Надежда Федотова, Елена Малиновская, Ксения Баштовая, Кристин Алишева, Наталья Тутова, Екатерина Кириллова

Вампир демону не эльф

1. Безымянка

День выдался на редкость жарким. Впрочем, это не мешало горожанам заниматься своими каждодневными делами. Вот и у почтенного булочника Эмба вовсю кипела работа. Покупатели сменяли друг друга, и пока перерыва в работе видно не было. Булочник присутствовал в лавке, общаясь с заходившими и отвлекая их от ожидания. Спешившие за хлебом люди замечали темную фигуру, сидевшую в крохотной тени возле крыльца, и морщились. Морщились, но молчали. Вот и девица Вэллей скривилась, но смолчала, постаравшись побыстрее прошмыгнуть мимо. Весь вид странной бродяжки внушал… нет, не ужас. Скорей, выражал боль. Сгорбившаяся фигура, пыльная и драная одежда невнятно-темных цветов, пряди абсолютно белых волос, паклей торчащие из-под капюшона. И длинные тонкие пальцы с обломанными ногтями, перебирающие короткие четки из темно-зеленых, почти черных бусин. Сумасшедшая, нищая и жалкая женщина. Никто не помнил ее имени, никто не знал, кто она и откуда. Так и прилипло к ней – Безымянка. Гильдия нищих не обращала внимания на ее существование. Безымянка не просила милостыню, не приставала к прохожим, не воровала еду и не пыталась отвоевать свое место под солнцем в этой клоаке. Она просто день за днем бродила по городу, изредка пристраиваясь в тени какого-либо дома. Попытки прогнать ее не увенчались успехом – она практически не обращала внимания на людей. Ударить ее никому и в голову не пришло. Когда-то нашелся один смельчак… Больше его не видели, а нищенка появилась вновь и какое-то время сильно хромала. Поговаривали, что она всего лишь прикидывается безумной, но попытки доказать обратное ни к чему не привели. И жители оставили ее в покое. Женщина по большому счету не мешала. В какой момент стало известно, что Безымянка очень точно предсказывает будущее, – неизвестно. С тех самых пор отношение к ней стало чуточку уважительнее. Она могла отказаться гадать, но никто не обижался – что взять с безумной. Если есть отказ, значит, беспокоиться не о чем. О важных событиях – чаще бедах – нищенка предупреждала всегда. Не всех, но предупреждала. Чем она руководствовалась при выборе «жертвы», никто не знал. Кругом были вопросы, но люди смирились.

– Сударыня, – Эмб галантно поклонился вошедшей Вэллей, – вам как обычно?

Девица кивнула и несколько напряженно произнесла:

– Почтенный Эмб, вы в курсе, что у ваших дверей сидит Безымянка?

Хозяин лавки слегка удивленно приподнял брови:

– Нет, – и моментально обернулся к помощнице: – Иртея! Вынеси ей хлеба и попроси уйти.

Вышеозначенная молодая особа на секунду замерла, но быстро опомнилась и кинулась выполнять приказание. Свежая краюха хлеба, отложенная в сторону из-за лопнувшей корки, пришлась как нельзя кстати. Прихватив еще и порезанное яблоко, завернутое в платок, – от себя лично, Иртея вышла на улицу. Нищенка никуда не делась, так же сидела, только четки периодически мелькали в ее пальцах.

– Здравствуй, – помощница спустилась с крыльца. – Тебе не жарко?

Она искренне сочувствовала женщине, интуитивно чувствуя, что та сошла с ума из-за какой-то беды. Какой – спрашивать бесполезно, да и не нужны ей чужие тайны.

Безымянка прекратила перебирать четки, придвинулась еще ближе к крыльцу и только тогда ответила:

– Нет.

Она крайне редко здоровалась. Неожиданно заговаривала и так же неожиданно замолкала. На вопросы отвечала неохотно и не всегда.

– Я свежего хлеба принесла. – Помедлив, Иртея протянула сверток.

Нищенка пожала плечами:

– Не просила.

– Хозяин велел. – Помощница все же присела рядом и аккуратно положила сверток на колени, прикрытые пыльным балахоном.

– Спасибо.

И Иртея решилась:

– Погадай?

Просьба прозвучала равнодушно. Она не ждала отказа, как не ждала и согласия. Безымянка никогда не объясняла, да и что может объяснить сумасшедшая? Примерно вот уже в течение трех месяцев раз в неделю девушка просила погадать, и каждый раз женщина отказывалась, но сегодня… Четки исчезли в широком рукаве, и в ладони тускло сверкнули гладкие камешки. С шорохом перемешались, рассыпались по пыли… Девушка затаила дыхание, пока гадалка рассматривала выпавший узор.

– Будет. – Изучив расположение, нищенка собрала камешки, тщательно оттирая их от пыли и складывая по одному в потертый мешочек.

Иртея сморгнула, не уловив, о чем речь:

– Что будет?

– Все будет. Что во сне недавно видела, то и будет.

– От и до?! – Сердце радостно бухнулось в ребра. Да и как же не разволноваться! Ведь снилась собственная свадьба! Причем с красивым мужчиной далеко не простого происхождения. Не ровня ей.

– Так не бывает, – нищенка развернула сверток и отломила кусочек хлеба, она всегда ела после гадания, – он издалека. Выберешь его – надо уехать. Не выберешь – проживешь всю жизнь в служанках. Второго шанса не будет. Езжай, не бойся, но матери его не верь.

– Ох…

– И никому не рассказывай. Не сбудется иначе.

– Но…

– Ленту свою любимую на гребень завяжи и держи под подушкой.

Девушка судорожно сглотнула:

– Когда? – и осеклась. И так было слишком много вопросов, но Безымянка ответила:

– Месяца через три – пять, – и замолчала, глядя невидящими глазами и тщательно пережевывая свежий хлеб.

– Спасибо тебе… – Иртея вздохнула, отрываясь от воспоминаний о сладком сне. – Может, к углу уйдешь? Там тень скоро будет.

– Эмб послал тебя?

– Д-да.

– Пусть сам выйдет.

И нищенка неожиданно осмысленно взглянула на Иртею:

– Ты – счастливый человек, девочка. И судьба у тебя счастливая.

Та вскочила, как змеей ужаленная. Страшным был этот взгляд синих глаз: ясным, всезнающим и полным неизбывной боли. Она зажмурилась, как делала всегда при испуге, и вновь открыла глаза. Наваждение исчезло – нищенка отламывала маленькие кусочки от свежего хлеба и меланхолично пережевывала. К яблоку она не притронулась.

– Я сейчас его позову, – и Иртея быстро метнулась в магазин.

Как, не привлекая внимания, сказать о том, что Безымянка его ждет, девушка не знала. К ее радости, хозяин ушел в подсобку, а там лишних ушей не водилось. Просьбу оказалось выполнить не так уж и сложно.

– Хозяин, – Иртея бочком втиснулась в помещение, – она отказалась уходить, пока вы не выйдете к ней сами.

Булочник осторожно поставил на полку большую стеклянную банку и только потом обернулся:

– Так и сказала?

Помощница кивнула. Эмб озадачился. Никогда раньше эта нищенка так себя не вела. Хотя, может, камни что показали? Безымянка лучше других читала будущее, и если б не безумие, то давно бы числилась среди уважаемых жителей города.

– Сейчас, разберусь здесь и выйду, раз уж просит, – мужчина смерил девушку подозрительным взглядом. – А что так долго? Гадала?

– Да, – Иртея смущенно кивнула.

– Судя по твоему виду – хорошее.

Девушка только голову опустила. Булочник усмехнулся и посуровел:

– Брысь работать!

Помощницу как ветром сдуло, а Эмб вздохнул. Не нравилось ему это все, но и не выйдешь – будет сидеть до последнего. Покупателям дискомфорт доставляет, и он как хозяин должен сделать все для его устранения. Именно поэтому уже через пять минут он спустился с крыльца и встал рядом:

– Иртея сказала, что ты хочешь меня видеть.

Безымянка поднялась, в очередной раз удивив булочника своим высоким ростом, и пошла прочь, бросив:

– С женой разберись. Гуляет. Тебя проклясть хочет.

Мужчина дернулся как от удара:

– Постой! Ты уверена?

Нищенка пожала плечами:

– Человеческий язык лжив, но камни врать не умеют.

Он только и выдохнул:

– Но почему?!

– У тебя хлеб вкусный.

Эмб так и остался смотреть ей вслед, пока она не свернула за угол. Ответ был не на тот вопрос, но большего ждать не приходилось. Он и раньше подозревал, что жена позволяет себе лишнее, но чтобы вот так? Он работает от зари до зари и всегда старался, чтобы любимая ни в чем не нуждалась, а тут… Может, и прав был отец, говоря, что ему надо чаще бывать дома. Вот и сдурела супруга после десяти лет совместной жизни. Булочник тряхнул головой и медленно поднялся по ступенькам. Следовало серьезно обдумать и решить, что же делать дальше…

Безымянка очень долго бродила по городу. Кому-то гадала, кто-то сунул ей несколько апельсинов, но чаще всего она отказывала. Нищенка не решала, куда идти, зачем. Просто бродила от улицы к улице, где-то отдыхала, где-то гадала. Не задумывалась она и о том – откуда камешки, почему она так ясно видит будущие беды и радости других. Не у всех, не везде, но видит. Иногда она видела прошлое. И было оно чужим. Иногда горьким, иногда светлым. Вот только свое она не помнила. Затуманенный рассудок хранил лишь боль. Боль прошлого, боль утраты, но чем она вызвана, рассудок не мог рассказать.

И все же был в этом городе человек, знающий прошлое одаренной нищенки. Более того, он помнил ее имя.

Адальберт вывернул из-за угла, прищурился на яркое солнышко и невольно замедлил шаг – даже отсюда было видно, что возле двери кто-то сидит. Заказчик? Не похоже. Через несколько шагов он узнал гостя. Вернее, гостью. Этот балахон ни с чем нельзя было перепутать. И скривился – как не вовремя. Впрочем, бегать он не привык, да и не собирался. Когда до незваной посетительницы оставалось метра два, она подняла голову, и на ярком солнце сверкнули безумные глаза. Он помолчал, оценивая ее и прислушиваясь к своим ощущениям, потом вздохнул:

– Здравствуй. Давно ждешь?

Она поднялась:

– Время не имеет значения.

Аль открыл дверь:

– Зайдешь?

Безымянка кивнула.

– Есть хочешь?

– Нет.

И это было ритуалом. За предсказания просто кормили. Не всегда хорошо и не всегда досыта, но кормили. Но сама она никогда не просила. Безымянка огляделась, словно что-то здесь могло измениться с момента ее последнего посещения, и устроилась в самом темном углу. Адальберт покачал головой, вновь оценивая ее состояние, и поинтересовался:

– Сколько ночей без сна?

Нищенка вздрогнула, сжалась:

– Три. Он опять приходит.

– Что говорит?

– Что я убила его.

– И ты ему веришь?

Молчание.

– Айша! Ты ему веришь? – От собственного имени на повышенном тоне женщина вздрогнула, вскинулась…

Айша…

Ее звали Айша Кел-ле. Сестра охотника Рэана. Адальберт помнил все. За двоих. С тяжелым вздохом маг покопался среди своих склянок, что-то смешал, что-то побормотал и протянул кружку нищенке:

– Выпей. Здесь он тебя не найдет.

Дрогнувшая рука все-таки перехватила стакан. Безымянка принюхалась.

– Ты пей, пей. Сама же научила.

В глазах мелькнуло узнавание запаха, но этим все и ограничилось. Она решительно выпила и вернула стакан:

– Сладко.

Аль кивнул, наблюдая за действием лекарства. Айша тихо вздохнула:

– Спать, как же хочется спать, – помедлив, она легла на пол и, свернувшись клубочком, уснула.

Охотник подошел, прислушиваясь к дыханию, но оно было спокойным. Не сказать, чтобы Адальберт сочувствовал, со временем боль прошлого притупилась, но все-таки ему было жаль женщину. Жила теперь как сорняк… И неясное внутреннее чувство подсказывало, что не все так просто, но как распутать клубок ее боли, он не знал.

Вот уже с неделю на улице царило оживление. Всему виной являлись новые соседи, вселившиеся в старый дом и теперь активно приводящие его в порядок. Новыми хозяевами оказались молодые близнецы – брат с сестрой, жизнерадостные и общительные. Весьма быстро они превратили запущенное жилище в жилое. Айша и Рэан Кел-ле приехали издалека и решили остаться в понравившемся городе. Оба высокие, подтянутые, синеглазые и русоволосые, они иногда казались отражением друг друга, и только различия в фигурах и длине волос разбивали это наваждение. Хохотушка Айша была старше на пару минут, и Рэан в житейских вопросах спокойно позволял ей собой помыкать. Некоторые из молодых да горячих решили, что парень сам по себе тряпка тряпкой и можно безнаказанно подкатиться к девушке. Первые встречи она еще как-то отшучивалась, но потом вмешался младший Кел-ле. Из троих наглецов никто не ушел на своих ногах – Рэан Кел-ле оказался жесток к посмевшим покуситься на его сестру. Аль стал свидетелем этой короткой драки. Он и наставник оказались рядом в момент разборок. И тогда еще семнадцатилетний Адальберт хорошо запомнил скорость движения парня. Наставник, наблюдавший за короткой дракой, только хмыкнул и подтвердил страже факт нападения на нового соседа. То, что их дома находились в соседних районах, не имело никакого значения. И именно тогда начинающий охотник узнал, кто такие эти близнецы. Рэан – маг, охотник и еще черт знает что, не афишировал и не вдавался в подробности своей жизни. Айша во всем ему помогала, готовя отвары, и читала как прошлое, так и будущее. Камешки, как и четки на запястье, всегда были с ней. Гладкие, потертые, рассыпаясь, они, казалось, нашептывали хозяйке все, что видели, а девушка уже переводила их шепот на человеческий язык. Это был целый ритуал: высыпать на ладонь, покатать между пальцев, россыпью кинуть на ближайшую ровную поверхность и читать. Читать, понимать и принимать решения.

Камешки не ошибались.

Никогда…

Безымянка открыла глаза и, приподнявшись, огляделась. Ничего не изменилось, где уснула, там и проснулась. Адальберта не было. Почему она ему верит, нищенка не знала, но чувствовала, что он не причинит ей вреда. Было в нем что-то родное. Болезненное, но родное. Память не хотела возвращаться и объяснять, что, откуда и как. Да и не хотела нищенка этого. Чувствовала, что второй раз она не выдержит потрясения. Или хотела чувствовать, что не выдержит? Четки скользнули сквозь пальцы, привычно отсчитывавшие бусины, – монотонность успокаивала.

Послышались шаги, Аль появился в комнате с каким-то мешком в руках.

– Не люблю уборку! – Отшвырнув ношу в угол, он подошел к ней. – Выспалась?

– Да.

Он присел рядом на корточки, заглянул в потухшие глаза:

– Погадай?

Нищенка, не отказываясь, кивнула. Уселась поудобнее и достала мешочек. Как она умудрялась так быстро убирать четки и доставать камешки – оставалось непонятным. Какое-то время Безымянка медлила, но потом решительно высыпала в ладонь. Неприятный шорох резанул мага по нервам. Каждый перекат в ладонях почему-то отдавался зубной болью. Миг, и вестники будущего рассыпались по полу. Охотник с интересом смотрел на странный узор и ждал. Первое слово Айша выдавила с трудом:

– Плохо.

Он напрягся:

– Что ты видишь?

– Беду. Только… – Он впервые слышал в голосе гадалки неуверенность. – Не понимаю.

Она собрала камешки, вновь покатала их в руках и снова сбросила. Узор вышел точно таким же, как и в первый раз, разве что некоторые камни поменялись местами. Адальберт нахмурился. Когда-то Айша пыталась ему объяснить принцип действия, но повторяющийся узор она не упоминала.

Она немного расслабилась:

– Будь осторожен. Удача на твоей стороне.

– Что ты увидела?

– Огонь. Вовремя среагируешь, не умрешь, но…

Адальберт знал, что торопить ее бесполезно, но не удержался:

– Но что?

– Это принесет еще больше проблем. Тебе самому.

– Не понимаю. Раскинь еще раз.

Нищенка замерла в нерешительности. Третий раз кидать камни на одного и того же человека грозило ей очередной головной болью, но… он – друг. И камешки с шорохом рассыпались вновь. Тот же самый узор – ничего не изменилось.

– Ты мне о таком не рассказывала никогда, – он словно и забыл, что перед ним давно уже не Айша.

Безымянка покачала головой, молча собирая камешки в мешочек. Адальберт поднялся:

– Ну что же, спасибо. Буду знать, что не все у меня в порядке.

Она беспомощно посмотрела на него снизу вверх. В синих глазах стояли слезы.

– Больно, Аль. Очень больно.

Охотник скривился, услышав такое сокращение имени от нее:

– Понимаю, – и отошел к столу, решая, что смешать, чтобы облегчить боль.

– Не выпускай на волю слова.

Адальберт резко обернулся:

– Что?!

– Не говори лишнего, – нищенка сидела, схватившись за голову, и раскачивалась. – Огонь. Крики… почему? За что?! Что я сделала?! Почему он погиб?!

Аль чертыхнулся – очередного приступа ему только не хватало!

– Рэан! – Имя брата выплеснулось криком, перешедшим в тяжелый, глухой стон.

Маг лихорадочно принялся шарить по своим склянкам, открывая и смешивая их содержимое, – у него осталось очень мало времени до пика приступа, а выхаживать Айшу не было никакого желания, да и времени тоже.

Лекарство в бьющуюся в истерике Безымянку он вливал практически силой и так же силой заставил проглотить. Какое-то время нищенка не двигалась, но потом отпустило, она сжалась в комок и заплакала – навзрыд, вздрагивая всем телом. Маг сидел рядом и отходил от своего геройского подвига – все-таки даже сейчас Айша была очень сильной. Голод и нищенское существование не слишком ослабили ее. Иногда Алю казалось, что ее жизнь заключена в камнях, но проверять догадку очень не хотелось.

Успокоилась она очень нескоро, и Крей тут же спросил:

– Ну?

– Голова болит.

– Это пройдет… – Он поднялся. – Если хочешь, оставайся на ночь. Здесь тебя никто не прогонит, только склянки мои не трогай.

– Бесовское отродье, – Безымянка беззлобно ругнулась, косясь на все баночки.

Охотник хмыкнул:

– Между прочим, ты и сама в этом разбираешься, – он повернулся, чтобы выйти из комнаты, и замер от ее слов:

– Я знаю.

– Что?! – очень медленно Аль повернулся. – Что ты сказала?

– Я знаю, – нищенка подняла голову, в глазах стояла боль. – Иди, спи, не буду трогать.

Маг выдохнул, но все же ушел в спальню. Денек выдался на редкость суматошно-идиотский. Мало ему было проблем и переговоров с заказчиками, так еще и эти «сюрпризы» на ночь глядя.

После ухода старого друга Безымянка какое-то время сидела и смотрела в одну точку, но потом решительно поднялась и, аккуратно пристроив мешочек с камешками на край стола, покинула этот гостеприимный дом. Ей было плохо, но оставаться здесь не хотелось…

Рухнув на постель, Адальберт перевернулся на спину и уставился в потолок. Мысли крутились вокруг предсказания, пытаясь уловить хоть что-то, способное указать на разгадку, но никак не удавалось. Ни одной ниточки, ни одной зацепки.

– Будь что будет, – наконец он решил отпустить все на волю судьбы, и сон моментально укрыл его своим покрывалом.

Камешки с шорохом рассыпались по столу.

– Читай.

Адальберт склонился над узором, рассматривая:

– Вижу дорогу, неприятности… э-э-э? Ограбление?

– Нет, – Айша легонько хлопнула его по плечу. – Внимательнее. Там же все четче не придумаешь.

Юноша пристально уставился на камешки, уже проклиная свою затею. Девушка не удержалась, весело рассмеялась, наблюдая, как Аль вдумчиво изучает выпавший узор, пытаясь соотнести с тем, что он уже знал, и попытался укорить:

– Тебе хорошо! Ты же с рождения их читаешь!

– И ты сможешь, если захочешь, – подруга не могла скрыть улыбку. – Вот, смотри, дорогу ты увидел правильно, но… вот это не столько неприятность, сколько указание на ее присутствие по вине самого человека.

– Не понимаю. Сломается карета?

– Угу, в болоте, – Айша усмехнулась. – Рассеянным не надо быть, и забывать дома нужные бумаги не рекомендуется.

Адальберт озадаченно почесал затылок. Не давалось ему это «колдунство», хотя Айша уверяла, что никакой магии здесь нет. Занятие прервал хлопок входной двери.

– Развлекаетесь? – Рэан прошел в комнату, скидывая мокрый плащ на предназначенный для этого стул.

– Она – да, а я – мучаюсь! – не сдержался юноша. Разница в несколько лет не мешала их общению абсолютно.

– Сам просил, – охотник пожал плечами и подошел к столу. Едва коснувшись губами щеки сестры, он внимательно изучил расклад. – И что непонятно? Вроде ж все четко.

– Ужинать будешь? – Айша ласково смотрела на брата снизу вверх.

– Конечно! Не голодным же сидеть!

– Сейчас разогрею… – девушка поднялась.

Аль обрадованно потер ладони – ужин Рэана означал перерыв в мучениях, которые Айша именовала учебой.

Огонь вспыхнул, жадно поглощая сон и сменяя картинку. Аль застонал, но проснуться не смог.

Синие глаза, лучистый взгляд, милое лицо и доброта… Айша редко бывала печальной или грустной. Во всяком случае, начинающий охотник очень редко видел ее в подобном состоянии за все три года знакомства. Что тогда произошло, точно установить не удалось. Рэан не справился и демон сбежал? Но пентаграмма и руны защиты были нетронутыми. Маг помнил, как кинулся в огонь на крик Айши. Он помнил, как успел вытащить женщину из огня, как она билась в истерике и рвалась назад, в огонь. Рэан был для нее всем, именно он стал для нее спасением после смерти родителей. В первые же дни после жуткой трагедии стало ясно, что разум оставил предсказательницу. Как он ни караулил, но Айша сбежала. Найти ее с наставником они не смогли. А спустя пять лет, когда Адальберт уже вовсю практиковал в одиночку, вместо Айши вернулась эта безумная нищенка. Безымянка…

И вновь огонь меняет картинку. Те минуты в огне Адальберт не забудет никогда, но сейчас картинка изменилась.

В мгновение ока все исчезло в огне – дом был охвачен весь, от крыши до подвала. Крик ударил по ушам, заставляя вздрогнуть всем телом, но было поздно… Аль видел, как Айша пытается вытащить брата из какого-то странного пятна, но сил не хватает. Дышать становилось все труднее. Маг не мог пошевелиться, хотя всем сердцем рвался туда – успеть! Спасти!

– Рэан! Не смей! – Айша задыхалась, но упорно тянула брата на себя. – Не смей меня бросать! Не смей! Слышишь! Не смей!

– Отпусти! Ты не выдержишь! – И хоть охотник цеплялся за этот мир, он уже знал, что обречен. Ему не спастись.

– Нет! Брат! Нет! Ты же сам учил!

– Отпусти, сестричка. Я не могу… больше.

– Нет!

И Рэан принял решение:

– Прости, Айша… – и он ударил ее по рукам.

От неожиданности она ослабила хватку, и пятно моментально затянуло Рэана.

– Рэан! – Девушка кинулась за ним и промахнулась – пятно уже исчезло.

Адальберт вскинулся и резко сел на кровати, оглядываясь и пытаясь понять, где он. И с облегчением выдохнул – это просто сон. Смятая простыня промокла от пота. С чего ему приснился этот кошмар? Аль схватился за голову, усмиряя боль. С того ли, что опять у Безымянки был приступ? С того ли, что она казалась разумней, чем неделю назад? С чего? Сердце не желало успокаиваться, оно билось с такой силой, словно стремилось проломить грудную клетку и вырваться на свободу. Охотник все же встал, доплелся до умывальника и от души плеснул в лицо ледяной водой. Было в окружающем что-то не так. Но что? Аль оглядел комнату так, как будто по углам засели убийцы, но ответом ему была тишина.

– Безумие какое-то! – Маг отфыркался от воды и вздохнул. Сердце потихоньку успокаивалось, но тревога в душе не утихала. Распахнувшаяся в спальню дверь заставила Адальберта вздрогнуть.

– Айша? – Горло сдавило. Однако на пороге никого не было. Только ветер ударил в окно.

Он вылетел из комнаты:

– Айша!

В доме больше никого не было. Только на углу стола одиноко темнел мешочек с камешками.

– Тшехт! – Крей кинулся одеваться, бормоча: – Только б не убилась, только б не убилась.

Рекорд, поставленный при одевании, его не волновал совершенно. Наспех прихватив какое-то оружие – все же ночью небезопасно, он схватил камешки и рванулся на улицу, подгоняемый практически кричащим чутьем – он должен ее найти!

Должен!

Пока еще не поздно!

Куда его несли ноги, охотник не думал. Камни, казалось, жгли даже сквозь ткань.

Они его вели.

Они его подгоняли.

Шептали: «Быстрей! Быстрей!» – но маг этот шепот воспринимал криком. Никогда ему не слышались эти голоса так ясно. Сошел он с ума или нет – станет ясно позже, сейчас главное – успеть!

Успеть!

Несколько раз он проскакивал мимо каких-то криминальных разборок, но ему было наплевать, кого там убивают или грабят. Время не засекалось, он бежал вечность… И все же пути пришел конец. Ноги сами остановились на пороге разрушенного дома. Голоса камней стихли, как стих и назойливый звон в ушах. Осталась только тревога. Адальберт толкнул остатки двери и решительно переступил порог. Ветер бросил ему в лицо пыль и труху, но на большее не хватило. Кто-то боялся его, Адальбертова, присутствия. В самом дальнем углу зиял открытый люк в подвал. Маг подошел и присел – вниз уходила крутая лестница, залитая темнотой. Как спускаться?

– Ну посмотрим! – И Аль уверенно ступил на первую ступень.

Ничего не случилось. Камни ткнулись в бок, мол, не бойся, иди, и снова затихли. Кинжал лег в руку, и охотнику стало спокойнее.

Лестницу он преодолел, и за первым же поворотом забрезжил тусклый свет.

Охотник осторожно открыл почти целую дверь и… увидел Безымянку. Она сидела возле костра, обхватив колени, и медленно раскачивалась, словно находясь в трансе.

– Айша.

Нищенка вздрогнула, вскинулась:

– Не называй! Больно!

– Ты же ничего не помнишь.

Безымянка уперто склонила голову:

– Больно!

– Ты забыла, – Аль подошел и протянул мешочек.

– Оставила. Тебе.

– Не глупи. Я их не слышу!

– Слышишь. Ты же нашел меня.

– Айша!

– Не кричи! – нищенка вскочила на ноги. – Не кричи!

Аль глубоко вздохнул, успокаиваясь:

– Прости, – и уперто повторил: – Камешки забери. Я их не слышу.

– Слышишь. Мне они не нужны.

– Почему?

– Больно.

– Айша, мне нужна твоя помощь, – маг не знал, как уговорить взять камни, но чувствовал, что это важно.

– Что может сделать нищенка? – никогда еще Безымянка так не разговаривала.

– Все. И даже больше.

Она смолчала, опустив голову.

– Айша, пожалуйста. Возьми камни и помоги мне.

– Больно.

Он вздохнул:

– Но мне очень нужна твоя помощь!

– Зачем?

– Одному тяжело.

– Ты не будешь один. У тебя есть камешки. Они помогут.

– Айша, мне нужна твоя помощь. И твое знание.

Тишина…

– Айша. – Он повторял ее имя на все лады, понимая, что этим причиняет боль, но только так ее можно было удержать.

– Я не Айша.

– Айша! Предсказательница. Ты Айша Кел-ле!

– Нет.

– Да.

– Не надо, Аль. Мне больно!

– Айша! – Адальберт не выдержал, вскинул руку, чтобы сдернуть капюшон с ее головы, но… рука мага оказалась перехвачена. Он изумленно смотрел на неухоженную женскую руку, сейчас крепко державшую его за запястье. Она успела… как, почему? Ведь раньше… мысли разбил шорох четок, скользнувших от узкого запястья к локтю следом за широким рукавом балахона.

– Айша?

Безымянка подняла голову, ловя взгляд охотника, и все-таки отпустила его руку. Синие глаза смотрели на редкость ясно.

– Камешки твои. Возьми, – повторил он.

Секунда промедления, но… она взяла. Подержала мешочек в руках, слушая старых друзей, и спрятала в рукав.

– Спасибо.

Адальберта отпустило. Ему показалось, что камень с души упал. Даже грохот послышался.

– Айша…

– Молчи. – Нищенка тряхнула головой, совсем как когда-то, и тяжело вздохнула. – Очень больно. Тебе не нужна моя помощь.

– Нужна, Айша. Очень нужна.

Безымянка… хотя теперь уже не Безымянка, просто предсказательница вновь посмотрела в его глаза, и Адальберт неожиданно подумал, что если он и ошибается и это возвращение к рассудку всего лишь иллюзия, то скоро он об этом узнает.

Все узнают…

2. Охотники и их дичь

Паук повис над столом на длинной паутинке. Тонкие лапки осторожно перебирали ниточку, крошечный путешественник неспешно покачивался на сквозняке, веющем из всех щелей. Впрочем, при царящей жаре эти дуновения были спасением.

– А я говорю, не больше полтинника! – рявкнул коротышка-гном, не отрывая злого взгляда от своего собеседника. Да еще и кулаком по столу пристукнул, чудом не пришибив паука.

– Поимей совесть, Мур! – не остался в долгу Адальберт, флегматично потягивая дешевое молодое вино. – Ты посмотри, какие рога! Да за такие рожки и полторы сотни не жалко.

Впрочем, доставать из-под стола сумку, дабы собеседник мог полюбоваться на эти самые рога, продавец не стал: мало ли кто еще может заинтересоваться товаром.

Разговор велся в небольшом трактирчике, носившем гордое наименование «Дракон, рыцарь и дева». По семейному преданию, которое так любил рассказывать всем встречным-поперечным хозяин «Дракона», название появилось, когда его прапрапрапрабабушку похитили, а потом спасли. Тут восторженный слушатель обычно вопрошал: «И как же звали благородного рыцаря, спасшего вашу родственницу?» В ответ трактирщик Бри Леон Маас (обычно его запросто называли дядюшка Бри) недовольно кривился и спрашивал: «А кто вам сказал, что ее похитил именно дракон?»

В любом случае Адальберт Крей на эту удочку попался еще лет пять назад и повторять сей подвиг не спешил. Заняв столик в дальнем углу общего зала еще с утра, он вел неспешный разговор с покупателем, не обращая никакого внимания на молодую разносчицу, уже успевшую трижды поменять блюда на их столе, – все равно расплачиваться будет покупатель, огненно-рыжий гном по имени Мур.

– А может, тебе еще и бороду мою отрезать? – фыркнул тот, но уже на полтона тише.

Адальберт, оставивший старый полинялый балахон мага на вешалке у входа, мгновенно вцепился в бороду гному, оценивающе взвесил ее на ладони:

– Три медных, больше не дам. И то на такой товар еще покупателя найти надо.

На несколько мгновений в комнатушке повисла потрясенная тишина, а затем покупатель дернулся в сторону, разъяренно взвыв:

– Да издеваешься ты, что ли?! Какой гном тебе бороду продаст?

– Четыре медных. Учти, ты даже на черном рынке больше не получишь! – предостерегающе потряс пальцем его собеседник.

– Да ты…

– Пять, и это мое последнее слово!

– Пять с половиной!

– Пять с четвертью.

– Не больше пряди!

– По рукам!

Гном так не понял, когда в руках Адальберта блеснул тяжелый, чуть изогнутый нож. Короткий взмах, и в рыжей бороде стало на одну тоненькую косичку меньше. Мур терпеливо дождался, пока его собеседник осторожно подцепит волоски чистым лоскутом ткани, сложит их в отдельный кошель, отсчитает обговоренную сумму, и лишь потом позволил себе горестно взвыть:

– Говорила мне мама: «Не общайся с человеческими колдунами! Обчистят, как старую штольню, и ты еще должен останешься!»

– Умная была женщина, пусть алмазы будут ее гробницей, – по всем канонам гномьего этикета склонил голову в печальном поклоне молодой маг.

– Ты мне зубы не заговаривай! – злобно скривился его собеседник, механически поглаживая рукоять тяжелой секиры, стоявшей неподалеку у стены. – Говори, сколько хочешь?

Адальберт словно и не заметил этого:

– А я разве не назвал сумму?

Сторговались они на семидесяти пяти. Причем гном не прекращал ворчать, что он заплатил слишком уж много.

Получив товар, Мур из рода Мряу уже подхватил торбу, готовясь закинуть ее на плечо, но был остановлен грозным:

– Эй, ты куда?!

– В смысле???

– Сумку верни! Ты за нее не платил.

Несколько секунд гном осмысливал услышанное…

– Ты издеваешься?! – Скинутая на пол торба развязалась, и на гладко отшлифованные доски пола выкатилась огромная рогатая голова. Явно не козлиная. – Как я вот это по городу пронесу?

А пронести «вот это» по городу было действительно задачей трудной. Обладатель этой самой головы при жизни чем-то напоминал человека. Если бы Крея спросили, он мог бы рассказать, что тогда же это было существо двуногое, прямоходящее, с багровой кожей, тремя глазами, шестирукое, огнедышащее, ругающееся на семи мертвых языках… а еще страстно не желающее с этой самой жизнью расставаться: на плече молодого мага до сих по не зажил шрам. И это несмотря на способности Адальберта!

– А о чем ты думал, покупая голову демона? – флегматично пожал плечами продавец.

Гном хватанул ртом воздух… Но так и не нашел подходящего ответа. Пришлось раскошеливаться еще на пять монет.

Впрочем, возмущался он больше для порядка: сам Мур рассчитывал в итоге получить за приобретенный товар намного больше.

В замке Хэнедоара всегда царила ночь. Солнечные лучи раз за разом пытались пробить защиту плотных ставен, но всякий раз их ждала неудача. Впрочем, даже если бы они пробрались сквозь невесть откуда взявшиеся щели, ничем хорошим это не кончилось бы: слюдяные окна плохо пропускали свет. А если к этому еще добавить плотные бархатные шторы… Можно твердо сказать: граф де Хэнедоара терпеть не мог солнца.

Впрочем, Мур уже давно привык к капризам клиентов. Главное, чтоб платили побольше, а все остальное можно пережить.

– Вы уверены, что я заказывал вам именно это? – мелодичный голос графа доносился, казалось, со всех сторон.

Представитель рода Мряу зябко передернул плечами и постарался напомнить себе, что на него магия Хэнедоара действовать не должна. Получалось плохо. Гном выдавил кривую улыбку и, стараясь смотреть лишь в глаза заказчику, сидевшему в удобном кресле напротив, осторожно поинтересовался:

– А разве нет?

Холеный мужчина в темном костюме только плечами пожал:

– Ну давайте посмотрим… – Короткий взмах, и сорвавшаяся с потолка летучая мышь обронила ему на ладонь перетянутый алой нитью свиток. Хэнедоара легко сломал сургучную печать, развернул пергамент: – Итак… «Предмет договора: голова демона краснокожего…»

– Подходит! – радостно выпалил Мур и лишь сейчас заметил, что он обеими руками сжимал подлокотники своего кресла. Гном осторожно разжал пальцы.

Флегматичный вздох:

– Вы ведь позволите мне дочитать до конца? «…краснокожего, женского пола…» Вы уверены, что это существо при жизни было женщиной?

Мур из рода Мряу судорожно сглотнул комок, застрявший в горле, и попытался припомнить, что же ему говорил об этом демоне Адальберт, но так и не вспомнил. Все, что он смог сделать, это тихо прошептать:

– А разве нет?

Граф склонился, провел кончиками пальцев по лежащей у его ног голове и вздохнул:

– Сомневаюсь, тин Мряу. Весьма сомневаюсь. Я не слышал, чтобы представительницы прекрасного пола у демонов носили бороду и усы.

Тут Мур попросту не нашел что ответить.

Граф помолчал, дождался, пока пауза станет угрожающей, и улыбнулся:

– Вы ведь помните наш договор? Вы приносите голову, и после этого я вам плачу.

– Помню! – судорожно закивал гном.

Чудесно. Значит, напоминать, что на выполнение обязательства у вас еще три дня, не надо?

– Н-не надо! – незадачливый продавец и сам не мог понять, почему при одном взгляде на графа на него накатывает такой панический ужас.

Казалось бы, мужчина сидит спокойно, всеми карами небесными не угрожает, улыбается, а чувство страха все растет и растет… Да и в облике покупателя не было ничего пугающего: обычный худощавый мужчина лет тридцати на вид. Черные, чуть вьющиеся волосы. Высокий лоб. Породистый нос. Чуть тонковатые губы, но и это не делало графа каким-то страхолюдиной, совсем нет! Женщины, наверно, на него просто вешались! А вот Мур его боялся.

– Вы меня просто радуете! На всякий случай: вы ведь знаете, что, если голова не будет доставлена в срок, наш договор прекращает действовать?

– Конечно! – голос гнома сорвался на писк.

Новая улыбка.

– Всегда приятно поговорить со столь разумным существом.

Покупатель старательно не разжимал губ, но Муру и этого хватило: гном поспешно откланялся и поспешил покинуть замок. А то, не приведи боги, Хэнедоара голоден.

Впрочем, мысли графа были далеко. Всего три дня и… И что? Успеет ли гном вовремя? Ведь от такого, казалось бы, простенького заказа зависит очень и очень многое. Самое смешное, больше не к кому обратиться: Мур единственный из торговцев, кто рискует посещать замок Хэнедоара, остальным хватает «доброй славы» его владельца.

Мужчина вздохнул, медленно встал с кресла. Книга, которую он уже давно забрал из замковой библиотеки, обнаружилась в столовой. Медленно пролистнуть страницы, провести тонким пальцем по выцветшим строчкам…

Казалось бы, такой простой ингредиент – мозг демона, а ведь нигде не достанешь… А без него магия графа не действовала не только на гномов, но и на эльфов. Можно подумать, это такая мелочь, но если не получить нужного компонента…

Неужели через три дня все-таки придется отправиться в храм Влюбленных?

Впрочем, граф был не единственным, кто переживал по поводу грядущих событий: дама Сильвия вообще места себе не находила. Боги, какой позор, какой позор! Ее дочь, девятнадцатилетняя девица из благородного рода Альруин понесла! И от кого!!!

Демон с тем, что кавалер вышеупомянутой девицы посещал свою даму сердца только после заката. Стеснительность только украшает мужчину.

Первые колокольчики тревоги зазвонили, когда выяснилось, что вышеупомянутая девица Алэра не может даже приблизительно описать своего ночного посетителя.

Первым делом подозрения пали на мальчишку из рода Даххар, проживающего ниже по улице. Но тин Даххар, почтенный седобородый инкуб, наотрез отказался принимать на себя вину неизвестного. В самом деле, какого демона? Если какой заезжий гастролер и соблазнил юную эльфийку, то при чем здесь сразу инкубы! Тем более что оба сына тина Даххара уже год как женаты, и все их пятьдесят четыре жены просто нарадоваться не могут на мужей…

Какой позор, как-кой позор! Родить ребенка от вампира! И ладно бы это был какой-нибудь упыряка немертвый. Сыновья Сильвии – братья девицы Алэры быстренько бы объяснили кровососу, где раки зимуют… Так нет – ухажером оказался ни много ни мало как высший! Причем высший, прошедший Ночную войну, а значит, возраст кавалера давно перевалил за сотню лет.

Являлся вышеупомянутый к девице Алэре на закате, песенки ей любовные пел, а та, дура, и поверила, зайти в дом разрешила! Хорошо хоть граф голоден не был, а то пришлось бы выкапывать новопреставившуюся, дабы помочь ей разрешиться от бремени – удовольствие ниже среднего…

Какой позор! Боги, какой позор!

Хотя… Иметь в родственниках истинного вампира не так уж плохо…

Особенно если убедить его в необходимости жениться…

Впрочем, за этим дело тоже не стало: с будущим мужем девицы Алэры уже пообщались сыновья дамы Сильвии, а мальчиками они всегда были шустрыми, так что тому ничего не оставалось, как согласиться, а раз так… Ровно через три дня в храме Влюбленных девица Алэра подтвердит, что отцом ее нынешнего ребенка является именно тот мужчина, что стоит перед нею…

Будем надеяться, что все закончится благополучно.

Мур никогда не был охотником на демонов. Да каким там охотником, скажем честно: торговля – единственное, в чем разбирался этот гном.

А что поделаешь, если род Мряу не был знаменит ни среди камнетесов, ни среди кузнецов, ни даже среди чеканщиков? Приходилось выкручиваться, как умеешь.

Конечно, незадачливый торговец, как и каждый гном, был на несколько порядков сильнее обычного человека, но… Ведь в охоте на демонов не это главное!

Откуда в этот мир приходили чудовищные разумные твари – до сих пор оставалось загадкой. Пожалуй, ни один маг не мог бы сказать, что знает ответ на этот вопрос. Версии выдвигались разные: вплоть до того, что эти монстры являются посланниками Влюбленных на этой грешной земле, но так ли это, не смог сказать еще никто.

Демоны приносили много горестей в Ир: разрушали дома, уничтожали цветущие сады, губили жителей… Предсказать, когда и где появится новое чудовище, было невозможно. А потом кто-то, не найдя в нужный момент подходящего ингредиента, додумался воспользоваться вместо него какой-то частью тела убитого демона.

Результат превзошел все ожидания! Волосы бросали в любовные зелья, ногти шли на зелья невидимости, уши – на зелья стойкости… Перечислять можно было до бесконечности. А уж когда, лет так пятьдесят назад, тин Роам открыл способ, с помощью которого стало возможным перетягивать в определенное место точки выходов порталов, через которые демоны попадали в Ир, вот тогда появилась профессия охотника.

Некоторая проблема возникла, когда выяснилось, что сколько бы умелых убийц ни ждало появления демона, уязвимым пришелец будет лишь для одного, перетянувшего. Впрочем, это лишь заставило магов, умеющих открывать порталы, больше тренироваться.

Одним из таких колдунов-охотников и был Адальберт Крей. Назначал он, правда, за свой товар дикие цены, но, в отличие от большинства, гарантировал, что добыт будет именно тот демон, которого ты заказал.

И кто виноват, что Мур не сформулировал свои требования достаточно четко?

Именно это и сообщил маг возмущенному гному.

– Да ты… да ты… – толком разъяснить Крею, что именно он и виновен во всех бедах гномов за прошедшие полтысячи лет, Мур не смог. Прежде всего, потому, что охотник, развалившийся в глубоком кресле, сладко потянулся и зевнул:

– Возвращать плату я не буду, и не надейся. Если это не то, что тебе нужно, – твои проблемы. А если тебе необходимо что-то еще, дополнительно – зайди через пару недель, раньше я не возьмусь: во-первых, устал как волк, а во-вторых, мне сейчас деньги не нужны.

– Но…

– Мур, ну мы ж с тобой давно знаем друг друга! – уныло протянул Адальберт. – Если я сказал, что ближайшие две недели отдыхаю, то раньше чем через…

– Три золотых! – отчаянно выдохнул гном, и маг, вспомнивший, что за предыдущий заказ ему заплатили медью, подавился зевком:

– …двенадцать часов за дело браться не буду!

К новому заказу парень подошел весьма ответственно: завалился спать. Впрочем, именно сна и не хватало магу последние несколько дней – пока проведешь все необходимые обряды, с ума сойдешь. Хорошо хоть пентаграмма с прошлого вызова осталась, не придется тратить несколько часов на ее вычерчивание.

В любом случае утром Адальберту оставалось лишь подправить несколько линий. Юноша окинул скептическим взглядом сохранившийся рисунок и потянулся за баночкой с белой краской.

Одна линия, вторая…

Капля белил, сорвавшись с кисти, расплылась неопрятным пятном, замазав тщательно вырисованную руну. Тихо ругнувшись, юноша отодвинул в сторону банку и, промокнув пятно специально подготовленным кусочком ткани, размазал оставшиеся следы, придавая им очертания «Исы» – руны льда: удерживать огненного демона сможет лишь лед.

А по углам нарисуем «ферт». Для большей крепости. Прожив на свете почти четверть века и половину этого срока посвятив охоте на демонов (сперва в одиночку, потом под руководством наставника – мэтра Тандри Борна), юноша уже прекрасно осознавал необходимость защитной магии.

Еще полчаса мучений, и пентакль был готов. Специалист по демонам в последний раз критически оглядел свое творение, пробежал взглядом любезно предоставленный Муром список требований к вызываемому, закатал рукава ниспадающей хламиды и приступил к делу…

Багровое пламя, полыхнувшее в центре пентаграммы, заставило его зажмуриться, прикрыв лицо руками, а когда он наконец отвел ладони от глаз, то обнаружил, что в центре пентакля стоит, нервно дергая длинным хвостом с острым наконечником, молодая женщина. Сквозь вьющиеся смоляные волосы, спадающие до плеч, пробиваются небольшие рожки, алая кожа способна поспорить оттенками с пожарным заревом, выкрашенные в темные цвета ногти – когти отливают серебром, а в черных как ночь глазах, казалось, притаилась сама Тьма. А уж во что была одета прибывшая демоница… Подобных одеяний Адальберт не видел даже на изредка приезжавших в Ир синекожих жительницах южных островов! Какое-то жалкое подобие набедренной повязки да тряпица, едва прикрывающая грудь…

Сглотнув комок, внезапно застрявший в горле, охотник медленно обошел по периметру пентаграмму, старательно избегая наступать на искусно выписанные линии. Демоница, чуть прищурившись, не сводила с него напряженного взгляда.

Круг был замкнут, и Адальберт остановился, вытирая рукавом струящийся по лбу пот.

– Выпус-с-сти меня! – прошипела женщина, не отрывая напряженного взора от мага. Между полных губ сверкнул длинный раздвоенный язык.

– В другой раз, красавица! – фыркнул парень, расстегивая ритуальное одеяние. Круг замкнут, а значит, необходимость в балахоне отпала. Ненужная хламида сползла на пол, а Адальберт остался в свободной рубахе да удобных брюках. Обувь сейчас будет только мешать.

– Выпус-с-сти меня! – вновь повторила она, и маг невольно вздрогнул, услышав в ее голосе ничем не прикрытую ненависть. А если действительно вырвется?!

Впрочем, он тут же отогнал эту мысль как недостойную охотника.

– Не сейчас! – хмыкнул он, справившись с волнением. Где тут жезл и кинжал? Крей оглянулся по сторонам.

– Выпус-сти меня!!! – Ее крик, казалось, мог поднять мертвеца.

– Не сейча… – рассеянно начал Адальберт и замер, когда до него дошло, что он только что повторил уже использованную отговорку, а значит…

Демоница, злорадно ухмыльнувшись, рванулась вперед.

Защитную стену она разбила с одного удара.

Черные когти блеснули в опасной близости от груди мага. Охотник упал на бок и, про себя прокляв чересчур болтливый язык (чего стоило, раз не можешь запастись достаточным набором отговорок, попросту промолчать?!), перекатился по полу, когда демоница, размахнувшись, вонзила руку в пол в опасной близости от ускользающего парня. Когти разрезали камень, как масло, оставив в полу ряд дыр.

Незадачливый колдун одним прыжком взвился на ноги, и в ладони блеснул хищный клюв черного ножа. Ритуальный кинжал, окропленный кровью сотни демонов, был готов к бою.

Вот только и демоница не собиралась отступать. Новый взмах, и на этот раз когти все-таки распороли белоснежный шелк рубахи.

Жезл, жезл, где этот демонский жезл?! Юноша, отпрыгнувший на порядочное расстояние от демонессы, окинул лихорадочным взглядом комнату.

– Ну куда ш-ш-ш-же ты, милый?! – хрипло рассмеялась демоница, медленно проводя когтями по стене.

Маг тихо застонал, когда базальт, привезенный из Мортании, сыпанул искрами. На стенах остались дорожки – следы… Боги, сколько придется тратить на ремонт!

Кончик жезла выглядывал из-под небрежно брошенного на пол балахона. Так близко… И так далеко… Ведь для того чтобы добраться до него, необходимо было обогнуть демоницу…

Женщина проследила за его взглядом и, тихо хохотнув, сделала шаг к магу. Еще один… С пухлых губ не сходила издевательская усмешка…

Терять было нечего…

Адальберт дернулся в сторону, уходя с линии удара, и начал превращение. Зверь справится вернее, чем человек. Особенно если совместить и того и другого в одном теле.

Кости черепа практически потекли, замещаясь, вытягиваясь. По груди начала пробиваться короткая волчья шерсть… Достаточно!

– А таким ты мне нравиш-ш-шься больш-ш-ше, – хихикнула демоница, делая новый шаг.

Полуволк-получеловек рванулся мимо демоницы. Острые когти царапнули по плечу, располосовав ткань рубашки и оставив кровавые следы на руке. Пальцы сомкнулись на жезле… Он резко развернулся, и из перекрестья кинжала и жезла в демоницу ударил столб алого пламени. Женщину отшвырнуло к дальней стене…

Маг выдохнул через плотно сжатые зубы и, не выпуская из рук оружия, подошел к демонице, склонился над скорчившимся телом… Один взмах клинком, и это дело будет кончено. «Голову отдадим Муру. Кожу демона давно хотел приобрести Марк из Даолрна. Сердце… Кажется, на сердце поступил заказ из Дагиша. Надо будет проверить по книгам».

– А ты с-с-сильный, – тихий смешок заставил мага отшатнуться, но на шею уже легла когтистая рука…

Встретиться с молодым магом Мур договорился в полдень, и едва часы на ратуше пробили тринадцать раз, гном уже стоял на пороге дома охотника. Входные двери Адальберт никогда не замыкал, а потому представитель рода лучших торговцев Ира безбоязненно перешагнул порог:

– Эй, Крей, где ты?

Каменное жилище на окраине города хранило молчание, и гному ничего не оставалось, кроме как отправиться в путешествие по комнатам: в конце концов, не мог же маг куда-то сбежать? Тем более, если бы, не приведи Влюбленные, охотник не справился с заказом, это было бы уже видно по разрушениям. Демоны не любят, когда их пытаются поймать.

Торговец нашел Адальберта в небольшой, заставленной многочисленными колбами и ретортами комнатке на первом этаже. Похоже, маг совершенно не рассчитывал, что кто-то застанет его в лаборатории: сейчас он, обнаженный до пояса, осторожно мазал какой-то зеленой, отвратительно пахнущей слизью царапины на груди и спине, с трудом заводя руки за спину.

– Аль?

Человек, не ожидавший, что гость придет вовремя, выронил склянку с мазью и шарахнулся в сторону, задев локтем булькающую над небольшой спиртовкой колбу. Дорогой стеклянный сосуд покачнулся… Адальберт успел поймать его над самым полом.

– Что надо? – мрачно поинтересовался охотник, отставляя в сторону колбу и опускаясь на колени: слизи лесного демона сейчас даже при большом желании не сыщешь, а лучшего лекарства пока никто не придумал.

Такого неласкового приема Мур не ожидал.

– Ну… Я это самое… За заказом…

Маг, скривившись, коснулся царапин на груди и мрачно сообщил:

– Не будет выполненного заказа.

– Почему?! – горестно взвыл гном. Обещанная графом Хэнедоара плата, столь желанная и столь близкая, растворялась, подобно призраку ранним утром.

Новая злая гримаса:

– Сбежал демон. Разбил пентаграмму, меня чуть не угробил и сбежал, Влюбленные знают куда.

– Но как же… Ты же лучший…

– Скажи это тому демону! – огрызнулся Адальберт, подхватывая небрежно брошенную на край стола рубашку. Плотный шелк оказался разодранным в клочья, даже зашить не удастся: портняжный цех такую рванину не примет.

Если бы кто-нибудь еще утром сказал Муру, что он будет плакать навзрыд, прощаясь с обещанными графом пятнадцатью золотыми, он бы не поверил.

Впрочем, единственным свидетелем этой маленькой слабости стал лишь Адальберт, а тому смысла нет его выдавать.

Казалось бы, такая мелочь – эликсир из мозга демона, а вот… Граф Хэнедоара проклинал тот день, когда решился доверить столь важный заказ всего одному торговцу. Впрочем, особого выбора у него и не существовало: бегать по всему Иру, разыскивая десяток продавцов, не было никакой возможности, а существ, желающих посетить замок вампира, не так уж много. Пожалуй, на последнее способны лишь безрассудные эльфы, ведомые волей главы рода и спасающие честь женщины.

И ведь знают, мерзавцы, что на них магия ночи не действует. Знают и пользуются этим! Нет, понятно, согласие на брак уже дано (ага, попробуй отказать десятку разъяренных эльфов, вооруженных серебряными мечами!), но ведь можно было все изменить!

Пара глотков эликсира, и вот оно, счастье! Эльфы на несколько часов подчинены воле графа, невеста в храме Влюбленных отказывается от брака, жрец на веки вечные скрепляет отказ огненной печатью, дама Сильвия, чтоб ей в следующей жизни мужчиной родиться, вытирает слезки кружевным платочком и радостно прощается с несостоявшимся родственником… Но увы, теперь это все в мечтах. Похоже, остаться холостяком не получилось бы, будь ты даже трижды верховным…

Граф залпом осушил бокал вина и смял золотой кубок в ладони, как бумагу. До счастливого мига венчания оставался еще целый день.

Примерно через год в лаборатории мэтра Адальберта полыхнуло багровое пламя. Маг, в первый момент решивший, что это что-то взорвалось в колбе, тихо ругнулся, оборачиваясь… Каково же было его удивление, когда в отблесках медленно гаснущего огня он разглядел обычную люльку с младенцем. Краснокожим, хвостатым, но все-таки – младенцем…

Сына он назвал Мертом. В честь матери.

3. Гадание

В далекие-далекие времена, когда небо было голубее, а солнце ярче и ласковее, будущий грозный охотник на демонов Адальберт Крей только начал постигать премудрости магического искусства. Грызть гранит науки он предпочитал в одиночестве, запершись у себя дома и обложившись со всех сторон древними пыльными талмудами с руководствами по построению пентаграмм и формулированию защитных заклинаний.

Понятное дело, у безусого юнца, только начинающего свой путь на славном поприще наемного мага, не было средств для покупки столь дорогих книг. Клиенты пока не толпились у него на пороге, да что там, даже на еду порой не хватало медяков. Адальберт неделями сидел на хлебе и воде, глотая вязкую голодную слюну каждый раз, когда шаловливый ветерок заносил к нему в окно аппетитные запахи жарящегося мяса из расположенного по соседству постоялого двора. Однако удачный случай не так давно свел его с местным архивариусом, которому молодой маг любезно помог вывести в библиотеке крыс – любительниц поживиться кожаными переплетами и пожелтевшими от времени страницами редчайших фолиантов. Достопочтенный Максимулус Дар не знал, как благодарить учтивого юношу, которого ему, как казалось тогда, послало само небо. Прозорливый Адальберт отказался от платы, хотя услужливое воображение усердно рисовало ему, какое славное пиршество можно устроить на первые заработанные профессией деньги, а взамен попросил сущий пустяк – раз в неделю брать на дом из библиотеки книги из запретного сектора хранилища, куда доступ имели лишь избранные. Чтобы, так сказать, не пугая редких посетителей, иметь возможность в тиши и спокойствии на практике проверить теоретические рекомендации по вызову демонов, изложенные в них. В самом деле, не чертить ведь пентаграммы на полу библиотеки в присутствии посторонних! Эдак уже через несколько секунд набежит целая толпа любопытствующих, желающих поглазеть, чем же закончится редкая забава.

Естественно, Максимулус Дар сначала возмутился подобной наглости. Как! Никто не имеет права выносить книги за пределы библиотеки. Кто поручится за их сохранность? Вдруг полунищий маг сразу же отправится в бега, прихватив с собой самые ценные экземпляры? Однако Адальберт пригрозил, что в таком случае выгнанные крысы вернутся обратно уже к вечеру, да не одни, а прихватят с собой многочисленное подкрепление. И тогда максимум через неделю архивариус обнаружит, что стал обладателем самого большого в мире скопления бумажной трухи и обгрызенных пустых переплетов. Максимулус побледнел от невольного ужаса, мысленно представив эту сцену. Но Адальберт не ставил своей целью запугать несчастного старика. Убедившись, что архивариус готов проклясть тот день, когда обратился к нему за помощью, маг продолжил вкрадчивые уговоры, немного смягчив тон. И предложил для успокоения совести архивариуса оставить ему в залог клятву. Все знают, что ни один маг не смеет нарушить данного слова, скрепленного огнем и кровью. Если Адальберт действительно сбежит с книгами, то Максимулус в любой момент сможет призвать его к ответу. Просто произнеси: «Силой, данной мне богами, повелеваю тебе вернуться!» – и отступник в кратчайший срок окажется перед твоими глазами, поскольку не сможет ни есть, ни спать, терзаемый сильнейшими головными болями.

В общем, именно по этой причине Адальберт сутки напролет проводил за изучением древних ритуалов и редких заклинаний. И хотя живот у него все чаще бурчал от голода, маг не обращал на временные трудности никакого внимания. Подумаешь! Совсем скоро он станет поистине уникальным специалистом в своем деле. Еще немного времени – и его имя начнут передавать из уст в уста, многоголосо славя за подвиги на опасном поприще охоты за демонами.

И вот сегодня Адальберт решил провести свой первый самостоятельный вызов рогатой нечисти. Нет, он уже присутствовал при подобном действе, но не в одиночку, и пока все его участие ограничивалось долгой и утомительной прорисовкой пентаграммы, на что его более опытные товарищи не желали тратить несколько часов кряду, и последующим наблюдением за процессом вызова со стороны.

Адальберт задумчиво почесал подбородок и наконец-то оторвался от чтения. Недовольно оглядел крохотную темную комнатенку, совершенно не приспособленную для подобных целей. Н-да, о драгоценном базальте из Мортании остается лишь мечтать. Ну что же, никто не рождается сразу великим магом. Рано еще грезить о поимке высшего демона, разумнее начать с чего-нибудь более простого.

Страницы книги вдруг зашелестели, словно от сквозняка. Адальберт удивленно вскинул брови, не чувствуя в комнате ни малейшего дуновения ветерка. И через мгновение все закончилось, будто только привиделось ему. Но книга уже была открыта на совершенно другой странице.

«Заклинание вызова саламандры», – прочитал Адальберт.

Нахмурился, пытаясь выудить из памяти сведения об этом виде нечисти. Итак, что он знает о саламандрах? Да ничего дурного в принципе. Их и нечистью-то назвать трудно. Ну, поселится такая ящерка у него в камине. Хоть будет с кем словечком перемолвиться. Да и ухаживать за ней особо не надо. А если надоест – продаст алхимику какому-нибудь, они вечно с их помощью философский камень пытаются сделать. Решено!

И Адальберт принялся внимательно изучать заклинание. Благо, что оно оказалось весьма легким. Никаких вычурных пентаграмм, никаких приношений кровью и прочей чепухи. Всего-то и надо что круглый сосуд из прозрачного стекла и несколько зеркал, сфокусированных на нем определенным образом.

За приготовлениями к ритуалу незаметно миновал остаток дня. Поздним вечером Адальберт расположился около зажженного камина. Перед ним на небольшом столике была закреплена стеклянная сфера, которая, казалось, бурлила алыми всполохами близкого огня. Многочисленные зеркала, расположенные вокруг нее, дробили блики на тысячи и тысячи искр.

Адальберт встряхнул головой, с трудом отвлекшись от чарующего зрелища. Уставился в книгу и торжественно произнес первую строку заклинания…

Мэрта не верила в гадания. В самом деле, как-то глупо здоровой рослой демонице, воину от рождения, участвовать в глупых забавах и пытаться разглядеть в обманчивых отражениях зеркал внешность своего будущего избранника. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Мэрта напрочь забыла о кануне дня осеннего равноденствия, когда так и манит хоть одним глазком увидеть будущее. Тем более что сегодня демоницу отправили патрулировать верхние уровни Лабиринта в наказание за спор с одним из старейшин. И сейчас Мэрта мрачно мочила копыта и хвост в крохотном озерце, вновь и вновь переживая вопиющую несправедливость. Где это видано, чтобы воина отрядили на выполнение столь позорного задания?!

Поверхность озерка была совершенно гладкой. Ни ветерка, ни плеска. Словно смотришься в бездонное черное зеркало.

Неожиданно Мэрта нахмурилась. Ей почему-то стало не по себе. Словно чей-то чужой внимательный взгляд обжег ей спину между лопатками. Демоница резко обернулась, в прыжке вскочив на ноги, но вокруг все было тихо и спокойно.

– Нервы, – прошептала она себе под нос, смущенно пряча за спину растопыренную пятерню с когтями. – Вот позор был бы, если кто увидел, как я от тени шарахаюсь!

За спиной вдруг раздался негромкий смешок. Мэрта обернулась к источнику непонятного шума, но опять-таки ничего не увидела! Лишь где-то на дне озерка почудился какой-то золотистый отблеск.

Демоница зло взмахнула хвостом, создав перед собой крохотный магический огонек. Повинуясь ее мысленному приказу, он подплыл практически к самой поверхности неподвижной воды. И Мэрта внезапно фыркнула от смеха, представив, как забавно смотрится со стороны. Словно ни с того ни с сего вздумала погадать.

– Свет мой зеркальце, скажи, – прошептала она невольно вспомнившуюся присказку из старинной сказки. – Покажи, кто мой избранник.

По спине почему-то пробежала холодная дрожь. Хвост нервно дернулся, однако неполную минуту ничего не происходило. И стоило только Мэрте открыть рот, чтобы вполголоса отругать себя за забавы, не подобающие воину, как опять послышался чей-то далекий мелодичный смех. И черные воды бесшумно разомкнулись, явив за собой незнакомое помещение и…

Адальберт с приглушенным ругательством отпрянул от стола, порывистым движением смахнув на пол драгоценный сосуд и разметав зеркала. Потому как вдруг отчетливо увидел в одном из отражений демона! И это вместо юркой золотистой ящерки, которая должна была материализоваться рядом, а потом нырнуть в жарко растопленный камин. Вот так дела! После чего маг настороженно замер, внимательно прислушиваясь – не раздастся ли рядом змеиный присвист потревоженной рогатой нечисти. Но было тихо. Лишь жарко потрескивали поленья.

– Что за дела? – негромко проворчал он.

Взял в руки книгу, намереваясь перечитать заклинание и понять, где именно допустил ошибку, как вдруг заметил крохотную приписку в самом конце странички.

«Не рекомендуется проводить вызов в канун дня осеннего равноденствия, – гласила она. – Ибо многие детали ритуала перекликаются со стандартными методиками любовных гаданий».

Адальберт разразился громким хохотом. Любовные гадания! Это что же, получается, он только что увидел лицо своей избранницы? Да нет, чушь полнейшая! Рассказать кому – не поверят.

После чего будущий охотник на демонов, все еще посмеиваясь, быстро смел осколки, убирая последствия неудачного ритуала, и отправился спать. И только тогда в уже остывающих углях камина шевельнулась огненная ящерка, до этого скрывавшаяся в языках пламени. Насмешливо сверкнула изумрудными глазами и растаяла тонкими струйками дыма.

А Мэрта в это же время яростно нахлестывала себя хвостом, торопливо удирая подальше от странного озера. Это же надо – увидеть в отражении воды какого-то жалкого человечишку! Узнает кто – позора не оберешься!

До момента ее встречи с Адальбертом Креем оставалось еще много лет…

4. Мэри Поппинс, здравствуйте!

Когда в лаборатории взрывается последняя колба с последней порцией особо ценного ингредиента, возможно, стоит задуматься о смене места работы. Когда на плите убегает молоко, причем из последних запасов – то есть молока больше нет, возможно, стоит задуматься о смене кухарки. Когда спотыкаешься на каждом шагу о разбросанные вещи, возможно, стоит задуматься о смене служанки. А о чем задумываться, если ни кухарки, ни служанки нет? Такими темпами и работы не будет!

Громкий хлопок дверью, истерический визг: «Я ухожу!» – еще один не менее громкий хлопок входной дверью, до боли знакомое: «Тя-тя-тя-тя-тя!!!» – и надо ловить шустрое чадо, пока оно не успело еще что-нибудь разгромить.

– Мерт! Ну и в кого ты такой? – поинтересовался у сына с тяжким вздохом мэтр Адальберт. – Между прочим, это была десятая няня! Десятая! Тебе это о чем-то говорит?

Вопрос был риторическим, но ребенок замер, внимательно посмотрел на отца, чтобы через минуту заверещать на повышенной громкости:

– Тя-тя-тя-тя-тя!

– И дя, и ня, и даже тя скоро сбегут! – неизвестно кому пожаловался Аль, направляясь с сыном на руках в кухню с тайной надеждой – вдруг молоко осталось? Ну хоть самая капелька.

Госпожа Фариэль Наи-Наи как чистокровный человек (чем дама безмерно гордилась, хотя в чем здесь предмет гордости – мало кто понимал) предпочитала не связываться с магической братией – мало ли что эти сумасшедшие намагичат, а ты потом разбирайся: этот хвост от природы тут был или это память отшибло? А еще госпожа Наи-Наи была первоклассной няней. Да-да, из тех, что с легкостью справляются с орущими младенцами, при этом одной рукой варят кашу, другой стирают распашонки, третьей рукой гладят пеленки, четвертой… Хотя откуда у чистокровного человека столько рук? Однако ж идеальный порядок в детской и идеальный ребенок (хотя бы на время присутствия няни) гарантировался. К госпоже Наи-Наи была целая очередь: записывались заранее, задолго до рождения ребенка, так сказать, еще при планировании пополнения семейства. Госпожа Фари тщательнейшим образом подходила к отбору предложений и могла запросто отказать, невзирая на титулы и чины. Поэтому что делать с нежданным просителем, благочестивая дама не знала: во-первых, маг; во-вторых, не по записи; в-третьих, непонятно, что с ребенком; в-четвертых, неизвестен срок контракта; в-пятых… О да, было еще и «в-пятых», и «в-шестых», но и первого пункта хватило бы для отказа. Если бы не отчаянный взгляд мэтра Адальберта…

– Я загляну к вам завтра с утра, – не выдержала госпожа Наи-Наи.

Аль от радости только что шаманские пляски не устроил: сама Наи-Наи согласилась! Ну, не то чтобы, но наверняка не откажется. Дай боги такого счастья хоть на чуть-чуть!

Утро для мэтра Адальберта началось с привычно звонкого «тя-тя-тя-тя!» и грохота очередной разбитой кружки. В свой год с небольшим Мерт был поразительно шустр, не понимал слова «нет» и не знал слова «дай!»: все, что он хотел, малыш, подползая/подпрыгивая/подлетая (случившееся подчеркнуть), просто брал. В результате количество ценных эликсиров резко сократилось.

Пока бедный отец пытался проснуться и попутно решал вопрос: «Три часа для сна – это много или можно еще полчаса урвать?» – ребятенок принялся обо что-то стучать. «Лишь бы не головой!» – была первая мысль Крея. И только потом он сообразил, что стучат вообще-то в двери.

– Госпожа Наи-Наи! – Мага будто снесло с кровати, ведь о визите возможной новой няни он напрочь забыл.

Он резко распахнул дверь, нацепив на лицо самую радушную улыбку, чтобы произвести на няню хорошее впечатление. Не получилось – няня не впечатлилась. Заметив скептический и даже слегка осуждающий взгляд Наи-Наи, маг смущенно поправил тогу из простыни и вежливо пригласил даму в дом.

Белоснежный чепец и не менее белоснежный фартук резали глаз своей чистотой. Аль сразу же вспомнил первую няню – гному Милу Фру. Та тоже заявилась в первый рабочий день в белом чепце и белом переднике, которые к вечеру приобрели удивительную землистую, а скорее маскировочную окраску. На второй день госпожа Фру на работу не пришла.

Адальберт поспешил сменить простыню на более подобающее одеяние, ведь надо еще няню с ребенком познакомить. А Мерт… Ну, Мерт – ребенок. Ага, ребенок! И всего лишь наполовину оборотень, а на вторую – демон. И наличие небольших рожек – не повод беспокоиться, ибо зубки у ребенка поострее будут.

Каково же было его изумление, когда он понял, что в доме царит тишина. «Это подозрительно!» В детской никого не было, и магу пришлось топать на кухню, а там… Такого благоденствия и спокойствия Аль уже давно не знал: Мерт в чистом слюнявчике МОЛЧА жевал кашу, СПОКОЙНО сидел на стульчике и совсем не пытался плеваться или кидаться кашей, а также производить прочие подрывные работы, столь часто выводившие из себя прежних нянь. А госпожа Наи-Наи будто и не замечала остолбеневшего папашу, нашептывая что-то ласковое и не забывая запихивать кашу ребятенку.

Все последующие события маг запомнил плохо. Ибо такого спокойствия в собственном доме он не знал совсем.

За первым днем пролетел второй, третий, четвертый. Госпожа Фариэль согласилась присматривать за Мертом, и счастье Крея было бы полным, если бы не дороговизна услуг новой няни. Хотя оно того стоило, мысленно соглашался маг. Однозначно именно поэтому приходилось браться за сложные, а значит, дорогостоящие заказы. И личное неприятие тина Жевьена не должно мешать работе!

– Так какой заказ вы хотите сделать? – Аль уже битый час выпытывал подробности предстоящей работы у нервничавшего посетителя.

Гном вертелся на стуле, постоянно вытирал вспотевший лоб замызганным платком, косил глазом на дверь и будто чего-то ждал. И при этом он мямлил о каком-то заказе, о важном заказчике, но понять его речь было невозможно.

– Заказ серьезный, да, конечно. Большой заказ, ага, точно. Важный, да-да.

Эту фразу Крей выучил уже наизусть.

– А поточней?

– Ну… – вновь замялся гном, принимаясь еще усердней вытирать лоб. – Тут очень деликатное дело. Ага. Ну, вы понимаете: так сразу о нем и не расскажешь. Ага. Вот и того…

И эти фразы маг знал практически наизусть, ну, может, пару раз в количестве «ага» запутался.

– И?..

Результатом полуторачасовых переговоров стал заказ на эликсир Тхана (он же демоново зелье), и если заказчик будет доволен эликсиром, то тогда поступит главный заказ. Если бы не безоговорочное согласие уплатить целых десять золотых, Крей ни за что не взялся бы за заказ. Но услуги госпожи Наи-Наи того стоили.

Демоново зелье требовало уйму компонентов, времени и терпения. Но самым главным – еще бы было иначе при таком названии! – являлась чешуя с самого кончика хвоста единорогого демона. Крею пришлось раза три перечерчивать октограмму, обычной пентаграммы для удержания демона не хватит. Да и двухгодичной давности инцидент многому научил мага. В том числе и как менять пеленки, но это не имеет отношения к нынешнему делу. Почти не имеет.

Руны кровью алели на каменном полу, четкие ровные линии октограммы горели полночной синевой – все готово к вызову. Маг вздохнул, тряхнул кистями рук и принялся за работу.

То, что обряд пошел не по плану, Крей понял сразу. Октограмма задержала вызванного демона лишь на несколько мгновений. Из ниоткуда повалил дым, и единорогий кинулся на мага. Крея, едва начавшего трансформацию, мощным ударом отбросило к стене. А дальше была тьма…

Аль тяжело приходил в себя. Выброс силы был слишком велик. «Мерт!» – мысль о сыне похлеще удара демона снесла его с кровати («И как я тут оказался?»). Маг летел по дому, с удивлением взирая на ставший уже привычным порядок. Все было на своих местах. «Но как же так? А демон?!» С кухни доносились голоса. Аль пинком распахнул дверь, а там…

– Поверьте мне, молодой человек, чисто мясная диета вредит здоровью. Вам просто необходимо разнообразить свой рацион овощами! И ваша печень вам скажет спасибо! – наставляла госпожа Наи-Наи сидящего за столом с фарфоровой кружечкой в лапищах демона. – Я уже не говорю о желудке и кишечнике. В вашем возрасте пока рано задумываться о такой проблеме, как кхм… ветры, однако лучше подумать об этом пораньше, чем суматошно искать решение проблемы потом.

Маг с отвисшей челюстью наблюдал за кивающим в такт демоном, спокойной госпожой Наи-Наи, наставляющей этого самого демона, как какого-то мальчишку с соседней улицы, и не прекращающей запихивать кашу в абсолютно несопротивляющегося сему процессу Мерта.

– Присоединяйтесь, мэтр Крей, – как ни в чем не бывало предложила госпожа Наи-Наи, и на столе появилась, будто по волшебству, чашка с ароматным травяным сбором.

«Магия?» – маг был просто обескуражен. Как няня успела? Как она вообще совладала с беспорядком, Мертом и демоном? «Определенно – магия!»

– Слышь, корефан, а че… – начал было демон, но, поймав возмущенный взгляд няни, покраснел, откашлялся и сменил стиль речи. – Уважаемый маг, хотелось бы узнать причину моего появления в сем милом доме. Я таки догадываюсь, но уточнить не мешало бы.

– Хвостовая чешуя, – со вздохом признался маг, присаживаясь к столу и обхватывая ладонями кружку.

– Таки я так и думал, – кивнул своим мыслям демон. – А вот с какого перепугу ты лоханул… – поймав очередной возмущенный взгляд няни и ее же недовольное покашливание, демон вновь покраснел. – Я хотел сказать: почему на портал была поставлена такая слабая защита?

– Как слабая? – аж подскочил Аль. – Да там октограмма с дополнительными запирающими рунами была!

Демон хмыкнул и возвел очи к потолку, всем своим видом показывая, что такой наивности он не встречал давно.

– Молодой человек, вместо того, чтобы критиковать коллегу, лучше бы подсказали, как правильно это делать, – вмешалась в разговор госпожа Наи-Наи, подливая горячего взвара в кружку демона.

Демон и маг просто офигели от такого предложения, однако… Серьезный, даже слегка сердитый взгляд няни, горячий чайник в ее руках…

– Значит, так, – хмыкнул демон, почесывая рог. – Идеальная фигура в природе какая?

– Какая? – задумался маг, но ответа не нашел.

– Не знаю, как у вас, а так – шар. При сечении шара получаем круг. Вот и выходит, что идеальный вид защиты – круг для плоскостей, шар – для пространства. Соответственно при сотворении портала вызова необходима как минимум первая часть защиты – круг. Для дальнейшей работы лучше бы наложить защитную сферу или хотя б цилиндр, но это уже не просто после активации портала, а по приходу вызываемого. А то мало ли какие гости на огонек заглянут!

Сказать, что Крей был ошеломлен, значит не сказать ничего. Он был ошеломлен, обескуражен, оглушен, но главное – чувствовал себя та-а-аким дураком. Демон, поглядев на страдания молодого папаши, вздохнул и предложил:

– Пошли покажу.

Довольная улыбка няни и свежеиспеченные пирожки с яблочным вареньем достались в награду демону и в утешение магу.

Полчаса метаний, страданий и пререканий в лаборатории мага, и демон покинул гостеприимный дом. Рукопожатие на прощанье, пожелание «Держись!» и пара хвостовых чешуек – вот и все, что осталось от его визита. Расскажи кто еще неделю назад, что вызов демона окончится дружескими посиделками с этим самым демоном, Крей лично принял бы участие в принудительном лечении безумца. А теперь он сам готов был проследовать к лекарю. Однако хвостовые чешуйки радугой переливались в солнечном свете и таять, словно плохо наведенная иллюзия, не собирались.

А раз так, то пора приниматься за зелье. Десять золотых, знаете ли, на дороге не валяются.

Выходной день в доме мага Адальберта отличался повышенной громкостью. Очень отличался! Да и не только громкостью. Ведь выходной был у няни! Вновь убежавшее молоко, вновь разбросанные игрушки и довольно верещащий Мерт.

– Ну, давай, еще ложечку! – Аль старательно уворачивался от выплевываемой сыном каши. – Каша вкусная! Очень вкусная.

Мерт так глянул на папашу, будто спрашивал: «А ты сам-то пробовал?» Аль пробовал: сладко, но как-то… гадко. Как такое дети едят?

– А еще каша полезная! – не унывал маг, пытаясь запихнуть в ребятенка еще ложку. – Тшехт! Мерт, ну с Наи-Наи ты же ешь кашу!

Взгляд ребенка едва ли не по рунам расписывал: «Попробовал бы ты с ней не поесть».

Настойчивый стук в дверь столь же настойчиво игнорировался: какие могут быть посетители, если ребенок с утра не кормлен? Однако стук усилился. Создавалось впечатление, будто кто-то с частотой башенных часов и упорством стенобитного орудия бьется головой в дверь.

– Мерт, ну еще хоть ложечку! Слышишь, к нам стучатся, а ты кашу не ешь! – Аль и сам не мог объяснить связь между этими событиями, но так хотелось привычной тишины. – Тшехт! Мерт, ты б еще меня кашей обляпал! – возопил маг и тут же получил желаемое: последняя порция каши метко приземлилась на воротник рубашки, еще с утра имевшей белый цвет.

Встречать нежданных гостей магу пришлось в заляпанном виде и с сыном в охапку.

– Тя-тя-тя-тя! – радостный вопль малыша практически заморозил стучавшегося гнома в крайне интересной позе – лбом у двери.

«Ну, точно, головой стучал», – рассеянно заметил Аль.

– Я весь внимание! – маг попытался расшевелить посетителя.

Тин Жевьен настороженно покосился на расшумевшегося, а также разыгравшегося малыша, почему-то оглянулся назад и со вздохом, полным неизбывной тоски, торжественно провозгласил:

– Заказ на эликсир Тхана!

– А-а! Точно, заказ! Ну, так… проходите, – не особо радостно пригласил маг.

Гном, поминутно оглядываясь, словно в ожидании нападения, посеменил за магом, морщась и прикрывая уши, – Мерт обрадовался новому лицу, о чем громогласно верещал на весь дом.

Отдавая заказ, Аль заметил странный взгляд гнома, обращенный на Мерта: то ли жалость, то ли обида, то ли брезгливость. Но, поскольку в это же время гном отсчитывал обещанные золотые, странный взгляд можно было отнести и к потере денег: договариваешься за чужие, а отдаешь свои.

– Так как с новым заказом? – напомнил Крей о прежней договоренности.

– Будет, будет, – тин Жевьен поспешил уверить мага в своих намерениях, точнее, в намерениях своего заказчика. – Вот как доставлю эликсир, так и будет заказ. Прямо-таки сразу, ей-ей! – засуетился гном. – Я и весточку пришлю, а может, сам загляну…

Странный взгляд гнома не давал покоя, и Крей решил не рисковать:

– Лучше встретимся где-нибудь поблизости и обговорим условия.

– Да-да, конечно-конечно! Именно так! – еще больше засуетился гном.

Поспешный уход заказчика еще больше насторожил мага. «М-да, домой его больше не приводить. Лучше в таверне встретиться. Или на улице. А то мало ли…» – принял решение Аль.

– Тя-тя-тя-тя! – напомнил о себе Мерт, радостно вцепляясь в ухо папаше.

– Мерт, сынуля, когда уже твоя няня придет?! – выдохнул Аль, с ужасом подсчитывая оставшееся время.

Присланная тином Жевьеном записка приглашала «многоуважаемого и досточтимого мэтра Адальберта Крея» в не самый шикарный трактир на другом краю города. «Мог и получше место подобрать, а то такие церемонии в письме развел, будто во дворец приглашает!» – хмыкнул Аль, разглядывая свиток. Заведение дядюшки Хряпа славилось отвратительной выпивкой и гарантией конфиденциальности. Однако даже это не перевешивало чашу весов в пользу гнома-посредника. А вот пятнадцать золотых… Все-таки услуги госпожи Наи-Наи недешевы. Но они того стоят: в доме мага вновь царили тишина, спокойствие и уют.

Полутемный задымленный общий зал, замызганная барная стойка и не менее замызганный субъект за ней. Уж не сам ли дядюшка Хряп? Однако это мало интересовало Крея в данный момент. Больший интерес вызывал гном-заказчик, а точнее посредник, как не раз называл себя сам тин Жевьен.

– Мне тут встречу назначили, – пришлось обращаться за помощью к замызганному субъекту, невозмутимо протирающему стойку.

– Тут многим назначают, – равнодушное пожатие плеч в ответ.

– Я ищу гнома. Зовут Жевьен, – маг не отступал.

– Тут много гномов бывает. А Жевьен… Да кто их знает… – еще одно равнодушное пожатие плеч.

Вот чему научила жизнь Адальберта Крея, так это терпению: сперва годы учебы, потом поиски работы, а теперь и Мерт приложил шаловливые ручки к укреплению столь полезной черты характера отца. Но именно сейчас, в разговоре с трактирщиком, маг резко потерял все терпение, и неизвестно, чем могла закончиться «беседа», если бы в зал, едва не свалившись на пороге, не влетел тин Жевьен.

– Ах, господин маг, прошу прощения. Так нежданно, то есть ожидаемо. То есть… примите извинения за опоздание… – затараторил гном, клещом вцепляясь в руку мага.

– Извинения приняты. – Аль попытался отцепиться от коротышки, да не вышло: клещ, натуральный клещ!

– А я тут с разговором важным. Ну, вы понимаете, – многозначительно подмигнул гном. Хотя разве можно подмигивать обоими глазами и каждые пять секунд? – Пойдемте, пойдемте, я вижу в том углу свободный столик. Он так хорошо расположен – почти рядом с кухней. Да и скатерть почти новая… – и гном потащил мага в указанную сторону.

Крей не спешил сопротивляться: ключевое слово «заказ» не было сказано, но на него явно намекали.

Шел второй час разговора. Абсолютно бестолкового, бессодержательного и ненужного никому. Ну, во всяком случае, мэтру Адальберту от него было ни холодно ни жарко. Но гном по известной лишь ему причине продолжал ходить вокруг да около, отказываясь пояснить суть заказа. Пространные намеки на важность дела, на его исключительность набили оскомину. Истощенное терпение мага начинало таять, как последний снег на ярком весеннем солнышке.

Частичная трансформация рук и лица, и вот уже посиневший гном лепечет о каком-то демоне.

– Какой еще демон? – Аль ухватил за грудки своего собеседника и встряхнул того для острастки.

– Тамм… который… – Гном все больше синел от страха.

– Где?

– В доме…

– В каком доме?!

– В вввашшшем… – прохрипел гном, натурально теряя сознание.

Адальберта охватил ужас: единственный демон в его доме – Мерт…

Именно с того дня в трактире дядюшки Хряпа никогда не закрываются двери. А то мало ли: вдруг опять придется менять. Вместе с косяком. И полами. И стенами. И мебелью.

Страх липкими пальцами сжимал сердце. «Успеть! Успеть! Я просто обязан успеть!» – хочется верить, что успеешь, однако в голове кружатся, как предутренний кошмар, что и днем не отпускает, картины разрушенного дома. Одна страшнее другой. «Успеть! Только бы успеть! Я должен успеть!»

Дверь открыть одним ударом, влететь в дом и… замереть от царящего в комнате порядка. И в следующей. И дальше. А на любимой кухне (и как ее не любить после всех приключений?) дивная картина: довольный Мерт, жующий кашу, невозмутимая госпожа Наи-Наи, кормящая малыша и надзирающая за… тремя обвешанными оружием наемниками, занимающимися домашними делами. Один вытирал посуду, второй чистил навесные шкафы, а третий мыл полы.

– Тшехт… – Маг обессиленно сполз по стене. – Да как же это?

– Молодой человек! При ребенке так не выражаются! – возмутилась госпожа Фариэль. – И, между прочим, не могли бы вы забрать эту пакость с моего стола? Окружающая ребенка обстановка должна быть если не стерильна, то максимально чиста! – няня брезгливо ткнула в лежащие на столе амулеты. Амулеты принуждения, повиновения и забвения. Действующие!

– Но как?.. – Бедный Аль считал, что уже не может удивляться, однако заряженные, но не сработавшие амулеты вновь повергли его в шок.

– Эх, молодой человек… маг… – устало вздохнула няня. – На чистокровных людей наведенная магия не действует! Так, молодой человек с метелкой! Это еще что за паутина в том углу? Да-да, это я вам говорю. Быстренько убрали! А то сейчас воспитывать буду!

– Не надо! – простонал наемник, шустро забираясь на шкаф, чуть ли не собственномордно желая очистить угол от паутины.

5. Слезы демона

Летучая мышь – крупная, серая, неуклюже перебирая когтистыми лапками, ползла по каменной плите стола. Ползти она не хотела, но никто ее мнения не спрашивал. Еще чего – с едой разговаривать!.. Алхеш облизнулся, не сводя мерцающих глаз с ушастой морды зверька. Иди, иди сюда… Мышь обреченно ползла прямо в пасть демона. Синий раздвоенный язык дрогнул, тяжелые челюсти лязгнули, раздался короткий предсмертный писк и хруст перемалываемых костей. Алхеш сглотнул теплую кровь, сделал пару жевательных движений и выплюнул на пол комок из шкуры и крыльев. И сыто заурчал.

– Опять все углы заплевал, скотина, – раздалось у него за спиной. Голос был равнодушный и чуть презрительный. Алхеш ухмыльнулся и повернул голову:

– И тебе не хворать, дорогая. Что-то ты нынче быстро вернулась! И двух дней не прошло…

– Расстроен? – Мэрта, брезгливо подняв хвост, чтобы не вляпаться в мужнины объедки, обошла стол и растянулась на кровати. Принюхалась: – Само собой. Матрас еще не остыл… Понять не могу, что эта малолетка безрогая в тебе нашла?

Он не обратил внимания на ее слова – взгляд его блуждал по влажной стене пещеры в поисках очередной теплой закуски. Демоница ехидно усмехнулась:

– Всё семечки лузгаешь?

– Опять наверху шлялась, – констатировал муж, не отрываясь от своего занятия. – «Семечки»… Скоро платье человеческое на себя напялишь и мясо есть бросишь. Да-а-а, жена у меня – любому на зависть!.. Что, на ублюдка своего смотреть бегала? Или к этому мохнорылому, папаше его?.. Так понравился?

– Заткнись.

– Значит, понравился… И как, взаимно? А то гляди, Мэрта, как бы твой оборотень тебя в порыве страсти на тряпки не порвал! У них, знаешь, случается… А у оборотней-магов – в особенности… Нашинкует в соответствии с рецептом и продаст незадешево…

Ответом ему был глухой рык.

– Да мы не в духе?.. – мурлыкнул Алхеш, переводя взгляд с судорожно подергивающейся мыши на законную супругу. – Можно исправить… Как там говорится – чем больше женщина стонет ночью, тем меньше она ворчит днем?..

– Только попробуй… – зашипела она.

Демон мрачно прищурился:

– И что ты сделаешь? Морду мне расцарапаешь?.. Брось, дорогая! Я, в конце концов, твой муж. А закон у нас один для всех – что для охотников, что для воинов. И раз уж я терплю рядом с собой бесплодную самку, то и тебе потерпеть придется!

Он поднялся с лавки. Мэрта ощетинилась и выпустила когти. От мужа ее воротило, и, хотя доля правды в его словах была, «терпеть» она ничего не собиралась. Спрашивать ее согласия Алхеш, конечно, не станет, как и ту летучую мышь… но взрослая демоница, к тому же воин – это тебе не безмозглая «закуска»!

– Подойдешь ближе – пожалеешь! – предупредила неверная жена, недвусмысленно оскалив клыки.

Демон нагнул тяжелую голову и сделал шаг вперед. Правда, шаг неширокий и слегка неуверенный… Мэрта, как и всякий воин по рождению, была крупней него. И взять ее силой… Нет, можно, конечно, но ведь потом-то придется отпустить! А на что способна разъяренная демоница – это Алхеш уже видел. И на собственной шкуре пару раз в свое время прочувствовал. «Порвет ведь, психованная! – понял он. – И хвоста не оставит… Дьявол, укусил ее этот оборотень, что ли?! Совсем рехнулась… А какая была женщина! Весь Лабиринт мне завидовал, помнится. Сглазили, сволочи… У, попадись мне этот кобель патлатый! Вызвал демона – или убей, или колдуй, но в постель-то на кой было тащить?!»

– Ну тебя к черту, – наконец выговорил Алхеш, сплюнув на пол. – Больно надо. Рисса посговорчивее будет. И помоложе!..

Он дернул хвостом, развернулся и вышел из пещеры, давя тяжелыми копытами разбросанные под ногами склизкие комочки. Сладковато запахло падалью. Мэрта сморщила нос: наверху так не воняло. Там совсем другой воздух… Там, наверху.

Она прерывисто вздохнула. Мэрта знала, что это самое «наверху» – последнее место для демона! Там, помимо свежего воздуха и сочного мяса, есть еще и люди. И маги, и эльфы (тьфу, клопы остроухие, не к ночи будет сказано!), и вообще полным-полно всякой воинственной шушеры, которую хлебом не корми, а дай только меч в руки да демона с хорошим экстерьером… Туда приходили либо убивать, либо умирать. Но уж никак не любить.

– Адальбер-рт, – прорычала-простонала демоница, в тоске скрежетнув когтями о каменную стену, – Адальбер-рт… Почему я тогда тебя не убила?!

Глупо получилось, конечно. И неосмотрительно. Да только когда кровь в жилах так бурлит – кто же о завтрашнем дне думает?.. Вот и Мэрта не подумала, дала себе волю, голову потеряла. Пусть и на несколько минут потеряла, но расплачиваться за эти минуты пришлось куда как дольше… Причем обоим – и ей, и увлекшемуся оборотню. Но это уже потом!.. А сначала было возвращение в Лабиринт, сладкие воспоминания и – пару лун спустя – осознание того, что маг, кажется, подарил жизнь не только ей. Мэрта до последнего надеялась, что отцом будущего дитяти является все-таки ее собственный муж, но на исходе тринадцатой луны эти надежды пошли прахом. Демоны вынашивают потомство в два раза дольше, почти тридцать лун. А появившийся на свет мальчик демоном был только наполовину: краснокожий, с крошечным хвостиком, но слишком маленький и хрупкий для новорожденного демоненка… И с лицом Адальберта Крея, чтоб ему икалось!

Демоница хлестнула хвостом по одеялу, вспомнив, чего стоило ей уберечь этот маленький комочек, не имеющий ни когтей, ни зубов, от соплеменников. И сколько ей пришлось от них же выслушать! Да и черт бы с ними со всеми – пусть болтают, но материнский инстинкт, в отличие от инстинктов более прозаических, подсказывал, что в Лабиринте малышу не выжить. Свои же сожрут. Или отправят в инкубатор, в Клетки – а это, пожалуй, еще похуже смерти будет!.. Мэрта была демоном. И воином – сильным, быстрым, безжалостным. Но сейчас она была еще и матерью… И единственное, что смогла сделать для сына, – отдать его родному отцу. Понадеявшись, что маг не прикончит его прямо в колыбели.

Адальберт, к его чести, оказался чужд подобных настроений. И ребенка принял. К тому же возился с ним больше некоторых матерей… Это Мэрта видела своими глазами, когда под покровом ночи являлась под окна дома мага. Делать этого, конечно, не стоило, но все тот же материнский инстинкт, будь он неладен, не давал демонице спокойно жить… Может, будь у нее другие дети, она и не вела бы себя так глупо, но этот был первым и – увы – последним. Один Дьявол знает, что с ней произошло после рождения Мерта, но больше зачать у нее не получилось, как бы Алхеш там ни старался… И поэтому нерастраченные чувства вылились на сына. Все эти людские домыслы, мол, демоны (читай, исчадья ада) любить не умеют – полная чушь!.. Умеют. Но – человека?! Пусть и плод собственного чрева, но – человека?!.. «Да уж, умница, Мэрта, отличилась так отличилась! – подумала демоница, в который раз чувствуя себя совершеннейшей дурой. – И что теперь с этим прикажешь делать?.. Может, все-таки быть поласковее к Алхешу? Не то ведь и правда возьмет другую жену, которая и родит, и приголубит… А мне куда деваться? Кому я такая бесплодная нужна?.. Только разве что в Четвертый легион, на границу Улья, воевать… И тогда наверх мне путь будет заказан».

Она нервно замолотила длинным хвостом по шкурам. Нет, только не в Легион!.. Тогда она больше не увидит сына. А это для нее было смерти подобно… Да, любовь демона – страшная вещь. В особенности для него самого.

Беспокойный сон измаявшейся демоницы был нарушен самым бесцеремонным образом: внутрь пещеры просунулась голова с длинным рогом посередине, и знакомый веселый голос бодро проорал:

– Ага! Вернулась, ящерицын хвост?!

– Что?.. – вздрогнув, Мэрта подпрыгнула на постели и, тихо ругнувшись, прошипела: – Шенер, зар-раза… Что ты вопишь на весь Лабиринт?

– Ну, не на весь… – разулыбался гость, откидывая рогом половинку дверной занавеси и проскальзывая внутрь. – Скажем, только на треть. Не шипи, не шипи! Подумаешь, разбудил… В первый раз, что ли?

– Вот именно, – недовольно отозвалась она, потягиваясь и широко зевая. – Был бы ты потише – цены б тебе не было. Что пришел? В гости или по делу?

– Старейшина за тобой послал.

– А ты тут при чем? – Мэрта с хрустом размяла шею и села. – Или из Разведчиков в мальчики на побегушках податься решил?..

– Да че я тебе, шестерка голимая, что ли?!

– Фу, Шенер… Третью сотню лет разменял, а «базар» – как у юнца безрогого!

– Вот давай еще ты меня поучи, да… – скуксился тот.

Демоница удивленно хмыкнула:

– А что, еще кто-то рискнул?

– Да была там… одна… – Он помялся, вспомнив суровую няньку, и махнул лапой: – Не важно! То есть как бы важно, но к старейшине не относится. Ты поторопись, Мэрти, а то мудрейший ведет себя как-то странно… Потому мне и велел тебя привести, кажется. Своим не доверил, а мы же вроде как друзья!

– Почему «вроде»? – улыбнулась демоница, вставая. – Хорошо, пойдем. И расскажешь заодно по дороге, что там со старейшиной… Шенер, ты чего застыл-то?

– Еще одно дельце есть, – понизив голос, сообщил он. Потом подозрительно покосился в сторону дверных занавесей, втянул носом воздух и, убедившись, что снаружи никого нет, поманил подругу когтем: – Ухо подставь.

– Ну? – фыркнула Мэрта, послушно поворачиваясь ухом к его морде.

Шенер отвел в сторону ее густые кудри и торопливо зашептал:

– Тут такое дело… Короче, был я наверху…

– Где?!

– Да тихо ты!.. – шикнул приятель. – Наверху был, говорю. По вызову… Магу одному чешуя с моего хвоста до зарезу понадобилась. Наивный, блин, как подорожник! Не защита – наскальная живопись для демонят от двадцати до сорока, а всё туда же!.. Ну, я ему там подсказал, как улучшить…

– Шенер, ты что, совсем дурной?! Магам человеческим советы раздавать!.. Хоть убил после?

– Да не…

– Идиот!

– Ты послушай сначала! – обиделся однорогий. – Верещит, как стая бешеных канареек… Это же он был!

– Кто?..

– Ну, этот твой… оборотень, магически подкованный. Как его – Крей?

– Аль… – ахнула Мэрта, не веря своим ушам. – Но… Но ты-то его откуда…

– Откуда-откуда… – проворчал старый друг. – Ты как с гулянок своих возвращаешься, на тебе его остаточной ауры – хоть занюхайся!.. Ну вот и нюхнул я… А как понял, кому это вдруг жить надоело, так приложил его слегка по черепу… Не шипи, не шипи! Сказал же – слегка!.. Ну и после, раз такое дело, не удержался на малого твоего глянуть хоть одним глазком…

– Вот паршивец, – беззлобно оскалилась демоница. – Не напугал?

– Этого напугаешь… Да еще когда у него такая нянька! Просто какой-то цербер в юбке. Не поверишь: как взяла меня в оборот прямо с порога – я и забыл, зачем пришел!

Мэрта удовлетворенно улыбнулась. Госпожа Наи-Наи оправдала все ее надежды!.. И ощутимую прибавку к гонорару, что выплачивал ей многострадальный мэтр Крей… Сама Мэрта, разумеется, к почтенной даме не являлась. Только оставляла каждую луну на подоконнике ее спальни увесистый кошель и записку с коротким объяснением и парой слов благодарности. От кого эти подношения, госпожа Фари не знала, а если и догадывалась, то предпочитала о сих догадках помалкивать. Кроме того, она вполне искренне сочувствовала незадачливому отцу-одиночке и была добра к ребенку вне зависимости от того, доплачивают ли ей за него лишку или нет… Но Мэрта решила, что так будет вернее.

– Ты меня вообще слушаешь?! – возмущенный шепот Шенера вернул ее к действительности.

Мэрта тряхнула головой и быстро кивнула:

– Конечно-конечно!

– Ну вот, я что говорю – ты ж все равно наверх пойдешь. Знаю тебя, не выдержишь долго… Так ты бы того… намекнула своему дураку, чтоб клювом не щелкал! С защитой мы вроде как уже справились, но то – дома! А мелкий подрастет – в детской его не удержишь… И нянька с ним тоже не навечно…

– Ты к чему это, Шенер? – встревожилась она.

Однорогий демон воровато оглянулся и почти вплотную прижался губами к ее уху:

– Ты это… Никому только не сболтни! Я в последнем рейде слыхал кой-чего… Вызовы участились. Гребут нашего брата, и, кажись, не только на реактивы. Кому-то мы живыми нужны… А сын твой и вовсе экземпляр завидный: сама знаешь, какие крови в нем намешаны!.. И чтоб у меня рог отвалился, рано или поздно на него тоже внимание обратят! Причем усиленное. Если уже не обратили. Доказательств у меня нет, но нюх еще ни разу не ошибался!

– Знаю, – медленно кивнула она. – Спасибо… Я попробую предупредить…

– «Попробую»? – изумился он, захлопав глазами. – Да ты же по два раза за луну туда мотаешься!.. Чего «попробую»-то?!

– Пойдем к старейшине, – мрачно сказала Мэрта, проигнорировав его вопрос. – Со своими делами я сама разберусь. И… еще раз спасибо. Ты настоящий друг.

– Да не за что… – неуверенно пробормотал Шенер, который совершенно ничего не понял. Разве что кроме одного – загадочный охотник на демонов основательно влип. Улей и так уже гудит, а тут еще и любящая мать, которая рискует вскорости остаться без обожаемого чада!.. Однорогий демон покачал головой, глядя на сжатые зубы подруги, и понял: кем бы ни был тот самый заказчик, но стоит ему только облизнуться в сторону Мерта – и бедняге останется лишь посочувствовать… С такими-то родителями!

Старейшина Октай обитал на самом верхнем ярусе Лабиринта, почти у самого свода громадной пещеры. Пещер таких внизу, под землей, было множество, и каждая являлась частью великого Улья – древней обители всех демонов. Улей делился на уже упомянутый Лабиринт, Мутные Озера, Некрополь и Каменный Лес. Самые ценные члены общества обитали в Некрополе и Лабиринте, на Мутных Озерах жили в основном колдуны, кто с семьей, кто с учениками… А Каменный Лес, раскинувшийся на самой границе Улья, из-за своей неприютности спросом не пользовался. Да-да, даже у демонов. Туда ссылали неугодных, которые пополняли ряды Четвертого легиона, стоявшего на защите северных границ: Каменный Лес упирался в туннели, через которые сверху частенько приходили враги. И люди, и эльфы, и много кто еще… Гномы, что характерно, в Улей обычно не совались. Вероятно, будучи умнее всех вышеперечисленных. Однако в последнее время…

– Шуршат, сволочи! – озабоченно потирая рог, вполголоса рассказывал Шенер, пока они с Мэртой поднимались вверх по обкатанным каменным ступеням. – Скоро в Лес начнут и обычных бойцов отправлять – Четвертый легион, я слыхал, сам уже не справляется. Что их там, наверху, в темя клюнуло?.. Лезут и лезут… Главное, даже коротышки бородатые, и те туда же!

– Гномы? – округлила глаза демоница. – У нас же вроде с ними договор о ненападении?..

– Договор мы с верховными кланами заключали, – хмуро ответил Шенер. – А про наемников речи не было… Да, и гномы тоже, ребята видели пару десятков.

– А еще кто? Люди?

– Куда ж без них! – развел лапами тот. – И остроухие, ясный перец. У этих же любимый девиз: «Хороший демон – мертвый демон»!.. Гномы… Но их мало, я уже говорил. Да это-то все ерунда, они к нам каждую земную весну лезут – обострение, что ли?.. Притащатся, мечами помашут, в роговой отсек схлопочут – и назад. То есть кто выживет, конечно!.. Но за последние две луны на границе нежить активизировалась.

– Вампиры?

– Есть маленько, – коротко отозвался друг. – Ходят слухи, что и похуже кое-кто… Но сам не видел, врать не буду. А секретные сведения, прости, не имею права…

– Да уж ладно, что я, не понимаю? – вздохнула Мэрта. – В разведке с этим строго… Ты, главное, сам осторожнее будь! Вдруг верховные и вас решат туда забросить?

– А чего – «вдруг»? – опечаленно вздохнул он следом за демоницей. – Уже разнарядка пришла. Завтра выдвигаемся на северную границу. С возможным охватом туннелей. Рогом чую – серьезная заварушка намечается… Нам в поддержку двух колдунов дали и бойцов дюжину, из Железных Лбов.

– Железные Лбы? – уже всерьез обеспокоилась Мэрта, даже приостановившись: – Шенер! Дело пахнет кровью!

– Сам знаю, – буркнул он. – Да не кипишуй, подруга, прорвемся! Не впервой небось… Ты иди. Октай там, наверное, заждался уже.

– А ты? Разве не со мной?

– На фиг я ему там сплющился? – пожал мохнатыми плечами демон, вновь соскочив на излюбленный жаргон. – Тебя старейшина ждет, ты и иди. И не хмурься!.. Мне в рейд завтра только, еще заскочу ближе к теме. Так что ты там поляну накрой, самопляса метни пару кувшинов… и ушлепка своего спихни куда-нить на периферию, чтоб не отсвечивал! Вымораживает…

– Тьфу, Шенер, ну ты опять?.. Уши же вянут!

– Пардон! – во все клыки осклабился старинный приятель, махнул хвостом и был таков.

Мэрта с полуулыбкой проводила его взглядом. Как был балбесом, так им и останется!.. «И хорошо бы подольше! – вспомнив о его завтрашнем «рейде», вновь нахмурилась она, возобновляя шаг. – Очень мне не нравится все это…»

Ступеньки наконец кончились, и терзаемая дурными предчувствиями демоница ступила на гладкую каменную площадку у дома старейшины. «Дом» – это, конечно, было сильно сказано, но верховный шаман Лабиринта был среди сородичей на особом положении, и его пещера, помимо круглого балкона да высеченных из камня шероховатых колонн у входа, от остальных отличалась еще и размерами. И убранством – старейшина любил комфорт.

Огненные демоны-охранники, завидев Мэрту, слаженно кивнули и шагнули в стороны от дверного проема. Они были предупреждены. Демоница, как всегда немного робея перед встречей с мудрейшим, на мгновение замерла у порога.

– Заходи-заходи! – тут же донеслось изнутри пещеры. – Жду тебя! Давно жду…

– Прости, Октай, – повинилась запоздавшая гостья, делая шаг вперед. И склонилась в почтительном поклоне.

Сидящий возле жаровни старейшина живо обернулся:

– Ну, здравствуй, девочка. Присаживайся, не стой у двери.

«Девочка», которая была на голову выше мудрейшего и втрое шире его в плечах, послушно уселась рядом с Октаем на вышитых подушках. И притихла. Открывать рот в присутствии шамана позволялось только с его разрешения. И в любом случае разговор всегда начинал он. Тем более Мэрта понятия не имела, зачем она вдруг так срочно понадобилась мудрейшему! Сам скажет. А ее дело – помалкивать да отвечать, если спросит…

– Знаю, наверх ты зачастила, – без лишних отступлений сказал Октай. – Нехорошо, девочка. Для тебя же нехорошо…

Она опустила голову. Шаман взял в руки каменную мешалку и задумчиво поворошил алеющие угли в жаровне.

– Не лучшие времена настали для Улья, – продолжал он. – На нас всегда охотились, а сейчас… Да ты уж слышала, разведчик проболтался, знаю. По дружбе, не во вред, а все же… Если еще его увидишь – скажи, пусть пасть на замке держит. Никому нельзя доверять.

– Даже своим?! – вырвалось у Мэрты.

Старый демон многоопытно усмехнулся:

– Порой именно своим и нельзя. Ни демонам, ни людям… Молчи! Знаю. И про оборотня-мага знаю, и про сына твоего… О нем будет разговор. Ты истинная дочь своего народа и не предашь Улей ради человека. Но дитя… О, это другое дело! У влюбленной женщины один глаз, у матери – ни одного!.. А твой сын только наполовину демон… Здесь ему нет места. Там, – шаман поднял глаза к закопченному потолку, – тоже нет. Зато есть шанс, если вспомнить, кто его отец. А что касается тебя… Тебе придется выбирать.

– Между… кем?

– Между нами и плодом своего чрева, девочка. Молчи! Объясню. Улью нужна сейчас каждая пара челюстей, каждый хвост, каждый солдат… Ты воин, Мэрта, разве ты забыла об этом?..

– Никогда! – жарко выдохнула демоница.

Мудрейший Октай удовлетворенно кивнул:

– Другого ответа я и не ждал… – он поднялся, медленно обошел жаровню, цапнул когтями склянку с каменной полки на стене и высыпал на ладонь горсть темного порошка. – Поэтому уверен – ты все поймешь. И поступишь, как велит долг!.. Это будет тяжко и больно, но выбор редко бывает легким… Ты не должна больше подниматься наверх, девочка. Никогда. Для твоего же блага.

– Никогда?.. – эхом повторила она.

Он жестко кивнул:

– Да. Поверь, я знаю, что говорю… Там, наверху, о твоем сыне есть кому позаботиться до того времени, как он сможет делать это сам. А ты только навредишь – и ему, и себе. Полудемон, полуоборотень… и наверняка маг! Это ценный мальчик, Мэрта. И не только для врагов Улья. Неужели ты хочешь привести за собой к нему кого-то из наших? Забыла, что ждет дитя в подобном случае?

– Клетки… – одними губами выдохнула она, впиваясь когтями в подушку.

– Понимаешь, – снова кивнул Октай. – И вряд ли хочешь для сына такого будущего. Ты должна его оставить, девочка!

Мэрта молчала, до крови закусив губу. Что она могла ему ответить?.. Что не может, не хочет, не… Только какой смысл в этих «не», когда мудрейший во всем прав?!

– Надо, девочка, – мягко проговорил шаман, присев перед ней на корточки, и вытянул руку. – Это порошок забвения. Он облегчит боль. И заставит забыть. Если ты чувствуешь, что колеблешься…

Демоница отсутствующим взглядом обвела захламленную пещеру, скользнула глазами по сгорбленной фигуре старейшины, похожей на засушенный стручок перца, и сказала:

– Нет. Я не хочу забывать. Убери порошок, Октай, и позволь мне подняться наверх – в последний раз. Самый последний! Я вернусь быстро. И когда вернусь – обещаю, никогда больше не покину границ Улья без воли верховных. Даю слово.

– Верю, – помолчав, сказал шаман. И поднялся на ноги. – Иди. У тебя есть время до земного рассвета. Но помни, что ты обещала.

– Благодарю, мудрейший… – Мэрта склонила голову. Не только из почтения к старшему. Ей не хотелось, чтобы Октай увидел в ее глазах слезы… Демону – и воину – плакать не полагалось.

Она бродила по Лабиринту долгих несколько часов, хотя и осознавала, что время, отпущенное ей шаманом до рассвета, неумолимо утекает сквозь пальцы. Бродила бесцельно, давя копытами слабо фосфоресцирующие в красноватом полумраке гнилушки да иногда натыкаясь на стены чьих-то жилищ. Из желтых дверных проемов слышались приглушенные разговоры, смех и визг разыгравшихся демонят, звон посуды… Голос жизни. Жизни, какой у нее никогда не было и уже не будет.

Плакать больше не хотелось. Честно говоря, не хотелось ничего, даже подниматься наверх, туда, куда она так рвалась еще пару часов назад. Что толку от этого? Одна мука: знать, что этот раз – последний. Демоница, бездумно глядя себе под ноги, брела по темным переулкам Лабиринта, сама не зная куда. Брела, пока едва не налетела рогами на крепкие кованые ворота и не услышала вежливое:

– Заблудились?

– О, простите, я только… – она подняла голову и застыла столбом: прямо перед ней возвышались многоярусные каменные коконы. Клетки!.. Как она здесь оказалась?!

– Мэрта Туган? – проявив удивительную осведомленность, спросил одинокий охранник. – Бугдай Туган, ударное подразделение Черный Коготь, чин – первый тысячник… я ничего не перепутал?

– Нет, но… – опешила та, инстинктивно делая шаг назад.

Страж добродушно улыбнулся:

– Мудрейший предупредил, что вы можете зайти. Его слово для нас закон! Прошу вас…

– Но я… я не собиралась… – неуверенно проблеяла демоница, однако ноги уже сами несли ее в темную щель открывающихся ворот. Зачем?.. Мэрта и сама не знала. Но все-таки вошла, поминая недобрым словом всевидящего старейшину. Вот уж он-то наверняка знал… причем всё и на век вперед!.. Раз даже охрану Клеток предупредил…

– Дьявол… – сердито бормотала Мэрта, шагая между рядами темных зарешеченных камер. – Что я тут делаю?!

Вопрос, само собой, остался без ответа. Да и кому было отвечать? Сменные стражи Клеток – в караулке, коротают вечер за кружкой самопляса, а что касается узников… Так многие из них и говорить-то не умеют! А те, кто умел, уже давно забыл, как это делается… Мэрта остановилась возле одной из камер и вгляделась в темноту. В грязном углу в куче нечистот лежала бесформенная фигура. Машинально принюхавшись (ну и вонь!), демоница поспешно отпрянула. Там была женщина. Если теперь это можно было так назвать… Наверняка из числа тех малоопытных магичек, которых притащил в Лабиринт ими же вызванный демон. Сколько их в Клетках таких – самонадеянных дурочек!.. Мэрта покачала головой и свернула за угол. Увидела в конце длинного коридора еще одну дверь с намалеванным на ней крестом – там священники. Лучше близко не подходить, дух у божьих людей силен, так просто их не сломить даже штатным умельцам из клана Кровавые Локти… На всякий случай шесть раз плюнув через хвост, демоница отошла подальше от злополучной двери и поднялась вверх по лесенке. Откуда-то слева приглушенно раздавалось многоголосое мяуканье, писк и жалобные тонкие всхлипы. По спине первого тысячника подразделения Черный Коготь продрало холодом – инкубатор!.. Жуткое место, где в тесных деревянных коробах с сеткой поверху шевелились, суча ножками, лапками, крылышками, многочисленные младенцы-полукровки – принесенные сверху или выведенные уже тут, в Улье. «Неудачные образцы», «перспективный материал»… А на деле – просто дети. Не важно, чьи и на кого похожие. Некоторым из них суждено вырасти, большинству – нет. «И Мерт тоже мог оказаться здесь, – передернуло ее. – И все еще может… Октай как всегда прав. Если Улей до него доберется…» Тут ее словно молнией ударило: Мерт!.. Да какого ж дьявола она тут бродит, когда до земного рассвета не больше семи часов?! А еще ведь час-два уйдет на перемещение – пока уговоришь дежурного колдуна, пока он соизволит согласиться и поднять свою задницу с лежанки… Мэрта круто развернулась и бросилась по лесенке вниз, шипя со смесью ярости и отчаяния:

– Адальбер-рт Крей, чтоб тебя черти драли!.. Надо было тогда тебя убить… Надо было! Пока могла…

– А сейчас отчего не можешь? – вдруг прошелестело у ее правого уха.

Демоница резко скакнула в сторону, подальше от кованой решетки, и вздыбила шерсть на загривке:

– Кто здесь?!

– Воин, – сам себе сказал голос, – точно – воин, реакция отменная… Здешние тюремщики и хвостом дернуть бы не успели…

– Ах ты, крысиный огрызок!.. – оскалилась демоница, разглядев за толстыми прутьями белеющий овал лица. Человек. Еще живой и, самое удивительное, способный членораздельно слова выговаривать!.. Надо будет сказать караульщикам…

– Пока еще не огрызок, – в едва слышном голосе мелькнуло подобие улыбки. – Есть у меня пара тайных словечек для голохвостых падальщиков… Ты знаешь Крея, демон?

– Не твое собачье дело, – огрызнулась Мэрта, но почему-то остановилась. – Ты кто такой?

– И почему еще жив, да? – узник тяжело перевел дыхание и представился: – Меня зовут Рэан Кел-ле. Вряд ли тебе это имя что-то скажет…

– Маг! – наконец-то дошло до нее. – То-то не сдох до сих пор. Сильный. Ну, ничего, неделя-две…

– А пару месяцев не хочешь? – теперь в голосе явственно сквозил сарказм. – Раз уж за семь лет не загнулся в вашем отстойнике…

– Семь лет?! – ахнула Мэрта. – Да кто ты такой, дьявол тебя побери?!

– Ты уже спрашивала. Я сказал…

– Сильный маг, – повторила Мэрта. И криво усмехнулась: – Как же ты вообще в Клетки загремел, такой талантливый, а?

– Не повезло, – безразлично донеслось из темноты каменного мешка. – На высшего нарвался. На колдуна какого-то из вашей братии… Тощий такой, как рыба сушеная. И всё «знает»… Он меня сюда и притащил. Навещает вот… периодически.

– Мудрейший Октай?.. – растерянно переспросила демоница.

– Он самый. Только из-за него и кормят… Ты и его знаешь, я смотрю? Это я удачно очнулся… Может, спросишь из интереса – на кой я ему сдался?

– Делать мне больше нечего! – отрезала она. – Сам вызывал – сам и расхлебывай, смертный… А Адальберт тебе кто?

– Друг, – прошелестел голос. Светлое пятно лица начало снова тонуть в темноте – видно, короткий разговор стоил узнику слишком больших усилий. – Был другом. В прошлой жизни, до вас… И сестра была, единственная. И жизнь…

– Так и нечего было тогда не за свою оглоблю браться… – сквозь зубы прошипела Мэрта. Как и любой демон, человека она считала низшим существом (разве что за парой исключений). И хотя сила мага не могла не внушать уважения, ей сейчас было не до этого. – Старейшина сам решает. Всё. Так что пока ты ему чем-то интересен, никто тебе не поможет. А у меня и желания такого нет.

– Кто бы сомневался… – узник подавился кашляющим смехом и утих за своей решеткой. Демоница передернула плечами и решительно зашагала прочь по коридору. Но у самой арки вдруг обернулась. И сказала, поражаясь самой себе:

– Я передам Адальберту, что ты жив. Если его это еще интересует…

Уже покинув страшные застенки Клеток, демоница, торопливо перебирая копытами, бежала в сторону Восточного выхода из Лабиринта, где в служебной каморке дежурил знакомый колдун. И думала. Не об узнике и том обещании, что ему дала непонятно зачем… Об Адальберте. И старейшина, и Шенер, и циничный муженек сильно ошибались, полагая, что Мэрта бегает наверх не только для того, чтобы взглянуть на сына. Намекали на любовные утехи, причем непрозрачно… Только напрасно. С магом она не виделась с того самого дня, когда был зачат Мерт. В окошки заглядывала, да. И в дом забиралась, если была счастливая возможность, но ее интересовала детская, а не лаборатория, где обыкновенно торчал мэтр Крей. Потому и колдуна всегда просила невидимость на нее набросить, чтобы не заметили… Какое уж там «общение»!.. Над сыном умильно вздохнуть, одеяльце подоткнуть, лизнуть в розовое ушко – и назад.

А теперь, выходит, придется лицом к лицу встретиться. И черт его знает, чем эта встреча может кончиться?.. Вдруг чувства оборотня на мать его сына не распространяются? Ну а что, было и было… Или еще хуже – вдруг у мэтра очередной заказ на демона? А тут нате, берите – сама пришла, силы на вызов тратить не надо… Мэрта тряхнула головой и сдвинула брови: хватит себя накручивать! Идти надо, и с Алем поговорить тоже надо. Ради Мерта. «Будь что будет!» – решила она. И привычно свернула на мощенную камнем тропинку, что вела к одинокой сторожке у Восточного выхода.

Когда недовольный мэтр Крей, разбуженный среди ночи требовательным стуком в дверь, наконец спустился вниз и, сняв засов, рванул на себя медную ручку, единственное, что он хотел сообщить незваному гостю, – это парочка крепких выражений. Ну, еще, возможно, хорошего пинка дать в довесок. На будущее. Трое суток не спал, пахал как проклятый, а им и того мало!

– Я же сказал – заказ будет утром! – негостеприимно рявкнул вместо приветствия сердитый маг, распахивая входную дверь. – Что тут непонят… Э-э-э… Простите, вы кто?

– И на том спасибо, – с усмешкой произнес неуловимо знакомый грудной голос. – Я смотр-рю, характер у тебя не изменился, Аль…

– Ты?! – ахнул маг, увидев блеснувшие из-под капюшона глаза. Глаза собственного сына – их Мерт взял от своей матери.

Демоница снова усмехнулась:

– Как видишь. Впус-стишь или так на крыльце и будем торчать?..

– Входи, – Крей поспешно сделал шаг назад, пропуская полночную гостью. – Не ожидал, прямо скажем. Зачем пришла?

– Дверь закр-рой, – предупреждающе рыкнула она и скинула с головы капюшон. – Дело есть. Важное. И разговор…

– Если ты явилась за Мертом… – напрягшись, начал он, но демоница не дала ему закончить:

– Не за ним, не бойся, не заберу, пусть и хотелось бы… Ради него. В доме больше никого нет?

– Нет.

– Хор-рошо, – кивнула Мэрта. – Лаборатория у тебя с качественной изоляцией, туда пойдем.

– Надо же, какие предосторожности!.. – насмешливо пробормотал Адальберт.

Демоница обернулась. И сказала без улыбки:

– Я бы на твоем месте не ухмылялась, Крей… У меня времени – только до рассвета, не спи на ходу, распечатай дверь, наконец!.. Это, между прочим, не только в моих интересах…

Она вернулась обратно точно в срок. Если Мэрта Туган кому-то что-то обещала – она держала слово. Чего бы ей это ни стоило… Еще пошатываясь после перемещения, демоница плелась к своей пещере, проталкиваясь через толпы гомонящих сограждан. Она хотела только одного – добраться до постели и забыться сном. Долгим, исцеляющим. Сейчас, вероятно, и он бы не сильно помог, но…

– Алхеш? – откинув дверной полог, Мэрта удивленно замерла на пороге. – Ты что делаешь?

Муж, который, по идее, как раз в этот момент должен был быть на ночной охоте, даже головы не повернул.

– Собираюсь, – коротко бросил он, цепляя к поясному ремню тяжелый меч.

Демоница захлопала глазами: Алхеш, охотник – и в полном военном снаряжении!.. Кираса, меч, наручи, боевой лук через плечо… Да что тут происходит?!

– Не стой истуканом, – цепляя с полки шлем, проговорил демон, наконец взглянув на озадаченную супругу. – За тобой уруз Коготь уже два раза посылал.

– Коготь? – подобралась она. – Что случилось?!

– Враги прорвали оборону у Каменного Леса. Четвертый легион пал, Улей призывает всех бойцов, даже охотников… Не копошись, женщина! Мне плевать, где тебя носило, главное – ты успела вернуться. Мы выдвигаемся через четверть часа, ваше подразделение уже ушло на передовую…

– А моя тысяча?!

– Не знаю, – он шагнул к двери и обернулся на пороге. – Поторопись, Мэрта. Наших уже тьма полегла. Заградотряды, корпус разведчиков…

– Разведчики? – обмерла она, круто развернувшись вслед мужу. – Алхеш, стой! Шенер должен был уйти в рейд к туннелям на рассвете…

– Они ушли раньше, – демон хмуро уставился в пол. – Часов десять назад. По срочному приказу.

– Значит…

– Никто не вернулся. Их срезали первыми… – лицо Алхеша посуровело. – Из десятка Железных Лбов до Каменного Леса дополз только один. Успел предупредить, но уже поздно было.

Он взглянул в окаменевшие глаза жены и сочувственно хлопнул ее по плечу:

– Держись. Я не любил Шенера, но он был нашей крови… А эти ублюдки захлебнутся в своей собственной!

Демон угрюмо нахлобучил шлем и быстрым шагом покинул дом.

Мэрта осталась одна.

Когда взмыленный адъютант первого тысячника подразделения Черный Коготь в третий раз ворвался в пещеру, намереваясь любыми средствами выбить из Алхеша информацию о местонахождении своего командира, охотника он уже не застал. Зато – о, счастье! – потерянное начальство оказалось наконец дома.

– Во славу Улья! – радостно взвыл адъютант. – Вы здесь, бугдай Туган! Я уже все копыта стер…

– Моя тысяча ушла вслед за остальными бойцами уруза Когтя? – бесстрастно прервала его Мэрта. Она – уже в полном обмундировании, при двуручном мече и с круглым щитом за спиной, быстро вынимала из шкатулки боевые амулеты. – Какие у нас потери? Колдунов известили?

– Так точно, бугдай Туган! – вытянувшись во фрунт, отрапортовал подчиненный. – Колдуны и шаманы Улья сейчас держат оборону у Мутных Озер! Сам мудрейший…

– Стой, Наиб, – она резко выпрямилась. – Что значит – у Мутных Озер? А Каменный Лес?

– Пал, – склонил шипастую голову демон. – Два часа назад. Бои переместились к Озерам… Четвертый легион и половина Южной армии уруза Манафа полегли в битве. Ждем подкреплений из Некрополя.

– Врага так много?!

– Тысячи…

– Кто именно?

– Не могу знать, бугдай Туган, мы все ждали вас здесь. Но слухи множатся…

– По пути расскажешь! – быстро сказала демоница, натягивая тяжелые пластинчатые перчатки и сунув под мышку шлем. – Время не ждет. Лабиринт граничит с Мутными Озерами. Их мы не должны потерять!.. Бегом в казармы – выводи бойцов…

– А вы?

– Я догоню через минуту.

– Будет исполнено! – гаркнул Наиб, испаряясь из пещеры.

Мэрта – точнее, сейчас не Мэрта, а бугдай Туган, первый тысячник ударного подразделения Черный Коготь, вынула из вещмешка походную связку пергамента и быстро нацарапала когтем на листе пару фраз. Записка предназначалась урузу Райде, чье подразделение стояло в Некрополе. Райда была ее старшей сестрой, только гораздо выше по званию.

«Райда, мы ушли к Мутным Озерам, – гласили кривые руны, – если не вернемся, об одном прошу – удержите Лабиринт! Это последний щит Некрополя. Он не должен пасть, подобно Каменному Лесу. Озера мы с Когтем попытаемся отбить. Если не выйдет – ты знаешь, что делать… Береги себя, и да стоит Улей вечно!.. Мэрта».

Улей содрогнулся, с потолков посыпались серые обломки камня. Они падали, сотрясая землю до основания, тонули в мутной жиже Седьмого Озера, принимая на себя все новые и новые глыбы. Гремящая лавина накрыла захватчиков вперемежку с защитниками. Уруз Райда приподнялась на спине бронированного ящера и вгляделась вперед.

Несмотря на отчаянное сопротивление демонов, уже больше трети Мутных Озер были заняты неприятелем. Южная Армия была уничтожена. Северная, под командованием уруза Когтя, тоже полегла почти вся. А враги всё напирали и напирали.

– Да сколько же вас там, собачьи дети?! – раненым буйволом взвыл кто-то из ближних наездников.

Демоница обернулась в его сторону – и едва успела пригнуться: над головой стремительно пронеслась огромная крылатая тень цвета сажи. Только горящие зеленью глаза и стальные когти успела увидеть Райда. А когда выпрямилась, страшная тень уже вовсю громила башню лучников. Она оглянулась: сплошное месиво из демонов, людей, эльфов, орков и… Драконы? Нет, это уже слишком.

– Мы их не удержим! – донеслось сзади. – Они отожрали почти половину! А следующий – Лабиринт!

Уруз Райда, чуть помедлив, рванула на себя повод. Да. Пора… Сдвинув брови, наездница бешеным галопом пронеслась по берегу Пятого Озера и, ткнув коваными шпорами в бока своего ящера, перемахнула через укрепленный редут, за которым стояли выбивающиеся из сил колдуны.

– Всем собраться! – рявкнула Райда. – Готовьте «дрожь земли»!

– Но… уруз Туган! – ошеломленно воззрился на нее один из старейшин. – Ведь там еще остатки Южной армии и бойцы уруза Когтя!

– Молчать! – свирепо зарычала демоница. – Мы их не удержим! Ни вы, ни ваши «остатки», ни тем более Коготь! Противник уже добрался до стрелков! А отступать нам некуда, шаман!

