. Годика два-три, да ещё с неизбежными статистически поломками, авариями и катастрофами.

И вот – всё добытое золото спущено. Что произойдёт?

Правильно, оно моментально и фатально упадёт в цене.

Внимание, при той же практической никчемности – ну, не нужно человечеству столько контактов в электроцепях и напылений в платах, не сносить ему столько колец на пальцах и серёжек в ушах. Да и зачем носить дешёвое, отныне не престижное?

Одновременно золото потеряет звание эталона стоимости.

И кому это надо, извините?

Начались поиски другого сырья, более рентабельного.

Учёные вспомнили о некоем Гелии-3, который подаётся ни много ни мало как самое эффективное термоядерное топливо будущего. Его можно добывать на Луне, правда, это очень дорого, муторно и технологически сложно, ведь для добычи одной тонны изотопа потребуется переработать не менее сотни миллионов тонн лунного грунта. Фабрики нужны, лунные города! Сколько всё это будет стоить землянам? Потом надо доставить накопленное сырьё на Землю, где на немыслимой температуре поджечь его в управляемых термоядерных реакторах, которых ещё нет, и неизвестно, появятся ли они вообще, ещё необходимо изучить техническую возможность осуществления подобных реакций.

Неизвестно и то, какие проблемы на этом пути ждут нас в будущем – а такое бывает всегда…

Короче, инвесторы не в восторге.

Такая же история произошла и с ураном. Доставка руды невыгодна, не окупается. Обогащённый на месте уран требует безопасного производства.

Кроме того, в урановое дело тут же вмешались экологи и широкие массы. Что будет, если на спуске очередного грузового челнока с радиоактивным веществом произойдет катастрофа с разрушением спускаемого аппарата? В атмосфере взорвётся настоящая грязная бомба, опыляющая огромные территории, причём непредсказуемо… А как скажутся на экологии сами массированные старты с поверхности ракет на жидком топливе, выжигающих кислород планеты?

Постепенно приходило понимание, что наиболее оптимальный вариант таков: системно на Землю ничего не таскать, а перерабатывать природные ресурсы спутников и планет на месте. Для обеспечения эффективной колонизации.

Всё чаще и чаще начали раздаваться голоса тех, кто доказывал, что главная цель освоения космоса – обеспечение человечеству дорожки отхода, ведь теоретически при какой-либо глобальной катастрофе на Земле вполне можно найти укрытие для людей на других планетах. Если создавать такие площадки заранее, то нужно в больших количествах находить и подбирать добровольцев, готовых навсегда покинуть родную Землю, ставить внеземные поселения, развивать промышленность, конструировать надёжные автономные системы жизнеобеспечения. Трудностей очень много. Скажите, сколько человек готовы покинуть дом родной и с колоссальным риском отправиться в даль космическую? Ведь разговор здесь идёт не о десятках и даже не о сотнях людей! В этом инфантильно-ленивом мире найти пассионариев непросто. Не чудаков и фриков, а высококлассных специалистов. Ради чего они поедут, будучи прекрасно устроены и востребованы на Земле?

Тем не менее вектор был задан.

И вот теперь у меня перед глазами лежит планета Ванкора, натурально рвущая те самые шаблоны…

Здесь всё пойдёт иначе!

Перспективные виды вооружения земного типа не сработают, ведь одновременно с их разработкой будут развиваться и средства их блокировки. Представьте себе амулеты совсем другого размера и силы, которые сведут на нет все преимущества баллистически эффективного снаряда вытянутой формы, независимо от того, вращается он вокруг своей оси или нет. Совершенствование таких амулетов со временем позволит повысить «разрешение отражения», и вскоре даже простая ружейная пуля не сможет попасть в цель.

С другой стороны, пока что невозможно представить перспективы развития боевых и прочих заклинаний. Наиболее сильные из уже существующих способны порождать нечисть, пока что только привидений, хилых и лишенных всякой бодрости. А если фриланы или керки придумают такие заклинания, что в войнах начнёт участвовать по-настоящему боевая нечисть размером с двухэтажный дом?

Никакого ядерного оружия не надо! Система сдержек и противовесов будет выстроена очень быстро. И начнётся относительно мирное развитие. С очень интересными перспективами. Думаю, тут многие смогут пофантазировать. Если магическое поле способно отклонять летящий предмет, сообщая ему свою энергию, то нельзя ли использовать эту энергию более полно? И на Ванкоре появятся виды транспорта принципиально нового типа, требующие чрезвычайно мало собственной энергии, она понадобится лишь для разгона, для активации и управления.

Вот теперь можно опять вернуться к золоту.

Ясно, что роль благородных металлов на Ванкоре тысячекратно возрастёт, тут они будут востребованы, как нигде!

Платина, золото и палладий, а возможно, и другие металлы вполне способны весомо участвовать в управлении магическим полем, вплоть до полного его уничтожения на выбранных участках. В комбинациях с мерами стимулирующими они создадут своеобразный комплекс управления с чрезвычайно интересными перспективами.

А изучение природы магического поля?

Представьте, что отныне и на Земле его можно будет пробуждать ото сна! Локально и строго дозированно. Согласитесь, в вопросе целесообразности освоения человечеством новых миров появляются совершенно новые смыслы…

Сейчас здесь нужны учёные – настоящие, а не липовые, как я, – люди, способные грамотно исследовать необычный мир и быстро самообучаться. Я же могу быть испытателем, как эксперт по здешней нечисти. Давайте новые образцы, опробую! Кому, как не мне, человеку, пешком прошедшему чуть ли не всю Ванкору, много раз сталкивавшемуся с нечистью и неоднократно побеждавшему её, доверить такую роль!

Готов, в общем-то. Был готов, без всякого прогрессорства.

Пока в ход событий не вмешались американцы, начавшие жёсткую, неожиданную и несомненно злонамеренную игру. Отныне карты спутаны.

И я ничего не могу поделать, кроме физического уничтожения легко возобновляемых серых, что ничего по большому счёту не даёт.

Марк Уишем фактически бессилен. Пока.

Проклятье, скорее бы финиш!

…Когда я поднял глаза, то увидел, что Лана всё так же увлечена чтением, а Геллерт теперь сидит внутри салона и правит оселком наконечник одного из метательных копий, остальные снаряды ждут своей очереди.

– Смотри-ка, он проснулся, Лана! А я уж подумал, что наш учёный – лунатик! – хмыкнул Гел.

– Весьма похоже, – тут же откликнулась девушка. – Была у меня одна подружка-лунатик. Ночами она выбиралась из постели, отворяла двери и через слуховое окно выбиралась на крышу, где спокойно ходила по самому коньку и стояла всю ночь в обнимку с флюгером.

– И не убилась?! – восхитился воин.

– Лунатики никогда не убиваются, – уверенно заявила девушка. – Её вылечил один заезжий знахарь. Знаете, как? Он со всего маху ударил её по голове большой подушкой с заговорённым гагачьим пухом, бедняжка упала без чувств, а когда очнулась, ночные хождения прекратились, сейчас и сама не верит тому, что ей рассказывали родители.

– Сон – великая штука, – согласился Геллерт. – Один достопочтенный человек как-то сказал мне, что все вещи вокруг нас рождены нашими же мыслями, и когда ты перестаёшь думать, то пропадают и вещи. Поэтому я точно знаю, что когда я сплю после доброй попойки без единой мысли в голове, то все вы пропадаете… Твоя подруга спала неглубоко, и не все мысли исчезли, вот она и умудрялась контролировать своё тело. Ну что, мой учёный друг, угодил я в самое яблочко?

Растет у охотника за головами вокабуляр, прямо на глазах.

– Пожалуй…

Я потянулся, сцепил руки и хрустнул костяшками пальцев.

– Как там, не видать ещё Выселок?

– Не уверен, что это селение вообще есть на белом свете. Мужики любят почесать языки впустую, вот и наплели с три короба, а Гика и поверил. Человек разумный должен держаться подальше от трепачей. Но если бы все мы были разумными, то и бед бы не было… А они есть.

– Хорошо, если так. Мы уже близко к цели, лучше бы без пауз.

Дилижанс миновал одинокую скалу, чащоба начала редеть, между полосами тайги показалась широкая поляна.

– Марк, мы там с возничим поговорили немного, подумали да посоветовались…

– Готов слушать, – кивнул я, с трудом сдерживая зевоту. Трудно переключиться с глобальных проблем на обыденность.

– Скажи, ты ведь не всё рассказал командору?

– Конечно.

– И про серых ничего?

– О них ни слова, только о подозрительных чиновниках. Иса Ханеди показался мне человеком ответственным, преданным родному Элону и неподкупным. Но от греха подальше… Рассказал о происшедшем в Грандуре во всех красках.

– И о паломнике ни слова?

– Гел, что ты меня пытаешь? Ни слова! Не смог!

– Я понимаю, это было бы не по-нашему, – вздохнул воин. – Клятый Орон крепко помог нам. Ещё ведь неизвестно, как бы мы выбрались из города! Просто интересно, знавал ли его командор? Ведь Орон – человек заметный, такой и должен возглавить бунт.

Я пожал плечами.

– И вот мы с Гикой подумали…

– Да о ком же вы, чтоб ты лопнул со своими загадками, подумали!

– О Милии! – рявкнул Геллерт.

Услышав уже неоднократно звучавшее в салоне имя, Лана с интересом посмотрела на нас: вдруг опять начнём нахваливать.

– При чём здесь эта певичка? – с недоумением спросил я и тут же заткнулся.

Конкретно.

У меня отличная память, профессиональная, тренированная. В голове чуть не загудело, мысли побежали одна за другой, образы, запахи и звуки быстро сменяли друг друга.

– Ты хочешь сказать…

– Будь я проклят, если не она! Под свои же напевы посеет смуту в души жителей Бикады! Посуди сам, Милия – очень уважаемый человек, ее любят и ждут, слова песен разбирают на буковки и во всём ищут что-то этакое! – он сочно щёлкнул пальцами. – Тихая девушка со стальным сердцем и храбростью льва! Она рождена для того, чтобы смущать людей.

