Джилл Шелвис

Неотразимый и сексуальный

Серия «Все оттенки желания»

Jill Shalvis

SMART AND SEXY

Перевод с английского Е.Ю. Елистратовой

Компьютерный дизайн Г.В. Смирновой

Печатается с разрешения Kensington Publishing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

© Jill Shalvis, 2007

Глава 1

Что было нужно Ноа Фишеру, так это лыжный склон для профессионала – «двойной черный ромб», красотка-лыжница и пиво, причем необязательно именно в такой последовательности.

Мамонтова гора – вот куда он направлялся.

Он задумчиво рассматривал шкалы приборов прямо перед собой, затем погладил приборную панель любимого «пайпера»:

– Не волнуйся, малыш. Нам повезет с погодой.

Оставалось только надеяться.

Надел наушники, откинулся в кресле и сделал глубокий вдох. Его первый полет за полгода! Господи, он был готов взмыть в небо в поисках вожделенного «двойного ромба».

«Двойной черный ромб», да еще, возможно, красотка-лыжница.

В мечтах и о том и о другом он получил разрешение на взлет и вырулил на взлетную полосу. На кресле второго пилота лежали буррито, заботливо оставленные для него Мэдди. Их запах дразнил обоняние, и рот наполнился слюной. Через пять минут земля ушла на две тысячи миль вниз, и Ноа считал мгновения, отделяющие его от полной свободы.

О господи, как же он любил это высокое небо! Здесь, наверху, забывалась вся мирская суета. Ничего – лишь облака, точно ватные шарики, да лазурные небеса куда ни кинь взгляд.

То, что доктор прописал.

Ноа взглянул на показания приборов, потом на линию горизонта. Погода благоприятствовала. «Пайпер», как всегда, отлично выполнял свою задачу. Это была классическая модель, не слишком красивая внешне. То есть рядовые покупатели не удостоили бы ее второго взгляда.

И многое потеряли бы.

Полет «пайпера» был – просто мечта. Ноа знал, что мог бы усовершенствовать эту модель, заказать классный тюнинг, и тогда на ней помешались бы все. Но он понимал также, что не хочет делиться ею ни с кем.

Выровняв самолет, он схватил припасенную плитку шоколада: лепешки подождут. Он всегда ел сначала десерт, так как, черт возьми, никогда не знал, когда и где ему удастся перекусить в следующий раз. Он жевал шоколад и рисовал себе картину предстоящего уик-энда: заснеженные склоны, ветер в лицо, ноги по колено припорошены снегом, а он несется вниз с горы и волосы сбились назад под напором его собственной скорости…

Потом он представил себе соблазнительных девиц, дожидающихся его в теплом зале лыжного клуба, и на его губах мелькнула одна из редких, зато искренних улыбок.

Именно сексуальная любительница лыж – или две – вот ключ ко всей затее. Разумеется, девица окажется экспертом в области эротического массажа, а также охотно и умело исполнит… ну, очень многое из того, что придет ему на ум.

«Уже кое-что пришло».

И при этой мысли он улыбнулся опять.

Да уж, будьте уверены, сегодня его мышцы потрудятся на славу, после шести месяцев бездействия. Все из-за крушения – давненько он не фантазировал по поводу женщин. Вообще мыслей о сексе не возникало…

За спиной Ноа послышался шорох, и все глупости улетучились из головы. Но отреагировать он не успел: ему в плечо воткнулось нечто, невероятно и до жути похожее на…

Дуло пистолета?

– Ведите самолет, – приказал хриплый, срывающийся голос. – Просто летим дальше.

Вот дерьмо! Ноа попытался вытянуть шею. Мягкое пушистое одеяло, которое он держал на заднем кресле, теперь валялось на полу. А «она» все это время пряталась под ним, потому что, конечно же, за его спиной находилась особа женского пола. Когда-то его считали знатоком по этой части, поэтому он понял: несмотря на резкий приказной тон, женщина была на нервах.

Женские нервы!

В это невозможно поверить. Его взяла в заложники истеричная баба с пистолетом. Ноа попытался взглянуть на нее, но ствол уткнулся ему в челюсть, заставляя смотреть прямо перед собой. Поэтому он не увидел ничего, кроме мешковатого свитера с капюшоном, который был надвинут так низко, что полностью скрывал лицо.

– Не оборачивайтесь, – приказала она. – Просто держите самолет в воздухе.

Это он умел. Ноа пилотировал самолеты чуть не с детства – по работе ли или по собственной прихоти; летел навстречу буре или уходя от нее, особо не задумываясь о происходящем.

Зато сейчас было о чем поразмыслить.

– Черт, только не это. – Пальцы сжимали рукоять управления. – В чем дело?

– Вы доставите меня на Мамонтову гору.

– Нет, черт подери. Как бы не так!

– Да. У вас нет выбора. – Немного поколебавшись, она смягчила тон: – Слушайте, просто давайте долетим туда, ладно? Спокойно приземлимся, и все будет в порядке.

Ну конечно, за исключением того, что она, похоже, сама не верила в подобный исход чертовых событий, а уж Ноа не верил и подавно. Что еще хуже, так это нахлынувшее вдруг омерзительное воспоминание об одном из его полетов, который закончился очень плохо. Только шесть месяцев назад не было пистолета, просто жуткая буря над Нижней Калифорнией, когда он неожиданно попал в грозу и его тряхнуло. Да так, что он оказался на горном склоне среди обломков жестокого крушения, а пассажирка умирала на его руках.

Право же, если сравнивать, так этот полет под дулом дурацкого пистолета – просто кусок пирожного.

Ноа вытер лоб и сосредоточился на правильном дыхании. Может быть, его угонщица из тех, кто способен лишь на угрозы, а не на дела. Может быть, она толком не знает, как обращаться с оружием. Может быть, он сумеет ее уболтать и прекратить безумное наваждение?

– Как вы забрались в самолет?

Ствол пистолета снова ткнулся в его плечо, но не так сильно, как будто женщина не хотела сделать ему больно.

– Никаких вопросов или я…

– Что? Будете стрелять?

Она не ответила.

Верно, одни разговоры, решил он и протянул руку, чтобы включить радио. Тычок ствола прямо под подбородком заставил его замереть.

– Не нужно, – сказала угонщица, и голос ее исполнился еще большего отчаяния. – Никому не говорите, что я здесь.

Неужели, черт возьми, он станет это терпеть? Ноа приготовился к сопротивлению, но она вдруг добавила тихо:

– Прошу вас.

Иисусе, он чувствовал себя полным дураком. Кто эта женщина? Она была начеку, стараясь держаться прямо за его спиной, вне поля его бокового зрения. Однако он чувствовал ее запах: сложную смесь экзотических цветов и собственно запаха женщины. При других обстоятельствах это показалось бы ему весьма возбуждающим.

Но не сегодня. День быстро превращался в ночной кошмар. Ноа не верилось, что все происходит на самом деле. Именно сегодня, когда он должен был взять реванш. Разве не так напутствовали его Шейн и Броуди? «Вернись на коне».

И Ноа был обязан это сделать.

Отсюда и этот чертов уик-энд, и лыжи, и умопомрачительный секс.

Что там такого, на треклятой Мамонтовой горе, чтобы ради этого угонять самолет? Зачем она так отчаянно туда рвется? Повинуясь инстинкту, он смотрел на показания приборов и искал место для посадки.

– Нет. – Пистолет служил отличным аргументом, и она тыкала стволом ему между лопаток. – Сказано – на Мамонт. Как вы и планировали.

– Я планировал совсем не это.

– Просто у вас пассажир, вот и все. Остальное – без изменений.

Ну да, у него пассажирка. Вся дрожит, на грани срыва, на грани отчаяния.

Уж лучше гроза над Кабо.

– Без паники и резких движений, – заявила она, и Ноа подумал: «Кого она пытается убедить? Пилота или саму себя?»

– Что ж, если вы настаиваете на продолжении полета, тогда садитесь. – Он дернул подбородком в сторону кресла второго пилота – так не терпелось ему увидеть угонщицу. И понять, в какую историю он влип.

– Мне и здесь хорошо.

Будь он проклят, если позволит ей тыкать в спину пистолетом весь следующий час.

– Сядьте. Как положено в полете.

Словно в подкрепление его слов самолет угодил в воздушную яму и пошел вниз. Тихо ахнув, женщина упала в кресло за его спиной. Ноа мрачно усмехнулся. Он не дурак, да и родился не вчера. Кстати, он вообще родился не в этой стране, а в Англии. Но еще подростком, оставшись сиротой, оказался здесь: побирался, воровал – все для того, чтобы пробиться к своей мечте.

Жить, чтобы летать.

А эта негодяйка собирается отнять у него жизнь.

– Вы сделали это нарочно! – Ее голос звенел от злости. – Только попробуйте еще раз выкинуть что-нибудь подобное.

Видит бог, он не делал этого нарочно. Хотя мог бы, если бы не риск получить пулю в затылок. А головы лишиться Ноа очень уж не хотелось.

– Кто вы такая, черт вас дери?

– Не ваше дело.

– На кой вам сдалась эта Мамонтова гора?

– Не ваше дело.

Отлично. Баба упряма, как осел. Да еще с пистолетом в руке. Убойное сочетание.

Он бросил взгляд назад и к своему неудовольствию увидел, что она заняла прежнюю позицию, прямо у него за спиной, так что рассмотреть ее он снова не смог.

– Не оборачиваться! – Ствол пистолета снова уткнулся в его спину. Такое положение дел начинало ему надоедать. Тогда, перед самым крушением, его переполнял адреналин, но это пустяки по сравнению с тем, какой пожар сейчас бушевал в его жилах.

Тогда он испытывал леденящий страх.

А теперь его будто оплевали. Затрещало радио, и кабину наполнил голос Шейна. Они составляли команду под названием «Скай Хай Эйр», и у них была целая флотилия: три реактивных самолета, три «сессны», два «бичкрафта», «муди», «пайпер» и «циррус», не считая арендованных бортов. Только что они закончили строительство собственного ангара, который бы вмещал весь парк. Теперь не надо было оплачивать аренду дорогущих площадей в международном аэропорту Лос-Анджелеса. Это давало им возможность действовать самостоятельно и оперативно, как раз для того, чтобы угодить разборчивой и капризной клиентуре, а заодно наладить техническое обслуживание. Неплохо для троих обормотов, в прошлом – малолетних правонарушителей.

– Ноа? – спросило радио голосом Шейна. – Ты здесь?

– Мне придется ответить, – сказал он угонщице. – Не то моя команда заподозрит неладное. – Не дожидаясь ее ответа, Ноа нажал кнопку. – Прием.

– Просто хочу проверить, как идет твой инаугурационный полет.

Ноа хорошо справлялся. Просто прекрасно.

Забыть бы еще про дуло пистолета…

– Все в порядке? – спросил Шейн.

Такая опека не на шутку раздосадовала Ноа. Однако он вынужден был признать, по крайней мере, себе самому, что эти полгода выдались такими тяжелыми, что Шейн неспроста заботился о друге.

– Я… – Он толкнул пистолет спиной. – Держусь.

Угонщица хранила напряженное молчание.

– Броуди везет миссис Синклер в Аспен, – сообщил Шейн. – По крайней мере, так она говорит. Однако за последнюю неделю дамочка четыре раза приводила нас в боевую готовность, и все для того, чтобы в последнюю минуту передумать. Не вижу, почему сегодня должно быть иначе.

Причуды богатых и знаменитых его мало волновали, лишь бы денежки шли. Но стоило Ноа услышать волшебные слова «миссис Синклер», и в его животе затрепетали крылышки бабочек.

Что до мистера Синклера, то он был сорокалетним денежным мешком, чей фонд понастроил огромные курортные комплексы на всем Западном побережье. К тому же при каждом удобном случае этот тип выставлял напоказ свою жену, этакий охотничий трофей. Бейли Синклер, в прошлом модель, намного моложе своего супруга, являлась воплощением утонченности и элегантности. Не говоря уже о том, что она была весьма «горячей штучкой».

Однако ее мужу трофеев показалось мало – и три месяца назад он отправился на охоту, где стал жертвой несчастного случая, да еще при загадочных обстоятельствах. С тех пор молодую вдову они почти не видели. Наверное, сорила мужниными миллиардами направо и налево.

Бейли Синклер была умна и сексуальна, к тому же упряма как черт, – эти три качества Ноа ценил в женщинах выше всего. Рыжеватая блондинка, с гривой непослушных волос, которые выглядели так, будто она только что встала с постели и не прочь вернуться обратно. Младенчески голубые глаза могли утопить мужчину в своей бездонной глубине. А ее рот…

Господи, Ноа и так слишком часто представлял себе ее рот. Правда заключалась в том, что эта женщина стала его тайной страстью.

Как трогательно. У него просто тряслись коленки из-за жены другого мужчины. Притом, что этого мужчины уже нет в живых.

Однако сегодня он несколько занят, так что, вероятно, пришло время покончить с Бейли Синклер.

Вот в чем неприкрытая истина, парень.

– Она уже на борту, заперлась в своей каюте, – вывел его из раздумья голос Шейна. – Если сплетники не врут, эта особа…

– Слухи?

– Насчет того, что она все распродает… тогда, возможно, дамочка летит, чтобы оттянуться напоследок. Сказала, что приняла снотворное, и велела не будить ее до самой посадки.

Ноа мог представить себе изящный, гладкий корпус самолета цвета меда на бетонной площадке перед ангаром. Его воображению не стоило большого труда пойти дальше и увидеть роскошную обстановку каюты. Огромную кровать, застланную самыми лучшими шелками, и нежащуюся на этих шелках Бейли – волосы рассыпались по подушке, длинное гибкое тело едва прикрыто атласом и кружевами…

К черту! Ни атласа, ни кружев.

Ничего, кроме обнаженной Бейли.

Если, однако, Ноа выйдет живым из этой переделки.

– Будь осторожен, – сказал Шейн.

– Обязательно, мамочка. Спасибо.

– «Мамочка»?

– Это лучше, чем «почтенная дама», – ответил Ноа, проверяя линию горизонта и игнорируя пассажирку, в то время как Шейн тихо рассмеялся.

– Чертов нахал, – фыркнул он и отключился.

Да, таков он и есть, Ноа Фишер, чертов нахал. Помимо всего прочего. И кстати, он слышал и другие определения. Самовлюбленный ублюдок, неотесанная деревенщина, наглый сукин сын.

И Ноа спал спокойно, прекрасно сознавая, что все это – стопроцентная правда. Для ночного беспокойства существуют кошмары, тем более что теперь у него целым кошмаром больше.

Он бросил взгляд на указатели высоты и скорости. Все, казалось, в порядке. Все и должно быть в порядке, потому что он проверил и перепроверил клапаны приемника воздушного давления и трубки Пито на наличие посторонних тел, вроде птицы, которая и стала причиной того рокового крушения. Теперь все чисто. Отрадно сознавать. Сегодня авария ему не грозит.

– Спасибо, – послышался голос из-за спины. – Спасибо, что не выдали меня.

Он не удостоил ее ответа, и в кабине повисло молчание. Пошарив рукой на соседнем кресле, он поднял коричневую сумку, из которой шел самый аппетитный запах на свете – там были его буррито. Благослови тебя Господь, Мэдди, сказал он про себя, имея в виду секретаршу «Скай Хай Эйр». Она всегда давала ему с собой его любимый фастфуд.

– Хотите есть? – спросил он угонщицу. Ноа не знал материнской ласки, но умел изобразить любезность.

– Просто летите вперед.

– Как угодно. – Он открыл сумку и откусил приличный кусок. Вкусовые рецепторы языка завопили от восторга. Ноа деланно застонал – так хотел посильнее разозлить угонщицу. – Вы и понятия не имеете, что теряете.

– Наверное, цистерну килокалорий. – Казалось, она готова была взорваться от напряжения. – Нельзя ли лететь побыстрее?

Можно.

– Нет.

– Долго еще?

– Не дольше, чем нужно. – Ноа откусил еще – если ему суждено сегодня умереть, так не на пустой желудок. Потом проверил индикаторы и линию горизонта.

Хорошо, что ветра нет. Ноа решил, что следует благодарить судьбу хотя бы за это маленькое одолжение.

– Итак… В какую же историю вы влипли?

Ответа не последовало. Вот поганка!

– Банк ограбили? – сделал он новую попытку.

Ничего, кроме исключительно неприятного ощущения оружейного ствола, который вновь уткнулся ему в спину.

– Убили кого-нибудь?

Молчание становилось гнетущим, и у него похолодело в животе. Господи, неужели девица кого-то пристукнула?

– А-а, я знаю, – любезным тоном сообщил он. – Ваш богатенький муж привел цыпочку-лыжницу в ваш дом на Мамонтовой, и вы решили их выследить.

Она коротко рассмеялась, только веселья в ее смехе не чувствовалось.

– Не могли бы вы вести самолет молча?

Он открыл было рот, чтобы ответить, как подобает чертову нахалу, но пистолет надавил сильнее, и Ноа пришлось заткнуться. Что ж, хорошо. Может быть, он сумеет вести самолет, не раскрывая рта.

На сей раз.

Глава 2

Она не хотела, чтобы пилот уловил ощущение страха, которое окружало ее, подобно густому облаку. Поэтому Бейли Синклер сосредоточилась на единственном, что могло ее утешить.

Он и вправду поверил, будто у нее есть пистолет.

Боже праведный, она захватила самолет и пилота, этого высокомерного смуглого Ноа Фишера, с помощью толстой ручки фирмы «Бик». И если загадочный, острый на язык Ноа хотя бы заподозрит, насколько фальшива ее бравада, игра будет проиграна. Возможно, он одним ударом опрокинет ее ничком на кресло или выбросит в окно – чего она, собственно, и заслуживает.

По крайней мере, тогда для нее все закончится.

Нет. Никаких деструктивных мыслей. Ей нужно пройти через это, она просто обязана. Иначе закончит тем же, чем этот козел, ее муженек.

Который был теперь на шесть футов в земле.

В сотый раз она пожалела, что Алан мертв. Иначе прикончила бы его сама.

Однако кто-то сумел ее опередить – вот в чем беда. И теперь ее собственная жизнь висит на волоске.

Надеюсь, ты горишь в аду, Алан.

Господи! Свободной рукой Бейли обхватила себя за плечи. Плохие времена выпадали и раньше, напомнила она себе. К несчастью, день сегодняшний грозил превзойти все прочие несчастные дни.

Мрачные недели. Тягостные месяцы…

Право же, весь прошлый год она могла бы описать как череду затяжных несчастий, сброшенную поверх кучи провальных решений. А куча, в свою очередь, воздвиглась поверх того факта, что судьбой с самого начала ей было предназначено страдание.

Ей нужен перерыв, хотя бы небольшой.

Но самолет вдруг снова нырнул вниз, и Бейли чуть не выпустила «биковскую» ручку из вспотевшей руки.

– Что вы делаете! – закричала женщина, когда ее бросило назад и она больно ударилась о спинку кресла.

Ноа не ответил, что, несомненно, взбесило ее еще сильнее. Нервы и так звенели от напряжения, и она собиралась заставить этого типа отвечать, черт возьми.

Выровнявшись в кресле, Бейли сильнее сжала ручку и изо всей силы воткнула ее в плечо пилота.

– Отвечайте, живо!

Он дернул плечом, оттолкнув ее назад. Черт, неужели до него не доходит? У нее пистолет!

Ладно, на самом деле никакого пистолета у нее нет. Но он-то думает, что есть. Почему же он не дрожит от страха? Не молит о пощаде?

Вот она готова сделать и то, и другое: броситься на пол, сжаться в комок и выкинуть еще что-нибудь явно из программы детского сада, например расплакаться.

Однако Бейли, напротив, свела колени и вздернула подбородок, напоминая себе, что пока здесь командует именно она.

– Скажите, что происходит.

– Воздушные ямы.

– Что это значит?

– Мы поймали парочку воздушных ям, – сказал он медленно и очень отчетливо, как будто разговаривал с клинической идиоткой.

– Это плохо?

– Зависит от того, насколько хорош ваш пилот.

– А вы хороший пилот? – спросила она с некоторой робостью.

Он тихо и зло рассмеялся:

– Об этом надо было спрашивать раньше.

Она сидела у него за спиной и немного сбоку – как раз, чтобы видеть его профиль. А профиль у него был что надо! Сегодня его темные волосы явно не видели расчески, может быть, и вчера тоже. Тем не менее непокорные пряди так и манили к себе женские пальцы. Бейли знала это наверняка, потому что ей очень хотелось пригладить взъерошенные вихры.

Когда он говорил, его лицо не выдавало ни тревоги, ни беспокойства и голос ни разу не дрогнул! У него отлично это получалось – сохранять спокойствие.

Она это знала, потому что летала с ним раньше, по самым разным маршрутам. Ее всегда приводили в восхищение его спокойная сила, ровная и легкая манера держаться, да еще этот низкий, хрипловатый голос, в котором слышался почти неуловимый английский акцент.

Ноа управлял самолетом как профессионал – он им и являлся. Материал рубашки туго облегал плечи, такие широкие, что из-за его плеча Бейли не могла видеть линию горизонта. И она знала, заметила раньше: у него широкая грудь, а живот потрясающе плоский. Однажды, прошлым летом, Бейли подсмотрела, как он, стоя на взлетной полосе, сорвал с себя грязную рубаху, чтобы натянуть свежую. Жгуты стальных мускулов на руках и пальцы, длинные и, конечно же, огрубевшие от работы со всеми этими механизмами, чем он часто занимался просто потому, что возиться в самолетном нутре было для него в удовольствие.

– Гроза. Что-то рано собралась, – сообщил тем временем Ноа, колдуя над панелью управления, когда самолет снова нырнул вниз, отчего ее желудок болезненно сжался.

– Боже мой! – воскликнула она, хватаясь за спинку его кресла.

Следующий нырок.

Бейли стиснула зубы, стараясь во что бы то ни стало не выдать своего страха.

– Неужели не можете с этим справиться?

– Легко!

Его голос был совершенно спокоен. Полнейшее хладнокровие, да еще этот загадочный и кружащий голову намек на британский акцент.

– Просто позвоню матушке-природе и скажу ей – пусть сбавит обороты.

В другое время и в другом месте она бы восхищалась его уверенностью, силой и самообладанием в столь сложной ситуации.

Но сейчас единственное, на что была способна Бейли, – это сдерживать себя, чтобы не броситься ничком на пол. Не сдаваться, не падать духом.

Лишь бы они до нее не добрались. Нет. Она еще не труп, как бы то ни было. Бейли открыла рот, но тут самолет содрогнулся, и она содрогнулась вместе с ним. О господи!

– Мы разобьемся? – прошептала она.

Ноа упорно не отвечал. Если раньше Бейли казалось, что ее желудок куда-то провалился, то теперь это представлялось сущим пустяком по сравнению с тем головокружительным переворотом, который совершили ее внутренности. И все из-за этого несокрушимого молчания.

– Эй!

Когда пилот опять не ответил, Бейли, шумно втянув ртом воздух, снова ткнула его «пистолетом».

– Вы хотите, чтобы я поддерживал беседу или чтобы держал самолет в воздухе? – спросил он с безупречной любезностью. Бейли потребовалось некоторое время, чтобы осознать смысл сказанного.

– В воздухе, – сумела она выдавить, да еще кивнула, хотя он не мог ее видеть. – Держите самолет в воздухе.

Коротко кивнув, пилот исполнил ее приказание.

– Мне нужно воспользоваться радио, – сказал он несколько минут спустя и, не дожидаясь разрешения, заговорил с кем-то через микрофон наушников, чтобы получить новые данные о погодных условиях. Тыча ручкой в его спину, Бейли холодела при мысли, что на сей раз пилот ее точно выдаст.

Ноа давно мог это сделать, и она никак не сумела бы ему помешать. Она знала, что он очень близок с теми двумя парнями, совладельцами компании «Скай Хай Эйр», то есть с Броуди и Шейном. Черт, да он мог бы легко выдать ее любому из них. Откуда ей знать? Возможно, он уже это сделал.

Если так, она уже почти труп.

Глава 3

Стоять столбом в самолете, пока Ноа говорил в микрофон, – для Бейли это оказалось самым серьезным испытанием.

Он мог выдать ее в любую минуту.

Но пилот этого не сделал. Просто закончил разговор по радио и продолжал вести самолет.

– Спасибо, – сказала Бейли, облегченно переводя дыхание.

Ноа молчал.

– Я вам очень благодарна. – Этот парень и понятия не имел насколько! Никому этого не понять, потому что никто не мог обеспечить ей безопасность. – Даю вам слово, Ноа. Я не хочу причинить вам вред.

И снова давящее молчание. Он просто гений молчания. Не открывать рта без исключительной на то необходимости, оставаясь холодным, спокойным и собранным! Талант, которому Бейли стоило бы у него поучиться.

– Просто мне очень нужно добраться до Мамонтовой горы, – прибавила она тихо.

– Да, самое время покататься на горных лыжах.

Ошеломляющий сарказм. Что ж, он прав. Ноа Фишер не из тех, кто легко согласится расписаться в собственной беспомощности. Если угодно, более самоуверенного мужчины Бейли вообще не встречала за всю свою жизнь. С другой стороны, она его совсем не знала…

В тех случаях, когда у него на борту оказывались они с Аланом или ее младшим братом Кенни, который работал на Алана, Ноа вел себя безупречно профессионально. Безупречно профессионально и так же выглядел в своем с иголочки летном прикиде: эта хрустящая белая рубашка и темно-синие форменные брюки, которые так славно облегали его длинные ноги и крепкие ягодицы!

Ну да, она на него глазела.

Бейли ничего не могла с собой поделать, Ноа был просто великолепен – ошеломляюще великолепен! И не одна она так думала. Бейли часто бывала в «Скай Хай Эйр» и наблюдала, что женщины – все без исключения – из кожи вон лезли, стараясь привлечь внимание этого красавца.

Но самое интересное – Ноа, кажется, ничего не замечал.

Зато сейчас он ее заметил. Ну разве это не жестокая насмешка судьбы?! Он не знает, кто она такая, зато когда он узнает – если узнает, – разозлится еще больше.

Наверное, наберет 911.

Она не может допустить такого исхода событий. Если ее посадят в тюрьму за угон самолета, они достанут ее и в тюрьме. Они обещали. Бейли снова вздохнула – протяжно, безнадежно. Стоп! Нужно заставить себя думать о чем-нибудь другом.

Ноа.

На нем была белая рубашка с длинными рукавами, застегнутая до самого верха, с форменной нашивкой «Скай Хай Эйр» на груди. Очень красивой груди. Как и все остальное. Но Бейли всегда притягивало его лицо. Темные, густые, волнистые волосы спускались ниже воротничка, почти падали на широкие плечи. И, как обычно, спутанная прядь закрывала лоб, падая на глаза – гипнотические, зеленые, цвета темного нефрита и всегда исполненные тайны.

В отличие от нее этот парень умел скрывать свои чувства. Бейли никогда не могла догадаться, о чем он думает. Зато знала, о чем думает сама. А думала она, что не ее это дело – замечать, как неотразимо действует Ноа на каждую встречную женщину. И что его глаза, зеленые, подернутые мечтательной дымкой, внушали мысли, которых у замужней женщины возникать не должно.

Правда, она больше не замужняя женщина. Точнее, ее муж мертв.

Поправка – довел себя до смерти из-за собственной жадности. Потому что Алан Синклер никогда не мог противиться азарту. Такой азартной игрой стала и сама Бейли. Это был тщательно скрываемый факт. И только после смерти Алана отец открыл ей правду.

Алан ухаживал за ней на спор.

Почему ей должно было быть больно? Разумеется, он ухаживал за ней ради пари. С чего бы богатому, искушенному и избалованному мужчине, такому, каким был Алан, заинтересоваться Бейли? По каким-либо иным причинам, кроме денег ее отца?

Но в конце концов судьба посмеялась над Аланом, не так ли? Богатства ее отца оказались иллюзией, и Алан повелся на эту иллюзию – попался на удочку, точно наивный ребенок.

Однако сделка состоялась. Алан женился на ней и простил отцу его долги. Он даже предоставил работу ее брату, когда Кенни не смог зарабатывать самостоятельно.

Ее избавили от подробностей, да и поводов догадаться у нее не возникало – в то время Бейли работала моделью и много путешествовала. Но Алан всегда был с ней ласков и добр. А после жизни с отцом, с его неустойчивым характером и мгновенными вспышками гнева, эта доброта и обходительность произвели на девушку сильное впечатление.

Слишком сильное впечатление.

Она бросила модельный бизнес и осталась в Штатах, чтобы быть рядом с мужем. Конечно, ее неприятно удивило то, что преданный супруг продолжал бесконечно разъезжать туда-сюда. Бейли начала искать себе занятие и нашла его в школе; оказалось, что преподавать – ее призвание.

Алан держал некоторую дистанцию все два года, что они были женаты. Да, хорошую дистанцию, и прятал многое в себе, в том числе почти все, что было связано с бизнесом. Но она говорила себе, что жене необязательно влезать в дела мужа.

Ее родители уж точно не слишком интересовались друг другом.

Кроме того, у нее была своя жизнь, она учила второклашек, и ей этого вполне хватало. Она была счастлива.

Или так ей казалось.

А потом Алан уехал на охоту. Сердечно обняв жену – что случалось нечасто – и глубоко заглянув ей в глаза, он сказал: «Когда меня не будет, бери все, что тебе понравится; я спрятал это очень надежно, моя драгоценная!»

Больше она не видела своего благоверного.

После его смерти, сидя в кабинете поверенного Алана, Бейли испытала глубокое потрясение, когда поняла, что ее отец был не единственным иллюзионистом.

Отнюдь. Когда огласили завещание Алана, выяснилось: он совершенно разорен. И, что еще хуже, по уши в долгах у своих инвесторов.

Исключительно плохая новость для Бейли: она покойница, если не рассчитается по долгам мужа.

Вскоре они явились к ней и потребовали денег. Угрожали расправой. Тогда Бейли наврала, что сумеет найти деньги, было бы время. Они отступили.

Итак, если она не принесет им добычу, они сдерут с нее шкуру. И Бейли не сомневалась в их намерениях, ведь в какой ужас привели ее негодяи, оказавшись в гостиной их с Аланом виллы на Бербанк-Хиллз. А она-то считала свой дом неприступной крепостью.

Ужасало то, что это вовсе не были незнакомцы с улицы. Она узнала старых друзей Алана, его «инвесторов», которыми командовал изысканно-вежливый, элегантный Стивен Стоунхелм.

Сначала Бейли не верилось, что Стивен, с кем она болтала и кого развлекала на бесчисленных светских мероприятиях, собирался расправиться с ней всерьез.

Оказалось, он не шутил. Глаза Стивена были холодны как лед, а в голосе чувствовалось и вовсе арктическое дыхание, когда он продиктовал ей свои условия. Если Бейли проговорится, особенно полиции, тогда ей и Кенни, а заодно ее ученикам придется попрощаться с жизнью, как Алану.

Право же, это так просто – отдай долг или умри.

Медленной, мучительной смертью.

Тем не менее денег у нее не было. Бейли позвонила Кенни, дрожа за его жизнь. Со дня смерти Алана брат переезжал с места на место, зарабатывая плотницким ремеслом, нигде подолгу не задерживаясь.

Бейли ни словом не обмолвилась о том, как он ей нужен, потому что Кенни, похоже, был вполне доволен своим новым положением – или отсутствием такового. Но теперь ей стало страшно – как бы далеко брат ни находился, все равно это было недостаточно далеко!

– Уезжай из города, – настаивал он, узнав, в какую беду попала сестра. – Уезжай из города и сиди где-нибудь, пока дело не рассосется. Я вернусь и…

– Нет. Как раз это я и хотела тебе сказать. – Ужас охватил ее при мысли о том, что брат окажется поблизости от убийц Алана. – Это ты должен держаться подальше отсюда. Умоляю, Кенни. Я не могу потерять еще и тебя.

– Бейли…

– Я уеду, – быстро пообещала она, понимая, что это единственный способ гарантировать отсутствие Кенни в Лос-Анджелесе. – Я уеду, если ты обещаешь соблюдать благоразумие.

– Держи меня в курсе, – потребовал он. – Пошли эсэмэску, если не сможешь позвонить. Дай мне знать, где ты.

– Со мной все будет в порядке.

– Обещай мне. Обещай мне, Бейл.

Она дала слово, и они с братом переписывались все это время по крайней мере через день.

Небольшое утешение.

Бейли позвонила на работу, чтобы нашли учительницу на подмену. Сказала, что схватила ужасный грипп и что ей нужна, по крайней мере, неделя отпуска. Она ни в коем случае не собиралась подвергать опасности своих маленьких учеников, которых полюбила, о которых заботилась, как о собственных детях.

И это оказалось хорошим решением, потому что сейчас у Бейли возникло ощущение, что за ней следят. Куда бы она ни пошла – везде чужой взгляд утыкался ей между лопаток, даже кожа зудела. Они следили за ней. Ждали, что она найдет для них деньги.

Значит, ей нужно поспешить.

Бейли думала очень долго, прикидывая и так, и этак. Если Алан спрятал где-то деньги – а при его скаредности он вполне мог это сделать, – то куда? Их дом у всех на виду, к тому же его уже выставили на продажу и каждый дюйм был осмотрен, вычищен и приведен в порядок. Наверняка деньги в одном из его курортных комплексов. Они все были проданы, кроме тех, что располагались на Мамонтовой горе, острове Каталина и в Кабо в Нижней Калифорнии.

Кенни согласился с сестрой. Очень вероятно, что деньги в одном из этих мест. Бейли решила начать с Мамонтовой просто потому, что оказалась в компании «Скай Хай Эйр» и Ноа летел как раз туда.

Она обмолвилась, что собирается в Аспен, – хотела сбить убийц со следа, и забралась в самолет Ноа.

Путешествие автостопом, так сказать.

Ноа смотрел вперед, деля внимание между линией горизонта и показаниями приборов, переключал тумблеры.

– Чем скорее мы окажемся на месте, – заметила она, – тем скорее вы от меня избавитесь.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Я… Я его не знаю.

– Лгунья, – парировал он мягко. – Всего несколько минут назад вы назвали меня по имени.

Кажется, Ноа больше не боялся ни ее, ни мифического «оружия», которое по-прежнему утыкалось в его спину, потому что вдруг обернулся и посмотрел ей прямо в лицо.

И она ему это позволила.

Может быть, сказалась крайняя усталость или тот факт, что ее голова раскалывалась от тяжелых мыслей. Или в ее душе просто не оставалось места для нового страха – что Ноа приведет самолет к крушению.

Он этого не допустит. Этот парень слишком любит жизнь.

На это Бейли и делала ставку.

Его взгляд задержался на капюшоне, низко надвинутом на лицо женщины, спустился к джинсам и ботинкам, потом опять скользнул к капюшону. А затем Ноа снова уставился на горизонт, крепко стиснув челюсти.

Она понимала почему. Ноа, конечно, смотрел на нее, но узнать все равно не смог. Так произошло, потому что она лишилась искусственно созданной оболочки светской красавицы. Она стала никем. Если Бейли сумеет выбраться живой из проклятой передряги, ей придется полюбить это состояние – быть никем. Остаток жизни она будет радоваться тому, что она больше никто.

– Почему бы вам не сесть на место? – сказал пилот, махнув рукой куда-то справа от себя. – Теперь, когда я могу сообщить властям, кто вы.

– Так кто же из нас лжет?

Он выругался, продолжая полет.

– Вам просто так не сбежать.

– Я вынуждена.

Он быстро взглянул на нее, совершенно сбитый с толку.

– Зачем? Зачем вам все это?

– Все так запутано. Это еще мягко сказано.

– Опаздываете на маникюр?

– Если я скажу, вы все равно не поверите, – ответила Бейли мрачно.

– Так испытайте меня.

Бейли смотрела на него во все глаза. Вот бы сказать, в самом деле!

– Знаю. Свидание на лыжном склоне.

– Нет, свидание – это у вас. – Бейли знала, что Ноа собрался накататься до полусмерти, а затем развлечься до потери чувств. Странно, но эта мысль больно ужалила. Ей-то какая разница? Какое ей дело, чем этот красавец станет заниматься после того, как доставит ее на Мамонтову.

– По крайней мере, не свидание с полицейскими, – продолжал он. – Многие из ваших сегодняшних деяний уголовно наказуемы, миссис Угонщица.

Сегодня она уже не раз прикидывала – не лучше ли умереть, чем оказаться в тюрьме? Впрочем, Бейли никогда не искала легких путей, даром что была ослепительной красоткой.

В кармане завибрировал сотовый, сигнализируя о входящем сообщении. Бейли поспешно вытащила телефон и прочла сообщение от Кенни.

«Ты уже в Аспене? К.»

Она проглотила стоящий в горле ком. Пока брат в безопасности. В безопасности, повторила она себе. Только это имело значение. По крайней мере, сейчас они оба в безопасности.

Бейли глубоко вздохнула. Набрала «да» в ответ, потому что мир должен думать, будто она в Аспене. Никаких забот! Она молила Бога, чтобы Кенни продолжал наслаждаться беззаботной жизнью где-нибудь на острове, поджариваясь на солнышке.

Она не хотела, чтобы ее беды пали ему на голову.

К несчастью, беды сами липли к Кенни, слетаясь, точно мотыльки на огонь. Брат всегда был таким. Вероятно, унаследовал этот особый дар от их папочки, подумала Бейли не без горечи.

Вот спасибо, папа.

Ирония заключалась в том, что Кенни не знал проблем, пока работал на Алана. Теперь братец снова мчится без руля и без ветрил, и это тоже безмерно тревожило Бейли. Впрочем, это тревоги не сегодняшнего дня.

Сначала ей нужно остаться в живых.

– Пожалуйста, – бедняжка принялась умолять Ноа, на минуту забыв, что командует здесь она, – пожалуйста, просто сделайте это. Отвезите меня на Мамонтову, и все.

– А потом?

А потом, очень надо надеяться, она найдет деньги, передаст их тем плохим парням и вернется в школу, учить второклашек. Снова заживет тихой жизнью в своем маленьком, уютном мирке, где приличные люди не попадают в подобные переделки.

Ноа дожидался ответа, и она проглотила ком в горле.

– А потом вы приземлитесь и дадите мне уйти.

– А вы что, растворитесь в воздухе?

– Клянусь, вы больше не услышите обо мне! Не нужно выдавать меня полиции, я ничего такого не сделала.

– Кроме угона самолета.

– Вы все равно направлялись на Мамонтову, – возразила она.

Он взглянул на нее, и его темно-зеленые глаза хранили непроницаемое выражение. Холодный, оценивающий взгляд, рот сжат в нитку – бесполезно молить о прощении!

– Простите мое любопытство. Почему бы вам не признаться, за какие еще подвиги мне стоило бы отправить вас в полицию? Ну, вы знаете – кроме угона самолета и того, что вы угрожали мне смертью?

Смертью, как же. От «биковской» ручки.

Он почувствует себя последним дураком, если догадается, что ее пистолет – всего-навсего пластиковый корпус с синей пастой. При этой мысли ее вдруг обуял безумный смех, но Бейли сумела его подавить. Господи, как же она устала, просто до смерти устала… И она сдалась, рухнув в кресло рядом с Ноа, потому что ноги дрожали и подкашивались.

Ноа наблюдал за ней. Летные очки он сдвинул на макушку, и волосы больше не падали ему на глаза.

Удивительные, обладающие гипнотической силой глаза.

Да, она совершенно терялась, когда смотрела в эти глаза. С нее достаточно мужчин. По правде говоря, если она останется в живых, вообще никогда не захочет иметь дела с мужчиной.

Никогда. На всю оставшуюся жизнь.

Усталость, проникающая до мозга костей, сгибала бедняжку пополам. Чертовски трудная работа – оставаться в живых. На секунду, только на секунду, ее голова опустилась на спинку кресла. В результате капюшон поехал вверх. Она выпрямилась тотчас же, но было поздно.

Он увидел.

– Господи Иисусе!

Шокированный, он смотрел расширившимися глазами. Но тут был вынужден перевести внимание на самолет, который подскочил и дернулся вниз. Некоторое время пилот был занят тем, чтобы выправить самолет в условиях внезапной турбулентности.

Но где царила просто смертоубийственная турбулентность, так это в ее животе.

– Бейли Синклер. – Ноа покачал головой. Нужно было держать самолет. Ноги заняты педалями возле самого пола, руки вцепились в руль – или как там называется эта штуковина в самолете. Его тело было поглощено пилотированием, но глаза смотрели только на нее. –  Что за дерьмовую игру вы затеяли?

Бейли тяжело вздохнула.

– Никакой игры, – ответила она тихо. – Клянусь вам, это не игра.

Некоторое время он изучал ее лицо.

– К черту! – Он стиснул зубы. – Ответ не принимается. Начните сначала.

– Мне нужно попасть на Мамонтову.

– Еще раньше.

Правильно. Новый припадок истерического смеха пузырился в горле, но она сдержала смех из страха, что уже не сумеет остановиться, если начнет. Потом, скорее всего, расплачется, а потом… нет, у нее нет времени на жалость.

И целую вечность не было.

– Ваша очередь говорить, – напомнил Ноа.

Рукава рубашки были закатаны до локтя, обнажая сильные руки. Он внимательно следил за показаниями приборов – настоящий мастер своего дела. Этот человек не из тех, кто делает дело лишь наполовину. Он умел управляться с самолетом! Наверное, он мог управиться с чем угодно, на что ему стоило положить глаз. Умный, грубоватый и решительный, как истинное дитя улицы.

Если есть в этом мире человек, который был бы в состоянии выслушать ее и помочь разработать план спасения, так это Ноа.

Однако Бейли колебалась. Да, если она откроется Ноа, это снимет с ее плеч тяжкое бремя. Да еще, возможно – всего лишь возможно, – она получит помощь, в которой столь отчаянно нуждается.

Хороший план.

За исключением того, что это может стоить ему жизни.

Плохой план.

Она ни за что не станет подвергать опасности еще одного человека.

Она безоружна против того, что происходит. Бейли росла в тихом богатом квартале, ходила в маленький частный колледж, прежде чем выйти за Алана и переехать в другой тихий и респектабельный квартал.

Сейчас она выбита из колеи. Дезориентирована. Бейли понимала, что должна сказать Ноа что-нибудь в свое оправдание, чтобы он не выдал ее полиции, но не слишком проговориться, чтобы не сделать его соучастником.

Возможно ли это?

Глядя в его грозные глаза, она гадала – сумеет ли утаить что-нибудь от этого человека? Еще больше – солгать ему?

– Вам необязательно знать подробности. Это не столь уж важно.

Он снова выругался.

– Просто довезите меня туда, – в который раз повторила Бейли. – Обещаю, вы меня больше не увидите.

На это он ничего не ответил.

Хороший признак. Так она сказала себе. И, как это ни смешно, чувство, которое бедняжка даже не сразу распознала, затопило все ее существо.

Надежда! Он это сделает и сумеет не навредить себе.

Но он бросил на нее взгляд. Если бы она сейчас стояла, непременно упала бы.

Зубы стиснуты, в глазах бушует ярость, обещая неминуемую расплату, и Бейли с трудом проглотила стоящий в горле ком. В голове отчетливо прозвучал тоненький сигнал тревоги, когда он сказал:

– Вот это вам так просто не пройдет. Обещаю!

Глава 4

Ноа не мог поверить собственным глазам. Однако эта женщина сидела здесь, во плоти; спутанная грива рыжеватых волос окаймляла гордое, испуганное и встревоженное – донельзя встревоженное – лицо.

Лицо Бейли Синклер.

Конечно, он ее узнал; ведь он часто рассматривал жену Алана Синклера. Аристократически высокие скулы. Рот, возбуждающий безумные фантазии, да еще глаза, которые красноречиво говорили: их обладательница не просто модель и сексуальная игрушка. Ноа сбил с толку ее мешковатый свитер, на несколько размеров больше, да еще джинсы. И все же Ноа досадовал, что не узнал ее сразу. Хотя смутное предчувствие не давало ему покоя с самого начала. Каким-то непостижимым образом, нутром, но он все же почувствовал ее. Странно, ведь обычно женщины не затрагивали его душу. По правде говоря, они мало волновали его. Всего лишь шесть месяцев назад он был самым востребованным пилотом в «Скай Хай Эйр». В своей жизни Ноа где только ни побывал и разбил не одно женское сердце. Однако он нигде не задерживался надолго, ни одно уютное гнездышко в мире не мог назвать своим домом, да, собственно, и не хотел.

До той авиакатастрофы.

Да, эта трагедия многое изменила. Ноа еще не осознал до конца насколько. И не понимал, что со всем этим делать.

Из раздумья его вывел дрожащий голос Бейли:

– Пожалуйста, Ноа, я ведь не нарушила ваших планов…

– Прекрасное оправдание, миссис! Уж лучше бы вы притворились сумасшедшей.

Она уставилась на него в ответ, а потом, кажется, сдалась.