– Вы осознаете…

– Я?! – сузив пылающие огнем глаза, зашипела Райда. – Там, у Тринадцатого Озера, в самой кровавой каше – моя родная сестра, мудрейший. И я сознаю цену своего приказа… Готовьте «дрожь земли»! Немедленно! Если эти мародеры прорвутся к Лабиринту – Улей падет!

– Будет исполнено, уруз Туган, – покорно склонил голову старейшина. Переглянулся с остальными и сосредоточенно смежил кожистые веки.

Райда спрыгнула со спины ящера, кошкой взлетела на стену редута и рванула с пояса рог.

Гулкий, оглушающий рев взметнулся под своды пещер. Демоны – из тех, кто рубился на поле брани по колено в крови, слаженно ударили по врагу, оттеснив его чуть назад, и начали стремительно отступать. Неприятель на секунду замешкался, не поняв маневра, но этой секунды Улью хватило… Колдуны ударили вместе, вложив в заклинание последние силы. Земля под ногами бойцов вздыбилась, каменные стены выгнулись, по потолку побежали стремительно расширяющиеся трещины. Вода в Озерах взлетела кверху, мутными каплями повиснув в душном, пахнущем кровью воздухе.

А потом все рухнуло, и наступила темнота.

Уруз Райда, лежа под брюхом ящера, в бессильной тоске скребла когтями камень. «Прости, сестренка, – думала она. – Мы обе знали, что нужно делать… И мы сделали все, что смогли».

…В голове шумело. В ушах до сих пор стоял чудовищный грохот. Ног как будто не было – по крайней мере, она их не чувствовала. Мэрта пошевелилась и застонала.

– Тсс… – успокаивающе зашептал кто-то рядом. – Тихо, подруга!.. Все кончилось.

– Ше… Шенер?..

– Цыц, ящерицын хвост! – велел голос. – Ясен перец, я, кто ж еще… Понимаю, хреново тебе, но попробуй стерпеть. Сейчас фраера двинут на хазу, и я попробую тебя вытащить.

– Не меняешься… – она попробовала улыбнуться, но губы не слушались. – Что… случилось?.. Мы победили?

– Тихо ты! – шикнул друг. – Лежит под камнем вся сплющенная, одни рога торчат, а туда же…

– Шенер, пожалуйста…

– Сыграли вничью, – неохотно ответил однорогий демон. – Потери – страшно считать. Половина Мутных Озер досталась верхним…

– Остальное отбили?

– Типа того. Наши, видать, как поняли, что пора сушить весла, «дрожью земли» этим ушлепкам по сусалам шарахнули. Улей отрезан от туннелей. Больше никто не пройдет. И не выйдет.

– А… мы?

– Что мы… мы, ящерицын хвост, снаружи остались. Ты да я.

– Мне Алхеш сказал, что ваш отряд…

– Да закроешь ты варежку или нет?! – с грубоватой заботой шикнул он. – Алхеш ей сказал… А ему кто? А тому?.. Да, взяли нас в туннелях в клещи… Причем, скоты, грамотно взяли, будто знали, где пойдем!.. Покрошили почти всех в капусту. Один, из воинов, едва ушел… И то, я уже тогда понял – не жилец.

– А ты как же?

– Через боковое ответвление смылся. Когда дошло, что дело швах… Мэрта, заткнись, последний раз предупреждаю! Эти землеройки еще не все обратно схлынули. И не знаю, как ты, а я жить хочу! Поэтому, боец, даю установку: не болтать, не стонать и лежать тихо, как мышь под веником! Не для того я по туннелям шарился и тебя из-под завала за хвост выволакивал вместе с камнем, чтобы нас обоих сейчас на мечи подняли…

Он сердито фыркнул и затих. Мэрта слабо улыбнулась (получилось все-таки) и сжала зубы – боль во всем теле была адская.

Перед мысленным взором демоницы пронеслись размытые очертания тяжелых, закованных в доспехи рыцарей с сияющими мечами и треугольными щитами, на которых ярким пятном выделялся не виденный ранее герб – голубой кристалл льда, внутри которого было заключено зеленеющее ветвями дерево, охваченное алым пламенем. Такие же гербы были на кирасах многих пеших воинов неприятеля. И на щитах гномов. И на знаменах эльфов. Какой-то орден? Но какой?.. В ее памяти всплыли слова Шенера: «…скоты, грамотно взяли, будто знали, где пойдем!» – и печальная усмешка мудрейшего Октая, говорящего: «Никому нельзя доверять… порой именно своим и нельзя». В Улье завелся «крот»!.. Мэрта была в этом теперь совершенно уверена. Надо будет посоветоваться с Шенером, как все утихнет… А когда срастутся кости – найти того, кому принадлежит герб. Найти и убить.

Она вспомнила, сколько среди захватчиков было полукровок. Не одна и не две сотни… И в жилах большинства из них текла кровь демонов. «Вот для чего мы им нужны… – подумала Мэрта, уже погружаясь в тягучую мягкую тьму беспамятства. – Ну нет… Зубы обломают, ублюдки!.. В Улей я не вернусь. Не сейчас!.. И не сдохну – я сильная… Встану. Мне есть для чего жить. Теперь – есть!»

6. Переплетение

Адальберт Крей мрачно шагал по улице, размышляя о превратностях судьбы. Ноги сами несли по знакомому пути, позволяя не отвлекаться на ориентирование на местности. Сын подрастал, привнося в жизнь все больше и больше незапланированного веселья. Причем мэтр даже не знал, ставить ли слово «веселье» в кавычки. С другой стороны, жизни без этого «чудовища» он уже себе давно не представлял. Настроение портил недавний разговор с матерью сына, и сообщенные новости тяжким грузом лежали на душе мэтра. Поделиться он мог только с одним человеком, к нему и шел. За раздумьями дорога пролетела незаметно. Привычный дом, привычно незапертая дверь. Толкнув ее, он вошел и остановился, осматриваясь, находя увиденное слегка погромленным и вспоминая…

Безымянка еще какое-то время скиталась по городу, и Аль с тревогой тогда пытался присматривать за ней, не представляя, чего ждать. Однако его слабенькая надежда пока оправдывалась – Айша вернулась. Конечно, произошедшее с ней и последующие годы боли наложили свой отпечаток, но все-таки это было лучше той безумной неприкаянной женщины. Свой прежний дом она обходила стороной, боль усиливалась при приближении, и предсказательница не решалась войти, боясь опять погрузиться в безумие. Какое-то время она присматривалась и наконец обосновалась в одном из окраинных домов, потихоньку обживая его. Жители города какое-то время ждали возвращения Безымянки, знать судьбу-то хотелось, пока кто-то не пронюхал о появлении предсказательницы Айши Кел-ле, пропавшей много лет назад. Новый дом грозил стать местом паломничества, но женщина не поддавалась на уговоры и подкупы, раскидывая свои камешки только по утрам. Кто первый из побывавших понял, что перед ним Безымянка, теперь уже и не узнать, но люди отступили, побаиваясь. Айше же было это только на руку. Она все так же гадала по собственному желанию, и принцип ее выбора был неясен, как и выбор оплаты. Впрочем, желающих от этого меньше не становилось. Теперь можно было рассказать о своих тревогах, а не ждать всплеска и странного предсказания. И только для одного человека она делала исключение.

Всегда.

В любое время.

Для Адальберта Крея.

Маг вздохнул, похоже, кто-то здесь пытался возмущаться, и постучал в косяк:

– Айша?

Несколько минут стояла тишина, потом скрипнула дальняя дверь и появилась мрачная предсказательница в своем излюбленном балахоне. Правда, теперь он был чистым и не драным. При виде гостя лицо женщины несколько разгладилось:

– Аль, здравствуй. Проходи.

Крей перешагнул какую-то тряпку, мимоходом признав в ней чей-то плащ, и поинтересовался:

– Что-то случилось?

Кел-ле недоуменно осмотрела окружающее, словно видела первый раз, ее взгляд на секунду затуманился, но она тряхнула гривой белых волос и натянуто улыбнулась:

– Да посетитель был не согласен с условиями гадания.

Аль нахмурился:

– Он тебя обидел?

Айша пожала плечами в ответ:

– Пытался…

– Кто?! – В голосе проскочила сталь.

– Аль, успокойся! – предсказательница усмехнулась. – Как пришел, так и ушел.

Мэтр только скривился. Ему пару раз приходилось в буквальном смысле выкидывать наглецов в окна, когда пытались «качать права», нимало не смущаясь его присутствием. Айша подрастеряла навыки за время безумия, хотя былые рефлексы потихоньку возвращались, но все же ему очень не хотелось, чтобы ее обидели. Сама она вернуться к своей прежней форме и не стремилась. Почему он вдруг так стал реагировать на попытки ее обидеть, он не понимал, но разбираться не торопился.

– Садись лучше, сейчас отвара тебе налью, подуспокоишься.

Аль присел на ближайший стул:

– Так заметно?

– Мне – да, – она поставила перед ним полную кружку. – Почему мрачен?

Крей провел пальцем по ручке кружки и негромко признался:

– Неспокойно. Сам не пойму почему.

– Мерт?

– Нет, с ним все в порядке.

Айша улыбнулась уголками губ и присела напротив:

– Работа?

– Нет.

– Тогда успокойся.

Адальберт отпил горячего напитка, пытаясь в очередной раз определить, что там намешано, и прямо взглянул на подругу:

– Погадай? – Он не мог ей сказать, что Рэан жив. НЕ МОГ!

Однако предсказательница коротко качнула головой:

– Не сейчас, – и на вопросительный взгляд мага коротко отозвалась: – Больно, жгут.

Только при этих словах мужчина обратил внимание на едва заметные темные круги под глазами:

– Ты тоже не спала. Почему?

Теперь уже Айша скривилась, но смолчала. Однако Крей не собирался отступать:

– Айш, скажи…

И женщина отвела взгляд, тихий голос был еле слышен:

– Рэан снится. Практически каждую ночь.

Маг вздрогнул, вспоминая слова Мэрты перед уходом: «Если тебя это интересует, Рэан Кел-ле жив».

– И… что? – Горло внезапно пересохло.

– Ничего. Просто снится… – она поморщилась, потом потерла виски. – Я не могу о нем вспоминать, мне больно. Сколько лет прошло… – во взгляде была мольба. – Аль, он мог выжить?

Внутри Адальберта Крея все похолодело – он не знал, что ей сказать. Просто не знал. Правду? Но кто знает, сколько Рэан еще протянет. И не сорвется ли Айша его искать. Не найдет же и сама пропадет. Соврать? Это принесет дополнительную боль, и может стать хуже… Отпив привычный напиток, он глухо выдавил слова:

– Не знаю. Просто не знаю… Иногда мне кажется, что мог, но против фактов не попрешь. Ты же сама знаешь.

Она эхом отозвалась:

– Знаю… – прикрыла глаза и резко выдохнула. – Времена нас ждут непростые, Аль.

Маг кивнул:

– Знаю, Айш, но что мы сейчас можем? Если даже не знаем в чем дело.

– Ничего. Да и бессмысленно это.

Так они и сидели молча, погруженные в свои мысли. Адальберт пил отвар и практически не чувствовал вкуса. Айша молча перебирала четки, невидяще глядя в пол. Мысли их различались по содержанию, но общая тональность была одинаковой – мрачной.

Ночь не принесла спокойствия, хотя и помогла забыться неспокойным сном. Айша долго не могла уснуть, ворочаясь, пытаясь понять и оценить ту невнятную тревогу с привкусом крови. Забытье перемежалось болью, картинками из прошлого… счастливыми картинками. И опять во сне мелькал брат. Почему он с такой настойчивостью стал ей сниться, она не знала. Попытавшись раскинуть камни, Айша получила дикую головную боль и прекратила свои попытки. Боль грозила помутнением рассудка. Камни не хотели говорить, и это было их право.

Сон ушел внезапно, и предсказательница, только проснувшись, четко осознала, что кто-то стоит возле входной двери, раздумывая, стучаться или стоит сделать что-то еще. Женщина села и прислушалась… Тихо, вокруг было очень тихо. И сила, просачивающаяся в открытое окно, была недоброй. Айша поднялась на ноги, четки привычно обвили запястье, мешок с камешками занял место в кармане штанов, и она, помедлив, неторопливо пошла к входной двери, забыв про балахон. С каждым шагом давило на плечи, но предсказательница уперто добралась до двери и распахнула ее. Боль моментально исчезла… Женщину действительно ждали. На некотором отдалении от крыльца возвышалась фигура в плаще и шляпе. В конце улицы стояла карета, и больше никого. Даже ветер старался пробраться по стенам домов и не гневить внезапного гостя.

Айша чуть склонила голову, рассматривая незваное создание. Она прекрасно поняла, кто перед ней и что в дом он зайти не может.

«И не зайдет», – мысль была четкая, ясная.

Незнакомец внимательно рассматривал известную предсказательницу, отмечая, что это действительно Безымянка. Босая, в штанах и свободной рубахе, с запястья свисали четки, белые волосы – ничего особенного, но глаза. Ясные синие глаза заставляли действовать осторожнее. Подобный взгляд он видел много лет назад. И до сих пор забыть не мог…

Гость слегка склонил голову в небрежном приветствии:

– Предсказательница.

– Да.

– Как к вам лучше обращаться?

– Как обращался, – Айша не стремилась выйти за пределы дома, так и стояла на пороге, ощущая, что если сделает шаг, то может и не справиться с угрозой, исходящей от этого неприятного существа. – Вы меня разбудили.

– Прошу прощения, но днем я не мог показаться вам на глаза, – о, как же ему хотелось сразу все узнать, заставить ее раскинуть камни по всем вопросам, но правилами пренебрегать не следовало. Ему нужен был ее ответ и ее камешки. Принуждение с Безымянкой не проходило с самого начала.

– Знаю, вампир, знаю.

Он вздрогнул. Как она поняла, кто он? Как?! Но он заставил себя успокоиться.

– Слухи о вашей прозорливости правдивы, – он еще раз вежливо склонил голову. – Я прошу вас погадать. Мне нужен ответ на один вопрос.

Четки привычно заструились между пальцев.

– Только ли на один?

Странный разговор, странный гость, странная сила, и все же… так должно было быть. Она не могла ему отказать в гадании, камни не дали бы смолчать. И они жаждали рассказать, а камням у нее не было причин не доверять. Они, ее друзья, прошли с ней все.

– Нет. У меня четыре вопроса.

– Только три. – И камни в мешочке согласились. – Это максимум.

– Я понял. Вы погадаете?

– У меня есть выбор?

– Боюсь, что нет.

– Камни могут ничего не сказать, – Айша тянула время неосознанно, пытаясь понять, почему у силы этого гостя тот же привкус, что и у вчерашнего кошмара.

– Но вы попытайтесь, – он помедлил и с трудом выговорил: – Пожалуйста.

Женщина скривилась от этого слова, как от грязного ругательства, но кивнула:

– Хорошо, раз вы так рискуете, явившись сюда.

Она опустилась на колени на пороге, с тихим шорохом в ладони перекатились камешки и рассыпались по доскам, сложившись в странный узор. Гость терпеливо ждал, инстинктивно уловив силу этих гладких странных кусочков природы. Не одно поколение эти камешки обкатывались в надежных и нежных женских руках и передавались только от матери к дочери, усиливая способности.

– За большой кусок схватился. Подавиться можешь. – Айша собрала камешки в ладони и вновь покатала. – Следующий?

Темные глаза сверкнули из-под шляпы.

– Надо озвучивать?

– Нет. Обдумай первый ответ и подумай о втором вопросе.

– Хорошо.

Выждав несколько минут, предсказательница вновь раскинула камни, и вновь похожий узор. В этот раз она читала куда быстрей:

– Получится.

– Все?

– Нет.

– А… – Внезапный ветер швырнул ему под плащ горсть пыли, но он даже не обратил внимания.

– Нет.

– Еще что-то было?

– Было.

– Почему не скажешь?

– Будешь это знать, не сделаешь того, что собираешься.

Он помолчал:

– Предсказательница, вы знаете, что именно я задумал?

– Нет, но ничего хорошего точно.

– Почему?

Ответ был коротким, как удар ножа под ребра.

– Ты – зло.

– Тогда почему гадаешь?

Она помедлила и призналась:

– Не могу отказать, это не только твоя просьба. Следующий…

Как ему захотелось врезать ей наотмашь, чтобы отлетела, и выдавить всю правду, все то, что она увидела, и почему просьба не его, но он не мог. Просто не мог. Кто знает, на что она на самом деле была способна. И на что способна ее даже ослабленная защита. Он мог пока только наблюдать…

В третий раз камни легли по-другому, Айша удивленно приподняла брови: такого ответа она не ожидала. Потом спокойно собрала камни и подняла слегка затуманенный взгляд на посетителя:

– Делай что хочешь. Выйдет. Только помни о возмездии. – Было странно, что боль до сих пор не постучалась в виски. Обычно ломать начинало после третьего.

Тон ответа был насмешливым:

– А будет ли оно?

– На это я тебе ответа не дам. – Она пожала плечами. – Но возмездие всегда бывает. Запаздывает иногда, но бывает. Равновесие не следует нарушать до определенного уровня.

– И до какого уровня?

– Пятый…

Гость скрежетнул зубами, но признал:

– Да, вы правы. Прошу простить мою настойчивость. Когда можно будет получить ответы на следующие вопросы?

Предсказательница с таким интересом на него посмотрела, словно пыталась понять, кто его сейчас по голове стукнул, но все же ответила:

– Не ранее чем через восемь дней.

И гость опять вынужден был согласиться:

– Как скажете. Я приду через восемь дней, – он повернулся, чтобы уйти, но его остановило тихое:

– Нет.

Вампир резко развернулся:

– Что – нет?

– Не придешь.

– Почему?

Айша лишь насмешливо улыбнулась и ушла в дом, тихо и аккуратно прикрыв дверь. Аудиенция закончена, время, отведенное ему, тоже. Гость медлил, обдумывая сказанное и просчитывая варианты. Потом повернулся, чтобы уйти, но замер от внезапной мысли – она не потребовала, не попросила денег, вообще ни словом не обмолвилась про них. Впрочем, он не собирался ей платить изначально, и хоть разговор пошел не так, как он хотел, но что-то его удерживало от резких движений…

«Не только твоя просьба…» – эхом отдалось в ушах. Вампир выругался, но все же подошел к крыльцу и остановился, раздумывая – золото или неприятное ему серебро? Ответ пришел так быстро, что пока мозг лихорадочно обдумывал, рука сама собой вытянула из-за пояса небольшой кошелек и аккуратно пристроила возле двери. Не бросил с презрением, именно положил… Все-таки услуги предсказательницы ему были очень нужны, и он собирался прийти еще раз. Ровно через восемь дней. Золото – неподходящая плата за услуги беловолосой. Презренным металлом не стоило ее оскорблять.

Айша спокойно ушла к себе, не раздумывая над тем, что будет делать ночной гость и как, и не вспоминая про деньги. Прикрыла дверь спаленки и схватилась за голову – боль раскаленным обручем снова сдавливала виски. Женщина тяжело привалилась к стене и сползла на пол, не зная, как унять разбушевавшуюся голову. Виски давило и жгло немилосердно.

– Да что же это такое… – Кел-ле все-таки поднялась, дошла до серванта, вытащила какой-то пузырек и выпила половину. На несколько секунд стало хуже, она вынужденно схватилась за полку, чтобы не упасть, но боль нехотя начала отступать, позволив дойти до кровати и просто упасть носом в подушку. Практически моментально предсказательница забылась тяжелым, темным сном без сновидений.

Утро для нее началось только около полудня. Айша проснулась от яркого солнца и осторожно повернулась на бок, опасаясь приступа боли, но его не последовало. О вчерашнем напоминали только камешки в кармане, практически вдавленные в бедро.

«Синяки опять будут», – подумала она и поднялась.

После всех утренних процедур стало совсем легко, и она улыбнулась. Впереди был солнечный день, и… за окном послышался шум и громкие голоса. Айша скривилась – опять пришедшие ругаются, кто за кем стоял. И ведь прекрасно знают, что она не принимает всех подряд, и все равно идут с надеждой, и так каждый день. Как же всем хочется знать будущее, но только мало кто задумывается, что если узнать о беде, то не каждому дано ее избежать. Именно поэтому она не всех и не всегда предупреждала об опасности. Смысл, если ничего не исправить? Люди не могут смириться и всегда начинают метаться. Смутно помнилось, что и в безумии она поступала так же…

Наскоро натянув сапоги, предсказательница накинула балахон и вышла на крыльцо. Несколько десятков людей моментально затихли и уставились на нее.

– Зачем шумите? – Айша внимательно оглядывала пришедших. Достаточно было одного взгляда, чтобы узнать, кому не отказать в просьбе, у кого беда, а кого можно отправлять назад.

– Предсказательница, – впереди всех оказался почтенный Эмб, бородатый булочник. Сейчас он стоял почти у самого крыльца и держал в одной руке корзину, прикрытую белым платком. Гадать о ее содержимом не приходилось – слишком вкусно пахло свежеиспеченным хлебом. – Прошу, удели мне пару минут, – он по-прежнему обращался на «ты», но теперь с почтением.

– Но ты не первый пришел, – тихо возмутился второй и с мольбой поглядел на Айшу, но сказал совсем иное: – У ваших дверей деньги.

Женщина опустила взгляд – небольшой мешочек. С серебром, как и следовало ожидать. Золото он и не мог оставить, если рассчитывал на вторичное посещение… Но брать их сейчас было нельзя. Лишние.

– Пусть лежат, – она оглядела еще раз всех пришедших.

Некоторых видела в первый раз, некоторых раз в пятнадцатый. Кто-то смотрел с надеждой, кто-то упрямо поджимал губы, у кого-то в глазах была боль. Круглые, отполированные бусины скользнули между пальцев, пока она раздумывала. И едва она заговорила, как на улице стало еще тише, ловили каждое ее слово.

– Я не могу принять всех, – она обвела людей взглядом и быстро вычленила особо нуждающихся. – Ты, ты, вы… – Глаза названных вспыхивали радостью. Всего набралось около десятка. – Остальным не нужно ничего знать. Ни сегодня, ни завтра, – она перевела взгляд на булочника. – Почтенный Эмб, проходите.

Дверь за ними закрылась, оставив второго негодовать, но он быстро умолк под осуждающими взглядами остальных.

Едва закрылась дверь, булочник склонил голову:

– Спасибо.

– Не за что, Эмб. Вы же знаете мое к вам отношение.

Он улыбнулся:

– И благодарен за него, хотя и был к тебе несправедлив, – он поставил корзину на стол. – Я пришел поблагодарить.

– Уже столько лет прошло.

– Да, но… меня до сих пор это ранит.

– Ты же все выяснил еще тогда.

– Они особо и не скрывались, – он пожал плечами. – В конце концов, частично виноват я сам.

– И ты все еще любишь ее.

Булочник кивнул:

– Да.

Предсказательница вздохнула:

– Могу только пожелать удачи, – она помолчала, потом неожиданно светло улыбнулась. – У тебя все будет хорошо.

– Спасибо еще раз. – Едва склонив голову, он повернулся и вышел.

Она успела переставить корзину подальше, чтобы не смущать себя этим запахом, когда раздался стук в дверь.

– Можно?

– Да.

Хоть посетителей было немного, но приходилось прерываться. Ночное посещение не прошло даром, тело хотело отдыха, но отказать тем, кого сама же и выбрала, не могла. Кому-то приходилось раскидывать не один раз, кому-то одного оказывалось достаточно. Кто-то уходил радостный, кто-то уходил задумчивый, кто-то злился, что мало сказали, но спорить никто не пытался. На двенадцать человек ушло несколько часов, вместе с тремя перерывами, и сейчас Айша чувствовала себя чертовски вымотанной. Погода испортилась, дождь барабанил по крыше, выстукивая одному ему известный ритм и тщательно заворачивая душу в покрывало тоски по счастливому прошлому. Забившись в дальний угол приемной комнаты, предсказательница неторопливо пила настойку, совершенно не обращая внимания на окружающее. И не обращала бы и дальше, да пришел гость. Хлопнул дверью, пофыркал на погоду.

– Что-то ты зачастил. – Она поднялась с пола, пока Адальберт отряхивал на пороге плащ от воды.

– Дело есть… – Повесив плащ на какой-то гвоздь, маг прошел к столу и выложил мешочек. – Я сегодня на полке разбирался и нашел вот это.

Предсказательница подозрительно смотрела на принесенное, не стремясь прикасаться. От находящегося внутри предмета веяло родным теплом.

– Айша? – Аль и сам знал, что предмет вызовет приступ боли, но не мог его оставить. Чувствовал, что больше нельзя держать его у себя. Он нашел его после внезапного появления Безымянки и решил сохранить до лучших времен. И оно настало…

Она помедлила, несмело протянула руку и все-таки вытряхнула предмет на стол… Покатился, зазвенел старый медальон – две капельки, одна кроваво-красная, оплетенная тонкими голубыми «нитями», вторая – голубая, оплетенная кроваво-красными «нитями» и все это находилось в ажурной серебряной оплетке. Старый медальон рода Кел-ле… На глазах женщины сверкнули слезы:

– Я не думала, что увижу его снова.

Адальберт смолчал, ожидая дальнейших действий. Айша протянула руку и кончиками пальцев коснулась серебряной оплетки. Секунда промедления, и она резко отдернула руку, схватившись за голову:

– Рэан! Нет! – и рухнула на пол.

Крей ругнулся и кинулся к ней. Рука скользнула по шее, нащупывая пульс – Айша была без сознания. Маг вздохнул, поднял ее на руки и отнес в комнатушку, служившую спальней. Как скоро она придет в себя, ему было неведомо. Усевшись за стол, он взял в руки медальон, в который раз рассматривая странную вещицу. В том, что это не простой медальон, он был уверен… Когда-то Рэан, изрядно перебрав на отмечании какого-то праздника, поведал ему короткую историю семьи, попутно сетуя, что у тангарийцев, к расе которых и принадлежали близнецы, фамилия передавалась только по материнской линии.

Род Кел-ле не принадлежал к аристократии, но был достаточно сплоченным в прошлом, чтобы не допускать попыток отнять принадлежащие семье земли. Война все изменила… Целительницы, предсказательницы, маги, охотники и воины оказались востребованы как никогда. Женщины и мужчины рода Кел-ле редко оставались в стороне от каких-либо глобальных изменений истории, считая, что с имеющимися силами просто не имеют права безучастно смотреть на кровь и боль. Откуда у одной из лучших целительниц и предсказательниц прошлого Фимиан Кел-ле появились эти «капельки», никто не знал, а сама она молчала и унесла тайну с собой. Были кое-какие подозрения – Фимиан надолго пропадала из поля зрения семьи, и где она была, чем занималась, никто не смог узнать. «Капельки» почему-то стали передаваться мужчинам рода Кел-ле, как женщинам – камешки. И именно Фимиан, проработав всю войну медсестрой, впервые передала свои четки дочери, не унеся их с собой в могилу, как было до того…

Адальберт хорошо помнил, что Рэан снял медальон и отдал его сестре примерно за месяц до беды. Почему это было сделано – Крей так и не мог понять. То ли охотник чуял что, то ли была еще какая-то причина. Айша не смогла переубедить брата, и в итоге… Кто знает, не сними парень эту штуку, может, и не случилось бы той катастрофы. Что удивительно, обычно такие вещи имели свою легенду, полную мрачных пророчеств и предсказаний, но у медальона рода Кел-ле не было легенды. Было только имя – Сангра…

Бессознательное состояние не принесло предсказательнице покоя, темнота была перемешана видениями из прошлого. Перед внутренним взором пронеслась вся ее жизнь. Где-то мелькали лица прародителей, родителей. Там, среди них, мелькал и Рэан, и сколько женщина к нему ни рвалась, ей не удавалось его догнать… Картинки то расплывались и рассыпались осколками, то, вновь причудливо собираясь, создавали странные переплетения из настоящего и прошлого. И все это сопровождалось болью, пронизывающей все существо, не дающей нормально вздохнуть…

– Айша… – голос был незнаком, – возвращайся…

– Почему?

– Там нет Рэана.

– Где он? – предсказательница рванулась вновь, но снова бесполезно. – Он жив?!

Возникшая перед ней женщина грустно отвела взгляд:

– Прости.

Кел-ле закрыла лицо руками и расплакалась:

– За что?

– У Судьбы на нас иные виды…

– К демонам такую Судьбу, он должен был жить!

– Не нам решать…

Айша открыла глаза, пытаясь сообразить, что все-таки происходит. Последнее, что она помнила, – сдавившую виски боль. Подушка почему-то была мокрая. Она провела ладонью по лицу – слезы. Женщина плакала, не приходя в сознание. Смутные картинки, виденные там, ускользали от памяти… Предсказательница села, осматриваясь – и в комнате, и за окнами царила темнота. Она поднялась, вытирая рукавом лицо, и вышла в приемную комнату… Адальберт, с удобством вытянув ноги на второй стул, что-то лихорадочно записывал на листочках, отщипывая куски от свежей краюхи хлеба. Сангра так и лежал на столе.

– Аль?

Маг оторвался от писанины и внимательно взглянул поверх листа:

– Плохо?

Она пожала плечами:

– Плохо, – и скривилась. – Больно по-прежнему. Зачем ты его принес?

– Я не могу больше держать его у себя. Физически не могу.

– Почему?

– Не знаю.

Айша молча подошла, помедлила и все же взяла «капельки» в руки, баюкая, как и свои камни:

– Ты знаешь, Сангра передается только мужчинам нашей семьи.

Крей невесело усмехнулся – кроме нее никого не было, а искать иных наследников не было ни желания, ни времени. Да и сомнения были, что где-то еще существовали представители рода Кел-ле, наделенные такими способностями.

– Сыну передашь.

Она только головой покачала и все же повесила его на шею.

– Значит, пусть будет так… – согласилась нехотя и несколько вяло поблагодарила: – Спасибо.

Мэтр Крей пожал плечами:

– Не за что вроде бы, – он поднялся. – Раз тебе лучше, то я пойду.

– Да, тебе лучше уйти.

Когда за Адальбертом закрылась дверь, предсказательница тяжело осела на стул и закрыла лицо руками. Очень хотелось плакать. Сангра чужеродным предметом висел на шее, тревожа память… Долго, очень долго Кел-ле сидела и пыталась собрать в кучу разбегающиеся мысли. Получалось плохо. Стоило бы пойти, отдохнуть, но спать не хотелось, да и боязно было. С тяжелым вздохом Айша поднялась на ноги и подошла к полке. Хотелось напиться, но алкоголь организм не принимал хронически. И ничего не изменилось. Оставалось только сделать отвар и тихо выпить. На отвар много времени не ушло, все необходимое давно было готово. Какое-то время предсказательница вдыхала аромат трав и не выдержала, вышла из дома в темень и уселась на ступеньки – не хватало свежего воздуха… Ночь – лучшее время для раздумий, когда никто не мешает и не просит погадать, не стоит под дверью, ожидая внимания, и не пытается качать права. Ночь принесла тишину и спокойствие на эту улицу. Айша расслабилась, неторопливо потягивая отвар. Мысли текли вяло, неспешно. Думать и оценивать абсолютно не хотелось. Сангра неприятно холодил кожу, но снимать его уже не хотелось. Минута тянулась за минутой, складываясь в часы, а женщина и не думала уходить в дом. Пустая кружка стояла рядом, ночная прохлада норовила забраться под рубашку, но Кел-ле было все равно. Мучающаяся болью душа не давала покоя… Из переулка кто-то резко вынырнул и быстрым шагом устремился вдоль улицы. Айша не обратила на него никакого внимания, а вот он на нее обратил – резко притормозил, присматриваясь и не понимая, в чем дело. Простая рубаха, штаны, заправленные в высокие сапоги, и отсутствующий взгляд. Он пару минут стоял и молчал, но потом все же решился, подошел к крыльцу:

– Предсказательница?

Айша сморгнула, очнувшись от недобрых мыслей, и с некоторым трудом сфокусировала взгляд на мужчине:

– Что?

Он помялся:

– У вас все в порядке?

Женщина помедлила, рассматривая нежданного прохожего. В такую темень мало кто рисковал ходить просто так по этой части города.

– Все в порядке.

Но он не спешил уходить:

– Просто… у вас такой потерянный вид.

Днем он бы и не осмелился с ней заговорить так просто, но ночь стирала некоторые границы. Он знал, что беловолосая Айша и была Безымянкой, когда-то она поймала его за рукав на одной из улиц и выдала короткое сообщение о беде. Предсказание сбылось, но он успел уйти в сторону от дела и не пострадал.

Айша криво улыбнулась:

– Тяжело не потеряться во всем этом. – Она обвела рукой пустую темную улицу и кивнула: – Присаживайся, если хочешь.

– Спасибо, – он присел на ступеньку рядом с ней. Помолчал и неожиданно понял, что, по сути, предсказательница очень одинока в этом мире и боль постоянно гложет ее душу. – Вам очень одиноко.

Она пожала плечами:

– Ничего не поделаешь.

– Может, все-таки можно? – Гость помолчал, пытаясь сформулировать свою мысль. – Ведь всем от вас нужно предсказание будущего, но и только.

Айша внезапно заинтересовалась:

– Предлагаешь отойти от дел?

– Почему бы и нет, если вам станет проще.

– Не станет, – женщина криво улыбнулась, – не отпустит. – Четки привычно заструились между пальцев.

Мужчина вздохнул:

– Тяжело обладать таким талантом?

Она вдруг светло улыбнулась:

– Не знаю, не с чем сравнивать. – И улыбка моментом ускользнула. – Будущее по большей части делает сам человек. Какая-то ошибка не фатальна, и даже если впереди только смерть, еще можно как-то исправить. Какая-то – фатальна, и даже если человек будет знать о беде, то только туже затянет петлю на шее своими метаниями.

Прохожий с интересом взглянул на женщину:

– Поэтому у вас такая выборка? Вы сразу видите, кто может исправить, а кто нет?

– Да.

– Но не может же быть всегда так!

– Есть исключения, но человек должен быть сильным, тогда он сможет что-то изменить, – кривая усмешка в темноте скорей ощущалась, нежели виделась. – Но иногда и сильным не по плечу вырваться из паутины, – и внезапно поинтересовалась: – Зовут-то тебя как, понимающий?

Мужчина машинально отозвался:

– Тильвег.

– Почему ты остановился?

– Не знаю.

Айша только вздохнула. Все эти «не знаю» и «так надо» стояли поперек горла. Она чувствовала, что где-то в глубине зарождается глухая черная злость на все происходящее. Злость ей не нравилась, было в ней что-то нехорошее, болезненное, бьющее по нервам. Она глубоко вдохнула, отмечая, что… А вот конкретизировать сил не хватало.

Небо потихоньку светлело, намекая на скорый приход нового дня.

– Вам нужно отдохнуть. – Тильвег поднялся.

– Возможно. – Айша кивнула на так и лежавший у двери кошелечек с серебром. – Возьми их.

Он опешил:

– Зачем?

– Утопи где-нибудь в отхожем месте. Или врагам отдай.

Мужчина совсем перестал что-либо понимать:

– Врагам?!

– Если хочешь от них избавиться.

Он резко повернул голову и столкнулся с ясным испытующим взглядом предсказательницы. Медленно поднял мешочек и вдруг покачал головой:

– Лучше утопить. Не след вмешивать сюда неизвестные силы.

– Серебро от зла принесет только зло. Дело твое. – Она поднялась, прихватывая кружку, но на пороге остановилась. – Если надумал топить, то у тебя только двенадцать часов, – и скрылась в доме, плотно закрыв дверь.

Тильвег тряхнул головой и перевел взгляд на деньги… Несколько минут раздумий, и он ушел, сунув серебро в карман. Менять решение он не собирался…

Кел-ле недолго шаталась по комнатам, пытаясь понять, что же ее мучает и что требуется сделать, чтобы успокоиться. Очень хотелось натворить что-то не то.

– К демонам! – Она решительно вытащила большую миску и налила воды до половины. Несколько щепоток трав заставили воду сначала замерцать, а потом почернеть. Вода застыла подобно зеркалу, и Айша склонилась над миской, пытаясь увидеть то, что мелькало на грани сознания. Сангра коснулся воды. Короткие круги, и вода показала…

Удар когтями чуть-чуть не достал до груди мага, он успел упасть на пол и перекатиться, когда демон… демоница с размаху вонзила руку в пол в опасной близости от охотника. В полу остались дыры – когти прошли сквозь камень, как нож сквозь масло. Человек одним прыжком взвился на ноги, проворачивая в ладони черный кинжал. Ритуальное оружие, окропленное кровью сотни демонов, жаждало новой порции. Вот только демоница не собиралась отказываться от убийства того, кто вызвал ее. Еще один выпад, и когти все-таки распороли белоснежный шелк рубахи. Маг, увернувшийся в последний момент, отскочил подальше и окинул лихорадочным взглядом комнату. Он искал демонский жезл…

Демоница хрипло рассмеялась:

– Ну куда ш-ш-ш-же ты, милый? – и провела когтями по стене. У охотника на лице появилась непередаваемая гамма эмоций, вылившаяся в тихий стон, – базальт стен сыпанул искрами.

Айша судорожно выдохнула, узнав в маге Адельберта Крея. Боль сдавила сердце, но не заставила предсказательницу прервать видение.

Кончик жезла выглядывал из-под брошенного на пол балахона. Близко, очень близко. И совсем далеко, поскольку на пути непреодолимой преградой высилась демоница. Проследив его взгляд, она издала звук, похожий на хихиканье, и шагнула вперед. На губах появилась глумливая усмешка, расстояние сокращалось. Адальберт выдохнул, уходя в сторону от удара, и начал превращение, рассчитывая, что зверь точно справится. Боль заструилась по жилам: кости черепа вытягивались, изменялись, замещались. На груди пробилась короткая волчья шерсть.

Кел-ле ни разу не видела, как Аль перекидывается, но увиденное только подливало боли в и без того полыхающий в венах костер.

Крей не стал превращаться полностью – остановился на полпути, видимо посчитав, что частичное превращение даст больший эффект, чем одна полноценная ипостась. Демоница довольно улыбнулась, продолжая сокращать расстояние между ними, только выдохнула:

– Таким ты мне нравиш-ш-шься больше.

Полуволк-получеловек рванулся мимо вызванной, но даже быстрая реакция не спасла его от острых когтей, оставивших кровавые царапины на его плече.

И все же он успел дотянуться до жезла, резко развернулся, и из скрещенных жезла и кинжала в вырвавшуюся из пентаграммы демоницу ударил столб алого пламени. Ее отшвырнуло к дальней стене… и тишина.

Адальберт выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, ощущая, как он весь напряжен, и, не выпуская из рук оружия, подошел к демонице. Секунду помедлил и склонился над скорчившимся телом. Оставалось только сделать один удар клинком, и все будет кончено.

– А ты с-с-сильный, – тихий смешок заставил мага отшатнуться, но на шею уже легла когтистая рука…

Предсказательница выдохнула, упершись рядом с миской с водой, и ощутила, что рубашка прилипла к спине, промокнув от пота. Вот, значит, как Аль вляпался несколько лет назад! Вот что случилось тогда. Но как он вообще?.. Она замолчала, пытаясь понять совместимость физиологии оборотня и демона, но сбившись на габаритах. И все же это видение не принесло успокоения, по сути, оно было лишним. Помедлив, она медленно вылила воду в раковину, ощущая холод, и неуверенно достала камешки. Зачем это было показано? Что видение означает? Айша и раньше, до гибели брата, редко пользовалась водой, как и зеркалами, – они были ей чужды, но иногда выбора не оставалось. Короткий вопрос: «Зачем мне это знание?» – ощущение гладкой поверхности, и камни рассыпались по столешнице, выдав три слова: «Нужно, прими это…»

И больше ничего. Кел-ле задумалась… Происходило что-то странное. Она скривилась: «Надеюсь, ни Адальберта, ни Мерта это не затронет». Верилось слабо, но нужно было хоть во что-то верить сейчас.

Дни тянулись, не балуя разнообразием. Все одно и то же: утренняя толпа и лишь несколько выбранных человек. Тильвег больше не показывался, но предсказательницу мало беспокоило, выполнил ли он, что намеревался, или передумал. Ее это не касалось. С каждым днем на душе становилось все муторней, кошмары не давали спать, перестали быть связными и хоть что-то напоминающими. Обрывки разговоров, каких-то картин прошлого, каких-то схваток и драк. Только под утро удавалось забыться тревожным тяжелым сном. Айша уже задумывалась о снотворном, которое гарантировало сны без снов, но не могла решиться на это. Ей словно не хотелось обрывать ту кошмарную ниточку с прошлым… За эти дни мэтр Крей заходил несколько раз, рассказывал о том, что произошло у него дома и как бравая няня построила нападавших. Предсказательница только улыбалась, слушая недоуменно-восхищенные слова об изумительной женщине.

Но сегодня Адальберт мало того что был необычайно молчалив, но и пришел поздно ночью.

– Что-то случилось? – Женщина убрала белую прядь волос за ухо.

– Нет. Погадаешь?

Айша кивнула, сдвигая в сторону несколько книг, в которых что-то искала, но раскинуть камни не успела – с полки рухнула большая кружка, разлетаясь по всей комнате на множество осколков. Маг замер, он прекрасно помнил, что кружка стояла далеко от края и не могла упасть сама. Предсказательница, переступая осколки, подошла к оставшемуся целому донышку и присела, рассматривая.

– Вряд ли это на счастье, – глухо пробормотал Аль, но Кел-ле его услышала и подняла голову:

– Восемь дней.

Он не понял, переспросил, может быть, излишне быстро:

– Что?

Айша осторожно сдвинула несколько осколков в сторону:

– Восемь дней прошло.

Маг помолчал, оценивая информацию, и уточнил:

– Ко мне это имеет какое-то отношение?

– Пока нет, – она вспомнила ту странную ночную встречу. Вампир был очень недоволен, и уверенность прийти через восемь дней читалась в нем, как в детской книге. Он только одного не учел – предсказательница не ошибалась. Час назад истекли отведенные восемь дней, и Айша твердо знала, что ни сегодня, ни завтра вампир не придет. Неотложные дела и проблемы…

7. Зубы, крылья и хвосты

Если бы еще несколько лет назад кто-нибудь сказал верховному вампиру королевства Ир, что он будет бояться вернуться к себе домой, мужчина бы просто съел наглеца. Точнее, сперва бы рассмеялся ему в лицо, а потом съел, но это, конечно, не столь важно.

Намного важнее, что это несуществующее предсказание сбывалось: Иштван-Луим-Руан иль Сангра-и-Микелта, граф де Хэнедоара совершенно не хотел возвращаться в родной замок.

А надо. Другого жилища у высшего вампира не было – все уничтожено лет сто назад в последних битвах Ночной войны, а до рассвета оставалось всего ничего.

Вампир на миг прикрыл глаза, затем, прикоснувшись губами к медальону, висевшему на шее, чуть слышно выдохнул короткую молитву Влюбленным и, обернувшись летучей мышью, взмыл в воздух.

В замок Хэнедоара он попал за несколько мгновений до того, как солнце выглянуло из-за горизонта. Влетел в предусмотрительно распахнутое окно и рухнул в кресло, стоявшее возле камина, поспешно меняя форму, превращаясь в человека. Предусмотрительный Брайн, терпеливо ждавший возвращения хозяина, смазанной тенью метнулся к окну. Все действия отработаны до автоматизма: закрыть тяжелые ставни, задвинув громоздкий засов, хлопнуть створками, не обращая внимания на звяканье слюдяных стекол, и опустить бархатные шторы, стараясь, чтобы ни один лучик не проник в комнату, не потревожил хозяина.

Его брат-близнец, молчаливый Нэйр легкой тенью отделился от стены и, на миг склонившись в поклоне, подхватил небрежно брошенный Иштваном плащ и растаял во мраке коридора.

– Графиня спрашивала, когда вы вернетесь, милорд, – чуть слышно обронил оставшийся в комнате слуга.

– И что ты сказал? – граф очень старался, чтобы его голос звучал спокойно. Но, кажется, панические нотки все-таки проскользнули.

– Как обычно: на рассвете.

– И? – Паника нарастала.

– Она была расстроена, – попытался смягчить обстановку вампир. – И заподозрила, что вы…

– А ну не держи меня! – ультразвуком взвизгнул из-за двери хорошо поставленный женский голос. – Я вас, кровососов, не боюсь! Я сказала, не держи!.. Я знаю, что этот упыряка здесь! Я слышала его голос.

– Но, миледи, – простонал в ответ Нэйр. Даже эти слова давались ему с трудом. – Граф занят…

– И чем же это он, интересно, занят, когда его хочет видеть жена?!

Верный слуга прекрасно знал, что вампир не желает видеть опостылевшую супругу, а потому старательно пытался придумать, что же ему говорить и, главное, как произносить эти самые слова.

– Он… Он… Он раздет! Он не может вас встретить!

Лучше бы он этого не говорил…

– Раздет?! В кабинете?! Это чем же он там занимается, что раздет?!

Иштван, тихо застонав, прикрыл лицо ладонью. Знай он, что его жизнь превратится в такой ад, в жизни бы ни на одну эльфийку не посмотрел. Особенно на девицу Алэру из рода Альруин. Каковая, успешно став дамой Алэрой, сейчас и рвалась в кабинет графа.

– Впусти ее, Брайн, – горестно протянул верховный вампир, окончательно понявший, что от «любимой» жены так просто не избавишься.

Дама Алэра влетела в комнату ураганом в юбке. Крутнулась на месте, рявкнула на замершего у входа Нэйра:

– Свечи зажги, ничего не видно!

Единственным светлым пятном в комнате выделялся белоснежный кружевной воротник Иштвана. Графиня тут же повернулась к нему:

– Ну и где она?!

– Кто?!

Вампир и сам не мог бы сказать, что мешало ему выпить кровь супруги. Ну, в первые ночи – понятно: не до того было, но сейчас-то? Сейчас?!

– Та, из-за которой меня не пускали! – прошипела эльфийка, меряя Иштвана гневным взором. Золотые волосы растрепались, несколько шпилек с черным жемчугом упало на пол, но женщина этого даже не заметила.

То, что муж, вопреки словам Нэйра, был одет, ее не остановило. Дама Алэра окинула долгим взором черный, застегнутый на все пуговицы камзол вампира и процедила:

– Маскируешься… Хоть бы о дочери вспомнил! – и выскочила из кабинета, чудом не сбив с ног замершего у входа Нэйра.

Слуга, только что зажегший небольшой огарок, осторожно оглянулся по сторонам:

– Можно не продолжать? Миледи не вернется?

– Надеюсь, – горестно выдохнул хозяин. Судорожно потер виски и тихо попросил: – Брайн, пусть кто-нибудь нальет вина. Я скоро с ума сойду с этой дурой.

Дворецкий послушно кивнул, выскользнул из кабинета и уже через пару минут вернулся с подносом, на котором стояли бокал и покрытая плесенью бутыль.

– Я осмелился приказать открыть михосское урожая сорок девятого года, – сообщил мужчина, осторожно опуская принесенное на небольшой столик подле кресла.

– Пойдет, – мрачно согласился граф де Хэнедоара, размышляя, долго ли он протянет, если эти скандалы продолжатся.

Багровая жидкость плеснула в бокал…

– И еще, милорд. Хотел сказать сразу, но запамятовал, моя вина. Многоуважаемые тины Майлис, Кримэллэт и Черчилиан ли’Силь-Альруинос Этамар сегодня перед рассветом выехали из замка. Нэйр проследил за ними до дома не менее уважаемой дамы Сильвии Альруинос Этамар, но был вынужден вернуться примерно через полчаса: могло взойти солнце. Но он предполагает, что достопочтеннейшие тины Майлис, Кримэллэт и Черчилиан ли…

– Я помню полные имена своих шуринов, что дальше?

– …и Черчилиан вернутся в Хэнедоара не раньше чем через пару часов. Оставшийся в замке тин Стефиан ли… – Брайн бросил короткий взгляд на хозяина и поправился: – тин Стефиан вчера на закате возжелал выпить вина с пряностями. Из-за недосмотра слуг в бокале оказалось немного сока сон-травы. Тин Стефиан проспит еще час. А еще сегодня наконец удалось уговорить госпожу Фрис – как выяснилось, она наполовину гномка, поэтому было так трудно – не распахивать шторы в комнате.

– То есть?!

– То есть у вас сейчас есть около сорока минут, – флегматично протянул вампир, смахивая с рукава несуществующую пылинку.

Бокал с вином полетел куда-то в сторону.

Алэра с детства мечтала о принце на белом коне. Высоком, голубоглазом блондине, который, как и подобает порядочному юноше, воспитанному в благородной семье, с молоком матери впитает правила матриархата, царящего в эльфийских родах, и будет носить ее на руках. Не получилось.

Блондин оказался брюнетом. Да вдобавок и упырем. Немного радовало, что он был верховным вампиром королевства Ир, но… Если говорить честно, последние сто лет это звание было чисто номинальным. После Ночных войн, всколыхнувших весь материк, многие роды кровососов были уничтожены, кое-где титул верховного вообще пропал, а в Ире это прекрасное звание не давало ничего, кроме какой-то толики уважения среди своих. Ни на подчинение, ни на выполнение каких-нибудь приказов, ни даже на поддержку в случае нападения на Хэнедоара рассвирепевших вилланов граф рассчитывать не мог. Впрочем, и поддержки-то ждать было не от кого: высших, урожденных вампиров в северном королевстве еще век назад насчитывалось хорошо если десяток, а низших… Разве верховный когда-нибудь опустится до того, чтоб попросить что-нибудь у обращенных?

Все это Алэра узнала в первый же месяц замужества. Причем, надо сказать, узнала совсем не от супруга. Стоило тому обронить слова свадебной клятвы, как все любовные признания, что он шептал до этого, были забыты. Муж мгновенно охладел к привезенной в замок Алэре, встречаясь с ней только на рассвете и закате. Да и то лишь для того, чтобы вежливо пожелать «доброго утра» или «спокойной ночи». Конечно, может быть, какую-то роль в размолвке супругов сыграл тот факт, что юную графиню почти всюду сопровождали четверо ее братьев, готовых с мечами в руках защитить честь сестры. Даже от посягательств ее мужа. Юноши, похоже, чересчур серьезно восприняли приказ главы рода Альруин – дамы Сильвии защищать юную Алэру… Но это вряд ли. Какое они имеют отношение к происходящему?

Сегодня утром, правда, удалось выпроводить их на один день из замка – навестить мать.

Надо сказать, для скандала у Алэры, с ее точки зрения, были все основания: достаточно вспомнить обстоятельства знакомства супругов. Кто докажет, что сейчас он не ухлестывает за какой-нибудь другой дурочкой? И даже то, что у него есть дочь, Иштвана, похоже, не останавливало.

С девочкой он общался еще реже, чем с ее матерью, полностью спихнув ее воспитание на слуг да нянек. Попытки Алэры объяснить, что Дарине нужен отец, натыкались на стену угрюмого молчания.

Молодой эльфийке оставалось тосковать, ревновать, устраивать скандалы и ухаживать за дочерью. Причем именно в таком порядке.

– Брайн, скажи, он меня совсем не любит? – тоскливо спросила Алэра, обхватив себя за плечи и уставившись жалобным взглядом в стену.

Из всех слуг графа она нашла общий язык только с дворецким, остальные попросту шарахались от вздорной хозяйки. Даже Нэйр не понимал, как брат может о чем-то с ней разговаривать.

– Ну что вы, миледи. – Брайн и сам не мог сказать, говорит он правду или лжет. – Он вас обожает.

Разговор проходил в темной буфетной, где хранились столовые предметы и скатерти. Примерно через час Брайн должен был проследить за тем, как накрывают к ужину (или к завтраку, как посмотреть), а потому решил далеко не уходить. Присев за удобный стол в центре комнаты, он неспешно заполнял амбарную книгу. Именно за этим занятием его и застала хозяйка.

– Но это не мешает ему каждую ночь сбегать из дома, лишь бы не видеть меня, – горестно обронила эльфийка.

Перо в руке Брайна дрогнуло, и на странице расплылось неопрятное пятно. Вампир поджал губы и промокнул кляксу. Написать теперь уже вряд ли что получится – пришлось вырывать лист и начинать все сначала.

– То есть это правда, – по-своему поняла его молчание графиня.

– Я бы так не сказал, миледи, – мужчина наконец смог произнести что-то отличное от классического «э-э-э…».

– Опять ты меня успокаиваешь…

Он вскинул голову и в упор посмотрел на Алэру:

– И в мыслях не было, миледи. Понимаете, граф… Он… Он просто не…

Договорить он не успел: оглушительно хлопнула дверь, по паркету из мореного дуба прогрохотали тяжелые сапоги, и в буфетную ввалилась тройка эльфов, вернувшихся в замок раньше, чем рассчитал дворецкий. Не найдя сестру на ее половине, они не придумали ничего лучше, кроме как разыскивать ее по всему замку. Брайн поспешно опустил глаза, делая вид, что занят делом.

Один вошедший остановился возле сестры, напряженно оглядываясь по сторонам, второй деловито подхватил с блюда, стоявшего на буфете, яблоко, надкусил и, скривившись, бросил огрызок на стол:

– Кто додумался купить эту кислятину?

Ну а третий эльф и вовсе плюхнулся на свободный стул, положив ноги на столешницу – заляпанные грязью сапоги оказались как раз вплотную к заполняемой Брайном книге.

– Будьте так любезны, – процедил вампир, – уберите…

Эльф медленно, не делая резких движений, вытащил из ножен кинжал («Как всегда, серебряный», – автоматически отметил Брайн) и принялся задумчиво крутить его в руке.

– Достопочтимый тин, я буду вам очень благодарен, – голосом дворецкого можно было превратить в лед небольшую речку, – если вы…

– Ты что-то имеешь против, клыкастый? – осклабился усевшийся напротив него эльф.

Вампир с шумом захлопнул амбарную книгу, нимало не заботясь о том, что невысохшие чернила могут размазаться, подхватил ее со стола вместе с гусиным пером и вышел из комнаты, не забыв напоследок прижать руку к сердцу и отвесить хозяйке дома легкий поклон:

– Миледи, – благо буфетных, примыкающих к столовой, было еще две.

– Майл, Кримэ, Черчи, зачем вы так? – жалобно выдохнула девушка, когда за слугой закрылась дверь. – Он единственный в этом замке, с кем можно поговорить!

Старший эльф – тот, что сидел за столом, встал, подошел к сестре:

– У тебя есть мы. А эти кровососы не стоят того, чтоб с ними общаться. Что этот – немертвый, что его хозяин – одного поля ягоды: спят и видят, как бы кого обратить.

– Да, но…

– Но что?

– Меня выдали за него замуж, значит, дама Сильвия поверила, что из него выйдет хороший супруг!

Эльфы скептически переглянулись, а затем Кримэ, стоявший ближе всего к сестре, вздохнул:

– Алэра, мы не можем оспаривать волю главы рода, но… Ты должна понимать, что в этом доме ты можешь доверять только нам. Все эти упыри мечтают о твоей смерти. А значит, мы должны быть рядом.

Девушка закрыла руками лицо и обессиленно опустилась на мягкую софу, стоявшую у двери:

– Я уже ничего не понимаю… Никому не доверять, никому не верить…

Черноволосое дитя калачиком свернулось в своей кроватке. Сидевшая рядом невысокая плотная женщина вязала на спицах, изредка косясь на ребенка и проверяя, все ли в порядке. Увидев, что за окном занимается рассвет, полугномка встала и неспешно принялась задергивать черные бархатные шторы, украшенные изображениями танцующих скелетиков. Возвращаясь на свое место, нянька случайно задела плечом стоявшего у стены эльфа. Тот покачнулся и рухнул на пол как подкошенный. Упал на бок, всхрапнул и, подсунув ладонь под щеку, так и не проснулся. Женщина же, даже не обратив на это внимания, вернулась к своему вязанию.

Чуть слышно скрипнула дверь, и в комнату проскользнула легкая тень. Метнулась от входа к детской кроватке… Наступила на валяющийся на полу кубик, поскользнулась, чудом устояла на ногах и тихо прошипела себе под нос ругательство. Прихрамывая, добралась до постельки и склонилась над спящим ребенком. Дитя, словно этого и ждало, открыло глаза, распахнуло ротик, собираясь закричать…

– Папа!!!

Даже нянька вздрогнула. Ошарашенно закрутила головой по сторонам, ничего не поняла и вернулась к своему вязанию.

– Дари, тсс! – граф Хэнедоара прижал палец к губам. – Тихо.

Девочка, сев в кроватке, хихикнула и склонила голову набок:

– Пасему?

Вампир брезгливо покосился на валяющегося на полу шурина и уселся на краешек кровати.

– Тайна, – тихо шепнул он. Провел ладонью по черным кучеряшкам дочери. – Звездочка моя… Ты почему не спишь?

– Ни-и ха-а-ачу, – чуть капризно протянула Дари.

– Уже светло. Тебе пора спать.

– Ни-и ха-а-ачу!.. – Девочка вновь хихикнула и, усевшись, протянула ладошки к отцу. – Хочу на лучки!

Может быть, в свои два года Дарина лэ`Алэр Альруинос Эхэнедоар разговаривала не очень хорошо, но одно она знала точно: отец выполнит любой ее каприз, даже если она попросит достать с неба одну из трех лун.

Правда, папа почему-то никогда не заходил в детскую вместе с мамой, но это не важно.

Мужчина уже протянул руки, собираясь подхватить ребенка, когда холодное острие серебряного кинжала коснулось его затылка.

– Мне ведь достаточно просто поцарапать вас, да? – глумливо протянул невесть когда успевший проснуться эльф. – Нажать чуть-чуть посильнее… И появится страшная, незаживающая рана. Не смертельная, конечно, но… – он еще не до конца пришел в себя после сока сон-травы, стоял, пошатываясь, но силы язвить – нашел.

– Уберите клинок, Стеф! – прошипел граф. – Вы пугаете ребенка!

– Я устал повторять, граф. Для вас – тин Стефиан. И ребенка пугаете вы! Уберите руки, иначе…

– Да хоть тана Стефания! – рыкнул Иштван, старательно не повышая голоса. – Разве вы не видите, Дари…

Девочка, услышав свое имя, расплылась в радостной улыбке, встала и, путаясь в подоле длинной ночной рубашки, шагнула к краю кровати.

– Замолчите, граф, и возблагодарите Влюбленных, что я вовремя проснулся и помешал вам обратить ребенка. Вы ведь за этим пришли?!

– Стеф, вы идиот! – простонал вампир. – Дари и так наполовину вампир! Зачем мне превращать ее в низшую?!

Его дочка плюхнулась обратно на кровать и, сунув палец в рот, принялась рассматривать собеседников. В царившем в комнате полумраке она видела как кошка.

– Не морочьте мне голову, граф! Либо вы сейчас же убираете руки, медленно встаете и уходите из детской, или я, клянусь крылом Влюбленного, сделаю свою сестру вдовой!

Мужчина прикрыл глаза, стараясь удержать клокочущий в груди гнев, и тихо выдохнул:

– Я уйду, уберите кинжал.

И уже выходя из комнаты, вампир все-таки не сдержался. Остановился у двери, развернулся и темной тенью метнулся к эльфу. В душе горела жажда мести, но… погибни этот самодовольный Стефиан, и уже завтра у стен Хэнедоара появятся толпы разъяренных эльфов. А потому все, что он смог себе позволить, – с размаху, от души влепить мальчишке оплеуху. Юный представитель рода Альруин взмахнул перед собой рукой с зажатым кинжалом и неопрятным мешком отлетел к стене – вампир вложил в удар всю свою злобу.

Нянька, с которой наконец спала успокаивающая магия Нэйра, вздрогнула, закрутила головой и рванулась к детской кроватке.

– Сопляк, – прошипел мужчина и вышел из комнаты. Хотелось хлопнуть дверью. Но это могло напугать Дари…

В темном коридоре с потолка сорвалась висевшая вниз головой летучая мышь, превращаясь на лету в человека. Замерев перед хозяином, Брайн чуть склонил голову:

– Позвольте узнать, все ли в порядке, милорд?

– В следующий раз налей больше сока сон-травы, – грустно скривился Иштван.

– Прошу простить мою оплошность, граф, – потупился дворецкий. Вскинул взгляд. – Я хотел доложить, что ужин гото… На вас кровь, милорд! Вы ранены?! – В голосе вышколенного слуги промелькнули нотки страха.

Вампир удивленно заломил бровь, провел ладонью по шее… И возле самой ключицы нащупал влагу… Похоже, последний взмах Стефана все-таки достиг своей цели.

– Ерунда, царапина.

– Но, милорд, позвольте заметить… Если это серебро…

– Если это серебро – то вылечить ее уже ничем нельзя, – отрезал вампир. – У меня есть костюм с каким-нибудь воротником-стойкой? Не хочу за ужином – пусть даже для эльфов это завтрак – радовать шуринов.

– Конечно, милорд. Как вам будет угодно, милорд, – вновь склонил голову в поклоне дворецкий.

Тин Стефиан к столу не спустился.

Вампиру для сна достаточно всего трех-четырех часов в сутки. Поэтому, перекусив, – живущие уже почти два года в замке эльфы все никак не могли привыкнуть, что вампиры порой могут питаться самой обычной едой – граф занялся разбором корреспонденции. Писем было немного. Парочка пришла с юга: Лемарн приглашал на Осенний бал ночи, который должен будет состояться через пять месяцев, а барон Фархий осведомлялся, не появились ли в Ире какие-нибудь странности. Какие именно, старый приятель, к сожалению, не уточнял. Еще несколько сообщений привезли с островов, но там была всякая чушь.

Потом последовали мелкие домашние хлопоты – Иштван старался придумать любое занятие, лишь бы не покидать своего кабинета. И лишь часам к восьми вечера отправился спать.

Проснулся он ближе к полуночи. Встал с кровати – это только недавно обращенные низшие могут изображать из себя «настоящих вампиров» и спать в гробах – и, тихо зашипев от боли, дотронулся до шеи. За день царапина, нанесенная проклятым эльфом, воспалилась и начала еще сильнее кровоточить – подушка была вся перепачкана. Вдобавок последствия ранения серебром откликались во всем организме: немели пальцы левой руки, чуть кружилась голова, и отзывалось противной болью плечо. Но с этим еще можно свыкнуться. А вот то, что царапина действительно никогда не заживет и долго еще будет доставлять кучу других, не менее «приятных» ощущений, – это уже было хуже.

Похоже, скоро войдет в моду воротник, полностью закрывающий шею.

Говорят, правда, есть маги, способные и такие раны исцелить, только какой же идиот добровольно пойдет лечить вампира? А попробуй угрожать – еще не то намешает – и все, одним вампиром станет меньше… Конечно, для некоторых эльфов, окопавшихся в замке, это будет лишний повод для радости, но зачем же их делать счастливыми? И так сегодня столько всего «хорошего» было, что хочется чуть ли не повеситься.

Как бы то ни было, пришедший в чувство Стеф уже занял свой боевой пост в комнате у Дари, так что увидеть дочку не было никакой возможности. Покидать замок сейчас, после этой проклятой царапины серебром, не хотелось, а потому граф сидел в своем кабинете, уставившись мрачным взглядом в стену, когда чуть слышно скрипнула дверь и проскользнувший в комнату Брайн чуть слышно обронил:

– Милорд, к вам посетитель…

– Кто? – мрачно поинтересовался вампир.

– Он… – на миг запнулся дворецкий, – назвался маркизом, но я так и не понял, имя это или титул.

– Отведи его в лиловую гостиную. И проследи за ним по дороге. А то потом вилок недосчитаемся.

Как и подобает хозяину, к тому моменту, как гость оказался в гостиной, граф уже ожидал его там. Маркиз оказался пухленьким невысоким мужчинкой в серо-синем костюме и низко надвинутой на глаза шляпе с широкими полями. Лицо посетителя разглядеть было просто невозможно. Воровато оглянувшись по сторонам и увидев, что хозяин занял удобное место, гость хихикнул и плюхнулся на свободное кресло, стоящее в противоположном углу комнаты. Граф удивленно заломил бровь, но спорить не стал:

– Что вам угодно?

Посетитель оглянулся по сторонам и ткнул пальцем в застывшего у дверей Брайна:

– А он так и будет нас слушать? – Голос у него оказался высокий, противный и дребезжащий.

– У меня нет от него секретов. Я вас внимательно слушаю, не тратьте мое время.

Гость поморщился, но заговорил:

– Граф, я пришел сделать вам замечательное предложение, – безо всякого вступления начал Маркиз, даже не потрудившись назваться. – Понимаете…

Предложение было не замечательное, а скорее… странное. И суть его сводилась к тому, что в последнее время участились случаи посещения Ира демонами. А существа это очень и очень полезные – надо только знать, куда и как их правильно применять. И вот, нашелся тот, кто знает, как этих демонов использовать, – тут Маркиз, очевидно, подразумевал себя. От обычных охотников на вампиров пользы сейчас никакой, а потому графу как высшему вампиру, существу, которое на несколько порядков превосходит в своих способностях (пренебрежительная усмешка) людей, предлагалось помочь в отлове демонов, для чего, по словам посетителя, у него есть специальные методы, не имеющие никакого отношения к классическим охотничьим вызовам! После поимки демона граф будет связываться с Маркизом, передавать ему отловленного, а Маркиз в свою очередь будет расплачиваться с графом и давать ему новые указания насчет того, кого ловить, куда ехать и чем заниматься.

Даже молчаливый Брайн, замерший у входа, удивленно нахмурился.

Граф же оказался более несдержанным:

– Пшел вон!

– Что?! – взвился Маркиз. – Да как вы… Да как вы смеете?! Как вы смеете обращаться ко мне на «ты»?! – От резкого рывка шляпа слетела с его головы, и Иштван наконец разглядел лицо посетителя. Это оказался одутловатый мужичок со сросшимися бровями и рыбьими водянистыми глазами. Завершала портрет сеть мелких оспинок, покрывавших все лицо.

– Я не привык обращаться на «вы» к чужим объедкам, – презрительно усмехнулся Иштван.

– Я такой же урожденный вампир, как и вы!

По губам иль Сангра-и-Микелта скользнула пренебрежительная усмешка:

– Пшел вон. Брайн, выведи гостя.

– Да… Да как вы смеете?! Да я вам!.. Да я вас!..

Молчаливый слуга склонил голову в легком поклоне, шагнул к беснующемуся Маркизу и подхватил его под локоток:

– Следуйте за мной.

– Я вас… Я отомщу, слышите? Отомщу. – Гость рванулся к хозяину, но дворецкий, удерживающий Маркиза, оказался сильнее.

Уже через несколько минут Брайн вернулся в кабинет:

– Он ушел, милорд.

– Спасибо, – кивнул верховный вампир. Слуга уже собирался выйти из кабинета, когда его окликнули: – Брайн?

– Да, милорд? – Дворецкий даже не обернулся.

– Извини.

Тот лишь голову чуть склонил, легко соглашаясь, что относится к низшим, обращенным вампирам:

– Все в порядке, милорд, – и вышел из гостиной.

А граф остался в одиночестве…

И надо сказать честно. На предложение Маркиза он не согласился всего по одной причине. Маркиз был низшим. А подчиняться низшему граф не собирался. Да все пятьдесят четыре благородных поколения предков – которых Иштван, кстати, легко мог перечислить, назвать по имени – на том свете устроили бы своему потомку такую головомойку, что то, что происходило в Хэнедоара сейчас, показалось бы приятным развлечением. Да что там предки! Граф даже сам представить не мог, чтобы ему, высшему, урожденному, пришлось угодливо выслушивать указания какого-то обращенного! Вся его душа бунтовала против того, чтобы покориться тому, кто приобрел возможность пользоваться магией ночи, а не родился с этим даром. А в том, что Маркиз был низшим, Иштван не сомневался.

Вот если бы с таким предложением обратился высший вампир, а не какой-то упырь, верховный вампир королевства Ир еще бы подумал. И может быть, даже согласился…

Время шло. Незаметно пролетело несколько недель, граф уже и думать забыл о незваном госте.

А потом о нем пришлось вспомнить.

В то утро он вернулся в замок часа за три до рассвета – жена в последнее время подуспокоилась, да и шурины вели себя потише. Влетел в открытое окно кабинета, обернулся человеком, сбрасывая плащ… И замер, оглядываясь по сторонам.

В комнате пахло кровью и смертью.

Никто не подошел подобрать накидку. Никто не спешил закрыть окно. Все было тихо. Слишком уж.

Сладковатый запах крови струился из коридора через приоткрытую дверь, и, шагнув вперед из кабинета, Иштван уже заранее знал, что увидит…

Нэйра застали в момент перевоплощения. Тело, ноги, голова уже приобрели человеческий вид, а руки все еще оставались кожистыми крыльями. На лице застыла гримаса боли… А темная ливрея была залита кровью.

Сердце пропустило удар.

Граф осторожно опустился на колени рядом с телом, провел ладонью по лицу погибшего, закрывая ему глаза, затем коснулся перепачканного камзола и тихо шепнул:

– Пусть твоя дорога в Чертоги Влюбленных будет легкой.

Встал и пошел дальше не оглядываясь. Потому что знал, что там, за спиной, в темном коридоре, оставленное тело осыпалось легким пеплом.

Замок был разгромлен и разграблен. Тела, тела, тела. Везде мертвецы и кровь. Только принадлежали трупы лишь слугам графа. Убитых из числа нападавших Иштван не увидел ни одного.

И чем дальше вампир шел по замку, тем сильнее у него сжималось сердце от страха. В комнату дочери он практически влетел.

Кровать Дарины была пуста. А у ее подножия лежал окровавленный Брайн…

К этому моменту граф уже не сомневался, что замок пуст. Проходя по комнатам, он понаделал уже столько шума, что не услышать его могли только мертвые.

Но что?! Что произошло в замке?! Кто напал?! Где Дари?! Нужно было срочно что-то делать, и граф решился. Как бы ни было противно, но оно того стоило. Других способов узнать правду не было…

Мужчина присел рядом с телом, осторожно дотронулся до лба дворецкого:

– Услышь меня.

Провел ладонью по распахнутым в предсмертной агонии глазам:

– Увидь меня.

Расстегнул пуговицы камзола и рубашки и прикоснулся к груди вампира:

– Ответь мне…

Даже сто лет назад, во время Ночных войн, он не пользовался этим. Не пользовался, потому что слишком хорошо знал, от чего приходится отказываться и что ждет возвращающегося в этот мир. Не пользовался, когда пал великий замок Тшишмен, принадлежавший верховному вампиру Арталии Лемарну, где погибла его сестра, прятавшаяся там от боев. Не пользовался, когда удалось отбить нападение от Хэнедоара озлобленных вилланов. Но тогда все было по-другому. А сейчас Иштван должен был узнать, что с дочерью. Должен был. И никакая цена не была бы слишком высокой.

С приоткрытых губ Брайна сорвалось легкое белесое облачко, поднялось вверх и обрело облик погибшего вампира:

– Милорд.

– Брайн.

В разбитое окно ворвался ветер и дернул штору – Дари очень нравилось, когда скелетики на ткани шевелятся под дуновениями… Смерть пришла в Хэнедоара. Пришла и задержалась здесь надолго.

Призрак склонил голову:

– Простите меня, милорд, я не справился…

– Что здесь произошло? – Щадить чувства слуги и рассказывать, что он ни в чем не виноват, высший не собирался.

Дворецкий отвел взгляд:

– На замок напали, милорд. Их вел Маркиз.

– Кого, демоны тебя побери?! Почему погибшие только из наших?!

– Потому что их нельзя было убить, милорд, – зло вскинул голову Брайн. – Они вставали и дрались снова. Тана графиня прибежала сюда – спасти юную тану… Сзади, милорд!

Предупреждения не потребовалось. Да, месяц назад Иштван не заметил Стефиана, но это было тогда, он был увлечен разговором с дочерью, а сейчас… все нервы были на пределе, а потому… Тихие шаркающие шаги он услышал еще до выкрика Брайна. Дернулся в сторону, уходя с возможной линии удара, вскочил, развернулся… И замер, увидев Стефиана.

На шее эльфа запеклись потеки крови, щегольская одежда была изодрана, а в прозрачно-голубых глазах плясал огонек безумия:

– Вы все-таки не убежали отсюда, граф… Хозяин был прав…

– Что за чушь вы несете, Стеф?! Какой хозяин?!

К запаху крови примешивался какой-то еще – тонкий и непонятный, отдающий странными специями.

– Тот, перед кем вы должны преклониться, граф. А если вы этого не сделаете – умрете, – на этот раз юноша даже не спорил с тем, как его называли.

Призрачный Брайн попытался приблизиться к пришедшему, но замер, не в силах отделиться от лежащего на полу тела. Сейчас, будучи привязанным к нему, он в присутствии чужака даже не мог вымолвить ни слова. Должно пройти не меньше двух недель, прежде чем призрак станет видимым и ощутимым для кого-то, кроме графа.

– И давно он у вас появился? – любезно поинтересовался вампир. Если бы кто знал, каких усилий это ему стоило. Хотелось схватить мальчишку за горло и вытрясти из него все сведения. Но что-то останавливало представителя древнего рода иль Сангра-и-Микелта. Может, странный аромат, струящийся по комнате?

– Сегодня.

– А как же дама Сильвия? Разве не ей должны подчиняться все здравомыслящие представители рода Альруин? – скептически спросил Иштван.

– Узы крови ничто перед словом Хозяина…

– Шутки в сторону, Стеф, – рявкнул не выдержавший высший. – Где Дарина?!

Странный запах усилился. Казалось, он невидимым покрывалом укутывал всю комнату, стелился по ней…

– Вы наконец вспомнили о дочери, граф? Хозяин и тут был прав…

– Где Дарина?!

Вместо ответа эльф криво усмехнулся и вытащил из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги. Кое-где послание было перепачкано кровью, но Стефиан не обратил на это никакого внимания, протягивая письмо графу:

– Это вам…

На мгновение их пальцы встретились… и вампир вдруг ощутил вместо привычного тепла – бесконечный холод.

– Нежить! – теперь стало понятно, что же за запах почувствовал вампир. Это был запах смерти, вернувшейся ни с чем.

– Догадались наконец, – осклабился шурин. – А я все думал, когда же вы сообразите… Поняли теперь, что мы стали настоящими родственниками?

– Я не имею ничего общего с нежитью!

– Но вы ведь тоже немертвый? – Ухмыляющийся эльф провел рукою по шее, стирая следы крови, и Иштван разглядел на его горле зияющую рану, после которой невозможно ни жить, ни тем более разговаривать. – Читайте письмо, граф.

Вампир опустил взгляд на бумагу. А перед глазами, мешая читать, стояло лицо Дари…

Суть послания была проста: встречаемся на достаточном расстоянии от замка, чтоб никто не беспокоил. Заключаем договор, по которому граф Хэнедоара обязуется исполнять приказы Маркиза. Подписываем договор кровью, чтобы не было желания обмануть. А после этого граф получит своих жену и дочь в целости и сохранности.

– А если нет – они с радостью присоединяться к слугам Хозяина, – уже от себя добавил Стефиан.

Иштвану никогда и никого не хотелось так убить, как сейчас – Стефиана. Хотелось почувствовать на губах вкус его крови. Хотелось ощутить, как под пальцам хрустнет сломанная шея. Хотелось… Другой вопрос, что это мало чем могло помочь – эльф уже был мертв.

А Дари?! Кто тогда расскажет, где она?!

– Убирайся.

Зомби невозможно пытать. Он не скажет больше того, чем разрешил хозяин… И проследить за ним нельзя – скоро рассвет…

Новая улыбка.

– Хозяин добр, граф, он дает вам месяц на размышления. Маркиз сейчас уехал из Ира, так что у вас еще есть время. В течение этого месяца подумаете, согласитесь – просто выйдете из ворот замка и скажете об этом погромче: вас услышат. Не согласитесь – тем хуже для вас. – И, развернувшись, он вышел из спальни.

Шаркающие шаги нежити эхом разносились по разоренному замку.

Во рту ощущался вкус крови из прокушенной губы. А перед глазами стояло лицо Дари…

– Простите, милорд, я не успел вам сказать. Они сперва, все четверо, пытались отразить нападение вместе с нами, а потом, когда я уже не смог защитить тану графиню и юную тану, увели их.

Месяц на размышления. И всего несколько минут до рассвета.

– Я скоро вернусь.

Первым делом граф промчался по всему замку, задергивая шторы, закрывая ставни и окна там, где это было возможно. Остановился на мгновение перед напрочь выбитой дверью, ведущей во двор, и, махнув рукой, вновь направился в комнату к дочери: в холле в ближайшее время ему ничего не понадобится, так что можно было не беспокоиться, а все остальные комнаты более или менее затенены.

Вернувшись к Брайну, вампир поинтересовался:

– Сколько было нападавших?

– Около трех десятков, милорд. Мы бы справились, если бы их можно было убивать. А они вставали после таких ран… Вы и сами видели, милорд…

Граф молча кивнул, опустился на колени рядом с телом, коснулся перепачканного камзола… Он выяснил все, и смысла держать призрака не видел.

– Милорд, прошу вас, позвольте мне остаться!

Этого Иштван совсем не ожидал:

– Я уже отпустил Нэйра.

– Я понимаю, милорд, но я не выполнил свой долг перед вами! – так горячо Брайн не разговаривал даже при жизни. – Прошу вас, позвольте мне остаться в Хэнедоара!

Где-то в замке оглушительно громко тикали часы. Интересно, а что случилось с Алэрой?

Иштван помолчал и тихо спросил:

– Ты уверен? Говорят, Чертоги Влюбленных открыты даже для таких, как мы. И может быть, там ты наконец встретишь Эмеше…

– Чертоги Влюбленных открыты, милорд, – грустно улыбнулся призрак. – Я видел это… Но Нэйр тоже какое-то время – правда, совсем недолго – был влюблен в вашу сестру. Думаю, он сможет утешить ее и убедить, что я не мог поступить иначе.

– Да будет так… – И, склонившись к уху погибшего, вампир тихо прошептал: – Твоей дороги к Чертогам Влюбленных нет.

Это было одно из страшнейших проклятий, которое низший мог получить от высшего, но другого пути не было…

Брайн вздрогнул, как от удара кнута, закусил губу, чтобы не закричать от боли, которая сжигала его сейчас… И лишь через несколько мгновений хрипло обронил:

– Благодарю вас, милорд… Если позволите, я займусь ремонтом замка, – и, не дожидаясь ответа, просочился сквозь стену. Сейчас ему надо было побыть одному – привыкнуть к той агонии, что будет сопровождать его ближайшие столетия – пока его душу не отпустит кто-нибудь из рода Хэнедоара…

Через некоторое время из комнаты вышел и граф: сейчас ему важней всего было спасти дочь. Остальное подождет.

На полу детской комнаты остался лежать выбеленный временем костяк в истлевшей ливрее.

8. Крысиная охота

Мэрта, задрав подол, без энтузиазма разглядывала собственные ноги. Ноги как ноги, не лишенные привлекательности. Длинные и крепкие.

Только вот быстро бегать они уже никогда не будут. Демоница тяжело вздохнула.

– Чего стонешь?.. – донеслось от порога лесной хижины. – А, опять… Да ладно тебе, калекой-то не осталась!

– Тебе легко говорить, – сердито буркнула она. – Тебе, Шенер, кости по кусочкам не собирали…

– Не собирали, – согласно кивнул однорогий демон, закрывая за собой дверь и приподнимая крышку котла, висящего над очагом. – И на плохую погоду они у меня не ноют. И сам я не ною с утра до вечера, что это крах жизни и конец военной карьеры… Кстати, юбку-то одерни! Я тебе, конечно, друг, но не бесполый же!.. Вот ведь казарменное воспитание…

– Тоже мне, поборник нравственности, – фыркнула Мэрта, но подол отпустила. – Ладно, ешь скорее – и рассказывай! Где был, что узнал?

– По первому пункту возражений не имею… – облизнулся Шенер и, взяв миску, снял с крюка большой черпак. – Голодный, как стая волков!.. Так-так-так… Что тут у нас?.. Тьфу ты. Опять кроличья похлебка? Никакой изобретательности, ящерицын хвост! Мэрти, ну ты ведь женщина, ну хоть чуть-чуть бы постаралась!

– Я не женщина, – отрезала та. – Я демон. И воин. А не стряпуха. Ешь, не кривись, похлебка вкусная.

– Если соберусь жениться – только на ком-нибудь из гражданских!.. – пробурчал однорогий, ковыряя ложкой в густом вареве. – И еще три раза перепроверю, сколько у нее записей в кулинарной книге. А то некоторые привыкли из походного котла одну и ту же бурду месяцами жрать…

– Шенер!

– Да ем я, ем. Вот дернуло ж меня тогда в левый туннель свернуть… А пошли бы по правому, аккурат возле столицы бы вылезли. Там такие харчевни!.. Арталия своими поварами всегда славилась.

– Шенер!!

– А чего?.. – чавкая, пожал плечами он. – Я дело говорю. И бросай уже этот командирский тон, подруга, я из другого подразделения. А званием, если что, не ниже тебя!

– Извини, – покаялась Мэрта. – Совсем одичала уже, в лесу сидя… Поел?

Шенер отодвинул миску и, сыто икнув, развалился на криво сколоченном стуле:

– Любопытство замучило?.. Да ладно, ладно, сейчас расскажу по порядку… Тем более у меня очень даже есть что рассказать!

– Ну?!

– Гну. Если ты уже на адрес любителя демонов размечталась – можешь пока расслабиться. Я понятия не имею, кто он и где находится. Единственное, что удалось узнать: вызовы идут по всему континенту, а пойманных демонов переправляют в Арталию. Причем конкретно – в столицу. И платят за заказ просто неприлично много…

– И это всё?.. – разочарованно протянула демоница.

– А тебе мало?!

– Ну…

– Нахалка, – буркнул приятель. – Сидит сложа копыта и еще недовольна… Да ладно, ладно, щас все будет! Подниму тебе настроеньице… Я там, кстати, пива принес. Тащи! Залью твое кроличье издевательство пинтой-другой… И себе, так и быть, плесни, я не злопамятный.

– А в рог?.. – многообещающе обернулась демоница. И развязала стоящую у дверей торбу. – О! Целый бочонок! Где взял?..

– Подарили, – ухмыльнулся разведчик. – В обмен на не менее ценный дар с моей стороны.

– Это на что же?

– На собственную жизнь, – во все клыки разулыбался демон. – Люди совсем обалдели! Встретить в туннеле взрослого демона – и еще попытаться на этом ручонки свои загребущие нагреть!.. Нормально, да?

– Люди? – Мэрта вынула бочонок из торбы и подошла к столу. – А что за люди?

– Да купчишка какой-то с полсотней бойцов, – пренебрежительно повел плечом Шенер, протягивая подруге кружку. – Стереотипный, богатый до омерзения эгоманьяк! И мозгов – как у старейшины Октая волосин на макушке… Три с половиной извилины.

– Ты не пыхти, ты рассказывай!

– А я и рассказываю. Иду, значит, никого не трогаю. Две ночи не спал, по столице бегая, жрать охота – сил нет, до дома еще топать и топать… И тут из-за поворота мне навстречу компания. На трех возах, охрана усиленная, понтов – как у дурака фантиков!.. Ну, я ж вижу – торговец едет. Ну и пусть себе едет, думаю. Я сегодня добрый… Капюшон натянул пониже – и бочком, бочком мимо них. Так нет же! Надо было до усталого меня докопаться – а ты кто, а чего тут один ходишь, такой здоровый, а иди к нам в дружину забесплатно!.. Ну, я им вежливо отвечаю: мол, а не проследовать ли вам в известное место, любезнейшие?..

– А они? – Мэрта плеснула себе пива и выжидательно уставилась на приятеля.

Тот развел руками:

– Драться полезли! Ну не дебилы?!

– Знали бы, что ты демон, наверное, не полезли бы. У тебя ж на капюшоне это не написано.

– Ха! А думалку напрячь – не судьба была?.. Если тебе в туннелях встретился немаленький такой товарищ, да еще и в одиночку, и с оружием – ежу понятно, что не дворянчик на променад воздухом подышать вышел!.. «Не демон»… Можно подумать, в этом мире ничего страшнее нас нету!

– Ну ладно, ладно, – примирительно сказала она. – Дальше-то что?

– Да ясно что. Как понял, что мирно все равно не разойдемся, – снял капюшон да и выдал им по уставу…

– «Рык семнадцатый», для «устрашения колеблющихся»?

– Его, его… Только говорю же: дурные людишки попались. Купец увидел, кого ему боги послали, – на возу подпрыгнул да как взвоет дурниной: «Демон! Живьем брать!»

– И вправду дебил… А что его охрана?

– А что ты хочешь от этой толпы непуганых идиотов? «Моя сильный, моя убивать» – тоже мне гладиаторы деревенские… Грянули мечами в щиты – и поперли. Видать, тоже по грошику с моей шкуры возмечтали получить. На нашего брата нынче спрос…

– А ты? – Глаза демоницы загорелись. Она была воином не только по праву рождения, но и по натуре… А тут уже которую луну затворницей сидеть приходится, на деревьях удары отрабатывать да о бое хорошем мечтать, как сиротка о пирожке с вишневым вареньем!

– Я-то? – переспросил демон, с удовольствием делая глоток. – Ну, накрутил хвосты недомеркам, ясный перец. Их, конечно, до фига было, но говорю же – лохи зеленые…

– Шенер.

– А?

– Не свисти. Сам же сказал – полсотни бойцов!

– Так ведь это ж их в начале пятьдесят было. Треть смылась, когда я капюшон снял, еще дюжина после «семнадцатого рыка» на путь исправления гуртом ломанулась… А уж с тем, что осталось, я и поигрался!

– В кегли? – с нескрываемой завистью спросила Мэрта.

– Ага! Как они летели-и-и!.. Загляденье! И, знаешь, по стенам туннельным такими сочными кляксочками – плюх! плюх!.. Правда, трое ничего себе так ребята оказались, опытные. С ними пришлось повозиться. Едва купца не упустил, пока разбирался… Уже на выходе почти отловил. Ножки коротенькие, пузо жирное, а бегает – куда там зайцу! И кусается, звездюк мохерчатый. Вот, глянь – чуть палец не отгрыз к едрене фене!.. Это я ему хохотальник прикрыл малость, чтоб не орал на всю округу, а он, сволота такая, возьми и цапни! У, зар-раза…

– И ты его не убил после этого?

– Не, – мотнул головой демон. – Но товар забрал. Не весь, понятно, только то, что подороже…Телега во дворе. И лошадки. Хорошие лошадки! Пофигистической такой породы. Им что демон, что гоблин, что хомут – все едино!..

– Нас не боятся?!

– Ни шиша. Говорю же – по фигу им. Только бы кормили… Пиво свое выпила?

– Ну?

– Пошли, барахло посмотришь. Золотишко я уже прибрал, осталось лошадей распрячь да накормить на ночь… Им утром силы понадобятся.

– Зачем?

– Ящерицын хвост! – стукнул кружкой по столу Шенер. – Ты меня вообще слушаешь?! Я говорю – у нас есть лошади и золото! А золото, если вдруг ты не знаешь, открывает любые двери и развязывает любые языки. Я разведчик, а не волшебник. И выяснить, кому пачками сдают демонов, я сам не смогу. Три луны бился – как рогом в стену! Всех своих резидентов местных на уши поднял, копыта по самую задницу стер, а толку?.. Увы, за этим славным товарищем стоят слишком серьезные силы.

– Если они такие серьезные, – хмуро обронила Мэрта, – то там и золото не сильно поможет.

– Эх, подруга, – опытно ухмыльнулся Шенер, – воин ты, конечно, что надо, и баба видная… Но в людях ничегошеньки не понимаешь! Большинство продаются не хуже девиц из веселых домов. А тех, кто почище, можно другим взять… Главное – нужного человека найти! А вот чтоб его найти, вот тут золото и пригодится. И связи кое-чьи…

– Связи?.. – окончательно запуталась демоница. Приятель широко улыбнулся:

– Ну, я же сказал, что купчине этому жизнь подарил?.. И уж всяко не за один несчастный бочонок, ящерицын хвост! Я, конечно, добрый, но не до такой уж степени…

– Он знает заказчика?! – подскочила Мэрта.

– Вряд ли. Но он как минимум в курсе, кому интересен товар в нашем с тобой лице, подруга. Ведь не на базаре же он меня «живьем» продавать собирался, а?

– Где он?! – рявкнула демоница.

– В сарайчике. Я так и думал, что тебе будет любопытно взглянуть на… Мэрта, стой! Сразу только не рви, сначала о деле поспрашивай! Зря я его волок сюда, что ли?..

Ответом ему был короткий кивок и мелькнувший в ворохе юбок хвост. Унеслась.

– Гром-девка! – одобрительно высказался Шенер, наклоняя бочонок к своей кружке. – Стосковалась по мордобою… Эх, дядя! Жадность – это плохо. А в твоем случае – еще и очень больно…

Выехали с рассветом. Отдохнувшие за ночь лошади (четыре тягловые и две налегке, привязанные к борту сзади) мерно трусили по заросшей лесной дороге. Шенер, сидя на козлах, зевал. Мэрта, подпрыгивающая на горе купеческого добра, обернулась назад: маленькая землянка, служившая ей домом почти четыре луны, растворялась в утреннем сыром тумане. Один поворот дороги – и хижины вовсе не стало видно… Демоница вздохнула. Она успела привязаться к этому тихому местечку.

Землянку, невесть кем и когда вырытую в глуши леса на окраине Арталии, Шенер нашел давно. Еще во время одного из своих рейдов на поверхность. И, как дальновидный разведчик, взял себе на заметку – авось пригодится! Вот и пригодилась – когда «дрожь земли» раз и навсегда запечатала выход из Улья, и двое друзей оказались отрезанными от родного дома, лесная хижина пришлась как нельзя кстати. Мэрта со своими перебитыми ногами ходить не могла, бросить ее в туннеле не мог уже сам Шенер, так что выбора у демонов особенного не было. Однорогий разведчик пораскинул мозгами, взвалил на плечи тело подруги («чуть не надорвался, ящерицын хвост! А еще дама называется… Хрупкое и нежное создание!») и потопал в тот самый левый туннель. Нужно было схорониться в надежном месте, где-нибудь подальше от людей и иже с ними. Лесная хижина подходила для этого идеально. Благополучно добравшись туда, Шенер осмотрел лежащую без сознания подругу, понял, что его навыки первой помощи ей сейчас – что слону горчичник, почесал рог и двинулся на поиски врачевателя. За Мэрту он не беспокоился – она всегда была сильной девочкой, полежит, потерпит! А в землянке этой, богами забытой, ей точно ничто не грозит…

Врачеватель нашелся только на следующий день (места были глухие), в маленьком захолустном городишке у подножия гор. На уговоры еле волочащий копыта Шенер размениваться не стал: подстерег эскулапа по темному времени у него же дома, взял за шкварник и, сунув перепуганного лекаря в мешок, дал деру.

Мэрта и обе ее ноги были спасены. Врачевателя, конечно, пришлось после прикопать в лесу, но что уж делать? Еще не хватало, чтобы он по возвращении на всю Арталию раструбил, что-де у них по лесу демоны разгуливают, как у себя дома!.. Мэрта драться бы не смогла, а в одиночку Шенер не отбился бы от тяжелого отряда латников-демоноборцев. В Арталии с этим строго, туда даже верховные Улья не суются, хотя из туннелей есть выход прямо к столице… Оно им надо? У арталийцев с демонами один разговор: по сопатке и в расход! А Веллен стоит на священной земле, там подданные Улья силу теряют. Зачем соваться в пасть удаву?.. И, как бы ни ворчал Шенер по поводу однообразия кормежки, на самом деле в столицу он Мэрту бы не поволок. Одно дело – самому по темным улицам в ночное время шастать и совсем другое – неходячую подружку на верную смерть обрекать… Впрочем, теперь эта самая подружка очень даже крепко стояла на ногах (покойный уже купчина это прочувствовал на собственной шкуре), и вполне могла дать отпор даже закаленному арталийскому демоноборцу. К тому же замученный торгаш перед смертью выдал-таки нужные явки-пароли. С такими козырями в когтях можно и в Веллен сунуться!.. И прижать там кой-кого на предмет острой нехватки демонов…

– Шенер! – подала сзади голос Мэрта. – На кой черт нам столько барахла? Мешает только. Ты же мошну с золотом взял!.. Кстати, этот дурацкий корсет мне жмет.

– Потерпишь, – отмахнулся однорогий. И, обернувшись, скользнул по приятельнице оценивающим взглядом. – Волосы зачеши повыше! Правый рог торчит. И где перчатки?..

– Да зачем они мне?!

– Надевай без разговоров! – шикнул он. – Всю маскировку ящеру под хвост пустим… Опять инструктаж проспала?

– Ну почему сразу…

– Проспала! Тьфу ты, как тебя еще из тысячников не поперли?..

– Я хороший воин, – надулась Мэрта. Но перчатки все-таки натянула. – И ночью, между прочим, не храпела на всю хижину, а из купца твоего имена выколачивала.

– Ой, не смеши мои копыта! – закатился Шенер. – Выколачивала она! Да он, болезный, после третьего удара по ребрам тебе все выложил небось! А остальное время мишенью работал… Не ври, я слышал, что там во дворе творилось! Навыки восстанавливала?

– Пыталась, – поморщилась демоница. – От него визгу было больше, чем сопротивления. Так себе мишень, если честно… лучше бы ты мне кого-нибудь из его охраны притащил!

– Не, – качнул головой друг, – эти до последнего вздоха дрались. Их живыми сюда волочь – себе дороже… И вообще, что ты тут козьи морды корчишь?! Я ей все на блюдечке преподнес – и тренажер, и информацию, и транспорт, а она только ноет, ящерицын хвост! Совесть есть у тебя?

– Есть, – вздохнула Мэрта. – Ладно, извини. Сейчас причешусь… А ты пока вводную по новой озвучь. Ну, Шенер, не дуйся!.. Я правда больше не засну!

– Конечно, – сердито фыркнул разведчик, – куда уж больше, и так все утро сопела в две дырочки… Ну, дьявол с тобой! Повторю. Значит, так… Есть у меня на примете деревенька одна, небольшая, дворов на тридцать. Милях в десяти от столицы. Расположение у нее неудачное, на болотах стоит, поэтому там особо не селятся… Что нам с тобой, как понимаешь, на руку! Поэтому двинемся туда, снимем домик незадорого…

– А почему не сразу в Веллен?

– Мэрти, ты головой-то думай! Там каждый пятый – демоноборец со стажем!.. Зачем гусей дразнить? И без того рискуем… Не перебивай! Значит, обоснуемся в деревне. И рядом, и, в случае чего, слинять успеем. Крестьяне местные – народец темный, колдунов в деревеньке не имеется, личину нацеплю – и сладим дело!..

– А я? – встревожилась Мэрта. – Я воин, я не умею внешность менять и глаза отводить…

– Тебе и не надо, – отмахнулся приятель. – Рожки маленькие, под прической не видно, хвост подвяжешь, да и юбки у тебя пышные опять же!.. Перчатки не снимать! С твоим-то маникюром!

– Что?

– Ничего. За человека, говорю, легко сойдешь! Только надо будет вуаль тебе хоть какую соорудить, зрачки-то не людские… Поселимся на окраине, чтоб не светиться лишний раз, да за дело возьмемся. И так протянули, а вдвоем всяко сподручнее будет! – Шенер вздохнул. – Эх, сюда бы ребят моих, хоть пяток!

– И моих, – согласно вздохнула Мэрта.

Однорогий покачал головой:

– От твоих, подруга, толку мало. Воины они что надо, тут я не спорю, в бою им равных нету… Но это же Веллен! На святой земле стоит, защитников свыше имеет, наш брат тут боец фиговый, мягко говоря! Мне не кулаки нужны, а глаза и уши.

– А я?!

– Говорю же – не кулаки!.. И нечего губы дуть. Маг из тебя никакой, а разведчик и того хуже. Сама ведь знаешь. Ладно… Небось не нищий теперь. А если золота не хватит – барахлишко по барыгам распихаю и найму профессионалов!.. – он расплылся в довольной улыбке. Потом покосился на обиженно сопящую Мэрту и добавил: – Да не кисни ты, ящерицын хвост! Сначала разведка, потом – бой. И там-то тебе будет где развернуться!.. Обещаю!

– …Что вы, милостивый государь! Какие демоны?! У нас порядочное заведение!

– Разумеется, любезнейший! Разве я спорю?.. Так, поинтересовался… Кстати, сколько я вам должен за ужин?

– Восемь монет.

– Восемь?! За такое пиршество?! За этот роскошный пирог, великолепнейшее жаркое и восхитительнейший портвейн?! Вы шутите… Вот, держите.

– Но тут… восемьдесят?

– Само собой. Я человек щедрый… И благодарный. Очень благодарный. Если есть, за что благодарить.

– Гхм… Но я ничего не знаю о демонах, милостивый государь!

– Конечно-конечно! И в мыслях не было. Вот вам еще десять монет, за чистую скатерть. Редко, знаете ли, случается видеть такой безупречный сервис!..

– Но…

– И еще десять – за то, что вы меня лично обслужили.

– Да я. Тьфу! Ладно. На Кривой улице, что в квартале Бегущих Ручьев, есть бакалейная лавочка. Спросите там Верта. Он в курсе… Но я вам ничего не говорил!

– Разумеется, любезнейший. Я же все понимаю… И вот вам еще десять монет – понравились вы мне! Приятно иметь дело с достойным человеком.

– Взаимно, сударь!

– Верт?.. У нас таких нету-с. И не было. Желаете булочку-с?

– Желаю. Заверните пару дюжин. И вон тот пирог с яблоками, ага… Так, значит, наврали мне про Верта?

– Наврали-с, уважаемый! Видать, перепутали. А кексу с изюмом не желаете-с? Свежайший!

– Желаю, а как же… И слабительного, чтоб кое-что не слиплось…

– Простите-с?..

– А? Да это я так, задумался… Хороший кекс, говорю, заворачивайте!.. А марципанов нет? А печенья с корицей? И дюжины три слоеных трубочек со сливками я бы взял. И шоколаду. Фунтов пять. С орехами!

– Что вы, уважаемый, у нас лавочка маленькая-с, такие большие заказы не случались… Если только за недельку предупредить-с!..

– Ну-у, это долго. У меня времени нету, я человек занятой… А что ж так плохо, любезнейший? Товар отменный, небось от покупателей отбою нет… Дайте-ка мне пастилы попробовать. Ах, что за прелесть! Вам только за пастилу премию надо дать!

– Благодарствуем-с… приятно-с!

– «Спасибо» в кассу не положишь. Нате вот. На развитие бизнеса!

– Что вы, что вы!.. Как можно-с?!

– Берите, говорю! Мне поставщики нужны, а объемы потребления – о-го-го! Тут никак без вливаний частного капитала… Берите-берите! И во-о-он тот рулет с повидлом заверните. Какой аромат… Так, значит, ошибся я адресом, насчет Верта-то?

– Да не то чтобы… Ваша правда, заходит он иногда-с. Так, за печеньем сахарным…

– За печеньем, говорите? Вот за этим? Вешайте фунт, тоже попробую!.. А сегодня он, к примеру, может зайти?

– Не могу знать-с, Верт обычно по пятницам заглядывает-с…

– Да? Ах, вот же незадача!.. Ну что ж делать. Кстати, я гляжу, у вас вывеска покосилась, любезнейший? И линялая она какая-то… Эх, черт с ним! Вот, нате еще сотню – на ремонт! И не смейте отказываться, театр начинается с вешалки, а лавка – с вывески!.. Наймите художника, пущай оформит покрасивше, с загогулинами там разными… Так Верт, значит, только по пятницам появляется?

– По пятницам-с!.. Но для вас, уважаемый… Как для крупного заказчика-с… Дам адресок, так уж и быть!.. Записывайте-с…

– Ты чё, оглох? Говорю – не знаю я ничего!

– Но погодите, я же еще не закончил…

– Слышь, чмо ушастое! Я тебе третий раз повторяю: про демонов – это не ко мне! Катись отседа, пока не огорчили!.. Или помочь?!

– Так, понятно… Проходили… Опух, диблоид?! Я те чё, мальчик?! Я те чё, лопух придорожный?! Ты кого пугаешь, крыса помоечная?! А?!

– Эй, мужик, ты чё?..

– Ничё! А ну сел! Куда ручонку тянешь?.. Я те щас этот кастет в пасть запихаю! А то и куда пониже! Сидеть, сказал! И не вякать, пока не спросили…

– Да ты чё?! Я ж не зна…

Тресь!

– Тыкать он мне еще будет, шестерка беспонтовая! Завали хлебальник, сказано тебе, трындеть команды не давали… Утих? Молодца. А теперь четко и ясно, рыло протокольное – куда демонов сдают?!

– Я не знаю-ю-у-у…

Тресь! Хрясь!

– А щас?.. Снизошло, нет?

– Окстись, зверюга! За что валандаешь?! Хошь, поклянусь – не знаю я ничего ни про каких демонов!

– Не снизошло. А я ж хотел по-хорошему, между нами, пацанами… Мэрти, детка, не жмут перчаточки? Ты сними… А коготки не чешутся? Чешутся? Чеши, папа разрешает… Ну зачем же об стол, еще занозу вгонишь! Вот, гляди, какой пацанчик мягкий. Вот об него и…

– А-а-а!! Не надо-о-о!! Я все скажу, все, все!..

– Не верещи ты, баба в штанах. Вижу, просек тему, молодчага!.. Мэрти, куколка, обожди… Тут наш братишка поговорить хочет. Очень хочет, да?..

– Да, да!

– Ну вот так бы сразу… Вещай, убогий! И если чё, сразу предупреждаю: будешь фуфло гнать – поедешь с нами в лес. В закрытой телеге. И в разных мешках…

– Да понял я, понял! Я все скажу, по чесноку! Только не убивайте-э-э!..

Мэрта, увлеченно жуя свой бифштекс с кровью, покосилась на стоящие у лавки мешки. Мешки были все в жирных пятнах и источали ароматы сладкой сдобы.

– И куда теперь все это девать? Ты сладкое не ешь, а я и так расплылась без тренировок…

– Нашла проблему! – отмахнулся Шенер. – Даже в благополучной Арталии есть нищие… И кому-то из этих сирых и убогих нынче очень повезет!..

– Меценат несчастный… Столько золота впустую! Дал бы ему сразу «на развитие бизнеса», и всех дел!

– Чья бы корова мычала, – ехидно фыркнул приятель. – А ты зачем этому Верту шею свернула? Просил же – только слегка придушить, для острастки!..

– Ой, подумаешь!.. Ну не рассчитала чуток…

– Ты мне баки не заколачивай, ящерицын хвост! Не рассчитала она, как же! Воинов этому с первых шагов учат… Ладно, дьявол с ним, с ушлепком этим, инфу я с него все равно вытрясти успел. Но в другой раз – имей в виду! Нам только дорожки из трупов за собой не хватало.

– Ладно, я постараюсь…

– Мэрта!

– Ну хорошо, хорошо, – вздохнула демоница. – Клянусь, больше не буду. Что ты взъелся-то?.. Скажи спасибо, что в рог не получил за этих своих «деток» и «куколок»! Тьфу, аж вспомнить противно!

– Да без проблем! В следующий раз «бабой» назову…

– Шенер!

– Ась?..

– Издеваешься?!

– Шучу, – ухмыльнулся разведчик. И, пристрастным взглядом окинув тонущий в полумраке полупустой зал харчевни, добавил: – Давай ешь быстрее. Надо дальше двигать.

– Мы и так весь день по городу шатаемся, – недовольно сморщила нос Мэрта. – У меня ноги уже гудят! Дай посидеть хоть немножко…

– А кому тут тренировок не хватало? Кто в талии скоро шире меня будет?.. У кого морда уже в котел не влазит, а?..

– Шенер!!

– Гы… Обратно шутка! Что я, псих, – воина, три луны не драмшегося, толстухой обзывать?.. Но тем не менее – доедай и пойдем. Нам еще к Карлу наведаться надо.

– Кто такой Карл? – демоница послушно проглотила последний кусочек и вытерла жирные пальцы о платье.

Шенер закатил глаза:

– Ящерицын хвост! Ну где твои манеры?! Ты сейчас, если что, порядочная дама! Ты рыгни еще на весь зал, солдафонка этакая! Учишь тебя, учишь…

– Порядочные дамы по таким местам не шляются, – резонно возразила подруга. – Да еще и в компании всяких сомнительных старикашек…

– А чего не так-то? – удивился Шенер, украдкой бросив взгляд на свое отражение в темном оконце. – Вполне себе приличный делец, личина проверенная… Пейсы длинноваты, нет?

– С прической порядок, а вот взгляд – жулик жуликом!..

– Ну, ты даешь, подруга, – хихикнул он. – Ты хоть раз честного дельца видела?! Хотя да, у кого я спрашиваю?..

– Шенер!

– Доела? – он порылся в кошеле, который за сегодняшний день заметно уменьшился в объемах, и бросил на грязный стол пару монет. – Пошли. Я тебе про Карла по пути расскажу…

Карла Нюхастого в Веллене знал всякий. Да что там в Веллене! Слухи о нем и его сыскном агентстве ходили по всей Арталии. Ходили и множились. И сплетники даже не особенно грешили против правды – нюх главы агентства вполне оправдывал его прозвище.

Вам задолжали крупную сумму, сменили место жительства, и вы уже рукой махнули на свои кровные? Напрасно! Карл и его ребята вам помогут.

Молодая супруга завела дружбу с аптекарем и ненавязчиво интересуется размерами вашего состояния, а утренний кофе с некоторых пор приобрел странный привкус?.. Пожалуйте к Карлу, он выведет мерзавку на чистую воду!

За вашей любимой дочуркой ухлестывает подозрительный субъект, и вы имеете сомнения относительно его благонадежности? Милости просим: агентство «Всевидящее око» в кратчайшие сроки соберет всю информацию о претенденте и предоставит вам решать – гнать ли в шею этого охотника за приданым или же расслабиться и позволить дочери принимать ухаживания порядочного небедного человека…

На Карла Нюхастого работали лучшие ищейки королевства, которых он обучал лично. Сам уже по заданиям почти не бегал – все-таки возраст, положение, семья… Но в исключительных случаях мог взяться за дело собственноручно, если оно было ему интересно. Правда, такой заказ влетал клиенту в нехилую копеечку, но… Но оно того стоило.

– Мы, ясен перец, гонорар самого Карла не потянем, – рассуждал Шенер, пока они с Мэртой скромненько ожидали в крохотной приемной. – Такие цены только разве что графьям да князьям по карману. И те, кстати, жмутся. Больно дорого.

– Вот не швырял бы золото направо и налево… – снова начала практичная демоница, но приятель только рукой махнул:

– Да хоть весь купеческий сундук взять, и товары продать втридорога, и лошадей, и телегу – все одно не хватит! Если б хватило – стал бы я заморачиваться, ящерицын хвост! Отстегнул почтенному Карлу, сколько положено, да и сиди себе, поплевывай… Но – не судьба! Придется еще побегать… И то едва-едва хватит их услуги оплатить – дельце-то нешуточное, подруга! Потому треть работы самому пришлось сделать.

– Так, может, и остальное сами уладим? С теми, другими, получилось ведь!

– Мэрти, ну ты трактирщика, лавочника и Верта этого убогого с нашим клиентом-то не сравнивай! К нему просто так не подберешься… Что ты как маленькая?

Она подумала и согласно вздохнула – да уж! Ныне покойный Верт вывел демонов к ступеньке повыше. Но, к сожалению, без посторонней помощи им двоим на ступеньку эту никак не вскарабкаться…

«Я же так, только для связи! – хрипел полузадушенный Верт, слабо трепыхаясь в когтях Мэрты. Весь свой блатной жаргон он со страху позабыл. – Мое дело маленькое! Встретить, продавца оценить, если дельный – дальше отправить… Демонов Маркизу сдают, это знаю. Живет на бульваре Влюбленных, в самом конце, за городским парком его особняк. Только я там не был ни разу, честное слово! Никого не пускают, и такая охрана!.. Только на воротах две дюжины, и во дворе невесть сколько, а про дом и говорить нечего… Откуда я знаю, раз не был? Да вы хоть у кого спросите, вам всякий скажет! С полгода назад кто-то из медвежатников попытался Маркизу хату выставить – заранее готовился, слежку установил, смену караулов просчитал, выбрал ночь поглуше… и пропал. С концами. А подельники его, что на шухере стояли, такие страсти рассказывали… Про крики жуткие и вой нечеловеческий! Кто ж туда после такого еще сунется?.. Медвежатник-то был опытный… А? Да не знал я его, вы что?! Говорю ж, подельники разнесли по всему городу! С перепугу, ага… Щас они где? А кто их знает? Сдернули по-быстрому к чертям, и всё. Я бы сдернул… Кто такой Маркиз? Ну-у… Маркиз, и все. Кличка такая, а мож, и правда титул имеет… Имени не знаю. Никто не знает. Он в столице недавно, года три как поселился. Денег – куры не клюют! Дом вот, за парком-то, не торгуясь купил. А выезд у него – сам король позавидует!.. Из себя какой? Да как сказать… неприметный. Шляпу носит и плащ. А пешком не ходит, только в карете… Его толком-то никто ни разу не видал!.. Да и не разгуливает он по Веллену, чтоб все на него пялились. Он вообще днем из дому не выходит… А я откуда знаю, почему?.. Мое дело маленькое… Ну, как какое? Продавцов с товаром на Сосновую улицу отправлять, по адресу. Там пункт сдачи… А дальше они уж сами! Что? При чем тут Маркиз?.. Дак ведь он сам за демонами приезжает! В карете своей, с вензелями, его выезд вся столица знает, не дадут соврать… Сам приезжает и увозит. Не, демонов везут не в карете, в возке большом, крытом. И оцепление вокруг… Куда везут? А мне что за дело?.. Ай! Горло, горло не дави-и-и… хр-р-р… кхе-кхе! Да правда не знаю я! Хошь, поклянусь?! С Сосновой улицы Маркиз товар забирает сам, а куда он его потом девает – то мне неведомо. Может, и домой везет… А может, еще куда. Не интересовался. Оно мне надо?! Вы охрану его видели? Нет?.. Дак посмотрите, коли глаза лишние! А у меня не лиш… хр-р-р…»

– Да, рановато я его успокоила, – с сожалением признала демоница. – Надо было поподробней про охрану этого Маркиза выспросить!

– Тебе зачем? – пожал плечами Шенер. – Опять зудит насчет подраться?

– Да нет. – Она сосредоточенно нахмурила брови. – Ты, конечно, разведчик отличный, но бойцы – моя стихия… А Верт этот, между прочим, мужик был не слабый. Просто мы его врасплох застали… И если он при упоминании «оцепления» зеленеть начал, значит, там и вправду все очень сурово. Вот я думаю – не вампиры ли у заказчика нашего в охране служат?.. Было бы скверно…

– Согласен, – кивнул приятель. – Но это мы выясним, будь спокойна!.. Только вот насчет заказчика… рогом чую – не все так просто!

– Думаешь, очередной посредник?

– Похоже на то. Слишком уж он на виду…

Дверь в конце узкого коридорчика приоткрылась, и к ожидающим клиентам шагнул невысокий плотный мужчина в черном камзоле:

– Прошу вас. Карл ждет.

– Благодарю, – поклонился Шенер. Встал, подал руку «даме» и шепнул еле слышно: – Веди себя тихо, подруга. Карл человек серьезный. И он нам нужен… Только бы не турнули! А там, глядишь, разберемся. Во славу Улья!..

Глава агентства «Всевидящее око» откинулся на спинку мягкого кресла и сцепил пухлые ручки на животе. Мэрта, скромно сидящая на стуле у двери, едва удержалась, чтобы не фыркнуть: и вот этот маленький кругленький человечек – тот самый великий Карл?! Она-то уж себе напредставляла… Ну, хотя бы кого-то похожего на Шенера – все-таки одно дело делают! А тут ничем не примечательный коротышка с пузиком, похожий на кондитера средней руки. Или на почтенного владельца доходного дома. Но уж никак не на прославленную арталийскую ищейку!..

– Значит, Маркиз… – задумчиво проговорил Карл Нюхастый, из-под полуприкрытых век окидывая взглядом клиентов. – Хм. Да, персона занятная. А у вас, уважаемый, к нему какие-то претензии?

– Как сказать, – уклончиво ответил Шенер. – Я, знаете, не привык пороть горячку, сударь. И прежде чем что-то предъявить упомянутой «персоне», хотел бы узнать о ней побольше… За тем и пришел.

– Хм, – снова проронил глава агентства. И, улыбнувшись, поднял голову. Мэрта напряглась – взгляд у «кондитера» оказался острый, проницательный, никак не вяжущийся с его благостной внешностью. – Да уж, многое повидал, но чтоб такая смелость…

– Простите? – поднял брови Шенер.

Карл покачал головой, и улыбка его стала еще шире:

– Нечасто ко мне в гости захаживают демоны. А если учесть, что мы находимся в столице Арталии, да еще и на главной улице, по соседству с корпусом королевских демоноборцев… так я повторюсь: вы не боитесь, уважаемый?..

– Демоны? – очень натурально ахнул разведчик. – Бог с вами, где?!

– Друг мой, – тихонько хмыкнул Нюхастый, – ну право же, хватит ломать комедию. Мое время дорого. И я умею видеть сквозь личины.

– Дьявол!.. – прошипела Мэрта, сжимая кулаки. Так глупо попались! Ну, Шенер!.. Профессионал называется! Не мог заранее почву прощупать?!

– Ну, ну, – успокаивающе проворковал Карл, весело глядя на демоницу, – не стоит так нервничать, госпожа. И ругаться такой очаровательной даме вовсе не к лицу… да и бессмысленно. Мне не важна раса моих клиентов. В отличие от их платежеспособности… Но относительно последнего, как я понял, мне волноваться нечего?

– Разумеется, – хмуро кивнул Шенер. – Иначе бы мы к вам не обратились. Могу выплатить всю сумму авансом… Вот, держите. Хотите – пересчитайте. Мне нужна самая полная информация и в как можно более сжатые сроки.

– Даже так?.. Значит, не врали… – задумчиво пробормотал глава агентства, поднимаясь из кресла. Обошел стол, не глядя, ткнул пальцем в неприметный кирпичик в стене и добавил: – Значит, и правда рыльце у него в пушку по самый затылок… На Маркиза вашего у меня кое-что имеется. И о его торговле демонами я слыхал. Но вам, друзья мои, нужно, как я понимаю, кое-что повещественнее слухов? Своих вызволить хотите?

– Не без этого, – осторожно сказал разведчик.

Карл отступил на шаг, подождал, пока тайная панель, искусно замаскированная под каменную стену, отползет в сторону, и посмотрел на Шенера:

– Вы – мои клиенты и можете быть со мной предельно откровенны. Сор из избы я не выношу, а политика мне побоку. Арталия воюет с демонами со дня своего основания. Но обе стороны слишком сильны, чтобы опасаться чего-либо всерьез… Вы платите – я работаю. Точнее, в данном случае – не я, а мои люди…

– Да уж, вы сами нам точно не по карману!.. – не сдержалась Мэрта.

Нюхастый весело захихикал:

– Люблю непосредственных женщин!.. Да, мои услуги недешевы. Но я вас уверяю, в вашем случае они не понадобятся. Маркиз – рыба крупная, но не настолько, чтобы ковать для нее заговоренный гарпун… вполне будет достаточно и крепкой сети.

Тайная дверь наконец остановилась, открыв взору гостей Карла длинный темный коридор, по обеим сторонам которого тянулись высоченные – от пола до потолка – широкие полки, плотно уставленные папками, свитками и объемистыми томами в кожаных переплетах. «Картотека! – догадалась Мэрта. – Да-а, этот маленький человечек знает толк в своем деле… Вон как у Шенера глаза заблестели!»

– Маркиз, Маркиз… – бормотал Карл, подсвечивая себе масляным фонарем. – Где-то тут был… Он мне, признаться, давно глаза мозолит. Мало того что нежить, так еще и не скрывается!

– Вампир? – подался вперед Шенер.

– Именно. Причем особо наглый. А в таланте подмазать кого надо ему вообще равных нет!..

Однорогий демон проницательно усмехнулся:

– Что, и к вам приходил?

– Приходил, а как же, – не стал скрывать глава агентства. – По вашему вопросу, кстати… Желал узнать верные ходы через туннели. Ну, вы понимаете, какие конкретно?

– К Улью? – пожала плечами Мэрта. – Так ведь их всего-то несколько, небось каждый демоноборец знает!

– Э, милая моя, клиента не наезженные тракты интересовали! – улыбнулся Карл, выуживая наконец из длинного ряда одинаковых папок нужную. – Ему прямой выход в сердце вашего Улья подавай!.. Со всеми подводными камнями и неприятными неожиданностями…

– А… вы? Вы ему…

– Бросьте! – отмахнулся Нюхастый и добавил серьезно: – У меня принцип. С некромантами и нежитью я не работаю. Себе дороже.

– Отказали? – недоверчиво качнул головой Шенер. – Так ведь не в королевский дворец провести просил, а к нам!.. Святое дело для арталийца и патриота…

– Напрасно ехидничаете, – пожал плечами Карл, снова нажимая тайный кирпичик и возвращаясь к своему столу. – Очень напрасно. Не мне вам говорить, что демоны – единственный барьер между нами, людьми, и нежитью… А я, как вы изволили верно заметить, патриот. И с трупами ходячими, равно как и с их прислужниками, дел не имею!..

– Резонно, – согласился, подумав, разведчик Улья. – Ну, хорошо. Так что там с Маркизом?

– Сейчас, – кивнул глава агентства, развязывая тесемки на папке. – Здесь, конечно, немного, так, общие сведения. Они вам мало что дадут. Будем считать, это в счет аванса, возьму пока с вас тридцать процентов, остальное заберете. А через недельку, я думаю, мы соберем полну… Не понял?!

– Что-то не так, сударь? – напрягся демон.

Пухлые щечки Карла Нюхастого покрылись красными пятнами:

– Это «кукла»!..

Он вынул из папки пачку девственно-чистых листов бумаги и швырнул их на стол:

– Кто-то позаботился о том, чтобы изъять всю информацию! Кто – и думать нечего, но… как?! На картотеку поставлена защита от любого взлома, а открыть ее могу только я! На панели даже замок не кодовый! Управляется мысленным позывом… Да что за мистика?!

– И мистика ли?.. – непонятно пробормотал Шенер, задумчиво глядя на каменную стену. – Вполне возможен подкоп…

– Опомнитесь, уважаемый! Помещение защищено каменной кладкой, листовым железом и магией!

– На каждый хитрую гайку найдется болт с резьбой, – невесело усмехнулся разведчик. – М-да… Боюсь, рановато вы этого Маркиза в «не слишком крупную рыбу» записали!..

– Вот же тварь бескровная… – сощурив глаза, зашипел Карл и в ярости смял бесполезные бумаги. – Ну, попомнит он меня! Ох, попомнит!

Из приемной послышался какой-то шум. Шенер быстро повернул голову к двери и навострил уши. Громкие выкрики, знакомый звон металла, топот сапог…

– Так-то вы гостей встречаете?! – нависнув над хозяином кабинета, просвистел вскочивший со своего стула демон. – Зубы заговаривали?!

– Постойте, – Карл тоже поднялся, – я и понятия не имею, что… И прекратите скалиться, уважаемый! У меня серьезная контора, и не в моих правилах подводить клиентов под монастырь!.. Госпожа, отойдите от двери.

Мэрту дважды просить было не надо – она одним прыжком пересекла комнату и замерла рядом с Шенером, нервно дергая подвязанным хвостом. Однорогий демон со свистом втянул носом воздух и зашипел:

– Солдаты! У, дьявол!.. Чтоб мне пусто было – по наши души… Ничего не понимаю! Хвоста за нами не было. Стало быть, пока мы здесь сидели, кто-то им донес…

– Я здесь ни при чем, – хмуро перебил его Нюхастый, правильно истолковав подозрительный взгляд демоницы и ее многообещающий оскал. – И люди мои тоже. А что до наших непрошеных гостей…

– Карл! – раздалось из-за двери. – Открывай! Я знаю, кого ты там прячешь!

– Ч-черт! – ругнулся Шенер. – Норден, пес цепной!

– Вы знакомы с начальником корпуса демоноборцев? – отвлекся Карл, снова нажимая секретный кирпичик в стене.

Однорогий демон передернулся:

– Храни меня Улей от таких «знакомств»!.. По долгу службы знаю. Мы с вами, почтенный, в некотором роде коллеги… Вы что делаете?

– А вы не видите? – огрызнулся глава агентства. – Сейчас картотеку открою – пересидите, пока все не утихнет. Клиентов я не сдаю, но и конфликтов с власть предержащими мне не надо…

– Карл! – рявкнули из приемной. – Открывай немедленно! Я прикажу вынести дверь!.. А тебя за шашни с демонами…

– Барон! – праведно вознегодовал Нюхастый, делая знак Шенеру и Мэрте. – Ну о чем вы?! Какие демоны?! У вас неверная информация! Здесь кроме меня и нет никого!

– Врешь, лис старый! А чего заперся тогда?!

– А вы что хотели, барон? Грохот, вопли… Мало ли у меня недругов? Откуда же я знал, что это вы?… – Карл, удостоверившись, что рогатая парочка благополучно шмыгнула в темноту картотеки, снова нажал на кирпич. – Разумеется, сейчас отворю… Замок уж больно хитрый, обождите минуточку…

Он сунул голову в сужающуюся щель потайной двери и предупредил шепотом:

– Сидите тихо! Норден открыть не сможет, поорет и уйдет, не в первый раз… И, на всякий случай – к полкам даже не лезьте! Они тоже на защите… Иду, иду, барон! Зачем же так в дверь ломиться?!

– Больно нужны нам эти бумажки, – буркнула Мэрта.

Шенер вздохнул. Как ей показалось – с сожалением… Стенная панель с тихим щелчком встала на место, и демоны остались вдвоем в полнейшей темноте.

– Ну и влипли, – высказался разведчик. – Это какая ж падла на нас Нордена навела?! Карлу я верю. Свой мужик. Трактирщик и лавочник? Вряд ли. Верта ты прибила, мертвые не болтают…

Впереди раздался шорох, и чей-то глумливый голос произнес:

– Болтают, демон! Еще как болтают…

– Шенер! – в панике взвизгнула Мэрта.

– Дьявол! – рыкнул однорогий где-то совсем рядом.

В тиши картотеки кто-то завозился, зашипел… Демоница завертелась волчком на одном месте:

– Кто здесь?! Шенер!..

– Беги… – прохрипел голос друга. Потом послышался звук удара и страшный треск. На мгновение пыльную темноту картотеки прорезала синеватая вспышка. Глаза демоницы успели выхватить из темноты дюжину широкоплечих фигур – пятеро склонились над лежащим без движения Шенером, еще пятеро обходили со всех сторон уже ее саму. А чуть поодаль стояли двое – невысокий человек в плаще и шляпе и… демон! Определенно, демон! «Предатель! – в ярости подумала Мэрта, вжимаясь спиной в стену. Дальше пятиться было некуда. – Дьявол, тут и вампиры, и тролли… Да еще земля святая, я со всеми не справлюсь… Хотя зачем мне все? Только бы до крысы этой продажной добраться да в лицо ему посмотреть! Своих же…»

Больше ни о чем демоница рассуждать не стала – не до того сейчас. Свирепо рыкнув, она одним движением содрала с рук перчатки и, подобравшись, прыгнула. Вперед, туда, где маячила мускулистая фигура с большими витыми рогами… О себе некогда было думать. Только бы до горла этой твари добраться!..

– Хороший экземпляр, – тихо донеслось из темноты. – Не убивай. Пригодится. Но пыл ей поубавить не помешает…

– Тебе виднее, – глухо отозвался второй голос и что-то пробормотал.

Узкий коридор снова осветился короткой вспышкой, только теперь уже красной, пульсирующей. Тяжелая волна воздуха сбила Мэрту с ног, оглушила, ослепила, сковала движения, выкрутила суставы… Демоница, вскрикнув, рухнула на пол. К горлу подкатила тошнота, мир вокруг завертелся с бешеной скоростью, перед глазами все поплыло. Последнее, что она успела услышать сквозь страшный гул в ушах, было негромкое, равнодушное:

– Лучше убить. Мой тебе совет, Маркиз… Я знаю, что говорю.

Что ответил вампир, Мэрта уже не смогла разобрать. В голове что-то взорвалось, все звуки вокруг разом стихли, и густая вязкая тьма беспамятства приняла демоницу в свои мягкие объятия.