– Но ведь Милия слепа, – возразил я неуверенно.

– Ага! Тоже сомневаешься?

Как сказал тот простолюдин: «Это наша любимая Милия! И право же, она всегда уважает здешний народ! Почему власти Бикады не возьмутся за дело и не выпорют этих жлобов-трактирщиков, платящих за такие песни сущие гроши? Девица – гордость Ванкоры, но что я вижу? Любой владелец кабака из моей Мидовы за стыд почтёт, если такая знаменитость пройдёт мимо его заведения, а здесь бедная девушка вынуждена петь в самом задрипанном кабаке!»

Да уж, такая бестия действительно может поднять и повести в бой толпу.

В виде мягкой силы. Ведь вольная Бикада в освобождении от ига не нуждается, там просто нужно сменить всю власть. Соответственно, для такой тихой подрывной работы совсем не нужен яркий герой, вроде Орона. Нужна именно мягкая, тихая сила…

– Пречистый Ванк, а ведь это может оказаться горькой правдой! – признал я.

– Что, друзья, красная мандолина отменяется? – горько спросила Лана.

– Ничуть, дорогая. Музыка вечна… Просто очень плохо, когда знаменитая певица оказывается под подозрением в подготовке мятежа.

– О каких подозрениях ты говоришь, Марк? По-моему, всё ясно!

– Только о подозрениях, Гел! – отрезал я. – Хватит о грустном, информация принята к сведению. Она не радует, но сейчас не до того, нам надо спешить, если хотим быть в Долине Башен до темноты.

Дорога уверенно шла в гору. Снег прекратился.

Скоро перевал.

* * *

Не специалист я по зиме и лютым холодам, никогда не жил на северах или в Сибири.

Я вообще-то из Москвы, климат Подмосковья для меня оптимален, лучшего и не надо. Правда, редко там бывал, всё больше в городе… Однако много читал, готовился. Всё больше в теории. И поэтому многое в новинку.

Уже в самом начале дороги через перевал улучшившаяся погода подарила нам замечательные кругозоры. На востоке путь перекрывала гребенчатая цепь красноватых утесов, на севере – ещё более заметные, даже за дальностью величественные горы с двумя остроконечными вершинами, блистающими вечными снегами. Слева – чуть просевшая трапеция наподобие белой палатки; справа – конус. Названий на карте нет, поэтому так мы их и поименуем: Пирамида и Палатка. И на карту.

Здесь начинается зона высоких горных пихт, климат, как я представляю, среднесибирский. Выше километра тайга заканчивается бурой полосой пожелтевшего криволесья, там стоит мелкий изогнутый лес, большую часть года придавленный снегами. Ещё выше – горные луга, сейчас не зелёные, а сероватые.

По склонам тут и там видны лавинные прочёсы. Там, где лавины бывают реже, ухитряется закрепиться бук – характерного вида деревья, угнетаемые снегами, стелются вниз по склону и, лишь окрепнув, устремляются к солнцу. Слабые лавинки для такого пружинистого леса не опасны.

Вроде бы подъём прекратился, дилижанс вошёл в поворот.

– Селенье впереди! Хибары какие-то, народ шевелится! – громко проорал сидевший на облучке Геллерт.

– Вот и Выселки, – произнёс я с облегчением.

Значит, едем правильно, хорошо. Недоумение вызывает отдалённость от тракта и города, сложно тут жить. Подхватив отточенные до бритвенной остроты копья, возничий поторопился сесть рядом с воином, мы же с Ланой смотрели в окна.

То там, то здесь возле дороги я видел группы низких уродливых жилищ, больше похожих на охотничьи балаганы, нежели на нормальные дома. Позор вам! Неужели нельзя было поставить нормальные срубы? Лес вокруг есть, и неплохой… Местоположение балаганов, порой укрытых в высоком кустарнике и камнях, выдавали столбы черного дыма, выходящего прямо через крышу – свидетельство примитивного быта и чрезвычайно низкого благосостояния хозяев. Кое-где в кривоватых дверях стояли угрюмые бородатые аборигены без шапок, из-за их спин высовывались чумазые дети. Что ж, если внутри топят по-чёрному, то всё будет в грязи и копоти. Двускатные кровли из наваленных веток почти касались земли, скорее всего, это полуземлянки.

– Гика, не задерживайся, едем без остановки!

– Да я и не собирался, хозяин!

Ну и видок у отселённых! Чуть поодаль сбились в кучу, словно стая голодных крыс, какие-то одичавшие существа – некоторые даже босы, с голыми по локти руками, и это на таком холоде… А ведь все с оружием! Кроме дубин, каменных копий и топоров у дикарей были луки и железные сабли.

Неожиданно дилижанс остановился, заржали лошади.

– Ты приготовься на всякий случай, – бросил я Лане, одновременно отмечая, что в таких ситуациях она давно уже и сама может принимать решения.

Встал, глядя в переднее окно, потом открыл дверь.

Перед упряжкой застыл здоровенный мужик в короткой шерстяной накидке, в руке он держал увесистый каменный топор. Натуральный неандерталец! Чёрные волосы забраны назад в две длинные косы, борода торчит во все стороны. И что, ты, лохматый, мзду за проезд взять решил?

– Мы можем хорошо заплатить за проезд! – крикнул я, одновременно удерживая рукой разгорячившегося Геллерта. – Клянусь, мы едем с миром и ничего вашего не возьмём!

– Вы и так не возьмёте! – ответствовал бородач.

– Тогда прочь с дороги! – предупредил его Гика, поднимая хлыст.

Здоровяк не собирался подчиняться требованию возничего. Усмехнувшись, он махнул левой рукой и на незнакомом языке что-то рявкнул в сторону.

Почти сразу Лана сообщила:

– Ма-арк! Они приближаются, две группы дикарей…

– Похоже, будет атака, – тихо предупредил я друзей.

– Что-о?! Атака? Пшёл вон, подлый смерд! – Геллерт Де Вельд заорал так, что лошади присели. – Клянусь мечом, я срублю тебе голову, если ты не подчинишься!

Обстановка быстро накалялась.

Не напугал. Вождь аборигенов сделал шаг назад и не менее громко произнёс на языке фрилан, выдавливая слова с сильным акцентом:

– Вам нельзя идти в Долину Башен! Её захватили чёрный дракон и горный тролль, но это наши земли, и чужаки туда не пройдут! Ступайте назад, фриланы, иначе вы все умрёте, здесь или там.

– Да ты, смрадный пёс, не уймёшься! Решил напугать воинов? – усмехнулся охотник за головами. – С дороги, или считай себя мертвецом!

Вместо ответа вожак, словно замахиваясь для удара, поднял руку с тяжёлым каменным топором. Одновременно в правую стену салона ударило копье с каменным наконечником.

Я даже заметить не успел, как Геллерт, чуть поднявшись со скамьи, резко качнул рукой – метательное копьё ударило здоровяка в грудь с такой силой, что из груди падающего наземь человека торчал лишь самый конец грубого древка.

Тук! Стукнул арбалет девушки, и больше этого звука я не слышал, вокруг начался сущий ад! Дикари одновременно полезли со всех сторон.

– У них нет амулетов! – раздался звонкий девичий голос.

– Ну, так бей! – ответил я.

В воздухе просвистели камни и копья, парни прижались к стенке и начали отвечать. Возничий выстрелил из своего арбалета и выхватил саблю, а Гел продолжал расходовать недавно наточенные копья. Нападающие и не подумали отступать, хотя четверо уже лежали на брусчатке.

Я спрыгнул вслед за Геллертом на землю, выхватывая оба пистолета.

Пошла работа!

Гика сверху рубил нападавших с плеча в обе стороны, а человек пять наседали на охотника за головами, который пока успевал отмахиваться. Привязанный к дилижансу боевой конь пытался встать на дыбы, но длина повода не позволяла, и поэтому Фанги яростно бил задними копытами, предупреждая, что оттуда к нему лучше не подходить.

Да когда же вы кончитесь!

Пострадав от ударов копий и арбалетных болтов, основная группа чуть отступила, выстраиваясь с левой стороны повозки полукольцом. Краем глаза я заметил, как стоявшие возле балаганов женщины истошно вопят и грозят нам кулаками. Пятеро противников Геллерта, получив парочку дикарей в подкрепление, разом накинулись на гиганта, повалив его на землю!

– И вся кротость его! – тонко крикнул женский голос.

Прицелившись, Лана ловко всадила очередной болт точно в спину одному из негодяев. Воин, улучив момент, тут же вскочил на ноги и, схватив каждой рукой по дикарю, со страшной силой впечатал их мордами друг в друга. Он без меча!

– В сторону, Гел! – я поднял пистолет.

Два пинка, крепкие удары в ухо, – Геллерт, на время отбившись, отскочил и, понимая, что сейчас произойдёт, тут же бросился на землю плашмя.

Ба-бах!

Сверкнула дульная вспышка, конус крупной дроби с расстояния в десять метров ударил в толпу, которая никак не могла прийти в себя после схватки с гигантом. Раздались душераздирающие крики, двое упали сразу, ещё двое, скорчившись от боли, катались по брусчатке.

– Поднял! – радостно предупредил Гел, взмахивая мечом в широком рубящем ударе на уровне пояса. Вж-жик!

Мимо моего уха просвистело копьё, чёрт, так и до беды недолго! Упав, я перекатился под большое колесо дилижанса, сразу выбрал цели и вытянул второй пистолет в сторону наступающей группы.

Ба-бах!

На этот раз основательно пострадали подбегающие слева. Перестав орудовать саблей, возничий, так же, как и Лана, принялся быстро перезаряжать арбалет и прицельно бить по дикарям. Уж не знаю, как им, а мне положение аборигенов представлялось безнадежным.

Однако жажда мести и убеждение в собственной правоте делали своё дело, несколько дикарей всё ещё продолжали попытки атаковать. Отвратительно вооруженные, плохо одетые, эти люди, которых не пугала сама смерть, отчаянно сражались за своё право быть единственными, хоть и временно изгнанными, владетелями Долины Башен.