– Мне очень жаль, – прошептала она, и ее сочные, чувственные губы задрожали. – Я очень сожалею, Ноа, что все так вышло. Просто мне было необходимо, чтобы все думали, будто я лечу совсем в другую сторону, то есть в Аспен. Сама я тем временем тайно собиралась на Мамонтову гору, но не смогла найти наличные, и кредиткой воспользоваться не вышло, а если бы вышло, они могли бы меня выследить, а время было так дорого… Ох, господи. – Она стала тереть виски, а потом… потом произошло нечто неожиданное для Ноа.

Ее глаза наполнились слезами.

Господи, только не слезы! Он всегда был бессилен перед женскими слезами. Беспомощный, растерянный – ничего хуже этих двух состояний он и вообразить не мог. К тому же перед ним была Бейли, предмет его тайных фантазий, что лишь осложняло положение. Он мечтал обнять ее покрепче, но отнюдь не для того, чтобы утешать.

Идиот.

Серьезно, он был полным идиотом, если позволял себе думать о подобном. Ноа знал, что мог бы взять эту женщину стремительным приступом, пользуясь моментом ее слабости. Может, и не разбился бы, занимаясь с ней любовью!

Его удерживало что-то другое. Он хотел бы сказать, будто тот факт, что она всегда действовала на него до неприличия возбуждающе, не имеет к делу никакого отношения. Но не мог, поскольку причина была куда важнее, нежели «горячий» фактор внешней оболочки Бейли Синклер.

Ее глаза расширились, а зрачки стали такими огромными, что Ноа почти не видел радужки – сплошная черная бездна! Ее дыхание сбилось до судорожного, а полные губы слегка дрожали. Кожа горела. Влажная кожа, покрытая капельками пота и слез.

Это могло бы его завести.

Ладно, уже завело, но женщина явно нервничала – на грани срыва. Смертельный ужас в глазах. Наверное, это его и доконало.

Кто-то наложил на нее лапы или угрожает ей.

Эта мысль показалась Ноа просто невыносимой. Невыносимо видеть ее неподдельный ужас и эту искреннюю настойчивость.

Итак, вопреки желанию Ноа, инстинкт защитника вскинул буйную и безрассудную голову.

Иисусе! Любопытство погубило кошку, да и его тоже, того и гляди, погубит.

– Рассказывайте дальше, – велел он, отбросив осторожность и стараясь в то же время держать самолет ровно и устойчиво среди надвигающейся грозы, которая зачем-то собралась так рано.

День ни к черту.

Она проглотила ком в горле, облизнула пересохшие губы. Ноа приказал себе не смотреть в ее сторону, строго-настрого приказал.

– Это… касается моих финансов, – вымолвила она.

У дамочки был богатый муж, который, вероятно, оставил ей миллиард. О чем ей беспокоиться?

– И в чем дело? Трастовые акции пошли вниз, и вам придется отменить заказ на суши?

– Его больше нет.

– Суши?

– Трастового фонда.

Ничего себе.

– Что случилось?

– Случился этот лживый, вороватый ублюдок, мой муж!

Отлично. Что-то новенькое. Ноа не был близко знаком с Аланом, но этот парень всегда казался дружелюбным и обаятельным; люди слетались к нему, как мухи на мед.

– Так вы говорите, что он воровал и лгал?

– Да. До того как отправился на тот свет.

Домашние неурядицы? Однако Алана не было в живых уже несколько месяцев.

– А при чем тут Мамонтова гора?

Тут она сжала губы и отвела взгляд. Ах черт! По опыту Ноа знал, что сие означает. Сейчас начнется вранье. Или, может быть, сокрытие части правды; лично его не устраивало ни то ни другое.

– Мне нужно кое-что забрать в одном из его отелей, – сказала Бейли, по-прежнему не глядя на Ноа.

Значит, о подробностях умолчим.

– Кое-что? Или кое-кого?

– Кого, например? – спросила она.

– Откуда мне знать? Это ваши дела…

– Нет. Кое-что. Но, гм… – Она снова смотрела в сторону. – Но мне необходимо сделать это быстро. Вчера было уже поздно.

– А угонять мой самолет было не поздно?

– Я не угоняла ваш самолет, – сказала Бейли с такой чопорностью, что Ноа захотелось рассмеяться – да только в сложившейся ситуации не было ничего хотя бы отдаленно забавного. – Вы все равно туда летели, – завела она старую песню.

Ноа посмотрел на нее пристально. Женщина снова отвела взгляд.

– Ладно, – сказал он решительно. – Итак, что такое это ваше «кое-что», которое вам нужно забрать как можно быстрее?

Бейли отвернулась к иллюминатору.

– Мы, кажется, почти на месте?

– Топчемся на месте в нашем разговоре, не так ли? – сухо отозвался Ноа.

Бейли не ответила.

Упрямая баба больше ничего не скажет. Разумеется, она скрыла от него многое, почти всю историю. В том числе и то, как умудрилась попасть в переделку и кто за этим всем стоит.

Ноа напомнил себе – это не его проблема. Притом даже, что в присутствии этой женщины в нем просыпались наклонности Супермена. Он направляется на Мамонтову гору, потому что ему отчаянно необходим отдых. Да еще красотка-лыжница.

Ничего больше. А спасать попавших в беду дамочек…

С этой мыслью Ноа начал готовиться к посадке и запросил разрешение по радио. Снизил обороты, опустил закрылки, контролируя нос самолета и высоту. Но судьба снова повернулась к нему спиной: шасси не выпускались!

Невероятно. Ноа снова щелкнул переключателем, готовясь регулировать продольный наклон при торможении, чтобы снова стабилизировать нос. Но нет, шасси все равно не выпускались.

– Вот дерьмо.

– Что такое? – спросила она.

Он взглянул в ее прекрасное, до смерти напуганное лицо. Как сказать ей, что им, возможно, придется садиться на брюхо? Что ж, по правде говоря, это не самое плохое, что с ним бывало.

– Пересядьте сюда.

Он не видел смысла посыпать ужасную новость сахарной пудрой.

– У нас небольшая проблема.

– В воздухе, как я понимаю, небольших проблем не бывает.

Он невесело рассмеялся:

– Слушайте. Шасси не выпускаются.

Бейли разинула рот.

– Мне нужно, чтобы вы управляли самолетом, пока я буду пытаться вывести их вручную.

Усилием рук, пинком… смотря что потребуется.

Кровь отлила от ее лица.

– Ох, господи. Без шасси мы не сможем сесть. Правильно?

– Разумеется, сможем. Просто сядем на брюхо. Но будет немножко трясти, уж поверьте мне.

Она с трудом сглотнула.

– Ничего себе, маленькая проблема!

– Свалиться с неба на землю гораздо хуже. Перелезайте сюда, принцесса.

– Вы, правда, сможете их починить?

– Да. Раз или два видел, как это делал один парень.

– Господи!

– Шучу. Да, я смогу их починить. Если вы сядете сюда.

– Ноа!

Самолет вздрогнул. Снова зона турбулентности. Просто прекрасно.

– Ну, черт вас дери! – Чтобы ускорить дело, он схватил в пригоршню край ее толстовки и дернул на себя. Ахнув, Бейли оказалась прямо перед ним. Из переднего кармана что-то выпало и покатилось по полу.

Большая толстая ручка.

Ручка, которая покажется пистолетным стволом, если ею ткнуть в спину. Ноа провожал штуковину глазами, пока она не закатилась под кресло.

– Вы меня дурачили.

Правда была написана у нее на лице.

– Я…

– Черт возьми, вы дурачили меня самым дерьмовым образом. – Ноа не мог поверить и не хотел верить. – Шариковая ручка! Вы угрожали мне шариковой ручкой!

– Простите, – прошептала Бейли и ахнула, когда он потянул снова и она вообще оказалась у него на коленях.

Он был бы рад почувствовать тяжесть ее роскошного тела, но, как ни грустно, времени наслаждаться ощущением ее прекрасной задницы не было совершенно.

Мало того, полные мягкие груди уткнулись в его руку, которая, в свою очередь, плотно обнимала Бейли спереди.

Она исправила положение очень быстро и освободилась, но ее волосы закрывали ему лицо, щекотали глаза и пахли, будто маленький уголок его собственного рая. И, хотя Ноа вел самолет, борясь с желанием придушить эту женщину, он ощутил невероятное возбуждение. Желание вкупе с адреналином кипело в его крови. И он потратил еще секунду на то, чтобы отметить, как удобно ее ягодицы устроились у него на коленях.

Потом она начала бороться с ним всерьез и сумела вонзить колено во внутреннюю поверхность его бедра, в опасной близости от его мужского достоинства.

– Смирно, – прошипел он, напрягая мускулы руки, которая обнимала ее спереди за талию.

Пытаясь освободиться, она продолжала ерзать задом по его коленям, и звезды заплясали перед его глазами отнюдь не от боли.

– Сидите смирно, – повторил он ей на ухо и провел ладонями по ее плечам, а потом, сжав ее руки, заставил ухватиться за ручку управления. –  Держите!

Бейли уставилась на козырек кабины, на закатное солнце и увидела, как сбоку от них клубятся и вздымаются огромные, черные грозовые тучи. Ахнула:

– О нет! Я не могу…

– Вы угрожали мне ручкой. Можете сделать и это. – Он выскользнул из-под нее, но это было непросто, потому что их руки и ноги основательно переплелись. Ее грудь упиралась в его руку; он отдернул эту руку, и грудь скользнула по коже, чуть не очутившись прямо в его ладони. На мгновение Ноа перестал дышать. К тому времени, как он сумел стащить женщину с колен, его ноздри надышались ее ароматом, глаза заволокло дымкой желания, а тело свело сладкой судорогой.

Ноа шесть месяцев обходился без секса; за все это время даже не подумал о сексе ни разу. Ну разве что мечтал о пресловутой красотке-лыжнице.

Но сейчас он был с Бейли Синклер, максимум час в ее присутствии, и этого хватило, чтобы в голове не осталось ни единой мысли, кроме сексуальной жажды. Расстояние. Нужно держать Бейли на расстоянии.

– Ноа!

– Слушайте, сейчас главное – шасси. – Ноа встал, направляя движение рук Бейли, сжимающих рукоять управления. Маленькие, холодные как лед руки, но он не собирался ее щадить. –  Я садился без шасси; поверьте, принцесса, для вас этот способ не годится.

– О господи.

– Ладно. Сейчас я отпускаю руки.

– О господи.

– Следите за горизонтом. И смотрите сюда. – Он постучал по альтиметру. – Следите, чтобы стрелка не двигалась. Начнет уходить – крикните мне.

Бейли вцепилась в рукоять мертвой хваткой, не отрывая глаз от горизонта.

– Возвращайтесь быстрее, – шепнула она.

Ну да. Прекрасная мысль. Ноа бросился в задний отсек самолета, отшвырнул прочь одеяло и большую сумку. Поднял крышку люка, лег на живот и потянулся к пусковой рукояти. Самолет дернулся, и его вжало в пол.

– Ноа! – крикнула Бейли с пилотского кресла.

– Всего-навсего воздушная яма. – Надо надеяться. – Держите самолет ровнее, как получится. – Он потрогал губу, которую успел прикусить. Пальцы окрасились кровью.

«Ну если ты сядешь без шасси, крови будет куда как больше», – промелькнула в голове мрачная мысль.

Было невероятно трудно дотянуться до пусковой рукояти в условиях, когда самолет бросало туда-сюда, но он ухватился за нее, наверное, одним усилием воли и сумел опустить шасси. Механизм был совершенно новый, только с конвейера, но его почему-то заклинило. Ноа им всем устроит, едва его ноги коснутся земли.

– Вы в порядке? – крикнул он, вставая на ноги и бросаясь назад в кабину.

– Просто замечательно, – отрезала она.

Ноа против воли улыбнулся. Надо отдать должное дамочке – у нее есть характер.

Самолет резко пошел вниз, и Бейли взвизгнула:

– Ноа!

– Здесь. – Он был рядом с ней. Легонько толкнул ее сведенное от напряжения плечо. – Наклонитесь вперед.

Она повиновалась, и Ноа скользнул в пилотское кресло. Вытянул ноги вдоль ее ног. Потом протянул руки к штурвалу. Бейли повернула голову и посмотрела в его глаза. Это было, как «двойка» в боксе – смотреть в ее голубые глаза. Ноа буквально перестал дышать. На некоторое время он лишился возможности даже думать.

– Получилось? – прошептала она.

«Лишить меня рассудка? Да».

– Шасси. Получилось?

«Ах да. Шасси».

– Да, – ответил Ноа неожиданно грубым и хриплым голосом. – Я до него добрался. Не придется теперь садиться на брюхо. И я освобождаю вас от обязанностей пилота.

Но она продолжала смотреть на него туманным взором, а потом, проговорив что-то сочувственно, дотронулась до его кровоточащей губы.

А он почти забыл о ранке.

– Пустяки.

– Простите, – прошептала Бейли, и от звука ее голоса Ноа чуть не обезумел окончательно. Потом она подвинулась, ее ягодицы снова оказались прижатыми к его паху. Наконец – наконец! – она замерла. Удивленно взглянула в его лицо.

Да, детка. Это именно то, что ты подумала.

– Я… – Она попыталась встать. – Вы…

Ха-ха. Действительно, так и было.

Она отвернулась, и Ноа поспешно занялся самолетом, несколько обескураженный тем, как легко эта красотка может его завести – прямо здесь и сейчас.

Снова воздушная яма, несколько сот метров вниз. Испуганно ахнув, Бейли плюхнулась в кресло второго пилота.

А он уже жалел об этом. Да так, что это напугало его самого.

– Сидите смирно, – приказал он. – Пристегнитесь.

– Когда мы сядем, вы же не выдадите меня полиции, правда?

– Давайте сначала сядем.

– Ноа. Прошу вас. – Тихий, нежный голос. Отчаянный тон. – У меня больше никого нет!

В других обстоятельствах он бы с удовольствием слушал, как она умоляет его именно этим голосом! В других обстоятельствах – когда она, обнаженная, лежала бы под ним. Но тут Бейли закрыла лицо руками и съежилась в позе крайнего отчаяния.

И Ноа почувствовал себя полным ничтожеством. А ведь это ему только что угрожали «пистолетом».

– Приготовьтесь к посадке.

Она подняла к нему прекрасное лицо:

– А что потом?

– Я дам вам знать.

Глава 5

Не обращая внимания ни на Бейли, ни на ее трогательное отчаяние, Ноа перешел в режим снижения, маневрируя в свете угасающего дня. Вот в поле зрения возникла посадочная полоса небольшого частного аэродрома на Мамонтовой горе, которым он всегда пользовался. Ноа приступил к посадке.

Шасси коснулись земли, когда солнце уже скрылось за вершинами гор. Самолет катился к зданию аэропорта, и Бейли сидела, замерев в кресле, с бледным лицом, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

Наконец он заглушил двигатель.

Бедняжка не двинулась с места.

Ноа встал, затем сел на корточки возле Бейли:

– Мы приземлились.

Она кивнула, стараясь не смотреть на Ноа. Тогда он взял ее за подбородок и заставил запрокинуть голову, чтобы видеть лицо.

– Мне так жаль, – прошептала угонщица, и пышные волосы накрыли руку Ноа. Ее кожа казалась мягкой, как бархат.

В чем дело, гадал он. Ей жаль, что она навязалась ему в попутчицы или что намерена от него улизнуть? А ведь именно это Бейли и собирается сделать, пока Ноа будет заниматься крепежом самолета и перепроверкой выпускного механизма шасси.

– Я не хотела портить вам вечер, – сказала она. – Я же не знала, что забираюсь именно в ваш самолет.

– А в чей же самолет вы хотели забраться?

– Самолет летел на Мамонтову. Только это имело значение.

Ее лицо было так близко, что Ноа смог разглядеть, как небесно-голубой цвет радужки переходит в темно-синий, словно полночное небо. Легкая россыпь веснушек покрывала точеный носик. Достаточно близко, чтобы видеть, как вибрирует жилка на горле, быстрее, чем трепет крылышек колибри. Большим пальцем он безотчетно погладил то место, где бился ее пульс.

Она поймала его взгляд и замерла.

Их губы были на расстоянии шепота. Ноа понимал, что это сущее безумие. Однако как же хотелось ему преодолеть эту пропасть, коснуться губами ее губ – как часто он грезил об этом удовольствии темными, жаркими, бессонными ночами. Ноа останавливало одно: он знал, что Бейли ничего не нужно, кроме свободы.

Она тоже посмотрела на его губы, и розовый язычок торопливо облизнул нижнюю губку.

Ноа едва не застонал. Тогда его рука робко скользнула по ее щеке и легла на затылок. Пальцы запутались в ее непокорных волосах, которые так приятно щекотали ему лоб.

Бейли снова назвала его по имени, на сей раз едва слышно, и ресницы затрепетали, смыкаясь, отчего желание вспыхнуло в нем с новой силой. Эта женщина, кажется, тоже его хотела!

Это было безумием. Тем не менее Ноа склонился к ее лицу.

Бейли приблизила свое.

Он так и не понял, кто из них двоих преодолел последний дюйм, их разделяющий. Но какая разница, если вдруг он почувствовал ее губы – мягкие и горячие. Последняя ослепляющая сознание мысль перед тем, как мир перестал для него существовать – одного поцелуя будет мало, ведь это красавица Бейли, его ходячая-говорящая-дышащая, влажная мечта.

Потом она почти беззвучно вскрикнула; ее язык был таким горячим и сладким, что Ноа мог бы удовольствоваться и этим. Пальцы Бейли погладили его затылок, не давая ему оторваться от ее губ.

Но он и не собирался. Вот это удача! Он целовал Бейли Синклер; он не собирался никуда уходить. Его ладонь легла в углубление ее талии, едва коснувшись нижнего закругления одной мягкой груди.

Затаив дыхание, Бейли, казалось, ждала продолжения. Но он погладил ее по плечу, сомкнув пальцы на затылке, на буйном беспорядке волос, наклоняя голову красавицы назад, чтобы устроить ее поудобнее в своих крепких объятиях.

И Бейли недвусмысленно ответила на его любовный призыв, прильнув к нему, наклонив голову так, что их губы слились, отчего Ноа потерял способность думать о чем-либо, кроме жарких объятий сексуальной Бейли…

И тут зазвонил его сотовый, разбивая вдребезги тишину, и Бейли отпрянула, будто ее ударили, выскользнула из рук – дальше, еще дальше! Ему вдруг стало неловко. Ноа вытащил телефон.

– Фишер, – отозвался он.

– Тут кое-что интересное, – сообщил Броуди. – Моя пассажирка, которая собиралась в Аспен, исчезла.

Ноа скосил глаза на Бейли.

– Неужели?

– Точно. Просто взяла и сбежала, не сказав ни слова.

Ноа не сводил глаз с Бейли. Иисусе, неужели они только что целовались или он теряет рассудок?

– Наверное, у нее изменились планы.

Бейли смело выдержала его взгляд. Ее щеки порозовели. «Прошу вас», – беззвучно выдохнула она, прижимая пальцы к губам.

Эти губы еще хранили влагу их поцелуя.

Да, они целовались. И Ноа понял, что на самом деле она хотела сказать. Вовсе не «поцелуйте меня еще раз», а «не выдавайте».

– Как прошел полет? – поинтересовался Броуди.

– Кроме того, что заклинило шасси?

– Вот дерьмо.

– Да, это было увлекательно.

– Еще что-нибудь увлекательное?

– Куча всего.

Броуди, один из самых сообразительных парней, которые встречались Ноа в этой жизни, на минуту замолк.

– Столь же увлекательное, как удар молнии, крушение на горном склоне или… неожиданный пассажир?

Ноа нацепил солнечные очки на переносицу.

– Быстро догадался.

– Вот дерьмо, – повторил Броуди. – Неужели правда?

Ноа не ответил. Бейли смотрела на него, и вся душа ее выражалась в этом взгляде.

Да, душа у нее была огромная.

– И что произошло? – спросил Броуди.

– Спроси что-нибудь полегче.

– Ты в порядке?

Ноа сверлил Бейли взглядом. Как и она его. Женщина была словно натянутая струна. Казалось, она на грани нервного срыва. Скажи он сейчас «у-у!», и бедняга хлопнется в обморок.

– Как всегда.

Броуди тихо рассмеялся:

– Отлично. Ладно, я просто откачу самолет обратно в ангар и выставлю ей счет за обслуживание. За оба самолета. Ты же знаешь: сумасбродства богатых и знаменитых частенько идут мне на пользу.

– Да. – Ноа выключил телефон. Бейли не шелохнулась.

Выждав минуту, он поднялся на ноги.

– Я должен закрепить самолет. – Ноа помолчал, приподняв бровь. – Или вы собираетесь задержать меня с помощью шариковой ручки?

Бейли достало совести покраснеть. Она тоже встала.

– Нет.

Ноа смотрел, как она извлекает из-под кресла рюкзак.

– Я застану вас на месте, когда вернусь?

Она вдруг принялась дергать «молнию» на рюкзаке.

Стиснув зубы, Ноа схватил ее за плечи и встряхнул. В его больших ладонях она казалась очень хрупкой. Слабой. С чем-то ей предстоит встретиться лицом к лицу?

– Позвольте выразиться по-другому. Сидите здесь, пока я не вернусь.

Ноа опустил руки, пока еще мог это сделать, смерил ее последним долгим взглядом и покинул самолет.

Холодный воздух бросился ему в лицо. Он находился в сердце гор Сьерра-Невада, с их острыми, крутыми вершинами, на высоте чуть больше шести тысяч футов над уровнем моря. По бокам расчищенного бетона взлетной полосы громоздились сугробы пушистого снега. Кругом, на триста шестьдесят градусов, одни заснеженные пики. Зрелище, от которого захватывало дух.

Именно за этим он сюда прибыл. Снег, лыжи, лыжные красотки, пиво и сон. Зачем ему чокнутая наследница с глазами, которые невозможно забыть, со склонностью запугивать людей с помощью шариковой ручки?

Ноа повозился с крепежом и побеседовал с техником насчет переборки выпускного механизма шасси, все это время внимательно наблюдая за самолетом. Его красавица собирается дать деру – это Ноа знал наверняка.

Ну разумеется! И минуты не прошло, как Бейли вышла из самолета с таким видом, будто она его владелица. Вместо неопрятной простушки, какой она притворялась, на свет явилась роскошная, шикарная Бейли Синклер. Мешковатый свитер исчез. Высоко поднятая голова, вздернутый подбородок, а глаза сверкают, будто она королева пчел. В руках сумка. Сейчас она щеголяла в дизайнерских джинсах, которые льнули к ее телу, как возлюбленный; на ногах красовались шикарные сапоги по колено. Обтягивающий красный кардиган – ну просто ослепительная сирена; все в ней кричит о богатстве и утонченной роскоши. Волосы красавица затянула в гладкий конский хвост, а на губы она нанесла блеск, и теперь ее рот…

Ему нельзя смотреть на ее рот. Какое ему дело, как блестят эти губы или даже то, что они говорят. Он не купится на ее сказки, что бы она ни пыталась ему впарить.

Но она не уйдет так просто. Сначала пусть ответит.

Мэдди позвонила заранее и заказала топливо и ангар, где «пайперу» предстояло провести ночь. Еще секретарша арендовала для него джип. Мэдди обладала уникальной способностью – что угодно отыскивалось, заказывалось и доставлялось в мгновение ока. Через год после того, как они основали авиакомпанию «Скай Хай Эйр», без нее уже просто не могли обойтись – ни Ноа с товарищами, ни клиенты компании. Теперь ему оставалось забраться в джип и дать по газам. И Бейли мечтала, чтобы он поступил именно так.

Вот ведь беда. У него всегда плохо получалось то, чего от него ждали другие. Он направился назад к самолету и перехватил беглянку как раз в тот момент, когда дорогущие сапожки коснулись бетона.

– Спасибо, что подвезли, – сказала она, уставясь взглядом куда-то в его плечо.

Как, удивлялся Ноа, мог он сразу не узнать этот нежный, мелодичный и в то же время вызывающе сексуальный голос? Ветер бросил длинные пряди волос ей в лицо, и она отвела их побелевшими от холода пальцами.

– Я никогда этого не забуду.

У них было прошлое, исключительно деловые отношения, и в этом прошлом он всегда называл ее не иначе как «миссис Синклер».

Однако теперь между ними возникли отношения, которые решительно нельзя было назвать деловыми, и Ноа не мог заставить себя обратиться к ней как к «миссис Синклер». Ни за что.

– Бейли, погодите.

– Нет. Я должна…

Ноа положил руку ей на плечо, и тогда она взглянула ему в лицо. В этих глазах он прочел такой страх, такой ужас, что обнял ее обеими руками. Он решил, что не отпустит Бейли, сам не зная почему.

– Вы сообщили обо мне, так? – прошептала она. – И полиция…

Ноа медленно покачал головой.

Бейли смотрела на него расширившимися от страха глазами.

– Почему?

– Что почему?

Ее била дрожь, и неудивительно. Холод стоял собачий.

– Почему вы меня не выдали? – спросила она.

Будь он проклят, если знает почему. Может быть, его застигли врасплох обстоятельства, роковое совпадение… Может быть, в нем просто взыграло любопытство?

Что заставило благополучную богатую вдовушку шагнуть через край?

Ладно, дело не в этом. Нет. Ему, конечно, любопытно, но еще и…

Тревожно.

Он искренне тревожится за нее. По какой-то необъяснимой причине Ноа жаждал добраться до сути проблем этой чокнутой, чертовски сексуальной, ранящей в самое сердце женщины.

– Вы могли бы скрутить меня на борту, – сказала она, задыхаясь от колючего порыва ледяного ветра. – Я знаю, что могли бы. Если не тогда, когда вы управляли самолетом, значит, в то время, пока это делала я. – Она обхватила себя руками. – Выдать по радио. Или по сотовому. Миллион раз. Вы легко бы справились со мной. Но вы этого не сделали.

Ему пришлось засунуть руки поглубже в карманы – иначе пальцы потянулись бы, чтобы убрать волосы с ее лица. «Что со мной творится, черт возьми?»

– Так почему вы этого не сделали?

– Понятия не имею.

Однако он знал.

Бейли совсем замерзла, и Ноа тоже. Очень глупо. Ноа взял свою спортивную сумку, затем ее рюкзак, и оба пошли по бетону к ожидающему его джипу. Но вдруг ее каблуки вонзились в хрусткий снег. Она заупрямилась.

– Не нужно меня подвозить, – отрезала Бейли.

– Нет? Значит, ваш план состоял в том, чтобы добраться до аэропорта, а потом замерзнуть насмерть? Для этого вы угнали мой самолет?

Она отвернулась.

– Правду, Бейли. Вы задолжали мне правду.

– Хорошо. Правду. Правда в том, что вам следует держаться далеко, очень далеко, как можно дальше от меня. Это серьезно. Я притягиваю к себе несчастья. Поверьте.

Ноа смотрел на нее во все глаза, пока до него доходил смысл сказанного. Она пытается его защитить?

– Я большой мальчик, – заверил он Бейли. – Просто возьмите и расскажите мне. Что вы собираетесь тут делать?

– Я уже сказала. Мне надо кое-что отсюда забрать. – От холода ее зубы выбивали дробь – вот-вот выскочат.

– Отлично. Садитесь в джип. Я отвезу вас туда, где вы заберете это «кое-что».

Она вытащила свой сотовый и прочла текстовое сообщение.

– Что там?

Она не ответила, зато принялась выстукивать ответ.

– Бейли…

Понимая, что она ничего ему не скажет, он выхватил у нее телефон. И прочитал: «Да, я в Аспене. Должна попытаться найти».

– Эй! – крикнула она, отняла у него телефон и нажала кнопку «отправить». Затем гневно воззрилась на Ноа.

– Кому вы отправляете эсэмэски?

– Кенни.

Это ее брат. Отлично. Однако если парень так беспокоится о сестре, то где же он сам, черт возьми?

Бейли оглянулась на здание аэропорта.

– Что, теперь подумываете угнать такси? – спросил он.

– Не смешно.

– Вот тут вы правы. Здесь нет ничего хотя бы отдаленно забавного. Вы могли забраться в чей угодно самолет. Черт, я всегда думал, что вы несметно богаты, значит…

Она грубо рассмеялась, прервав его рассуждения, а он тем временем отомкнул дверцу серебристого джипа и распахнул перед ней. Внутри зажглось освещение, и Ноа мог ясно видеть, какое облегчение написано на ее лице.

– Вы могли сесть в любом аэропорту, – продолжал он. – И залезть в любой самолет, но вы попали в мой «пайпер». Так что теперь полезайте в мой джип.

Один долгий миг она смотрела на Ноа, а затем удивила его тем, что молча скользнула внутрь машины. Подняла было на него взгляд, но тут же нахмурилась, зацепив взглядом припаркованный рядом громоздкий черный внедорожник.

– Что такое?

– Вон из той машины за нами наблюдают, – прошептала она.

Двигатель внедорожника завелся, но фары не зажглись. «Очень интересно», – подумал Ноа.

– Кому бы это понадобилось за нами наблюдать?

– Скорее в машину, – нетерпеливо велела она и протянула руки к капюшону кардигана из мягкой ангоры. Натянула его на голову, спрятав волосы, и водрузила на нос огромные солнечные очки, несмотря на то что в наступивших сумерках они были бесполезны.

– Пожалуйста, Ноа! Садитесь скорее, и давайте уносить отсюда ноги!

Что-то изменилось в ней, изменился язык ее тела. И Ноа не мог этого не заметить, поскольку его взгляд, как приклеенный, следовал за этой женщиной и считывал сигналы ее тела в режиме «нон-стоп». Плечи, лицо – все сделалось жестким, невыразительным, а костяшки лежащих на приборной панели пальцев побелели. Яснее некуда – ее страх, ее неописуемый ужас вернулись. Ноа даже счел необходимым потратить добрую минуту на то, чтобы разглядеть этот злосчастный внедорожник.

Солнце уже спускалось за горизонт, и длинные косые тени ложились на парковочную площадку. Он не смог рассмотреть водителя сквозь ветровое стекло или определить, есть ли в салоне пассажир.

Однако нутром чуял – хоть один пассажир там сидит. А его нутро никогда не ошибалось.

Бедняжка Бейли все еще пыталась его защитить, и это, надо сказать, задело Ноа за живое. Он обошел серебристый джип с небрежным видом, но быстро занял водительское кресло, затем запустил двигатель.

– Куда? – спросил он, когда машина тронулась.

– Хм… – Она наблюдала в зеркало заднего вида, пока джип выруливал с парковки.

Мрачный внедорожник последовал за ними.

Становилось все веселее и веселее.

– Ваши приятели?

– Нет.

– Значит, вы понятия не имеете, кто они?

Она не смотрела на спутника.

– Нет.

Черт. Бейли опять что-то скрывает. Ноа свернул на боковую улицу. Внедорожник повторил его маневр. Конечно, это может быть простым совпадением. Странным совпадением, но все же… Он сделал еще один незапланированный поворот.

Внедорожник не отставал.

– Почему они нас преследуют, если вы их не знаете? – спросил он. Ему приходилось одновременно смотреть и на дорогу, и в зеркало заднего вида, и на тревожное лицо Бейли.

Руки на приборной панели, по-прежнему белые костяшки сжатых в кулаки рук. Выворачивая шею, Бейли наблюдала за идущей сзади машиной, и на лице ее был написан смертельный ужас.

– Не знаю.

Стиснув зубы, Ноа сделал резкий поворот. Повернул также и черный внедорожник.

– Думаю, что вызов полиции – это не выход.

Она не отозвалась.

Бросив на нее быстрый взгляд, Ноа выхватил из кармана мобильный.

– Или рассказывайте, или вообще не раскрывайте рта.

– Нет, – прошептала она.

– Даже если я никому не скажу про угон?

– Нет.

– Почему «нет»?

– Потому что тогда с тем же успехом можете сами меня прикончить.

Он взглянул на нее и понял: Бейли не шутит.

– Ноа, кто-нибудь в «Скай Хай Эйр» догадался, что меня нет в том самолете на Аспен?

Ноа бросал взгляд то на дорогу перед собой, то в зеркало заднего вида, а мысли его между тем неслись со скоростью восемьдесят пять миль в час.

– Ноа?

Он опять посмотрел на нее, и она прочла правду в его глазах. Однако Ноа, собственно, и не собирался ничего скрывать.

Охваченная ужасом женщина смотрела на него во все глаза.

– Что ж, это случилось. Я это сделала.

– Что вы сделали?

– Обрекла вас на смерть.

Глава 6

Мэдди Стоун обесточила компьютер и начала обход помещений авиакомпании «Скай Хай Эйр». Требовалось выключить освещение и убедиться, что все закрыто на ночь и вообще в фирме царит полный порядок – на ее строгий взгляд. А у нее был строгий взгляд – и по отношению к себе самой, и ко всем прочим. Гораздо строже, чем требовалось от нее, простой секретарши и личного помощника, приставленного к трем предприимчивым и роскошным парням.

Но Мэдди любила эту работу, любила больше, чем любую другую из тех, что перепробовала в своей жизни. А испробовала она многое, гораздо больше, чем полагалось женщине двадцати шести лет от роду.

Каждый заслуживает того, чтобы ему выпал второй шанс, напомнила себе Мэдди, и компания «Скай Хай Эйр» дала ей такой шанс… Что ж, она этого никогда не забудет.

Сначала Мэдди находила странным, что после всего того, что делала – на законных основаниях или нет, к пользе для себя или решительно во вред, к собственной гордости или к собственному стыду, – она оказалась на частном аэродроме, присматривая за тремя самыми отвязными, неотразимо сексуальными парнями на планете.

Однако они оказались подходящей компанией.

Их четверка отлично сработалась, чему Мэдди удивлялась каждый день.

Ноа, Шейн и Броуди, трое друзей детства, малолетних правонарушителей, прошли вместе огонь и воду. Согласно легенде – по крайней мере, так Шейн поведал ей однажды вечером после нескольких бокалов пива – они познакомились в тот роковой день, когда все трое были оставлены в наказание после уроков. Шейн пытался подсунуть исправленный вариант контрольной по химии в стопку тетрадей. Броуди застукали голым в подсобке в обществе девочки четырьмя годами старше. А Ноа, который только что явился в Штаты из Англии, устроил драку. Кто мог подумать, что эти ребята, идущие по жизни столь разными путями, станут друзьями, что их свяжет общая страсть?

Самолеты!

Мэдди никогда особо не интересовалась крылатыми машинами, полагая, что в этой жизни вряд ли может позволить себе мечты и надежды. Но ситуация переменилась. Слава богу, что она переменилась.

И все-таки иллюзий она была лишена. Мэдди знала, что она другая; понимала и то, что совсем не похожа на секретаршу в своих броских, нездешних нарядах и склонностью красить и перекрашивать волосы в цвета на грани приемлемого. Но с того самого дня, как она пришла сюда и доказала свою компетентность, ни один из этих парней не бросил на нее косого взгляда.

Уже за это одно она могла бы их полюбить.

И полюбила. Мэдди любила и беззаботного плейбоя Шейна, и авантюриста и интеллектуала Ноа.

Вот только Броуди… Любила ли она резковатого, опасного «плохого мальчика» Броуди?

Трудно сказать, поскольку каждый раз, когда Мэдди оказывалась поблизости от Броуди, она теряла контроль над собственными мыслями, руки и ноги дрожали, а по телу разливалось странное томление.

Трогательная, тайная страсть к одному из ее начальников. Трогательное чувство, которому не суждено сбыться.

Никогда.

Похоже, эту точку зрения разделял и Броуди, поскольку делал все возможное, чтобы избегать ее общества. Уверяя себя, что это ее нисколько не обижает, что это вообще не имеет значения, Мэдди поднимала подбородок повыше и напоминала себе, что мужчины, за редким исключением, козлы.

Исключение составляли Шейн и Ноа. Оба всегда были добры к ней, просто потрясающе добры! Вот почему ее сердце так болело за Ноа. Когда Мэдди только начинала работать в компании, у него всегда находились для нее и шутка, и улыбка; этот парень всегда был готов веселить общество. В сердце Ноа жила страсть к путешествиям; он успел не раз обогнуть земной шар и всегда радовался новым приключениям. Его энергия была заразительна, и он вдохнул в Мэдди новую жажду жизни просто тем, что всегда оставался самим собой.

Она хотела, чтобы Ноа снова улыбался, вернул былую радость жизни и радость полета – снова в «Скай Хай Эйр». Мэдди чувствовала, что должна ему помочь. И она ему поможет.

Но в любом случае на сегодня работа окончена. Все двери заперты. В последнюю минуту Шейн отправился с клиентом в Санта-Барбару, а Броуди… Что ж, Броуди, как обычно, засиделся в своем офисе, загоняя себя работой в могилу раньше срока.

Мэдди прошла мимо парадной двери конторы, которая, разумеется, была уже заперта, и чуть не выпрыгнула из собственной шкуры, когда эта дверь распахнулась настежь.

В дверях стоял чертовски сексуальный парень, добрых шести футов роста, с мрачным выражением лица. Темные волосы были взъерошены беспокойными пальцами, а глаза еще более темного тона скрывали тайны, которые Мэдди и не надеялась когда-либо разгадать. На шее болтались наушники, из которых вырывались немилосердные децибелы группы «Линкин Парк».

Непостижимо, как он до сих пор не оглох. Но не это тревожило Мэдди, когда она разглядывала его крепкую, поджарую и мускулистую фигуру – парень был сложен, как настоящий атлет. Нет, ее занимало другое – почему, если он действует на нее столь притягательно, что клетки мозга буквально плавятся, растекаясь океаном страстной тоски каждый раз, когда она его видела, почему же они так бесят друг друга?

Очевидно, Броуди ни о чем таком не задумывался. Его волновал лишь один вопрос, который он тут же и озвучил:

– Он звонил?

Мэдди знала, что Броуди тревожится из-за Ноа, и понимала почему. За эти полгода они все немало времени потратили, изводясь из-за Ноа, третьего мушкетера, сексуального Индианы Джонса, который всегда был самым здравомыслящим из этой троицы, на ком, вероятно, и держался их союз.

Потом произошла авиакатастрофа, и как результат – смерть близкой подруги и клиентки. С тех пор Ноа стал сам не свой. Мэдди знала, что Ноа во всем винит себя, винит безосновательно – ведь никто не застрахован от катастрофы, и Шейла была обречена.

– Нет, он не звонил. Ты сказал, что связывался с ним после того, как он сел, и он был в полном порядке.

– Нет, я сказал, что связался с ним, и он был жив, – поправил ее Броуди. – В полном порядке? Я так не думаю.

Мэдди не стала задавать лишних вопросов. Никто не знал Ноа лучше, чем Броуди и Шейн. Если Броуди считал, что сегодня Ноа несколько не в себе, значит, так оно и есть. Но, если честно, она тоже беспокоилась.

– Могу дозвониться до него, если хочешь.

Пожав широченными, точно гора, плечами, он сунул руки в карманы. Каким-то образом он уже успел переодеться и сменил летную форму на любимые старые джинсы, застиранные до белизны.

– Он сказал, что я вел себя как баба.

Мэдди рассмеялась. Броуди нахмурился еще сильнее.

– Извини, – сказала она, вовсе не чувствуя себя виноватой.

– Если ты извиняешься, чего тогда ухмыляешься от уха до уха?

«О-о, потому что ты, смерть на двух ногах, самый выдающийся из всех мужиков, которые мне встречались в этой жизни!»

– Видел бы ты свою физиономию.

С хмурой гримасой он возвышался над ней, и его самоуверенная сексуальность просто кричала о себе не хуже, чем музыка группы «Линкин Парк». Неукротимый, мятежный, настоящий летчик, при виде которого у Мэдди буквально шли мурашки по коже!

Черт. Определенно у нее была слабость к «плохим парням», и чем хуже, тем лучше. «Да, но ты с этим завязала, не так ли?»

А потом Мэдди увидела. Прочла в серых, как грозовое небо, глазах Броуди. Он знал кое-что, о чем хотел умолчать.

– В чем дело? – требовательно поинтересовалась она.

– С ним Бейли Синклер.

– Что-о?

– Она исчезла не просто так. Эта баба улетучилась на «пайпере» Ноа. Думаю, она спряталась, иначе Ноа сказал бы мне что-нибудь перед тем, как взлететь.

– Ты говоришь, что он взлетел, не зная, что она на борту?

– Да. А когда я звонил, он изъяснялся намеками.

Мэдди вытаращила глаза. Им всем была известна история с крушением самолета, из этого не делали тайны.

– Зачем ей понадобилось проникать в самолет тайком?

– Могу предложить несколько причин на выбор, и все не очень приятные.

– О господи.

– Звони ему, – приказал он и повернулся, чтобы идти в свой офис. – Давай испробуй на нем свои чары.

Так он полагает, что она умеет наводить чары? Это интересно. Мэдди всегда считала, что это он действует на нее магически.

– И что мне ему сказать? – крикнула она вслед Броуди. – Что его мамочка беспокоится?

Кажется, он что-то сердито проворчал, закрывая за собой дверь, отчего Мэдди улыбнулась. Если уже не получается заставить его вздыхать по ней, как втайне вздыхает она по нему, так хотя бы довести Броуди до белого каления – и то удовольствие. Она вытащила свой сотовый и набрала Ноа. Увидев определившийся номер, он, скорее всего, не ответит. Однако Ноа удивил ее.

– Да, – мягко отозвался он. – Все в порядке?

– Это я у тебя хотела спросить, – сказала девушка.

Он ничего не ответил.

– Ноа? Что бы там ни творилось, ты к этому еще не готов. Уноси оттуда свою задницу и возвращайся.

Он тихо рассмеялся:

– Что за суматоха, Мэдди?

– Я не Шейн и не Броуди, – ответила она. – Проще говоря, у меня нет пениса, следовательно, я могу говорить то, что думаю. Ты еще не пришел в форму, чтобы справиться с новой напастью.

– С какой напастью?

– Если бы я знала, черт возьми.

Снова молчание.

– Ноа!

– Мне пора, Мэдди. Увидимся в понедельник.

– Ноа!

Молчание.

– Не отключай телефон…

Поздно! Секретарша подняла голову и обнаружила, что Броуди стоит в открытых дверях офиса.

– Ты прав, – согласилась она. – Что-то неладно.

Он не двинул и мускулом, но Мэдди заметила, как напряглось его огромное, сильное тело. Они просто смотрели друг на друга, и, по крайней мере, на целую долгую минуту они были едины – в тревоге за Ноа.

Они не избавились от «хвоста»: фары черного внедорожника так и маячили в зеркале заднего вида.

Погоня продолжалась.

Бейли вцепилась в «торпеду», а Ноа вел серебристый джип по горной дороге с видом человека, который знает, что делает.

Однако он не знал. Откуда ему было знать?

Ведь она так и не сказала ему, в чем дело. Господи, она никогда себе не простит, если с Ноа что-то случится. С другой стороны, если с ним случится что-то плохое, тогда и сама Бейли – труп.

Как они сумели так быстро обнаружить? И как от них оторваться?

Дорога сужалась, слева скала уходила отвесно вниз, а затем шел поворот вправо, такой крутой, что сердце обрывалось. Бейли закрыла глаза.

– Ноа. Я не могу допустить, чтобы вы в это ввязались.

– Вы несколько опоздали, принцесса. – Его длинные ноги работали, выжимая то сцепление, то акселератор, и машина легко повиновалась умелому водителю. – Не забыли? Вы забрались в мой самолет.

– Да. И ужасно жалею об этом! Жалею сильнее, чем могу это выразить словами. Однако вам еще не поздно оставить меня.

Он бросил на нее изучающий взгляд.

– Я сам могу о себе позаботиться.

В этом Бейли не сомневалась, но парень и понятия не имел, во что она… вот что они оба ввязались. Бейли смотрела в темное вечернее небо, на горы – нависающие над дорогой огромные чернильно-синие тени.

– А можно побыстрее?

Одна его рука лежала на руле, вторая – на рычаге передач. Ноги выжимали сцепление и давили на газ с таким безошибочным умением, какое ей никогда не давалось.

– Разумеется, – ответил Ноа. – Если мне вздумается улететь с дороги и свалиться со скалы, обязательно прислушаюсь к вашему совету.

Ценное соображение. Сейчас их мало-помалу поглощала тьма, почти абсолютная, за исключением двух снопов света, которые отбрасывали фары джипа. Они видели петляющую двухрядную дорогу и крутой обрыв в пропасть. Гляди в оба! Бейли старалась дышать ровно.

Перейдя на низкую передачу, Ноа сделал резкий поворот, отчего Бейли ударилась о дверь машины. Следующий по пятам автомобиль на миг включил дальний свет. Яркая вспышка озарила салон джипа, скользнув по лицу Ноа. Вероятно, ее лицо тоже оказалось на свету.

На один краткий миг их глаза встретились. Ноа хмурил брови, крепко стиснув зубы.

– Что им нужно? – мрачно спросил он.

– Трудно объяснить.

Он едва слышно выругался. Покачал головой.