Карл Нюхастый стоял на пороге своей картотеки. Стоял молча, со сжатыми кулаками. И смотрел на длинные ряды пыльных полок. Кроме них тут больше никого не было. Демоны исчезли… Глава агентства «Всевидящее око» бросил взгляд через плечо на свой разгромленный кабинет. Барон Норден со своими бойцами ушел с полчаса назад, естественно, так ничего и не отыскав. Все перевернул вверх дном, но тайной двери, дело понятное, даже найти не смог, не то чтоб открыть… Ну, это вторжение ему еще зачтется. А вот куда делись клиенты?..

– Мистика, – повторил Карл свои же недавние слова. И вспомнил голос однорогого демона: «Подкоп…» – Да ну, это же просто глупо!..

Глупо не глупо, но ноги сами понесли Нюхастого в темноту картотеки. Глаза лучшей ищейки Арталии, быстро обшаривая пол и стены, становились все уже и уже – повсюду явственно виднелись следы недавней борьбы.

– Чтоб вас!.. – в бессильной злости выдохнул Нюхастый, наконец добравшись до конца стеллажей. И сжал челюсти до зубовного скрежета: в стене темнел большой пробой. Толстые листы железа оплавлены, как сыр, вокруг все усыпано обломками камня… Демон оказался прав. Только подкопом тут и не пахло… Карл вспомнил, что еще утром никакой дыры в стене не было. Он сам никуда из кабинета не отлучался, и, несмотря на очень хорошую звукоизоляцию, уж такой грохот, какой, должно быть, тут стоял, когда ломали стену, он бы услыхал! Значит, магия. И магия сильная.

Кому-то очень были нужны эти демоны. Демоны, которые пришли к нему, Карлу, за помощью. И поверили ему на слово.

Глаза ищейки превратились в две узкие щелочки. Костяшки сжатых в кулаки пальцев побелели.

– Ну, что ж, – процедил он, глядя в темные недра стенного пролома, – значит, так тому и быть…

Он развернулся на каблуках и быстрым шагом направился в сторону своего кабинета. Карл Нюхастый всегда держал слово. Он был профессионалом. Он взял с клиента задаток, пообещал выполнить задание… И он его выполнит.

И даже перевыполнит, да помогут ему Влюбленные!..

9. Горький пепел воспоминаний

Миар привычно обходил храм. Его сегодняшняя служба началась с полчаса назад и должна была закончиться незадолго до рассвета. Мальчишка любовно провел ладонью по мраморной колонне, подпирающей потолок, осенил себя знаком Силы, мимоходом поклонившись статуе Влюбленных, и вернулся на лавочку подле входа, устало вытянув ноги.

Храм Влюбленных в Торгкае, столице Ира, заслуженно считался одним из красивейших на материке. Построенный более трехсот лет назад, он пережил страшные годы Ночной войны и практически не изменился за прошедшее время. Именно здесь, как и прежде, короновались правители Ира, венчались принцы и принцессы, проводились самые торжественные обряды. Но Миару нравилось совсем не это. Поступив служкой в этот храм, придя в религию, молодой инкуб нашел здесь то спокойствие, которого ему не хватало в родном Веллене, столице Арталии. Сейчас подросток занимал низшую ступень в церковной иерархии и выполнял самую тяжелую работу, но со временем он надеялся стать священником – ведь в Ире все расы считались детьми Влюбленных; в этом, кстати, и заключалось одно из коренных различий в верованиях Ира и Арталии: в той же Арталии инкубу вряд ли бы разрешили не то что служить при храме, даже просто подойти к нему. А то как же! Принадлежит к расе нарушителей брачных устоев, да и вообще, просто подозрительный тип…

Пламя горевших в позолоченной люстре свечей заплясало и задергалось. Начавший было задремывать Миар вздрогнул и заозирался по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Влетевшая через одно из настежь распахнутых по случаю жары окон летучая мышь бестолково заметалась по зале, и служка встал, собираясь прогнать летуна, но крылатая тварь вдруг пала на землю, превратившись в скорчившегося на каменном полу черноволосого мужчину, и перепуганный инкуб сжался на своей лавке, молясь Влюбленным, чтоб его не заметили.

Храм Влюбленных посетил вампир. И судя по тому, как быстро ночной гость поменял форму, был он из высших…

– За что?! – вдруг зло выкрикнул брюнет. Ночные посещения храма не одобрялись даже в лояльном Ире, других посетителей здесь не было, а потому он мог не бояться, что кто-то услышит его. – Влюбленные, за что?! – Он вдруг вскинул голову, в упор уставившись на статую богов, стоящую в центре храма. – Почему она?!

Перепуганный Миар сжался в уголке на своей лавке, боясь не то что пошевелиться, – вздохнуть лишний раз. Хоть в обязанности служки и входил сбор подаяния для нужд храма, беспокоить такого молящегося десятилетнему мальчишке совсем не хотелось.

– Почему она, Влюбленные?! – Голос вампира дрогнул. – Ей было всего два года! В чем она провинилась перед вами?!

Мраморная статуя, изображавшая крылатых мужчину и женщину, слившихся в поцелуе, молчала, но странный посетитель и не ждал ответа…

– Если это из-за моих грехов, то почему погибла именно она?! В чем провинилась Дари?! Что она могла сделать против вашего имени?! Она была ребенком! Она не совершила еще ничего! Или это из-за меня?! Из-за того, что я вампир?! Но ведь вы сами создали нас такими! Мы все ваши дети! Так гласит Святая Книга! – в его голосе зазвучала боль.

У сидевшего неудобно Миара затекла спина. Ребенок осторожно пошевелился, стараясь не шуметь, не привлекать внимания – вряд ли вампир обрадуется, узнав о нечаянном наблюдателе, – на миг отвел взгляд от безутешного молящегося, а когда вновь повернул голову… почувствовал железную хватку на своем горле.

– Кто ты?! – В черных глазах вампира светилось безумие.

– Я… Я просто служка! Я ничего не слышал, честное слово! – Миар вдруг очень отчетливо понял, что сейчас умрет. Упырю достаточно чуть сильнее сжать пальцы, и он попросту сломает позвоночник незадачливому инкубу. – Я ничего не знаю! Пожалуйста, не убивайте меня! – Подросток буквально физически чувствовал страх. Казалось, ужас черным туманом сочится сквозь стены, обволакивает помещения храма, уничтожает всякую возможность шевелиться, сопротивляться.

Вампир прищурился:

– Служка? Молиться умеешь?

– Д-да…

Хватка чуть ослабла, а в следующий миг Миара буквально швырнули к подножию статуи богов:

– Тогда молись.

– О чем?! – Какой-то острый угол упирался прямо в спину, но инкубу было не до этого.

– О том, чтобы тебя услышали и ответили. Иначе я проверю: может, твоя кровь понравится им больше, чем твои слова.

Мальчишка медленно встал и, повернувшись спиной к вампиру, опустился на колени перед статуей. Выбора у него не было.

Так горячо Миар не молился никогда. Заученные слова, ставшие еще с год назад банальными и бессмысленными фразами, обрели новый смысл и глубину – особенно сейчас, когда за плечом стояла смерть.

Вампир, находившийся в нескольких шагах от служки, даже не скрывал своего скепсиса. Он уже был готов убивать, и подросток чувствовал это, сейчас просто тянул время, играя с Миаром, как кошка с мышкой.

Смолкли последние звуки, и на молящегося навалилась какая-то усталость. Он ведь не был священником, не мог правильно воззвать к богам, а значит, сейчас…

Мальчик поднялся с колен, бессмысленно провел ладонями по серому балахону, стряхивая невидимую пыль, и повернулся к вампиру. К своей смерти.

По губам упыря скользнула злая усмешка, мужчина шагнул вперед, а у Миара вдруг подкосились ноги…

Все, что было потом, инкуб видел будто со стороны. Не мог ни телом своим управлять, ни слова молвить…

За его спиной развернулись огромные, коснувшиеся противоположных стен полупрозрачные крылья. Служка вскинул голову и, в упор глянув на ночного гостя неестественно голубыми глазами, тихо спросил:

– Ты действительно хочешь узнать ответ на свой вопрос, Иштван?

Мужчина словно и не удивился происходящему, подался вперед, и в голосе его зазвучали тоска и боль:

– Почему она, Влюбленный?! Почему она?! – Пламя свечей отражалось на иссиня-черных волосах, а он вновь и вновь повторял одно и то же: – Почему Дари погибла?! Почему я не смог помочь ей?! В чем она провинилась перед вами?! Почему я не смог ее спасти?!

Воплощение Влюбленного улыбнулось одними губами:

– Только ее? А как же Алэра? Она ведь была вместе с дочерью…

Он вернулся в замок перед самым рассветом. Рухнул в кресло в кабинете, сорвал с шеи уже ненужную повязку, покрытую бурыми пятнами засохшей крови, – рана, нанесенная шурином, и не думала заживать – и закрыл лицо руками… Разговор в храме не принес никакого облегчения. Конечно, отправляясь туда, он и сам не верил, что Влюбленные ответят на его вопросы, но теперь, после бессмысленных слов: «Это твой путь, и ты должен его пройти», – легче не стало. Он и сам не знал, как ему удалось уйти из храма, оставив в живых этого мальчишку… Но ведь смог. Впрочем, стоило ли хвалить себя за это или, наоборот, ругать – он не знал.

А все равно память услужливо напоминала: был отпущен целый месяц. Ты мог! Мог спасти Дари. И не спас…

Оставив перепуганного служку молиться своим богам, граф еще какое-то время бездумно бродил по городу… Напугал пару грабителей, решивших пощипать богатея… Другими словами, попросту убивал время.

Сейчас, в замке, когда до рассвета оставалось всего полчаса, вампир сидел, бездумно уставившись в стену и крутя в руке снятый с запястья уже ненужный обручальный браслет и даже не пытаясь задернуть шторы. В голове крутилась фраза из Святой Книги: «Все мы – дети Ваши, и судьба каждого в руце Вашей»… Но облегчения это не приносило никакого.

Вампир уже хотел швырнуть браслет на стол – вдовцы могут и не носить это напоминание о браке, – но почему-то передумал и спрятал за пазуху.

Сквозь стену просочилась полупрозрачная фигура. Склонила голову в поклоне:

– Милорд, – и повернулась к окну.

Призрак повел ладонью, и тяжелые ставни медленно начали сами собой закрываться: посмертие давало свои преимущества.

– Не надо, Брайн, – покачал головой граф. – Оставь как есть.

Дворецкий удивленно покосился на него:

– Простите, милорд?

– Оставь как есть! – повысил голос Иштван.

Привидение удивленно нахмурилось:

– Боюсь, я не понимаю вас, милорд. Без этого в комнату проникнет солнце.

– Я не спас ее, Брайн. – Иштван поднял голову. – Дари погибла, Брайн!

Всего несколько часов назад Брайн был вместе с графом там, где вершилась его судьба, сам видел все происходящее, но промолчать сейчас иль Сангра-и-Микелта не мог.

Слуга отвел взгляд:

– Мне очень жаль, милорд.

Ставни продолжили закрываться.

– Оставь, я сказал! – рявкнул верховный.

– Милорд?

– Я не хочу жить, Брайн, – горько обронил мужчина. – Не закрывай окно.

За прошедший месяц в замке Хэнедоара мало что изменилось. Из слуг практически никто не выжил, а граф отпустил в Чертоги всех и, несмотря на недвусмысленные намеки дворецкого, заниматься наймом или обращением новых не собирался.

Брайн не справлялся. Призрак мог, конечно, разогнать пауков, стереть пыль, пересмотреть белье, в конце концов, но замку требовалось множество рук: надо было поставить выбитые слюдяные стекла, отремонтировать двери, отскоблить застаревшие пятна с деревянного пола.

В повисшей тишине было слышно, как ветер гудит в каминной трубе, завывает, заглядывая в выбитые окна…

Призрак на мгновение задумался, а потом решительно шагнул вперед:

– Уделите мне один час, милорд?

Иштван, погруженный в свои невеселые мысли, вначале не понял:

– В смысле?

– В Чертоги Влюбленных не вхожи самоубийцы, а солнце взойдет и завтра, милорд, – вкрадчиво протянул призрачный дворецкий. – Я всего лишь прошу уделить мне час вашего времени.

Где-то в удалении скрипнула дверь, противно зазвенела уроненная и разбившаяся ваза. Дворецкий поморщился, но промолчал, ожидая ответа хозяина.

Высший кивнул:

– Хорошо. Что ты хочешь?

Брайн щелчком пальцев захлопнул ставни, потом так же быстро закрыл окно и задернул шторы и лишь после этого повернулся к хозяину:

– Я прошу простить мне мою наглость, милорд, но позвольте мне поделиться с вами своими воспоминаниями…

Такого вампир совсем не ожидал. Но спорить почему-то не стал, а просто кивнул.

Призрак, не касаясь земли, осторожно подошел к Иштвану, обогнул кресло и, встав за спиной хозяина, коснулся кончиками пальцев его висков и тихо попросил:

– Закройте глаза, милорд, мне будет проще.

Верховный покорно смежил веки…

Воспоминания, чужие, пряные, обрушились лавиной…

Ночь пахла мятой и кориандром. Луна пьянила, как первая любовь, а на губах все еще горел вкус ее поцелуя…

Их было двое. Два брата-инкуба жили в городе давно, уже лет десять, не меньше. Оба близнеца прославились любовными похождениями, но рогатые мужья почему-то не спешили устроить красавчикам темную. Может, их останавливала молодость соперников, может – слава бретеров, тянувшаяся за братьями подобно шлейфу, а может, Брайну и Нэйру Римхарам попросту везло.

А потом приехала она. Сняла небольшой домик на окраине города и появлялась на его улицах лишь после заката. Ее красота, ее молодость вскружили голову многим юношам Сторха, которых не смущало странное поведение незнакомки. Но выбрала она только одного. Эмеше-Тимеа-Анико иль Сангра-и-Микелта полюбила Брайна Римхара.

А он, что звучит странно по отношению к инкубу, чья раса всегда славилась любвеобильностью, ответил ей взаимностью.

– …Ты идиот! – Голос Нэйра дрожал и срывался на крик. – Ты… Ты… Я даже не знаю, как тебя назвать! Это… Я не представляю, каким надо быть идиотом, чтобы решиться на такое!

– Я люблю ее, Нэйр.

Брайн с самого начала предполагал, что разговор будет тяжелым. Но не думал, что настолько.

– Любишь?! – расхохотался Нэйр. – Брайн, очнись! Да у тебя будет еще сотня таких, как она! Какая любовь?! Ты инкуб! Ты не можешь любить одну женщину! Она наскучит тебе через неделю!

– Я люблю ее, Нэйр.

– О, Влюбленные! Ну, о чем ты?! Ну… Ну, хочешь, я тебя с такой эльфийкой познакомлю! Всего сто лет, блондинка, голубоглазая, лет через тридцать станет главой рода! Сильвией зовут… А какая у нее фигурка!..

– Я люблю ее, Нэйр.

– Брайн, да услышь же ты меня! Она вампир. Понимаешь, вампир! Ты… Ты интересуешь ее только как пища! Ты хочешь стать таким, как она? Ты отказываешься от этого солнца, этого неба… Своей жизни, наконец! А что она дает тебе взамен?

Брайн улыбнулся:

– Она просто любит меня, Нэйр.

В комнате горела всего одна свеча. Наплывы воска покрывали весь шандал, огонек дрожал и грозил потухнуть, но мужчина, сидевший в глубоком кресле, не обращал на это никакого внимания. Он пришел в этот дом на окраине города за несколько минут до того, как солнце скрылось за горизонтом, отомкнул дверь подаренным ключом, покорно прошел в гостиную вслед за молчаливой служанкой и сейчас терпеливо ждал.

Стройная черноволосая девушка в зеленом платье проскользнула в комнату, потихоньку опустилась на подлокотник и чуть слышно вздохнула:

– Ты все-таки пришел.

– Разве я мог поступить иначе?

Она помолчала, провела ладонью по его встрепанным волосам:

– Брайн, я… – Ее голос дрогнул, и она начала опять, – я готова тебе поклясться чем угодно, даже своим посмертием… Я не пыталась околдовать тебя. Магия ночи тут ни при чем и…

– Дурочка, – тихо фыркнул он. – Ты забываешь, кто я. Инкубы чувствуют чары за милю…

Она хихикнула, склонилась к нему, обхватив его за плечи:

– Так это правда, что вы соблазняете женщин колдовством?

Он вскинул голову, в упор глянул на нее:

– А ты как думаешь?

Ее губы скользнули по его щеке…

– Почему ты сегодня такой?..

– Какой?

– Такой, – неопределенно буркнула она, не пытаясь объяснить своих слов, но он не стал ничего таить:

– Я боюсь, Эмеше… Я просто боюсь…

Девушка долго молчала, а потом наконец решилась.

– Может, ты передумаешь? – робко предложила она. – После этого действительно не будет пути назад…

Теперь замолчал он. Думал о чем-то своем, перебирая ее длинные черные как ночь волосы:

– Ты голодна?

Темные глаза глянули на него в упор.

– Два дня как.

А он наконец подобрал нужные слова:

– Я хочу быть с тобой, Эмеше. На этом свете и на том. В Чертогах Влюбленных и в вечной тьме. Я просто хочу быть с тобой. Всегда.

Ее губы скользнули по его шее…

Поутру Брайн проснулся с похмельной головой. Сел на кровати, тупо уставившись в пол и пытаясь собраться с мыслями…

– Как ты? – сочувственно спросила Эмеше, присаживаясь рядом.

Мужчина вскинул голову и через силу улыбнулся:

– Все в порядке.

Ни единого лучика не проникало сквозь плотно сомкнутые шторы, и в комнате царил полумрак.

Девушка зябко передернула плечами:

– Хорошо. А то я боялась… Я никогда раньше не занималась обращениями. Надо было, наверно, попросить брата, но он бы не одобрил моих действий.

– Почему?

– Он говорит, надвигается война. Говорит, на материке не любят таких, как мы. А чем больше обращенных, тем больше злобы… И вообще, он такой сноб!

– Что ты имеешь в виду? – удивленно прищурился мужчина.

Она только скривилась:

– «Высшие – это высшие, низшие – это низшие. А на тех, кто не вампир, даже не смотреть!» – и говорила она сейчас, явно повторяя чужие слова.

– У вас большая разница в возрасте? – заинтересовался Брайн.

– Сорок три года. Он старше. И вообще, мрачный он тип! Я с ним уже года полтора не общалась.

Инкуб попытался перевести разговор в другое русло:

– А как проходит обращение?

– Три глотка крови. По одному – каждую ночь. Потом захоронение. На месяц. Ты будешь спать все это время. Проснешься уже вампиром… Брайн, подумай. – Она тревожно заглянула ему в глаза. – Еще есть время отказаться. Ты сможешь даже после второй ночи сказать, что уходишь. После третьей – пути назад нет!

– Ты меня прогоняешь?

– Ты… Как ты мог такое подумать?!

– Значит, я остаюсь.

А через два года началась Ночная война.

Пожалуй, спроси кто, и рассказать, с чего началась война, Брайн бы не смог. Кажется, была какая-то провокация. А может, и не было, кто знает. Просто началась война.

А война – это всегда кровь и грязь.

Эмеше не хотела его отпускать. А он и сам не хотел идти, но когда под стены замка Тшишмен, где спряталась от боев тана иль Сангра-и-Микелта, пришло ирское войско… У Брайна не было другого выхода.

Отряд, в который попал бывший инкуб, успешно отбил атаку королевской рати. На этом можно было остановиться! Можно было вернуться к Эмеше, но Брайн не смог. О тех ночах остались даже не воспоминания – какие-то обрывки, да и, похоже, делиться ими с графом призрак не собирался. Важнее для него было показать совсем другое…

После одного из боев его отряд попал в какой-то заброшенный городок. Улицы его были пустынны, дома щерились темными пятнами заколоченных окон, и лишь в двухэтажном здании на самой окраине шевелилась жизнь. Уж что-что, а это оголодавшие вампиры чувствовали очень хорошо.

Дверь слетела с петель с одного удара. Первая волна нападающих ворвалась в холл и замерла, когда навстречу им бросилась растрепанная девушка. Одна-единственная. Больше в этой комнате не было никого.

– Пожалуйста, прошу вас, не надо! Умоляю! – Волосы ее, небрежно заправленные под косынку, растрепались, а побледневшее лицо осунулось.

Командир отряда перехватил ее, отшвырнул в сторону:

– Пшла прочь!

Кто-то из оголодавших поймал девушку, сдернул с ее головы платок…

– Пожалуйста, не троньте их! Здесь больные, раненые! Прошу вас! Я, я готова отдать свою жизнь, только не троньте их, умоляю!

– Отпустите ее! – короткий приказ услышал каждый из вампиров. И ослушаться командира не посмел никто.

Девушка замерла на месте, не пытаясь уйти. Лишь губу кусала, уставившись взглядом в пол.

– Это что, лазарет? – чуть брезгливо поинтересовался главный. Жизнь в доме была. Но особо сильно шевелиться она явно не хотела.

– Да, – обронила девушка. – Все, кто мог, уехали. Кого смогли, вывезли, а кого нет… – она не договорила, отведя взгляд, но и так было понятно.

– А ты, значит, осталась, – вкрадчиво протянул вампир.

По рядам солдат пошел ропот. Есть хотелось так, что кружилась голова. Рядом, совсем рядом была еда, а тут…

– Я не могла иначе! – Простенькое коричневое платьице. Передник, посеревший от времени. Стоптанные туфли без каблука. Страх… И упрямый взгляд серых глаз. – Я целительница! И если я могу хоть как-то облегчить их боль, я должна быть с ними! Если вам нужна кровь – убейте меня! Но не троньте их! Умоляю!

Взгляд командира скользнул по рядам вампиров.

– Рассредоточиться. Проверить здание. Никого из больных не трогать. Хоть кто-то из них пострадает – весь отряд отправится в Чертоги к Влюбленным, – он был единственным высшим среди них. А потому спорить никто не посмел.

Девушка не соврала. В доме действительно были только больные и раненые. Да и то лишь те, кто не мог покинуть своих кроватей. Те, кого бросили здесь умирать. Многие были без сознания, бредили… А за всех лекарей здесь оставалась одна целительница. Молоденькая, напуганная, но не побоявшаяся выйти навстречу отряду вампиров.

Брайн уже собирался вернуться в холл, когда сердце вдруг кольнула странная боль. И опять… И опять… Казалось, невидимый злодей раз за разом вгоняет острую иглу, стараясь поиздеваться… Вампир оглянулся по сторонам, оглядывая палату – последнюю, в которую он вошел… А взгляд вдруг прикипел к одной из кроватей.

Потому что на ней он вдруг увидел себя…

…Из города отряд вышел примерно через час. Никого не тронули. «Может, это спасет кого-то из наших», – чуть слышно обронил командир. А уже ближе к рассвету, когда отряд разместился в безопасном месте переждать день, Брайн обернулся летучей мышью и вернулся в город. Другого выхода у него не было.

Он отсутствовал в отряде четыре ночи. А когда вернулся, его никто ни о чем не спросил, хотя вампир очень боялся, что встанет вопрос о его дезертирстве. Лишь командир отвел бывшего инкуба в сторону и тихо сказал:

– Он может не проснуться через месяц. Никто никогда не пытался обратить умирающего.

…А через неделю объявили об окончании войны. Неизвестно, кто в ней проиграл. Важно другое – победителей в ней тоже не было…

Заключение мирного договора происходило дня через два после этого объявления.

Со стороны вампиров документ подписывал командир отряда, в котором состоял Брайн – вампир тогда так и не узнал, как его зовут, все обращались к этому высшему – «милорд». Король Ира, король Арталии, король Фешетеи уже подписали бумаги, и оставалось подставить подпись лишь вампирам, когда в комнату влетела крохотная летучая мышь, коснулась пола и обернулась человеком. Гонец пошатнулся, с трудом удержался на ногах и, опустившись на колено перед правителями, тихо выдохнул:

– Пять дней назад пал Тшишмен. Тана Эмеше погибла.

По рядам стоящих вампиров побежал ропот. Представители людей, замершие у противоположной стены, зашевелились, забеспокоились. Один жест, одно слово, и начнется новая бойня…

Капля чернил упала на пергамент… А потом высший размашисто расписался под договором.

Ночной ветерок что-то чуть слышно бормотал в поднебесье, перебирая листву многовековых деревьев.

Семейный склеп иль Сангра-и-Микелта был одним из первых разрушенных во время войны. Все, что от него сейчас оставалось, это несколько разбросанных то здесь, то там могильных плит. К одной из них и подошел Брайн.

Он не мог даже достойно проститься с любимой. Ее тело выбросили на солнце, и прах ее был уже давно развеян ветром.

Мужчина понимал, почему договор все-таки был подписан – вампиров оставалось слишком мало, да и замок, где оставалась Эмеше, был взят до того, как был заключен мир, но легче ему от этого не становилось.

Брайн присел на землю подле одного из надгробий – читать, кто когда-то покоился под ним, ему не хотелось, – ударом ладони по дну выбил из принесенной бутылки пробку, неспешно отхлебнул. Сладкое вино, которое он когда-то очень любил, казалось горьким. А может, это было от слез?

– Скоро взойдет солнце, – чуть слышно обронил знакомый голос. Голос того, кто подписал мирный договор.

– Я знаю.

– Ты погибнешь.

– И что с того?! – Вампир мог бы вытерпеть многое: крики, уговоры… Он уже решился и отступать не собирался. Но этот холодный, чуть равнодушный тон попросту вывел его из себя. – Я любил Эмеше, понимаете, любил! – собеседник Брайна был высшим, но сейчас вампиру было на это плевать. – Я не могу, не хочу жить без нее! Да что вы, в конце концов, понимаете…

Темнота помолчала, а затем горько усмехнулась:

– Что я понимаю? Действительно, что? – Высший присел на землю рядом, бесцеремонно отобрал у онемевшего от удивления Брайна бутылку, отхлебнул. – Она была моей сестрой… – Низший даже не знал, что на это сказать. – Через пару недель проснется твой брат. Тебе ведь есть для чего жить… Покажи ему ночь. Научи его. Он не протянет без тебя и пары часов. Научи его жить.

– А он проснется? – Это были уже отговорки. Брайн и сам это понимал не хуже тина иль Сангра-и-Микелта.

– Вот и проверь…

Моросил мелкий дождь. Фонарь со свечой давал очень мало света, но Брайну было этого достаточно.

Он уже натер лопатой кровавые мозоли на ладонях, но упрямо продолжал копать.

Она сидела прямо на земле, неподалеку. Все то же простенькое коричневое платье, всё тот же передник…

Она застала его на третью ночь, когда Брайн, кривясь от ненависти к себе, опустился на колени подле кровати брата. Нэйр по-прежнему, как и три ночи назад, был без сознания. Не размыкая глаз, что-то чуть слышно бормотал, сыпал проклятиями, кого-то звал…

– Неужели другого выхода нет? – Огонек свечи дрожал, раскидывая по стенам комнаты странные тени.

В этой палате оставался один лишь раненный инкуб, все остальные лежавшие в ней больные уже покинули этот мир, хотя Брайн был тут совершенно ни при чем.

– Разве другие выздоровели? – Вампир глянул в упор на лекарку.

Девушка медленно села на опустевшую кровать:

– Я целительница. Но спасти тех, кого уже ничто не держит на земле, не могу.

– А я могу ему помочь, слышишь, могу! – он и сам не знал, кого убеждает – ее или себя, решая сейчас все за брата.

Она молчала долго, то ли взвешивая все, то ли подбирая слова, а потом медленно кивнула:

– Я верю в тебя.

И хоронить Нэйра помогала именно она. Показала место, где земля была самой мягкой, выдала какую-то простыню из запасов лазарета… А потом приходила на эту могилу каждую ночь и каждый день, следя, чтобы никто из людей, вернувшихся после войны в город, ничего не заподозрил…

Он все-таки проснулся. Медленно встал, оглянулся по сторонам:

– Что… Что проис… происходит? – Слова давались новому вампиру с трудом.

Брайн молчал, не зная, как ему сказать… Объяснить, что месяц назад он заставил Нэйра отказаться от прошлой жизни… А еще он понимал, что брат теперь всегда будет его ненавидеть. За все. За то, что бросил его два года назад. За то, что сделал за него выбор. За то, что лишил его возможности увидеть день – ведь как ни крути, но и сам Брайн иногда просыпался, вспоминая ласковое прикосновение солнечных лучей.

Но брат вдруг и сам все понял. Шагнул вперед, покачнулся от слабости, вцепился в руку Брайна, чтобы не упасть:

– Спасибо. За все.

…Они молча уходили – вперед, куда-то во тьму, а целительница все стояла, смотрела им вслед, не зная, правильно ли она поступила, не ошиблась ли… А потом Брайн вернулся. Оставил брата в отдалении и, подойдя к девушке, протянул ей что-то на ладони:

– Возьми, это тебе.

Этого она совсем не ждала. Вскинула злой взгляд на вампира и прошипела:

– Я помогала вам не за плату! Мне не нужны подачки!

– Это не плата, – покачал головой мужчина. – Это… Если это будет у тебя, ни один вампир никогда тебя не тронет.

Она нерешительно протянула руку, и на ладонь ей упал кулон на тонкой цепочке: две капельки, одна кроваво-красная, оплетенная тонкими голубыми «нитями», вторая – голубая, оплетенная кроваво-красными «нитями», и все это находилось в ажурной серебряной оплетке.

– Спасибо… – Она молчала некоторое время, не зная, стоит ли еще что говорить, а затем решилась: – Если будет плохо, найди род Кел-ле.

Мужчина чуть склонил голову:

– Спасибо, целительница, – развернулся, нагнал брата…

А ветер донес крик:

– Меня зовут Фимиан!

…А еще через месяц в ворота замка Хэнедоара постучались два вампира, бывших когда-то инкубами:

– Мы хотим поступить на службу к графу.

Чужие воспоминания ушли, оставив на языке горький привкус слез, а Иштван еще долго сидел, уставившись бездумным взглядом в стену. Перед глазами все стояло лицо Дари. Правда, теперь рядом с ним почему-то всплывал образ Эмеше. И если ту старую тоску еще можно было объяснить, то почему рядом с этими лицами вдруг начал крутиться образ Алэры – было совершенно непонятно! Жена графу опостылела уже очень давно.

Впрочем, размышлять ему было особо некогда. Брайн прав. Солнце взойдет и завтра. А сейчас надо было найти ответ еще на один вопрос.

Хитрый призрак, показав столь… личностные воспоминания, уже успел испариться, и графу пришлось поискать дворецкого по всему замку.

Брайна он нашел на кухне. Привидение, зависнув под самым потолком, отдавало приказания двум поварятам, урожденным низшим из рода Шабо, единственным выжившим после произошедшего месяц назад нападения на замок. Тогда, услышав шум, перепуганные мальчишки спрятались под огромным котлом, где их и нашел к исходу второй ночи вездесущий призрак.

Похоже, вазу разбили именно поварята, а никак не ветер, а иначе как объяснить, что, увидев хозяина, молодые вампиры – Лайош и Казмер – переглянулись и поспешно юркнули в кладовую.

Призрак тоже не захотел общаться, развернулся, скользнул к стене…

– А ну стоять! – рявкнул вампир. Это уже, честное слово, было просто верхом наглости!

Брайн замер, оглянулся:

– Да, милорд?

Иштван хотел спросить совсем о другом – ведь дворецкий не был дураком! Мог ведь просто рассказать о чем-то, а тут… воспоминания… но вопрос вдруг получился иным:

– Откуда у тебя Сангра?! Он переходил от матери к дочери в нашем роду.

Дворецкий долго молчал, подбирая нужный ответ, а потом, так и не найдя правильных слов, расстегнул манжет рубашки и, стянув с запястья прозрачный браслет, подал его графу.

Дымное, едва заметное кольцо, некогда сделанное из золота, странным образом зависло над ладонью Иштвана, и мужчина разглядел почти неразличимую надпись, змеившуюся по внутренней стороне браслета: «На том свете и этом, в Чертогах и во тьме… Брайн и Эмеше».

И браслет этот был точно такой же, какой сейчас лежал за пазухой у графа. Разве что имена были другими: «Иштван и Алэра».

– Я… Я не знал, – только и смог вымолвить граф, возвращая прозрачное кольцо Брайну – при жизни дворецкий всегда носил рубашки и камзолы, манжеты которых полностью скрывали запястья, и граф попросту не замечал обручального браслета.

Призрак грустно улыбнулся, надев едва заметный наруч обратно на запястье:

– Она хотела, чтобы венчание состоялось тайно, милорд. Маленький женский каприз… В любом случае я мог пригласить только Нэйра, а он в ту пору вряд ли бы согласился. А через три месяца после начала войны у Эмеше должен был родиться ребенок. Перед обращением я все оставил брату, милорд. Поэтому она захотела, чтобы нашей дочери Сангру подарил именно я. – Он помолчал, а потом неожиданно тихо обронил: – Самое обидное, милорд, я не успел перед уходом из Тшишмена отдать ей свой браслет или забрать – ее.

Поварята чем-то громыхали в кладовой. За плотно закрытыми ставнями занимался новый день.

Теперь молчание длилось еще дольше…

– Я не знал, что кто-то будет возле склепа, – тихо обронил граф. – Я просто хотел проститься с ней. И извиниться, что меня не было рядом.

Призрак склонил голову:

– Прошу простить, что помешал вам тогда, милорд.

А затем граф без сил опустился на ближайшую лавку:

– И зачем ты мне все это поведал, Брайн?

– Вы сказали мне, что я должен жить ради брата, милорд. Я могу предложить вам жить ради мести.

Судя по грохоту, мальчишки подобрались к чему-то очень большому и сейчас успешно его перевернули.

Иштван вытащил из-за пазухи свой обручальный браслет и надел его на руку.

10. Полукровка

Солнце палило нещадно, но в этих краях жара была частой гостьей, потому горожане ворчали для порядка, но привычно занимались своими делами. А вот обитателям королевского дворца и вовсе было не до погоды.

Хотя внешне все выглядело как обычно – величественное здание дворца, словно высеченные из камня стражники… и тонкая серебристая завеса, тоньше паутины (непосвященный и не заметит) – защитное заклинание, охраняющее обитателей от непрошеных гостей. А вот внутри кипели страсти.

– Вы понимаете, что это международный скандал??? – Высокий темноволосый смуглый мужчина говорил не то чтобы громко и уж ни в коем случае не кричал, но тон, которым был задан вопрос, заставил его собеседника в ужасе попятиться.

– По… по… нимаю…

Дальше пятиться было некуда, и придворный маг, а это был именно он, застыл, затравленно глядя на вопрошавшего.

– А если понимаете – почему ничего не делаете? – Голос мужчины стал противно-вкрадчивым.

И маг тотчас пожалел, что не умеет проходить сквозь стены… или не владеет простенькой такой телепортацией… или… в общем, чем угодно, только убраться подальше отсюда. Маг уже был готов спасаться бесславным бегством, когда в разговор вмешался его величество Риальд III.

– Дариэн, успокойся. Я понимаю, что ты беспокоишься…

– Я не беспокоюсь, – мужчина усмехнулся, – но не понимаю, почему не беспокоитесь вы, ваше величество.

– В конце концов, это вы – Страж, и это ваша охрана, тин Да-а… – Осмелевший маг ринулся было в атаку, но одного очень нехорошего взгляда хватило, чтобы он застыл на месте.

– Ваше величество, – Дариэн помолчал, – послезавтра в полдень кир Тайлин будет здесь. Надеюсь, вы действительно понимаете…

Учеба – дело нудное.

Особенно когда тебе шестнадцать лет.

Особенно когда оборотня в тебе столько же, сколько и демона.

Зато сбежать с учебы, на задворки города – самое оно!

Конечно, приличные жители туда не заглядывают, а если заглядывают по незнанию, то обратно уже не возвращаются, но это было единственное место, где Мерт мог появиться в своем истинном облике. А своим истинным обликом он упорно считал демонический.

В любом другом месте это было опасно: демоны были лакомой добычей что для магов, что для наемников. Тем более такие, как Мерт. Если уж на то пошло, полудемон-полуоборотень с магическими способностями вообще был такой в единственном экземпляре.

А тут… даже если кто и увидит, то кому расскажет? Городским стражам? Так тех местные обитатели частенько радовали рассказами про зеленых демонят, которые, правда, появлялись исключительно после употребления этими обитателями большого количества выпивки.

Нет, конечно, если бы Адальберт Крей узнал, где его сын гуляет в свободное от учебы время (и занятое ею тоже)… что было бы тогда, Мерт думать не хотел.

И вообще он был уверен, что ему ничто не грозит.

Подумаешь, по нескольку раз в год пытались убить охотники за демонами или украсть – наемники, прослышавшие о существовании в городе такого полукровки (Крей тогда чуть не перевернул сверху донизу весь город, пытаясь узнать откуда). Но, во-первых, это все было давно – еще до того, как отец сочинил дивное заклинание, способное удержать Мерта в человеческом облике когда угодно и сколько угодно долго (если он сам того хочет, конечно). А во-вторых, Мерт уже вырос и сам может справиться с кем угодно (по крайней мере, сам он в это свято верил).

Из раздумий Мерта вывел странный шум под ногами. Как будто кто-то бил по мостовой изнутри. Парень обалдело прислушался, потом нерешительно топнул.

Секундная тишина, а потом снизу отчаянно забили снова.

Полудемон припал к земле, прислушался и, ощущая себя полным идиотом, выкрикнул:

– Кто там?

Звуки прекратились.

– Эй! – Мерт стукнул ладонью по мостовой, зло зашипел – получилось малоприятно даже для демонического облика, и еле разобрал чей-то тонкий голос:

– Помогите!

Полудемон, хотя сейчас бы никто и не сказал, что он демон всего лишь наполовину, хлестнул по земле хвостом. Без толку!

– Ну, дер-р-ржись!

Мерт всего-то не рассчитал немного силы, когда со злости пальнул разрушающим заклинанием по не поддающейся на удары мостовой. По крайней мере, на такой эффект он точно не рассчитывал!

По земле стремительно зазмеились трещины, а спустя секунду полудемон уже летел вниз, на все лады ругая свою глупость и на ходу, точнее, на лету оборачиваясь в человека – кто бы там ни был внизу, а устроить незнакомому пленнику разрыв сердца ему не хотелось.

Учеба – дело нудное.

Особенно если тебе пятнадцать.

Особенно если ты принцесса, и все, что ты можешь, – выйти замуж на благо своей страны, а учат тебя только тому, как подобает себя вести принцессе.

Особенно если ты никогда не остаешься одна ни на минуту.

Тайли хотелось свободы хоть немножко.

Но если бы она только знала, чем может обернуться свобода…

Тайли пыталась осмотреть место своего заточения, но… Ни окон, ни дверей… темная пыльная конура, холодная и пустая.

Девушка помнила только, как на нее напали в замке, а потом – темнота… провал, и очнулась она уже здесь.

Кто похитил – даже не хотелось думать, желающих сорвать планирующуюся свадьбу было предостаточно.

Вот только как они проникли в замок, если защиту ставил один из лучших магов, приглашенных Дариэном?

Впрочем, сейчас это было не главное – главное было выбраться, и поскорее. А вот выбраться-то было невозможно.

Тайли сбила все руки, стуча по стенам, и сорвала голос, пытаясь звать на помощь. И даже в потолок… не била, конечно, поскольку не дотянулась бы, но на земле валялись камни, и их-то Тайли и бросала вверх, больше от безысходности.

Кто же думал, что помощь придет именно оттуда?

Точнее, упадет.

Для Адальберта день не предвещал ничего плохого. Или предвещал?

Заглянул с утра к старой подруге – после выполненного заказа как раз образовалось немного свободного времени. Айша ему обрадовалось и на привычную просьбу погадать раскинула камни, долго чего-то рассматривала, а потом вдруг засобиралась куда-то «по срочному делу», пообещала магу потом рассказать, что нагадала, но «ничего плохого», и вообще Крею «пора домой».

Адальберт опешил, а предсказательница смахнула камни в мешочек и, ничего больше не объясняя, выставила мага за дверь.

О странном ее поведении Адальберт размышлял недолго. Пока шел до дома. И еще немного, пока открывал дверь. И еще несколько секунд, пока добрался до кухни…

Вообще-то за свою жизнь маг привык, наверное, к любым неприятностям, неожиданностям, сюрпризам (нужное подчеркнуть). И особенно удались в этом отношении последние лет шестнадцать. Но то, что он увидел…

За столом сидел Мерт, который и не заметил прихода отца, а рядом с ним – симпатичная девушка лет пятнадцати, которой он что-то весьма оживленно рассказывал, а она его слушала, затаив дыхание.

Адальберта, впрочем, удивило не присутствие девушки – в конце концов, за Мертом (в человеческом его облике, разумеется) толпами ходили девчонки со всей округи, и рано или поздно одну из них он бы привел домой.

И даже не так удивительно, хотя и странно, что одежда на ней мужская и, пожалуй, ей не по размеру – ну да чего только в жизни не бывает, Адальберту, откровенно говоря, встречались и не такие странные гостьи.

Но вот смуглая кожа девушки, какая бывает только у южан (а где вы видели пятнадцатилетнюю южанку, которую не сопровождают минимум два родича мужского пола или пять прислужниц?)…

И серебристый узор, оплетающий ее запястье…

Представительница королевской ветви Арталии, в мужской одежде, без единого сопровождающего. Зато в компании демона-полукровки.

Что там Айша говорила? Ничего плохого? Или, может, он ослышался, и она говорила: «Ничего хорошего»?

Мерт наконец заметил отца и тут же вскочил.

– Пап… мы тут… – он замялся, – ты знакомься… это… девушка…

– Это я вижу…

– Тайли. – Девушка вскочила и встала рядом с Мертом.

– Кир Тайлин, если не ошибаюсь, – уточнил маг.

– Откуда вы знаете?! – Тайли испуганно отшатнулась.

– Я много чего знаю! – Адальберт нахмурился. – Только не знаю, что же вы, принцесса, делаете здесь за два дня до свадьбы?

Воцарилась тишина…

Тайли опустила взгляд, рассматривая на полу что-то интересное… хотя что там интересного может быть? Пол как пол…

А Мерт смотрел на нее во все глаза:

– Какая свадьба, Тай?

Стражи – отличные охранники. Пожалуй, самые лучшие. И охрану им поручают, лишь когда речь идет о важных для государства делах.

И они не имеют права привязываться к тем, кого им поручено охранять.

А Дариэн привязался к арталийской принцессе, как к собственной дочери, и теперь, когда она пропала, даже не смог бы сказать, волнуется ли он за грядущие проблемы для его страны или за саму Тайлин.

Слишком многие были против грядущей свадьбы и против союза с Арталией – и среди местного населения, и среди арталийцев. А еще этот маг…

Этот полутемный трактир Адальберт не очень любил. Если уж совсем честно, то очень не любил, зато здесь можно было поговорить, не опасаясь посторонних ушей.

– Может, вы расскажете, зачем вы меня позвали сюда, мэтр Крей? – собеседнику Адальберта явно было не до общения с магом. Пожалуй, единственное, чего он сейчас хотел, – поскорее отделаться от этого самого мага. Но поди от него отделайся… Адальберт, когда было надо, умел быть о-очень настойчивым.

– Обязательно расскажу, тин Дариэн. Вот прямо сейчас и начну, – Аль откинулся на спинку стула. – Помните, при каких обстоятельствах мы с вами недавно встречались? Я по вашему заказу…

– Я помню, – невежливо перебил Дариэн.

– Так вот, – невозмутимо продолжил маг, – я по вашему заказу создал защищенный портал для доставки некой особы королевской крови из… – он задумался, – из Арталии, если не ошибаюсь. А также…

– Мэтр Крей…

– А еще, – все так же невозмутимо продолжил Адальберт, – я создал барьер вокруг некоего… жилища для охраны вышеупомянутой особы…

– Мэтр Крей!

– И даже вы, тин Дариэн, не смогли его наруши…

– Да заткнешься ты уже наконец! – Даже крепкие нервы Стража не выдержали.

– Что-то вы беспокойны сегодня, потеряли что-то? – спокойно осведомился Адальберт, которого ничуть не смутила вспышка ярости Дариэна.

– Я прошу прощения, мэтр Крей, за свое недостойное поведение. Я помню, что обещал выполнить любую вашу просьбу за вашу работу. Но объясните наконец, что вам нужно!

– Видите ли, тин Дариэн, – Адальберт выдержал эффектную паузу, – я нашел вашу пропажу и хотел у вас спросить…

Закончить фразу Крей не успел: переменившийся в лице Дариэн взлетел со своего места, опрокинув стол, и бросился на мага.

Адальберт ушел, оставив парочку дома и окружив дом защитным барьером. Причем не только охраняющим от непрошеных гостей, но и не выпускающим наружу. Так что Мерту ничего не оставалось, кроме как показывать гостье дом (так себе музей, если честно) и втихую проверять барьер на слабые места (в детстве Мерту частенько удавалось ускользнуть от бдительного отцовского взора, но за шестнадцать лет Адальберт, кажется, чему-то да научился в совершенстве).

А Мерту хотелось, во-первых, подвигов, во-вторых, чтобы они были оценены…

А в-третьих, в чем он даже себе не признавался, хотелось сорвать эту дурацкую свадьбу!

– До завтрашнего полудня мне надо вернуться во дворец, – девушка грустно коснулась пальцами серебристого узора на запястье. – А если я вернусь – меня убьют. Или похитят. Или похитят и убьют.

– Придумаем что-нибудь… – Парень нарочито небрежно взмахнул рукой.

– Ага, – Тайли фыркнула, – ты пока даже не придумал, как выйти из дома! Лучше расскажи, что ты правда делал в том переулке?

– Гулял. – Полудемон, бросив быстрый взгляд на Тайли, снова попробовал барьер на прочность и вздохнул – ничего не вышло. – А что?

– Слушай. – Тайли выглянула в окно, не увидела ничего интересного и уселась тогда на подоконник. – А как ты попал, ну, ко мне?

– Сломал дорогу, – буркнул полудемон – барьер опять не поддавался.

– Ты? Как???

– Я… – Мерт вдруг замялся: правду говорить отчаянно не хотелось. Демонов никто не любит, и вряд ли Тайли – исключение. А вот оборотни для южан не редкость. – Я оборотень… – прозвучало неубедительно, и Мерт торопливо добавил: – Оборотни же сильные…

В глазах девушки отразилось недоверие.

– Ты-ы??

– Ну-у… наполовину…

– Правда?!

– Честное оборотное!

– Ух ты! – в глазах Тайли вспыхнуло такое восхищение, что Мерт даже покраснел. – То есть ты можешь обратиться?

– Только частично… пока… – Парень продемонстрировал клыкастую улыбку.

– Это нам не поможет…

– Придумаем что-нибудь!

– Ты уже так говорил. – Улыбка на лице Тайли погасла.

Мерт и сам не мог бы объяснить, почему его так расстраивает, что девушка больше не улыбается и не смотрит на него восхищенно, а глядит куда-то на улицу…

А еще ему одновременно хотелось и помочь ей, и не возвращать ее никуда. В конце концов, она так и не сказала: зачем вся эта свадьба нужна? Об этом Тайли говорила уклончиво – какие-то переговоры, дипломатия, торговля и еще что-то, что полудемон вообще переставал понимать, стоило Тайли посмотреть в его сторону. Отец бы, может, и объяснил, но его сейчас не было.

– Хочешь, – Мерт уселся рядом с Тайли на подоконник, – буду тебя охранять? Несколько охранных амулетов, парочка заклинаний… ну и я…

– Что ты?

– Буду тебя спасать, если что!

– От чего? – Девушка показала Мерту язык и придвинулась поближе. – Выйти мы не можем, а здесь, по крайней мере, безопасно. И войти никто не сможет, кроме твоего отца.

Внезапный звук разбитого стекла заставил обоих вздрогнуть.

– Правда же? Мерт?

– Вы совсем с ума сошли, тин Дариэн, – недружелюбно проворчал Адальберт, превращаясь обратно в человека.

– Сам виноват, – буркнул слегка потрепанный Страж, пытаясь отряхнуть одежду от пыли. Напрасный в общем-то труд. – Что я должен был думать?

– Что я и двадцать лет назад не был таким дураком, что похитить арталийскую принцессу и просить за нее выкуп.

– Зато ты и сейчас такой дурак, чтобы дразнить Стража!

– Почти безнаказанно, заметь! – Маг ухмыльнулся. – А если вернуться к вопросу о похищении – даже я не смог бы пройти через барьер. И выйти с ней вместе – тоже.

– Но кто-то же смог. – Дариэн наконец уселся обратно за стол. – А ты был хороший подозреваемый – по крайней мере, ты знал, как это работает. Значит, это кто-то из дворца – остальных бы засекли на подходе.

– И сколько у нас времени?

– Сутки. – Страж залпом повертел в руках чудом уцелевшую пустую кружку. – У тебя дома вполне безопасно, я думаю, так что пусть Тайли сидит пока там. – Он ухмыльнулся. – Да и из твоего сына, судя по твоему рассказу, получится неплохая нянька…

– Что ты сказал? – на этот раз в лице переменился Адальберт.

– Аль, да я пошутил!

– Нет… пррроклятье! Ты знаешь, что наведенная магия не действует на чистокровных людей? У вас такие были?

– Да половина гостей из Арталии! Но не во дворце же…

– А барьер им не помеха!

Страж и маг переглянулись, подумав об одном и том же.

Кружка отлетела в сторону, а трактирщик даже не успел подумать о том, чтобы остановить незаплативших гостей.

Жизнь – штука непредсказуемая. И что только не может в ней произойти. И во время атаки неизвестных на маленький скромный дом вдруг выяснится, что мальчишка-оборотень превращается в демона… И как-то так получится, что один мальчишка, пусть даже и полудемон-полуоборотень, сможет разогнать десяток наемников… И что это все произойдет на глазах у влюбленной в мальчишку девчонки. Пусть и венценосной, но девчонки.

А взрослые успеют, лишь когда все будет окончено…

Жизнь – непредсказуемая штука…

– Позволите войти?

– Тин Дариэн… уже? – Тайли бросила быстрый взгляд в окошко небольшой комнаты, где ее готовили к свадьбе, и вскинулась: – Еще два часа!

– Нет-нет, – Дариэн едва заметно улыбнулся. – Кир Тайлин, позволите поговорить с вами?

– Я слушаю.

Дариэн обвел красноречивым взглядом служанок, почтительно замерших вокруг Тайли, однако они даже не шелохнулись.

– Кир Тайлин?

– Выйдите! – принцесса, оказывается, тоже умела приказывать.

Служанки переглянулись, не решаясь ни уйти, ни спорить.

– Но… Кир Тайлин… – загомонили прислужницы, – вы не можете… остаться одна… в присутствии мужчины…

– Я выхожу замуж за чужеземца. – Глаза принцессы сверкнули. – И больше не подчиняюсь обычаям своей страны. Вон!

– Но…

– Вон!

На этот раз никто не посмел ослушаться.

Дариэн проследил, чтобы дверь надежно закрылась… и небольшое защитное заклинание, чтобы никто не слышал, что происходит в комнате.

– Что-то ты не слишком весела для невесты, кир Тайлин.

– Я выполняю свой долг.

– А думаешь совсем не о долге, а?

– О долге!

– Неправда.

– Какая разница, – Тайли вспыхнула. – Он демон!

– Возможно. Но ты о нем думаешь. Кого ты пытаешься обмануть, кир Тайлин?

– Что?!

– И кто больше обманщик? – Улыбка Дариэна была сочувствующей, а голос, как всегда, обманчиво мягким. – Демон, который на самом деле всего лишь влюбленный мальчишка, или влюбленная девчонка, которая делает вид, что она принцесса?

Тайли резко смяла в руках тонкую ткань платья, потом опомнилась, расправила…

– Какая разница? Через два часа – свадьба…

Она вдруг всхлипнула:

– Ну что мне теперь делать?

Мерт стоял в толпе многочисленных зевак, пришедших поглазеть на королевскую свадьбу, и ему было отчаянно тоскливо.

Нет, сама свадьба была хороша. А как была хороша невеста!..

А он-то сам на кой сюда пришел? Мерт двинулся было обратно, но кто-то тронул его за плечо. Парень обернулся:

– Тин Дариэн?

– Идем. – Страж потянул Мерта за собой.

– Но…

– Идем! – В голосе Дариэна зазвучали стальные нотки, и Мерт подчинился.

Страж завел полудемона за храм Влюбленных… сколько раз в своей жизни Мерт проходил здесь, а этой залитой солнцем лужайки не видел. А вроде бы и день не такой солнечный.

Мерт скользнул взглядом по рельефному рисунку на стене – крылатые фигуры, слившиеся в поцелуе, и тут же забыл про них, потому что увидел Тайли.

Бросился ей навстречу, едва не сбив с ног Дариэна, крепко обнял… Тайли повисла у него на шее. Несколько секунд они не могли то оторваться от объятий и поцелуев, то насмотреться друг на друга.

– Господа влюбленные, – Дариэн кашлянул, привлекая внимание, – у вас есть несколько минут, дольше я такой морок удержать не смогу, – он кивнул в сторону главного двора храма, где принц с невестой – точнее, с наведенным мороком вместо невесты шли к статуе Покровителей Влюбленных.

– Мерт, слушай… слушай… – Тайли говорила быстро и сбивчиво, словно боясь, что он исчезнет быстрее, чем ее собственное изображение перед алтарем. – Дариэн мне рассказал, что есть мир… разные миры… где… в общем, надо подарить кольцо… такой ритуал – она стянула с пальца колечко из переливающегося на солнце непонятного металла – того, ради которого за союз с Арталией государства грызли друг другу глотки, потому что кроме Арталии не было его нигде. – Вот, возьми, – она вдруг всхлипнула, – по обычаю того мира я стану твоей женой. Это кольцо мне подарил отец… – зачем-то еще прошептала она.

Мерт вздрогнул, когда прохладный металл кольца коснулся кожи, и тоже стянул перстень с пальца и надел его на палец принцессы. Тяжелый перстень едва не упал, но девушка удержала его.

– Тай… Тайлин… – Мерт с тоской в глазах смотрел на свою принцессу. – Я тебя люблю.

– Люблю тебя… – эхом откликнулась принцесса.

В следующую секунду Мерт обнял уже пустоту.

Полудемон смотрел в расплывающееся почему-то небо и не видел, конечно, как сам собой вспыхнул на алтаре золотой огонек, заставив жреца отшатнуться в испуге и тут же благоговейно склонить голову. И как перешептывались люди в толпе, что, дескать, первый раз за сто лет сами Влюбленные благословляют брак; не зря, видать, черт-те откуда привезли принцессу.

А небо расплывалось в слезах мальчишки-полудемона.

И горел золотистый огонек, благословляя влюбленных.

Долгий день клонился к закату. Зажигались городские фонари, редкие уже прохожие спешили разойтись по домам, дневная суматоха отступала.

Адальберт Крей толкнул знакомую дверь, не запертую как всегда, вошел без стука.

В доме было по-вечернему уютно, тепло. На столе – кружка с напитком непонятным (по крайней мере, Адальберт узнать его не смог), но явно горячим и приятно пряно пахнущим.

– Ждала? – Маг уселся за стол, не то усмехнулся, не то улыбнулся, вот только взгляд у него был усталым.

– Я же провидица. – Айша улыбнулась в ответ, присела напротив. – Как там Мерт?

– Не самый радостный день в его жизни. В моей, в общем, тоже, – маг задумчиво посмотрел на женщину. – Провидица, ты же знала, что произойдет? Почему не сказала?

– Потому и не сказала, что знала.

– Айша…

– Подожди, Крей. – Голос женщины стал жестким. – Если бы я рассказала тебе, что бы ты сделал?

Маг молча передернул плечами, всем своим видом показывая, что что-нибудь бы сделал точно, и Айша продолжила:

– Ты бы помог своему сыну, верно, Аль? Нашел бы способ его защитить. У тебя бы получилось.

– И что? – Адальберт внезапно охрип, или, может, в этом был виноват слишком горячий напиток.

– Ничего. Но ты не можешь защищать его вечно, Аль. Ты можешь спасти сына от наемников, охотников, магов. Если окажешься достаточным дураком, то можешь попытаться спасти его от разбитого сердца. Но однажды ты не сможешь его спасти от самого себя. И это точно будет не самый радостный день в твоей жизни, мэтр Крей, – Айша невесело усмехнулась. – И в его жизни тоже.

Адальберт молчал долго. И о чем он думает, Айша даже не хотела знать.

А маг вспоминал то отчаяние, то счастье в глазах сына… и девочку с серебристым узором на запястье, которая через несколько лет станет королевой…

Его сын еще не выбрал свой путь. И его сын – полукровка.

И он не сможет вечно быть рядом. И уберечь его.

– А она сможет?

Провидица улыбнулась и протянула ему камешек.

Адальберт так и не научился понимать камни, но, глядя на камень на своей ладони, он очень надеялся, что на нем написано именно то, что он хочет видеть.

11. Тяжелый случай

Как же порой надоедливы бывают события. То их нет, то сыплются, как мусор из дырявого ведра. И причем имеют особенность происходить именно в тот момент, когда и так дел хватает! Причуда судьбы? Едва ли! Закон подлости? Возможно, даже очень возможно.

Утро выдалось хмарным, сырым. Никуда не хотелось идти. Однако еще с вечера были собраны бумаги. Тем же вечером были определены пункты назначения, так сказать, а значит, идти все-таки придется. Такова уж работа курьера. Не зря говорят: волка ноги кормят. И не важно, кто «волк», кто «заяц», а кто и зверь похуже.

– Глэн, выходи! Глэ-эн! Выходи-и! – донесся с улицы зычный крик.

«Вот ведь, Савариш уже тут. А ведь обычно его по утрам не добудишься!» – мрачно выдохнул встрепанный черноволосый парень, нехотя сползая с кровати. Некстати вспомнилось, что именно на сегодняшний вечер назначены торжественные проводы Тофра в семейную жизнь. Вот ведь как бывает: Тофр – кутила, гуляка и первый бабник в их компании, а надо ж тебе – первым же и решил жениться. Глэн аж поежился: перспектива женитьбы его не прельщала, она его прямо-таки бесила и пугала одновременно.

– Глэн! Твою ж… Выходи!!! – вновь проорал Савариш.

– Ну… вот тебе и доброе утро, – хмыкнул Глэн, поспешно собираясь.

С самого детства неразлучная четверка друзей – Глэн Адияри, Савариш Шари, Тофр Диати и Бадристер Тэйе – наводила шороху в окрестностях. В принципе ничего смертельного, но эта компания на ровном месте находила приключения, итогом которых в лучшем случае были разбитые окна, разрушенные сараи да амбары. И это при том, что магом можно было считать только Глэна, да и то не совсем. С возрастом количество «приключений» уменьшилось, чего нельзя было сказать о качестве. А с магией… да-да, она была лишь у Глэна, да и то условно.

Так уж получилось, что магом Глэн был очень слабеньким и неумелым. Единственное направление, дававшееся ему без проблем, – создание пентаграмм и вызов демонов. Но и тут не обошлось без казусов: вызвать-то демона он мог, но удержать… То ли силы не хватало, то ли еще чего. И что при таком раскладе делать? В маги уж точно не подашься, вот Глэн и промышлял курьером. Сперва не очень, а потом втянулся. Сам втянулся и Савариша втянул. Хотя о последнем парень частенько жалел: норма по попаданию в неприятности у друга была заоблачной, так еще при этом он и остальных в… кхм, ну, пусть будут приключения – втягивал.

Обычный рабочий день курьера начинался с раннего утра и едва дотягивал до обеда: так уж повелось, что со всеми важными бумажками клиенты старались разобраться до полудня, после ничего срочного не заводилось, а если не срочное, то до завтра долежит. Сегодняшний день оказался исключением: Ковровую гильдию трясло в ожидании проверки, а потому бумаги буквально летали между складами, разбросанными по всему городу. Глэн с нетерпением ожидал заката, надеясь, что с наступлением темноты вся эта суматоха сама собой утрясется.

Понятное дело, в каком настроении Адияри заявился в трактир на гулянку. Опять же по вине Ковровой гильдии Глэн решил быстренько догнать уже гуляющую компанию. Вообще-то компания была интересная, и все сплошь активно провожали Тофра Диати – лучшего наемника всех времен и народов (а кто сомневается, тому две кружки самогона на одном дыхании и без перерыва; если сомнения остались, то можно и кулаком мнение подправить!) – на тот свет, в смысле в женитьбу. Худощавый Глэн, упитанный Савариш и мускулистый Тофр были активней всего. В их развеселой компании не хватало невозмутимого Бадристера, может, и к лучшему, а то как начнет считать, кто сколько выпил, да зачем это надо…

Как показала практика, отсутствие Тэйе было не к лучшему, но…

Достопочтенная Мила Фру – хозяйка весьма прибыльной таверны – грустила. И хоть выручка за вечер уже собралась приличная, драк пока никто не устроил, подавальщицы не слишком юбками вертели, хозяйка пребывала в печали. Истомилось сердце бедное, девичье… Правда, встречались индивиды, утверждавшие, что у прижимистой Фру сердца как такового и нет. Но с затянувшимся девичеством согласны были все, а потому лишний раз старались об этом не говорить. Даже родственнички Милы старательно уходили от этой темы, с дрожью припоминая ее увесистый кулак, то есть изящные ручки.

И все бы ничего, да только у тех же родственников уже внуки пошли, а у Фру… «И ладно бы страшная была! Я ж не то что эта тшехтова соседка. Совсем нет. Я ж еще молода и очень даже красива! – госпожа Фру тщательно рассматривала себя в натертом до блеска подносе. – И грудь – есть на что поглядеть, да и не только поглядеть. И брови кустистые, не то что у этих вертихвосток – тоненькие, словно нитки. И щеки есть, сразу видно – справная женщина, а не худышка какая. В самом соку, как говорил тин Шаван. И что ж ему еще надо?» – едва не взвыла от печальных мыслей гнома. «Ему» – это многоуважаемому тину Муру из рода Мряу. Фру ради него на многое была готова, даже продать выпивку в кредит, что для прижим… то есть хозяйственной гномы было равносильно чуду.

Вот уже шестой год как Мила тихо страдала от неразделенной любви. Сперва радостно-призывно улыбалась состоятельному клиенту – почему-то после таких улыбок тин Мур давился предложенной выпивкой и спешно покидал таверну, ссылаясь на дела. Ах, он такой деловой, такой занятой… Потом давиться перестал, видать попривык: ну, мало ли, вдруг у хозяйки зубы заболели, а он так не вовремя поздороваться решил. Потом Фру старательно подкармливала тина, а то он все в бегах да в бегах, никакого режима питания, да и наверняка в холостяцком доме всухомятку питается. Тогда-то Фру и намекнула в первый раз, что негоже такому видному мужчине да всухомятку. Тин печально согласился, покивал головой и стал чаще захаживать в таверну. Мила исподволь старалась натолкнуть гнома на мысли о женитьбе, мол, как же такой мужчина, ну в самом расцвете сил, да без жены живет. Гном сокрушенно кивал, хлюпал носом и заказывал еще одну кружку выпивки.

Вот и сейчас гнома печально наблюдала за Муром, сидевшим неподалеку от барной стойки как раз на виду у хозяйки таверны. А предмет ее тайных вздохов как ни в чем не бывало продолжал о чем-то спорить с заезжим вором. Что вор, госпожа Фру определила с первого взгляда. У нее вообще глаз наметан на нужное. И ведь такое подспорье тин Мур не замечает, буквально мимо своего счастья ходит!

Тин Мур недовольно хмурился. И дело было не в кружке эля, эль-то был достойным, весьма и весьма. А вот нынешний собуты… ну, точнее, собеседник гнома был совсем иным: скользкий, хитрый тип, промышляющий кражами амулетов и небольшого размера артефактов. Если бы не заказ, достойный гном и здороваться не стал бы со Жмухом. Но десять золотых на дороге не валяются. А этот… ведь украл же он те амулеты, украл, да все цену набивает.

– Ну что вы, почтенный, начальная цена не включала в себя побег от злющих сторожевых демонов, лазанье по колючим кустам и прыжки с крыш, – нахально улыбался Жмух.

– И где там были демоны и кусты? – От возмущения гном аж подпрыгнул.

– Значит, с крышей вы согласны? – поспешил уточнить вор.

– Нет, не согласен!

– А надбавка за риск?

– За какой?

– Ну как же? Если бы риска не было, вы б и сами на дело пошли!

– Да я… – бедняга Мур даже поперхнулся элем.

– Ну, так как? Рассчитываться будем? А то я могу амулетики кому другому продать, – ухмыльнулся Жмух, демонстративно потрясая суконным мешочком.

– Будем, будем, а как же, – недовольно пропыхтел гном, доставая из-за пазухи кошель: поисковый амулет, конечно, штука дюже практичная – найти можно кого угодно, но накладная – поиски значительно ограничены по времени и расстоянию, оттого и требуется их немало.

– И чего ждем? – Руки вора так и тянулись к деньгам, да вот незадача: недоверчивый гном клещом вцепился в желанный кошель.

– Сперва амулеты!

– Нет, деньги вперед!

– Амулеты!

– Деньги!

– Одновременно? – предложил компромиссный вариант гном.

– Ну… можно и так, – нехотя согласился вор.

Как тянулись друг к другу руки – действо, достойное описания золотым пером самого лучшего рифмоплета: и дрожь, и зуд на кончиках пальцев, и страх, и тревога, закушенные губы, прерывистое дыхание… Еще чуть-чуть, самую капельку… и вот… Да! Свершилось!

Вор тут же сунул нос в кошель – пересчитать оплату и сразу же гневно возопил:

– Здесь меньше, чем мы договаривались!

– Само собой, – согласился тин Мур, нежно поглаживая мешочек с амулетами. – Только мы договаривались на амулеты, а ты еще по собственному почину колье с браслетами прихватил. Так что это штрафные за самоволие.

– Ну, ты… – зашипел Жмух.

– Попрошу потише, тут и стража иногда столоваться любит, – невозмутимо заметил гном.

– Спешу порадовать, амулеты там тоже не все. Как знал, что гномам нельзя доверять, – оскалился вор.

– А мне все и не нужны, поди, штук десять припрятал? – прикинул гном. – Так мне и оставшихся сорока хватит, – почтенный тин Мур не спешил оповещать о том, что часть амулетов решил оставить себе, ну а вдруг пригодятся?

Жмух только зубами скрипнул: «Ну ничего, ничего, еще посмотрим, кто последним смеяться будет».

«Наконец-то можно расслабиться!» – выдохнул Мур, глядя в спину удаляющемуся вору. Не самый удачный партнер, но на один раз потерпеть можно – примерно так рассуждал почтенный гном, не подозревая о планах возмездия со стороны Жмуха. А может, и подозревал: не зря же третью кружку эля заказал?

Собственно, третьей кружкой хозяйка таверны и обеспокоилась: не видала она пока, чтобы почтенный тин Мур лишнее выпивал. Покушать – это да, всегда пожалуйста, а вот выпить… И сердце о чем-то тревожно шепчет…

– Тин Мур, может, картошечки жареной с телячьей отбивной? Телятину мясник продал нежную-нежную, сочную-сочную, хоть и не жарь вовсе! – Мила решила подбодрить загрустившего гнома.

Беднягу Мура от картины «мясо сочное нежареное» аж передернуло, но отвечать, дабы не расстроить приветливую хозяюшку (а то расстроишь, и потом зубов недосчитаешься!), не стал, вновь уткнувшись в кружку.

– Эх, жениться вам, тин Мур, надо, жениться. И в доме хозяйка будет, и вас обиходит да утешит. Вы вон какой мужчина видный: и при делах, и при внешности – солидный такой! – начала привычную песню Фру.

Мур из рода Мряу аж приосанился: ну ведь и правда, завидный жених! Потом печально вздохнул:

– И где ж я жену подходящую найду? Нынешние девицы не только привередливые, но еще и себе на уме! Им же все сразу подавай: и особняк, и выезд, и наряды каждый день менять, и колец с диадемами побольше!

– Так как же это… – растерялась Фру.

– Да вот так, почтенная, все так. Это во времена нашей молодости мы уважительно относились к словам старших и не вертели носами, когда честный гном делал предложение!

Миле сложно было представить, как кто-то делает предложение выйти замуж тину Муру. А еще сложнее было представить, что она, Мила Фру, хозяйка хорошей таверны, да и вообще хорошая хозяйка – уже не молодежь. «Да как же такое может быть?» – изумилась-возмутилась Мила.

– Спасибо вам, хозяюшка, – воспользовался моментом гном (ну да, такой момент, когда Фру молчит, надо точно использовать, а то мало ли!) и поспешил расплатиться за ужин. – Доброго вечера вам, хозяюшка.

А Фру ни слова вымолвить в ответ не смогла: вот опять любовь всей ее жизни уходила прочь, так и не оценив своего возможного счастья. А ведь она ради него даже няней пошла работать. Ну и что, что всего один день выдержала, главное же пошла: он просил, она исполнила. Эх, не ценит своего счастья тин Мур, не ценит!

Утро было тяжелым. Нет, не так: утро было мучительно тяжким. И плевать, что утро началось в полдень – до свадьбы еще пара-тройка часов, они всё успеют. Правда, если бы не Тэйе, во-первых, утро началось бы не раньше вечера, во-вторых, о самой свадьбе могли и не вспомнить, в-третьих… Что там «в-третьих», Адияри и под страхом смертной казни не мог сказать. Он вообще мало, что мог сказать, поскольку вклиниться в обличительно-поучительную речь Тэйе не представлялось возможным.

– Глэн, я все понимаю, но какого тшехта вы с Саваришем полезли на памятник?

– Не помню! И вообще, Бадристер, ну что ты ко мне с утра пристал? Лучше бы от головы что-то принес: раскалывается и трещит, трещит и раскалывается!

– Могу предложить только топор, ибо в твоем случае это единственный способ избежать дурных поступков! И вообще, поднимайтесь, Шари, ты тоже! Давай-давай! Кто обещал прибыть в храм раньше жениха и все там проверить?

– Я? – все еще на что-то надеясь, уточнил Глэн.

– Ну не я же! – возмутился Бадристер.

– Ох, грехи мои тяжкие, – простонал Адияри, пытаясь то ли встать, то ли сползти с кровати.

Рядом раздался похожий стон – Савариш тоже не очень удачно пытался проснуться: то есть проснуться уже проснулся, а вот принять вертикальное положение – это пока никак.

Вечер вступал в свои права. Несмотря на утреннюю сырость, вечерняя пора была теплой, нежной, быть может, даже романтичной. Во всяком случае, для почтенной Фру было именно так. Оттого бросаемые на предмет страсти взгляды становились все горячее и горячее. Что, естественно, не могло укрыться от острого взора графа де Хэнедоара. Как бы графу не хотелось, но назначать встречу пришлось вне стен замка – специфика заказа обязывала: амулеты без хотя бы одной капли крови Хэнедоара были бесполезны, хуже того, их нельзя было пронести в родовое гнездо. А потому пришлось согласиться на эту… харчевню, иного слова вампир подобрать не мог. Стоило быть повнимательней, однозначно повнимательней, учитывая несколько неприятных обстоятельств. Сперва гном забыл о назначенном времени и лишь на следующий день отправился забирать готовые амулеты (по спецзаказу, именно для вампира, да с предоплатой, да за такую цену!!!), а потом их украли. Потом были потрачены нервы на поиски нового «владельца» столь ценных предметов. А уж не догадаться о заныканных самим гномом амулетах невозможно. Учитывая все это, граф был очень и очень внимателен. И не суть важно, что амулетов было изначально заказано, так сказать, с запасом. Важен сам факт: гном решил, будто он умнее графа де Хэнедоара! А потому, проводив тина Мура многообещающим взглядом, вампир с легкостью выудил подробности любовных страданий хозяйки таверны.

Граф де Хэнедоара улыбнулся с невероятным гм… ну, пусть будет счастьем, поскольку улыбка вышла слишком радостная и добродушная. А так… ну… вдруг это и впрямь выражение счастья у аристократов?

– Поверьте, моя дорогая госпожа Фру! Я всецело на вашей стороне и готов всячески поспособствовать вашему счастью. Ведь и судьба тина Мура мне небезразлична: только женившись, ты начинаешь ценить свое счастье, каким его раньше и не знал.

– Ах, граф, но как же быть? – сморкаясь в объемный платок, больше похожий на банное полотенце, всхлипывала Мила.

– Как быть? Я… да-да, я помогу вам, – успокоил гному граф. – Но вы должны четко следовать моим инструкциям: не спрашивать «зачем?», не уточнять «для чего?», а делать то, что я скажу. Согласны?

В принципе де Хэнедоара мог и не спрашивать…

Если вечер был хорош, то утро по определению не может быть таковым. Оно вообще редко бывает хорошим, а после вчерашнего было просто ужасным. Мысли Глэна разбегались похлеще тараканов, но ощущение катастрофы сияло ясным солнышком, заставляя хотя бы разлепить глаза. Получилось это далеко не с первого раза и даже не с двадцатого. Взору Адияри предстали знакомые беленые стены, широкий деревянный шкаф, стол, щедро заваленный бумагами, любимое кресло, занятое какой-то девицей… Стоп! Какая девица? Откуда?

– И-и-и здрасте! – оторопело выдохнул парень, разглядывая девушку с практически белыми волосами и… белыми кошачьими ушами.

– И вам не кашлять! – не то чтобы радостно осклабилась кошка, но и кидаться не стала.

Глэн был в шоке. Глэн хотел повеситься. Или удавиться. Или заколоться. Или спрыгнуть с крыши и разбиться. Мысли-тараканы почувствовали свою власть и широким строем вернулись на свои места, отчего картина стала проясняться. И вот от этого захотелось повеситься. Два раза. Или удавиться. Два раза. Или заколоться. Десять раз – чтоб уж наверняка. Ведь перед ним сидела не просто незнакомка, выдернутая из другого мира. Это была жена. Его жена. Жена Глэна Адияри…

– Жена… – проскулил Глэн, сползая в спасительный обморок.

Кара-и-Наис сперва была в бешенстве: ее, одну из лучших снежных призывательниц, выдернули из родного дома, как нашкодившую кошку. Потом бешенство схлынуло, и пришел страх: ее украли враги, чтобы ослабить безопасность родного клана. Однако вокруг был незнакомый мир. Да-да, именно так: Кара не отличалась скудоумием и тупостью, а магическую школу окончила если и не на «отлично», то без троек точно. Значит, вариант с врагами исключать не стоит, но маловероятно, что псы-бахаи потратили столько сил на перенос одной призывательницы. Пусть и одной из лучших.

Лежащий на кровати парень – худой, вихрастый, весь какой-то всклокоченный – не вызывал страха, скорее жалость и сочувствие: кошка по себе знала, что перебор с алкоголем до добра не доведет. А судя по помятости морды лица вынужденного соседа, возлияния длились не один день.

Проснувшийся парень медленно оглядывал комнату, потом испуганными глазами воззрился на Кару, выдохнул что-то непонятное и вырубился. И что с ним теперь делать? Кара нутром чуяла, что не без помощи сего субъекта она оказалась в чужом мире. Придется приводить в чувство.

Махнув под носом у парня махаором – порошком для первой стадии призывания, весьма едким на запах, Кара-и-Наис решила выяснить нужное.

– «Жена»? Ужас, Снег, какое страшное слово. Не знаю, что оно означает, но у нас в Найрабе ничего хорошего на «ж» не начинается: жужий, жалвийка, жальщик. Ну разве что жнец – и то: в жнецы приличные люди не идут.

– Послушай, хм… будь душкой, дай воды, а? – Подозрительный субъект мужского пола так жалобно скривился, что кошке и впрямь захотелось подать ему стакан воды. Была бы еще вода в комнате… «И вообще, он бы меня еще ковриком назвал![1]» – возмутилась про себя девушка.

– Тебе сейчас вода не на пользу: от обычного похмелья перейдешь к опьянению, а я сиди и радуйся?

– Ну так с больной головой я все равно ничего хорошего не сделаю, – пожал плечами парень и тут же скривился от боли.

– Хм, я знакома с тобой всего ничего, но хорошего пока не заметила. А уж объяснений по поводу моего появления и подавно, – кошка многозначительно посмотрела на мага.

– Мм… э… как бы это сказать… – парень опять стал увиливать от ответа.

– Как есть, так и скажи, – Кара вела себя все еще миролюбиво. «И это меня в семье называют нетерпимой?»

– Ну, понимаешь, мы ж на свадьбе у друга были. Мы его первым женили. Ну, собирались. Сперва был мальчишник, потом девичник. Или наоборот? Не суть важно. Потом у ворот с чарками встречали, потом за стол усадили, ну и пошло-поехало. В храме все практически никакие были, даже невеста с женихом в сторону дышали и по прямой идти не могли – всё из стороны в сторону бросало. Каким-то чудом держался Бадристер, но толку от этого ноль. А мы с Саваришем, еще одним другом, если что – не при делах. А там пентаграмма была. Не такая уж и пентаграмма, так – выщерблено, выбито, стерто, но при желании можно и увидеть. А тут еще вино разлили… Жаль, конечно, хорошее было. Наверное. Не помню. Но точно было. А тут эта пентаграмма… Ну мы и того ее, закончили, в смысле. В смысле Савариш достал какую-то палочку, а я ею остальное дорисовал, друг-то не маг, и даже рядом не стоял! Тут ты и появилась. Поскольку в этот момент Тофр с невестой в очередной раз сбились с курса и угодили куда-то в стену, мы с тобой оказались на пути у жреца. Ты – вся в белом. Я – почти в черном. Ну и… вот… собственно, так нас и поженили…

– Что ты подразумеваешь под словом «поженили»? – решила уточнить кошка, впрочем уже догадываясь о сути.

– Ну… видишь ли… э… как бы это… Короче: я – муж, ты – жена! – типа объяснил парень.

– В смысле? – Кара решила проявить природную вредность.

– А?.. Ну… это… когда двое семьей живут. Хозяйство, там, общее, дети, то-се…

– Понятно… – М-да, все вышло так, как Кара и подозревала: после чужемирного обряда она теперь чья-то сивиани[2]. – Звать-то тебя как, мужжж?

– Глэн. Глэн Адияри, – странно выдохнул парень, будто прощаясь с жизнью.

– И что делать будем? – задала насущный вопрос кошка.

Ответить Адияри не успел, потому что дверь резко распахнулась, ударилась о стену, срикошетила назад, въехав в пытавшегося войти кого-то. Кого точно, Кара рассмотреть не успела, ибо дверь уже захлопнулась.

Второй раз дверь открылась не столь яростно, и в комнату ввалился толстячок, еще более встрепанный, чем сидящий на кровати сивиан[3].

– Глэн! Глэн! Мне кошмар приснился! Ты пентаграмму достроил и кого-то вызвал! – громко начал с порога толстячок, но по мере высказывания речь его замедлялась и стихала. Ну еще бы, ведь взор его был прикован к сидящей на кровати кошке. – И… здравствуйте… – прохрипел-просипел пришедший, медленно сползая на пол.

– Савариш… – выдохнул Глэн, хватаясь за голову.

– Тот самый друг? – уточнила Кара, так, на всякий случай.

– Ага…

– Не кошмар… – Савариш последовал более раннему примеру друга, в смысле потерял сознание.

Неприятности имеют способность происходить именно в тот момент, когда и так проблем хватает! Закон подлости? О да. В настоящий момент Савариш его впервые понял. Нет, у него и раньше бывали беды, но по зрелом размышлении это были не беды, а так, мелкие неприятности. Сейчас же была катастрофа! И зачем он вино в храм взял? Как он его разлил? Для чего палку прихватил? Ну почему он показал пентаграмму Глэну? На кой ляд он об этом заикнулся? Тшехт! Тшехт! Тшехт! Что же теперь делать? Ведь это по милости Савариша его друг был женат. И на ком? А тшехт ее знает…

Вся глубина провинности ощущалась особенно сильно в таверне, куда забрел Савариш. Хотелось выпить, но хмельное вино и так уже натворило бед, а еда… Казалось, что зеленый оттенок так и останется на лице Шари. Случайный разговор нежданно привлек внимание.

– И, тин Мур, владелица нужного мне артефакта уже завтра отправится дальше в путь. У вас на все про все времени до полуночи. Я буду ждать в полночь близ гостиницы. Не разочаруйте меня, как в прошлый раз.

– Но, граф, где ж я за час найду во… ну, напарника, так сказать? – возмутился гном, поименованный Муром.

– А вот это меня не интересует, – судя по тону, ехидно улыбнулся заказчик. – И вообще, артефакт порталов и перемещений – хрупкая вещь, чем меньше рук его касается, тем лучше.

– Но…

Не знаю, как гном, а Шари сделал стойку: артефакт? перемещений? Да ведь это же ответ на его молитвы! А быть может, и молитвы Глэна! Ведь, владея артефактом (уж кое-что даже далекий от магии Савариш об этом слышал), друг сможет отправить деву-кошку назад, а значит, будет свободен. И о неприятностях прошедших дней можно будет забыть.

– Ну… так это… – замялся гном.

– Мур, я вам не за болтовню плачу. Учтите, до постоялого двора «У Хомыча» еще добраться надо. Учитывая, что нужная особа остановилась в последнем номере на третьем этаже, вам стоит поспешить.

– Так я ж… сам, что ли? – все еще на что-то надеялся гном.

– Ну, можете и сами… Между прочим, по моим сведениям, особа имеет склонность к мужчинам солидного возраста и комплекции, – намекнул заказчик.

– Ага… – выдохнул гном, явно соглашаясь на задание.

Савариш же не знал, как дождаться ухода заказчика. Он, конечно, не вор, но и не обременен никакими обязательствами. Только и надо, что подойти к гному и предложить свои услуги. На этом месте радужные планы Шари накрылись медным тазом, ведь если предлагать услуги, то и отдавать артефакт придется. А он ему самому нужен. Точнее, не ему, а Глэну, хотя тот о нем еще и не знает. Вывод? Надо идти самому. А что? Он справится, он сможет. Он должен!

И никто не заметил потирающего руки Жмуха: он умел ждать, но не думал, что ждать придется так недолго. Но это и замечательно!

Савариш старался даже дышать через раз, хватает и того, что половицы в комнате, да-да, той самой, жуть какие скрипучие. А еще парень будто на самом деле чувствовал тяжелое дыхание гнома, отставшего при подъеме. И постоялицу нельзя разбудить. И артефакт надо найти. Почему-то тот факт, что Шари понятия не имел, как выглядит искомый артефакт и где его искать, остался без внимания. Как и нехилое телосложение самого Шари: как-то не особо поползаешь под кроватью, узковато будет.

Собственно, о том, что сам он не отличается изяществом габаритов, тин Мур не подумал. Страшно предположить, что могло приключиться, залезь он под кровать. Однако если говорить начистоту, то… Кровать стоило пожалеть, ибо и тин Савариш, и тин Мур синхронно, словно сто раз репетировали, нырнули под кровать, посчитав, что там лучше всего хранить артефакты. Ага, под кроватью, в пыли. И все бы было хорошо, если б…

– А-а-а-а-а-а!!!!!!

Пронзительный женский крик переполошил и уснувших постояльцев, и засидевшихся за лишней кружкой в зале, и даже припозднившихся прохожих. К слову: среди припозднившихся прохожих ну совершенно, абсолютно случайно оказались граф де Хэнедоара и жрец из храма Влюбленных. Спрашивается, и чего им дома не сидится? Ну, у графа, понятное дело, есть оправдание. Но жрец? Из чистого альтруизма и истинного благородства граф и жрец кинулись на помощь даме, точнее, граф, как на буксире, потащил за собой жреца.

Дикий крик не просто перепугал Савариша и Мура, он их попросту дезориентировал. А потому они просто бестолково метались, как перепуганные наседки при виде лисы в курятнике. Метались, сбивая мебель, вещи и самих себя. Собственно, в перепутано-переплетенном виде их и застали. Что тут началось! Исход-то должен был быть один: в комнату к честной гноме (ну а кто ж еще мог быть в комнате, кроме почтенной Фру? она ведь очень добросовестно исполнила указания графа!) ворвались незнакомые мужчины, итог один – скорейшая свадьба, дабы не осквернить честь незамужней дамы. Во всяком случае, граф де Хэнедоара сразу же постарался настроить жреца на такой лад.

– М-да, тяжелый случай… – задумчиво выдохнул жрец. – И как тут, дайте мудрости Влюбленные, разобраться? Кого на ком женить? Почтенная Мила Фру – одна, а насильников – двое. Да еще и воры. Ну, один вор, а второй…

– Кхм… любезный, – привлек внимание жреца граф. – Ну сами посудите: госпожа Фру – женщина честная, работящая, привлекательная, законопослушная. За кого ей замуж идти? Ну не за вора же?!

– И то верно, – согласно вздохнул жрец. Савариш, в котором все дружно признали вора, тоже вздохнул, но облегченно и даже радостно. Тин Мур пригорюнился и тоже вздохнул. – А с другой стороны, этот, – кивнул на Савариша, – был ближе, гм… к госпоже Фру.

Теперь облегченно выдохнул гном, а Шари побледнел, готовясь сползти в обморок.

– Но госпожа Фру – не девочка, ей муж посолиднее нужен, – вел свою линию граф.

– И это верно, – согласно покивал жрец, пристально разглядывая нарушителей покоя честных горожанок.

– А… ммможет… госпожа… сама решит? – зажмурившись и скукожившись, пискнул Шари.

Хэнедоара с жрецом переглянулись: почему бы и нет? Конечно, это не входило в планы графа, но… Кто умеет ждать, тот всегда дождется.

А что же Фру? А Фру от счастья была ни жива ни мертва. Сразу два претендента! Да еще какие! Один – ах, услада ее сердца, почтенный тин Мур. Второй – незнакомый, но молодой, не худой, есть за что подержаться! И кого выбрать? Взгляд метался от одного к другому. Кого, ну кого же? И хочется же получше выбрать. И того, и другого, и вообще…

Мила обреченно зажмурилась и ткнула пальцем:

– Его!

Вынужденные претенденты, едва стоявшие на ногах, окончательно потеряли силы и повалились на пол: Савариш – от счастья, Мур… ну, можно сказать, что тоже от счастья. Счастье – оно ведь такое разное бывает…

Жмух тихо хихикал: так классно подставить тех двух дуралеев он и не ожидал. Ну, ничего, им полезно сесть в лужу – в следующий раз будут думать головой, а не ее отсутствием. Если, конечно, они переживут эту ночь. Ну, авось кто-нибудь и переживет.

Вор, не дожидаясь рассвета, покинул город, лошадь неспешно трусила по широкой дороге. Полная луна белым светом заливала окрестности. Жмух торопливо стал разворачивать упакованный в вощеную бумагу и грубое сукно артефакт. «Продать такую ценую вещь – артефакт порталов и перемещений – можно не только тому аристократу. Уж я-то знаю более подходящих клиентов, готовых выложить целое состояние за такой артефакт! Мне этих денег хватит на…» Радужные подсчеты ожидаемой прибыли были грубо оборваны: из глубины свертка нахально выглядывала… березовая чурка. Или липовая. А может, и яблоневая. Одним словом, обычная деревяшка…

12. Не зарекайся…

Острый черный коготь с противным скрежетом чиркнул по влажному камню, и стена украсилась еще одной короткой царапиной. Одной из сотен точно таких же, что покрывали тюремную камеру сверху донизу… Шенер, не вставая с холодного пола, окинул скептическим взглядом результаты своего «творчества» и покачал головой:

– Такими темпами через пару лун придется переходить на пол. А когда пол кончится…

– …тогда я лично попрошу вашего многомудрого старейшину перевести тебя в другую камеру, – раздалось со стороны решетки. – Честное слово, заколебал скрипеть!

– Нишкни, – огрызнулся разведчик, бросив презрительный взгляд в темноту коридора. – Когда ты уже сдохнешь, зануда?.. Пятнадцать лет подряд твой гундеж слушаю, хуже каторги! Люди…

– Демоны… – не менее презрительно отозвались в ответ.

На минуту стало тихо, оба товарища по несчастью, они же соседи по камерам, за долгие годы своего заточения друг к другу успели привыкнуть. И ежедневные вялые переругивания стали для них своеобразным ритуалом, с которого обычно начиналось каждое новое утро. Вот такое же, как сегодняшнее…

Шенер вздохнул, поднялся на ноги и подошел к решетке:

– Сам-то как?

– Не сдох пока, – хмыкнули из темноты камеры напротив. – Так что мне, увы, нечем тебя порадовать… Крысу хочешь?

– Сырую? – сморщил нос демон. Потом подумал и добавил: – Давай. На одних тюремных харчах копыта отбросить можно… Ну-ка, покажи. Ого, какая жирная! Небось в караулке год паслась!.. Слушай, Рэан, как ты их к себе заманиваешь? Крыса не дура, сама на смерть не пойдет…

– Был у меня дружок один, сильно в этом плане талантливый, – отозвался узник, чем-то шурша за своей решеткой, – научил паре словечек, так, смеху ради. Вот уж не думал, что пригодится… Готов?

– Готов! – отрапортовал демон, занимая у решетки выжидательную позицию. В камере напротив что-то пискнуло, хрустнуло, зашипело, потом в глаза Шенеру полыхнуло ярко-желтой вспышкой – и в его лапы плюхнулась аппетитно прожаренная крысиная тушка. У демона отвисла челюсть:

– Ящерицын хвост!.. Магия?! Откуда?!

– Да тише ты!! – сквозь зубы просвистел охотник, прилипая лицом к решетке и настороженно косясь в конец коридора, откуда доносились голоса караульщиков. – Раскрыл пасть! «Откуда, откуда…» Оттуда!

– Второе дыхание открылось? – ехидно поинтересовался Шенер, принимаясь за крысу. – Двадцать лет спустя, ага?.. Чавк-чавк… Хорошо прожарена, как я люблю. Ты ее, кстати, не отравил, часом?

– Яд – не Сила, – с напускным сожалением ответил сосед, – его из воздуха не возьмешь.

– А Силу, значит, взял? Не, я серьезно, Рэан! Амулеты с тебя еще когда поснимали, да и старейшина Октай подстраховался…

Маг скорчил сердитую гримасу и покосился на стены своего узилища, густо испещренные рунами, – да уж, колдун постарался на совесть!.. Камера вытягивала любую, даже только-только народившуюся искорку Силы, не давала накопить резерв, глушила любую магию – и снаружи, и извне… И поделать с этим ничего было нельзя. Рэан вспомнил, как на первых порах попытался было избавиться от злокозненных рун, затереть хоть пару камнем… только куда там! Письмена тут же вспыхнули алым, камень в руке мгновенно раскалился добела, словно кусок железа в горне кузнеца, да так ожег ладонь, что незадачливый узник едва без руки не остался. И предпочел больше не рисковать. А потом и подавно не до того сделалось – мерзкий каменный мешок выжал из него все силы, и не только магические… Тут уж не до побегов, тут бы в живых остаться – и то счастье!.. Так и валялся Рэан Кел-ле на шконках безвольным овощем, раз в сутки приходя в себя только затем, чтобы сжевать кусок хлеба, что приносили тюремщики, да обновить заговор от вездесущих крыс. Это простенькое заклинание почему-то работало – скорее всего, именно из-за своей примитивности. Ни на что другое мага, увы, не хватало.

А потом случилось что-то странное. Сила начала возвращаться. Непонятно, как и почему, минуя охранные руны старейшины, вопреки всякой логике и законам сохранения магической энергии… Возвращалась медленно, очень медленно, по капле в луну, но тем не менее! Времени поразмыслить о странном подарке судьбы у Рэана было сколько угодно, но чем больше он ломал над этим голову, тем меньше находил хоть сколь-нибудь разумных объяснений этому феномену… Объективно – Сила не могла взяться из ниоткуда. А даже если и могла – охранные руны старейшины все равно бы ее не пропустили. Однако же…

– Алё, белобрысый, ты там оглох? – нарушил думы мага знакомый голос из камеры напротив. – Колись, говорю, лошадка темная, где канал магический нарыл… и какого дьявола тогда не сбежал еще?

– …и тебя, мохнорылого, с собой не прихватил, да? – ядовито закончил за демона Рэан.

Шенер пренебрежительно хмыкнул:

– Еще я с магами человеческими по Лабиринту под ручку не гулял! Нужен ты мне больно, недобитыш зачуханный… Если сразу за дезертирство в расход не пустили, значит, я им еще нужен. А раз нужен, рано или поздно двери они откроют… А уж там я и без тебя, крысолов несчастный, управлюсь!

– Угу, – фыркнул «недобитыш», – рассказывай! У вас, у разведчиков, вся сила – в чутье! А антенку тебе под корень спилили, много без рога не навоюешь…

– Дурак ты, – тихо отозвался демон и отошел от решетки.

«А что сразу – чутье? – думал он, усаживаясь на шконку и проводя пальцами по шероховатому спилу на морде. – Старый добрый кулачный бой еще никто не отменял! Я, может, и не воин, но кой-чего еще могу!..» Шенер вздохнул и опустил плечи. К ехидным подколам товарища по несчастью он давно привык, но последнее замечание Рэана, сволочи этой бесчувственной, ударило по самому больному… Был однорогий, стал безрогий. И вся интуиция накрылась медным тазом!.. Нет, рог, конечно, отрастет. Но вот когда? Это ведь не одну луну ждать надо, да и то, если не трогать! А кто ж ему в Клетках такую радость позволит?.. Разведчики без чутья тупеют, а верховным только того и надо. «Такое ощущение, что им вместе со мной рога поотшибали, – мрачно подумал демон, – какое, к чертям, «дезертирство»? Какое «продался врагу»?! И кто же все-таки та сволочь, что нас с Мэрти сдала со всеми потрохами?..» Он вспомнил темную картотеку арталийской ищейки, вспомнил троллей с тупыми лицами, широкоплечих мускулистых вампиров, тощего мужичонку в шляпе и рядом с ним высокого демона с витыми рогами. Предатель. Это определенно был он! «Другое дело, что я его никогда раньше не видел! – промелькнуло в голове разведчика. – А по идее, видеть всенепременно должен был, такие дела «пешками» не проворачиваются… Он определенно не из последних в Улье и вхож к верховным, чтоб у меня копыта отвалились! Но если так, почему я его не знаю?..»

– Эй, барышня, – раздалось со стороны коридора, – вы там не до слез разобиделись?.. Платочек дать?

– Шел бы ты!.. – хмуро рыкнул демон. И после паузы не удержался, добавил: – Хотя ты там и так безвылазно. Хмырь голозадый.

– Это комплимент?.. – фыркнул Рэан. Помолчал и, словно желая загладить свою бестактность, сказал: – Еще крысу хочешь?

– Сам ешь, – буркнул Шенер.

– А что такое? Поперек глотки встала?

– Не дождесся…

На несколько минут в коридоре повисла тишина, нарушаемая только неясными стонами из других камер да глухими шлепками из караулки – дежурные охранники резались в карты за бутылочкой самопляса. Шенер молчал из принципа, Рэан – потому, что надо было бы извиниться, а не хотелось. «Какой нежный демон попался, – думал Кел-ле, машинально подманивая поближе большую серую крысу. – Слова ему не скажи! Хотя, наверное, про рог все-таки не стоило… В сущности, что я без Силы? Да то же, что и он без чутья».

Маг тихонько вздохнул и капитулировал:

– Да ладно тебе! Сопит, аж решетка трясется… Ну, брякнул не по делу, так что теперь, еще десять лет дуться будешь?

Ответом его не удостоили. Рэан сердито фыркнул и повел плечом:

– Как хочешь. Экие мы гордые!

– Тсс!.. – зашипел Шенер. – «Гордые, гордые…» Зато не глухие!.. Не слышишь, что ли? Посетители…

Охотник прикусил язык и навострил уши: и правда, судя по суете в караулке и лязгу дверных петель, в Клетки пожаловали гости. «Посетители», как выразился разведчик, бывали на этом этаже нечасто и почти всегда приходили по их с Шенером души. «Либо старейшина, либо эта… железом обвешанная, – навскидку прикинул Рэан. – Кого же она мне напоминает?..»

Он осторожно ступил поближе к решетке и вгляделся в темный конец длинного коридора. Предчувствие мага не обмануло – послышались шаги, знакомое бряцанье оружия, и из-за угла с факелами в руках показались дежурные караульщики. Следом за ними, в сопровождении четверки здоровенных демонов, шагала высокая стройная демоница, от рогов до копыт закованная в доспехи.

– Райда, – улыбнулся Шенер, прилипнув мордой к решетке. Услышав свое имя, гостья тепло улыбнулась в ответ:

– Здравствуй. – Она жестом отослала караульщиков и повернулась к своей охране. – Подождите там. Я ненадолго… Ну, как ты?

Последние слова были адресованы непосредственно разведчику. Он по привычке почесал то, что осталось от рога, и развел руками:

– Сносно… Тебе не попадет за меня, Райда?

– Нет, – усмехнулась она, шевельнув длинным хвостом, и оперлась плечом о решетку. – Верховные думают, что я тебя прорабатываю на предмет твоей «измены Улью»… А я не спешу их разубеждать. Будем тянуть до последнего, глядишь, тебя и простят за давностью лет… Ты похудел, Шен. Тебя тут хоть кормят?

– А куда они денутся? – ухмыльнулся демон. – Хорошо, когда у тебя в друзьях есть главнокомандующий армией!..

– Да, – хмуро обронила Райда, глядя куда-то сквозь него, – пока есть…

– Ты о чем?

– Я зашла попрощаться, Шен, – сказала демоница. – На всякий случай. Потом он может и не представиться… Помнишь, в прошлый раз я говорила тебе о новом туннеле на поверхность?

– В Ир? – нахмурил брови разведчик. – Да, помню. Вы его чуть не зубами пятнадцать лет выгрызали…

– И выгрызли на свою голову. – В голосе Райды слышались нотки горечи. – Едва закончить успели, как оттуда полезло такое!.. Как… как в тот раз. Только нас теперь гораздо меньше.

– Они не прорвались?

– Тогда – нет. Уруз Салар и его летуны сдержали натиск. И если бы на том Салар успокоился!..

– Рванул добивать?.. – вздохнул Шенер, вспомнив азартную натуру командующего Восточной Летучей армией.

Райда кивнула:

– Да. И тех не добил, и сам не вернулся. К тому же вместе с ним пропала треть колдунов во главе со старейшиной Октаем. А позавчера поступила информация, что верхние готовят новый бросок. Моя армия – последняя надежда Улья. И сегодня после заката…

– Погоди, – напрягся демон, – а это обязательно? Если верхние сожрали Салара, где гарантии, что они не сожрут вас?! Это же напрасная жертва, Райда! Может, просто закрыть туннель, как тогда, в битве за Мутные Озера?

– И еще черт знает сколько сидеть в изоляции? – Темные глаза демоницы непримиримо сверкнули. – Улью нужен выход на поверхность. Ты же все понимаешь, Шен… Кроме того, Салар, вечная ему память, здорово потрепал врага. Думаю, мы сможем их дожать.

– Если бы твоя армия состояла сплошь из таких, как ты, я бы не волновался, – печально улыбнулся Шенер. И, просунув руку сквозь решетку, положил ладонь на плечо Райды. – Будь осторожна. Улей уже потерял слишком многих… И я потерял слишком многих. Не рискуй напрасно, ладно?

– Я постараюсь. – Она отвела взгляд и, тряхнув головой, натянуто улыбнулась: – Не в первый раз!.. Жаль, конечно, что из-за самонадеянности Салара мы потеряли лучших шаманов…

– Искали?

– Само собой. Ученики мудрейшего Октая, рискуя хвостами, перерыли поле боя трижды. Ни его, ни старейшин Некрополя так и не нашли. Это огромная потеря для Улья.

– Может, колдунам удалось бежать?

– Вряд ли, – невесело усмехнулась Райда. – Ты ведь знаешь верхних, Шен. Демонов вроде нас с тобой они ненавидят, а наших шаманов – еще и боятся. Их бы нипочем не отпустили живыми.

– Но тогда мы бы их нашли, нет?

– Они сжигают тела колдунов. На всякий случай, – мрачно сказала демоница. – Боятся, что восстанут, наверное… Не хочу об этом говорить.

– И думать тоже, – вздохнул разведчик.

Она хлестнула хвостом по каменным плитам пола:

– Если бы я могла не думать об этом!..

– Райда…

– Мы терпим поражение по всем фронтам! И эти постоянные неудачи приводят меня в бешенство! – Демоница заскрипела зубами так яростно, что Рэан машинально попятился еще глубже в спасительную темноту камеры.

И вдруг понял, кого же ему так напоминает эта воительница.

Давным-давно, еще до того, как однорогий демон появился в Клетках, сюда приходила одна такая же… Рэан не знал, как ее звали, но на нынешнюю гостью она была похожа как две капли воды. Тоже воин. Тот же жесткий, непримиримый взгляд, та же манера бить хвостом. Они, часом, не родственницы?..

– Уруз Туган! – донеслось от арки ворот. Маг отвлекся от своих мыслей и вгляделся в конец коридора. Там, на фоне светлого прямоугольника выхода, чернел силуэт высокого мускулистого демона с витыми рогами. Тоже при оружии. Видно, подчиненный, адъютант какой-нибудь… За столько лет в заточении Кел-ле научился неплохо разбираться в иерархии демонов. Новоприбывший передал почтительно кланяющимся тюремщикам какой-то сверток и извиняющимся тоном повторил: – Уруз Туган, время…

– Да-да, – Райда нехотя кивнула. Шенер убрал руку и прислушался: ему показалось, что он где-то слышал уже этот хрипловатый голос. – Ты доставил, что я просила, Зидар?

– Так точно, уруз Туган, – поклонился «адъютант».

– Хорошо… – демоница вздохнула и посмотрела на приятеля: – Мне пора. Держись. Если наш марш-бросок пройдет удачно, у меня будет право просить верховных о твоем помиловании.

– Да черт с ним, с помилованием! – в сердцах плюнул разведчик. – Сама возвращайся! Хватит с меня и… – он запнулся и договорил: – В общем, хватит.

Райда, уже сделавшая шаг от решетки, обернулась.

– Мэрта жива, Шен, – проговорила она, – я чувствую. И мы найдем ее, обязательно найдем. Не грызи себя, ты ничего не мог сделать.

– Как знать…

– Не мог, – повторила демоница. – Потому что если б мог – сделал бы обязательно… Мне правда нужно идти. Держись!.. Все будет хорошо.

– Хотелось бы надеяться, – пробормотал демон, провожая глазами закованную в доспехи, неестественно прямую спину Райды. – М-да… Хотелось бы…

За решеткой камеры напротив раздался негромкий смешок:

– И не надейся. Вот теперь мы действительно как раз там, куда ты меня каждый день так настойчиво посылаешь… И то ненадолго, кстати.

– Опять каркаешь? – недовольно дернулся демон.

Рэан Кел-ле легонько пожал плечами:

– А что тут каркать?.. Сам подумай: мы с тобой живы только потому, что у нас обоих имелись заступники среди вашей братии. Мой, этот ваш хитромудрый старейшина, благополучно отдал концы, а твой, или твоя, повторит его героическую судьбу в самом ближайшем времени! И кому мы тогда будем нужны? Охране?

– М-да… – без энтузиазма повторил Шенер. – Перспективка, однако… С другой стороны, верховные сидят в Некрополе, а без Райды Лабиринт обязательно разболтается! Может, договорюсь?

– Угу. И есть что предложить?

– Твое какое дело, голодранец?.. Уж тебе-то точно нечего! Глядишь, был бы другого пола да посимпатичнее…

– Ну где уж мне до тебя-то!

– Кхе-кхе! Молодые люди, вы закончили или мне заглянуть попозже?..

– Сгинь! – хором отозвались спорщики, которым не терпелось всласть поругаться.

Привычно подбирая в уме эпитеты посочнее, демон и маг встряхнулись, шагнули каждый к своей решетке… и застыли с открытыми ртами, тупо пялясь друг на друга. Первым очухался Рэан:

– Ты это слышал?!

– Так же четко, как тебя сейчас, – кивнул Шенер, обшаривая взглядом каждый дюйм коридора. Никого!.. Но ведь кто-то же это сказал?! Причем голос… голос был отчетливо знаком! Тьфу ты, второе дежавю за последние пять минут… – Ничего не понимаю. Глюки на почве стресса?..

– Сразу у обоих? – поднял бровь Кел-ле.

– Ну дак с кем поведешься…

Откуда-то снизу раздался осторожный скрип и все тот же голос:

– Господа, я уже понял, что пришел не вовремя… Извините, что нарушаю вашу идиллию, однако же канализация – не самое комфортное место в здешних подземельях. И торчать тут по горло сами знаете в чем, пока вы не наворкуетесь, мне совершенно не улыбается!

– Карл?! – ахнул Шенер, до которого наконец дошло, где он мог слышать этот голос. – Карл Нюхастый?!

– Хвала Влюбленным, я услышан!..

– Но… где вы? И что вы тут делаете?!

– Работаю, – коротко донеслось из-под пола, и одна из каменных плит в коридоре едва заметно дрогнула. – К моему большому сожалению, я успел взять у вас деньги, прежде чем вы исчезли из моего дома… Тсс! Караульные возвращаются. Сидите тихо, уважаемый, сейчас они разнесут по камерам пайки и сами сядут перекусить… Вот тогда будьте готовы.

– К чему? – брякнул Шенер.

– Видимо, к веселым приключениям… – пробормотал Рэан.

Плита бесшумно вернулась на свое место, а голос арталийской ищейки предупредил:

– И постарайтесь изобразить уныние, друг мой. Нам сейчас лишние подозрения ни к чему, я и так слишком рискую…

– Простите, – спохватился окрыленный разведчик. – Разумеется, я…

– Тсс, – повторил Карл и замолк.

Товарищи по несчастью недоуменно переглянулись.

– Карл Нюхастый… – недоверчиво пробормотал Рэан. – А ты со связями, мой мохнатый друг!

– Завидно?

– Отчасти, – признал маг и поспешно отступил от решетки в темноту, поскольку из-за угла коридора показались тюремщики: один с корзиной хлеба, второй – с большим кувшином воды.

Караульные медленно пошли вдоль камер, суя сквозь прутья черствые ломти – единственную кормежку для заключенных. Воду лили тоже сквозь решетку – в подставленные узниками деревянные плошки. Кто был слишком слаб, чтобы подойти, оставался без питья… Камеры Шенера и Рэана находились в конце коридора, у самой лестницы, что вела к инкубатору, поэтому им скудная пайка доставалась после всех, и, как правило, самая маленькая – над одинаковым размером порций тюремщики не заморачивались. «Заклятые приятели» решали эту несправедливость по-своему: Шенер отдавал магу свою горбушку, а тот взамен снабжал его тучными крысами. Однако в этот раз демону принесли не обветренный ломоть хлеба, а целый каравай, да к тому же еще и свежий. Хотя передачи в Клетках были настрого запрещены, но вякнуть поперек командующему армией не осмеливался ни один караульный, и демоница всегда приносила с собой что-нибудь вкусное для старого приятеля. «Мой сегодня день, определенно! – промелькнуло в голове у разведчика, пока он, сглатывая слюну, вертел в руках ароматный полукруг, примериваясь, с какого боку укусить. – Рэан перетопчется, хам невоспитанный… Эх, Райда, храни тебя Улей! Не будь тебя, давно бы сдох».

Он облизнулся, раскрыл пасть пошире и…

– Не ешь, кретин! – раздался громкий шепот из камеры напротив. – Чутье тебе отбили, но нюх-то остался, нет?!

– Ты чего?! – опешил демон, повернув голову. Из-за решетки на него глядел «хам невоспитанный» и крутил у виска пальцем:

– Даже я учуял, что хлебушек с начинкой, а он тут слюни до полу распустил! Брось ты эту дрянь, дурак безрогий, может, его и трогать нельзя?..

– Тюремщик голыми руками брал, значит, можно… – неуверенно проговорил Шенер, настороженно принюхиваясь. – Да вроде нормальный. Ничем криминальным не пахнет… Развел панику на ровном месте!.. Или опять зависть, а? Так я ж не жадный, угостил бы… Наверное.

– Храни меня Влюбленные от такого угощения! – аж передернуло мага. – Брось, говорят тебе, вцепился как клещ! Хлеб отравлен!

– Да с чего ты это взял-то?!

– С того! – выпалил Рэан и запнулся на полуфразе.

Если честно, он и сам толком не мог понять, почему румяный каравай вдруг ни с того ни с сего показался ему таким опасным, однако же… переубедить мага не могли даже слабые доводы рассудка. Да он этот хлеб и видел-то в полутьме еле-еле, и запах от него вроде шел вполне себе аппетитный, и демоница эта одоспешенная в каждое свое посещение приносила безрогому то окорок, то горшочек с тущеными овощами, то сдобные булки, и тот ни разу даже не почесался. «Да что мне в голову ударило?» – озадаченно подумал Рэан, но все равно поделать с собой ничего не мог.

– Шенер, я серьезно. Не ешь.

– Психопат, – недовольно фыркнул разведчик. Покрутил в когтях манящий каравай и сказал решительно: – Дай-ка мне крысу, что ли! Потощее. Проверим… Хотя, как по мне, лечиться тебе надо!

– Как бы тебе не пришлось, – огрызнулся Кел-ле, но зверька для «опыта» предоставил. Дел-то – на два щелчка пальцами! Заодно и самому убедиться, что взаправду не рехнулся…

Несколько минут спустя, стоя над стремительно коченеющим трупиком серого грызуна, Шенер молча переводил взгляд с мага на утопающий во тьме длинный коридор, потом – на злосчастный хлеб и снова – на коридор. Выражение морды у демона было такое, что готовое уже сорваться с языка ехидное замечание Рэан Кел-ле просто молча проглотил.

– Райда? – наконец услышал охотник. – Но как… Ей-то зачем?! Зачем?!

«Сочувствую», – хотел сказать Рэан, но потом решил, что в его устах это будет выглядеть очередным издевательством, и счел за благо промолчать. Покосился на свою так и не съеденную пайку, поразмыслил и решил сегодня попоститься. Заветренная краюшка никаких подозрений не вызывала, но береженого Влюбленные берегут!.. Вон, одного неугодного уже попытались на тот свет отправить…

– Но это глупо! – снова раздалось из камеры напротив. – Зачем ей меня травить? Приказали?.. Так Райда не из таких, прямо бы мне выложила, еще и прощения бы попросила… Потом казнила бы, понятно, согласно приказу, но все равно!..

– Дочь войны, – не сдержался маг. – Милые у вас отношения, как я погляжу!

– Иди ты… – разведчик отпихнул копытом опасное подношение и плюхнулся на шконки: – Не верю. Не верю, и всё! Это нелогично!

– Не смеши меня, – скептически хмыкнул Кел-ле, – демон, да еще и женщина – какая там логика?! Тем более эта… У нее же ее предназначение на лбу написано!

– Достал ты меня, ящерицын хвост! – внезапно вызверился Шенер, резко выпрямляясь. – «Демон», «женщина»… Да много ты в них понимаешь-то?! Много ты их знал – и тех и других?!

– Эй, ты чего?.. – опешил маг, но демона уже понесло:

– Пятнадцать лет тебя терпел, рожа бесчувственная! Пятнадцать лет держался, чтоб в харю твою высокомерную не плюнуть… Но вот сейчас ты меня по самое не могу допек! Все понимаю, в каждой избушке свои погремушки, тебе нас любить не за что, и не будь здесь решеток, мы бы друг другу глотки перегрызли еще много лет назад… Но… Что ж ты за сволочь-то такая?!

– Да погоди, я же…

– Закрой мясорубку, охотник криворукий!.. Дьявол мне свидетель, я и раньше не понимал, что Мэрти нашла в твоем соратничке, а сейчас, глядя на тебя, и вовсе не понимаю! Вы ж все как под копирку! Вам же даже кровосос немертвый против демона – друг сердешный!.. А то, что иной демон куда человечнее вас…

– Кхм!.. Повезло мне с заказчиком… Уважаемый, охрана будет спать всего пару часов. И если вы настроились на длительные дебаты, то я умываю руки!.. Просил же – быть готовым…

Разведчик сконфузился и притих. Рэан в своей камере только бровью повел восхищенно – такой тихий, вежливый голос, ни капли нажима, а рассвирепевший демон в секунду весь пыл растерял!..

– Простите, тин Карл, – наконец совладав с собой, выдохнул Шенер. – У нас тут были… некоторые разногласия во взглядах… впрочем, не важно. Вы вытащите меня отсюда?

– А зачем же, по-вашему, я сюда явился?.. – в мягком голосе арталийской ищейки мелькнула улыбка. – Подождите несколько минут, друг мой, и воздух свободы, как говорится, вновь наполнит вашу грудь!

«Да вы поэт, батенька!» – подумал Рэан, но снова промолчал. Одно дело нарываться на вопли гневливого демона, и другое – раздражать уважаемого в трех государствах сыщика… Повредить оно, конечно, никак не повредит, но возраст и профессионализм все-таки надо уважать.

Все та же каменная плита на полу снова вздрогнула, послышался скрип шестеренок, сосредоточенное сопение – и тяжелый прямоугольник монолита начал медленно подниматься вверх. Когда темная щель, из которой явственно пахнуло нечистотами, расширилась локтя на полтора, из нее показалась кудлатая голова. Потом – мокрое лицо, обрамленное слипшейся в сосульки окладистой бородой. Потом – широкие плечи и короткие мускулистые руки… гном?! «Мне казалось, Карл Нюхастый другой расы, – изумленно наблюдая за деловито отряхивающимся коротышкой, подумал Рэан. – Хотя, конечно, все может быть, и… Погодите, их там двое?!»

Глаза мага не подвели – гномов действительно оказалось двое. Одинаково сосредоточенных и одинаково же грязных. О роде этой самой «грязи» тут же услужливо доложил мерзкий запах – видимо, насчет «канализации» тин Карл не соврал ни капельки… Рэан сморщил нос и прилип лицом к решетке – следом за бородатыми рудокопами из провала в полу показался третий человек. Именно – человек. В возрасте, морщинах и очках. Которые, правда, все были залеплены тем, о чем брезгливому охотнику меньше всего хотелось бы думать.

– Ну-с, уважаемый, посмотрим, что тут у вас… – встряхнувшись, Нюхастый как ни в чем не бывало подошел к камере своего клиента и, протерши окуляры, принялся с интересом разглядывать замок. – Занятный механизм. Так просто не отопрешь… Кстати говоря, у караульных не было ни одного ключа!.. Как же они тогда решетки отпирают?

– А никак, – пожал плечами демон. – Им без надобности. Ключи есть только у главного надзирателя, а он здесь бывает нечасто… Кормят нас через решетку, а для личных нужд, вон, дырка в полу есть. Вот если кто-нибудь сдохнет – тогда уже главного зовут, чтоб отпереть да камеру освободить.

– Хм… – Карл обернулся к сидящим у плиты гномам. – Достопочтенные тины, не могли бы вы взглянуть?..

– А чего ж не взглянуть-то? – с достоинством пробасил один из коротышек. Подошел, прищурил правый глаз, повертел в толстых пальчиках тяжелый замок, крякнул и позвал: – Брент! Дай-кось мне четырнадцатую и тридцать восьмую!..

– Эт можно, – прогудел его родич. Вынул из-за пазухи сверток, пошуршал в нем и подал первому две блестящих отмычки. – А может, сразу сороковой, а? Половчее будет!

– Не лезь под руку, – буркнул тот и занялся замком.

Брент, пожав плечами, ограничился сосредоточенным сопением у товарища над ухом… Не прошло и двух минут, как внутри замка что-то обреченно тренькнуло – и бывший командир корпуса разведчиков перешагнул через порог своего узилища. Улыбнулся во всю пасть, пнул копытом жалобно звякнувшую решетку и сказал:

– Тин Карл, я ваш вечный должник!

– Ох, уважаемый, вы даже не представляете, насколько вы правы!.. – хихикнул глава агентства «Всевидящее око».

Шенер вздохнул:

– Я попал на кругленькую сумму?..

– Настолько «кругленькую», что ваш аванс просто мелко видно, друг мой… Однако это подождет. У нас мало времени. И поговорить о предмете вашего заказа, я думаю, стоит где-нибудь сильно подальше отсюда!..

– Не могу не согласиться, – кивнул демон, наблюдая, как заметно похудевшая фигура арталийской ищейки вновь скрывается в яме посреди пола. – Эх, везунчик я все-таки!..

– Прыгай уже, везунчик, – подтолкнул его в колено бородатый Брент. – Мы закроем…

– Понял.

Шенер сделал шаг вперед и уже занес было копыто над черным смердящим провалом, но вдруг остановился. И обернулся в сторону столько лет мозолившей глаза решетки напротив. За ней была темнота. И абсолютная безысходность… Разведчик вздохнул.

– Идиотизм заразителен, – ни к кому не обращаясь, пробормотал он и вновь повернулся к гномам. – Достопочтенные тины! А еще один замочек не посмотрите?.. Возместим по прейскуранту…

Дремучие заросли колючего плюща на окраине арталийской столицы зашевелились, посыпались в траву ядовитые красные листочки, и на свет появилась кудлатая гномья голова. Маленькие глазки быстро и деловито осмотрелись, не увидели ничего подозрительного, и пятерка грязных, как самый распоследний бродяжка, людей вывалилась на лесную опушку. Ну то есть людей как таковых здесь было всего двое… хотя, если вдуматься, какая разница?..

– Наконец-то, – с облегчением произнес Рэан Кел-ле, за последние несколько часов благополучно превратившийся из блондина в стойко пахнущего шатена. – Воля ваша, тин Карл, но тот обещанный «воздух свободы» чуть дух из меня не вышиб!.. Помыться бы, что ли…

– Нет, вы на него посмотрите! – возмущенно чихнул Шенер. – Его из кутузки забесплатно вынули, а он еще недоволен! У-у, контра…

– Молодые люди, – привычно вздохнул глава агентства «Всевидящее око», которому уже едва хватало терпения выслушивать постоянную грызню двух недавних узников, – во имя Влюбленных, сделайте передышку хоть на час! Ваши личные взаимоотношения – это, конечно, не мое дело, однако… вы ведь даже гнома из себя выведете!

– Эт точно, – буркнул Брент.

Его молчаливый родич кивнул и добавил:

– А касаемо «помыться» – могём устроить. Тут недалече…

– Нет уж, спасибо! – среагировал демон, которому и так в перспективе светило полнейшее разорение – гонорар ищейке, услуги проводников, профессиональный взлом камер, одна из которых («Дьявол бы побрал мое слюнтяйство!») – «сильно замагиченная, по двойному тарифу пойдет»… а если еще и банные процедуры прибавить – всю жизнь будешь у Нюхастого на посылках бегать, отрабатывать! Ведь как ни крути, а платит-то пока что за все именно он…

– Простите, тин Карл, – покаянно сказал Шенер. – Привычка.

– Я заметил, – хихикнул Нюхастый. – Нашла коса на камень, кхм… Ну да ладно. Вы обождите, уважаемые, здесь. Я пока рассчитаюсь…

Он кивнул парочке гномов и отошел с ними в сторонку, на ходу вынимая из-за пазухи кошель. Шенер повертел головой и навострил уши:

– Слышу воду. Рядом тут где-то… Ну и аферисты эти гномы! Небось за ручей лесной – и за тот пару монет содрали бы!.. Сейчас бы плюхнуться-а-а…

– Вы что, моетесь? О, сколько нам открытий чудных…

– Рэан, не рискуй… Тут решетки нету!

– Сожрешь? – ухмыльнулся маг, оглядывая себя со всех сторон. – И «маринадом» не побрезгуешь?..

– Тьфу ты, ящерицын хвост! – в сердцах плюнул демон. – Связался я с тобой на свою голову!

– Взаимообразно, мой мохнатый друг, взаимообразно…

– Ехидна, – беззлобно буркнул разведчик. – Кто бы говорил насчет мохнатости…

– А в чем дело? – Рэан легонько пожал плечами и вытер руки о траву. – Я же, если память мне не изменяет, «голозадый», нет?..

– Ты – да, – кивнул демон. – А вот один твой коллега, не к ночи будь сказано…

– Молодые люди, – прервал начало новой многообещающей разборки вернувшийся Карл, – закругляйтесь. Мы всего в нескольких милях от Веллена, а Арталия, если что, сейчас на военном положении. Нарваться на милейшего барона Нордена с его демоноборцами и пустить псу под хвост столько лет работы мне сейчас хочется меньше всего! Уважаемый, – он посмотрел на Шенера, – ваш друг пойдет с нами?

– Таких друзей – на вешалку да в музей… – буркнул демон. И повернулся к Рэану: – Ты помыться хотел? Ручей строго налево, вон за тем ольшаником.

– Я знаю.

– Ну, тогда шевели батонами, пока я тебе башку не откусил! Стоит, лыбится… Пойдемте, тин Карл. Хотя я бы, кстати, тоже ополоснулся…

– Приведете себя в порядок в другом месте, – перебил его Нюхастый. – Здесь неподалеку есть постоялый двор. Его хозяин – мой давний приятель.

– И должник? – не сдержался Шенер.

Глава сыскного агентства расплылся в улыбке:

– Не без того… Так что в самом скором времени, уверяю вас, мы оба сможем и помыться, и поесть, и передохнуть. Следуйте за мной.

Глава агентства «Всевидящее око» коротко кивнул на прощанье Рэану и деловито зашагал по узенькой тропинке в сторону леса. Безрогий демон двинулся за ним.

– Шенер!

Голос мага заставил разведчика обернуться.

– А?

– Спасибо.

– Аналогично, голозадый, – фыркнул он. И, махнув хвостом, поспешил следом за Карлом Нюхастым.

Кел-ле проводил их взглядом и вскинул голову к небу. Оно было чистое, иссиня-фиолетовое, с яркой сияющей точкой первой звезды. Оно было необъятное, безмятежное… И главное, оно БЫЛО!.. Рэан улыбнулся, раскинул руки в стороны и с наслаждением вдохнул полной грудью теплый вечерний воздух. Тихо, мирно, только деловито шуршат букашки в траве, шелестит листва деревьев, да где-то рядом – «строго налево» – журчит лесной ручеек… Свобода! И как будто не было этих двадцати с лишним лет в стылой камере, не было крыс, не было решетки, голода, плесневелых объедков и собственного бессилия… Это все был просто длинный дурной сон. И он наконец кончился.

Маг прикрыл глаза, чувствуя, как ступни закололи десятки крошечных иголочек: так бывает, когда отсидишь ногу – встанешь, разомнешься, и кровообращение потихоньку восстанавливается. Легкое приятное покалывание перешло от ступней к щиколоткам, потом – к коленям… «Сила, – блаженно расплывшись в улыбке, подумал Рэан, – она возвращается!.. Вся… Вся? О, ч-черт!..» Охотник сжал кулаки, запоздало попытавшись хоть частично перекрыть поток хлынувшей на него отовсюду магической энергии, но, увы, момент был упущен.

– Идиот… – простонал Кел-ле, чувствуя, что тело его не слушается, зашатался, словно пьяный, и мешком рухнул в траву.

…Шенер, прежде чем вступить под темный полог леса, обернулся к опушке. И остановился как вкопанный:

– Тин Карл! Погодите!

– Что такое? – В голосе арталийской ищейки сквозило усталое недовольство.

Демон развел руками:

– Да там это… Белобрысый, кажись, ласты склеил!

– Хм… – Нюхастый проследил за взглядом демона и тонко улыбнулся. – Ну, так ведь вас это должно радовать, не так ли, друг мой?..

– По идее – должно, – согласно кивнул демон. Потом подумал, мученически вздохнул и дернул хвостом. – А по факту… Нет, что-то я совсем рассиропился. Тин Карл, дайте мне пару минут, ладно?

– Как пожелаете, уважаемый. Клиент всегда прав… – Глава сыскного агентства, пряча усмешку, глядел, как безрогий демон, бормоча на ходу непонятно кому адресованные проклятия, рысью поскакал обратно. – Кхм!.. Занятная парочка. И дел, пожалуй, наворотят… если раньше насмерть не перегрызутся все-таки!..

Сознание возвращалось медленно. Гораздо медленнее, чем недавно – Сила. Сперва прорезался слух, потом – ощущение собственного тела, которое показалось магу невыносимо тяжелым, слишком большим и неуклюжим. Рэан попробовал пошевелиться, не преуспел и вскоре оставил бесполезные потуги – пока баланс организма не восстановится, даже «мама» сказать не сможешь… «Совсем за столько лет навыки растерял, – злясь на самого себя, подумал он. – Расслабился! Ну вот и получай… Я хоть живой?»

Охотник прислушался к собственным ощущениям и постановил, что он вполне себе жив и даже недурно устроен – под головой ощущалась подушка, стойкий запах канализации куда-то испарился, а со стороны левого уха отчетливо доносилось позвякивание посуды и чьи-то знакомые приглушенные голоса…

– …все настолько серьезно, тин Карл?

– Более чем. Грядет война. И война страшная, друг мой… Из тех, в которых не бывает победителей.