Пречистый Ванк, ну и местечко подобрал Серёга Злобин! Не мог поспокойней найти?!

У меня не было времени для того, чтобы спрятать пистолеты в хольстерах: выхватив меч, я встал возле угла кареты так, чтобы можно было укрываться от копий и камней. Опять прогремел незнакомый боевой клич, и дикари, столпившись почти напротив меня, с непостижимой энергией кинулись в последнюю атаку.

Самый первый из подбегавших ко мне получил в шею болт, второй, подлетев ближе, словно бы сам напоролся на булатный клинок – кашляя кровью, он свалился возле моих ног.

Шаг назад.

Справа тяжело просвистел меч Геллерта, и оставшиеся отступили к хижинам.

Ну и стоило вам лучших мужиков терять, выселенные? Могли ведь договориться…

– Марк, Геллерт, они Фанги убили! – завизжала девушка.

Я замер.

Охотник за головами, больше не обращая внимания на отступающего противника, медленно обогнул дилижанс и подошёл к своему боевому коню. Тот, лежа на боку, уже не дышал – два железных копья, коварно пролетев мимо щита, попали в тело, пробив попону. Одна стрела с пёстрым оперением – в шею.

Ну я и гад. Не купил третий амулет для Фанги, забыл, сволочь, вот левая сторона и осталась незащищённой! Упав на колени, Геллерт обнял друга, уткнувшись в гриву… Чёрт, да он же ранен, кровь на рукаве!

Охренеть можно, какая удивительная тишина повисла над селением.

– Кто эти крысы, совершившие чёрное дело?! – рявкнул воин в сторону деревни.

Там все молчали. Охотник за головами встал и сказал мне абсолютно спокойно:

– Я не доверял твоим зажигалкам, Марк… Пока ты насыплешь свой дьявольский порошок, вложишь пулю или дробь, пока изготовишься, я успею метнуть десяток копий… Но сейчас прошу: дай мне их! Заряди, и дай. Пойду один, и эти дикари проклянут тот день, когда решили спрятаться здесь от своего дракона.

Как страшно он говорит! Холодно, расчётливо. Вообще без души. Страшно представить, что он может натворить в таком состоянии.

– Нет, Гел, ты не пойдёшь. Иначе тебе придётся пройти через меня, – решительно заявил я. – Там остались женщины и дети, да кучка раненых. Это была честная битва, друг мой! На нас не напали из подлой засады, мы не отступили и победили! Фанги был воином, напарником. Он тоже бился, я сам видел, как Фанги копытами свернул челюсть дикарю – его оттаскивали за ноги… Это хорошая, достойная смерть.

– Пойдём в салон, брат, мне надо осмотреть твою руку, перевязать, – тихо сказала подошедшая Лана, опуская заряженный арбалет к земле. – Пойдём, Гел, они всё сделают сами.

Селение словно вымерло, жёны втащили уцелевших внутрь и закрыли убогие жилища, наивно стараясь укрыть детей от мести… Пречистый Ванк, почему ты их не вразумил, могли ведь разойтись миром! Тихо хлопнула дверь салона.

Мы с Гикой переглянулись. Надо снять всё оружие, снаряжение и отрубить голову, чтобы захоронить её позже.

Именно так на Ванкоре погребают боевых коней.

Глава 12

О том, как опасна последняя ночь в Долине Башен

Он стоял в полутора сотнях метров от дороги. Заметив его, Гика сразу же остановил дилижанс. Случайный путник мог бы подумать, что это обычный склеп, на самом же деле – небольшой дольмен с круглым входным отверстием. Для местных придорожные мегалиты такая же загадка, как земные дольмены для таможни исследователей, хотя здесь каменные загадки встречаются намного чаще. Разве что на Ванкоре никто не ходит вокруг них с венками на головах и не исполняет дурацкие новообразованные обряды с песнопениями. Больше того – аборигены ими вообще не интересуются, а заглянуть в дыру могут только случайно, чаще всего дети.

Знакомый до боли, мне аж не по себе стало… Это называется «вспомнить всё».

Поскольку после Ланы я был самым тощим, то и полез сам. Гика передал мне горящий факел, я просунулся через отверстие, посветил внутрь, очень тщательно осмотрел. Пусто и сухо, дождь и снег внутрь не попадают, преобладающие ветра тоже – дольмен неизвестными строителями был размещён правильно. А что он стоит далековато от древнего тракта, так это даже хорошо.

Посветил ещё раз и разворошил рукой горсть прелых листьев. Но это не всё. Выпрямившись, я неожиданно для всех поднёс факел к стыку верхней плиты с боковыми и самым внимательнейшим образом осмотрел щель с фронта. Вдруг увижу пластиковый пакет с контроллером, каковой должен был лежать в том, другом, дольмене, самом главном, роковом, чуть не доконавшем меня окончательно…

Бред и чушь, не может тут быть ничего! Это какая-то дикая перестраховка, комплекс, что ли.

Ну и захолустье!

– Нет, Серёга, если мы когда-нибудь таки свидимся, точно засвечу тебе в глаз, изверг, – прошептал я.

– Ты о ком, Марк? – озабоченно спросила Лана, поглядывая на друзей.

– Скоро расскажу. Подавай!

Возничий передал завёрнутую в холстину голову, и я бережно уложил её внутрь, сверху положив сломанную стрелу и копья, которые поразили нашего товарища.

– Можно замуровывать, – выпрямившись, я посмотрел на Геллерта.

Тот, молча кивнув, легко поднял первый камень, словно не гранит это был, а высохшее на морозах дерево. Вскоре лаз был начисто перекрыт пирамидой из валунов такой тяжести, что преграду не сможет разобрать даже большой чёрный медведь.

Все пару раз глотнули из горлышка, на том скорбная церемония и закончилась.

После перевала дорога пошла вниз, вдоль обрывистого берега горной реки.

Сначала я не понял, отчего мне так знаком окружающий пейзаж, потом прорубило – это же старая дорога на Красную поляну! Правда, там ныне от неё только фрагменты остались.

Кажется, я уже могу представить, как выглядит Долина Башен…

Тем временем в облаках происходили перемены.

Совсем рядом, над высоченной отвесной скалой, слева от нас, что-то взорвалось, и по ущелью прокатился грозный громовой раскат. Налетел короткий шквал, на дорогу и реку горохом посыпался проливной дождь. Снег смывало на глазах! В тридцати метрах от очередного слепого поворота мы остановились, как пригвождённые к месту, – налетела мгла. Дилижанс стоял на краю пропасти в сплошной грозовой туче. Гика быстро выскочил наружу, чтобы удержать напуганных лошадей, Геллерт выпрыгнул за ним. Слепящие всполохи, освещавшие тесное ущелье со всех сторон, без паузы, сопровождались адским грохотом – расстояние от места разряда было очень мало, и звук достигал ушей, почти не отставая от вспышек высокоразрядной дуги.

В ванкорских верованиях тоже есть святой крест, но тут не крестятся. У русских раньше было принято осенять себя крестным знамением в промежутке между молнией и громом… Я не стал.

Известно, что молнии бьют по выступающим вверх предметам. Гика прижал повозку вплотную к стене, и тут нас поджидала другая опасность: а вдруг от грохота со скалы свалится многотонный обломок, способный расплющить дилижанс в лепёшку? Мы с Ланой съежились в салоне, маленькие стёкла которого задребезжали, когда несколько особенно мощных ударов грома забили уши, кошмар! Хотелось влезть в какую-нибудь выемку, пещеру!

А когда гром закончился, по реке, вспенивая воду, ударил сильный град, хорошо, что дилижанс и упряжка были прикрыты скалой. Весь этот природный апокалипсис длился всего минут двадцать, а мне наше беспомощное состояние показалось вечностью.

И вдруг всё прекратилось, стихия устала. Возничий, ругаясь на чём свет стоит, в одиночестве вернулся и протянул руки к печке.

Поднявшийся ветер снёс с горы чёрную тучу, град закончился, апокалипсис ушёл на восток. В просветы между облаками заглянуло вечернее солнце, освещая пихтовый лес через реку напротив и узкую полосу ледника на ближнем склоне. По-осеннему спокойная река, вбирая дождевые потоки, быстро вздулась, превращаясь в стремительный и неудержимый поток.

– Хорошо, что дождь растопил снег на дороге, теперь лишь бы мороз не упал, ведь на льду можно и в пропасть сверзиться, – проворчал Гика, подкидывая парочку поленьев. – Пойду, посмотрю на Геллерта.

Упрямец так и сидел под козырьком на облучке.

Опять пошёл снег, всё такой же пушистый.

– Не знаю, Марк, в какое хранилище тайн ты нас везёшь, но ещё пару снегопадов, и в эту долину будет не проехать, – неожиданно сказала девушка. – Становится всё холоднее, наверное, это последний дождь в горах.

– Что же, будем считать, что сам Ванк подтолкнул меня в спину…

Какая тут высота? Ну, пусть сколько-то украдёт продолжающийся после перевала спуск. Пожалуй, метров четыреста всё равно будет, ледники рядом.

Солнце уже клонилось к закату, тени удлинились. По ущелью над потоком ползли клочья тумана. Мистическая обстановочка! Горы огромные, скалы отвесные… Из облаков в высоте вырастали движущиеся фигуры монстров, окруженных оранжевым контуром предзакатного света. Это сияние – уже явный перебор. Природа, прекращай нагонять жуть!

За поворотом уклон чуть увеличился, едем вниз, дорога перестала вилять, обрыв отодвинулся.

– Не выгонишь, – констатировал Гика, закрывая переднюю дверь.

– Как он там? – спросил я.

– Бурчит что-то под нос. Кувшин почти допил, а как был трезвым, так и остался. Больше не дам, чего добро зря переводить, в заначке последний бочонок… Скоро придёт в себя. Геллерт хороший солдат, тёртый. Побыстрей бы.

– Вижу долину! – раздался громкий голос охотника за головами.

Вот она!