– Ладно, оставьте этот бессмысленный аргумент для кого-нибудь другого. Кто они?

– Я точно не знаю.

Поворот дороги на сто восемьдесят. Ноа прошел его одним лишь усилием воли, чуть ли не на двух колесах.

– Как они нас выследили?

– Я не знаю…

– Точно не знаете? – Он бросил на нее уничтожающий взгляд, который мог и убить.

Но Бейли уже и так дрожала всем телом, напуганная и до смерти уставшая. Ей, кажется, было все равно.

– Куда вы направляетесь? – спросил он настойчиво. – И не говорите, что точно не знаете…

– Через две мили поверните налево.

– Там ничего нет, кроме недостроенного курортного комплекса.

– Он-то мне и нужен. Это один из курортов «Синклерз Сан-энд-Фан». Принадлежал Алану.

– Значит, отсюда вы и хотите забрать свое «кое-что»?

Да, отсюда она надеялась забрать «кое-что». Кое-что зеленое. Американские доллары, и передать их тем бандитам, которые, скорее всего, сидели в преследующей их машине.

А потом, если Богу будет угодно, она проведет остаток жизни в покое. Возможно, вернет себе хотя бы видимость того, что она обычная, нормальная женщина.

«Будь ты проклят, Алан. Не могу поверить, что ты сделал это со мной…»

Закрыв глаза, Бейли прижалась лбом к холодному стеклу со своей стороны. Ей следовало поверить в это давным-давно. Черт, именно этого ей и следовало ожидать! Всю жизнь ею манипулировали мужчины: сначала отец, потом Алан. Обаятельные респектабельные мужчины, однако внешний лоск таил в себе угрозу, о которой она не догадывалась.

Как же до нее не дошло?

В своем слепом неведении Бейли отправилась на поиски любви, которой не нашла у отца, наивно полагая, что Алан предложит ей эту любовь! В действительности она лишь поменяла одного богатого, солидного и сладкоречивого мужчину на другого. Как робкий щенок она ластилась ко всем, надеясь обрести хозяина.

Алан, надо отдать ему должное, был довольно добр к ней, разве что держал ее на некотором расстоянии. Теперь ей предстоит расхлебывать кашу. Но даже банкротство и потеря былого социального статуса не шли ни в какое сравнение с тем, что люди, которые раньше лизали Алану задницу, теперь угрожали ей расправой, если она не приведет их к деньгам, которых она в глаза не видела. Это даже кошмаром не назовешь, ведь она не могла проснуться и стряхнуть наваждение.

Дорога делала крутой вираж, и теперь вместо скалы сбоку от них высился дикий, бесконечный лес. Темно. Страшно. На следующем резком повороте джип занесло – сплошной лед. Бейли испуганно ахнула, однако Ноа твердой рукой держал руль и выправил машину, легко поймав дорогу.

Бейли облегченно выдохнула.

– Еще бы чуть-чуть…

– Еще чуть-чуть, и эти парни нас протаранят.

Поспешно обернувшись, она увидела фары идущей сзади машины и прикусила нижнюю губу.

– Кто знает, что вы здесь?

– Очевидно, весь персонал «Скай Хай Эйр», а больше никто.

– Там не проболтается ни одна душа. Кто еще, Бейли?

– Никто!

– Кенни.

– Кенни – мой брат. Он меня не выдаст.

Ноа ничего на это не ответил.

– Поверните налево, – подсказала она ему, завидев впереди огромный указатель – «Синклерз Сан-энд-Фан».

– Когда эти типы висят у нас на хвосте? Не пойдет. – Ноа пролетел мимо поворота на боковую дорогу, прибавив газу так, что кровь глухо запульсировала в ее жилах.

– О боже мой, – прошептала Бейли, заставив себя держать глаза открытыми, чтобы не пропустить тот миг, когда они слетят с дороги.

– Да уж, теперь вся надежда на Божье предопределение, – буркнул Ноа, глядя в зеркало заднего вида вместо того, чтобы следить за дорогой, отчего Бейли сделалось совсем тошно.

– Ноа!

– Хорошо бы нам сейчас попались копы.

– И что вы скажете полицейским? Что за нами гонятся?

– Думаю, у тех парней на уме не только гонка с преследованием. Вот черт! Держитесь крепче. – Внезапно, выключив фары, Ноа сделал разворот на скорости, от которой ее глаза чуть не вылезли из орбит, и бросил джип на обочину, а оттуда – прямо в лес.

Бейли показалось, что она закричала. А может быть, в ее мозгу разорвалась бомба? Непонятно, что Ноа мог видеть в такой темноте. Сама она, разумеется, не видела ни зги, зато слышала, как ветки деревьев хлещут и царапают бока джипа, летящего прямо в лесную чащу.

Потом он ударил по тормозам, включая одновременно аварийный тормоз, и джип остановился, предварительно крутанувшись на месте. Ремень безопасности болезненно впился в ребра Бейли. По инерции, будто не доверяя ремню, Ноа протянул руку, чтобы удержать пассажирку на месте.

Ее грудь упиралась в его бицепс – всего несколько секунд, – но Бейли показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она смогла взглянуть на Ноа.

Невероятно – в животе возникла странная дрожь, а соски отвердели. Она не понимала, откуда такая реакция, или понимала, черт возьми. У нее уже давно не было секса, может быть, слишком долго, и теперь ее тело радовалось любой возможности испытать удовольствие.

В темноте Ноа провел своими большими ладонями вверх по ее телу, ослабив натяжение ремня. На миг ей показалось – не иначе, на него воздействуют инопланетяне. Или, быть может, на нее, потому что она вдруг наклонилась к Ноа, не сводя жадного взгляда с его губ. Губ, прикосновение которых она так хотела ощутить на собственных губах.

Безумие.

Они в горах Сьерры, и за ними гонятся плохие парни, жаждущие ее смерти.

А она жаждала поцелуя.

Ноа наклонил голову, пытаясь рассмотреть ее лицо, а тем временем его пальцы…

Она даже закрыла глаза, чтобы полнее впитывать ощущение, которое – не потеряй она способности думать – поразило бы ее до глубины души. Столько времени прошло, так много времени с тех пор, как к ней прикасались мужские руки.

Правда заключалась в том, что Бейли хотела почувствовать руки Ноа, его губы… Да еще, чтобы это длилось бесконечно.

Безумие.

Он поднял голову и встретил ее взгляд в темноте.

– Вы в порядке?

– Да.

Некоторое время он молчал.

– И как я могу верить хоть одному вашему слову?

Не находя ответа на этот вопрос, совершенно справедливый вопрос, Бейли просто проглотила комок в горле и взглянула на своего спасителя.

Его лицо приблизилось, и от этого незначительного движения ее пульс участился.

– Прекрасная лгунья, – тихо сказал Ноа, и его дыхание почти коснулось ее губ. С каждым ударом сердца Ноа становился все ближе – учитывая, как жарко колотилось сердце Бейли, она была на грани сердечного приступа.

Он смотрел на ее рот, его глаза заволокла туманная дымка, и бедняжка едва могла бороться с соблазном самой преодолеть расстояние, которое их разделяло, стоило чуть-чуть податься вперед…

– Но главное, что вы – лгунья, – прошептал Ноа, а затем, вопреки собственным словам, все-таки поцеловал ее.

Глава 7

Его губы оказались теплыми, восхитительно теплыми, а губы Бейли совсем замерзли. Она вся была как ледышка, с головы до пят. И она прижалась к нему, всем сердцем желая остаться в таком положении навеки.

Действительно, целую долгую и прекрасную минуту он был с ней и поцелуй его, влажный и глубокий, длился и длился, о господи! Она чувствовала ласку его сильных рук, и ей это нравилось. Ее ладонь легла на его затылок, пальцы гладили шелковистые волосы. Она не отпускала его голову, потому что не хотела, чтобы их поцелуй кончался.

Очевидно, в ее мозгу отказал какой-нибудь винтик. Затем Ноа наклонил голову набок, и с ее губ слетел стон наслаждения, и затем еще раз – когда его ладони скользнули к ней под свитер и пальцы, погладив ребра, легко, едва ощутимо коснулись снизу ее грудей.

Это было такое чудесное ощущение, что Бейли взмолилась небесам – пусть это никогда не кончается. Но он оторвался от ее губ, и она поняла почему.

Вниз по дороге пронесся автомобиль. Внедорожник, который двигался слишком быстро. Искал их с Ноа…

Ей пришлось включить сознание и судорожно выдохнуть, пытаясь унять бешеный стук сердца. Она сделала вдох, наполнив легкие воздухом, смущенная тем, что дрожит всем телом и что ее по-прежнему неудержимо тянет к Ноа.

– Это было очень умно – спрятаться.

Ноа ничего не ответил, ни один его мускул не дрогнул.

Бейли гадала, чем был вызван его порыв? Неужели она ему безразлична, и этот его поцелуй – всего-навсего выброс адреналина, всплеск энергии? Бейли взглянула на него и поняла: Ноа смотрит на нее так внимательно, что кровь отхлынула от ее лица. А потом… она бросила взгляд на его ширинку и заметила еще кое-что.

Значит, он все-таки не остался безразличным.

Ей следовало оставить сей факт без внимания, однако он польстил ее женскому самолюбию.

– Мы можем ехать? Чтобы добраться до курорта? – Ей очень нужно туда! Как он сумел так заговорить удачу, чтобы избавить ее и себя от этих «плохих парней» – это было выше ее понимания. Пора было, однако, заняться делом. – Ноа?

– Еще не время.

– Не время? – Может быть, он не понял, насколько это срочно?

По шоссе наверху пролетела еще одна машина. Тоже внедорожник. Шокированная Бейли смотрела, как машина исчезает вдали.

– Вторая машина? Так их две?

Ноа ждал, пока не скрылись из виду габаритные огни второго внедорожника, и только потом запустил мотор серебристого джипа.

– Откуда вы знали, что будет еще одна машина? – спросила она ошеломленно.

– Неправильно ставите вопрос. – Умело маневрируя, Ноа вывел автомобиль обратно на шоссе и двинулся в том направлении, откуда они только что приехали.

– Чего они хотят?

– Да, вот теперь правильный вопрос. – Он быстро взглянул на нее – они оба знали правду. Бейли знала, чего они хотят! Поиски денег слишком затянулись, и у Стивена с его головорезами лопнуло терпение. Они ей больше не доверяют.

Теперь они жаждали не только денег, но и ее крови.

Ноа повернул к курортному комплексу. Здесь была всего миля пути, и с дороги открывался чудесный вид на крутые пики гор, которые сейчас, в кромешной тьме, были не видны. На дороге намело сугробы, и Ноа продвигался медленно, используя полный привод. Наконец за узким поворотом открылась обширная парковка, за которой начинался собственно курорт. Хотя здания еще не были полностью отделаны внутри, снаружи место выглядело готовым к приему гостей – вполне в духе Алана! У Алана всегда было так – сначала телега, потом лошадь. На крыше главного здания, четырехэтажного дома в стиле шале, намело на три фута снегу. С карниза свисали гроздья сосулек. Ни дать ни взять пряничный домик. Всеми покинутый дом – ни огонька в окнах, ни машины на огромной стоянке. Ничего. Ноа остановил джип в переднем ряду парковки.

– Все кажется вполне достроенным.

– Только не внутри. – Обернувшись в кресле, Бейли с тревогой поглядела назад. – Они нас потеряли?

– Нет. Они по-прежнему сзади нас, затаились и выжидают.

Внутри у нее все оборвалось, когда она услышала, как легко он говорит об опасности.

– Но я их не вижу.

– Это потому, что они не хотят, чтобы их видели. – Его рука лежала на спинке ее сиденья, другой рукой он опирался о приборную панель. Сильный, чуть насмешливый, непредсказуемый и… встревоженный.

Ноа тревожился за нее. Бейли не хотела этого видеть. Ей не хотелось признавать, что она ему небезразлична.

– Момент истины, – тихо молвил Ноа.

Он был рядом, и он ее защищал. Было бы так приятно довериться его властной заботе! Но вместо того Бейли нащупала ручку дверцы, чтобы уйти от него прочь.

– Спасибо, что подвезли. Я просто…

Его теплая рука легла ей на плечо, пытаясь остановить.

– Что? Что именно вы собираетесь делать, Бейли?

Найти деньги. Отдать их.

А потом, надо надеяться, она проживет долго-долго где-нибудь в теплом, спокойном уголке.

Поэтому она стряхнула руку Ноа и распахнула дверцу джипа. Ночь дохнула в лицо морозом, и дыхание застыло в ее груди. Ноги утонули в сугробе. Бейли уже не чувствовала пальцев, однако сумела схватить свой рюкзак.

– Берегите себя.

– Бейли, подождите!

– Не могу. Однако спасибо. Спасибо за… – Бейли позволила себе слабую улыбку. – За все.

– К черту. Стойте…

Она захлопнула дверцу джипа. Представила себе, как цветисто он выругался. Однако или сейчас, или никогда, потому что она начинала терять решимость. Сказывалось, и самым серьезным образом, напряжение последних часов – чего ей стоило скрывать правду и чего стоило оставаться в живых! Бейли повернула к гигантскому комплексу зданий. Со смертью Алана строительство курорта остановилось – как по тормозам ударили.

То есть дело встало, когда вскрылось, что Алан снял все деньги с корпоративных счетов. Он владел миллионами долларов, но тем не менее деньги растворились в воздухе.

По крайней мере, так она думала.

Теперь на охоту вышел Стивен в полной уверенности, что Бейли знает, куда покойный муженек припрятал денежки, вот и сел ей на хвост.

Она и без того ощущала себя как мороженое на палочке. При одной мысли о том, что пообещал с ней сделать Стивен, ее кровь застывала в жилах.

Холоднее было уже некуда.

За ее спиной открылась водительская дверь серебристого джипа. Отказывая себе в праве на маленькую, совсем крошечную надежду, не говоря уже о радости, Бейли пошла быстрым шагом, утопая в снегу чуть не по колено, так что вскоре снег набился внутрь сапог.

– Проклятие, – буркнул Ноа, хватая ее за руку и поворачивая лицом к себе. Свободной рукой он ухватил беглянку за бедро, заставив стоять смирно. – Я же сказал – подождите.

Бейли гадала: неужели он делает это по убеждению, идет на все, чтобы ее уберечь? В душе она знала ответ. Да, Ноа боролся за нее, оберегая от беды. При этой мысли у нее перехватило дыхание. Бейли была ужасно рада, что Ноа здесь, рядом с ней. Стоп! Но ведь ее общество так опасно для него.

– Уходите, Ноа!

– Нет.

– Говорю же вам! – выкрикнула Бейли, и голос ее задрожал. – Вы не знаете. Вы…

– Тише.

О господи! Теперь и она услышала. Рокот мотора. И вместе с ним сноп света фар. На дороге была машина, и она приближалась.

К ним.

– Быстро. – Обхватив Бейли за плечи, Ноа потащил ее через сугроб. Она спотыкалась. Рюкзак бил по бедру. Бедняжка так замерзла, что каждое движение отзывалось болью, но она не могла замедлить шаг, потому что Ноа держал ее крепко.

– Как нам попасть внутрь? – спросил он, когда они добежали до ближайшего дома.

– Сюда, – сказала она, и они побежали вдоль стены здания, мимо двойных дверей главного входа.

Свет фар плясал по снегу, пытаясь выхватить из мрака беглецов, и Бейли обернулась. Это был один из внедорожников. Водитель катил через парковочную площадку…

Ноа прижал спутницу спиной к стене, за которой они прятались. Загородил своим большим сильным телом. Бейли так замерзла, что ей казалось, будто она сейчас рассыплется на кусочки, однако прижиматься к Ноа было для нее верхом блаженства. Странный звук слетел с ее губ – то ли от боли, то ли от возбуждения, но она ничего не могла с собой поделать. Он немедленно накрыл губами ее ухо:

– Не двигайтесь.

Жар его тела начал ее согревать, и это было так восхитительно, что Бейли разомкнула замерзшие губы и сказала:

– Вы только не шевелитесь, а я уж точно не двинусь с места.

Они стояли, тесно прижавшись друг к другу – грудь к груди, бедра к бедрам…

Она снова застонала, ужасаясь силе собственного желания.

– Тише, – повторил Ноа, коснувшись пальцем ее губ жестом предостережения.

Или так показалось Бейли, потому что она боялась думать, что это был жест ласки, прелюдии к новому поцелую. Боже! Можно подумать, она стосковалась по сексу до смерти.

Ласки Алана были довольно приятны. Но… она никогда не ждала их с замиранием сердца.

А прикосновения Ноа оказались такими желанными, что она невольно вскрикнула еще раз.

Свет фар выхватил из темноты угол здания слишком близко к тому месту, где они прятались. Ноа крепче сжал ее в объятиях; Бейли не знала – хотел то ли согреть, то ли успокоить, но она была готова принять и то и другое, прижавшись холодным лицом к его шее и радуясь приятному теплу. Так она и стояла в темноте, жалея, что не может сунуть руки и ноги под его одежду…

Безумное желание – прижаться губами к его коже.

Она так и сделала.

Ноа замер.

Время остановилось. Ни разу в жизни она так остро не ощущала присутствие мужчины рядом с собой – прикосновение его рук, жар его тела, его силу. Когда Ноа поднял голову, чтобы посмотреть ей в лицо, Бейли не сумела отвести взгляда. Воздух был таким холодным, что дыхание превращалось в кристаллическую пыль на их лицах. У обоих участилось дыхание, участилось слишком сильно, чтобы объяснить это простым выбросом адреналина. Медленно подняв руку, Ноа отвел с ее лица прядь волос.

– Неужели вы только что поцеловали мою шею?

– Нет. – Бейли покачала головой, и шальная прядь волос снова упала ей на лицо, более того, упрямо зацепившись за щетину на подбородке Ноа. – Нет, я вас не целовала.

Склонив набок голову, Ноа молча ее разглядывал.

Ну ладно. Боже мой, она его поцеловала! Она его поцеловала, и даже сейчас, хотя краска смущения бросилась ей в лицо, Бейли не сожалела о своем поступке.

По правде говоря, она хотела целовать его снова и снова.

Ясно, где-то по дороге она ударилась головой и повредилась рассудком.

Свет фар исчез.

Ноа отодвинулся, и Бейли прикусила губу, чтобы подавить вздох разочарования, потому что его крепкое тело больше ее не согревало.

– Идемте, – приказал Ноа. Снова схватив Бейли за руку, он бегом потащил ее за собой – через сугробы, к задней стене дома. Здесь, на боковых дорожках, снегу было еще больше. Они проваливались по самые икры и все-таки пытались бежать. Бейли уже задыхалась. Сапоги на высоких каблуках оказались исключительно непрактичными. Если бы Ноа ее не держал, она давно бы свалилась в сугроб.

– Куда нам? – спросил он.

– К запасному выходу, – ответила она, хватая ртом воздух.

– У вас есть ключи?

Он даже не запыхался, поганец этакий.

– Я знаю код. – То есть Бейли надеялась, что она его знает. За это время код мог измениться сто раз.

Позади здания открывался просторный внутренний двор. В лучшие времена здесь могли бы располагаться многочисленные столики, уличные обогреватели, сцена для оркестра, а вдоль дорожек шли бы ряды магазинчиков, кафе и художественных галерей, и все сияло бы разноцветными огнями, как на Рождество, только круглый год.

Над двориком возвышались две башни в стиле швейцарского горнолыжного курорта, с жилыми апартаментами. Но сейчас здания стояли, смутно вырисовываясь в темноте, как два мрачных призрака.

Бейли знала, что башни стоят пустые, за исключением пентхауса, который Алан построил и отделал для себя. Экс-супруг приезжал сюда, чтобы следить за ходом строительства, и хотел, чтобы его пребывание было обставлено с максимальным комфортом. Пентхаус был огромный, роскошный до абсурда; здесь все кричало о несметных богатствах его хозяина.

Однажды Алан привозил ее сюда, за несколько месяцев до гибели, чтобы похвастаться красавицей женой инвесторам. На ней тогда было соблазнительное коктейльное платье, она улыбалась гостям, как было приказано, чувствуя себя просто куском мяса.

Если Алан спрятал деньги, то непременно здесь, в единственной меблированной части здания – своем пентхаусе.

Она нащупала панель возле двери и, тыча в кнопки непослушными от мороза пальцами, набрала любимый номер Алана – 6-9-6-9.

– Вы шутите, – ухмыльнулся Ноа, глядя поверх ее плеча.

Она чувствовала, как горит лицо. Жаль, что этому теплу не согреть ее пальцев. Зато дверь щелкнула, и Бейли распахнула ее пошире.

Ноа втолкнул спутницу внутрь и закрыл за собой дверь. Здесь было темно, как в угольной бочке, и потребовалось некоторое время, чтобы глаза обрели способность хоть что-то видеть. Смотреть тут, впрочем, было не на что. Бейли знала, что они стоят сейчас в приемной, которую планировалось обставить с изысканной элегантностью. Но сейчас здесь не было ничего – только дорогущая плитка, дерево да неоплаченные счета.

– Лифт, – сказала она. – В пентхаус.

– Лифт работает?

– Тут все работает, это здание практически достроено. Оставались только внутренняя отделка и меблировка, когда…

Когда Алан свалился в грязь лицом.

Она повернула к лифту, однако Ноа удержал ее.

– Мы должны преградить им доступ сюда. – В темноте звук его голоса казался бестелесным. – Иначе мы просто живые мишени.

Мрачное напоминание о том, что их преследуют. Бейли едва удержалась от того, чтобы не схватить Ноа и больше его не отпускать.

– Они не знают код.

– Это их не остановит.

От его мрачной решимости и спокойного, холодного тона ей сделалось не по себе. Нет, это их не остановит.

– Что вы будете делать?

– Что придется, то и сделаю.

Ее охватил ужас.

– Вы их убьете?

– Нет, черт возьми.

Бейли поняла, что он пожал плечами в темноте. Это было бы даже забавно, да только их положение никак не назвать комичным. Она так долго была в окружении одних негодяев, что ей казалось – других мужчин на свете просто не бывает.

– Извините.

– Забудьте. Лучше берите поскорее то, что вам нужно.

Бейли могла бы поклясться, что после всех событий последнего времени у нее выработался иммунитет на чувства. Однако сейчас в ее горле встал тугой комок – как было всегда в обществе Ноа.

– Спасибо.

– Не надо меня благодарить. Если произойдет еще что-нибудь странное, я вызову копов.

Ее охватила паника.

– Полиция мне не поможет!

– Еще как поможет!

– Нет. – Она не имеет права дать Стивену повод начать охоту на Кенни. Или на Ноа. – Никакой полиции. Поверьте мне.

Он смерил ее взглядом с головы до ног. На щеке дернулся мускул. Из кармана рубашки Ноа вытащил предмет, который она приняла за ручку. Но он щелкнул кнопкой, и «ручка» превратилась в электрический фонарик.

– Отойдите, – приказал он, изучая какую-то панель возле двери. Открыл панель и начал набирать цифры на клавиатуре. – И держитесь подальше от окна.

– Что вы делаете?

Ноа захлопнул панель.

– Хочу выиграть для нас немного времени.

Каким-то образом Ноа сумел перепрограммировать замок двери, и Бейли смотрела на него в немом изумлении. Она могла бы поклясться, что давно раскусила Ноа, с его небрежно-элегантной манерой одеваться, с его беззаботной походкой – плейбой, баловень судьбы, да и только.

Но он продолжал ее удивлять, и она была окончательно сбита с толку. Бейли уже ничего не понимала. Ладно, на нее уже снизошло осознание, что она готова броситься в омут страсти. Как это возможно, черт возьми, учитывая, что она фактически взяла его в заложники?!

– Кто вы, мистер Макгайвер?

В призрачном свете ручки-фонарика Бейли видела, как ее рыцарь усмехнулся:

– Да ладно вам, я вовсе не спецагент. У меня другая работа.

– Они просто разобьют стекло, чтобы попасть внутрь.

– Возможно, но сначала им придется отключить сигнализацию, которую я сейчас настроил, и это даст нам некоторый выигрыш.

Она пошла к лифту, который Ноа разглядывал с некоторым сомнением.

– Нет, – сказал он наконец.

– Нет?

– По лестнице.

Бейли поглядела на свои хлипкие сапожки. Разумеется, по лестнице.

– Это девять этажей.

– Тогда поспешим.

– Но…

– Слушайте, мне совсем не улыбается застрять в лифте, если они вырубят электричество.

Нет. Только не это.

– Или представьте, как дверь лифта открывается прямо навстречу нашим киллерам, если они бросятся наверх и сумеют нас обогнать. Ну же! – Распахнув дверь на лестницу, он оглянулся на Бейли.

Женщина со вздохом начала пониматься по ступенькам. С легкостью пролетев один этаж, она даже начала надеяться, что проделает остальной путь без особого труда. Но уже на полпути к следующей лестничной площадке Бейли начала задыхаться. Странно – при этом она даже не согрелась. Она по-прежнему замерзала на ходу и дрожала так, что стучали зубы.

– Тише, – вдруг сказал Ноа вполголоса.

Тише? Это ей хотелось бы, чтобы он шел помедленней. Но затем он резко остановился, и она стукнулась лбом о его спину. Он протянул руку, обнял ее за талию, чтобы она не упала, и теперь Бейли была тесно прижата к его боку. Это дало ход очень странным мыслям.

Типично женским.

Бейли ничего не могла с этим поделать – ведь она льнула к его сильному телу, вдыхала его теплый аромат. Впитывала в себя его жар, и ей казалось, что так она защищена от всех невзгод этого мира.

Сейчас, впервые за целую ночь, она хотя бы чуть-чуть согрелась. Но все телесное тепло этого мира не могло оживить ее внутренний мотор. Они продолжили подъем.

На площадке третьего этажа беглянка дышала так тяжело, что ей казалось – сейчас она умрет. На пятом этаже она остановилась, хватая воздух ртом.

– Дальше не могу.

– Осталось всего четыре этажа.

Она бы рассмеялась, да воздуху не хватало. Еще четыре этажа?! С тем же успехом она могла бы штурмовать Эверест.

– Решительно мне нужно… снова начать… занятия йогой.

Он тихо засмеялся, и она почувствовала, что он рассматривает ее с головы до пят.

– Я думал, что вы модель.

– Да, но обмен веществ – это наследственное. Легкие – мое слабое место. Гипервентиляция.

– А по внешнему виду не скажешь.

И снова в ее груди сладко защемило… на одну секунду… Что это? Ведь сегодня самая страшная ночь ее жизни.

– Идемте, – сказал он. – Нужно делать дело. – И, взяв ее за руку, протащил за собой весь следующий пролет.

Бейли старалась изо всех сил, но – что поделаешь – еле-еле плелась. Ноа просто тянул ее за собой, едва не волок по ступенькам.

– Что там наверху? – спросил он.

– Апартаменты в пентхаусе.

– А точнее? Ваше распрекрасное «кое-что», которое не позволяет нам выйти из игры, пока оно не окажется у нас?

У нас.

До сего момента существовало только «я», и она была одна-одинешенька. Но он сказал – «мы». Он ее не покинет, хотя она вполне этого заслуживает. Бейли накрыла ладонью бешено стучащее сердце. Она могла бы поклясться, что оно пытается выскочить из груди. Она даже не могла отвечать Ноа. Воздух практически покинул легкие. Вместо ответа она снова последовала за Ноа, стараясь держаться как можно ближе. Это было несложно, ведь он по-прежнему крепко держал ее за руку.

– Бейли?

Она не знала, что сказать, поэтому промолчала.

Наконец он остановился на девятом этаже, сразу за дверью, ведущей в пентхаус. Прижал ее спиной к стене.

И продолжал держать крепко.

Ожидая.

Свет проникал сюда только через окна в обоих торцах коридора, где снег озарял черноту ночи голубоватым сиянием. Вдоль стен шли зеркала, которые отражали этот неземной свет, бросая смутные тени и выхватывая из темноты и причудливые медные украшения, и сосредоточенное лицо Ноа.

– Говорите, – тихо приказал он. – У вас десять секунд.

– Я точно не знаю, найду ли здесь то, что нужно, – призналась она.

Он смотрел на нее и молчал.

– Ну, это, так сказать… очень сложно.

– Не валяйте дурака, принцесса. Восемь секунд.

Она должна сказать хоть что-нибудь.

– Это запутанная и долгая история. Я не уложусь в восемь секунд.

Этот ответ ему не понравился. Но Бейли и вправду не знала, как в двух словах объяснить ему суть дела. Да для этого и целой вечности было мало. Она не имела понятия, где искать. Да и здесь ли деньги, в самом деле?

– Извините, я…

Ноа зажал ей рот ладонью. И в этот момент она услышала.

Мерное гудение.

Кто-то поднимался в одном из лифтов, может быть, этот «кто-то» был не один.

Глава 8

Бейли, казалось, проглотила язык. Или это сердце совершило прыжок, застряв в горле.

Они приближались.

Долгий день дикой скачки мистера Жабы.

Не давая ей пошевелиться или сказать слово, Ноа щелкнул фонариком, посветил вокруг двери пентхауса и нашел панель кодового замка. Протянул руку и набрал 6-9-6-9.

Дверь открылась с щелчком.

– По крайней мере, он не изменял привычке, – пробормотал Ноа и втолкнул Бейли внутрь. – Послушайте меня, – сказал он ей через плечо, колдуя возле двери. – Прячьтесь. И не выходите, пока я за вами не приду.

Сквозь темноту Бейли видела, как Ноа занимает позицию возле двери – расправив широкие плечи, весь подобравшись. Он собирался ее защищать. Только ее рыцарь понятия не имел, с чем столкнулся!

Черт, она сама едва понимала. Бейли слишком устала, чтобы думать. Она замерзла и до смерти устала. И, по правде говоря, была готова сдаться.

– Нет, – прошептала она, покачав головой. Этого нельзя допустить. – Так не пойдет. Вы не имеете права рисковать из-за меня…

– Прячьтесь, Бейли!

В отчаянии она схватила его за руку. Ему тоже нужно спрятаться.

– Ноа…

– Сидите и не высовывайтесь. – Он сунул какую-то штуковину ей в руку. Свой мобильный телефон. – Если через десять минут я не приду за вами, зовите на помощь.

– Куда вы…

Дверь захлопнулась перед ее носом.

– …идете. О господи. – Если его ранят или хуже… Подавив рыдания, она посветила ручкой-фонариком вокруг себя, чтобы разглядеть помещение.

Узкий луч света не давал достаточного обзора. Но, похоже, в этот интерьер вложили кучу денег. Прохладные плитки пола, теплое дерево, на стенах дорогие картины, помпезная мягкая мебель, заваленная шелковыми подушками.

Прячьтесь и не высовывайтесь.

Ноа велел ей сидеть в укрытии, пока будет решать ее запутанное дело. А ведь он не виновен в ее несчастьях, хотя назвать его агнцем божьим язык не поворачивается.

«Только бы он остался в живых. Прошу тебя, Ноа, не дай себя убить».

Бейли направилась по коридору к апартаментам хозяина, где ей даже не доводилось ночевать. Алан никогда ее сюда не приглашал, за исключением тех случаев, когда она сопровождала его в деловых поездках.

Теперь она пыталась понять почему. Неужели покойный муж припрятал здесь свои денежки? Если так, она это скоро узнает, потому что Алан обожал устраивать сейфы под прикрытием картин. Его ужасно забавляло, что хранилище, тайна из тайн, буквально торчит у всех на виду.

Хозяйская спальня была просто огромной: жалкого света фонарика не хватало, чтобы осмотреть ее всю. Бейли занялась картинами на стенах, заглядывая под каждую.

Так прошли по крайней мере минуты две. Она помнила, что Ноа приказал ей спрятаться, но нужно же было закончить осмотр.

Бейли проследовала по коридору в гостиную и проверила стены под картинами и там. Пусто! Подошла к двери и прильнула к глазку, но не увидела ничего, кроме угольной черноты. Так прошла третья минута, возможно, и четвертая. Ох, господи.

Где же он? При мысли о том, что могло случиться с Ноа из-за ее проблем, Бейли стало дурно. И куда подевались те, кто поднимался в лифте? Могло ли быть так, что эти люди не знали, на каком этаже находятся они с Ноа?

Или они отправили наверх пустой лифт, чтобы их обмануть, а сами бросились вверх по лестнице, и тогда Ноа угодил прямиком в ловушку?

Она схватилась за ручку двери и чуть не распахнула ее, однако в последний момент сумела подавить приступ паники. Чем и кому это поможет, если она сейчас выскочит в коридор, где все равно ничего не видно?

Думай!

Алан жил тут какое-то время. Наверняка что-то ел…

Включив фонарик, Бейли отыскала дорогу на кухню, которая тоже поражала внушительными размерами. Осмотрела стены. Никаких картин. Никакого сейфа.

Стоп. Она что-то услышала или ей показалось?

Бейли принялась выдвигать кухонные ящики, один за другим, пока не нашла то, что искала – острый столовый нож. Сжав нож в руке, она быстро обернулась и напрягла слух.

Звук повторился, такой легкий, что она снова гадала – не показалось ли? Бейли сжимала в руке нож будто спасительную соломинку. Вот! Снова этот звук, но она не могла вычислить, откуда конкретно он доносится. Надо прятаться. Она даже начала задыхаться. Скорчилась на полу, прижавшись спиной к шкафу, чтобы сделаться как можно меньше и незаметней. К тому же ее, кажется, не держали ноги. Выключила фонарик. Пошарив за спиной, нашла дверцу шкафа. Пусть только там не будет пауков, взмолилась она, заползая внутрь. Там пахло пылью и…

Бейли чуть не выпрыгнула из кожи, когда железные пальцы вдруг обхватили ее лодыжку и потянули назад, так, что вскоре она уже упиралась в чью-то крепкую грудь. Ее очень бесцеремонно избавили от ножа. Она уже приготовилась принять колющий удар и открыла рот, чтобы закричать, но рот ей закрыли ладонью. Другой рукой человек обнимал ее ягодицы, и она даже не могла пошевелиться.

Бейли видела много фильмов ужасов и знала, что будет дальше. Поэтому вцепилась в эту руку зубами.

– О-о, вот черт!

Ноа!

Он развернул ее лицом к себе.

– Черт вас забери. Я же велел вам спрятаться.

Адреналин кипел в ее крови. Ноа напугал ее до полусмерти – сегодня это как нельзя кстати.

– Я и пряталась! С вами все в порядке? Вы целы? Они до вас не добрались? О господи, вы целы и невредимы, правда? Где они?

Пальцы Ноа снова закрыли ее рот.

– На минуту застряли в лифте. На минуту задержались возле кодового замка. А теперь окажите любезность – прекратите дергаться.

Не дергаться? Нет проблем. Ее спина была прижата к его груди, попа к его…

О, теперь, когда Бейли знала, что это Ноа, она не имела ничего против обнимающих ее рук. Чудесно. Одна рука обхватывала ее чуть выше грудей, другая низко легла на живот, который она незамедлительно попыталась втянуть. Интересно, что он ощущает сквозь ее кардиган?

– Насчет не дергаться – разве я непонятно сказал? – спросил Ноа, напрягая мускулы рук. И Бейли поняла, что извивается всем телом, пытаясь освободиться. И это… оказывает на Ноа заметное воздействие.

Теперь оба стояли неподвижно. Бейли, кажется, едва дышала.

Она почувствовала, как возбужден Ноа.

Он хотел ее. Поверни она сейчас голову, она могла бы поцеловать его.

– Сейчас мы заберем то, зачем сюда приехали, – сказал он ей на ухо почти шепотом. – А потом спустимся назад по лестнице. Тихо.

Как ему удавалось сохранить ясность мысли, учитывая, что его эрекция подпирала ее ягодицы? Вот Бейли, например, вообще не могла ни о чем думать. Только о том, как было бы хорошо уступить. Прямо здесь, в темноте. Два странника в ночи… Ей казалось, что Ноа может дать ей все то, чего она была лишена в жизни. Унять ту боль и напряжение, что нарастали в ней.

– Без шума, – напомнил он. Забрал у Бейли ручку-фонарь и быстро осмотрел помещение. За окном кухни ночь казалась угольно-черной. Луны не было, лишь туманная дымка окутывала почти все небо, скрывая звезды. А здесь, внутри, все казалось таким… до смущения интимным.

Обойдя кухню, Ноа снова встал возле нее. Бейли чувствовала жар его тела каждой клеточкой своего замерзшего существа. Было бы лучше, если бы Ноа подошел еще ближе.

– Ваш ход, – сказал он.

Бейли облизнула внезапно пересохшие губы, наблюдая, как его взгляд впитал в себя это движение.

– Я… Я не знаю, что делать.

Он смотрел на нее с пристальным вниманием, и ей стало не по себе. Два чувства боролись в ней: страх перед этим волевым, решительным мужчиной и бесконечная благодарность за его почти отеческую заботу. Отеческую?..

– Я не могу найти то, за чем сюда приехала.

– Бейли…

И вдруг в другой комнате отворилась дверь – отворилась с жутким, громким щелчком. Почему-то Ноа не сильно удивился.

Бейли дрожала. Не просто дрожала, а тряслась всем телом, отчего клацали ее прекрасные зубки. Он погладил ее плечо ладонью. Даже сквозь кардиган плечо казалось холодным, словно ледышка. Ноа нахмурился. Да, в его объятиях она казалась мягкой и податливой! Она прижималась к нему округлыми бедрами, грудью, ее сладкий аромат щекотал его ноздри. Но, похоже, она была в состоянии шока. Плохо.

– Не двигайтесь, – сказал он. – Я сейчас вернусь.

Но Бейли вцепилась в него изо всех сил.

– Нет! – И вдруг поджала губы и покачала головой, отчего ее волосы полоснули Ноа по лицу: – Нет ничего.

Ничего – вот, значит, как. Она цеплялась за соломинку, при этом отчаянно пытаясь казаться сильной. Это хорошо. Им понадобятся все ее силы, физические и моральные, да плюс его ум, чтобы выбраться из этой передряги, а ведь он до сих пор так и не понял, что, собственно, происходит. Ноа осторожно стиснул ее плечо, пытаясь дать знак – я вернусь! Она кивнула, но не отпустила его. Ноа погладил ее пальцы, не отпускавшие его рубашку.

– Хорошо, – шепнула она. Но прошла еще добрая секунда, прежде чем Бейли разжала руки.

Он сказал себе, что все это ради нее, и бесшумно переместился к двойным дверям кухни. Что им нужно, так это время, а с временем-то был напряг. Массивные медные ручки двери казались претенциозными и, на взгляд Ноа, на редкость безвкусными. Зато они отлично годились для того, чтобы просунуть сквозь них нож и заблокировать дверь так, что ее было не открыть. Разумеется, против грубой силы дверь не устоит, но это даст им выигрыш – несколько секунд, которые им так отчаянно нужны.

Надо надеяться, они их получат.

По какой-то причине за роскошной красоткой миссис Синклер, как выяснилось, гонятся четверо громил с самыми жестокими намерениями. Пока еще они не дышат им в затылок, зато обладают бульдожьей настойчивостью. Внизу двое головорезов караулят выходы. Двое других высадились из лифта и теперь затаились в пентхаусе. И можно не сомневаться – вооружены парни до зубов.

Ясно, что Бейли ищет «кое-что» исключительно ценное. Ноа смело поставил бы на то, что тут замешаны деньги. Мешки денег. И его весьма тревожило отчаяние, с которым Бейли бросилась на их поиски!

Надо держаться на расстоянии, напомнил он себе. Тебе нужно держаться на расстоянии. Например, на многие мили от…

Ладно. Он зашел слишком далеко и теперь не может оставить эту дамочку одну. Стоя спиной к шкафам, он снова обнял Бейли и коснулся губами ее уха:

– Другой выход?

– Терраса, – выдохнула она. – Но…

Времени для «но» у них не было, и Ноа потащил ее за собой прочь из кухни, морщась от стука каблуков ее сапожек – прямо-таки цокот копыт по мозаичным плиткам пола. Ноа всецело одобрял женские сапожки на щегольском высоком каблуке, особенно высокие каблуки Бейли, потому что они его заводили. Возможно, Бейли могла бы нацепить рабочие ботинки со стальными подковами, и это бы его все равно заводило, ведь, по правде говоря, сама Бейли действовала на него возбуждающе. Она могла бы просто стоять и вздыхать, и он бы все равно вышел из равновесия. Но как было бы сейчас хорошо, окажись на ней кроссовки!

Вообще-то лучше всего, если бы Бейли здесь вообще не было. Летела бы себе в Аспен! Вот чего он хотел на самом деле – чтобы хрупкая красавица оказалась подальше от всего этого дерьма.

Беглецы пересекали кухню как раз в тот момент, когда кто-то попытался войти через заблокированные двойные двери. Потом раздался зычный голос: «Поднимайте сюда свои задницы, мы их взяли».

«Как бы не так», – мрачно подумал Ноа. Радовало одно: если обоих стражей снизу призывают подняться сюда, значит, периметр здания никем не охраняется.

Это уже кое-что!

– В малую гостиную, – прошептала Бейли. Судя по голосу, у бедняжки опять начался легочный приступ.

В малой гостиной Ноа заметил просверк и мелькание теней. Еще он увидел двойные стеклянные двери стоимостью в его годовой заработок. Если за их створками окажется что-то вроде пожарной лестницы, это будет совсем неплохо.

Где-то позади с громким треском распахнулась дверь кухни, и Бейли испуганно ахнула.

«Только не раскисай», – подумал Ноа, дернув ее за руку. Тогда Бейли бросилась вперед и сама распахнула стеклянные двери. На полу крытой террасы намело совсем немного снега, только там, где задувало сбоку. Но от ледяного воздуха тут же перехватило дыхание.

– Скорее, – сказала она.

Ему следовало идти первым, но он вышел на террасу вслед за ней и осторожно прикрыл за собой стеклянные створки, загораживая Бейли от взгляда тех, кто был внутри.

Снаружи смотреть было не на что: стояла черная ночь. Ни звезд, ни луны. Зато надвигалась буря.

Да, это была глазурь на огромном торте, который судьба преподнесла ему сегодняшним вечером. Зато – аллилуйя! – здесь имелся пожарный выход, состоящий из двух узких лестниц по обеим сторонам террасы. Ниже они сходились в одну.

– Нам вниз, – сказал он.

Она смотрела на него, не понимая.

– Вниз по пожарной лестнице.

– Вниз по пожарной лестнице, – эхом отозвалась она. – Вот прямо так, вниз по пожарной лестнице? – Перспектива казалась ей безумной.

Ноа подтолкнул Бейли к перилам.

– Другого пути нет, принцесса. – Он силой заставил ее перекинуть ногу.

Бейли вгляделась в черноту, которая не могла заслонить понимания: земля очень, очень далеко.

– Ах, боже мой…

– Смелее, Бейли.

– Мои сапоги – они на высоких каблуках. Ноа! Я поскользнусь и упаду!

Боже всемогущий! Эти чертовы шикарные сапоги. Неужели беглецам сегодня не отыграть ни одного очка?

– Да, конечно. Полезайте.

– Я не могу…

Не дожидаясь Бейли, Ноа тоже перебросил ногу через перила, буквально перешагнув через свою спутницу на высоте девяноста футов над землей. И все-таки этого оказалось недостаточно, чтобы забыть, какая она мягкая и нежная, как удобно ложится это тело в его объятия. Игнорируя шальные мысли, Ноа начал спускаться на несколько ступенек ниже по пожарной лестнице, при этом его щека проехалась по всем интересным выпуклостям и впадинам женского тела, что подняло в нем бурю чувств и нескромных желаний.

Теперь, стоя несколькими футами ниже Бейли, Ноа оказался повернут лицом к ее упругим ягодицам. Да, об этом он не подумал. Его подбородок потерся о мягкую плоть, обтянутую джинсовой тканью. На секунду он даже закрыл глаза.

Ему захотелось ее укусить. Они висели на высоте девяноста футов над чертовой землей, а ему хотелось съесть эту женщину прямо тут. Да, Шейн и Броуди были совершенно правы. Шесть месяцев без секса – это уж слишком! Что ни говори, исключительно неудачное приключение.

Желание заняться сексом становилось просто неодолимым.

– Мне страшно, – пискнула Бейли, сумев-таки осторожно развернуться к нему лицом. Отлично. Теперь он уткнулся носом прямо в ее лоно. Не беда, только вот сосредоточиться он больше не мог.

– Теперь вы не упадете, – заверил он Бейли, ощущая себя полным дураком. Приходилось делать усилие, чтобы хотя бы не задохнуться. Сейчас не время для глупостей. – Я прямо под вами. Я вас подстрахую. – Он помог ей развернуться, что, разумеется, не обошлось без новых волнующих прикосновений. Теперь лицо Ноа снова оказалось в двух дюймах от округлой попы, и его рот наполнился слюной. – Начинайте спускаться вместе со мной.

«Или на меня».

Снова задыхаясь, будто только что поднялась на крышу этого здания, она кивнула.

– Вместе с вами, – сказала Бейли.