– Ну отчего же? Я так понимаю, кое-кто в победители как раз метит… Только некромантов нам еще не хватало! Ну, я понимаю, эльфы – мы им всегда были как заноза под хвостом!.. Люди – тоже понятно, сомнительный народец, наглый и самонадеянный… Но вот гномы? Уж, кажется, с их-то практичностью…

– Вот именно, – раздосадованный вздох. – Практичность часто граничит со скупостью, скупость – с жадностью, а жадного легко купить. В сущности, купить можно всех, просто наживка будет разной, уважаемый… Эльфы, как вы изволили верно подметить, пойдут в бой просто за идею, людей можно заставить, можно взять «на слабо», а можно и попросту обдурить… Правда, есть еще и нежить.

– Они ведь тоже в теме, да?

– Частично. Низшие и поднятые. Я навел справки насчет немертвых и пока, как бы странно это ни звучало, не получил никаких подтверждений относительно того, что вампиры поддерживают чью-либо сторону. Последняя Ночная война наложила свой отпечаток даже на них.

– Нейтралитет.

– Да, друг мой. Но как бы им самим он боком не вышел!.. Есть у меня одно очень нехорошее подозрение… Наш заказчик задурил головы людям, эльфам и даже гномам со вполне определенной целью – изничтожить расу демонов. Как особо опасных – ни один даже самый могущественный некромант демона поднять не сможет. А живого подчинить себе возможно только силой… Силу он получит – в лице союзников. И, будьте уверены, своего добьется. Но тут возникает вопрос: кто следующий?

– Эм-м-м…

– Друг мой, ну все же лежит на поверхности! В чем сила повелителя мертвых?.. Ну?

– В самих мертвых?

– Не просто мертвых, а поднятых. Человека, гнома и эльфа можно убить и поднять. Правда, эльф долго не продержится, слишком уж они на магии завязаны, но не суть – хоть пару недель, да послужат!.. Про демонов мы уже говорили… А кого еще поднять нельзя?

– Тех, кто и так, в сущности, не живет… Совсем я заржавел в четырех стенах, тин Карл. Стало быть, после нас на очереди – вампиры?

– Я в этом уверен. А когда не останется ни их, ни вас – он возьмется за остальных.

– Весело… Но вы мне объясните, тин, дураку такому: если даже нам с вами ясно, к чему все идет, неужели правителям того же Ира и Арталии это непонятно?! А главы эльфийских родов?.. У них же нюх на неприятности! А тут, получается, сами себе петлю на шею ладят!

– Все очень просто, друг мой. Каждый мнит себя умнее другого! А в итоге всегда найдется кто-то третий, который…

– …в результате натянет всех, – закончил за Карла голос демона. – М-да, задачка, однако! И откуда только взялся этот талантливый гражданин?.. Не знаю, каков его магический потенциал, но манипулятор он явно не из последних! Как его зовут-то хоть?

– Понятия не имею. Некроманты своих имен не разглашают. Знаю только, что сам он называет себя Магистром и обитает в каменных дюнах Кромахта. Пленных демонов, кстати, отвозят как раз туда.

– Кромахт? Эта молотилка?! Да там же не выжить!

– Нам с вами – возможно, а ему – в самый раз. И подданным его – тоже. Им, видите ли, уже все равно… Потому я, собственно, так и не добрался до святая святых – я просто человек. Я даже не маг. Иногда, знаете, это даже жаль…

– Думаете, маги смогут дойти?

– Не знаю. Вполне может быть. Кто-то же смог…

– Простите?!

– Я не говорил вам о подполье?..

– Нет. Но я таки весь внимание!

– Говорят, даже из неприступной Цитадели в самом сердце Кромахта кому-то удалось сбежать. Я их сам не видел, но слухи ходят… «Подполье» – название, конечно, громкое. Там всего-то дюжина отчаянных голов, занимающаяся мелкими пакостями и всеми силами портящая жизнь нашему заказчику. Обозы разоряют, диверсии устраивают, пленников освобождают… В общем, так, блохи на собаке – жить не мешают, но кусаются порой чувствительно!

– А откуда они взялись?

– Чтоб я знал, друг мой!.. На этот счет мнения расходятся, но, поговаривают, это первые пленники Цитадели, кому удался побег. Честно говоря, я лично в этом сомневаюсь. Пленникам бы бежать оттуда со всех ног, а не партизанить с риском для жизни и кровью отвоеванной свободы… В любом случае слухи и есть слухи. Чтобы быть уверенным, нужно самим видеть этих сорвиголов. А это мало кому удавалось, – голос ищейки оживился. – Кстати говоря, молва утверждает, что среди них есть пара ваших.

– Демоны? – скептическое хмыканье. – Я вас умоляю! Уж чем-чем, а такого рода альтруизмом мы точно не страдаем!

– Да?..

Пауза. И недовольный голос разведчика:

– Этот недобитыш – исключение, подтверждающее общее правило. Он спас мне жизнь.

– А вы его освободили и вернули долг. С тем бы и разойтись, вам не кажется?.. Но тем не менее нас сейчас тут не двое, а трое…

– Тин Карл… а вы-то сами почему не ушли? Информацию я получил, гонорар вы сполна отработали, да еще и переработали, прямо скажем… почему же вы сидите здесь и говорите о том, о чем я вас даже не спрашивал? И за что не платил?

– Кхе!.. А плакались, что навыки растеряли, – глава агентства добродушно хохотнул. – Не можешь вовремя найти ответ – умей вовремя поднять вопрос?

– Ну, мы ведь с вами коллеги… Так что насчет «вопроса», а?

– Видите ли, друг мой… Я ведь тоже хочу жить. И заниматься любимым делом. И вечером возвращаться домой, к семье… Да, я не демон и не вампир. Но помяните мое слово, этими двумя расами дело не кончится. В лучшем случае нас уничтожат. В худшем – превратят в бессловесных смердящих слуг. И вы знаете, мне не нравятся оба варианта!

– Это понятно… Но я-то здесь при чем? У меня вон даже рога больше нет!

– Зато у вас есть потенциал, друг мой. И нужные знакомства.

– Вы про Райду?.. – демон грустно усмехнулся. – Забудьте! Какими бы мы ни были друзьями, теперь она мне больше не защитник. Для воина Устав превыше всего.

– Кхм… разве? А как же та, с которой вы приходили ко мне в Веллене? Воин. И тем не менее…

– Не будем об этом, тин Карл. Мэрты больше нет, и я…

– «Нет»? А почему вы так в этом уверены, уважаемый?..

– Тин Карл… Я вас сейчас задушу! Вы что-то знаете?! Знаете – и молчите?!

– Успокойтесь, друг мой! Наверняка я не знаю, но не мне вам объяснять, что такое чутье… Кроме того, судя по описанию одного из «ваших», тех, что организовали подполье на просторах Кромахта, это, цитирую: «демон женского пола, весьма привлекательной наружности, с командирскими замашками и приобретенной хромотой на обе ноги». Никого не напоминает?

– Мэрта!

– Тихо, тихо… Сядьте на место и успокойтесь, говорю я вам. Если это действительно она, то и без вас не пропадет!.. Если даже в Кромахте не пропала. А у нас с вами есть сейчас дела поважнее.

– Например?

– Например, поскорее унести ноги из Арталии. Потому что нас обоих в Веллене ждут с распростертыми объятиями… Что вы на меня так смотрите? Думаете, я молча стерпел то, что эта немертвая сволочь учинила в моей конторе?!

– Тин Карл, я не верю своим ушам! Неужто вы таки Маркизу подгадили?!

– Да уж не «спасибо» сказал, – проворчал сыщик. – До короля дошел, всю столицу со дна взбаламутил, но его, упыря зарвавшегося, из Веллена вытурил. И концы обрубил. Жаль, из рук ушел, стервец, под крылышко к хозяину смылся!.. А не то, клянусь Влюбленными…

– Ого! Да вам поперек дороги лучше не вставать!.. – демон насмешливо фыркнул. – Впрочем, я и так не собирался, а Маркиз ваш – та еще шкура… Ну да пусть его. Так куда же мы направимся?

– В Ир, – помолчав, ответил Карл.

Рэан, услышав о родине, навострил уши. И приоткрыл левый глаз – лицевые мышцы, в отличие от остальных, более или менее пришли в норму.

– В Ир… Можно и туда, – сидящий за столом с кружкой в руках Шенер пожал плечами. – Не в Улей же возвращаться?..

– Почему-то мне кажется, что вы туда еще вернетесь, – задумчиво проронил Нюхастый. – Впрочем, не важно… Друг мой, а что вы собираетесь дальше делать вот с ним?..

Рэан поспешно прикрыл глаза и прикинулся ветошью. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кого сейчас имеет в виду тин Карл…

– Он ведь охотник? – снова спросил тот. – Охотник на демонов?.. А они сейчас на коне… И услуги их стоят ох как недешево!.. Кроме того, конкретно у этого человека есть к вашей расе масса претензий чисто личного характера. Не знаю, насколько он хороший маг…

– Да уж не самый паршивый, – раздался хриплый голос с лежанки, и собеседники дружно повернули головы.

– Очухался, припадочный! – хмыкнул Шенер.

– Надо было внизу его положить, – раздосадованно обронил Карл. – По глазам вижу – не пять минут уши греет…

– Это были бы лишние расходы, – сказал Рэан. – Мы с мохнорылым без монетки, а деньги нам всем еще понадобятся, как я понял… До Ира путь неблизкий.

– А ты-то куда собрался?! – изумленно чихнул разведчик.

– Дорогу покажу, – без улыбки ответил маг. И посмотрел в глаза ищейке: – Вы правы, достопочтенный тин, я – охотник. Но в первую очередь я такой же человек, как и вы. И мне тоже, как и вам, есть что терять.

– Ну что ж…

– Зашибись, – с деланым недовольством прокомментировал Шенер, прикладываясь к кружке, – вот только колдунов недобитых нам еще не хватало… может, сожрать тебя все-таки? Не зря же мыли!..

– А скучать не будешь?.. – ехидно поинтересовался Кел-ле.

Демон пренебрежительно сморщил нос:

– Жена ты мне, что ли, чтоб по тебе скучать?.. Тьфу. Вот что ты за человек, право слово? Нет бы сдохнуть себе тихонечко…

– И осчастливить тебя на всю оставшуюся жизнь?.. Разбежался!

Карл Нюхастый страдальчески закатил глаза и поднялся со стула:

– Схожу-ка я вниз, с приятелем пропущу по стаканчику. Вино у него так себе, но лучше цедить кислятину, чем слушать ваши препирательства…

Дверь за ищейкой захлопнулась. Демон снова пожал плечами и, подумав, протянул болящему свою кружку:

– Вино, может, и кислое, а вот эль неплохой! Будешь?

– Пока не стоит, – Рэан уцепился рукой за стену и кое-как сел на лежанке. – Только-только соображать начал. Мне сейчас ничего крепче воды нельзя.

– А что это было вообще?..

– Если говорить твоими словами – передоз, – поморщился маг. – Хватанул с непривычки слишком много Силы. Повезло еще, что кое-какой резерв у меня все-таки был… Не спрашивай откуда, самому интересно. Что ты там трескаешь?

– Мясо, – прочавкал демон, облизываясь. – Барашек… Пережаренный безбожно, но вкуснее, кажется, я в жизни ничего не ел! Хочешь, тут еще осталось…

– Хочу, – честно признался оголодавший маг.

Шенер ухмыльнулся:

– Вставай да бери.

– Сволочь копытная… видишь же, что я все равно как без ног сейчас!

– Ну… нет ног – нет ужина! – развел лапами демон. И, поймав знакомый ненавидящий взгляд, фыркнул: – Ладно, дьявол с тобой! Если б не перспектива тащить твои мощи на собственном горбу до самого Ира… Готов?

– Готов! – по многолетней привычке отозвался Рэан и, благополучно поймав брошенный разведчиком кусок мяса, вонзил в него зубы. Есть хотелось зверски.

Границу, соединявшую Ир и Арталию, пересекли без помех. Эти два государства всегда были союзниками, а уж теперь, как пояснил Нюхастый, после того, как соседи-правители породнились, стало еще проще…

– В столицу мы не поедем, – говорил Карл, сворачивая с главной дороги. – Нам это пока не нужно. Не отставайте, молодые люди! Чащоба тут коварная.

– А она нам так необходима? – поднял бровь Рэан.

– Это самый короткий путь к замку графа де Хэнедоара. И очень надеюсь, что его сиятельство окажется дома. Время дорого.

– Простите, тин Карл, – нахмурился охотник, – но вы все-таки решились на переговоры? С вампиром? Да он нас даже слушать не будет! Ищейка, маг и демон…

– Демон? – раздался нарочито удивленный голос из-за спины Кел-ле. – Таки где ви здесь видели демонов?!

– Мохнатый, не переигрывай.

– Та боже ж мой, о чем ви говорите?.. Мохнатый? – едущий в арьергарде жуликоватого вида делец с характерно выдающимся шнобелем захлопал глазами.: – Ежели ви, уважаемый, имеете намек на мои пейсы, то я таки вам прямо скажу… Кхм! Тшехт, кажись, и правда чутка перегнул. А что ты хочешь, столько лет без тренировки… Кстати, с «мохнатым» ты завязывай. Еще брякнешь при ком-нибудь.

– Я постараюсь, – Рэан обернулся и покачал головой. – Поприличнее личину не мог нацепить?

– Это моя любимая, – ностальгически вздохнул демон, с нежностью огладив роскошные витые пейсы. – Щас, попрактикуюсь, и все будет в ажуре!.. Тин Карл, насчет Хэнедоара… белобрысый, конечно, перестраховщик, но все-таки – вы уверены, что стоит туда ехать?

– А больше некуда, – хмуро отозвался Нюхастый. – И не к кому. К их величествам – бесполезно, нас даже слушать не будут. Эльфы – увольте, я не самоубийца… А с вампирами, тем более что они с вами, уважаемый, в равно незавидном положении, можно попробовать!.. К тому же в случае с графом Хэнедоара у нас есть козырь.

– Это какой? Магистр и ему ухитрился хвост прищемить?

– Хвост не хвост, а жизнь попортил изрядно… Известный вам Маркиз в свое время сделал графу очень щедрое, с его точки зрения, предложение, от которого тин Иштван опрометчиво отказался. За что и поплатился. Согласно имеющийся у меня информации, замок Хэнедоара подвергся нападению слуг Магистра, в ходе которого граф остался без жены и дочери.

– Крут, стервец… Их убили?

– Граф думает, что да.

– А вы знаете, что нет? – Рэан наморщил лоб. – Это ведь придется доказывать, тин Карл. Я лично не знаком с его сиятельством, однако навряд ли он такой легковерный лопух.

– Не беспокойтесь, молодой человек, – мягко улыбнулся арталийская ищейка. – Я убеждал и не таких! А касаемо доказательств – поверьте, за ними дело не станет. Главное, чтобы граф согласился меня выслушать…

Маг с сомнением посмотрел в лысеющий затылок Нюхастого, но промолчал. В конце концов, тин Карл собаку съел в таких делах!.. Может, и выгорит… Рэан придержал свою лошадь, отстал от глубоко задумавшейся ищейки локтей на десять и повернулся к Шенеру:

– Не знаешь, вампиры демонами интересуются?

– В каком смысле?

– Ну, хотя бы в пищевом…

– Даже не мечтай. Мы в этом плане для них пустое место! А вот сладкая человеческая кровушка… Мм! Позарится на тина Карла – я ему тебя подсуну. Хоть какая польза выйдет.

– Я же маг. А вдруг не по вкусу придусь?

– Пока распробует, мы уже свинтим по-быстрому…

– Стратег, стратег… – лениво ухмыльнулся Кел-ле. Пикировка отчего-то не ладилась.

Демон зевнул:

– Что-то ты без огонька сегодня, голозадый.

– Да и ты, гляжу, сдал, мой мохнорылый друг… Шенер, а кто такая Мэрта?

Разведчик едва заметно напрягся, скосил на мага глаза и после паузы ответил вопросом на вопрос:

– А кто такая Айша?

– ?!

– Хе… Челюсть подбери. Ты во сне разговариваешь… Меня столько лет любопытство грызло, но я ж деликатный, в отличие от некоторых!.. Ну так что? Кто она? Подружка? Мама?

– Тебе какое дело? – набычился Рэан. – И вообще, я первый спросил!

– А я дольше мучился…

– Сестра она мне, – капитулировал охотник. – Так что не облизывайся на пикантные подробности, морда бесстыжая.

– Ах, вон оно что… – разочарованно протянул демон. – Жаль. Я-то уж думал!.. Тогда и ты обломись – Мэрти мне тоже считай как сестра. Мы еще в безрогом детстве с ней из-за погремушек дрались…

– И кто выигрывал?

– Она, конечно, – притворно вздохнул Шенер. – Как щас помню: отоварит в лоб кулаком, а пока я звезды считаю – погремушечка уже тю-тю… Воин же!

– Вроде этой, которая вся в железе ходит?..

– Райда – ее старшая сестра.

– Сестра, говоришь… – Охотник наморщил лоб, что-то лихорадочно вспоминая. – Погоди-погоди! Так это, выходит, она тогда в тюрьму приходила? Ну, точно, она…

Шенер удивленно приоткрыл рот:

– Райда или Мэрти? В Клетки?.. Когда?

– Вторая… Давно, до тебя еще… Погоди, говорю, не мешай!.. Она же тогда еще про Крея что-то… И ты со своими намеками на излишнюю волосатость… А ну, признавайся, копытное, какое отношение ты и твоя подружка имеете к Алю, а?!

– Опаньки… – булькнул разведчик. – Язык мой – враг мой… Стоп! К Алю?! А ты-то этому извращенцу старому кто?!

– Друг… – растерялся Рэан. – А почему он – извращенец?

– Да потому, – сердито чихнул демон. – Эй, эй, не надо так бровями дергать, я тут не при делах!.. А вот Мэрти… Слушай, ты уверен, что тебе надо это знать, а?

– Уже, кажется, нет, – медленно проговорил охотник. И, подумав, добавил: – Но раз уж ты начал…

– Как хочешь, – пожал плечами Шенер. Бросил быстрый взгляд на едущего впереди Карла, понизил голос и заговорил.

13. Сноходец

Миар Римхар не спал четвертые сутки. У него уже начались видения: полутемная комната, в которой он находился, плыла и качалась, кандалы, которыми он бы прикован к стене, то сжимались, то, казалось, растягивались так, что чуть пошевелись, и выскользнешь из них, как рыба. Даже едва заметный в полутемном помещении стол с алхимическими принадлежностями поднимал то одну, то другую ножку, словно готовясь пуститься в пляс. Никто не может долго не спать… Но стоило инкубу хоть на миг сомкнуть веки, как неподвижно замерший неподалеку зомби широко размахивался бичом… Тяжелый кнут уже в который раз распорол перепачканную кровью и грязью рубаху, мужчина дернулся…

– Умоляю, хватит! – чуть слышно выдохнул он.

Сил кричать у инкуба уже не было.

В дальнем углу чуть слышно скрипнуло старое кресло.

– Почему бы просто не убить его? – брезгливо поинтересовалась, вставая и подходя к пленнику, девушка лет семнадцати на вид. – Все равно ведь подохнет.

Молодая. Красивая. Находись инкуб не в столь незавидном положении, он мог бы даже ухлестнуть за ней. А так… Мужчина не мог даже определить, к какой расе она принадлежит. Уши чуть заострены, как у эльфийки. Но где вы видели черноволосую эльфийку? Они все блондинки… Да и клыки у нее… Впрочем, весь ее неправильный вид может быть объяснен продолжающейся уже четвертый день пыткой бессонницей. Еще чуть-чуть, и не такие видения начнутся.

Миар медленно поднял голову, пытаясь совладать с дергающимся глазом. Безрезультатно.

– А где я найду другого сноходца? – весело отозвался колдующий у алхимического столика мужчина. Высокий, тощий, в длинном, ниспадающем до земли черном балахоне, он что-то переливал из одной колбы в другую. Остановился на мгновение, задумался…

– Мне нужна его кровь.

Девушка на лету перехватила брошенную пробирку:

– Полную?

– Только на пробу. И не увлекайся.

Девица улыбнулась, медленно провела кончиками пальцев по щеке инкуба, всем телом потянулась к нему и ласково коснулась губами его шеи… Миар дернулся от нового удара боли, но ученица колдуна уже отстранилась от инкуба и, облизнув перепачканные в крови губы, ловко подставила пробирку под свежие ранки.

– Довольно, – зло буркнул маг, увидев, как по стенке сосуда стекло несколько капелек. – Я же сказал, не увлекайся!

Красавица нежно притронулась к коже пленника, заживляя нанесенные ею же ранки, и, мурлыкнув:

– У тебя вкусная кровь, – подошла к учителю. – Что-нибудь еще, папа?

– Я думаю… – побарабанил он пальцами по столешнице. – Думаю… Проверь-ка, может, его дар способен передать… Хотя нет, это глупо… Так… «Зеленая ночь» на него не подействовала, «искра крови» отрикошетила… Тшехт! Ну почему у меня всего один сноходец?! Еще бы парочку найти, и можно было бы не бояться, что этот подохнет… Может… Нет, вряд ли… Отведи его пока в камеру. Я подумаю, может, что-нибудь новое в голову придет.

Когда тройка зомби, покорно вошедших в комнату, расстегнула наручники, у Миара даже не было сил сопротивляться. Его, как безжизненный куль, протащили по коридору, по ступеням и вновь споро приковали к стене.

– Не давать спать, – холодный голос девушки хлестнул не хуже того самого кнута.

Дверь камеры захлопнулась, и инкуб остался наедине с молчаливым тюремщиком – зомби.

Когда один из камней в стене рядом с прикованным пленником затрясся и начал сыпаться известкой, словно его пытались вытолкнуть с обратной стороны, инкуб решил, что видения продолжаются. А уж когда камень выпал из стены, подняв клуб пыли, Римхар окончательно в этом убедился.

Нежить, оставленная в камере с пленником, была поднята больше года назад. Зомби уже не разговаривал и лишь выполнял отданные ему приказы. А потому он даже головы не повернул, когда из образовавшегося в стене отверстия выскользнула краснокожая рогатая дама и одним движением руки оторвала неупокоенному голову. После столь кардинального решения проблемы тюремщик перестал показывать даже те незначительные признаки жизни, что были ранее.

На этом видение не остановилось: покосилось на пленника, буркнуло что-то вроде: «Понаставили тут крысиного корма», – и прошипело в дыру, из которой появилось:

– Где вы там застряли?!

Вслед за странной дамой в камере появилось еще трое диковинных субьектов: золотоволосая эльфийка неопределенного возраста, тощий долговязый парень в очках и коренастый гном с набором отмычек.

Гном тут же направился к двери, потолкал ее плечом и скривился:

– Гнилая идея. Там засов.

– Чуде-э-эсно! – протянула краснокожая, зло дернув хвостом, выглядывающим из-под короткой юбки.

Хвостом?! Миар окончательно понял, что раз у него уже такое наваждение, жить ему осталось недолго.

– Это, между прочим, была твоя идея! – огрызнулась эльфийка. – Я с самого начала говорила, что по этому туннелю идти нельзя! Вот объясни мне, с чего ты взяла, что он ведет к кабинету?! «Язык» же понятно говорил: «Бесполезно!» Так нет, мы самые умные! Мы не слушаем понимающих…

– Это кто понимающий?! – взвилась рогатая. – Ты, что ли?!

– Дамы, дамы, дамы! – вскинул руки в примиряющем жесте юноша. – Если вы не заметили, у нас тут какой-то пленник! И раз уж этот вариант попадания в логово нашего гостеприимного хозяина не увенчался успехом, может, стоит попытаться ему помочь?!

– И вообще, у нас мало времени, – поддержал его гном. – Сейчас кто-нибудь заглянет сюда, и что тогда?!

Болела каждая мышца в вывернутых руках. И лишь поэтому измотанный инкуб до сих пор не заснул… На него навалилось какое-то тупое оцепенение, мужчина не мог шевелиться, и, честное слово, сейчас ему уже было все равно, спасут его или нет.

Звонко цокая копытами по камням, демоница подошла к обвисшему в кандалах мужчине, и подергав их и так и не разломав, оглянулась на гнома:

– Снять можешь?

Тот наконец отвернулся от двери, подбежал к пленнику и, безуспешно попытавшись дотянуться до рук Миара, закрепленных высоко над его головой, скомандовал долговязому:

– Каланча, подсади.

Эта попытка освободить прикованного также не увенчалась успехом.

– Что будем делать? – протянул юноша, осторожно спуская гнома на землю.

Опять задергался левый глаз… Но этот странный тик вывел Миара из транса.

– Зелья… С-сонного… – с трудом выдавил он.

– Что?! – удивленно переглянулись странные посетители.

– Д-дайте мне сон-ного зелья…

На миг в камере повисла тишина…

– Последнее желание надо исполнить, – пожала плечами краснокожая. – Каланча, ты вроде моново зерно с собой носил.

– Это для птичек! – зло отчеканил парень. – Я его не жую! – но, порывшись в карманах, он вытащил небольшой мешочек, наполненный мелкими черными зернышками, высыпал кучку на ладонь, протянул пленнику: – Ешь.

Гном спрятал ухмылку в бороду. О маленьком пристрастии Каланчи ходили целые легенды.

Крошечные семечки застревали между зубами. Впрочем, почти обезумевшему от отсутствия сна инкубу было уже все равно. По мышцам разлилось тепло, веки отяжелели… и уже через несколько минут мужчина обвис в наручниках, забыв про всякую боль…

А еще через мгновение тело его подернулось туманом и на глазах пораженных посетителей растаяло в воздухе.

– А… А… Это чего такое?! – только и смог выдохнуть потрясенный Каланча. – Это… Это он куда?!

Вопрос так и остался без ответа.

А через мгновение в камере прозвучало грозное:

– Уходим отсюда. Кемер, идешь последним, ставишь камень на место.

– Все хорошее, как всегда, достается мне, – грустно буркнул гном.

Госпожа Фариэль Наи-Наи сладко спала. Не менее сладко спал супруг госпожи Наи-Наи, бывший офицер королевской гвардии полковник Руперен Наи-Наи. А потому пробуждение было для них вдвойне неприятным. Во-первых, оно было неожиданным, а во-вторых, ну чего хорошего, когда на пол твоей спальни вдруг невесть откуда рушится чье-то проявившееся из воздуха тело.

Супруги подскочили на кровати. Рука Руперена сама легла на находившийся неподалеку от изголовья меч, а госпожа Наи-Наи нащупала на прикроватном столике огниво и огарок свечи. Робкий, дрожащий огонек осветил комнату, и взорам супругов предстал нежданный гость: на полу сидел, ошарашенно мотая головой, молодой мужчина. Черные спутанные волосы пребывали в беспорядке, а одежда была перепачкана в крови и грязи…

– Где я?! – выдохнул нежданный посетитель, обводя комнату безумным взглядом.

– Молодой человек, что вы себе позволяете! – возмутилась госпожа Наи-Наи, поддерживая сползающее с пышной груди одеяло. – Это что еще за вид? Как не стыдно вваливаться в чужой дом, да еще в спальню в столь непотребном состоянии! Приличные молодые люди не ходят в порванных штанах! А ваша рубашка?! Когда вы в последний раз отдавали ее прачке или портному?! О чем вы вообще думали, пробираясь в чужой до…

Договорить ей не дали. Мужчина радостно выдохнул что-то вроде: «Получилось!» – и свалился без сознания, закатив глаза.

Этой ночью Миар Римхар впервые за много лет спал безо всяких сновидений…

…Все началось лет пятнадцать назад, когда один несознательный вампир ворвался в храм Влюбленных, желая рассказать богам все, что о них думает. По какой-то причине Влюбленный соизволил ответить обратившемуся к нему упырю, не придумав при этом ничего лучше, кроме как выбрать в качестве своего временного воплощения десятилетнего Миара Римхара, бывшего в ту пору служкой в храме.

О той ночи у инкуба остались самые смутные воспоминания. Благодать, наполнившая каждую частицу тела. Крылья, развернувшиеся за спиной. Свет, льющийся со всех сторон… И боль и усталость, навалившиеся в тот момент, когда крылатый бог покинул храмового служку.

Что было потом, запомнилось Миару чуть лучше. Кажется, вампир вцепился ему в воротник, навис, оскалил клыки… А затем, не причинив парнишке никакого вреда, вдруг просто отшвырнул безвольное тело и вышел из храма.

Находящегося без сознания Римхара нашли только на рассвете. Отнесли в келью, уложили на твердую кровать… После той ночи Миар долго болел, не вставал с постели… А потом начали приходить сны.

Сны бывают разные. Веселые и грустные. Милые и страшные. Добрые и злые… А что делать, если в своих снах ты видишь чужие? Если когда ты закрываешь глаза, то зришь то, что случилось с другими существами, живущими за много земель от тебя? Или того хуже – обитающими в соседнем доме? И кто его знает, что тебе приснилось? То ли чье-то видение, то ли чье-то воспоминание.

В первые дни инкуб считал все, что он видит, игрой воображения. Но потом, через несколько дней после того, как ему приснился разговор Ромуна – такого же служки – с девицей из квартала красных фонарей, а потом внезапно стало известно, что Ромун действительно посещал ее, это заставило Римхара задуматься.

Дальше – больше. Каждую ночь, хотел того инкуб или не хотел, к нему приходили отрывки чужих жизней, чужих воспоминаний, чужих снов, и сделать с этим юноша ничего не мог. Миар до поры до времени скрывал от знакомых свой странный дар, а потом в один день, точнее, в одну ночь, когда ему было уже около шестнадцати лет, все рухнуло.

Одинокий огонек свечи едва разгонял мрак. Хозяин кабинета морщился, пытаясь рассмотреть лицо собеседника, но тот, как назло, прятал его под полями шляпы.

– Я не уверен, – робко протянул хозяин комнаты, осторожно нащупывая на столе образок Влюбленных, – что это хорошая идея.

Гость хрипло рассмеялся:

– Святой отец, оставьте эти россказни для верующих. Вы ведь понимаете, что я знаю о вас все. И то, что вы не храните целибат, и то, что под видом пера из крыльев Влюбленного продаете куриный пух, и даже то, кем вам приходится милая девица Локейн, раз в месяц приходящая на причастие. Да, кстати, прекратите шарить по столу! Вы ведь прекрасно знаете, что мы такие же создания Влюбленных, как и вы. И даже если вы сейчас осените меня их знаком, я не исчезну в языках пламени, как вам того хотелось бы.

– Я… Я… – слабо выдохнул верховный иерофант Влюбленных – главный священник во всем Ире. – Я позову охрану!

– Боюсь, – осклабился ночной гость, – к тому моменту, как они сюда прибегут, здесь обнаружится только ваш труп!

Старейший жрец судорожно задергал рукой, пытаясь осенить себя знаком Влюбленных, и его собеседник сменил тон, чувствуя, что и так напугал его:

– Святой отец, ну подумайте сами, я ведь не угрожать вам пришел, а сделать предложение. Подумайте, насколько плохо вам будет, если вы от него откажетесь? И насколько хорошо, если согласитесь? – И зловещий гость медленно положил на стол глухо звякнувший мешочек.

А затем обернулся летучей мышью и вылетел в окно, распахнутое по случаю летней жары.

Отец Кельвиг дрожащими руками развязал узелки, и в тусклом свете луны блеснули, покатившись по столешнице, тяжелые золотые монеты…

Этот сон Миар не собирался рассказывать никому. Он слишком хорошо понимал, что, о чем бы ни просил неизвестный вампир священника, нежданные свидетели никому не нужны. Инкуб старался держать язык за зубами, а встретившись взглядом с отправляющим службу отцом Кельвигом, поспешно отводил глаза, боясь, что они выдадут его.

Увы, но это не помогло.

Отец Кельвиг уже и думать забыл о странном госте и сейчас сидел, перебирая бумаги. Ночь была безлунная, по небу летели обрывки облаков, и редкое подмигивание звезд казалось насмешкой над почтенным священником.

– Вы подумали над моим предложением? – вкрадчиво поинтересовался знакомый голос за спиной.

Священник резко повернулся, судорожно вцепившись костлявой рукой в висевший на шее образок:

– Это… Это вы?! Но как?! Я ведь не разрешал сейчас?!

– Мне достаточно предыдущего приглашения, – сладко улыбнулся гость. – И все-таки, что вы решили?

Полученное золото жгло руки. Но отдать его иерофант уже не мог – все ушло на побрякушки для ненасытной Локейн, а с каждым днем девушка требовала все больше и больше.

– Согласен, демоны вас раздери!

– Чудесно! – ухмыльнулся вампир. – Тогда через неделю я жду первую партию покойников.

Крошечная летучая мышь вылетела из комнаты, священник рванулся за ней, пытаясь захлопнуть окно…

Миар автоматически дернулся вместе с ним… почувствовал, что куда-то летит… И рухнул на пол в келье отца Кельвига.

Прийти в себя и проснуться ему удалось лишь через пару минут. Примерно столько же времени понадобилось иерофанту для того, чтобы зажечь свечу и разглядеть, что в комнате появился третий лишний. Третий – потому что, когда Римхар наконец сообразил оглянуться по сторонам, он обнаружил, что на кровати рядом с главным священником сидит, натягивая до глаз одеяло, симпатичная блондиночка…

– Простите меня, святой отец, ибо я согрешил, – только и смог выдохнуть потрясенный инкуб.

Естественно, прощать нежданное вторжение ему никто не собирался. Главный священник позвал парочку дюжих монахов с кулаками поболее, чем голова у Миара, девица как-то очень быстро спряталась, и несчастного инкуба протащили в одну из многочисленных камер под храмом, служивших для наказания монахов – ну там, посидеть на хлебе и воде, остыть немного… Хорошо хоть, одежду какую-никакую выдали, а то инкуб как заснул нагишом, так и оказался в келье у главного священника.

Несколько дней его продержали на хлебе и воде. Никто его не посещал, ничего от него не требовал. Лишь изредка, примерно раз в день – определить было трудно, потому что камеры находились под землей и никакого света туда не проникало – появлялся молчаливый тюремщик Корбек – поговаривали, ему отрезали язык еще в детстве, – оставлял две плошки и уходил.

Примерно на четвертый день несчастного служку посетил иерофант. Зашел в камеру, знаком отпустил тюремщика.

– Как ты оказался в моей спальне?

Еще несколько дней назад Миар трепетал перед этим мужчиной. Преклонялся перед ним, боготворил, готов был жизнь отдать. А теперь… Теперь он просто не знал, что ему делать. Зря ему зря дали время обдумать увиденное. Поняв, что священник заключил какой-то договор с вампиром, да еще и обязался доставлять ему трупы, он почувствовал к нему презрение. Ну и конечно, к этому добавилось то, что он увидел в келье у отца Кельвига. Нет, Римхар, конечно, понимал, что все грешны… Но ведь он-то сам, даже будучи инкубом, пытался хранить обет, а тут! В общем, в религии юноша разочаровался.

– Не знаю, – пожал плечами юноша. – Я просто заснул, а проснулся уже там, – о том, что он увидел чужой то ли сон, то ли воспоминание, Миар благоразумно промолчал.

– Лунатик, что ли?

Вместо ответа служка только плечами пожал. У него самого уже сложилось подозрение, как это могло получиться, но было оно настолько бредовым, что высказывать его вслух или опробовать он пока не решался.

Впрочем, самого отца Кельвига интересовало нечто совсем иное:

– Ты… что-нибудь видел в моей келье?..

– Вы о той девушке? – спросил инкуб и тут же прикусил губу, сообразив, что ляпнул что-то лишнее.

И похоже, именно этими словами он и предопределил свою судьбу.

Худое, изможденное морщинами лицо верховного иерофанта перекосилось, он распахнул дверь и рявкнул:

– Корбек!

Услужливый храмовый тюремщик вырос как из-под земли. Рядом с ним предусмотрительно околачивались еще двое мужчин.

Главный священник бросил короткий взгляд на сидевшего на полу Миара и обронил:

– Этот несчастный погряз в нечестивости.

У инкуба и сердце упало.

Храм сам решал судьбу своих монахов и священников, не обращаясь к светскому суду, и иерофант был главным судьей. Давным-давно Римхар, тогда еще только пришедший под своды храма, услышал эти страшные слова, произнесенные в адрес какого-то преступившего закон монаха. И означали они только одно: пожизненное заточение в темнице храма.

…На третью ночь он сбежал. Выбрал какой-то сон поспокойнее – молоденький рыбак сидел с удочкой у реки, – отчаянно рванулся вперед и выпал в спальне у какого-то буржуа. Пока лупоглазый хозяин озадаченно хлопал очами, юноша одернул рясу, выданную ему в тюрьме, и, раскланявшись, удалился через окно. Благо комната находилась на первом этаже.

Так началась вольная жизнь инкуба.

Первое время он скрывался от всех и вся, опасаясь, что его будут разыскивать посланники великого иерофанта. А года через три, окончательно убедившись, что он никому не нужен – может, посланники храма потеряли всякую надежду его найти, а может, тюремщики заявили, что он умер в камере – успокоился и стал думать, как же ему жить дальше.

Осесть он нигде так и не смог. Странствовал из города в город, изредка останавливаясь на несколько месяцев. Лишь взял себе за привычку ложиться спать обязательно в одежде – кто его знает, когда придется уходить через чужой сон. Надо сказать, по собственной воле он перемещался не так уж и часто. Гораздо чаще получалось, что, непроизвольно дернувшись вслед за забеспокоившимся «хозяином сна», он непроизвольно переносился в чужую комнату ровно в том в виде, в котором заснул.

Именно так он и попал в гости к магу и его ученице.

Чаще всего Дарине снился один и тот же сон. Сквозь плотно сдвинутые шторы, разукрашенные танцующими скелетиками, только-только начинают проникать первые солнечные лучи. В комнате еще царит полумрак, но Дарина не спит. То ли еще, то ли уже… Не спит, потому что знает, что скоро придет Он. Легкой тенью выступит из темноты. Чуть слышно склонится над кроватью, и по комнате разнесется ее отчаянный крик: «Папа!!!» – и можно будет повиснуть у него на шее, радостно болтая ногами.

А вот лицо его рассмотреть никак не получалось.

Странно, конечно, но Дари почему-то всегда казалось, что оно будет совсем другим, не таким, к какому она привыкла.

Впрочем, в тот вечер сон был совсем другим. Перед тем Дарина, как обычно, прошла в кабинет к отцу, с ногами забралась к нему в кресло и, чуть наклонив голову, смотрела, как тот привычно возится с пробирками. Движения были столь автоматическими, столь убаюкивающими, что девушка сама не заметила, как задремала.

…На столе развернута карта Цитадели в Кромахте. Карта родного дома. Палец скользит по плану коридоров. Вот – кухня. Вот – лестница, ведущая в подземелья. Вот – пыточная. Вот – спальня отца. Вот – лаборатория, где ставятся опыты над зомби. Вот – комната самой Дарины. Вот – оранжерея с плотоядными цветами (хорошие цветочки, мощные, за полминуты гнома в доспехах сьедают, за минуту – огра, правда, без доспехов, эта раса их не носит). А вот это что за коридор? Девушка озадаченно склонилась над норовящим свернуться в тугой рулон листом.

Она ведь прекрасно помнила, что здесь нет никакого прохода, однако гляди ж ты… Если верить нарисованному, от кабинета отца шел какой-то коридор, ведущий… Палец медленно скользнул по карте… А та словно и ждала этого момента: выскользнула из-под руки и с тихим шелестом сползла на пол. Девушка дернулась за бумагой…

И именно в этот момент Миар, невольно подглядывающий чужое воспоминание, автоматически дернулся вслед за ней. И вылетел на пол рядом с подскочившей от удивления девушкой.

Что было потом, можно не пересказывать еще раз. Кандалы. Трое суток без сна. И попытки выяснить, как же завладеть столь удивительным даром сноходца.

Другими словами, выпав после трехдневной пытки бессонницей в чужой спальне и выяснив, что он находится совсем не в комнате у давешнего колдуна, беглец попросту заснул…

Запах куриного бульона проникал повсюду. Казалось, он толстым одеялом окутывает всю комнату, хитрым котом заглядывает во все щели, да еще и просто мешает спать. Первое время Миар крутился на постели, надеясь, что соблазнительный аромат ему просто снится, но потом ему все-таки пришлось открыть глаза.

Мужчина оглянулся по сторонам…

– Наконец-то вы проснулись, молодой человек! – радостно проворковала у него над головой смутно знакомая дама.

Госпожа или тана Наи-Наи (это смотря по каким канонам, Севера или Юга, обращаться) тут же подхватила с прикроватного столика аппетитно пахнущую плошку, зачерпнула ложкой бульон. И уже через мгновение, стоило только Миару открыть рот, дабы поинтересоваться, куда он попал, ложка ловко юркнула ему в рот. Пришлось глотать. И кстати, бульон оказался очень вкусным. А вопрос задать ему так и не дали.

– Знаете, молодой человек, – как ни в чем не бывало продолжила гостеприимная хозяйка. – Я бы весьма настоятельно посоветовала вашим родителям заняться вашим воспитанием. – Новая ложка бульона. – Вы подумайте сами, вваливаться в комнату к незнакомым людям! Да еще и в вашем виде! Не сняв ботинок в прихожей, ходить по ковру, – новая ложка бульона. – Не позаботившись о приличном костюме, заявляться к кому-то… Ваши манеры оставляют желать лучшего! – так за неспешной воспитательной речью в несчастного инкуба и была влита вся плошка бульона.

А после него опять так захотелось спать…

…Он провел у добрых хозяев всего несколько дней. Уже даже начал приходить в себя. А потом опять пришли чужие сны.

Первым стук услышал Казмер. Распахнул дверь и склонился в поклоне:

– Милорд…

Брайн, даже пребывая в образе призрака, воспитал себе достойную замену.

Впрочем, графу сейчас было не до этикета. Отодвинув слугу в сторону, он порывисто шагнул внутрь крошечной хибары, расположенной на окраине города:

– Он здесь?

– Конечно, милорд, – хмыкнул из дальнего угла практически не заметный в темноте его брат Лайош. – Разве мы бы позвали вас просто так?

Небольшой домик вампиры сняли около двух месяцев назад. Здание давно обветшало, от него оставался только каркас, но большего юношам и не требовалось. Какая разница, в самом деле, обиты ли стены, растоплена ли плита, не скрипит ли пол, когда этот домик был найден только ради одной цели. Ради одной встречи. Которая и должна была состояться сегодня. И лишь только поэтому граф Хэнедоара пропустил мимо ушей сарказм, проскользнувший в голосе слуги. Все-таки кое-что Брайн в их воспитании упустил.

– И?.. – продолжать вопрос он не стал. И так все понятно. Как минимум – Казмеру. Лайош каким был бестолковым много лет назад, во время нападения зомби на замок, таким и остался.

Впрочем, на этот раз он отреагировал быстро:

– Пойдемте, милорд.

За прихожей обнаружилась небольшая гостиная. Некогда стены в ней были обиты ситцевой тканью в вульгарный синенький цветочек, но сейчас материал кусками облез, обнажив сизый камень стен. Из меблировки в комнате был лишь стол да несколько грубо сколоченных стульев. На полу выстроилась целая батарея из пустых бутылок, у дальней стены лежал, не подавая никаких признаков жизни, какой-то нищий в оборванной одежде, а у стола сидел, опустив голову на выцветшую от времени скатерть, Маркиз. Купленные у Мура амулеты поиска все-таки сослужили свою службу…

– Чем поили жертву? – поинтересовался Иштван, брезгливо покосившись на оборванца.

– Казмер не знал, возьмет ли Маркиза кровь на белладонне… – осторожно протянул Лайош.

– И?

– Действовали наверняка, – это уже старший из братьев Шабо. – Цикута.

– И давно он заснул? – Короткий кивок в сторону Маркиза.

– С полчаса будет.

Граф Хэнедоара кивнул, а затем медленно провел ладонью по дверному косяку. По старой, потемневшей от времени древесине заплясали сиреневые искры, а затем на ней проступили яркие зеленые письмена Печати. Теперь любому вампиру выйти из комнаты можно будет лишь по разрешению высшего.

Или после его смерти.

Такие же Печати легли на каждое из окон.

А еще минут через пятнадцать зашевелился и Маркиз, просыпаясь.

– Руандо Маэл. Полукровка. Сын высшего Никаса Маэла и низшей Лилит Тарен. Обращен по ошибке низшим Дарменом Файри в одна тысяча четыреста пятьдесят восьмом году… – медленно начал Казмер. Пусть он никогда и не участвовал при подобном ритуале, но правила знал.

Короткие рубленые фразы вгонялись в череп несчастного вампира, как гвозди. Судя по противному морковному привкусу во рту, тот бродяга перед смертью напился какой-то отравы.

Мужчина сел, нащупал на столе слетевшую с головы шляпу. На его изуродованное серебряной пылью лицо было страшно смотреть…

– …В одна тысяча пятьсот двенадцатом присвоил себе титул маркиза. В одна тысяча пятьсот сорок третьем участвовал в вооруженном нападении на манор верховного вампира объединенных земель Ирского королевства. Повинен смерти, – в тон ему продолжил Лайош.

– Да будет так, – холодный голос Иштвана вогнал последний гвоздь в крышку гроба приговоренного.

Только в эту минуту Маркиз понял, что вот теперь – действительно все! Никто не придет на помощь. Никто не спасет. И даже этот чертов некромант…

…На краю сновидения беспокойно завозился Миар. Некромант? Какой такой некромант?..

– Подождите! – отчаянно взвизгнул мужчина. Ладонь скользнула по перепачканной темными пятнами столешнице, но сейчас ему было не до этого. – Я все объясню! Я не виноват! Я ни в чем не виноват!

Этого уже граф стерпеть не мог. Ненависть, скрываемая под маской отшлифованной веками процедуры, нашла свой выход.

– Что ты можешь объяснить, падаль?! – прошипел он, одним рывком преодолев расстояние, разделявшее его и приговоренного. Ладонь сомкнулась на горле Маркиза.

– Я все объясню, – прохрипел пленник, судорожно пытаясь разомкнуть железную хватку. – Я ни в чем не виноват, меня застави…

Высшие вампиры властны не только над послесмертием, но и над жизнью низших. А также над той тонкой гранью, что отделяет одно от другого.

И по желанию высшего эта тонкая грань может не пересекаться очень долго.

И очень болезненно.

…Через несколько часов из хибарки на окраине города вышли трое. Один, высокий мужчина, запахнулся в черный плащ и отрывисто спросил:

– Родственникам жертвы заплатили?

– На несколько поколений золота хватит, – кивнул один из его спутников. Помолчал и тихо добавил: – У вас кровь на шее, милорд, – все-таки Лайош иногда умел держать себя в рамках приличия.

Скомканный бинт, перепачканный в бурых пятнах, полетел на булыжную мостовую.

Третий мужчина, молчавший до этого момента, порылся в кошеле, висящем на поясе, и вытащил из него небольшой золотистый шарик:

– Поджигать?

Короткий кивок:

– Давай.

Светящееся изнутри яйцо феникса приятно согревало руку. Казмер широко размахнулся, подался вперед… Крошечный снаряд вылетел из его ладони, готовясь распуститься огненным цветком в момент соприкосновения с любой твердой поверхностью…

Но Миар этого уже не видел. В тот момент, когда хозяин сна, поджигая ставшую временным пристанищем хижину, дернулся вперед, инкуб непроизвольно повторил его движение и, уже просыпаясь, с ужасом понял, что он опять куда-то летит.

Похоже, в этот раз он еще не до конца пришел в себя, иначе как объяснить, что, еще пребывая в полупризрачном состоянии, он пронесся сквозь несколько стен и, окончательно материализовавшись, рухнул на пол, распахнув плечом и головой какую-то дверь.

– Понимаете, тин Крей… – что там должен был понять господин Крей и кто он вообще был такой, осталось для инкуба загадкой. Потому что, увидев возникшего из пустоты полуодетого мужчину (спать в сапогах госпожа Наи-Наи запретила в первый же день, нижнюю рубашку и брюки удалось отвоевать), говоривший оборвал свою речь на полуслове, и в комнате, где бы она ни находилась, наступила гробовая тишина.

Инкуб медленно сел, потряс головой, приводя мысли в порядок, и высказал в потолок длинную обстоятельную фразу, в которой поведал все, что он думает о разных несознательных вампирах, темными безлунными ночами шляющихся по храмам Влюбленных. Разумеется, это было неразумно. Но поступить иначе Миар уже не мог. Его так все это достало, что и словами не описать.

И лишь после этого он огляделся по сторонам. Судя по всему, он проявился на пороге кабинета и как раз распахнул дверь в приемную своим телом.

Аудиенции сейчас в ней ожидали трое: невысокий полный мужчина в очках, больше всего напоминающий зажиточного буржуа; жуликоватого вида делец с весьма характерной физиономией – настолько характерной, что за милю чувствующий магию инкуб явственно понял, что это всего лишь личина. Вот только веяло из-под нее такими ужасами, что заглядывать туда совершенно не хотелось. Третий посетитель был не лучше. Высокий, светловолосый – в полумраке и не поймешь, блондин или седой, а уж Силой от него веяло такой, что несчастному инкубу, после недавних событий понявшему, что ничего хорошего от всяческих волшебников ждать нельзя, захотелось спрятаться куда-нибудь подальше.

Стараясь укрыться от нежданного кошмара, бывший служка поспешно оглянулся на кабинет, надеясь, что там он увидит картину поспокойней. Не тут-то было.

Во-первых, в кабинете обнаружился еще один маг. Сидел он спиной к выходу, и разглядеть его лицо было нельзя, но ведь вопрос-то не в этом! А в колдовстве, к которому беглец испытывал очень большую неприязнь. Единственное, что радовало, Сила второго чародея, в отличие от того, который ожидал аудиенции, не била ключом, а спокойненько спряталась внутри его, ожидая своего часа, чтоб вырваться наружу, подобно ядовитой змее.

Окинув коротким взглядом гостя, инкуб перевел взгляд на хозяина… И понял, что ругался он мало. Надо было громче и дольше… Миар вспомнил свой сегодняшний сон, вспомнил лицо давешнего посетителя храма… Новые ругательства уже были готовы сорваться с языка, когда…

Графу Хэнедоара откровенно надоел весь этот спектакль. Мало того что кто-то ни с того ни с сего появляется в кабинете, так этот кто-то еще и изволит вспоминать вампиров добрыми и ласковыми словами.

– Брайн, какого демона здесь происходит?! – рявкнул тин иль Сангра-и-Микелта, вскинув голову к потолку.

В дальнем углу кабинета заклубился серебристый туман, постепенно приобретающий очертания человеческого тела.

Миар Римхар никогда раньше не видел призраков. Страх сковал его тело, и единственное, что смог выдохнуть перепуганный инкуб:

– Здрасте… А вам чужие воспоминания не нужны?

14. Место встречи изменить нельзя

Шенер поковырял когтем в ухе, чихнул и, скосив глаза на уронившего челюсть охотника, с сомнением пробормотал:

– Правильно ты от эля отказался, голозадый. Даже с грибочков мудрейшего Октая и то послабже эффект был… Я такие глюки в первый раз ловлю!..

– Я тоже, – отозвался Рэан, рассматривая непонятно откуда взявшегося тощего субьекта.

Субъект, сидя прямо на пороге графского кабинета, вертел головой по сторонам и булькал что-то невразумительное. – М-да. А ведь я, если что, не пил…

Человек на полу проморгался, обвел безумным взглядом приемную и скромно сидящую в потрепанных креслах тройку просителей, икнул, перевел взгляд вглубь кабинета, икнул повторно – и на раз выдал такой набор междометий, что Кел-ле аж опешил!

– Парень либо совсем без мозгов, – придя в себя, задумчиво шепнул охотник демону, – либо последние со страху в ботинки стекли!..

– Он без ботинок, – педантично вставил тин Карл, с хищным любопытством разглядывая новоприбывшего.

Рэан хмыкнул:

– Значит, еще и за паркет дубовый огребет… Шенер! Ты что делаешь?!

– Щас-щас-щас… – закивал разведчик, торопливо полосуя когтями деревянный подлокотник кресла. – Ты что! Я ж за десять лет от жизни отстал, а этот убогий такие перлы…

– Шенер!

– Ну что ты орешь?.. – зашипел тот. – Тебе кресел чужих жалко?!

– Мне – нет. А хозяину…

– Брайн! – рявкнули из недр кабинета. – Какого демона здесь происходит?!

Коготь с трусливым скрежетом соскользнул с подлокотника, оставив последний словесный шедевр неуравновешенного гостя, увы, незапечатленным. Шенер жалобно выругался. Бояться вампира, пускай и высшего, демону его ранга было глупо, но… голосина у графа де Хэнедоара был такой, что закладывало уши!.. А еще дворянин называется…

– Не мог погодить хоть минутку, что ли? – насупленно буркнул разведчик, поднимая голову. И вытаращил глаза: отсюда, из коридора, ему теперь видна была часть хозяйского кабинета. Край камина, заваленный хламом стол, плотно занавешенное окно… и темный угол, в котором, покачиваясь, клубился серебристо-серый туман, все больше и больше приобретающий вид человеческой фигуры.

– При-и-израк… – завороженно протянул Шенер.

Рэан медленно кивнул. Карл Нюхастый приглушенно хмыкнул – как показалось бывшим узникам, с нотками одобрения… Странный гость, без пауз уже минуту желающий всем присутствующим долгой и насыщенной жизни, по примеру демона бросил взгляд в угол кабинета и мигом заткнул фонтан своего красноречия, переменившись в лице.

– Здрасте… – проблеял он, глядя куда-то в сторону каминной решетки. И улыбнулся дрожащими губами. – А вам чужие воспоминания не нужны?..

Карл Нюхастый, шевельнув бровью, глухо скомандовал:

– Что вы расселись, уважаемые?! Хватайте его скорее!

– Кого? – вытаращил глаза Шенер.

– Зачем?.. – изумился Рэан.

Лучшая ищейка Арталии страдальчески скрипнул зубами:

– Сноходца хватайте, дурачье! Явим его сиятельству свою благонадежность… Да шевелитесь же!

Охотник с демоном быстро переглянулись, синхронно пожали плечами и, рассудив, что тин Карл ерунды не посоветует, подорвались с кресел. Инкуб на полу позеленел и закатил глаза…

– Тшехт! – яростно плюнул на многострадальный паркет глава агентства «Всевидящее око». И, вскочив следом за бывшими узниками, ринулся к сползающему по косяку инкубу, на ходу ныряя рукой за пазуху.

К чести тина Карла, он сразу понял, какой редкий экземпляр видит перед собой. Сноходец!.. Ну, точно! Это ж какое подспорье в деле… Только если вот он сейчас сознание со страху потеряет, то пиши пропало – вломится в чужой сон, только воздух руками и успеешь потрогать!.. Нюхастый, выхватив из кармашка на груди плоскую склянку, зубами выдернул пробку и сунул открытый пузырек под нос припадочному инкубу. Тот скривился и, громко закашлявшись, принялся сучить ногами. Правда, в воздухе: расторопная парочка уже крепко взяла непрошеного гостя под белы рученьки, а ростом они оба были головы на три выше щуплого пленника…

– Готово, – переведя дух, отрапортовал Шенер. – Да не дергайся, не дергайся… Я тебя не съем… Слышь, голозадый, он, кажется, про демонов что-то бормочет?

– Слышу, не глухой. Наверное, тоже сквозь личины видит, – отозвался Кел-ле. И поморщился недовольно: – Да не съест он тебя, правда! Вот же псих, честное слово… Цыц, истеричка! Демон не голодный, я его кормил!

– Ыыыы… – снова закатил глаза впечатлительный инкуб, здраво рассудив, что если маг с ложечки взрослого демона кормит, то ничего хорошего от мага этого точно не жди.

Шенер сердито чихнул:

– Тин Карл, повторите. А ты варежку прикрой, дипломат недоделанный!.. Окочурится же с перепугу… Слышь, таран двуногий, ты не дрейфь. Он мне не хозяин… У, дьявол! Да вегетарианец я-я-а-а!..

– П-правда? – жалобно хлюпнул носом гость.

– Чтоб мне лопнуть! – с жаром поклялся разведчик. – Даже рыбу без угрызений совести есть не могу!.. Ну? Очухался или еще нюхнешь, для пущей стойкости?

– Н-не надо… – сморщил гримасу сноходец, часто моргая слезящимися глазами. – Едкая дрянь…

– Зато кисейных барышень на раз в чувство приводит, – отрезал тин Карл, закупоривая пузырек. – Поставьте его на пол, что ли, и… Кхм! Ваше сиятельство?.. Рад лицезреть в добром здравии…

– Сомневаюсь, – мрачно резюмировал стоящий на пороге кабинета высокий черноволосый вампир с усталым лицом. За его правым плечом покачивалась в воздухе полупрозрачная фигура. – Не замок, а проходной двор. Брайн!

– Да, милорд?.. – с готовностью откликнулось привидение.

– Где Казмер? Лайош? Я сам себя охранять должен? Так я это могу сделать бесплатно!

– Простите, милорд. Сию минуту, милорд…

За спиной графа де Хэнедоара раздался скрип массивного кресла и голос:

– Тин Иштван, все в порядке?

– Да зашибись просто… – насмешливо буркнул Шенер. И замер. Голос! Опять знакомый голос!.. «Похоже, вместе с рогом мне остатки мозгов удалили, – подумал он. – Дежавю пачками поперло!..» Он тяжело вздохнул и сказал: – Прав ты, голозадый. Пора меня списывать, кажется… Эй! Рэан, ты чего?!

– Я… Э… А… Аль?!

Это имя Кел-ле выдохнул едва слышно, словно сам себе не веря. Но глаза-то врать не станут: в большом кресле у камина, зажав в одной руке чашечку из тонкого фарфора, а в другой – покрытую розовой глазурью сладкую плюшку, сидел не кто иной, как старинный друг и сосед, маг и оборотень, коварный соблазнитель замужних демониц и отец-одиночка мэтр Адальберт Крей!

– Я рехнулся, – без энтузиазма подытожил охотник. – Все. Приехали. Радуйся, козья морда…

Тяжелое кресло с грохотом отъехало в сторону. Надкусанная плюшка упала на ковер.

– Рэан?!

– Облом, – фыркнул Шенер, впрочем, не без облегчения. – Нет в жизни счастья!.. Челюсть подними, голозадый. Это реально не глюк… Ну, здорово, колдун! Как твое ничего? Нянька еще не сбежала?.. У-упс! Простите, ваше сиятельство! Мы тут, собственно… Как бы это…

– Явились меня добить, – невнятно пробормотал высший, переводя полный недоумения взгляд с компании «просителей» на почтенного мэтра. – Тин Крей, вы их знаете? Кто все эти люди? Что это за немочь бледная, которая глаза закатывает?.. И почему, в конце-то концов, я в собственном доме даже чаю спокойно выпить не могу?! Казмер! Лайош! Бра-а-айн!!

Адальберт Крей ловко перепрыгивал с камня на камень. Хорошо, весна удалась сухой, без дождей, иначе всего одно неверное движение – и лети, охотник, вниз по круче да со свистом! До смерти, может, и не убьешься, но перекидываться, чтоб кости сломанные срастить, тоже радости мало. И не один час займет, а у него крупный заказ!..

Маг благополучно достиг каменного дна ущелья, со всех сторон окруженного серой стеной скал, и с облегчением скинул с плеч внушительную торбу. Все инструменты пришлось волочь с собой, даже лишку прихватил – на всякий случай. Случаи, как уже давно уяснил себе несчастный отец-одиночка, бывают разные… Нет, само собой, больше он такой глупой ошибки не повторит, да и нынешние заказчики просили самцов, но береженого Влюбленные берегут! Так что без предосторожностей никак. Тем более в этот раз предстояло вызвать сразу двух демонов: одного огненного – для князя Рифейла, что из Восточных провинций (у них там какие-то неприятности с наводнением), а второго – боевого каменноголового – для странного типчика с Пограничья. Ну то есть он представился по-другому, но все равно мэтру Крею не понравился. Скользкий субъект. Говорит вкрадчиво, в глаза не смотрит, шляпу до самого подбородка натянул… И вампир еще, ко всему прочему. Адальберт, машинально раскладывая на плоском камне все необходимое для ритуала, хмуро покачал головой. Этот второй заказчик ему очень не нравился. Но зато платил столько, что простить ему можно было хоть две шляпы, хоть три!..

«Флигель подлатаю, – вспомнив об обещанном вознаграждении, расплылся в улыбке тин Крей. – Обои в детскую закажу огнеупорные… И госпоже Фариэль арталийских соболей на муфту к именинам подарю! Святая женщина, храни ее Влюбленные».

Он тихонько вздохнул, памятуя о сыновних шалостях, и, тряхнув головой, сосредоточился на деле. Мечты – после! Один раз домечтался уже… Маг быстро прошелся мягкой метелкой по пыльной каменной площадке, вооружился большим куском воскового мела и принялся за вычерчивание пентаграммы. Все делалось на автомате, по многолетней привычке. Разве что шероховатая поверхность безжалостно крошила дорогущий мел (арталийские священники совсем от жадности обнаглели!), стылый камень холодил колени, да сгущающиеся сумерки замедляли процесс. «Надо будет по кругу огни зажечь, – подумал мэтр Крей, ускоряясь, – пентакль я уж как-нибудь и в темноте закончу, а вот руны… Давненько я под открытым небом не работал!»

Он чертыхнулся, когда палец, соскользнув с гладкого мелового куска, проехался по твердому камню. Да уж, в лаборатории было куда удобней! Но при всех своих достоинствах размерами она была не с тронный зал. И каменноголовый демон-боец (рост 26–30 футов, вес от 40 пудов и выше, толщина черепа более 16 дюймов, сила размаха зависит от настроения) попросту в маленькой лаборатории не поместится!.. А ведь его еще и в клетку запихнуть надо, и из дому вынести… Э нет! Даже самый приятный гонорар таких баснословных убытков не возместит.

– Вроде бы все… – закончив наконец с приготовлениями, Адальберт выпрямился и окинул пристрастным взглядом дело рук своих. Огни по периметру горят, защитный купол активирован, руны в нужных местах и каждая – черточка в черточку… «Готовься раскошелиться, шляпник, – не без самодовольства подумал тин Крей, закатывая рукава, – мне на хлеб с сыром и Мерту на новую детскую…»

Охотник весело фыркнул. И, мигом посерьезнев, шагнул к белому кругу пентаграммы…

– Стоять! – повелительно разнеслось над каменной площадкой. Адальберт вздрогнул от неожиданности и едва не прикусил язык, с которого уже было готово сорваться заклинание вызова. Это еще что такое?!

– Кто здесь?! – рыкнул он, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. – Совсем страх потеряли?! Я, если что, не в прыгунки по клеткам тут игра… а-а… э-э-э…

– Вижу, – усмехнулся закутанный в длинный плащ мужчина, обнаружившийся за спиной взбешенного охотника. – Хотя, вы знаете, на прыгунки в вашем исполнении я бы посмотрел с куда большим интересом… Спокойно, спокойно, многоуважаемый тин Крей! Я пришел с миром.

– Угу! – мрачно просвистел маг, внутренне отчаянно плюясь. Вампир! Высший!.. И определенно – голодный, вон как щеки ввалились… С миром он пришел, как же! Небось с ним и упокоит!..

– Во имя Влюбленных, мэтр! – расхохотался высший, блеснув в темноте белыми клыками. – Ну что вы себе напридумывали?.. Я не ужинать сюда явился.

– А зачем? – с нескрываемым подозрением буркнул Адальберт, на всякий случай затянув горловину плаща до самого подбородка. – Поговорить? О вечном?

– Почти. – Вампир бросил взгляд на готовый пентакль и нахмурил черные брови. – О вашей работе, тин Крей. Это если в общих чертах.

– А в частности?..

– О вашем последнем заказе. – Немертвый огляделся, смахнул пыль с ближайшего камня полой плаща и уселся, как у себя дома. – Надеюсь, мы с вами поймем друг друга… И прекратите мучить воротник, честное слово! Кровь мага – далеко не амброзия.

– Неужто аллергия? – фальшиво посочувствовал охотник. Однако садиться по примеру гостя не спешил. – Как вы проникли сквозь защитный купол?

– Никак, – пожал плечами вампир. – Я вел вас от самого крыльца и когда понял, куда вы направляетесь… О боги! С кем приходится иметь дело?.. Да сядьте вы уже! Сказал же – не за тем пришел!

Тин Крей скептически хмыкнул, но, поразмыслив, все-таки притулился на соседнем валуне. Воротник плаща, понятно, не опустил…

– Ладно, – сердито сказал он. – Валяйте, выкладывайте.

– Премного благодарен, – краешком губ улыбнулся высший. И, не откладывая, сразу перешел к делу: – К вам позавчера приходил некто в шляпе… Да, тоже вампир. Он заказал демона, так?

– Понятно, что не кекс с изюмом, – фыркнул Адальберт. – Я охотник, ко мне за другим не ходят… Ваша правда, приходил. И заказ сделал – на демона-воина, каменноголового. А что? Лошадка темная, но платит хорошо. Авансом всю сумму!

– Я так и думал, – глухо откликнулся немертвый и, снова покосившись на пентаграмму, поднял голову. – Я дам втрое больше.

– Э… Кхм! – Тин Крей усилием воли погасил алчный блеск в глазах и недоверчиво усмехнулся: – Не будем о профессиональной этике, уважаемый, но… вам-то на кой черт этот слонопотам?!

– Он мне не нужен, – бесстрастно ответил вампир. – Я плачу не за демона, мэтр Крей. Я плачу за то, чтобы заказ остался невыполненным.

– А…

– …и остальные заказы тоже, – не дав охотнику и слова сказать, быстро добавил гость. – Поверьте, это для вашего же блага.

Ничего не понимающий Адальберт вздернул брови:

– Для моего же блага? Это с каких пор, интересно, голодная смерть стала благостью?

– Вы не поняли меня, тин…

– Нет, это вы меня не поняли, – отрезал маг, поднимаясь. – У меня семья, уважаемый. У меня сын. И мне нужно его кормить – и себя тоже, на минуточку! Я охотник и больше ничего делать не умею!.. А вы мне предлагаете…

– …оплатить каждого непойманного демона в тройном размере, – ровно отозвался вампир. – По числу заказов. В том числе и будущих. И, если пожелаете, за такую «голодную смерть» другие охотники друг друга бы передавили! Ну? Вы будете продолжать упорствовать?..

Маг как стоял, так и сел. Невероятное предложение не укладывалось у него в голове. Ему хотят платить за то, что он НЕ БУДЕТ делать?! И платить столько, что огнеупорные обои будет просто мелко видно?.. Чудеса да и только!.. Адальберт нахмурился. В чудеса он не верил. Он верил в опыт и трезвый расчет… И очень интересно, на что рассчитывает этот вампир, делая ему, Крею, такое заманчивое предложение?

– Так, – помолчав, сказал маг, решительно ныряя рукой в полупустую торбу, – так… Во-первых, хотелось бы знать – с кем имею честь?..

– Пожалуйста, – вампир насмешливо поклонился. – Иштван-Луим-Руан иль Сангра-и-Микелта, к вашим услугам.

– Граф де Хэнедоара?! – ахнул Крей.

Гость кивнул:

– Он самый. Можно по имени, не буду над вами издеваться…

– Благодарю за понимание, – в тон ему ухмыльнулся Адальберт. И, нашарив в глубине мешка искомое, вынул на свет божий объемистую фляжку. – Во-вторых, прежде чем что-то решить, я хочу знать – какой у вас здесь интерес… ваше сиятельство!

– Расскажу, если угодно, – легонько пожал плечами Высший, с беспокойством наблюдая, как охотник, выдернув пробку, делает большой глоток. Судя по терпкому хмельному аромату – явно не воды… – А в-третьих?..

В нос вампиру уткнулась благоухающая выдержанным рубиновым вином фляга.

– В одиночку не пью! – без обиняков заявил Адальберт, глядя прямо в глаза опешившему «благодетелю». Немертвый крякнул, подумал и, снова пожав плечами, протянул руку…

…Вообще-то уважаемый мэтр Крей спиртным не злоупотреблял. От чарочки в праздник, понятно, не отказывался, но уж пропойцей точно не был. И флягу с красным крепленым брал с собой не каждый день… Но в этот раз захватил – работы предстояло много, и хлопотной. Грех после успешного завершения глоточек-другой не сделать! Вино расслабляло и придавало сил.

А еще, как оказалось, эпитет «крепленое» – это не просто фигура речи…

– …ты меня пойми! – лихорадочно бормотал высший, хватая вяло отбрыкивающегося Адальберта за отвороты плаща. Язык у вампира заплетался. – Вот ты сам отец, ты пойми!.. Думаешь, мы такие нелюди и нам это… это самое… не того?! Да мы, если хочешь… жена-то что? Да таких жен… а вот де-э-эти!.. Ты меня понимаешь?

– П-понимаю, – кивнул охотник. И, пьяненько хрюкнув, утер сентиментальную слезу. – Дети – это… как это… цветы жизни!.. За детей?

– За детей, – икнул его сиятельство, прикладываясь к фляжке. Вино в ней почему-то не убывало… Тин Крей по примеру графа булькнул алым нектаром, утер губы рукавом и рубанул воздух ладонью:

– Ты это… ты не думай! Я ж понимаю. Я ж не знал, что этот, в шляпе, такая сволочь?! Не знал. А теперь знаю-ю-у-у… и хрен ему огородный, а не демоны, вот!! С-скотина… дочке-то сколько было?

– Два годика только отп-праздновали…

– Вот падаль! Ну, тогда пинком выпровожу, зар-разу… Демонов ему! Щас! У меня у самого половинка по дому бегает…

– П-половинка? – впечатлился вампир. – Ну ты суро-о-ов!.. А другая половинка где?

– Там. – Маг ткнул пальцем в землю. – Наверное. Если живая еще…

– Там? – граф повторил жест охотника и моргнул. – Там – и живая?! Ты это… некромантией балуешься?! Да я ж тебя…

– Не кусайся… Не кусайся, у меня воротник серебром вышит!.. Чего ты некромантом-то ругаешься? Половинка, которая дома, – это сын… сыно-о-очек… крови-и-иночка… позавчера чуть дом не спалил, паршивец малолетний!..

– Э-э… – Одурманенный парами выдержанного вина мозг графа заскрипел, напрягся – и таки сделал правильный вывод: – Так ты про сы-ына! Так и сказал бы, а то – «половинка», «половинка»!.. Ап. Так ты что, демоницу…

– Тсс! – сделав зверское лицо, просвистел Крей. – Сам-то?!

– А что я?! Меня заставили!

– Думать надо было… А то как эльфиек молоденьких с пути сбивать – так это запросто, а как вспомнить, какие у них мамаши…

– Тсс! – точь-в-точь как Адальберт, зашипел тин Иштван, с опаской озираясь по сторонам – не торчат ли из-за какого-нибудь валуна острые уши дражайшей тещи. – Не напоминай, да? Сам сто раз пожалел… и с Алэрой бы развелся, если б не дочь… ы! До-очь! Дариночка, девочка моя… Дай сюда фляжку!

– Бери, не жалко… – Мэтр Крей нетвердой рукой передал гостю флягу и потянулся к разложенной на платке нехитрой закуске. Ломоть хлеба, пучок зелени, сыр, дюжина сладких плюшек в клубничной глазури… То есть уже не дюжина. Пять штук осталось. Адальберт почесал в затылке и решил, что с пьянкой пора заканчивать. Уже не помнит, что ел, что не ел… И главное, все равно в животе аж звенит! Ядреное винцо нынче пошло. «Сейчас пробкой заткнем – и сядем закусим, – подумал маг. – Нахлестались на голодный желудок, как юнцы, честное слово!»

– Так, – сказал он, постаравшись совладать с непослушным языком, – так, давай это, твое сиятельство… притормозим! Рассвет не за горами, а куда ты в таком виде полетишь? Об сосну расшибешься, а меня совесть замучает… Верни фляжку, ишь, присосался… а еще аристократия!.. Верни, говорят! Давай вот сядем, покушаем… Вот сыр, хлеб, плюш… Три плюшки?!

– Тры, – подтвердил косой как заяц граф. И незаметно смахнул с кружевного манжета розовую крошку. – Ладно, на тебе твою флягу… Пентакль сотрем?

– Сотрем, – подумав, заявил маг. – Ну их к демонам, этих… демонов! И заказчиков тоже… Я ж тебя уважаю? Уважаю. Ну вот и не буду… раз такое дело… Давай, по плюшечке – и договори… Где плюшки?!

– К-какие плюшки? – с самым невинным видом икнул высший. – Н-не видел…

– А чего лицо такое честное?!

– Тебе плюшки жалко?! – возмутился вампир, быча глазом. – Жалко, да?! У-у, курку-уль! Я, может, неделю не ел… у меня, может, горе… я, может, до дому не доберусь до рассвета… я тебе, неблагодарному, такую сделку… а ты?! Плюшку несчастную зажал?!

– Да я чего… я ничего… – смутился виновник пьяного безобразия, потупив очи долу. – Просто плюшки вкусные… по заказу Эмб самолично печет… Стой! То есть как «не доберусь до рассвета»?!

– А замок далеко, – невнятно прочавкал «аристократ», поспешно дожевывая спрятанную в широком рукаве последнюю плюшку, – летать не могу, пешком не успею… Дай запить.

– На… Э нет! – опомнился Адальберт, тряхнув головой. – Вставай. Пошли!

– Куда?

– Ко мне, – решительно бухнул охотник, поднимаясь на непослушные ноги. – Демонов я не поймал, заказчики завтра придут… Соблазнил честного мага своими «предложениями» – так давай, держи слово!.. И вообще…

Тин Крей запнулся и неопределенно махнул рукой. Он был, конечно, потрезвее вампира, но тоже не в лучшем виде. И вероятно, поэтому – другого объяснения мэтр Крей, не жалующий эту расу, не находил – ему было стыдно бросать незваного гостя на верную смерть в глотке каменного ущелья. А еще ему было просто по-человечески жалко беднягу…

На следующий день, правда, Адальберту стало очень жаль себя. Голова раскалывалась, язык присох к нёбу, жить не хотелось. С трудом отодрав лицо от мятой подушки, маг мутными глазами обвел комнату. Зафиксировал два перевернутых стула, стол, заваленный тарелками с присохшими остатками заварного крема и клубничной глазури, три пустые бутылки, смятую скатерть, всю в винных пятнах, валяющийся на ковре черный плащ…

– Тшехт! – мигом придя в себя, возопил уважаемый мэтр, резко приняв вертикальное положение. Значит, ущелье, вампир, бездонная фляга, плюшки и все остальное – это был не сон?! Адальберт обеими руками схватился за шею. Потом – за голову. Нет, никто его не кусал, хвала Влюбленным, но… Воспоминания о минувшей ночи привели охотника в ужас. Это ж надо было так напиться?!

В дверь спальни аккуратно постучали, и внутрь заглянула госпожа Наи-Наи. Лицо благовоспитанной няньки было спокойно-бесстрастным, только укоризненное выражение глаз выдавало ее возмущение.

– Тин Крей, – кашлянув, промолвила женщина, – мы с Мертом поиграем в саду, чтоб вас не беспокоить…

– Спасибо, – прохрипел сгорающий от стыда маг.

Госпожа Фариэль чуть качнула головой и добавила, уже скрываясь в коридоре:

– К вам там посетители.

– В шляпе?.. – вспомнив о подозрительном заказчике, вздрогнул Адальберт. – А, нет, еще ведь солнце не зашло…

– Без шляп, – долетел до его ушей удаляющийся голос няньки. – Посланник от князя Рифейла, конезаводчик Трикс с Зеленой улицы и господин Эмб…

– Так… – пробормотал мэтр Крей, спуская ноги на пол. – Та-ак…

…На закате в ворота замка Хэнедоара постучался человек в натянутом на глаза капюшоне. В правой руке человека был зажат большой сверток, из которого явственно тянуло сдобой и клубничной глазурью… Человек постучал – ему не отворили. Только створка ворот с тихим скрипом подалась вовнутрь. Посетитель крякнул и вошел. Пересек двор, толкнул дверь парадного входа и, переступив через порог, замер в полумраке холла.

– Ваше сиятельство! – позвал он, откинув капюшон. – Вы живы?..

– Сомневаюсь… – едва слышно донеслось откуда-то сбоку.

Маг повернул голову и увидел под широкой лестницей приоткрытую дверцу. Сунул нос во мрак каморки, чихнул и протянул руку…

– Ваше сиятельство?!

– Ну зачем же так орать?! – мученически взвыли из темноты. – Это метла… А я тут… На полу, рядом с ведрами…

– Получше места не нашли? – не удержался от смешка охотник.

– Куда успел, там и… И вообще, – сердито зашипел страдалец, – мой замок, где хочу, там и сплю!

Звякнуло ведро, глухо застучали падающие метлы, и плачущий голос графа простонал:

– «В одиночку не пью»… Убить вас мало, мэтр!..

– Кто бы говорил! – фыркнул Адальберт, страдальчески морщась. Оправдываться перед тином Триксом за кражу бегового жеребца пришлось не графу (ради которого этот жеребец и был украден), а как раз означенному мэтру. А уж разговор с возмущенным булочником, которому упившаяся парочка вчистую вынесла витрину с плюшками и кремовым тортом, Адальберт вообще вспоминать не хотел… А заказчики? А непойманные демоны? А похмелье, наконец?!

– Вылезайте, тин Иштван, – вздохнув, попросил маг, пошире открывая дверь. – Солнце уже закатилось. А я целебной настойки принес и кой-чего перекусить. Чаю заварим покрепче…

– Не могу, – пробурчали из каморки. – Я умру сейчас, а вы тут с вашим чаем…

Мэтр Крей хитро прищурился и развязал свой узелок:

– А если под плюшечку?

Адальберт умолк, и в кабинете графа де Хэнедоара повисла вдумчивая тишина. Гости молча переваривали полученную информацию. Разумеется, не всю – о тех памятных ночных похождениях почтенного мэтра и благородного аристократа охотник благоразумно умолчал… Рассказал только, что принял предложение вампира и вернул аванс рассвирепевшему «шляпнику». Для князя, который пекся исключительно о подданных, огненного демона тин Крей таки поймал – с согласия графа… А после, заручившись поддержкой последнего, обломал Маркизу все попытки найти искомое у какого-нибудь другого охотника. Среди своих коллег мэтр Крей был уважаем, к нему прислушивались. Опять же – денежная компенсация вынужденной безработицы помогла склонить других охотников на свою сторону!..

– И что? – недоверчиво переспросил Рэан. – Все так вот запросто согласились?

– Нет, конечно, – вздохнул Адальберт. – Я же не каждого лично знаю. Столичные и те, кто по ближайшим окрестностям живет, – те Маркизу отказали… Но Ир-то большой! Наверняка этот прохиндей и провинцией не побрезговал. Небось нашел работников.

– Нашел, – подтвердил тин Карл. – Да только уровень у тех работников далеко не ваш, уважаемый мэтр! Каменноголовые бойцы и шаманы им не по зубам оказались. Так что милейшему Маркизу пришлось довольствоваться третьеразрядными пехотинцами… И то недолго. За двумя последними заказами ваш «шляпник» не явился.

– Ну и разведка у вас, – хмыкнул Адальберт.

Нюхастый скромно потупился:

– Стараемся… Но до ищеек его сиятельства и мои люди, кажется, пока не доросли, – он поднял голову и с улыбкой посмотрел на высшего. – Ведь недавний пожар в бывшем доме пасечника устроили вы?

– Я, – равнодушно отозвался тин Иштван, откидываясь в кресле. – Надеюсь, это не упрек?

– Что вы, как можно? – дипломатично замахал руками Карл. – Маркиз получил по заслугам. Другое дело, что провести нас к его хозяину теперь некому.

– Это в Кромахт, что ли? – пренебрежительно фыркнул Шенер, булькая крепким чаем. Разведчик с позволения присутствующих принял свой собственный облик, и теперь на ковре у камина, скрестив копыта, сидел демон, аккуратно сжимающий в когтях фарфоровую чашечку. Кресел подходящего размера в замке не нашлось. – Тин Карл, мы же и так знаем, где искать виновника всех бед! Кромахт втрое меньше Ира, а Цитадель там вообще всего одна!

– Я в курсе, – поморщился Нюхастый. – И что, вы собираетесь означенную Цитадель брать штурмом?.. Это я еще не говорю о том, что до Кромахта не одна неделя пути. А времени у нас нет.

– Э-э…

– Вот то-то же.

– Не одна неделя, говорите?.. – Адальберт задумчиво откусил сразу полплюшки, пожевал и добавил: – А «шляпник» успевал и там и здесь… Хотите сказать, что у него были свои короткие дорожки?

– Проще. У него была карта портала перемещений. Преполезнейшая штука, должен признать! Обычные порталы статичны, но этот… Отжал нужный камешек – и вперед! Он из Веллена вот так и смылся, голову даю на отсечение, иначе мы бы его давно уже вычислили и взяли с поличным. Карту Маркиз носил с собой…

– Тшехт!.. – граф хрястнул кулаком по столику.

Глава агентства «Всевидящее око» понятливо вздохнул:

– А вы его, конечно, перед казнью не обыскали. Весьма, извиняюсь, опрометчивый поступок.

– Я уже понял, – проскрипел тот. – Но откуда мне было знать про эту клятую карту?!

– М-да, – Карл снова вздохнул. – Значит, придется изыскивать иные пути… Впрочем, это пока подождет. Ваше сиятельство, осмелюсь напомнить – так все-таки что вы думаете о моем предложении? Вы должны понимать, что дело серьезное.

– Я понимаю, – помолчав, ответил хозяин дома. – Но и вы меня поймите, тин Карл. Что я могу? Да, я верховный вампир Ира. Но этот титул – просто громкие слова. Нас осталось не так уж много, мы сторонимся конфликтов с кем бы то ни было… Я бы и рад помочь, но чем?! Одно дело – заманить в ловушку Маркиза, и совсем другое – направить армию в Кромахт. Я бы, может, и направил, но у меня этой армии нет. И ни у кого из наших – тоже.

– Согласен, – кивнул ищейка. – Но если вы объединитесь…

– Вряд ли это возможно, – криво усмехнулся граф де Хэнедоара. – Сейчас каждый за себя.

– Опять согласен, – маленькие острые глазки Карла Нюхастого как будто невзначай скользнули по руке вампира и на мгновение удовлетворенно прищурились. – Но посмотрим на вопрос по-другому!.. «За себя» – это за кого? Большинство ваших сородичей – люди семейные. Такие же, каким и вы были недавно, ваше сиятельство. Простите, что напоминаю, однако…

– Я вижу, куда вы клоните, – лицо графа стало каменной маской. – Хотите их припугнуть моим примером? Сомнительная идея, если вспомнить, чем все кончилось.

– Ну почему же – кончилось?.. – будто невзначай обронил Карл. И сунул руку в потайной кармашек куртки.

Вампир холодно улыбнулся:

– Вы правы. Я пока что еще жив.

– Да, – подтвердил Нюхастый, осторожно вынимая из кармашка какой-то предмет, завернутый в бархатную тряпицу. – Вы живы. И не только вы.

– Простите?..

Тин Карл не ответил. Только протянул высшему бархатный комок.

– Что это? – граф недоуменно наморщил брови, но подношение принял. Помедлив, развернул… И подпрыгнул в кресле, едва не опрокинув коленом низкий столик. – Это… Где вы это взяли?!

На подрагивающей ладони в складках красного бархата лежал золотой обручальный браслет. На его полированной поверхности змеилось причудливой вязью: «На том свете и на этом, в Чертогах и во тьме… Иштван и Алэра». Руны горели теплым желтым огнем. Ни трещинки, ни зазубринки, золото даже не потемнело. А это значит…

– Ваша супруга жива, граф, – с мягкой полуулыбкой сказал Нюхастый. – Вы это сами видите. А если жива супруга, то, вероятно, жива и…

– Нет! – сжав в кулаке злосчастный браслет, хозяин дома вскочил. – Этого не может быть!.. Я сам видел… видел, как…

Низший пришел не один, само собой. Он знал, с кем связывается… Впрочем, тин Сангра-и-Микелта этот месяц тоже провел не без пользы. И тоже не питал иллюзий относительно шантажиста. Было бы странно, если бы любитель шляп явился к нему без сопровождения…

Они стояли друг против друга. Высший и низший. Дворянин и плебей. Оба вампиры, но за спиной графа де Хэнедоара не было ни пятерки здоровенных троллей, ни дюжины умертвий с мечами. Хвала Влюбленным, хотя бы остроухих полуразложившихся родственничков сейчас не наблюдалось!.. Граф из-под полуприкрытых век быстро обшарил взглядом поляну. Вроде без сюрпризов. Ну что ж…

– Вы подумали, тин Иштван?

Голос низшего неприятно резанул слух. «Тин Иштван». Да кто ты такой, пугало в шляпе, что высшего смеешь звать по имени?! Поиздеваться решил, падаль?.. Ну ничего… За это ты еще ответишь. Позже. Сейчас не до кровавых убийств.

– Подумал, – глухо ответил граф, медленно поднимая голову.

Низший удовлетворенно захихикал:

– Я так понимаю, дело решится к обоюдному согласию? Это правильно…

– Не торопи событий, – сквозь зубы просвистел тин Сангра-и-Микелта. – Я ничего подписывать не стану – до тех пор, пока мне не вернут мою жену и дочь.

– Вы мне не доверяете, граф?! – преувеличенно оскорбился шантажист.

– Было бы кому доверять… – без выражения обронил высший. – Я жду.

– Да пожалуйста! – высокомерно фыркнул уязвленный Маркиз, сделав знак кому-то за своей спиной. Двое мускулистых вампиров с тупыми мордами подвели к хозяину бледную, заметно исхудавшую Алэру. К ее юбке, испуганно вцепившись в подол обеими руками, прижалась Дари. Не морок, отметил граф, ободряюще улыбнувшись дочери. Значит, этот мерзкий типчик играет в открытую… Что ж, ему же хуже.

– Убедились? – Влюбленные, ну до чего же мерзкий голос!.. – Все честь по чести, мы вам – семью, вы нам – свою подпись. И печать. Так вернее.

– Разумеется… – Тин Иштван сделал шаг вперед. Маркиз дернулся.

– Стой на месте! – истерично взвыл он.

Граф ехидно хмыкнул:

– А договор как будем подписывать? С дальней дистанции? Демонов ему… Ха! Да ты тени своей пугаешься! И как до замка моего добрался в сухих штанах?.. Тролли-то знатные…

– Не будите во мне зверя, тин Иштван!..

– И в мыслях не было, – издевательски ухмыльнулся граф де Хэнедоара. – По опыту знаю – невыспавшийся хомяк воистину страшен…

– Хватит!!

Эк завизжал-то. Видимо, про хомяка уже слыхать доводилось? А то и про что похуже… Граф поднял обе руки вверх:

– Я безоружен. Давайте к делу, мою жену всегда мутило от запаха троллей…

Он бросил на Алэру быстрый предупреждающий взгляд. Та едва заметно кивнула. Молодец, удовлетворенно подумал граф. Эльфийская кровь, их нежитью и лапами немытыми черта с два напугаешь… Сюда б еще любезную тещу (не к рассвету будь сказано!) – и можно было бы вообще сидеть да поплевывать. Дама Сильвия этого слизняка одним каблуком в землю втоптала бы!.. Граф подавил вздох сожаления – увы, эльфам он о своих бедах не докладывался. Дело известное – велят подписать договор, еще и надсмотрщиков пришлют. Им-то что? А ему, Иштвану, после такого только солнце встретить и останется… Под низшего лечь?! Демонов ему в зубах таскать по первому щелчку? Не бывать такому!..

– Так я могу подойти? – постаравшись придать голосу как можно больше равнодушия, спросил граф. – Хочешь – обыщи. Меч я оставил дома.

– Вижу, – подуспокоившись, буркнул Маркиз. – Ладно. Подходите, тин Иштван… Только медленно! И чтоб руки на виду!

– Как угодно, – высший, выполнив все условия трусливого переговорщика, приблизился к ощерившейся клинками кучке умертвий. Зевнул. Полюбовался на темное небо и протянул руку. – Давай свой договор. Перо-то есть?

– Есть, – видимо, Маркиз не без причин опасался, что с вербуемого станется притащить с собой заточенное серебряное перышко, а после ткнуть им собрату в глаз. – Вот. С запасом чернил… А вот договор. Подписывайте!

– Дай хоть прочитаю, – снова зевнул граф. С мнимым вниманием пробежал глазами лист, хмыкнул и потянулся к нагрудному карману.

– Куда?! – заверещал низший.

– За печатью, – вскинув на него удивленные глаза, пояснил тин Сангра-и-Микелта. – Сам же хотел, кажется? Я-то и закорючкой могу обойтись.

– А… Э… Нет! Ставьте печать!

– Ты б хоть определился, – устало вздохнул граф, ныряя пальцами в карман. И вдруг, резко выдернув сжатый кулак, дунул. Уже на раскрытую ладонь. На которой, само собой, никакой печати не было и в помине.

Легкое сверкающее облачко сорвалось с руки высшего. Маркиз, отшатнувшись, взвыл дурным голосом – лицо как огнем обожгло. В глаза впились тысячи раскаленных песчинок… Серебряная пыль?! Разом ослепнув, низший вспомнил тонкие кожаные перчатки на руках графа де Хэнедоара, его странную уступчивость и, поняв, какого свалял дурака, завопил на всю поляну:

– Схвати-и-ить!..

От сильнейшего толчка в грудь Маркиз полетел на землю. Он судорожно скреб руками лицо, вгоняя серебряную отраву еще глубже в кожу. Боль была невыносимая. Но это еще полбеды! Самое поганое – он сейчас был словно крот, застрявший на поверхности норы… Вокруг стоял гам: свирепо рычали тролли, грязно ругались вампиры-охранники, звенела сталь. «Он же безоружный был! – в отчаянии подумал низший, корчась в траве. – Откуда?!»

– Брайн! – громыхнул сверху и слева голос графа де Хэнедоара. – Второй меч!

– Сейчас, – отозвался чей-то приглушенный голос. – Ловите, милорд! Нет-нет, с троллями я сам… Только поближе их к стене… ага!

Снова дикий рев – видно, загадочный помошник высшего умел обращаться с троллями… Но откуда еще и он взялся?! Соглядатаи Маркиза следили за замком, и никто – ни вампир, ни человек – за этот месяц его порога не переступил! А всех, кто был до этого, убили еще в прошлый раз…

– Чтоб их демоны взяли… Они в такой броне, что даже башку не снести!

– Милорд, рубите ноги! Там защита послабже! Далеко не уползут…

– Вариант. – Исступленное вжиканье меча, чавкающие звуки входящего в гнилую плоть клинка… Где-то неподалеку ревели тролли. Живые? А какого ж демона тогда ничего не делают?!

– Милорд, скорее! – выкрикнул все тот же голос. – Они сейчас сети порвут!..

– Алэра! – Голос графа. – Бегом ко рву! Там за кустами лошади…

– Папа!..

– Потом, потом, звездочка… Алэра, скорее! Если эти сейчас ноги соберут…

«Не соберут, – в панике подумал Маркиз. – Приращивать надо… Тшехт! Если клиент сорвется, Магистр меня на кол посадит… «Лошади»? Не дождетесь, ваше находчивое сиятельство!»

Низший нырнул рукой за ворот рубахи и сжал в кулаке тяжелый квадратный амулет. Тот запульсировал, отзываясь на призыв. Ну же, давай… Шевелись, тупая ящерица!

Гулкий трубный рык всколыхнул воздух. Затрещали деревья на краю поляны.

Тин Сангра-и-Микелта резко обернулся. И ахнул: огромный костлявый дракон с мерцающими зеленым пламенем глазами стоял над скрючившимся Маркизом и нетерпеливо подергивал хвостом. Хвостом размером с замковый мост… И высший понял, что не справится. Тут не поможет ни сила, ни скорость, ни гипноз. К последнему у всех ящеров врожденный иммунитет. А сумеречных – таких, как этот, – вообще никакая магия не берет. Драконы-тени. Драконы-призраки… Но когти, крылья и зубы у них более чем материальны!

Тин Сангра-и-Микелта непроизвольно сжал кулаки, боковым зрением отметив, что жена и дочь уже почти достигли спасительного рва… Дракон. Дракон. Что делать с драконом?!

Увы, что с ним делать, решил не высший, а низший.

– Я вас предупреждал… – поганенько ухмыльнулся Маркиз, поднимая к опешившему графу обезображенное серебряной пылью лицо. Глаза его были похожи на две кровоточащие раны. – Ночь! Сожрать!.. Да не его, их!!

Дрожащий палец вампира ткнулся в сторону рва. Граф побледнел. И метнулся наперерез чудовищу, уже понимая, что не успеет…

Громадная черная туша, словно сотканная из клубов сажи, рванулась вперед, походя сбив высшего тяжелой лапой. Страшная пасть распахнулась.

– Иштва-а-ан!..

Крик Алэры оборвался почти сразу. Одновременно с щелчком смыкающихся челюстей.

Тин Сангра-и-Микелта тряхнул головой, отгоняя жуткие воспоминания. Они и без того снились ему каждый день во всех поробностях. Особенно уродливая морда дракона и тонкая алая струйка, выползающая из уголка пасти… Если бы он знал! Да демон с ним, с договором!.. Лучше слава изгоя и поруганная гордость, чем… чем… Граф снова отчаянно затряс головой. Нет, хватит с него и дневных кошмаров. Какого черта эта ищейка вообще сюда явился?! Только старые раны бередить!

Но… а как же браслет Алэры?..

– Простите, что заставил вас вспомнить, – раздался за спиной графа сочувственный голос Карла. – Не мне судить, насколько это тяжело, однако… Я вам клянусь – браслет настоящий. И перекупщик, у которого я его приобрел, божился на Святой Книге, что получил его от истинной владелицы. Очень, говорил, продавать не хотела. Два раза чуть не передумала. Но, видимо, подполью нужны деньги…

– Какому подполью? – глухо спросил вампир. Он стоял у камина, спиной к остальным, и пытался хоть как-то вернуть лицу подобающее выражение.

– Обыкновенному. – Арталийский сыщик пожал плечами. – Нескольким пленникам Цитадели удался побег. Почему они сразу не покинули Кромахт – я не знаю, но тем не менее… Они – единственные, кто на данный момент пытается хоть что-то сделать. И, как я понял со слов того же перекупщика, ваша супруга, граф, принимает активное участие в сопротивлении.

– Алэра? – Высший скептически хмыкнул. Получилось уже вполне сносно. – Не смешите меня, тин Карл. Иначе я окончательно решу, что все это сказки! Моя супруга, кроме истерик и ревности, ни на что не способна… то есть не была способна.

– Все равно не верите?.. – печально вздохнул Нюхастый.

Граф резко обернулся и зло стукнул кулаком по каминной полке так, что висящая над ней картина сорвалась с одного гвоздя:

– Повторяю, я видел своими глазами, как жену и дочь сожрал сумеречный дракон! Видел! А на зрение я и сейчас не жалуюсь!

– А на память? – провокаторски уточнил Карл.

Тин Сангра-и-Микелта угрожающе сузил глаза:

– На что вы намекаете?!

– На то, что браслет – подлинный. Если пожелаете, это можно проверить в любом храме Влюбленных, но чутье меня еще ни разу не подводило… А что касается памяти – вряд ли вы забыли то, что известно каждому! Браслет отражает состояние своего владельца. Не просто же так солдаты оставляют их своим женам, уходя на войну!.. Браслет вашей супруги треснул? Нет. Значит, она жива… Потемнел? Ничуточки! Значит, не только жива, но и здорова. А то, что вы видели… Знаете, ваше сиятельство, иногда зрение бежит впереди здравого смысла.

– Это вы меня сейчас глазастым дурачком обозвали?.. – подозрительно спокойным тоном поинтересовался граф.

Тин Карл мужественно пожал плечами и с преувеличенным интересом уставился в потолок. Мэтр Крей многоопытно втянул голову в плечи, приготовившись к взрыву, но тут…

– Ой, – тихо пискнул притулившийся между Адальбертом и Рэаном сноходец, глядя куда-то за спину графа. – А я ее знаю!..

– Кого? – поднял бровь Кел-ле.

Мэтр Крей на всякий случай сунул в руки некстати вылезшему инкубу еще одну плюшку:

– Молчи и ешь! Его сиятельство не в настроении…

– Но я ее видел! – захлопал глазами тот. – Тогда, в темнице… Эльфийку. Вон ту!

Палец инкуба уперся в покосившуюся картину. Адальберт поднял голову. Этот плотно прикрытый черным бархатом холст висел над камином много лет. И почтенному мэтру с самого первого посещения замка де Хэнедоара было любопытно – что же хозяин прячет за плотными складками ткани?.. Увы, тонкие намеки тин Иштван понимать отказывался, а спросить в лоб у Адальберта не хватило духу… Но сейчас из-за перекоса рамы драпировка слетела на пол, и под ней обнаружился семейный портрет. Сам граф, сидящий в высоком кресле, у него на коленях – улыбающаяся малышка от силы лет двух-трех и красивая золотоволосая дама, присевшая рядом на деревянный подлокотник. Понятно, супруга. Ушки острые – и впрямь эльфийка… Так. Минуточку!

– Где ты ее видел? – сграбастав за рукав пискнувшего сноходца, сурово вопросил мэтр Крей. – Когда?

– Недавно… Недели две, кажется, назад. Я попал в чужой сон, и тот человек не давал мне спать, а потом его зомби…

– Стоп! – скомандовал Нюхастый. Глаза его вспыхнули. – А ну-ка, дружок, по порядку! Что за человек? Какие зомби?.. И откуда там взялась графиня де Хэнедоара?

Магистр был озабочен. Он обшарил всю Цитадель сверху донизу, но Дарина как сквозь землю провалилась. Ни в спальне, ни в лаборатории, где она любила посидеть над учебниками, ее не было, даже Склеп и тот пустой, не считая драконов… Последние, кстати, тоже вроде все на месте. Значит, не кататься улизнула. И где же тогда эта девчонка?!

Некромант издал тяжкий вздох. Контролировать «дочь» становилось все сложнее… Это уже не та малышка, которая хвостом за ним ходила и для которой не было большего счастья, как, сидя в старом, потертом кресле, наблюдать за его, Магистра, опытами. Выросла, все. То без разрешения дракона возьмет и умчится к самой границе Кромахта (хорошо, через магический заслон еще ни разу не пробилась!), то пленника ценного на препараты изведет, то опыт рисковый поставит, не спросясь… И вот опять двадцать пять! Не будь Дари такой талантливой…

Магистр приостановился возле окна, выходящего во двор Цитадели. Увидел огромную черную кляксу, расползшуюся по булыжникам, и уже собрался было гаркнуть: «Какого демона дракон не на привязи?!» – как разглядел возле морды Ночи блестящую черноволосую макушку.

– Ф-фух!.. – с облегчением, шумно выдохнул некромант.

Нашлась!.. Ну, разумеется, она со старой драконихой носится как с писаной торбой, где ж им обеим еще быть? Ночь сдала сильно в последнее время: частые роды никому на пользу не идут. Но Магистру нужны были драконы. Пусть и полученные не самым естественным путем…

– Дари! – позвал он, высунувшись из окна. – Ты очень занята?

– Нет. – Девушка задрала голову вверх. Лицо ее было озабоченным. – Я дала ей лекарство, пусть поспит… Ведь можно ей тут побыть, папочка?.. В Склепе холодно! И… я хотела попросить тебя… ей не стоит больше… ну-у…

– Я понимаю, о чем ты, золотко, – ласково улыбнулся Магистр. В конце концов, использовать Ночь для пополнения армии ящеров он больше не планировал. Вчера как раз еще две самки созрели. Они и помоложе… Но Дарине об этом знать вовсе необязательно. – Не волнуйся. Она заслужила отдых. И конечно же ты можешь оставить ее во дворе… Только попроси старушку быть аккуратнее – пролом в стене недавно заделали.

– Хорошо, – засияла улыбкой девушка. – Спасибо, папочка!..

– Не за что, милая, – сладко улыбнулся некромант. – Наиграешься – поднимись в лабораторию. Мне для нового опыта нужен помощник.

– Я сейчас, – с готовностью кивнула Дарина. И, наклонившись к морде драконихи, ласково что-то зашептала.

Магистр хмыкнул и отошел от окна. Только что виденная картина живо воскресила в памяти другую, похожую. Давно это было… Маркиз, идиотина, провалил беспроигрышное задание. И союзника не завербовал, и сам чуть не сгинул. В таком виде вернулся – просто ах! Серебряная пыль… Граф де Хэнедоара большой выдумщик, однако. «Но ему это все равно не помогло, – сам себе сказал Магистр, ехидно улыбаясь. – Зато мне… если б не девчонка – Маркиза по стене размазал бы, тварь бесполезную!»

Он вспомнил приземлившуюся у Цитадели Ночь, сползающего с ее загривка вампира – в кровище и соплях, свой гнев… «Договор не подписал! – кричал он тогда, топая ногами. – Троллей угробил! Охранников под меч подвел! Дюжину зомби псу под хвост пустил!.. И еще осмелился явиться ко мне после этого?! Что ты мычишь, нетопырь облезлый?! Хоть дракона не потерял, и то счастье!.. Если я на Ночи хоть царапину сейчас… А ну стоять!! Почему у нее морда в крови?! Что – «не знаю»?! А кто знать должен?! Неужели клык сломала? Или стрелой кто запустил… Ночка, девочка, открой ротик! Ну, открой, будь паинькой, папочка только посмо… Э-э-э?!»

Магистр весело фыркнул. Ну и физиономия у него тогда была, наверное!.. С другой стороны, когда вместо возможной стрелы или обломка клыка обнаруживаешь в пасти сумеречного дракона эльфийку с ребенком, причем обеих – в добром здравии… Эльфийка, правда, лежала в глубоком обмороке. Но, что удивительно, совершенно целая!.. Да уж. Тут и не так глаза выкатишь. «Это еще что такое? – только и смог промямлить Магистр, глядя на незапланированных гостей. – Она их не сожрала?!» И внезапно услышал в ответ: «Звелюска холо-о-осая… не лугай звелюску!» Некромант сам не понял, как с его губ сорвалось обещание: «Не буду». Черноволосая крошка посмотрела на мать и, вновь повернув голову к Магистру, сказала: «Звелюска плищсемила язык. Говолит, сто больно… Я – Дали. А ты кто? У тебя есть исё такие звелюски?»

И тут некромант понял, какое сокровище идиот-помощник ему притащил. Ребенок умеет говорить с драконами! Такой редкий дар – просто находка!.. К тому же ей лет всего ничего, прежнюю родню быстро забудет…

«Зверюшек много, – улыбнулся он маленькой защитнице. – Разных. Хочешь посмотреть?» Девочка задумалась. Ей очень хотелось. «А мама?» – наконец спросила она. Магистр улыбнулся еще ласковее: «Мама отдыхает. Не буди ее, Дари… Пойдем, посмотрим на зверюшек?» Разумеется, наивная малышка мигом забыла про мать и потянулась на ручки к доброму дяде…

Супругу графа отправили на каменоломню, к другим пленным. Своего ребенка она больше не видела. И наверное, для себя уже давно его похоронила. Зато Магистр в одночасье обзавелся шустрой черноволосой «дочуркой», благодаря которой его крылатая армада могла теперь поспорить со знаменитой Летучей армией демонов!..

Да и ученицей Дарина оказалось хорошей. Умная, холодная, жестокая. Ее любовь к драконам скорее исключение из правил. С людьми и им подобными она особо не миндальничает… иногда, правда, пережимает и портит материал, но в целом жаловаться не на что. Еще бы послушной была!.. Новое заклятие подчинения, что ли, на ней попробовать? В треть силы, чтоб дурой безвольной не сделать. Сложновато придется – эльфийская кровь живая, податливая, а вот вампирскую сущность усмирить труднее. Хотя, если добавить в заговоренный эликсир одну магическую штуку, да настоять, да само заклятие слегка подправить – то вполне может получиться!

Магистр, поразмыслив и удовлетворенно кивнув, зашагал по коридору к винтовой лестнице в башню. Там, наверху, находился его кабинет. В кабинете – хитрый тайник (не замагиченный, иначе Дариночка рано или поздно до него бы добралась). А в тайнике…

– Будешь ты у меня паинькой, дорогуша!.. – хихикнул себе под нос Магистр, распахивая дверь. И замер на пороге кабинета с отпавшей челюстью.: – У-у, демоны!!

Нет, означенных демонов в комнате не наблюдалось. Как, увы, не наблюдалось больше ни навесной полки с особо ценными эликсирами, ни трех книг по черной некромантии, ни плаща-хамелеона, ни самонаводящихся стрел с колчаном, ни – самое ужасное! – круглобокой глиняной хрюшки-копилки, тихо покрывавшейся пылью на шкафу у окна уже многие годы. Да, это и был тот самый верный тайник. Ключевое слово – был…

– Тшехт!! – в ярости взревел Магистр, побурев от злобы. – Как?! Кто?! И какого?!

– Папочка?! – тревожно взлетел к башне перепуганный голос Дари. – Папочка, что случилось?! Держись, я сейчас… я уже бегу!!

– А смысл?.. – простонал ограбленный некромант, с размаху плюхаясь в кресло и вцепляясь пальцами в седые волосы. – Самое ценное вынесли, скоты!.. Амулет Матери Драконов, Зерно Истины… У-у-у! И карту портала-а-а!! Что нам теперь делать?!

Он застонал. Потерю двух первых артефактов, пусть и бесценных, еще можно было пережить. В конце концов, правду можно выбить и пытками, а для управления драконами есть Дарина… Но карта активированного портала?! С возможностью мгновенного вызова?! Их всего-то две было, друг на друга настроенных! Первая исчезла вместе с Маркизом, а вторая… вторую стянули, как ребенок – леденец из бабушкиного буфета!

И ладно бы просто стянули. Но – КАК?..

И КТО?

В лагере Сопротивления (на границе именуемого «подпольем») царила веселая суматоха. Ну как же?! Столько проваленных вылазок, столько потерь, столько в прах разлетевшихся надежд – и наконец-то отчаянным братьям по оружию улыбнулась удача!.. Причем так широко улыбнулась, что горячие головы в одночасье словно захмелели от свалившейся на них радости… Проникнуть в Цитадель беспрепятственно, найти тайный ход в кладке старой башни всего лишь с четвертого раза, ободрать ненавистного некроманта как липку – и сбежать, никем не замеченными, никого не потеряв! Это ли не чудо?

Мэрта в чудеса не верила. Но в счастливое стечение обстоятельств – очень даже. И еще – в правильный подбор бойцов. Уж в чем в чем, а в этом деле бывший первый тысячник ударного подразделения Черный Коготь толк знала. И это знание не раз спасало ей жизнь. А теперь, выходит, спасет их гораздо больше!

– За нас, ребята! – провозгласил с противоположного стола Каланча, поднимая вверх свой кубок.

Остальные согласно загудели и потянулись к нему чашами. Демоница благодушно кивнула, но подниматься со своего места не стала – слишком болели ноги. Она была самой тяжелой в отряде и самой сильной, поэтому именно ей пришлось держать на весу огромную плиту в добрых тридцать пудов – держать почти четверть часа, пока остальные занимались башней. Плита была вмурована в каменную кладку фундамента Цитадели – вероятно, эта «дверь» осталась еще со времен прежних владельцев крепости Кромахта, одноглазых великанов. И, помимо тяжести, она имела две очень неприятные особенности – открываться-закрываться только один раз и не фиксироваться в открытом положении. Для бегства вещь прекрасная! А вот для когда-то чудом собранных по кусочкам ног – не очень.

Но какое это имеет значение? Ведь все удалось! Молодчина Кемер отыскал древний план Цитадели и вычислил тайный ход, о котором, судя по картам из библиотеки Магистра, не знал даже нынешний хозяин. Каланча, с виду нескладный «четырехглазый» верзила, а на самом деле талантливейший вор – обошел все ловушки и приманки, установленные в кабинете, и, ни разу никуда не вляпавшись, с безошибочной точностью взял именно то, что было нужно! Хотя к волшбе он был не расположен, а честно уворованные артефакты все до одного были заряжены ментальной магией… «Но с ней, думаю, Алэра быстро управится, – внутренне улыбнулась Мэрта. – Обещала еще до вечера». Демоница пригубила из своей чаши и непроизвольно обернулась на выход из пещеры. Солнце клонилось к горизонту. Значит, скоро…

Что Мэрте нравилось в заносчивой эльфийке, так это умение держать слово. Если пообещала – сделает. Тогда, в ночь побега из Цитадели, она пообещала, что отвлечет охрану, – и отвлекла. У Магистра служат не только зомби. Они неспособны к принятию решений, а сам Магистр не в состоянии разорваться на куски… Что стоило гордой эльфийке, к тому же графине, битых два часа терпеть грязные приставания вонючих солдафонов – Мэрта себе даже представить не могла. Уж она бы точно не сдержалась!.. Однако Алэра вышла из «окружения» с честью (в прямом смысле слова). Распустившую слюни и потерявшую бдительность охрану бараков демоны перебили, и побег удался.

Не всем, правда. Мэрте и еще тройке из Железных Лбов повезло. Увы, тех троих уже нет – да примут их души Хранители Улья! – но они много сделали для товарищей… Каланча приблудился с границы, Кемера отбили из обоза со свежей порцией мертвечины для Магистра – оказалось, гном был еще жив. А что до Алэры… Недалекие стражники, охочие до острых ушек и точеной фигурки, охраняли демонские бараки. Эльфов туда не отправляли, но для графини де Хэнедоара почему-то сделали исключение. Вероятно, в надежде, что долго она там не протянет. Но некромант просчитался, демоны эльфийку не тронули. Это на свободе можно рвать друг другу глотки, а в тюрьме и бане, как любил говаривать Шенер, все равны!..

– Мэрта, – раздался за спиной погрузившейся в воспоминания демоницы возбужденный шепот, – я закончила. Пойдем скорее, я тебе кое-что покажу!..

– А почему не сразу всем? – не поворачивая головы, тоже шепотом отозвалась Мэрта.

– Да просто… ну пойдем же! Сама посмотришь.

– Ладно. Я сейчас, – демоница оглядела шумно гудящую пещеру и тихо поставила на стол свою чашу.

Когда Каланча, которого осенил очередной тост, вновь поднял свой кубок, место в противоположном конце стола оказалось пустым. Впрочем, никто не обратил на это внимания. Отчитываться о своих передвижениях Мэрта Туган привыкла только перед командующим армией.

…В воздухе мягко колыхалась мутно-серая пелена. Она была размером с хорошую дверь. Демоница склонила голову набок, силясь разглядеть хоть что-нибудь за подергивающимся маревом, но тщетно. Хмыкнула, протянула руку…

– Не смей! – ахнула эльфийка, вцепившись ей в локоть. – Затянет!

– Куда?

– Не знаю! Но портал – вещь такая…

– Портал? – Мэрта выпрямилась. – Портал?!

– Да! – На лице Алэры сияла счастливая улыбка. – Ты понимаешь, что попало к нам в руки?! Понимаешь?! Мы наконец-то можем уйти отсюда! Уйти – и никто нас не найдет! Никогда!..

– Никогда… – рассеянно повторила демоница. – Да, порталам перемещений магическая завеса на границе не помеха… Только вот как быть с остальными?

– Возьмем с собой, – не поняла эльфийка, растерянно оглянувшись на пещеру. – Думаешь, они будут против?..

– Нет. – Тяжелый взгляд Мэрты опустился вниз, в равнину, где маленькой точкой чернела Цитадель. – Я про других, Алэра. Про своих, про твоих… Про тех, что остались ТАМ.

– Но мы же вернемся! – У графини де Хэнедоара был не лучший характер, но эгоисткой она не была никогда. – Вернемся с подкреплением! И тогда…

– Если вернемся, – глухо сказала демоница. – Если найдем это самое «подкрепление». Столько времени прошло, Алэра! Кто может поручиться, что по ту сторону границы мир уже не превратился в подобие Кромахта?.. Перекупщики есть всегда и везде, а кроме них мы уже много лет никого не видели.

Эльфийка закусила губу. Сосредоточенно повертела в руках плоскую круглую шкатулочку размером с ладонь и вздохнула:

– Ты, наверное, права. Сначала нужна разведка… От меня толку мало, ты слишком важна тут, Каланча не пойдет. Разве что Кемер? Он неприметный и… Ай! Там… Кто там?!

Демоница быстро шагнула вперед, прикрыв графиню спиной. Она тоже разглядела в сером тумане очертания нескольких темных фигур.

– Это двусторонний портал! – запоздало поняла эльфийка. – И кто-то… активировал его с той стороны?..

– Доигрались в женские секреты, – ругнулась Мэрта. – Я даже оружия с собой не взяла толком… Алэра, бегом к остальным! Предупреди!

Ее сиятельство дважды просить не пришлось. Подобрав юбки, она стрелой взлетела по каменному пандусу и ворвалась в пещеру с криком:

– Тревога! Вторжение!

– Откуда?! – Каланча чуть не подавился вареной брюквой.

Кемер вскочил:

– Да какая разница! Где мой топор?!

Все трое заметались по пещере, бестолково натыкаясь друг на друга. И поэтому не сразу услышали от порога спокойный голос демоницы:

– Отставить беготню. Все в порядке.

– Как это?! – изумилась эльфийка. – А эти… из портала?!

– Четверо малолетних недоносков? – пожала плечами Мэрта. – Тоже мне опасность. Сдуру в портал сунулись, а на выходе – я. Как влезли, так и вылезли!.. Жаль, не к нам. Обратно. Не успела поймать, шустрые оказались, поганцы. Так бы и в разведку никого засылать не пришлось… Алэра, портал закрылся и исчез. Это нормально?

– Не знаю, – графиня вышла из пещеры, поправляя растрепавшиеся золотые волосы. – Вот, видишь?

– Пудреница, что ли? – Мэрта повертела в когтях уже виденную ранее плоскую шкатулку – будто зеркальце складное, с тремя яркими камешками на ребре.

Эльфийка замотала головой:

– Нет. Это карта! Карта портала! То есть, грубо говоря, это сам портал и есть…

– Кемер, Каланча, оставайтесь здесь. После все объясню. – Мэрта, подумав, уцепила подругу под локоток и потянула вниз по тропинке. – Давай-ка попробуем еще раз.

– Уверена?..

– Да. Незачем сидеть и ждать у моря погоды. А Кемера я уж как-нибудь уломаю…

Эльфийка пожала плечами. И, вернувшись на каменный пятачок у обрыва, раскрыла «шкатулку». Наморщила брови, вспоминая. И выбила по камешкам звонкую дробь. Ничего не произошло.

– Наверное, комбинация не та, – сказала Алэра, пробуя снова. Третий-первый-второй-третий. Ничего. Первый-первый-третий-второй-первый. Снова безрезультатно… Мэрта переступила с копыта на копыто:

– Не работает?

– Работает, – тяжело вздохнула графиня, поднимая глаза от круглой крышки. – Должно работать. Только, наверное, рано мы с тобой обрадовались. Если это двусторонний портал, то без ответного сигнала с той стороны он работать не будет…

Карл Нюхастый, откинувшись на спинку кресла, задумчиво смотрел в одну точку. Остальные (включая сноходца, который перед тем в течение нескольких часов рассказывал по памяти все виденные чужие сны) почтительно молчали. Этот маленький человечек внушал уважение…

– Как думаешь, не врет? – еле слышно шепнул Шенер Рэану, перегнувшись через подлокотник дивана. И кивнул в сторону инкуба.

Охотник, поразмыслив, отрицально качнул головой:

– Думаю, нет. Это глупо. К тому же Аль сказал, что лжи не чувствует…

– Специалист? – с ноткой недоверия протянул демон, покосившись на мэтра. – А ты что же?

– Не восстановился еще. Да и в ментальных материях я не силен. Я, знаешь, больше по…

– …мордобою? – закончил за него разведчик.

Кел-ле хмыкнул:

– Вроде того. А ты чего такой довольный? Этот путешественник никому из ваших, похоже, не снился.

– Само собой. Иначе его б тут не было… Слушай, тин Карл там не заснул, нет? Ушел в астрал, за уши не вынешь…

– Тихо! – повелительно цыкнул хозяин дома. – Не сбивайте человека с мысли. Тин Крей, можно вас на минуточку?..

– Отойдем, – кивнул маг, поднимаясь с дивана.

Его место тут же занял шустрый разведчик. Сноходец, нервно покосившись на демона, потянулся к чашечке. Первый страх уже прошел, но все равно на исчадие это как глянешь – сразу в горле пересыхает!..

– Опухнешь, припадочный, – участливо прогудел Шенер в ухо «пленнику». – Вон плюшку возьми. Тощий ты какой-то…

– А вам какая разница? – мгновенно взмок инкуб.

Рэан хихикнул:

– Откармливает, не видишь, что ли?.. Наврал с три короба про вегетарианство и откармливает… Да шучу, шучу! Ты просто так смешно пугаешься!..

– Нашли забаву, – буркнул тот. Покосился на сладкую плюшку, потом на графа де Хэнедоара – и ограничился чаем. Его сиятельство почти целый поднос умял, пока слушал – небось склонность питает к выпечке… Так что лучше гусей не дразнить. Шея одна. И крови у него, Миара, тоже не так уж много.

Брайн, оглядев гостей, бесшумно выскользнул в коридор. Чай остывший, плюшки кончаются, да и утро через пару часов наступит. Надо бы дать пинка этим двум балбесам, чтоб поздний ужин разогрели да комнаты гостям приготовили! Демон, пожалуй, и в кабинете на ковре поспит, а остальные…

– Лайош! – позвал призрак. – Казмер!.. Чтоб вас демоны взяли, лентяев… Найду – прибью!

Он на секунду завис в воздухе, пораскинул мозгами и уверенно свернул в сторону кухонного чулана. Братья Шабо по старой детской привычке всегда прятались там от хозяйского гнева. А упомянутый гнев имел место быть совсем недавно – когда они сноходца проворонили. Значит, опять под котлом схоронились… Брайн вплыл в кухню, удовлетворенно прищурился, заметив приоткрытую дверь чулана, и уже собирался было гаркнуть от души, как вдруг услышал сердитый шепот:

– …чего ты на меня все валишь?! Я предупреждал – не ходи? Предупреждал! Говорил – хозяин прищучит? Говорил!.. Так нет, мы ж самые умные – успею, мол, пока граф с мэтром чаи гоняют! Ну и?.. Успел?! Теперь вообще житья не станет… И все из-за тебя!

– Из-за меня?! – зашипел второй, не менее раздраженный голос. – А сам?! Раз в жизни тебя, идиота, попросил – побудь на стреме! Отбрешись, если что, время потяни… И что?! Он задрых! Задрых, как скотина последняя!

– А чего ты от меня хочешь?! – плюнул первый, судя по менее вульгарной речи – Казмер. – Вчера не спал, позавчера не спал…

– А вчера-то тебе кто мешал, скажи на милость?!

– Ты! Полдня ныл из-за шкатулки той… Сам, главное, прозевал и сам же по ушам ездит! А я говорил – мне отдай, целее будет, но мы ж удавимся…

– Да что ты привязался ко мне с этой дурацкой шкатулкой?! Она даже не золотая была!

– А камешки на боку?!

– Ой, да подумаешь… Небось не брильянты… И всего-то три! А шкатулка пустая! И та не шкатулка – так, две крышки вместе, и все. На кой черт этот Маркиз ее с собой таскал? Идиот… И я не виноват, что щипач какой-то у меня ее подрезал! Не виноват, понял?!

«Маркиз? – озадаченно подумал Брайн. – Шкатулка? С тремя… камешками?» Он нахмурил брови. И, пинком ноги распахнув дверь чулана, рявкнул страшным голосом:

– Вот как, значит?! Мало того что в доме от вас пользы никакой, так вы еще и приговоренным карманы чистите, в обход собственного господина?! Шкатулка, значит?.. У Маркиза? А ну вылезайте, черти! Руки в ноги – и бегом к его сиятельсву, в ногах валяться!.. Цыц! Поговорите мне тут еще… Встали, пошли в кабинет и всё рассказали! А вздумаете врать – лично из замка вышибу… На выход! Бегом! Иначе, клянусь Чертогами Влюбленных, вы оба пожалеете, что этот котел когда-то спас вам жизнь!.. О боги! С кем приходится иметь дело?..

15. Забыть нельзя оставить

Комната была уютной, насколько это можно было сказать вообще о комнате в замке высшего вампира. Скажи кто Кел-ле такое эндцать лет назад, то быстро бы получил по всем выступающим частям тела, включая голову, за идиотизм предположения – Рэан всегда был нетерпимым в плане лжепредсказаний, но теперь… Все изменилось раз и навсегда: жизнь, которую почему-то не прервали в те давние годы; окружающее, потому что слишком много времени прошло; и он сам, ведь пребывание в застенках никого не оставляет нормальным. Попытки осмыслить происходящее сразу во всем объеме вызывали только головную боль, а складывать пазлы не было никакого желания – это могло растянуться на слишком долгое время, которого у них не было. Думать не хотелось абсолютно, мозг объявил забастовку, душу, вовремя не запасшуюся противоядием, с чавканьем грызла тоска… Если во время путешествия и разговоров она отступала, то теперь, когда он выспался, она снова принялась за свою кропотливую работу.

– Что же делать… – Охотник прошелся туда-сюда, в очередной раз посчитав шаги, и остановился у окна, всматриваясь в темноту по ту сторону стекла.

Несколько суток у графа в гостях внесли кое-какую ясность в дальнейшие действия и еще большую сумятицу в мысли. Душа рвалась домой, к сестре, но решиться на это было непросто. Время отмеряло свой неторопливый бег, скоро должен проснуться де Хэнедоара, и снова они будут заседать до рассвета, выискивая мало-мальски «проходимые пути» в очередном самоубийстве. Перед масштабными действиями требовалось выверить каждый шаг. Рэан вздохнул, помедлил и, решительно схватив плащ с кресла, вышел, притворив за собой дверь. Он тенью скользнул по коридорам и лестнице, но у двери его задержал знакомый голос:

– Ты куда на ночь глядючи намылился, голозадый?

Кел-ле мысленно выругался, что и этому копытному не спится, – из-за вампира график сна и бодрствования пришлось кардинально менять, и огрызнулся:

– Да вот по романтике соскучился!

– А она по тебе? – парировал демон.

– Это уже не моя проблема.

– Вечно ты, как в той байке: все равно я испорчу им праздник.

Рэан еле обозначил улыбку уголками губ:

– Естественно, кто-то же должен бить об реальность.

– Всех подряд почему-то. Мне, может, в моем сне неплохо. – Демону самому было не по себе, и привычная перепалка притупляла чувство дискомфорта, но сейчас маг не был настроен на долгие разборки.

Именно поэтому Шенер вместо очередной колкости получил в ответ совершенно спокойный и дружелюбный кивок беловолосой головы.

– Присмотри тут, пока меня не будет. Спросят где – подался на прогулку, мозги проветрить.

Демон удивленно посмотрел на охотника, собираясь покрутить пальцем у виска, но, рассмотрев отблеск боли в глазах, внезапно передумал, выдав вслух:

– Ты учти, если не вернешься, сожру твоего Крея!

Рэан улыбнулся и отозвался в уже привычной манере:

– Да ешь, мне не жалко, только снадобьями запасись!

– Какими?

– Запоролечащими! И противоизжоговыми! – И Кел-ле выскочил за дверь, обрывая перепалку.

Шенер удивленно хрюкнул и собирался уже запереть дверь, когда ее отворили пинком и в пустом холле появился мэтр Крей собственной персоной с увесистой сумкой через плечо, которую поддерживал обеими руками. Заметив демона, он с ноткой яда в голосе поинтересовался:

– Почетным караулом выставили? Так всех достал?

Тот в долгу не остался:

– Скорей почетным пинальщиком, поскольку вы, людишки, любите опаздывать.

Адальберт смерил его взглядом и задумчиво прикинул на руках вес сумки:

– Как Рэан тебя терпит? – Содержимое было очень жаль разбивать о голову этого нелюдя.

Шенер в долгу не остался:

– Лучше бы спросил – как его терплю я?! – за несколько дней он вполне притерся к этому магу. В конце концов, им еще вместе против врагов выходить.

Маг только хмыкнул:

– Понятно, враги до гроба, но кто обидит – костылять будете вдвоем, так, что ли?

– Долгое пребывание в одних застенках сближает, знаешь ли…

– Не знаю и узнавать не хочу! – отперся мэтр. – Рэан встал?

Шенер удивленно посмотрел на него:

– Вы чё, разминулись?!

Аль замер, потом оглянулся на дверь и покачал головой:

– Ладно, пошли, нечего тут маячить. – Он первым двинулся к лестнице, но успел заметить, как ровно на секунду демон обернулся к двери.

Крей не был тугодумом, и вычислить, куда понесло старого друга на ночь глядя, не составляло труда. Ему оставалось надеяться, что встреча родственников не сорвет все их планы и Айша не свихнется второй раз, но мешать он не собирался. Близнецы должны разобраться сами… И кто знает, вдруг эта встреча вернет старшую Кел-ле в свое привычное состояние, и вернет ее силу. Она бы им пригодилась. В сложившихся обстоятельствах – им нужны все ресурсы.