Дилижанс достиг границы скального массива, горы раздвинулись, демонстрируя вытянутую вдоль реки чашу небольшого плато. Солнце стояло низко – вот-вот спрячется среди пиков, – и его лучи полого лежали на широко раскинувшейся поляне.

Все полезли наружу, неужели приехали?! Холодный ветерок ударил в лица, но мы застыли не от этого: команда молчала, ошеломлённая хаосом снега, света и простора.

Долина Башен безжизненно смотрела на пришельцев…

– Четырнадцать башен, всё сходится, это она, – закончив подсчёт, я опустил трубу, которую тут же вырвал из моей руки Геллерт.

– А надо было две покупать! – с занудной назидательностью пояснил он.

Башни были раскиданы по всей долине почти равномерно, а не в виде компактного анклава. Часть из них вообще стояла на скалах, чуть ли не прижимаясь к крутым склонам. Густой лес остался только по окраинам. Слева с гор стекал ручей, перерезавший долину по центру. Справа нависал ледник, мерцающий в наступающем сумраке синими полосками. Небольшое озеро лежало всего в паре сотен метров от дороги, отделенное от неё полосой песка и кустарника.

– Ни одного дымка, что вы на это скажете? – тихо произнесла Лана.

– Можешь не выискивать, – мрачно посоветовал возничий. – Здесь всё спокойно, как на том кладбище, мимо которого проезжали давеча.

– Там нечисть была, – напомнил Геллерт Де Вельд. Хвала всем пророкам, ожил!

– Здесь она тоже будет, точно вам говорю, – не мог успокоиться возничий. – Слышал от дикарей о драконах? Да ещё и горные тролли сюда захаживают.

– Чтоб тебе язык склеило в трубочку, ворчливый повелитель повозки! – воскликнул воин. – Накличешь!

Лана тоже не замедлила вступить в разговор:

– Для битвы с драконами у нас есть славный воин Геллерт Де Вельд! – эх, жаль, не знают на Ванкоре слово троллинг…

Гел смешно пошлёпал губами, задумался.

– Милая пташка, скажи мне, ты сильно расстроишься, если я откажусь с ними биться? В мире довольно дураков, гоняющихся за драконами по дорогам Ванкоры, и мне, право слово, не хотелось бы оказаться в их числе… Я уже добыл немало военной славы, и на моём теле больше десяти шрамов от ран, полученных в кровавых сражениях, ты же видела! Разве этого не хватает?

– Вполне хватает для летописей! – воскликнула она, вылущивая очередную тянучую конфетку из грубо сделанной бонбоньерки без рисунка. В Элоне запаслась, дети любят сладкое. – И всё же такой подвиг был бы прекрасен!

Воин посмотрел на нас с Гикой, словно спрашивая: шутит зловредная девица или нет? Вдруг его растерянное лицо озарилось вспышкой понимания, он потянулся и произнёс хриплым шёпотом, предостерегающе помахивая указательным пальцем:

– Я, по крайней мере, сумею от них отбиться и спрятаться. А остальные? Ты, Лана? Так что поберегись призывать навстречу злые силы, клянусь, мы их и так встретим!

– Вот и договорились, – подвёл я итог. – Теперь по делу…

– Знаешь, какая именно башня нужна? – по делу спросил Гика.

– Самая большая.

– Хо-хо! Задачка легче лёгкого, Марк! – воскликнул охотник за головами и вытянул руку. – Тогда это одна из тех двух!

Вот ведь какое разное восприятие у людей… Гел указал на высокие, метров в тридцать, пожалуй, узкие боевые башни, стоящие на склонах. Правда, многие историки сомневаются, что подобные постройки имели существенное фортификационное значение. Гарнизон в них крошечный, запасов очень мало, сечение квадратное, далеко не самое лучшее, с точки зрения стратегической обороны. Достаточно самой примитивной стенобитной машины, чтобы вынести у постройки углы, а затем разрушить и стену. Для обороны куда пригодней сечение круглое.

Мне ближе версия с частично сакральными смыслами, связанная с высотой окружающих гор, со стремлением тянуться ввысь, к общей вертикальной традиции в культуре горских народов. А ещё это довольно практичное убежище в локальных стычках с соседями, укрытие для кровников, формально выселенных общиной, и в то же время надёжно спрятанных.

– Нет, Гел, нужна не самая высокая, а самая широкая. Похоже, она там, дай-ка трубу.

– Сейчас-сейчас…

– Геллерт, трубу дай!

Он что-то бубнил, как бы причитая со злостью, но я его не слушал, быстро осматривая три объекта. Так, ещё не совсем уверен, но, по-моему, та левая и нужна, напоминает. Надо подъехать ближе, фотография была сделана Злобиным в другом ракурсе и с близкого расстояния.

– Отправляемся, друзья. На счастье, дорога заканчивается в центре долины, и её пока не занесло снегом, так что нужная башня рядом, надеюсь, не завязнем… Однако будьте наготове, Гика прав, сбежавшие отсюда люди недаром покинули родовые убежища.

Плохая тишина.

Чувствую я, что рядом регулярно происходит что-то страшное и кажущемуся спокойствию вскоре придет полный бенц… Возничий поднял кнут, грозно прокричал, и дилижанс бодро принялся отсчитывать последние сотни метров своего славного пути.

В отличие от остальных, так называемых боевых, внизу стояли жилые башни. Точнее – жилые-боевые. Они пошире и пониже, каждая площадка миниатюрного комплекса ограждена невысокой каменной стеной, внутри двора – большой дом и гораздо меньший – в стороне, к стене основного и примыкает башня. Если узкие боевые башни имели закрытые ступенчато-пирамидальные завершения с фальшзубцами, спущенными по стенам, то у этих простая деревянная крыша, двускатная. Чуть поодаль темнеет низкий прямоугольник родового склепа, перекрытый несколькими длинными плитами, как их только втаскивали, не каждый автокран осилит такую тяжесть…

– Вот она! – узнал я.

Фотографии у меня не было, узнал по памяти.

Так вот и работаем. Ни фото, ни карты, господи, да у меня изначально вообще ничего не было, хоть волком вой… И выл ведь!

Невероятное волнение охватило меня: неужели сбылось, сладилось, свершилось?

– Ну, хвала Ванку! Уверен? Ты присмотрись ещё…

– Гел, да не путай ты! Здесь встаём, Гика, загоняй дилижанс по двор.

От каменной ограды, сложенной из множества плоских остроугольных камней, практически ничего не осталось, защитой она служить не может. Из такого же материала были сложены и пристройки к основному зданию комплекса. Все окна в доме добротно заколочены толстыми потрескавшимися досками. Широкий и длинный навес из сосновых хлыстов уцелел, и возничий, недолго думая, завёл упряжку под него.

– Амулеты ведут себя тихо, значит, в доме нечисти нет. Только на сердце почему-то тревожно, – заметила девушка. Никакой игривости на лице и в тоне, серьёзна, настороженна, взведённый арбалет лежит на плече, направлен в небо.

– И следов звериных нет! – заметил Гика.

Тут вообще ничьих следов не видно.

– Геллерт, Лана, ступайте в дом, проверяйте. Гика, ты занимайся лошадями, а я ещё тут осмотрюсь, послежу за окрестностями.

– Тебе что-то не по душе, Марк? – серьёзно спросил Геллерт, доставая меч.

Мёртвая долина, даже птиц не видно.

Нехорошее место.

А когда-то было хорошее… Жили себе люди, не тужили, овец пасли на тучных лугах, вкусные сыры делали, вино отличное из напитанного горным солнцем винограда жали, торговали с городами. Неужели их Серёга разогнал, напугав до полусмерти? Не сходится по срокам. Группа Серого побывала тут чуть больше года назад; не могла за такой срок наступить разруха, даже с учетом сложного климата. Что-то выгнало людей раньше… Думаю, что Злобин загодя выбрал место, прослышав о покинутой людьми Долине Башен, так правильней.

Ветер стих, даже лёгкие волны на озерце унялись. Вокруг было всё так же пустынно. Тьфу-тьфу, никто не тревожил взгляд, никто не продирался вдоль леса возле гор… Тяжело так. Лучше уж увидеть хоть что-нибудь живое! Я сложил подзорную трубу и зябко передернул плечами. Тихо же, Марк! Отчего же так звенит в голове чувство опасности?! Ага, вон оттуда! Со стороны самой дальней башни что-то жуткое исходит, что-то словно бы смотрит, следит…

Отстань, сволочь!

– Всё не по душе.

Геллерт, с трудом дождавшись ответа, выругался, сплюнул и пошёл в дом.

Очень быстро темнеет в горах, на равнине не так.

Драконы – ерунда. А горные тролли? Из летописей известно, что особенно крупной нечисти на Ванкоре не наблюдалось, все гады-монстры – не более трёх метров высотой. Впрочем, увидевший такую нечисть крестьянин вряд ли побежит в столицу докладывать… Что, если тролль – не нечисть? Могут ли существовать твари действительно огромных размеров? Я лично не представляю, как тролли выживут, нет такой кормовой базы в горах. Да и гравитация: если тролль реален, и он живое существо, а не порождение поля, то должен ползать!

Ну что, успокоился? Ничуть.

Ведь там, вдали, за одинокой башней, самой высокой и узкой, как раз и начинается мрачное боковое ущелье с нетающими снежниками, отличное местечко для пряток огромной твари или нечисти с жутковатыми звериными глазищами, тщательно выбирающей подходящий момент для нападения. Повернувшись, я отметил, что и стоящий возле упряжки Гика как бы исподтишка, словно случайно, внимательно оглядывает склоны к югу от нас.

– Что, хозяин, выживем? – спросил возничий.

– Придётся, дел много впереди.

Гика пожал плечами, мол, как скажешь.

– Надолго мы тут? – помедлив, он решился ещё на один вопрос.

– Поздней ночью уйдём.

– Ну, тогда точно продержимся!

К закату все тени ещё более заострились, склоны в сумраке казались единым целым, распадки, трещины и выемки уже было не различить. По остриям пиков в последний раз пробежали быстро меняющиеся оттенки тонов, и заря погасла.