Черт. Эти слова оказали на него магическое действие, вызывая в воображении один образ за другим. Ноа переместился на несколько ступенек ниже. Теперь, к счастью, его губы оказались на одном уровне с подколенной впадиной. В подколенной впадине нет ничего сексуального.

То есть совсем ничего.

Но потом Бейли двинулась вниз, как он велел, и оказалось, что его руки снова обнимают ее ягодицы, и он снова уставился на эти исключительно восхитительные формы. Не стоит закрывать глаза, напомнил себе Ноа, стоически продолжая любоваться ею, пока они медленно продвигались по направлению к земле.

Он был обязан это сделать.

– Мы почти у земли? – спросила Бейли, едва дыша.

Ноа посмотрел вниз. Насколько позволяла видеть ночь, они не преодолели и половины пути.

– Почти, – солгал он. – Продолжайте спускаться.

– Жаль, что он уже мертв, а то бы я сама его убила.

– Кого? Алана?

– И моего отца заодно.

Вот это новость! Однако сейчас не время обсуждать эту ценную информацию. Могла бы поделиться ею чуть раньше.

В заднем кармане брюк завибрировал его сотовый. Ноа не сомневался: это снова кто-то из «Скай Хай Эйр» хочет потребовать, чтобы он возвращался домой. Очень разумное указание, за исключением одной вещи. Впервые за слишком долгий срок он наконец почувствовал себя… живым.

И в этот момент пуля просвистела как раз возле его уха.

Глава 9

Дерьмо! Без шуток – кто-то в них стреляет. Ситуация усугублялась. Да еще и снег повалил. Что за неудачный выдался сегодня день!

Действительно, скверный день, хуже некуда.

– Это была…

– Угу, – отозвался он. Гулко колотилось сердце. Легкие жадно хватали воздух. Он был на волосок от гибели, и эта мысль отнюдь не казалась Ноа утешительной.

Вторая пуля едва не задела его нос, и Бейли в ответ довольно громко вскрикнула, терзая его слух. Черт. Обняв руками волнующие бедра, он потянул Бейли за собой, накрыв своим телом. И она очутилась в его объятиях так, словно Господь сотворил ее специально для него. Впрочем, о чем это он? Ноа обернулся через плечо. Восемь футов до балкона пятого этажа. Или четвертого? Он поморщился, потому что знал – будет чертовски больно, сгреб в охапку Бейли и сделал прыжок в направлении балкона.

Бейли снова вскрикнула, но ему было не до того, чтобы заставить ее заткнуться – он со всего размаху ударился о балконный настил, а потом спутница упала сверху, выбив последний воздух из его легких.

Пожалуй, она оказалась самой шумной из всех женщин, с которыми ему доводилось уходить от пуль.

Ох нет. Она была единственной женщиной, вместе с которой ему довелось стать живой мишенью. Снова взвизгнула пуля, разрезая воздух, и его сердце чуть не остановилось. Потом снова пошло – он слышал каждый его удар, пока Бейли не закрыла руками рот, подавляя следующий вопль.

«Умница», – хотелось ему сказать. Вместо этого, застонав, он перекатился на живот, отчего его ладонь вдруг накрыла одну мягкую грудь, а потом, отпрянув, встал на колени, прижимая к себе Бейли, и быстро пополз к балконной двери. Нелегкая задача, учитывая, что здесь намело скользкого снега. Поставив Бейли на ноги, он прижал ее спиной к стене.

– Ждите здесь, – велел он ей на ухо. – Не двигайтесь, не дышите и, ради всего святого, не кричите.

– Но…

Он закрыл ей рот ладонью.

– Принцесса, хоть один раз просто делайте, что говорят, и никаких дискуссий.

И лишь дождавшись ее неуверенного кивка, Ноа ринулся к пожарной лестнице и спустился на один этаж. Там, собравшись с силами, спиной налетел на стеклянную дверь. Стекло треснуло, и он довершил дело ногой. Вошел внутрь и постарался нанести с собой как можно больше снега. Светя ручкой-фонариком, бегом пронесся по пышным, поражающим своими размерами апартаментам и распахнул дверь в темный коридор. Вот так. Сюда, болваны! Потом назад, сквозь анфиладу комнат, к разбитой стеклянной двери, вверх по пожарной лестнице на балкон, где он оставил Бейли. Ради бога, будь здесь. Прошу тебя, только не наделай глупостей…

Она была подобна тени, распластавшись по стене, вжимаясь в нее спиной под падающим снегом, буквально обдирая штукатурку. Волосы разметались вокруг лица, не уступающего бледностью белой стене.

Когда он вынырнул из мрака, ее глаза расширились от ужаса. Вид у нее был такой, будто она того и ждет, что он набросится на нее, изнасилует и ограбит. И Ноа мрачно подумал, что так и не узнал, что творится в жизни этой женщины. Впрочем, явно что-то неладное. А он, Ноа, все время тащит ее куда-то, толкает, чуть ли не гонит бедняжку пинками. Чувствуя себя последним негодяем, Ноа поднял руку.

– Это я, – мягко сказал он.

Страх ушел из ее глаз, но не до конца. Бейли расправила плечи.

– Я знаю.

Ноа подошел ближе, потратив несколько драгоценных секунд на то, чтобы осмотреть Бейли с ног до головы и удостовериться: с ней действительно все в порядке.

– Все нормально? – спросила она, дрожа как лист и хватаясь за его рубашку.

Она еще спрашивала! Это многое говорило о ней.

– Это я хочу у вас узнать, – сказал он, обнимая Бейли за плечи. У него уже выработалась такая потребность – защищать ее, быть опорой.

– Я в порядке.

– Я пустил их по ложному следу. – Он очень надеялся на это. – Это даст нам несколько дополнительных минут. Идемте.

Бейли покачнулась на каблуках, но сумела обрести равновесие. Стараясь не отставать, пошла за Ноа, и он обнял ее – не дай бог, еще упадет.

Неудивительно, что дверь на этом этаже тоже была заперта. Но разбивать здесь стекло Ноа не собирался. Последнее дело – привлекать внимание, обрекая себя на новые выстрелы. Он ощупал замок. Да, он сумеет его открыть. Ноа, кажется, видел в волосах Бейли несколько заколок? Повернувшись к ней, он начал перебирать в пальцах непокорные пряди ее волос. Непокорные и очень холодные с мороза пряди.

– Что вы делаете?

Джекпот! Ноа выдернул заколку и быстро опустился на колени.

– Помните об обете молчания?

Ее хватило на целых три секунды.

– Думаю, этот замок нельзя открыть отмычкой…

Под его злым взглядом она осеклась и поджала губы.

Да. Правильно.

Прикусив язык, он сосредоточил внимание на замке.

– Ноа, – шепнула она.

Но он не слышал ее, прижав ухо к деревянной панели, надеясь уловить щелчок механизма…

– Ноа, – настаивала она.

Иисусе. Повернув голову, он послал Бейли долгий, усталый взгляд, из серии «ради-бога-заткнитесь», но бедняжка казалась такой маленькой, измотанной и несчастной, что Ноа только вздохнул:

– Почти достал.

– Да, но эти замки делались на заказ…

Щелкнув, замок открылся.

– О-о, – удивленно протянула Бейли и ахнула от неожиданности, когда Ноа втолкнул ее внутрь дома, после чего осторожно запер дверь за собой.

– Быстрее, – приказал он.

– Но ведь вы пустили их по ложному следу…

– Они там долго не задержатся. – В апартаментах было темно, хоть глаз выколи, но он не стал пока включать фонарик: стервятники с пушками только того и ждали.

Не сейчас, тем более что он до сих пор не понимает, в какую грязную игру вляпался. Судя по запаху, стены в этой части здания были оштукатурены, но не покрашены. Как и в апартаментах этажом выше.

Это значило, что мебели здесь нет. Ноа догадался, что они с Бейли в гостиной, поэтому двинулся вперед, вытянув перед собой руку. Другой рукой он обнимал спутницу, хотя это было излишне: она продолжала цепляться за него с той самой минуты, как он нашел ее на балконе.

Бейли уже не пыталась заговорить, что было очень кстати, зато дышала точно загнанная лошадь. Ноа понимал: еще немного – и приступ гипервентиляции закончится обмороком.

– Все в порядке, – сказал он. – Пройдет несколько минут, прежде чем они вычислят, на каком мы этаже.

– Несколько минут, – механически повторила она.

Ноа обнаружил стену и открытый дверной проем. Похоже, они попали в холл, и где-то поблизости должна быть входная дверь. По крайней мере, его не покидало ощущение, что их держат под прицелом.

Однако в общей ситуации стоило разобраться. Киллеры промазали. Несколько раз. Разве наемные убийцы могут промахнуться?

Ответ – они не промахивались. И это могло означать только одно. Выстрелы должны были напугать беглецов, но не убить. И затея удалась негодяям, судя по тому, как хватала ртом воздух прекрасная угонщица. У него самого, кажется, душа ушла в пятки.

И не случайно.

Бейли скрывала парочку замечательных секретов. Впрочем, это никак не объясняло, почему вместо желания свернуть ей шею он испытывает сильнейшее желание обнять красотку и не просто сжать…

Гладить. Лизать. Покусывать. Точно, он совсем сошел с ума.

По его расчетам, сейчас они находились на достаточном удалении от окон, поэтому рискнул включить ручку-фонарик. Они с Бейли стояли в огромном холле, где мог бы поместиться его лос-анджелесский дом целиком. Сводчатый потолок, помпезная отделка – кому-то явно некуда было девать деньги. Не в таком доме собирался он провести лыжный уик-энд. Спасибо большое.

Его спутница просто задыхалась, ее била крупная дрожь. И Ноа сказал себе: эта баба, конечно, заноза в заднице, но роскошная заноза. А еще она замерзла, измоталась и вот-вот упадет в обморок. Усадить бы ее поскорее в джип да махнуть отсюда подальше. Однако оставалась одна небольшая проблема.

Бейли не нашла того, за чем сюда приехала.

– Отлично, принцесса. Настал момент истины.

Бейли не ответила. То ли не хотела отвечать, то ли была не в состоянии – ее зубы стучали так, что, казалось, готовы выскочить. Плохо дело. Ноа подошел к ней и положил руки на плечи. Иисусе, она промокла, да еще мороз прихватил кардиган, чуть не превратив его в ледяную корку. Ноа начал растирать Бейли, чтобы немного согреть.

– Они… они н-нас… н-найд-дут…

– Мы им не позволим. – Он взял ее холодный подбородок и приподнял, чтобы заглянуть в глаза. – Они могли убить нас, но не убили, – продолжал он. – Так почему не убили?

Она смотрела в сторону.

– Я должен сам угадать?

Опять молчание.

– Они нас не прикончат, пока вы не отдали им то, что они хотят получить.

Бейли, казалось, увидела на полу нечто исключительно интересное.

Прекрасно. Ноа сверлил ее взглядом и ждал. Но она оставалась нема. Тогда в полном отчаянии он схватил ее руку и открыл дверь.

– К-куд-да мы ид-дем?

Куда-нибудь, где тепло. Где безопасно. По крайней мере, относительно безопасно. Ноа сам не знал, куда направиться, пока они не вышли на этаж и не увидели анфиладу двойных стеклянных дверей, украшенных вычурным и весьма дорогостоящим бронзовым литьем, которое могло бы обеспечить годовой бюджет одной из стран третьего мира.

– Это что такое?

– Спа-салон. Такое есть на к-каждом к-курорте.

– С собственным выходом для сотрудников?

– В-вероятно.

Понадобилась секунда, чтобы проникнуть внутрь почти достроенного спа, и еще одна на то, чтобы отыскать требуемое. Вход для сотрудников, который, слава богу, вел прямо на отдельную лестницу. Освещая путь ручкой-фонариком, Ноа шел вперед и тащил за собой Бейли. Он заставил ее скорым шагом без остановки преодолеть четыре последних этажа, после чего они выбежали в ночь, оказавшись в дальнем конце парковки. С неба сыпались снежинки размером с обеденную тарелку. Щуря глаза, Ноа приказал:

– Готовьтесь.

– К чему?

– Бежать. – Прячась за стеной здания, он внимательно осмотрел просторную парковку, но никого не заметил. Впрочем, что тут увидишь сквозь белые снежные хлопья. Ноа задрал голову. Свет вспыхивал в окнах… Он считал… Пятого и девятого этажей.

Это хорошая новость. Преследователи пока не догадались, что они были на четвертом этаже и тем более что они с Бейли вообще покинули здание. Первое за сегодняшний вечер очко в их пользу.

А плохая новость? Им предстояло удрать с парковки незамеченными.

– Пора.

Увлекая за собой Бейли, он рванул сквозь снег к своему джипу. Одной рукой обнимал Бейли, другой шарил в кармане в поисках ключа. Подвел ее к водительской дверце, отпер ключом, втолкнул внутрь. Потом забрался в машину сам, чуть не сев ей на колени, потому что она несколько замешкалась.

И тогда ее аромат снова ударил ему в нос. Ее волосы, великолепные, неукротимые волосы зацепились за его наручные часы, и ему пришлось потратить несколько драгоценных секунд, чтобы освободить Бейли. Склонив друг к другу головы, они дышали одним воздухом.

Бейли дышала тяжело и так дрожала, что едва не трещали кости. Она успела слизать блеск с губ, и от остального макияжа ничего не осталось. Под глазами чернели расплывшиеся круги, но от этого Бейли казалась еще более хрупкой и уязвимой.

Иисусе, она выглядела, как замарашка, прекрасная замарашка, при виде которой у Ноа останавливалось сердце. Он хотел ее, хотел так сильно, что его самого уже била дрожь. Ноа завел мотор, включил передачу, и машина начала выезжать с чертовой парковки.

– Мне н-нужно добраться до…

– Сегодня мы никуда не едем. Я слишком устал, чтобы управлять самолетом.

– Но мне…

– Потом. – Ноа мчался по извилистым, обледенелым дорогам со скоростью, которую дорожные правила не совсем дозволяли, особенно в условиях снегопада. Он хотел как можно скорее оторваться от погони. От усталости и возбуждения его глаза болели, словно в них попал песок. Да, отправляться сегодня в полет было равносильно самоубийству.

Поэтому он выбрал другой вариант – домик, который сняла для него Мэдди. Дом был уединенный и, что еще лучше, пустой. Никому не придет в голову искать там Бейли Синклер.

Он на это надеялся.

– К-куда мы едем?

– Туда, куда я с самого начала направлялся.

– Чт-то, если они нас найдут…

– Не найдут. Не сегодня. – Чтобы добраться до дома, у него ушло минут десять. Все это время горячий воздух из автомобильной печки обдувал Бейли, и Ноа надеялся, что она не превратится в сосульку прежде, чем он успеет ее согреть. К их приезду подъездная дорожка оказалась расчищенной – хвала Мэдди! На террасе приветливо сияли фонари, их свет пробивался сквозь пелену падающего снега. Дом был двухэтажный, на крыше красовалась снежная шапка.

Джип въехал в примыкающий к дому гараж.

– А теперь, – начал Ноа, поворачиваясь на водительском кресле к своей взмокшей, замерзшей пассажирке, – нам нужно поговорить. И, когда я говорю – нам, я имею в виду, что говорить будете вы.

Кровь глухо стучала в висках Бейли, она дрожала от холода и еще бог знает от чего.

А Ноа желал расставить все точки…

– Полагаю, я заслужил право знать, что происходит, – сказал он, видя ее упорное нежелание отвечать.

«Да, он это заслужил», – понимала Бейли.

– Это… это началось с Алана.

На самом деле все началось гораздо раньше. С ее отца. Но Бейли не хотела показаться Ноа слишком жалкой, ведь до плачевного состояния ее довели два главных мужчины в ее жизни.

– Алан мертв, – спокойно сказал Ноа. – Погиб несколько месяцев назад. Случайный выстрел во время охоты.

– На самом деле не совсем так. – Бейли понимала, что должна рассказать Ноа хоть что-то. Он действительно заслужил право знать. – Да, Алан погиб несколько месяцев назад, – согласилась она. – Поехал на охоту. Но это был отнюдь не случайный выстрел. – Дрожащей рукой она убрала мокрые волосы с лица.

Ноа взял ее руку в свою.

– Отчего он погиб?

– Его застрелили. Намеренно.

Некоторое время Ноа молчал. Переваривал информацию. Бейли не могла судить, поверил он ей или нет. И очень удивлялась себе самой – ей казалось страшно важным, чтобы Ноа поверил!

– Интересно, почему об этом молчали в новостях?

– Действительно, об этом не было ни слова. – Она пожевала нижнюю губку, затем облизнула нервным движением языка. – Тем не менее это правда.

Ноа не сводил взгляда с ее губ.

– Дальше, – потребовал он. Она поежилась, и его теплая ладонь погладила ее руку до самого плеча. Разумеется, она знала, что он хочет ее согреть – видит бог, ей это было так нужно! Но как же хотелось думать, что этот жест означает нечто большее!

– У Алана были кое-какие карточные долги, – нехотя призналась она.

Минуту Ноа смотрел ей прямо в глаза – и минута, казалось, длилась целую вечность. И вдруг он почувствовал, как его время, издав трель и выкинув коленце, вообще остановилось. Не в первый раз, впрочем!

Ее же собственный взгляд не мог выдержать этого напряжения, тем более что рука Ноа все еще лежала на ее плече и тепло этой руки действовало на Бейли как целительный бальзам.

– И поэтому он запустил руку в казну своего фонда?

– Верно. Но Алан начал пользоваться деньгами фонда задолго до того, как я с ним познакомилась.

– Как давно?

– До женитьбы. Мой отец… – Бейли покачала головой. Эту часть признания было сделать труднее всего. – Мой отец выжал из него уйму денег, и он так и не оправился после этого.

– И что же, ваш отец отдал ему вас?

Она даже закрыла глаза – такой унизительной и неприглядной была эта правда. Но к чему теперь скрывать, какой на самом деле была ее жизнь?

– Можно и так сказать, – ответила Бейли, вспоминая свою первую реакцию на это предательство.

Зато сейчас ей казалось, будто морозная ночь забралась в самую сердцевину ее костей, грозя заморозить заодно и сердце. Она слышала, как вполголоса выругался Ноа, и грозный рык, вырвавшийся из его горла, заставил ее снова поежиться. Бейли отвернулась к окну, уставясь в грозовую черноту ночи.

Ей казалось, что ее раздели донага. Она никогда не чувствовала себя такой уязвимой и беззащитной.

– Бейли, – позвал Ноа очень тихо. Взял ее руку и начал гладить ее ледяные пальцы. Его голос обладал для нее неодолимой притягательностью, и она нашла в себе силы взглянуть на спутника. –  Это ведь не все.

Он был прав. Но дело в том, что она и не знала всего, что ему требовалось, и в любом случае не собиралась ему открывать свои карты.

– Алан слишком много задолжал. И когда не смог заплатить, его убили.

– А теперь они преследуют вас. Чтобы прикончить вслед за мужем? Однако они этого не сделали.

Бейли только взглянула на него. К счастью для нее, Ноа, похоже, воспринял ее признание с мрачным самообладанием, которое, как ни странно, подействовало на ее издерганные нервы как бальзам.

– Они что-то требуют от вас, – сказал Ноа, наблюдая за ней с пристальным вниманием. – И, что бы это ни было, оно им нужно позарез.

– Да.

– И они не прекратят преследование, пока вы не принесете им это на блюдечке.

– Именно так.

Похоже, он смирился с судьбой.

– Итак, куда же дальше?

– На любой из двух оставшихся курортов Алана.

Он обдумывал ее слова. Потом медленно покачал головой:

– Вы по-прежнему играете в прятки.

– Да. Ведь если они меня поймают…

– Нет, речь обо мне. Вы упорно что-то от меня скрываете.

Что она могла на это ответить? Всю правду, до конца?

– Ничего личного, – тихо сказала она.

– Нет, это как раз личное. Очень личное. – И он вышел из машины. Им владели злость, отчаяние… И еще, как ни странно, возбуждение. Ноа обошел джип кругом, чтобы открыть дверцу для Бейли. Потом провел ее через гаражное помещение внутрь дома. Он не мог понять, чем взяла его эта женщина. Что его зацепило? Может быть, эта бешеная гордость во взгляде, которая давала понять – Бейли предпочла бы обойтись без его помощи. Или всему виной та буря чувств, которую вызывал ее взгляд? Или все гораздо проще? У негодяйки роскошные формы, при виде которых его рот наполняется слюной.

Этого он понять не мог, зато попытался выбросить из головы и проблему, и саму Бейли.

В этом доме Ноа уже останавливался много раз, поэтому был знаком с планировкой. Врубил отопление на полную мощность, прижимая к себе промокшую, дрожащую женщину.

Хозяева дома были людьми сказочно богатыми, но не склонными к показной роскоши. Как обычно, в доме было чисто, тепло и уютно. Как раз то, что надо. Гостиная переходила в кухню. На барной стойке красовалась корзина, набитая его любимыми снеками – печенье, пончики и чипсы. Подготовлено для Ноа стараниями Мэдди.

– Хотите есть?

Взглянув на предложенное угощение, Бейли покачала головой.

– Только не говорите! Тоже мне, поборница здоровой еды.

– Здоровая пища еще никому не вредила.

Ноа, не отличаясь особой разборчивостью, схватил большое шоколадное печенье и начал жевать. Нашел в холодильнике яблоко, которое она приняла, по-прежнему дрожа всем телом.

– Идемте. – Он провел ее через весь дом в хозяйскую спальню, намереваясь незамедлительно затолкать в ванную. Горячая вода – вот что ей, скорее всего, нужно. Но Бейли вдруг уперлась в ковер каблуками и яростно замотала головой – притом что ее и без того била крупная дрожь. Это кое-что да значило.

– Вам нужно согреться, – настаивал Ноа.

– Я в полном порядке.

В полнейшем порядке, черт возьми. Поездка в машине начала было ее отогревать, но он не смог довести дело до конца и теперь должен был что-то предпринять. Она явно решила изображать скромницу, однако было уже поздно.

– Н-не н-нужно под душ, – сказала она, стуча зубами.

– Вам нужно согреться. – И Ноа расстегнул свою рубашку. Бейли вытаращила глаза.

– Что?..

– Не знаю, как вам, а мне осточертело, что я весь мокрый и дрожу от холода.

– Да, но…

– Быстрее.

Она уперлась взглядом в его грудь.

– Что… быстрее?

– Раздевайтесь.

Глава 10

Должно быть, Бейли ослышалась. Раздеваться? Неужели Ноа сказал «раздевайтесь»? Он сошел с ума? Внезапно ее проблемы – она была так напугана, что страх парализовал ее мыслительные способности, и так замерзла – отошли на задний план, потому что дело приняло новый, сбивающий с толку оборот.

Она в чужом доме наедине с мужчиной, которого едва знает. Большим, сильным и бесстрашным мужчиной, который умеет сражаться с неприятностями и выглядит так соблазнительно! А еще он расстегнул рубашку.

Раздеться…

Разве это возможно, чтобы ей захотелось сделать именно это? Она не раз раздевалась перед мужчинами, и было совершенно непонятно, почему при виде Ноа, который расстегнул рубашку так, что обнажилась его грудь, у Бейли вдруг пересохло во рту. Но она не собиралась это выяснять.

– Ноа…

Он сделал шаг навстречу, а она на шаг отступила, в результате чего ударилась о край толстого матраса и упала на постель. Наверное, именно в этом и заключался его коварный план. Его ладони легли на мягкую постель по обе стороны от ее бедер. Его тело дышало жаром, не говоря уже о жесткой, неумолимой силе, которая налегала на нее. Раздеться? Она и хотела бы, правда хотела, и не из-за неминуемой угрозы переохлаждения, но исключительно из-за тех чувств и желаний, которые будил в ней взгляд Ноа, его руки, его поцелуи.

О боже! Она начинала забываться по мере того, как наполнялась теплом комната, потому что горячий воздух, струящийся из отверстий обогревателя, окружал их тесной оболочкой, сближая еще сильнее, и она, похоже, больше не могла выдержать этого напряжения. Ведь он не может ее желать? Только не после всего, что она сделала, забравшись в его самолет.

И подвергла смертельной опасности его жизнь.

Эта последняя мысль заставила Бейли затаить дыхание. Обхватив себя руками, она закрыла глаза, однако Ноа приподнял ее подбородок. Его широкие плечи заслоняли свет.

– Я только хочу вас согреть, Бейли.

Да, ей было холодно, жутко холодно, ее трясло так, что она слышала, как стучат, ударяясь друг о друга, клетки ее мозга.

Тем не менее Бейли еще могла думать.

А думала она о том, что положение стало гораздо хуже, чем раньше. Деньги она не нашла. Один курорт – долой; оставались еще два. И теперь, когда благодаря Ноа ее преследователи сбились со следа, Бейли следует немедленно уходить. И это означает, что ей нужно идти назад, в ночь.

Снова закрыв глаза, она тяжело вздохнула – силы покидали ее. Потом она почувствовала, как Ноа гладит ее плечи.

– Эй, – позвал он, склоняясь так, чтобы заглянуть в ее лицо. – Эй, все будет хорошо.

– Правда? Каким же образом? – Она не пыталась высвободиться. У нее просто не было сил. Холод выпил из нее всю энергию. – Простите, – прошептала она. – Я должна идти. Мне нужно вызвать такси или…

– Нет. Нет, черт возьми. – С этими словами он бросил рубашку на пол и привлек ее к себе, обдавая жаром своего тела. – Никто никуда не пойдет. Не сегодня.

Она сопротивлялась – из последних сил – желанию уткнуться в него носом и вдыхать его запах как запретному наслаждению. Его тело излучало тепло – теплу она сопротивляться не могла.

– Я должна…

– …остаться, – тихо приказал он. – Вы должны остаться. Завтра найдется время, чтобы прикинуть, что к чему. Да и то завтра – это слишком рано.

Бейли чуть не растаяла при мысли о том, чтобы отложить все это до завтра. Ее влекло к этому мужчине, тут она была бессильна. И не осталось ничего другого, как поднять руки и обвить его талию. И когда она это сделала, ее герой судорожно вздохнул:

– У вас руки холодные как лед.

Да. Они и были как лед. И чтобы это доказать, Бейли провела ладонями вверх и вниз по его спине, медленно скользя ими по гладкой, упругой коже, думая про себя: «Пальчики оближешь».

– О господи, женщина!

И Бейли рассмеялась, услышав страдание в его голосе. Рассмеялась! Не верилось, что она могла найти хоть что-то забавное в приключениях сегодняшней ночи, да и в собственной жизни тоже. Однако Ноа заставил ее рассмеяться, черт побери!

Тогда он обнял затылок Бейли и осторожно подтолкнул ее голову так, чтобы она встретилась с ним глазами. Его глаза не смеялись. Напротив, каким серьезным был его взгляд! И ее улыбка медленно погасла.

Ноа просто смотрел на нее. Этот взгляд придал ее тревожному предвкушению совсем новый смысл, и Бейли вздрогнула. Идущий откуда-то изнутри ее существа трепет, который заставил его тихо застонать – от сожаления, от тревоги.

И от возбуждения.

Она уже была сама не своя. На самом краю. Вдруг Ноа очутился совсем уж близко и потерся носом о ее щеку. Прижался щекой к ее щеке. А затем наконец – наконец! – поцеловал ее.

Ничто в этом мире, абсолютно ничто не могло сравниться с тем, каково это было – целоваться с Ноа Фишером. Его губы коснулись уголка ее рта, потом прикосновение языка заставило ее раскрыть губы. И Бейли уступила его натиску, забывая обо всем на свете. Какая ужасная выдалась ночь, настоящий кошмар! Только одно удерживало ее от полного коллапса – объятия этого мужчины. Его тепло, его сила, невероятно острый ум и легкость, с которой он находил выход из любой ситуации. Они разомкнули губы лишь тогда, когда пришло время глотнуть воздуха. И снова он приблизил ее лицо к своему, и взгляд его был очень серьезен.

– Вернемся к вопросу о раздевании. – Ноа легонько провел пальцем по ее щеке, потом вниз по горлу, плечу… и тянул за собой ее кардиган.

О господи. Никогда прежде ей не доводилось разрываться между страхом и желанием, но именно это с ней творилось с той самой минуты, как она забралась в его «пайпер».

Ноа смотрел ей в глаза. Она не знала, о чем он думал, но он вдруг стиснул зубы, встал и направился в ванную. Пустил горячую воду и включил душ.

– Снимайте сапоги, – приказал он, возвращаясь к Бейли.

– Но…

Его глаза обещали… разное и очень многое, и тут наступило прозрение. Сейчас главная опасность исходила вовсе не от преследующих Бейли «плохих парней», а от ее собственных желаний.

Серьезная опасность.

– Бейли…

И в этот момент в ее кармане завибрировал, чирикнул мобильный, сигнализируя о новом входящем сообщении.

Ноа наблюдал, как Бейли спорит сама с собой, сомневаясь – читать сообщение в его присутствии или нет. Но она, наконец, сунула руку в карман и откинула крышку телефона.

«Ты где?»

– Где он? – спросил Ноа, который прочел сообщение, глядя поверх ее плеча.

– Скрывается. – Бейли смотрела в сторону, прикусив нижнюю губу, чтобы унять нервную дрожь. – Надеюсь, что скрывается.

– Что это означает?

Она ничего не ответила, и Ноа вздохнул:

– Бейли!

– После… – Губы ее не слушались. – Я велела ему держаться подальше. Но теперь я боюсь, что он так тревожится за меня, что возьмет да и вернется.

– Почему вы не уехали вместе с ним?

– Он прекрасно проживет, переезжая с места на место и зарабатывая плотницким ремеслом, это его вполне устраивает. Но моя жизнь – здесь, в Калифорнии. Я работаю в школе, Ноа… – Она покачала головой. – Право же, я думала, что сумею справиться.

Храбрая девочка. И эта мысль наполнила его сердце нежностью и сочувствием к Бейли. Однако это ему не нравилось.

– Не надо, – сказал он, когда она нажала кнопку для ответа. – Не отправляйте ему сообщение.

– Но я должна.

– Ладно. Только не сообщайте, где находитесь.

– Почему?

Он молча смотрел на Бейли.

Она вдруг застыла, будто окаменев.

– Вы шутите? Неужели вы и вправду думаете, что он…

– Я не знаю, что думать. – Ему невыносимо было видеть, как страх исказил ее лицо. И перед этим пришлось смирить свои эмоции, сильнейшими из которых были отчаяние и нетерпение.

Она не шелохнулась, по-прежнему дрожа. Ее зрачки расширились. Казалось, бедняжка была в состоянии ступора. Из открытой двери ванной вырывались клубы пара. Бейли чуть не уронила телефон, так сильно дрожали ее руки. Было просто необходимо засунуть ее в горячую воду!

Для начала Ноа забрал у нее сотовый и положил на кровать. Теперь одежда.

– Холодно, – сказала она.

– Я знаю. – Зачем он о ней печется, недоумевал он. Ведь Бейли Синклер угнала его самолет. Безнадежно испортила ему уик-энд в стиле «лыжи и девочки». С другой стороны, она была в отчаянном положении и до смерти напугана, а против таких вещей Ноа был бессилен. И по-прежнему не знал точно, во что ввязалась его нежданная попутчица – тем решительней он был настроен выяснить, в чем тут дело. Ноа чуть наклонил голову, чтобы заглянуть ей в глаза.

Она попыталась отвести взгляд, но он схватил ее за подбородок.

– Я хочу вам помочь, – сказал он, гладя ее руки. – Начнем с горячего душа.

– Мне не нужна помощь.

– Вам меня не обмануть.

С ее губ слетел вздох крайнего отчаяния, и Ноа счел это хорошим признаком. Она не умрет от переохлаждения, если он сумеет ее заставить, так или иначе.

– Ладно. До этой минуты мне требовалась ваша помощь, – сдалась она. – Но сейчас-то все в порядке.

– Хорошо. – Он скрестил руки на груди. – Тогда – вперед, идите и грейтесь.

Она бросила взгляд в открытую дверь, на душ, на клубы пара, поднимающиеся над горячей водой, и вошла в ванную. Вцепилась пальцами в ворот кардигана и выразительно поглядела на дверь, но он сделал вид, что не понимает.

– Все будет в порядке, – сказала она. Ее пальцы дрожали так, что она едва могла ухватиться за пуговицу. – Просто отлично.

– Вижу. – Он вошел за ней следом, разжал ее пальцы и сам стал расстегивать пуговицы ее кардигана. Но их было чертовски много, крошечных и скользких. Он сумел расстегнуть две. Как раз достаточно, чтобы коснуться пальцем нежной кожи. У него дернулась щека. – Эти пуговицы вообще расстегиваются?

– Утром они прекрасно застегивались.

Ноа вздохнул:

– У вас губы посинели. – Как и ее кожа – посиневшая, в мурашках.

– Ведь мы не станем делать… ничего такого.

Только разденемся. Наверное, для него, после долгих шести месяцев, и этого будет достаточно.

– Знаю.

– Хорошо. Это было так давно, что я забыла, как это делается.

Он изумленно уставился на нее. Его мысли спутались от столь поспешной смены темы разговора. Не говоря уже о самой теме!

– И как давно это было в последний раз?

– Очень и очень давно.

– Очень давно, – повторил Ноа несколько ошеломленно. Его руки лежали на ее кардигане, а под кардиганом была нежная кожа Бейли. Одного этого хватило, чтобы почувствовать, как в нем нарастает возбуждение.

– Он утратил ко мне интерес, – прошептала она.

Невероятно!

– Не вздумайте винить себя, Бейли. Просто Алан был конченым идиотом.

Она дернула плечом, и Ноа тут же поклялся себе, что докажет ей: она ни в чем не виновата, она желанна, очень желанна для мужчины. Однако в данный момент перед ним стояла другая задача.

Согреть эту женщину. Дать бедняжке ощущение безопасности. Не давая ей опомниться, Ноа сжал в ладонях мягкий пушистый материал, который в продолжение многих часов туго облегал ее грудь – впрочем, тогда он этого не замечал.

Черт. Он лгал себе. Разумеется, он заметил.

Заметил и чуть с ума не сошел, глядя на то, как выступают твердые соски под тонкой, влажной и мягкой тканью. Алан потерял к ней интерес? А Ноа казалось, что он готов потерять голову. Не помогли жаркие поцелуи, от которых плавился мозг. Нет, не помогли – теперь он жаждал большего.

Потом она встретилась с ним взглядом. Полубезумный взгляд этих огромных глаз! И ему пришлось унять свои смешные фантазии. Нужно было согреть ее, причем немедленно.

А не думать о том, что ему достаточно просто смотреть на нее.

Мало ли о чем он может размечтаться. С мечтами пора завязывать. Прокручивая в голове эту мантру, Ноа потянул кардиган вверх, заставив Бейли поднять руки.

– Вас обидели? – спросил он.

На это Бейли ничего не ответила, и мурашки нехорошего предчувствия поползли у Ноа по позвоночнику. Если кто-то осмелился наложить на нее лапу… что ж, даже думать об этом не хотелось. Он ненавидел насилие всю свою жизнь. Тем не менее сейчас в его крови кипела мстительная злоба.

– Я просто не хочу умирать, – прошептала она. – Я хочу жить.

Он заглянул ей в глаза. Там было всякое, но каким-то образом зверь, который поднял было в нем голову, вдруг успокоился. Еще Ноа увидел в ее глазах нечто, заставившее вдруг осознать: его пальцы сжимают талию Бейли. Растопыренные ладони стараются захватить как можно больше поверхности ее восхитительного тела.

– Жить – это прекрасно. – Большие пальцы были прямо под ее грудями. Если чуть передвинуть вверх, он сможет почувствовать их закругления, затем всей тяжестью они лягут ему в ладонь, и…

А ее дыхание снова сделалось неровным и даже судорожным, поэтому Ноа поборол свои эмоции и возбуждение, приступая к делу. Стянул с нее кардиган через голову.

Ее лифчик… совсем крошечный, бледно-розовая вещичка, прикрывавшая соски, атлас и кружево – в точности, как в его фантазиях. Ее груди были само совершенство, бледные пышные округлости, которым было тесно в объятиях чашечек лифчика. Маленькие напряженные соски приподнимали атлас, а участившееся дыхание усугубляло картину.

По правде говоря, и его собственное дыхание сбилось и сделалось шумным – почти как у Бейли. Оба втягивали воздух с таким шумом, что Ноа мог прекрасно слышать его сквозь плеск водяных струй, бьющихся о кафель.

Тогда он взялся за пуговицу и «молнию» ее джинсов. Бейли уставилась куда-то в область его шеи. Она не сделала ни малейшей попытки освободиться от одежды, поэтому Ноа выполнил работу за нее, старясь не замечать, как вздрагивает ее живот там, где его пальцы прикасаются к ее коже.

Пуговица была расстегнута, и он, сглотнув, потянул язычок молнии вниз. Металлический звук неприятно резал ухо и казался необычно громким.

Потом он опустил взгляд на то, что открылось – клин нежной кремовой кожи, и Ноа так отчаянно захотелось приложиться к нему губами, что его даже затрясло.

От страсти к ней.

Да, как раз хороший способ, чтобы держать дистанцию.

Стиснув зубы, он сел перед ней на корточки и спустил джинсы ей на бедра, стараясь не смотреть на то, что оказалось на уровне его глаз. Это было прекраснейшее, самое эротичное зрелище, какое ему когда-либо доводилось видеть – голубые трусики-стринги, маленький треугольник, едва прикрывавший лоно и подхваченный на бедрах атласными лентами. Ноа пытался не смотреть, спуская деним еще ниже, к самым коленям.

При виде ее совершенного тела он не скоро обрел дар речи. Ему хотелось сжать ее в объятиях. Хотелось так, что он испытывал физическую боль. Вскочив на ноги, Ноа заглянул ей в глаза и почувствовал, как тает его сердце.

Тяжко. И чертовски не вовремя.

Медленно, слишком медленно, будто в бреду, она сбросила сапоги. Потом переступила ногами, освобождаясь от джинсов.

Его сердце перестало биться. Потом ожило, выдавая шестьдесят ударов за пару секунд.

Не замечая реакции Ноа, Бейли повернулась к нему спиной, предоставляя отличный обзор своей первоклассной задницы.

Потом, пошатнувшись, оперлась о дверь ванной. Он бросился было на помощь, но она подняла руку в протестующем жесте. Ноа пришлось стоять смирно, вместо того чтобы схватить ее в объятия.

– Я быстро, – пообещала она, оглядываясь на него через плечо и по-прежнему держась за дверь ванной. – И вы тоже скоро сможете согреться.

И прежде чем он успел совершить какую-нибудь глупость, например предложить принять душ вместе, чтобы сберечь воду, или еще лучше – опуститься на колени и умолять о богослужении в храме ее прекрасного тела, Бейли шагнула под воду и захлопнула стеклянную дверь душевой кабины.

– Ну хорошо, – сказал он, поворачиваясь спиной к двери, бросаясь вон из ванной как последний идиот. – Я буду здесь поблизости на тот случай, если вам что-нибудь понадобится.

О господи, пусть тебе что-нибудь понадобится.

Я, например.

Бейли не ответила, и Ноа вышел из ванной. Замер на месте. Ждал. Ни звука изнутри, кроме плеска воды. Так что выбора не оставалось, кроме как закрыть дверь. Привалившись к двери спиной, он осмотрел хозяйскую спальню и сделал медленный выдох.

Потому что видел он вовсе не просторную кровать, застланную изысканным бельем. Не роскошную мебель из дуба, не огромное панорамное окно, за которым открывалась бескрайняя чернота ночи.

Он видел только Бейли, как она стоит под струями душа и сверкающая вода, над которой дымится горячий пар, ручейками стекает с ее тела…

Он стукнулся лбом о дверь, но чары не рассеялись. Кажется, прошли долгие дни с тех пор, как Бейли забралась в его «пайпер». Долгие дни с тех пор, как он взглянул ей в глаза и утонул в них…

Но эта мысль снова вернула его к обнаженному телу Бейли, влажному и сияющему, и Ноа, стиснув зубы и спотыкаясь, вышел из спальни. Прогулялся по всему дому, проверяя, хорошо ли заперты двери и окна.

В душе по-прежнему шумела вода.

На кухне Ноа поставил кипятиться воду, нашел кружку и заварку. Взял закипевший чайник и пошел назад в спальню. Посмотрел на дверь ванной. Она там уже долго, достаточно, чтобы свариться.

– Бейли? – Он дважды постучал.

Ничего. Только вода стучала о кафель.

Ноа вдруг стало тревожно. Тревожно – слишком мягко сказано.

– Бейли? Вы в порядке?

«К черту приличия», – подумал он, налегая на дверь.

Глава 11

Казалось, душевая кабина пуста. Сердце застряло где-то в горле. Поставив кружку на пол, Ноа рывком распахнул стеклянную дверь.

И почувствовал, что его сердце вот-вот разорвется.

Бейли сидела на полу, сжавшись в клубок, уронив голову на колени.

Да. Не иначе как его решимость держать дистанцию вылетела в окно. Он сделал так, как она хотела. Доставил ее на Мамонтову. Теперь ему следовало развернуться и вынести эту женщину отсюда или уйти самому. Но он не смог. Не смог уйти от Бейли, да и кто бы на его месте оказался решительнее? Бейли не двигалась. Вне себя от тревоги, Ноа шагнул в душевую и сел на корточки.

– Эй!

Она вздрогнула всем телом, будто подстреленная. Взглянула на него – это был усталый, затравленный взгляд. И он понял – бедняжка просто заснула, сидя на полу душевой, не в силах даже пошевелиться от усталости.

Ноа понимал ее ощущения. Даже сейчас, когда вода лупила его по спине, затекая в джинсы, он испытывал то же самое.

Вода падала и на нее. Мокрые волосы прилипли к лицу, под глазами следы растекшейся туши. Она выглядела как мокрая мышь.

Кого он пытался обмануть? Бейли выглядела сногсшибательно, шикарно. «Горячая штучка», даже страшно прикоснуться. Но он не может ее здесь бросить. Ноа встал и выключил воду.

– Идемте, принцесса, – тихо сказал он, подхватывая Бейли на руки. Неважно, как приятно его рукам прикосновение этой влажной обнаженной кожи, твердил он себе. Неважно, что голубые атласные трусики и розовый лифчик стали прозрачными. Они облегали ее тело, словно вторая кожа, и открывали взгляду куда больше, чем скрывали.

Господи, при взгляде на эту женщину он терял волю.

Ему решительно нельзя на нее смотреть. Ноа обернул Бейли полотенцем, постарался кое-как обтереть и отнес в спальню. Хотел опустить ее на пол рядом с постелью, чтобы откинуть теплое стеганое одеяло. Но Бейли крепко обнимала его за шею и не хотела отпускать, склонив голову ему на грудь. Тихий стон слетел с ее губ, и у Ноа свело низ живота.

– Отпустите меня, – сказал он. – Мне нужно разобрать постель и снять с вас мокрое белье.

Бейли ослабила хватку и соскользнула на пол. Случайно или нет, но он по-прежнему обнимал ее, склоняясь над постелью, чтобы откинуть покрывало.

Наверное, не случайно.

Бросив полотенце, она хотела забраться в постель, но он ее остановил.

– Ваше белье… – Он указал на трусики и лифчик, которые открывали взгляду все без утайки. Приподнятые вверх груди, два тугих соска. Живот быстро вздымался и опадал в такт ее взволнованному дыханию. А трусики липли к коже. Сексуальное, возбуждающее зрелище – все, до последнего дюйма.

Ноа старался не смотреть. С тем же успехом он мог бы попытаться заодно не дышать.

Или усмирить возбуждение собственной плоти, которое становилось просто неодолимым при одном взгляде на роскошную Бейли Синклер.

Как будто это было в его власти!

– Извините, – пробормотала она и завела руки за спину, чтобы расстегнуть лифчик, в то время как Ноа стоял и смотрел, всерьез опасаясь, что у него отвиснет челюсть и вывалится язык… Вот стыдоба-то будет!

«Мужчина не должен жить полгода без секса, – сказал он себе. – Не должен». Потому что сейчас облегчить его страдания мог только оргазм. Оргазм, от которого сносит крышу. Чем жарче, чем слаще – тем лучше.

Это было сумасшествие, переходящее в полное безумие. Однако после всего, что случилось сегодня – неожиданно трудный полет, проблема с шасси, наемные убийцы, изматывающая погоня, они все-таки закончили тем, что оказались обнаженными в одной постели.

Только для того, чтобы избежать переохлаждения.

Какая наглая ложь, между прочим! Ноа ненавидел лжецов, и вот сам лжет и не краснеет. Но какая, к черту, разница, если к нему льнула обольстительная Бейли Синклер, обтекая его, словно мед, – она сама была медовой сладостью.

Тем временем Бейли сражалась с застежкой лифчика, двигаясь, будто во сне. Будто бедняжке недоставало энергии шевелить пальцами. Теперь, когда ее руки были сведены за спиной, груди торчали вперед, словно щедро предлагали себя зрителю. С волос капала вода, стекая в трусики, которые абсолютно ничего не скрывали, даже того факта, что ее лоно было аккуратно подбрито, или того, что она была натуральной рыжеватой блондинкой.