Охотнику было наплевать на внезапно начавшийся дождь, на ветер. Да ему вообще было наплевать на все окружающее, если это не мешало его движению. В голове стучало только одно имя: «Айша». Он добрался до знакомой улицы за рекордное время, но дом оказался в руинах…

– Боги… – Рэан медленно подошел, чувствуя привкус смерти, смешанный с кровью, и присел, коснувшись камня кончиками пальцев. Перед глазами заплясало адское пламя, и он выпрямился, отдергивая руку. – Значит, вот как… – и закрыл глаза, прислушиваясь, но дом не отозвался. Слишком долго Смерть была здесь полноправной хозяйкой. И Айши давно не было. Не чувствовался отпечаток, и все тут. Зато была большая примесь безумия… Рэан склонил голову, не открывая глаз, пытаясь разобраться в своих ощущениях, – все-таки очень долго он не видел сестру, их связь практически исчезла. И внезапно услышал шепот за спиной:

– И чего он здесь забыл? Стоит тут, мешает. Почему не уходит?

Охотник резко развернулся, но на улице никого не было.

– Он нас слышит… но не видит… не видит…

Рэану показалось, что он сходит с ума. Голоса шли из ниоткуда. Не хватало еще свихнуться, стоя на родной улице, если уж за годы Клеток не сошел.

– Слышишь, охотник… Ты же охотник, да? – Казалось, ветер затеял с ним безумную игру. И маг отозвался:

– Да, слышу. – И неожиданно для себя добавил с ноткой сварливости. – Не глухой!

Голоса на секунду затихли и снова заполнили собой все, практически проникая «под кожу».

– Кто ты, охотник, кто ты? – Они дразнились, переплетаясь, обволакивая, дурманя и зовя за собой.

– Кто… – Он мотнул головой, привычно сбрасывая наваждение, – умения никуда не девались, как и устойчивость к такого рода вещам. – Что значит кто?

– Загляни в свое сердце, в свою душу… Кто ты, кто? Имя… имя… охотник, имя… Назови имя!

И он резко выпрямился, решаясь себя назвать:

– Рэан Кел-ле.

Голоса ошарашенно замолкли. И даже ветер стих, выдохнув:

– Вернулся…

Тишина заполнила улицу, не давая сюда пройти никому, на щеке почудилось чье-то ледяное дыхание, но рядом никого не было. Рэан потер виски, голову словно сдавило обручем. Айша была где-то… Где? Где? Он развернулся, стараясь понять, что его беспокоит, и внезапно сорвался на бег. Ноги Рэана сами несли его, он куда-то поворачивал, что-то или кого-то обходил. Все виделось как в тумане. И этот туман рассеялся только перед чьим-то крыльцом. Сквозь окно виднелся трепещущий огонек, кто-то был в доме… И все-таки отпечаток боли здесь преобладал над безумием. Раньше такой четкости ощущений не было. Казалось, стоит коснуться двери, и мир рухнет, рассыплется мозаичными осколками, и его невозможно будет собрать. Что за дом? Кто за непримечательной дверью? И почему он здесь?

– Поздно вы пришли… – неожиданно какой-то старик дружелюбно похлопал охотника по плечу, заставив того дернуться и глухо переспросить:

– Что?

Старик охотно повторил:

– Поздно пришли, предсказательница не принимает. К ней обычно с утра нужно идти.

Рэан на автомате повторил:

– Предсказательница?

– Да, Айша… – добровольный «помощник» удивленно смотрел на него. – Вы не знали?

– Нет, не знал… спасибо… – Ярко-синие глаза резанули из-под капюшона, и старик, ощутив силу от странного типа, припершегося на ночь глядя к предсказательнице, решил уйти от греха подальше. В конце концов, она сама разберется. Вдруг ему назначено?

Дождавшись пока незваный советчик уйдет, Рэан медленно поднялся на крыльцо и замер перед дверью. Сердце попыталось проломить грудную клетку, сообщая, что за дверью его ждет… но что? Боль, потрясение, смятение, радость? Или жуткая смесь из всего, грозящая свести с ума. Да охотник и без стучащего и гоняющего по телу кровь органа это знал… Встреча с родной сестрой-близнецом спустя столько лет – всегда потрясение, даже для обычного человека. Но стоять всю ночь перед дверью он не собирался, глубоко вдохнул и открыл. На него моментально пахнуло таким родным теплом, что он еле удержался от возгласа, только губу чуть прикусил, чтобы раньше времени не выдать себя. Прикрыл дверь за собой и огляделся. Скудная обстановка, пустой стол посередине, три стула… Все скромно и без излишеств. Кел-ле хотел было позвать, да обнаружил, что голос ему не подчиняется – охотник не думал, что вернется живым. Да и вообще не думал о возвращении, не до того было.

В соседней комнатке мигнул огонек, и предсказательница появилась на пороге второй комнаты. В свободной рубахе, штанах, заправленных в сапоги.

– И кто заглянул в такой час… – она осеклась, ощутив что-то до боли знакомое, но шаг в комнату все же сделала.

Рэан судорожно выдохнул, сердце сжалось – Айша очень изменилась, и волосы стали совсем белыми, как у него… и синие глаза, сейчас тревожно смотревшие и выворачивающие душу наизнанку, устали и померкли. Глаза, которых давно не касалось родное тепло…

– Вы… – почему-то ее голос охрип, – кто…

Рэан очень медленно поднял руки и снял капюшон. Белые волосы растрепались, и он привычно тряхнул головой, убирая челку с глаз.

– Боги! – Айша в ужасе отшатнулась, прикрывая рот руками. Охотнику показалось, что сейчас его либо забросают чем-то тяжелым… либо она просто грохнется в обморок.

Время в комнате остановилось, даже дыхания не было слышно.

– Айша… – маг заставил себя произнести ее имя, заставил голос разбить тишину вдребезги, – сестренка!

– Рэан… – Она сделала шаг вперед, не веря своим глазам… – Ты?! Это ты?! Не кошмар?!

– Нет, сестренка, – хрипота из голоса не желала уходить, – я… вернулся…

На глаза навернулись слезы, и Рэан снова закусил губу, не давая им воли. Он осторожно поднял руку, расстегивая плащ, словно показывая, что он реален, живой, не иллюзия. Плащ скользнул на пол к ногам, охотник и не пытался его поймать.

– Айша… – Он сделал всего один шаг вперед, и время вновь потекло, запущенное этим движением:

– Как… Почему… почему… – она кинулась к нему, споткнулась, но Кел-ле успел подхватить, практически падая на колени, – ее просто трясло. Вцепившись в рубашку, упавшая на колени, она повторяла только одно: – Живой… живой… живой… – слезы из глаз текли просто реками.

Охотник прижимал к себе сестру, не замечая, что и по его щекам текут слезы, и слушал одно слово, бьющее по нервам, заставляющее сжимать зубы, удерживая глухой стон и дающее ощущение, что жив… что вернулся, правда, вернулся живым…

Рубашка моментально намокла, противно прилипая к телу, но Рэан не замечал дискомфорта, он сместился к ближайшей стене в поисках опоры для спины, уселся на пол, не выпуская сестру из объятий. Айша вцепилась в его рубашку, пряча лицо у него на груди и не отрываясь от брата.

– Все хорошо, сестренка… все хорошо, родная… – Бездумные слова звучали в ночи, не принося спокойствия… О том, чтобы встать и сделать успокаивающий отвар, речи не шло, Айша его не отпустит, да и сам он не стремился разжимать рук. Родное тепло… сколько долгих лет он был его лишен. Даже не лет, считай, столетий… все случившееся воспринималось как далекая прошлая жизнь. Ощущение обманчивое, затмевающее сознание, и Рэан твердо знал, что оно исчезнет, но сейчас оно было к месту, и разрушать иллюзию он не собирался…

Сестренка… Пусть она была старше всего-то на каких-то пару минут, но он всегда ее защищал, а она его – оберегала. Их всегда было двое, они весьма редко уезжали друг от друга надолго. Близнецы в роду Кел-ле были крайне редким явлением и всегда оказывались чем-то непонятным. Айша и Рэан за всю историю рода были четвертой парой близнецов, и их совместные способности удивляли даже бывалых магов. Связь была странной, пугающей, но они друг без друга себя не представляли, пока не произошел тот случай. Детали смазались в памяти, да охотник и не горел желанием вспоминать, что и как было. Сейчас самое важное, что они выжили… Айша и Рэан Кел-ле, последние из известных на данный момент из рода Кел-ле, чудом выжили, но… дальнейшее виделось крайне мрачным. Конечно, надежда всегда существовала и была более реальна, чем когда он «был в гостях» у демонов. Рука машинально гладила ее по растрепанным волосам, пока предсказательница плакала, заставляя его сердце биться неровно, захлебываться неизбывной болью, деля ее на двоих. Почти как в детстве… Они любую боль делили на двоих, даже если Рэан протестовал, но Айша в плане лечения оказывалась сильней, потому и оттягивала его боль на себя. А теперь… вполне возможно, именно это и спасло ему сейчас рассудок.

Ощутив, что сестренка затихла, он еще раз ласково провел по ее волосам:

– Сестренка… как же я скучал!

Она помедлила, подняла заплаканное лицо, провела по его щеке ладонью, словно не веря.

– Где же ты был все это время… Где? Почему не отзывался? Я же звала… Я все время звала.

Он криво улыбнулся:

– Слишком далеко, отозваться не мог… был… главное, что был живым… условия там не райские, знаешь ли. Прости.

Айша убрала прядь волос с его глаз:

– И волосы совсем белые.

– Что поделать, – он заставлял себя говорить спокойно, – не мог же я отстать от тебя. Близнецы не должны особо сильно различаться. Хватает того, что ты – девчонка, – старая присказка сама всплыла в памяти, но женщина не отреагировала привычным образом, только вздохнула:

– Глупый ты.

– Не спорю.

Она вдруг еле заметно улыбнулась:

– Рэан… – и крепко обняла. – Родной мой… брат… Как же мне плохо без тебя было.

Горло сдавил спазм, и все, что маг смог выдавить, – ее имя:

– Айши. – Он ладонями осторожно вытер ее щеки и постарался улыбнуться. Вышло криво, но сестра этого не заметила.

– Главное, что ты вернулся… – Она помедлила. – Меня кошмары замучили, а я не понимала, что они говорили.

Рэан едва ощутимо пожал плечами:

– Кошмары – постоянное состояние последние годы… Тебя здесь никто не обижал?

Ответ убил своим простодушием.

– Не помню.

И это ответ Кел-ле, которая никогда ничего не забывала и никогда не давала себя обижать. Не помнит – хуже наказания для блестящей некогда памяти не существует. Но в этом было ее спасение.

– Айша… – Сердце тихо скулило от боли. Ладно он, загремел к демонам – сам виноват, надо было о защите больше думать. Благодаря какому-то верховному держали в Клетках на последнем издыхании, но помереть не давали, и на том спасибо, как говорится. Потом и Сила потихоньку, по капле, вернулась. И тшехт с ним, что довелось пережить, – жив, выбрался – пусть и благодаря Нюхастому и Шенеру, который не бросил его там, в лесу. Но то, что произошло с ней, было гораздо больнее. Со своей болью можешь разобраться, а вот с болью самого родного человечка во всем мире… Безумие оставило отпечаток на ее рассудке, Айша уже никогда не сможет стать прежней жизнерадостной хохотушкой, да и он не сможет стать прежним, слишком много боли, слишком много лет… И слов утешения просто не существовало в природе.

Рэан мягко и осторожно поглаживал сестру по белым волосам и осторожно пытался понять, что произошло с ней, что с ее силой? Но ему отвечала пустота…

– Сестренка… как же ты без Силы? Куда она пропала?

Айша равнодушно пожала плечами:

– Не помню, – и как-то затравленно глянула на него, – она исчезла… у меня только камешки с четками остались.

Она подняла руку, на запястье которой висели четки. Потемневшие – он помнил их зелеными, но сейчас цвет казался черным. Охотник осторожно коснулся родной вещицы и от резкой боли, ударившей в виски, откинулся назад, приложившись затылком об стену.

– Рэан! – В ее голосе проскочила паника.

Он с трудом разлепил губы:

– Все нормально, просто они меня не сразу признали. Насквозь демонами пропах.

Объяснение было лживым от первой и до последней буквы, но сестру это устроило, и она снова прижалась к нему, пряча лицо на груди. Охотник лишь чуть крепче прижал ее к себе. Как Айша без сил обходилась и обходится – вопрос важный. Ее таланты требовались ему – им! – как воздух, но сестра сейчас слаба. И совершенно четкое осознание того, куда ушла ее сила, заставило его вздрогнуть.

Она тревожно подняла голову:

– Рэан?

Кел-ле заставил себя улыбнуться:

– Может, все-таки встанем с пола, а? Как-то прохладно стало.

Айша всмотрелась в его глаза, словно до сих пор не веря, и вздохнула:

– Заморозила тебя совсем. – Она поднялась первой, хотя отпускать его не спешила. – Ты голоден? – она оглянулась. – Правда, мало что есть сейчас. Мне много не требуется.

– Нет, сестренка, не голоден, – отстранив, он оглядел ее. – Похудела, осунулась… Боги, как же я виноват перед тобой! – он перехватил ее руки и поднес к губам. – Сможешь ли ты простить меня за свою боль?

Она грустно улыбнулась, снова прижимаясь и обнимая его:

– Ты не виноват, я должна была быть рядом весь тот день.

– Не должна! Я бы тогда не выжил.

– Почему?

– Долго объяснять. – Он все-таки вывернулся из ее рук, хотя ему очень не хотелось. – Давай отвар приготовлю? Хоть вспомню, как это делается.

И Айша внезапно легко согласилась:

– Приготовь. Только не напутай. – И только когда он отошел, принявшись шарить по полкам, тихо произнесла, заставив его замереть: – Мы не могли ничего изменить, Рэан.

Он отозвался эхом:

– Не могли, но у Судьбы на нас свои виды.

– Что?!

Сдавленный вопрос заставил его оглянуться:

– Айши?

Кел-ле сдавленно повторила вопрос:

– Что ты сказал?!

– У Судьбы на нас свои виды.

Она схватилась за голову и тяжело осела на стул.

– Эти же слова говорила Фимиан Кел-ле.

Рэан чуть мешочек с травами не уронил.

– Фимиан?! Но это же наша прародительница!

– Она мне когда-то снилась.

Охотник вернулся к своему занятию, хотя внутри все бурлило, и нашел в себе силы спокойно спросить:

– Она что-нибудь еще говорила?

– Да, что тебя нет там… – Айша вдруг вскочила на ноги, подошла к нему, обхватила за пояс и прижалась. – А я не поняла ее слов. Ты же жив! Жив! Вот что она подразумевала!

– Наверное, – он позволил себе улыбнуться, – ты же знаешь нашу семейку! Вечно какие-то выверты, даже после смерти.

Предсказательница всхлипнула, но не расплакалась, только обняла крепче. Рэан отложил мешочек и аккуратно разжал ее руки:

– Сестренка, ты меня так раздавишь, и отвар я не приготовлю. И комнату потом отмывать долго придется.

Она позволила себя отстранить, но уходить не собиралась и молча наблюдала за его действиями, сцепив руки за спиной. Охотник глянул на сестру и улыбнулся – все, как когда-то. Она учила его травам и так же стояла рядом, а он ругался и пытался не ошибиться. На долю секунды мелькнуло давно забытое ощущение покоя и беспечности. Вернется ли оно когда-нибудь снова? Вопрос без ответа.

Комната наполнилась тонким ароматом смеси трав, и он аккуратно разлил отвар по кружкам. Запахло домом, семьей – они всегда пили травяной настой на совместных посиделках. Только дома давно не было, как не было и семьи. Возможно, кто-то еще уцелел, но искать сейчас времени не было. Может быть, потом, если они выживут. Гордиться тем, что они последние из рода. – Было глупо.

– Держи, только не обожгись. – Он осторожно передал ей кружку и задержал свои ладони на ее руках, когда она взяла посудину.

Айша улыбнулась, принюхиваясь:

– Совсем как дома.

Рэан кивнул:

– Дом там, где мы вместе. – Он очень бережно усадил на стул старшую сестру и придвинул второй, чтобы быть ближе. Тишина снова прочно заняла комнату. Близнецы молчали, грея руки о кружки и ни о чем не думая. Сколько так времени прошло – никто из них не отслеживал. И только когда Айша зевнула, охотник ощутил укол совести. – Сестренка, тебе спать давно пора, я тебя совсем замучил.

– Нет, что ты. Не хочу спать.

– Не обманывай, хочешь. У тебя глаза закрываются, – он улыбнулся, отставил кружку и поднялся. – Идем. Колыбельную петь не буду, но рядом посижу.

Она встала и поинтересовалась с плохо скрытым испугом в голосе:

– Ты же не уйдешь?

– Нет, сейчас не уйду.

Он остановился на пороге комнатки, служившей спальней, и огляделся. Так же как и в первой комнате – ничего лишнего и личного – кровать, наспех застеленная двумя одеялами, пара шкафов, стул да пара полок с книгами. Просто комната для сна, не более того. Уютом и не пахло. Рэан пообещал себе, что как только разберется с этой проклятой войной, обязательно займется домом, для них двоих. Как когда-то… Опять же при условии, если вернется.

Предсказательница зевнула, прикрывая ладонью рот, и прошла до кровати. Откинула верхнее одеяло и, присев, стянула сапоги, потом резко встала:

– Что же это я. Надо еще одеяла достать, второй кровати у меня нет. Прости.

– Сестренка, ты не о том думаешь. Мне одного одеяла хватит.

Он вышел, поднял свой плащ и вернулся в комнатку. Подавив жалость к сестре, он укрыл ее одеялом и улегся возле кровати, заматываясь в плащ. Уходить далеко от нее не хотелось, ему казалось, что только так их связь можно восстановить.

Минут пять царила тишина, но Айша не выдержала, перегнулась через край кровати:

– Замерзнешь.

– Привычно.

Она помотала беловолосой головой:

– Нет, ложись рядом.

– Тесно будет.

– В тесноте, да не в обиде.

Он улыбнулся, поднимаясь, и с удовольствием вытянулся на кровати, обняв Айшу, пристроившую голову ему на плечо, и расслабленно вздохнул: он все-таки дома. И ничего лучше сна дома он не знал.

– Рэан.

Он моментально открыл глаза:

– Что?

Сестра тихо спросила:

– Что тогда случилось?

Маг помолчал, но ответить было необходимо:

– Нарвался на верховного. До сих пор не могу понять, каким образом? Вызов был на конкретного низшего, а явился этот, худой как вобла, и дернул туда. И именно по его указу меня почему-то не убили, но зато исчертили защитными рунами всю камеру – прям горжусь. Я и рыпнуться не мог, не говоря уж о каких-то мыслях о побеге.

Айша напряженно сжала его руку:

– Как же ты выбрался?

– Защита ослабла. – Он помолчал. – Эти идиоты перестали ее подновлять, и сила вернулась. А потом и шанс бежать подвернулся.

– Хорошо, что подвернулся. – Предсказательница помолчала. – Этот демон узнал, кто ты?

Рэан пожал плечами:

– Думаешь, что из-за этого меня и не убили? Что Кел-ле лучше держать взаперти? – он горько усмехнулся. – Всегда считалось, что проще убить. Как и многих…

– Да, но. – Она что-то обдумала и выдала: – Вполне вероятно, он хотел что-то узнать.

Кел-ле вспомнил пару допросов и невольно содрогнулся. Айша привстала:

– Допрашивал?

– Да. Только я не помню, что ему сказал.

– Но сказал?

– Не помню, сестренка, все возможно. Вопрос только: что ему это дает? Ведь секреты Кел-ле погоду-то только для нас делают. Демону-то они на черта?

– Разработать противоядие или схему противодействия.

– И как он ее проверит, если это так? Мы же вроде последние из рода.

Она только плечами пожала:

– Мне бы не хотелось.

– Мне тоже. – Взгляды практически одинаковых глаз пересеклись, и охотник поцеловал сестру в лоб. – Спи, а то завтра голова болеть будет.

Айша снова устроилась на его плече, закрыла глаза и через минуту уже спала. Рэан только улыбнулся, любуясь родными чертами лица, но улыбка быстро исчезла, как только мысли вернулись к тому, сколько ей пришлось пережить. Кел-ле корил себя, что доставил ей столько боли, что обрек на вечное мучение… А теперь и на слабость. Ведь ее сила, почти вся, была у него. Близнецы – сообщающиеся сосуды, и сила перелилась в более надежный. Почему его посчитали таковым, когда он там валялся в камере, – вопрос, но вполне возможно, что именно в этом крылась разгадка его выживания там. Сначала верховный не дал умереть, не убил сразу, поддерживая слабенькую жизнь, а потом и Сила поддержала. Как выяснить правду и стоит ли выяснять – он пока не знал. Зато твердо знал одно: сила Айше была нужнее, чем ему.

Сон его все-таки одолел. И почему-то привиделся отчий дом. Время, когда не было боли и бед, когда они были детьми и были счастливы…

Длинная лестница, выходящая в холл, всегда была самым любимым местом развлечения – так здорово съезжать по перилам вместо чинного спускания по ступенькам, покрытым ковровой дорожкой. Они часто так баловались – съезжали наперегонки, но сейчас Рэан съехал только для того, чтобы быстрей оказаться внизу, – Айша вернулась из трехдневной поездки к дальним родственникам, живущим в одном дне пути, и он торопился первым ее встретить.

– Айша! – Рэан залихватски спрыгнул с перил, перекувырнулся, поднялся на ноги и сгреб старшую сестру в охапку. – Вернулась!

– Ты чего?! – Девушка выглядела удивленной.

– Соскучился! – Подросток засмеялся, не выпуская ее из рук. – Бросила меня тут на съедение родителям!

– Они же тебя любят!

Будущий охотник пожаловался с хитрющим выражением глаз:

– Они меня узаботили напрочь!

– Оболтус ты! – Она ласково провела ладонью по его щеке. – Я тоже соскучилась! И у меня есть что тебе рассказать.

– И у меня! – Он закружил ее по холлу.

Айша взвизгнула, вцепившись в его плечи:

– Пусти-и-и-и!

На шум из своей комнаты выскочил отец, с верхнего пролета лестницы обозрел происходящее, картинно вздохнул и стал спускаться вниз:

– Рэан, ты опять за свое?!

– Никогда, отец! Только за наше!

Отец рассмеялся, махнул рукой на манеры, легко сбежал по лестнице и обнял обоих:

– Вылитый Кел-ле!

Близнецы засмеялись, обнимая отца. А он смотрел в их глаза и по праву гордился своими не по возрасту смышлеными потомками. Уже давно было ясно, что род Кел-ле продолжит свою деятельность. У его детей была Сила…

Рэан поморщился сквозь сон, и картинка сменилась.

Он лежал на кровати в своей комнате, а рядом суетилась сестра, попутно читая нотации не хуже матери.

– Ну вот что ты за человек! Не мог увернуться?! – Айша прикладывала лед к синяку на скуле, хлопоча над побитым братом, и раздумывала, чем выводить следы его геройства.

Кел-ле только поморщился, хотя это вызвало дополнительную боль:

– Не успел, их было больше.

– Вот горе мое!

– Да все в порядке!

– Это ты скажешь отцу, когда он вернется. А пока лежи и не дергайся… попробуем извести твои боевые шрамы до его возвращения.

Начинающий охотник только фыркнул, гордо выдав:

– Мужчину украшают шрамы. Особенно в бою за женщину!

Айша не удержалась и подколола, поинтересовавшись:

– За которую по счету?

Рэан чуть не обиделся:

– Ничего ты, сестренка, не понимаешь! Я же ищу свою! Единственную!

– Рано тебе ее искать!

Кел-ле зафыркал, но спорить не стал.

По возвращении отца ему бы влетело капитально, но Айша встала на его защиту, а потом подключилась и мать, напомнив, что отец по молодости был таким же и если кого и винить за поступки сына, то только главу семейства. Гены рода Дор-рэ отличались большей взрывоопасностью, нежели Кел-ле, а уж в смеси это вообще было непредсказуемое создание. Рэан помнил, что отца больше всего удручал факт фамилии – она передавалась только по женской линии.

Больше в эту ночь его ничто не тревожило…

Рэан проснулся, оценил свои ощущения и прислушался – в комнате было тихо. Он открыл глаза и кинул короткий взгляд в окно – занимался рассвет. Можно было еще подремать, но тело требовало разминки, все-таки кровать была тесной для двоих. Он тихо встал, осторожно разжав руки крепко спящей сестры, и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Требовалось умыться, подумать и решить, как быть дальше. И не мешало бы позавтракать чем-нибудь съедобным.

Утро началось с грохота, резко разбившего сон и заставившего бешено заколотиться сердце. Айша подскочила, суматошно оглядываясь, но в комнатке ничего не изменилось. Но Рэан… Где Рэан?! Она вскочила, босая кинулась в большую… и замерла на пороге. Рэан, ее брат Рэан, тихо поминая сквозь зубы всех богов, пытался приготовить завтрак.

Почувствовав взгляд, он оглянулся и заулыбался:

– Прости, сестренка, что разбудил. Как-то руки отвыкли от готовки. Грохочу, как на параде.

– Рэан! – Она подбежала, обняла, зарываясь носом в грудь. – Мне не привиделось, ты живой!

Охотник обнял ее, поцеловав в щеку:

– Живой, сестренка, конечно живой. Доброе утро. Кстати, на улице с чего-то народ собирается, ты кого-то ждала?

Предсказательница дернула плечом и разъяснила:

– Они каждый день приходят. Кто-то за отказом, кто-то за предсказанием, а кто-то за советом, что делать.

– Отвык я как-то от такого количества людей сразу, – посетовал Рэан. – Примешь?

Старшая Кел-ле поморщилась:

– Не хочу! Не хочу сегодня вообще ничего смотреть, но они…

– Перебьются! – несколько жестко продолжил маг, отодвигая ее в сторону. – Тебе нужен отдых. Ты не обязана каждый день мучить себя. Возражений нет?

Айша подумала и покачала головой, мол, нет. Охотник проверил одежду, чтоб совсем раздолбаем не выглядеть, провел пятерней по белым волосам, приглаживая, и решительно вышел на крыльцо. При его появлении народ ошарашенно замолчал. Кел-ле осмотрел те двадцать человек, что стояли перед домом, и негромко сообщил:

– Предсказательница сегодня не принимает.

Люди недоуменно смотрели на него, так похожего на саму предсказательницу, но потом кто-то решился уточнить:

– Почему?

– Ей нужен отдых.

И снова минутное раздумье и уточняющий вопрос:

– А завтра?

Рэан прикинул, насколько он планирует задержаться у Айши, с сожалением понял, что времени у него только до сегодняшнего вечера, и отозвался:

– Завтра будет. Прошу всех разойтись и не шуметь.

Пришедшие попереглядывались, и кто-то уже развернулся, чтобы уйти, когда одна из ожидающих вдруг выступила с вызывающим вопросом:

– А вы вообще кто такой?

Люди замерли и заинтересованно посмотрели на него. Рэан внимательно осмотрел спросившую – одета богато, на лице гримаска недовольства, что ее не только заставили ждать на улице, как простую смертную, но еще и огорчили отказом.

– Мое имя Рэан. – Маг недобро прищурился. – Еще вопросы? – Людям показалось, что в ясных глазах, так похожих на глаза самой Айши, мелькнули молнии.

Только женщина их проигнорировала:

– Да! Почему предсказательница сама не вышла?

– Ей нужен отдых. От вашего галдежа даже мертвым спасения нету.

– Но она…

– Ничего вам не обещала и не должна, – Кел-ле говорил спокойно, но в его голосе сквозило нечто такое, что заставляло людей чувствовать себя неуютно. – Повторяю просьбу разойтись, – он снова внимательно оглядел людей. – Ничего серьезного над вами не вижу.

– А вы что, тоже предсказатель?

– Нет, я охотник… – пакостные дополнения проскочили «цензуру» языка очень быстро, – за головами.

Люди непроизвольно отступили. Он улыбнулся и молча скрестил руки на груди, ожидая, когда они разойдутся. Молчаливое противостояние между ним и людьми длилось всего ничего, и посетители нехотя начали расходиться.

Спустя несколько минут остались только двое – та самая богато одетая дама и худой мужчина, держащий какой-то сверток под мышкой. И дама сдаваться явно не собиралась:

– Я не для того ехала через весь город, чтобы получить отказ! Позови ее! Немедленно!

– Нет! – Рэан стоял спокойно, можно сказать расслабленно, но внимательные глаза отслеживали малейшие изменения эмоций на лице женщины.

– Вы не смеете мне указывать!

– Смею! – охотник спустился всего на одну ступеньку вниз, и словно тень пробежала по улице, заставив даму попятиться. – Пока я здесь, никто не посмеет лишний раз потревожить Айшу. Понятно?

Женщина какое-то время сверлила его гневным взглядом, потом топнула, молча развернулась и ушла с гордо поднятой головой. Рэан только фыркнул ей вслед:

– Я и забыл, какие люди назойливые! – он повернулся к оставшемуся мужчине. – Вам тоже что-то неясно?

Однако тот не стушевался:

– Мне все ясно, но я не по поводу предсказания.

– Даже так? А по поводу чего?

– Могу я увидеть Айшу?

– Зачем? – Рэан был подозрителен, как никогда.

– В прошлый раз она мне здорово помогла и денег не требовала. – Мужчина смутился, – у меня их, собственно, и не было. Я пришел отблагодарить…

Охотник на секунду задумался, рассматривая просителя, потом кивнул:

– Проходите, но недолго.

– Конечно. – Мужчина прошел в дом, за ним вошел Кел-ле:

– Сестренка, тут к тебе гости…

Айша оторвалась от смешивания в плошке трав.

– Что? – увидела человека и улыбнулась. – Рада видеть живым.

– Благодаря вам. – Гость склонил голову. – Я пришел сказать спасибо, – он положил тщательно упакованный сверток на стол. – Если вам что-то понадобится, прошу обращаться ко мне, сделаю все, что смогу.

– Я запомню это. Спасибо.

– Вам спасибо. До свидания, – и он ушел, плотно прикрывая за собой дверь.

Рэан запер за ним на щеколду и заметил:

– А ты, сестренка, популярна.

Айша пожала плечами:

– Надо было как-то жить… – она помолчала. – Тем более многого не помню.

– Что именно?

– Я не помню, что было несколько лет… после твоей… – Она осеклась, но все же быстро нашлась, – после того, как ты пропал.

Рэан задумался, потом подошел и обнял ее:

– Все хорошо, Айши… все хорошо, сестренка.

– Да… наверное… хорошо, что ты жив!

– Я и сам так думаю. – Он выпустил ее и потер руки. – Ну что там тебе принесли?

– Глянь сам, иначе в травах ошибусь. И вместо радости передвижения ты в отхожем месте душевно сидеть будешь.

Она говорила спокойно, без намека на шутку, но охотник все равно улыбнулся и отозвался:

– Ой, не надо. Там же темно.

– Ну, свечу прихватишь.

Кел-ле негромко рассмеялся и зашуршал бумагой, разворачивая принесенное, – по обонянию ударил вкуснейший запах копченого с пряностями мяса:

– Копчененькое! Аж слюнки текут.

– Что? – Айша обернулась, оторвавшись от медленного вливания кипятка в смесь, и принюхалась. – Пахнет вкусно.

– Съедим на завтрак?

– Конечно.

Рэан с удовольствием принюхался:

– Где у тебя ножи?

– Где-то в ящике дальнем были, я их редко использую. Хлеб на полке глянь.

Охотник только беспечно отмахнулся:

– Не так уж и важно, приведем сейчас в порядок.

Айша тихо рассмеялась, и маг заулыбался – он соскучился по ее смеху. Висевшие тяжеленным камнем над головой проблемы он отодвинул в сторону. У него был впереди почти целый день дома, которого он был лишен долгие годы. И он не собирался кому-то другому отдавать это время…

Вечер наступил как-то незаметно, и Кел-ле пора было идти. Больше времени терять нельзя. Рэан в который раз с тоской обернулся к окну, и Айша тихо вздохнула:

– Тебе уже надо уходить?

– Да, меня ждут.

Она с надеждой заглянула ему в глаза:

– Но ты вернешься? Правда?

– Постараюсь, сестренка. – Он прекрасно понимал, что обещать что-то в таких условиях – глупо и бессмысленно.

Предсказательница сжала его руку:

– Рэан, ты замешан в войне…

Охотник какое-то время подбирал слова:

– Увы, сестренка, и мне приходится принимать в ней участие, так или иначе.

Айша только грустно покачала головой:

– Кел-ле никогда не оставались в стороне.

– Такова наша судьба… – Рэан немного помолчал и только потом рискнул спросить: – Ты ведь мне поможешь?

Предсказательница поморщилась:

– Да какой от меня толк?! Я мало что могу теперь, сам знаешь – Сила ушла…

– Но знания никуда не делись!

– Знания… проку с тех знаний. – Айша передернула плечами. – Как их вспоминать теперь.

Насмотревшись за несколько минут на какое-то беспомощное выражение лица старшей сестры, Кел-ле решился:

– Ты ошибаешься. – Он очень надеялся, что улыбка вышла ободряющей, а не похожей на оскал хищника. – Твоя Сила никуда не ушла. Она каким-то образом оказалась у меня.

Женщина резко вскинула голову:

– Что?! Но… как?

– Сам не знаю, – он только плечами пожал, – но это помогло мне выжить… Так поможешь?

– А куда я денусь, братишка! Чем смогу. – На лице на секунду мелькнула тень улыбки прошлой Айши. – Что от меня потребуется?

– Все. Ты, камни, знания. Как ни крути, во многом ты разбираешься намного лучше всех тех, кого я знал и знаю. А там, если Сила вернется к тебе – буду рад. Четыре руки Кел-ле – это не две. И память вернется, я уверен!

Предсказательница задумалась над его словами, потом медленно выудила камешки из мешочка – откуда только в руках взялся – и, привычно покатав в ладонях, кинула их на стол. Маг не озвучивал вопросы – не было необходимости. Айша сама знала, что и как спрашивать, чтобы получить точный ответ. Изучила выпавший рисунок, Рэан терпеливо ждал, хотя мог и сам посмотреть, и изумленно посмотрела на брата:

– Ты связался с нечистью?!

– Пришлось, – он помолчал, раздумывая, как ей преподнести имеющихся союзников и стоит ли это делать прямо сейчас. – Что камни сказали?

– Потом. Кто такой вампир и откуда демон? – В ясных глазах застыло недоуменное выражение.

– Вампиру под силу стать лидером, а демон… если б не он, мне не выжить.

– Демон тебя спас?!

Рэан только кивнул. Глаза женщины удивленно расширились, и она выдала:

– Видимо, с миром и правда что-то не так, раз демона и охотника вынудило вместе работать. Да еще после этого спутались с вампиром.

– Жизнь по-разному заставит изогнуться.

– Ты ему что-то обещал? Или им?

– Нет. Как и они мне…

Предсказательница выдохнула:

– Вот, значит, как… – Она вдруг резко встала. – Это многое меняет!

Кел-ле машинально поднялся вслед за ней:

– Айша?

Она не ответила, прошлась по комнате туда-сюда, потом остановилась, приняв решение:

– Тогда это должно быть у тебя! – и вытащила из-под рубашки Сангру.

Охотник вдохнул через стиснутые челюсти – родовой медальон, который передавался по наследству и который он снял незадолго до того вызова. Решил, что мешать будет. Может, глупо поступил? Так или не так, но теперь уже не исправишь.

– Ты уверена?

– Тебе с вампиром общаться. – Она сняла Сангру, глянула на тускло мерцающие капельки и решительно повесила на шею брату. – Поможет или нет, пока не знаю, но не повредит точно, – и он согласился, ощущая родное тепло от медальона и какое-то странное облегчение от возвращения принадлежащей ему родной вещицы. – Ты права, пусть он будет у меня. Еще раз рискнешь раскинуть?

– Да. Как имя демона?

– Шенер. Вампира назвать?

– Нет, это лишнее знание для меня. – Она вернулась к столу и собрала камни. Секундная задержка, и камешки зашуршали по столу. Айша кивнула сама себе, и вновь камешки рассыпались по столу, и Рэан дождался короткого: – Делайте, но не затягивайте. Времени у вас мало.

– Понял. – Охотник замешкался. – Вампир – вдовец, его супруга и дочь пропали, все полагали, что их убили… но есть вероятность, что они остались живы. Ты можешь это узнать?

Предсказательница медленно собрала камни и покачала головой:

– Не время задавать этот вопрос.

Кел-ле проследил, как камешки ссыпались в потертый мешочек, и выдал:

– А жаль.

– Этого никто из нас не знает точно. – Айша убрала белые волосы со лба. – Аль знает?

Рэан, со вчерашнего вечера ждавший этого вопроса, удержал себя от лишних движений и уточнил:

– Что именно?

– Что ты жив.

– Знает.

На глаза старшей Кел-ле навернулись слезы:

– И он не сказал мне… Почему? Я же спрашивала.

Маг только вздохнул:

– Как он мог сказать? Он узнал, что я жив, только день или два назад.

– И он замешан.

– Мы все замешаны. Кто-то же должен! Пока еще есть шанс остановить это…

– Остановить ли?

Рэан помолчал:

– Не знаю, но шансы же неплохие.

Старшая Кел-ле вздохнула, вытирая непрошеные слезы тыльной стороной ладони:

– Сказала бы, что это самоубийство, но мы с тобой уже умирали.

– Мне и возразить-то на этого нечего. Что-нибудь еще видела?

– Нет. Но мне теперь есть что спрашивать, – она устало улыбнулась. – Только постарайся голову не сложить, ладно? Второй раз я такого не выдержу.

Кел-ле снял со спинки плащ и накинул на плечи:

– Никто не выдержит. Наши силы не бесконечны. Я забегу, как смогу.

Он обнял сестру, коснулся губами лба, подмигнул и вышел в уличную темноту. Айша только беззвучно прошептала:

– Удачи, – и без сил осела на стул. Все происходящее отдавало дурным кошмаром, если бы не болезненная реальность…

Рэан вернулся, только когда окончательно стемнело, молча прошел мимо застывшего возле двери демона, сбросил плащ на спинку кресла, где сидел Карл, и остановился у сидевшего в другом кресле Адальберта:

– Ты почему молчал?

Шенер удивленно вскинул косматую бровь, но промолчал. Он спиленным рогом чувствовал, что Кел-ле сейчас лучше не задевать. Одно неверное движение – и неизвестно что тот отколет. Тем более когда он таким тоном задает вопросы мэтру Крею.

Аль даже и не думал вставать из кресла, хотя хотелось отойти подальше, а то мало ли что Рэану взбредет в голову:

– Молчал о чем?

– О ней…

– А что я мог сказать тебе, Рэан? – Маг все же встал и повторил: – Что я мог тебе сказать? И какими словами? Она же почти умерла… и я просто не посмею… после всего, что было. Иногда в молчании спасение.

– Не уверен, но заострять не будем. – Кел-ле глубоко вздохнул, по-прежнему не обращая внимания на остальных. – Почему-то хочется кого-нибудь убить. И почему-то именно тебя…

Крей только руки вскинул, отступая назад:

– Нет нужды так кровожадно смотреть, я сделал все что мог…

Однако Рэан проигнорировал его слова:

– Где она была несколько лет? – Краем сознания он отфиксировал вслушивающихся в каждое слово Шенера и Нюхастого, но, пока они молчали, ему не было до них никакого дела.

И Адальберт ответил:

– Никто не знает, но вместо нее вернулась только безумная женщина. Так и прошло несколько лет.

– А потом?

– Потом рассудок к ней мало-помалу вернулся, результат ты и сам видел. В свете некоторых событий и этого-то за глаза, но Силы ее нет, Рэан… не впутывай ее!

Кел-ле криво усмехнулся:

– Поздно, Аль. Мы в этом завязаны крепче, чем ты… Кел-ле сроду в стороне не оставались. Тем более близнецы.

– Вот этого я и боялся. – Мэтр подумал. – С другой стороны, она предсказательница каких мало. Видящие нам тоже нужны.

– Нам любая помощь нужна сейчас. – Охотник дернул плечом. – По крайней мере, скучно нам не будет. И Аль, на будущее, ее сила у меня.

Адальберт, наливавший себе чай, чуть чайник не уронил:

– Как это у тебя?!

– Вот так. – Младший Кел-ле прекратил маячить и уселся в самое дальнее кресло.

Крей выглядел оглушенным:

– Но… как же…

– Не знаю! – отрезал беловолосый охотник.

Шенер покосился на него, но помалкивал. Однако Карл Нюхастый все-таки уточнил, вмешиваясь:

– Рэан?

Тот молча повернул голову, показывая, что услышал, и ожидая вопроса.

– Ты к кому ходил?

Охотник пожал плечами, не собираясь скрывать:

– К сестре.

Карл обдумал, что-то сопоставил в уме и уточнил:

– Айша-предсказательница, я так полагаю.

– Она самая. В голове не укладывается. – Рэан потер лицо. – Ладно, пока это мои личные проблемы. Что у нас на повестке дня?

Но ответил ему появившийся в кабинете вампир:

– Попытаемся доработать то, что вчера у нас не вышло. Добрый вечер.

– Добрый вечер. А что у вас не вышло? – Маг помедлил, потом прищурился: – Я просил раскинуть камни, она сказала делать быстрей, пока условия подходящие.

Граф помедлил, потом кивнул… И снова все присутствующие погрузились в наседающие проблемы.

16. Снежная призывательница

Как говорила старшая призывательница Вира-и-Дэни: «Жизнь сивиа[4] – это переплетение уступок и компромиссов». Хотя откуда знать жрице о супружестве, ежели она и пределов храма не покидала? С другой стороны, время от времени бродили слухи о связи жрицы со старшим ледяным призывателем. И все же Каре-и-Наис эти слова запали в душу. А глядя на своего сивиана, кошка склонялась к мысли, что уступок все же больше. Ну а чем еще считать ее долготерпение?

Вот, например, на днях никакого компромисса и не наблюдалось! Глэн, псы его забери, приперся в компании своих друзей – оболтусы оболтусами, прости, Снег! И ладно бы пришли, тихо посидели, поговорили. Так нет! Этот наемник недоделанный, Тофр который, все силушку свою показывал. И ладно бы по делу, ан нет, дурью маялся. Итог: пять согнутых вилок, семь ложек, две кочерги, шесть сломанных ножей и один погнутый котел. (Как? Ну как можно было котел погнуть? Головой он в него, что ли, бился?) А этот, который под умного косит? Бад… Бадри… Зануда, короче. Два часа читал лекцию о вреде алкоголя, распивая этот самый алкоголь. Причем не мальвазию или благородный коньяк, а самопальное дешевое пойло! И где только нашел? В ближайшей таверне такого не подают, уж это Кара точно знала – хозяйка заведения значилась у нее в подругах. Муженек же – да, Кара-и-Наис, как порядочная сивиани, старалась привыкнуть к местным наименованиям, – ударился, как в прямом, так и в переносном смысле, в поэзию: неудачно обнявшись со шкафом, головой поймал стихотворный сборник. А потом битый час в чем-то объяснялся кошке. Увы, из всего словоблудия Кара поняла только «я», «тебя» и «белый снег». И только Савариш молчал, уставившись перепуганным кроликом на Наис: почти не дышал, изредка икая. Надо отметить, что подобная реакция у Шари была всегда при встрече с кошкой – трезв он был или пьян.

Вообще, знакомство с друзьями мужа – отдельная песня, которую и хотелось бы забыть, но не получится: во-первых, такое не забывается, во-вторых, в призыватели с плохой памятью не берут. Дело было не в первый день после «свадьбы» и даже не во второй, а только после того, как стихла буря вокруг женитьбы Тофра. Ведь обряд над ним и его невестой не был совершен на самом деле. В первую брачную ночь новоиспеченный супруг был мертвецки пьян, в первое брачное утро маялся похмельем. К слову: похмельем маялись все участники свадебного процесса и невеста тоже. Все, кроме Кары, которая попала в сей дурдом абсолютно трезвой и отнюдь не по своей воле. Вечер того же дня был ознаменован пожаром в таверне, где проходило сие серьезное мероприятие, – Каре это поименовали «свадебными посиделками». На следующий день, не дождавшись исполнения супружеских обязанностей, невеста осознала, что исполнять-то их и некому. После такого невеста (Кара так и не запомнила ее имя) собрала свои вещи и вернулась в отчий дом, а Тофр… «Бедняга» Тофр запил. Не сказать, что Глэн его полностью в этом поддержал, но норму алкогольную все-таки перебрал. И лишь когда все рыдания утихли (кто сказал, что мужчины не плачут? коты не плачут, а эти…), похмелье прошло, Глэн собрал друзей и торжественно (ну, это ему так казалось) представил свою жену, то бишь Кару. Что тут началось!.. Савариш то терял сознание, то рыдал, перемежая обмороки и рыдания иканием. Тофр ревел раненым медведем: «Почему это Глэну всегда везет?», – а Бад… Бадри… короче – Зануда сперва ошалело хлопал глазами, а потом закатил длиною в час нотацию на тему: «Много пить – плохо». Так снежную призывательницу еще ни разу не встречали. И она все стерпела, а что хвост змеей бился, так под местными юбками и незаметно.

Однако ж, возвращаясь к недавней пьянке: после всего этого Кара даже скандал не закатила! Да еще собственноручно лечебный отвар мужу приготовила. Глэн не оценил сей подвиг, даже от лекарства отказывался. Но от снежной призывательницы еще никто не уходил, не зря ее хвоста опасались даже бывалые вояки.

Решительный стук в дверь прервал печально-возмущенные размышления Кары. И нельзя сказать, что кошка была искренне рада визитеру.

– Доброго дня, госпожа Кара! – зычный голос соседки-гномы заставил в страхе дребезжать оконные стекла.

– И вам доброго, почтенная Фру, – ответила кошка, с тоскливым вздохом направляясь в прихожую.

Явление «подруги» – да-да, той самой владелицы таверны – не значилось в делах на сегодня. Но не выгонять же почтенную гному? Во-первых, это неприлично. Во-вторых, ссориться с хозяйкой таверны – себе дороже. В-третьих… а вот «в-третьих» самое приятное: госпожа Фру никогда не приходила в гости с пустыми руками, а в последнее время зачастила с чем-нибудь сладеньким.

– Да какой же он добрый, если тин Мряу с утра пораньше по делам убежал и даже не взглянул на десерт! А я до рассвета встала, чтобы меренги испечь! – захлюпала носом гостья.

М-да, не ценит тин Мряу своего счастья: встать до рассвета, когда спать ложишься далеко за полночь, только чтобы порадовать мужа, – это ли не подвиг?

– Совсем-совсем не взглянул? – сочувствующе поинтересовалась Кара.

– Уже третий день на сладкое не смотрит, – поделилась «бедой» гостья. – Да вы кушайте, кушайте, а то такая худенькая…

Кара кушала, не стеснялась. Откровенно говоря, за последние два месяца кошка перепробовала столько сладостей, сколько за всю прежнюю жизнь не видела. И за это надо благодарить Глэна. Не столько за проведенный по пьяни ритуал, сколько за удачно подобранный дом.

Надо отдать должное мужу: когда до замутненного выпитым накануне мозга дошло, что Кара – не привидение и исчезать не собирается, мало того, является законной супругой владельца замутненного мозга, он, то есть мозг, а может, и хозяин, всерьез озадачился исполнением супружеских обязанностей. Во-первых, снимаемая им комната была отвергнута как недостойная семьи. Удивительное дело, но подходящий дом (двухэтажный, хотя на каждом этаже лишь по паре комнат да кухонька – небольшая, зато своя!) был найден всего за пару часов. Во-вторых, Глэн считал, что именно он должен обеспечивать семью. Откровенно говоря, Каре-и-Наис такая точка зрения была глубоко симпатична. Правда, отрицательным моментом стали частые отлучки сивиана: за дальние дороги курьерам все-таки больше платят. Вот и получилось так, что кошка если и не сдружилась со всеми соседями, то приятельствовала со многими.

– Уж что я только не пекла! – продолжала изливать свое «горе» соседка. – И баклаву, и харису, и бурму – это только из ненашенских сладостей. А пирогов обычных – без меры!

Кошка, состроив сочувствующее выражение лица, кивала и продолжала размышлять о чем-то своем. Вообще при храме в Найрабе был специальный служитель, который выслушивал все непонятности и проблемы. Его так и именовали – Слушатель. Не сказать, что Каре к нему необходимо было ходить, разве что поведать о сундучках, ларцах да шкатулках. Ах, какие прелестные вещицы иногда привозили из-за гор: с гравировками, резные деревянные, с серебряной зернью, с филигранью, инкрустацией перламутром и жемчугом, рубинами и аметистами… Ох, об этом Кара-и-Наис могла говорить часами. Так вот, уважаемый Слушатель по какой-то причине считал Кару своей преемницей. Да-да, он об этом открыто заявлял даже на общехрамовых сборах. С чего бы это? Ну, подумаешь, выслушала пару-тройку раз соплеменников, так это еще не повод тащить ее в Слушатели! Ей, между прочим, и в снежных призывательницах неплохо. Было, пока Глэн обряд не провел. Но не будем о грустном. Тем более судя по звуковому ряду, скоро почтенной Фру понадобится ответ, а не простое согласное угуканье.

– И как мне быть? – активно всхлипывая, вопросила гнома.

– Почтенная Фру, а скажите-ка мне: с чего вы вдруг решили кормить мужа сладким? – пошла на хитрость Кара: ну не признаваться же, что не слушала печальный монолог?!

– Ну так… я же… вот… – отчего-то засмущалась хозяйка таверны.

– Да-да, я внимательно слушаю! – Кошка изобразила интерес.

– Ах, мне, право, неудобно, – продолжала смущаться гнома.

Кара могла бы сказать, что именно бывает неудобно, но от нее таких фраз явно не ждали.

– И все же.

– Я… ну… понимаете…

После продолжительных метаний Фру все-таки выдала, что в супружеской жизни с почтенным тин Мряу не все так гладко, как хотелось бы. Вот гнома и решила посоветоваться со знающими. И все бы ничего, но к «знающим» она отнесла девиц наилегчайшего поведения. Ну, в чем-то она была права, ведь не зря испокон веков к шлюхам мужики ходят. Вот только почтенная Мила, дабы не подрывать свой авторитет, обратилась не к одной из девиц, а к травнице, к которой оные частенько заглядывают. Нет, госпожа Фру не будет говорить милой Каре, зачем они туда ходят, ей, приличной даме, такое ни к чему знать. Так вот эта травница и заявила, что семейных мужчин на клубничку тянет.

– Я сперва клубничный крем приготовила. Но сами посудите, крем отдельно от торта или пирожных – что-то не то. Вот и торт специально испекла. Потом пироги с клубничным вареньем. Слойки еще были, – старательно припоминала гнома. – Первое время супруг понемногу ел, а потом у него сыпь пошла. Лекарь осмотрел и заявил, что это аллергия, наверное, на клубнику, – тяжко вздохнула Фру. – Вот я и подумала: ну какая разница – клубника, малина, все ведь сладкое!

Кара усердно сдерживала смех. Конечно, местный язык кошке не был родным, понимала она его исключительно благодаря магическому воздействию проведенного Глэном обряда. Однако даже в этой ситуации она сообразила, что не о той клубнике говорила травница, совсем не о той. Но как сказать об этом гноме?

– Почтенная Фру, я вот что подумала: клубника и сладости – это хорошо, очень… кхм… интересно, но ведь многоуважаемый тин Мур – мужчина в самом расцвете сил. А мужчине, как известно, для сил нужны отнюдь не сладости, тут лучше мясо подойдет.

– Вы так думаете? – уточнила гнома, но по глазам видно, что уже прикидывает мясное меню на ближайшую неделю.

– Думаю, именно так и думаю, – со всей возможной серьезностью ответила кошка.

– А сладкое?

– А сладкое – раз в месяц, чтобы соскучиться успел. Ну, вы понимаете: меренги да пироги там всякие, – сохраняя серьезную мину, ответила Кара: жаль, конечно, каждодневных чаепитий со сладостями, но с ними пора завязывать, а то такими темпами тонкой талии можно вскоре сказать прощай.

– Благодарствую, соседушка, от всего сердца! – расчувствовалась почтенная гнома.

Кошке только и оставалось – улыбаться и вежливо провожать, провожать и вежливо улыбаться.

– Ой, чуть не забыла! – заполошно всплеснула руками Фру. – Вы поосторожней, госпожа Кара: муж ваш опять ведь по делам уехал, а вы одна-одинешенька в доме!

– И что такого? Улица у нас тихая, спокойная, – пожала плечами кошка, искренне недоумевая: как ей – снежной призывательнице – может быть страшно?

– Тихая да спокойная, однако ж куда-то кольца у госпожи Ирмы пропали!

– Пропали или украли?

– Да в том-то и дело, что непонятно: то ли сама задевала, то ли свистнул кто.

– Ну, вот как станет ясно, что украли, тогда и буду опасаться, – постановила Кара. – Спасибо за беспокойство, почтенная Фру.

Гнома довольно засияла: никто у виска пальцем не крутил (как некоторые!), а с благодарностью принял опасения.

Надо сказать, Кара-и-Наис училась искренне радоваться даже, казалось бы, неприятностям. Попав в чужой мир, она старательно находила повод для маленьких радостей: поход к зеленщику, в обувную лавку, на рынок – все здесь было иным, непохожим на дом – ярким, шумным, быстрым. Но в этом и вся прелесть: обилие цветов против снежной белизны, гомон голосов против ледяного безмолвия. Нет, свой мир кошка искренне любила, считая самым лучшим из миров. И да, душа болела за оставшихся там родичей и знакомых. Но что поделать? Будто от истерических рыданий что-то изменится! Родня же… А что родня? Искать, конечно, будут, но скоро выяснят, если уже не выяснили, что в Найрабе ее нет, а бегать по мирам и спрашивать у всех подряд: «Вы снежную призывательницу не видали?» – не имеет смысла: мало ли куда портал откроется. А храм… Была Кара в том храме, куда ее обрядом вынесло, да ничего хорошего не выяснила: стараниями Глэна и сотоварищи пентаграмма разрушена. Удивительное дело, что им вообще удалось заставить ее работать!

– Госпожа Кара! Госпожа Кара! – окликнул кошку зеленщик. – А что ж вы мимо-то идете?

И что на это ответить? Примерно то же, что и спросившему в храме: «Это зеркало?» и указавшему при этом на подсвечник, то бишь ничего.

– Добрый день, тин Зурон. – И где взять столько терпения бедной кошке, которая вообще-то мяско любит, а не всякую там траву-мураву?

– Добрый, добрый! Так что ж не заходите? У меня сегодня вся зелень свежая! Даже травница из дома с резными окнами у меня травки разные берет! – горделиво приосанился зеленщик. Учитывая, что росту в нем – три вершка, да и те в прыжке, выглядело это забавно.

Пришлось кошке щебетать всякие глупости, дабы не обидеть «милого тина Зурона», а то еще подсунет от обиды зелень плохую, а от зелени отравление страшное может быть. Да-да, лечить приходилось. Кстати, от случайно затесавшегося среди всяких кориандров да базиликов пучка мяты отказываться не стоит – пора бы уже на дом защиту наложить!

– Маловато вы сегодня берете, вот травница Нжижа полную корзину набрала! – недовольно нахмурил брови зеленщик.

– Тин Зурон, так ведь она – травница! Настоящая травница, представляете? И кто я? – кошка захлопала глазами, изображая полнейшую наивность, а сама думала: ну какая нормальная травница будет покупать травы в обычной лавке зеленщика? Да полно, травница ли это?

Считалось, что чужие разговоры слушать будет лишь тот, у кого своей жизни нет. Вот только это «считалось» осталось там, в Найрабе, а посему кошка искренне наслаждалась, бродя по торговым рядам и выслушивая, прислушиваясь, слушая…

– Вай, Тарзун, ты разве не знаешь? Давеча Саронт зелье прикупил, ну что б этому делу поспособствовать.

– Какому этому?

– Да такому! Ну, силы мужской добавить!

– Ну и как, получилось?

– Что ты! Он его в грибы жареные налил.

– Ну и…

– Что «ну и»? У Тарзуна от грибов завсегда понос бывает! Вот и давеча: сила вроде добавилась, конкретно так добавилась, а некогда ею попользоваться!

А рынок шумит, ворчит, хлопочет. Вон бабулька какая-то мешки с картошкой набрала, сама явно до дому не дотащит, вот и кричит:

– Насильник, насильник!

Усталый носильщик с расшатанной тележкой пытается вяло поправить крикунью:

– Да не насильник я, а носильщик.

– А, – недовольно кривится и машет рукой владелица корнеплодов. – Все одно потаскун…

Подозрительного вида субъект с бегающим взглядом на что-то подбивает солидного горожанина:

– Ну так что?

– Овощ в помощь! – отмахивается тот.

– А конкретнее?

– Хрен с тобой…

А вот явно студиозы у трактира медитируют на дивные ароматы:

– Магистр говорил, что от всякой болезни можно таблетку изобрести! Интересно, а вот есть таблетки от голода?

– Есть, конечно, только они большие.

– Да какая разница – большие или маленькие, лишь бы помогали.

– Они точно помогают, – тяжко вздыхает студент.

– А как называются? – отвлекаясь от дивного запаха, интересуется второй.

– Котлеты… – с нежным придыханием отвечает первый.

Радетельная жена мужа выкликает:

– Иди есть кашу!

– Ты же вроде суп варить собиралась? – отвлекаясь от покраски навеса над лотками, удивленно интересуется муж.

– Мало ли что я варила! Ну, собиралась! Ну, подумаешь!

Чего только не услышишь. Разговаривают явно подруги, точнее, одна другую наставляет:

– Что значит «не любит»? Ну что ты как маленькая? Пару раз сковородкой по морде дашь, и все как в сказке: «Прафти, милая, я афыбался!»

Или совсем непривычное:

– Мама, муж снова накричал на меня, я возвращаюсь домой!

– Нет, дочура, он должен заплатить за свои ошибки. Я переезжаю жить к вам!

И кого только на рынке не встретишь: и домовитых хозяек, и деловых управляющих, и крикливых торговок, и шельмоватых купцов. И обязательно, ну просто непременно должны быть пьяные: ну не так чтоб вусмерть, но шатает их уже изрядно, даром что время до полудня не доползло.

– Не… ну ты… это… ну представь… ик… Прихожу я, значитца, домой… ик… открываю шкаф… А там… ик-ик-ик… мужик голый!

– Подумаешь… ик… – Тон такой важный, да икание весь эффект портит! – Еще древние говорили: все жены – стервы, чё хошь отмочат… ик…

– Ты чё? Пьяный, да? Ик… Какая жена? Ик… Я ж холостой! Ик…

И такого за один поход на рынок наслушаешься… Хоть берись за перо да книгу пиши!

Дом встретил Кару-и-Наис прохладой и тишиной. Кошке нравилось даже само слово – «дом»: такое основательное, серьезное, внушительное. В отличие от той же «жены». Ну и что, что дом съемный. Не зря говорят: кошке угол покажи, а она его своим посчитает. Вот и это строение Кара считала своим. Наверное, Глэн не такой уж и плохой сиви… то есть муж. А вот Кару-и-Наис к хорошим си… то есть женам нельзя отнести: ну как можно было забыть охрану с защитой на дом поставить? Ведь только сейчас, увидев у зеленщика мяту, кошка вспомнила об охранках. А кто как не жена должна заботиться о доме?

Слегка привядшая мята – самое то для охранного плетения, кто бы что ни говорил. Вообще-то мэтресса Далия, учившая не одно поколение призывательниц понимать растительный мир, искренне считала, что самое лучшее, эффективное и, чего скрывать, эффектное лечение травами – это жгучей ботвой по попе. И к вопросу охранок она подходила весьма оригинально. «Возьмите то, что навевает вам покой, умиротворение, – говорила старая кошка. – Добавьте того, что дарит радость, смешайте с тем, что вызывает желание жить. Ну а слова вы и сами знаете, поди в призывательницы абы кого не возьмут!»

Лично для Кары мята была всем сразу: успокаивала, радовала. Вдохнешь освежающий аромат – беды неприятностями покажутся. А что привяла – не беда, так еще лучше: у свежесрезанной травы, не важно какой, запах приторно-ядовитый, что совсем не подходит для охранного обряда.

Мелкие листики истолочь в ступке – вот когда пожалеешь, что в этот мир выдернули без скарба, а ведь в нише остались и ступки мерные, и пестики удобные! – и добавить щепотку соли. Листья побольше и стебли осторожно, дабы не порвать, размять, возвращая утихший аромат. Треть дела сделана. Да-да, именно так. Ведь собрать нужное – еще не сделать ожидаемое. Да и что самое главное для снежной призывательницы? Естественно, снег!

Только глупенькие послушницы думают, что снег бывает лишь там, где холодно. Нет, снег приходит туда, куда его позовут. В этом весь секрет призывательницы: суметь сложить так слова и знаки, чтобы снег пришел на зов. А страшным оружием со злом или утешителем с исполнением желания – зависит от призывающей.

Несведущие зачастую полагают, что магия – это как плетение кружева: замысловатые узоры движений рук, старательно проговоренные слова, и со стороны смотрится красиво. Кара же сравнила бы магию… с мозаикой. Да-да, именно так: разнокалиберные кусочки нужно сложить в единую картину – цельную, гармоничную, будто такой от начала времен была. С самого первого дня в храме послушницы собирают мозаику. На первый взгляд ну что такого в том, чтобы сложить несколько кусочков в определенном порядке? О, если бы кусочков было несколько… Многогранные мелкие осколки не сосчитать в одиночку. И ладно бы простой узор складывался. А когда сто оттенков белого? Послушница проходит первое посвящение, собрав свою первую мозаику. Да-да, из тех самых ста оттенков белого. Ну не черный же снежным призывательницам собирать? Хотя бывают и исключения.

Вот лег первый ряд мозаики – ровный фон, ничего лишнего, только основа. Второй. Третий… Пятый… Двадцать пятый. Пожалуй, для основания хватит, можно и мятный узор пускать. Осторожно, на вдохе, чтобы не потревожить мерцающий любопытством еще не снег, но его отражение. Мягко, нежно, будто лапу на первый хрупкий ледок ставишь.

И снова белый фон. Один ряд, второй, третий. Бросить россыпью истолченные листья. И снова белые ряды – один, второй, пятый…

Первая снежинка, будто случайно выбившаяся из перины пушинка, кружит по комнате. Вторая. Третья… Малый хоровод закружился вокруг кошки в радостном приветствии: «Ты звала! Ты звала! А мы пришли! Видишь? Видишь!» И вот уже огромные хлопья падают из ниоткуда, не долетая до пола. Скоро-скоро снег разделит мир на две части: в одной ты, в другой – весь мир.

За снежной пеленой прячутся звуки: шаркающие шаги здравого смысла, ворчание рассудка, даже непоседа-время замирает, завороженно вглядываясь в пушистые хлопья. А снег танцует, снег поет свою безмолвную песню. Вот странность – звуков нет, а песня есть. И пусть другие говорят, что нету, ты-то слышишь! Ты чувствуешь ее всем телом: от макушки до кончика хвоста!

Снег пришел. Снег идет. Снег укрывает…

Не прошло и часа, а защита для дома была готова. От лихого бандита не спасет, ибо кто жаждет, тот таки найдет способ. Но от косого взгляда и недоброго слова точно защитит. Кара довольно разглядывала пока еще заметный охранный узор – через час его не будет видно, а пока… Пока можно насладиться хорошо сделанной работой. Да, Кара-и-Наис очень-очень хорошо поработала. Жаль, оценить некому. Быть может, Глэн смог бы что-то понять, но он пока далеко и дома будет лишь через пару-тройку дней.

А может, это и к лучшему?

Тин Мур недовольно хмурился. И дело было не в кружке эля, эль-то был достойным, весьма и весьма. Это мысли хмуриться заставляли. Наверное, стоило бы проклясть тот день и час, когда судьба свела почтенного гнома с графом де Хэнедоара.

– И за что мне это? – тихо подвывая, поинтересовался гном у эля.

Удивительное дело, но он, то есть эль, не ответил. Хотя гном был уверен: умей эль говорить, он бы точно перечислил полученный от сделок с графом доход.

– Не так уж и много! – проворчал гном, встряхивая кружку. А то что себе этот эль позволяет?!

– Плохо, да? – Девичий голос отвлек Мряу от гневного созерцания эля – все никак не успокоится!

– Э? – основательно хмельные глаза уставились на, видимо, девушку в плаще. Или это не плащ, а достойному Муру из рода Мряу кажется?

– Говорю: вам, наверное, так плохо, что решили горести утопить в вине? – пояснила девушка, подсаживаясь к гному и откидывая капюшон плаща.

«Фух, не показалось. В плаще она!» – непонятно чему порадовался гном.

– Это эль, – для чего-то уточнил Мур.

– Ну да, ну да, – покивала головой девица.

Выпитое мешало рассмотреть незнакомку, да и желания особого не было: после женитьбы почтенному тин Мряу с женщинами вообще как-то не того…

– В семье, наверное, проблемы? – участливо спросила девица.

Гном в ответ промычал то ли одобрительно, то ли отрицательно. Незнакомка предпочла услышать согласие.

– Ах, гляжу на вас, и душа разрывается: у такого видного, серьезного мужчины – и проблемы, – сочувственно вздохнула незнакомка.

Мур шмыгнул носом и гордо выпятил подбородок: вот он какой видный и серьезный!

– И так мне вас жалко, что аж помочь хочется! – продолжила сочувствовать девица.

– Чем? – аж икнул от удивления тин Мур.

– Есть у меня одно средство, – доверительно прошептала незнакомка.

Будь тин Мур немного трезвее, его внутренний голос во всю мощь завопил: «А! Что-то тут не то! Нам такого не надо!» Но внутренний голос, как и сам гном, был пьян. Не так чтобы в стельку, но весьма основательно. Посему внутренний голос пробурчал что-то невнятное и уснул.

– Так как? – Похоже, пока почтенный гном пытался услышать свой внутренний голос, речь незнакомки прошла мимо ушей.

– Ась? – захлопал глазами гном.

Будь тин Мур потрезвее, он бы заметил недовольный взгляд незнакомки, а так… Так он попытался вспомнить, что же он слышал от подсевшей к нему девицы. И какого тшехта ей надо?

– Я говорю: могу вам помочь. Есть у меня порошок особый, из пятнадцати трав стертый. Он обязательно поможет вашей беде, – повторила незнакомка.

Мур из рода Мряу ничего не понимал: какой еще порошок из пятнадцати трав? Почему из пятнадцати? Почему порошок? А главное, на тшехта он ему?

«Ой… не Фру ли отравить?» – от пришедшей мысли Мур почти протрезвел и уставился на незнакомку испуганными глазами: гном многое мог – соврать, украсть, обмануть, но убить… Нет, это как-нибудь без него.

– Будете по щепотке в горячей воде растворять и на ночь пить – все беды враз пройдут.

«Самоубийство?» – не то чтобы заинтересовался, но призадумался гном.

– Уже через неделю дела наладятся! А через месяц, быть может, даже за добавкой прибежите! – многозначительно поиграла бровями незнакомка. Или это в глазах рябит?

«Уф, жить буду!» – расслабленно выдохнул гном. Сказать, какой тшехт потянул его за язык, тин Мур из рода Мряу и под угрозой смертной казни вспомнить бы не смог:

– Сколько?

– Ой, вы меня смущаете! Я же по доброте душевной! – залепетала девица, пряча взгляд.

– А… ежели и я по… доброте душевной? – еле осилил сложную фразу гном: все-таки тин Мур и «доброта душевная» – понятия весьма далекие друг от друга.

– Сколько не жалко, – смущаясь и краснея, пролепетала незнакомка.

Гном крякнул, подумал, прикинул, опять подумал и достал… целых четыре медяка.

– Вот, держите, – протянула холщовый мешочек незнакомка. – Запомните: одна щепоть на ночь!

– А… э… найти-то вас как? Ну… потом…

– Спросите травницу Нжижу, вам любой покажет! – улыбнулась девица и была такова.

– Ага… травница… Ну, понятно, конечно-конечно, – покивал своим мыслям гном. – Значит, щепоть на ночь? Ну, не так это и страшно.

Ночь пришла не одна, а с холодным ветром. Но Кара-и-Наис не жаловалась: она любила ветер. Ведь дома зачастую ветер приносит снег – такой обычный и простой. Да и на что жаловаться, когда в руках кружка с горячим молоком с медом, гора подушек на полу, а в окно подмигивает луна?

Налетевший холод легко можно было бы списать на ночной ветер. Можно было бы. Если б вдруг не повеяло мятой: кто-то недобрый прошел мимо, да не просто так прошел, а зло глянул на дом, будто дом или его обитатели чему-то помешали. Выйти на улицу? А смысл? Того, кто глянул, уже нет: прошел, пробежал, пролетел. А защита хороша, не зря Кара-и-Наис числилась одной из лучших снежных призывательниц!

Зачем тин Мур оказался среди ночи у входной двери, а главное – как, сам тин Мур сказать не мог. Вот же спал спокойно, даже сны какие-то видел. Как вдруг у двери стоит. И серьга в руках. Ага, одна штука. Серьга жены. Не так чтобы любимая, скорее броская: длиной в пол-ладони, сплошь усыпанная каменьями. Каменья, правда, дешевые – крашеное стекло, но издалека смотрятся на диво дорого и солидно. И какого тшехта она у него? Какого тшехта он вообще тут оказался?

– Воды попить хотел? – поинтересовался шепотом у сережки гном.

Серьга, понятное дело, не ответила.

Почтенный гном потоптался у двери, подергал засов, проверил замок. И почти со спокойной совестью отправился в кровать, оставив то самое «почти» на утро.

В первый раз оказаться у двери после полуночи – это странно, но понимаемо. Но в десятый? Это пугает. Мало того, это замечают и другие.

Фру стояла у кресла и в отчаянии ломала руки: ее верное сердце точно знало – с мужем случилась беда! А он молчит! Совсем молчит! Только тяжко вздыхает и отводит взгляд, будто виноват в чем-то. Может, так и есть? Одна надежда на госпожу Кару – уж непонятно почему, но с ее появлением на их улице что-то неуловимо менялось: помирились бывшие в давней ссоре соседи, зеленщик перестал смешивать свежую зелень с пропавшей, известная сплетница поутихла. Вроде бы мелочи, но как-то… спокойней стало, что ли.

– Скажите, тин Мур, что-то происходило в последние дни, что так сильно беспокоит ваш сон? – едва ли не мурлыкала госпожа Кара.

Вроде бы и мурлыкала, но от ее тона хотелось мышкой забиться в уголок. Фру даже плечами передернула, стряхивая непонятное ощущение.

А бедняга Мур уже и взгляд отвести не мог: глядя в глаза сидящей напротив госпожи Кары, бедный гном чувствовал себя так, будто попал в снежный буран и выбраться не может.

– Так что происходило? – напомнила вопрос кошка.

Гном вздохнул, попытался отвести взгляд – безуспешно, а потому…

– Порошок на ночь пью, – сознался тин Мур: Мур из рода Мряу был упрямым, прижимистым, всяким был, но глупым… сам-то он считал, что никогда не был глупым, ну за исключением некоторых случаев, когда обстоятельства были против него. То есть единственным событием, выбившимся из череды привычных, был тот самый порошок.

– Что за порошок? – навострила уши кошка.

Тин Мур со вздохом извлек из кармана увесистый мешочек с проданным травницей порошком.

– Кто? Когда? Зачем? – по-военному четко спросила Кара.

Кряхтя и тяжко вздыхая, гном поведал героическую, а может, и романтическую историю о том, как он хотел порадовать свою жену, которая так печется о нем, своем супруге. На пятой минуте кошка откровенно заскучала, что не могло не расстроить ее деятельную натуру. А потому, пока почтенный гном разливался соловьем перед супругой, кошка реквизировала порошок и тут же сунула в мешочек любопытный нос.

Ну что можно было сказать о сем странном сборе? Шарлатанство, дилетантство и полнейшая подстава! Петрушка, фенхель, кориандр, «заполированные» весьма обильно базиликом. Это основная масса. А вот малая доля, точнее, один ингредиент придавал этой бессмысленной смеси преступный характер – полное принуждение на уровне подсознания! Нехило работают местные травницы…

– Как вы должны были его принимать? – разрушила семейную идиллию кошка: Фру млела от счастья – муж думал о семье, Мур победоносно выгибал бровь – его рассказу поверили.

– А? – захлопал глазами гном.

– Травница дала вам этот порошок с указанием, как его принимать. Каковы были эти указания?

– Пить на ночь, растворив в горячем вине, – преданно глядя в кошачьи очи, поведал гном.

– Точно? – удивленно изогнула бровь кошка.

Гном активно закивал головой: все так и было!

Кара-и-Наис всеми силами пыталась не рассмеяться: у почтенного семейства Мряу практически горе, а она… Но как тут удержаться, когда кое-чья безалаберность обернулась спасением? Это ж надо было умудриться смешать зелье принуждения с вином! М-да… При всем богатстве своего лексикона кошка не находила нужных слов.

Однако смех смехом, но ведь преступный замысел налицо. В своем мире Кара-и-Наис была и обвинителем, и судьей для преступивших закон, иногда и палачом, когда призывала Снег наказать виновных. А здесь… Ну, пойдет она к стражникам, а что сказать? В том-то и дело, что нечего. Самой разобраться? Почему бы и нет! Как раз до приезда сиви… то есть мужа развлечется.

– Тин Мур, я так понимаю, имени этой травницы вы не знаете, – решила на всякий случай уточнить Кара.

– Ну почему же не знаю? – удивился гном. – Оно у нее такое жужжащее было. Так еще и сама сказала, что я точно к ней приду за новой порцией. Нжижа ее зовут!

«Опять Нжижа?» – искренне изумилась кошка. В совпадения Кара верила слабо. И если Судьба сталкивает кошку с травницей в который раз, стоит задуматься. Помнится, первый раз с травницей Нжижей она заочно познакомилась у зеленщика, когда тот нахваливал свой товар. Второй раз от молочника она услышала хвалебные оды ей же. Третий раз столкнулись лично: странная девица в плаще с надвинутым капюшоном вещала что-то непонятное про белую кожу и защитную мазь. Каре, что ли, предложить хотела? И вот четвертый раз.

Хорошо, Кара поняла: все не случайно, нужно что-то делать. Но само это «что-то делать», по мнению кошки, напрямую зависело от того, «для чего это нужно». Действительно, для чего, а точнее, к чему нужно принуждать гнома? Неизвестно. Ладно, зайдем с другой стороны: что вообще дает принуждение? Власть, понятное дело. Для чего нужна власть? Чтобы что-то получить. Логично? Очень даже. А что получить? Загадка без ответа. Хотя… постойте-ка, а как приходил в себя тин Мур? У входной двери с сережкой жены в руке. Не это ли ответ? Причем вполне простой и логичный. Как говорил ледяной призыватель Фираз-э-Долу: «В основе любой загадки лежит простой ответ. Он вам только кажется сложным, ибо вы не знаете его». Так почему бы не предположить, что травница собиралась таким образом разбогатеть? Почему бы и нет: под действием зелья хозяева сами приносили ей ценности, наутро не помня о ночных хождениях, и живет Нжижа в этом квартале, а быть может, и городе, недавно, иначе в разговорах были бы отсылки к ее прошлым благим деяниям. По личному мнению кошки, это была вполне логичная версия происходящего. А чужое мнение? Не нравится? Ищите сами!

– Тин Мур, никогда, слышите, никогда больше не используйте этот порошок. Выкиньте его так, чтобы он ни к кому не попал. Посоветовала бы сжечь, да дым от него тоже вреден, – вынесла вердикт Кара. – А мне пора, стемнеет скоро.

– А как же травница? – семейным дуэтом вопросили гномы.

– О, я уверена, Судьба не оставит без наказания ее преступления, – глубокомысленно изрекла кошка. – Судьба – она такая: и не ждешь, а все решится.

И с сим философским замечанием и подозрительно довольной улыбкой отбыла домой.

Утром квартал шумел потревоженным ульем: у арендуемого домишки застывшей, будто ледяной статуей сидела травница, та самая, что недавно перебралась в здешние края. И все бы ничего – ну мало ли, вдруг у нее транс специальный, кто их, травниц, разберет? – но на ее коленях горкой возвышались чужие вещи! Почему чужие? Да ведь это же кольца госпожи Ирмы! Наборный пояс тина Мурзыя! Браслеты госпожи Кириады! Серьги близняшек Тррилль! И еще куча дорогих – не только воспоминаниями – вещей. Все то, что казалось потерянным, заныканным куда-то, что точно где-то лежит, но никто не помнит где. А оно вот как!

Надо сказать, что утро у Кары-и-Наис тоже было тревожным: с рассветом в дом ввалился – а ровно идти от количества выпитого не получалось – муж собственной персоной. Трогательно обхватив какой-то предмет в холщовом мешке, Глэн пробормотал нечто приветственно-ласкательное и завалился спать. Быть может, Кара это и стерпела бы: первый раз, что ли, муж является домой в пьяном виде? Но когда мешок из рук мужа перекочевал на ее плечо, да с размаху!.. Нет, такого она точно терпеть не будет!

Глэн проснулся от странного звука, будто змея под боком шипит. С трудом разлепив глаза – эх, хорошо вчера отметили что-то, вспомнить бы еще что, – Глэн узрел свою супругу. Злую, ей-ей, практически в неконтролируемой ярости.

– Мужшш… – Шипеть у кошки получалось не хуже, чем у змеи.

– Да… дорогая? – Нормально ответить не получилось, только пискнуть.

– Это что такое? – Кара потрясла перед носом благоверного холщовым мешком, едва не заехав мужу в нос.

– Э… я принес? – обреченно поинтересовался Адияри.

Последовавшие в ответ звуки словами вряд ли можно назвать.

Память активно сопротивлялась попыткам извлечь из нее мало-мальски приличный ответ. Потом в голове все-таки прояснилось, и Глэн сумел вспомнить: Савариш подбил их выкрасть, раз уж так удачно все сложилось, какой-то артефакт. Адияри с тяжким вздохом вспомнил этот «артефакт»: шкатулка не шкатулка, а непонятно что из двух крышек и трех камешков. Какого тшехта он им нужен, не смог с ходу понять даже Бадристер. Саваришу пришлось все-все рассказать: и как попытался украсть («Нет, не украсть, а позаимствовать на время, я бы потом вернул!») на постоялом дворе «У Хомыча» артефакт порталов и перемещений. И как их поймали («Ну… все случайно получилось, там гному одному заказ был дан…»), и как чуть не женили. Точнее, женили, но не его. И как потом «добрые люди» поведали, кто опередил их («Нет, я к этому… как его… Жмуху не лез! Ну, совершенно не лез! А что заказ завалил, так это он сам виноват. Я тут ни при чем! И не лез я в ту драку, они сами на меня налетели!»). И что вор Жмух, да-да, тот самый, пакости доблестному Шари устраивал («Нет, рассказывать не буду, настоящий мужчина не жалуется!»). В общем, рассказывал долго, друзья даже запутаться успели: кто, кому, когда, а главное – зачем? С трудом пробившись через путаницу объяснений и рассуждений, Бадристер сумел понять: в придорожном трактире, куда их четверку занесла подступающая непогода, обретается вор Жмух, и, судя по его довольному виду, он успел заполучить что-то ценное. Савариш был уверен: нечто ценное – артефакт перемещений. Он даже минуты не сомневался, что у вора может быть что-то иное. Спор грозил затянуться, когда Тофр внаглую подошел к сидевшему в уголке («Стратегическое место занял, ну точно у него артефакт!») вору и так же внаглую спросил: «А это у вас артефакт порталов?» Бадристер только за голову схватился, а Глэн поспешил воспользоваться случаем и вытащить заветный мешочек (не зря, ой не зря воришка инстинктивно потянулся к чему-то под плащом).

Как они, четыре здоровых лба, убегали из того трактира, даже вспомнить стыдно. А прихваченное Тофром в том же трактире красное огненное только поспособствовало амнезии. И ведь на тот момент объяснения казались вполне логичными: за ними погнались, дождь перешел в ливень, попавшийся на пути сарай продувало со всех сторон, вывод – огненное аккурат подойдет для сугрева и поправки здоровья, как физического, так и морального.

А вот кто предложил сперва рассмотреть, а потом и испытать укра… то есть добытое, Глэн не смог бы вспомнить даже под страхом смертной казни. Собственно, весь эксперимент остался в памяти расплывчатым пятном: куда-то потянуло, на что-то наткнулись – очень странное, а главное страшное, и быстренько дали деру. Причем так быстренько, что чуть дверь сарая, приютившего промокших странников, не снесли.

Уже перед самым домом друга Савариш принялся активно впихивать укра… то есть добытый артефакт Глэну. Бадристер и Тофр не поняли, абсолютно. С пятой попытки понял Глэн, поскольку Шари не первый раз выступал с подобной инициативой: считая себя виновным в проведении обряда с последующим вызовом кошки, друг активно искал способы возвращения нежданной «жены» домой. Помнится, в первый раз он притащил какую-то дюже сложную схему вызова демона. Глэн только отмахнулся от нее: хватит, навызывался уже. Потом были амулеты, наговоры, зелья – друг никак не хотел успокаиваться. А Глэн…

Ну что – Глэн? Спросил бы кто его мнение, он бы честно ответил: женитьба его вполне устраивает. Да, есть разногласия, различия во вкусах, привычках, культуре. Но глобальной несхожести нет! Да и просто смотреть на Кару приятно. Ему вообще было с ней всё приятно: говорить, обедать, молчать, размышлять. Так с чего он должен отправлять кошку назад? Был один ответ, который Глэн активно запихивал на задворки сознания, но он постоянно вылезал на первый план. А что, если сама Кара-и-Наис хочет вернуться? Вот поэтому он и полез за этим артефактом порталов. И пусть он толком не помнит, как все получилось. Но результат налицо, причем конкретно в данный момент – на лице самого Глэна.

Тяжко вздохнув, Адияри, не глядя на жену, принялся объяснять, что это такое.

– А ты меня спросил? – вновь змеей зашипела кошка.

– А? – округлил глаза Глэн.

– Ты меня спросил: мне оно надо – возвращение домой?

– Ну… я… э… – смутился Адияри, а потом рискнул спросить: – Ты останешься со мной?

Удивительное дело, но кошка успокоилась.

– Конечно, останусь. Я ведь твоя жена, – старательно выговаривая чужое слово, ответила Кара. – А теперь спи!

– Жена… – блаженно заулыбался Глэн, с радостью возвращаясь к прерванному занятию, то бишь сну.

Возникший вопрос: а что теперь делать с артефактом, промелькнул по краю сознания, но зацепиться не сумел – Глэну снилось будущее, а быть может, и не будущее, но нечто очень хорошее с его женой в главной роли. Да-да, женой! И пусть весь мир удавится от зависти!

17. Лабиринты реальности

Несколько дней после ухода Рэана для Айши прошли как в тумане. Она по-прежнему гадала, но особо в вопросы не вслушивалась, раскидывая камни чисто механически и так же выдавая увиденное. Все события казались чужими, происходящими с кем-то другим. Ей не хватало сил, чтобы трезво оценить случившееся. Перегруженный разум просто ушел в странный полусон и особо включаться в жизнь не выказывал никакого желания. Однако пришлось. Слишком долго быть в таком состоянии он не мог…

Этот день не принес ничего нового, кроме возвращения в реальность. Головную боль удалось унять только к вечеру, чему немало поспособствовал очередной отвар. Слишком часто теперь приходилось прибегать к помощи трав, но другого варианта не было. Единственное, о чем на самом деле жалела предсказательница, были книги. Библиотека сгорела много лет назад, а того, что удалось спасти отзывчивым соседям (которые сначала всё снесли Адальберту, а тот потом вернул ей), катастрофически не хватало, но жаловаться было некому. Впрочем, и в оставшихся книгах можно было отыскать что-то нужное.

Чтение прервал приглушенный крик. Айша вскинула голову, прислушиваясь. На улице что-то происходило. Женщина поднялась со стула, откладывая книгу, и вышла на крыльцо. Практически в ту же секунду из-за поворота вынырнула хрупкая фигурка и рванула в ее сторону, следом показалось несколько габаритных мужчин.

Да это же совсем ребенок!

Кел-ле с легким удивлением узнала в удирающей фигуре мальчишку, который в один из дней крутился в отдалении, но так и не решился подойти. Внезапно беглец свернул к ее крыльцу, пробежал и практически рухнул в ноги. Молча, без единого звука. Преследователи резко затормозили, настороженно за ней наблюдая, не смея подойти ближе. Айша молча ждала, прислушиваясь к тяжелому дыханию ребенка, и один из мужчин заговорил:

– Предсказательница.

Женщина отозвалась моментально:

– Я вас слушаю.

– Нам нужен этот мальчишка.

Она коротко глянула на сжавшегося и задыхающегося от быстрого бега бедолагу и уточнила:

– Зачем?

– Он украл наши деньги.

– Много?

– Нет, но это все, что было.

– Понятно. – Айша снова глянула на мальчишку. Он оказался еще совсем ребенком, и отдавать его на растерзание взрослым было бы жестоко. Не от хорошей жизни паренек пошел на воровство. – Вставай, – четки привычно заструились между пальцев.

Он не посмел ослушаться. Поднялся, опустив голову. Кел-ле спустилась на две ступеньки и требовательно протянула руку:

– Отдай деньги.

Ребенок молча протянул кошелек. Предсказательница взвесила на руке и перекинула главному преследователю:

– Держите и уходите.

– Спасибо, но вы уверены?

– Он больше не будет.

– Для профилактики врезать бы…

– Он еще ребенок.

– Мало ли что из него вырастет.

– Из многих вырастает неизвестно что. Сегодня вы его не тронули, завтра он вас вспомнит и не тронет. Не ломайте ему жизнь вместе с костями, – Айша прищурилась, и преследователям показалось, что ее глаза полыхнули в темноте странным светом. – И у вас жизнь в детстве была не слишком сытной. Тем более похоже, он не для себя деньги украл. Так ведь, мальчик?

– Угу… – он так и не посмел поднять голову. Его просто колотило и от бега, и от страха.

Говоривший чуть склонил голову:

– Хорошо, предсказательница. Как пожелаете, но если он еще раз попадется…

– Повторяю – он больше не будет. А теперь уходите.

Мужчины молча ушли. Айша дождалась, пока они скроются за поворотом, и пристально взглянула на нарушителя покоя:

– Я тебя слушаю. В чем причина того, что ты устроил?

– Мне… мне нужна ваша помощь! Очень! – В темных глазах мелькнула мольба. Кел-ле смотрела на бледное худое лицо и чувствовала, что у мальчишки серьезная проблема, раз он решился на воровство:

– Звать-то тебя как?

– Андрэ.

– Раз нужна помощь, то проходи, Андрэ, – она кивнула на полуприкрытую дверь.

Мальчик послушался, но вошел с опаской.

– Не бойся, здесь кусаться некому. Садись.

Андрэ несмело улыбнулся, устраиваясь на краешке стула и осторожно осматриваясь. Ему было и страшно, и жутко интересно. Однако ничего особо выдающегося он не увидел. Обычная скудная обстановка, никаких хрустальных шаров и магических знаков. Предсказательница уселась напротив и внимательно посмотрела на него, перебирая четки:

– Что случилось? И зачем ты украл?

Мальчишка виновато опустил голову:

– Я деньги взял… чтобы к вам дойти…

Он боялся смотреть прямо в синие глаза.

– Что у тебя за беда? – Женщина поморщилась: воровства, особенно в таких случаях, она не одобряла.

– Мама заболела.

Айша только вздохнула:

– Мог бы и так прийти и честно признаться.

– Неудобно.

– А воровать удобно?

Мальчишка совсем сник:

– Не подумал.

– А должен был. Любой поступок имеет последствия, так что прежде чем совать голову в петлю, подумай – успеешь ли ее оттуда выдернуть. Так что с твоей матерью?

– Она заболела.

Кел-ле покачала головой, мол, уже слышала:

– Ты немного не по адресу. Я не целительница.

– Но… маме очень плохо! – Андрэ заторопился, чтобы рассказать, пока его не прогнали. Он не знал, что делать, матери с каждым днем становилось все хуже и хуже, на лекарей надежды было мало – у них не было столько денег, чтобы оплатить полноценное лечение. – Она лежит, не встает, голоса нет, очень бледная, ей больно… Все, что лекари для нас могли, они сделали, но лекарства не помогают. Похоже, она умирает… Что мне делать?! К кому идти? У меня больше никого нет! Помогите, если можете. Я отработаю, я могу… – но Айша его прервала:

– Тихо, ночь на дворе, и не тарахти так. Ходить она не может, не говорит. Бледная? Температура?

– Она холодная и все время мерзнет даже в четырех одеялах. Голос слабый, она почти все время спит, но лучше ей не становится.

– Кашель есть?

– Нет.

– Что лекари дали?

– Травы, но они почти не помогают.

– Давно болеет?

– Больше десяти дней.

Предсказательница покачала головой:

– Долго. Как ее зовут и где твой отец?

– Агния. Отца нет, убили.

Кел-ле убрала челку с глаз:

– Хорошо, сейчас посмотрим.

Мальчик завороженно следил за тем, как в руке у нее внезапно появился потертый мешочек, как камешки высыпались в ладонь, как она их покатала и раскинула по столу. Он уставился на непонятный для него узор. Однако Айша нахмурилась:

– Не умирает пока, но если не найти лекарство, то такой исход наиболее вероятен. Она еще держится за тебя, но и эта связь слабеет.

Ночной гость приуныл:

– И что же мне теперь делать?

– Лекаря толкового искать.

– Тогда обречена… у нас нет денег.

Женщина молча собрала камешки и раскинула еще раз, рассмотрела выпавший узор и собрала в мешочек:

– Тяжелая ситуация. Что лекари сказали?

Мальчишка отвел глаза:

– Я это не выговорю.

Но Айша ответ словно не слышала, продолжая фразу:

– Значит, почти все время спит и лекарство не помогает… Похоже, организм просто не справляется с хворью.

Голос Андрэ звучал очень тихо:

– Все плохо?

– Да.

– И что… – голос дрогнул. – Совсем нет возможности? Хоть как-то. Я понимаю, наличие денег решило бы все, но…

– Не торопись пока. Деньги решают многое, но не все. – Женщина встала и принялась рыскать по полкам. – Помочь можно, но успеешь ли…

– Что я должен для этого сделать? – В голосе была отчаянная решимость.

– Молчать!

– Не понимаю…

Кел-ле ссыпала в небольшую склянку разных трав и хорошенько перемешала:

– Дам я тебе один сбор, благо он у меня еще есть, отпоишь им мать, если по симптоматике не ошибаюсь, но чтоб ни одна живая душа не узнала, что от меня. Понял?

Андрэ удивленно вскинул брови:

– Но… но почему? Вы же помогаете людям.

Предсказательница стукнула склянкой по столу:

– Сам подумай, каждый день ко мне приходят за предсказаниями. Если еще и за лекарствами начнут приходить, то придется либо прекращать все, либо снова проходить квалификацию и вступать в гильдию лекарей. Не хочу ни того ни другого. А не предсказывать и не видеть я не могу… – Айша и сама не знала, зачем ему так все подробно рассказывает, но мальчик все прекрасно понял, только тихо заметил:

– Но мне нечем вам заплатить.

– Потом заплатишь, когда будет возможность. – Кел-ле поставила перед ним склянку с травяным сбором.

– Маме это поможет?

– Очень на это надеюсь! Если еще не опоздали… Заваривать кипятком, по две щепотки на стакан воды. Насколько этой склянки хватит. Сначала может стать хуже, потом поднимется температура, потом должно стать легче. Если все правильно, то выздоровеет. Встанет на ноги – приведи ко мне. Надо посмотреть, что произошло и где она эту дрянь подхватила. Склянку никому не показывай и вообще про нее молчи, потом пересыплешь в нее то, что дали лекари, и вернешь. С утра не приходи, только вечером.

Андрэ обдумал все, что ему сказали, и поднял глаза на женщину:

– Сказать, что сборы лекаря помогли?

– Да. Врать ты умеешь.

– Умею, но если они вредны? – В глазах мелькнула злость.

– Не они, так что злость оставь на потом. Она тебе еще пригодится. Пока же только терпение, и постарайся от матери первые дни не отходить. Ты все понял?

– Да, предсказательница.

– Вот и хорошо.

И мальчишка рискнул:

– Если привести к вам, то… маме кто-то зла желает?

– Ты сейчас задал вопрос, на который нет ответа. Не похоже. Но это будет ясно только после ее выздоровления. Ты где живешь?

– На углу… – мальчишка на секунду запнулся – знает ли предсказательница названия улиц? Он слышал, что она практически не выходит из дома, поэтому сказал просто, – улицы вышивальщиц и скорняков.

– Мама вышивает?

– Да, тем и зарабатывала. А я в трех лавках уборщиком, посыльным иногда… в подмастерья не берут. Говорят, мал еще.

– Возможно, они правы. – Кел-ле повернула голову и чуть повысила голос, упреждая удар в дверь. – Не стучи, я не занята.

Андрэ застыл с открытым ртом, он ничего не слышал, но дверь в ответ открылась, и в комнату шагнул – мальчишка инстинктивно сжался, он моментально узнал этого человека – мэтр Адальберт Крей, маг и охотник. Если у предсказательницы такие посетители вечерами, как она его, безвестного мальчишку, вообще пожалела и приняла?!

– Айша, ты меня удивляешь, – Аль устало улыбнулся и увидел мальчика. – Помешал? У тебя поздний посетитель.

Мальчик тихо выдавил:

– Здравствуйте.

– Здравствуй.

Айша кивнула:

– Секунду обожди, – она снова повернулась к пареньку. – Ты все понял?

– Да.

– Тогда иди.

– Спасибо вам большое! Все сделаю, как вы сказали! И обязательно оплачу все! До свидания! – И мальчишка, просочившись мимо несколько удивленного таким поведением Крея, унесся в темноту, бережно прижимая к груди склянку с травяным сбором.

Аль выглянул за дверь и, убедившись, что гость убежал, прикрыл ее:

– Чего это он?

– Тебя испугался. – Предсказательница убрала все по полкам и вернулась к столу. – Хорошо, что пришел. У меня к тебе пара вопросов.

Адальберт сдержал себя от необдуманных возгласов и движений, хотя и догадывался, что разговор все равно будет. И пусть будет так – один на один. Ему проще держать ответ перед ней, чем перед ним, хотя Рэан вроде бы уже не испытывал острого желания его прикончить. И вроде бы не за что, а все равно опасаешься.

– Каких?

Айша долгое время смотрела на старого друга, потом очень тихо поинтересовалась:

– Ты почему не сказал? – В голосе мелькнул какой-то отголосок прошлого. Тон был отдаленно похож на тот, которым Кел-ле отчитывала двух мучившихся похмельем магов, когда они оклемались. Им было плохо, а ее нотация била по мозгам не хуже молота по наковальне, но Аль сдержал невольную улыбку и только уточнил:

– Не сказал что?

– Что он жив! Я же тебя спрашивала! А ты! – Она закрыла лицо руками и опустилась на стул. Ее голос звучал глухо. – Я думала, что у меня сердце остановится, когда увидела его на пороге.

Маг помолчал, подбирая слова, потом негромко заговорил:

– Я и сам не знал. Все это время был… вне дома.

– Где? – Тон вопроса был таким, что не ответить невозможно.

– У графа де Хэнедоара. Когда Рэана там в приемной живого увидел, думал, что свихнусь.

– Он был один?

– Нет, – Адальберт судорожно соображал, как ей сказать, что ее брат был в компании демона и еще более сомнительной личности в лице Карла Нюхастого, но Кел-ле это не интересовало.

– Ты мог прийти и сказать.

– Он не дал, сам хотел… да и… ты же знаешь, что творится.

Предсказательница только сжала виски ладонями:

– Как же больно!

Крей молчал долго, потом все же заговорил:

– Прости…

– Да вроде бы не за что, а стукнуть хочется. – Она решительно отняла руки от головы и встала. – Отвар будешь?

– Не откажусь.

Предсказательница заваривала травы в полной тишине. Аль раздумывал, что ей рассказал брат и что может рассказать он. И что ему Айша ответит на его просьбу.

Женщина поставила перед ним кружку:

– Держи.

– Спасибо, – он принюхался к знакомому запаху. – И почему у меня так не получается?

– Потому что ты вечно занят. То демоны, то дети, теперь вот вампиры.

– Тоже верно… – он помолчал. – Нам нужна твоя помощь, Айша.

Кел-ле только скривилась:

– Знаю.

Продолжения Аль не дождался и вынужден был переспросить:

– Поможешь?

Она только устало передернула плечами, повторяя известное:

– Что я могу, Аль? Что? У меня ничего нет, кроме камешков и четок, ну травы еще кое-какие, но этого слишком мало в вашем самоубийственном походе.

– Ты можешь больше, чем думаешь.

– Что ты имеешь в виду?

Слова и самому Крею давались нелегко:

– Ты можешь вспомнить.

Айша скривилась, крепко держа чашку:

– Память стерта.

– Ты можешь вспомнить, можешь. Нам нужны все ресурсы, а их у нас немного. Два Кел-ле лучше, чем один, даже если этот Кел-ле – безбашенный Рэан.

– При всем желании я на целого бойца рода Кел-ле уже не тяну. На половинку, и то с трудом.

– Ты не права.

– Скорей ты ошибаешься, уверовав, что мои знания чем-то помогут, – предсказательница отпила отвара, прикрыв глаза, и все же тихо выдала: – Постараюсь что-то вспомнить.

– Спасибо.

– Но за оружие не возьмусь, утрачено безвозвратно. Да и не хочу. Это только боль приносит.

Адальберт кивнул. Они с Рэаном уже прокручивали случившееся, но вариантов возвращения Силы к ней они не видели. За оружие она не возьмется, так и Рэан сказал, но этого и не требовалось. Есть кому «помахаться», но им нужно было все остальное, забытое, а это могла обеспечить только Айша Кел-ле.

Крей просидел еще совсем немного, он не ожидал, что разговор про ее брата выйдет настолько коротким и ему не придется отбиваться от претензий предсказательницы. Она просто приняла все как есть, не собираясь выяснять отношения. И, попрощавшись, мэтр ушел.

После его ухода Айша еще минут тридцать сидела, невидящим взглядом смотря в стену, обдумывая все снова и снова. Андрэ готов ради матери сделать все, так почему она не может сделать то же для родного брата. Один раз она его потеряла, как и себя, и может потерять еще раз. Значит, должна попытаться! Просто должна!

Решительно отставив пустую чашку, Кел-ле пошла рыться по скудным закромам. Чтобы вспоминать – нужно хотя бы знать, в каком направлении. Рэану больше всего требуется оружие. Сила у него двойная, но она не бесконечна… Да и пребывание у демонов наложило свой отпечаток. Только когда над городом занялся рассвет, Айша позволила себе прилечь отдохнуть. Предстояло сделать очень многое. И самое главное – вернуть память, хотя бы частично.

Тяжелый сон прервал нарастающий гомон людей перед ее крыльцом. Айша привстала, выглянув в небольшое окно, – солнце стояло уже высоко, прием давно должен был начаться, но из-за вчерашних событий она катастрофически проспала. Люди же не торопились расходиться. Кел-ле вздохнула, вставая и раздумывая над дальнейшими действиями. Раскидывать камни не хотелось. Женщина наскоро умылась, небрежно собрав волосы каким-то шнурком, накинула балахон и вышла, тем самым пресекая тихие споры и разговоры. Осмотрела людей, отметив, что среди пришедших есть и кузнец, и травник, которые ей были нужны, и негромко произнесла:

– Каждый раз прошу вас не шуметь, но вы все продолжаете.

Кто-то тихо отозвался:

– Просим прощения. Просто мы решали – может, вам плохо и стоит зайти и предложить помощь?

– Обстоятельства порой сильнее, но вы не разошлись, – она еще раз оглядела, понимая, что принять некоторых все равно придется, и отметила: – Не всем вам нужно сегодня мое предсказание. Вы, вы, вы… ты…ты…

– И я! – Разодетая дама, стоявшая поодаль, вклинилась в перечисление. – Несколько дней назад некто объявил, что ты не принимаешь.

Айша едва заметно улыбнулась:

– Объявивший – мой брат.

– И что?

– Вы чем-то недовольны?

– Да, я проехала через весь город! А меня не приняли… как… как какую-то портниху!

Предсказательница шевельнула рукой, и четки привычно заструились между пальцев.

– Но не прошли же пешком. И кто вам мешал прийти вчера? – Айша присмотрелась. – В любом случае и сегодня я вас не приму. Ваш вопрос не требует незамедлительного ответа.

Люди затихли, наблюдая за разговором.

Дама топнула ногой:

– Я требую аудиенции!

– Я не правитель, чтобы давать аудиенции, – слова сами прыгали на язык, хотя раньше Айша просто бы оставила выпад без ответа, – и не простолюдинка, чтобы вы что-то у меня смели требовать. Повторю еще раз – ни сегодня, ни завтра, ни в ближайшие десять дней вас не приму.

Дама аж задохнулась от такой наглости какой-то предсказательницы:

– Что?!

Кел-ле только пожала плечами:

– Вам не требуется сейчас мое предсказание. Я и так скажу – вы зря стараетесь расстроить брак.

Нахалка опешила от категоричности ответа:

– Почему?!

– Вы идете против Судьбы сына, а это чревато. Вы готовы расплатиться за это? И счет будет не в денежных единицах или драгоценностях. Если готовы и на такое, то это не ко мне.

– Она его приворожила!

– Нет. – И Айша потеряла к ней всякий интерес. – Я прошу указанных остаться, остальным просьба разойтись.

Один из тех, кому было отказано, поинтересовался:

– А когда можно будет прийти?

– Вам – послезавтра. – Она обвела взглядом остальных. – Вы, ты… вы… и вот вы, двое… жду вас завтра. Остальным, если снова надумаете, через день-два.

Однако богатая гостья не желала сдаваться:

– Я тоже приду завтра!

– Это ничего не изменит. – Кел-ле вспомнила, как резко брат отвадил в тот день эту назойливую женщину, и подумала, что ей его жесткости сейчас не хватает. Она осмотрела выбранных и кивнула кузнецу, хотя он стоял чуть дальше от крыльца. – Проходите.

Кузнец Мирих кивнул, прошел мимо расступившихся людей и протиснулся в тесный для него проем следом за предсказательницей. Дверь закрылась. Оставшиеся переглянулись – с самого начала все шло иначе. Запоздалый прием, прилюдная перепалка и выбор вне очереди – все было странно. Дама какое-то время стояла и размышляла – войти в дом или нет, но, посмотрев на решительные лица оставшихся, поняла, что ее просто не пустят. Она бессильно сжала веер, чуть не сломав его, и, гордо повернувшись, пошла к стоявшей карете. Люди облегченно выдохнули – им очень не хотелось устраивать свару с богатейкой.

– Присядете? – Айша прошла к столу. Вопрос не был праздным – Мирих был здоровенным, накачанным мужчиной.

– А не развалится? – В прошлый раз он сидел на полу, не желая испытывать мебель на прочность.

– Вот и проверим.

Кузнец осторожно присел на край стула. Тот жалобно заскрипел, но выдержал, и Мирих немного расслабился. Айша присела напротив:

– Я вас слушаю. Что случилось?

Мужчина неопределенно повел широченными плечами:

– Странные вещи вокруг меня творятся, понять не могу, в чем дело. То огонь гаснуть начинает, то, наоборот, гореть слишком сильно. С металлом что-то непонятное, с водой. Точно сказать не могу – не понимаю.

Кел-ле поразмыслила:

– Да, странностей хватает. – Она высыпала камешки в ладони и, покатав, раскинула по столу. Изучила узор, поджав губы, и снова раскинула. – Сосед ваш давно рядом поселился?

– С пару месяцев где-то.

– А странности когда начались?

– Пару недель назад.

Камешки легли в узор третий раз. В виски кольнуло тонкой иглой боли.

– Вы его давно знаете?

– Да с юности!

– Тогда вынуждена огорчить – его рук дело. Обратился он к кому-то…

– Но зачем? Дело я ему не порчу, да и… – кузнец стушевался.

– Ваше дело тут ни при чем. Супруга ему ваша сильно нравится.

Мирих машинально кинул взгляд на свой браслет и медленно произнес:

– В свое время она ему отказала, но ведь столько лет прошло! Скиммер надолго уезжал, потом вернулся.

– Он женат?

– Нет.

– Вот и ответ. Кто знает, где он был все эти годы.

Кузнец совсем растерялся:

– И что делать?

Айша собрала камешки и внимательно посмотрела на мужчину:

– Вариант вижу только один – вешать защиту.

– Но какую и как?!

– Это вам лучше в лавке травника спросить. Почтенный Ишер все расскажет, и, насколько я помню, он уже для кого-то подобное делал. В любом случае его амулеты и знания помогут.

Мирих обдумал:

– Я все понял. Спасибо. Я могу к вам еще прийти?

– Да, но только как все сделаете. И не медлите, само это не рассосется.

– Жалко.

– Это жизнь, и ничего тут не поделаешь. Зависть – удел очень многих. Одна зависть может погубить хорошего человека.

– Это и огорчает. – Он помолчал и осторожно поинтересовался: – Я могу сегодня с Ишером поговорить? Он тоже пришел.

Айша склонила голову, обозначая согласие:

– Дождитесь только, как выйдет. Его мысли сейчас далеки от работы.

Кузнец поднялся и выложил на стол деньги:

– Благодарю вас, предсказательница!

Кел-ле кивнула, вставая, и произнесла:

– У меня к вам есть одна просьба.

Он удивился, но мгновенно отозвался:

– Все что в моих силах.

– Это в ваших силах. Вы – признанный мастер тонких работ. Мне нужны иглы, тонкие и длинные.

Мирих заинтересовался:

– Образец есть?

Айша молча вытащила из рукава балахона длинную, сантиметров двенадцать, и тонкую иглу, которую вчера чудом обнаружила в обложке одной из оставшихся книг:

– Примерно такую, – почти по всей длине иглы были сделаны небольшие отверстия, в которые спокойно можно было протащить толстую нитку или тонкий шнурок.

– Можно? – он аккуратно взял ее в руки, покатал в сильных пальцах и практически обнюхал. – Интересная и тонкая работа. – Игла помещалась в его ладони целиком. – Сплав?

– Да. Серебро.

– Сколько нужно?

– Для начала штук пятьдесят, и как можно быстрее, – предсказательница спокойно ждала ответа.

Мирих прикинул возможности и количество работы:

– Мне нужно два дня.

– Они у вас есть, но боюсь, что не больше. Какая цена?

Кузнец улыбнулся и помотал головой:

– Цена только за серебро.

Айша кивнула на деньги, которые он же и выложил. Мирих спокойно забрал две трети:

– Я так понимаю, что лучше заказ принести вечером?

– Да, не хочу, чтобы об этом кто-то знал.

– Все понял, предсказательница, сделаю.

– Спасибо.

– Не за что. – Он помедлил, надежно убирая иглу, и все же спросил: – Вы просите оружие, вам кто-то угрожает?

– Не мне, к сожалению.

Кузнец кивнул, поклонился и вышел.

Айша глубоко вздохнула, убрала челку со лба. Первый шаг был сделан. Стук в дверь прервал ее размышления – вызвать ли Ишера вне очереди или не стоит.

– Можно? – Дверь предусмотрительно не открывали. Мало ли что…

– Проходите, – Айша убрала остаток денег со стола и устроилась на стуле, привычно пересчитывая бусины четок.

Травник Ишер оказался только пятым по счету после кузнеца. Выглядел мужчина несколько растерянным. Ему не требовалось предсказания или совета, но для дела Кел-ле он был необходим, потому она сделала для него исключение. Впрочем, говорить ему об этом она не собиралась.

– Почтенный Ишер, присаживайтесь. – Предсказательница указала на стул. Травник присел и заговорил, не дожидаясь вопроса:

– У меня даже не проблема, если честно.

– Я знаю. – Айша легким жестом раскинула камешки и едва заметно улыбнулась. – Пройдет. Придется, конечно, с некоторыми вещами смириться и вам, и супруге, но думаю, вы справитесь. Это все-таки жизнь вашей дочери, и ей решать и идти дальше.

– Значит, – у мужчины посветлело лицо, – он не обманывает ее?

– Нет. Он просто не хочет вмешивать ее и вас в свои трудности. – Кел-ле улыбнулась уже заметнее и собрала камешки. – Но почему ко мне пришли? Та же Мэллин могла бы вам все это рассказать.

Травник пожал плечами:

– Да как-то к тебе надежнее. Ты… – Он запнулся, но уверенно продолжил: – Ты не увиливаешь от ответа и не напускаешь туману, а мне сейчас нужна ясность. Иначе так и с ума сойти недолго. – Ишер улыбнулся. – А сумасшедшие травники как-то не в моде последние годы.

Кел-ле позволила себе улыбнуться на эту попытку пошутить и поинтересовалась:

– Теперь успокоились?

– Немного.

– Это пройдет, просто не теряйте бдительности да поддерживайте дочь. Сейчас ей как никогда нужна ваша забота и понимание.

Мужчина что-то обдумал и тихо спросил:

– Долго это продлится?

– Пока вижу срок около пяти месяцев, но все может измениться. Зависит все от него, не от вас. Каждый поступок способен как сократить срок, так и увеличить его. Он старается, но во что это выльется – сказать не могу. Думаю, что никто не может.

– Понятно, – Ишер устало улыбнулся. – Жаль, что жизнь не так проста, как хотелось бы.

– Я тоже иногда об этом жалею. – Пальцы привычно отсчитывали бусины четок. – К вам Мирих обратится, помогите ему, ладно?

– В моих силах?

– В ваших… – она помолчала, раздумывая, – и у меня есть личная просьба.

Травник удивленно вскинул брови, но вслух произнес совсем другое:

– Весь внимание.

Предсказательница молча протянула написанный прошлой ночью список. Ишер внимательно изучил и вернул:

– Достаточно редкие травы. Как срочно нужны?

– Как можно быстрее, но два-три дня у вас есть, не больше. Мне самой найти их не под силу.

– Хорошо, я найду. Что-то у меня есть в запасе.

– Спасибо.

– Не за что пока еще, – он поднялся и внезапно перешел на «вы»: – Вам спасибо. Успокоили. – Он вдруг прищурился. – Вы же в травах разбираетесь, наверное, как и я.

Айша только улыбнулась, вставая:

– Я многое забыла, времени искать и вспоминать просто нет.

Ишер помолчал, внимательно рассматривая ее лицо. Про род Кел-ле он слышал еще от отца, но никогда не думал, что будет знаком с одним из них.

– Понимаю. Я приду, как только найду все.

– Буду вас ждать.

Травник склонил голову и выложил на стол деньги, но предсказательница покачала головой:

– Оставьте себе. За травы.

Он помедлил, потом кивнул:

– Хорошо, что останется – принесу с ними же.

Женщина только улыбнулась.

– До свидания.

И он вышел. Буквально тут же раздался стук и неуверенный голос:

– Можно?

– Проходите. – Предсказательница почесала затылок, вспоминая, скольких она сегодня оставила на прием.

Ишер спустился с крыльца, глянул на оставшихся людей и решительно двинулся в сторону Мириха, маячившего на углу. И заговорил сразу же, как подошел:

– Надо поговорить?

– Надо, – отозвался кузнец, и они ушли по улице. Люди только переглянулись.

Из оставшихся только вопросы двоих потребовали раскидывать три раза подряд, что привело к новой вспышке головной боли. И ничего удивительного, что едва ушел последний посетитель, как она заперла дверь, скинула балахон и свалилась на кровать. Сон сморил ее мгновенно – Айша очень устала за прошедшие сутки.

Кел-ле проснулась, когда темнота стала полноправной хозяйкой притихшего дома. Какое-то время она просто лежала, оценивая свое состояние, потом поднялась – организм требовал еды. Айша со вздохом поднялась и прошла в комнату – игнорировать в данной ситуации потребности тела было бы глупо. Уняв голод и сделав себе очередной отвар, предсказательница снова уткнулась в книги, мучительно размышляя, с какой стороны хвататься за придуманное вчера. Восстановителя памяти не существовало в природе, тем более после стольких лет безумия, но знания требовались как воздух…

– Что ж мне делать-то?.. – она схватилась за голову. Мыслей не было никаких. И Кел-ле сдалась – закрыла книги и отправилась спать. Однако сон принес отдых только телу. Озадаченный разум даже во сне пытался найти решение задачи.

Следующие двое суток прошли как в тумане. Боль преследовала вспышками, но Айша старалась ей не поддаваться, осторожно перебирая все те обрывки, что мелькали и что преследовали во снах. Предсказательница медленно, но верно находила зацепки для дальнейшей разработки. Она исписала уже восемь листов мелким почерком, девятый лист подходил к концу, и на этом дело явно заканчиваться не собиралось.

Негромкий стук в дверь прервал ее работу, и Айша со вздохом откинулась на неудобном стуле, бросая перо и разминая пальцы:

– Не заперто.

Дверь открылась, и на пороге появился кузнец:

– Добрый вечер, можно?

– Да, проходите.

Кузнец плотно прикрыл за собой дверь, прошел к столу и выложил сверток на стол:

– Сделал все, как вы просили.

Кел-ле немедленно поднялась и бережно развернула плотную ткань. На тонких остриях игл блеснул отсвет огня свечи. Предсказательница взяла одну и внимательно оглядела:

– То, что надо. Спасибо.

Мирих слегка поклонился:

– Всегда пожалуйста. И надеюсь, что людям, ради которых вы взялись за дело, это поможет.

Она мотнула головой:

– Нужны все ресурсы.

– Я понимаю. Если что-то еще потребуется, я в вашем распоряжении.

– Спасибо, – она помолчала. – Ишер помог?

– Да. – Кузнец призадумался, вспоминая. Он с гораздо большим интересом возился с заказом предсказательницы, нежели присматривался к происходящему.

– По-моему, помогает, хотя и не до конца. В ближайшие дни присмотрюсь.

Айша недоверчиво хмыкнула, выудила камешки и раскинула их на свободном участке стола. Рассмотрела узор и снова раскинула. Мирих внимательно следил за ее действиями.

– Подождите пару дней, если странности не закончатся до конца, то сначала пусть Ишер сам все осмотрит, а потом уже зайдите ко мне, но на данный момент ничто не висит… Возможно, это просто отголоски.

Кузнец кивнул:

– Надеюсь. Спасибо, хорошей ночи.

– И вам удачи.

Мирих склонил голову, еще раз прощаясь, и вышел.

Кел-ле подождала, пока он скроется на соседней улице, и только после этого разложила на столе иглы. Первый этап, не самый сложный, был почти пройден, оставалось дождаться трав и найти у портных нужные материалы. Второй этап ее пугал, но раз уж она решила помогать, то идти следовало до конца. Она внимательно рассмотрела каждую иглу, но результат был выше всяких похвал. Образец, который кузнец завернул отдельно от остальных, предсказательница убрала обратно в книгу – на всякий случай. Остальные иглы были бережно завернуты и засунуты в дальний ящик шкафа в спальне. И снова книги и перебирание возможностей, пока тело, скооперировавшись с мозгом, не запросило пощады. Только тогда Айша собрала все книги, памятуя о том, что с утра придут жаждущие откровений, и ушла в маленькую комнатку.

Сон не принес заметного успокоения воспаленному нелегкими думами разуму, но опять позволил отдохнуть телу. Кел-ле потянулась и поднялась. Дел за день предстояло переделать множество, включая пугающий ее выход в город, в лавку портного или скорняка, если у портного не окажется того, что ей нужно. Она вышла в приемную комнату, на ходу собирая волосы в некое подобие хвоста и прислушиваясь к происходящему за входной дверью. Изредка слышались отдельные голоса – люди что-то обсуждали, но в целом все было в пределах возможного. Совсем соблюдать тишину пришедшие не могли.

Предсказательница наскоро перекусила, накинула балахон и остановилась возле пустого сейчас стола. Помедлив, она вытащила камешки и рассыпала по потертой поверхности, молчаливо задавая свой вопрос. И узор выпал однозначным – да! Айша даже улыбнулась и, собрав камешки, вышла на крыльцо. При ее появлении повисла оглушающая тишина, с которой соперничали только взгляды, устремленные на нее. Кел-ле быстро осмотрелась, и хоть посетителей было немного, но всех принимать не было ни необходимости, ни желания.

– Вы, вы, ты, вы, ты и вы двое… – Обращение слетало с губ легко. Она и сама не могла объяснить, почему к кому-то обращается на «ты», к кому-то на «вы», но знала, что так нужно.

Так правильно.

– Остальным мое предсказание или помощь сегодня и завтра не требуются.

По традиции моментально прозвучал вопрос:

– Можно завтра прийти?

– Нет. Завтра я принимать не буду. – После ответа камней она приняла решение, да и времени оставалось все меньше. Время душило, словно петля на шее. Никто не ставил жестких сроков, но предсказательница просто кожей ощущала, что чем раньше она доделает задуманное, тем лучше будет всем. И ей в первую очередь – ноющая боль пройдет.

Один из посетителей, не попавший в число счастливчиков, стоявший вплотную к крыльцу, осмелился спросить:

– Что-то случилось?

– Мне тоже нужен отдых. – Айша повернулась и ушла в дом, оставив дверь приоткрытой. Через пару минут постучался первый:

– Можно?

– Проходите, – она уже сидела за столом, привычно пересчитывая бусины четок.

Мужчина вздохнул, словно собираясь кинуться со скалы, и вошел, плотно прикрывая за собой дверь…

И все же времени на прием было потрачено гораздо больше, чем она рассчитывала, хоть и меньше, чем обычно. Едва за последним посетителем захлопнулась дверь, женщина устало откинулась на жестком стуле, прикрывая глаза и давая отдых спине. Буквально десять минут позволила себе отдохнуть и нехотя поднялась – предстоящее дело вызывало опасения. Чего уж там скрывать, Айша боялась шумного города, стараясь выходить как можно реже и как можно реже сталкиваться с большим количеством людей, но сейчас выбора не было.

Кел-ле и забыла, когда последний раз была в городе, да еще заплетала при этом волосы. Без балахона ходить по улице было непривычно, но она решила от него отказаться на этот раз. На ее мужской костюм и белые волосы оглядывались, но платьев у нее уже давно не водилось, и обзаводиться ими она не собиралась. В городе среди людей ей было неуютно, наваливалась странная тоска, хотелось бежать без оглядки, но требовалось купить некоторые вещи. Портной, к которому она собиралась зайти, давно не приходил, не требовалось ему. Кел-ле перед выходом долго соображала, сколько и каких денег брать – она понятия не имела о стоимости нужного. Денег как таковых было не слишком много, люди предпочитали приносить что-то из обихода или деликатесов.

Она неторопливо шла по улочкам, читая названия над лавочками и прислушиваясь к своим ощущениям, когда ее дружелюбно окликнули:

– Предсказательница!

Айша обернулась, узнав голос, – ее звал бородатый булочник. И улыбнулась:

– Почтенный Эмб!

Булочник подошел:

– Редкое зрелище – ты и в городе, среди людей, – и заметил, как в ее глазах мелькнула напряженность.

– Необходимость, не более того.

– Понимаю, может, зайдешь?

– Может быть, пока не решила.

Эмб с интересом на нее посмотрел:

– Не знаешь, что ищешь?

– Скорей, не знаю, что мне вообще может потребоваться.

– Ну, так зайди, вдруг что глянется.

Предсказательница снова улыбнулась:

– Ваши знаменитые булочки, для примера.

– Хотя бы и они. – Он улыбался и уже тише сообщил: – Если уж почтенные люди мне за них витрины по ночам выносят.

– Даже так?! – Айша вдруг прищурилась, внимательно рассматривая булочника, и внезапно согласилась. – Зайду, покажете ассортимент?

Мужчина активно закивал:

– Разумеется! – С его души словно камень свалился, и она поняла, что ему нужно что-то сообщить. – Упакую лучшие пирожные в лучшем виде.

В такое время в булочной было всего два человека, но и они очень быстро исчезли из помещения, поскольку уже получили желаемое. Эмб предупреждающе зыркнул на Анту – новенькую помощницу, рванувшуюся было к ним, и та понятливо исчезла в подсобке. Иртея, прежняя помощница, вышла замуж и уехала, и ему долго пришлось искать понятливую и способную девчонку. Булочник сам знал, что Айше нравится больше всего, успел узнать после того, как безумие отступило.

Кел-ле оглянулась, проверяя, нет ли кого, и снова повернулась к булочнику:

– Что случилось?

– Да уж не знаю, как и сказать. – Эмб, не поднимая глаз, старательно упаковывал для нее десяток пирожных с белой глазурью. – Знаешь, это похоже на расковыривание старой раны. Хоть нас развели столько лет назад, но все еще больно.

– В вашей воле было оставить все как есть и умереть от ее руки.

– Да, но… – Он вздохнул и все же посмотрел на Кел-ле. – Мириам снова прислала письмо.

Предсказательница удивленно посмотрела на Эмба и остановила его руку, поскольку он собрался упаковывать еще десяток пирожных:

– Не горячитесь, куда мне столько. И что в письме?

– Рассказывает, как ей сейчас без меня вольготно и хорошо живется, – мужчина завернул свежую буханку белого хлеба, положил рядом с упакованными пирожными, и устало оперся о пустой прилавок. – Но, что меня больше всего огорчает, даже спустя столько лет Мириам не просит прощения. Она так и не раскаялась. И до сих пор не объясняет причин. Сказала бы, что хочет свободы, я бы и так отпустил…

Кел-ле задумалась, потом решительно сгрузила полупустую сумку на самый край прилавка и выудила камешки. У Эмба сердце ухнуло куда-то в пятки и там бешено заколотилось, требуя выпустить, – он боялся ответа. Признавался себе в этом, но поделать ничего не мог. Камешки рассыпались по прилавку, образуя звездоподобный узор.

Айша подняла голову, пристально уставившись на булочника:

– Вы примете ее обратно, если она вернется? Спустя столько лет?

Он не задумался над ответом:

– Если даже попросит прощения – нет. – Эмб помолчал. – Я не… я ее прощу, но видеть… Тем более что все будет напоминать… Начиналось-то все по любви. Да и сам понял, что осталась только привязанность к привычному.

– Мириам не вернется, но бдительность не теряйте. Да и дом почистите как следует. Раз уж такие письма пишет.

– Все еще желает зла?

Предсказательница собрала, покатала камешки в ладонях и снова раскинула:

– Переменчиво. То да, то нет. На редкость быстрые перепады, что в мыслях, что в настроениях. По-моему, она сама не знает, чего хочет больше: денег ли, свободы ли, вашей смерти – она не может претендовать на имущество, но позлорадствовать от ваших бед может.

– Но я не ограничивал ее!

– А стоило бы. – Айша собрала камешки и убрала мешочек в карман штанов. – Вы правильно сделали, что для себя простили и отпустили.

Эмб убрал в ее сумку упакованные сладости и протянул на руке:

– Считаешь, правильно?

– Да. – Она приняла сумку и повесила на плечо. – Это зачтется и все наладится. А вот расковыривание этой раны до добра не доведет. Мне пора.

– Спасибо, – мужчина улыбнулся. – Заходи как-нибудь еще.

– Может быть. Надеюсь, что нескоро вас увижу среди утренних посетителей.

Булочник только вздохнул, потеребив окладистую бороду:

– А уж я-то как на это надеюсь.

Тихо хлопнула дверь за предсказательницей, и он остался наедине со своими невеселыми мыслями.

Кел-ле двинулась дальше, раздумывая, придется ли еще раскидывать сегодня камни во время странствия в поисках нужного или Эмб станет единственным. Мысли разлетелись, как от удара, когда она углядела нужное имя на вывеске. Женщина немного постояла на крыльце, изучая узор на стекле, и наконец решительно открыла дверь.

Портной Зойн поднял голову на тонкий звон колокольчика над открывшейся в лавочку дверью, отрываясь от куска кожи, который он в этот момент протыкал шилом, чтобы потом вставить железные блочки для фиксации, и подслеповато прищурился – посетитель застыл на пороге, оглядываясь.

– Прошу, проходите. – Он отложил работу и, поднявшись, хрустнул суставами. – Чем могу… – он узнал нежданную гостью, но быстро справился с удивлением – Айша крайне редко выходила в город, не говоря уж о том, чтобы просто к кому-то зайти, – чем могу помочь, предсказательница?

– День добрый, уважаемый Зойн. – Женщина подошла ближе. – Наверное, сможете помочь. Мне нужны тонкие кожаные шнурки. Самые прочные.

Портной с интересом на нее посмотрел:

– Насколько тонкие?