Наступило время Тьмы.

Распахнулась дверь в дом, на пороге показалась Лана и встревоженно крикнула:

– Марк, Геллерт зовёт тебя внутрь! Там дверь в башню, закрытая!

– И что тут удивительного, она и должна быть закрыта, – заворчал я.

– Да ты посмотри сам!

В левой части большого зала почётное место занимал обложенный камнями открытый очаг. Обычно над таким собирают четырёхгранную вытяжку из тонких железных или медных листов. Здесь она тоже была, только полностью каменная. Капитальное сооружение стояло на двух столбах, под потолком переходя в трубу. По задумке конструктора, дым должен уходить без прямого выпуска через прямоугольные боковые окошки. Чадит, поди… Высокий потолок зала основательно закопчён. В столбы вбиты большие крюки для подвеса, чёрные, шершавые.

– Не туда смотришь, учёный! – сердито произнёс Геллерт, стоя у двери в башню. – Нас надули и провели!

– Отчего вы все начинаете сомневаться раньше времени…

Я подошёл ближе, посмотрел и крепко задумался.

Серёженька, Серёженька… Рационализатор, орёл! Проявил смекалку. Зато теперь нет никаких сомнений: это правильная башня, годная, содержательная.

– Морду ему набью.

– Таинственному Сергею? – с интересом уточнила Лана. Надо же, запомнила!

– Кто он такой, этот вестник наших неудач? – Геллерт нахмурился.

– Товарищ старый, – вздохнул я тяжко. – Хороший мастер, видишь, как основательно закупорил.

– Руки ему оторвать надо, могу помочь.

– Спасибо…

– Такие руки жалко, он мастер, – справедливо заметила девушка.

Я безнадёжно поколупал железо пальцем. Чёрт, надо бы заусенец обрезать, пока не загноилось, всё забываю…

– Лана, отправляйся во двор, – приказал я, – помаленьку снимайте с Гикой всё имущество и начинайте таскать сюда. Сейчас и мы подойдём.

– Всё вообще?

– До последнего ценного. Еду, питьё, тёплые вещи, личное имущество… Зараза…

– Может, пусть лежит в карете? Чего таскать-то? – усомнился Геллерт.

– Произойти может всё что угодно.

– Нечисть ждешь?

Пошатнулись мои материалистические убеждения. Предчувствую. Кивнул.

Гигант с силой хлопнул себя по бедру.

– Ничего не боюсь из живого! Людей не боюсь, и твари мне не страшны, готов выйти на бой хоть с мерзким куртом, хоть с агамброй, что умеет стрелять длинным языком. А вот нечисти боюсь до жути…

– Почти все люди так же, – успокоил его я.

– Скажи, а на твоей родине много нечисти?

Вот это спросил! А я теперь уже и сам не знаю…

Дверь была окована на славу, с налёта такую не вышибешь. Местные постарались. Широкие полосы металла, проходящие по наборному массиву из дуба столь часто, что дерево едва проглядывало, украшены широкими шляпками заклёпок, расположенных вкривь и вкось. Зато часто.

С правой стороны по центру врезан внутренний замок под бороздчатый ключ, самый обычный, без креатива, можно повозиться. Воровская практика имеется, и я не сомневался, что смогу его вскрыть максимум за полчаса.

А толку-то!

Крайние к обрезу дверного полотна полосы металла, надёжные скрепы толщиной не менее пяти миллиметров, были в двух местах намертво приварены к закладным деталям, вбитым в чуть ноздреватый камень башенной стены. Отлично исполненным, идеально гладким и ровным швом плазменной сварки. Четыре шва, по два с каждой стороны.

– Пожалуй, я не откажусь от твоей помощи, Гел. Вместе его выпорем.

Всего-то сантиметров двадцать сварки! А чем взять?

Натуральная засада. Чувствовал я, что удаче моей придёт полный бенц…

– Помнишь ли, друг, есть у Гики кувалда?

Охотник за головами подумал и отрицательно покачал головой.

– Только лом, кирка и лопата… Топор ещё, небольшой. Пила!

– Пила… Это уж точно не пригодится. Проклятье! Ещё немного, Гел, и я начну сыпать хулу на Пречистую голову самого Ванка!

– Не сходи с ума, друг! – разволновался Геллерт не на шутку. – В ответ ты привлечёшь все небесные кары, и уже на наши головы… Давай, я принесу вина! Нет! Лучше будь здесь и разведи очаг, а я помогу друзьям перетаскать имущество, тогда и выпьем. Нам всем нужно остыть, хорошенько поесть и уж тогда подумать, как быть с проклятой дверью. Ты прав, поистине эти язычники прокляли место, так давай же найдём верное решение спокойно!

Дров в доме не было, ни единой щепочки, поэтому я, чертыхаясь, уныло поплёлся за ним, чтобы взять топливо в дилижансе. Принёс, быстро сложил обычным колодцем, наколол тесаком лучин, приготовил огниво и распалил огонь, тут же усевшись рядом в глубокой задумчивости.

Через крышу внутрь пятнадцатиметровой башни не проникнуть, это исключено. Я не альпинист, остальные тоже. Да и нет у нас подходящей верёвки, способной выдержать вес человека.

– Гика, ты умеешь лазить по стенам?

– Хозяин, всё что угодно, но быть ящерицей я отказываюсь.

Пилить? Нечем. Срубать? Только что и остаётся… Зубила нет, поэтому будем гробить топор. А колотить по нему чем? Значит, с замаха.

Ребята дисциплинированно таскали груз и меня не беспокоили – руководство думает. А нечего думать, таскать надо! Вслед за соратниками я вышел на улицу.

В боковых отверстиях странной трубы играли красноватые всполохи – прямо дульный тормоз-компенсатор. Без выхода для пули.

И больше никаких огней вокруг.

Вдалеке раздался приглушённый звук.

На фоне неба едва виднелись свирепые отвесы безымянного горного хребта – на сотни метров вверх бежит внимательный взгляд, а зацепиться ему не за что. Пока было светло, я заметил, что в неких местах подошвы покрыты осыпями. Ночью с перепадом температур камни срываются и катятся вниз.

Говорят, что природа всегда красива. Позволю себе не согласиться с таким утверждением, потому что сочинил его романтик, большую часть жизни проводящий на диване. В гробу я видел такой вариант красоты, не воодушевляет меня ночное упорство бездушной каменной активности, жутко смотреть на мёртвое, осыпающееся. Ну вот, ещё и туман из ущелий попёр! Тягостный и беспросветный.

Как раз под настроение.

Через три ходки я успокоился.

Над пламенем очага висел медный чайник, потихоньку закипала вода. Мы таскали и складывали вещи в угол.

Всё правильно сделал Злобин.

Выбранное им хозяйство в нынешнем состоянии не самое приметное, так же, как и не самое комфортное для проживания местечко. По соседству с ним стоят дворы поинтересней, с уцелевшей оградой, побольше, посолидней. Тем не менее была вероятность, пусть и малая, что кто-либо из сбежавших захочет вернуться – от ностальгии, из принципа, как разведчик в конце концов! И если уж для нас вскрытие такой двери стало серьёзной проблемой, то для искателя приключений из числа случайно забредших авантюристов и для бывших местных жителей, прибывших для разведки, подобное препятствие просто непреодолимо.

Раздался жуткий скрежет – Геллерт легко тянул тяжеленный стол ближе к очагу.

– Лана, собирай на стол, детка, думать лучше на сытый желудок, – в сложный момент моей растерянности он взял командование на себя.

Хлопнула и закрылась дверь, Гика вытянул руку, показал инструмент и пояснил:

– Пила!

– М-мм…

– Зачем ты его дразнишь? – возмутилась девушка.

Стульев не было, а лавки прикреплены к стенам.

– Сейчас, – пообещал охотник за головами, отдирая одну из них. – Хватит?

– Рви следующую, – решил возничий.

Еда в рот не лезла, проблема начисто отбила аппетит. Без всякой охоты закинув пару кусков хлеба и запив вином, я нетерпеливо предложил:

– Так что, пробуем?

– И верно. Коли твоя башка пуста от рождения, значит, работай руками, – Геллерт встал и схватил топор. Все тут же вскочили и потянулись следом.

– Будьте осторожней, отскочить может, – предупредил возничий.

– И это тоже верно, – согласился Геллерт и начал замах. – Глаза!

Бенг! Бенг! Бенг!

– Шлем надень! – крикнул Гика.

– Ерунда!

Бенг! Бенг! Бенг!

Страшной силы удары один за другим сыпались на злосчастную дверь.

Дзин-нь!

Кусок лезвия с бешеной скоростью ударил в каменный столб очага и срикошетировал от него в стену.

Твою душу, это что, déjà vu или напасть такая?

– Дьявольщина, чтобы кузнецу пусто было в постели, чтоб у него руки отсохли! В этом мире кто-нибудь умеет делать нормальные топоры, я спрашиваю?! – взревел воин, безжалостно отшвыривая искалеченный инструмент в сторону. – Где мой верный меч?!

– Возьми саблю, – посоветовал возничий.

Лана отняла руки от лица и воскликнула:

– Да прекратите же, наконец! Неужели не видно, что так вы ничего не добьётесь?

Мужики насупились. Размагнитилась компания. Я подошёл и осмотрел места ударов. Бесполезная затея, не единой трещинки. Не взять топору, сделанному из хреновой стали, такую качественную работу.

Мы опять сели за стол, в кружках забулькало вино.

– Придётся долбить ломом, по очереди, – начал рассуждать я. – С Геллертом мне не сравниться, но пятьдесят ударов подряд я смогу выдержать, если бы это к чему-нибудь привело.

– И если лом не согнётся, – пессимистично заметил возничий.

– Ну что ж, значит, так тому и быть, но пока он прямой.

– Мужчины! – неожиданно вскричала Лана. – Есть ещё один способ!

– Рассмешить её, – поморщился воин, – или спеть двери волшебную песенку.