О господи.

– Я не могу. – Бейли настолько устала, что слова выходили едва различимыми.

– Вот так. – Положив руки ей на плечи, Ноа развернул ее и отвел в стороны руки. Волосы упали вперед, открывая взгляду плечи и шею, а также гладкую прекрасную спину. Да еще эти чертовски сексуальные трусики, открывающие прекраснейшие в мире ягодицы…

– Ноа?

Правильно. Лифчик.

– Да, – отозвался Ноа, с трудом отрывая взгляд от ее задницы и мокрого атласа, зажатого между нежными полушариями. Голос показался слишком хриплым даже для его собственных ушей. Крючки лифчика наконец были расстегнуты. Бейли опустила голову. Кусочек материи соскользнул на пол.

Ее пальцы ухватились за полоску мокрой ткани, которая все еще оставалась на бедрах.

Ноа, кажется, перестал дышать.

Потянула вниз, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы снять трусики.

И Ноа показалось, что он умер.

Не замечая его терзаний, Бейли нагнулась, и Ноа понял, что жив – пока еще жив, потому что кровь бурлила в его жилах и в ушах громко стучало – бум, бум, бум – при виде этого склоненного обнаженного тела, полностью открытого…

– Я устала, – сообщила она и, выпрямившись, заползла на матрас. Его глаза чуть не вылезли из орбит, когда она на четвереньках быстро переместилась в середину постели. Более восхитительной и сексуальной женщины он никогда не видел.

Потом она скользнула под одеяло, отвернулась от Ноа, легла на бок на своей половине постели и больше не шевелилась.

– Ну да… Я только включу электрическое одеяло. – Так он и сделал, а потом встал перед постелью, как идиот, и с него капала вода, забрызгивая ковер. А еще он дрожал, и плоть его была тверда как камень.

На свете нет ничего, абсолютно ничего хуже, чем стоять в мокрых джинсах, распираемых изнутри.

Бейли не двигалась.

– Мне нужно снять мокрую одежду, – услышал он собственный голос.

Ей было все равно. По крайней мере, она ничего не ответила.

Ноа расстегнул джинсы и скорчил кислую гримасу, пытаясь содрать их с себя. Он уже сбросил ботинки. Но снять носки оказалось бесполезной затеей – облепившие его мокрые джинсы так стесняли движения, что он свалился на пол.

Было ужасно неприятно лежать на полу с наполовину стянутыми джинсами. Мокрые штанины прилипали к ногам.

– Я в порядке, – сказал Ноа и тяжело вздохнул.

Сказал в пустоту.

Сумев наконец освободиться от джинсов, Ноа встал. Бейли успела накрыться одеялом с головой. Он мог видеть только ее макушку – волосы все еще оставались мокрыми. Но он мог бы поклясться, что слышит, как ее зубы выбивают дробь.

Проклятие.

Значит, у него нет выбора, так? Он обязан ее согреть, иначе она умрет от переохлаждения. Это его гражданский долг. Поэтому Ноа, наскоро обтеревшись, приподнял край пухового одеяла и скользнул в постель. Да, простыни нагрелись – хвала электрическому и пуховому одеялам!

Итак, он и не догадывался, почему нарушил границу, пролегающую где-то посередине огромного ложа, и шлепнулся прямо на обнаженное и мягкое тело Бейли. Какая неожиданность – он оказался на ее половине! Да еще, к несчастью, его рука обняла ее прежде, чем он успел заметить свою оплошность, и женщина оказалась тесно прижатой к его груди и бедрам.

Очень уютно.

С ее губ слетел вздох. Но больше она не сказала ничего.

И не сделала попытки отодвинуться. Точнее, она вообще не шелохнулась.

Это показалось ему обнадеживающим знаком. Подперев голову одной рукой, второй Ноа погладил ее бок, пытаясь разглядеть то, что не было закрыто одеялом. Ее лицо.

И чуть не рассмеялся.

Она спала. Мертвым сном, на все сто процентов. Зато он был на взводе, разгорячен, как никогда в жизни.

Эта до смерти напуганная женщина даже не понимала, что Ноа лежит в одной с ней постели. Но какая ему разница. Конечно, ему было тошно и даже очень, но он не собирался об этом думать. Во сне Бейли шмыгнула носом и тихо, жалобно застонала.

– Ш-ш-ш, – прошептал он. Положив ладонь ей на живот, он начал осторожно поглаживать его – верх, вниз. – Я здесь.

Она услышала его слова сквозь сон, потому что вздохнула и, поерзав, прижалась к Ноа. Его твердый – тверже стали – ствол уткнулся как раз в гладкие обнаженные ягодицы.

Бейли по-прежнему спала.

Да, для его самолюбия это было в самый раз.

Она снова вздохнула и прильнула к нему еще теснее. Ее волосы щекотали его нос. Он не стал их убирать, напротив, зарылся лицом в спутанную массу. Потом губы Ноа коснулись ее стройной шеи.

Боже, она была такая сладкая! Сладкая и бледная от усталости. Ноа вдыхал ее аромат. Он должен дать ей выспаться. Но, не в силах противиться влечению, отвел влажные волосы с ее лица и разрешил губам проложить дорожку вниз по шее, а потом назад, к уху, вдыхая ее аромат так, словно эта женщина была его воздухом.

Ее рука сжала его руку. Легкий вздох слетел с ее губ, но она не проснулась. Ноа задумался – ну и выдалась у нее ночка! И деньки явно были не слаще, раз привели бедняжку к подобному финалу. Он ведь до сих пор не получил внятного представления, что там стряслось. В любом случае все это было слишком жестоко, и Бейли явно пришлось пройти сквозь ад. Ноа почувствовал, как его затопила волна горячего сочувствия. Он потерся щекой о ее шею.

– М-м-м, – снова протянула она, очаровательно выгибая спину, и в нем поднялось нечто иное, конкретно физического свойства. Ладонь снова принялась поглаживать ее живот – выше, еще выше, пока не очутилась прямо под грудью.

О боже, эта женщина была подобна раю. Потом – ладонь назад, все ниже, почти касаясь пальцами макушки холмика под покровом светлых волосков.

Бейли снова потерлась о него ягодицами, отчего тело Ноа чуть не скрутило судорогой.

С ее губ сорвался тихий жалобный стон, который мог бы сойти за всхлип, и его сердце не выдержало. Ноа прижался губами к ее щеке, не в силах противиться очарованию этой гладкой кожи. Ее дыхание выровнялось – просто оттого, что он ее ласкал, и это тоже было наградой за его страдания.

– Я с тобой, – прошептал он.

– Ноа, – прошептала она в ответ, не двигаясь, не открывая глаз.

– Да. Я. – Он чувствовал, как усталость давит ей на плечи, и радовался, что она лежит не шевелясь. Он снова поцеловал ее в щеку, потом в шею и застонал, когда она, сжав обеими руками его блуждающую ладонь, положила себе на грудь.

Пальцы ласкали твердые соски, губы скользили по шее к самым плечам, сдвигая одеяло, так что он мог склониться над ней и рассмотреть то, что открывалось его взгляду. И совершенно растаял при виде ее бледных грудей и своих собственных пальцев, играющих с ее возбужденными сосками. Тогда Ноа решительно сдвинул одеяло вниз, открыв роскошное тело Бейли Синклер до самой талии.

Правда просто сразила его – чем больше он видел, тем больше жаждал видеть еще и еще и тем сильнее распалялось его желание овладеть этой женщиной.

В чем тут дело?

Этого Ноа не знал, но и противиться своему желанию тоже не собирался. Он желал ее безумно, и это открытие распаляло его еще сильнее.

– Боже, как ты красива.

В ответ она нырнула назад под одеяло, и теперь Ноа мог видеть лишь облако рыжеватых волнистых прядей. Но… она не отпустила его руку. Напротив, потянула ее вниз, а он едва сдерживался, чтобы не истекать слюной, не умолять ее позволить его руке трогать ее, потому что эти соски были самыми восхитительными сосками из тех, что ему доводилось видеть в этой жизни.

Но там, куда она тянула его руку – вниз по трепещущему животу, в скользкий атлас и меж ляжек, тоже было интересно. И он растопырил пальцы, чтобы трогать везде, куда только мог дотянуться.

Она издала призывный стон, который вместил в себя его имя, отчего Ноа чуть не кончил прямо здесь и сейчас.

– Ноа, – выдохнула Бейли, выгибая спину дугой, когда его пальцы ускорили ритм. Боже, он никак не мог ею насытиться.

Все еще укутанная в пуховое одеяло с головы до пят, Бейли перевернулась на спину, предоставляя Ноа новые возможности.

Которыми он с радостью воспользовался.

Не отрывая ладони от ее лона, он нырнул с головой под одеяло и прижался губами к ее плечу. Работа его пальцев тем временем заставила женщину забиться как в лихорадке. Еще один тихий стон вырвался из ее горла. Конечно, это был призыв, если он хоть что-то понимал в женщинах. И Ноа откликнулся, впившись губами в ее сочные губы.

Застонав, она раздвинула ноги – для него, и Ноа не стал медлить, пробежавшись языком по ее нижней губе, накрывая ее ртом, лаская и посасывая ее снова и снова, скользя пальцами по упругой плоти. Внутрь.

Она выдохнула его имя, и Ноа склонился к ней, вдыхая ее аромат, наслаждаясь близостью нежного тела Бейли. Ее взволнованным дыханием, которое отдавалось в его ухе. Ощущением жадных губ, не размыкающих поцелуя, как будто он был для нее спасительной соломинкой. Или, быть может, это Бейли вдруг сделалась такой соломинкой для него, Ноа?

Ее дыхание превратилось в заклинание, где снова и снова повторялось его имя, и он усилил напор своих пальцев, заставив женщину вскрикнуть. Этот требовательный, умоляющий крик отдавался в его паху. Одеяло соскользнуло к ее плечам. Глаза Бейли были открыты – томные, затуманенные то ли сном, то ли желанием – неважно. Ноа поцеловал ее снова.

И снова.

Ее лицо алело, губы увлажнились от поцелуев, и влажной она была не только здесь. Влага сочилась из нее – от его ласк, и Ноа вдруг испытал такой прилив наслаждения, что не смог сдержать стона. И не смог остановить игру настойчивых пальцев в скользкой глубине ее плоти.

– Пожалуйста! – жалобно выкрикнула она прямо возле его губ, покачивая бедрами в такт движению его пальцев, подсказывая ему ритм, но он уже знал его. Каким-то образом Ноа уже угадал его, угадал, как заставить эту красавицу стонать от удовольствия, как превратить ее стоны в призывный крик. Он заставлял ее взлетать выше и выше, пока ее тело не напряглось, напряглось еще сильнее, а руки не схватили его руки, будто из страха, что он остановится.

Вот уж чего он не сделает. Ноа был с ней заодно, усиливая нажим и ускоряя ритм так, как она хотела. Сдернул одеяло, чтобы видеть – и зрелище едва не свело его с ума.

Ее глаза были закрыты, а рот приоткрыт – она жадно хватала воздух, груди налились тяжестью, соски встали торчком. Живот вздрагивал в такт движениям его руки, скользящим то по ее коже, то в ее глубинах. Склонившись к ней, Ноа взял губами сосок и стал сосать, не прекращая движений руки. Ее тело напряглось, как тетива лука, и взорвалось.

Он не мог отвести от нее глаз. Этот взрыв сотрясал пространство вокруг. Это было самое горячее, самое эротичное переживание в его жизни, а ведь его-то самого даже не приласкали.

Ритм ее бедер замедлился, и Бейли отпустила его руку – вероятно, реальность происходящего достигла ее рассудка. Она вскрикнула – в этом вскрике отчетливо звучало смущение. Не глядя на Ноа, повернулась на бок, спиной к нему.

Он реагировал не так быстро, как она, и не сразу отнял свою руку – сначала погладил ее по бедру, по ребрам, провел подушечками пальцев по нижнему закруглению грудей. Все было кончено. Меньше всего хотелось ему это делать – однако он укрыл Бейли одеялом, укрыл и ее, и себя. И к тому времени, как он уткнулся лицом в ее спину, она уже крепко спала, блуждая в стране снов, где, надо надеяться, не было парней с оружием. Вполне вероятно, и самому Ноа там не нашлось места.

Из-под одеяла виднелась только ее макушка, но в нем еще жило ощущение каждого дюйма ее шелковистой кожи. Его тело не осознавало, что ему не суждено получить ту же разрядку, какую получила она.

Но это ничего не значило.

Ему хотелось перевернуть ее к себе, чтобы поговорить, чтобы заставить доверить ему все свои тайны. Хотелось заставить снова испытать высшее наслаждение, много-много раз, а потом нырнуть в нее так, чтобы на свете остались лишь он и она. Она могла бы забыться в нем. Как и он в ней.

Ее дыхание замедлилось, сделалось ровнее – это был крепкий сон. «Ей необходимо поспать», – напомнил себе Ноа. Сделал глубокий вдох, затем другой, третий, вызывая в уме мрачные мысли – пусть помогут ему прогнать желание. Например, о событиях, что начались в доме на Бербанк-Хиллз и закончились тем, что Ноа очутился в этой постели.

Да, это действовало отрезвляюще. Но не вполне, потому что волосы этой женщины по-прежнему щекотали его лицо, а губы хранили на себе ее вкус. Он тонул в ее аромате, а желание клокотало в нем даже в этот момент. С тяжелым вздохом он погрузил лицо в водопад ее волос и попытался последовать за Бейли в страну снов.

Бейли не могла отдышаться. Она бежала, бежала изо всех сил, насколько позволяла эта нелепая обувка на высоком каблуке, увязая в глубоком снегу, который забивался под одежду, набивался в сапоги, засыпал лицо и волосы. Она уже замерзала. Окоченевшее тело лишилось чувствительности.

Видеть она тоже не могла. Все вокруг заволокло густым туманом. Панический страх сжал ее в своем ледяном кулаке.

– Бейли! – откуда-то из тумана звал Кенни. Он был где-то рядом.

Ему грозила опасность, ужасная опасность. Ей не удалось удержать брата на достаточном расстоянии, как можно дальше от себя, где он был бы в относительной безопасности. Самое главное – она не сумела отыскать деньги.

И теперь Кенни умрет, умрет из-за нее. И как бы быстро она ни бежала, ей не суждено было его догнать.

– Я здесь! – закричала она. – Я прямо здесь! Где ты?

– Бейли?

На этот раз его голос доносился издалека. Ее сердце подпрыгнуло, и она пустилась бежать с утроенной силой. Она должна найти брата прежде, чем его настигнут они. Она обязана.

А потом она налетела на что-то – то есть на кого-то.

Протянув руку, она принялась ощупывать Кенни, рыдая от радости. Вот только… Только этот человек был крупнее и выше, чем Кенни.

Алан.

– Но ведь ты мертв, – ошеломленно пробормотала она, вглядываясь в его черты.

Он схватил ее за руки, встряхнул, улыбнулся – и зубы вылетели из его рта. Она еще не успела сделать вдох, чтобы закричать, как кожа слезла с его лица, осыпались волосы. Перед ней стоял скелет, омерзительный, жуткий скелет, и отвратительно скалился.

– Ты будешь следующей, – сказал он зловеще.

В легких нашлось воздуха, чтобы закричать, однако вместо крика получился тихий жалобный писк – ведь Алан собирался ее убить. Осознав страшную перспективу, она начала отбиваться, пинаться, кусаться и царапаться. Тогда он разжал руки, она вывернулась и пустилась бежать изо всех сил.

Она ждала, что в любую минуту пуля, просвистев, вонзится в ее плоть, и ужас подгонял, проникая ей в самое сердце. Каждый вдох звучал мольбой о помощи, о пощаде, о том, чтобы этот кошмар прекратился…

– Бейли!

– Убирайся!

– Принцесса, это я. И я рядом.

Значит, сейчас он ее схватит. Окончательно потеряв голову и ориентацию в пространстве, она стала сопротивляться из последних сил…

– Бейли!

Голос был другой, и он пробивался сквозь ее панический страх. Но этот голос принадлежал явно не Кенни…

– Все хорошо, – сказал Ноа. – И это всего-навсего я.

Судорожно вздохнув, Бейли открыла глаза. Но это не помогло. Окружающее тонуло в угольно-черном мраке. Охваченная паническим страхом, она вскочила и врезалась лбом в подбородок Ноа. Посыпались искры, и Бейли рухнула на подушки.

– Иисусе! – Судя по голосу, ему здорово досталось.

Но, по крайней мере, он был жив. И Ноа доказал это, навалившись на нее своим большим сильным телом.

– Поговорите со мной, – приказал он.

Глава 12

Поговорить с ним… Именно этого ей делать не хотелось. Не сейчас, когда она задыхалась после кошмарного сна. Не сейчас, когда из глаз сыпались искры, потому что она здорово ударилась головой. Бейли ничего не видела перед собой на расстоянии вытянутой руки, и это тоже не утешало.

С другой стороны, она еще сохранила способность ощущать. Чувствовать, как на нее навалилось сильное тело Ноа. Бейли чувствовала, как напряжен и настойчив Ноа, слишком настойчив, чтобы это прошло незамеченным, хотя она как раз и хотела бы ничего не замечать, потому что не желала с ним говорить.

И обсуждать что бы то ни было.

Это было уже слишком. Просто невыносимо, и Бейли попыталась столкнуть Ноа с себя. Ей нужно свернуться в комочек и зализать свои раны – в уединении.

– Бейли, – прошептал он, прижимаясь к ней. – С вами все в порядке. – Его руки гладили ее тело.

Ее обнаженное тело.

О господи. Она позволила ему – и при этом воспоминании Бейли вскрикнула. Какое унижение! Впрочем, Ноа, кажется, решил, что она кричит от страха, потому что начал шептать:

– Это всего лишь сон. – Он держал ее крепко и не отпускал. – Всего лишь сон…

– Нет, не сон! – Отвратительно, что ее глаза жжет, что горло сведено судорогой так, что нельзя вздохнуть. – Здесь был Кенни, ему было больно, а потом Алан…

– Сон, – снова сказал Ноа твердо. – Клянусь вам.

– Но все случилось именно так. Алан и вправду оставил меня во всем этом дерьме, и так будет продолжаться дальше, неужели вы не понимаете? Так будет продолжаться, пока я… не найду деньги.

Бейли стиснула зубы. Неужели она не отыщет путь к спасению? Что-то же должно вытащить ее из этой кошмарной ситуации!

Ноа гладил ее волосы, и она закрыла глаза. Пусть гладит. Может быть, остаток ночи она сможет делать вид, что ничего такого не происходило. Что они с Ноа были вместе лишь потому, что хотели этого.

И что она в безопасности.

– Это будет продолжаться до тех пор, пока вы… что, Бейли?

Он не мог ее видеть, и все же она энергично замотала головой. Она не может ему сказать. Чем меньше Ноа знает, тем лучше. Ее грудь до сих пор ходила ходуном, будто она и вправду неслась через лес, как сумасшедшая, спасаясь от Алана. Все казалось таким реальным, но по правде говоря… Сейчас она лежала в постели с Ноа, прижимаясь к его большому, сильному и теплому телу. Не Алан угрожал ей, в опасности оказалось ее сердце.

Ноа отвел волосы от ее лица. Бейли по-прежнему не могла его видеть, да и зачем? Она его чувствовала. Этот мужчина держал слово, она была под его защитой. Маленькое чудо, исключительно для ее удовольствия.

Он провел носом вдоль ее щеки к уху, где его теплый выдох произвел в ней несколько иной эффект – дрожь во всем теле, что не имело ничего, совершенно ничего общего с чувством страха.

Чудо, но отнюдь не маленькое, поправила она себя, когда ощутила нечто, вжимающееся в ее бедра. Большое чудо. И большое, крепко сбитое тело, готовое сделать все, что требовалось.

В том числе то, что требовалось ей. И, против собственной воли, ее тело загорелось чувственным воспоминанием.

– Здесь вам ничто не угрожает, – сказал Ноа. В темноте его голос звучал словно ниоткуда. – Поверьте мне.

– Я верю. – Ее голос был хрипловатым. Похоже, она спала долго и крепко. Поразительно. С тех пор как умер Алан, ей не удавалось спать ни долго, ни крепко.

Его пальцы зарылись в ее волосы. Подушечки больших пальцев гладили лоб.

– Должно быть, здесь болит, – заметил он, и ей показалось, что он криво улыбнулся в темноте. – Вы здорово ударились о мой подбородок.

– Даже искры посыпались, – призналась она.

– Но вы знаете, что здесь вы и вправду в безопасности, – продолжал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно.

Она многое отдала бы за толику этой уверенности.

– Тем не менее мне пора уходить. Я должна…

– Сейчас только пять. Поспите еще. Потом я отвезу вас, куда захотите.

– Пять часов… утра?

– Точно.

Вскрикнув, Бейли оттолкнула его и села на постели.

– Значит, мы проспали всю ночь?

– То, что от нее осталось.

Бейли почувствовала, как подался матрас, когда он протянул куда-то руку. Потом услышала резкий щелчок, и комнату залил мягкий свет. Это стало началом нового кошмара. Спасаясь бегством во сне, она сбросила с себя одеяла. Так что сейчас ее покрывала гусиная кожа, и ничего больше.

Бейли поспешно схватила край пухового одеяла, чтобы натянуть на себя, однако Ноа оказался проворней и отодвинул одеяло подальше, разглядывая тем временем ее грудь и живот. Его зеленые глаза потемнели.

Но не это заставило ее горло сжаться, а соски отвердеть…

Просто Ноа был совершенно обнажен и прекрасен в своей великолепной наготе. И возбужден.

О, этот мужчина был возбужден больше некуда и был уверен в себе и своей готовности действовать, что привело бы ее в восхищение, не чувствуй она себя такой уязвимой и несчастной, как сейчас.

И сгорающей от страстного желания.

Свет горел, и Бейли чувствовала себя такой… незащищенной. Она прикрыла грудь рукой и закрыла глаза, сосредоточившись на необходимости дышать ровно. Только бы не думать, какое зрелище она сейчас для него являет.

Но его руки легли ей на плечи.

– Бейли!

– Нам не следовало ложиться вместе…

– Мы оба замерзли, и вы просто падали в обморок. Нужно было, чтобы вас кто-нибудь согрел.

Она снова почувствовала, как прогнулся матрас под его тяжестью, а потом ее снова накрыло восхитительным теплом, живым теплом его сильного тела.

Мягкая, податливая – это о ней. А он был ее противоположностью.

– На вас ничего нет, – беззвучно сказала она.

– Я промок с головы до ног. Не мог же я спать в сырой одежде.

Ни сожалений, ни извинений.

Он разделся и забрался в постель, чтобы ее согреть, а она ему это позволила. Бейли зажмурилась покрепче, понимая, что он смотрит на нее, а она совсем, совсем обнажена.

Он молчал. Когда молчание затянулось до невыносимого, Бейли осмелилась приоткрыть один глаз.

И встретила жаркий взгляд его зеленых глаз. Он смотрел на нее, но не на ее тело! Он смотрел прямо в ее открытый глаз, и Бейли вдруг поняла, что не сможет отвести взгляд даже ради спасения собственной жизни.

– Одеяло, – сказала она.

– Вы хотите спрятаться?

– Мне холодно.

– Тогда я вас согрею. – И с этими словами Ноа, не сводя с нее взгляда, медленно, но решительно привлек Бейли к себе, несмотря на тот факт, что она слегка сопротивлялась – но только слегка, потому что сопротивляться едва ли имело смысл. В конце концов Ноа сел, прислонясь к спинке кровати, а Бейли очутилась у него на коленях.

И лишь тогда он взял одеяло, чтобы натянуть на себя и на нее, однако к тому времени Бейли больше не нуждалась в пуховом тепле. Тело Ноа излучало жар, и ее собственное тело загорелось ответным огнем. Этот огонь занялся внутри, но рвался наружу.

– Так хорошо? – спросил он.

Ее груди снова распластались о его твердую грудь, напомнив – в который раз! – какая она мягкая и женственная, а он мускулистый и твердый, словно железо. Ее рука оказалась прижатой к боку, а другая упиралась ему в брюшной пресс. Под ягодицами ощущалось…

– То ли вы все еще таскаете фонарь, – едва слышно сказала она, – то ли…

– …пришел в восторг, глядя на вас, – сухо закончил он. – Догадайтесь сами.

Ее тело было точно в огне – красный сигнал тревоги, восторженные соски да сполохи фейерверков между бедер. Она этого не хотела. Право же, не хотела, но возбужденно заерзала, совсем несильно, но достаточно, чтобы из его горла вырвался тихий хриплый стон. И «ручной фонарик» превратился в горящий прожектор.

– Ничего себе, – прошептала она.

– Вот что вы со мной делаете, Бейли, – сказал Ноа, прижимая ее крепче к себе, не позволяя освободиться. – Я не могу сдержать реакцию, но не причиню вам вреда и не стану принуждать к тому, чего вы делать не хотите.

Неожиданная нежность послышалась в его голосе, и она взглянула ему в глаза. Медленно протянув руку, он вытер слезу с ее щеки – Бейли и не заметила, как она скатилась с ее ресниц.

– Может, поговорите со мной? – тихо спросил он.

В горле перехватило, так что Бейли могла только смотреть на него. Ни разу в жизни не доводилось ей так остро ощущать присутствие мужчины. Она жива, и мужчина рядом – и то, и другое прекрасно.

Как это все странно! Чтобы попасть сюда, Бейли совершила преступление. Еще она солгала. Ноа знал и о том, и о другом – однако именно он стал жертвой. Он пал жертвой ее действий. Когда все это закончится – если предположить, что она выйдет живой из этой переделки, – их внезапно вспыхнувшее влечение друг к другу не будет иметь продолжения.

– Вы можете мне довериться, – настаивал он.

При этой мысли сердце Бейли пронзила боль, физическая боль. Всю жизнь ее кто-нибудь контролировал. Сначала отец, потом Алан, а она толком даже не понимала, что ею вертят как хотят. Теперь вот уже несколько месяцев она одна. И это пугало ее, с одной стороны. А с другой – что это было за веселое, бодрящее ощущение! Самой принимать решения! Ни перед кем не отчитываться!

А доверять – это все равно что позволять гладить себя против шерсти. Даже тому, кто был движим отнюдь не только чувством долга. Тому, кто был вынужден поступать так против собственной воли, но тем не менее продолжал делать все, что было в его силах, лишь бы ей помочь. Лишь бы она осталась жива.

Притом даже, что он не знал ее истории до конца!

Ноа просто хотел ей помочь. Вот и все.

Под влиянием подобных рассуждений решимость Бейли дрогнула. Она смотрела на Ноа, смягчаясь все больше. И таяла.

Ноа будто почувствовал это, потому что опустил голову и погладил ее ребра подушечкой большого пальца. Зеленые глаза потемнели и казались бездонными – она могла бы в них утонуть. Его плечи были такими широкими и сильными – несомненно, они выдержат груз ее проблем.

Неужели он хочет ее поцеловать?

Ей бы не следовало думать о таких глупостях. Но сейчас, чувствуя на себе этот гипнотический взгляд, от которого таяло ее сердце, она могла думать исключительно о его поцелуе.

Его ладонь коснулась ее волос, обняла затылок, заставляя наклонить голову. Большой палец ласкал ее кожу. Сердце неслось вскачь – ее затопило сладостное предвкушение.

Она его хотела. Хотела снова почувствовать его ласковые руки на своем теле.

– Доверьтесь мне, – прошептал он опять. – Поговорите со мной.

Она никогда не испытывала ничего подобного! Ее раздирало желание сделать именно это… а еще броситься на Ноа. Съесть его без остатка.

– Я… перестала доверять мужчинам.

– Кенни в том числе?

– Нет. Он все, что у меня есть.

Помрачнев, Ноа сурово заметил:

– Я боялся, что вы скажете именно это.

– Кенни ни за что не обидел бы меня.

– Ладно, принцесса. От души надеюсь, что вы правы.

Он переместился чуть ближе – если так можно сказать, поскольку они сидели, тесно прижавшись друг к другу. Одеяло сползло вниз. Забыв обо всем, Ноа смотрел на нее, и волосы падали ему на глаза. Ей хотелось протянуть руку, чтобы их убрать.

Но она этого не сделала.

Не осмеливалась, боялась, что потом не сможет остановиться.

– А что с вашей мамой? – спросил он.

– О-о, знаете, классическая история маленькой бедной богатой девочки, – ответила Бейли и невесело рассмеялась. – Мама умерла, когда я была еще ребенком. Отец много путешествовал. Я переходила от няни к няне, пока не повзрослела настолько, что подобная компания мне больше не годилась. Тогда я отправилась в колледж. Толком не научившись разбираться в людях или общаться с ними.

Впрочем, все это не имело значения, поскольку в ее жизни появился Алан. Его календарь был забит светскими мероприятиями, и в начале их отношений он охотно водил ее повсюду. Кенни он тоже брал с собой.

– В целом очень одинокое детство, – заключила Бейли.

– Я знаю, каково это. – Видя ее удивление, Ноа мрачно усмехнулся. – Видите, у нас есть кое-что общее. Только я не был маленькой бедной богатой девочкой.

Она улыбалась – обнаженная и прекрасная.

– А как было у вас? Несколько поздно интересоваться, но я действительно хочу знать.

– Я родился в Лондоне, только мое появление на свет никого не обрадовало. Моя мать сама была еще ребенком, и материнство не входило в ее планы. Поэтому я попрошайничал, воровал. Попал в Штаты, одна приличная приемная семья сменялась другой, пока я не начал жить самостоятельно. – Ноа улыбнулся. – Я отлично справлялся.

– Да уж, могу поверить. Хотя теперь вы не один. Броуди и Шейн всегда готовы подставить вам плечо.

– Почему Кенни не подставит плечо вам?

– Потому что я не хочу, чтобы он это делал.

Ноа молча смотрел на нее.

– Только не говорите… – вскипела она. – Кенни не имеет к этому никакого отношения.

Ноа хотел было ей возразить, но передумал.

– Только обещайте, что больше не станете пользоваться вашим мобильным. Не давайте им возможности проследить ваш маршрут.

– Я… Я не думала, что они могут это сделать.

– Мы не знаем, на что они способны, – веско сказал он, и по ее спине поползли холодные мурашки.

Зато Бейли отлично знала, что они способны сделать с ней. И они наверняка это сделают, если она не сумеет каким-то образом все уладить.

– Кенни – не из тех, кто пытается причинить мне зло.

– Я не говорил, что он хочет вам навредить. Однако такое возможно. Если они схватят Кенни, то смогут добраться и до вас. Вы должны это понимать.

Ее охватил ужас.

– Ноа, он никогда меня не предаст.

– Не включайте телефон. – Он заставил ее прилечь рядом с собой. Бейли сумела натянуть на себя одеяло, но он медленно провел рукой вверх и зажал мягкую материю в кулаке. –  Вы говорили, что им кое-что нужно, – напомнил он. – Я полагал, вам приказали помочь или сделать что-то в этом роде, верно?

Ноа не сводил с нее взгляда, пока она не кивнула. Потом, в качестве награды, склонил голову и нежно – так нежно, что жгучие слезы выступили у нее на глазах, – прижался губами поверх одеяла к тому месту, где билось ее сердце, прежде чем отшвырнуть это несчастное одеяло. Бейли могла бы его остановить, но не остановила. Одеяло скользнуло по ее телу, и воздух пощекотал обнаженную кожу. Ноа поцеловал ее под грудью, потом тихо спросил:

– Кто они?

Она могла видеть только его широкие плечи. Когда он наклонился над ней, его мышцы всколыхнулись и застыли, и в ней тоже что-то перевернулось.

– Я… – Ее мысли спутались. – Я их толком не видела.

Действительно, не видела. Но ей незачем было видеть. Она точно знала, кто за ними стоит.

Стивен.

Еще один нежный поцелуй, пониже, в живот, а рука его тем временем гладила ее бедро.

– Вы уверены?

Бейли понимала, что должна сказать ему что-нибудь. Должна открыть хотя бы самую малость.

– Д-да, – шепнула она, запинаясь, потому что его губы проложили дорожку вниз по ее бедру и волнистые волосы щекотали кожу, отчего ее живот затрепетал.

Она знала, что он не закрывал глаз и видит теперь ее потаенные местечки. Легким касанием, таким легким, что она не поверила даже, что ее тело повиновалось этому приказу, он заставил ее раздвинуть ноги.

– Они уже приходили к вам раньше? Где это было?

– Ах… – Говорить было трудно, потому что он прокладывал себе путь, его плечи не давали ей сомкнуть ноги. Шокированная тем, что допустила подобное, Бейли уставилась на его макушку, чувствуя, как его губы ласкают ее плоть. У него были мягкие губы, потрясающе мягкие, и ласковые руки. Никогда в жизни не чувствовала она своего тела так, как сейчас.

– Бейли?

– У меня дома. – Она закрыла глаза. – Я заснула на кушетке, а когда проснулась… – Бейли тогда окаменела от ужаса, когда, проснувшись, обнаружила перед собой троих мужчин. Двое вооруженных верзил устрашающего вида стояли – один в ногах кушетки, другой у изголовья. А третьим был Стивен. Он уселся на журнальный столик возле ее плеча с таким видом, будто его сюда пригласили. Собственно, его и приглашали, много раз приглашали, при жизни Алана. Ухоженный, элегантный, Стивен излучал опасность – абсолютную, холодную и неумолимую. Учтиво поздоровался, вертя в пальцах жуткого вида нож.

– Они просто вошли в дом, – рассказывала она теперь Ноа. – Они хотели…

– Разумеется, денег.

– Они хотели меня предупредить. Сказали, что вернутся, если я не сделаю то, что они требуют.

– И убьют вас.

Было бы значительно проще, если бы этим дело и ограничилось! Когда Бейли затрясла головой и заявила: у нее нет денег, она не знает, где их найти, Стивен кивнул и встал. А потом в недвусмысленных выражениях высказал надежду, что она успела попрощаться с Кенни.

И со своими второклашками.

Иначе, продолжал Стивен, она их больше не увидит. Его люди начнут их убивать. Одного за другим.

Потом Стивен наклонился к ней и предупредил, что будет на связи, а ей стоит молить Бога, чтобы он не решил, будто она пытается от него сбежать. Он кивнул тем, двоим. Один из них прижал ее к кушетке, а второй навалился сверху, между ее ног, и сжал пальцами горло. Держал, пока она не потеряла сознание.

Когда она очнулась, их уже не было.

С тех пор она не знала покоя. Сняла номер в отеле. Не возвращалась ни домой, ни на работу. А теперь еще втянула в это дело Ноа.

– Они убьют всех, кто мне дорог.

– Значит, вы должны выполнить их требование: что-то там разыскать. – Повернув голову, Ноа поцеловал внутреннюю поверхность ее бедра.

Чувствуя прикосновение его губ, Бейли едва могла дышать и еще менее – говорить.

– Поэтому мне пришлось угнать самолет вместе с пилотом.

– Конечно. – Он легонько погладил ее кончиком пальца. Голос опустился до сонного чувственного шепота. – Но почему я?

Пусть бы он выключил свет. Или прекратил допрос и начал снова ее целовать.

– Ваш самолет стоял на полосе, готовый к полету.

– Как и самолет Броуди, – напомнил он.

– Да, но…

Он снова ее поцеловал. Легкое касание губ, нежное и сладкое, однако реакция женщины была отнюдь не сентиментальным удовольствием. Ее тело снова охватило волнение, только на сей раз это был не страх. Выгнув дугой спину, Бейли подалась навстречу Ноа. Ее пальцы судорожно цеплялись за края пухового одеяла. Ноа поднял голову, ожидая ответа.

– Я намеренно выбрала вас, – призналась она.

– Потому что я легкая добыча?

– Нет. Видит бог, нет. – Бейли закрыла глаза. Понимала – это попытка спрятаться, хотя и глупая, поскольку она вся была на виду, как есть. Но ей требовалась эта минута. Ведь если уж она не может сказать Ноа правду о том, что должна сделать, тогда, по крайней мере, признается хотя бы в этом.

И Бейли хотела ему признаться.

Но потом он снова ее погладил, легким ласковым движением, и Бейли снова лишилась способности мыслить.

– Вы совсем не легкая добыча, – сумела вымолвить она.

Ей не было нужды следить за выражением его лица, когда Ноа поднял голову. Не было нужды видеть, как черты его лица смягчаются, а глаза загораются огнем. Его пальцы по-прежнему лежали на ее бедре. Большой палец нежно поглаживал кожу, а ее тело, повинуясь собственному расчету, томилось сладкой судорогой, заставляя ноги раздвигаться. Это безумие, думала она. Она сгорала в безумной жажде открыться его взгляду, позволить видеть…

Абсолютно все.

Он опустил взгляд на то, что она сейчас открыла, и исторг такой сексуальный стон, что это показалось ей невыносимым, а потом медленно… опустил голову… и коснулся губами углубления в самом верху ее бедра.

– Я… Я хотела, чтобы это были вы, – сумела она выговорить. – Ведь мне казалось, что я вас знаю. Будто у нас отношения.

Его губы пробежались по ее бедру, животу, коснулись второго бедра. Она затаила дыхание.

– Но мы говорили либо о погоде, либо о маршруте, которым вам было угодно следовать, – сказал Ноа, обдавая дыханием ее кожу. – Отсюда вопрос… Почему я?

– Я… – Его губы были ее союзниками. – Я это чувствовала. – Господи, она это чувствовала, еще как. Ей захотелось оттолкнуть Ноа, чтобы вернуть себе способность думать. Чтобы в ее словах угадывался хоть какой-то смысл. Вместо этого Бейли сжала руки в кулаки поверх одеяла, позволяя Ноа вести ее к самому краю. – Я… знала, что вы мне поможете.

– Конечно. – Коротко выдохнув, он прижался лбом к ее животу, губы в мучительной близости к нулевому уровню. – И знаете почему? – спросил он.

– О!

Его ладонь обняла ее ягодицу. Подняв голову, он посмотрел ей в лицо своим жарким взглядом.

– Вы знаете почему? – повторил он.

– Нет.

– Потому что я в вас втюрился.

– Вы… – Он в нее втюрился! – Ноа!

– Ужасно, со всего размаху.

Каждый раз, когда она видела Ноа в «Скай Хай Эйр», он держался на расстоянии. Такой вежливый, профессиональный.

И сексуальный до головокружения.

– Вы ни разу не дали мне понять, – сказала она.

– Нет, принцесса, вы сами виноваты. Вы одевались как с обложки и казались такой «горячей штучкой», что на вашей коже можно было плавить масло. Но вы, похоже, этого не сознавали. Вы улыбались, но едва удостаивали меня словом.

– Вы мне нравились.

Ноа тихо и едко рассмеялся:

– Да, очень мило. А моя фантазия шла гораздо дальше… Я хотел вас целовать. Я хотел…

И уткнулся лицом между ее ног.

– Вот этого, – продолжал он. – Я хотел этого. – И с присущей ему дерзостью взглянул ей в глаза. Смотрел долгую минуту, и ее сердце перестало биться. Его волосы щекотали ее живот, а дыхание согревало кожу.

Бейли знала, что он видит.

Ноа не произносил ни слова.

Она не могла этого принять. Решительно не могла. Поэтому она протянула руку к лампе и погасила свет. Тихо рассмеявшись, Ноа снова щелкнул выключателем.

О господи. Она попыталась расслабиться, но не сумела. Сознавая свою слабость, снова протянула руку и выключила свет. Воцарилось молчание.

Оно росло и росло, пока ей не начало казаться, что в комнате появился еще один человек. Бейли поняла, что уже довольно долго сдерживает дыхание. Тогда она сделала выдох.

Ноа тоже вздохнул:

– Опять игра в прятки.

– Нет, я… – Конечно, да. Она прячется.

Но он не стал зажигать свет, и она смогла вздохнуть свободней. Ее тело наполнялось ожиданием.

– После всего, что мы с вами пережили, вам незачем прятаться. Во всяком случае, не от меня. – Склонив голову, он коснулся ее большим пальцем как раз там, где было нужно. А потом – господи! – лизнул языком.

Повторил еще раз и еще, нажимая сильнее, быстрее, и она вскрикивала и выгибала спину дугой навстречу его губам.

– Ах да. Отлично. Ты само совершенство. – Не давая ей опомниться, он продолжал сводить ее с ума, прямо в новый сокрушительный взрыв.

Она еще содрогалась всем телом, когда он лег на нее сверху, пригвоздив ее средоточие могучей эрекцией.

– Скажите мне остальное, Бейли.

Он что, шутит? Она не могла додумать до конца ни одну мысль, не то что выговорить целое предложение.

– Что еще вы скрываете? – продолжал он, сделав новый толчок, отчего ей захотелось немедленно обвить ногами его талию и принять его в себя. – Бейли?

– Ничего.

Лгунья.

Он не сказал этого вслух, но слово порхало между ними в темноте, будто было произнесено.

– Я должен знать, – настаивал Ноа. – Для того чтобы мы были живы и счастливы.

А затем, протянув руку, снова включил свет. Устроившись у нее между ног, глубоко заглянул ей в глаза.

– Я хочу сделать так, чтобы мы были живы и очень, очень счастливы.

Глава 13

Бейли выгнула спину в беспомощной попытке открыться ему, но он отступил, черт бы его побрал.

– Полагаю, следующий вопрос, – сказал он хриплым голосом, прильнув губами к ее шее, – хотите ли вы помочь мне в том, чтобы мы были живы и счастливы?

– Ноа…

Но он вошел в нее, и всякая способность мыслить исчезла, сузившись до острого пика ощущений, пронзившего ее существо.

В воздухе смешались два вздоха наслаждения – его и ее.

– Что еще, Бейли? – настаивал он. – Что еще вы скрываете?

– Ничего, – простонала она.

Тогда он вонзился глубже, и она едва могла вздохнуть: это было такое восхитительное ощущение – принять его в себя. Правильное ощущение. Самое правильное. Она никогда не испытывала ничего подобного. Он был внутри нее, большой, массивный, тяжелый. Само совершенство. Ей пришлось оставить всякую мысль, забыть любые резоны, ведь всему этому больше не было места. Какая разница как, если он воскресил в ней чувства и ощущение жизни. Как прекрасно быть живой!

– Есть только вы и я, – выдохнул он, двигаясь внутри нее. – Только мы с вами. Вы можете мне сказать.

Бейли сжала его плечи в отчаянной жажде снова ощутить, как он двигается в ней. Тогда именно это Ноа и сделал, и от толчка ее бросило на спинку кровати. Она могла бы удариться головой, если бы Ноа не выставил вперед ладони. Обнял ее, скользя то внутрь, то наружу. Бейли теряла рассудок, но тем не менее покачала головой. Конечно, этого просто не может быть. Так хорошо, поразительно хорошо! В сущности, они едва знакомы, однако… никогда в жизни ни с кем ей не было так просто и хорошо.

Каким-то образом Ноа знал ее, знал ее тело и то, что требовалось ее телу. Знал, как дать ей то, чего она хотела. Взбудоражил ее чувства, заставил извиваться, выгибать спину. Умолять без слов, срывающимся голосом, который она сама не узнавала. А он увлекал ее к самому краю, а потом, негодяй этакий, задержал ее там – тяжело дышащую, потную, сочащуюся массу нервных окончаний – в полной зависимости и подчинении его желаниям.

– Кончай, – приказал он тихим, хриплым голосом, коснувшись большим пальцем того места, где соединялись их тела.

Бейли увидела звезды. Потом, когда он сделала это снова, с большим нажимом, она взлетела, словно огненная ракета, вверх, вниз, рассыпаясь тысячей искр… снова и снова. Или это был всего лишь первый полет?

Она смутно ощутила, что Ноа замер. Только руки подрагивали там, где он ее обнимал. Она открыла глаза.

Его лицо было маской яростной сосредоточенности. На лбу выступили капли пота, зубы стиснуты.

– Не могу поверить. Я чуть не забыл…

Она смотрела на него, недоумевая, переполненная ощущением его тела, его восхитительной тяжести.

– Презерватив.

Бейли закрыла глаза. Вот что случается, когда слишком долго воздерживаешься от секса. Отмирание клеток мозга.

– У меня безопасные дни, – шепнула она.

– Беременность – не единственный резон пользоваться презервативами.

Ей захотелось снова выключить свет.

– Я… здорова.

Он ничего не ответил, и ей пришлось сделать новое признание:

– Я вам говорила, что этого не было очень-очень давно. И я посещаю врача.

Ноа перенес вес тела на руки, пальцы гладили ее волосы. Лицо едва не касалось лица Бейли. Он поцеловал ее щеку, ухо, губы.

– У меня этого не было шесть месяцев, – тихо признался он. – И я тоже здоров.

Долгий срок для мужчины, на которого женщины, вполне вероятно, бросаются сами. Но она прогнала эту мысль, тем более что он был внутри нее и она жаждала почувствовать, как он снова начнет двигаться в ней.