– Примерно как вот этот, но лучше тоньше. – Она показала шнурок, затягивающий горловину знакомого мешочка с камешками.

– Длинный?

– Да. – Предсказательница развела руки на требуемую длину. – Примерно такие.

Зойн задумался: шнурков таких в наличии не было, но можно было нарезать и обработать, тем более что подходящий материал наличествовал.

– Насколько прочные нужны? И сколько?

– Пятьдесят пять. Максимально прочные. Точнее, увы, сказать не могу.

Портной улыбнулся:

– Ну, дикого вепря удержать вряд ли можно будет.

Предсказательница ответила на улыбку:

– Сгодится. Мне не для охоты на них.

Мужчина кивнул и поинтересовался:

– Вы можете подождать?

– Сколько?

– Часа два, не больше. Нарезать-то недолго, есть из чего, но обработать надо. Или могу их вечером принести.

Айша задумалась, Зойн терпеливо ждал, и она неожиданно согласилась:

– Лучше подожду.

– Тогда присаживайтесь, постараюсь побыстрее. – Он указал на кресло для посетителей.

Все два часа предсказательница просидела на месте, с закрытыми глазами перебирая четки. И никто, что удивительно, за эти два часа не посетил лавочку, давая Зойну возможность закончить для нее заказ. Портной проверял и перепроверял и качество и количество, не желая подвести заказчицу. Наконец он собрал шнурки и разложил по прилавку:

– Все, готово.

Кел-ле моментально открыла глаза и встала. Четки исчезли так же быстро, как и появились. Она не поленилась, перепроверила каждый и заулыбалась:

– То, что нужно.

Зойн кивнул, собирая шнурки и сворачивая их, чтобы не перепутались:

– Упаковать?

– Да. – Предсказательница пошарила в сумке, выуживая мешочек с деньгами и выкладывая их на отшлифованную поверхность. – Этого хватит?

Портной отодвинул половину обратно:

– Это даже много.

– Уверены?

– Более чем. – Мужчина убрал шнурки в отдельный небольшой мешок и протянул их Айше. – Рад был помочь.

– Спасибо. – Она убрала их в сумку, собрала оставшиеся деньги и покинула его лавочку.

Только тихо закрывшаяся дверь да лежавшие деньги говорили, что Айша ему не привиделась. Даже колокольчик не дзынькнул. Зойн довольно часто приходил к ней некоторое время назад, пока все не наладилось, и знал, что она почти не выходит из дома, и то, что она сама пришла, заставляло задуматься. Он пересчитал деньги и убрал их в нижний ящик. Портной взял меньше, чем работа стоила, но ему тоже хотелось ей помочь.

Звякнул колокольчик, знаменуя приход очередного посетителя, и Зойн отвлекся от раздумий.

Предсказательница немного постояла на углу улицы, потом решительно двинулась к своему дому. Она устала от шума улиц, от такого количества людей. Ей было удивительно, что когда-то она с удовольствием находилась среди такой толпы и ее не коробило.

«Домой! Домой!» – только и стучало в мыслях. Айша старалась не сорваться на бег, и все же она оказалась у своей двери в рекордное для нее время. Только когда дверь закрылась за ее спиной, она позволила себе выдохнуть и скинуть сумку на пустой стол. До заката было еще достаточно времени, чтобы успеть. Тем более что нужных трав все еще не было…

Ишер принес травы только к ночи следующего дня, когда все что можно Айша подготовила и с нетерпением ждала визита. Травник коротко постучал и вошел, расслышав тихое: «Не заперто».

– Вечер добрый, – он плотно прикрыл за собой дверь, попутно осмотрев улицу – не видел ли его кто.

– Сложно было? – Айша оторвалась от заваривания трав.

– Не то чтобы очень, но повозиться пришлось, – он положил сумку на край стола. – Здесь все, что просила… надеюсь, несильно тебя задержал?

Кел-ле покачала головой:

– Не очень. Как дочь?

– Ну как… – Ишер поморщился. – Плачет ночами, отчаянно ждет возвращения.

Предсказательница понимающе склонила голову и все же вытащила из кармана до боли знакомый мешочек. Камешки привычно застучали по столешнице.

– Дождется. Скоро уже. Все будет хорошо, и дети будут.

Травник невольно заулыбался:

– Дети это хорошо. Не буду больше задерживать. – Он кивнул и вышел в ночь.

Айша какое-то время смотрела на сумку, потом принялась распаковывать – Ишер сдержал слово, здесь было все. Причем в гораздо большем количестве, чем требовалось. Значит, останется на будущее, которое может и не наступить.

Айша перенесла все на кухонную тумбу и занялась приготовлениями. Во-первых, на дверь снаружи прикрепила листок бумаги с сообщением, что сегодня и завтра приема не будет. Лишнее беспокойство ей ни к чему, мало ли в каком состоянии она будет завтра и послезавтра. И неизвестно, насколько это затянется. Во-вторых, она плотно заперла дверь и так же плотно занавесила окна, погасила почти все свечи, оставив для приготовлений только одну – ей требовалась полная темнота. На стол легла потрепанная скатерть из грубой ткани. Кел-ле налила в большую миску воды и водрузила на стол. Через секунду высыпала туда приготовленную смесь из принесенных трав, моментально придавших воде кроваво-красный цвет. Рядом устроились иглы и шнурки. Растащив все стулья, Айша как следует заплела волосы, рассыпала по столу любимые и трепетно оберегаемые камешки и закатала рукава – все было готово. Какие-то мгновения она стояла, всматриваясь в воду, и аккуратно затушила последнюю свечу со словами:

– Последняя из рода Кел-ле просит помощи…

Вспыхнувшая над водой одинокая искра заставила забиться сердце быстрее. Женщина напряженно следила за искоркой, пока она опускалась на воду. Едва коснувшись поверхности, искра заставила полыхнуть всю емкость, ответным светом тускло засветились камни. Им отозвались четки на ее запястье. Айша и правда была последней из рода Кел-ле, последней женщиной, как и Рэан оставался последним мужчиной. Камни не говорили, что где-то есть еще Кел-ле, хотя Айша у них уже спрашивала об этом. К тому же близнецы были единственными прямыми потомками Фимиан Кел-ле. И у них с рождения не было выбора… как у любого из Кел-ле.

Предсказательница несколько минут стояла неподвижно, закрыв глаза, только губы едва ощутимо шевелились, читая что-то ведомое лишь ей… И Кел-ле открыла глаза, в которых моментально отразился свет камней. В комнате закипела работа. Айша вспоминала все, что могла, что со смертью брата забылось. Терять Рэана снова не хотелось, и она вспоминала ради него. Большую часть того, что Кел-ле когда-то передали ей как предсказательнице и целительнице. Руки и тело вспоминали гораздо охотнее, чем разум, но и темнота отступала. Тонкий шнурок, пропитанный отваром, оплетал иглу и снова опускался в пылающую воду… На кончиках игл опасно поблескивали искорки потустороннего света.

К рассвету все было готово, но Айша вымоталась в ноль. Ей едва хватило сил, чтобы все накрыть еще одним куском ткани и дойти до кровати. Больше она ничего не помнила…

Очнулась она только ближе к вечеру. Ее никто не тревожил – запертые двери, занавешенные окна и записка на двери сделали свое дело: никто не посмел нарушить ее затворничества. Голова болела, тело ныло, но пока было терпимо. Позволив себе просто полежать минут тридцать, Кел-ле поднялась, зажгла тонкую свечу и вышла в темную комнату. Все оставалось на своих местах.

С замирающим сердцем предсказательница откинула верхний кусок ткани и замерла – воды в миске не было.

«Неужели все получилось?» – Радостная мысль тихонько стучала в голове. Предсказательница осторожно подняла первую иглу и осмотрела – сомнений больше не было. У нее получилось! Она осмотрела остальные иглы и несколько плетеных ремешков и вздохнула – этого было мало, но это пока все, что она смогла сделать.

Айша медленно собрала еще теплые камешки и, бережно ссыпая их в потрепанный мешочек, тихо прошептала: «Спасибо». На секунду ей показалось, что камни ободряюще мигнули. Это ее успокоило…

Только убрав все с глаз подальше, она сдернула плотную ткань с окна и отшатнулась от резко вспыхнувшей молнии за окном. Следом грянул гром. На улице начинался ливень. Ветер гонял по улице песок и мусор, словно радуясь возможности покуражиться. Айша сдернула ткань со второго окна и отперла дверь. Записку о неприеме она снимать не собиралась. Видеть людей не хотелось ни завтра, ни послезавтра. Она сложила плотную ткань и убрала в шкаф, наткнувшись на завернутые пирожные с глазурью. Улыбнулась, вспомнив Эмба, и решила, что ужин у нее сегодня будет со сладким…

Рэан пришел, когда ливень уже бушевал вовсю, а Айша сидела за столом и задумчиво гоняла палочкой насекомое, которое по неосторожности забралось на стол.

– Ну и погодка! – Он сбросил на пол насквозь мокрый плащ и потряс головой, разбрызгивая воду. – Еще бы мыла, и мыться-стираться лишний раз не потребуется! Привет, сестренка!

Предсказательница улыбнулась, поднимаясь:

– Здравствуй. Полотенце дать?

– Угу… – Охотник убедился, что кроме плаща и головы ничего больше не промокло, и фыркнул: – Но могу и так.

– Не сомневаюсь. – Айша вытащила большое полотенце и набросила ему на голову. – Ужинать будешь?

– Не откажусь! А то пока со всем управишься! – и пожаловался: – Я и не обедал толком!

– А вас что, в замке не кормят?

– Да пока все в спорах вспомнят, что надо бы перекусить, уже ужин, и просыпается хозяин замка. И, между нами, Лайош отвратительно готовит! Его вообще нельзя к огню подпускать, да больше некому.

Айша кивнула в такт его словам.

– Вот и мыкаетесь. А как хозяин просыпается, так все сначала? – Она доставала из шкафа тарелки и кипятила воду для привычного отвара. Предсказательница уже слышала про ужасную готовку низших вампиров.

– Да. – Кел-ле кинул полотенце на спинку стула и провел ладонями по мокрым волосам. – Вот теперь жить можно.

Сестра оглянулась на него и негромко засмеялась – белые волосы торчали в таком беспорядке, что ее брат был похож на постиранную куклу, которая когда-то была у нее в детстве и которую Рэан однажды чуть не утопил в грязной луже. Потому и стирал потом, чтобы сестра не обижалась долго. Вот у куклы были именно такие волосы, потому что расчесать ее он не додумался.

Охотник улыбнулся, присаживаясь к столу:

– Красавец?

– Ну. – Женщина поставила перед ним тарелку с нарезанным мясом и кружку, – у меня нет зеркал, которые можно шокировать твоей красотой. – Она провела ладонью по его мокрым волосам, придавая им хоть какое-то направление, и устроилась на соседнем стуле, наблюдая, как Рэан принялся за ужин.

– А ты?

– Я уже ужинала, – она отпила отвара.

– Точно?

– Да, – и замолчала, давая ему время поесть.

Умяв все, Кел-ле довольно откинулся на стуле, держа в руках кружку:

– Я почти счастлив.

– Добавки?

– Нет, спасибо, а то объемся, растолстею. Демон засмеет…

Айша помрачнела, словно вспоминая о происходящем. Отставила кружку и поднялась:

– У меня кое-что есть для тебя.

Рэан моментально напрягся – он не знал, чего ему ждать. Сестра вернулась из маленькой комнатки и молча протянула сверток. Кел-ле поднялся и только после этого посмел взять его в руки. Разворачивал он бережней хрусталя и замер: он не думал, что когда-то увидит Иглы.

– Ты… ты вспомнила.

Предсказательница передернула плечами:

– Постаралась. Не хочу, чтобы ты погиб еще раз. – Она помолчала и едва слышно попросила: – Только предупреди своих, чтоб не касались их.

Охотник не верил своим ушам:

– Ты вспомнила этот заговор?!

– Не полностью, самую опасную часть. – Айша поморщилась. – Смогла заговорить только на тебя и на Адальберта. Поскольку остальных не знаю и верить им не могу, то и пытаться вспомнить дальше не стала.

Кел-ле только улыбнулся:

– Демону и вампиру это не нужно. У них иное оружие.

– Лишняя страховка не помешает. Тебе ли не знать.

– Отравлены?

– Конечно. Сейчас тебе нужны все знания Кел-ле.

Рэан бережно, почти нежно перебирал Иглы и все же произнес:

– Я надеюсь, что Сила к тебе вернется.

– Этого никто сказать не может.

– Сестренка. – Он оторвался от оружия и обнял ее, крепко прижимая к себе. – Спасибо тебе, родная.

– Все, чем могу помочь. – Она прикрыла глаза, потом резко отстранилась. – Есть еще кое-что. Сядь.

Охотник подчинился, усаживаясь на стул. Айша выудила из свертка тонкий шнурок, провела рукой по мокрым волосам брата, выбирая прядь на виске, и принялась заплетать на затылке тонкую косичку. Рэан сидел неподвижно, стараясь не спугнуть ее настрой, – лишний оберег ему не помешает. Когда-то у него был такой, но когда он угодил в Клетки, то тот демон первым делом выдрал эту прядь, которая все же оставила на посягнувшей ручище ожог, и охотник прекрасно помнил, что за этим последовало.

– Теперь руку.

Кел-ле молча протянул левую руку. Айша сама закатала рукав рубашки и задумчиво уставилась на наруч, скрывавшийся под тонкой тканью.

– Снять?

– Да.

Он подчинился требовательному голосу, бросив наруч на стол, и стал внимательно наблюдать, как его руку оплетает тонкий плетеный шнур:

– Это то, о чем я думаю?

– Нет. Это подобие. Я не могу вспомнить всего, но попыталась придумать замену. – Она даже не улыбалась, сосредоточенно завязывая хвостики браслета. Она помогла ему вернуть на место и затянуть шнуровку наруча и опустила рукав, внимательно наблюдая за братом. Рэан прислушивался к своим ощущениям:

– Холодит.

– Значит, все же ошиблась. – Предсказательница скривилась.

– Не так уж и сильно. Хуже было бы, если б жгло. – Он ободряюще улыбнулся и поднялся. – Вот теперь можно и стены рушить.

– Решил снова заняться разрушением архитектуры?

– Придется. – Рэан какое-то время молча смотрел на сестру, потом тихо спросил: – Ты пойдешь со мной?

Айша отозвалась моментально, в голосе проскочил испуг:

– Не хочу!

Охотник терпеливо выдохнул – он и не ждал быстрого ответа, но отозвался:

– Сам не хочу, но ты должна всех увидеть. Чую, что это нужно.

– Не знаю… – Она умоляюще посмотрела на него. – Я боюсь!

Он молча притянул ее к себе, пытаясь унять несвоевременный испуг:

– Я же рядом. Чего ты боишься?

– Всего! Не могу. – Голос задрожал. – Не хочу…

– Сестренка, пожалуйста… Это нужно мне. Нам. И я обещаю, тебя никто не обидит. Не посмеет, – он помолчал и уверенно продолжил: – Убью на месте, кто посмеет!

– Зачем, Рэан? Зачем? – Голос звучал глухо.

– Нужно!

– Ты хочешь, чтобы я раскинула камни на всех сразу?

– Да.

Она вцепилась в его рубашку:

– Я боюсь идти туда.

– Я же буду рядом, не волнуйся.

Ответа Рэан не услышал. Очень долго они стояли возле стола, пока он не услышал тихое:

– Ты так этого хочешь?

– Да.

Кел-ле тяжело вздохнула и отстранилась:

– Хорошо, но ненадолго. – Она вывернулась из его рук и подняла брошенный на колченогий стул у стены балахон. – Рэан, ты точно уверен?

– Был бы не уверен, не просил бы.

Предсказательница скривилась, как от кислого, но все же натянула привычный балахон и надела капюшон:

– Идем, пока не передумала.

Охотник быстро подхватил мокрый плащ и кивнул, открывая дверь. Айша тихо выдохнула:

– И погода радует, – и шагнула под ливень.

Рэан запер дверь и спустился с крыльца следом за ней, запахиваясь в плащ. Ветер моментально занялся новыми игрушками, норовя сорвать капюшоны с голов и налить воды за шиворот, но ему не позволили это сделать. И чем дальше они уходили от ее дома, тем быстрее стихал дождь и унимался ветер. Охотнику пришлось подстраиваться под ее неширокий шаг – быстрее она идти отказывалась. Он знал, что предстоящий визит ее коробит, но очень надеялся, что не настолько, чтобы повернуть с полпути.

До замка они добрались без приключений, и охотник открыл дверь, пропуская сестру:

– Мы на месте.

Айша вошла, тихо заметив:

– Кровью все пропиталось.

– Как есть.

– Неужели не ощущаешь?

– Ощущаю, но пока не гнетет. Привык. – Он вздохнул, скидывая капюшон с головы. – Слишком все изменилось, сестренка. Идем, они в кабинете. – Кел-ле двинулся первым, показывая дорогу. Предсказательница пошла за ним, не отвлекаясь на рассматривание обстановки. Бусины четок мелькали между пальцев очень быстро – Айша нервничала и опасалась.

Рэан стукнул в полуприкрытую дверь кабинета, оповещая о своем присутствии, и вошел первым. Женщина скользнула за ним – шагов не было слышно.

Граф де Хэнедоара только коротко глянул на вошедших и прищурился, гася в глазах огонек интереса. Адальберт поднялся им навстречу, но обратился он к охотнику:

– Ты все-таки решил…

Кел-ле мотнул белой головой:

– А без нее никак.

– Без нее? – Граф с умеренным интересом посмотрел на гостью. И Рэан подтвердил:

– Без нее.

Айша сняла капюшон, белые волосы, такие же как у охотника, рассыпались по плечам. Преодолев себя, предсказательница с интересом осматривала собравшееся общество, отмечая, насколько же оно разношерстно.

– Предсказательница! – Вампир чуть изумленно заломил бровь. Потом усмехнулся, принюхавшись, пригляделся как следует. – Вот, значит, как.

Ответа не последовало – все было ясно и так. Одинаковые волосы, одинаковые глаза и почти одинаковые лица. Близнецы Кел-ле. Что-то в глубине памяти мелькнуло при упоминании фамилии Кел-ле, но было быстро забито более насущными вопросами.

Женщина еще раз внимательно оглядела всех и неожиданно задержала взгляд на Шенере в личине. Демон даже не почесался, памятуя о защите, но гостья неожиданно прищурилась, в глазах мелькнула злость. Она повернула голову к Рэану и задала вопрос, указав кивком головы на напряженно замершего демона:

– Он?

– Он.

– Повезло!

– Наверное… Причины не найдешь.

Айша кивнула:

– Пусть так. Пусть снимет личину, мешает.

Шенер выполнил просьбу, но с места не двинулся.

Женщина кивнула и попросила:

– Освободите стол, пожалуйста.

Тин Иштван молчаливо разрешил, и Карл с мэтром Креем в четыре руки сдвинули все на одну сторону – убрать все разложенное куда-нибудь дальше не представлялось возможным. Рэан отступил на полшага в сторону, Шенер подошел чуть ближе – ему было интересно. Потертый мешочек лег на край стола, оставив в руках предсказательницы гладкие камешки. Взмах руки – и камни рассыпались, неприятно резанув по ушам всем присутствующим. Даже Адальберт поморщился, отреагировав на неприятный звук. Айша замерла, рассматривая узор. Брат склонился рядом, всматриваясь в камешки, – за прошедшие годы он подзабыл их «язык», но все-таки понимал. С тихим вздохом она собрала камешки, покатала в ладонях и вновь рассыпала по столу. Всмотрелась в узор и слабо улыбнулась:

– Тяжело придется, но все шансы на благоприятный исход есть. – Она остро глянула на брата. – Многое зависит от твоей твердости и сил всех вас.

Охотник зло усмехнулся:

– Если потребуется, выложусь в ноль.

Она склонила голову:

– Надеюсь, до такого не дойдет. Второй раз тебя потерять… не выдержу… – и вдруг перевела взгляд на демона: – И от тебя многое зависит. Тебя связывает с тем местом кто-то… кто-то, с кем связаны все находящиеся тут. – Она глянула на графа де Хэнедоара. – Кроме пока вас…

Рэан чуть приподнял бровь:

– А точнее?

Кел-ле собрала камешки и снова их раскинула. Адальберт сжал зубы – третий раз. Больше было нельзя, а вопросов еще много. И тихий голос:

– Имя Мэрта тебе о чем-нибудь говорит?

Охотники резко вскинулись. В кабинете повисло гробовое молчание. Заговорщики стояли, переглядываясь и пытаясь понять. Первым не выдержал Шенер.

– Мэрта?! Она все-таки жива?!

– Жива.

– А…

– Этого никто не скажет. – Кел-ле помолчала. – Будущее весьма смутно, и многое зависит от ваших действий, да вы это и сами знаете.

Хозяин кабинета покачал головой:

– Нам не хватает времени. И, чего уж скрывать, сил.

– Время еще есть, а силы… Либо всё, либо ничего. Не мне вам об этом рассказывать. А у вас есть шансы. – Она собрала и, поразмыслив, плюнула на свою головную боль и снова раскинула камни: – Нечасто вампирам раскидывать приходится.

Высший вампир заинтересованно подался вперед:

– А уже было дело?

– Было, но он был обречен, хотя задуманное удалось.

– Как его звали?!

– Не знаю. Я не спрашиваю имен.

Рэан вдруг склонил голову, рассматривая узор:

– Сколько вопросов он задал?

– Пять.

– И ты ему ответила?

– Да.

– Почему?!

– Я не могла промолчать.

Кел-ле несколько удивленно глянул на сестру:

– Вот, значит, как.

Предсказательница обвела всех внимательным взглядом и остановилась на владельце замка:

– Ваш вопрос последний…

Высший чуть вздернул губу, едва обнажая кончик клыка. Вопросов было множество, большинство из которых не имели отношения к этой женщине, остальные же озвучивать при всех не хотелось. Айша улыбнулась уголками губ:

– Просто подумайте… Что знаете, но в чем сомневаетесь…

Тин Иштван глубоко вздохнул и кивнул. Она молча раскинула камни по столу. В пятый раз. Внимательный взгляд на узор и короткое слово, как удар ножа:

– Живы.

Вампир почувствовал головокружение, но сдержал себя:

– Вы уверены?

– Вы знаете ответ, но боитесь поверить.

И внезапно снова вклинился Рэан:

– Точнее можешь?

– Нет. Увы… – Она опять осмотрела всех присутствующих, особенно задержавшись на Адальберте и Карле Нюхастом, и чуть склонила голову: – Мне пора, больше я не могу находиться здесь.

Заговорщики в полном молчании проследили, как Айша Кел-ле исчезла за дверью кабинета, накидывая капюшон, следом выскользнул беловолосый охотник.

Хозяин кабинета посмотрел на Адальберта, расслабленно опустившегося в кресло:

– Насколько точны ее прогнозы?

– Она ни разу не ошибалась. – Крей едва заметно улыбнулся. Чисто символически. И добавил: – И от этого всегда еще страшней.

– Не ошибается, не лжет. Редкость, – тихо заметил Карл Нюхастый.

– Кел-ле все такие, – выдал охотник, не признаваясь в том, что и знает-то только этих двоих.

Рэан нагнал сестру возле выхода и открыл ей дверь:

– Идем, я провожу.

– Тебе лучше остаться.

– Я не так уж и долго отсутствовать буду. – Он постарался улыбнуться как можно беспечнее. – По крайней мере, мозги кипятить меньше придется.

– Уверен?

– Конечно, – и оба замолчали.

Они молчали всю дорогу до ее улицы. Рэан остановился в самом начале:

– Прости, дальше не могу.

– Почему?

– Иначе не удержусь и зайду, а у нас каждая минута на счету.

– Будь осторожен, брат.

– Конечно, сестренка, – Кел-ле обнял предсказательницу на короткое мгновение, поцеловал в щеку и отступил. – До встречи. Зайду как смогу.

– Удачи, пусть тебя бережет Покровитель.

Охотник кивнул, неожиданно задорно отсалютовал и быстро исчез в одном из переулков, только ткань плаща еле слышно прошуршала, болезненно царапнув по нервам.

Айша еще долго смотрела в ту сторону, но потом все же пошла домой. Головная боль разыгралась не на шутку. Дома предсказательница еще нашла в себе силы сбросить балахон и сапоги и как подкошенная рухнула на кровать. Голову сдавливало как раскаленным обручем. Сил готовить отвар не было.

Спустя какое-то время Кел-ле забылась тяжелым сном. Мешанина картинок и образов распалась на осколки. Пытаясь их собрать, Айша вскинулась и замерла… Непохоже на ту комнату, где она засыпала. Вокруг творилось тшехт знает что – кто-то с кем-то бился, то тут, то там вспыхивали яркие голубые молнии, ветер гонял пыль и выдирал траву, кидаясь во всех без разбора. Недалеко грянул раскат грома, и предсказательница отшатнулась, присаживаясь за валуном. Тяжелая сумка больно хлопнула по боку, и Айша ее рефлекторно придержала, тихо ругаясь на неизвестно где находившегося брата. След его Силы мелькал то тут, то там, но уловить местоположение было невозможно. Как она здесь оказалась, если телепортами не владела, – неясно, но предсказательница за последнее время отвыкла удивляться. С внезапным возвращением Рэана, который столько лет считался мертвым, да и частично в то время был таковым, остальное уже не могло удивить ее так же сильно.

Кто-то захрипел по ту сторону валуна, и Айша высунулась – кто-то заползал с другой стороны в ее укрытие. Секунду спустя она увидела когтистую лапу. Несколько движений, и под защитой валуна оказался Шенер. Тот самый демон, с которым связан Рэан Кел-ле. Демон судорожно выдохнул и постарался поудобнее устроиться, зажимая бок. Айша стащила балахон и, свернув его, сунула под рогатую голову. Демон резко вскинулся, но, увидев белые волосы, только выдохнул, опускаясь обратно, прижимая лапы к кровоточащему боку:

– Только безумной семейки сейчас мне не хватает!

– Видимо, не хватает. – Кел-ле устроилась рядом и бесцеремонно отвела лапы. – Дай посмотреть.

Шенер тяжело дышал, но все же выдохнул:

– Все нормально. Полежу и дальше пойду раздавать пинки и зуботычины.

– Нормально он, да, вижу… – она внимательно изучала, потом полезла в сумку. – Подлатать тебя надо.

– Лучше им помоги.

– Там Рэана хватает… – Айша пожала плечами. – Инвалидам вроде меня не след брать оружие в руки.

Демон откинул голову, стараясь удержать стон. Болело жутко. И единственным способом не провалиться в темноту был разговор. На любую тему.

– Зачем ты это делаешь?

Кел-ле сухо проинформировала, пропитывая чистую тряпку чем-то вонючим:

– Ты спас моего брата.

– Мне должен он, не ты, – но лечению Шенер не сопротивлялся. Сил не хватало. Все-таки полоснуло его серьезно.

– Жизнь за жизнь, Шенер. – Он не понимал, что она делает, но боль потихоньку уходила. Бок слегка подмораживало, но это ему казалось самым приятным, что могло быть. – Кел-ле никогда не бросают тех, кто на их стороне.

– Долбанутые! Оба! И я вместе с вами.

– Что поделать. Если один – безбашенный охотник, вторая – чокнутая предсказательница, то и самому недолго свихнуться.

– Не хотелось бы. – Он поморщился, пытаясь привстать. – Чокнутых демонов мир не перенесет.

– Лежи, тебе надо отдохнуть. Навоюешься еще.

Шенер выдохнул. Возражать сил не осталось. Ему стало намного легче, глаза закрывались, жутко хотелось спать.

Предсказательница устроилась рядом, поглядывая за пропитанной кровью повязкой. Лечить демона – задача сложная. Она прикрыла глаза, пытаясь поймать местоположение брата, и головная боль стала ей ответом.

Айша со стоном открыла глаза, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Демона не было, как и его раны. Предсказательница лежала на той кровати, где и заснула.

– Неужели сон? – Она привстала на локте, осматривая комнату. Ничего. Кел-ле поморщилась – ничего хорошего в таком сне не было. Предчувствие неизбежного выкручивало внутренности, но поделать с ним женщина ничего не могла. Ей оставалось только ждать.

18. Как рождаются традиции

Часы с кукушкой бодро отстучали двенадцать раз – то есть до полуночи оставался еще час.

Честно говоря, Миар не понимал, какой остолоп может притащить на кухню часы с боем и маятником, но факт остается фактом: те стояли возле чулана и бодро отсчитывали минуты.

По столу загрохотали тарелки, одну поставили прямо напротив инкуба.

– Приятного аппетита! – радостно пожелал веселый мужской голос.

Сноходец задумчиво ковырнул пальцем содержимое тарелки – иначе как «горелой гадостью» охарактеризовать его было нельзя, равно как невозможно было определить, из чего это все приготовили, – и поднял глаза на говорившего. Перед ним, скалясь во все зубы, стоял уже знакомый за прошедшие дни вампир. Как там его? Казмер? Да нет, Казмер поспокойнее, порассудительнее. Это Лайош.

– Приятного, говорю, аппетита! – так и не дождавшись ответа, повторил парень.

Инкуб потянул носом: от тарелки ощутимо пахло паленым.

– А это точно съедобно? – еще несколько дней назад он бы сошел с ума от страха, скажи ему кто, где он будет находиться и с кем разговаривать, но сейчас… Миар просто устал. На него навалилось какое-то тупое оцепенение и равнодушие. Он попросту устал бояться. И сейчас сидел на кухне, не задумываясь о том, кто его собеседник.

Вампир прищурился и тоже неуверенно ткнул пальцем в тарелку, стоящую перед инкубом, понюхал грязь, оставшуюся на ногте, и пожал плечами:

– Демон его знает… Граф ест, пока не жаловался.

Тут Лайош, надо сказать, лукавил. В дни, когда на кухне кашеварил младший Шабо, граф не ел вообще ничего – себе дороже выйдет: отравишься, не будешь знать чем. Это, кстати, и послужило причиной такого зверского аппетита на плюшки в день знакомства с мэтром Креем.

– Ты сам свою стряпню пробовал? – не успокаивался инкуб.

– Тю! – фыркнул парень. – Я что, самоубийца это есть? Мы с Казмером в городе обычно завтракаем.

Миар передернулся и инстинктивно поправил начавший натирать шею воротник. Вампир разглядел этот жест и расхохотался:

– Успокойся, мы ж не только кровью питаемся, мог бы уже это запомнить. Я ж о чем говорю. – Он плюхнулся на лавку напротив сноходца. – Из меня повар… сам видишь, в общем. Казмер слегка готовит, но его ж каждый день кашеварить даже господин Брайн не заставит. Короче, тут неподалеку в городе есть хорошая таверна. Если хочешь, можно будет часа за три до рассвета смотаться, перекусить, – вампир поймал судорожное движение Миара к воротнику и хмыкнул, – обычной пищи. Я хоть и вампир, но прожаренный кусок мяса уважаю… Прожаренный, а не сгоревший, как у меня получается…

Миар дернул уголком рта, показывая, что оценил шутку, а Лайош продолжил развивать мысль:

– Из низших в замке сейчас только я с Казмером…

Тут Миар уже не удержался:

– А чем вы от высших отличаетесь? Я пару раз слышал упоминание, но так и не понял…

– А что тут понимать? Низшие – обращенные, высшие – урожденные. Тут есть, правда, маленький нюанс. Мы с Казмером – хоть и урожденные, но низшие.

– Это как?

– У нас оба родителя были низшими. А когда папа – низший и мама – низшая, ребенок ну никак высшим не родится. А у нас и способностей чуть поменьше получается, чем у того же графа. Так на чем я остановился?.. Ах да. Граф не разрешает сейчас никого обращать, хотя лишняя пара рук нам бы не помещала. Замок разваливается просто на глазах: паутина, мыши летучие развелись… А ну кыш отсюда! – рявкнул он, вскакивая и замахиваясь тряпкой на эту самую мышь, влетевшую через окно.

– Вам бы не помешала не лишняя пара рук, а лишняя пара голов, – флегматично протянула появившаяся на месте зверька девушка. А Лайош аж с лица спал:

– Ох, ваша милость, я ж гостей не ожидал! Граф наверху, занят. Казмер дрыхнет, как собака последняя. Один я тут как белка в колесе…

– Абсолютно беспамятная белка, – в тон ему продолжила девушка, стаскивая перчатки и бросая их на лавку. Миар не мог оторвать восхищенного взгляда от гостьи: черные как смоль, высоко подобранные волосы открывали белоснежную шею, а узкое черное платье до пола облегало тело, как вторая кожа. – И ленивая, надо сказать… Скоро прибудет отец, а тут…

– Как – прибудет?!

– Сегодня же Равноночие. А такого представления отец не пропустит никогда. Он и так целый год ждал…

Последняя фраза повисла в воздухе: Лайош рванулся вон с кухни:

– Казмер! Казмер, проснись, скотина! – остановился на секунду на пороге, оглянулся. – Прошу простить меня, ваша милость, – и снова: – Казмер! Мать твою…

В комнату просочился недовольный призрак:

– Лайош, какого демона ты орешь, остолоп?! Ох, ваша милость, я не знал о вашем прибытии, – склонил он голову в поклоне.

– То есть, Брайн, вы тоже забыли, какое сегодня число? – меланхолично поинтересовалась посетительница, не обращая никакого внимания на поедающего ее взглядом инкуба.

– Двадца… Ох…

– Вот именно, Брайн, вот именно. Отец будет здесь со свитой где-то через полчаса, а я поспешила вперед, чтобы проверить, все ли в порядке, и, как понимаю, не зря. Ушастые, кстати, помнят о сегодняшней дате – я видела внизу колонну, так что они прибудут по расписанию.

Призрак на миг замер, потом склонил голову в поклоне:

– Я прослежу, чтоб все было готово, ваша милость, – и кивнул Миару. – Пошли, поможешь.

Инкуб и сам не мог объяснить, как это произошло. В замок Хэнедоара он попал одновременно с охотником, демоном и сыщиком, но если их, несмотря на то, что они тоже не были дворянами, отнесли в ранг господ, то инкуб как-то незаметно оказался среди слуг. Впрочем, беглец особо не расстраивался: ему и самому особо не хотелось общаться со всей этой компанией. Если бы еще на кухне не было вампиров да призраков, вообще было бы все идеально.

Как бы то ни было, сейчас уйти из замка Миар не мог. После того как он рассказал все свои сны – вообще все: и про колдуна с девчонкой, и про иерарха церкви, и про поджог дома, – мэтр Крей притащил откуда-то кучу всяческих настоев, смешал их, что-то пошептал и любезно предложил Миару выпить. Отказаться тот, ясное дело, не смог.

Снов после этого не было вообще. Никаких.

Нет, сам эффект от настоев вроде бы был временным, да и ворота замка открыты, иди куда хочешь, но что-то все еще удерживало инкуба здесь…

Замок сейчас переживал не лучшие дни: Казмер с Лайошем не могли управиться со всем, а других слуг не было. Брайн уже неоднократно предлагал если не обратить, так нанять десяток расторопных малых, которые помогли бы, но графу было не до того, а потому замок Хэнедоара медленно, но верно приходил в запустение. По углам комнат расползалась паутина, двери скрипели, в щели ставен начинало проникать утреннее солнце, а столовое золото уже давно никто не чистил. С комнатами для внезапно нагрянувших гостей было и того труднее. Нет, несколько апартаментов для прибывающего раз в год барона Фархия с дочерью и свитой Брайн еще содержал в нормальном состоянии, но остальные помещения… Чтоб найти для охотника и сыщика спальни, подходящие к их статусу (не будешь же, в самом деле, двух горожан селить в апартаментах, рассчитанных на прием верховного!), пришлось потрудиться.

Холл выглядел не лучше. Висящие по стенам стяги потемнели от пыли, стоящие в нишах доспехи начинали ржаветь, окна никто давно не открывал, а на ковер кто-то разлил бутылку вина. Следовало как можно скорее привести все это в более или менее приличный вид.

Брайн развил кипучую деятельность: подоспевшим Лайошу и Казмеру было велено разобраться с рассохшимися створками окон, Миара направили во двор вытряхивать стяги, а сам призрак занялся ковром. А за всей этой кутерьмой наблюдала, задумчиво похлопывая перчатками по руке, замершая на пороге гостья.

За сорок минут холл был приведен в относительный порядок, по крайней мере, на него было не так уж страшно смотреть. Да, кое-где еще виднелись лохмотья паутины, а замытое пятно на ковре еще не высохло, но в целом стало приемлемо.

В настежь открытые окна дул свежий ветер, Миар невольно поежился, когда холодный порыв коснулся голой кожи, – чтоб не пачкаться в пыли, он снял рубаху.

– Эй, лунатик. – Парня хлопнули по плечу, и тот обернулся, вспомнив, среди кого ему сейчас приходится находиться. – Оденься.

На лице стоящего напротив Казмера не отражалось ни единой эмоции, да и смотрел он инкубу прямо в глаза, не пытаясь опустить взгляд на шею, но парню стало так неуютно. Он даже в рукав не сразу попал. Миар уже хотел отойти подальше от вампира, но тот вдруг склонился к самому его уху и чуть слышно обронил:

– И еще одно: за баронессой ухлестывать не советую.

– Что?! – отшатнулся от него инкуб.

– Даже Лайош ей глазки не строит, уж на что он без правителя в голове…

– Я не…

– Ее драгоценный папочка, который сейчас прибудет, – барон Фархий. А меня в детстве, когда родители еще живы были, его именем пугали…

Инкуб замер, не отрывая потрясенного взгляда от Казмера, но понять, говорит ли тот серьезно или просто пошутил, так и не смог. А в следующий миг порыв ветра задергал шторы, чуть не сорвал стяги на стенах, едва не загасил свечи…

Летучие мыши одна за другой проскальзывали в залу и падали на пол, принимая человеческий облик.

Призрак, стоящий на верхней ступени лестницы, легким облаком пронесся на первый этаж, остановился перед одним из прибывших и склонился в поклоне:

– Ваша милость, я счастлив вас приветствовать в замке Хэнедоара.

Видимо, это и был барон Фархий со свитой. Сопровождающие его вампиры рассредоточились по холлу, и у инкуба создалось впечатление, что все они точно знали, куда им встать, какое место занять и что будет дальше.

Барон Фархий медленно кивнул:

– Гости еще не прибыли?

Сказать, что Миар чувствовал себя неуютно, значит не сказать ничего. Сейчас инкубу больше всего хотелось прикинуться ветошью и не отсвечивать. Парень вжался спиной в ближайшую стену, искренне надеясь, что его никто не заметит, но, к своему ужасу, он уже несколько раз ловил на себе оценивающие взгляды. Так можно присматриваться к бифштексу, размышляя, будет ли он вкусным или стоит выкинуть его на помойку. И от равнодушия этих взглядов становилось только страшнее…

Впрочем, когда кто-то из прибывших смерил Миара долгим взглядом и демонстративно облизнулся, рядом с инкубом мгновенно оказался Лайош:

– Пасть закрыл, комар-переросток, это личный гость графа.

Инкуб думал, что мальчишку просто разорвут на части, но зарвавшийся посетитель лишь нервно дернул плечом и отвернулся. А младший Шабо подмигнул инкубу:

– Не обращай внимания, мне можно, я псих. В детстве котлом по голове ударило. И прекрати шарахаться. Не съедят.

Как ни странно, но после этих коротких слов сноходцу действительно стало спокойнее.

Призрак бросил короткий взгляд на настенные часы:

– Еще десять минут, ваша милость. Господин граф сейчас в кабинете, занят…

Губы прибывшего тронула легкая улыбка.

– Думаю, не стоит его беспокоить. Я и сам смогу побыть распорядителем нынешнего торжества и думаю, Иштван не будет против.

На вид новому гостю было около сорока лет, а значит, к его возрасту можно было спокойно приписать лишний ноль. В черных волосах уже появились первые нити седины, а гранат в перстне на среднем пальце коварно подмигивал алым.

– Как вам угодно, ваша милость, – кивнул призрак. – Казмер, Лайош! Принесите кресло господину барону!

Судя по грохоту, раздавшемуся через несколько минут, братья Шабо выкапывали это самое кресло из-под каменных завалов.

Пусть Миар и боялся до дрожи в коленях, но любопытство пересиливало всякий страх. Он должен, должен был узнать, что здесь происходит, при чем здесь эльфы и о каком торжестве говорили вампиры. Да еще и у входа в боковой коридор замерла, насмешливым взглядом окидывая холл, такая красивая девушка… Покинуть залу инкуб не мог при всем своем желании.

Меж тем часы мерно отсчитали полночь, пробив тринадцать раз, на миг в зале повисла тишина, а вслед за тем в ворота замка постучали. Грохот разнесся по холлу, и вампиры, замершие вдоль стен, вытянулись во фрунт, глаза неумерших вспыхнули алым пламенем… Сидевший в удобном кресле у подножия лестницы барон Фархий вельможно повел рукой:

– Открой, Брайн.

Двери распахнулись…

На пороге столпились эльфы. Такого количества остроухих инкуб еще не видел никогда. Впереди стояла, высоко задрав подбородок, золотоволосая эльфийка по человеческим меркам лет сорока на вид, а за ее спиной – с полсотни эльфов, вооруженных серебряными мечами.

– Дама Сильвия, какая встреча! – сладко мурлыкнул вампир, не пытаясь, впрочем, встать с кресла. Он даже на спинку откинулся и ногу на ногу закинул.

– Я бы попросила без фамильярностей, барон! – отрезала эльфийка, меряя сидящего презрительным взглядом.

– Почему нет? Мы знакомы уже более пятнадцати лет, и я полагаю, что могу позволить себе…

– Вы не можете позволить себе по отношению ко мне ничего такого, что я бы вам ни разрешила!

– Тогда, может, нам стоит познакомиться поближе? – В черных глазах барона запрыгали искорки смеха. – Уверен, вы оцените меня по достоинству и разрешите очень многое…

По рядам неподвижно замерших вампиров прокатился смешок. Кажется, запланированная беседа пошла не так, как хотелось: эльфийка поперхнулась воздухом:

– Да как… как вы смеете?! Да я…

Вампир молча прослушал вспышку гнева и флегматично поинтересовался:

– Это все, что вы хотите мне сказать?!

– Вам – да! Но это дом моего зятя! И я хочу видеть его, чтоб сказать ему…

– Как и каждый год, в Равноночие, – скучающе продолжил барон, – сообщить Иштвану-Луиму-Руану иль Сангра-и-Микелта, что он негодяй и аморальный тип, что он погубил вашу дочь, что так не может продолжаться и вы обязательно дождетесь того Равноночия, когда здесь не будет меня с моим быдлом… прошу прощения, ошибся, неточная циатата: не будет меня и моего быдла, и покажете этому кровососу проклятому, где раки зимуют… Я ничего не пропустил?

– Вы негодяй и подлец! – рявкнула дама Сильвия и, развернувшись на каблуках, скомандовала: – Мальчики, за мной! Вернемся через год.

Дверь захлопнулась, и барон устало оперся рукой о подлокотник:

– Дура баба…

Граф де Хэнедоара действительно был занят. После столь четкого предсказания мир словно рухнул. Одно дело – увидеть браслет, пусть даже и невредимый, и совсем другое – получить четкий и однозначный ответ. Получить от того, кто никогда не врал и не ошибался – уж вампир-то слышал о сумасшедшей гадалке, но зайти к ней за все эти годы так и не решился. Потому что знал, что ответ будет только один: «Мертва!» Выходит, ошибался.

Последние слова Айши Кел-ле отзвучали, и гости как-то все потихоньку разбежались: Рэан отправился проводить сестру, демон пробурчал, что пойдет проверит кладовку, правда, что он там рассчитывал найти после братьев Шабо, неизвестно, а сыщик и вовсе пропал из комнаты столь незаметно, словно и не было его вовсе. В кабинете остались лишь граф де Хэнедоара и Адальберт Крей.

Некоторое время в комнате царило молчание. Вампир бездумно крутил на запястье браслет: пальцы вновь и вновь находили знакомые руны… Крей молчал, не решаясь прервать тишину… И лишь когда понял, что дальше продолжаться не может, заговорил:

– Вы позволите, ваше сиятельство?

– Что?! – дернулся вампир. Мысли его сейчас были далеко.

Маг разложил на освобожденной еще для предсказательницы части стола несколько мешочков с травами, поставил пару флакончиков…

– Ах да… – Иштван криво усмехнулся. – Вы уверены, мэтр Крей, что вам снова хочется на это любоваться? Зрелище не из приятных.

– Уверен, – отрубил охотник, и хозяин замка расстегнул воротник и принялся осторожно разматывать бинт, туго обхватывающий горло.

Крей с шумом втянул воздух через стиснутые зубы. Он видел эту рану, нанесенную серебряным оружием с полгода назад, и тогда она выглядела намного лучше. Края, казалось бы, неглубокой царапины сейчас загноились, а по всей шее расходились под кожей тонкие черные нити. Граф поймал взгляд мага, оттянул ворот рубахи, и Крей разглядел, что страшные черные дорожки спустились уже на грудь.

– Доберется до сердца, я – труп, – равнодушно обронил вампир.

– И вы молчали?!

– Сейчас уже поздно что-либо делать, – пожал плечами мужчина. – Главное сейчас, мэтр Крей, дотянуть до Кромаха. Я должен спасти Дарину. А дальше будь что будет.

– Тшехт! Почему вы вообще допустили это?! Довели себя до такого состояния?!

– Покажите идиота, который согласится лечить вампира.

– Я еще полгода назад, когда впервые увидел эту рану, говорил вам, что могу посмотреть…

– Именно что посмотреть, мэтр Крей, – раздраженно откликнулся тин иль Сангра-и-Микелта, – лекарства у вас как не было тогда, так нет и сейчас. Последнее Зерно Истины было уничтожено во время Ночной войны, а вытащить из меня крошки серебра способно только оно, поэтому давайте оставим этот бесполезный разговор. Вы говорили, что можете слегка притушить эти язвы, так сделайте это сейчас и не будем больше спорить.

Оборотень вздохнул и принялся смачивать небольшую примочку настойками из разных флаконов.

Верховный откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Некоторое время в комнате царила тишина, и прервал ее первым именно вампир:

– Что-то давно не слышно о вашем сыне, мэтр Крей.

Маг грустно усмехнулся:

– Я отправил его на запад материка, к своему наставнику.

– Полукровку? К охотнику на демонов?

– Мерт не собирается пользоваться порталами, а иначе демона не поймаешь. Все вызовы ведь рассчитаны на перетягивание действующего портала… Хотя… – мужчина замер, уставившись куда-то вдаль.

– Я понимаю насчет порталов, – откликнулся Иштван, чуть морщась от боли, когда холодная примочка коснулась открытой раны. – Меня удивляет, что вы так резко решили…

– Мерту необходимо сейчас развеяться, – печально хмыкнул оборотень. – У него проблемы на личном фронте, и чем дольше он будет находиться в Ире, тем хуже для него.

– Понимаю, – кивнул граф, чувствуя, как на шею ложатся тугие витки бинта (в голове внезапно мелькнула шальная мысль: «Это ж как надо доверять?! А если решит затянуть чуть сильнее?») и острая боль, лучиками разбегающаяся по черным дорожкам, постепенно стихает. Нет, она оставалась, но как-то притуплялась, становилась привычной… – Вы что-то хотели дополнить? Мэтр Крей?

Охотник задумчиво закусил губу:

– Я просто вспомнил… Существует одна редкая метода… У нее есть минусы, она требует большей затраты ингредиентов и энергии, но с другой – позволяет, во-первых, вызвать демона без привязки к порталам, а во-вторых, не связывает жизнь вызванного с возможностями одного-единственного охотника.

– К чему вы это?

– А если я не всех смог убедить в необходимости отказаться от поставок? Достаточно парочки охотников, и при большом количестве ингредиентов можно вызвать целую армию…

– Интересная мысль, – задумчиво протянул граф. – Что там за шум?! – вскинул он голову, вставая с кресла и привычно застегивая высокий воротник. И, не дождавшись ответа, гаркнул: – Брайн!

Призрак явился минут через пять после вызова – что было странно, учитывая, что голос того, кто его не отпустил в Чертоги, он должен слышать даже на другом конце Ира. Материализовался в дальнем углу, склонился в поклоне:

– Милорд?

– Что там творится? – раздраженно поинтересовался высший. – Что за шум?

– К вам посетители, милорд. Барон Фархий. Разрешите пригласить?

– Зови… Ох, Тьма! – простонал граф, схватившись за голову. – Сегодня же Сильвия…

– Осмелюсь доложить, милорд, – бодро отрапортовал дворецкий, – его милость прибыл минут за десять до полуночи и соизволил лично встретить госпожу Сильвию Альруинос Этамар. Встреча прошла примерно в том же русле, что и каждый год, вот уже пятнадцать лет, и многоуважаемая госпожа Этамар, к моему глубочайшему сожалению, не пожелала остаться до утра и направилась домой, не забыв пожелать вам всяческого благополучия.

– Именно эти пожелания я сейчас и слышал? – хмыкнул вампир.

– Из холла? Вероятно, милорд. Многоуважаемая госпожа Сильвия Альруинос Этамар всегда отличалась редкой эмоциональностью.

– Да уж, этого у нее не отнимешь… Зови барона, Брайн…

К тому моменту, как новый гость появился на пороге кабинета, мэтр Крей успел собрать все свои склянки и откланяться.

Пока Казмер занимался размещением вновь прибывших гостей, Лайоша отправили на кухню сообразить хоть что-то на стол. Миар, поразмыслив, ускользнул вслед за ним. Он прекрасно понимал, что, несмотря на слова младшего Шабо, большинство из присутствующих смотрят на него как на пищу. А выступать в качестве таковой у инкуба не было никакого желания. Спасибо, в гостях у некроманта насиделся. Этого за глаза хватило. Нет, конечно, само по себе его присутствие на кухне было не столь желаемым, ассоциации «инкуб – вампир – пища» просматривались довольно хорошо, но сидеть до утра в своей комнате Римхару уже просто надоело.

Да вдобавок и увиденное наотрез отказывалось складываться в четкую картинку.

– Бред, – мрачно буркнул парень, плюхнувшись на лавку и обхватив руками голову. Если бы взглядом можно было буравить – столешница уже давно была бы в дырках.

– Что именно? – Лайош развил на кухне бешеную активность: гремели сковородки, полыхал огонь в печи, звенели ножи… И ощутимо пахло гарью. Кулинар из него все-таки был аховый.

– Происходящее, – вздохнул инкуб. Запустив пальцы в волосы, он оперся локтями о стол. – Я так понял, эльфы приходят сюда каждое Равноночие. На кой демон?! Что они тут забыли?!

– А что тут не понимать? – фыркнул Лайош. – У них традиция. Уже пятнадцать лет как. Нужно заявиться в замок и вынести мозг. Желательно, конечно, графу, но, к счастью, барону пока не надоел этот спектакль, и поэтому все беседы происходят в его присутствии…

– Но зачем?! Зачем им приходить сюда?! – взорвался инкуб. – Что они тут забыли?!

– Дама Сильвия – теща графа.

– Это я понял. И что с того?

– А то, что графиня считается погибшей уже пятнадцать лет. В первый же год после нападения нежити дама Сильвия разнюхала, что с ее доченькой что-то случилось, и приперлась сюда вместе со своими многочисленными сыновьями и племянниками рассказать графу, что он глубоко не прав.

– Угу, и что?

– К счастью, в ту ночь в замок прибыл барон – в его землях начались примерно такие же проблемы, как и у нас, только Маркиз – ты его не знаешь, наверное, туда еще не дополз, и господин Фархий решил уточнить, что и как. Прибыл он со свитой, нам с Казмером тогда было лет по восемь, мы с такой толпой эльфов и не справились бы, ну а барон смог всех остроухих благополучно послать подальше.

– Хорошо. Пятнадцать лет назад они высказали все претензии. А сейчас что?!

– А они на следующий год пришли. В это же время. И барон опять был тут. Ну, ты понимаешь, эльфы же все еще более чокнутые, чем я; у них один раз – совпадение, второй раз – проблема, третий раз – традиция. Вот они и завели себе новый обычай раз в год припираться в замок и делать всем нервы.

Пока инкуб озадаченно переваривал полученную информацию, Лайош притащил из подпола разделанную говяжью тушу и деловито застучал ножом, кромсая мясо.

– Я не понимаю… – протянул Миар. – Они приходят каждый год. Каждый раз встречаются с бароном. Рассказывают все, что о вас думают…

– Ну да, а что?

– Почему не дождаться удобного дня, не прийти в замок солнечным днем, когда тех вампиров не будет?! Вас же всего трое!

– Э! Ты мне тут прекрати вынашивать зловещие планы! Я пока еще в Чертоги не собираюсь! Мне всего двадцать три!

– И все-таки, почему?!

Лайош отложил нож и грустно усмехнулся:

– Надо ж показать, что эта самая дочка для тебя что-то значила. А для этого можно состроить грозную рожу и помахать перед лицом серебряными мечами. Пока она держит своих мальчиков в узде, никто из них не попытается наковырять в нас дырок. А так – пришел, показал, что ты помнишь, скорбишь и ненавидишь самого главного врага – графа, и ушел, сохранив лицо. Обстоятельства-то оказались сильнее тебя!

– Думаешь, это просто показуха?!

– Когда даме Сильвии что-то надо, она из-под земли это достает. Хотела бы точно выяснить, жива ее дочка или нет, весь Ир бы перерыла. А так нашла крайнего, и можно спокойно плевать в потолок, а дочка погибшая ей и даром не нужна.

– Алан, ты не понимаешь!

– Нет, Иштван, не понимаешь как раз ты…

Они оба были высшими и знали друг друга уже более полутора веков. Другой вопрос, что гость был старше графа де Хэнедоара лет на двести, не меньше, а значит, мог требовать к себе обращения на «вы». Зато титул верховного вампира объединенного Ирского королевства уравнивал обоих, подслушивать разговор было некому, а значит, сейчас они могли говорить напрямую.

– Но…

– Никаких «но». Просто послушай меня. Давай займемся простой арифметикой. Сколько в Ире высших?

– Шестеро, включая меня. Всех остальных выбили во время Ночной войны.

– У тебя под рукой двое низших. У остальных?

– От семи до девяти, в зависимости от величины дома.

– Приказать ты не можешь, только просить. Значит, в лучшем случае у тебя будет около двадцати бойцов. Пошли дальше. Верховным и, прошу заметить, единственным вампиром Арталии является Лемарн. А он лишний раз рот боится открыть! Он боится всего и вся! Он даже кровь пьет раз в семь лет по высочайшему соизволению их величеств! Не знаю, как тебе, а мне такая жизнь не по вкусу. Я даже на его ежегодный Осенний бал ночи после Ночной войны ни разу не прилетал. Мне совершенно не нравится танцевать под прицелом арбалетов и размышлять, не сочтет ли кто из окруживших танцевальную залу демоноборцев, что ты пронесся в этом туре вальса слишком быстро и тебе пора получить серебряный болт под лопатку.

Граф де Хэнедоара мрачно молчал, и Алан Корташ, барон Фархий продолжил:

– Теперь займемся моим родным Фешетеи. Ты ведь помнишь, что собой представляет мой, – в голосе зазвучала горькая ирония, – обожаемый повелитель. О, по глазам вижу, что помнишь…

В Фешетеи он появился через два месяца после похищения Дарины. Долго не мог решить, как обставить свое прибытие – верховный вампир союзного государства, и без свиты… Сразу покажешь все свои слабые стороны. Пришлось делать вид, что путешествуешь инкогнито и лишь поэтому взял с собой всего одного пажа. Конечно, даже двое сопровождающих показали бы его в лучшем свете, но непредсказуемого Лайоша не смог за прошедшее время выдрессировать даже невозмутимый Брайн, так что пришлось обойтись одним наряженным в костюмчик пажа Казмером.

Родовой замок графа де Монкора, верховного вампира Фешетеи, с самого начала показался графу каким-то неправильным… Да в принципе и в Ире каждый второй знал, что в определенные земли соваться не стоит, упыри там живут, но об этом просто знали, переговаривались шепотом, вполголоса, а тут…

Несмотря на позднюю ночь, над манором горели сотни огней. Распускались огненные цветы, зажженные магами, лилась музыка, из окон слышался смех… Граф де Хэнедоара и его «свита» в лице Казмера приняли человеческий облик, дождались, когда о них доложат, и степенно шагнули внутрь…

Иштван-Луим-Руан иль Сангра-и-Микелта видел многое. Он прошел всю Ночную войну, став верховным после смерти родителей, он слышал, как проклинают за спиной, он пару раз, больше века назад, прилетал на Осенний бал ночи, но такого он не мог себе представить даже в самом извращенном сне…

В замке проходил праздник. Слышался пьяный смех, кто-то собирал кровь в чашу из прокушенного горла лежащего на столе человека, у дальней стены несколько вампирш кружились вокруг привязанного к стене мужчины, все тело которого было покрыто мелкими ранками, брызги крови расплескались по полу, небольшая лужица добралась до сапог графа. А у подножия трона, на котором вольготно раскинулся, забросив ноги на подлокотник, верховный вампир королевства Фешетеи тин Манрике Эргас, граф де Монкор, сидели на мягких подушках полуобнаженные женщины.

Увидев вошедшего, хозяин ухмыльнулся, обнажив клыки, и, взяв за руку сжавшуюся в комок от страха женщину, на миг прильнул губами к ее тонкому запястью, а потом протянул ее руку, покрытую множеством мелких ранок, гостю:

– Какая встреча, граф! Присоединяйтесь!

Запах крови, и застарелой, высохшей, и свежей, только пролитой, пьянил голову…

Иштван резко бросил Казмеру, не отрывавшему восторженного взгляда от открывшейся сцены:

– Пошли, – и вышел, хлопнув дверью.

– …Он не изменился за последние пятнадцать лет, Иштван! Его оргии стали только хуже, правитель Фешетеи попросту боится его, это ведь не Арталия с ее вояками! И самое ужасное, что Монкор подмял под себя всю молодежь. Мальчишки, едва сделавшие первый вылет, с радостью идут под его руку! А он… Он считает, что так и должно быть! Он не пойдет с тобой! Он не понимает, что доводит людей до каления и скоро будет вспышка, которая уничтожит нас всех! Он не участвовал в Ночной войне, Иштван! Он не знает, что это такое, когда твою жену выбрасывают на колья взбесившиеся вилланы! Он не знает, каково это, когда из твоих четырех детей выживает только одна дочь!

Граф Хэнедоара слушал его, а перед глазами стояло давнее воспоминание…

Ночь. Ветер гонит хлопья пепла. Армия вошла в город. Мертвый город.

Обескровленные трупы. Сожженные дома. Обезображенные тела. И запах смерти, навечно поселившийся здесь…

Тактика выжженной земли.

И шепот, потрясенный шепот солдат за спиной:

– Он уничтожил всех… Фархий… Здесь прошел он… Отомстил…

– Я вернулся с той войны, Алан. А ты, похоже, нет.

– И сейчас ты хочешь уйти на новую, Иштван.

– А ты? Ты со мной?

– Ты правильно сказал, Иштван. Мне есть что терять. Я не хочу, чтобы Лотта разделила судьбу своих сестер. Я не могу позволить, чтобы началась новая Ночная война. Я с тобой, Иштван. А те тридцать низших, что сейчас в холле, выполнят любой мой приказ. И если я скажу, перегрызут глотку даже демону!

19. Хороший, плохой, злой и тот, кого все это достало

За последнюю неделю окрестности замка Хэнедоара порядком обезлюдели. Давно привыкшие к опасному соседству местные жители паковали узлы и торопились осчастливить собой дальних родственников – причем как можно скорее… И причиной тому была вовсе не обострившаяся кровожадность владельца замка – граф де Хэнедоара никогда не давал повода себя в этом упрекнуть. Его как вампира, конечно, побаивались, но все-таки уважали. Да и подручных своих он держал в строгости.

А вот его подозрительные гости внушали серьезные опасения.

На призрака, частенько маячившего над стенами замка, уже никто не обращал внимания. И даже к ежегодным визитам залетных кровососов привыкли: уж одну-то ночь потерпеть можно, тем более что в дом к человеку вампир без приглашения все одно не войдет. А эльфов и вовсе бояться не с руки, если почтение иметь да под ноги не соваться… Но вампиры да эльфы – знакомое зло! А вот демоны? Местный пьянчужка Рюха клялся, что своими глазами видел рогатое исчадие, шныряющее по двору замка Хэнедоара как у себя дома. И даже побился об заклад на три монеты с обсмеявшими его дружками из таверны госпожи Фру, что ни капельки не врет. Дружки, набравшись храбрости пополам с элем, рискнули проверить эти россказни… И вернулись в трактир совершенно трезвыми, причем под конвоем парочки графских слуг. Которые расшугали половину посетителей и в весьма некорректной форме посоветовали смертным не совать нос, куда не надо. Связываться с двумя безбашенными вампирами общественность не рискнула – хором извинились, приняли трясущихся «разведчиков» с рук на руки и пообещали, что больше – ни-ни!

А потом, кое-как приведя дружков Рюхи в чувство, расспросили с пристрастием.

Да, демон был. Самый натуральный. Они видели его через окно. Не такой уж огромный и страшный, как расписывал Рюха, но тем не менее. Он сидел себе как ни в чем не бывало в графской гостиной и о чем-то беседовал с хозяином. И хозяин, граф де Хэнедоара, кажется, ничего не имел против!.. Один вампир – еще ничего, но вампир, спевшийся с демоном…

А еще, говорят, в город вернулся Рэан Кел-ле – вроде как давным-давно погибший. Его видели возле дома прорицательницы несколько раз, и все после захода солнца. И он у сестры почему-то не остался – граф де Хенедоара приютил. И ладно бы, коли просто приютил – а не обратил ли, часом?..

И саму Айшу видели возле замка совсем недавно. Вместе все с тем же братцем.

И свет по ночам во всех замковых окнах которую неделю горит – хотя раньше всего два-три окошка и светилось.

И звуки странные доносятся – то грохот, то свист, то чьи-то вопли… А иной раз и полыхнуть может из-за стены, да так, что аж слезы из глаз…

Это чего ж там происходит-то, спаси нас Влюбленные?!

Трактир госпожи Фру, стоявший на границе земель Хэнедоара и всегда пользовавшийся спросом, потихоньку пустел. Почтенная гнома, обливаясь слезами, по ночам втайне от мужа считала убытки и рвала на себе волосы. Хорошо, что волос было много – тин Мряу пока ничего не замечал. Да что там, осоловевший от супружеской ласки и заботы, ощутимо потяжелевший гном даже торговлю почти забросил! Смирился с новым положением, осел у камелька с кружкой и, чего уж греха таить, стал с некоторым удовольствием поглядывать на свою благоверную. Даже о детишках задумываться начал, к великому счастью Милы… И вот вам пожалуйста! Дела все хуже и хуже, хоть трактир закрывай да в город переезжай. Но ведь там и конкуренция, и налоги другие, и… Такой риск! Да еще и двойной – а ну как тин Мряу в браке своем разочаруется да сбежит?! У гномов все не как у эльфов, муж в доме хозяин, захотел – ушел, и слова ты ему не скажешь! Даже родней не припугнешь – хоть Мила и была из клана уважаемого, богатого, да ведь и клан Мряу не так-то прост!

И как теперь быть? Зал полупустой, поставщики, страшилок наслушавшись, через одного заказы брать отказываются, хоть ложись да помирай… Почтенная гнома, шмыгнув носом, в отчаянии захлопнула счетную книгу и сунула ее под прилавок. Глаза б не глядели!

– Сплошные убытки, – сама себе пожаловалась она, опершись локтями о стойку. И с грустью обвела взглядом зал. Раньше в нем вечером шагу было не ступить, а теперь… И дюжины клиентов не наберется. К тому ж ни одного из них постоянного, дорожные люди все, а много ли с них возьмешь?..

Над головой заскрипели половицы. Тин Мряу, покончив с ужином, собирался на боковую… «Думай, Мила, думай! – отогнав тревогу, велела себе госпожа Фру. – Виданное ли дело, гному – да прогореть?! Вся родня засмеет!»

Однако спокойно поразмыслить несчастной гноме не дали: дверь таверны открылась, и внутрь шагнула высокая фигура, закутанная в черный плащ. Следом за ней в зал просочилась вторая – поменьше. Госпожа Фру подняла голову и, приглядевшись, тихонько ахнула: к ней пожаловал сам граф де Хэнедоара, виновник всех бед и несчастий! И дружка какого-то подозрительного привел – плюгавенького, с пейсами и таким жуликоватым взглядом, что только держись! Уж не намеренно ли слухи про демонов распускали? А что, бывает же – отвадят от заведения всех посетителей, а потом возьмут да и выкупят его за бесценок! Уж больно этот, с пейсами, вид довольный имеет… Почтенная гнома сурово нахмурилась: ну уж нет! Не получат конкуренты зубастые ее таверны! А графу, чтоб ему Чертогов не видать, она сейчас прямо в лицо все и скажет!.. Вот прямо сейчас как возьмет, да как…

– Добрый вечер, уважаемая Фру. – Мужчина, подойдя к стойке, лучезарно улыбнулся. – Давненько я у вас не был, соскучился по доброму угощению… Все ли благополучно? Как поживает ваш дражайший супруг?

– Благодарствуем, ваше сиятельство, – выдавила из себя Мила, мгновенно растерявшая весь пыл. Проклятый вампир был так любезен! – Жаловаться не на что… Присаживайтесь. Вам как всегда?..

– Почти, – улыбнулся граф. – К моему обычному заказу еще барашка подайте, в травах печенного. Для моего друга. Он хорошее жаркое очень уважает, а лучше, чем у вас, в округе не найдешь.

– Спасибо, ваше сиятельство… Ваш друг ножку али лопатку предпочитает?

– Давайте все вместе, уважаемая! – высунулся из-под графского локтя подозрительный типчик с пейсами. – Целиком!

Гнома округлила глаза. Заказ, конечно, был хороший (раз уж язык не поворачивается тину Иштвану грехи припомнить, так хоть кошель ему растрясти – себе в утешение), но… целый барашек?! Его и вчетвером не съесть!

– Останется, – поспешно вклинился вампир, – с собой заберем! Несите, госпожа Фру.

– Ваш заказ – сию минуточку, – кивнула гнома. – А барашка подождать придется… Да вы садитесь!

– Благодарю, – учтиво поклонился граф де Хэнедоара. И добавил, бессовестный: – Что бы я без вас делал, милейшая тана? Умер бы с голоду, честное слово! Лайош и кухня – понятия несовместимые…

Мила изобразила на лице подобие улыбки и отошла, борясь с желанием от души стукнуть саму себя по голове поварешкой. Такой ведь момент подходящий был для разговора! А она? Расплылась квашней, уши развесила… Или это всё известные вампирские штучки? Немертвые ведь голову дурить мастера!

«Как бы оно там ни было, – решила Фру, входя в кухню, – ужин я им подам. И обдеру обоих как липку! А ежели они к счету претензии предъявят – вот тогда все и выскажу!.. И про демонов, и про остальное… Целый барашек – на двоих! Уму непостижимо!»

Шенер проводил хозяйку таверны задумчивым взглядом:

– Нервничает.

– Еще бы, – пожал плечами граф, усаживаясь за стол поближе к стойке. – Все-таки Рэан прав: эта твоя личина никуда не годится. Даже я, прости меня Влюбленные, машинально кошель придерживаю. Это при том, что знаю, кто ты на самом деле.

– Значит, хорошая личина, – ухмыльнулся демон. – На то ведь, ваше сиятельство, и расчет: пока клиент о мошне волнуется, я с ним по своему профилю работаю… Только эта гнома не на мой счет беспокоится, а на ваш.

– Ерунда. Госпожа Фру меня много лет знает. И, между прочим, не так давно я оказал ей большую услугу. С какой стати ей меня опасаться?

– Это вам лучше у нее спросить. Но чутье не обманешь, в вас все дело…

Вампир снова пожал плечами, мол, посмотрим. А Шенер, поерзав на лавке, качнул головой:

– Сомневаюсь я, что выгорит. Гномье племя упертое. Наши, когда с ними договор о ненападении заключали, чуть на собственных хвостах не повесились!..

– Но ведь заключили же?

– Угу… до сих пор жалеют. Там такое соглашение о трехстах двадцати восьми пунктах мелкими рунами!.. Причем от каждой плеваться хочется… Может, без коротышек обойдемся?

– А оружие?

– Ну-у-у…

– Вот и я о том же, – поморщился граф де Хэнедоара. – Без гномьих кузнецов никак. Мою оружейную еще пятнадцать лет назад вместе с дверью вынесли. А род госпожи Фру своими мастерами славится. С ней, я думаю, мы быстро договоримся…

– В отличие от вашей сиятельной тещи, да?

– Именно, – с трудом удержавшись, чтоб не плюнуть от досады, Иштван кивнул. – И что тин Карл так вцепился в этих эльфов? Можно подумать, других стрелков на свете нет!

– Таких – нет, – вздохнул демон. – Да и в магии они кой-чего смыслят… Надеюсь, к этой воинственной даме Сильвии он сам с предложениями пойдет. Ну их, остроухих! Им чуть что не так – сразу клинком пополам, и всех разбирательств!

– М-да, – вампир ностальгически коснулся пальцами бинтов на шее и скривился от боли.

– Эльфийская сталь? – посочувствовал Шенер. – Редкая дрянь, понимаю. Сам когда-то шесть лун подряд новый хвост отращивал… Ну да ладно, глядишь, в этот раз обойдется! Лучше скажите, что там с немертвыми? Удалось прийти к консенсусу?

– Барон Фархий дал свое согласие.

– И?

– И все, – мрачно отрезал граф. – Я предупреждал тина Карла, что остальным будет наплевать, но он продолжает упрямиться… Мое письмо к Лемарну осталось без ответа. Де Монкору я даже писать не стал – незачем. А это самые сильные из верховных вампиров. У них есть бойцы. Но на нашу сторону они не встанут, каждый печется о собственной шкуре… Я, Фархий да, пожалуй, те пятеро высших, что живут поблизости, – вот и всё, что у нас есть. Причем еще далеко не факт, что я смогу развести последних на какие-то решительные действия!

– Однако попробовать все же стоит, – серьезно проговорил разведчик. – Насколько я понял, барон Фархий имеет вес в определенных кругах. По крайней мере, местных можно вдохновить его примером!

– Я попытаюсь. Но гарантий, сам понимаешь…

– Это да. А что там от мэтра Крея слышно? – разведчик фыркнул. – Ну, помимо уничтожения двух гостевых комнат?..

– Трех, – поправил вампир. – Ты пропустил утренний погром… Если вкратце – пока без изменений. Что-то там у них не срастается.

– Да, голозадый мне говорил. – Демон покачал головой. – Зомби – они, конечно, бойцы не ахти, но эта их нечувствительность к боли… К тому же толпой они и демона запинать могут. Глушить их на расстоянии – та еще задачка. Согласен, кроме как огнем, больше нечем, но чтоб сразу в головешку превратить обездвиженную… Трудновато придется. Еще и тин Карл со своими далеко идущими планами – скоро всем нервы вымотает! То эльфы, то этот сноходец… Я, конечно, не маг, но одно могу сказать точно – без хорошего менталиста с этими снами нам ловить нечего! Мэтр Крей человек опытный, но тут другая сила нужна… И дернули ж Влюбленные Салара угробить всех шаманов! Можно было бы попытаться хоть одного вынуть из Улья, а так…

– Кто такой Салар?

– Командующий Восточной Летучей армией. Уже покойный, к сожалению. Как он уболтал шаманов поддержать его в походе – я себе не представляю, но в результате и сам погиб, и Улей без колдунов оставил. Южную армию мы потеряли еще тогда, в битве за Озера, от Северной осталось всего тысяч десять пехотинцев, да и те охраняют Некрополь… Больше всего летунов жалко! Люди тина Карла, которые несут наблюдение на границе Кромахта, докладывали, что видели драконов. Тут даже эльфийские стрелки не сильно помогут. А ящеры Райды – хоть и тяжелая, и бронебойная, но все ж кавалерия!..

– Ящеры? – переспросил тин Иштван, усилием воли отогнав мысли о драконах. Пусть Дари осталась жива, но к этим тварям у него был свой личный счет. – И что за Райда? Прости, я в ваших Ульях мало что понимаю.

– Улей один. А ящеров, к счастью, много. Что же до Райды, она последний оставшийся в живых командующий армией. Западной. И еще она мой старинный друг.

– Не тот, случайно, что пытался тебя отравить?..

Шенер скорчил кислую мину:

– Голозадый вам проболтался?

– Не мне, мэтру Крею. А уж тот…

– Ясно, – вздохнул демон. – У всех язык как помело… Райда меня не травила. Это пытался сделать кто-то из ее окружения. И я выясню, кто это был, когда…

Разведчик не договорил – на стол перед ним бухнулось огромное блюдо, источающее аромат пряных трав и жареной баранины.

Шенер подавился слюной. Неведомый предатель тут же вылетел у него из головы – так давно демон не ел мяса. Нормального, сочного, свежезажаренного мяса, а не того, что пытался за него выдать безрукий кулинар Лайош. Граф де Хэнедоара, спрятав улыбку, поглядел на оголодавшего «дельца» и поднял глаза:

– Благодарю, уважаемая госпожа Фру. Это просто шедевр! И уж на что я не люблю баранины, но сегодня таки не удержусь, чтоб не попробовать! А где мой заказ? То есть я подожду, конечно, однако… Госпожа Фру, что с вами?

Гнома, вдруг всхлипнув, махнула рукой:

– Это был последний ягненок! Больше, кроме кур да двух свинок, ничего не осталось!.. Вы, ваше сиятельство, телячью отбивную всегда кушали, с кровью, я помню… и с лучком жемчужным… только нету!

– Чего нету? – удивился тин Иштван. – Лука? Или телятины?

– Ничего-о-о… – провыла почтенная гнома, грузно плюхаясь на лавку. – Не везут нам… и посетители дорожку забыли, боятся все-э-э… Ваше сиятельство! Я ж в таверну свою душу вложила! У меня муж… Мне ж не только вас, мне ж и его нечем скоро кормить буде-э-эт… Вы своими демонами всех распугали! По миру меня пустили! И… и… как же вам не совестно-о-о…

Шенер, уже вонзивший зубы в баранью ножку, вытаращил глаза. А граф де Хэнедоара, быстро оглянувшись на кучку сидящих у противоположной стены посетителей трактира, подался вперед. И, участливо коснувшись пальцами локтя рыдающей гномы, проворковал:

– Ну, тише, тише, дорогая тана… Какие демоны? Влюбленные с вами, да я их и в глаза не видел! Вот мой товарищ подтвердит – он в моем доме который день гостит уже… и в зеркало смотреться забывает, гхм!.. Ну, ну не плачьте! Сейчас успокоимся, посидим, поговорим, как старые друзья, правда? И вы мне все расскажете… Возьмите платок, милейшая Фру! И вот у меня тут во фляжке немного осталось, глотните для успокоения… Полегчало? Славно. А теперь расскажите, откуда вы взяли тех «демонов» и почему называете их моими?..

В гостиной замка Хэнедоара было тесно. Единственный диван оккупировали маги и демон, одно из двух кресел у камина занял хозяин дома, второе было отдано Карлу Нюхастому. Призраку сидеть не требовалось, а двум провинившимся – не полагалось.

– Ну? – после паузы мрачно поинтересовался тин Сангра-и-Микелта, поднимая взор на пришибленных слуг. – И что вы можете сказать в свое оправдание?

Казмер с Лайошем переглянулись и дружно вздохнули.

– Это не ответ, – шевельнул бровью высший. – Повторяю – какого демона… прости, Шенер!.. вы шлялись неизвестно где, когда вам следовало нести караул на воротах? Или решили устроить в Хэнедоара день открытых дверей?.. Трое недалеких вилланов безнаказанно проникли на территорию замка и – что хуже всего – успели увидеть то, что видеть никто не должен!

– Но… ваше сиятельство… – проблеял Казмер, – мы же их отловили и…

– И до дому проводили?! – рыкнул граф. – Да еще и навели в трактире Фру такого шороху, что если у кого до этого и были сомнения, то теперь… Остолопы! Раз уж не уследили, почему в живых оставили?!

– Да вы ж сами велели никого не трогать! – воскликнул Лайош. Его братец скорчил страдальческую гримасу и закатил глаза.

Хозяин дома стукнул кулаком по подлокотнику:

– А голова вам на что дана?!

– Ну… – задумчиво начал Лайош, но закончить свою мысль не успел: в разговор поспешно вклинился Брайн:

– Это целиком моя вина, милорд. Я недоглядел. Клянусь Чертогами, такого больше не повторится!.. А что касается братьев Шабо… прежде чем вы определите им наказание, осмелюсь напомнить, что ваше давешнее поручение они все же выполнили.

– Они нашли того, кто выкрал карту портала?! – выпрямился в кресле Карл Нюхастый. Призрак кивнул.

Граф де Хэнедоара подался вперед:

– И где же он?

Брайн замялся на мгновение и сокрушенно развел руками:

– Там… Видите ли, милорд, вор оказался в некотором роде тоже пострадавшим. И карта ушла у него из рук другим людям. А те, в свою очередь, по каким-то причинам поспешили от артефакта избавиться. Таким образом, он попал в руки некоей Нжиже, скупщице краденого, которая и сама нечиста на руку… Ее недавно с позором выгнали из города, уличив в мошенничестве и воровстве.

– И вы не знаете, где ее искать, так? – устало уточнил тин Иштван.

Привидение замотало головой:

– Мы знаем, милорд! Сложность не в этом!.. Просто на ее доме такая защита, что ни вампиру, ни призраку внутрь ходу нет…

– А еще чеснок по углам, – поддакнул Лайош. – И над дверью. Вы не думайте, ваше сиятельство, мы несколько раз пробовали!

– Даже через трубу каминную влезть пытались, – вздохнул Казмер. – Без толку…

– Что, и там чеснок?! – не утерпел Шенер.

Низший качнул головой:

– Нет. Решетка каминная, чистого серебра. Намертво привинченная. Дверца в ней была, но на запоре, а запор снаружи, на ключе…

– Предусмотрительная дамочка, – одобрительно цыкнул зубом демон. – От обыкновенного взлома защита наверняка тоже поставлена – конкурентов-то небось хватает… И серебро с чесноком… А мне вот интересно – насчет нашего брата госпожа Нжижа подстраховалась?

– Хочешь сам сходить? – обернулся Рэан. – Уверен? А если там ловушка окажется?

– Может, и так, – осклабился демон. – На месте разберемся! Что глаза вытаращил, голозадый? Не думаешь же ты, что я один туда потащусь?

– Еще я по чужим домам не шарил! – возмутился охотник. – Да поймать эту скупщицу где-нибудь подальше от дома, потрясти хорошенько да и…

– Не советую, – высказался тин Карл. – Она вполне могла не ограничиться защитой одного только дома. И, подозреваю, в артефактах понимает больше, чем те, кто сбагрил ей карту портала… Варианта два: либо долго торговаться и сильно тратиться, в надежде, что сами знаете, кто нас не опередит, либо – банальная кража со взломом. Господин Кел-ле, Шенер прав, вам придется идти вдвоем. Если там действительно есть защита от демонов, вы как охотник сможете ее снять.

– А если ее нет? – хмуро буркнул Рэан. Шенер фыркнул:

– Тогда на шухере постоишь!.. Опыту ради… Ваше сиятельство, так эти двое вам уже не нужны?

– Пока нет, – отозвался граф. – Наказание отложим, пожалуй. Казмер, Лайош – до того момента, пока карта портала не окажется в Хэнедоара, вы оба поступаете в распоряжение господ Кел-ле и… мм… одним словом, ноги в руки – и на выход. Покажете, где искать эту скупщицу краденого. И если опять облажаетесь – выгоню к демонам, ясно?!

– «К демонам», – себе под нос буркнул Лайош, вслед за будущими домушниками покидая гостиную, – угу… а сейчас он что сделал, интересно?

Казмер отвесил братцу подзатыльник и вытолкал за дверь. Брайн вздохнул:

– Еще раз приношу свои извинения, милорд… Какие будут дальнейшие указания?

– Оставайся снаружи. Насколько я понял со слов госпожи Фру, желающих заглядывать в мои окна больше не осталось, но лучше не расслабляться – на всякий случай.

– Как вам будет угодно.

Призрак почтительно поклонился и исчез. В гостиной остались только мэтр Крей, тин Сангра-и-Микелта и Карл Нюхастый. Какое-то время мужчины молчали, а потом слово взял хозяин дома:

– Тин Карл, с гномами вопрос почти улажен. Госпожа Фру обещала протолкнуть наши интересы в своем клане.

– За большое звонкое спасибо? – улыбнулся ищейка.

Граф только рукой махнул:

– Даже не говорите. И это только лично ей: за помощь и в качестве возмещения убытков – мы-де «своими демонами всю клиентуру распугали»… Если так пойдет и дальше, я разорюсь, господа.

– Не расстраивайтесь заранее, ваше сиятельство, – тонко улыбнулся Нюхастый. – Что касается конкретно госпожи трактирщицы, тут я могу только посочувствовать, а вот что до ее многоуважаемых родственников… Есть у меня одна мыслишка дельная. Но об этом потом. Как продвигается ваша работа, мэтр Крей?

– Паршиво, – честно ответил маг. – Никак направленного действия добиться не могу. Огонь – стихия своенравная… А если вы насчет снов Миара интересуетесь, так там все еще хуже. Не проецируются, хоть тресни. Мы с Рэаном бились-бились, а все без толку. Даже просто мысленный канал не наладить от сноходца к другому человеку: Миар сразу в воспоминания выпадает. Точнее, в место, где означенные воспоминания имели несчастье родиться. Дважды чудом только его не потеряли!

Граф де Хэнедоара наморщил лоб:

– Шенер говорит, что вам нужен хороший менталист.

– Это я и без него знаю, – мрачно отозвался Адальберт. – Еще бы знать, где того менталиста взять!..

– Ну ладно, ладно. – Тин Карл примирительно взмахнул рукой. – Не будем о грустном. С огнем вы справитесь, мэтр Крей, я не сомневаюсь. А что до сноходца – не выйдет, так не выйдет. Всегда есть другие варианты. Не настолько действенные, но… Но это уже моя забота.

Он помолчал, напряженно думая о чем-то, потом вздохнул и посмотрел на хозяина дома:

– А вот собрать под наши знамена немертвых – увы, кроме вас, граф, никто не сможет.

– Но разве я не…

– Конечно-конечно, заручились поддержкой барона Фархия и имеете серьезные шансы склонить на вашу с ним сторону высших Ира. Только будем откровенны – этого ведь все равно мало!

– Вампиров, знаете ли, и так не в избытке, – сухо ответил граф. – Что вы из меня жилы тянете, тин Карл? Лемарн – запуганная тряпка, а де Монкор такая падаль, что…

– Понимаю. Но и у «тряпки», и у «падали» есть то, чего нет у вас с бароном Фархием. Бойцы. Причем у де Монкора – в более чем внушительном количестве.

– И он просто дождаться не может, чтобы поделиться ими со мной, да? – издевательски уточнил тин Сангра-и-Микелта. – Я уж не говорю о Лемарне!.. Он полностью под контролем короля Арталии. И за пределы государства даже носа высунуть не смеет… Как вы мне предлагаете сподвигнуть его на целую войну?

– Если все дело в его величестве, – пожал плечами Карл, – то считайте, что Лемарн уже у вас в кармане. Я в свое время оказал правящему дому Арталии одну услугу… Так что за ними должок.

– Ну хорошо! Лемарна мы получим. А де Монкор? Он сильнее верховного вампира Арталии чуть ли не вдвое! И на правителя Фешетеи ему плевать…

– Вот именно. – Ищейка хитро прищурился. – Ему плевать. Причем на всех. Вот на этом я, собственно, сыграть и предлагаю.

– Каким образом, позвольте узнать? – вклинился Адальберт. Упомянутого не единожды графа де Монкора он никогда не видел, но тину Иштвану верил на слово. И среди всех этих слов не было ни одного цензурного…

Карл Нюхастый сцепил пухлые ручки на животе и сказал:

– Мой план прост: верховный вампир Ира пригласит к себе в замок всех высших. И все они на приглашение ответят согласием. Кроме одного – верховного Фешетеи, которого тин Сангра-и-Микелта намеренно проигнорирует. Я не знаком с графом де Монкором, но наслышан о нем немало. Он подозрителен до крайности, но не настолько умен, иначе не вел бы себя так, как ведет. И он узнает, что остальные собрались в Хэнедоара. А потом, как всякий мелкий тиран, озабоченный только своей персоной, задумается – что бы это значило? И придет к единственному выводу: против него что-то затевается.

– Да вы с ума сошли?! – рявкнул граф, рывком поднимаясь на ноги. – Мало нам некроманта с его драконами, так надо еще и эту мстительную сволочь на шею повесить?! Он же соберет низших со всего Фешетеи и явится ко мне, чтобы…

– Чтобы заглотить крючок, – спокойно закончил за вампира Нюхастый. – Успокойтесь, ваше сиятельство. Граф де Монкор не семи пядей во лбу, но и не настолько идиот, чтобы штурмовать замок, доверху набитый себе подобными. Для начала он потребует объяснений.

– И что дальше? – проскрипел тин Иштван.

Лучший сыщик Арталии развел руками:

– А дальше все будет зависеть от вас…

Жилище госпожи Нжижи совершенно не вписывалось в окружающий ландшафт. Заброшенная окраина города, ни дороги дельной, ни природы как таковой, справа свалка, слева подмытый водой обрыв грязной речушки, а по центру – хорошенький беленый домик с цветной черепицей и начищенным до блеска медным колокольчиком у двери.

– С ее-то профессией – и такие хоромы? – недоверчиво пробормотал Рэан, обозревая представившееся его глазам зрелище. – Ты, помнится, о «конкурентах» что-то говорил? Так ведь на это только ленивый не польстится!

– Много ты понимаешь… Тут же прямой расчет, голозадый! Спец не полезет – ума хватит понять, что такие розы на помойке не растут. Замануха чистой воды. А дурака наша дамочка сама с распростертыми объятиями примет – глядишь, у него за пазухой что интересное найдется!.. Ты, кстати, картинку-то особо на веру не бери. Рогом чую – ненастоящая.

– Морок, думаешь?

– Хвост даю на отсечение! Жаль, истинного не вижу. Не та специализация. Очень, знаешь ли, в деле мешает… Только на нюх и вся надежда!

Он, вздохнув, чуть раздвинул густые ветки кустов, за которыми они с охотником неподалеку от объекта исследования терпеливо дожидались темноты. Ну, или хотя бы того, что госпожа Нжижа, согласно своей рисковой профессии, куда-нибудь отлучится. Увы, хоть солнце и почти зашло, но хозяйка беленого домика покидать родные стены не спешила.

В полукруглом окошке на первом этаже зажегся свет. По занавеске пару раз скользнула тень. Рэан, подняв воротник плаща, нахохлился:

– Без толку стоим. Она, может, в ближайшие дни вообще никуда не собирается!..

– Сегодня так уж точно, – после паузы согласился демон, втягивая носом воздух. Уловил аромат ветчины и жареного лука, облизнулся. – Ужинать собралась. А с полным брюхом важных дел не делают – хватка теряется. Значит, будем ждать, когда спать ляжет. Ты не ной, а делом занимайся! Периметр прощупал?

– Вокруг дома – да. Несколько ловушек есть, но они механические. Пара волчьих ям, летучая петля, ну и другое, по мелочи. Дорожка чистая, а вот крыльцо с подоконниками просолены. Ну и насчет чеснока этот клыкастый не сбрехал.

– А по моей части?..

– Вроде ничего. Но это снаружи. Что там в самом доме – тшехт его знает!

– Ясненько… – Шенер почесал свежий отросток рога (всего полдюйма прибавил, вот же обида) и щелкнул когтями. – Тогда будем действовать по обстоятельствам! Если внутри на демонов ловушка поставлена – сможешь локализовать?

– Смотря какая ловушка. Но вряд ли у этой скупщицы там что-то серьезное стоять может. Не та, как ты говоришь, специализация. Разберемся, думаю.

Разведчик кивнул и притих, наблюдая за освещенным окошком. Кухня, скорее всего. Спальня, надо думать, на втором этаже. Интересно, где эта Нжижа источник заработка прячет? К себе поближе или наоборот? Под матрасом-то вряд ли, но и на какой-нибудь подвал особо рассчитывать не стоит. Дамочка ушлая, по всему видно, такие стереотипными схронами обычно не пользуются…

Рядом с полукруглым окошком засветилось второе, побольше. Гостиная?.. Стало быть, скупщица благополучно отужинала и…

– Шенер, – вклинился в размышления демона тревожный голос товарища, – там что-то не то!

– Где?

– Да в доме! Рябь какая-то пошла подозрительная… – Рэан уже второй раз за последнее время почувствовал ничем не обоснованное беспокойство, стремительно перерастающее в уверенность. – По-моему, нас с тобой опередили!

– Сзади подобрались? – деловито уточнил однорогий, сбрасывая плащ. Маскироваться тут было не от кого, а двигаться он порядком мешал.

Охотник коротко мотнул головой:

– В том-то и дело, что нет. Охранная граница не нарушена. Но… Шенер, смотри!

Он ткнул пальцем в окно гостиной. За занавеской мелькнул темный силуэт. За ним – второй. А потом третий – вдвое больше всех предыдущих. И что совсем уж не лезло ни в какие ворота – силуэт определенно был рогатый!

– Демон?! – хором выдохнули приятели. И, переглянувшись, рванули к дорожке, сминая кусты.

Карл Нюхастый с любопытством повертел в пальцах круглую «шкатулочку» с тремя разноцветными камешками на боку. Потом удовлетворенно кивнул: карта портала, она самая, ошибки быть не может. А главное этому подтверждение – высокая мускулистая демоница, уплетающая прямо из сковородки остатки жареной ветчины, сконфуженная эльфийка, пытающаяся сунуть подруге в руки вилку, и лежащая в глубоком обмороке в углу собственной гостиной, связанная по рукам и ногам скупщица краденого. Госпоже Нжиже не повезло трижды: первый раз – когда она купила за бесценок действительно бесценный артефакт, второй – когда из любопытства нажала не на тот камешек и активировала портал, а третий – когда, попытавшись спастись бегством от выпрыгнувшего из портала демона, впустила в дом еще одного.

– Это правильно, что вы вызвали меня сюда, – помолчав, сказал глава агентства «Всевидящее око».

Шенер развел лапами:

– Это была идея Рэана. Мол, одного демона в Хэнедоара и так за глаза… Хотя, если по мне, так стесняться-то все одно больше некого! Разбежались же все!..

– Уверен? – хмуро буркнул Рэан.

Охотник чувствовал себя неуютно. К однорогому он привык и, что уж греха таить, давно его и за демона-то толком не считал. Исключение сделал. Но оно совсем не относилось к Шенеровой подружке… Демон-воин, глаза голодные, когти в полпальца и оружием с рогов до копыт увешана. Мало ли чего от нее можно ожидать? И от Шенера сейчас, в общем-то, тоже – приятель он ему, не приятель, а если демонице что-нибудь не то в голову взбредет, то неизвестно, на чью сторону разведчик встанет. Охотники вызывают жертв по одной. С двумя демонами не каждый справится, а он, Рэан, еще и навыки порядком растерял…

– Глаза не сломай, – фыркнула демоница, поймавшая на себе его задумчивый взгляд. – И не трясись. Не трону. Алэра же меня потом нотациями замучает.

– А я добавлю, – вклинился Шенер. – Что за разговоры вообще?! Рэан, фу! Не такой ты подарочек, чтобы каждый встречный демон на тебя облизывался. А ты, подруга, спрячь зубы и ешь молча!.. Всех союзников мне распугаешь, ящерицын хвост…

– Раскомандовался! – хором буркнули демоница с охотником, одновременно сморщив носы. И, поймав себя на этом, с независимым видом отвернулись друг от друга.

В глазах графини де Хэнедоара заиграли смешинки. А тин Карл, терпеливо вздохнув, продолжил:

– Количество демонов на квадратный фут замка особой роли уже не играет, уважаемые. Тем не менее решение господина Кел-ле я целиком поддерживаю. По крайней мере, одному из здесь присутствующих в Хэнедоара пока что появляться не стоит… Точнее, одной.

Демоница громко фыркнула:

– Это вы про меня, что ли? Какие же у вас там все нежные…

– Нет, госпожа, – вежливо улыбнулся Нюхастый. И посмотрел на графиню. – Я говорил о ее сиятельстве.

– Мне не стоит появляться в Хэнедоара? – приподняла тонкую бровь эльфийка. – Простите, но я не понимаю…

– О, я все объясню! – поспешно перебил ее тин Карл. – Разумеется, вы имеете полное право вернуться в свой собственный дом. Но я был бы вам очень признателен, если бы это возвращение вы отложили до послезавтра. Я так понимаю, о наших планах вам уже известно?

– Да. И я полностью на вашей стороне, однако… чем же я могу помешать?

– Видите ли, ваше сиятельство, завтрашней ночью графу де Хэнедоара предстоит очень нелегкое дело. Мы пытаемся заручиться поддержкой высших вампиров, и с этой целью ваш супруг созвал их к себе на совет, где все и решится. Если уж быть честным до конца, подавляющее большинство уже согласны и выступят под знаменами тина Сангра-и-Микелта в любом случае. Но верховный вампир Фешетеи…

– Граф де Монкор? – Алэру передернуло. – Это чудовище?! Во имя Влюбленных, зачем он вам нужен?!

– Не будем вдаваться в подробности. Нужен, и очень. И вашему супругу предстоит убедить означенное «чудовище» в том, что оно в нас нуждается куда больше, чем мы в нем. Задача не из простых, его сиятельству потребуется его максимальное хладнокровие и выдержка. А ваше внезапное появление, боюсь, может… мм… нарушить его душевное равновесие.

На красивое лицо графини легла тень. Демоница, бросив быстрый взгляд на подругу, поспешно уткнулась в сковородку: такое выражение глаз Алэры ей приходилось видеть частенько, и на язык обычно просились какие-то положенные слова утешения, но, увы, утешать Мэрта не умела. Могла только выслушать да по плечу похлопать. А гордая эльфийка до слез и откровений никогда не опускалась… вот и теперь: небось отвернется, помолчит – и заговорит о другом. Обычно так всегда и бывало.

Но не сейчас. Графиня де Хэнедоара опустила голову и, горько улыбнувшись, кивнула:

– Понимаю. Иштван не хочет меня видеть. Это… это из-за Дари, я знаю. Я виновата, я не смогла уберечь собственного ребенка…

«Ну начинается», – обреченно подумал Рэан, машинально подвигаясь поближе к разведчику. Кел-ле и так было не по себе, а уж лицезрение женской истерики еще никому удовольствия не добавляло. Охотник пихнул в бок Шенера и прошептал:

– Кончай уши греть! Это не наше дело… Пойдем лучше эту припадочную унесем от греха. Хоть в погреб. Очухается, начнет верещать – проблем не оберемся.

Демон нехотя кивнул. А тин Карл, бросив рассеянный взгляд на поднявшихся приятелей, спокойно посмотрел в лицо даме Алэре:

– Беречь и защищать – задача мужчины, ваше сиятельство. И поверьте мне, граф де Хэнедоара никогда не считал вас виновной в случившемся. Он винит во всем себя. А чувство вины способно ослабить даже такого сильного человека, как ваш супруг. Только этот факт я и имел в виду, когда осмелился просить вас об отсрочке. Надеюсь, вы пойдете мне навстречу?

– Разумеется, – махнула рукой графиня. – День, два, неделя – какая уж теперь разница… Только, боюсь, тин Сангра-и-Микелта моему возвращению все равно не обрадуется. Я ему не нужна и не была нужна. А Дари… ее ведь больше…

– Тин Карл. – Мэрта, сдвинув брови, с грохотом отставила сковородку. Этот разговор совершенно переставал ей нравиться: Алэра же, кажется, вот-вот заплачет!.. – Может, оставим в покое прошлое? Его не вернешь, а у нас и так достаточно головной боли!

– Согласен, – кивнул Нюхастый. И добавил, вдруг улыбнувшись: – Только с «прошлым» вы поторопились, госпожа. И ее сиятельство, как мне кажется, вполне еще может заставить супруга пересмотреть свое отношение к браку.

– Пересмотреть? – слабо усмехнулась эльфийка. – Интересно, зачем?

– Я всегда придерживался принципа полной семьи, – пожал плечами тин Карл. А потом, увидев искреннее недоумение в глазах графини, пояснил: – Ваша дочь жива, ваше сиятельство. И ваше возвращение домой станет для графа лучшим подтвержде… Ваше сиятельство, с вами все в порядке?

– Дари… – еле слышно прошептала эльфийка, – жива…

Она покачнулась и, прижав руку к сердцу, сползла по стенке вниз. Вскочившая со стула Мэрта едва успела ее поймать.

– Ну вот, – сердито сказала демоница. – Браво, тин Карл! Вы умудрились сделать то, что оказалось не по зубам целому бараку демонов!..

– В гостиной есть диван, – как ни в чем не бывало сказал Нюхастый. – А ее сиятельство все равно бы обо всем узнала. Не от меня, так от мужа.

– Вот и оставили бы это мужу! – отрезала Мэрта. – Это их дело!

Тин Карл медленно покачал головой:

– К сожалению, госпожа, это уже дело общее. Не волнуйтесь, графиня скоро очнется. Зато у нас будет почти два дня…

– На что? – Уже стоя на пороге кухни, демоница обернулась.

Тин Карл широко улыбнулся:

– На то, чтобы кое-кто из эльфов сильно задумался о сотрудничестве… Дама Сильвия и в грош не ставит своего зятя. Меня она тоже не стала бы слушать. А вот ее собственная дочь, раздираемая материнским инстинктом, возьмет эту крепость без боя!

Уважаемый мэтр Адальберт Крей, притаившись за хитро замаскированной дверью потайного выхода из каминного зала замка Хэнедоара, занимался самым что ни на есть предосудительным делом: он подслушивал. И ничего постыдного в своем занятии не находил. На совет по приглашению тина Сангра-и-Микелта явились все высшие – и каждый со свитой. А это, между прочим, общим числом тянет сотни на четыре. Причем три из них никакого доверия не внушают – если насчет того же барона Фархия тревожиться не стоит, то от верховного Фешетеи можно чего угодно ожидать… Да, господин Манрике Эргас, граф де Монкор, как и предсказывал тин Карл, не замедлил явиться. В компании целой толпы сочувствующих низших. И светиться в каминном зале в такой ситуации – непозволительная глупость. А на тайной двери пороговое заклинание, никто из вампиров и носом не поведет.

С той стороны что-то грохнуло. Адальберт навострил уши.

– Это бред сумасшедшего, тин Иштван! – высокомерно заявил из-за тайной двери чей-то голос. – Какая война? Да еще и в компании с людьми! Может, заодно и эльфов позовете, а?..

– Надо будет – позову. И, кстати говоря, тин Манрике, конкретно вас сюда не звали. И раз уж вы все-таки решили удостоить нас своим посещением, то хотя бы не срывайте совет.

– Совет? По поводу этой чуши?! Да нам что, Ночных войн мало было, чтобы теперь еще и…

– Нам?.. – холодно переспросил граф де Хэнедоара. – Я пока еще не впал в склероз, господин Эргас. И лично принимал участие в последней Ночной войне. Только ни вас, ни ваших бойцов я там почему-то не заметил. Вероятно, у вас были какие-то более важные дела?..

Пауза, неразборчивый шепот множества голосов, чей-то одинокий одобрительный смешок и надменное:

– Вероятно, были!

– Ну разумеется… Я так понимаю, что и теперь есть, да?

– На что вы намекаете?! – В голосе графа де Монкора послышались угрожающие нотки. – Вы смеете обвинять меня в трусости?!

– Это ваши слова, не мои.

– Вот как? И с каких это пор вы стали таким смелым, тин Сангра-и-Микелта? Думаете, собрали здесь толпу этих лишенцев и получили право гнуть под себя верховного Фешетеи? Так вы оглянитесь вокруг, уважаемый тин, и подумайте – стоит ли так рисковать?..

– Я ничем не рискую, – ровно отозвался верховный вампир Ира. – Это не я только что плюнул в лицо равным по силе и статусу. Не я обескровил половину собственного королевства. Не я вынудил людей десятками бежать из Фешетеи…

– И что? – высокомерно перебил гость. – Вы пристыдить меня решили?

Граф де Хэнедоара хмыкнул:

– Был бы смысл… Нет, тин Эргас, я говорил о другом. Вы заигрались. И забыли, что бесправные вилланы не только ваш «подножный корм», но еще и налогоплательщики. Вы – не король Фешетеи. А ему ваша вольница уже порядком надоела… Люди – основа государства, а по вашей милости их остается все меньше и меньше. Недалек тот день, когда его величество попросту плюнет на все соглашения и спустит на вас боевую дружину отцов-инквизиторов. Их община, кстати, в последнее время порядком разрослась – благодаря вам же.

– Вы мне угрожаете, тин Иштван?

– Я? Ну что вы. Это голые факты. Можете продолжать в том же духе, просто запомните – когда за вами придут, никто из присутствующих здесь «лишенцев» и крылом не шевельнет, чтобы помочь. У них, я уверен, тоже найдутся неотложные дела – где-нибудь подальше от Фешетеи.

– Это шантаж! – взвыл де Монкор.

Адальберт в своем укрытии ухмыльнулся до ушей: «Конечно, шантаж, ваше сиятельство. С такой крысой, как вы, по-другому нельзя…»

Граф де Хэнедоара сделал паузу и сказал:

– Понимайте как угодно, тин Манрике. Повторяю – на вас никто и не рассчитывал. Вы плохой союзник – как минимум из-за вашего незавидного будущего. Действительно, к чему нам, на пороге настоящей войны, конфликты с чужим государством?.. И не стоит метать молнии в сторону барона Фархия. Прежде всего он подданный его величества короля Фешетеи, и только потом уже – ваш. И он свое решение принял. Уверен, ваш общий правитель его только поддержит.

– Пугать вздумали?! – Незваный гость задохнулся от ярости. – Меня?! Да кто вы такие?! Кто ТЫ такой, Сангра-и-Микелта, чтобы диктовать мне свои условия?! Оглянись вокруг! Вас здесь жалкая сотня, а я привел три! И они порвут любого, на кого я укажу! Будь то хоть ты, хоть Фархий, хоть толпа инквизиторов! Моим верным псам плевать на вашу возню и ваши мифические войны! И на короля Фешетеи, когда придет его срок, им тоже будет плевать!

В каминном зале повисла тишина. Все – высшие, низшие, прилипший щекой к двери маг – ждали, что ответит граф де Хэнедоара. Скрипнуло кресло, по каменному полу неторопливо и гулко прозвучали шаги. А потом раздался голос тина Сангра-и-Микелта:

– Не переоценивай верность тех, в ком взрастил жажду крови, Манрике. У них нет ни прошлого, ни будущего. Только голод. И да, они могут нас опрокинуть – но дальше-то что? Чем ты их будешь кормить, когда Фешетеи обезлюдеет? Обещаниями?.. Или начнешь опустошать соседские земли, в попытках удержать под контролем озверевшую свору? Так Ир и Арталия этого не потерпят. Их короли ничего тебе не должны. Мне все равно, чей меч отправит тебя в Чертоги – безымянного отца-инквизитора или кого-то из собственных прихлебателей. И мне все равно, пойдешь ты с нами или нет. Но ты явился ко мне на порог без приглашения – и я тебя впустил. И дал право голоса на совете, как равному. Что тебе делать с этим правом дальше – уже не моя печаль. Мы обошлись без твоих хваленых «псов» в последней войне, обойдемся и сейчас. Где дверь, ты знаешь…

Адальберт затаил дыхание.

И через долгую, чудовищно долгую минуту, насквозь пропитанную дурными предчувствиями, услышал наконец:

– Я сделаю вид, что не слышал вашей последней фразы, граф де Хэнедоара. И пусть я все равно считаю вашу затею совершенной глупостью, но… я все же останусь. Пока что. Мы слишком долго до вас добирались, чтобы через час повернуть обратно. Ну? Так что там с войной? Чисто из любопытства?..

Мэтр Крей удовлетворенно кивнул и отстранился от двери. Рыбка заглотила наживку. А все эти «из любопытства» да, мол, чтоб порожняком не ездить – всего лишь попытка сделать хорошую мину при плохой игре. Де Монкор уже никуда не денется…

– А вот я, пожалуй, пойду, – пробормотал себе под нос Адальберт, вынимая из стенного кольца горящий факел. Тайный ход был недлинный, но темный.

Итак, насчет вампиров можно быть относительно спокойным. Гномы еще утром прислали своего гонца с предварительным согласием и черновым вариантом договора о сотрудничестве, в который страшно заглядывать… За эльфами, учитывая их менталитет и семейную сплоченность, тоже дело не станет: мэтру Крею, в отличие от тина Иштвана, тайну возвращения графини де Хэнедоара доверили. Адальберт пока не имел удовольствия познакомиться с нею лично, но Нюхастый уверял, что на даму Алэру можно положиться целиком и полностью. Не верить лучшей ищейке Арталии резона не было.

Остались только законные правители трех государств… и демоны.

Мэтр Крей нахмурился. И в тех, и в других он был уверен меньше, чем даже в графе де Монкоре. Особенно учитывая тот факт, что ни Иру, ни Арталии, ни Фешетеи никто не объявлял войны, а демонов, по словам Шенера, и так осталось немного. Да, лучше предупредить нападение, чем расхлебывать последствия удара в спину, но… эти рассуждения хороши в теории, а рисковать никто не любит. Тин Карл, конечно, не сомневается в успехе предприятия, но его влияние распространяется разве что на правящий дом Арталии. И убедит ли ее правитель соседей – еще большой вопрос.

А донесения с фронтиров Кромахта – одно другого хуже. После того как карта портала наконец-то нашлась, тин Карл в срочном порядке вызвал из Веллена десяток своих молодцов и переправил их в Кромахт. Кто-то из немногих участников сопротивления держит связь по ту сторону, так что ребят приняли и ввели в курс дела. Разведчики произвели первый ознакомительный рейд, и только драконов больше двух дюжин насчитали. А ведь это еще не основные силы!.. Подробные подсчеты пока ведутся, но уже и так ясно – они будут не в пользу объединенной армии защитников, которая, положа руку на сердце, на сегодняшний день от «объединения» далека. Адальберт с тоской вздохнул. Он, как и тин Иштван, мало разделял уверенность Нюхастого в благополучном исходе дела…

Тайный ход кончился. Маг загасил факел и, отжав неприметный рычаг, оказался в графской библиотеке. Помимо книг и пыли там обнаружился Рэан Кел-ле. Охотник сидел на краю стола и бездумно листал какой-то потрепанный фолиант. Читать, судя по всему, даже не пытался.

– Аль? – Скрип фальшивого стеллажа отвлек Рэана от размышлений, заставив прийти в себя и быстро обернуться. – Ну, что?..

– Куда бы он делся, – усмехнулся мэтр Крей, поняв вопрос. – Его сиятельство отыграл блестяще. И нет никаких сомнений, что верховный вампир Фешетеи поставит свою печать на договоре еще до рассвета.

– Договор? – рассеянно переспросил Кел-ле. – А это не лишняя перестраховка?

– Лишней, как говорит тин Карл, не бывает… К тому же договор нужен в основном для того, чтобы получить печать каждого из союзников. Нарушить слово можно, а магию личной печати – нет. Самому же хуже будет.

– Понятно… Что ж, я рад.

– А так и не скажешь, – Адальберт опустился на высокий табурет у стола и посмотрел на друга. – Что-то не так? Дома был? С Айшей все в порядке?

– Да… наверное. Вчера вечером, по крайней мере, она была жива и здорова. Да и не чувствую я никакой угрозы с этой стороны. Так… Не обращай внимания.

– Рэан, – покачал головой маг, – я, конечно, все понимаю: мы не виделись с тобой больше двадцати лет, и ты, возможно, считаешь, что меня не стоит посвя…

– Да не во что мне тебя посвящать! – нервно дернул плечом охотник. И, погасив раздражение, вздохнул. – Прости. Ты здесь ни при чем, Аль. Демоны мне покоя не дают.

– Демоны? Или демон?

Кел-ле молчал.

– Ты не доверяешь Шенеру? – рискнул спросить маг. – Он, конечно, дитя своего Улья, но мне казалось, что у нас сейчас общие интересы. Или у тебя другое мнение?

– Нет, – проскрипел Рэан. – Мохнорылому я верю. А вот его собратьям по крови… Я не о ком-то конкретном, Аль. Твою… мм… мать твоего сына я видел дважды в жизни, и, как бы там она ни была опасна, на ее счет я не волнуюсь. Остальные! Последняя армия демонов, на которую Шенер с Карлом так рассчитывают. Если они откажут в помощи – еще полбеды…

Адальберт понимающе кивнул:

– Думаешь, они могут объявить Шенера перебежчиком и пустить в расход? А мы вместо союзника получим еще одного неприятеля?.. Ну, в таком случае на переговоры с братьями по крови можно отправить Мэрту. Она боец, а нам нужны именно бойцы. Возможно, ей это будет сделать и проще, и безопаснее. А безрогий вступит позже, когда опасность минует, и…

– Он однорогий, – хмуро поправил Кел-ле. – И он уехал четверть часа назад.

– Как – уехал? – подпрыгнул Адальберт. – К демонам? Уже?.. А тин Карл знает?!

– Конечно, знает. Он им вчера, перед тем как отбыть в Арталию, сам инструкции давал…

– «Им»?

Охотник соскочил со стола и посмотрел на растерянного мага сверху вниз, с каким-то легким сожалением, как смотрят на несмышленое дитя.

– Шенер – разведчик, а не воин. Насчет этой Мэрты ты в самую точку попал, Аль. Она с ним уехала – бойцы в тылу отсиживаться не любят… Можно подумать, я люблю!.. Но ведь меня даже слушать не стали! Мы, говорят, не охотиться едем, к своим, тебе там делать нечего, сиди у его сиятельства под крылышком да руку держи на пульсе!.. Как будто тебя здесь мало! «Не охотиться», «к своим»… Одного при мне чуть не отравили, вторую некроманту продали – и всё те самые «свои» же, между прочим! У-у, два идиота, даром, что демоны!..

Кел-ле в сердцах сплюнул на пол и быстрым шагом вышел из библиотеки. Остолбенело моргающий маг остался сидеть, где сидел.

Уже светало, когда две взмыленные лошади остановились на краю леса. Дальше начинался вытоптанный луг – огромный, больше чем в милю. Луг подступал к самому подножию невысокой горной гряды. Острые зубцы скал терялись в утреннем тумане… Мэрта окинула взглядом неуютную картину и кивнула вперед:

– Здесь?..

– Да, – отозвался Шенер. – Храни Улей память бедняги Салара!.. И тех, кто пал на этом поле вместе с ним… У ребят не было шансов. Райда говорила, что силы были неравны изначально. Даже несмотря на летунов. Очень надеюсь, что твоя сестра оказалась умнее командующего Восточной армией и на рожон переть не стала.

– Это не по Райде, – задумчиво отозвалась демоница. – Она хороший тактик. Как давно разбили восточников?

– Получается, недели две назад.

– Значит, Западная армия должна была вернуться в Улей. Либо с победой, либо нет, но в таком случае новый выход обязательно закрыли бы, как тогда, в битве за Каменный Лес. Где карта?

Шенер, порывшись в подсумке, протянул подруге сложенный вчетверо лист:

– На, держи. Но не забывай, там помечены только возможные входы. Даже ребята Карла не смогли вплотную к новому туннелю подобраться. Наши же всегда еще парочку фальшивок с тупиком сооружают…

– Еще бы оно помогало, – поморщилась Мэрта, разворачивая пергамент. – Угу… угу… Знакомая схема. Три по диагонали, два крайних… Сам-то что думаешь?

– Все пять – фуфло, – уверенно заявил разведчик. – Скалу долбить не с руки. Вход должен быть где-то на свободной земле. В случае чего его и засыпать проще – на всех злобырей «дрожи земли» не напасешься!

Демоница раздумчиво кивнула и свернула карту:

– Лес? Луг? Больше здесь ничего нет, и если нам не в горы… Шенер! Ты меня вообще слушаешь?..

Разведчик дернул ухом:

– Слушаю, не верещи. Так… Предчувствие нехорошее. То ли засадой тянет, то ли сам не пойму чем. Меня от самого замка не отпускает.

– На хвост кто-то сел? – обеспокоилась Мэрта. – Так вроде же некому! Разве что шпионы Нюхастого…

– У них других дел по горло, – качнул головой демон. – Да и Карл предупредил бы, ему сейчас карты путать смысла нету. Нет, подруга, это кто-то другой. Если у меня не глюки, конечно.

Мэрта настороженно прислушалась. Потом принюхалась. И только плечами пожала – без толку! Если уж разведчик, с его-то чутьем, понять не может – дышит кто им в спину или нет, – то уж ей и вовсе пытаться не стоит. Остается только глядеть в оба глаза да спину незащищенной не оставлять…

– Мост! – вдруг воскликнул Шенер. – Ну конечно же! Мост! Я помню, на карте был, слева, в аккурат через пограничные территории!

– Что? – обернулась демоница. – Хочешь сказать, вход не здесь, а за мостом?..

– Не ЗА мостом, а ПОД мостом. – Ноздри разведчика затрепетали. – Там речушка-то паршивенькая, по грудь максимум. А верхние все до одного уверены, что демонам вода хуже смерти! Хвост даю на отсечение, наши этим заблуждением как раз и воспользовались! Делов-то, канал закрытый провести… Шевелись, ящерицын хвост! Пока туман висит, без помех проскочим!

– К мосту-то да, – буркнула Мэрта, следом за другом спрыгивая с лошади. Верхами дальше идти было опасно, учитывая общую неизвестность – все люди тина Карла были сосредоточены либо в Кромахте, либо в окрестностях Хэнедоара, либо в Веллене. Для слежки еще и за демонами свободных ресурсов не нашлось. – Погоди, Шенер! Ну, хорошо, допустим, ты угадал. А дальше что? Там наверняка заградотряд стоит. Не их, так наш!

Разведчик неопределенно махнул рукой:

– Посмотрим по обстоятельствам. Шевелись, говорю!.. Время теряем.

Демоница недовольно фыркнула. И, с неясной тревогой обернувшись на темную чащу леса, заторопилась следом за другом. Она терпеть не могла всякие там «посмотрим», но другого выбора у двух демонов не было. «В крайнем случае отступим на исходные, – успокаивая себя, подумала Мэрта. – Если там кто-то из верхних, то вряд ли их много – что толку армией торчать над закрытым туннелем?.. А если наши – так ведь кроме бойцов Райды все равно никого не осталось! С ними я уж как-нибудь договорюсь. Только бы до нее самой поскорее добраться! Жива ли?..» Демоница, поймав себя на пораженческих мыслях, тряхнула головой. Конечно, Райда жива! Она – командующий последней армией Улья, а это слишком большая ответственность. Не время умирать, когда от тебя столько зависит…

Мост возник из тумана примерно через час – большой, каменный, с полуобвалившимися портиками. Наверное, им не пользовались уже давно. Да и зачем – речка сильно обмелела, проще вброд перейти, чем по двое выстраиваться и колонной тащиться… К тому же Ир с Арталией, границы которых разделяли два берега, лет пятьдесят как находились в крепком дружественном союзе, и ни о каких «колоннах» не могло идти и речи. Место было заброшенное. Неудивительно, что демоны его выбрали.

Удивительно было другое: весь пологий берег речушки оказался усеян зелеными походными палатками с медным навершием в виде трезубца. Знак Улья?..

– Шенер…

– Ничего не понимаю, – пробормотал разведчик. – Какого рожна они тут стоят у всех на виду?

Мэрта покрутила головой, прислушалась – и пожала плечами:

– Мимо неприятельской армии мы проскочить не могли. Да и будь она здесь, тин Карл бы обязательно… Шен, ты что делаешь?

– Догадайся, – буркнул разведчик, запахивая плащ и ощутимо становясь ниже ростом.

«Личину меняет», – поняла демоница. И, увидев перед собой хлюпенького демона-пехотинца, спросила тревожно:

– Думаешь, надо?

– Ну не собой же их радовать. И уж точно не человеческой физиономией. Райда говорила, шаманов всех на корню извели. А простые вояки личин не читают… Ты, наверное, пока здесь побудь. Предчувствие у меня нехорошее.

– У меня тоже, – мрачно сказала Мэрта, делая шаг вперед. – Поэтому никаких «здесь»! Вместе пойдем. Если что, ты много не навоюешь…

– Ага. Можно подумать, нам двоим ни разу хвостов не крутили? – беззлобно огрызнулся Шенер. – Ну да ладно. Держись тогда позади, я прикину, чего и как, тогда… Ящерицын хвост!

Глаза демона полыхнули. Мэрта обернулась:

– Что?

– Третья палатка в седьмом ряду, – свирепо раздувая ноздри, просвистел товарищ. – Рядом двое. Который справа, у самого входа, высокий, рога витые… Полог поднимает, ну?!

Демоница прищурилась. Потом принюхалась. И, хлестнув поникшую траву хвостом, зашипела:

– Это он! Тот, из картотеки Нюхастого, который был с Маркизом! Предатель!..

– И отравитель, – добавил Шенер. – Помнишь, я тебе про хлеб рассказывал? Райда не могла. А вот ее адъютант – мог. Мне его видно из камеры не было, зато голозадый в подробностях рассмотрел и поделился…

– Храни нас Улей!.. – прошептала Мэрта. – Адъютант… Райда… Что, если он и ее уже…

– Тихо! – шикнул разведчик. – Останься Западная армия без командира, вся дисциплина бы пошла к свиньям! А тут все по ранжиру, тишина и порядок. Смена власти мирно не проходит, сама же знаешь. Так что без пены, подруга. По крайней мере, пока все не выясним точно. За мной!..

Часовых удалось обойти без шума. Да не очень-то они и бдели, если по совести, – зевали, лениво переговаривались вполголоса и вообще службу несли из лап вон плохо. «Это после недавних-то событий? – недоуменно подумал Шенер, тенью скользя вдоль шатров. – И это при Райде? Она же их всех железной рукавицей за хвосты держит!.. Как бы Мэрти не накаркала…» Разведчик скрипнул зубами и, достигнув седьмого ряда палаток, свернул к третьей. Нахмурился – на зеленом тенте чернела вышитая эмблема оскаленной морды ящера. Шатер принадлежал командующему армией. И никакой охраны даже близко не наблюдалось!.. Либо западники совсем разболтались, либо Райды внутри нет. Хорошо это или плохо – один Улей знает.

Разведчик сделал знак крадущейся след в след подруге – мол, стой, и прижался ухом к стенке палатки. Крыса, сдавшая их с Мэртой пособнику некроманта, уже успела скрыться внутри. И если кроме нее (точнее, него) в шатре больше никого нет… «Тогда я нашу мстительницу даже останавливать не буду, – подумал демон. – Еще и от себя, пожалуй, добавлю».

– …я все подготовил, уруз Туган, – донесся изнутри шатра знакомый хрипловатый голос. – Армия готова выдвинуться хоть сейчас. Только вас ждали.

– Некрополь?.. – деловитое, короткое. Райда.

– Оповещен согласно вашим указаниям. И усилен народным ополчением из Лабиринта. Колдуны, разумеется, не одобряют…

– Колдуны – не старейшины Улья. И подчиняются командующему, как все остальные. Периметр прочесали еще раз, Зидар?

– Так точно, уруз Туган! Ни одного шамана.

– Что ж… Тогда отдай приказ сворачивать лагерь. Но не торопитесь, мне нужно отдохнуть.

– Будет исполнено, уруз Туган.

Мэрта, по примеру товарища прижавшаяся ухом к стенке шатра, пихнула разведчика в бок. Шенер коротко кивнул. Потом мотнул головой в сторону выхода из палатки – мол, подстрахуй, подруга, и, выдернув из ножен кинжал, одним движением вспорол просмоленную ткань. Ворвался внутрь шатра, опрокинув походный столик, краем глаза отметил откинутый кверху полог и загородивший проход громоздкий силуэт Мэрты и…

– Ящерицын хвост!..

Райды в шатре не было. Перед разведчиком стояли два совершенно одинаковых адъютанта командующего Западной армией. Зеркально похожие, виторогие, плечистые… В роговом отростке нестерпимо засвербело.

– Что тут происходит? – рыкнула с порога Мэрта, делая шаг вперед. – Где Райда?! Куда вы ее дели, крысы?!

Адъютанты-близнецы переглянулись. Правый сунул лапу в карман. Левый выхватил меч. Шенер, поспешно скинув личину пехотинца, выдернул из-за пояса второй кинжал. Мэрта напружинилась, готовясь к драке. И услышала вдруг:

– Повремени с резней, девочка. Твоя сестра здесь… Держите лапы на виду, уруз Туган! Меня ваша маскировка не обманет.

Все присутствующие замерли. Стенки шатра затрепетали, пошли крупной дрожащей рябью, на глазах меняя структуру и цвет – с зеленого на каменно-серый. Фитиль масляной лампы, подвешенной у потолка, зашипел. А из темного угла, где стоял походный сундук, медленно выступила полупрозрачная фигура в плаще. Низкорослая, субтильная, с каждой секундой становящаяся все четче и осязаемей… Правый адъютант попятился.

– Бежать некуда, – спокойно произнес гость из ниоткуда. – Я не рядовой колдун, и я закрыл круг. Опусти меч, Зидар. Ты сделал ставку не на того…

Капюшон упал с головы незнакомца. Шенер вытаращил глаза:

– Старейшина Октай?!

Мэрта ахнула. Адъютанты хором зашипели. А старый демон поднял голову и улыбнулся:

– Да. Старейшина. И последний шаман Улья… Ты думала, все будет так просто, Райда? – он взглянул на правого адъютанта и печально усмехнулся. – Заканчивай маскарад. Воин должен оставаться собой даже на плахе. Ты знала, на что идешь, так прими это достойно. Не хочешь?.. Хорошо, я тебе помогу…

– Райда?.. – еле слышно выдохнула Мэрта, глядя, как черты вжавшегося в окаменевшую стенку шатра лжеадъютанта начинают расплываться. Укоротились рога, рост стал пониже, плечи поуже, а лицо… – Райда! Я не понимаю… Зачем?

– Зачем… – эхом повторил разведчик, вспоминая Клетки и последний визит командующего Западной армией. – Тогда меня, помнится, интересовал тот же вопрос… Твой верный Зидар не начинял передачу ядом, да, Райда? Это было твоих лап дело. А адъютант просто передал хлеб тюремщикам по твоему приказу, прекрасно зная, что будет дальше. Неужто я был настолько опасен?..

Демоница не ответила. За нее это сделал мудрейший:

– Если бы она знала, насколько ты опасен, она бы рискнула, поверь. Даже до того как убедилась, что я погиб. Ты верный сын Улья, и ты бы все равно доискался правды, хоть и позже меня… Я понял, что Салар не жилец. И что всех шаманов поставят под удар первыми – верхние знали, куда бить. Они раскололи защитный купол со второго же удара. Я не стал дожидаться третьего, потому что шел туда не умирать. И вернулся – следом за тобой, разведчик… Опусти меч, Зидар! Тебе все равно не дадут права на поединок!..

– А я не буду спрашивать… – просвистел настоящий адъютант командующего армией. И, сделав рывок вперед, взвыл от боли – рукоять меча, вмиг раскалившись добела, обожгла ладонь и заставила пальцы разжаться. Оружие упало на земляной пол.

Старейшина качнул головой:

– Хороший выбор, Райда. Глуп, прямолинеен и предан до последнего вздоха. Ты разбираешься в бойцах. Только предательство ни одному воину, даже самому талантливому, чести не сделает…

Лицо демоницы перекосила злобная гримаса.

– Предательство? Я спасала своих, старейшина! Я защищала Улей, как велит мне мой долг!..

– Защищала? – переспросил Октай. – Принося в жертву братьев по крови? Гибель Салара и разгром Восточной Летучей армии – на твоей совести. Они были не «свои»?.. Или «своими» ты считаешь только тех, кто приносил тебе присягу?

– Я бойцов Салара и когтем не трогала!..

– Но ты позволила, чтобы это сделали другие. Те, что стерли в порошок Четвертый легион, те, что захватили Озера, те, что убивают демонов. Убивают и будут убивать. Неужели ты думала, что для тебя они сделают исключение?

– У нас был договор! – вскинулась Райда. – Еще тогда, за неделю до падения Каменного Леса, Магистр вышел на меня и предложил решить дело миром. Он раскрыл карты, и они были не в пользу Улья. Он мог уничтожить нас всех, если бы захотел!

Старейшина насмешливо хмыкнул.