– Ты умеешь быть чурбаном, Гел. Я ведь говорю серьёзно. Зажигалки Марка! Эти… Пистолеты!

Я торопливо вылил изо рта набранное вино прямо на пол, ошалело посмотрел на девицу и хлопнул себя по лбу. Лана гордо улыбнулась.

– Выстрели же в неё, Марк! – сказала она.

Спустя несколько секунд, которых хватило, чтобы хоть как-то оценить поступившее предложение, я уже не хотел колотить себя по голове. Круглые пули сделаны из мягкого свинца. Эх, если бы они имели стальной сердечник…

– Замечательно придумано, Лана, быть тебе учёной! – обрадовался Гел. – Пожалуйста, это очень хорошая идея, и чем раньше Марк начнёт палить, тем лучше.

Делать нечего, я освободил оба ствола от смешанной дроби и загнал в них пули.

– Всем вам, друзья мои, придётся выйти в сад, тьфу, во двор! Я и сам боюсь стрелять в такой тесноте… Геллерт, дай мне твой шлем.

Ещё раз присмотрев точку, в которую мне предстояло попасть, и напялив на голову закрывающий всё лицо кусок металла, я спрятался за одну из колонн, вытянув руку с пистолетом и прицелившись – четыре метра. Рикошета не будет, но поранить может. Только точнее целься… Диаметр ствола пистолетов примерно соответствует двадцатому калибру, так что удар будет сильный. Работаем!

Тяжёл, гад… Нервное напряжение и усталость давали о себе знать, оружие тряслось. Продышавшись, я поднял пистолет, медленно опустил, выдохнул и потянул спуск.

Бум! Грохот был зверский, едкое облако сгоревшего дымного пороха быстро расползалось по всему помещению. Желая быстрей закончить дело, я поднял второй.

Бум!

– Не закрывайте дверь, впустите воздух!

Братва дружно ввалилась внутрь, Лана сразу закашлялась.

Свинцовый шарик, прилетев в мишень довольно точно, превратился в брызги жидкого металла, расплескавшиеся во все стороны.

– Мне кажется, что полоса чуть прогнулась, – тихо сказал возничий, желая хоть как-то меня обнадёжить.

Шву – хоть бы хны.

– Проклятый Серьйож-жа! – прошипел Геллерт. – Я вызову его на дуэль.

Остальные в ответ лишь тягостно промолчали. Это карма.

Тут нервы мои не выдержали, и я от всей души разразился старым добрым русским матом, капитальным, трёхэтажным. Надо сказать, что друзья слушали ругань с неподдельным интересом.

– Какой красивый у вас язык! – промурлыкала Лана. – Я понимаю, что ты сейчас ругаешься, однако же как это мелодично звучит! Мне непременно надо научиться!

– Все научитесь, – огрызнулся я, положил пистолеты на стол, взял трубку, прикурил под всеобщее молчание и вышел на улицу.

Ночь стояла тёмная, безлунная, многозвёздная. Казалось, что над Долиной Башен повис тяжёлый хрустальный купол, идеально прозрачный, но способный преломлять свет – сверху на заснеженную землю лилось мерцание сверкающей пыли.

Красиво, да?

Жаль, что вас здесь нет… Wish You Were Here. Я даже тихо прогундел кусочек трека из альбома английской рок-группы Pink Floyd. Теперь красиво. Но вы этого не увидите.

А ещё красивей будет предстоящее шоу: три долбодятла под руководством самого Главного Дятла начнут часами долбашить хреновым ломом по железу. Кусочек за кусочком, трещинка за трещинкой…

Вернувшись в дом, я сказал:

– Здорово на улице, посмотрели бы, что ли.

Очаг хорошенько прогрел зал, рубашки на парнях были расстёгнуты, мускулистые тела людей, в любой момент готовых к физической работе, закалённых в боях и трудах, нависли над столом. Возле каждого стояла наполненная кружка с красным вином, большое блюдо с закуской было задвинуто в конец стола. Услышав меня, они лишь пренебрежительно повели плечами, а Лана, накинув на плечи огромную парку гиганта, словно накидку, пошла к двери.

– Садись с нами, сейчас начнём работать, хозяин, – бесцветно произнёс возничий, подвигаясь в сторону.

– Да перестань ты называть меня хозяином… Какой я тебе хозяин! – сел рядом. – Сейчас мы тут все хозяева.

– Лома и пилы, – буркнул Гел.

– Как скажешь, хозяин, так и буду называть, – легко согласился Гика.

После короткого обмена ничего не значащими фразами, мы молча принялись попивать вино, морально готовясь к серьёзной пахоте…

И тут заржали лошади!

Это был крик о помощи смертельно напуганных животных. Учуяли!

Отшвырнув лавку, вскочили Геллерт и Гика, а я чуть не упал, чудом успев привстать. Кружки опрокинулись, по столешнице потекли предвещающие беду кровавые потёки. Чуть задрожал «Охотник за ведьмами».

– Нечисть где-то рядом! – мог и не кричать, друзья сами поняли, хотя у них браслеты тоже не дрожали, отработала своё лишь шляпа-локатор. Всё же неважнецкие они, наручные индикаторы, слабенькие.

Дверь распахнулась, Лана бросилась к арбалету.

– Призраки? Много? – спросил Геллерт уже от двери.

Она только качнула головой.

Так как первым я выскочить не успел, то постарался раздвинуть товарищей.

Долго вглядываться и щуриться не пришлось, призраки приближались.

Мне показалось, что они лезут к дому со всех сторон долины. Эти сущности никогда не приходят большими стаями, предпочитая сбиваться в малые группы, числом до пяти, – тактика не изменилась. Я насчитал несколько групп, подходивших с фронта, со стороны дороги, и две группы справа, от реки. А что если ещё и с тыла лезут?

У них нет рук и ног, как это бывает и у меньших размером и, в общем-то, вполне безобидных привидений. Нет головы. Есть силуэт, напоминающий человека в длинном, до пят, сером, чуть светящемся в темноте плаще с капюшоном. Иногда крылья плаща поднимаются, вот и возникает ассоциация с человеческими руками, если же говорить о плечах, то они очень покаты. Чёрт его знает, таковы они есть, или же это поле моделирует образ, подходящий к страхам человеческим… Я никогда не слышал, да и не читал о случаях проникновения призраков внутрь помещений. С другой стороны, а кто расскажет? Лежит себе в пустой избе вымороженный нечистью, а потом полуобъеденный мышами труп, таращится пустыми глазницами в потолок – поди разберись… А шерифы не любят поднимать панику.

Что им нужно от людей? Говорят, что они вынимают души, питаются ими. Не буду это обсуждать, я не поп и не колдун. Тут наука нужна.

За серебристыми, быстро приближающимися со всех сторон силуэтами тянулись космы и вихри какого-то тумана, словно мистический инверсионный след.

– Никуда не пойдёшь! – отрезал Геллерт, крепко держа возничего за плечо и руку.

– Лошади! – истошно орал тот.

– Не отобьёмся, их много!

– Лошади же! – возничий словно не слышал друга.

– Держи, Марк! – воин кинул мне арбалет Гики. Чёрт, да он уже заряжен, никакой техники безопасности!

Три метра – критическое расстояние. В зависимости от силы воздействия призраков предгорий человек обездвиживается, и вывести его из этого состояния очень тяжело, редкая удача… Либо же он сразу испускает дух, оставшись лежать на земле с выпученными от ужаса глазами. В тяжёлых случаях внутри тела мгновенно сворачивается кровь, словно работала СВЧ-печь. Видел я таких.

Тук! Первый посеребрённый болт пошёл в цель, Лана стреляет. Далеко ведь!

Они не ходят, а скользят, как лыжник, толчками.

Светящиеся силуэты наседали. Ненавижу серый цвет!

– За оградой! Боже мой! – воскликнула девушка, и её голос перешел в отчаянный вопль.

Я повернулся и увидел, как первая нечистая троица с пугающей скоростью переплывает через россыпь камней, суля нам испытание, способное, как прикосновение космического холода, выморозить душу любому смельчаку. «На какое-то время они задержатся у лошадей, пока не убьют их всех, – мелькнуло в голове. – Много ли нужно времени?».

Секунды, которые не спасут.

Тук! Хоть одного снял! Пуст арбалет, надо уходить.

– В дом, Лана!

Мы и сами, как призраки, за секунду перелились в помещение, и я сразу, что было мочи притянул расшатанную дверь без замка и запора.

– Лошади! – продолжал стонать возничий, стоя на коленях.

Несчастный стол-путешественник, чуть не подламывая ножки, с противным скрипом быстро двигался к двери.

– Тюки давайте, потяжелей! Поклажу несите! – хрипло крикнул Геллерт, с силой упирая столешницу в полотно двери. Дверь открывается внутрь; если случится затяжной снегопад с метелью, то наружу, когда занесёт, её ни за что не откроешь. А если внутрь, то можно откопаться. Судя по всему, такие стихийные бедствия тут бывают.

Непрошибаемая баррикада возникла уже через минуту.

– За окнами смотреть, всем! – скомандовал я, заряжая арбалет. – Геллерт, держи, у меня пистолеты пустые!

Конечно! Такой шум подняли, такую деятельность бурную развили… Пальба, грохот, мат-перемат… Огонь горит, дым из трубы идёт – да тут вся нечисть северной части Ванкоры могла заинтересоваться! Вроде закупорились.

Обжигающе горячий чай в таких случаях порой лучше крепкого вина.

Так и не сумев успокоиться, Гика приник к окну, высматривая в щели упряжку, он сопел, еле слышно вскрикивал и ругался… У соседнего окна стояла Лана, стараясь пристроить арбалет к самой большой щели. Упрямая девчонка, боевая, хоть в спецназ. Да мы и есть спецназ. Первый спецназ на Ванкоре.

Надев грубые верхонки, в которых часто работал возничий, я взвесил лом. Хлипкий какой-то, больше похож на монтировку, барахло.

– Попробую, – и по привычке потянулся за шляпой.