Она должна это почувствовать.

Бейли взглянула на лампу, но он покачал головой:

– Пусть горит.

– Но в темноте лучше.

На это он ничего не сказал. Напротив, начал жадно целовать ее шею. Бейли никогда не считала себя очень чувственной женщиной. Секс был прекрасен, если все делалось правильно. Но не всегда выпадал такой случай, и, честно признаться, нередко она находила лучший выход в использовании игрушки на батарейках, нежели в общении с мужчиной.

Но не в эту ночь.

В эту ночь она была с Ноа, который знал ее тело лучше ее самой. Как еще объяснить, почему единственного поцелуя было достаточно, чтобы она загорелась жаждой новых ласк? Почему ее тело таяло в руках Ноа? Почему она сходила с ума оттого, что он двигался внутри нее в изумительном ритме, который ей хотелось длить бесконечно?

Он никогда не причинит ей боли. Никогда не разочарует. Бейли не могла сказать, откуда ей известно все это. Но она знала!

Она знала это наверняка, не сомневаясь и в том, что Ноа отдаст за нее последний вздох.

Его ладони обхватили снизу ее ягодицы, раздвигая шире бедра, входя еще глубже, отчего из его горла вырвался хриплый стон, а она вторила ему. Прежде никому не удавалось пронзить ее столь глубоко; никому еще не удавалось заставить Бейли забыться, растворяясь в бездумном наслаждении и новой жажде, этой отчаянной, всепоглощающей жажде.

Ноа прошептал ее имя. Самого этого звука оказалось достаточно, чтобы ее тело снова свело судорогой. Она хватала воздух ртом, покрываясь жаркой испариной.

Опираясь на руки, запустив пальцы ей в волосы и не сводя с нее глаз, Ноа сделал так, что она увидела все, что он чувствовал, ныряя внутрь и выскальзывая наружу, внутрь и наружу в безумном ритме, который снова бросил ее к самому краю.

А потом он уронил голову и схватил губами сосок, и тогда ее бросило за край, в самую бездну. И на сей раз Ноа последовал за ней, вонзаясь в нее жестко и глубоко, с ее именем на губах. Его тело напряглось, готовое излиться в желанном освобождении, и она каким-то чудом поняла… эта ее тотальная зависимость… он испытывал то же самое!

И это их объединяло. И если бы Ноа уже не владел ее сердцем, он похитил бы его у нее сейчас, когда она медленно опускалась назад, на землю, в надежном кольце его рук.

– Иисусе, – выдохнул он, когда, окончательно расслабившись, перекатился на бок, увлекая за собой Бейли.

Бейли уткнулась лицом в его грудь. Слышала прерывистый стук его сердца. Подняла затуманенную голову.

– Это было…

– Не хватает слов, правда?

Логика здесь тоже отказывала. Или в ее мире, где все так запуталось, это было единственное, что имело смысл.

– Знаешь, что я думаю?

Он перевернулся на спину, заставив ее лечь сверху. Его руки гладили тыльную поверхность ног и бедер Бейли, а губы блуждали по ее ключице.

– Вот об этом думала я, – шепнула она.

Ноа тихо рассмеялся:

– Мне следует поблагодарить мою счастливую звезду за то, что вчера я оказался на взлетной полосе.

– Я тебя ждала, – прошептала она, зажмурившись, чувствуя, как поет ее тело…

Он замер, лежа совершенно неподвижно. Почему? Когда Бейли открыла глаза, оказалось, что он пристально смотрит на нее.

– Что ты сказала?

Господи, что же такого она сказала? Туманящая сознание чувственная дымка начала рассеиваться.

– Ты сказала, что ждала меня…

– Да.

– Но раньше ты говорила, что не знала, с кем полетишь.

– Правильно, однако…

Он сбросил ее с себя и соскочил с постели.

– Однако ты знала, не так ли?

Вот отличный пример, объясняющий, почему секс нельзя смешивать с серьезным разговором. В ее теле было слишком мало крови, чтобы заставить ум работать так же четко, как прочие части тела.

– Ты меня ждала, – медленно повторил Ноа. – Вот почему ты отменяла другие полеты. А я не появлялся. И ты выбрала меня, потому что Броуди или Шейн наверняка сдали бы тебя полиции.

– Да. Нет. К черту! – воскликнула она, когда взгляд его зеленых глаз сделался ледяным. – Ноа, я выбрала тебя, потому что…

– Нет. Молчи. Не стоит городить новую ложь. И недомолвок не надо, ничего не надо, что бы ты там ни припасла. – Он был сейчас как греческий бог, не сознающий своей наготы. Ноа схватил джинсы. – Пора закругляться, принцесса. Если хочешь в душ, у тебя есть такая возможность.

– Ноа!

– Торопись. Уже светает.

В животе засосало. Бейли глянула в окно и увидела в небе розовые и пурпурные полосы. Итак, она сумела пережить эту ночь. Даже не верилось.

И все благодаря сексуальному, мускулистому парню шести футов роста, который стоял сейчас возле кровати и взирал на нее сверху вниз. Стоял, застыв в неподвижности, поразительно красивый.

– Куда дальше? – спросил он.

– Ноа…

Он покачал головой:

– Забудь. Не сомневаюсь, последует обычная смесь правды и лжи, как всегда, Бейли! – Он бросил ей одежду. – Давай-ка уносить ноги.

Бейли обхватила руками свою одежду. Какая ирония – она так боялась близости с Ноа, а теперь еще больше боится ее лишиться.

– Я не вернусь назад. Я не могу…

Он обернулся к ней, глаза сверкали яростью.

– Так ты думаешь, что теперь я отвезу тебя обратно и сдам в полицию? Зная, что с тобой будет, – очень лестное обо мне мнение, Бейли. – Ноа провел рукой по лицу и вздохнул. – Послушай. Я не собираюсь тащить тебя назад. Наоборот, повезу дальше копаться в мусоре – только непонятно, в поисках чего именно.

Радость и облегчение затопили ее душу так быстро, что она едва не лишилась чувств. А Ноа направился к выходу из спальни и рывком открыл дверь.

Радость и сожаление. Такое сильное, неодолимое – Бейли едва не задыхалась под его напором. Она смотрела в спину Ноа, и зрение затуманивали слезы, которые она так не хотела обнаруживать.

– Не верится, что ты не передумал мне помогать.

Он запустил ладонь в волосы, убирая их с лица. Сногсшибательное зрелище! Поднятые вверх руки, сильное тело, где каждый мускул дрожит от напряжения.

– Да, я буду тебе помогать. И я отлично знаю, какого дурака готов свалять. Так что поторопись, пока я в самом деле не передумал.

Ей хотелось, чтобы он снова взглянул на нее с былой нежностью. Чтобы обнял ее, прогоняя страх. Целовал.

Но, чтобы все вернуть, она должна быть с ним откровенной. Довериться ему, рассказать все без утайки. Бейли это понимала. «Сделай же это, – приказала она себе. – Испытай его».

– Ноа!

– Не надо. – Он покачал головой. – Не надо на меня смотреть так умоляюще. Слишком поздно. Лучше собирайся в дорогу, чтобы я мог тебе помочь. А потом я выброшу тебя из своей жизни.

С этими словами он покинул спальню.

Глава 14

Ноа направился в гостевой душ и пустил воду. Наступал рассвет, и ум начал проясняться, воскрешая в памяти все, о чем бы он предпочел не думать теперь, когда его сердце билось как барабан, а пот струился по телу, которое, дай ему волю, снова ринется в атаку.

На самом деле одно поощрительное словечко от Бейли, и он бы…

Черт. Он сделал все, что она хотела, и даже больше. Дурак. Простофиля. Идиот.

Но она не произнесла ни одного ободряющего слова. Просто молчала. И сейчас наверняка размышляет о чем-то, да так, что голова трещит, потому что воздух вокруг нее словно грозовая туча.

Никогда еще ему не попадались женщины, способные на столь интенсивные размышления.

Ноа шагнул под душ и пустил воду погорячее, почти кипяток, а когда вымылся, пошел вниз, на кухню, за пончиками с шоколадной глазурью.

Не успел он проглотить первый кусок, как его мобильный начал вибрировать. Он услышал шум воды в душе хозяйской спальни, представил себе обнаженную Бейли, как она стоит под струями воды, и снова завелся, ведь его дружок не таил на Бейли никакой обиды – наоборот.

Он взял мобильник.

– В чем дело?

– Почему ты не спишь?

Шейн!

Ноа потер виски.

– Откуда ты знаешь, что не сплю?

– Потому что иначе ты бы не ответил. Ну как насчет отвязного животного секса? Оприходовал уже какую-нибудь красотку?

Ноа поднял глаза к потолку и снова представил себе Бейли. Животный секс? Как насчет лучшего секса в своей жизни?

Ну…

– Так ты еще не успел закадрить красотку!

Ноа пришлось деланно рассмеяться:

– А ты бы, конечно, успел.

– Да, но мне не пришлось, как тебе, полгода обходиться без женщин! Тебе только и можно было что смотреть.

Ноа не нашелся с ответом.

– Послушай, Ноа, – Шейн сделал паузу, – я знаю.

– Да-а? И что же ты знаешь?

– Что с тобой Бейли Синклер.

– Броуди хуже любой бабы. Передай ему, ладно?

Но Шейн не проглотил наживку.

– Она все еще с тобой?

Шум воды в душе прекратился. Наверное, она потянулась за полотенцем, чтобы вытереться – не окажись Ноа таким дураком, мог бы сейчас, в эту минуту, сам вытирать ее роскошное тело.

– Она вляпалась, Ноа. По самое некуда. И если якшается с той же публикой, что ее муж, то она – не подходящее для тебя общество.

– Извини, мне нужно идти.

– Она угнала твой самолет, между прочим!

– У нее… была причина. – Зачем он ее защищает, черт возьми? Но ведь он не думает, что она состоит в сговоре с приятелями мужа. На самом деле она пытается от них сбежать. Ноа ей верит. Только не понимает почему.

– Не знаю, какую слезливую историю она тебе поведала, – продолжал Шейн. – Но следует сообщить о ней в полицию. Нам следует…

– Я могу сам уладить эту проблему.

Некоторое время Шейн молчал.

– Я заправил «сессну». Лечу к тебе.

– Я сам справлюсь!

В кухню вошла Бейли. Выглядела она на миллион баксов, хотя как ей удалось за столь короткое время навести такую красоту – загадка! Очевидно, порылась в своей объемистой сумке, чтобы выбрать сногсшибательный наряд на сегодняшний день. Пара черных джинсов и пушистый мягкий белый джемпер, с «молнией» снизу до горла. И все в обтяжку, чтобы обрисовать формы, при взгляде на которые у Ноа пересохло во рту. Волосы были аккуратно уложены, то есть волнистые пряди соблазнительно порхали вокруг ее лица. Она нанесла на губы блеск, и от этих губ невозможно было оторвать взгляд. Однако Ноа удалось это сделать, и лишь для того, чтобы уставиться ей в глаза, на дне которых плескались все маленькие тайны, составляющие суть прекрасной Бейли Синклер.

Вдруг он понял, что ему нет никакого дела до ее тайн. Просто он ее хочет. Только что любил ее и хочет делать это снова.

– Мне пора, – сказал он Шейну.

– Ноа, черт подери!

Ноа закрыл телефон, наблюдая за Бейли, которая с успехом избегала встречаться с ним взглядом.

– Твой следующий ход.

– Простите?

– Что теперь?

Она отвернулась, и это было как вишенка на торте под названием «никому не верю». Тогда он заглянул в лицо Бейли и сказал:

– Послушай, Алан был сущей свиньей. Твой отец? Тоже свинья. Жаль, обоих уже нет в живых. Иначе я нанес бы им визит, каждому по отдельности, и сказал бы…

Но Бейли не слушала, и тогда он положил руки ей на плечи. Не очень удачная мысль, потому что он машинально обнял ее и прижал к груди.

– Но, знаешь, не все мужчины скоты.

Она смотрела на него расширившимися глазами, стоя на цыпочках, потому что Ноа держал ее. Моргнула медленно, как сова.

– Я знаю.

– Знаешь? Неужели? А кажется, что ты свято уверена, будто «все-мужики-козлы». У меня, конечно, есть свои недостатки. Однако я не собираюсь рисковать твоей головой, отдавать тебя на заклание или заставить ходить по лезвию ножа – только из-за твоей собственной дури.

Конечно, он не из породы «козлов», но ведь он воспользовался ее телом как хотел. Принимая все это во внимание, Ноа был крайне удивлен тем, что Бейли сделала дальше. Его красавица положила руки ему на плечи. Затем обхватила ладонями лицо.

– Я знаю, – сказала она тихо.

Пораженный, он опустил ее на пол, но не выпустил из объятий. Прижался лбом к ее лбу и втянул носом ее сладкий аромат.

– Тогда позволь тебе помочь.

Бейли пристально посмотрела на него. Ноа боялся дышать.

– Я хочу нанять другой самолет, – молвила она. – Одна.

Она снова удивила его, когда не отвела взгляда.

– Так будет лучше.

Ну нет, не лучше. Действуя в одиночку, она снова натолкнется на тех парней, и Ноа сомневался, что на этот раз они ограничатся предупредительными выстрелами.

– Но ты же не пойдешь до аэропорта пешком.

– Вызову такси, – спокойно ответила она, но, похоже, до конца не верила в успех этой затеи.

Он сам виноват.

– Конечно, ты можешь это сделать – и моментально превратишься в мишень.

Она снова погрустнела, и черт возьми, если его сердце не пронзила боль!

– Просто скажи, куда тебе нужно.

Она продолжала упрямиться:

– Я могу вызвать машину из аэропорта.

– Как сделала в ту ночь, когда они явились к тебе домой, чтобы предупредить?

Она побледнела, а он почувствовал себя самым большим негодяем на планете.

– Отлично, – сказал он. – Давай делать шаг за шагом. Тебе нужно в аэропорт. По крайней мере, позволь мне отвезти тебя.

В гараже они сели в машину. Бейли держала в руках рогалик – Ноа настоял, чтобы она перекусила. Он знал, что она, прибыв на место, выскочит из джипа раньше, чем они успеют попрощаться, и это его весьма напрягало. Чтобы не думать о грустном, он заглянул ей в глаза.

– Когда доберемся до «Скай Хай Эйр», я…

– Нет.

– Нет?

– Я хочу облегчить задачу, – сказала она, качая головой. – Вы должны мне это позволить.

Ее волосы попадали ему на лицо, и он попытался не думать, как приятно, когда эти пряди цепляются к его однодневной щетине.

– «Легко» осталось вчера за окном. Скажи, куда ты бежишь, Бейли?

Она уставилась в окно джипа, хотя ничего, кроме стен гаража, видеть не могла.

Он развернул ее к себе и легонько встряхнул.

– Ты по-прежнему не хочешь мне сказать? После всего, через что мы прошли вчера и потом, прошлой ночью? Ты держишь меня за дурака?

Бейли крепко зажмурилась. Потом заговорила, и ее голос дрожал:

– Ноа, я пытаюсь тебя защитить.

Ему никто и никогда еще не говорил таких смешных и трогательных слов. Поэтому здесь и сейчас он почувствовал, что немного влюблен.

Совсем немного.

Разумеется, это пройдет. По крайней мере, с этим можно жить.

Или так он себе говорил.

– Но это глупо, – возразил он. Конечно, он выбрал неподходящее слово. Но что ему оставалось делать? Он просто начинал сходить с ума.

Ее глаза вспыхнули, и она попыталась сбросить с себя его руки.

– Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится, понял? – крикнула она. – Извини, если это кажется тебе глупым, однако…

– Ничего со мной не случится.

– Ты не можешь этого обещать.

Он понял – ей пришлось слишком многое пережить, чтобы просто так положиться на кого-то. Она не умеет никому доверять, а он пока не заслужил ее доверия.

– Ты увидишь, – сказал он тихо.

– Ноа… – Бейли выглядела озадаченной. – Почему ты рискуешь ради меня?

Почему? Потому что не мог иначе. Потому что эта женщина кое-что для него значила. Не кое-что, а все. Чтобы показать ей это, Ноа перетащил ее через консоль и усадил к себе на колени. Она открыла рот, вероятно, для того, чтобы привести новые резоны, и тогда он накрыл ее рот своим.

От изумления Бейли застыла, но ему было все равно. Он обвил ее руками и стал целовать, сначала в один уголок рта, потом в другой, пока она, жалобно застонав, не уступила. Еще один тихий стон, и ее ладони легли ему на грудь, а потом сомкнулись, обнимая его шею.

И заставили его сжать ее покрепче.

– Бейли, – прошептал он со стоном, когда она ответила на его поцелуй, раскрыв губы, горячие и щедрые. Он бы непременно пошатнулся, если бы не сидел в машине. – Поэтому, – сказал он хрипло, целуя Бейли то в щеку, то в шею. – Вот поэтому.

Ее пальцы ерошили его волосы – ему очень нравилась эта ласка. Бейли слегка отстранилась, чтобы видеть его лицо.

– Из-за секса? Со мной?

Дело было не только в сексе, эта женщина значила для него куда больше. Он взглянул ей в лицо, но Бейли закрыла глаза.

– Ладно, – прошептала она. – Вот поэтому.

– Не только.

И в доказательство он снова ее поцеловал, просунул язык в ее рот и наслаждался этим вкусом. Пусть наполнит все его существо, ведь именно это, понял Ноа, ему и нужно.

Его не должен был беспокоить тот факт, что за всю жизнь его сердце оставалось нетронутым, а этой едва знакомой женщине удалось растопить его. Более того, она держала сердце Ноа в своей ладони!

Однако его это очень даже беспокоило. Прекрасно, просто прекрасно!

– Ноа, – прошептала она таким голосом, что он непременно бы завелся, если бы уже не был на взводе.

Его язык обследовал ее рот, одна рука ерошила ее волосы, вторая скользила вдоль спины, потом обняла самые роскошные ягодицы из всех, что ему доводилось гладить.

– Скажи мне, куда ты едешь.

Слегка задыхаясь, она поерзала и оседлала его как следует, в результате чего ее жаркое средоточие оказалось точно поверх его самого страждущего органа.

– Остров Каталина, – прошептала она, уткнувшись носом в его шею. – Там еще один курорт, почти достроенный, и я…

– Должна найти «кое-что». – Ну да. Эту сказку он уже слышал. – Я сам тебя отвезу.

– Ты не обязан…

Ноа заставил ее замолчать поцелуем и целовал до тех пор, пока обоим не понадобилась минута, чтобы перевести дух.

– Обещай, что не наделаешь глупостей, – сказала она.

Наделает глупостей? Единственная глупость, которую он мог совершить, так это утонуть в ее глазах. Или влюбиться в нее.

Ненужные подробности.

– Видишь ли, – прошептала Бейли, обхватывая ладонями его лицо. – Я не смогу жить, если с тобой что-нибудь случится.

Ведь в ее жизни с людьми случалось всякое.

Теперь он это знал и понимал ее страхи.

– Никаких глупостей, – обещал Ноа, мысленно складывая пальцы крестом. Ладони скользили по ее спине под джемпером, затем вниз, под джинсы, куда только можно было добраться. Недалеко, надо признать.

Но она слегка подвинулась, предоставляя ему щедрую возможность, поэтому очень скоро пальцы обнаружили нечто шелковое. Похоже, это крошечные трусики-танга.

Господь, благослови трусики-танга.

– Ничего со мной не случится, – хрипло шептал он ей на ухо. – Ни со мной, ни с тобой. За исключением…

– За исключением? – Она задыхалась, будто только что пробежала несколько миль вверх по склону.

– За исключением вот этого…

И он сунул палец под эфемерный шелк, едва прикрывающий тело.

Она ахнула. Ладони сжались в кулаки, руки судорожно напряглись, сжимая шею Ноа, и он нагнул голову – да, точно к ее груди. Носом отодвинул вырез горловины и осторожно сомкнул зубы на прикрытом шелком соске.

Бейли крепко обнимала его за шею, поэтому Ноа не видел ничего, кроме этого прекрасного соска, и он ласкал его языком, левой рукой нашаривая рычаг кресла. Потом спинка сиденья подалась назад, и Ноа опрокинулся на спину. Бейли упала на него сверху.

Замечательно.

Подтянув Бейли вверх, он расстегнул «молнию» ее джемпера и раскрыл его, чтобы получить возможность провести губами по груди, животу, а потом он спустил ее джинсы, чтобы поцеловать и ниже… целовать каждый дюйм кожи… и еще ниже… и еще. Отодвинув шелковую перемычку, коснулся языком жаркой плоти.

– Ноа…

Он с неохотой поднял голову. Но ее вкус все еще оставался на губах. Взгляд, обежав роскошное тело, остановился на лице. Ее глаза вобрали в себя самую глубокую синеву, что была на этой планете. И они были затуманены желанием.

Она его хотела.

И его увлекла волна страсти, абсолютного вожделения. Непокорные волосы Бейли, как обычно, падали ей на лицо, и она взволнованно облизнула губы.

– Ты в порядке?

– Да. Но не думаю…

– Отлично, – сказал Ноа, обнимая ее бедра. – С этого и начнем. – Когда он снова заработал языком, она начала задыхаться. Он принялся посасывать, и она, вскрикнув, выгнулась дугой, чтобы помочь его губам.

Прекрасно. Он хотел сделать так, чтобы она забыла, хотя бы на несколько минут, тот ужас, через который уже прошла и через который еще предстояло пройти.

– Нам нужно ехать, – сумела выговорить она, работая бедрами.

– Никуда мы не едем. Иди сюда. – Он расстегнул джинсы и с помощью Бейли освободил свой инструмент. Она ударилась коленом о консоль, а он чуть не выбил локтем окно, но наконец, о боже, наконец он вошел в нее и сделал так, что оба забыли обо всем на свете…

Глава 15

Бейли никогда не любила перелеты. Находясь в воздухе, она, как правило, нервничала. Но одно дело, когда они с Аланом располагались в хвостовой части частного самолета. Она опускала штору и пыталась забыть, что их от земли отделяют тридцать тысяч футов.

Однако место второго пилота не предусматривало наличие штор.

Ноа бросил быстрый взгляд на Бейли. Его глаза закрывали летные очки, но выдавала ехидная усмешка:

– Когда угоняешь самолет, чувствуешь себя гораздо приятней и спокойней, правда?

Она почувствовала угрызения совести.

– Ноа, я…

– Эй! – Протянув руку, Ноа погладил ее по бедру. – Я пошутил. Не очень удачно, кажется.

– Ты не представляешь, как я сожалею об этом.

– Не надо извинений. Что сделано, то сделано.

Она уступила его уговорам и теперь сидела в его самолете, раздираемая противоречивыми чувствами – страхом и радостью от того, что он будет рядом с ней на Каталине.

Он включил радио и связался с аэропортом прибытия, чтобы узнать – не садился ли на острове какой-нибудь частный самолет?

Не садился.

Ноа также переговорил с местными чартерными службами – всего их было две. С раннего утра они зафиксировали два рейса. Один – для группы бизнесменов, спешащих на конференцию, второй – с туристами. На острове не держали машин для гостей, имелись только наемные гольф-карты, и никто не мог сказать, не рыскал ли кто-нибудь вокруг курорта Алана. Зато четверых громил тоже никто не видел.

Затем Ноа запросил службу контроля полетов. Он собирался садиться прямо на частную полосу, однако ему требовалась информация о погоде.

Все было чисто – ни облачности, ни сильного ветра.

Ноа взглянул на пассажирку.

– После того как все это закончится, ты станешь хозяйкой собственной жизни.

Она так долго жила под гнетом страха, что безопасный исход дела казался ей недостижимым. Она потеряла веру настолько, что ее ум отказывался принимать эту мысль. Стать хозяйкой своей жизни… Чем она могла бы заняться? Преподаванием в школе? Да.

А Ноа? Он останется с ней?

Как она этого жаждала! Бейли даже испугалась. Захочет ли Ноа? Ведь это невозможно после всего, что ему по ее милости пришлось вынести? Но то, какими глазами он на нее смотрел, вселяло надежду. Или она просто-напросто выдает желаемое за действительное?

И все-таки, когда смотрят такими глазами, не замышляют бегство…

Протянув руку, Ноа прижался губами к ее ладони, отчего внутри у нее все затрепетало. А внизу живота? Там была куда более интересная реакция.

Ее до сих пор шокировало – как выходит, что простого прикосновения Ноа достаточно, чтобы она слетела с катушек? Прошлая ночь стала для Бейли таким потрясением, что в ее теле до сих пор мелькали сполохи той грозы.

А потом утром, в джипе… ну и ну. Одна мысль об этом будила страстное желание. Сомнения нет. Стоило Ноа только взглянуть на нее, и ее тело начинало реагировать, да еще как. Вот и доказательство: Ноа, будто прочитав ее мысли, бросил на нее взгляд. Приподнял бровь, и его глаза потеплели. А ее соски отвердели.

Проклятие. Она слишком легкая добыча. Смешно! Бейли попыталась отвлечься, представляя, что с ней станется, если она не добудет деньги. Действительно подействовало отрезвляюще.

– Я не уверена, что это когда-нибудь закончится.

– Непременно закончится, – возразил Ноа с такой уверенностью, что захотелось ему поверить.

О-о, как же ей хотелось поверить!

– У Шейна брат – полицейский, – сообщил Ноа. – Он мог бы…

– Нет. – Ее предупредили, что будет, если она откроется копам, и Бейли не сомневалась: это не пустые угрозы. Содрогнувшись всем телом, она обхватила себя руками. – Это мне не поможет.

– Бейли, ты теперь не одинока. – Он дернул ее за руку, и она была вынуждена обернуться к нему. – Я не оставлю тебя.

О боже, этот Ноа! Воплощение силы и уверенности. Просто чудо. Что она сделала, чтобы он в нее настолько поверил? Чем она это заслужила? Бейли не могла этого понять.

– Давай делать что должно, и будь что будет.

– А если там ничего нет?

– Есть еще одно место.

Курорт в Нижней Калифорнии, в Мексике.

– Чем ты займешься?

Бейли поняла: потом, когда все закончится. Она и мечтать не осмеливалась.

– Я… Я не знаю.

Она сощурилась, отводя взгляд от приборной панели. Лицо ее окаменело.

– Черт! Ты до сих пор не хочешь поверить, что этому когда-нибудь наступит конец.

Бейли отвернулась, но он снова дернул ее за руку, пока она не заглянула ему в глаза – эти потрясающие зеленые глаза – и не вздохнула.

– Нет, – призналась она.

Сурово сжав губы, Ноа проверил показания приборов и линию горизонта.

– Только не пытайся разувериться хотя бы во мне.

Под ними Тихий океан сверкал солнечными бликами, точно голубой бриллиант.

– Я пытаюсь.

– Поверь, мы справимся.

– Ты же знаешь, у меня не очень хорошо получается – доверять. Мне нужно время.

– И как много?

– Больше, чем один день.

– Ты знаешь меня больше, чем один день. Уже вчера ты знала меня достаточно, чтобы выбрать мой самолет и ничей кроме. – Он пристально поглядел на нее. – Почему, Бейли, если ты мне не доверяешь?

Этот вопрос заставил ее задержать дыхание. Или так сказывалось присутствие этого мужчины? В любом случае легкие отказывались втягивать воздух.

Потому что это была правда. Бейли начинала ему доверять.

– Кажется, раньше было проще, – сказала она, наблюдая, как остров впереди по курсу становится больше и больше, поднимается из воды, вонзая в голубое небо горные пики. – Когда опасность грозила мне одной.

– Бейли!

– Нет. Мне невыносимо думать, что я подвергаю опасности и твою жизнь.

– Я большой мальчик и могу сам о себе позаботиться.

Он это доказал, не так ли? Но это не облегчало ее терзаний, нисколько! Бейли наблюдала, как Ноа заходит на посадку. Впереди виднелся остров, просто жемчужина в океане. Вот если бы они с Ноа летели туда совсем с другой целью!

– Здешний курорт побольше, чем тот, на Мамонтовой.

– И это значит?..

– Будет не так легко, как прошлой ночью.

Он сухо рассмеялся:

– А прошлой ночью было легко?

Правильно. Всего лишь вопрос времени – как скоро наемные убийцы выйдут на ее след. К тому времени ей лучше найти эти деньги. И сейчас, глядя в самые жаркие глаза на свете, Бейли поняла, как отчаянно хочет жить.

– Приготовьтесь, – скомандовал Ноа. – Идем на посадку.

Остров Каталина представлял собой сорок две тысячи акров, которые в основном занимали скалистые горы. Садиться здесь всегда было паскудно, принимая во внимание ветры и непредсказуемые воздушные течения.

Но он попадал в переделки похлестче. Намного. Ноа заглушил двигатели и взглянул на Бейли.

Ее кожа приобрела слегка зеленоватый оттенок, поэтому он помог ей выбраться из самолета. Стоя на обширном плато, они могли оглядеться по сторонам.

Справа, тремя сотнями миль ниже, лежал Тихий океан. Слева возвышались острые пики гор, вонзаясь в небо огромным полукругом и защищая долину и курорт, который поражал своей роскошью – возможно, слишком крикливой.

Ноа разглядывал здания, отметив про себя, что они кажутся совершенно безлюдными. С другой стороны, вчера курорт на Мамонтовой тоже выглядел заброшенным.

Ветер играл волосами Бейли, заставлял тонкий джемпер еще сильнее подчеркивать ее роскошные формы. Ноа рассматривал курорт, два высотных здания, соединенных висящим высоко над землей переходом. Думается, из их окон открывался потрясающий горный вид. Вверх по утесу круто возносилась подъездная дорога, но машин на ней не наблюдалось.

«Предстоит штурмовать горный подъем, – подумал он. – Интересно, знала ли об этом Бейли?» Он окинул взглядом ее сапоги на высоких шпильках.

– Готова?

– Раньше был гольф-карт, чтобы подвозить наверх…

Ноа посмотрел на одноэтажный ангар сбоку от бетонированной площадки. Ни огней, ни движения. Никаких плохих парней с «пушками». Хотя, если честно, все это могло означать полное дерьмо, учитывая, как развивались события раньше.

Враги могли прятаться где угодно. Сидеть в засаде.

Ноа понимал: никому не составит особого труда вычислить, где находятся курорты Алана, и быстренько отправить парней в каждый из них, где головорезы могут затаиться и ждать, когда явится Бейли и достанет то, за чем они охотятся.

– Сначала в ангар.

– Зачем?

Дверь была заперта. Но, пройдя вдоль периметра, Ноа радостно воскликнул:

– А вот зачем!

Бейли уставилась на гольф-карт, который, похоже, знавал лучшие времена еще в прошлом веке.

– Вот оно!

Ноа помог Бейли забраться внутрь, а сам приступил к запуску мотора. Бейли смотрела на него во все глаза.

– Ты кто, Супермен?

Ноа целую вечность был предоставлен сам себе и за это время освоил кучу полезных навыков, необходимых для выживания. Кое-какие из этих навыков иногда шли вразрез с законом. Но, черт возьми, тогда он был одиноким напуганным мальчишкой и подыхал с голоду.

С тех пор он изменился во многих отношениях, однако в данной ситуации требовались радикальные меры.

– Супермен пролетел бы по воздуху прямо в отель.

Он надавил на педаль газа, и они вылетели на дорогу.

– Работает, – весело ухмыльнулся Ноа и выжал педаль до самого пола, что, впрочем, не возымело особого эффекта, поскольку они ехали круто в гору.

По правде говоря, было преувеличением сказать «ехали». Скорее, тащились вверх по однополосной горной дороге с такой скоростью, что их мог бы обогнать любой неторопливый бегун. Ноа предпочел бы скорость повыше и лошадиных сил побольше.

Черт, на самом деле он предпочел бы сейчас валяться в постели. Стоит уточнить – вместе с Бейли.

– Ты в порядке? – крикнул он сквозь шум дребезжащего двигателя и ветра, который дул им в лицо.

Она кивнула, но ничего не сказала. Наверное, нервничала из-за того, что ждет впереди. А еще ее зубы выбивали дробь, когда карт подпрыгивал на ухабах.

Одной рукой Бейли придерживала волосы, чтобы не падали на лицо, а другой поправляла солнечные очки, которые то и дело сползали с носа. Самая красивая и сексуальная штучка из всех, что доводилось видеть Ноа, и его сердце вдруг болезненно сжалось.

– Просто войдем, потом выйдем, – крикнул он ей. – А затем назад в самолет. – Вот дерьмо!

Он поспешно пригнулся, когда на них спикировала птица. Огромная птица. И Бейли рассмеялась.

Рассмеялась! Это был такой мелодичный, такой прекрасный смех, что Ноа обернулся и изумленно уставился на нее, в результате чего чуть не врезался в скалу.

– В чем дело? – спросила Бейли, машинально проводя рукой по волосам.

– Впервые вижу, как ты это делаешь.

– Что делаю?

– Смеешься. – Улыбаясь, он сжал ее руку. – Мне очень нравится. Еще раз, пожалуйста.

И она снова рассмеялась, на сей раз удивленно. Покачала головой:

– Ты сумасшедший.

– Ну, насчет этого у меня никогда не было сомнений. – Ноа понял, что улыбается как дурак только по одной причине – он с Бейли на острове Каталина и яркое полуденное солнце струит на них свое тепло.

Дорога, однако, то и дело петляла, поэтому приходилось крепко держать руль, и он отпустил руку Бейли, чего ему решительно не хотелось делать. Они уже были на половине подъема, когда он почувствовал на себе ее взгляд и обернулся.

– Почему полгода?

– Что?

– Почему ты не был близок с женщиной целых полгода?

– Ты издеваешься?

– Просто мне интересно.

Она нашла блеск для губ в своей сумке, и теперь они казались влажными и сияющими.

Очень аппетитными. Она вся была очень аппетитной, и он уже знал, какова она на вкус.

Этой мысли было достаточно, чтобы инстинкты вновь пробудились в его теле, однако Бейли была упряма и продолжала гнуть свою линию:

– Ноа?

Его улыбка померкла. Ноа не хотел вспоминать ту катастрофу и говорить о ней. Он никогда о ней не говорил – не было необходимости. Катастрофа произошла – и этой трагедии он не смог избежать. Теперь все было кончено. Кончено!

Но Бейли продолжала на него смотреть, вскинув голову на свой особый манер, который ему так нравился, и одна длинная прядь упала ей на глаз. Вздохнув, Ноа сосредоточился на очередном вираже. Следующий крутой поворот он прошел чуть резче, чем следовало, подняв такую тучу пыли, что она могла бы его удушить не менее эффективно, чем собственные сожаления о прошлом.

– У меня не находилось времени для свиданий.

– Ну и кто теперь лжет? – мягко спросила она.

Будь он проклят, если эта рана уже зажила! Ноа ненавидел лжецов. А теперь – да, стал одним из них! Но Бейли продолжала на него смотреть. Она ждала. Она не отстанет, пока он ей не ответит. Хоть что-нибудь.

И, к собственному изумлению, он начал объяснять вполне правдоподобно:

– Мое последнее свидание… закончилось плохо.

– И с тех пор ты никого не встретил?

– Плохо, Бейли, очень плохо.

Не давая ей возможности для новой реплики, он прошел последний поворот и припарковался в тени первого из зданий. Вышел из гольф-карта и заглянул через стекло двойных дверей, пытаясь рассмотреть, что там, внутри.

Этот курорт был далек от завершения, не то что на Мамонтовой горе. Стены успели облицевать, возможно, и электричество подвели. Но это было все.

– Тут еще полно работы, – сказал он, когда услышал, как Бейли подошла и встала рядом.

Неудивительно, что двери были заперты. Основательно заперты.

– И что же такое могло стрястись во время того свидания? – спросила она. Упрямица не желала отступать.

– Что? Господи, Бейли! – раздраженно воскликнул он. Но она не дрогнула, не отвела взгляд своих невинно голубых глаз. – Сейчас неподходящее время, – заметил он.

Она передернула плечом.

– А по мне – самое подходящее. Лучше не бывает.

И мило улыбнулась, а он изумленно уставился на нее. Она ждала. Отлично.

– Я ее убил.

– Я… Я тебе не верю.

– Что ж, и зря, – мрачно ответил он. Однако, прежде чем они успели продолжить этот приятный разговор, Ноа услышал настораживающий звук.

Тарахтенье второго гольф-карта, причем где-то совсем неподалеку.

Глава 16

Ноа не мог определить, приближается карт или удаляется, но выяснять времени не было. Схватив Бейли за руку, он пустился бегом.

– Где резиденция Алана?

– Рядом со спа-комплексом, – почти беззвучно прошелестела она. Она уже задыхалась. – Позади этих зданий, в отдельном доме возле бассейна.

Туда они и побежали. На этом курорте здания подпирали гору, и между ними пролегала единственная дорожка, густо заросшая кустарником, так что в случае надобности здесь было легко спрятаться.

Ноа тащил Бейли за собой по дорожке, которая, поднимаясь в гору, становилась узкой и каменистой. Отсюда открывался столь прекрасный вид, что захватывало дух. Возможно, когда-нибудь потом, когда закончится эта беготня в поисках неизвестно чего… Вскоре они очутились позади первого из зданий, где располагался огромный открытый бассейн. И еще, как это… спа.

Окруженный скалами и беседками бассейн успели достроить, но воды в него не налили. Позади бассейна стояло здание пониже, подпирающее отвесный склон горы.

Спа.

– Там будет заперто, – уверенно заявила Бейли.

Однако она ошибалась: двери стояли нараспашку. Ноа не увидел поблизости ни одного орудия взлома. «Может быть, пуля», – подумал он. И мог поклясться, что эту пулю выпустили из того же ствола, который прошлой ночью нацеливали на них с Бейли. Возможно, его хозяин охотился на них и сейчас.

Господи. Только не это.

К тому же выводу пришла и Бейли: она ахнула и прижалась к Ноа.

– Вот кого мы только что слышали.

«Возможно», – подумал Ноа. Он оттащил Бейли от распахнутых дверей. Они двинулись назад, в обход бассейна.

– Скорее, – подгонял спутницу Ноа. Ему приходилось буквально тащить ее за собой, не давая передышки, пока они не очутились позади обоих зданий курорта. Хоть какое-то укрытие.

– Возможно, это не то, что мы думаем, – проговорила Бейли. – Это может оказаться кто угодно.

Разумеется. Но откуда здесь взяться «кому угодно»? Работы прекращены, и на острове не садился ни один самолет, кроме его «пайпера».

Тарахтенье гольф-карта послышалось снова.

Бейли закрыла рот ладонью, чтобы не закричать от страха. Обняв ее за плечи, Ноа заглянул ей в глаза:

– Они могли уже добраться до твоего секрета?

Отчаяние исказило ее прекрасные черты:

– Я не знаю!

– Если они его забрали, тогда дело закрыто, правильно?

Она покусала нижнюю губу:

– Если дело закрыто, почему они не убрались отсюда?

Да. Именно это он и хотел знать.

– Бейли, мне нужна полная информация. И ты это понимаешь.

– Дело в деньгах, – выдавила она.

– Я уже догадался, принцесса. И денег, должно быть, чертова прорва.

– Алан их кинул.

– Значит, они по уши в дерьме. Ужасно. – Держа спутницу за руку, Ноа шагнул сквозь разбитую стеклянную дверь. Осколки стекла хрустели под ногами. Они стояли в огромном зале – предполагалось, что это будет стильный гостиничный холл. Как и на Мамонтовой, стены были окрашены, плитка почти положена, стойка администратора наполовину установлена. Ясно, работы остановили внезапно.

За рецепцией начинался длинный широкий коридор. Они миновали несколько комнат, предназначенных для спа-процедур, еще какие-то помещения, за которыми открылся другой коридор, в конце которого помещалась одна-единственая дверь. Загородив собой Бейли, Ноа вжался в стену и прислушался.

Сейчас он ничего не слышал.

– Ноа?

Их карт остался далеко в стороне от обоих главных зданий. Возможно, никто не догадался об их присутствии. Ему хотелось увести Бейли назад, на «пайпер». Но они не могли улететь, не обыскав чертовы апартаменты Алана.

– Ноа!

– Да?

– Как это ты ее убил?

Он уставился на Бейли.

– Нашла время! Слушай, займись делом, обыщи тут все, найди деньги, и давай делать ноги.

Двери апартаментов были на кодовом замке. Ноа набрал 6-9-6-9, и дверь, щелкнув, открылась.

Ноа вошел внутрь и покачал головой. Как и на Мамонтовой, помещение было отделано с чрезмерной роскошью. Богатство во всем его блеске: здесь было все лучшее, что только можно купить за деньги.

Ноа взглянул на Бейли, которая по-прежнему не сводила с него взгляда, все еще надеясь, что он станет обсуждать тему «неудачного свидания».

– Серьезно – мы же не станем говорить об этом сейчас!

О чудо. Она уступила. Прошла вперед, в огромную гостиную, прямо к гравюрам на стене. Заглянула под каждую, не пропустив ни одной.

– Здесь ничего нет, – сообщила она через минуту.

– Ты уверена?

– Алан обожал прятать сейфы у всех на виду. Его всегда ужасно забавляло, когда он сидел в гостиной вместе со всей компанией и обозревал при этом свои сокровища. Ему казалось, что он всех обдурил!

– Мило.

– Да. Мне везет на настоящих победителей. Ублюдков. Убийц. – С этими словами она взглянула на него.

Надеялась, что он клюнет? Ну нет. Его не так просто расколоть, тем более что у них на хвосте настоящие убийцы, которые с каждой минутой все ближе. Однако его гордость была снова уязвлена. Понадобилась еще одна встреча с этими размахивающими оружием идиотами, чтобы вынудить Бейли довериться ему!

Деньги.

Слишком много народу полегло, сражаясь за деньги, и он не хотел стать одной из жертв.

– Никого ты не убивал, – вдруг заявила она.

Он снова вздохнул. Хотел подойти к Бейли, но она сама встала перед ним. Она едва доставала ему до подбородка, но тем не менее смело заступила ему дорогу, готовая к наступлению.

– Ни на секунду не поверю, что ты мог совершить убийство. Не верю!

Его взгляд обежал ее фигурку, задержавшись на бедрах. Как решительно настроена эта малышка! Сжала кулаки и уперлась ему в грудь – будто и вправду могла его остановить. Внимание на все сто процентов сосредоточено на нем. Ее, казалось, совершенно не волновало, что их самих в любую минуту могли прикончить!

«Ты никого не убивал».

Слова, которые Бейли произнесла, значили гораздо больше, чем можно было подумать. Отдавала она себе отчет или нет – но эти слова значили, что она ему верит.

Доверяет.

– Это была авиакатастрофа, – услышал Ноа собственный голос.

– О-о! – тихо воскликнула Бейли, мгновенно смягчаясь. – О-о, Ноа!

Почему после этих шести месяцев ее страх и сострадание проникли ему в душу? Это было выше его понимания, но ему ужасно захотелось зарыться лицом в ее волосы, сжать ее в объятиях и никогда, никогда не отпускать.

– Послушай, давай потом, а? – буркнул он в ответ. – Например, когда плохие парни не будут висеть у нас на хвосте?

Бейли согласно кивнула, но отпустила его не сразу. Но, когда все-таки отпустила, Ноа с трудом удержался, чтобы ее не обнять.

Ясно, он слишком мало спал.

Бейли проверила остальные комнаты.

– Здесь ничего нет, – покачала она головой.

Вот и все, что он хотел знать.

– Ладно. Давай убираться отсюда. – Она направилась к той двери, через которую они вошли в апартаменты, и Ноа схватил ее за руку.

– Они знают, что мы где-то здесь. Нужно найти другой путь.

– Через кухню, – распорядилась она, и они вошли в кухню, оттуда – в маленький дворик. Глянув поверх ограды, Ноа осмотрелся вокруг. Он видел бассейн, вход во второе здание… Никаких плохих парней.

Подойдя, Бейли встала у него за спиной.

– Ты пилотировал самолет, который потерпел крушение?

Он смотрел на нее, не веря своим ушам.

– Ты понимаешь значение слова «потом»?

– Ты был тем пилотом?

– Да.

Ее ладони легли ему на спину.

– Я уверена: ты сделал все, что было в твоих силах.

Так и было. Он старался как мог, но этого оказалось недостаточно. И, видит Бог, сейчас ему совершенно не хотелось об этом думать.

– Я их не вижу, – прошептала Бейли, глядя поверх его плеча. – Я вообще никого не вижу.

К несчастью, это ничего не значило. Что он мог сделать? Только обогнуть бассейн и бегом – назад, к въезду на курорт, где оставался их гольф-карт. Затем – вниз по дороге к самолету.

Притом так, чтобы их не застрелили.

Осторожно выглянув из-за угла левого главного здания, он увидел, что возле их гольф-карта стоит второй.

Без пассажиров.

Входные двери разбиты вдребезги. Кто-то ворвался внутрь, вероятно, надеясь настичь беглецов.

– Жди, пока я не подам сигнал, – приказал он, не сводя взгляда с пустого гольф-карта. – Потом беги к нашему карту что есть мочи.