– Магистр умеет убеждать, – вполголоса проронил шаман, – особенно тех, кто слаб духом. И он предложил тебе сдать Каменный Лес, да, Райда? Вместе с Озерами?.. И заодно уменьшить число бойцов Улья наполовину? «Дрожь земли» похоронила больше демонов, чем спасла…

– А враг успел отступить, – мрачно сказал Шенер. – Он ведь был предупрежден. Да, теперь все сходится… И после этого ты отправила на смерть Салара с его летунами? Чтобы остаться единственным главнокомандующим Улья, а?

– При чем здесь это?! – ощетинилась Райда. – Если бы мы оба выступили на стороне Магистра, он бы никого из нас не тронул! Ему вполне хватило двух уничтоженных армий, чтобы Улей перестал представлять угрозу!.. Салару предлагали сотрудничество, и он мог поступить, как…

– Как ты? – перебил демоницу безжизненный голос сестры. Молчавшая до этого Мэрта до хруста сжала кулаки и посмотрела в глаза командующему Западной армией. – Переметнуться на сторону злейшего врага в надежде, что тебя он помилует? Послать на верную смерть целую армию? Армию таких же, как ты?

– Салар бы все равно нарвался – рано или поздно!.. Ты понятия не имеешь о том, что говоришь! Я думала об Улье!

– Ты думала только о себе. – В пальцах бывшего тысячника блеснул клинок. – Ты извратила понятие долга и вытерла копыта о воинскую честь. Ты подвела под гнев верховных своих же бойцов, вынужденных слепо исполнять приказ командира. Ты не демон! Ты…

– Поумерь священный гнев, сестрица, – глаза Райды опасно сузились. – Пока ты болталась неизвестно где и с кем, я одна стояла на страже Улья!

– На страже?! – зарычала Мэрта. – С каких это пор торговля братьями по крови считается обороной?! Мы с Шенером жизнями рисковали, чтобы выйти на след крысы, которая сдает некроманту своих же, а этой крысой оказалась – ты!.. И у тебя хватает наглости гордиться этим?! Ты знала, кто такой Магистр! И продалась ему с потрохами!..

– Да, продалась! А что мне оставалось?! Героически погибнуть, как Манаф, как твой Коготь, как остальные? Я пыталась спасти хотя бы то немногое, что осталось!

– Такой ценой?! Это не спасение! Это рабство! То самое, куда ты десять лет назад отправила меня, прикрывшись чужой личиной!.. Ты видела демонские бараки в Кромахте?! Ты знаешь, что там делают с нами? И не только с нами?.. Люди, эльфы, вампиры – все как один поднялись на защиту своей земли, будущего своих детей! Они забыли о распрях и нетерпимости, они встали рядом с нами как соратники, а не как хозяева или враги! И мы пришли сюда, надеясь на твою помощь!.. Надеясь, что соединенная армия, усиленная мощью демонов, сможет опрокинуть некроманта с его прислужниками… И что мы получили? Трусливую ящерицу, поджавшую хвост по первому удару хлыста? Ты не оберегала Улей, Райда! Ты его предала!

– Не больше чем ты, – презрительно бросила демоница. – Интересно выходит, сестренка! Значит, когда я заключаю союз с человеком, это предательство, а когда ты – великое благо? Вампиры, эльфы… Да плевать они хотели на демонов! И мне на них тоже плевать, ясно? Нас и так осталось всего четверть. И ради того, чтоб еще не уменьшилось, я подам руку даже некроманту! Я приму его условия, наступив себе на горло! И спасу Улей, пусть даже мне придется пожертвовать уже собственной армией!..

– Ты готова пожертвовать всем, кроме собственной шкуры!

– Пусть так! – свирепо выдохнула Райда. – Пусть, если ты не желаешь понимать очевидного! И да, моя шкура мне тоже дорога!.. А все твои пламенные речи, сестра, пустое сотрясание воздуха: я подписала договор и от своего решения не отступлюсь! Я – командующий последней армией демонов! И только мне решать, что с ней делать! Ни ты, ни какой-то разведчик, ни даже верховный шаман мне не указ, понятно?! Вам троим не выстоять против моих бойцов! А они пойдут за мной куда угодно! И вас всех по одному мановению когтя…

– Я не был бы так в этом уверен, – мягко улыбнулся мудрейший. Улыбнулся одними губами – глаза старого демона были холодны как лед. – Да, я не осилю в рукопашной целую армию. Я колдун, а не воин. Но я тоже помню свой долг…

Последний шаман щелкнул когтями и вскинул руки. Окаменевшие стенки шатра ссыпались на землю серой хрусткой скорлупой. И в наступившей тишине стало слышно тяжелое дыхание сотен демонов… Они стояли молча, окружив шатер уруза плотным кольцом, только потрескивала чешуя, бились в пыли тяжелые хвосты, переступали с места на место раздвоенные копыта. Мрачно горящие глаза детей Улья безотрывно смотрели на командующего армией. Райда, оглядевшись, сжала кулаки:

– Ты… ты…

– Я сделал то, что должен, – ровно отозвался Октай. – Твои бойцы слышали все. И только им решать, за кем идти. Моей властью – властью верховного шамана Улья – я дарую им право голоса! И освобожу от твоего командования, если они того пожелают. Ты не единственный воин, Райда Туган. А насколько ты необходима – пускай решают те, кем ты готова пожертвовать…

Шенер окинул взглядом притихшее войско. Оскаленные клыки, стиснутое в лапах оружие – мудрейший нанес предательнице смертельный удар. И сколько бы Райда ни цеплялась теперь за власть и влияние на своих солдат, ее песенка спета. Демоны – не люди. Но они точно так же умеют верить, предавать и не прощать обид. Командующего Западной армией ее бойцы действительно уважали. И любили. Но так ли достоин любви командир, поставивший собственные интересы выше жизней тех, кто вознес его на пьедестал?.. Ответ был очевиден…

И уруз Туган этот ответ тоже знала. Она, по примеру разведчика, вглядывалась в каменные лица своих бойцов, искала хоть проблеск сочувствия, хоть каплю поддержки – и не находила. Слово – то самое, неосторожное, полное гордыни и веры в свою правоту, было сказано. Назад дороги нет, и партию не отыграешь… Они порвут ее на клочки – так же, как еще недавно рвали других по ее приказу. Старейшина прав – стоило отравить Шенера, не дожидаясь развязки!.. Но что толку теперь об этом сожалеть?

Глаза демоницы сузились, в пальцы левой руки, сжатой в кулак, врезались острые грани холодного кристалла. Его ей дал Магистр, в обмен на подпись под договором. Сказал – «для связи и так… на всякий случай». Ох, знать бы, что случай этот представится так скоро!

– Поздравляю, мудрейший, – хрипло бросила Райда, – и тебя, сестрица, тоже. Этот бой вы выиграли. Но казнь свою, пожалуй, я отложу на потом!

Синий кристалл упал на притоптанную землю. Сверху на него обрушилось тяжелое копыто, расколотив камень в пыль. Холодные искры взвились к небу…

– Уруз Туган! – истошно взвыл адъютант, бросаясь к командиру. – Постойте! Но как же… как же я?!

– Об этом надо было думать раньше, – хмуро сказал разведчик, глядя, как позабытый сообщницей демон хватает когтями синеватый дымок, оставшийся вместо Райды.

Она предала его так же, как и своих бойцов. Как друга, как сестру. Как сам Улей, который, возможно, искренне хотела защитить, но выбрала для этого самый неприглядный способ…

Шенер остервенело потряс головой, отгоняя черные мысли. И поднял взгляд на шамана:

– Мы шли сюда, чтобы убедить камандующего Западной армией выступить на нашей стороне в войне с хозяином Кромахта. Армия здесь, но она осталась без командира. И что мы будем теперь делать, мудрейший?

Старейшина пожал сухонькими плечами и повернулся к стене молчаливых бойцов:

– Я могу только повторить то, что сказал ранее. Слово верховного шамана нерушимо. Воины! Вы получили право голоса. Так найдите в себе силы и мудрость, чтобы употребить это право во имя долга! Грядет война – не против демонов, не против людей, не против эльфов и гномов – против всего живого! И в ней нет места страху за свою жизнь, межрасовым склокам и личной выгоде. Есть только враг – общий враг, которому необходимо дать отпор. Во имя Улья, во имя равновесия – по обе стороны земной поверхности… Вы нужны своим братьям: тем, кто остался в Некрополе, и тем, кто томится в плену далеко отсюда. И на вас – только на вас лежит ответственность перед будущим Улья! Я не командующий армией, и я не могу отдать приказ. Пусть каждый решит для себя. И поступит по совести!..

Последние слова мудрейшего потонули в нарастающем гуле голосов. Мэрта в него не вслушивалась: нашарив слепым взглядом очертания дорожного сундука, тяжело опустилась на его крышку и уставилась в землю. Она чувствовала себя опустошенной. Вся недавняя злость, все возмущение и кипящая в груди ярость схлынули куда-то, подобно мутной волне у берега. Она осталась одна. Нет, есть Шенер, есть мудрейший Октай, есть Алэра, в конце концов… Но кому и как можно верить, когда родная сестра, на которую ты равнялась всю жизнь, выбивает опору у тебя из-под копыт, одним махом уничтожив все, что когда-то тебя с ней связывало? Да и нет больше сестры. Осталась только неизвестно куда сгинувшая демоница по имени Райда да черная брешь в душе, которую не заткнуть ничем…

– Уруз Туган!

Мэрта нервно дернула щекой. Этот несчастный адъютант все никак не угомонится? Дурак – это, конечно, не оправдание, и светит ему виселица, но… в чем-то даже жаль беднягу. Он был верен своему командиру.

– Уруз Туган! – На плечо демоницы легла сморщенная ладонь.

Мэрта, моргнув, подняла голову:

– Мудрейший? Простите, я ослышалась, наверное… Вы что-то хотели?

– Я? Нет. – Старый демон улыбнулся и вытянул руку вперед. – А они – да. Встаньте, уруз Туган. Присягу сидя не принимают.

– Простите, что? – не поняла Мэрта. – Какую присягу? Какой уруз? Вы заговариваетесь, старейшина Октай!

Тот не ответил. Подошедший Шенер, пряча в воротник удовлетворенную улыбку, хлопнул подругу по второму плечу:

– Вставай, ящерицын хвост!.. Труба зовет!

– Да вы с ума сошли все, что ли?.. – выдохнула демоница, расширенными от изумления глазами обводя лица шамана, разведчика и бойцов Западной армии.

Из плотного кольца воинов выступили пятеро темников с алым знаком трезубца на кирасах. Темники шагнули к ничего не понимающей Мэрте, низко склонили головы и единым движением бросили ей под копыта свои щиты. Это что же…

– Бугдай не может стать урузом, – пробормотала демоница, от неожиданности даже отступая на шаг. – Без всякой на то причины, без воли верховных, без…

– Верховный шаман дал нам право решать за себя, – вздернул шипастый подбородок старший из темников. – И мы решили так.

– Это… это огромная честь, но… – Мэрта беспомощно обернулась к шаману. – Мудрейший! Неужели вы их поддержите? У меня нет должного опыта, нет знаний, а это ведь не отряд, это армия! Последняя армия демонов! Такая ответственность!..

– Какая – такая? – Шаман склонил голову набок. – И чем она выше той, что ты взяла на себя, придя сюда?.. Воины сделали свой выбор, девочка. Так вспомни, кто ты, и сделай свой…

Каменистая земля Кромахта расстилалась далеко внизу серо-коричневой безжизненной пустыней. В самом сердце ее черным пятном темнела Цитадель. Дарина, вздохнув, натянула стальные цепи поводьев и, направив дракона к дому, прикрыла глаза. Подставила лицо сухому горячему ветру, улыбнулась привычно – она любила полет. Жаль, что отец не позволяет забираться далеко! Весь Кромахт уже исследован вдоль и поперек, а ведь он не такой уж большой, как может показаться с земли… И там, за пределами каменной пустоши, зеленеют леса, бурлят реки, живут… Кто? Люди? Эльфы? Демоны? Все вместе или по отдельности, воюя меж собой?.. Ну почему папа так не любит рассказывать о том, что находится по другую сторону их с Дариной жизни? В Цитадели есть книги, есть древние свитки, но читать их – только дразнить любопытство. А пленники… Ну не опускаться же до разговоров с препаратами!

Тем более они и сами не горят желанием общаться с дочерью Магистра. Даже если в состоянии.

Дракон, урча, пошел на снижение. Дарина открыла глаза и покрепче сжала в руках поводья. Зверь зашипел – удила впились в губы – и нехотя сбавил темп, выравнивая полет. Наездница поморщилась – этих новых папиных драконов она не любила. Они были похожи на Ночь, но только внешне. И пусть у старой драконихи в жилах перекатывалась тьма, но она была живой и горячей, а эти… Отцу виднее, конечно, но разговаривать с искусственниками – сплошная мука! Те же зомби, только не разваливаются и умеют летать. А приказы до них доходят с третьего раза на четвертый, проще применить силу. Только много ли ее применишь, если дракон останется без упряжи?.. А кроме Дарины на крылатых тварей и вовсе никто больше не сядет. Так что тренировать их в небе гуртом – та еще работенка. Если на Ночи – тогда ничего, старую дракониху тугодумы почитают, что неудивительно, ведь она им мать. Какая-никакая. А случись что с Ночью – что тогда? Нужен будет вожак. И для этого придется сначала позволить им бой, из которого в лучшем случае живыми выйдут около половины стаи, а после еще приструнить победителя… Полученные отцом в виварии самки мельче самцов. Да их и немного от общего числа. А попробуй-ка совладай с новоиспеченным вожаком! Говорить с таким чудовищно трудно, последствия выведения… Эти твари понимают только грубую силу. Но ее у Дарины нет. И амулет Матери драконов потерян!.. Девушка сузила глаза – знать бы, кто посмел вторгнуться в Цитадель и обокрасть их с папой просто до нитки!.. Столько невероятно ценных артефактов, которые Магистр собирал не один десяток лет… Куда смотрела охрана?! Ладно еще тупые зомби! Но ведь есть же вампиры, есть несколько десятков командиров человеческой расы – превосходно обученных, преданных, опытных. Где все они были, когда среди бела дня грабили их хозяина?.. «Иногда отец слишком мягок с подчиненными, – сердито подумала Дарина. – Нет, убивать их за проступок не следовало бы, конечно, других ведь пока найдешь… Но кнутом отходить так, чтоб еще неделю встать не могли, было надо! Почему папа мне не позволил?»

Лапы дракона коснулись земли. Скрипнули когти о камни, Дари тряхнуло в седле. Нет, что ни говори, а искусственники – жалкое подобие настоящих драконов! Ночь приземлялась бесшумно и мягко и не поднимала крыльями таких туч пыли… Девушка прикрыла лицо рукавом и соскочила вниз. Швырнула поводья подоспевшим зомби:

– Отвести в Склеп и напоить! Еды не давать, зверь мне еще сегодня понадобится.

Прислужники безмолвно поклонились и занялись раздраженно взрыкивающим драконом. Дарина отряхнула штаны от каменной пыли и зашагала к Цитадели. Опуститься прямо во двор, ничего не порушив, могла только старушка Ночь, а остальных приходилось сажать подальше. В отличие от мозгов и сообразительности, силы молодым летунам было не занимать… Очень неудобное сочетание! Надо еще раз поговорить с отцом – вместо того чтобы выводить все новых и новых драконов, следует сначала хорошенько вымуштровать уже имеющихся. И одной Дарине со всем этим выводком не справиться, нужны помощники. Хоть те же вампиры – они, по крайней мере, летать умеют, в случае чего, не расшибутся. В седла их загонять придется из-под палки, конечно…

Задумавшись о своем, Дарина сама не заметила, как миновала опущенный мост, прошла через двор Цитадели и вошла в темный холл. Отец, наверное, у себя в лаборатории. Он говорил, что пробудет там до самого утра. Магистр не любит, когда его отрывают от работы, но для дочери всегда сделает исключение. Тем более что вопрос с драконьей стаей без его участия не решить, а решать надо… Девушка взбежала по лестнице, свернула в правый коридор второго этажа. Остановилась перед нужной дверью, подняла руку, чтобы постучать, и услышала вдруг:

– …это совершенно точно, Магистр. Ир, а возможно, еще и Арталия силами людей и нелюдей собирают войска. Они знают, кто вы, чего хотите и где вас искать. И они придут…

Голос был женский, с неприятно-рычащей хрипотцой. И незнакомый. Посторонние – в лаборатории?! Туда ведь даже ее, Дарину, редко пускают!..

– Значит, придут… – отозвался из-за двери отцовский голос. – Стянув к границам Кромахта все силы и, надо полагать, разбавив оные Западной армией демонов… Ты в этом уверена?

– К сожалению, да. Иначе бы меня здесь не было.

– Тебя здесь и не должно было быть! – раздосадованно прошипел Магистр. – Предупреждал же – не расслабляйся!

– А толку? – огрызнулась собеседница. – Мудрейший Октай – ящер зубастый и хитрый. Он и без сторонней помощи припер бы меня к стенке. А уж чтобы толпой вертеть, ему даже напрягаться не надо – менталист такого ранга полк Железных Лбов на колени одним взмахом хвоста поставить может!

– Октай? Ваш верховный шаман? Ты же говорила, что…

– Он меня раскусил. Заставил всех поверить, что погиб вместе с Саларом, а сам улизнул с поля боя, каким-то образом вытащил из тюрьмы одного из наших разведчиков, спелся с моей сестрой и… А я ведь говорила Маркизу, что ее нельзя оставлять в живых!

– Надо было сказать мне, а не этому идиоту, – в голосе Магистра промелькнуло отвращение. – Причем сразу. Теперь поздно. И армию мы потеряли!..

– Армию – да, – задумчиво отозвалась его собеседница. – Но ведь у вас есть демоны. Пленные, вызванные…

– Эти, из бараков? Рабочая сила и производители? Есть. Только бойцов нет. Не думаешь же ты, что они будут сражаться на моей стороне? Поднять вашего брата невозможно. А дать живому демону в лапы оружие и повернуться к нему спиной… Нет уж, я пока еще в своем уме!

– Не сомневаюсь, Магистр. И да, я знаю, что нас можно убить, но нельзя поднять. Но ведь заговор «единой крови» еще никто не отменял. Нужна всего лишь капля на каждого…

Вкрадчивый голос невидимой гостьи заставил Дарину нахмуриться и прижаться ухом к замочной скважине, не думая о том, что будет, если ее застанут за подслушиванием.

– Их почти двадцать тысяч! – возмутился Магистр. – Меня на всех не хватит!

– Вы человек. Ваша кровь все равно не подойдет. Я – другое дело. Кроме того, необязательно делать это единовременно, и сам ритуал…

Говорящая оборвала фразу на полуслове.

– Что такое? – недовольно спросил Магистр. – Ритуал невозможен без шамана?

– Возможен! – Рыкнула гостья.

Что-то тяжелое ударило в дверь изнутри, и Дарина, вскрикнув, отлетела к противоположной стене коридора. Попалась! Все-таки попалась!.. Отец будет очень недоволен. Девушка потерла ладонью ушибленный лоб и виновато подняла глаза:

– Папочка, я просто… Уй!

Дверь лаборатории была распахнута. На пороге комнаты, знакомо хмурясь, стоял Магистр, а за его спиной, цепляя рогами притолоку, возвышался закованный в доспехи… демон! Без цепей, с горящим взглядом, не изможденный, как те, другие, из отцовских каменоломен. Свободный?! Дарина вжалась спиной в стену. Магистр покачал головой:

– Ну конечно. Ты уже здесь.

– Папочка, я не хотела… я случайно…

– Поверю на слово, – отец шагнул вперед и протянул ей руку. – Вставай. И нечего носом хлюпать – от шишки на лбу еще никто не умирал. В другой раз подумаешь, прежде чем волю давать любопытству… Постучать не могла?

– Я хотела… сначала…

– Ну, разумеется. А потом передумала?.. Ладно! Твое поведение обсудим позже. Ты все слышала, Дари?

– Не знаю, папочка, – честно отозвалась девушка, бросив недоверчивый взгляд на демона. – Я только про армию какую-то, шамана и… Папа, прости! Я больше не буду!

Он поморщился:

– Хватит. Сказал же, после обсудим. Сейчас есть дела поважнее! Дарина, это Райда. Она мой… наш союзник. Райда, это Дарина, моя дочь.

Гостья вздернула брови:

– Дочь? Полуэльф-полувампир?.. Богатая же у вас родословная, Магистр!

В голосе демоницы сквозила неприкрытая насмешка. Дари нахохлилась. Нет, она знала, что Магистр не родной ее отец. Он этого и сам не скрывал: еще когда ей было пять или шесть лет, рассказал, что когда-то давно выкупил у работорговцев с большой земли маленькую полукровку, от которой избавилась мать-эльфийка, чтобы скрыть свою, надо полагать, сомнительную связь с каким-то вампиром. Рассказал, что судьба обделила его семьей, и в ней, в Дарине, тогда еще совсем малышке, он увидел родное существо. Потому забрал к себе, полюбил как родную дочь и со временем даже забыл, что она таковой не является… Конечно, так оно все и было. Кому важно кровное родство? И уж тем более не след какому-то рогатому исчадию соваться в дела чужой семьи!

– Да, я не человек! Я полукровка! А вы что-то имеете против?! – угрожающе сощурилась девушка, вздернув подбородок.

Рогатая гостья пожала плечами:

– Если по совести, малышка, то мне наплевать.

– У меня есть имя!..

Магистр нетерпеливо взмахнул руками:

– Тихо, обе! Развели здесь курятник. Нравитесь вы друг другу или нет, а извольте держать свое мнение при себе. У меня и без того хлопот достаточно… Дарина, мне нужно будет ненадолго отлучиться. Цитадель остается под твоим присмотром. Драконов – в Склеп, полеты на пару дней придется свернуть.

– Но, папа, я как раз о драконах хотела с тобой…

– Не перебивай меня, будь любезна! – В голосе отца послышались стальные ноты. – Ни фута от земли, ясно? Пока я не разрешу. Мост поднять, охрану усилить. В мое отсутствие главная здесь – ты, и я очень надеюсь, что ты оправдаешь мое доверие… Райда, пойдешь со мной.

– Надеюсь, не к эльфам? – меланхолически уточнила демоница.

Некромант сдвинул брови:

– Это уже не тебе решать. Собрание ордена было назначено на завтра, но придется немного поторопить события…

Он снял с шеи массивный круглый амулет с изображением ледяного кристалла с охваченным алым пламенем зеленым деревом внутри. Перевернул. Провел пальцами по граням четырех утопленных в металл камней и, прикрыв глаза, отрывисто выдохнул:

– Всем! Срочный вызов! Явиться без промедления!..

Дарина, привстав на цыпочки, заглянула через отцовский локоть. Герб Магистра она видела не единожды – он ведь был и ее гербом тоже. И амулета отец не снимал. Но изнанки золотого кругляша дочери до сих пор не показывал… И что у нас там? Ага, четыре камня: черный, голубой, охристо-золотой и прозрачный, как хрусталь. На исчезнувшей карте портала тоже были камешки, только числом три, мельче и других цветов, но они явно служили не для украшения. Возможно, и эти тоже?..

Голубой самоцвет запульсировал короткими вспышками. Следом за ним осветились грани золотистого… Магистр удовлетворенно кивнул:

– Отлично. Райда, сюда! Опоздавших дождемся на месте.

Демоница без лишних вопросов шагнула вплотную к союзнику. Некромант посмотрел на Дарину:

– Не забудь закрыть ворота. Я полагаюсь на тебя.

– Я все сделаю, папа! – быстро кивнула девушка. – И с драконами… сама разберусь!

– Умница, – улыбнулся отец. И, бросив предупреждающий взгляд на Райду, вдавил внутрь медальона черный камень. Коридор заволокло сизым туманом.

А когда он рассеялся, там уже не было ни демоницы, ни Магистра. Только открытая дверь в лабораторию и замершая на пороге Дарина. Девушка задумчиво оглянулась на отцовский рабочий стол и махнула рукой – до пробирок ли сейчас?.. Цитадели, отцу и ей самой грозит опасность! И пусть папа ничего об этом прямо не сказал, но ведь Дари же не ребенок. Та демоница в лаборатории, приказ закрыть ворота и не подниматься в небо, услышанные обрывки фраз о «людях и нелюдях», о «войсках», о «границах»… Кромахт перестал быть надежным. И против Магистра затевается что-то нехорошее. Очень нехорошее, судя по упоминанию об армии. Война?.. Девушка растерянно наморщила лоб. О войнах она только читала.

И пока не пришлось в одной из них поучаствовать, нужно собраться! Дарина, встряхнувшись, решительным шагом вошла в лабораторию и сняла с гвоздика забытый отцом ключ. Сначала – запереть эту комнату, самую важную. После – распорядиться усилить охрану Цитадели. Проследить, чтобы подняли мост. А потом заняться драконами. С помощниками или без – не важно. Закаленный в крови Ночи хлыст выбьет дурь из головы даже самого упертого искусственника. И пусть на это придется потратить все силы, но отец надеется не нее, и она не подведет!..

Шагнув следом за Магистром из туманного облака, Райда с любопытством огляделась вокруг. Большой темный зал, заколоченные окна, обломки мебели по углам, сверху донизу затянутые паутиной, запах плесени и пыли… Судя по размерам, помещение принадлежало какому-то замку. Определенно, давно заброшенному. На чьей территории он находится, интересно?..

– Не зевай, – шикнул Магистр. И, с подозрением зыркнув по сторонам, направился к стоящему в центре зала овальному столу, на котором горела одинокая свеча.

Демоница, пожав плечами, последовала за некромантом. Хм… А стол-то протирали недавно. Используется, значит? А почему тогда стульев нет?

– Демон?!

Какой знакомый акцент. Только эльфы так слова растягивают. Ну, о фунте презрения в самом голосе и говорить нечего… Райда прищурилась: из темноты к столу шагнули две фигуры. Одна, слева – высокая и изящная; вторая, справа – кряжистая, почти квадратная. Так и есть, эльф и гном. Будет сейчас веселье!

– Спокойно, – властно проговорил Магистр, торопливо подняв руку. – Уберите клинок, господин Олерриэль. Этот демон – наш ставленник в Улье. Я за него ручаюсь.

– Ручаетесь? – с отвращением оглядев Райду с копыт до рогов, уточнил эльф. – А не против таких ли, как он, дорогой тин, мы основали орден? Или это ловушка, в которую вы нас…

– За кого вы меня принимаете? – поморщился некромант. – Делать мне, что ли, нечего больше, как строить козни против собственных союзников? Род Норгет, как и клан Торн, слишком важен для меня. И я дорожу нашим сотрудничеством… Которое, не буду скрывать, находится под угрозой. Потому я вас всех сюда и созвал, чтобы…

В центре, строго между молчаливым гномом и надменным эльфом, заклубился белесый туман. Магистр удовлетворенно потер ладони:

– А! Вот и верховный иерофант пожаловал!

Все присутствующие повернули головы в сторону белого облачка, готовясь приветствовать еще одного члена ордена, но так никого и не дождались. Изнутри колышущегося туманного пятна раздался дрожащий женский голос:

– Его преосвященство передает свои сожаления…

– В каком смысле? – нахмурился некромант. – Вы вообще кто?!

Туман колыхнулся:

– Я его… его… не важно! Верховный иерофант сообщает, что выходит из состава ордена и…

– Что?! – рявкнул Магистр. – Как это – выходит?! Вы заключили с нами договор, отец Кельвиг!.. И поставили на нем подпись с личной печатью! Хватит прятаться за спину своей бабенки! Извольте явиться лично и…

– Его преосвященство не имеет такой возможности, – сконфуженно раздалось из облачка. – Нынче утром, согласно повелению его величества, иерофант взят под стражу и временно лишен… всего…

– Насколько временно?

– Не знаю. Но от лица его преосвященства и… ай! То есть от лица его величества и самого отца Кельвига я заявляю о расторжении ранее заключенного договора!..

– Этот договор – двусторонний! – вскинулся некромант. – У Кельвига есть обязательства, заверенные магией личной печати! Он не вправе ее нарушить!

– Возможно, – после паузы произнес из вновь колыхнувшегося тумана уже другой голос – спокойный и деловитый. – Но кое-чего вы не учли, Магистр. До вашего договора печать верховного иерофанта была поставлена на указе его величества короля Арталии – в подтверждение верной службы правящему дому. Давность лет роли не играет – важно изначалье. Будь правитель вторым или же будь он солидарен с отцом Кельвигом – ваш договор имел бы силу. Но, увы, его величество никогда не тяготел к некромантии…

– Нюхастый! – яростно взревел прозревший некромант, грохнув кулаком по столу. – Это ты?! Мало тебе было Маркиза?!

– Как видите, – усмехнулся собеседник. – Но если уж по совести, то вы мне куда более интересны, уважаемый Магистр.

– Сволочь!

Некромант сорвал с шеи медальон и в ярости шарахнул по прозрачному камню тяжелым перстнем-печаткой. Кристалл раскололся. Белесый туман свился в жгут и стремительной воронкой ушел в каменный пол. Связь прервалась.

В тишине зала, нарушаемой только бессвязными проклятиями Магистра в адрес главы агентства «Всевидящее око», раздался скрипучий голосок гнома:

– Это что ж, все теперь побегут?..

– Мне бежать некуда, – равнодушно высказалась демоница. – Даже если договор потеряет силу. А вот насчет остроухих я не уверена…

– Закрой пасть, демон! – вскинулся уязвленный эльф. – Моя госпожа от своих решений не отступается! И правителей над нею, кроме нее самой, нет!

– Стало быть, вы участие подтверждаете, тин Олерриэль? – уточнил гном. И, поразмыслив, махнул рукой. – Добро. Клан Торн тоже слово сдержит. Но и тебе свое сдержать придется, Магистр. Помни об этом. А человеки… Чай, без них обойдемся!

– Согласен, – отозвался некромант. Собрал волю в кулак, задвинув на дальнюю полку мечты о том, чтоб удавить одну слишком шуструю ищейку собственными руками, и поднял голову. – Тин Бара из славного клана Торн прав, господа! Мы вполне можем обойтись и без Кельвига. Главное, что обязательства по доставке трупов в Кромахт он успел выполнить в достаточной мере… И я возвращаюсь к цели сегодняшнего собрания: Ордену пора объединиться! Час пробил!.. Волшбой и посулами наш общий враг переманил на свою сторону кое-кого из ваших собратьев, достопочтенные тины, а также, как видите, еще и людей. Навряд ли соперник может похвастать большим количеством бойцов, однако… Если мы не хотим в самом скором времени оказаться в тисках соединенной армии, мы должны собрать наши силы воедино – и первыми нанести удар!..

Эльф и гном шагнули поближе к столу переговоров. Райда не двинулась с места, вполуха слушая вдохновенную речь Магистра. Пожалуй, в том, что касалось убалтывания и умения манипулировать другими, этот некромант не отставал от верховного шамана Улья… Оставалось надеяться, что таланты главы ордена сопоставимы с силой его союзников. Гномье племя клана Торн весьма многочисленно. Эльфы? Ну, Магистр не дурак и вряд ли сделал ставку на какой-нибудь захиревший род остроухих. Как он там сказал – Норгет? Это не тот род, случайно, во главе которого стоит Фелта Норгет Эримар и который славится своими лучниками на весь континент?.. Похоже, именно он и есть. Хороший выбор. Да и у Магистра не пусты закрома: драконы, зомби, несколько сотен полукровок, выпестованных некромантом с малолетства и преданных ему не хуже, чем эта его «дочь»… И двадцать тысяч пленных демонов, что ждут своего часа в каменоломнях Кромахта.

Глаза демоницы зажглись мрачным огнем. Ты хотела войны, сестренка? Что ж, ты ее получишь!..

Допрос верховного иерофанта Арталии – теперь уже бывшего – много времени не занял. За доказательствами вины отца Кельвига тоже дело не стало. Пусть Карл Нюхастый так и не смог показать своему королю то, что видел сноходец, зато найти и припугнуть девицу Локейн, а также взять за горло ближайших соратников иерофанта он смог. Все перечисленные сдали покровителя с потрохами. А означенная девица, посвященная в сомнительные делишки главы церкви больше других, не только под присягой подтвердила свое грехопадение и участие иерофанта в переправке трупов из Арталии в Кромахт, но и помогла открыть хитрый тайник отца Кельвига. Где тин Карл, помимо компрометирующего двустороннего договора, обнаружил прозрачный как хрусталь крупный кристалл. Драгоценным камнем он не являлся, оправы не имел и потому вызвал у Нюхастого повышенный интерес…

Кристалл вместе с подробным протоколом допроса, договором и зареванной девицей Локейн был предъявлен его величеству государю Арталии. Девица очень хотела жить, так что прямое назначение безделушки тайной оставалось недолго. А уж после того как кристалл вдруг прерывисто замерцал всеми гранями и растерянный правитель Арталии услышал о «срочном вызове», «явке без промедления» и – стараниями Нюхастого – об «обязательствах, заверенных личной печатью», верховному иерофанту оставалось только чистосердечно во всем признаться. Для начала, разумеется, попытавшись выставить себя невинной жертвой интриг…

Да, он, Кельвиг, имел договор с Магистром. Да, наладил поставку мертвых тел в Кромахт и лично контролировал процесс. Да, обещал содействие… Но его же заставили! И девицу эту распутную подсунули, намеренно в соблазн ввели! Мало ли что она говорит! И ничего он ей не дарил, и Миара, сноходца этого, казнить не приказывал – он вообще его в глаза не видел!.. А трупы… а что – трупы? Души этих людей – в Чертогах, а какая телу разница, в земле гнить или же… Зомби? Кельвиг первый раз об этом слышит!.. Просили для опытов, лекарского искусства ради, вот он и… Откуда он знает, зачем так много?! Может, много опытов! Он священник, а не костоправ!.. Какой кристалл-переходник, какой договор, какая подпись, о чем вы?! Ах, эта… ну… подлог? Нет? И свидетели имеются? И в договоре черным по белому: кому и для чего нужны человеческие трупы, кто и сколько за это будет иметь?.. Мгм. Да, нехорошо как-то получилось… Но он кается! Искренне! И договор расторгнет, и штраф в казну заплатит, и полномочия все с себя снимет, и… Как, уже сняли? И имущество конфисковали? И камеру одиночную в королевской тюрьме освободили?.. Но погодите… А как же сострадание к старому больному человеку? Как же годы безукоризненнной службы на благо Арталии?! Как же…

– Ваше величество-о-о! – как резаный вопил низложенный служитель, пока стражники волокли его из малого тронного зала в сторону лестницы. – Опомнитесь! Проявите милосердие! Не надо в тюрьму, я вам еще пригожусь! Я не знал!.. То есть знал, но… Все мы люди! Да, оступился, но клянусь, что впредь… Ваше величество, во имя Влюбленных!.. Я же не виноват, меня запугали-и-и…

Государь брезгливо поморщился, бросил взгляд на трясущуюся зайцем Локейн и кивнул оставшимся стражникам:

– Ее туда же. Позже приговор вынесем… Все вон! А ты, Карл, погоди.

– Как будет угодно вашему величеству, – поклонился Нюхастый.

Король дождался, когда двери зала закроются за последним министром (увы, без их авторитетного мнения приговор верховному иерофанту, даже несмотря на всю тяжесть вины последнего, вынести было нельзя), и посмотрел в лицо главе агентства:

– Все настолько серьезно?

– Более чем, сир. Верховный иерофант – пустяк по сравнению с Магистром. И остальными членами ордена.

– Да, – нахмурился правитель, вспомнив торопливые признания отца Кельвига. – Семейство Норгет и клан Торн – сильные противники. К тому же первое не подчиняется никому и обитает на нейтральной территории, а второй… Король Фешетеи даже с графом де Монкором справиться не может, не то что с несколькими тысячами гномов-воителей!

– Насчет графа можете не волноваться, – уверенно сказал Карл. – К сожалению, я не имел возможности лично присутствовать на совете, организованном верховным вампиром Ира, но более чем уверен, что де Монкор выступит на нашей стороне. Благодарю, что пошли навстречу и разрешили тину Лемарну покинуть пределы Арталии…

– Так немертвые все же решили принять участие? – удивился его величество. – С их-то нейтралитетом и малым количеством?

– Не такое уж оно и малое. Даже те, кто выжил после Ночной войны, вполне могут составить конкуренцию нашему корпусу демоноборцев. А нейтралитет… боюсь, в ближайшее время о нем придется забыть не только вампирам.

– Намекаешь на Фешетеи?

– Да, ваше величество. Необходим каждый воин и каждый меч. Я ведь показывал вам предварительный отчет моих разведчиков в Кромахте.

– Понимаю, – кивнул король. – И раз нет другого выхода… Хорошо. Я немедленно вышлю гонцов к правителям Ира и Фешетеи. И прикажу Нордену начать сбор ополчения. Немертвыми займешься ты.

– Как вам будет угодно, сир.

– Кстати, – уже усевшись за стол и откинув крышку чернильницы, обернулся государь. – Я так понял, что помимо вампиров у тебя в рукаве есть еще пара козырей?

– Вы очень проницательны, ваше величество, – улыбнулся Нюхастый. – Я имею все основания рассчитывать на род Альруин и гномьи кланы Фру и, возможно, Мряу. А также…

– Эльфы и гномы? – удивился государь. – Снимаю шляпу, Карл. Особенно насчет эльфов! Заставить этих высокомерных чистоплюев сражаться на стороне людей… Прости, я перебил. Ты, кажется, хотел упомянуть еще кого-то?..

– Да, сир. Западная армия Улья. И я был бы вам очень признателен, если…

– Демоны?! – роняя перо, подскочил правитель Арталии. – Да что ты говоришь такое?!

– Ваше величество, позвольте только…

– Никогда! – свирепо выдохнул король, резко поднимаясь. – Никогда правящий дом Арталии не вступит в союз с Ульем! Влюбленные с ними, с вампирами! Но – демоны?! Уничтожавшие наш род веками, пропитавшие священную землю Арталии кровью ее сыновей…

– …и те, благодаря кому некромант еще не взялся за нас с вами, – ровно закончил за государя Нюхастый. – Демоны – первый и последний заслон человеческой расы. А Улей – та брешь, что отделяет Магистра от Ира, Арталии, Фешетеи… Вы хотите заполнить эту брешь телами рогатых? Чтобы хозяин Кромахта прошел по их трупам, как по мосту?.. Не говоря уже о том, что средний демон-боец втрое сильнее человека. Это не совсем благоразумно, ваше величество. Тем более магия личной печати действует на любую расу.

– Заключить мирный договор с Ульем? – мрачно буркнул король Арталии. – Даже не мирный, даже просто договор о сотрудничестве?.. Ты ума лишился, Карл. И то же самое мне скажут соседи, когда я предъявлю им такого союзника!

Глава агентства «Всевидящее око» скромно улыбнулся и пожал плечами:

– Позвольте усомниться, ваше величество. Правитель Фешетеи, избавленный от гнета графа де Монкора, согласится на что угодно. Особенно если пообещать, что упомянутый граф пойдет в атаку первым… А что до Ира – так ведь его король, как всем известно, по факту уже давно передал власть в руки сына. Супруга принца, ее высочество кир Тайлин – ваша дочь, сир. И она имеет на мужа большое влияние…

Конец фразы повис в воздухе. Нюхастый не видел смысла мусолить очевидное. Правитель Ира сосватал своему наследнику дочь соседа, потому что союз с Арталией был ему выгоден экономически. Но и указанный сосед дал согласие на брак не дружбы ради. Ир имел выходы к морю, и в политическом плане… Одним словом, каждый получил свое, а Арталия – «своего» чуть больше. Что бы там ни планировали облеченные властью отцы, наследный принц Ира в супруге души не чаял и надавить на него в этом разрезе было совсем несложно.

Король Арталии тяжело вздохнул и взял из связки новое перо:

– Хорошо. Убедил. Я подпишу с представителями Улья договор о временном перемирии. Временном, подчеркиваю! И постараюсь донести твою точку зрения до королей Ира и Фешетеи. Но в Кромахт я армию не поведу – надеюсь, ты понимаешь почему. Демоноборцы Арталии не станут биться бок о бок с демонами. Мы слишком хорошо знаем эту расу. Поставить заслон на границах королевства – пожалуйста. Оттянуть на себя часть армии нежити – да. Но оставлять незащищенным собственное государство? Прости, на это пойти не могу. Даже учитывая перемирие и твои заверения в лояльности демонов.

– Я понимаю, сир. И не смею требовать. Но подпись на мирном договоре вы все-таки поставите?

– Да. И постараюсь склонить к этому соседей… Только имей в виду, Карл, – если что-то пойдет не так… если демоны не оправдают нашего доверия… отвечать за последствия будешь ты. Ты и твоя семья. Помни об этом!

Нюхастый, кивнув, почтительно склонил голову:

– Никогда не забывал, ваше величество…

20. Параллельная жизнь

Пробуждение было очень тяжелым. Уже которую ночь подряд Айша не спала, а забывалась, оказываясь в ворохе картин прошлого вперемежку с обрывками видений. То ли тревога за брата, то ли визит к вампиру, то ли причастность к происходящему сыграли свою роль – неизвестно. В таком состоянии неизвестно сколько протянуть можно.

Предсказательница несколько минут просто лежала, приходя в себя, потом поднялась. Рассвет только занимался, до прихода первых просителей было время привести себя в относительный порядок. Она успела умыться, причесаться да заварить себе отвара к скудному завтраку, когда раздался стук в дверь. Айша удивленно вскинула брови – в такую рань к ней приходили крайне редко. Незваные посетители предпочитали появляться в скрывающей лица темноте. Стук повторился и предсказательница отозвалась:

– Не заперто.

Дверь приоткрылась, и в комнату просунулась голова взъерошенного вихрастого и конопатого парня.

– Можно?

– Проходи. – Айша его хорошо знала.

Темноволосый Кэл был одним из немногих учеников мастера Комлера, специалиста по всякого рода личным амулетам. Собственно, Комлера она тоже знала… Энное время назад он и привел Кэла, который на тот момент влип по уши – его приворожила залетная ведьма. Учителя он не слушал, с остальными отношения испортил, чуть ли не на преступление пошел… Пришлось мастеру искать помощи, рискуя предать дело огласке, что неминуемо сказалось бы на репутации. Вдвоем они совладали с парнем, и приворот был снят. С тех пор Кэл временами заходил, как и сам Комлер. Мастер хоть и был скуп на оплату или похвалу, но о своих подопечных заботился.

– Я вам помешал. Простите. – Он смущенно потупился, не глядя прикрывая дверь.

– Что случилось? – Кел-ле отодвинула тарелку в сторону и поставила обратно отвар. – Присядешь?

– Совет нужен… – Паренек почесал затылок и осторожно присел на край стула. Айша устроилась напротив, рассматривая гостя. Он выглядел моложе своего возраста, что порой приводило к забавным и не очень забавным ситуациям.

– Слушаю тебя. – Она сцепила руки перед собой.

Кэл молчал, рассматривая грубую поверхность стола, но потом решился, хотя взгляда не поднял.

– Девушка есть, нравится мне сильно. Да вот странная она…

Айша понимающе склонила голову:

– Боишься?

– Конечно! – вскинулся Кэл. – Меня потом учитель неделю выхаживал, как вы эту дрянь сняли. Думал, сдохну. Лучше уж на воду дуть… Безопаснее выходит.

– Спорить не буду.

– Можете раскинуть? – Он был готов к тому, что она откажет, но, к его удивлению, предсказательница отозвалась нейтральным:

– Попробую.

Она высыпала в ладонь камешки и, помедлив, рассыпала по столу. Кэл вытянул шею, рассматривая. Он ничего в них не понимал и удивлялся, как эти камешки могут что-то рассказать. Вот только не верить их обладательнице не мог. Айша изучила выпавший рисунок:

– О привороте нет и речи, но девушка непроста.

– Не ведьма?

Она раскинула еще раз с коротким вопросом «кто?» и вздохнула, еле сдерживая улыбку:

– Знаешь, что я тебе скажу? Умеешь ты девчонок выбирать! То на ведьму нарвался, то теперь на бывшую воровку.

Кэл не поверил своим ушам:

– На кого?!

– На воровку. – Женщина кивнула на камешки, выложившие на столе непонятный узор. – Сейчас не ворует, в прошлом воровала. Но что будет дальше – неизвестно. Может и сорваться.

Парень тихо выругался и с мукой в голосе выдал:

– Да за что ж мне это?! Как встречу – обязательно с прид… с сюрпризами!

– Это вопрос?

– Нет. Тем более что ответа-то наверняка нет.

Айша покачала головой, но вслух произнесла совсем иное:

– Один из твоих родителей был таким же.

– Да я даже и не знаю их, сирота я. У, удружили! – Кэл возмущенно погрозил кулаком в угол, заставив предсказательницу засмеяться, и устыдился своих эмоций: – Простите… Но… что делать-то с этим?

Кел-ле только плечами пожала, неторопливо собирая камешки в мешочек.

– Решать тебе. Насколько сильно она тебе нравится. Просто помни одну вещь: прошлое никогда так просто не отпускает. И сколь бы ни были чисты помыслы сейчас, прошлые грехи всегда ощутимо бьют под дых. Так просто с ними не рассчитаться.

Парень содрогнулся, чуть не упав со стула.

– Не хотелось бы. – Он тяжело вздохнул и поднялся, выкладывая на стол небольшой сверток. – К сожалению, с деньгами у меня негусто, но возьмете вот это в качестве оплаты?

Предсказательница удивленно на него посмотрела, но развернула сверток и замерла – пять зеленых свечей. Что-то в памяти мелькнуло по поводу таких свечей, но что именно – ухватить не удалось. Она поинтересовалась:

– Откуда такое?

– Сам делал. – В его голосе прозвучала скрытая гордость. – Горят вдвое дольше обычных. Если хотите, буду приносить по мере надобности.

Айша кивнула.

– Договорились. – Она поднялась, одергивая свободную рубаху. – Просто держи глаза открытыми и увидишь все сам. Амулет не снимаешь?

Кэл покачал головой:

– Никогда. Мне хватило… – Он прекрасно помнил, как его держал Комлер, пока Айша что-то делала с водой, которую на него же и вылила. И помнил, как плохо ему было потом – девять дней на грани бессознательного состояния и с высокой температурой кого угодно добить могут. Очнувшись от короткого воспоминания, он услышал окончание фразы:

– И главное, не молчи, если что почуешь. Комлер все же опытней во многих вопросах. И лучше предупредить, чем потом последствия устранять.

Он согласился.

– Да, вы правы… а можно… можно зайти потом?

Кел-ле запрещать не стала.

– Можно, конечно, только постарайся вечером, чтобы с утра не маячить.

Парень скривился:

– Да знаю, но вот невмоготу. Увидел ее с утра, и как зацарапало… До свидания. Еще раз простите, что потревожил. – И он покинул комнату, плотно притворив дверь.

Айша устало мотнула головой и вернулась к завтраку. Мысли прыгали с одного события на другое. По сути, в тот раз все сделал Комлер, уж он-то в приворотах разбирался лучше многих, испытав когда-то на своей шкуре, что это такое. Он всю жизнь осторожно собирал знания по приворотам и к своему почтенному возрасту знал, как бороться с большинством из них, хоть и не афишировал свои знания. Он-то и понял, что с учеником что-то творится. Только времени на раздумья не было – опоздай мастер хоть на два дня, и Кэла «выжали» бы досуха. Потому и пришел тогда к ней поздним вечером, попросив о помощи. Какими правдами или неправдами он привел на следующий день Кэла, Айша так и не узнала, но как только парень вошел, ощущение скорой смерти заставило ее судорожно сглотнуть. Они справились, но от оплаты деньгами Кел-ле отказалась. Чувствовала, что нельзя за это брать. Тогда Комлер принес несколько камешков из своих запасов. Один был небесно-голубым, второй изумрудно-зеленым, третий – огненно-красным. Что с ними делать, предсказательница не знала, но приняла, рассчитывая, что либо поймет, либо вспомнит. И вот теперь в памяти замелькало что-то о зеленых свечах. Женщина откинулась на стуле и прикрыла глаза, пытаясь вспомнить…

Негромкий женский голос звучал на грани слуха, но воспринимался очень странно. Само помещение отказывалось поглощать его. И пламя зеленых свечей, освещавших стол с начерченными рунами, заставляло ощущать тяжесть бремени рода Кел-ле.

– Смотри, дочка… Не всегда вода может показать что-то. Она безобиднее, она защищает… Но иногда приходится прибегать к больной для нас стихии – огню. Он не обманет, но если вода может сгладить, то огонь, наоборот, усилит боль.

– Не люблю я огонь, ма.

– Никто у нас в семье не любит. Все-таки мы больше созидатели, чем разрушители. Но уметь необходимо. – Вайла Кел-ле высыпала в ладонь камешки и, привычно покатав их, раскинула по столу. – Читай, младшая Кел-ле.

И Айша склонилась над столом.

Рука разжалась, и кружка покатилась по полу, громким звуком падения вырывая предсказательницу из омута воспоминаний. Какое-то время Айша смотрела невидящими глазами на пол, потом потерла виски и тихо выдала:

– Как же мне не хватает тебя… – Кел-ле встала, подхватывая посудину, и прислушалась – снаружи уже начали собираться люди. Она накинула балахон, еще раз умывшись ледяной водой, и вышла на крыльцо. И моментально мир расплылся, оставив только две фигуры среди пришедших – Мирих и Сибилла. Рядом с гигантом кузнецом его супруга казалась тонкой статуэточкой, хотя была крупнее самой Айши. И предсказательница просто физически ощутила то кольцо, которое сжималось вокруг них. Она глубоко вдохнула и заставила себя посмотреть на остальных. – Вы, вы, ты, ты… и вы… – Выбор был привычным делом. Кел-ле видела, как изменился в лице Мирих, когда она не назвала его, и поджал губы, сдерживаясь.

– Остальным мое предсказание сегодня не нужно. – И глянула на кузнеца с супругой. – Мирих, Сибилла, рада видеть. Проходите! – Она постаралась искренне улыбнуться, просто физически ощущая, как расслабился мужчина и успокаивающе погладил по руке супругу. Они спокойно поднялись по ступенькам и вошли. Айша шагнула следом, закрывая дверь. – Присаживайтесь. Я вас слушаю… – Сама же пока заперла дверь и немного занавесила окна.

Мирих устроил жену на стуле, сам же выложил на стол сверток.

– Посмотрите. – Он только заметил, что она все позакрывала, у него невольно вырвалось: – Все плохо?

– Не знаю еще. – Кел-ле переставила небольшой тазик на стол. – Переложите и разверните.

Кузнец беспрекословно подчинился и осторожно потянул ткань. Из свертка выпало что-то перекрученное. С виду хоть и безобидное, но Айша аж передернулась – настолько сильно разило завистью. Она мгновенно забыла про вежливость.

– Где нашел?

– Было затолкано в щель, на заднем дворе.

– Как нашел?

Мирих отвел взгляд.

– Сам не знаю, как тянуло туда что.

– Коснулся?! – В голосе было напряжение.

– Нет. Палкой выковырял… И в тряпку завернул. Это же плохо, да?

– Да, но хорошо, что в руки не брал. – Предсказательница перевела взгляд на женщину. – Сибилла, как ты себя чувствуешь?

– Не очень. – Женщина еле справилась с голосом. – Мне страшно. Что происходит?

Кел-ле отошла, наливая горячей воды в кружку и высыпая туда несколько щепоток трав:

– Все просто, с кузницей не получилось, с жилищем, видимо, тоже… Ишер же и туда сделал?

– Конечно. Он сам и предложил, я бы не додумался.

Айша удовлетворенно кивнула:

– Ишер знает, что делает.

– Так в чем дело?

– Не вышло через неодушевленное, то можно добраться через человека. Крепко, похоже, припекло. Сибилла, кошмары снятся?

– Да.

Мирих хотел ее обнять, но остановился от жеста Айши. И, повинуясь, отошел на шаг и скрестил руки на груди, стараясь успокоиться.

– Что видишь в них?

Женщина чуть не плакала:

– Не помню, но там страшно.

Кел-ле сунула ей в руки кружку, и Сибилла вцепилась двумя руками.

– Держи, но пока не пей. В последнее время что-то дарили лично тебе?

– Подарили заколку, но я предпочитаю носить подарки Мириха. – Она посмотрела на кузнеца, и ее взгляд просветлел. – Зачем мне чужое?

– Кто подарил?

– Скиммер…

При этих словах на скулах мужчины заиграли желваки, но он сдержался. Айша терпеливо продолжила «допрос»:

– И что сделала с ней?

– Да кинула в шкатулку, в шкафу… Я туда все ненужное мне сбрасываю. Выкинуть жалко. От души же…

Предсказательница невесело усмехнулась:

– От черной души. Шкатулка в шкафу?

– Да. – Сибилла грела руками чашку и непонимающе смотрела на беловолосую предсказательницу. Она ее видела всего третий раз. Смысла вопросов она не улавливала, хотелось спать – ночь была мучительной из-за кошмаров. Теперь еще непонятно что, найденное мужем.

– Что в ней еще есть?

Сибилла честно попыталась припомнить:

– Порванная цепочка, сломанные сережки, ставшее маленьким кольцо. Еще какая-то мелочь. Выкинуть жалко, а починить… все времени нет.

Кел-ле только головой покачала.

– Теперь вам придется это выкинуть. Вместе со шкатулкой.

Мирих аж переспросил:

– Выкинуть?

– Сжечь. Для кузнеца это нетрудно. – Предсказательница кивнула на кружку. – Сделай три глотка и вылей остальное в миску.

Сибилла послушно выполнила все и вылила, чуть не уронив кружку, да Мирих успел придержать за локоть. Айша отставила пустую посудину, зажгла тонкую лучинку и подожгла воду. Сначала поверхность горела ровным пламенем, потом вверх ударил сноп искр и злой голос:

– Ты все равно будешь моей!

Кел-ле мгновенно накрыла огонь принесенным куском ткани, и все исчезло.

– Ваш сосед очень уж настырным оказался. Желает он тебя, и сильно.

Она переставила тазик со стола на свободное место и вытащила мешочек. Супруги с каким-то священным ужасом смотрели на рассыпавшиеся камни.

– Вариант пока один. Сделать амулеты, которые придется какое-то время носить не снимая. Доказать или вменить ему что-либо невозможно – внешне все благопристойно. И зайдите в храм… Вас венчали здесь?

– Да.

– Вот к проводившему церемонию и обратитесь. – Кел-ле собрала и снова рассыпала камни. – Вашу пару разбить невозможно. Смерть или болезнь одного несет за собой болезнь или смерть другого.

– Мы ему должны будем все рассказать?

– Не все. – Предсказательница неторопливо собирала камешки, задерживая каждый в руке, словно успокаивала. – Про странности, про кошмары. Он сам все поймет. Не зря же о нем слышно больше хорошего, нежели плохого.

– Вы знаете, кто нас венчал? – удивилась Сибилла и смутилась, получив в ответ внимательный взгляд Кел-ле. – Простите, глупость спросила.

Мирих обдумал все и кивнул:

– Хорошо, спасибо. – Он выложил небольшой мешочек на край стола. Сибилла поднялась, цепляясь за мужа, она выглядела испуганной, но уже не такой бледной. – Спасибо. Мы потом можем прийти?

– Можете конечно же. Только после храма к лекарю зайдите. – Айша улыбалась. Она даже сейчас слышала шепот камней, он щекотал.

– Зачем?

– За хорошими новостями. – Она снова перешла на «вы». – Идите и верьте друг в друга. Вспомните, сколько вы шли к своему браку. И сколько Мирих убеждал ваших родителей, что он вас достоин.

Жена кузнеца глубоко вдохнула и выпрямилась, даже не задумавшись на этот раз, откуда беловолосая и это знает.

– Да, сдаваться еще рано! Спасибо! – И она вышла.

Мирих задержался, обернувшись.

– Предсказательница… все настолько серьезно, что надо к лекарю ее?

Кел-ле кивнула, подходя ближе.

– Да, настолько. Ты же не хочешь, чтобы она была без присмотра, пока ребенок не родится?

– Что?!

– Иди! – Айша аккуратно выдворила его за дверь, напутствовав: – Жена ждет!

Несколько секунд она просто стояла, отходя от визита, потом тряхнула головой и повысила голос:

– Проходите.

Среди следующих посетителей не было ничего серьезного, но выбранным совет требовался как воздух. Даже не совет, а направление. Камни сегодня отличались особой разговорчивостью, что удивляло их хозяйку безмерно. После всех посетителей голова почти не болела, но предсказательница все же прилегла до вечера, сбросив надоевший балахон на стул. И этот сон наконец-то принес ей облегчение – и тело и разум немного отдохнули.

Кел-ле проснулась моментально, не выкарабкиваясь, как все предыдущие ночи, из вязкости тяжелого сна, и неторопливо поднялась, кинув быстрый взгляд в окно. Судя по свету, она проспала часов пять, не больше. Женщина потерла лицо, снимая остатки сна, и вышла из спальни, намереваясь перекусить. Состояние тела характеризовалось как нейтральное, настроение было таким же.

Айша успела и перекусить, и уничтожить то, что осталось от «подарочка» кузнецу, когда дверь скрипнула и в комнату просочился Рэан. Он оглянулся, проверяя улицу, и выдохнул:

– Не люблю я этих темных личностей. Привет, сестренка!

– Рэан! – Старшая Кел-ле светло улыбнулась и быстро подошла, обнимая брата. – С кем столкнулся?

– Да не важно. – Поцеловав сестру в щеку, он отстранился и вручил ей сверток. – Держи, я тут зашел кое-куда…

Айша с интересом развернула бумагу и обнаружила эксклюзивные булочки от Эмба. Она только поинтересовалась:

– Где ж ты их взял-то? Сейчас отвар сделаю к ним.

– У него и взял.

Кел-ле только головой покачала.

– Булочки совсем свежие, а Эмб, насколько я помню, в это время их печет только по личным заказам и только по большому уважению к заказчику.

Охотник вздохнул, скидывая плащ в угол:

– Айши, не занудствуй. Я ж не сказал, куда конкретно зашел, – и хитро подмигнул. Он вовсе не собирался говорить откуда – и так все было понятно.

Та только улыбнулась и спросила:

– Голоден?

– Ну как-то так… – Он уселся за стол. – Как у тебя день прошел?

– Как обычно, – женщина пожала плечами, колдуя над отваром. – У меня не очень разнообразно. А у вас там как?

– Да странно. Зигзагами какими-то. Не все так, как хотелось бы. – Ее действия завораживали, гипнотизируя.

– Удалось привлечь, кого собирались?

– Еще не всех. – Он раздумывал, говорить или нет, что жена графа нашлась живой и здоровой… Ну как нашлась, внезапно объявилась.

Айша вдруг бросила:

– Говори уже, не мучайся. Что за сюрпризы?

Рэан мотнул головой, сбрасывал наваждение:

– Алэра появилась. – И уточнил, вспомнив, что сестра может не знать имени: – Графиня.

Кел-ле спокойно разлила отвар по кружкам и поставила на стол.

– Сама?

– Практически да, но это долгая история.

– У меня времени много. Расскажешь?

Охотник задумался ровно на секунду.

– Могу, хоть и не все. – Он взял кружку и отпил, рискуя обжечься. – Только до сих пор не пойму, как его угораздило на эльфийке жениться.

Предсказательница поставила на стол несколько тарелок с хлебом, мясом и овощами и устроилась напротив.

– Тебе про Аля напомнить?

– Кстати о нем. – Кел-ле мгновенно вспомнил и «подружку» старого друга. – Эта… Мэрта тоже появилась. Вместе с Алэрой.

– Даже так. – Айша откусила кусочек хлеба. – Раскинуть?

– Попозже. – И сам от себя не ожидал продолжения, как толкнул кто: – Как ночь наступит.

– Совсем стал ночным существом. – В голосе сестры проскочила тень укора.

Он только руками развел – такой образ жизни зависел не от него. И то, что сегодня он оказался свободен, больше напоминало затишье перед бурей.

Ужин длился не так уж и долго, как и рассказ о произошедшем и происходящем, и только когда они все убрали и заварили заново отвар, только тогда предсказательница решила, что уже можно и раскинуть для брата. Рэан с удовольствием сидел, откинувшись на стуле, и цедил отвар – только здесь он мог отдохнуть.

Айша перезаплела волосы, чтобы не лезли в глаза, и достала мешочек. Больше сделать не удалось – раздался тихий стук в дверь, заставивший охотника вскинуться:

– Ты кого-то ждешь?

– Нет. – Она чуть повысила голос. – Не заперто.

Дверь приоткрылась, и в щель сунулся мальчишка.

– Предсказательница? Можно к вам?

– Да, проходи. – Кел-ле узнала Андрэ – мальчика, приходившего какое-то время назад. Мелькнула странная мысль, что она всегда запоминает приходящих, но в упор не может вспомнить своего собственного прошлого.

Андрэ помедлил, не двигаясь, и добавил:

– Я не один.

– Проходите.

Дверь открылась, показывая еще одну посетительницу, замотанную в теплую шаль и тяжело опиравшуюся на плечо мальчика. Исхудавшая, бледная, но все же живая – Айша только головой покачала, насколько призрачной выглядела Агния. Андрэ довел ее до ближайшего стула и помог сесть. Затем он выставил склянку с травами и выложил небольшой мешочек.

– Вот… – Он заметил Рэана и ойкнул. – Простите, я вас не… – и осекся, ошалело посмотрев на предсказательницу. Словно видел одного человека. Он переводил взгляд с одного Кел-ле на другого и не понимал, как такое может быть.

Рэан дружелюбно улыбнулся:

– Добрый вечер, юноша…

– А… – Мальчик словно очнулся. – Да, здравствуйте… вы… вы как отражение!

– Андрэ! – одернула его мать, но голос был слаб.

– Мы близнецы, – спокойно отозвался охотник, с интересом рассматривая пришедших. – Айши, мне уйти, чтобы не мешать?

– Ты не мешаешь. – Старшая Кел-ле подошла к Агнии, тронула лоб холодной ладонью. – Значит, помогло.

– Да, – мгновенно отозвался Андрэ, – но еще плохо. Простите меня, я, наверное, поторопился, но мне… – но его внезапно оборвал Рэан:

– Не тарахти. – И когда мальчишка с опаской на него оглянулся, поднялся и подошел. – Сам вижу, что еле выбралась. – Он обратился к гостье, протянув руки: – Покажите ваши ладони.

Женщина испуганно на него посмотрела, но послушно вытянула руки. Рэан с интересом наклонился, не касаясь, но держа свои ладони под ее.

– Сестренка, или я ошибаюсь, или одно из двух.

Предсказательница наклонилась над руками и заметила мелкую сыпь. Она удивленно глянула на брата, тот кивнул. Она вернулась к столу и молча раскинула камешки. Охотник кинул взгляд на расклад и понял, что камни дали положительный ответ.

– Вы чем занимаетесь? – Он опустил руки, и Агния повторила его движение.

– Вышивкой в основном, – голос был слабым, – золотыми нитками или шелком и чиню старую одежду.

– Перед болезнью чинили что-то?

Агния припомнила то, что было практически в прошлой жизни, и покачала головой.

– Нет, вышивала… Был заказ на вышитые золотом шторы, еле смогла закончить.

– Интересно. – Рэан отошел, потирая подбородок.

Андрэ смотрел на него с примесью ужаса:

– Вы… вы поняли причину?

Предсказательница кинула быстрый взгляд на брата, тот ответил коротким кивком.

– Когда вы покупали нитки для своей работы? Или иглы?

Женщина постаралась припомнить:

– И иглы и нитки – еще за месяц до болезни.

– Пользовались?

– Нитки почти все ушли, а иголки… – Агния нахмурилась, вспоминая. – Только дней пять. Но какое…

Кел-ле собрала камешки и снова раскинула.

– Подсунули некачественный товар.

Охотник устроился на стуле и взял кружку.

– Иглы? – Короткий вопрос подтвердился кивком сестры. Посетительница же не видела этого, вспоминая. – Я их купила у заезжего торговца, у него дешевле было, а по ощущениям такие же.

– А нитки?

– Нитки всегда беру в одном месте. Проверенное качество.

Предсказательница внимательно рассматривала женщину. Нарваться на такое и травануться – надо было умудриться. Помимо некачественного сплава у Агнии оказалась еще и аллергия на одну из добавок. И снова камешки рассыпались по столу, боль предупреждающе кольнула в висок, но Кел-ле не обратила на нее никакого внимания, изучая расклад.

Андрэ не выдержал гнетущей тишины:

– Он хотел отравить?

– Нет. – Айша медленно собрала камешки в мешочек и убрала в карман штанов. – Просто не повезло…

– А что с иголками делать?

Рэан из своего угла выдал короткий комментарий:

– Утопить в отхожем месте. Надежнее будет.

Мальчик кивнул:

– Хорошо. Мама же поправится до конца?

– Да. – Предсказательница забрала склянку, а из мешочка с деньгами вытащила несколько монеток. – Остальное забери. Завтра зайди к Ишеру. – Айша на секунду задумалась. – Расскажи про сыпь и про иглы, он подберет нужное.

Андрэ помолчал и неуверенно спросил:

– А… можно на вас сослаться, что вы его имя назвали?

– Можно.

Агния еле заметно улыбнулась:

– Спасибо вам большое.

Кел-ле одновременно кивнули.

Андрэ помог подняться матери и аккуратно вывел ее за дверь.

Рэан какое-то время молчал.

– Даже не верится…

– Во что?

– Там, за пределами их жизни – настоящая война, и скоро грядет финал. А они живут и ни о чем не знают. Болеют, влюбляются, расстаются, растят детей.

Айша пожала плечами:

– У нас с детства выбора не было.

– Я раньше как-то не задумывался, что нас лишают выбора.

– Плен тебя изменил, как и меня – безумие. Только знаешь, иногда лучше не думать.

– Трудно остаться самим собой после такого, сестренка. – Охотник дернул плечом и придвинулся к столу. – Силы есть раскинуть?

Айша кивнула и высыпала в ладонь камешки. В этот раз она катала их очень долго и медленно высыпала на столешницу. Рэан сдержал первый порыв – наклониться и прочесть и молча смотрел на сестру. Она напряженно вглядывалась в камни и вдруг удивленно вскинула бровь:

– Не поняла?

– Что?

– Подожди! – Она собрала камешки и снова их раскинула.

Кел-ле не выдержал, отставил кружку и склонился над столом – рисунок ему был знаком, но вот смысл.

– Айши, то ли я перестал их понимать, то ли они что-то странное говорят.

Предсказательница обожгла его взглядом:

– Что ты видишь?

– Толпу народа и какого-то старейшину, но этого быть не может.

– Почему?

– У нас… – Маг осекся, но потом продолжил: – Да, теперь это у нас – нет ни одного из этих, наученных. Ничего не понимаю, выжил, что ли, кто?

– Думаешь, они тебе это скажут?

Рэан только плечами пожал и, кинув взгляд за окно, поднялся.

– Мне пора… Скоро сбор, да и Шенер должен вернуться… с Мэртой. Надеюсь, что удалось Западную армию привлечь.

Айша вдруг улыбнулась:

– Дойдешь, узнаешь. – Она подошла и крепко обняла охотника. – Береги себя, ладно?

Он сжал сестру за плечи.

– Обещаю! – коснулся ее лба губами и отстранился. – Ты тоже не загоняйся.

– Да мне некуда. Иди.

Он кивнул, подхватил плащ и вышел, набрасывая его на плечи и голову. Дверь закрылась. Предсказательница какое-то время смотрела невидящим взглядом, потом заставила себя встряхнуться и заняться делом. Ей требовалось собрать сумку с лекарствами, она собиралась быть на поле боя и очень надеялась, что ей хватит и сил и лекарств, что она собирала все это время.

За окном ночь давно и прочно заняла свои позиции, но Айша пока не собиралась спать. На улице тоже не наблюдалось никакого движения, когда из дальнего переулка появился быстро идущий человек. Уже у крыльца дома Кел-ле он остановился, кинул короткий взгляд на тускло светившееся окошко и покачал головой – женщина опять не спала, хотя было поздно. Тильвег вздохнул, он уже которую ночь почему-то приходил сюда, не понимая зачем. После памятного разговора с Айшей прошло очень много времени, а он все не мог забыть ни слова, ни грустные глаза беловолосой предсказательницы, ни серебро, утопленное им в отхожем месте. Только сегодня он пришел не с пустыми руками…

Тильвег какое-то время мялся, не зная, как быть со своей бредовой идеей. Какое-то время он мучился размышлениями, но потом мотнул головой, решительно отметая все «против» и все «за», оставив только одно – предсказательнице все же требовалось простое внимание. Потому он вытянул из свертка горшочек с белым цветком, поставил на крыльцо и, дотянувшись, постучал. После чего быстро исчез в одном из ближайших переулков.

От стука в дверь Айша очнулась от сборов и нелегких размышлений и глянула на дверь. Стук не повторился. Она какое-то время помедлила, потом все же вышла на крыльцо, всматриваясь в темноту улицы. Никого… Кел-ле опустила взгляд себе под ноги и обнаружила цветы. Она удивленно оглядела улицу, гадая, кто мог принести это сюда и зачем? И присела возле цветка на корточки, рассматривая. Горшочек был совсем небольшим, как и белый цветок, но рядом виднелись еще два бутона.

Тильвег, наблюдавший из-за угла, невольно улыбнулся – предсказательница была похожа на ребенка, получившего внезапный подарок. По сути, она ему и тогда напомнила всеми брошенного человека. Человека с даром – предвидеть и видеть, что прибавляло тяжести существования.

Айша улыбнулась и поднялась, держа в руках цветок, оглядела улицу и кивнула, словно видела мужчину.

– Спасибо. – И скрылась в доме, дверь тихо хлопнула.

Тильвег еще какое-то время постоял, раздумывая над своим поступком, и ушел – до утра ему требовалось закончить еще одно дело. Почему-то от того, что подарок приняли, тянуло улыбаться.

Рэан дошел до замка графа и у лестницы наткнулся на Адальберта, сидевшего на ступеньке. При виде друга тот немедленно встал.

– Я уже собирался идти искать.

– Что-то случилось? – Кел-ле мотнул головой и привычно убрал уже порядком растрепавшиеся волосы за ухо.

– Еще нет… У тебя несколько часов на сон, потом выезжаем. – Аль поморщился. – Впрочем, можешь не спать.

– Подремлю, силы еще понадобятся. Есть новости?

– Нет, пока нет. Беспокоишься?

– Нам нужны все силы… и потом, кому я жизнь портить буду? – Рэан заставил себя улыбнуться, хотя мысли были совсем невеселые.

Мэтр Крей засмеялся:

– Да ты найдешь кому! – и посерьезнел. – У тебя три часа!

Охотник кивнул, хлопнул друга по плечу и ушел. Адальберт же еще какое-то время пробыл возле лестницы, потом поднялся к себе – он тоже собирался вздремнуть.

Рэан добрался до своей комнаты, сбросил сапоги и плащ на кресло и завалился на кровать. Трех часов на отдых было слишком мало, но охотник не роптал – скоро решится судьба мира и что такое собственный сон, когда может погибнуть все. Он закрыл глаза, расслабился, наказал себе проснуться через два с половиной часа и вырубился.

И снова вокруг были ненавистные камни. Камни, поглощавшие всю его Силу, блокирующие и заставляющие чувствовать себя беспомощным младенцем.

И снова Рэан видел над собой склоненного демона. Невысокий, сухой и очень опасный – с таким охотник еще не сталкивался, но протестовать не мог, как и шевелиться – его давило к полу, словно попал под обвал. Любая попытка пошевелиться вызывала боль. Откуда он взялся – вопрос без ответа, призыв был на иного демона. А этот… старейшина не из последних. Демон спокойно смотрел на Кел-ле, в глазах плясало кровавое пламя.

– Значит, Кел-ле…

Рэан закусил губу от боли, ввинтившейся в разум, но выдохнул:

– Как узнал?

– Уже не важно. И вот это, охотник, тебе тоже больше не нужно… – Демон прихватил длинную косичку, когда-то заботливо вплетенную сестрой, и рванул.

Кел-ле прикусил губу и тут же услышал ругательство – полыхнувшая прядь волос оставила на лапе след. Что было дальше, охотник мог только догадаться по обрушившимся болевым ощущениям, когда очнулся в камере…

Рэан резко вскинулся с постели и судорожно вздохнул, заставляя сжавшиеся легкие вдохнуть свежий воздух. Простыня промокла от пота. Он затравленно огляделся и успокоился – выделенная ему комната в замке не собиралась меняться на застенки. Кел-ле поднялся, прошелся до столика, махом выпил полкувшина воды и невидящим взглядом уставился в стенку.

«Зачем… почему именно сейчас?»

Голова болела, словно он накануне хорошенько перебрал крепкого. Рэан вздохнул, вернул кувшин на место, хотя очень хотелось разбить его вдребезги об стенку – не полегчает, так хоть отвлечет и постарался расслабиться. До прихода Аля еще было время… Охотник отошел от столика и медленно поднял руки. Комплекс упражнений он хоть и осиливал, но некоторые вещи не давались на прежней скорости.

– Да-а-а. – Он выдохнул и вытер мокрый лоб удачно подвернувшимся полотенцем, – сдаешь, старина, сдаешь… Так и прибьют же, – он невесело улыбнулся – гибнуть второй раз категорически не хотелось. Он все-таки еще лелеял надежду пожить мирно…

21. Дурная наследственность

Сказать, что Лотта Корташ, молодая баронесса Фархий, была вне себя от бешенства, значит не сказать ничего. Война – дело совершенно неженское, это понятно даже идиоту, а то, что в маноре верховного вампира Ирского королевства начиналась подготовка к войне, было видно даже невооруженным взглядом.

Проблема состояла только в том, что, как уже говорилось, война – это дело неженское. Сама Лотта, конечно, ни в какие сражения не рвалась, ее раздражало иное: сейчас, во время сборов вернуться домой было нельзя – одну отец не отпускал, а каждый вампир из свиты был на счету. Именно поэтому девушке и приходилось торчать в Ире.

В другой день молодая вампирша обрадовалась бы возможности покинуть родной замок, но сейчас, когда все вокруг были заняты только подготовкой к бою, все было не так.

И самым ужасным во всем происходящем был голод. Лотта не ела – имеется в виду, не ела по-настоящему – уже дней пять. В свете всего происходящего приходилось ограничиваться во всем, вылететь в город перекусить было нельзя, а нападение на живущих неподалеку вилланов могло вызвать лишние волнения в народе. Приходилось терпеть, не обращая внимания на снующих по графскому замку людей, оборотней и прочих. А ведь порой при одном взгляде на того же мэтра Крея девушка чувствовала такой голод, что не пожелаешь и врагу.

Вдобавок существовала еще одна проблема. Некий Миар. Какого демона этот мальчишка торчал в замке графа, было совершенно непонятно. Ну ладно бы просто слонялся без дела, это еще можно было бы перетерпеть. Так нет, создавалось впечатление, что парень возомнил о себе невесть что и теперь усиленно пытался произвести впечатление на вампиршу. И именно это и выводило из себя больше всего. Выводило, дурманило голову и напоминало о голоде, гнездившемся внутри.

В очередной раз столкнувшись с непонятным гостем графа в каком-то пыльном коридоре, Лотта не выдержала: легкой тенью скользнув к парню, она остановилась буквально в нескольких дюймах от него и тихо, чуть слышно протянула:

– Ты все следуешь за мной…

Инкуб и сам не мог сказать, что на него нашло: глаза вампирши были так близко, голову дурманил запах ее кожи… и слова, которые он не собирался произносить, сами сорвались с губ:

– Я не могу поступать иначе…

Еще один шаг…

– Выбор есть всегда… – шепнула она, на миг скользнув губами по его губам.

– Не в этом случае…

Ее губы ласково коснулись его шеи… А он, забыв про всякий страх, запрокинул голову, подставляя горло…

В замке Хэнедоара в последнее время образовалась дикая проблема с бинтами и корпией. Нет, конечно, с прочим тоже были некоторые трудности, но если за всем остальным еще можно было слетать в деревню или в город, то бинты нужны были здесь и сейчас – графу, хоть тот и не показывал виду, насколько ему плохо, постоянно требовалась свежая перевязка. И вся ответственность за недостающие бинты упала на Лайоша.

Уже в первые дни младший Шабо разорвал на полосы все более или менее ненужные ткани, а скоро могли понадобиться новые бинты, и сейчас парень сновал по замку, выискивая, что еще можно порвать. Одна комната, другая, третья… И везде нет ничего подходящего.

Новая дверь противно заскрипела, вампир осторожно засунул голову внутрь… Похоже, сюда не заходили лет уже десять, не меньше – вокруг пыль, грязь. Судя по всему, когда-то это была детская – небольшая кроватка у стены, сваленные кучей в дальнем углу игрушки… Взгляд Лайоша упал на тяжелые шторы. Конечно, бархат, из которого они были сделаны, не самый лучший материал для бинтов, но на бескровье и рыба за донора сойдет.

Парень рванул на себя тяжелый материал и потянулся за кинжалом, висевшим на поясе: бинтов из штор должно было получиться много.

За мгновение до того, как острые клыки готовы были проколоть кожу, Лотту вежливо похлопали по плечу:

– Мое почтение, госпожа баронесса, но ваш многоуважаемый папенька плачет навзрыд, как хочет увидеть свою дочурку.

Вампирша от удивления клацнула зубами, чудом не распоров горло как-то очень быстро пришедшему в чувство Миару, и обернулась:

– Что?!

За ее спиной стоял, улыбаясь во весь рот, Лайош:

– Ну, плачет – это, конечно, преувеличение, но вы ему зачем-то нужны, – под мышкой молодой вампир держал ворох каких-то тканей.

Лотта зло дернула плечом и, обратившись в летучую мышь, сорвалась с места.

Младший Шабо вздохнул:

– Вот теперь пусть у барона голова болит… Пошли уже, бифштекс недожеванный, – похлопал он по плечу Миара.

– А?! Что?!

– Пошли, говорю! Я тут тебя спасать не нанимался! И так по поводу барона наврал…

На кухне, ставшей ему уже чуть ли не родной, инкуб обессиленно опустился на деревянную лавку и, опершись локтями о стол, запустил пальцы в волосы. В голове шумело, как после бокала вина, а на губах все еще горел поцелуй.

– Ну что, самоубийца начинающий, – мрачно поинтересовался Лайош, сваливая свою ношу на стол и плюхаясь на лавку напротив Миара, – вообще жить надоело?

– Что? – поднял на него мутный взгляд беглый служка.

– На подкормку, говорю, решил пойти? Баронесса сейчас голодная как собака, ей пары глотков бы не хватило – до дна бы выпила. Это мы с Казмером, поживя с графом, впроголодь существовать научились, а ее милость в таких условиях никогда не находилась. Какого демона ты к ней полез?!

Ответить юноша не успел: дверь в кладовку распахнулась, и в кухню ввалился, волоча мешок с мукой, вышеупомянутый Казмер.

– Что за шум, а драки нет?

Лайош бросил короткий презрительный взгляд на все еще не пришедшего в себя инкуба и в двух словах рассказал брату о происшедшем.

– У, как все запущено… – протянул старший Шабо.

– Ничего вы не понимаете… – тоскливо вздохнул Миар. За те дни, что он жил в замке, юноша уже как-то попривык к этим двум низшим и по крайней мере не шарахался от них, как в первый день. – Я влюбился…

– А, ну это не страшно, – ухмыльнулся Лайош. – Я слышал, у вас, инкубов, это просто. Сегодня одна, завтра другая, послезавтра третья…

Новый вздох.

– Не факт… У нас семейная легенда есть, мол, мой двоюродный прадед – он в Ночную войну погиб, – так он, говорят, перед самой войной женился и только одной своей Эмеше и был верен…

– Эмеше?! – поперхнулись оба Шабо, переглянулись, и Лайош вкрадчиво поинтересовался:

– А напомни, как твоя фамилия? – Конечно, с молодыми низшими никто никогда особо не откровенничал, но любопытство – это дело такое, которое помогает узнать если не все, то очень многое, а потому юные братья Шабо знали если не подробности жизни дворецкого, то основные вехи – брат-близнец, обращение, Ночная Война – точно.

– Римхар, а что?

– А прадеда как звали?

– Родного? Нэйр. А двоюродного…

Договорить ему не дали: старший Шабо вскинул голову и оглушительно заорал:

– Господин Брайн! Господин Брайн!

Из стены высунулась недовольная голова призрака:

– В чем дело?!

Лайош расплылся в улыбке:

– Тут наш гость воспылал страстным желанием процитировать вам все свое генеалогическое древо…

– Я не… – начал было пораженный инкуб.

– Начинай, начинай, – ласково похлопал его по плечу Лайош. – Мы с братом делами займемся, мне как раз бинты надо господину графу отнести, ему – ужин приготовить, а ты пока расскажешь господину Брайну Римхару, как звали твоего двоюродного прадеда. Ну и родного заодно.

22. Последний рубеж

Встреча сторон происходила на нейтральной территории – в замок Хэнедоара дама Сильвия ехать отказалась наотрез. Учитывая то, что означенный замок был под завязку набит немертвыми, это решение не было пустым капризом. Граф во владения нежно любимой тещи тоже отнюдь не рвался, так что, посовещавшись со своими, будущие союзники пошли на компромисс, и скромное жилище госпожи Нжижи вновь распахнуло свою дверь перед высокими гостями. Хозяйка дома не возражала. Хотя, положа руку на сердце, очень трудно выражать несогласие, сидя в чулане со связанными руками и кляпом во рту! Нет, женщину не били и даже кормили. Когда не забывали, конечно. Но на что-то большее – по крайней мере, в обозримом будущем – скупщице было нечего и надеяться…

– Долго нам еще ждать? – процедила дама Сильвия, окидывая презрительным взглядом собравшихся. Ненавистный зять, упрямо вздернувшая подбородок дочь, пара молчаливых магов и кругленький человечек с подозрительно добродушным лицом. Как там его – Карл?.. – Я торчу здесь больше часа, и, заметьте, без особенного удовольствия! Сколько можно тянуть? Все ведь уже собрались!

– Не все, госпожа Альруинос Этамар, – чуть склонил голову Нюхастый. – Остался последний – причем далеко не в смысле значимости, и я смею надеяться, что он вот-вот…

– Последний? – приподняла бровь эльфийка. – Кто? Представители всех союзников здесь. И я требую начать совет, пока мое терпение еще не лопнуло! Иначе я велю свите седлать лошадей – и ждите кого угодно хоть до следующей зимы!

– Мама, ты же обещала…

– Помолчи, Алэра! – отрезала дама Сильвия. – Достаточно того, что я и так пошла у тебя на поводу и дала согласие участвовать в этом сомнительном предприятии…

– Успех этого «сомнительного предприятия» – в ваших же интересах, – обронил тин Иштван, за что тут же поплатился: склочная родственница, сверкнув очами, развернулась в его сторону:

– Наши интересы?! Много немертвые в этом понимают! А если бы кое-кто в свое время меньше думал о себе и больше – о семейном долге, меня бы вообще тут не было! Раз уж не смогли удержать собственный замок, так хотя бы держите при себе свое ценное мнение! Из-за вас я чудом не потеряла дочь и практически потеряла внучку! И сюда я пришла только ради них! А будете высовываться, граф, – я договор о сотрудничестве и в руки не возьму! Что там того Кромахта? У рода Альруин уж как-нибудь хватит бойцов, чтобы найти Дарину и вернуть ее домой! Что мы, некромантов раньше не видели? Эльфийская сталь – последняя точка в любом споре, и…

– Вперед, – пожал плечами тин Иштван. От того, чтобы сию же секунду не оттаскать зарвавшуюся тещу за уши, его удержало только присутствие посторонних и упомянутая «последняя точка», коей недружелюбная свита дамы Сильвии была увешана от макушки до пят. – Маршрут проложить или сами доберетесь, почтенная тана?..

– Что?

– Ну вы же Кромахт штурмовать собрались?.. Только впервые слышу, чтобы пять сотен эльфийских клинков могли снять с границ магический заслон и обратить в бегство армию зомби. Это уж не говоря о сумеречных драконах. Они ваши хваленые мечи на зубочистки пустят… Но кто я такой, чтобы спорить? Идите! Надеюсь, не заблудитесь. Хотя в противном случае я, признаться, не сильно расстроюсь…

– Хам клыкастый! – выдохнула она. – Не расстроишься? Не дождешься! Дочь рассказала мне о карте портала, а до зомби и остальных эльфам нет никакого дела: мои рейнджеры найдут Дарину и вернут в лоно семьи! Истинной семьи, а не той, глава которой не в состоянии даже…

– Мама!

– Молчи, Алэра! Пятнадцать лет отсутствия не дают тебе права перебивать главу рода! Где карта портала? Я лично отправлюсь в Кромахт, чтобы вырвать несчастное дитя из рук некроманта!

Мэтр Крей бросил на его сиятельство сочувственный взгляд. По сравнению с самомнением дамы Сильвии даже безмерная наглость графа де Монкора бледнела и увядала… Не дай Влюбленные еще кому подобной тещи!..

– Сожалею, госпожа, – вежливо улыбнулся тин Карл. – Но карты портала вы не получите. Даже после подписания договора. Ваша внучка – не единственная, кому нужна помощь. А ваши клинки – не такая редкость. Причем по обе стороны границы Кромахта. Я сильно сомневаюсь, что эльфы смогут остаться в стороне: род Норгет, предводительствуемый дамой Фелтой, уже давно встал на сторону Магистра. И не думаю, что забавы ради. Вы сколько угодно можете осуждать выбор вашей дочери, но и себя не стоит переоценивать… У эльфов нет своего государства и правителя, однако, учитывая известное рвение госпожи Норгетос Эримар, – это просто вопрос времени. Вы уверены, что семейные дрязги стоят такого будущего?

– Фелта? – скривилась эльфийка. – Эта худородная плоскодонка? Да где ей…

Позади раздался шорох. И чей-то голос с характерным акцентом задумчиво протянул:

– Не скажите, не скажите! У этой «плоскодонки» в союзниках боевой гномий клан, некромант и командующий армией Улья. Уже без армии, к счастью, но Магистр ведь найдет, чем ее заменить… А от вас, извините, и собственная дочь-то не в восторге! Чем крыть будете, если сзади за уши возьмут?.. А?

Дама Сильвия, онемев от такого нахальства, повернула голову. На пороге, облокотившись плечом о косяк, стоял низкорослый плюгавый человечишка с длинными спутанными бакенбардами. Или пейсами. Или… или их наведенным подобием?.. Женщина прищурилась. И, осознав, кого видит перед собой, прошипела:

– Демон?!

Свита госпожи Альруинос Этамар как по команде схватилась за клинки. Граф де Хэнедоара поспешно вскинул руку:

– Спокойно! Он не по ваши души!

– Ага, – подтвердил Шенер, оценивающе скользнув взглядом по даме Сильвии. – Души – не мой профиль. А вот фигурка, однако же… гхм! Пардон, мадам!.. Ошалел при виде вашего крышесносительного совершенства. Так что вы, это самое, ротик прикройте и мальчиков отзовите. Им еще будет где подраться… Я ничего не пропустил, ваше сиятельство?

Демон встряхнулся, принимая свой настоящий облик. Потом фривольно подмигнул застывшей соляным столбом эльфийке и как ни в чем не бывало занял место рядом с Рэаном. Тин Иштван, вмиг проникшись симпатией ко всей рогатой братии, широко улыбнулся:

– Ничего. Тебя ждали.

– А вот теперь, пожалуй, и начнем! – деловито потер ладони Нюхастый, будто не замечая расширенных глаз дамы Сильвии и тихо хихикающего в рукав мэтра Крея. – Шенер, я не очень понял насчет командующего армией. Так он с Магистром или с нами?

– Избранный и утвержденный уруз – в Кромахте. Был пойман на сделке с некромантом и бежал от расплаты, – коротко отозвался демон. – Точней, была поймана и бежала, поскольку это сестра Мэрты. К сожалению. Но Западная армия Улья – наша. Мэрту повысили общим решением до главнокомандующего. И еще верховный шаман нашелся. Живой и здоровый. Так что у господ магов в полку сильно прибыло. С чем я нас всех и поздравляю.

– Старейшина Октай жив? – переспросил Рэан. И неожиданно для себя улыбнулся.

– Живее всех живых, – кивнул Шенер. – Лично видел и лапу жал. С собой не привел, западникам и Мэрти он больше пригодится. Так что, приступаем к обсуждению? Или сразу марш-бросок и план-перехват?

Тин Карл ответить не успел. Пришедшая в себя дама Сильвия, отпихнув телохранителей, шагнула вперед и треснула кулаком по столу:

– Что здесь происходит?!

– Совет, – вежливо подсказал его сиятельство граф, от души наслаждаясь выражением ее лица. – Военный. Я думал, вы знаете.

– Молчать! – взвилась глава рода Альруин. – Я спрашиваю – что здесь происходит?! И какого… за каким… почему никого не волнует, что сюда только что вошел демон?! Вот! Этот! Демон!!!

– Он наш союзник, мама, – рискнула ответить Алэра. И, поймав взбешенный взгляд родительницы, машинально спряталась за мужа. Муж, он же граф де Хэнедоара, не воспротивился. Еще и плечом прикрыл машинально.

– Союзник?! – взревела дама Сильвия. – Да вы рехнулись, что ли?!

Тин Карл вздохнул. Следом вздохнули остальные – этот вопрос, задаваемый в одинаковой гневной тональности, уже успел набить оскомину всем присутствующим. Шенер, поймав извиняющийся взгляд графини, хмыкнул. И безмятежно улыбнулся багровой от негодования главе эльфийского семейства:

– Не надрывайтесь, голосистая вы наша! Ну да, демон. Ну да, союзник. А что вы так удивляетесь? Или подружку дочери еще не видели?.. Хотя оно, может, и к лучшему. У Мэрти не заржавеет когтями лицевую живопись попортить, в случае чего…

– Ты! – дама Сильвия, растеряв всю свойственную эльфам велеречивость, уже почти задыхалась. – Ты!.. Мерзкий, рогатый, наглый…

– Демон, – во всю пасть осклабился Шенер. – На том и стоим. Эй, ушастые! Госпожу-то хоть веером обмахните, на ней же щас корсет треснет…

– Я не ношу корсета! – оскорбилась эльфийка, едва не упустив нить разговора. – Моей талии он не ну… Тьфу! Уберите отсюда это поганое исчадие! Алэра! Как низко ты пала! Как ты могла позволить мужу водить дружбу с этим… этим…

– Граф де Хэнедоара не эльф. Ему ваш матриархат – пустой звук, – перебил демон. И, поднявшись, чуть поклонился графине. – Прошу прощения, ваше сиятельство…

– За что? – удивилась Алэра.

Рэан, заметив в глазах однорогого странные огоньки, насторожился. А Шенер, в один шаг оказавшись напротив невменяемой от злости госпожи Альруинос Этамар, пожал плечами:

– За это… Цыц, женщина!! Ты верещать сюда пришла?! Так не за тем звали! Хочешь помочь – помогай, не хочешь – проваливай! За столько лет только визжать и научилась?! Ты жить хочешь, истеричка, или нет?! Отвечай! Хочешь?!

– А… эм… д-да…

– Тогда засунь свой эльфийский менталитет куда подальше и включай голову! Пока сюда не явился кое-кто похуже демона и гарем твой ушастый на ближайшем дереве гирляндой не намотал! Вместе с тобой! А клювик не прикроешь, так этому кое-кому и вовсе ничего не достанется! Лично в такой узел завяжу, что ни один массажист не распутает! Ясно?!

– Д-да… – заикаясь, повторила дама Сильвия, мало понимая, что происходит, почему вконец обнаглевший демон, смеющий повышать голос на главу рода Альруин, еще жив и, главное, отчего ей вдруг резко перехотелось его злить. – Мне в-все ясно…

– Ну вот и умничка, – мурлыкнул разведчик, в секунду меняя гнев на милость. И, посвистывая, вернулся к своей скамейке.

Заносчивая эльфийка осталась стоять на месте с широко распахнутыми глазами и в полнейшем молчании. Длинноухая охрана мялась за спиной госпожи, уткнувшись взглядами в пол. Нет, они бы, конечно, по первому приказу хоть демона, хоть не демона кружочками нашинковали, но ведь приказа-то не было… Граф и графиня де Хэнендоара изумленно переглянулись. Рэан, усмехаясь, недоверчиво качнул головой. Адальберт одобрительно крякнул.

А Карл Нюхастый, опустив смеющиеся глаза к зажатой в руке карте портала, нахмурился. Третий, красный камешек пульсировал короткими резкими вспышками. Вызов. С той стороны. Но ведь сейчас едва солнце село! А согласно графику раньше полуночи на связь выходить не планировалось. Разве только…

Разве только по жизненно важному поводу.

С гладкой каменной площадки, укрытой сверху выступающим вперед каменным же козырьком, открывался вид практически на весь Кромахт. Безжизненные замершие дюны, а в самом центре – неровное пятно Цитадели. От него, как от сердцевины ядовитого цветка, во все стороны расползались неровные лепестки – зеленовато-черные, поблескивающие серебристыми искорками. Лепестки распадались на организованные марширующие лоскуты правильной формы и медленно стекались к границе. Магистр решил нанести превентивный удар, а слово у него никогда не расходилось с делом.

– Опоздали мы с марш-броском! – сплюнул Шенер.

Нюхастый качнул головой:

– От него все равно не было бы толку. Магический заслон нас внутрь не пропустил бы… И этих бы, – ищейка ткнул пальцем в прямоугольный движущийся лоскут, – не выпустил.

– Простейшее заграждение, – кивнул Адальберт. – Но вернейшее. В обе стороны. Думаете, некромант снимет защиту?

– Должен, – отозвался Карл. – Мы от него этого и добивались. Иначе не сдали бы иерофанта с потрохами – как резидент он был полезнее… Наш Магистр, конечно, большую силу имеет, но не настолько, чтобы и зомби на ногах держать, и магической границей, как дверью, хлопать. Либо она есть, либо ее нет.

– Ближе к делу! – хрипло высказалась дама Сильвия. Лицезрение превосходящих сил противника сильно поумерило ее недавний пыл.

Граф де Хэнедоара вопросительно посмотрел на демона, но тот, к удивлению его сиятельства, пререкаться с эльфийкой даже не подумал. Одобрительно кивнул, окинул пристрастным взглядом оживший Кромахт и сказал:

– Большинство прет на юг. В сторону Арталии. Вон те – на юго-запад, там Ир. А эти – на юго-восток. В Фешетеи, значит…

Общее количество подсчитать на глаз не берусь, но одно могу сказать точно – нас на всех не хватит. Что там с человеческим фактором, тин Карл?

– Его величество государь Арталии обещал выставить всех до последнего бойцов на свои границы. Насколько мне известно, король Ира и король Фешетеи отнеслись к его решению благосклонно и также намерены поставить заслон на собственных рубежах. Они примут первую волну. Возможно, примут и вторую. Но в Кромахт они не пойдут. И воевать с нами в одной связке не будут.

– То есть, – подобрался Рэан, – здесь нам придется рассчитывать на свои силы? Это же смертный приговор, тин Карл! Нежить нежитью, но вы говорили о драконах!

– И о демонах, – напомнил мэтр Крей. – Без них точно не обойдется, иначе зачем было Магистру так тратиться на масштабные вызовы?.. К тому же Шенер обмолвился о смещенном командующем армией. Свой на своего всегда управу найдет. Я видел предварительный отчет ваших разведчиков и указанное в нем количество пленных демонов…

– У меня всего пять сотен бойцов, – подала голос дама Сильвия. – У моего… этого… графа де Хэнедоара – четыре сотни. Да два мага средней паршивости…

– Три, – поправил Шенер. – И насчет паршивости – аккуратнее, златокудрая вы моя! Старейшина Октай и за меньшее на ремешки пускал. Помимо того, что остальные двое стоят в двух шагах от вас, а охрана ваша – тю-тю, в Ире штаны протирает!

– Ты смеешь мне угрожать?!

– Еще как смею… Ша! Не о том сейчас речь, ушастик!.. Тем более кое в чем ты таки права…

Глава рода Альруин молча задохнулась от возмущения. Демон! Беспардонно хамит! Шикает, тыкает, рот затыкает уже который раз! И кому?! Ей! Эльфийке, главе рода, уважаемой женщине, наконец! И еще это немыслимое «ушастик»! Да за такое… за такое… Тьфу! Даже слов не подберешь, а как же хочется!..

Разведчик, словно прочитав ее мысли, ухмыльнулся. И, посерьезнев, взглянул на тина Карла:

– Маловато нас на такую прорву, вот что! Даже с Западной армией. Хорошо, нежить ходячую люди возьмут на себя. Но Магистр не дурачок и явно не натравит на них всю свору! Хотя бы треть он оставит в Кромахте. Остальные – и лучшие – засядут в Цитадели. А времени и сил на полноценную осаду нет.

– Зато есть гномы, – напомнил Нюхастый. – Мы с главой клана Фру на десяти тысячах бойцов сошлись. А клан Мряу обещал предоставить технику. Осадные орудия, баллисты…

Глава агентства «Всевидящее око» прервался. И повернул голову – по крутой тропе торопливо взбирался один из его разведчиков. Живой – уже хорошо.

– Подсчет закончен, – поклонился разведчик, с трудом переведя дыхание. – Троих потеряли. Прикажете осветить детали?

– Не здесь, – Нюхастый бросил последний взгляд вниз и шагнул к открытому порталу. – Уходим, господа! Главное мы увидели, а подробности сейчас Бернез расскажет. В процессе подготовки.

– А нам что делать? – подал голос Кемер.

Стоящий рядом с гномом Каланча покосился на нестройные ряды противника и поежился. Когда нашлась вторая карта портала, он не слинял из Кромахта только потому, что не хотел бросать бородатого коротышку одного среди скал. Мэрта ушла, графиня тоже, но у обеих были на то веские причины. А толку от вора в бою? Так хоть друга поддержать, вынужденного служить связующим звеном между порталами…

– Вы пока оставайтесь здесь, – обернулся Карл. – Карта портала в этой точке необходима – иначе мы просто в Кромахт не попадем.

– А он так уж вам нужен? – буркнул Кемер. Перспектива торчать здесь и дальше гнома радовала мало.

Арталийский сыщик кивнул:

– Нужен. Мало уничтожить союзников некроманта, надо взять за горло его самого. Иначе все это просто бессмысленно… Бернез! За мной!

Усталый разведчик исчез за нанимателем в серой пелене портала. Остальные потянулись следом. Только его сиятельство, шедший замыкающим, замешкался. И, неловко вынув из-под плаща объемистый узелок, протянул его Каланче:

– Алэра просила передать. Сама не смогла, карту с той стороны держит…

– Понятно, – вор принял из рук тина Иштвана узелок. Хотел еще что-то сказать, но, поразмыслив, не стал.

Зато прямодушный гном отметился сразу за двоих:

– Это ты, что ли, граф будешь?

Кемер всегда отличался тем, что плевал на титулы и приличия с высокой колокольни.

Его сиятельство вздернул бровь:

– Вероятно, я. А что?

– Жену сбереги, – буркнул гном. – Хорошая она баба. Честная. Хоть и эльфийка.

– Э…

– И не обижай вдругорядь! – не дав вампиру и слова сказать, добавил гном. – Чай, без тебя уже другие расстарались… Не дело. Понял?

Граф де Хэнедоара растерянно кивнул и заторопился к порталу, пока хмурый коротышка не вспомнил за ним, Иштваном, еще что-то из прегрешений в отношении супруги, каковых, хоть и давних, за графом насчитывалось немало. И он честно не знал, как к ним теперь относиться… Да, он женился вынужденно. И Алэру не любил.

Ту Алэру, которую помнил.

А эта, вернувшаяся домой через пятнадцать лет, была совсем другой. Настолько другой, что его сиятельство почему-то терялся, встречаясь с ней взглядом, и норовил найти себе какое-нибудь срочное дело, если вдруг случалось остаться с супругой наедине. Мэтр Крей, ухмыляясь, непрозрачно намекал на воссоединение семьи, демон откровенно хихикал, даже Брайн и тот уже начал позволять себе глубокомысленные рассуждения на тему «замка без хозяйки» и «мужчины без женщины»… Оправдаться графу было нечем. И что с ним происходит, он тоже понимал не очень отчетливо. Зато вчера за ужином – второй раз за неполную неделю – поймал себя на том, что мысль о разводе уже не кажется такой привлекательной. А вот новая, невозмутимая Алэра – очень даже наоборот. И что со всем этим теперь делать, высший не имел никакого понятия…

Вампир передернул плечами и шагнул в серую пелену портала. Туманное полотнище свернулось у него за спиной – дежурящая в гостиной госпожи Нжижи графиня, кивнув, вдавила в глубь шкатулочки желтый камешек и захлопнула крышку. Сеанс перехода был окончен.

Тин Иштван скинул плащ:

– Я передал.

– Спасибо, – улыбнулась эльфийка. И повернулась к Нюхастому.: – Карта дезактивирована. Возьмите… Все совсем плохо?

– Терпимо, – расплывчато ответил Карл. – По крайней мере, на данный момент. Благодарю за помощь, ваше сиятельство… Бернез! Отдышался?

– Да, командир, – привстал со стула разведчик.

Глава агентства кивнул:

– Докладывай…

Алэра слушала отчет вполуха. Если она чему и научилась у Мэрты, так это правильно оценивать свои возможности, а они были таковы, что как боец графиня де Хэнедоара никуда не годилась. Эльфов на войну поведет мама, вампиров – муж… от нее же самой, кроме управления картой портала, толку нет. Значит, и забивать себе голову лишними деталями смысла нет тоже. Графиня бросила взгляд на измученного разведчика – тот еле стоял на ногах. «Надо хоть покормить беднягу, – подумала Алэра. – Хлеб вроде еще оставался. И ветчину я в кладовой видела… Совсем тин Карл не думает о людях». Неодобрительно качнув головой, ее сиятельство потихоньку выскользнула из гостиной.

Минут через десять закончивший устный отчет полуживой разведчик был отправлен на кухню, где весело скворчала на сковороде ветчина, а остальные собрались вокруг стола, шурша картами и уточняя детали.

– Раньше завтрашнего вечера южный дивизион Магистра до границ Арталии не доползет, – Шенер чиркнул когтем по карте. – С Иром и Фешетеи примерно то же. Этого времени должно хватить, чтобы Западная армия успела добраться сюда. Как раз и остальные подтянутся. Мне самому к Мэрте ехать или?..

– Придется тебе, – отозвался тин Иштван. – На месте твоих соратников посторонним гонцам я бы не очень-то доверял. Но если хочешь обернуться за день, следует выдвигаться немедленно.

Демон кивнул. И, не тратя времени на разговоры, вышел. Дама Сильвия, проводив взглядом его спину, внутренне вздохнула с облегчением.

А Рэан в очередной раз почувствовал себя лишним. Нет, он все понимал. Понимал, что у каждого своя задача, и ему, охотнику, в стан армии демонов ехать не с руки. Ладно еще тогда, в первый раз, но сейчас-то все вроде бы под контролем… Но ощущение своей бесполезности и незначительности от этого «понимания» все равно никуда не делось. «Кажется, – мрачно подумал Кел-ле, – на профессии можно ставить крест… Чтоб ему провалиться, старейшине этому! Не мог меня в другую камеру определить?!»

Охотник понурился. Впрочем, мэтр Крей это быстро исправил:

– У меня предложение, господа. И некоторые связи во дворце правителя Ира. Не такие, как у тина Карла, к сожалению, но все-таки. Не хочу умалять значимости верховного шамана демонов, но дама Сильвия правильно сказала: магов у нас раз-два и обчелся. Учитывая именно магическую мощь противника, это никуда не годится. А государственная академия Ира в начале лета выпустила более сотни боевых чародеев… Академия всецело под контролем правящего дома. И практика ее выпускникам не помешает.

– Думаешь, получится? – отвлекся Рэан.

Адальберт пожал плечами:

– Шансы есть. Уж во всяком случае, попытаться стоит. Я передал через полковника Руперена Наи-Наи, как через бывшего офицера королевской гвардии, записку главе дворцовой охраны – для принцессы кир Тайлин. Ответ был положительным, и в аудиенции мне не отказали. Надеюсь, нам с тобой удастся убедить ее высочество…

– А я-то там зачем?

– Ты знаком с Ульем больше, чем все здесь присутствующие. Более того, знаком, что говорится, изнутри. Твое мнение будет иметь вес. Регулярную армию воевать бок о бок с демонами не пустили, но маги – это другой разговор. Твой пример должен оказать влияние и на них, и на их высочеств.

Кел-ле, подумав, кивнул. Дама Сильвия повернула голову в сторону кухни:

– Алэра! Кончай сковородками греметь, ты не кухарка!.. Собирайся, нам пора!

– Вы решили остановиться в замке Хэнедоара? – недоверчиво спросил тин Иштван.

Теща высокомерно фыркнула:

– Делать мне нечего больше!.. Алэра! Ты меня слышишь или нет?!

– Слышу, мама, – графиня появилась из кухни, вытирая руки полотенцем. – Что случилось?

– Мы едем домой, – сказала эльфийка. – Ты не была там много лет. Бери плащ и…

– Позвольте, дама Сильвия…

– Но, мама, мой дом не…

Растерянные возражения их сиятельств прозвучали одновременно. И остались незаконченными – глава рода Альруин, властно взмахнув рукой, прервала обоих:

– Попрошу без пререканий! Вы хотели моего участия в своей войне – я подписала договор. Но это не значит, что я забуду обо всем и брошу подданных на произвол судьбы! У меня есть обязательства, и у тебя, Алэра, тоже! Графиня ты там или нет, замужем или нет, а долг перед семьей и своим народом никто не отменял. Бойцов в Кромахт поведу я. А ты останешься дома как временная моя заместительница.

– Но, мама…

– Цыц! – по примеру наглого демона отрезала дама Сильвия. – Ты моя единственная дочь! И должна понимать, что это значит. Собирайся, у нас мало времени… Когда назначен общий сбор, тин Карл?

– Магистр дал нам фору в сутки. Так что жду вас на этом самом месте завтра, как только сядет солнце.

Эльфийка чуть склонила голову. Потом недрогнувшей рукой протянула дочери ее плащ и сделала знак своим сопровождающим. Эльфы потянулись к дверям. Алэра, которую мать тащила за собой едва ли не волоком, на мгновение беспомощно обернулась, встретилась взглядом с супругом и, тут же отведя глаза, все-таки позволила себя увести. В гостиной остались только Нюхастый, маги и граф де Хэнедоара. Лицо последнего было раздосадованным и крайне недовольным.

Адальберт, спрятав насмешливую улыбку, хмыкнул. И сказал после паузы:

– Значит, у нас есть время до завтра? Тогда предлагаю разойтись. Тин Карл, нам с Рэаном к десяти утра на аудиенцию, так что мы в город. Вы с нами?

– Нет, – подумав, отозвался тот. – Мы с Бернезом останемся здесь. И будем ждать завтрашнего сбора союзников. Доброй ночи, господа маги. И вам, ваше сиятельство.

– Доброй… – невразумительно буркнул тин Иштван. – Встретимся завтра, здесь же.

Он легонько поклонился и вышел. Мэтр Крей краем глаза успел заметить мелькнувшую за темным окном летучую мышь. Упорхал в расстроенных чувствах. А кто виноват? Взял бы вон пример с Шенера, гаркнул бы на тещу хоть разок – глядишь, хоть какой толк был бы с этого!.. Маг покачал головой. Потом распрощался с Нюхастым и, следом за Рэаном перешагнув порог дома скупщицы, поднял воротник плаща. Мысли мэтра приняли иной оборот. Сутки форы. Меньше, чем хотелось бы, но и это уже кое-что… «Главное, – подумал Адальберт, – мы добились снятия магического заслона. И не важно, что враг сделал первый ход. Наша задача – не дать ему сделать последний!»

Стол в лаборатории Магистра сиял и переливался – это неровно мигали утопленные в широкой деревянной подставке черные кристаллы-переходники. От вспышек на полированных гранях рябило в глазах, уши хотелось заткнуть ватой – нестройный многоголосый хор, прерываемый шумом, звоном и криками, уже почти довел некроманта до мигрени. Но даже отойти от стола было нельзя.

– …заходим с левого фланга! Атака отбита… Заходим с правого!.. Прорыв! Арталийская пехота отступает на исходные…

– Хозяин! Здесь целая рота отцов-инквизиторов! Что делать?! Они нас косят, как сухостой и… Хозяин! Вы меня слышите?!

– …границу Ира перешли, идем на штурм первой крепости… Пусто. Замок брать или двигаться дальше? Тут ворота нараспашку… Жду приказа!

– Пехота отступает к Веллену… Они бегут, господин! Бегут! Бе… у-уй!! Веллен выпустил на нас сотню тяжелых рыцарей! Р-рота, наза-а-ад! Ра-а-ассредоточиться! Стрелков на вышки!..

– …у них даже кадила бронированные!! Хозяин! Хозяи-и-ин!

– Вошли в крепость. Никого не ви… ы-ы-ы… Назад! Назад всем! Это ловушка! Все на ворота! Прикрыться щитами! Сбиться в центре! Магистр, восьмая дивизия попала в окружение… кипящее масло… не дайте им бросить факелы!! Не да…

– Конница раскатала нас, как тесто! Их доспех даже арбалетный болт не берет! Господин, третья рота на исходе! Что делать?!

– …Фешетеи отбило границу… Нас осталось меньше трети… Инквизиторы дожимают… Хозяин, вышлите подмогу! Повторяю, ради всего святого – первая пешая просит помощи!..

Некромант выругался: три из десяти черных кристаллов, треснув, погасли почти одновременно. Значит, командиры выведены из строя. И даже если хоть какая-то часть их бойцов уцелела, это уже ничего ничем не поможет – зомби без контроля превращаются в тупое ревущее стадо. Арталийская конница нежити оказалась не по зубам. Ир, как всегда, взял хитростью. Даже слабосильный Фешетеи – и тот изыскал резервы!

Нападение трещало по всем швам.

– Третья рота – назад! – Пальцы Магистра забегали по скользким граням. – Отойти к переправе!.. Пятая и шестая дивизии – в пограничные крепости не соваться, курс на столицу Ира!.. Те, кто в Фешетеи! Не лезьте врукопашную, отступайте под прикрытие стрелков! Десятая тяжелая, как слышите меня? Десятая! Ответьте, как слышно?!

– Десятая на связи, – сквозь треск отозвался один из кристаллов, – приближаемся к перевалу на юго-западе… полоса занята противником… Прорываться?

– Отставить прорыв! Курс на юг, в сторону Арталии!

– Слушаюсь, господин… Рота, стой! Раз-два! Нале-во!

– Вторая дивизия! – Некромант склонился над левым нижним камнем. – Сообщите свое местонахождение! Вторая, где находитесь? Сообщить немедленно!

– …на горизонте… вижу королевские штандарты Фешетеи… вижу знамена Арталии… наших не вижу… Как слышно? Повторяю – первой пешей не вижу, вижу союзные силы противника…

– Тшехт! – стукнул кулаком по столу Магистр. – Отцы таки дожали, значит… Вторая дивизия! Обойти по флангам! Инквизиторов избегать любыми способами!

– Так точно…

– Седьмая, девятая! Доложить о потерях!

– Ир, девятая, – отозвался правый верхний кристалл. – Продвигаемся хорошо, потерь нет. Прикажете держаться прежнего курса?

– Да. Силы не распылять, сберечь до столицы… Седьмая, как слышно? Седьмая! Доложить обстановку!

– …потери незначительные… движемся в арьергарде четвертой, территориально – на границе Ира и Арталии. Какие будут указания?

– Разделиться! – скомандовал Магистр. – Седьмая – курс на Ир, четвертая – курс на Арталию! Как меня поняли?

– Будет исполнено, хозяин. Седьмая разворачивается…

– Четвертая разворачивается…

– …дивизия просит помощи! Срочно! Вторая тяжелая дивизия просит помощи! Арталийская кавалерия… есть кто поблизости?! Господин! Направьте подкрепление!

– Вторая, сбавить темп! – повернулся к панически вспыхнувшему кристаллу Магистр. – Держать оборону! Четвертая рота на походе…

Дверь в лабораторию громко хлопнула. Некромант обернулся:

– Дарина? Очень вовремя. Юг встал на дыбы, нежить не справляется. Выводи драконов! И пришли мне Райду…

– Как скажешь, папа, но…

– Что еще?!

– Как же я оставлю Кромахт без защиты с воздуха? – развела руками девушка. И, метнувшись к окну, распахнула ставни. – Я не знаю, как там с югом, но что нам делать вот с этим?..

– «С этим» – с чем?

Магистр выпрямился. Поколебался мгновение, бросил бессильный взгляд на разрывающиеся от треска и воплей переходники и, махнув рукой, подошел к окну. Затянутое пеленой небо, бескрайняя равнина, тонущая в вечерних сумерках… и темное пятно у подножия скал – живое, расцвеченное огоньками факелов, поднимающее тучи пыли, медленно, но неотвратимо надвигающееся на Цитадель. Армия? Чья? И откуда? Орда нежити, выпущенная из-под магического заслона, уничтожила всё от границ Кромахта до рубежей трех королевств!

– Караульных сюда! – выдохнул некромант.

Дарина не двинулась с места:

– Я и без них тебе скажу, папа. Это гномы, эльфы и вампиры. Гномов большинство. А еще они тянут за собой осадные башни. Я знаю, ты запретил полеты, но когда я увидела это, я…

– Правильно сделала, – обронил Магистр. И снова выругался. – Значит, на людей они спихнули основные силы, а сами… Тшехт! Карты портала!..

Он скрипнул зубами. И, подумав, велел:

– Передай Райде, чтобы ускорила подготовку. Не успеет всех заклятием охватить – пускай!.. Этих, пришлых, я гляжу, не легион… И пришли ко мне господина Олерриэля ли’Фел-Норгетоса Эримара вместе с тином Барой. Срочно! А потом сразу в Склеп – выводи драконов!.. У нас мало времени!

Дарина торопливо кивнула и бросилась вон из лаборатории. Магистр кинул еще один взгляд на приближающееся войско, плюнул и рванулся к столу.

– Всем командирам! – гаркнул он, накрыв ладонями пульсирующие черные кристаллы. – Всем командирам! Немедленно вернуться в Цитадель! Повторяю – дать нежити приказ атаковать, бросить диспозиции и возвращаться в Кромахт! Всем! Сейчас же! Вы нужны мне здесь!..

Черно-зеленая лавина выплеснулась из ворот Цитадели, покатилась, медленно набирая скорость, навстречу горной гряде. Верхушка крепостной стены расцветилась неровными искрами факелов.

– Забегали, – отрывисто бросил Шенер, не отрываясь от подзорной трубы. – Первая волна пошла… Ждем?

– Ждем, – отозвался старейшина. – Рано.

– Как бы не догадались, – тревожно прищурился Кел-ле, глядя на темную громаду крепости. – У них там как минимум один командующий армией. Да и Магистр, судя по донесениям разведки тина Карла…

– Не отвлекайся! – прервал охотника напряженный голос мэтра Крея.

Рэан поспешно кивнул, вновь сосредотачиваясь на развернутом портале. Его пришлось изрядно растянуть – в обычном своем размере серое полотнище могло пропустить в ряд от силы трех человек, а одних только гномов было десять тысяч. Плюс осадная техника, плюс конные вампиры, плюс…

– На стене прибавление, – донесся до него голос демона. – Седой сморчок в черном, людской наружности, вероятно некромант? Паршиво.

– Почему? – пропыхтел Адальберт. Держать под контролем расширенный проход меж двух карт становилось тяжеловато. И это еще не без помощи старейшины…

Демон качнул башкой:

– На подручных орет. Клешней в нас тычет. И, судя по жестикуляции…

– …маневр просчитал, – закончил за него мудрейший Октай, поворачивая голову. – Больше ждать нельзя. Господа маги, в стороны! Портал не выпускать!

Рэан с Адальбертом, сжав зубы, подчинились. Мутная пелена поползла ввысь и вширь, и одновременно с этим над равниной Кромахта взлетел звонкий глас боевого рога. Орда нежити, уже выстроившаяся клином, готовясь нанести сокрушительный удар в самый центр армии коротышек, накрыла собой пустоту: гномья рать вдруг раскололась надвое, ушла в стороны. А из серого квадрата, что колыхался у подножия скал, навстречу армии зомби хлынул поток хитиновых спин. Восточная Летучая армия демонов была уничтожена, но двадцать тысяч укрытых броней тяжелых ящеров Западной ненамного ей уступали… Яростный звериный рев смешался со свирепым воем нежити. Зазвенели клинки – это зашедшие с обоих флангов гномы перекрыли противнику путь к отступлению. Эльфийские конные воины, побросав приметные знамена, отступили под защиту линии вампиров и, построившись в длинную шеренгу, как по команде вскинули руки. Темная равнина заискрила разноцветными вспышками…

– Маги! – вне себя от злости, выдохнул Магистр. – Человеческие маги, не эльфы! Ну конечно, какой эльф подаст руку немертвым? Дура-девчонка обозналась… Тин Олерриэль! Выводите своих лучников на стены!

– Я-то выведу, – хмуро отозвался представитель семьи Норгет. – Но до чародеев наши стрелы не достанут. Слишком далеко.

– Значит, валите рогатых! – отрезал некромант. – Пока они своей кавалерией нам стену с разбегу не вынесли!.. Тин Бара, а вы что застыли? У нас была договоренность!

– Была. – Гном зыркнул на взвинченного Магистра из-под бровей недобрым взглядом. – Да только мы не крепче стен твоих будем! Погляди на это стадо!

– Стрелки прикроют, и Райда со своим новым полком на подходе – мало вам, что ли?

– «На подходе» – не значит «здесь», – крякнул коротышка. – А эти демоны, что зомбей твоих давят, верхом и все одоспешенные. Я уж об ящерах не говорю, такую шкуру с лету даже эльфийской сталью не продырявишь. И ты как хочешь, Магистр, да только мой клан биться пришел, а не дохнуть зазря!..

– Да чтоб вас всех… Дарина-а-а!!

Никто не отозвался. Некромант, выругавшись, уже поставил ногу на лестницу, собираясь бежать на поиски пропавшей дочери, но даже шага сделать не успел. Полы его черного одеяния затрепетали от внезапного порыва ветра, и огромная черная тень накрыла собой крепостную стену. Несговорчивый гном шарахнулся под защиту обзорной вышки, изящный тин Олерриэль пригнулся, вцепившись обеими руками в каменный выступ. А сверху, едва слышный сквозь неровное хлопанье множества крыльев, донесся голос Дарины:

– Папа!..

– Наконец-то… – пробормотал некромант и задрал голову к необъятному брюху Ночи. – Дари! Ящеры и осадные орудия!.. Остановить! И не приближайтесь к магам! Слышишь?!

– Да, папа!

Оглушительно щелкнул хлыст. И над Цитаделью, многократно усиленное эхом, разнеслось громкое, властное:

– Хвосты в линию! За мно-о-ой!

Ночь взмахнула крыльями, чудом не сметя вниз всех, кто толпился на стене, и рванулась ввысь. Следом метнулся ураган шипастых хребтов, кожистых крыльев и оскаленных пастей. Темное небо стало еще темнее.

– Ну? – Магистр обернулся в сторону обзорной вышки. Самообладание вернулось к нему в полной мере. – Что вы теперь скажете, тин Бара? Или все равно маловато для прикрытия, а?..

Широкое лезвие топора прорезало бурлящую тьму, раскроив череп бросившемуся слева зомби. Задело еще троих, но не смертельно. «Сейчас поправим», – подумала Мэрта, ткнув своего ящера коленом. Зверь развернулся, зарычал, дернул гибкой шеей. Лязгнули зубы – и еще один из безымянных слуг Магистра остался без головы. Боевой топор в лапах демоницы снова ожил, пошел косить вокруг заточенным лезвием, заблестел от зеленой слизи… Мимо уха вжикнул дротик. Следом раздался вопль – непутевого метателя утихомирили. Мэрта сплюнула, уходя от новой атаки в лоб. Гномы! Сколько же надо было им посулить, чтоб они согласились встать на сторону некроманта?..

Толпа коротышек со знакомым гербом ордена на кирасах, издав воинственный клич, атаковала отряд демонов-пехотинцев. На кавалерию бородатые подлецы благоразумно не лезли. И ведь шустрые же такие! Тяжелый ящер пока развернется, пока курс сменит – ан уже и ловить-то некого! Демоница, не переставая орудовать топором, потянулась к короткому мечу на поясе. Воинов учили владеть обеими руками. И единственное, о чем сейчас жалела Мэрта, – что этих рук у нее только две.

Она приподнялась в седле, окидывая взглядом поле боя. Темно. Не разберешь, кто где – каша сплошная. И ветер еще поднялся невесть с чего…

– Уруз Туган! Сзади!

Это был голос кого-то из темников. Демоница, отдернув руку от ножен, сгребла в кулак уздечку и рванула на себя. Ящер захрипел, взвился на дыбы и, вздрогнув всей тушей, начал заваливаться на бок. Наездница едва успела соскочить на землю: тяжелое копье, нацеленное в спину уруза, пропороло брюхо его скакуну. Мэрта выхватила меч, вспрыгнула на скользкий от крови бок поверженного ящера, крутнулась вокруг своей оси, сшибая облепившую труп зверя нежить, – и едва успела пригнуться. Громоздкая черная тень со свистом рассекла воздух, пронеслась в каком-то дюйме от головы демоницы, вышибла из седел еще двух наездников, рванула когтями третьего, впилась клыками в четвертого…

– Драконы! – взревела Мэрта. – Бойцы! Во-о-оздух!!

Следующая тень стремительно спикировала вниз. За ней еще одна и еще… Да сколько же их там, этих тварей?! Демоница, буквально вырубая себе дорогу в толпе смердящей нежити, бросилась вперед. Ящер, свободный ящер, вот кто ей сейчас нужен. Тут не протолкнешься, а многих воинов Улья посбивали с седел меткие эльфийские стрелки… При мысли о лучниках на стенах Цитадели Мэрту перекосило. Эльфы! Чума остроухая, не при Алэре будь сказано! И ведь небось за идею воюют, с них станется. Правильно Шенер говорил – идейные хуже всех…

Под ноги метнулась низкая коренастая фигура. Уруз Туган, выругавшись, занесла топор – и едва успела отвести лезвие в сторону: гном оказался из своих. В изрубленном доспехе, безоружный – не считать же за оружие окровавленный кинжал?

– На! – не раздумывая, Мэрта сунула в руки коротышке свой меч. Ей он был все равно коротковат, топор удобнее, а любимый двуручник сгинул еще много лет назад, в битве за Озера. – Передай своим, пусть держатся от стен подальше! Ушастые без остановки поливают…

Гном кивнул, стиснул в пальцах рукоять клинка и с невразумительным воплем ринулся в самую гущу врага. Демоница одобрительно хмыкнула. И снова пригнулась – очередной дракон вихрем пронесся над головой. В зубах у него было зажато обвисшее, безжизненное тело демона. Второй демон, сыпя проклятиями, извивался в захвате когтей. Тот самый темник, что минуту назад спас своего уруза от копья в спину… Мэрта сузила глаза. Пинком отшвырнула от себя какого-то ретивого гнома из стана Магистра, вырвала из рук ближайшего зомби алебарду и, прицелившись, запустила ею прямо в грудь низко летящему монстру. Попала. Убить не убила, но когти разжать заставила. Темник ухнул прямо на отряд нежити, но уже через мгновение, разжившись оружием, вновь встал в строй, валя мычащих зомби направо и налево. «Успела», – удовлетворенно подумала Мэрта. И, углядев шагах в пятнадцати бестолково мечущегося ящера с пустым седлом, заторопилась к нему.

Граф де Монкор любил кровь. Не в том узком смысле, в каком ее надлежит любить всем немертвым, а в самом что ни на есть глобальном. И пусть владелец замка Хэнедоара не ошибся насчет причины, побудившей верховного вампира Фешетеи отказаться от участия в Ночной войне, но сейчас, когда у тина Манрике выбора не было… Подписали на бой – и держат на коротком поводке! Как будто маги сами себя защитить не в состоянии! Да и демонской шаман, Манрике это кожей чувствовал, в случае чего табун бешеных эльфов переплюнет. Вцепились в портал, магами его прикрыли, а вампиров живой оградой в полукруг выстроили, для защиты выпускников магической академии. Да с такой защитой и гномы бы справились!..

А прямо под носом, в посверкивающей колдовскими разрядами тьме, кипел бой. И густо, сладко, головокружительно пахло свежей кровью. Тин Эргас сглотнул. Магия личной печати, поставленной на договоре, союзных бойцов и пальцем тронуть не дала бы, но ведь с той стороны воевала не только нежить. Там были эльфы, были гномы, были какие-то полукровки – живые, горячие. А он, Манрике, стоит здесь, как конная статуя, и ни вперед ни назад!

– Сколько можно седло протирать, Иштван? – рыкнул, не сдержавшись, тин Эргас. – Мы воевать сюда шли или что?

– Успеете еще, – отмахнулся граф де Хэнедоара.