Не тут-то было! «Охотник за ведьмами» вдруг начал убегать от меня по столу, словно предмет из детского стихотворения про Федорино горе! Шляпа натурально скакала! Сердце ёкнуло.

– Всем снять браслеты! На пол их! – рявкнул я.

– Что. Это. Такое? – раздельно произнесла Лана, сдёргивая амулет.

– Они уходят, хозяин, – неожиданно сказал Гика, спокойно так, без эмоций. – К нам пришёл горный тролль.

Мы молниями бросились к окнам и, согнувшись, начали всматриваться в темноту двора. Ну, не совсем уж и в темноту – вышедшая Луна осветила доступный к наблюдению сектор долины. Призраки убегали, уплывали, ускользали…

– Боги старые и новый! – прошептал потрясённый Геллерт. – Это он!

Если призраки, по большому счёту, не обладали признаками антропоморфности, то явившееся нам чудовище имело их в избытке. Огромная, метров в пятьдесят высотой фигура обезьяны-переростка вошла в Долину Башен. Она светилась, как призраки, правда послабее, но за счёт своего гигантского размера проявлялась во всей красе…

Дождались, чёрт побери!

– Тоже нечисть, – только и сказал я.

Арбалет Ланы упал на пол. Бесполезная игрушка.

– Маменька! – всхлипнула она.

Поначалу тролль шёл медленно, однако, разглядев и пересчитав призраков, принялся охотиться за ними с большой скоростью и ловкостью, передвигаясь большими шагами. Монстр не нагибался, он просто перемещался по долине и давил конкурентов подошвами уродливых ступней…

Кроме индикаторов ничего не дрожало. И звуков посторонних не было.

Геллерт отстранился от окна, то ли молясь, то ли причитая, к чему-то готовясь:

– Подними же меч, воин, отпусти душу, вознеси её загодя… Возгласи боевой клич фрилан, и пусть все наши пророки запоют со мной воинственную песнь… И пусть, и пусть… Месть моих верных друзей проложит мне путь к высотам, а прошлые победы украсят на суде Ванка… Ничего не бойся, ты всё равно умрёшь.

– Не дури, Геллерт Де Вельд! – строго предупредил я, выпрямляясь и укладывая руку на эфес. – Ты не выйдешь в эти двери!

Он отрешённо посмотрел на меня, на друзей, вздрогнул всем телом и сказал:

– Тогда я выйду в другие, чёрт побери! Дай же мне лом! – произнёс он с рёвом, подобным рыку разъяренного льва.

Вопреки ожиданию, воин не стал колотить железякой по сварным швам – он с треском вонзил орудие в камень! Под глухие стуки во все стороны полетела крошка. Да он старается вышибить закладные! С силой и монотонностью стенобитной машины гигант, как заведённый, продолжал крушить камень.

– Дай-ка и мне поработать, друг, – молвил Гика, поддёргивая рукава. – Пусть паскудный тролль танцует в долине, нам-то что…

И мы, сменяясь, принялись разрушать левый косяк дверного проёма.

Есть! Одна закладная, выскочила!

– Лана, вина нам для бодрости! – крикнул Геллерт.

Вот что значит найти правильное решение: пошло дело! Минут через десять вынесли второе, нижнее крепление.

– Чуть отдохнём, и дальше, – решил я, вытирая со лба пот.

– Ещё чего! – воскликнул охотник за головами. – Отдохнём после. Подвинься-ка…

Ухватившись обеими руками за край массивной двери, он, расставив ноги пошире, начал отгибать её внутрь.

– Помогите же ему! – со злостью крикнула девушка, и мы с Гикой разморозились. – Кстати, тролль ушёл за горы!

Да плевать на него!

Тресь! Кряк! Ещё разок…

– Вместе! – заорал я.

Кряк! Не может быть!

Швы с правой стороны, не выдержав такого рычага и усилия, лопнули, и чёртова дверь наконец распахнулась, явив взору поражённой публики антрацитовую, слегка ячеистую после специальной обработки металлическую поверхность.

Я без сил уселся на пол.

– Что это, Марк? – тихо спросила Лана.

Все смотрели на меня.

– Корабль. Это малый космический корабль типа «Мышонок», – таким же шёпотом ответил я.

Рядом кашлянул Гика, а Геллерт, потирая поясницу, повернулся ко мне.

– Пречистый Ванк, Марк, да кто же ты такой, чёрт возьми?!

– Ну, друг мой, раз корабль космический, значит, я космонавт… Хотя на самом деле – обычный квартирьер.

– Пречистый Ванк, значит, за тобой идёт целое войско? – воскликнула девушка.

– Если бы, – усмехнулся я, отрывая на рубахе зашитый нагрудный карман, в котором хранился контроллер.

* * *

Прорезь была тщательно заклеена специальным скотчем.

Надрезав её тесаком, я оттянул края пластика и медленно вставил карточку контроллера.

– Смотри, какие крошечные щели на этой двери, искусные мастера работали, – прошептал за спиной голос возничего.

Ближе к торцу карточки вспыхнул еле заметный красный огонёк, тут же сменившийся на приглашающий зелёный. Сервопривод услужливо откинул овальную дверь на ширину ладони, в тёмный зал прорвалась полоса голубоватого освещения шлюза.

Фу-у… Молодой я ещё, что такое двадцать восемь лет… Сердце пока здоровое, только это и спасает от инфаркта, инсульта, падучей и ползучей.

– Никому пока не входить, ждите команды здесь. Лана, солнышко, принеси, пожалуйста, чайник и полотенце.

Тщательно помыв руки под горячей струёй, я прошёл в шлюзовой отсек. Теперь предстоит ещё одно важное дело. Отыскав взглядом небольшую оранжевую панель со стеклянным кругом в центре, я вставил контроллер в очередную щель, примерился и вжал в полированную поверхность большой палец правой руки. Сканер последовательно ответил двумя зелёными огоньками. Теперь подтверждение: вытащить и снова вложить карточку.

Бип! Финиш! Пусть и промежуточный, но теперь я могу обходиться и без контроллера, корабль мой, признал! Включилось дежурное освещение.

В той позиции, в которой стоял спрятанный в башне «Шмель», пробираться по отсекам было не совсем удобно, ведь обычно корабль расположен горизонтально. Миновав два грузовых отсека, я залез в управляющий, где быстро оживил основной борткомп, одновременно запуская его на сканирование систем и оживляя ВСУ – вспомогательную силовую установку с плазменным генератором.

И опять ура! Вот теперь можно включить основное освещение.

Друзья послушно ожидали меня в зале. Глаза – бешеные от удивления.

– Там что-то гудит, – опасливо сообщил Геллерт.

– Всё в порядке, «Мышонок» оживает, – успокоил я. – Начинаем опять таскать имущество и складывать его в грузовые отсеки, я покажу, где и как крепить.

– А влезет ли? – возничий усомнился.

– Отсеки почти пусты.

Геллерт осторожно прошёл через шлюз, посмотрел и тут же вернулся.

– Я не полезу внутрь! – категорически заявил он. – Там чисто, как в бане у влиятельного вельможи!

– Неужели ты бывал в такой бане? – не удержалась Лана, осторожно проходя внутрь. Знакомство с кораблём началось.

– Нет, но мне рассказывала одна девица! – гордо крикнул воин ей вслед.

А я напомнил:

– Лана, только ничего не трогай! Парки и прочую тёплую одежду кидайте в грузовой отсек, потом засунем их в чистку. А сами помоемся в душевой.

– Неужели там есть ещё и помывочный сарайчик? – восхитился Геллерт.

Можете ли вы себе представить более дикое зрелище: уставшие до смерти от битв и страхов средневековые люди, все в броне и шерсти, носят, передают друг другу по цепочке и укладывают внутрь космического корабля котлы и посуду, оружие и инструмент, еду и вино…

– Ты прибыл на этом корабле? – спросил Гика в паузе.

– Нет, друг, на другом… Но он разбился. Столкнулся с камнями.

– Ого! Неужели налетел на рифы? – воскликнула девушка. – Борби, мой бывший жених, рассказывал, что корабли торговцев бьются возле островов. Как же ты спасся?

– Повезло… А вот моему товарищу – нет.

– Он погиб?

Я тихо вздохнул.

Как мне вам это рассказать? Очень непростое дело. Месяц придётся потратить, ведь каждый ответ тут же повлечёт за собой восемнадцать уточняющих вопросов, расшифровку терминов…

Ещё надо придумывать – что рассказывать. Не всё, точно. Пока.

Как вам, товарищи мои боевые, описать момент попадания в корабль группы мельчайших метеоритов, с которыми мы столкнулись уже на низкой орбите, на первом этапе плавного схода «Мышонка» в атмосферу…

Как можно описать этот чудовищный взрывной шок, жуткое кряканье аварийки, резкое срабатывание автоматических систем спасения, шипение воздуха в скафандре, запрограммированное экстренное натяжение ремней, притягивающих тело и конечности к катапультируемому креслу, багровые круги перед глазами, собственный крик и бешеные перегрузки, треск и визг рвущегося металла, мелькание в забрале шлема предметов, горизонта и нимба уходящего солнца… Как передать ощущения, когда эта катапульта всё-таки сработала, и кресло вылетело наружу, убегая от покалеченного корабля! Слюни, размазанные по щекам, трепетание складок кожи, готовый разорваться раззявленный рот, рефлекторное опорожнение мочевого пузыря и свой звериный страх! Как?!

И вот, рывок: вышел вытяжной, а за ним и основной купол.

Я медленно плыл над вечерней поверхностью Ванкоры и смотрел, как в стороне к поверхности несётся кресло Игоря Войтенко, у которого парашютная система, скорее всего, повреждённая кусочком космического базальта, не сработала, обрекая друга и напарника на верную смерть.

Мы даже криками не успели обменяться – так быстро всё произошло!

– Далеко нам придётся плыть? – поинтересовался воин, передавая мне очередной тюк.

– «Мышонок» не плавает, Гел, он летает… Недалеко для его способностей, доберёмся быстро, и проголодаться не успеешь. А отправимся мы в район Малкора. Горного, а не приморского.