Вот бы их таратайке форсированный двигатель!

А сейчас, пока они спустятся…

– Как это случилось? Я имею в виду катастрофа?

Обернувшись, Ноа посмотрел ей в глаза:

– Иисусе, у тебя что, одна извилина в мозгу?

– Возможно. – Бейли улыбнулась чуть смущенно. – Зато занята тобой. Куда больше, чем хотелось бы.

Информация к размышлению. Кстати, почему его сердце так подскочило?

– Жди здесь.

Пригнувшись, Ноа ринулся к старому тихоходу, их гольф-карту. Забрался под днище и выдернул контакт кабеля аккумулятора. Потом на всякий случай обрезал перочинным ножом провод катушки зажигания. Это должно их задержать.

Прыгнул в карт преследователей, запустил мотор, нажал на газ и повел машину в сторону Бейли.

– Забирайся!

Она запрыгнула в карт. Прежде чем ее зад шлепнулся на сиденье, Ноа уже развернулся, чтобы выехать на дорогу.

– Пригнись! – крикнул он, пытаясь держать в поле зрения и каменистую дорогу перед собой, и то, что осталось позади. Убийцы могли появиться в любую минуту. Вот дерьмо! Вон же они, выскочили из развороченных дверей и бросились к гольф-карту. – Ложись на пол, голову вниз!

– О боже!

– Делай что говорю! – Сняв руку с руля, он сгреб в охапку ее джемпер и стащил Бейли с сиденья. Теперь он мог сосредоточиться на том, чтобы не опрокинуться на узкой петляющей дороге. И, видит бог, хорошо бы найти «пайпер» в рабочем состоянии. Взлетать предстоит в жуткой спешке.

Она глядела на него с пола огромными от ужаса глазами:

– Они там, за нами?

– Да. Но я испортил наш карт, так что им придется бежать бегом. – И он улыбнулся Бейли.

Она захлопала ресницами, потом покачала головой и удивила его тем, что улыбнулась в ответ:

– Ты и вправду Супермен.

Нет. Но если ей угодно так думать…

Он подрулил к самому «пайперу», насколько было возможно, резко затормозил и схватил Бейли за руку.

– Ходу! Скорее!

Они бросились к самолету. Втолкнув Бейли внутрь, Ноа начал предполетную проверку с подобающей для Супермена скоростью. Одновременно он держал в поле зрения дорогу. Вскоре послышались голоса, и Ноа наконец прыгнул в кресло пилота. Парни, наплевав на гольф-карт, неслись вниз по дороге, выхватывая на бегу пистолеты.

Полное дерьмо.

Ноа никогда не взлетал без предполетной подготовки. Никогда. Однако сейчас пришлось взлетать именно так, и он очень старался сделать все быстро, не натворив глупостей. Когда они были уже в воздухе, он посмотрел вниз. Их преследователи торчали посреди взлетной полосы, очевидно, разозленные дальше некуда.

Ноа облегченно выдохнул.

– Снова благополучно сбежали.

Бейли сжала кулаки на подлокотнике кресла. Ее лицо побледнело, дыхание сбилось, однако у нее хватило сил, чтобы неуверенно кивнуть.

– Да. – Она прижалась лицом к иллюминатору, разглядывая уходящий вниз остров. – Пока да, – тихо добавила она.

Ему хотелось ее обнять. Поцеловать. Никогда от себя не отпускать. Ноа взял ее руку и крепко пожал:

– Ты в порядке?

Она посмотрела на него:

– Бывало и получше.

Потом прикусила белыми зубками нижнюю губу и бросила на Ноа откровенно сексуальный взгляд. Он недоверчиво рассмеялся:

– Я не могу! Я управляю самолетом, Бейли!

– Нет! – Она покраснела. – Я не об этом! Просто я думаю, что время «потом» уже наступило.

– Видит бог, женщина, ты упряма как осел. – Ноа вздохнул. – Ладно. Катастрофа. – Было очень странно произносить слово, которое звенело в мозгу, но вслух почти не произносилось. – Нужно было отвезти домой одну подругу. Случилась гроза. Я хотел повернуть… – Ноа покачал головой. Будь оно все проклято.

Глаза попутчицы смотрели серьезно.

– Ты пойми, что это не история о неудачном свидании. Это жизнеутверждающая история.

– Жизнеутверждающая? Бейли, она погибла! Как же это может быть жизнеутверждающим?

– Но ты-то не погиб, – сказала она просто.

Разве это не корень проблемы, которая терзала его целых шесть месяцев?

Шейла погибла.

А Ноа остался в живых. Он, сукин сын, кому не раз доводилось играть со смертью, остался в живых.

Закрадывалась мысль, что именно он заслужил смерть.

Теперь она потянулась к нему, погладила плечо, щеку:

– Ты здесь. Ты жив. Ты хотя бы представляешь, как я этому рада?

Он не ответил – у него перехватило дыхание. Он не мог говорить.

Опустил на глаза солнечные очки и сказал себе – это из-за того, что под ними простирался океан, голубой бриллиант с его нестерпимым сверканием. Вовсе не из-за того, что ему нужна была передышка.

– Куда теперь?

– Мексика. Нижняя Калифорния.

Внутри оборвалось.

– Что?

Она шутит, иначе быть не может.

– Последний курорт. На Кабо.

Дерьмо. Ну разумеется! Где же еще, как не в этом месте, которое снилось ему в кошмарных снах. Он пытался держать свою реакцию под контролем, и это было куда труднее, чем он думал.

– Плохие парни будут ждать нас там.

Она смотрела на него долгую минуту. Каким-то образом он все-таки выдал свой ужас, догадался Ноа.

– Я знаю.

Он выдержал безнадежную битву со взглядом этих небесно-голубых глаз, в которых мог бы утонуть.

– Дело только в деньгах, правда?

– В очень больших деньгах.

– Как угодно. Тогда пусть ищут их сами!

– Думаю, без меня они их не найдут.

На его лице дернулся мускул. Он до сих пор, до сих пор не знает всей истории, черт возьми! Как будто мало ему на сегодня.

– Отлично. Тогда летим на Кабо.

– Ноа, я не могу просить тебя…

– Тогда молчи. – И Ноа сосредоточился на полете, не думая, совершенно не думая о том, чтобы снова умолять Бейли довериться ему, раз и навсегда.

Глава 17

В сумерках они сели в «Скай Хай Эйр». Ноа сам закрепил самолет и поднял голову. Впереди возвышалось здание из стекла и стали, его настоящий дом.

Он совсем не удивился, увидев ожидающего его Шейна.

– Только не начинай, – сказал он, когда Бейли исчезла в здании терминала, удаляясь в дамскую комнату.

Шейн запустил обе пятерни в волосы, уставясь на Ноа.

– Не начинать? Тебе полагалось прыгать на лыжах по горам. Полагалось трахать красотку. Или двух, в случае особого везения. А не носиться в облет всей планеты.

– Ситуация изменилась. – Ноа повернулся к технику Томми и махнул в сторону «пайпера». – Загони его в ангар на ночь, залей горючку и проверь все системы. Вчера вечером мне заменили выпускной рычаг шасси. Его тоже проверь. На рассвете я лечу на Кабо.

– Кабо? – Шейн опешил.

– Да. – Ни за что не повезет он туда Бейли сегодня. Ему нужна эта ночь, черт подери. Ночь с Бейли в его доме, в его постели.

Он не знал, что скажет на это сама Бейли. Пятьдесят на пятьдесят, выстрел наугад. Он вошел в ангар, Шейн тащился за ним следом. Бейли все еще не появлялась. Ноа мог бы покараулить ее, но Шейн силой утащил Ноа в офис, где начал распекать друга:

– Что ты делаешь?

– Дожидаюсь Бейли.

– Зачем? Ты отвез ее туда, куда требовалось, правильно? Рейс выполнен. Мы выставим ей счет.

– Ей нужен еще один рейс.

– Ага, на Кабо, на рассвете.

– Точно так, – ответил Ноа.

– Я сам ее доставлю.

– Это сделаю я.

Шейн смотрел на него не отрываясь.

– Что произошло на Мамонтовой? Почему ты не остался кататься на лыжах?

– Шейн, ей нужна помощь.

– И ты предложил свои услуги.

– Да.

– В постели.

– Какая разница.

– После Шейлы ты ни с кем не спал.

– Ты говорил, чтобы я перестал себя жалеть, помнишь?

Шейн вздохнул:

– Ладно. Я знаю, каково это. Да, я говорил те слова. Но я не имел в виду, что надо влюбляться в первую попавшуюся бабу, которой вздумалось угнать твой самолет, Ноа!

– Я не влюбился. – Он осекся, потому что не смог договорить. Господи! Он как раз влюбился.

Крепко влип.

Шейн в ужасе смотрел на друга.

– Совсем лишился рассудка?

Точно. Совсем.

Дверь распахнулась, и появился Броуди. Брови нахмурены, рот перекошен.

– Ты сдурел! – рявкнул он, закрывая за собой дверь.

Дверь немедленно распахнулась снова, как следует треснув Броуди по заднице и заставив пролететь вперед добрый фут.

– Эй! – жалобно возмутился он, когда в офис, запнувшись на пороге, ворвалась Мэдди, промчавшись мимо Броуди прямо к Ноа.

Мэдди непредсказуема. Она могла и отхлестать его по лицу, и расцеловать, поэтому Ноа приготовился к худшему. Но секретарша только порывисто обняла его за плечи и крепко сжала.

Впрочем, меньше всего она походила на секретаршу! Сегодня Мэдди щеголяла фиолетовыми волосами, кончики которых были оттенены черным и обрамляли лицо шипастыми остриями. Чтобы уложить подобным прихотливым образом эту шапку волос, понадобился наверняка не один час. Серебристый комбинезон облегал стройное, гибкое тело – зрелище, от которого мужские глаза лезли на лоб. Серьезно, эта женщина выглядела как живое воплощение героини боевика. Вот только боевые навыки она применяла не где-нибудь, а на рабочем месте.

Обычно Ноа стоически сносил этот железный захват, способный выбить дух из кого послабее, и поэтому, к своему удивлению, обнаружил: Мэдди дрожит с головы до пят.

– Эй-эй, я в порядке!

В свою очередь обняв Мэдди, он поймал взгляд Броуди – весьма сердитый взгляд. Ха! Что-то новенькое. Мэдди и Броуди всегда были как масло и вода. Ноа обнял секретаршу покрепче, в результате чего лицо Броуди перекосилось от злости. Ноа усмехнулся. Броуди сделал шаг вперед, но Мэдди обхватила ладонями лицо Ноа.

– Ты уверен, что все хорошо?

– Да.

– Ну тогда ладно. – И она шлепнула его по затылку. – Ты что, последний ум потерял?

– Таково общее мнение, – ответил он, потирая голову. – Больно!

Теперь настала очередь Броуди веселиться.

– Только не пытайся сказать, будто этого хватило, чтобы вбить тебе толику здравого смысла, – сказала Мэдди. – Врезать бы тебе еще, поганец. О чем ты думал? О-о, не обращай внимания. – Она снова его обняла. – Ладно, ты вернулся, и ты цел и невредим.

– Смотри не задуши его, – фыркнул Броуди.

Мэдди ответила боссу яростным взглядом – оба смотрели друг на друга как разъяренные кошки.

– Это называется сочувствием, Броуди. Знаю, у тебя генетический дефект, и ты не можешь…

– К делу, – сухо вставил Шейн. – Давайте перейдем к делу.

И все посмотрели на Ноа, который воздел руки к потолку:

– Сдаюсь. Дело в том, что она попала в беду.

– Бабы – вообще сплошная проблема. – За эти слова Шейн получил свой подзатыльник – комплимент от Мэдди. – Да, они такие, – буркнул он.

– Главная беда вот в чем, – сказала Мэдди, и взгляды всех присутствующих вновь обратились на Ноа. – Ты только что снова сел за штурвал. Вчера, – уточнила она, как будто он мог забыть! – После шести месяцев без полетов, после катастрофы…

Броуди шумно вздохнул. То же сделал и Шейн.

Потому что никому, абсолютно никому не хотелось говорить о той катастрофе. По крайней мере, никому, кроме Бейли.

– И потом ты улетаешь на уик-энд, но, вместо того чтобы развеяться, начинаешь решать чужие проблемы. Мальчик, – сказала она мягко, будто была хромой старухой семидесяти пяти лет, а не горячей девчонкой двадцати шести годков от роду. – То, что я хочу сказать, важнее всего. Бейли – ходячая бомба замедленного действия. Эти парни приходили сюда, искали ее, и…

Сердце Ноа оборвалось.

– Какие парни? Когда? – Иисусе, так они еще здесь? Где-то там ходит Бейли, и ей грозит опасность? В груди похолодело от страха, и Ноа бросился к двери, но Броуди преградил ему дорогу.

– Они отчалили, – сказал он. – Твоя подопечная в безопасности. Вопрос в том, что это за опасность?

Ноа попытался оттолкнуть приятеля, но Броуди не двинулся с места.

– Они заявили, что дамочка задолжала им целое состояние, что она воровка. И добавили: если вдовушка от них бегает, значит, воровка и есть.

– Чушь, – парировал Ноа.

– Вот почему мы ее не выдали.

Ноа обвел внимательным взглядом всю компанию. Эти ребята загнали его в угол. И все же он был им безмерно благодарен. Да, ребята были что заноза в заднице, но ведь они его друзья.

– Слушайте, Бейли Синклер попала в беду, ей здорово удружили, она не виновата. А я ей помогаю. Каждый из вас поступил бы так же. А теперь я должен идти. Дорогу, – приказал он Броуди.

Но Броуди его толкнул. Ноа пихнул его в ответ.

– Вы что, с ума посходили? – воскликнула Мэдди, но Шейн, осторожно отодвинув девушку в сторону, встал между Броуди и Ноа. Посмотрел Броуди в глаза.

– Отойди. – Потом повернулся к Ноа: – Те парни ушли. Мы за ними проследили. Они ходили в главный терминал. Все вместе. Проверяли рейсы на…

– Кабо, – догадался Ноа.

– Бинго. Так скажи, что мы можем для тебя сделать?

Поверх плеча Шейна Ноа взглянул на Броуди, который с грозным видом возвышался в дверях. Броуди возвел глаза к потолку, затем кивнул. Мэдди, протиснувшись ближе, похлопала его по плечу. Она тоже кивнула. Ноа вздохнул:

– Ладно. Я расскажу вам, что знаю, кстати, знаю я совсем немного. Алан Синклер умер, здорово задолжав инвесторам, которые весьма болезненно приняли известие о том, что деньги пропали и ни один из курортных комплексов не был достроен.

– И сколько? – спросила Мэдди и поспешно раскрыла ноутбук Шейна. Присела на край стола, склонилась над ноутбуком. Ее пальцы проворно забегали по клавиатуре.

– Я не знаю.

– Куда девались деньги?

– Это мне тоже неизвестно. Бейли предполагает, что Алан спрятал заначку в одном из своих курортных апартаментов. Нам осталось проверить последнее из его владений.

– На Кабо, – с отвращением сказал Шейн.

– Я отвезу ее туда, – вызвался Броуди.

– Желаю удачи, – буркнул Шейн.

– Я сам это сделаю, – твердо сказал Ноа.

– Видишь? – съязвил Шейн, обращаясь к Броуди. – Рыбка на крючке.

Броуди насмешливо хмыкнул.

– В тебе романтики ни на грош! – воскликнула Мэдди, закатив глаза.

Броуди открыл было рот, но ничего не ответил. Даже глаза закрыл. Мэдди презрительно повернулась к нему спиной и взглянула на Ноа.

– Что будет потом? После Кабо?

– Не знаю, – признался Ноа. – Если мы не найдем деньги…

– Мы, – буркнул Броуди. – Он говорит «мы».

– Если мы не найдем деньги, – продолжал Ноа, – ей грозит еще большая беда.

– Тогда мы найдем деньги, – сказал Шейн.

Броуди вздохнул:

– Теперь Шейн говорит «мы». Боже, это становится утомительным.

Шейн усмехнулся:

– Прямо как в старые добрые времена, когда мы вместе выбирались из любых передряг.

– А мы тогда натворили немало дел, – напомнил ему Броуди. – Вечно безобразничали, помнишь?

– Но мы никогда не терялись, – сказал Шейн.

Мэдди покачала головой:

– Не забывайте, мы говорим о Бейли! А не об удовольствии подраться.

– Правильно. – Шейн поймал взгляд приятелей поверх ее головы. – Ради Бейли.

Бейли просунула голову в дверь офиса:

– Что ради меня?

Очевидно, ее дорожная сумка была набита волшебными вещами, потому что сейчас Бейли сияла свежестью, как роза. Она сменила наряд. Многослойная юбка из полупрозрачной ткани то охватывала ее бедра, то распахивалась, открывая ноги. Нежный джемперок из эластичного материала с глубоким овальным вырезом в других обстоятельствах заставил бы Ноа разинуть рот. По центру шел ряд крошечных пуговиц, несколько верхних и нижних были оставлены расстегнутыми. В таком виде можно было бы провести день в классе с учениками или пойти на вечеринку. В любом случае она выглядела как богатая, изысканная супруга преуспевающего курортного магната. Собственно, таковой она до недавнего времени и являлась.

И вдруг все, кого так интересовали дела Ноа, срочно нашли себе занятие. Мэдди сказал что-то насчет телефонов, Шейн вспомнил, что ему нужно проверить самолет, а Броуди не стал ничего объяснять – но секунды через две, не больше, Ноа и Бейли остались наедине.

– Ты им все рассказал, – решительно начала Бейли.

– Нелегкая задача, учитывая, что я сам мало что знаю. – Его взгляд беспомощно уставился на тонкую золотую цепочку, которая обвивала шею Бейли, а потом ныряла в вырез и исчезала из виду там, куда ему отчаянно захотелось запустить руку, под джемпер, чтобы заняться увлекательными поисками.

– Ноа…

Он ждал, но она, вздохнув, промолчала. У него было такое ощущение, будто кто-то наступил ему на сердце.

– Забудь. Пойдем.

– Сейчас? – На ней были босоножки на каблучках, того же бледно-персикового цвета, что и джемперок.

– Ладно, хорошо.

Ногти на ногах тоже были персикового цвета, а на ногте большого пальца правой ноги красовалась крошечная ромашка. Ни разу в жизни Ноа не думал, что подобное украшение может казаться столь головокружительно сексуальным. Но отвести от него взгляда он решительно не мог.

– Куда? – спросила она.

Он понял, что она имеет в виду выход к самолету.

– Ты мне веришь?

– Да, – ответила она, чем потрясла его до глубины души.

Ноа собирался было сказать, что хочет отвезти ее к себе домой, где они проведут вместе целую ночь, доказывая, что доверяют друг к другу – обнаженные, разгоряченные, – но тут в коридоре возник Шейн, влетел, а не вошел, как обычно, вразвалочку с черепашьей скоростью.

– Беда! – выпалил он.

Ноа посмотрел в глаза друга и все понял. Бандиты вернулись.

Шейн распахнул дверь чулана для швабр. Ноа втолкнул Бейли внутрь.

– Сиди тихо, – приказал он.

Шейн захлопнул дверь перед ее носом.

– Что… – крикнула она изнутри, и Ноа рывком распахнул дверь, намереваясь сказать что-нибудь ободряющее, но вместо этого крепко поцеловал.

– Я вернусь. И чтобы ни звука!

Оставалось надеяться на ее благоразумие.

Глава 18

Стоя в кромешной темноте чулана, Бейли пыталась дышать ровно. Она видела лицо Шейна, слышала слово «беда» и все поняла.

Стивен и его люди ее настигли. Боже, если кто-нибудь пострадает по ее вине… При одной мысли об этом у нее подкосились ноги, и она села на пол, прижав колени к груди.

Когда Алан погиб и она обнаружила, что ее жизнь была совсем не тем, чем казалась, она почувствовала обиду и злость, однако преисполнилась решимости все изменить.

Потом головорезы Стивена вынесли ей приговор. С тех пор Бейли не раз ожидала смерти. В последней отчаянной попытке она заставила Ноа отвезти ее на Мамонтову гору, чтобы, если повезет, отыскать деньги. И жизнь опять изменилась.

Как будто она жила в черно-белом мире, а Ноа раскрасил его в яркие цвета. И у нее возникла тайная и робкая надежда – что она найдет деньги, заплатит Стивену и его парням и вернется к прежней жизни, будет учить детей. Она обожала тот мир, в котором жили ее маленькие ученики. Милая невинность. Ясный детский ум, который впитывает все, как губка.

На самом деле она всегда мечтала иметь собственных детей. Но недавно этой мечте пришлось потесниться – более насущным стало желание дожить до своего двадцать девятого дня рождения.

А теперь появилась еще одна тайная мечта – Ноа.

Где он сейчас? Ее терзали тревога и страх. Бейли встала и сунула руку в глубокий карман юбки, и ей в ладонь своей успокаивающей тяжестью лег мобильный телефон.

Поколебавшись некоторое время, Бейли вытащила его и включила. Она хотела узнать что-нибудь о Кенни. Действительно, ее дожидалось текстовое сообщение от брата: «Где ты?»

«В безопасности», – набрала она и отправила.

И даже вздрогнула от неожиданности – ответ пришел практически немедленно: «Ты нашла?»

Она собиралась ответить, когда ручка двери чулана вдруг повернулась. Дверь распахнулась раньше, чем она успела хотя бы вскрикнуть. В чулан скользнула высокая черная фигура, втиснулась внутрь, прижалась к ее спине. Дверь захлопнулась. Неужели она наедине с…

– Это я, – услышала она знакомый голос.

Руки Ноа обняли Бейли, и от радости ей стало легче дышать.

– Что случилось? – спросила она, но он в ответ приник губами к ее губам. Бейли не понимала, как Ноа этого добился, но ее сознание сразу же заволокло чувственным дурманом, и оставались только его губы на ее губах, его руки, которые ее обнимали.

И этот дурман заставил ее изо всех сил прижиматься к его восхитительному телу. Она даже вскрикнула – ей казалось, их контакт не будет таким тесным, как бы ей хотелось. Эта отчаянная мысль так поразила Бейли, что она задрожала всем телом. Тогда Ноа развернул ее, прижав спиной к стене – похоже, там были какие-то полки, потому что на пол что-то посыпалось…

– Ноа!

Он провел ладонью вниз по ее спине, затем вверх, проникая под джемпер, теплая ладонь на ее обнаженной коже.

– Ноа…

Прежде чем она успела вымолвить еще хоть слово, он снова накрыл ее рот губами, язык проник внутрь и начал свой танец – медленные, чувственные, извивающиеся движения, отчего ее колени задрожали. Были также и другие реакции. И Ноа это обнаружил, когда его рука обняла ее грудь, а палец начал ласкать отвердевший сосок. С его губ слетел тихий, жадный вскрик, который заставил ее тело вздрогнуть. Поцелуй сделался особенно глубоким, и Бейли показалось, что она теряет рассудок – такими горячим был этот поцелуй. И все же это была лишь тень того, что ей на самом деле требовалось – почувствовать его глубоко внутри себя, принять в себя те же движения, которые совершал сейчас его умелый язык. Эта страстная потребность шокировала ее; она никогда не знала ее раньше, столь всепоглощающую и необходимую, как воздух, которым она дышала.

А Ноа… Это Ноа заставил ее испытать подобное, и она обвила его руками, будто пытаясь раствориться в нем без остатка. Непроглядная темнота усиливала ощущение близости. Бейли чувствовала, как в нее перетекает жар его тела, воспламеняя каждую эрогенную зону… А их оказалось гораздо, гораздо больше, чем она раньше подозревала. И любой из них хватило бы, чтобы завести Бейли – против ее желания, потому что вообще-то заводиться ей не следовало.

Те парни явились сюда за ней.

Ей нужно поговорить с Ноа, узнать, что происходит. Но он обхватил ее лицо и прижал женщину к стене, зажал между штукатуркой и своим сильным телом.

– Ноа…

– Я знаю. Боже, как ты меня заводишь. – Его нога оказалась у нее между ног, и низкий требовательный стон вырвался из ее горла. Она ударилась затылком о стену. Его руки обняли ее за голову, пальцы проникли в волосы, массируя то место, где она ударилась, в то время как губы жадно ласкали шею.

– Скажи мне, – жалобно простонала она, упираясь руками ему в грудь, чтобы освободиться. – С остальными ничего не случилось?

Он взял ее запястья и поднял руки над головой, и теперь она не могла пошевелиться, распластавшись по стене в полной доступности для его действий.

– Ноа…

Его губы деловито ласкали ее щеку, шею… и Бейли утратила способность думать.

Стоя с поднятыми вверх руками, прижатая к стене мужским телом и ногой, дерзко поместившейся меж ее бедер, она обнаружила, что темнота дает свободу действий также и ей. Она уже оседлала его ногу. Жалко, что на ней столько одежды. Вот если бы исчез этот последний барьер между ними…

Но его искусный рот уже прокладывал себе дорогу под ее джемпером. Сдвинув зубами чашку лифчика, он согрел своим дыханием ее сосок, и она подумала, что сейчас умрет от наслаждения. Потом он осторожно потерся о сосок щекой. Бейли снова вскрикнула, и Ноа, нагнувшись, взял сосок в рот. У нее подогнулись колени, но его нога меж ее бедер не давала возможности освободиться. Впрочем, ей и не хотелось. Потрясающее открытие. Когда Ноа отпустил руки Бейли, чтобы она могла расстегнуть пуговицы джемпера, она вцепилась в него.

– Ноа, – прошептала она. – Пожалуйста, скажи, что там было?

– Они ушли.

Она знала: он цел и невредим, и все же начала ощупывать его, будто желая убедиться, что в нем нет, например, пулевых отверстий.

– Я не могу допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я не буду больше…

– Мы и не допустим. – Он обнял ладонями ее груди и начал работать пальцами, отчего Бейли вознеслась к небесам. Она тоже не могла остановиться, гладя его плечи, живот… и твердую выпуклость под застежкой джинсов, наслаждаясь первобытным страстным рыком, который он издавал. Прижавшись лицом к его шее, она вдыхала его запах – это тоже было наслаждением.

– Они отправятся на Кабо, – прошептала она. – Я скажу им снова, что не знаю, где деньги. И что, убив меня, они ничего не добьются.

– Эти типы снова тебе не поверят. Зато поверят копы…

– Нет. Они предупредили – никакой полиции, иначе они убьют Кенни. А теперь еще ты. Они убьют и тебя.

– Принцесса, я им не нужен. – Шершавой ладонью он провел по ее лицу. – Если бы ты знала, кто они, тогда брат Шейна мог бы…

– Ноа. – Ее снедало чувство вины. Ведь она прекрасно знала, кто они! – Я… Ну… – Она прокашлялась. – Я сказала тебе не все.

Ноа замер.

Бейли закрыла глаза, но разве дело в этом? В чулане и так было темно, как в угольной яме. И она собиралась расставить все по местам.

– Я знаю, кто эти люди.

Ноа пошевелился, и Бейли услышала щелчок. В следующий миг чулан залил ослепительный свет. Ноа по-прежнему держал ее в объятиях, но глаза были непроницаемы.

– Ты говорила, что не знаешь, кто они.

– Нет, знаю, – прошептала Бейли. – Я виновата. – Ноа даже не представляет, какой виноватой она себя чувствует. – Думаю… Думаю, мне следует ехать на Кабо одной.

– Только через мой труп, – медленно, без выражения сказал он, и ей потребовалась добрая минута, чтобы осознать смысл его слов.

– Эй вы, – из-за двери послышался голос Шейна. – Никак собираетесь сидеть там всю ночь? Нам уже надоело подслушивать. Все равно ни черта не слышно.

Ноа не сводил глаз с Бейли.

– Иди! – приказал он ей.

– Да. Только я не могу.

Действительно, как, если он все еще обнимал ее, руки… о боже, руки! Она все еще гладила его грудь, другой рукой обнимала его ягодицы, прижимая к себе твердое возвышение под ширинкой джинсов.

– Ноа, – шепнула она.

– Действительно. – Отстранившись, он ждал, пока Бейли поправит одежду, от которой только что пытался ее избавить, а потом открыл дверь.

Шейн стоял в небрежной позе, прислонившись к стене, скрестив на груди руки. Само спокойствие и беспечность. Но выражение глаз отнюдь не спокойное.

– И где же остальные?

Шейн пожал плечами:

– Я солгал. Отправил Броуди с последним чартером, его не будет до утра. Благодарить будешь потом. Мэдди хочет, чтобы ты срочно подписал какие-то бумаги. Ждет тебя за своим столом.

– Отлично. – Ноа повернулся к Бейли. – Я сейчас вернусь.

Шейн ждал, пока Ноа не удалится на достаточное расстояние. Потом повернулся к Бейли:

– Итак?

– Прошу прощения за тех, кто к вам приходил.

– Ага. Мистер Вонь-Изо-Рта и мистер Дерьмо-Вместо-Мозгов сказали, что вы опасная чокнутая воровка.

Бейли вздернула подбородок:

– Понимаю, что у вас нет оснований верить моим словам, однако я не воровка.

– Ладно. У меня нет привычки слушать ребят, у которых шея толще головы. Послушайте, я сам умею составлять мнение о людях. И мое мнение таково – вы, конечно, не в себе, но точно не воровка. В любом случае Ноа вам верит, и для нас это добрый знак.

Бейли смотрела на Шейна во все глаза, изумленная этим слепым доверием. До того как в ее жизнь вошел Ноа, она и не подозревала, что такое вообще существует. А теперь… А теперь ее страстным желанием было самой испытать подобное, а не просто быть свидетелем столь прекрасного чувства.

– Спасибо, – шепнула она.

– Не спешите меня благодарить.

Ее сердце, которое секунду назад было готово растаять, снова похолодело.

– Потому что, хоть я и не запираю ящики со столовым серебром, все-таки считаю, что вы опасны. – Шейн бросил говорящий взгляд мимо Бейли в приемную, где стоял Ноа, склонившись над столом Мэдди, с ручкой и листом бумаги.

Бейли тоже смотрела на Ноа. Черт, она не могла на него не смотреть. Высокий, сильный, красивый, он кивал Мэдди, которая что-то ему втолковывала. Волосы упали Ноа на лоб, и он небрежно откинул их назад. Мэдди пожала ему руку, а он дернул фиолетовую прядь ее волос.

Знак теплой дружбы. Знак доверия. Боже, как бы ей хотелось, чтобы в ее жизни было так же! У нее есть Кенни, она знала это, несмотря на подозрения Ноа. Но Кенни уехал так давно; вряд ли что-то изменится в ближайшем будущем.

– Бейли!

Собравшись с силами, она встретила пристальный взгляд Шейна.

– Поаккуратней с ним.

Он по-прежнему стоял в небрежной позе беззаботного парня, но тревога сквозила в каждой черточке его лица. И Бейли тут же смягчилась, хотя ее немедленной реакцией было защитить себя.

– Шейн, я ни за что его не обижу.

– В самом деле?

Если кто-то останется с разбитым сердцем после того, как все закончится, то это, несомненно, будет она сама. Ее сердце уже было разбито, и Бейли заранее оплакивала эту потерю.

– Да.

Он долго смотрел на нее, потом кивнул.

– Благодарю за то, что вы сегодня сделали для меня, – сказала она. – За все. Пожалуйста, передайте мою благодарность Броуди. Я никогда не смогу отблагодарить вас так, как следовало бы…

– Нет, можете. – Он бросил взгляд на Ноа, потом снова повернулся к Бейли. – Вы отблагодарите нас, если не навлечете беду на Ноа.

С этими словами он ушел.

Вздохнув, Бейли смотрела ему вслед. Ноа – вечный странник, балансирующий на грани опасности, искатель приключений и в доказательство заработал немало шрамов – как снаружи, так и внутри. Она не может причинить боль такому, как он. Или может?

Или уже оскорбила его тем, что отказала в доверии? Но вот в чем правда: это себе она не доверяла, а не ему. Она должна сказать это Ноа!

– Эй!

Порывисто обернувшись, она посмотрела на Ноа.

– Пошли! – приказал он.

Невзирая на то что она сделала – или чего не сделала, – он все-таки собирался везти ее на Кабо. Сейчас. Ее сердце екнуло.

– Ноа…

– Слушай, я не хочу это обсуждать.

Мужская формулировка, другими словами – «мне надоел этот разговор».

– На том же самом самолете? – спросила она.

– Да. – Не глядя на Бейли, Ноа повел ее через центральный вход офиса «Скай Хай Эйр», а не к выходу на летное поле. Выйдя на улицу, он внимательно огляделся по сторонам и направился к спортивному автомобилю. Спустилась ночь. Однако, как это обычно бывает в Южной Калифорнии, температура падать не думала.

– Но это не самолет, – сказала Бейли, разглядывая «БМВ».

– Конечно, нет. – Отперев дверцу, Ноа ждал, пока она сядет в машину. Но Бейли не спешила.

– Ты не хочешь спросить меня о тех людях? – Она взглянула на своего спутника.

– У меня больше нет вопросов. Я хочу, чтобы ты сказала сама, когда сочтешь нужным.

Слепое доверие.

– Я бы… хотела это сделать. Но мне действительно очень нужно на Кабо! Мы поедем туда на машине?

Вздохнув, он почесал подбородок, заросший хрусткой двухдневной щетиной.

– Тебе нужно поспать. Черт, мне тоже не помешал бы отдых.

– Но…

– Что бы нас там ни ожидало, пусть подождет до утра.

Бейли взглянула в его лицо – осунувшееся от усталости. Видимо, и сама она выглядела не лучше.

– Я могу взять другого пилота…

– Я сказал, что отвезу тебя туда, и точка. Сейчас едем ко мне домой. Обещаю, что завтра доставлю тебя туда, куда нужно.

Он держался настороженно, готовый к схватке, но Бейли не была столь эгоистичной. Ноа сделал все, о чем она просила, и даже больше; теперь ее очередь. Кивнув, она привстала на цыпочки и легко поцеловала его в щеку.

– Спасибо, – прошептала она, едва касаясь губами его кожи. – Спасибо, что делаешь для меня все это.

Он обнял ее и с тихим стоном зарылся лицом в ее волосы.

– Кабо, – услышала она его шепот. Почувствовала, как он вздрогнул. – Что ж, иначе и быть не может.

Она подняла голову, чтобы заглянуть в его глаза.

– Что ты имеешь в виду?

Он ответил ей долгим взглядом, а потом покачал головой:

– Ничего. Поехали.

Они сделали короткую остановку в местной пиццерии, чтобы взять большую пиццу и упаковку из шести бутылок содовой. Когда она взглянула на него укоризненно, Ноа, вздохнув, добавил к своим покупкам еще и салат.

Бейли не привыкла к тому, чтобы кто-то угадывал ее мысли или вообще проявлял о ней заботу. Она поймала себя на том, что улыбается.

Ноа не улыбнулся в ответ, зато сжал ее руку. Минут десять они ехали по Бербанк-Хиллз, вверх по петляющей дороге, и на каждом крутом повороте Бейли могла любоваться зрелищем, от которого захватывало дух – огнями расстилающегося внизу города. Наконец Ноа свернул на длинную подъездную дорогу и остановился перед домом, при виде которого у нее захватило дух еще сильнее. Вздохнув, Ноа заглушил двигатель.

– Милый домик, – сказала Бейли.

– Я его снимаю. – Он с сомнением посмотрел на дом, словно до конца не верил, что живет здесь. – У меня никогда не было своего дома.

– Никогда? А в детстве?

– Уж точно не в детстве. Когда я перебрался в Штаты, меня передавали из семьи в семью. Я вроде как привык и продолжал так жить, когда стал самостоятельным. Моей семьей в Лос-Анджелесе стали Шейн с Броуди. Я всегда останавливался у кого-нибудь из них, когда приезжал в город.

– Что изменилось?

Он пожал плечами:

– Мы начали зарабатывать деньги, и студенческое братство переросло в мужскую дружбу. – Он повернулся к ней. – Готова?

– Ноа, тебе сегодня необязательно пускать меня к себе в дом. Я…

Ноа взял сумки с едой, вышел из машины и закрыл водительскую дверцу. Он не великий мастер говорить, если разговор ему не по душе. Обойдя машину кругом, он открыл дверцу для Бейли, а потом оба пошли в дом. На крыльце он обнял ладонями ее бедра и развернул к себе.

– По крайней мере, давай договоримся хотя бы насчет этого. Я хочу тебя здесь.

Она держала его под прицелом шариковой ручки. Протащила за собой через всю Калифорнию. А что сделал Ноа? Он защищал ее, рискуя собственной жизнью.

Она ему должна. Хочет он ей верить или нет, но она должна. Она обязана ему всем. И как минимум она задолжала ему правду.

– Ноа. – Как близко он стоит. Слишком близко. Как же ей признаться, если его глаза смотрят так пристально, если их разделяют всего несколько дюймов! – Эти люди… Они приятели Алана. Они… они меня знают. Прости, что не признавалась тебе раньше. Но они пригрозили – если я кому-нибудь вякну, они убьют моих учеников и Кенни, а потом меня. Это их слова.

– Бейли. – Его голос был устрашающе спокоен. Он прижался лбом к ее лбу. – Они тебя не убьют, пока не получат своих денег.

– Но ты…

– И здесь у них не будет шанса. – Он обнял ее покрепче. – И тебя им не достать. Я им не позволю.

Целую минуту она собиралась с силами, чтобы продолжить:

– И все-таки перелет на Кабо выходит за рамки долга.

Ноа смотрел на нее, и Бейли снова почувствовала: с ним что-то происходит и это не имеет никакого отношения к ней.

– У нас позади столько опасностей, – осторожно проговорила она, – а я чувствую новую беду.

Ноа резко рассмеялся и прикрыл глаза рукой. Тогда ее тревога возросла.

– Ноа?

Опустив руку, он посмотрел на нее:

– Ничего.

– И кто кому теперь не доверяет?

– Мы не будем об этом говорить.

– Типичное для мужчины заявление. Слышала много раз.

Он сжал зубы.

– Не сравнивай меня с мужчинами, которые попадались тебе в жизни. – Его глаза казались бездонными. Он напрягся, готовый к сражению.

Что-то было не так, Бейли это чувствовала. Что-то случилось, и Ноа это скрывал. До чего ж несговорчив! И все-таки она не могла не удивляться. К кому бы он мог обратиться в случае нужды? Бейли очень хотелось стать этим человеком. Так хотелось, что испугалась своих желаний.

Однако Ноа слишком привык быть один. Может быть, он открывал душу Шейну и Броуди, но то – друзья детства. Она бы поставила последний доллар, что ее герой не привык откровенничать с кем-то посторонним.

И все-таки хотеть не запретишь.

– Ты совсем не такой, как те мужчины, которые встречались мне в этой жизни. – Продолжать было очень тяжело. Однако Ноа должен знать. – Все они были чисто выбритыми, любезными и учтивыми, получили самое лучшее образование… – Бейли невесело рассмеялась. – Хрустальная мечта любой матери, чтобы ее дочка вышла за такого мужчину. Понимаешь? Вот из-за подобных фантазий я и оказалась втянутой в орбиту Алана.

– Да. А я совсем не тот парень, которого твоя мама могла выбрать тебе в мужья – чисто выбритый, любезный и образованный. – Прислонившись спиной к двери, Ноа скрестил руки на груди. Волосы падали ему на глаза. Но не будь этой преграды, она все равно ничего не смогла бы в них прочесть. Он вдруг стал совсем чужим, холодным – впервые с тех пор, как она ткнула ручкой ему в спину. – Я понимаю.

– Я пытаюсь объяснить, – пробормотала она.

– Ты пытаешься сказать, что я не твой тип. Выразилась громко и ясно, принцесса, уж поверь мне. – Он отомкнул дверь. – К сожалению, нравлюсь я тебе или нет, но тебе нужна моя помощь, и это значит, что мы вместе, пока все это не закончится.

Его рука чуть дрогнула, когда он жестом велел ей войти в дом.

Бейли стояла не двигаясь и смотрела на него, не веря своим глазам. Он понял все совсем наоборот! Он решил, что она его отвергла. Она хотела бы сказать ему, что никогда не сделала бы ничего подобного. Но сейчас ее слова прозвучат фальшиво. Они все равно ни к чему не приведут.

Это невозможно.

И, учитывая все, что произошло, зачем она ему вообще?

Но он втащил ее в дом, бросив последний настороженный взгляд на улицу, и закрыл дверь. Бейли знала: «хвоста» за ними не было. Ноа ни за что не позволил бы ей стоять на крыльце, если бы за ними следили! Но Стивен! Он же не оставит ее в покое. Эта мысль настораживала.

– Ноа…

– Слушай, давай поедим. – Он понес пиццу на кухню. – Потом я покажу тебе гостевую спальню.

– Ноа!

Но он уже повернулся к ней спиной.

Глава 19

Ноа напомнил себе – ведь он знал все заранее, разве нет? Знал, что он не ее тип. Какого черта распинался перед ней, рассказывал, как потерпел катастрофу, как жил без секса все это время…

Почему бы сразу не вырвать сердце и не бросить на шоссе, чтобы его раздавила машина? Может быть, это не так больно…

– Ноа, прошу тебя.

Он шел вперед. Он должен ради того, чтобы сохранить рассудок – хотя бы то, что от него осталось. Он накормит ее, отведет в свободную спальню, пожелает спокойной ночи и уйдет.

«Уйти» – вот ключевое слово.

– Ноа!

Наверное, у него уж очень жалкий вид. Да, он получил чувствительный удар. А может, она хочет его поблагодарить. В конце концов, светская красавица всегда безупречно вежлива. Сохраняла исключительную любезность даже угоняя его самолет и беря его в заложники с помощью шариковой ручки.

От этой мысли ему стало еще хуже.

Схватив Ноа за руку, Бейли потянула его на себя с поразительной для такой хрупкой женщины силой. Потом воззрилась на него, держа за плечи. Ноа мог бы уйти. Черт, ему и следовало уйти. Но эти глаза обладали магической силой – когда-то ему хотелось утонуть в их синеве.

Это его ошибка.

– Предлагаю поесть, – приказал он. Конечно, Бейли не притронется к пище, если он сам не сядет за стол. Тогда Ноа взял тарелку и открыл коробку с пиццей. Отрезал кусок. Она покосилась на пиццу, очевидно, производя в голове подсчет углеводов и жиров. Тогда он, вздохнув, выложил на тарелку салат. – Вот и гарнир, как на ферме.

Бейли села на один из высоких стульев.

– Нет, спасибо.

«В холодильнике, возможно, есть пиво, – вспомнил Ноа. – Может быть, там найдется пара яблок и остатки обеда из тайского ресторана – впрочем, сомнительно, что они еще годятся».

– У меня нет ничего другого.

– Простая еда – самое лучшее. – Она взяла листик салата и сунула в рот. – Мне нравится и так.

Ноа покачал головой. Для себя он не стал брать тарелку, просто схватил пиццу рукой, откусил приличный кусок и принялся наблюдать, как ест Бейли. Вопреки собственным добрым намерениям, он сел на высокий барный стул рядом с ней.

Бейли достала нож, отрезала от своего куска пиццы и начала есть его с помощью вилки.

Пиццу – вилкой!

Но от следующей порции она воздержалась, и Ноа вздохнул:

– В чем дело?

– Я пыталась с тобой поговорить.

Ага. Напомнить ему, что он не ее тип.

– И нам обязательно разговаривать до еды?

– Да.

Отлично. Пусть вырывает сердце у него из груди, а потом он насытится.

– Ты поешь, если мы поговорим?

– Съем все, что у меня в тарелке, – пообещала она. – Слово скаута.

– Ты была девочкой-скаутом?

Она вмиг погрустнела.

– Нет. Я была папиной девочкой.

И это не довело ее до добра, не правда ли?

– Послушай, я вправду обещаю, что все съем, – продолжала она. – Поверь мне, вопреки расхожему мнению… – Ее голос задрожал. – Я не глупая светская дамочка. Знаю, мне понадобится много сил в Мексике. Куда, кстати, ты меня не повезешь.

Это еще как сказать. Он махнул ей рукой – давай говори, можешь продолжать!

Он уже приготовился к новому удару, коих так ловко избегал последнее время: просто держал свою душу на замке.

Какого же он свалял дурака, упрямо замыкаясь в себе! Повернись дело иначе, он мог бы избежать вот этой ситуации. Надо было тогда послушаться Шейна и отправиться с ним, а не переться на Мамонтову. Ничего бы этого не случилось!

Разумеется, Бейли пришлось бы несладко. Ее догнали бы те бандиты, с которыми она, как оказалось, прекрасно знакома. И чем бы это все кончилось?..

При этой мысли его желудок сжался. Вот черт. У Ноа была причина – он хотел помочь. И у нее тоже была причина. Она хотела, чтобы ей помог именно он. Наверное, ему этого достаточно. Что бы ни случилось, он должен довести дело до конца. И убедиться, что ей ничто не грозит.

– Вперед, – сказал он, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. – Я слушаю.