Глаза верховного вампира Ира с тревогой следили за кружащими в небе драконами. Да, разведка не оплошала – почти что три дюжины. Демонов на кусочки рвут, баллисту сплющили играючи, к первой осадной башне подбираются… Он тихо выругался – подобрались. И успешно. Тшехт!..

– А башен всего семь, – забывшись, пробормотал его сиятельство.

Барон Фархий мрачно кивнул:

– Долго не продержатся. Еще час, и Цитадель нам станет не по зубам.

– Далась она вам, эта Цитадель, – глухо проблеяли слева.

Граф де Монкор, с жадным любопытством вслушивающийся в музыку битвы, скорчил презрительную гримасу. Лемарн, тряпка сопливая! Перетрясся весь уже, собственным бойцам за господина стыдно! Как Хэнедоара с Фархием его вообще на участие сподвигли?.. И какой от него тут толк?

А барон-то прав. Крылатые гады уже вон вторую башню валят. Доберутся до остальных – и не видать тину Манрике эльфийской крови… Ушастые не дураки в самое пекло лезть, знай себе со стен стрелами плюются. Метко причем, этого у них не отнимешь. Граф де Монкор скрипнул зубами. И, быстро оглянувшись на занятых разговором высших, поманил к себе одного из самых верных подручных, низшего Урсо. Наклонился к его уху, шепнул пару слов, тыча пальцем вверх. Что-то спросил, дождался ответа, удовлетворенно прищурился… и, приподнявшись в седле, гаркнул:

– За мной! Погоняем жужелиц, чтоб неповадно было!

Тин Иштван, обернувшись, только руками всплеснул: в соседнем седле не было уже никакого графа де Монкора. Ввысь, клекоча, взмыла тощая летучая мышь.

– Эргас, чтоб тебя! – взревел его сиятельство. – Вернись, скотина!!

Где там. Обернувшийся вампир его уже не слышал. Или просто слышать не хотел, что вернее… Но самое неприятное было не в этом – в конце концов, от Манрике все чего-то подобного и ждали. Самое неприятное было в том, что следом за господином сорвалась целая мышиная стая! Триста вампиров, основная масса армии немертвых!

Барон Фархий схватился за голову:

– Проклятый псих!..

– Куда он?! Что происходит?!

– Помолчи, Лемарн! – огрызнулся граф де Хэнедоара. И, увидев, как рванулась в их сторону окрыленная побегом Манрике орда нежити, рявкнул: – Держать строй! Не дать прорваться! Мэтр Крей!!

Адальберт беспомощно обернулся на растянутый портал. Потом снова кинул взгляд на вампиров, которых захлестнула черно-зеленая волна, громко выругал кого-то по матери и взмахнул руками. Рэан охнул – на него словно телегу угля опрокинули – и взвыл:

– Аль, ты что творишь?! Я его один не удержу!

– Бросай, – брови мэтра Крея сошлись на переносице. – Прорвутся через немертвых – всем конец, маги в рукопашной сдуются сразу…

– Но там же эльфы ждут!

– По трое проскочат, демон с ними! – отмахнулся Адальберт, на бегу засучивая рукава. – Бросай портал, Рэан! Не до него! Расклад помнишь?

– Помню, – больше себе самому, чем другу, ответил Кел-ле. И мысленно оборвал невидимые нити.

Серая колышущаяся пелена с чавкающим звуком сжалась до размеров обычной двери. Мудрейший Октай, направляющий удары выпускников магической академии, зашипел – его задело рикошетом вырвавшейся из-под контроля силы. Обернулся – оба охотника торопливо продирались сквозь конный строй.

Адальберт поспел первым:

– Нет выбора, шаман. Вампиры удара не сдержат.

– Вижу, – отозвался старейшина. И посмотрел на притихших магов. Зеленые совсем, к тому же – люди… Ну да мэтр Крей прав, тут без вариантов. – Пятеро левый шмат, пятеро правый! Закрыть на десять квадратов! Десятка держит фланги! Ты и ты – проводниками, чтоб резерв шел бесперебойно… Остальные продолжают обстрел! Все всё поняли?

Выпускники магической академии Ира слаженно кивнули. Учителя у ребят были хорошие, отстраненно подумал Рэан. И, быстро переглянувшись с Адальбертом, вскинул руки. Меж пальцев, покалывая горячими иголочками, побежали ручейки силы. Еще горячее, еще…

– Есть? – коротко бросил демон. На подробности размениваться не стал – и так слишком много силовых нитей ему за концы одновременно держать приходилось. Впрочем, охотникам не было нужды переспрашивать.

– Да, – хором выдохнули Адальберт и Рэан.

Мудрейший кивнул и прикрыл глаза…

Магистр опасно свесился со стены. И, прищурившись, ударил обоими кулаками по камню: отряды нежити, теснившейся у подножия скал, словно накрыло огромной алой сетью. Сеть, искря, разделилась на две, поменьше, потом на четыре… Огненные клетки? Демонская наука, будь она неладна! Райда, курица, верховного шамана упустила – и вот результат!.. Из пылающих квадратов зомби вырваться не смогут.

Да и вырываться скоро будет некому, подумал некромант, глядя, как от скалы, слепя глаза, покатился огненный смерч. Зафиксируй и жги? Тшехт!.. Одна радость – маги вперед не движутся, а заклинание хоть и мощное, да по протяженности ограничено. Надо командирам нежити приказ дать, чтоб туда не совались пока. И Дарине велеть часть драконов все-таки к скалам направить. В две стороны магам воевать несподручно будет… Некромант повернул голову и выругался снова – пара успешно атакующих ближайшую осадную башню драконов, рыча, завертела головами, затрепыхалась, отвлеклась… Что такое? Что эти борцы за свободу еще выдумали?

Он напряг зрение до предела. Потряс головой – перед глазами запрыгали черные точки. Или не точки, слабые старческие глаза тут ни при чем? Стремительные крохотные пятнышки, похожие на клочки сажи, роем вились вокруг оскаленных драконьих морд, гроздьями висли на крыльях… Мыши?! Летучие мыши?! Какого…

– Ах, ты ж! – вскричал некромант. Несколько «хлопьев», отделившись от основной массы, опустились на спину первого дракона. И в мгновение ока выросли в размерах, приобретши знакомые очертания человеческих фигур. – Вампиры!.. Тин Олерриэль, сбивайте немертвых! Да шевелитесь же, они… Дарина-а-а!!

Второй дракон, опутанный черным роем, заревел от боли. И, потеряв ориентацию в пространстве, налетел на первого, которого почем зря гвоздила тройка немертвых. Оба зверя, рыча и брыкаясь, завертелись в воздухе юлой, молотя друг друга хвостами. О башне они конечно же мигом забыли… Засвистели в воздухе стрелы, но все без толку – может, пару-тройку мышей и сшибли, да много ли от того пользы? Еще и драконам в бочину прилетело! Некроманта перекосило от злости. А потом – от страха. Безумный рой разделился надвое и обрушился на следующую жертву…

– Вы что, ослепли?! – вне себя завопил Магистр. – Господин Олерриэль! Мне ваших бойцов рекомендовали как отменных стрелков, а вы в какую-то мышь попасть не можете?!

– В каких-то, – процедил представитель семейства Норгет, вглядываясь в темноту. – Их больше двух сотен. А нам еще стены держать… Но мышки-то с секретом, кажется?

Голубые глаза эльфа триумфально сверкнули. Он вздернул руку:

– Дэмиан! Абьериэс!.. На башню спрыгнул, в алом камзоле, видите? Тот, что хохочет, как сумасшедший? Отсюда чую, высший, командир… Валите градом! Без хозяина кровососы пыл поумерят!

Снова взлетела в воздух лавина стрел. Обрушилась водопадом на осадную башню, захлестнула, прошила насквозь. Но и тин Манрике был не так прост, как казалось. И об эльфах помнил. Поэтому ждать решительного приказа Олерриэля ли’Фел-Норгетоса Эримара не стал – уцепился за край, соскользнул вниз змеей, рванулся к земле, пропитанной горячей кровью… Во тьме белели кирасы с изображением кристалла льда с заключенным внутри деревом, которое было охвачено пламенем. Бойцы некроманта. Из гномов. Живые. Ну что ж, гномья кровь ничем не хуже человеческой!..

– Остолопы! Все стрелы в «молоко»! – бесновался на стене Магистр. – Какие вы после этого эльфы?! Да вон же он, вон!!

– Вижу, – процедил тин Олерриэль. Лицо его стало каменным, глаза превратились в две ледышки. – Тиандор! Дай сюда лук! Сам сниму гниду клыкастую. Нет, стрелы не нужны, у меня свои, как раз для такого случая…

Светлый наконечник из эльфийской стали, посеребренный и заговоренный, качнулся влево. Потом вправо, ловя жертву на острие. Дрогнула натянутая тетива. Ярко-алое пятно далеко внизу дернулось, качнулось в сторону, а после исчезло в скоплении тел у подножия осадной башни.

…Вокруг было темно. Совсем. Манрике так и не понял, открыл он глаза или нет. Попробовал пошевелиться – грудь пронзила страшная боль. В горле стало горячо и солоно. Кровь. Своя. Не успел он добраться до того раненого коротышки… Граф де Монкор захрипел – проклятые эльфы, достали-таки?

– Господин!

Это был голос Урсо, того, самого верного из низших. Не бросил хозяина, значит, тело его своим и чужим топтать не позволил. Верный старый пес. Из одного горла пили… А Иштван своим чистоплюйством пусть подавится. Что он знает о Манрике и его людях?

– Господин! Вы… вам…

– Конец мне, – просипел тин Эргас, елозя головой по мокрым доскам. Они тоже пахли кровью. – Ушастые дело знают… подставился, дурак, и ни глоточка не успел… Мы в башне?

– Да, господин. Я рядом был, видел, как вы упали. Сейчас ребят кликну, вас в тыл…

– Не донесете. – Голос хозяина становился все тише. – Говорю же, конец… все… руку дай, Урсо.

Невидимый в кромешной тьме вампир положил ладонь на грудь Манрике. Не дрожит, отметил граф, это хорошо. Фешетеи нужен сильный хозяин. «Высший, низший… один демон, разницы нет, – подумал он. – Выкуси, Фархий! От меня ты избавился, но манора тебе до гроба не видать!»

Манрике Эргас, граф де Монкор усмехнулся мертвеющими губами и, собрав последние силы, стянул с пальца гербовую печатку.

Кемер стряхнул с плеча каменную пыль, чихнул и задрал голову: сверху, цепляясь за редкие корни и чахлые кустики, спускался Каланча.

– Ну? – нетерпеливо спросил гном.

– Паршиво все. Нежити море. Ящеры, может, только четверть перетоптали. Сам знаешь, если голова цела, зомби рано списывать… Без демонов бы пропали. Да и гномы дерутся как бешеные. Кабы только они все наши были!

Коротышка набычился и почти с ненавистью стиснул в руках вторую карту портала. Он умел воевать и хотел это делать, но ему не позволили. Велели проход открытым держать – Каланча, мол, сигнальный гонец, а лишних рук нету. Понятно, что нету! И скоро совсем не останется – ни рук ни ног!

– Плохо дело, – продолжал вор, тревожно вглядываясь в темноту. Она рычала, свистела, выла, звенела и грохотала. – Там, в Цитадели, тоже не идиоты. Вампиры уже которую атаку с флангов отбивают, несколько дюжин убитыми да ранеными потеряли. Магов всего-то сорок пять человек… А еще драконы!

Он выругался. Кемер качнул головой. Да, крылатая напасть была хуже всего остального. Уже башню осадную снесли и две баллисты расколотили. Не считая сотни порванных демонов-наездников – ведь драконы сверху швыряются, гады, и щитом от них не прикроешься!.. Гном, поколебавшись, оглянулся на раскрытый портал и быстро сунул карту в руки Каланче:

– Постой на стреме, слышь! Я быстро.

– Куда?!

– Заколебался тут торчать, как пень с ушами! – бросил гном, ловко карабкаясь вверх по крутой тропке. – И не видно ни зги… Хоть поглядеть, как другие дерутся!..

Вниз снова посыпалась каменная пыль. Вор передернул плечами и кинул задумчивый взгляд на плоскую шкатулочку. Ах, какой шанс! Сигануть бы сейчас в портал, отжать правый камень на крышке (Каланча видел, как Кемер проход закрывает) да и давай Влюбленные ноги!.. Кто его остановит? Тутошним не до того, а с той стороны… Эльфы не заметят даже, а этот Карл, хоть и Нюхастый да глазастый, за вором все одно не угонится! Каланча вспомнил кругленького человечка в очках и хмыкнул снисходительно – умом, может, ищейка и вышел, да воитель из него никакой, это сразу видно! Закатать в лоб с разбегу той же картой, сигануть в дверь…

А потом что? Тоже сдохнуть, только чуть попозже? И открыть глаза по ту сторону смерти, как большинство солдат некроманта?

Он в бессильной злости плюнул себе под ноги. Потому что знал – никуда он отсюда не денется. И Кемера не бросит, и Мэрту – рубящуюся где-то там, в темноте, плечом к плечу со своими бойцами. Есть вещи поважнее собственной шкуры… Каланча понурился – как бы оно там ни было, но умирать ему тоже не хотелось. Хорошо, что хоть Алэра по ту сторону осталась! Не для войны такой цветок, не для грязи и крови. Вспомнив графиню, вор тихонько вздохнул. Он не был в нее влюблен, но восхищался искренне. И было чем.

– Тревога!!

Задумавшийся Каланча вздрогнул, чуть не выронив карту портала, и едва успел отпрыгнуть в сторону – отчаянно бранящийся гном, скатившись с тропы, бухнулся на землю. Вскочил, отряхнулся, бросил раскрывшему было рот товарищу: «Стой тут, я щас!» – и исчез. Вор только руками всплеснул – здравствуйте, приехали!.. Какая «тревога», в чем дело? С тылу зашли? Так там не зайдешь, скалы стеной… У Магистра, помимо драконов, еще в рукаве пара козырей обреталась? Так ведь разведчики Нюхастого не зря свой хлеб едят, мимо них бы и муха не пролетела…

Он поежился и взглянул на небо. Кемер, конечно, не паникер… но неужели может быть что-то хуже драконов?

Шенер кошкой вскарабкался на последнюю оставшуюся в тылу осадную башню и прижал к глазу окуляр подзорной трубы. Зашипел – гном-связной, минуту назад пробившийся в ставку командования сквозь строй магов, оказался прав. Черную громаду Цитадели медленно, но верно окружало странное колышущееся облако. Оно выползало из-за крепостных стен, росло, ширилось, вспыхивало алыми блуждающими огоньками – крохотными, но яркими. Живыми. И где-то он, Шенер, подобное уже видел. Разведчик взобрался повыше, укрепился на поперечной балке и выкрутил колесико приближения до предела. Длинные когти проехались по гладкому корпусу трубы, оставляя глубокие борозды на металле. Отросток рога заныл.

Алые огоньки оказались глазами. Пылающими огнем глазами сотен демонов.

– Райда… – в горле пересохло, получился полувздох-полувсхлип.

Подзорная труба жалобно заскрипела, раскрошилась в пальцах мелкими болтами и осколками линз. Разведчик отшвырнул покореженное устройство и бросился вниз.

– Мудрейший!

Старейшина Октай, ожидающий у подножия осадной башни, нахмурился:

– Кто?

– Наши. То есть уже не наши… Демоны из каменоломен, про которых говорила Мэрта. Все. Много.

– Вырвались? – с неясной надеждой высунулся из-за мудрейшего Кемер. – На выручку нам?

– Не нам, – рыкнул Шенер. И ткнул когтем в сторону Цитадели. – Им!..

Гном с сомнением насупил брови. А верховный шаман Улья, построжав, опустил руку на плечо разведчика. Шенер уперся копытами в землю и, коротко кивнув, вызвал в памяти недавнюю картину опутанной красными точками Цитадели. По долгу службы он имел дело с шаманами и знал, что от него требуется… Острые когти старейшины пробили доспех, впились в кожу – глубоко, до крови. Демон скрипнул зубами – хватка у Октая была чудовищной силы, несмотря на малый рост и видимую дряхлость.

– Заговор «единой крови», – выдохнул мудрейший, открывая глаза. – Райда. Нельзя было ее отпускать… Шенер! Пора! Они сметут оборону под прикрытием сверху!..

Шаман втянул когти. Разведчик тихо зашипел от боли, потер кровоточащее плечо и, ухватив за воротник плюющегося гнома, бросился к подножию скал.

На заднем дворе дома госпожи Нжижи яблоку негде было упасть. Последняя надежда объединенной армии в лице дамы Сильвии и ее бойцов теснилась перед порталом. Эльфы пребывали в раздражении. Они не любили бездействия. Кроме того, торчали здесь уже долгих несколько часов и порядком взопрели в доспехах – погода стояла теплая…

А уж внезапно схлопнувшийся портал и вовсе не прибавил им настроения. Дама Сильвия так вообще почему-то оскорбилась и налетела на тина Карла с претензиями.

– Успокойтесь, госпожа, – отбиваясь от возмущенной эльфийки, увещевал Нюхастый. – Ведь портал не закрылся совсем. И никто вас от участия не отстраняет… А если и так – не понимаю, что вам не нравится?! Вы с самого начала были против!

Карл зыркнул на смутившуюся даму Сильвию колючим взглядом и с трудом взял себя в руки. Он был на пределе. Сигнальный гонец, носившийся от выхода к выходу, каждый раз приносил только неутешительные вести: нежити во много раз больше, Цитадель надежно защищена, силы гномьего клана Торн превосходят бойцов семейства Фру на порядок, да еще и драконы… эти проклятые драконы!

Он снова развернул договор. С бесценной помощью старейшины Октая и одного из отчаянных разведчиков, пробравшихся в Цитадель и вызнавшего, каким образом некромант общается со своими на расстоянии, договор замагичили по образу и подобию кристаллов-переходников, что хранились у командующего Западной армией Улья и верховного иерофанта Арталии. Кристаллов у союзников в наличии не было, да и к чему они, а вот личные печати очень пригодились. И теперь Нюхастому не нужно было волноваться о жизнях командиров по ту сторону портала. Если печать светится – ее хозяин жив. «Жаль только, количество дееспособных бойцов она не покажет», – подумал тин Карл, пробегая взглядом длинный свиток. И мрачно нахмурился: один из сургучных кругляшей рядом с размашистой подписью красными чернилами побледнел и начал гаснуть. Де Монкор!

– Сглазил… – простонал тин Карл, вспоминая свой разговор с государем. – Этот обнаглевший кровосос все-таки вылез первым!

– Что такое?! – сунулась дама Сильвия.

Карл уже набрал в грудь воздуха, чтобы послать ее подальше, но только удивленно вздернул брови – мертвенно-бледная печать верховного вампира Фешетеи, совсем слившаяся было с желтоватым листом, вдруг вспыхнула снова. Ярко, уверенно – и совершенно иным цветом! Сбитый с толку Нюхастый покачал головой. Если бы тин Эргас получил серьезное ранение, а потом его все же вынесли с поля боя и, оказав помощь, отсрочили безвременную кончину, печать снова стала бы алой и засветилась. Пусть не так ярко, но все же… А это как понимать? Цвет печати с красного сменился на пурпурный, что могло значить только смену ее хозяина. Но у графа де Монкора не было ни детей, ни преемников! А судя по тому, что пурпурный оттиск горел ровно и уверенно… «Ничего не понимаю! – выругался про себя Нюхастый. – То ли я какого-то графского бастарда проглядел, то ли тин Эргас перед смертью успел найти себе замену и широким жестом наградить ее собственным титулом?»

Разобраться в вопросе ищейке не дали. В толпе эльфов произошло шевеление – кто-то торопливо проталкивался сквозь строй прямо к порталу. Нюхастный сдвинул брови:

– Кого еще там… Госпожа Кел-ле? Что вы здесь делаете?!

Айша, тяжело дыша, одернула помятый балахон и взглянула в глаза изумленного Карла:

– То же, что и вы. Рэан был против моего участия, но… Тут от меня уж совсем никакого проку! Я не умею воевать, но я могу помочь с ранеными. Пропустите меня в Кромахт, тин Карл.

– Еще чего выдумали! – сердито воскликнул он, бросив взгляд на увесистую торбу, висящую на плече предсказательницы. – Там есть лекари. И без вас справятся, это ненужный риск. Ваш брат был прав, запрещая вам…

– Возможно, – перебила его Айша. – Но он МОЙ брат, уважаемый тин! И однажды я его уже потеряла! Пропустите меня!..

– И нас! – воспользовавшись моментом, подала голос дама Сильвия. – Сколько можно стоять здесь и ждать неизвестно чего?!

Остальные эльфы согласно загомонили. Нюхастый тихо застонал… И едва успел отскочить в сторону, едва не сбитый с ног выпрыгнувшим из портала вором. Вид у Каланчи был порядком испуганный.

– Тин Карл! – выдохнул он. – Госпожа Альруинос Этамар!.. Пора! Вампиры ослабили оборону… нежить прет, ее держат маги, но… Магистр вывел демонов! Их сотни! Мы не сможем…

– За мно-о-о-ой!! – обрадованно взревела дама Сильвия, с лязгом опуская забрало шлема. И, вонзив шпоры в бока коня, ринулась в портал. Следом ломанулись ее бойцы… Кемер, только чудом не попавший под копыта лошадей, прижался к стене дома. Тяжело переводя дыхание, он смотрел на сжавшего кулаки Нюхастого. Мимо главы агентства «Всевидящее око» текла серебристая лавина эльфийских всадников. Лучники, мечники… Дама Сильвия – крепкий орешек. Магистру и его прихлебателям придется с ней повозиться!.. Мелькнул перед глазами черный балахон – мелькнул и исчез в мутном тумане портала. Кто это? Показалось?.. Эльфы не любят черного цвета…

Вор проводил глазами последних всадников – как ни мал был проход, но шустрые дети леса проскочили сквозь него в мгновение ока, и недоверчиво прищурился – шедший замыкающим конный эльф вдруг обернулся и, приподняв забрало шлема, ободряюще улыбнулся Каланче.

– Алэ…

Ладонь в серебристой металлической перчатке предупреждающе взлетела кверху, и парень послушно затих. Потом бросил затравленный взгляд на пустую, тихую, такую манящую дорогу к городу – и, махнув рукой, следом за эльфами нырнул обратно в серую пелену.

Под прикрытием магов строй вампиров устоял. И порядком развязал себе руки – надежно запечатанная в огненных «клетках» нежить добраться до немертвых уже не могла. Выдохнули, вновь стянули цепь. Да только какой от нее теперь прок? Выпускники академии защищены своей и не только своей магической силой, новая волна зомби не может прорваться через полыхающих собратьев, а вот демоны… Не зря мэтр Крей так опасался. Они все-таки появились. Они движутся прямо сюда, к горной гряде, у подножия которой трепещет раскрытый портал. Скоро, очень скоро рогатая напасть будет здесь. Только ни сил, ни времени на них у магов уже не останется.

Да, есть еще эльфы, которых тин Карл наконец-то выпустил. Бойцы они знатные – род дамы Сильвии всегда славился своими рейнджерами. Но сколько их – и сколько демонов?

Граф де Хэнедоара бросил взгляд на барона Фархия. Быстрый, короткий взгляд, ни единого слова – но друг понял.

– Вперед! – приподнявшись на стременах, крикнул Фархий, ткнув острием меча во тьму, туда, где серебристой чешуей вспыхивали доспехи эльфов. – Поддержим!

Высшие, низшие – все сорвались с места. Тин Иштван, уже бросив коня в галоп, на миг обернулся.

– Аль! – зычно крикнул он, даже не отдавая себе отчета, что впервые назвал мэтра Крея по имени, да еще столь фамильярно. – Закрывай карту! Немедленно! Ждать больше некого, а если они прорвутся в Ир…

Договорить не успел – жеребец графа уже врезался грудью в первую полосу врага. Пока что это была только нежить… Оглядываться, чтобы проверить, услышал ли его Адальберт, Иштван уже не стал. Не до того сделалось. Вокруг был ад кромешный. Нежить, демоны (союзные, слава Влюбленным!), гномы, вампиры, эльфы… Месиво из клинков и тел. Земля усыпана трупами своих и чужих. Вдалеке, окутанная красными точками, темнеет Цитадель. Ночной воздух дрожит от рева крылатых чудовищ…

Драконы! Они слишком сильны, их слишком много. Даже теперь. И ящеры демонов против них – стая черепах. Не говоря уж обо всех остальных. Граф де Хэнедоара задрал голову, следя за стремительными тенями в небе. И прищурился – крылатые твари атаковали не беспорядочно, а словно повинуясь чьему-то приказу. Вожака?.. Высший приподнялся на стременах: самый большой дракон, иссиня-черный, костистый, будто сотканный из ночного мрака, парил в вышине, над остальными. В общей сваре он не участвовал. Иштван нахмурился. Что-то в этой картине показалось ему смутно знакомым – то ли облик крылатого чудовища, то ли…

Сотканный из ночного мрака. Ночного. «Ночь! Сожрать! Да не его, их!»

Это был тот же дракон! Тот же, которого привел к замку Маркиз пятнадцать лет назад, тот же, что… Значит, он верховодит этой оравой?! Вампира захлестнула обжигающая волна воспоминаний и глубокой, нутряной ярости. Эта тварь когда-то лишила его семьи, а сейчас лишает друзей и союзников. Ей все равно, кого рвать. Так же как и ее хозяину…

– Ну нет, – прошипел его сиятельство, выпуская из рук поводья. – Теперь уж хватит!..

– Иштван! – вскрикнул рубящийся в кольце нежити барон Фархий, увидев, как с седла графской лошади взмывает, распахнув крылья, маленькая летучая мышь. – Ну ты-то куда?! Стой! Сто-о-ой!!

Его отчаянный призыв остался без ответа. Мышь, набирая высоту, стрелой неслась ввысь, прямо к брюху парящего над полем боя дракона. Что граф собирался с ним делать – он и сам не представлял. Меч остался внизу – выпал из рук при смене облика, а короткий поясной кинжал, скорее всего, даже царапины на чешуе страшилища не оставит, но… Но его сиятельство это сейчас заботило мало. Разум отключился, как будто свечу задули. Осталась только цель, которую необходимо было уничтожить во что бы то ни стало. Любой ценой!..

В опасной близости от головы мелькнула когтистая лапа чудовища. Летучую мышь закружило в потоке воздуха, отбросило назад и вверх. Но отступиться от решения не заставило. Иштван проморгался, выровнял дыхание и опустил глаза: сумеречный дракон был теперь прямо под ним. А на спине мерзкой гадины, сжимая в руках длинный хлыст, сидела женщина. Черноволосая, хрупкая…

– Атака на башню! Шип, Клещ!.. Зайти слева! – звенящий голос ударил в уши одновременно со свистом воздетого в руке хлыста и перекрыл его.

Граф де Хэнедоара, на миг оглохнув, тряхнул головой. Сузил глаза – так вот в чем дело! Не дракон своих в бой ведет, а эта пигалица?.. «Что же, тем лучше, – с мрачным удовлетворением подумал Иштван. – У нее, кроме кнута, и оружия-то нет. Прыгнуть сзади, взять в захват… Кнут тебе не поможет, дрянь! И Ночь твоя сделать ничего не успеет!» Вампир набрал в грудь воздуха, завис над головой женщины и, сложив крылья, камнем упал вниз, на лету меняя облик.

Мягкие подошвы сапог ударились о бугристый хребет чудовища. Левая рука обвилась вокруг шеи взвизгнувшей наездницы, правая ударила наотмашь – по тонкому запястью, заставив женщину разжать пальцы и выронить хлыст. Гибкое тело «дряни» напряглось, пытаясь вырваться.

– Не дергайся, мерзавка, – просвистел граф в аккуратное заостренное ушко, – больнее умрешь. А легкой смерти хочешь – так отзывай своих тварей, пока жива!.. Или…

Он осекся. Острые уши? Эльфийка? Темноволосая?.. Хотел подумать, что так не бывает, но не успел – жертва, придя в себя от неожиданности нападения, с яростным воплем ткнула вампира острым локотком прямо в живот. Силы хрупкой наезднице было не занимать… Тин Иштван, охнув, дернулся – и спустя долю секунды понял, что руки его сжимают воздух. Проклятая девица, отпихнув графа, выскользнула из широкого седла и вскочила на ноги, опасно балансируя на чешуйчатой спине дракона. Дернула головой, откидывая с лица густые волосы, и зашипела кошкой. Блеснули в темноте аккуратные белые клыки… «Еще и вампир? – отстраненно удивился Иштван. – Магистр набрал талантливых полукровок…»

Он вдруг замер, разом ослепнув и оглохнув. Влюбленные с ними, с полукровками! Но эта? Это лицо!.. Упрямый подбородок, высокий лоб, ямочки на щеках – как у Алэры… Блестящие ненавистью черные глаза, миндалевидные, чуть сощуренные – копия Эмеше… Нет, это морок, наваждение, этого просто не может быть! Даже если Дарина жива, она никогда бы не…

Наездница покачнулась, заскользив сапожками по гладкой чешуе. Вскрикнула совсем по-детски, жалобно: «Папочка!» – и бросила отчаянный взгляд в сторону Цитадели. Граф похолодел. И, осененный чудовищной догадкой, рванулся вперед:

– Дари?!

Его хриплый вопль заглушил раскатистый рык. Дракониха, почуяв угрозу своей хозяйке, рванула шипастым хвостом воздух, изогнула длинную шею, поддержав снова взвизгнувшую девушку, и вильнула тушей. Взмахнув руками, граф де Хэнедоара соскользнул вниз. Не сорвался – успел ухватиться за стремя – и крикнул:

– Дари!..

Кажется, она снова его не услышала. Огромные крылья дракона громко хлопали на ветру, рычание заглушало все прочие звуки. По костяшкам пальцев с силой ударила кованая подошва.

– Отцепись, упырь проклятый!.. Ночь! Выше! Выше!!

– Дари! – из последних сил цепляясь разбитыми пальцами за стремя, взвыл тин Иштван. – Постой! Послушай!.. Это же я! Я, Дари!..

– Откуда ты знаешь мое имя?! – снова зашипела она. – Вы схватили отца?! Да?!

– Ты не понимаешь, что говоришь!.. Послушай, Дари, я…

Стремя было скользким от крови. Еще секунда, и он сорвется. А та, ради кого он сюда пришел, только плюнет ему вслед… Граф собрал последние силы, чтобы докричаться до дочери, объяснить, заставить вспомнить – и захрипел. В горло ему впились железные пальчики.

– Говори, кровосос! Что вы сделали с папой?! Где он?! Схвачен? Убит?!

Пальцы сжались сильнее. Острые коготки, пропоров повязку, резанули старую рану. Высший взвыл от боли:

– Дари! Выслушай же… пойми… он тебе не отец!

– Знаю. – Глаза полукровки превратились в две узкие щелочки, губы задрожали – вылитая Алэра, та, прошлая, когда сердилась. – Но для меня он значит больше, чем все отцы, вместе взятые! Не увиливай, сволочь! Где он?! Где папа, говори!!

– В Цитадели… – еле слышно донеслось до ушей Дарины. Тело вампира потяжелело, потянуло ее книзу. – Я не видел его… я пришел за тобой… Дари, я не знаю, что он тебе наговорил, но все это ложь!.. Он забрал тебя у нас, когда тебе было… Вспомни меня, звездочка! Вспомни маму! Прошу тебя, не отпуска…

Она отшатнулась назад. Повязка на шее вампира затрещала. Ночь, крутнувшись вокруг своей оси, хлестнула по боку шипастым хвостом, и немертвый с протяжным криком полетел вниз. Дарина, закусив губу, отбросила с лица волосы и с трудом выровняла дыхание. Мерзкий кровосос!.. Еще и зубы заговаривал, нес околесицу, чудом жива осталась. Спасибо Ночи…

– Главное, папа жив, – благодарно коснувшись шеи драконихи, шепнула девушка. И потянулась стереть второй рукой, свободной, пот со лба. – Фу! Гадость!..

Обрывок повязки с шеи подлого вампира так и был зажат в пальцах. Дарина брезгливо тряхнула кистью, желая скинуть вниз слипшийся от крови комок, но уронила его себе на колено. Выругалась, взяла за краешек, подняла двумя пальцами… И широко раскрыла глаза.

На куске бархата весело танцевали скелетики. Точно такие же, как на занавеске – той, из снов. Только во сне скелетики были белые, а здесь – красные.

– Папа… – жалко пискнула Дарина. И вздрогнула. Она звала Магистра, но в памяти почему-то всплыло совсем другое лицо. Склонившееся сверху, улыбающееся, родное. И голос…

– Дари, тсс! Тихо.

– Пасему?

– Тайна. Звездочка моя… Ты почему не спишь?

– Ни ха-а-ачу!

– Уже светло. Тебе пора спать…

Дарина отчаянно замотала головой, пытаясь изгнать из головы эти голоса – свой, совсем еще детский, писклявый, и другой… тот, который буквально минуту назад…

«Это же я, Дари!»

Красные скелетики, выплясывая на черном бархате, глумливо таращились на девушку пустыми глазницами. Нет, это неправда! Ее родители ее бросили! Выкинули, как ненужную вещь, продали, а папа…

«Я пришел за тобой… он забрал тебя у нас… вспомни маму…»

Дарина стряхнула с колена пропитанную кровью тряпку и зажмурилась, закрыв ладонями уши. Но голоса в голове от этого зазвучали только четче, громче. И ужаснее.

– Мама, мне страшно!

– Тихо, Дари, тихо… Все будет хорошо. Я рядом.

– А где папа?..

– Он… он придет за нами, доченька, обязательно. Не бойся зомби, они не посмеют нас тронуть. И не плачь, моя девочка, скоро все кончится…»

– Алэра! Бегом ко рву! Там за кустами лошади…

– Папа!..

– Потом, потом, звездочка… Алэра, скорее!

– Я вас предупреждал… Ночь! Сожрать!.. Да не его, их!!

– Иштва-а-ан!..

– Я – Дали. А ты кто? У тебя есть исё такие звелюски?

– Зверюшек много… Разных. Хочешь посмотреть?

– А мама?

– Мама отдыхает. Не буди ее, Дари…

Девушка снова затрясла головой. Это все чушь, бред, воображение! Ничего этого не было и быть не могло!.. У нее нет матери, есть только отец, который… который…

«Прошу тебя, не отпуска…»

Руки Дарины вцепились в седло мертвой хваткой. Из закушенной губы поползла капля крови. Девушка машинально слизнула ее языком. И выпрямилась:

– Ночь! Домой! Быстро-о-о!!

Земля стремительно неслась навстречу графу де Хэнедоара, внизу опасно сверкали мечи и копья, но тин Иштван о них не думал. И скорая смерть его тоже не занимала. Перед глазами раздавленного, опустошенного вампира все еще стояло лицо дочери. Холодное, злое… и чужое. Ничего не осталось от прежней Дари. Девочка выросла, и вырастил ее, увы, другой отец. Взять бы за горло эту падаль в некромантском балахоне!..

«Раньше брать было надо, – отстраненно подумал его сиятельство, прислушиваясь, как ветер свистит в ушах. – Дама Сильвия права. Никудышный я муж и еще более никудышный отец». Снизу пахнуло теплом. Зазвенела сталь. Вампир зажмурился – ну вот и все. Сейчас его нанижет на клинки, как бабочку, и поделом…

Однако не нанизало. Непонятно откуда взявшийся встречный поток воздуха приостановил падение и, мягко подбросив тело Иштвана кверху, плавно опустил вампира на землю. Подошвы сапог с противным чавкающим звуком провалились в черно-зеленую массу тел поверженных зомби. Вокруг завертевшего головой графа кольцом сомкнулись широкие спины демонов. Прикрывают, понял он. И, устыдившись своей бесполезной выходки, едва не стоившей ему жизни, нагнулся, увидев среди ошметков смердящей плоти рукоять чьего-то меча.

– Здоровый, подлец, ну да осилю как-нибудь… – пробормотал граф де Хэнедоара. И услышал сзади веселый смешок:

– Не сомневаюсь. Пожалуйста, кстати…

Вампир обернулся: в круге он, оказывается, был не один. Тут же обнаружился Рэан Кел-ле. Стоит, улыбается, кисть массирует… «Влюбленные! Так это он мне в лепешку разбиться не дал?» – запоздало понял граф, вспомнив прерванный полет. И благодарно склонил голову:

– Спасибо. Простите, я… был не в себе.

– Видел, – дернув плечом вверх, отозвался Рэан. – Все видели. По примеру графа де Монкора на отчаянный штурм решились? Восхищен. Мне на этих страхолюдин даже смотреть, признаться, боязно…

Он умолк – лицо спасенного исказила гримаса боли.

– Бывают вещи и похуже, – выдавил из себя граф де Хэнедоара. И, не объясняя, вновь потянулся к торчащему в груде тел мечу. Только в руки его так и не взял – не удержался, бросил взгляд в небо.

И увидел, как огромный черный дракон, вспоров крыльями воздух, рванулся к Цитадели. Накрыл собой две уцелевшие осадные башни, разнес в пыль острые каменные зубцы на одной из стен… Дарина? Это был ее дракон! Тот дракон, с которого она его, Иштвана, сбросила!

Она считает Магистра своим отцом. Она предана ему. Она и только она управляет крылатыми тварями. И она должна понимать, что без нее… Погасшая в груди вампира надежда вспыхнула вновь. Девочка засомневалась? Что-то вспомнила? Значит, есть еще шанс?!

– Дари! – выдохнул он, забыв о мече. И метнулся к закованным в железо спинам демонов, на ходу меняя облик.

Рэан дернулся было за вновь обезумевшим графом, но остановить не успел – юркая летучая мышь перышком взмыла в воздух и растворилась в темноте.

– Тшехт! – прошипел охотник. – На кой я вообще его ловил?! Самоубийца, не лучше де Монкора! И чего Аль так его жалеет?..

Рэан поморщился. В сущности, сам он был ничем не лучше. И здесь оказался вовсе не ради спасения полоумного вампира, не ради какого-нибудь «отчаянного штурма», а… «Все мы, наверное, самоубийцы, – извиняя графа, подумал Кел-ле. – Но его сиятельство в точку попал: бывают вещи и похуже». Рэан тряхнул головой и, высунувшись из-за плеча демона пониже, одного из тех, что замыкали круг, всмотрелся в темноту. Граф де Хэнедоара с его сумасбродством тут же был забыт. Зато вспомнились слова старейшины Октая, адресованные Шенеру: «Заговор «единой крови» властен над солдатами до тех пор, пока жив заклинатель. Им может стать только демон, а тайну заговора шаманы доверяют лишь избранным урузам… Умрет Райда – ее бойцы станут собой. Но ты не справишься с воином, мальчик. Ты разведчик. Райда сильнее тебя и старше. Найди Мэрту!.. Найди, пока не стало слишком поздно».

Кел-ле хлопнул ближайшего демона по плечу, давая понять, что защитный круг можно разомкнуть, и ужом проскользнул в щель между мускулистыми бронзовыми плечами. Он не хотел подслушивать разговор старейшины и разведчика. Так вышло. Но раз уж так вышло… Охотник нахмурил брови – хватит! Довольно он сидел в тылу, пора и честь знать. А еще пора признаться хотя бы самому себе, что языкатый демон ему, Рэану, давно стал другом. Не меньшим, чем Адальберт. А учитывая последние пятнадцать лет – возможно, что даже большим… И этот друг сейчас рыщет в огрызающейся клыками и сталью толпе, рискуя остаться в ней навсегда. До Мэрты он может просто не дойти – он ведь и правда разведчик, не воин. А со стороны Магистра тех воинов – как собак!

Кел-ле легко уклонился от летящего в лицо копья, пригнулся, чтоб не попасть под обстрел со стен Цитадели, и, не сбавляя темпа, стиснул правой рукой висящий на поясе толстый чехол с метательными иглами. Сестренка сделала невозможное, улыбнулся он. И, словно подбодренный этой мыслью, решительно рванулся вперед.

«Пылающий взгляд – результат заговора «единой крови», – звучал у него в ушах надтреснутый голос старого демона. – Скажи Мэрте, чтоб искала ту, кого не видно в темноте…»

Некромант метался по стене, костеря последними словами кретина Маркиза, который упустил первую карту портала, бессовестного вора, что увел у него, Магистра, вторую карту, ротозеев-гномов из клана Торн, подпустивших две осадные башни прямо к Цитадели, криворуких эльфов, командира вампиров, вместе со своими прислужниками загубившего аж восьмерых драконов, – и самих драконов, растерявших последние мозги… О чем думает эта девчонка? Почему бросила хлыст? И зачем несется сюда как на пожар?!

– Идиотка! – взвыл он, шустро отпрыгивая назад и глядя на разлетающиеся в стороны обломки зубцов крепостной стены. – Она рехнулась, что ли?!

Ночь, заложив крутой вираж, опустилась во двор Цитадели. Длинный тяжелый хвост пронесся в каком-то дюйме от правой стены. Не ударил, и то счастье – недавно заделанный пролом в этом месте был самой слабой точкой крепости. Шипя от злости, Магистр бросился к лестнице. Увидел, как со спины драконихи соскочила тонкая фигурка, и заорал:

– Что ты здесь забыла?! Оглянись вокруг! Не видишь, что творится?!

Девушка, словно не слыша его, бежала вверх по ступенькам. Некромант топнул ногой:

– Драконы словно с цепи сорвались! Пришлые давят нас, как жуков! А она… к дому ее потянуло! Я тебе это приказывал?! Немедленно садись на Ночь и возвращайся!

– Я… вернусь… – выдохнула достигшая площадки на стене Дарина. И, вцепившись в рукав Магистра, подняла на него глаза. – Мне только несколько слов!.. Там, в небе, на меня напали…

– И что?! – Некромант раздраженно выдернул руку из ее пальцев. – С тобой, как вижу, все в порядке!

– Это был вампир. Он… назвал меня по имени! Сказал, что он – мой отец, а ты…

– А я, вероятно, злодей, каких свет не видел? – уже на полтона ниже перебил девушку Магистр, внутренне весь подобравшись. Ну конечно. Хэнедоара!.. Глупо было бы думать, что тут обошлось без этого кровососа. – Милая, это же провокация, разве ты не понимаешь? Они знают, что ты мне не родная дочь, и знают, что ты безмерно мне дорога, вот и попытались воспользоваться ситуацией, чтобы ослабить мои силы!..

– Но… голос… я узнала его! – едва не плача, пробормотала девушка. – И он вампир. И…

– Не части. Возьми себя в руки… – Некромант кинул быстрый взгляд на Дарину и сказал, благоразумно держась где-то около правды: – И послушай… Этот вампир, вполне возможно, и есть твой отец. Я не знаю, кто он и как его имя, но раз уж ты говоришь, что вспомнила… Ведь я от тебя никогда не скрывал правды! И всегда любил, как родную дочь! А враги воспользовались этим, чтобы подослать…

– Лжешь, сволочь! – гаркнули сверху. Дарина взвизгнула. Магистр вскинул голову и, выругавшись сквозь зубы, попятился: маленькая летучая мышь, рухнув с небес на стену, обернулась вампиром. Высоким, дрожащим от ярости и с кровавой раной на шее. – Не любил ты ее! Ты ее использовал! И не лицедействуй, падаль, прекрасно ты меня знаешь!

– Папа… – жалобно протянула Дарина. К кому она обращалась, она и сама сейчас не могла сказать. Ей было страшно, она совершенно запуталась, и в этом коротеньком слове, так же как в детстве, искала утешения и помощи… Но обернулись оба.

– Дари! – воскликнул некромант. – Не слушай этого сумасшедшего! Отец он тебе или нет – что это меняет?! Кровное родство – пшик!.. Пускай не я подарил тебе жизнь, но разве тебе со мной было плохо? Я спас тебя от рабской жизни, дал тебе семью, заботился о тебе, как о собственном ребенке… А теперь приходит не пойми кто и заявляет, что я делал все это только из выгоды?! Да из какой, интересно?!

– Из такой! – рявкнул тин Иштван, сжимая кулаки. И обернулся к дочери: – Не верь этому мерзавцу!.. Ты нужна ему только ради его драконов! Я видел, как ты управляешься с ними. А подлец, который пролез к тебе в отцы, ни от чего тебя не спасал! И семью тебе не дал, а отнял, когда я отказался плясать под его дудку. Он похитил тебя, Дари! И не убил, наверное, только потому, что живой ты ему пригодилась бы больше!

– Врешь! – заголосил Магистр, бочком-бочком подбираясь к замершей девушке. – Не похищал я ее! Дари, что ты молчишь, ты же знаешь, что это неправда!

Губы девушки дрогнули.

– Я… вспомнила замок. И Маркиза. И Ночь, когда он велел ей убить меня и маму…

– Да что ты можешь помнить?! Тебе еще и трех лет не было! – психанул некромант. И поняв, что ляпнул лишнего, торопливо перешел в наступление: – Ты ведь знала Маркиза, доченька!.. Он же всю жизнь идиотом был, а уж высшим завидовал так… У меня и в мыслях не было! Клянусь! А что до этого вот упыря с претензиями – орать-то он мастер и обвинять других тоже! А сам?! Любящий папочка выискался! Как по заказу, в очень нужный момент… Ты спроси у него, Дари, спроси – сам-то он где болтался эти пятнадцать лет?! И почему о дочери только сейчас вспомнил, когда припекло?! А? Что зубами скрипишь, упырь недобитый?

– Ты меня еще упрекать этими годами будешь?! Да я…

– Вот именно – ты! Уж явно не с каторги сюда сорвался! И где ты раньше был, интересно?.. Молчишь? Сказать нечего? То-то! Видишь, дочка? Все, как я и говорил! Не отец он тебе и никогда им по-настоящему не был!..

– А мама?.. – шепотом спросила Дарина. – Я и маму вспомнила… почти…

– Трагедия, – быстро сказал Магистр, делая к ней еще один шажочек, – ужасная случайность!.. Твоя мать погибла, и я, не желая огорчать тебя…

– Ах ты, скотина! – взвыл багровеющий граф, порываясь вынуть из некроманта душу. – Случайность, значит?! Погибла, значит?! Сейчас ты у меня сам на себя свою брехню примеришь!..

Дарина шарахнулась к башне – потерявший контроль от злости вампир с львиным рыком бросился на хозяина Цитадели. Оружия у обоих не было, а применить какое-нибудь дельное заклинание Магистр не успел. Плюясь и ругаясь на два голоса, мужчины покатились по засыпанному обломками зубцов проходу… Девушка беспомощно огляделась – эта часть стены была совсем безлюдной. Командиры отрядов нежити все были внизу, гномы тина Бары – там же, эльфы под предводительством Олерриэля ли’Фел-Норгетоса Эримара сгрудились на восточной стене, отбивая атаку за атакой, зомби из числа домашней прислуги будут ползти сюда целую вечность – и то, если призыв услышат в этаком шуме. А той демонице, с которой связался Магистр, Дарина и пустой черепушки бы не доверила. Что же делать? Кого звать на помощь… и ради кого?

Дари, закусив губу, вновь посмотрела на грызущихся отцов. Они все так же катались по стене, осыпая друг друга проклятиями. Этот вампир… он сказал, что Магистр похитил ее. Что он лжет и никогда не любил Дарину – главным для него были драконы… Но ведь папа… то есть Магистр… тоже был прав, выходит? Дарина попала сюда совсем маленькой, и все эти годы ее никто не искал. Не пытались или не могли? Но ведь сейчас смогли, и без особого труда!.. «Кому же мне верить? – горько подумала девушка. – Одному нужна власть над драконами, второму – месть… А я? А как же я? Я-то кому нужна?!»

На освещенную редкими факелами стену упала большая тень. Дарина обернулась – это забеспокоившаяся дракониха, поднявшись на задние лапы, нависла тяжелой башкой над проходом. Увидела, что с хозяйкой все благополучно, заурчала, легонько коснулась краем морды плеча девушки… Дари улыбнулась. Ночь. Дракониха ей не мать, не отец, но она всегда была рядом. Играла с ней, защищала, утешала, любила… И любит. Просто так. Говорящий с драконами может только говорить. Он не в состоянии подчинить их своей воле без помощи того же хлыста или силы. Магистр этого так и не понял. А Дарина поняла, но не стала расстраивать папу…

Теперь же и расстраивать некого. Нет у нее отца. Осталась только Ночь, ласково фыркающая в затылок. «И уж ее-то я не потеряю! – решительно подумала девушка, словно очнувшись. Кинула взгляд на вампира и некроманта, скривилась. – Пусть разбираются сами! Это не моя война. Больше не моя».

Дракониха, поймав взгляд Дарины, положила голову на каменные плиты. Девушка легко вскочила на бронированный лоб и, цепляясь за костяные гребни на шее Ночи, скатилась вниз, к седлу. Уселась, хлопнула ладошкой по чешуе:

– Вверх!

Дракониха оторвалась от земли. Широкие распахнувшиеся крылья снесли северную башню и горсть истошно голосящих эльфов. Тяжелый хвост ударил в стену Цитадели, оставив на ней длинную трещину. Мутузящие друг друга отцы, отвлекшись на грохот, дружно вскинули головы:

– Дари! – донесся до девушки голос вампира. – Стой! Куда ты?! Послушай…

– Правильно, дочка! – обрадованно захохотал некромант. – Возвращайся в небо! Мы им еще покажем!..

– Нет, – разнеслось над головами обоих. – Вы покажете, Магистр… Ночь! Выше! Выше!!

– Дари!..

– Идиотка! – бессильно завопил некромант. – Столько лет впустую, столько сил… будь ты проклят, упырь поганый! Надо было тебя сразу сгноить, не миндальничать! Зачем ты сюда притащился?! Зачем?!

Мощный удар отшвырнул графа де Хэнедоара к краю стены.

Вокруг творилось демоны знают что – кто-то с кем-то бился, то тут, то там всполохами сверкали яркие голубые молнии, ветер гонял пыль и выдирал траву, кидаясь во всех без разбора. Недалеко грянул раскат грома, и Айша отшатнулась, укрывшись за валуном. Тяжелая сумка больно хлопнула по боку, и предсказательница рефлекторно придержала ее, тихо ругаясь на неизвестно где находившегося брата. След его Силы мелькал то тут, то там, но уловить местоположение было невозможно…

С другой стороны валуна раздался хрип, и Айша высунулась – кто-то пытался укрыться здесь следом за ней. Секунду спустя она увидела когтистую лапу. Несколько движений, и под защитой валуна оказался Шенер. Тот самый демон, с которым связан Рэан Кел-ле. Демон судорожно выдохнул и постарался поудобнее устроиться, зажимая бок. Айша стащила балахон и, свернув его, сунула под рогатую голову. Разведчик резко вскинулся, но, увидев белые волосы, только выдохнул, опускаясь обратно, прижимая лапы к кровоточащему боку:

– Только безумной семейки сейчас мне не хватает!

– Видимо, не хватает, – Кел-ле устроилась рядом и бесцеремонно отвела лапы. – Дай посмотреть.

Шенер тяжело дышал, но все же выдохнул:

– Все нормально…

Он сказал что-то еще, потом что-то спросил, Айша ответила, но ни его, ни саму себя даже не слушала. Руки уверенно делали то, что нужно, а в голове прокручивались картинки из недавнего страшного сна. Вещего, получается? Они редко бывают хорошими, а жаль. Чем же кончился тот сон? Никак не вспомнить, никак…

– Эй, ты там не заснула? – нарушил ее думы голос демона. – Давай быстрее, дело не терпит.

– Какое дело? – вскинулась Айша, придя в себя. – Зачем быстрее? Куда ты собрался с такой дырой в боку?

– Латать дыры в щите Улья, – хмуро и непонятно высказался разведчик. – У-у, чтоб тот гном драный своей же бородой подавился! Пырнул же, паскуда! Жаль, кто-то из эльфов его там и пристукнул, мне ничего не досталось… Ну ты скоро, нет? Мне Мэрту надо найти кровь из носу!

– Это ту…

– Ту, ту, – перебил ее демон. Посмотрел на забинтованный бок, пощупал его, несмотря на протесты врачевательницы, и встал. – Сойдет. Не смертельно. Спасибо… Эй, эй, куда?!

– К другим, – сказала Кел-ле. – Там еще много раненых… Пусти! Как ты смеешь!

Когтистая лапа, сграбаставшая возмущенную предсказательницу за капюшон, и не подумала разжиматься. Демон без улыбки покачал головой:

– Мне голозадый душу вынет, если узнает, что я тебя видел и дальше бегать отпустил. Ты без Силы совсем, любой пристукнуть может.

– А тебе-то что?! – зашипела она.

Разведчик пожал плечами и легонько ткнул ее пальцем в плечо. Айша, пискнув, слетела вниз с валуна, на который уже было вскарабкалась. Силы демону было не занимать… Шенер, выпустив когти, вспрыгнул обратно на камень. И обернулся:

– Мне – ничего. Я тебя второй раз в жизни вижу. Не верещи! О себе думать не хочешь – о брате подумай. У него кроме тебя никого… Ящерицын хвост!!

Ревущая тень пронеслась над камнем, едва не сбив демона. Дракон, похолодела Айша. Она видела их много, еще когда только следом за эльфами выскочила из портала. Видела и потом, пока искала брата – сначала среди раненых, потом уже здесь. Но так близко еще не видела. Оно, как оказалось, было к лучшему… С той стороны, где кипел бой, раздался пронзительный вскрик. Кричала женщина. Демон, быстро повернув голову на звук, снова от души выругался каким-то там хвостом и сиганул в темноту. Кел-ле потерла ноющее плечо. Вот же гад рогатый! Как Рэан вообще с ним приятельствует?.. Ведь вроде едва дотронулся, а такое чувство, что дубиной приложил…

Сверху раздался знакомый уже скрежет когтей и тяжелое дыхание демона. Предсказательница вскинула голову – вернулся? Снова ранили, что ли?!

– Держи! – коротко приказал однорогий, сгружая прямо в руки ахнувшей Айше безвольное тело в помятом серебристом доспехе. Из-под покореженного шлема вились длинные золотистые локоны. – Займись, коли без дела не сидится… И пригляди за ней! Потеряем – я вас с голозадым от осиротевшего семейства остроухих ни в жизнь не отобью!

Предсказательница удивленно приоткрыла рот, чтобы попросить разъяснений, но демона уже и след простыл. Ну что за вредное создание!.. Она недовольно качнула головой и со вздохом уложила раненого на землю. Стянула шлем – и ахнула во второй раз. Острые уши Шенер упомянул очень к месту. Бесчувственное тело принадлежало эльфийке. Хуже того – главе рода… Даму Сильвию Альруинос Этамар в городе знали. И проклятый демон был прав – если она не выживет, в Ире всем мало не покажется…

Айша снова вспомнила давешний сон и криво улыбнулась. Он все-таки не был вещим. Явь оказалась еще хуже.

Рэан совершенно выдохся. Он носился по полю боя как укушенный уже битый час, дважды чуть не попал под меч, словил в плечо шальную стрелу (правда, уже на излете, повезло), едва не вывернул шею в тщетных попытках отыскать однорогого или, на худой конец, его боевитую подружку, но цели своей так и не достиг. В сплошном живом и не очень месиве из клинков, бород, копыт и тшехт знает чего еще найти всего двух нужных демонов было невозможно! Разведчик – на то и разведчик, чтоб в глаза не бросаться, а воинов, таких как Мэрта, здесь толпы. Не будешь же каждому в лицо заглядывать?..

Кроме того, воины были не только союзными. Рогатые исчадия с горящими колдовским огнем глазами сновали вокруг, кроша черепа всем, кто подвернется под руку. Прилетало даже гномам в кирасах со знаком ордена. Поэтому коротышки, разнюхав, что к чему, начали постепенно покидать арену. Кто отступал, кто просто бежал: гномы хорошие бойцы, но самоубийцы среди них встречаются редко…

Мимо пронесся ревущий ящер с пустым седлом. Один из многих. Стрелки на стенах Цитадели не сидели без дела. Кел-ле, улучив мгновение, дождался очередного бесхозного ящера и безумным прыжком оседлал его спину: прокладывать себе дорогу, рискуя каждую минуту нарваться на чей-нибудь топор, у него больше не было сил. К тому же скорость бега у бронированной туши была гораздо выше, чем у измученного человека, пускай даже и мага…

Кел-ле сгреб в кулак развевающиеся поводья и дернул их на себя. Ящер зашипел, вскинулся на дыбы. А его непрошеный наездник, разом взметнувшись над полем боя, снова завертел головой. Так. Одна из осадных башен уже перекинула абордажные лестницы через ров на стену… Толпа вампиров, на лету меняя облик, обрушилась на кучку эльфов из стана врага – низшие де Монкора, добрались-таки? Только самого графа не видно… Рейнджеры дамы Сильвии, под прикрытием своих мечников и бойцов барона Фархия, валят уже шестого дракона – непонятно, что случилось с крылатыми тварями, но ведут они себя как полоумные: подставляются, швыряются с неба на заведомо опасного противника и гибнут один за другим. Огненные клети старейшины Октая и выпускников магической академии добрались уже почти до середины равнины, а судя по мощи пламенных волн – и мэтр Крей при деле. Гномы семейства Фру, шустрые, как белки, шныряют в гуще тел, рубя сухожилия околдованным демонам и на ходу отлавливая дезертиров враждебного гномьего клана… Остатки Западной армии, от рогов до копыт в крови, машут клинками как заведенные, все ближе и ближе подбираясь к стенам крепости…

Лапы ящера ткнулись в землю. Рэан выругался – на то, чтоб увидеть все вышеописанное, ему хватило нескольких секунд, но самого главного он так и не высмотрел. Да и много там разглядишь, в темноте-то? Отблески магических разрядов, пляшущие на рогах демонов, пышущие алым пламенем глазницы жертв заговора «единой крови» – и ни Шенера, ни…

– Мэрта! – Он вдруг подпрыгнул в седле, впившись взглядом в знакомую фигуру, вынырнувшую из мрака чуть левее. Закованная в тяжелый доспех демоница, без устали орудуя мечом, прорубала себе путь в гуще копошащихся тел. Блеснул золотой знак уруза на кирасе. – Мэрта! Стой! Подожди!

Он ткнул пятками в бока ящера. Зверь дернул башкой, взбрыкнул, но все-таки двинулся в нужном направлении.

– Шевели лапами! – бесился охотник, понукая животное. – Давай, давай же, ну!.. Где носит мохнорылого? Все за него делать приходится…

Он тряхнул головой и, не спуская глаз с золотого трезубца, снова подбодрил неповоротливого ящера двойным тычком. Только бы из виду не упустить! Когда еще снова отыщется, с ее-то шустростью?.. И так только чудом нашел, не иначе… И не факт, что догонит еще. А догнать надо. О заговоре «единой крови» и его последствиях знают только шаманы и избранные урузы. Подруга Шенера была всего лишь тысячником. И если ее не предупредить…

– Мэрта! – Хрипящий ящер наконец-то нагнал демоницу, пролетел мимо, не успев сбавить скорость, и с облегчением рыкнул – его беспокойный наездник, слетев с седла, оставил зверя в покое. – Мэрта, стой! Сто-о-ой!!! Не тех бьешь! Пленные демоны под заклятием, надо найти твою…

Оставшиеся несколько локтей до широкой спины замершей воительницы Рэан преодолел за считаные мгновения. Выдохнул, протянул руку… и сердце его бухнулось вниз: демоница обернулась.

– Уже не надо, смертный, – мурлыкнула Райда, насмешливо оскалив клыки. – Ты ее нашел.

Широкий меч взлетел в воздух, а в следующую секунду не успевшего собраться охотника швырнуло наземь, ударило с размаху о камни. Надетая под балахон кольчуга смягчила удар и уберегла тело, но сама расползлась, как гнилая тряпка. Кел-ле мысленно взвыл – идиот!.. Видел обеих, знал, что сестры и что до ужаса похожи! Слышал же, что новым урузом Мэрту выбрали без вмешательства верховных, солдатскими голосами, и с места в карьер на передовую отправили! А про то, откуда бы у нее вдруг могла взяться такая кираса, ума подумать не хватило?!

А теперь поздно. Отметив вновь сверкнувшую над головой серебристую вспышку, Кел-ле зажмурился. Ну что ж, охотник и дичь часто меняются местами…

– Во имя Улья! – рыкнул совсем рядом знакомый голос. – Я рехнусь с этой семейкой голозадых! То одна под ноги суется, то второй поперед всех на амбразуру лезет!..

Когтистая лапа, споро ухватив смирившегося с неизбежным Рэана за капюшон, сдернула охотника с места. И очень вовремя – клинок демоницы, коротко вжикнув, высек искры из камней, где только что лежала такая легкая добыча. Райда зашипела:

– Ты?!

– Я, – отозвался Шенер, задвигая товарища за спину. И, выхватив меч, успел отбить встречный удар. – Поблагодарить тебя пришел. За хлебушек…

Рэан, благоразумно не мешаясь, отполз в сторону и кое-как сел. Спины он не чувствовал. Отбил, наверное, когда падал, – слишком сильный уж был удар. Человек, пускай и охотник, против демона-воина в рукопашной – меньше чем ноль. Кел-ле поморщился. И вдруг вспомнил слова старейшины: «…ты не справишься с воином, мальчик. Ты разведчик. Райда сильнее тебя и старше».

Рука мага метнулась к поясу. Иглы, иглы… Он использовал только пять, значит, еще осталось достаточно… Такой туше, как эта рогатая дрянь, нужно не две, не три… но против смертоносных игл бессилен даже демон!.. Пальцы нащупали холодный металл, выдернули сразу две иглы. Теперь бы прицелиться да не промазать… Кел-ле вскинул руки для броска и выругался – Айша заговорила оружие только на них с Алем, рычащие демоны уже схлестнулись в поединке, и снизу, да еще из-за спины Шенера метнуть иглу, не задев самого разведчика, оказалось нереально. Встать надо. Обойти демоницу сзади. И тогда уже…

– Тшехт!..

Онемение со спины перекинулась на ноги. И после пары отчаянных попыток подняться Кел-ле с ужасом понял, что все сестрины усилия пошли прахом. Отравленные иглы в руках полупарлизованного человека бесполезны. Их все равно что нет. Именно тогда, когда они нужны больше всего!..

– Почему тот проклятый шаман не убил меня сразу?.. – с тоской прошелестел Кел-ле. И, собрав волю в кулак, все-таки попытался встать – заранее понимая, что не сможет… Но, к изумлению своему, смог! И только через секунду понял, что его душевный порыв был тут вовсе ни при чем – чья-то рука вздернула его вверх за ворот балахона. Сильная рука, жилистая, с обломанными черными когтями…

– Живой? – коротко рыкнули в ухо. Мэрта!

– Да… – Воротник балахона больно врезался в горло, говорить было трудно. – Помоги… ему… он сам не…

– Знаю, – отозвалась демоница. Глаза ее зажглись мрачным огнем. – Эй, ты! Да, ты, с краю!.. Ко мне! Этого – в тыл!.. Срочно!

Рэан и слова сказать не успел, как какой-то подоспевший демон легонько перекинул его безвольное тело через плечо и, круто развернувшись, принялся проталкиваться назад. Охотник, чувствуя, что следом за спиной и ногами начинают неметь плечи, приподнял голову. Успела?.. Она успела?

По ушам полоснул дикий рев, в котором смешались боль и ярость. Рэан, вздрогнув, вгляделся попристальнее…

– Шенер?.. – деревенеющим языком позвал он.

Разведчик его не слышал: зажимая левой лапой окровавленный обрубок правой, он пятился назад. Ухмыляющаяся Райда наступала. А из-за камней за спиной разведчика, отсвечивая красными провалами глаз, уже наползали, рыча, бывшие пленники Магистра… Последним, что успел увидеть охотник, была метнувшаяся вперед Мэрта и зазубренное лезвие топора, ожившего в ее пальцах.

«Отъехал, что ли? – устало подумал безымянный солдат Западной армии Улья, почувствовав, как тело раненого обвисает у него на плече. – Может, бросить?» Он нахмурился. Вспомнил категоричный приказ командира, полоснул мечом высунувшегося справа зомби и, поколебавшись, все-таки взял курс на лагерь у подножия скал.

Поле боя стонало, вопило и рычало. Рубили сплеча демоны – свои и чужие, тенями мелькали в воздухе летучие мыши, кудлатыми шариками носились охрипшие от боевых кличей гномы, черноту ночи рвал хриплый рев драконов, падала под ноги воинов нежить – падала и вновь поднималась. Оглохшие от шума, ослепшие от крови бойцы кромсали неприятеля, тот не оставался в долгу, и конца-краю этому безумному танцу смерти не было…

Графиня де Хэнедоара не помнила, сколько раз она уже успела проститься с жизнью и сколько еще – возблагодарить Влюбленных, что уберегли. Хотя благодарить на самом-то деле стоило не богов, а Каланчу. Ведь это он догнал колонну эльфов, он, рискуя быть затоптанным лошадьми, пробился к Алэре и всучил ей плащ-хамелеон, взятый ими в башне некроманта во время последней вылазки. Так что только благодаря вору ее сиятельство была еще жива: накинутый на плечи и голову плащ надежно скрыл ее присутствие на поле брани. Оставалось только надеяться, что чье-нибудь копье, пролетевшее мимо цели, не угодит в нее, Алэру.

А еще оставалось надеяться, что тот, ради кого она ослушалась мать и сейчас рискует головой, еще жив.

Графиня огляделась вокруг – тина Иштвана она потеряла из виду давно, кажется, целую вечность назад. Вампиры вместе с эльфами дамы Сильвии бились сейчас едва ли не в самом центре сражения. И лезть туда, толком не умея ничего, было глупо. Алэра с досадой сжала губы – ну почему мама в свое время не озаботилась ее обучением?.. Сама-то ведь и меч в руках держать умеет, и стрелы кладет одна к одной! «А я – белоручка бесполезная! – горько подумала Алэра. – Меня даже Мэрта к оружию не подпускала…» Вспомнив о подруге, эльфийка взяла себя в руки. Что толку теперь на судьбу обижаться? Жива, здорова – уже хорошо! Знать бы только, что и с мужем все в порядке… Ее сиятельство покрепче перехватила рукой горловину плаща, чтоб не свалился, и снова перешла на бег. Впереди замаячили очертания больших валунов, то тут, то там разбросанных по равнине. Они высокие, если взобраться наверх, то есть шанс увидеть хоть что-то, кроме чужих спин и плеч… Ужом проскользнув через скопление тел возле камней, Алэра быстро вскарабкалась на валун и огляделась. Ах, Влюбленные, ну что за нескончаемая ночь! Ничего не видно, хоть глаза сломай! Как они все в такой темноте воюют только?..

Шагах в пятидесяти от каменной груды, почти у самого крепостного рва раздался чей-то рычащий вопль. Алэра, вздрогнув, обернулась: там, в подступающем кольце алых всполохов, бились не на жизнь, а на смерть двое демонов, похожих как две капли воды. Третий, прижимая к груди обрубок лапы, медленно сползал на землю. Алэра прижала ладонь ко рту. Демона в кирасе с изображением золотого трезубца она видела впервые, а вот его противник и тот, третий, истекающий кровью, – Мэрта и ее товарищ, однорогий, который совсем недавно надавал словесных оплеух главе рода Альруин, не убоявшись даже ее охраны. Как же его звали? Не вспомнить… Графиня быстро отвела в сторону мутный от выступивших слез взгляд, только чтобы не смотреть, чем кончится поединок и как ворчащая толпа демонов с пылающими глазами втопчет в пыль лучших из детей Улья. О, если бы она могла хоть как-то этому помешать!.. Но что может сделать безоружная эльфийка, у которой даже кухонный нож постоянно валится из рук? Швырнуть в того, с трезубцем, камень? Да только где ж тот камень возьмешь? И что, кроме легкой царапины на кирасе, он может оставить?!

Она сжала кулаки так, что заскрипели тонкие пластины перчатки. Чувство неотвратимой беды и собственного бессилия захлестнуло графиню. Еще год назад она думала, что потеряла все и бояться ей уже нечего. Но только теперь поняла, что «все» – оно вот здесь, сейчас…

– Ты! Стоять! – рыкнули внизу.

Алэра вздрогнула и машинально шагнула от края. Возле валунов, на которые она взобралась, остановился здоровенный демон в массивных доспехах. На плече его тряпичной куклой болтался какой-то человек в балахоне. Маг? Что-то в нем было знакомое… Эльфийка прищурилась.

– Бугдай Шахбаз? – Еще один демон, поменьше, обернулся на зов и, кивнув кому-то из своих, чтоб прикрыли, склонил голову. – Так точно, стою! Какие будут указания?

Первый демон стряхнул с плеча ему в руки безвольное тело:

– Держи! Головой отвечаешь. Доставить к порталу и сдать лекарям. Приказ уруза!

– Будет исполнено, – еще один короткий поклон. – А… вы?

– Назад. Крыса нашлась…

В глазах бойца мелькнуло понимание. Он подхватил человека на руки и, махнув хвостом, без лишних вопросов исчез в толпе. Его командир, развернувшись назад, тоже растворился среди разномастных спин. Ни тот ни другой даже не заметили, как с пояса бесчувственного мага соскользнул плоский кожаный чехол. Соскользнул и остался лежать у подножия камня. А ее сиятельство графиня де Хэнедоара вдруг коротко вскрикнула и метнулась вниз.

Она вспомнила этого человека в балахоне. Он действительно был магом. И раньше им уже приходилось встречаться – сначала в домике той скупщицы, что открыла портал и выпустила Мэрту из клетки Кромахта, а позже… пока Алэра бестолково металась по равнине, силясь найти мужа, этот маг несколько раз перебегал ей дорогу. Он дрался как-то рассеянно и все время кого-то искал глазами. У него не было ни меча, ни топора. Были только странные длинные иглы с тонкими кожаными ремешками на концах. Он доставал их из этого чехла. И, попадая в цель, они убивали наповал – даже демонов!

Алэра дернула на себя чехол и снова взлетела на камень. Быстро вгляделась в темноту, отыскала в ней переливающийся золотом трезубец. Оба демона были еще на ногах, но бой складывался не в пользу Мэрты. Ее медленно, но верно оттесняли прямо на вражеские клинки. Подоспевшие на помощь бойцы Западной армии пока сдерживали сужающего круг неприятеля, но это не могло длиться вечно… Сдвинув брови, эльфийка откинула крышку чехла и выхватила иглу. Какая тоненькая. Так и не скажешь, что оружие! Графиня прицелилась – и тихо зашипела. Перчатка мешала. Не сожмешь иглу как следует, выскальзывает отполированное серебро из пальцев! А демон в кирасе с трезубцем как раз так удачно повернулся…

Алэра переложила оружие мага в другую руку, одним движением стряхнула перчатку себе под ноги, приподнялась на цыпочки, чтобы лучше видеть цель, и уже почти сомкнула освобожденные пальцы на игле, когда по глазам ударила яркая зеленовато-синяя вспышка. Что это? Кажется, сверху?.. Проморгавшись, эльфийка задрала голову – и застыла как статуя.

На краю полуобрушенной стены Цитадели, прямо над своей головой графиня увидела две фигуры. Первая стояла спиной – низкорослый, сухощавый человек в длинном одеянии. Руки его были подняты, между ладонями, потрескивая и переливаясь, завис ярко-зеленый светящийся шар. А напротив, всего лишь шагах в двадцати, замер высокий вампир в истерзанном камзоле. Оружия у него не было. И путей к бегству, очевидно, тоже.

– Иштван… – мертвея, прошептала Алэра. Пропавший муж нашелся. Только, судя по всему, очень ненадолго… Графиня де Хэнедоара кинула отчаянный взгляд вниз, туда, где в кольце алых точек металась демоница. – Что же мне делать?!

Она в отчаянии закусила губу. Метнуть сразу две иглы с обеих рук? И думать нечего – тут хоть одной бы попасть! Это тебе не камень.

Маг на стене сделал шаг вперед. Соперник Мэрты, издав торжествующий горловой рык, выбил топор из рук демоницы и поднял над головой меч. Маг размахнулся. Демон в кирасе – тоже.

– Прости… – одними губами выдохнула Алэра, чувствуя, как сердце рвется на части. И, стиснув пальцами свое оружие, вскинула руку.

Ладонь обожгло холодом, кожаные ремешки захлестнули запястье, а тонкая иголка, пронизав тьму серебряным лучиком, взлетела вверх. Туда, где освещенный мертвенным зеленым светом шара некромант уже выбросил вперед руки… Попала? Нет? Графиня подалась вперед, силясь рассмотреть стену в сгустившейся вокруг темноте, но ничего не увидела – Цитадель почему-то начала расплываться в глазах. Следом закружилась голова, ноги стали ватными, грудь словно сжали в тисках…

Она не видела, как игла настигла цель. Не видела, как сбился с шага старик на стене, как смертоносный шар, отклонившись от своей траектории, врезался в остатки башни, лишь опалив волосы на виске графа де Хэнедоара. Не видела, как по равнине пронеслась неровная волна, оставляющая за собой вместо нежити только смердящие груды мяса и костей; как демон в кирасе с золотым трезубцем, отвлекшись на миг, рубанул воздух, а Мэрта, стремительно скользнув вбок, подхватила с земли выбитый из рук топор. Как широкое зазубренное лезвие взлетело вверх, как откатилась в сторону рогатая голова с застывшим оскалом, как дрогнуло околдованное войско демонов…

Алэра покачнулась, неловко взмахнула руками, поняв, что падает. Широкая расщелина между валунами выдвинулась вперед, раскрыла свои черные объятия – и измученная эльфийка с облегчением рухнула вниз, ей навстречу.

Над заваленной трупами равниной Кромахта поднималось солнце. Его первые несмелые лучи освещали горы, обломки осадных башен, разрушенную стену крепости. Еще недавно бурлившее поле боя застыло в молчании.

Но внутри Цитадели обстановка была иной. Все мало-мальски пригодные помещения были заняты ранеными. Носились из зала в зал сбившиеся с ног лекари, им изо всех сил старались помочь, чем могли, бойцы из числа наименее пострадавших. Мэтр Крей, хоть и порядком вымотанный, оккупировал лабораторию Магистра и беспрерывно звенел там какими-то склянками, готовя целительные эликсиры. Выпускники Ирской магической академии, с красными глазами и едва стоящие на ногах, сновали от лаборатории в холл, из холла – в жилые комнаты, оттуда – в подвалы… Раненых было слишком много, пришлось задействовать каждый свободный дюйм Цитадели.

Старейшина Октай с десятком своих целителей занимался примерно тем же, чем и Адальберт: по мере сил облегчал страдания воинов Улья. Демон не человек, да человеческим лекарям хватало и своих болящих. Самым тяжелым следовало немедленно оказать помощь; на то, чтобы переправить их в Ир через вновь открытую карту портала, не было времени. Но успокоенный Карл, который провел в полнейшей неизвестности несколько томительных часов, уже на всех парах летел к столице в сопровождении верного Бернеза, чтобы собрать всех лекарей, каких только сможет найти, и открыть перед ними вторую карту портала… Сколько это могло занять времени, Нюхастый толком сказать не мог: в преддверии нападения армии нежити большинство жителей Ира стеклось в столицу, и сейчас там царил полнейший бедлам. Однако потрепанные победители надеялись на лучшее.

Среди эльфов, которых осталось чуть больше сотни, серьезно раненных было мало, и выжившие лечили своих сами. Благо это они умели. Гномы тоже от людской помощи отказались – народец крепкий, закаленный, без особых сантиментов, за один шанс из тысячи они не цеплялись. Кого подлатать могли – латали, а тех, кто доживал последние часы, уложили рядком и благословили на путь в Чертоги. Несколько коротышек из числа командиров стерегли взятых в плен бойцов враждебного клана с далеко идущими намерениями слупить с рода Торн выкуп пожирнее. И в излишней меркантильности гномов упрекнуть было нельзя – вырученное золото должно было пойти семьям погибших бойцов из своих.

Вампиры обосновались глубоко под землей в холодном винном погребе – рассвет немертвых радовал постольку-поскольку. Уцелело их едва ли больше полусотни. Лемарн погиб. Барон Фархий был серьезно ранен. От соратников тина Манрике осталось жалких две дюжины бойцов во главе с Урсо. Пострадавших на равнине было много, но помощь врачевателей им не требовалась – серебро да эльфийская сталь выживших успешно миновали, а с остальным организм немертвого потихоньку справится сам. Вампиры сидели у стен, прямо на полу, и дремали, привалившись плечами друг к другу. И только одного среди них не было – тина Сангра-и-Микелта, графа де Хэнедоара…

В большой комнате без окон, на стенах которой парили распахнувшие крылья нарисованные драконы, было тихо. Только потрескивали фитили свечей, да глухо булькала вода в широкой плошке, куда раз за разом опускался тряпичный компресс. Возле узкой кровати сидели трое: вампир, демон и эльф. Они молча смотрели на лежащее поверх шелкового одеяла неподвижное тело Алэры, над которым колдовала больше похожая на тень беловолосая женщина в грязном балахоне. Бесшумно сыпался песок в часах. Время шло, а лучше эльфийке не становилось. Правда, не становилось и хуже, но это почему-то совсем никого не радовало.

Айша снова опустила кусок ткани в плошку, добавила в воду несколько капель из почти опустевшей бутылочки, чуть отжала компресс, обернула его вокруг почерневшей до самого плеча руки. Покачала головой. И, шепнув: «Нужно еще, я сейчас…» – выскользнула за дверь. Остальные даже не пошевелились. Только мрачное лицо демона, сидевшего у изголовья, потемнело еще больше. Вампир с опаленными на виске волосами отвернулся. Эльф, вернее, эльфийка с перевязанной головой коснулась черных, словно обугленных, пальцев дочери и, прижав руку к задрожавшим губам, выскочила в коридор следом за Айшей. Какой бы несгибаемой ни была глава рода Альруин, но смотреть на то, как уходит в Чертоги Влюбленных ее единственная и любимая дочь, она была не в силах. Гулко хлопнула дверь, и в комнате вновь стало тихо – даже еще тише, чем было. Граф де Хэнедоара с трудом шевельнул губами:

– Может, позвать вашего шамана?

– Он уже приходил, – глухо откликнулась Мэрта. – Еще до тебя. Сказал, что ничего не может сделать. Яд не наш.

– Да… – пробормотал высший, избегая смотреть на руку жены. – Не наш…

Голос его дрогнул. Демоница тряхнула головой:

– Если вздумаешь рыдать – предупреди! Терпеть не могу соплей.

– И это мне говорит женщина? – вяло усмехнулся тин Иштван.

Мэрта поморщилась:

– Я не женщина. Я демон. Соберись! Предсказательница говорит, что шансы есть. Если переломный момент наступит…

Вампир горько хмыкнул и вновь отвернулся. Последний уруз Улья смерила его взглядом, в котором пренебрежение мешалось с состраданием, и протянула руку к неподвижному телу эльфийки. Коснулась когтями пальцев второй руки, той, что не пострадала от отравленной иглы, и вздохнула. Мэрте очень хотелось верить, что все обойдется.

– Воином стать нельзя, – услышал граф де Хэнедоара негромкий, чуть рычащий шепот, – воином можно только родиться… Не важно, какой он крови и какой расы. Если он воин, будет сражаться – до самого конца. За то, во что верит, за тех, кого любит… И пламя его души не погаснет во тьме, оно осветит путь тем, кто шагает следом, и утешит тех, кто остался хранить его память…

Слова демоницы впивались ножами в сердце. «Замолчи!» – хотел крикнуть вампир, но не успел. Пушистые ресницы лежащей без движения эльфийки дрогнули, глаза медленно раскрылись. И не верящий своему счастью граф услышал тихое, как шелест:

– Прости…

Он уже открыл рот, чтобы самому попросить у нее прощения, но понял, что Алэра обращалась не к нему. Графиня жадно глотнула воздуха и прошептала еще тише, глядя на Мэрту:

– Я думала, демонам нет хода в Чертоги… Вы ведь не верите во Влюбленных…

– Мы верим в себя, – улыбнулась демоница. – И в тех, кто прикрывает нашу спину. Иногда мне кажется, что это одно и то же.

Глаза Алэры наполнились слезами.

– Прости… ты погибла из-за меня…

– Я? – вздернула брови Мэрта. – Погибла? Да как бы не так!

– Но… но ты же – здесь?..

– Здесь, – уверенно кивнула демоница. – И ты здесь. Все мы здесь! А ТУДА отправился тот, кто задолжал смерти куда больше нашего!.. За что извиняешься? Если б не ты, Пламя Улья уже приняло бы мою душу – и не только мою!

– Я… не понимаю… ты и тот демон с трезубцем… я видела, хотела его иглой… а потом на стене… нельзя выбирать между теми, кого любишь…

Она обессиленно умолкла. Граф застыл на своем стуле каменным изваянием. Демоница задумчиво наморщила лоб. Посмотрела в бледное лицо подруги, перевела взгляд на тина Иштвана, чуть склонила голову набок… И, нависнув над подушкой, отрезала:

– Можно! Если действительно любишь – можно. Мне не за что тебя прощать: будь там, на стене, мой сын, я поступила бы так же… Но кое-что ты мне все-таки задолжала, глупый эльф!..

Графиня взглянула в ее глаза и увидела, что в их глубине пляшут смешинки.

– Что?..

– Жизнь, – ухмыльнулась демоница. – Свою жизнь. Я столько лет ждала этой минуты, а ты собралась испортить мне победу похоронами? Лежит колодой, еле дышит! В такой-то день!..

Губы эльфийки тронула слабая улыбка.

– Уже день… – прошептала она, медленно обводя комнату взглядом в поисках окна. Но вместо него увидела мужа. – Иштван?

Его сиятельство, у которого в голове теснился целый батальон пылких клятв, признаний и извинений, вместо ответа только вымученно кивнул. Мэрта, оценив выражение его лица, добродушно хмыкнула. А потом, поднявшись, тихонько скользнула к двери.

Граф и графиня де Хэнедоара ее исчезновения даже не заметили. Они смотрели друг другу в глаза, чувствуя, как все обиды и горести тают в золотистом тумане. Смотрели молча, не в силах выразить словами все, что хотелось сказать… Да и так ли уж оно было нужно?

Несколько часов спустя тин Иштван вышел из комнаты и, осторожно прикрыв за собой дверь, огляделся. Двое хмурых эльфов, подпирающих косяк, коридор, заваленный ранеными, пятерка выпускников магической академии, разносящая целебные эликсиры и меняющая пропитанные кровью повязки… А где драгоценная теща? Выскочила, будто за ней стая волков гналась, да и пропала с концами.

– Где я могу найти госпожу Альруинос Этамар?

Ближайший эльф, к которому его сиятельство адресовал вопрос, пожал плечами:

– Сами обыскались. Как сквозь землю…

– Разве вы не должны ее везде сопровождать? – удивился тин Иштван. – И что значит – «обыскались»? Цитадель не особенно большая… Или просто говорить не хотите? Так я не настаиваю. Передайте даме Сильвии, что она может вернуться. Беда миновала.

Эльф скорчил кислую мину:

– Передали бы, если б могли! Говорю же, госпожа как сквозь землю провалилась! Вылетела оттуда, – он кивнул на закрытую дверь, – рявкнула, что видеть нас всех не желает, и убежала. Сопровождать не велела. Весьма… категорически. Пытались проследить – да где там! Она рейнджеров сама тренирует, разве ж за ней угонишься…

– Понятно, – вежливо кивнул граф, на самом деле мало что понимая. – В таком случае остается надеяться, что она скоро вернется, и… Могу я вас попросить об одной услуге, господа?

Остроухие переглянулись.

– Валяйте, – махнул рукой старший. Он, как и его госпожа, немертвых не жаловал, но было сейчас во всем облике вампира что-то такое, что не позволяло ему «тыкать». – Только имейте в виду, мы на посту. Приказ дамы Сильвии.

– Тогда все еще проще, – улыбнулся тин Иштван. И пояснил: – Моя супруга пришла в себя, и ее состояние потихоньку улучшается. Но она еще очень слаба. Не впускайте к ней никого, кроме целительницы… Ну, и матери, разумеется.

– А мужа? – хмыкнул эльф.

– Думаю, это и так понятно, – просто ответил вампир. – Я к посетителям не отношусь, господа… Благодарю за понимание.

Он легонько склонил голову и направился вперед по коридору. Караульные проводили его недовольными взглядами.

– Повезло госпоже с родственничком, – буркнул младший эльф.

Старший зевнул и махнул рукой:

– Их дело. Я, веришь ли, после вчерашнего уже не знаю, на каком мы свете! Меня от копья какой-то демон щитом прикрыл. Может, и вампиры не так плохи, как кажутся…

Граф де Хэнедоара, лавируя между лежащими вповалку на полу ранеными и их врачевателями, направлялся к алхимической лаборатории. Окон в коридорах Цитадели не было, так что за свою жизнь можно было не опасаться. А вот о здоровье подумать стоило. Победа осталась за ними, с Алэрой, слава Влюбленным, теперь тоже все будет в порядке, осталось найти мэтра Крея и… Вампир дотронулся до вновь раскрывшейся раны на шее и тихо зашипел. Болит, зараза. И плечо все в крови. Прав был все-таки Адальберт – нельзя так к себе относиться!.. «Ну, надеюсь, он меня хоть перевяжет как следует», – подумал граф, подходя к нужной двери. Потянул на себя медную ручку:

– Мэтр Крей?

Никто не отозвался. Вампир заглянул внутрь, убедился, что мага в комнате нет, и нахмурился – куда его уже демоны унесли? Раненых не убавилось, значит, и эликсиры все еще нужны. Граф повертел головой, никого похожего на Адальберта среди толкущихся в коридоре не приметил и, разведя руками, отправился на поиски. «Случилось что-нибудь? – тревожно думал он, сворачивая в коридор посвободнее. – Да нет, это вряд ли… Наверное, по надобности отошел, все ж не каменный. Найдется. Интересно, куда делась дама Сильвия?» Он тихо хмыкнул. В свете последних событий его сиятельство значительно потеплел к теще, но все же не до такой степени, чтобы всерьез волноваться по поводу ее исчезновения. Эльф же! Захочешь потерять – не сможешь… Он вспомнил лучистый взгляд Алэры и мягко улыбнулся, чувствуя, как за спиной словно вырастают крылья. Не перепончатые, мышиные, а совсем другие, похожие на крылья двух статуй в храме Влюбленных. Алэра его простила. И все еще любит, несмотря ни на что. Это ли не чудо?..

– Ваше сиятельство! – Голос пропавшего мага вернул умиленно вздыхающего высшего с небес на землю. – А что это вы среди бела дня тут бродите?

– И вам доброго утра, мэтр Крей, – хмыкнул граф, оборачиваясь. – Да вот, не спится что-то. Сами-то где ходите? Я был в лаборатории…

– А, – отмахнулся маг, – это уже не нужно. Полчаса назад сигнальный гонец прибежал – тин Карл благополучно добрался до столицы. Там уже лазареты готовят, так что с минуты на минуту портал откроем. Ранеными займутся доктора… Как ее сиятельство? Хотя можете не отвечать, по лицу вашему вижу, что все обошлось. Ее, наверное, нужно отправить в Торгкай одной из первых?..

– Нет, – качнул головой тин Сангра-и-Микелта. – Госпожа Кел-ле настаивает на полном покое – хотя бы еще в течение суток. Мы пока побудем тут. А там или портал освободится, или демоны до Ира добраться помогут. Война окончена, мэтр Крей. Мирный договор с Ульем больше не действует, через карту им уже нельзя.

– Вот именно, – задумчиво пробормотал маг. – Уже не действует…

Граф де Хэнедоара улыбнулся:

– Не волнуйтесь. Рогатым сейчас не до завоеваний. Да и сколько их там осталось? Им бы домой добраться спокойно. Думаю, в ближайшие несколько лет о войнах можно будет смело забыть.

Адальберта это предположение почему-то не вдохновило. Но развивать тему он не стал. Передернул плечами, принужденно улыбнулся и посмотрел на собеседника:

– Кстати говоря, тин Иштван, что вы и ваши соратники собираетесь делать с новым графом де Монкором? Насколько я понял, тин Манрике перед смертью передал свой титул низшему. Добровольно и по всем правилам, судя по печати. Тин Карл навел кое-какие справки и говорит, что оспорить выбор покойного будет сложно.

– Наверное, – пожал плечами его сиятельство. И устало махнул рукой. – Но лично я ничего оспаривать не собираюсь. Новый высший вампир Фешетеи, как и его титул, не имеет ко мне никакого отношения. Разве что барон Фархий захочет, и то сомневаюсь… У Манрике не было семьи. И титул он получил самым законным образом. Так что имел полное право выбрать преемника по своему усмотрению. А то, что этот преемник оказался низшим, – ну так что ж теперь? Главное, чтобы он не продолжил традиции своего господина!

– Согласен, – подумав, сказал мэтр Крей. – Достойные личности встречаются среди любых сословий. Ваш Брайн вроде как тоже низший, однако у меня, признаться, так его назвать язык не поворачивался никогда… К тому же новоиспеченный граф де Монкор проявил себя наилучшим образом.

– Это вы о перегрызенном горле тина Олерриэля?.. – усмехнулся высший. – Да, знатная месть. Я так понял, именно его выстрел стал для Манрике фатальным… Недооценил я все-таки господина Эргаса. И насчет «псов» его, выходит, тоже зря иронизировал.

– Увы. Но я не о мести говорил. Этот низший ухитрился сплотить остальных вампиров Фешетеи и взять стену чуть ли не штурмом. Учитывая мастерство лучников рода Норгет, это был смертельный риск. Что делает честь преемнику тина Эргаса. А горло… ну те эльфы знали, на что шли.

Граф де Хэнедоара кивнул. Помолчали. Адальберт покосился в сторону тина Иштвана, собрался с духом и спросил:

– А что с вашей дочерью? Вы ее нашли?

– Нашел.

– И?

– Жива, – вздохнул граф. – Только это уже не моя дочь, тин Крей. Магистр воспитал ее. Она считала его отцом. И когда вскрылась правда… В общем, я нашел Дарину – и вновь потерял. Помните того дракона?.. Так вот, не сожрал он ее, тин Карл был прав. Ни ее, ни Алэру. Он…

Вампир запнулся, снова вздохнул и опустил голову:

– В общем, Дари улетела. На этом самом ящере. Неизвестно куда. И где ее искать, я теперь не знаю.

– Но вы найдете, – улыбнулся мэтр Крей. – Теперь уж точно. Сумеречный дракон, да еще и с такой ношей – весьма заметное явление!.. А графиня де Хэнедоара…

– Не в курсе. Она и так очень плоха, я решил не расстраивать ее. Потом, конечно, расскажу. Но не сейчас…

– Тоже верно, – подумав, согласился маг. Потом, прислушавшись, удивленно приподнял брови. – Погодите, мне показалось или я сейчас слышал голос матушки вашей супруги?..

– Где? – граф навострил уши, торопясь сменить тему. И остановился – они с мэтром Креем, занятые беседой, успели незаметно для себя забраться в какой-то пыльный и безлюдный коридор Цитадели. Тут было тихо. Только откуда-то не издалека, и правда, долетали неясные восклицания. Дама Сильвия, ты погляди, нашлась-таки! Только с кем она там разговаривает и что у нее с голосом?..

– Нет, вам не показалось, – наконец сказал граф. Углядел в конце коридора чуть приоткрытую дверь, улыбнулся. – Да уж, госпожа Альруинос Этамар обставила своих рейнджеров очень умело! И кажется, не без причины – состояние дочери привело ее в совершенное смятение, а эльфы свои чувства демонстрировать не любят… Пойдемте, тин Крей! Успокоим и обрадуем. Глядишь, услышав от меня благую весть, дорогая теща хотя бы временно перестанет плеваться от имени Хэнедоара!..

Не откладывая дела в долгий ящик, высший ускорил шаг. Взялся за ручку двери, рванул на себя…

– Демон меня раздери!!

Изнутри комнаты раздался испуганный женский вскрик и чье-то недовольное ворчание. Отставший от друга Адальберт, увидев, как меняется в лице его сиятельство, встревоженно подался вперед:

– Что…

– Стой! – не своим голосом взвыл граф, загораживая дверной проем. – Хватит и того, что мне теперь новые кошмары сниться будут… Шенер, подлая твоя душа! Ты что ж творишь, скотина бессовестная?!

Внутри завозились. И сердитый голос однорогого демона проговорил:

– Что, что… Праведника-то из себя не стройте, ваше сиятельство… И отвернитесь уже, вытаращились во все глаза! Дама, между прочим, не одета!

– Я вижу! – вспылил тин Иштван. И, сконфузившись, поспешно уткнулся взглядом в пол.

Лицо его сравнялось по цвету с камзолом покойного графа де Монкора. Адальберт с трудом удержался, чтобы не привстать на цыпочки и не заглянуть через плечо вампира в темную комнатку. О том, что там увидел граф де Хэнедоара, мэтр Крей уже в общих чертах догадался и сейчас ругал себя на все корки, что не успел к злополучной двери первым…

– Видит он, – раздраженно прошипели из темноты. – Моралист несчастный… Стучать не учили, нет? Врывается в самый ответственный момент, верещит, как баба на поминках! Еще и «скотиной» ругается, аристократ тоже мне!.. Между прочим, все было по обоюдному согласию…

– Я тебе устрою «согласие»! – рявкнул граф. – Тебе своих демониц мало, что ли?!

– А вам своих вампирш?..

– Ты еще мне попререкайся!!

– А ты на меня голос не повышай! – свирепый рык едва не снес его сиятельство с порога. Адальберт малодушно шарахнулся в сторону. – Чего разорался, немертвый?! Оно тебя трогает?! Говорю же – никто никого не заставлял, чего тебе еще надо?! Жена это твоя, что ли?!

– Это мать моей жены! И глава целого эльфийского рода! Да если об этом кто-нибудь…

– …не узнает, – услышал Адальберт голос дамы Сильвии. Судя по тону, эльфийка с конфузом справилась куда лучше и быстрее зятя. – Благодарю за беспокойство о моей репутации, граф де Хэнедоара, но вам лучше удалиться. И дверь, будьте так любезны, за собой закройте.

– Как угодно, – проскрипел тин Иштван, вздергивая подбородок. И добавил сердито: – Когда изволите нарезвиться, госпожа Альруинос Этамар, загляните к дочери. Она пришла в себя и будет рада вас видеть… А ты, безрогий, даже на глаза мне не попадайся!

– Да больно надо… – фыркнул демон одновременно с громким стуком захлопывающейся двери.

Тин Сангра-и-Микелта метнул яростный взгляд через плечо и, не оглядываясь, зашагал по коридору в обратном направлении. Бросившийся за ним Адальберт уловил обрывочное:

– «…Благодарю за беспокойство!.. Вам лучше удалиться!..» Тьфу! И эта женщина перед нашей с Алэрой свадьбой вопила больше всех про мезальянс?!

Он заскрипел зубами от возмущения. Нагнавший его сиятельство мэтр Крей, помявшись, сочувствующе крякнул:

– Не трепите себе нервы, тин Иштван. А что касается мезальянса и отношения к оному вашей тещи… кхм! Ну, во всяком случае, теперь ей крыть будет нечем!

– Пусть только заикнется, – многообещающе буркнул вампир. – Я ей живо напомню, кто из них с Алэрой «дурочка, не уберегшая чести»… Причем с подробностями напомню, клянусь Влюбленными!.. Немертвые ей, видите ли, не угодили! Клыки у нас, понимаете ли, не того размера! А тут вы посмотрите на нее – все размеры, куда надо, подошли!..

– Забудьте, – успокаивающе проговорил Адальберт, на последней фразе друга не сдержавший ухмылки. Потом перевел взгляд на окровавленный воротник графского камзола и посуровел: – Выкиньте их обоих из головы. Сделанного не воротишь. Дама Сильвия сама разберется и с демоном, и со своей репутацией. Пойдемте в лабораторию. Вам срочно нужна перевязка.

– …Да что у меня за друзья такие? Один другого лучше! Первый демонице умудрился ребенка заделать, второй главу эльфийского рода в постель затащил!.. – Рэан приподнялся на кровати, буравя взглядом сидящего на подоконнике демона. – У тебя голова на плечах есть вообще?!

Шенер недовольно сморщил нос:

– Ой, хоть ты-то не начинай, а? Его сиятельство своими воплями и так всех крыс пораспугал… Самому, значит, можно, а другим – и подумать не смей? Чистоплюй титулованный!

– Вот именно! Титулованный! И хоть человекообразный!.. – чихнул охотник. – А ты? Не мог найти кого попроще?

– Не мог, – широко осклабился демон. – Меня там, знаешь ли, никто особо не спрашивал… Говорю же – битый час искал местечко потише, нашел уголок с койкой, только глаза прикрыл – эта влетает. И давай реветь! Боги, мол, ваши вознамерились ее совсем без детей оставить, и не для того, мол, она дочь в муках рожала, чтобы своими руками ее хоронить… Ну, я ж сострадание имею, правильно? Вот и утешил, как мог…

– ?!

– Да не тем! Это уж она потом сама прилипла, как репей. А я что, камня кусок, что ли? Кровь еще после боя не остыла, а тут эльфийка в постель лезет… с такими ушками… и не только ушками, кхм… Чего глаза закатываешь?! Можно подумать, будь ты на моем месте, так сдержался бы!

– Да уж, наверное, – буркнул Рэан. – Вот мне только трехсотлетних дамочек с дурным характером и толпой бешеной родни не хватало!

– Ей двести пятьдесят три…

– Какая разница? Все одно старуха. Да и ты тоже хорош! Без руки, а туда же!..

– И что? Мне ж лапу оттяпали, а не… – Шенер весело хмыкнул. – Я ведь не человек, забыл, что ли? Отрастет… И со «старухой» ты хватил. Она еще наших столеток безрогих за пояс заткнет, говорю как спец.

– Тьфу! Тоже мне, любитель антиквариата… Двести пятьдесят три года, а! В голове не укладывается!

Разведчик, ухмыльнувшись, склонил голову набок:

– Чудной ты зверек, голозадый… А с чего ты взял, что мне меньше?..

Рэан только рукой на него махнул. И, помолчав, сказал примирительно:

– Ладно. Дама Сильвия мне, слава Влюбленным, не бабушка… И сотри уже с морды эту улыбочку, глядеть стыдно! Скажи лучше, что там остальные? Лежу здесь как колода, знать ничего не знаю. Айша только разок и забегала. Там вроде что-то с графиней де Хэнедоара, сестре от нее не отойти.

– Уже можно, – успокоил Шенер. – Ее сиятельству лучше, как я слышал. А сестрица твоя раскаянием мучается – ведь она же иглы те делала. Для тебя да для мэтра Крея… Ты, когда о камни хряснулся и хребет повредил, из реала подвыпал – вот и упустил сумку. А графиня, не будь дура, ее подняла… А после супружника своего ненаглядного на стене увидела. В компании с Магистром. Ну и схватила иголку голой рукой!

– Тшехт…

– Да не бледней. Откачали же. Повезло ее сиятельству. Она, понимаешь, в некроманта с возвышения целилась. На камень повыше забралась. А рядом еще два было. А между ними – расщелина. А в ней – сестра твоя…

– Айша? Что она там вообще делала?!

– Сам спроси, – отмахнулся Шенер. – У вас же у обоих шило в одном месте и мозгов с наперсток… В общем, графиня наша отчаянная Магистра на тот свет отправила, сама яду хватила через кожу и сознание потеряла. Да в ту самую расщелину меж камней и грохнулась – прямо на голову твоей сестренке. Чем и спаслась, по факту… Как Магистр ласты склеил, нежить самоликвидировалась, Райда отвлеклась, Мэрти ей башку снесла, заговор «единой крови» силу потерял – и каюк ордену. Наши в четверть часа поле зачистили!

Рэан невесело улыбнулся.

– Эй, ты чего скис, голозадый? – Демон, заметив перемену в настроении товарища, спрыгнул с подоконника и подошел к узкой койке. – Расстроился, что финал пропустил? Как по мне, там и смотреть-то особо не на что было… Или за хребтину волнуешься?

– Да нет, – вздохнул Кел-ле. – Айша сказала, что парализованным не останусь. Месяц-другой проваляюсь, конечно, а так…

Он не договорил. Посмотрел на голубой прямоугольник окна, откинулся головой на подушку. И все-таки спросил:

– Значит, по домам?

– Ага. Раны зализывать…

В комнате повисла тишина. Война закончилась, и стертая ею граница меж двух издревле враждебных миров вновь проступила ярко-алой широкой чертой. Не может быть дружбы между охотником и дичью, между демоном и человеком. Не может быть и не должно…

По каменному полу чиркнули тяжелые копыта.

– Ладно, – услышал Рэан бесстрастный голос разведчика. – Не люблю долгих прощаний. Славно побузили, да пора и разойтись… Бывай, голозадый! Удачи.

Рэан повернул голову, заставил себя улыбнуться:

– Взаимообразно, мой мохнорылый друг, взаимообразно…

Дверь открылась и закрылась вновь. Охотник остался один. Полежал, бездумно глядя в потолок, и, поморщившись, почесал правой рукой тугую повязку на левой. «Странно, – подумал он, чтоб хоть как-то отвлечься, – где это я ободраться успел? Вроде целый был, когда отключился, если спину не считать…» Кел-ле вспомнил, что когда сестра осматривала его, эта повязка на руке уже была. «Наверное, кто-то из лекарей первую помощь оказать успел», – сказала Айша. Помощь требовалась только отбитому позвоночнику. А рука-то здесь при чем?

Рэан кое-как содрал повязку. На покрасневшей коже, от сгиба локтя до запястья, были криво нацарапаны едва успевшие покрыться бурой корочкой руны. Демонские руны, складывающиеся в знакомое имя. А следом – второе, тайное, которое дети Улья доверяли только самым близким из своих… Охотник хмыкнул.

– Конспиратор несчастный, – буркнул он, чувствуя, как губы сами собой разъезжаются в широкой улыбке. – Когтем полосовал, не иначе. Надеюсь, хоть лапу сполоснул перед этим?.. Надо будет спросить. Если я этого кобеля рогатого с очередной пассии своим вызовом не сдерну, конечно…

Он со смешком откинулся на подушку и прикрыл глаза.

Заглянувшая через час в комнату Айша нашла своего близнеца крепко спящим. По лицу его бродила все та же умиротворенная улыбка, в пальцах правой руки были зажаты оборванные бинты. Женщина присела на краешек кровати, ласково погладила брата по плечу, перевела взгляд на его левую руку, пестрящую свежими царапинами, – и тихо ойкнула… А потом, быстро оглянувшись на дверь, решительно вернула истерзанную повязку на место. И улыбнулась.

Война закончилась.

А жизнь… Жизнь, кажется, только начиналась!

23. Конец и вновь начало

Эрмонтова пещера славилась своими стенами, поросшими мелкими полупрозрачными кристаллами. Кто такой был этот Эрмонт и чем он отличился, никто, пожалуй, и не знал, но в саму пещеру регулярно наведывались охотники – крепкий камень удерживал практически любой магический удар, и можно было не беспокоиться, что вызванное существо вырвется наружу.

Впрочем, Рэан Кел-ле не собирался сегодня чертить пентакли и призывать демонов. Его сюда привело совсем иное.

В отличие от Адальберта, беловолосый звания мэтра не имел, впрочем, существовали области знаний, в которых охотник разбирался лучше своего приятеля-оборотня. А как раз этой области мужчина и собирался коснуться.

После битвы у Кромахта прошло три месяца, и Кел-ле уже уверенно стоял на ногах. А вот его сестра все так же тонула в пучине беспамятства. Изредка у Айши всплывали отдельные воспоминания, но в полной мере той, прежней, она так и не стала. И Рэан решил воспользоваться старыми методами.

С самого раннего утра он сновал по городу, покупал нужные ингредиенты, не торгуясь …и лишь ближе к полудню попал в Эрмонт.

До ночи было еще далеко, и мужчина неторопливо занялся приготовлениями. Сестре он ничего не сказал, вполне разумно опасаясь, что та станет возражать – слишком уж сложно все было, а потому очень спешил – в запасе у него были лишь одни сутки.

Через час по полу пещеры были расставлены чаши, наполненные зеленым тягучим настоем. Кинжалы, разложенные звездой клинками внутрь круга, образовывали внешнюю границу, а в центре всего этого сидел на земле, скрестив ноги и ожидая заката, Рэан Кел-ле. До заветного часа оставалась еще уйма времени…

Нога соскользнула с камня, и Мерт Крей повис над пропастью, судорожно вцепившись в спасительную ветку. Ногти на руке вытянулись, превращаясь в когти, а в следующий миг мальчишка-оборотень с силой загнал пальцы в первую попавшуюся трещину – терять ему в принципе было нечего.

У Тандри Борна были очень простые принципы обучения юных охотников: захочешь – выживешь, не выжил – значит, не хотел. Вот и приходилось юному Крею горным козлом прыгать по скалам, выполняя поручения наставника. И ладно бы за чем хорошим послал: принести, там, горный эдельвейс, поймать феникса. Так нет! Восхотелось мэтру Тандри воды из источника, бьющего у Рокастового нагорья, близ вершины Серой горы. Идти до нее от жилища тина Борна всего ничего, это правда. Другой вопрос, что до этой самой вершины пока доберешься… Да и вокруг столько гор и ущелий, что можно в любое упасть и голову свернуть.

Мерт уже ободрал все руки, карабкаясь наверх. Наконец последний рывок, и юноша оказался на ровном плато. Теперь можно полчаса отдохнуть, и карабкаться дальше.

Парнишка скинул с плеча походную сумку, отхлебнул из фляжки, висевшей у пояса, немного воды и полез в суму за картой.

Судя по рисунку, идти осталось всего ничего. Обогнуть вон ту небольшую черную скалу и… Стоп! Скалу? Черную? А почему ее на карте нет? Полудемон прищурился, пытаясь соотнести увиденное на бумаге и то, что сейчас находилось перед ним.

Ну и где на карте эта самая черная скала? Почему ее нет?

Парень задумчиво почесал голову, шагнул вперед…

А гора вдруг зашевелилась… Над камнями показалась огромная драконья морда…

Мерт почувствовал, как сердце скатилось куда-то в пятки.

Уже через мгновение на месте хрупкого мальчишки стоял демон. Самый что ни на есть настоящий – рогатый, хвостатый, краснокожий. Специалист, конечно, мог бы рассказать, что и окрас до нужного не дотягивает, и рога какие-то кривоватые, и хвост чересчур короткий, но где взять этих специалистов, умеющих отличить демона от полукровки. А в таком облике хоть слегка побрыкаться получится, когда тебя жевать начнут.

Черный, как самые страшные кошмары, дракон распахнул пасть. Блеснули острые клыки, смрадное дыхание колыхнуло воздух…

– Ночь, нельзя! – гаркнул откуда-то сверху молодой голос.

Дракон как-то обиженно захлопнул пасть и опустил голову, прижавшись к земле. Полудемон, совершенно не ожидавший никакой поддержки, замер и попытался понять, откуда же донесся спасительный шум.

Под каблуками захрустели камни, и на землю, прямо перед Мертом спрыгнула молодая девушка. Черные волосы были стянуты в хвост, заостренные уши выдавали толику эльфийской крови, а мужской костюм, в котором щеголяла незнакомка, был перепачкан в каменной пыли.

– Тебя отец прислал? – резко, без всякого подхода, начала незнакомка. Презрительно суженные глаза скользили по Мерту, словно ощупывая с ног до головы.

Есть его пока вроде бы не собирались, дракон, похоже, слушался эту странную девицу, а потому парень с облегчением принял более привычный, человеческий облик.

– Какой отец, чей?

– То есть нет, – легко подытожила незнакомка. – Тогда проваливай отсюда, – и, развернувшись на каблуках, направилась куда-то в сторону.

– Эй, подожди, – рванулся к ней Мерт, схватил за руку.

И в тот же миг он отлетел в сторону: у девицы внезапно оказался довольно крепкий удар, а тут еще и дракон, взбешенный, что с его хозяйкой обходятся столь непочтительно, с силой толкнул Крея мордой.

Хорошо хоть не откусил что-нибудь. Но головой Мерт о камень приложился хорошо…

…Когда он открыл глаза, небо начинало темнеть. И первое, что парень увидел, это склонившуюся над ним незнакомку. Впрочем, девице, похоже, были чужды всяческие сантименты:

– Очнулся, демоново отродье? Еще раз прикоснешься ко мне без разрешения, голову оторву и Ночи скормлю, понял?!

– Еще б не понять, – мрачно буркнул юноша, потирая ноющий затылок.

– То-то же! – фыркнула его собеседница и направилась куда-то в сторону ближайшей расщелины.

– Да подожди же ты! – Мерт вновь рванулся за ней, но за руки на этот раз предусмотрительно не хватал.

Девица резко остановилась, обернулась:

– Тебе что, мало показалось?

– Да н-нет, – оторопел он. – Я просто… Темнеет уже… Ты здесь живешь? Тебе не страшно одной?

– Нам с Ночью – не страшно, – процедила незнакомка. – И вообще – проваливай! Или я непонятно сказала?

И девушка скрылась за нависающей над плато скалой. Мерт вздохнул, покосился на темнеющее небо и начал готовиться к ночлегу – прыгать ночью по горам то еще удовольствие, проще дождаться утра и потом уже отправляться в путь. Ну, а то, что там, в темноте, прячется незнакомая девчонка с драконом… Она вроде бы сама на людей не кидается, если ее не трогать.

…Через час, когда на его небольшом бивуаке разгорелся костерок – благо на горном плато было немного сухостоя – и потянуло ароматным запахом сваренной на вяленом мясе похлебки, в темноте послышались шаги.

Парень вскинул голову: в кругу света, отбрасываемого огнем, стояла, изредка хлопая по себе, чтобы убить комаров, уже знакомая девушка. Дракона видно не было.

– Я… Это самое… – начала она, независимо глядя поверх его головы, – спросить хотела… У тебя от комаров и клещей ничего нет? Замучили, просто сил нет.

– Сейчас посмотрю, – улыбнулся Мерт, раскрывая сумку. Комаров, как и клещей, на плато практически не было, но показывать, что он разгадал наивную уловку девчонки, не захотевшей оставаться в одиночестве, юноша не стал – какой в этом смысл?

На закате Рэан вновь приступил к работе. Над чашами сами собой вспыхнули синие огоньки, по лезвиям ножей побежали алые искры… Пора было начинать.

Мужчина встал в центр круга, образованного клинками, расстегнул рубаху, так что стал виден амулет на шее. Короткие слова сами срывались с губ. Он звал тех, кто ушел в Чертоги, просил их откликнуться на зов последнего из рода Кел-ле…

Сангра на шее пульсировал в такт ударам сердца. Над магом вспыхнул и завертелся бирюзовый водоворот… А в следующий миг для Рэана все оборвалось…

В воздухе было разлито что-то непонятное. Ночь холодными хлопьями начинала окутывать замок Хэнедоара, где-то вдали раздался пронзительный волчий вой, а тин иль Сангра-и-Микелта места себе не находил. Он уже давно примирился с женой, да и с самим собой тоже. Главное, что дочка жива, решил граф, а уж способ найти ее хоть он непременно отыщет, благо сроки жизни и вампиров, и эльфов позволяли рассчитывать если не на века, то на годы точно.

Но этим вечером что-то странное творилось на душе у графа. Казалось, тихие, чуть слышные голоса что-то нашептывают, что-то пытаются сказать, но понять, что именно, было невозможно.

С небес упали первые капли дождя. Свежий ветер ворвался в распахнутое настежь окно, и граф понял, что уже просто не может находиться в замке. Стены буквально давили на него. Казалось, еще мгновение, и потолок рухнет, погребет под собой незадачливого вампира…

– Брайн!

Призрак услужливо проявился в комнате:

– Да, милорд?

– Передай госпоже графине, что я вернусь ближе к рассвету.

– Как будет угодно, милорд, – склонил голову в поклоне призрак.

Маленькая летучая мышь вылетела в открытое окно.

Во время дождя трудно летать, но сегодня что-то словно вело графа, звало вперед, показывало дорогу алой путеводной нитью. Ее нельзя было увидеть, но чувствовалась она очень хорошо.

Огней, почти невидимых в уже вступившей в свои права темноте, вампир сразу и не заметил. Лишь почувствовал, что таинственная нить привела его к цели, что неслышный голос смолк, показав место, куда нужно прийти. Летучая мышь, сложив крылья, упала на землю, а через мгновение там, где она опустилась, уже стоял, стряхивая с плаща редкие капли дождя, мрачный черноволосый мужчина.

Иштван оглянулся по сторонам, пытаясь понять, что могло привести его сюда, а потом разглядел где-то сбоку едва заметное бирюзовое мерцание. Таинственный голос, приведший его сюда, вновь позвал вперед, и мужчина, чувствуя, что не может, да и не хочет сопротивляться ему, шагнул на зов.

Уже через несколько минут его взору открылась небольшая пещера. Меж расставленных по полу чаш плясали разноцветные огоньки, отражаясь на блестящих стенах, а в центре составленного пиалами круга неподвижно лежал уже знакомый беловолосый маг. Над головой его крутилась странная зеленоватая воронка, а на груди Рэана Кел-ле пульсировал, с каждым мигом наливаясь все ярче и ярче, Сангра…

Амулет, пришедший из глубины веков. Талисман, созданный тысячу лет назад из крови рода иль Сангра-и-Микелта…

– Я должен был догадаться, – чуть слышно обронил мужчина.

Шагнув внутрь пещеры, вампир медленно пошел вдоль границы круга, образованного кинжалами и чашами. Что могло заставить только недавно спасшегося охотника вновь рисковать собой? За прошедшие годы Сангра прошел много рук. Передаваясь членам рода Кел-ле, он помогал им, выручал, обладая собственным, непостижимым для любого смертного разумом, был верным помощником… Но служить мог только роду иль Сангра-и-Микелта. А значит, решившись на столь опасный шаг, используя мощь старинного медальона, охотник, зная это или нет, вольно или невольно направился по дороге к Чертогам Влюбленных.

И вряд ли он сам сможет вернуться… Сангра открывает дорогу, не пытаясь ее закрыть и вернуть отважившегося идти по ней в этот мир. Он и был-то создан для прямого прохода туда, откуда нет возврата!

Узнав историю Брайна, граф как-то не придал значения фамилии целительницы, которой мужчина передал амулет, а ведь все оказалось так просто. Казалось бы, увидел охотника, позови Сангру! Тот сразу бы откликнулся, отозвался, и не было бы стольких проблем…

А теперь еще придется возвращать этого идиота с дороги в Чертоги Влюбленных. Если он, конечно, не прошел весь путь до конца.

Вампир шагнул вперед, вскинул руку, ловя, как мокрую тряпку, парящий над лежавшим на земле Рэаном водоворот. Скомкав зеленое сияние в ладони, граф склонился над безжизненным телом и, сорвав с шеи охотника амулет, вложил то, что оставалось в руках, внутрь медальона. Внезапно открытая дорога в Чертоги для беловолосого была временно перекрыта. Хорошо хоть, что мужчина пока прошел путь только до середины – сейчас Иштван это ясно видел. Теперь надо было показать дорогу назад.

– Наконец-то! – зазвенел в стенах пещеры мелодичный женский голос. – Я уже и не надеялась, что ты когда-нибудь возьмешь в руки Сангру!

Граф вскинул голову. За пределами круга стояла, скрестив руки на груди и меряя Иштвана укоризненным взором, призрачная девушка. Длинные темные волосы были небрежно распущены, в черных миндалевидных глазах плясала усмешка, а на узком запястье виднелся широкий обручальный браслет…

– Эмеше…

Она улыбнулась, привычно проведя ладонью по подолу платья, разглаживая невидимые складочки:

– Надо же, узнал!

– Эмике, я… – привычно сократил он ее имя. – Эмике… – Он запнулся, не зная, что сказать. Да что там не зная: он уже долгие годы не говорил ничего подобного и попросту отвык от таких коротких слов. Но сейчас… Сейчас он понимал, что это последний шанс выговориться, сказать то, что должен. – Прости меня… – в горле застрял комок, и сказать такие простые слова получалось с трудом. – Я… Я не думал, что так случится с замком Лемарна! Я был уверен, что успею и… – сейчас не надо было сохранять лицо, пытаться перед кем-то показать, что ты сильный, что ты выдержишь, но все равно, как же тяжело было это говорить.

Девушка резко шагнула вперед, замерла у самой границы круга, образованного огнями и чашами:

– Не надо, Иштван. Действительно не надо… Я никогда и не сердилась на тебя… – на ее губах появилась грустная улыбка. – Да и… Я сама перед тобой виновата… – тана иль Сангра-и-Микелта запнулась, а потом заговорила быстро, словно боясь, что что-то ей помещает: – Я так и не успела тебе сказать… Я… – печальный смешок. – Я не позвала тебя на свою свадьбу. Наверное, в этом и есть моя кара за это – я так до сих пор и не нашла его в Чертогах, – на глазах призрака выступили слезы. – Я… Сперва я просто его ждала… Потом мне сказали, что он готов прийти в Чертоги Возлюбленных, а я… Я уже целых пятнадцать лет не могу его найти! Но ведь он не мог попасть во тьму?! Правда ведь не мог, Иштван?!

Умершим неведомо, что творится на земле…

Граф на миг опустил голову, собираясь с мыслями, а затем вскинул голову к потолку:

– Брайн!

Зов того, кто не пустил его на дорогу к Чертогам, призрак мог услышать даже на другом конце материка…

– Звали, милорд? Я сообщил госпоже графине о том, что вы убыли и…

– Брайн… – Тихое, чуть слышное всхлипывание заставило Римхара оборвать речь на полуслове.

Он обернулся, только сейчас заметив, что в пещере они не одни.

Эмеше порывисто шагнула к мужчине и, вцепившись обеими руками в его камзол, словно боясь, что он сейчас исчезнет, как утренний туман, спрятала лицо на его груди.

– Брайн… Я так тебя ждала…

Вампир медленно поднял руку, осторожно, будто боясь спугнуть редкую бабочку, коснулся волос Эмеше и как-то беспомощно оглянулся на хозяина…

Иштван мог сказать сейчас только одно. И он сказал это:

– Пусть твоя дорога в Чертоги Влюбленных будет легкой.

Яркая вспышка света… И все пропало. Даже огни подле чаш начали медленно затухать, а у ног вампира завозился приходящий в себя маг.

Проклятие, наложенное на Брайна Римхара пятнадцать лет назад по его собственному желанию, было наконец снято.

Охотник приходил в чувство долго: судорожно пытался подняться, не мог открыть глаза… Лишь когда граф догадался перевернуть расставленные по кругу плошки, выливая настой и закрывая открытую Рэаном то ли по не знанию, то ли специально дорогу, беловолосый смог сесть и осмысленно посмотреть по сторонам.

– Вы?.. – только и выдохнул он, сфокусировав взгляд на вампире. – Откуда вы здесь?

Иштван фыркнул:

– Хотел бы узнать у вас то же самое, тин Кел-ле.

Вместо ответа мужчина долго молчал, словно не решаясь ответить, а потом выдохнул, коротко, зло:

– Я хотел вернуть сестру.

Граф Хэнедоара заломил бровь:

– Предсказательницу? Так она вроде бы жива. Или у вас есть другие родственники? – Кулон приятно грел ладонь, а на душе, впервые за последнее время, наконец разливалось спокойствие.

Рэан похвастаться тем же не мог:

– Она… Вы ведь знаете ее состояние. Я хотел вернуть ту часть души Айши, которая заблудилась, когда я попал в Улей.

Вампир саркастически закатил глаза:

– И вы не придумали ничего лучше, как воспользоваться Сангрой?!

Беловолосый панически хлопнул себя по груди, нащупывая кулон, и только сейчас заметил, что медальона больше на шее нет. Поднял потрясенный взгляд на вампира, а тот, словно издеваясь, разжал кулак:

– Не это ищете?

Родовой талисман Кел-ле насмешливо подмигивал в его ладони.

У Рэана вновь закружилась голова – может, от слабости, а может, от блеска капель, оплетенных тонкими «нитями»:

– Но он же… Он же не идет в руки чужакам!

Тут уже граф позволил себе откровенную усмешку:

– А вы никогда не задумывались, тин Кел-ле, какая связь может быть между амулетом под названием Сангра и родом иль Сангра-и-Микелта?

Рэан чуть не подавился на вздохе: ему действительно впервые пришла в голову мысль, что между столь похожими словами может быть какая-то связь.

Иштван вздохнул:

– Не буду говорить о других расах, но для вампиров путь в Чертоги всегда очень труден. Именно поэтому и появилась формула открытия дороги. Одновременно с ней – формула закрытия. В любом случае женщинам всегда было сложнее открывать дорогу – и какой-то из моих предков создал Сангру… Он помогает показать путь. А около ста лет назад он случайно ушел из нашей семьи.

У Рэана перехватило дыхание.

– И теперь вы его… заберете?!

Вампир покачал головой:

– Сангра переходит из рук в руки, лишь когда сам согласен на это. Если бы ему были не нужны хранители из рода Кел-ле, его бы уже не было у вас, так что я верну его, когда вам станет чуть получше, тин Рэан. Сейчас он способен забрать все ваши силы… Я только не понимаю, зачем был нужен именно Сангра? Почему вы воспользовались именно им? – шея безумно чесалась, но мужчина переборол себя. Обнаруженное Зерно Истины помогло вытянуть частички серебра из раны, но она пока еще не зажила до конца, так что приходилось терпеть мелкие неудобства.

– Я хотел помочь сестре! – упрямо повторил охотник, будто это что-то объясняло.

– Ну и как? – насмешливо хмыкнул немертвый. – Получилось?

Мужчина опустил взгляд:

– Не знаю. Когда я шел туда, не было ничего, но когда я возвращался обратно, мне показалось, будто за мной кто-то шел… А еще я вроде бы увидел, как кто-то – так и не разглядел кто – идет мне навстречу.

Иштван помолчал, подбирая правильные слова, а потом вздохнул:

– Может, у вас и получилось… А вот мне, похоже, придется искать нового дворецкого.

Адальберт Крей осторожно подлил в реторту зеленой жидкости и установил ее на огонь. Прошло уже больше четырех месяцев с тех пор, как завершилась битва у Кромахта, и почти месяц с той странной ночи, когда к Айше начала возвращаться память. Предсказательница постепенно вспоминала забытые навыки, возвращалась к прежней жизни. Рэан, кажется, что-то знал о происходящем, но отмалчивался. Впрочем, как и всегда.

Опыт, которым сейчас занимался мэтр Крей, был начат еще прошлой ночью, и завершить его надо было именно сейчас, иначе все пошло бы демону под хвост. Именно это и было единственной причиной, почему оборотень до сих пор не взялся за лежавшее на краю стола письмо – весточку от сына. Наконец последние приготовления были закончены, и мужчина подхватил мелко исписанный листок бумаги.

В начале, как обычно, шли радостные заверения, что все идет хорошо, даже отлично, мэтр Борн прекрасный педагог, и вообще Мерт никак не нарадуется, что его отправили сюда учиться. Оборотень хмыкнул, вспоминая свои письма родителям. В принципе содержание в них было примерно такое же.

А вот потом пошло что-то новенькое: «…помнишь, ты мне говорил, что близ Рокастова нагорья никто не живет? Ты удивишься, но я там встретился с одной смешной девчонкой, и она постоянно проживает именно возле Серой горы! Характер у моей новой знакомой, конечно, не сахар, но я думаю, что это из-за толики эльфийской или вампирской крови – чувствую, у нее намешано столько всего… В целом Дари – ее так зовут – весьма забавна. Не знаю как, но она умудрилась приручить дракона, и теперь эта черная гора ходит за ней, как послушная собачка. В первый день я мало с ней пообщался, но мэтру Борну постоянно нужна свежая вода из источника у Серой горы. Так что я вижу ее как минимум раз в неделю…»

Письмо выпало из руки оборотня.

– Его сиятельство будет в шоке, – только и смог промолвить он.

Сноски

1

Душка – циновка на найрабском общем.

2

Сивиани – жена на найрабском общем.

3

Муж на найрабском общем.

4

Супруги на найрабском общем.

Content

Надежда Федотова, Елена Малиновская, Ксения Баштовая, Кристин Алишева, Наталья Тутова, Екатерина Кириллова
Вампир демону не эльф

1. Безымянка

2. Охотники и их дичь

3. Гадание

4. Мэри Поппинс, здравствуйте!

5. Слезы демона

6. Переплетение

7. Зубы, крылья и хвосты

8. Крысиная охота

9. Горький пепел воспоминаний

10. Полукровка

11. Тяжелый случай

12. Не зарекайся…

13. Сноходец

14. Место встречи изменить нельзя

15. Забыть нельзя оставить

16. Снежная призывательница

17. Лабиринты реальности

18. Как рождаются традиции

19. Хороший, плохой, злой и тот, кого все это достало

20. Параллельная жизнь

21. Дурная наследственность

22. Последний рубеж

23. Конец и вновь начало

Сноски