– Вы слышали, уважаемые, мы полетим! – заорал воин. – Клянусь эфесом, я не летал со времён детских снов! Но я не вижу парусов!

Хотите знать? Пожалуйста.

– Представьте себе, друзья мои, огромную невидимую пружину. Она сжимается, сжимается всё сильней, а потом со страшной скоростью выплёвывает тело по специальному невидимому туннелю, который сама же и создаёт. Поэтому «Мышонок» летит быстрей, чем свет самого солнца! Поняли хоть что-нибудь? – весело спросил я.

– Почти ничего, – улыбнулся Геллерт.

Гика почесал голову и спросил:

– А там, куда мы прибудем… Что там?

– Ну, я предварительно подыскал два убежища, посмотрим на месте, может, появится чего-нибудь получше. Опять спрячем «Мышонка» и начнём работу, долгую и трудную, я и так потерял целый год…

– Работу по укрощению заклятых партнёров и серой сволочи, – догадался Гика. – Куда ставить-то?

– Давай мне, – уверенно ответил Гел, принимая копья. – Значит, Марк, это не твой корабль… Но как же ты смог его найти?

Хе! Тебе как рассказать, с подробностями, прямо всё-всё и очень быстро?

Да тут роман можно писать! Многотомный. Как я, оглушённый и разбитый, лежал на траве, понятия не имея, где нахожусь. Как, согласно строжайшей инструкции, специальным термопатроном уничтожил всё, кроме исподнего. Как после блужданий по дикому лесу, в котором меня каким-то чудом никто не сожрал, выпросил в счастливо встреченной хижине первую бедняцкую одежду, в ней и на дорогу-то выйти было неприлично… Работал, ушёл, украл на деревенском рынке первый ножик, после тяжёлой схватки снял с убитого дубинкой разбойника шмотки и первое настоящее, хоть и простенькое оружие. А потом занялся поисками контроллера.

– Я вообще не должен был тут появиться. Мне надо было готовить базу. Ох… Дикий случай. Как смог, спрашиваешь? Искал и нашёл.

Да-да! Карточка-ключ от запасного «Мышонка» был спрятана ребятами в условленном месте, скорее по инструкции, чем в расчете, что когда-нибудь она потребуется! Дело в том, что контроллеры русских кораблей идентичны, то есть ключ от нашего «Мышонка» спокойно открывает любой другой корабль такой же модели. Вот только находился он у Игоря, командира экипажа, и вместе с ним зарылся на десяток метров в огромное болото…

Я искал дольмен, почти такой же, в котором мы захоронили славного Фанги. Дольмен этот стоит в очень хорошем месте – и от столицы недалеко, и с дороги подходить к нему очень неудобно.

– Но они нашли! Каким-то образом увидели, а потом и вытащили из щели закладку! Чуть с ума не сошел! Кулаки разбил о камень! – закончил я вслух. – Транспорт, связь, радиомаяки для встречи, медицина, комп, чистое бельё, в конце концов!

– Беда никогда не бывает вдовой, так говорит поговорка керков, – сочувственно произнёс возничий.

– И морок ей верный муж, – машинально закончил я.

– Кто это сделал?

– Мальчишки, Гика. Неуёмные городские мальчишки…

Тут-то и начались мои поиски, по городам и весям, по слухам и людям. И всё это требовало денег! Больших. Год потратил. Целый год…

– Значит, ты должен был обеспечить квартирами других воинов?

– Не воинов, а учёных, – поправил я охотника за головами. – Они прибудут сюда через два года. Ну, чуть пораньше.

– Много? – уточнил он.

– Двое.

– Хитришь? Не может быть, чтобы они были просто учёными! – заявил воин. – Я видел, с каким искусством ты управляешься своим мечом. И вряд ли этому учат где-либо на Ванкоре.

– Нас держава готовила, – я пожал плечами. – Что, много ещё осталось?

– Сейчас остаток дров принесём.

– Зачем дрова? Какие дрова?! Вы рехнулись!

– Такие, сухие! Кто знает, вдруг у твоего корабля они закончатся! Дрова не оставлю! – уперся возничий.

– Чёрт с вами, тащите…

Времени, действительно, потрачено очень много. Это мне кажется, что я управлялся целый год продуктивно, по сути же – не по делу, вне поставленных задач. Американцы же, как выясняется, потратили эти месяцы очень эффективно! Связи с Землёй и на «Мышонке» нет, да и быть не может, не посоветуешься.

Придётся действовать самостоятельно.

Подожди, Марк. Перестань себя корить, ты сделал немало. Может, даже больше, чем мог бы сделать при другом раскладе. Ты узнал Ванкору изнутри. Ты вжился, залегендировался, став частью этого мира.

– Ну, теперь-то всё?

– Жаль, что карету сюда не впихнёшь, – заметила девчонка, и кто только тянул её за длинный розовый язык!

– Дилижанс! – вспомнил возничий. – Надо снять все фонари, колёса и рессоры, это самое дорогое!

– Пропади ты пропадом! – я оглядел молчавших друзей. – Да вы что, парни, серьёзно?

– Мы же будем делать новую, ещё лучше! – не спросил, а пообещал возничий.

– Моментально всё оторвём, не волнуйся так! – пообещал Геллерт, и они стремительно покинули отсеки «Мышонка».

Закончили. Груз был надежно стянут ремнями и специальной сеткой. Правы ребята, ничего ведь не меняется… Ну, есть у меня корабль, энергия, компьютеры, диагностика, все мыслимые справочники и отличный арсенал медикаментов. Жить-то придётся по местным законам. Ни тебе современного оружия, ни средств связи и наблюдения. Так что колёса пригодятся. Для нового дилижанса.

– Проходите сюда и стойте каждый возле своего кресла. Когда «Мышонок» выйдет из башни, я начну медленно переводить его в горизонталь, наклонять. Вы усядетесь и крепко пристегнётесь вот этими ремнями, потом покажу. За эти поручни держитесь! И ничего не бойтесь, трясти почти не будет. Готовы?

Все кивнули.

– Последний вопрос! – крикнул Геллерт.

– Позже!

– Марк, клянусь своим мечом, последний!

– Валяй!

– Мне по малой нужде!

– Проклятье, теперь терпи!

Корабль уже рвался в небо.

– Как вы могли построить такое чудо, а к нам прибыть без зажигалок?

Хороший вопрос задала девчонка.

– Оружие нам брать запрещено. И всё остальное – тоже. Да и… Это ведь не совсем наша постройка, Лана.

Гул нарастал, здания реагировали, дрожали.

– Помогли те, кто прибыл к нам издалека! – крикнул я. – Они сумели остановить большую войну и показали новые цели, только нам и партнёрам, чтобы им пусто было, остальные пока не в силах… А корабль, действительно, прекрасный, ты права!

– А можно я сяду впереди, рядом с тобой, Марк? – промурлыкала хитрюшка.

– Это моё место! – зарычал гигант.

Детский сад…

– Закончили разговоры, всем держаться, не вздумайте себе носы расквасить! Внимание, отрыв! – я сдвинул джойстик управления.

Инициированный энергией ВУС антиграв – основная силовая установка планетарного перемещения – легко и бесшумно оторвал корабль от поверхности. Нос «Мышонка» упёрся в дощатую крышу убежища и начал её раздвигать. Динамики внешней прослушки докладывали, как посыпались брёвна, как потрескивает камень древней постройки, ведь при подъёме энергетика антиграва всегда больше, нежели на спуске.

– На пружине пойдём? – деловито осведомился возничий.

– Зачем? Тут же близко, полетим на антиграве. Увы, пружину можно взвести только один раз в три года.

– А-а… Надо будет научиться управлять, возничий я или нет?

«Мышонок» полностью вышел из башни. Телекамеры показывали, как внизу сверкает холодное голубое пламя, бушевавшее вокруг покинутого двора со всех сторон; сарай и пристройка с оглушительным треском рухнули, а повреждённая башня просела. Внизу лежала Долина Башен, наполненная воспоминаниями о необъяснимых происшествиях и странных сущностях, посетивших её в разные времена.

В соответствии с очередной командой гравитационное поле сместилось, корпус, созданный в форме сплюснутой пули, медленно разворачивался брюхом к земле.

– В кресла! Сейчас помогу пристегнуться.

Гика справился сам, хитрая лиса ждала меня, а Геллерт от злости чуть не порвал ремни.

– Поехали!

Я хорошо представлял, как выглядит со стороны беззвучное скольжение обтекаемого чёрного тела, способное нагнать жути на самого бесстрашного из людей ещё и тем, что во вспомогательных дюзах периодически загораются всполохи плазменной ВСУ.

Прокатимся с ветерком, скоро рассвет.

А драконы, как известно, днём не летают.

Запрещено инструкцией.

Сноски

1

Стихи А. Денисовой.

Content

Вадим Денисов
Идущий на Север. Долина Башен

Глава 1 В которой вольный странник Марк Уишем переживает весьма сложную ночь в таверне «Старая Берлога»

Глава 2 О том, как по дороге на Бикаду друзья получают неожиданный попутный приработок

Глава 3 О том, какие бывают непростые беседы с торговцами

Глава 4 В которой друзья помогают друг другу, а Марик Уишем получает предложение, от которого не отказывается

Глава 5 О том, как люди предполагают, а Пречистый Ванк предлагает Спагетти-вестерн в готическом варианте

Глава 6 В которой нечисть бесится, Марк Уишем тревожится, а остальные готовы его выслушать

Глава 7 О том, как начинается бедлам, но экипаж боевого дилижанса готовится, экипируется и вынюхивает

Глава 8 О том, как честной компании не только удается вырваться из Грандура, но ещё и прирасти численно

Глава 9 О том, как в последнем городе на пути искатели приключений помогают в сложном деле жителям

Глава 10 В которой Марк попытается сделать на фронтире то, что должен

Глава 11 О том, как экспедиция уходит в горы, где цель ближе, дорога трудней

Глава 12 О том, как опасна последняя ночь в Долине Башен

Сноски