– Что ж… – Она стряхнула с пальцев несколько крошек. Воображаемых крошек, был уверен Ноа, ведь она не брала пиццу рукой. – До того как ты превратился в сварливого брюзгу, я пыталась…

– Сварливого? – переспросил он, не веря своим ушам. – Брюзгу?

– Именно.

– Я не брюзжал. И не злился.

– Ладно, тогда капризничал.

Он вытаращил глаза. Нужно было начать с пива.

– Капризничал?

– Точно.

Ноа рассмеялся, но уголки губ Бейли не дрогнули. Она просто смотрела на него огромными прекрасными глазами, смотрела совершенно серьезно.

– Ты решил, что знаешь все наперед еще до того, как я заговорила, – заявила она. – Это называется предубеждением. И это не очень-то вежливо.

Он смотрел на нее.

– Я вообще невежлив. Ты, должно быть, это уже поняла.

– Ты очень милый. – Она потянулась к нему и просунула маленькую ладошку в его руку. – Ты самый милый из всех, кого я встречала.

Ноа снова рассмеялся, совсем невесело. Если Бейли так думает, тогда она…

Значит, ей попадались не мужчины, а свиньи.

Одни только свиньи.

Ее улыбка померкла.

– Бейли!

– Ты решил, будто я хочу сказать, что ты не мой тип, – продолжала она. – После всего, что мы пережили за эти несколько дней, ты и в самом деле думал, что я скажу что-то подобное, глядя тебе в глаза!

Черт, он действительно так думал. И Ноа пожал плечами в знак согласия.

– Я пыталась сказать, что мне никогда не встречался такой мужчина, как ты. К несчастью, я не сразу это поняла. Ведь такой мужчина, как ты… Ты настоящий. Я не могу объяснить лучше. Я пыталась поблагодарить тебя и хотела это сделать, не обсуждая то, что каждый из нас испытал лично. Но ты заставил меня кое-что понять. Я не могу пропустить то, что касается лично нас, ведь это касается личных отношений. Очень личных.

Господи, ее глаза сияли так тепло, что могли растопить его сердце.

– Я хочу сказать… если вообще можно выразить это словами… Ты должен знать, как я благодарна за все, что ты сделал…

– Да ладно, – отмахнулся Ноа. Он не хотел выслушивать ее благодарность. Нельзя, чтобы эта женщина и дальше рвала ему сердце или сравнивала его с теми придурками, которые встречались на ее пути.

Бейли пыталась его благодарить! О господи. Вот уж без чего он прекрасно обойдется. А что Ноа действительно нужно – так это держать накрепко закрытой эту банку червей.

– Расскажи мне о Кабо, – прошептала Бейли.

– Бейли!

– Ведь именно там случилась катастрофа, правда?

Как будто нож воткнули в живот.

– Да.

– О Ноа!

Стиснув зубы, он попытался отдернуть руку, но она держала крепко – просто бульдожья хватка.

– Я смогу вести самолет до Кабо, – сказал он. – Ничего страшного.

Она смотрела на сплетение их рук.

– Но…

– Ничего не говори.

Подняв голову, она взглянула на него своими сияющими глазами. Своими сверкающими, прекрасными, разящими без промаха глазами.

– Могу представить, чего стоил тебе тот полет. Однако чего будет стоить еще один полет туда…

– Черт подери! Я уже сказал, все будет прекрасно!

– Но ты уже столько для меня сделал, так рисковал…

– Зря я тебе признался.

– Я очень рада этому. – Нагнувшись вперед, Бейли коснулась губами его щеки. – Так рада!

И тут – новая оплошность, прямо по расписанию. Ноа, не в силах все это продолжать, пытался увернуться, но он сидел на стуле, а Бейли держала его руку, будто в тисках, поэтому от его рывка свалилась с высокого стула. Ее бедра ударились о его колени. Мозг Ноа еще не успел отреагировать, когда его тело охватило сильнейшее волнение.

Собственное тело его предало.

Стоя на цыпочках, Бейли поцеловала его в губы.

– Я никогда не смогу отблагодарить тебя за все, что ты сделал, – шептала она, целуя Ноа снова и снова, в губы, нежно, так нежно, что он почувствовал, как лед в его душе начинает мало-помалу таять. – Спасибо, – прошептала она еще раз, и поцелуй ее сделался более страстным. – Спасибо…

О боже. Обхватив бедра Бейли, Ноа заставил ее подвинуться поближе. Теперь она стояла у него между ног. И звук, который сорвался с ее губ, означал и согласие, и чувственное желание. Это его подстегнуло. Руки Ноа скользнули ниже, обнимая ее роскошные ягодицы. Глаза загорелись желанием.

Как это могло случиться? Он уже имел ее, несколько раз. Почему он снова хочет ее с такой силой, что даже дрожит от предвкушения? Впрочем, он знал, что некоторые вопросы лучше оставить без ответа.

– Знаешь, просто нет слов, чтобы отблагодарить тебя как следует, – тихо сказала она, обвивая руками плечи Ноа. Склонив голову набок, она послала ему лукавую улыбку, и он почувствовал, что не может сопротивляться ее чарам – от ее улыбки сердце Ноа таяло. Именно этот орган, который, как ему казалось, давно умер, вдруг преисполнился надежд, отчего на его губах появилась ответная улыбка.

Глупо, дальше некуда.

– О-о! – воскликнула Бейли и провела пальцем по его губам, загадочно улыбаясь. – Ты такой красивый, когда улыбаешься, Ноа!

– Прекрати.

Бейли повиновалась. Но не успела снять палец с его нижней губы, как он поймал его ртом.

Ее губы раскрылись, как будто иначе она не могла дышать. Ее реакция, ее судорожный хриплый вдох стали последней каплей. Он завелся так быстро, что даже голова пошла кругом.

Впрочем, голова у него шла кругом с той самой минуты, как Бейли забралась в его самолет.

– Никто не сделал бы для меня столько, сколько ты, – нежно втолковывала она. – И ты хочешь везти меня в Кабо, где, не дай бог, воскреснет самый большой кошмар твоей жизни. Кто еще мог бы так поступить?

Иисусе, она все еще пытается его благодарить.

– Бейли!

– Я серьезно.

Но ему не нужна ее благодарность, даже самая горячая. Сейчас ему нужно что-то попроще, что-то более основательное. Бейли помещалась между его ног. Было так соблазнительно провести ладонями по ее бедрам, вниз по стройным ногам, а затем снова вверх – на сей раз под юбку.

Она затаила дыхание.

– Ноа…

Он обожал эти хрипловатые нотки в ее голосе. Но, чтобы она не вздумала ляпнуть еще что-нибудь из благодарности, он накрыл ее рот своим, чтобы заставить замолчать. По крайней мере, так он себя уверял. На самом деле ему хотелось забыться в ее поцелуе, любить ее чудесное тело.

Черт, кого он пытается обмануть? Он хотел эту женщину, хотел ее всю, сердце и душу. Она стала его спасением. Пальцы Ноа обнаружили – о боже! – крошечные кружевные трусики. Трусики-танга.

«О да», – думал он, обнимая ее обнаженные ягодицы, пробегая пальцами по интригующему лоскутку кружевной ткани – вверх, вниз. Ритм ее дыхания изменился, сделался прерывистым. Лежащие на его груди руки сжались в кулаки, захватив несколько волосков. Но он даже не поморщился, хотя и было больно. Просто боялся, что тогда она уберет руки.

Эти руки были ему необходимы. Пусть делают с ним все, что хотят.

Она сдавленно вскрикнула, когда его пальцы скользнули под перемычку трусиков.

– Расставь ноги, – шепотом приказал он и помог ей, получив доступ к тому, чего так жаждал. – Да ты уже промокла. – Его собственное дыхание сбилось. – Это тоже из благодарности, принцесса?

– Нет, – сумела она сказать. – Это… это значит, как сильно я тебя хочу.

Подняв голову, он посмотрел в затуманенные голубые глаза.

– Я тебя хочу, – нежно повторила Бейли, внезапно срывая с себя джемпер и бросая его на пол. Под джемпером обнаружился белый кружевной бюстгальтер, который уже не скрывал возбужденных сосков – они превратились в два отвердевших, заостренных пика. Она спустила ямки бюстгальтера к локтям, и чашечки сползли, обнажив груди почти полностью.

В ее глазах плясали жаркие искорки. «Игра с огнем», – подумал Ноа. Но в ее глазах он видел что-то еще – глубокое чувство, которому было невозможно сопротивляться. Любовь.

Вот что стало началом его конца.

Поэтому Ноа закрыл глаза и склонил голову, целуя ее стройную шею и вниз – высокую грудь и еще ниже – проникая дразнящим языком под кружево трусиков.

Пальцы Бейли возились с пуговицами его рубашки, но он не стал ей помогать. Ведь это значило – перестать ласкать ее тело, а этого он не мог допустить. Не мог, и все тут. Он заставил ее прижаться бедром к застежке его джинсов. Одна рука обнимала ее ягодицы, другая дразнила жаркую скользкую плоть. Это была минута потрясающей близости, и все-таки этого было мало.

Ему хотелось зарыться в нее, источиться досуха, в то время как она отдастся ему без остатка. Хотелось слышать собственное имя, срывающееся с ее сочных губ.

– Умоляю, – вздохнула она. Желание уже пьянило ее. Она откинула голову, позволяя Ноа целовать груди. Ее бедра пришли в беспокойство, заколыхались в старом, как мир, ритме. – Мне нужно…

Он знал. Он тоже этого хотел, и его пальцы работали, а губы ловили ее жалобный стон. Этого было мало, мало! Она пыталась расстегнуть его джинсы, а потом просунула руки внутрь. Одного прикосновения было достаточно, чтобы его бедра ринулись в наступление. Круговое движение ее пальцев, поглаживание – и Ноа увидел звезды.

Иисусе, неужели у них так будет всегда – яростная схватка, желание, которому нельзя противиться? Он был словно поезд без тормозов, влетающий на полной скорости на первую станцию. Он чувствовал себя совершенно беспомощным.

Он спустил ее трусики.

Бейли попыталась стащить с него джинсы, но он оставался сидеть на стуле. С недовольным стоном она схватила его за волосы и дернула вверх.

– Помоги мне, – потребовала она.

Он вскочил на ноги, чувствуя себя неандертальцем, готовым взвалить свою женщину на плечо и утащить в пещеру. Но спальня была далеко. Черт, даже кушетка в гостиной казалась недостижимой. Оставался стол на кухне, прямо перед ним.

Стоя к нему спиной, Бейли оглядывала кухню с тем же отчаянием. Оперлась руками о высокий барный стул, как если бы у нее ослабли колени. Подол юбки поднялся достаточно, чтобы глазам Ноа явились трусики, которые он уже успел спустить на ляжки. Его бросило в жар; он хрипло вздохнул, его ладонь тяжело легла на нижнюю часть ее спины.

О да, это было зрелище! Бейли нагнулась над барным стулом; он поднял подол юбки к самой пояснице, и его ноги едва не подкосились при виде белой кружевной тряпочки, которая еле-еле держалась на ляжках, розовых влажных складок между ляжками, роскошных округлостей ее первоклассной попы и ямочек в основании позвоночника.

Не в силах сдержать свой порыв, он наклонился и прижался губами к этому месту, а потом стал целовать Бейли снова и снова, обхватив ее руками, взвешивая в ладонях тяжесть грудей, дразня пальцами соски.

Она завела руки назад и обхватила его бедра, чтобы он придвинулся ближе. Взяв ее руки в свои, Ноа заставил ее выпрямиться и подвел к краю гранитной столешницы. Их бедра соприкасались в молчаливой мольбе о том, что может произойти. Бейли выгнула дугой спину, продолжая тереться о него, и в нем как будто сжалась тугая пружина. Даже пальцы ног свело судорогой.

Он больше не мог сдерживаться. С этой женщиной сдерживаться было просто невозможно. Ему бы хотелось, чтобы Бейли кончила первой, хотелось слышать, как она, задыхаясь, станет выкрикивать его имя. Но не мог, не смог удержаться. Сжав ее бедра, согнул колени и вошел туда, куда хотел. Бейли вскрикнула – это был жадный, требовательный крик. В сладостном, жарком бреду Ноа забыл обо всем на свете, наслаждаясь тем чувством, которое ему дарила эта женщина, погружаясь в ее тело, скользя ладонью по ее животу, грудям, второй рукой сжимая ее бедра.

Он начал двигаться в ней, каменная твердость против ее невероятной мягкости, которая охватывала его как бархатная перчатка. Ноа тонул, действительно тонул в ее глубине. Сознание туманила чувственная дымка, завеса которой скрыла от него весь мир. Нагнув голову, он прижался губами к ее уху, поцеловал шею, провел носом по ее коже, впитывая аромат этой необыкновенной женщины. Стоя на самом краю, скользнул ладонью вниз по животу и дальше, коснувшись пальцем ее средоточия. Пропустил ее плоть между большим и указательным пальцами, и она испустила тихий крик.

Выкрикнув имя любовника, Бейли накрыла его руку своей, чтобы удержать, содрогаясь и расплескиваясь в том наслаждении, которое он ей дарил.

«Погоди, – приказал себе Ноа. – Погоди, нужно повторить представление». Потому что это было безумное наслаждение, самый сексуальный опыт всей его жизни – слышать, как эта женщина выкрикивает его имя, чувствовать ее содрогания, ощущать, как женская плоть стискивает его тесным кольцом, заканчивая сладкой судорогой. Он хотел все это повторить, снова и снова. Но не мог больше сдерживаться. Впившись поцелуем в основание ее шеи у самого плеча, он позволил себе улететь на небо вместе с Бейли.

Она ела, как и обещала Ноа. Однако Ноа не предполагал, что ее губы и зубы займутся им самим, но он нисколько не обиделся, когда ее рот и язык исследовали его тело с головы до пят. Напротив, он лежал смирно, позволяя ей пировать. И если он и произносил хоть слово, то это была мольба о пощаде.

Которую она ему охотно даровала.

Позже они добрались до душа, где все повторилось снова; потом наконец рухнули в постель, где обоих настигло забытье.

Все эти месяцы Ноа не знал, что такое крепкий сон. Но сейчас, держа в объятиях Бейли, он спал как младенец. Проснулся лишь в шесть утра, когда взвыл несносный будильник. Впервые за целую вечность Ноа почувствовал, как по лицу расползается счастливая улыбка. Что еще удивительней, его мышцы повиновались, словно привыкли улыбаться.

Прошлой ночью он много улыбался.

При том, что лег не раньше четырех… или даже пяти утра?

Ноа перекатился на бок, однако рядом с ним никого не оказалось. Черт. Он пошарил рукой. Постель была еще теплая.

Он спрыгнул с постели и бросился в ванную. Пусто.

Ее не было ни на кухне, ни в гостиной. Собственно, стоя столбом посреди дома, он понял – Бейли не было нигде, а это могло означать лишь одно.

Она ушла без него. Подушка еще хранила ее тепло. Бейли не могла уйти далеко. Вихрем вылетев на крыльцо, он успел увидеть, как по его подъездной аллее катит, удаляясь, такси. Он бросился было вслед, но порыв январского ветра напомнил, что он гол как в момент появления на свет.

Глава 20

– В международный аэропорт Лос-Анджелеса, – приказала она водителю такси, дрожащими пальцами застегивая ремень безопасности. Еще не рассвело по-настоящему.

Вчера вечером она совершила тактическую ошибку, притом очень серьезную. Она отдала мужчине свое сердце. Впрочем, к чему корить себя сейчас? Нужно было думать раньше, в самый первый вечер. Сбежать от Ноа в аэропорту на Мамонтовой и отправиться по своим делам.

Но тогда бы ей одной пришлось столкнуться со Стивеном и его людьми. Дважды.

Ладно. Раньше она не могла действовать без Ноа. Но уж вчера, конечно, нужно было с ним расстаться.

Следовало бы.

А она, напротив, отправилась с ним на Каталину. Как и на Мамонтовой, ее постигла неудача. И снова возникла ситуация, с которой ей одной бы не справиться, а Ноа ее вытащил.

Она обязана ему по уши.

И прошлой ночью, лежа в его объятиях и чувствуя себя счастливейшей женщиной на свете, Бейли поняла, как его отблагодарить.

Уйти и оставить в покое.

Она обдумывала эту мысль и так и сяк, и все равно выходило, что по-другому уберечь его не получится. Боже! Она закрыла глаза ладонями, будто в попытке стереть эту ужасную, грязную неразбериху, в которую превратилась ее жизнь.

За окном стояла предрассветная мгла. В небе, далеко на востоке, заиграли первые розовые сполохи. Проснулся ли Ноа? Что он подумает, когда обнаружит ее исчезновение?

Придет в ярость. Встревожится. Боже, он будет вне себя от страха за нее. Она это знала. Но не могла допустить, чтобы он взял курс на Кабо. Бейли знала, что с ним произошло в том проклятом месте.

А еще она знала в глубине души, что влюбляется в него решительно и бесповоротно. И слишком быстро. Она его боялась, отчаянно боялась. Нет, другого пути не оставалось. Ноа будет в безопасности, только если она уйдет.

Вдруг она заметила, что едет по своей улице.

– Простите, – сказала Бейли таксисту. – Мне нужно сделать небольшой крюк.

– Запрещено.

– Прошу вас, это очень быстро. Не могли бы вы свернуть вон там? – В такт его ворчанию Бейли указала направление к дому, где когда-то жила с Аланом в роскоши – и во лжи.

В прошлой жизни.

Дом стоял темный и безлюдный, на подъездной аллее объявление – «Продается». Дом продавался за долги, но еще не нашелся покупатель, хотя смотреть его приходили толпы народу, в основном зеваки. Впрочем, какое ей дело? Она не получит ни гроша. И ей это безразлично. Бейли ни цента не возьмет из грязных денег Алана.

Ей хочется всего-навсего вернуть свою подлинную жизнь. И вернуться к самой себе.

Как же ей хотелось вернуть себя прежнюю! Прошлой ночью она почувствовала, как в ней просыпается истинная Бейли, и это было чудесно. Так чудесно, что защемило сердце.

– Спасибо, – сказала она таксисту, бросая последний взгляд на дом, который больше никогда не хотела видеть. – Теперь – прямо по маршруту.

По пути в аэропорт Бейли думала, сможет ли она когда-нибудь вновь обрести себя? Чем ей придется пожертвовать? Она вспомнила о Ноа. Каково было отказаться от него? Бейли приложила ладонь к сердцу.

Теперь она и вправду осталась одна. Эта мысль казалась невыносимой. Бейли сунула руку в карман. Пальцы сомкнулись на маленькой вещице.

Нет, она не одна.

У нее есть Кенни. Внезапно ей так захотелось получить от него весточку, хоть плачь! Вытащив из кармана телефон, она включила его и прочла входящее сообщение:

«Бейл, где ты? К.»

Она начала выстукивать ответ, потом остановилась. Стивен находил ее каждый раз, когда она отвечала Кенни. Совпадение?

Она бы ни за что не подумала о такой вероятности, если бы не подозрения Ноа. Он считал, что Кенни, используя ее сообщения, может засечь местоположение сестры. Если это правда, если брат состоит в сговоре с теми плохими парнями, тогда она рискует попасть им прямо в руки.

Бейли уставилась на свой телефон, будто видела его впервые. В ней шевельнулось сомнение в невиновности Кенни.

И, если честно, не в первый раз. Вот уже несколько дней она пытается побороть сомнения. Выключив телефон, Бейли уставилась на него с растущим страхом. Ей вспомнились слова Ноа: «Не давай никому проследить твой маршрут».

Боль, ощущение предательства, отчаяние заставили ее вскрикнуть. Опустив стекло, Бейли вышвырнула телефон на дорогу.

– Эй! – крикнул ей таксист. – Этого делать нельзя!

– Простите. – Выгнув шею, она пыталась рассмотреть, как телефон шлепнется на землю. Но увидела, как его переехало колесо идущей следом машины.

О господи! Идущей следом машины.

Ноа.

Солнце уже поднималось, бросая косые лучи на низкие холмы по обеим сторонам дороги, так что она не могла разглядеть сквозь ветровое стекло его БМВ.

Да ей было и ни к чему.

Ноа смотрел на нее, прямо в ее затылок. Бейли чувствовала тяжесть его взгляда. Он ее преследовал. Ее раздирали страх и несказанное облегчение; она чуть не свалилась на пол безвольной куклой, однако заставила себя обернуться и смотреть назад, на Ноа. Мог ли он ее видеть?

Он уже видел куда больше, чем она намеревалась ему показать, и вовсе не собственное обнаженное тело. Она приложила все силы, чтобы держать его на расстоянии хотя бы вытянутой руки. Однако впервые в жизни это оказалось невозможным. Этот человек разрушил старательно возведенные ею стены – кирпич за кирпичом.

Черт, да он просто пробил их, словно пушечным ядром.

Но он не оставил ее без защиты. Ноа был рядом, чего бы это ни стоило лично ему. О господи! Какой из этого вывод?

– Если полиция меня остановит, – крикнул пассажирке раздраженный водитель, – штраф оплатите вы, а не я. Правила написаны ясным языком, на спинке сиденья с обратной стороны! – Протянув руку, он ткнул в подголовник своего кресла. Действительно, там был свод правил, напечатанный большими буквами, чтобы мог прочесть любой идиот. – Вот. Видите?

– Да, – ответила она, не сводя взгляда с Ноа. – Вижу. Простите, мне, правда, очень жаль.

– Ничего не выбрасывайте из такси. Или я вас высажу.

– Обещаю.

Презрительно фыркнув, таксист продолжил путь. Затаив дыхание, Бейли ждала, пока машина не опишет петлю по подъездной дороге к дверям международного аэропорта Лос-Анджелеса. Таксист остановился перед табличкой с названием нужной авиакомпании и протянул ладонь.

Бейли как раз выворачивала карманы в поисках наличности, когда дверца такси с ее стороны распахнулась. Она едва успела вручить таксисту деньги, как две сильные теплые руки извлекли ее из машины.

– Привет, – сказала Бейли, обращаясь к широкой груди, затянутой в видавшую виды кожаную куртку авиатора.

– Привет, – зло ответил Ноа, совсем не по-дружески сгребая ее в охапку. – А теперь скажи мне, что ты цела и невредима. Не уверен, могу ли я доверять собственным глазам.

Закинув руки ему на плечи, Бейли чувствовала, как напряжено его тело, с головы до пят. Откинув голову, она взглянула в его глаза:

– Я цела.

– И невредима.

– Невредима, – заверила его Бейли.

Ноа проникновенно смотрел на нее, потом нарочито вздохнул. «Наверное, попытается меня не задушить», – подумала Бейли.

В таком случае он владел собой просто превосходно.

– Послушай, – сказал Ноа. – Вероятно, другой парень, нормальный парень, предположил бы, что утром ты сбежала, потому что решила его бросить.

Неужели он так подумал? Ее горло сжалось.

– Но я предпочитаю думать, что дело в другом, – продолжал он. – Прекрати меня защищать, Бейли! На самом деле это ты нуждаешься в опеке, а не я.

Что она могла сказать в ответ? Он прав. Всего лишь полчаса назад, когда Бейли покидала дом Ноа, он был прекрасен в своей наготе, расположившись лицом вниз и занимая добрых три четверти широкой постели. Самый красивый мужчина, которого можно было представить себе в первых лучах рассвета.

Она стояла возле постели всего минуту, едва дыша. Глаза налились слезами, дрожащие пальцы зажимали рот, чтобы задержать слова, которые могли быть произнесены нечаянно. Боже, он значил для нее так много! За столь короткое время он сделался для нее необходимым.

Сейчас, впрочем, он отнюдь не восхищал своей наготой. У нее сложилось впечатление, что он одевался на бегу, осыпая проклятьями ее, Бейли. Кроме куртки, на нем были футболка и выцветшие, застиранные джинсы, которые так тесно облегали фигуру, что женщины, проходя мимо, оборачивались и делали большие глаза.

Разумеется, он этого не замечал, сосредоточив внимание на Бейли. Его глаза были скрыты солнечными очками, но от внимания Бейли не ускользнуло, что парень очень зол. Как раз в эту минуту Ноа сдвинул очки на макушку и воззрился на нее. Обычно теплые зеленые глаза обдали ее холодом зимнего дождя.

Холодные и злые глаза.

– Итак. Куда ты летишь? – спросил он, стараясь сохранять вежливый тон.

– Ты знаешь куда.

Он взял ее сумку из машины. Такси тут же умчалось прочь, оставив Бейли наедине с Ноа. Если не считать сотен людей, снующих в аэропорту. Начинался новый день.

– Я мог бы сам отвезти тебя туда, – повторил он, уже в который раз.

– Я знаю. – Шагнув к Ноа, Бейли положила ладонь ему на грудь. – Но я не могла просить тебя об этом, Ноа! После того, что там с тобой произошло…

– Не надо, – сказал он и повел ее к терминалу. Она поняла, что он хочет уберечь ее от резкого утреннего ветерка, и ее сердце сжалось. Он беспокоился о ней даже сейчас!

– Ноа…

– Какая авиакомпания?

– Я хочу объяснить…

– Какая авиакомпания?

Бейли ответила, и Ноа оглянулся через плечо, отмечая время вылета и длинную вереницу ожидающих у стойки людей. Направился в хвост очереди, увлекая ее за собой.

– У меня уже есть билет, – сказала Бейли, обращаясь к его широкой спине.

– Зато у меня нет. – Он с силой сжимал ее руку. Это мало напоминало ласку любовника, какую она испытала минувшей ночью. И даже не рукопожатие друга. Его рука, казалось, говорила – «даже не думай убежать снова».

– Не будешь же ты покупать билет из-за меня!

Он бросил на нее уничтожающий взгляд.

– Это очень дорого стоит, – предупредила она. Ее билет обошелся бы ей в целое состояние, но она использовала мили, накопленные покойным супругом за время его многочисленных перелетов. – И я не могу…

Он ее не слушал. Совершенно игнорировал, не ослабляя, впрочем, железной хватки. Повернувшись к Бейли спиной, Ноа разглядывал стоящих вокруг пассажиров.

– Ноа. – Бейли положила ладонь на его позвоночник. От ее прикосновения мышца на спине дернулась. Единственный признак того, что он помнил о ее существовании. – Ноа!

Он обернулся и посмотрел на нее. Кто-то толкнул ее сзади, и она, воспользовавшись случаем, обвила его шею руками. Опустила голову ему на плечо.

– Я не могла все время зависеть от тебя, – прошептала она.

Ноа не обнял ее в ответ, зато тяжело вздохнул:

– Просто я все время думаю… Я чуть было не потерял тебя.

«Я бы вернулась…» – Слова чуть не слетели с ее языка, прямо в его ухо. Но Бейли вовремя спохватилась. У нее нет права говорить такие вещи; засунуть бы свои желания куда подальше!

Он сделал шаг назад, будто ему нужно было сохранять дистанцию.

– Зачем твоему мобильному потребовалось учиться летать на бульваре Эль Сегундо?

Бейли криво усмехнулась:

– Ты видел?

– Я его переехал.

Она не собиралась отнимать руки от его груди. Ей не хотелось, чтобы он отдалялся.

– Зачем, Бейли?

– Я получила эсэмэску от Кенни.

Бейли следила за выражением лица Ноа, пока он переваривал ее слова. Это было неописуемо: крайнее удивление, страх за ее безопасность, гнев – ведь он не смог прекратить это общение.

– Как? – спросил он наконец. – Мы же договорились, что ты не будешь включать телефон.

От стыда Бейли покраснела.

– Нет. Это ты настаивал… Я… – Бейли покачала головой. – Прости, Ноа. Я должна была проверить, пытается ли Кенни со мной связаться.

– Понимаю.

– Ведь у меня нет родных, кроме него. Я просто не могу примириться с тем, что он мог бы… – Она замолчала. – Понимаешь?

– Ты думаешь, я бесчувственный чурбан?

– Нет, – мягко сказала она. – Я вовсе не считаю тебя бесчувственным.

Ноа посмотрел ей в глаза, а потом вздохнул:

– Значит, он звонил?

– Отправил сообщение. Кенни поступал так и раньше. И вчера посылал, когда я пряталась в чулане. Но на этот раз он прямо потребовал, чтобы я сообщила, где нахожусь. – Встретив понимание во взгляде Ноа, она закрыла глаза.

– Плохо дело, Бейли. – Его вздох согрел ее висок. – Мне очень жаль.

– Я не хотела смотреть сообщение…

Ее снова толкнули сзади, и она налетела на Ноа. Сейчас она упиралась грудью в его грудь. Его рука легла ей на талию, и на какой-то краткий миг Бейли смогла представить, будто они пара влюбленных.

Его рука гладила ее волосы:

– Прости. Мне жаль, что я оказался прав.

Бейли уткнулась лбом в его грудь. Как больно! Похоже, брат ее предал.

– Я не знаю, как и почему. Но если он сотрудничает с этими инвесторами ради того, чтобы вернуть деньги, значит… – Она не решалась произнести эти слова. – Значит, он использовал нашу переписку, чтобы отслеживать мой маршрут. Хотя вначале я шифровалась и всем сообщила, что лечу в Аспен…

Он коснулся ее подбородка, заставив поднять лицо, и проникновенно посмотрел в глаза:

– Все это неважно. Что бы ни случилось, я с тобой. Я на твоей стороне. Ты мне веришь?

Как же ей хотелось поверить!

– Пока у меня это плохо получается. Но…

– Но?..

– Но я хотела бы научиться – ради тебя.

Тяжело вздохнув, он коснулся поцелуем ее щеки. Это был поцелуй примирения, нежный связующий знак, и она вздохнула, опуская голову ему на грудь. Бейли не могла понять, чем заслужила такого мужчину, который был рядом с ней и защищал ее. Но она была безумно счастлива, что Ноа оказался не менее упорным, чем она сама.

– Знаешь, я всегда сдерживала себя. Думаю, в глубине души я знала, что мне нельзя обнаруживать чувства, нельзя доверять кому-то до конца.

Он гладил ее спину, пытаясь утешить:

– Гнусная у тебя была жизнь.

– Да, и это меня убивало, – призналась Бейли. – Во всех отношениях. – Она сумела взглянуть ему в лицо, в ласковые глаза, а затем признала правду: – Я больше не хочу так жить. Я хочу научиться верить. Научиться доверию.

– Тогда больше никаких попыток исчезновения. Давай пройдем весь путь до конца. Вместе.

У нее перехватило дыхание.

– Вот еще одно мое слабое место.

– Что, идти до конца?

– Нет. Насчет «вместе».

– Со мной то же самое, – признался Ноа. – Но, может быть, нам стоит попытаться? Давай рискнем.

– Следующий! – крикнула сотрудница авиакомпании.

Некоторое время Ноа не двигался, только смотрел на Бейли затуманенным взглядом. Затем подошел к стойке.

– Ближайший рейс на Кабо-Сан-Лукас, – сказал он. – Один билет.

Обыскав сумочку, Бейли вытащила последнюю наличность и бросила на стойку. Ноа отодвинул ее деньги. Бейли вернула их назад. Сотрудница авиакомпании удивленно рассматривала обоих.

– Я могу разделить стоимость на двоих, пятьдесят на пятьдесят.

– Нет. – Накрыв ладонью деньги Бейли, Ноа подал сотруднице кредитную карту. Затем вложил наличные прямо в руку Бейли. – В следующий раз, когда мы полетим коммерческим рейсом, платишь ты, – предложил он.

– Но ты никогда не летаешь коммерческими рейсами!

Ноа улыбнулся:

– Знаю. Пойдем, нам пора. – Он огляделся в поисках нужного выхода, затем окинул взглядом длинный коридор, по которому предстояло пройти, и вздохнул. – Как ты думаешь, подадут нам на борту что-нибудь посущественнее арахиса?

– Боишься исхудать? – ответила она, подняв голову. И встретилась с ним взглядом.

Он болтал с ней легким, поддразнивающим тоном. Мог держаться небрежно, ничем не выдавая беспокойства. Но внимательный, напряженный взгляд держал в поле зрения все, что происходило вокруг.

– Ждешь неприятностей? – тихо спросила Бейли.

Он быстро взглянул на нее:

– Из-за тебя? Постоянно.

– Ноа!

Он дернул плечом:

– Ты сказала Кенни, куда направляешься, прежде чем приговорила к казни несчастный мобильник?

– Нет, но какая разница? Кабо – это последнее из мест, где могут быть спрятаны деньги. Мы нарывались на засаду в предыдущих двух; наверняка бандиты вычислили и этот пункт назначения. – Между лопаток внезапно зачесалось. Бейли обернулась.

Никто не обращал на нее заметного внимания, но это не означало, что слежка отсутствует.

– Ты думаешь, они уже здесь?

Ноа ничего не ответил, и они встали в очередь, чтобы пройти контроль безопасности. Впереди двое сотрудников службы охраны открыли еще две линии для прохода, громогласно призывая пассажиров снять обувь и украшения, а также выложить из карманов ключи. Толпа повиновалась с обычными возгласами недовольства.

Ноа снял кроссовки, положил их в корзинку и нашел пустую корзинку для Бейли. Она нагнулась, чтобы расстегнуть ремешки босоножек. Наступит время, когда она бросит этот гламур и станет покупать обычную обувь, которую легко снять и легко надеть.

А может, и нет. Она осторожно поставила свои щегольские босоножки в корзинку и следила взглядом, как они едут по ленте транспортера, удаляются, а потом и вовсе исчезают из виду.

– Они никуда не денутся, – сухо заверил ее Ноа.

Бейли кивнула. Оставалось только надеяться, что сигнал тревоги не сработает на косточки лифчика, как это было в прошлый раз, когда она летела коммерческим рейсом.

– Сэр. – Офицер службы безопасности сделал знак Ноа. Не успел он шагнуть внутрь рамки металлодетектора, а Бейли поместить свою сумочку в серую корзинку, как из толпы ее окликнули.

– Бейли!

У нее оборвалось сердце. Кенни! Схватив сумочку, она быстро обернулась.

Не сводя с нее взгляда, брат прокладывал себе путь сквозь толпу. Вокруг крепко стиснутого рта залегли складки.

– Подожди!

– Бейли, – позвал Ноа, который уже прошел контроль. Он хотел броситься к ней, но офицер преградил ему путь.

– Простите, сэр…

– Бейли! – закричал снова Кенни. На нем были застегнутая на все пуговицы белая рубашка и брюки; он ничем не напоминал работягу, который пробавляется плотницким ремеслом.

Непонятно, как он столь точно определил ее местоположение. Бейли стало страшно. Если ее смог отыскать Кенни, значит, смогут и другие. Она не виделась с братом уже несколько недель, да и до того они встречались раз в несколько месяцев. Поэтому Бейли удивили перемены в его внешности.

Кенни всегда занимался своим телом, хоть был сложен довольно изящно. Теперь же мускулы, которые он нарастил на беговой дорожке, в баскетбольном зале и на поле для бейсбола, куда-то подевались. Он вообще изрядно исхудал. Его лицо тоже казалось худым, если не сказать, изможденным.

И, что еще хуже, взгляд был пустым, затравленным.

И он уставил его прямо на сестру.

– Простите, – приговаривал он, расталкивая людей в толпе, и его лицо приобретало все более отчаянное выражение. – Позвольте…

– Эй! – Верзила, который, наверное, работал вышибалой, покачал головой. – Эй, парень, жди в очереди, как все.

– Мне только нужно поговорить с…

– К черту, – твердо сказал верзила, хлопая Кенни по груди. – Назад, в очередь!

– Ступай на контроль, – приказал Ноа, который, казалось, был готов перепрыгнуть через турникет. Черт бы побрал этого офицера!

– Бейли! Бейли, это не то, что ты думаешь, – кричал Кенни, которого теперь держал еще и офицер службы безопасности. – Не уходи!

Она смотрела на брата. В горле стоял ком, глаза блестели.

– Я должна! Ты знаешь, у меня нет выбора.

– Их там нет! Прошу тебя. Ты не понимаешь…

На помощь первому офицеру явился второй, и теперь Бейли не могла видеть брата.

Кенни хотел ее задержать. Наверное, пока не прибегут остальные. Плохие парни, которые ее схватят. Или убьют. О боже, Кенни!

И Бейли двинулась вперед, сквозь рамку металлодетектора, навстречу Ноа, который дожидался ее с явным облегчением.

Глава 21

Они сели в самолет без всяких происшествий, хотя Бейли беспокоилась, что ее задержат за перевес – она чувствовала такую тяжесть в груди, что едва переставляла ноги. Тяжесть чувства вины.

Она тащила Ноа в то место, где находился его личный ад, ради своекорыстных целей. Как она может так поступать?

Наклонившись к Бейли, он прошептал ей в самое ухо:

– Ты так громко думаешь, что я не слышу, как стюардесса тараторит что-то насчет аварийного выхода.

Бейли сумела изобразить улыбку, которая стала искренней, когда он улыбнулся в ответ.

– Почему бы тебе не поспать? – предложил он тихо. – Наверное, ты умираешь от усталости.

И то правда. Прошлой ночью ей удалось поспать всего несколько минут. Хотя, если по справедливости, устала она не только поэтому. Нет, просто растратила силы в объятиях Ноа, позволив ему снять с нее стресс. Много раз.

Да, Ноа Фишер умел снимать стресс просто замечательно.

При этой мысли она взглянула на Ноа, сидящего рядом с ней. Пока самолет набирал высоту, с его лица не сходило настороженное выражение; вскоре табло погасли. Теперь он был готов действовать – что бы ни встало на его пути.

Заметив, что она на него смотрит, он послал вопросительный взгляд – «в чем дело?». Ноа видел только ее, Бейли. Глядя в его глаза, Бейли понимала – этот человек справится с любым сюрпризом, который она может ему преподнести. Со всем, что может преподнести жизнь! Стоило просто взглянуть на него, и ее переполняла невероятная радость жизни… и счастье.

Бейли ничего не ответила, и его бровь поползла вверх. Настоящий мужчина, потрясающе сексуальный. Она могла бы рассмеяться, могла бы обвить его руками. Открыть рот и признаться, что она влюбляется, влюбляется крепко, на всю жизнь, и что ее чувства к нему самые настоящие. Настоящие на сто процентов, как ничто другое в ее жизни.

О господи. Удивительно, как она могла без ума влюбиться в этого мужчину после двух дней, кажется? Эта мысль изводила Бейли, не давала покоя.

Как жить, когда он уйдет?

Это будет очень больно. Это разобьет ее сердце. Внезапно она поняла: ей нужно уединиться на минуту, возможно, поплакать. Непослушными пальцами она принялась расстегивать ремень.

– Бейли?

– Я в туалет, – сдавленно сказала она. Бейли запнулась о его длинные ноги, выбираясь в проход между рядами кресел.

Очутившись в туалете, Бейли поглядела на себя в зеркало. Она в эпицентре жутчайшего кошмара своей жизни. Какими же словами можно назвать женщину, если в подобной ситуации ее угораздит влюбиться? Дура дурой!

Стук в дверь напугал ее до полусмерти.

– Бейли, – услышала она голос Ноа. – Открой дверь.

Она не успела ответить, как из-за двери послышался второй голос, на сей раз женский.

– Сэр, там есть другой туалет…

– Конечно, благодарю. Но я с ней. Бейли, впусти меня. – Последние слова адресовались непосредственно двери и были произнесены более категоричным тоном.

– Сэр, – снова раздался голос стюардессы, которая явно теряла терпение. – Вы не можете оба там находиться.

Бейли уставилась на дверь, подавляя безумное желание расхохотаться.

Расхохотаться в этом аду.

Однако Ноа, очевидно, не собирался отступать, он применил новую тактику.

– Да, мэм, я знаю, что это против правил. Но у моей жены вчера был очень тяжелый день.

Погодите-ка. Он сказал – «жены»? Бейли отвернулась от зеркала и стояла с открытым ртом.

– Она только что потеряла отца, – продолжал Ноа. – И брата, и…

– Ах, господи! – прошептала стюардесса. – Бедняжка!

– Она очень расстроена…

– Разумеется. – Потом тихий сочувственный голос стюардессы. – Может быть, ей что-нибудь нужно? Принести попить?

– Честно? – сказал Ноа. – Ей нужен я. Там, за дверью.

По-видимому, стюардесса согласилась, потому что после непродолжительного молчания голос Ноа, скорее шепот, послышался снова у самой двери, как будто он ее целовал.

– Бейли? Впусти меня, пока она не передумала.

Бейли снова посмотрела на себя в зеркало. Глаза немного безумные, будто ей пришлось убегать, спасая свою жизнь. Будто одного голоса этого мужчины, который уговаривал ее открыть дверь, было достаточно, чтобы свести ее с ума.

– Ноа…

– Открой дверь.

Табличка «занято» едва успела смениться на «свободно», как он ворвался к ней и тут же повернул ручку.

– Привет, – просто сказал он.

– Привет, – ответила она. Бейли ничего не смогла с собой поделать; она все-таки беспомощно рассмеялась – этот смех слишком напоминал рыдание – и закрыла рот ладонью.

Пристально глядя ей в глаза, Ноа одним пальцем отвел прядь волос с ее лица.

– Как дела?

– Прекрасно.

– Ха-ха. Ты мне расскажешь наконец?

Волосы падали ему на глаза. Плечи казались такими широкими, что загораживали резкий свет. Бейли могла видеть только его лицо. Лицо человека, на которого она уже привыкла полагаться. Он стал ей необходим. Она его хотела.

– Бейли?

Любовь! Она его любила.

– Это из-за Кенни?

Нет. Однако о Кенни она тоже думала, и это был повод умолчать о других чувствах.

– Брат сказал: это не то, что я думаю. Не знаю, что он имел в виду.

Ноа скорчил гримасу:

– Он скажет что угодно, лишь бы…

Бейли промолчала. Она поняла, что не хочет чувствовать себя еще несчастнее, чем уже есть, допуская, что Кенни действительно виновен и нет ему прощения.

– Он сказал, что их там нет, – прошептала она.

– Я слышал.

– Откуда ему знать? Только если он в контакте с теми людьми, которые за мной гонятся!

– Может быть, он сам туда съездил, – предположил Ноа. – Может быть, деньги уже у него и он обскакал остальных.

– И оставил деньги себе? – Побледнев, Бейли слушала, как медленно и гулко стучит ее сердце. – Если они его поймают… – О господи! Она этого не вынесет. Кенни. Что ты наделал!

Ноа стиснул ее руку.

– Но есть еще один вариант.

– Какой же?

– Он не знает, где деньги. Он их не нашел.

– Тогда зачем предупреждать меня, чтобы я туда не летела?

Ноа взглянул на нее, и она тяжело вздохнула.

– Он хочет, чтобы все деньги достались ему, – прошептала она и почувствовала, как наливаются слезами глаза.

Глядя на нее, Ноа вполголоса выругался. Потом привлек к себе.

– Нам не убежать далеко, – сказала Бейли, прижимаясь к его груди. Адреналин уже кипел в ее крови, и страшные слова были произнесены вслух. – Ни брату, ни остальным не придется долго ждать, чтобы нагрянуть следующим рейсом.

– Действительно, – мрачно согласился Ноа, крепко обнимая Бейли. – У нас точно появится компания. Слушай, еще не поздно. Я дам знать друзьям. Броуди заберет нас оттуда, а Шейн задействует своего брата и еще…

– Что еще? – спросила она. – Факт есть факт. Алан кинул тех парней, он был им должен.

– Отлично. Это их деньги. Пусть и ищут их сами.

– Ноа…

– Послушай, неужели ты и вправду в это веришь? Что все закончится, как только ты найдешь деньги и отдашь этим ребятам? Что они просто так отпустят тебя?

Некоторое время она изумленно смотрела на Ноа. Затем крепко зажмурилась и закрыла лицо ладонями. Он осторожно отвел ее руки. Когда она набралась смелости открыть глаза, то оказалось, что он смотрит на нее – этот серьезный, понимающий взгляд всегда проникал ей в самую душу.

– Ты не одна, – сказал Ноа.

Разве это грех, что она захотела ему довериться? Она сильная женщина, которой хотелось самой справиться с проблемами, однако… Он так ей нужен! Он мог бы стать средоточием ее жизни, она была бы счастлива. Конечно, подобный поворот событий для нее внове. Нет, она не одна. С ней мужчина, который ее ни разу не подвел.

И никогда не подведет.

Это чудо было столь ошеломляющим, что Бейли непременно упала бы на колени, если бы не крепкие руки Ноа.

– Ты не одна, – повторил он, этот высокий, сильный мужчина. Поразительно красивый и отважный мужчина. – Повтори это сама, Бейли!

Ее сердце подскочило, включая высокую передачу. Прочие части тела также пришли в волнение. Ей стало жарко, слишком жарко и… ей стало вроде как тесно в собственной коже. Она подумала, что сейчас умрет, если Ноа не коснется ее…

– Ноа!

– Произнеси эти слова, Бейли!

– Я не одна, – прошептала она, прижимая к груди руку, чтобы не выскочило сердце. Последовали и другие реакции, все в эрогенных зонах.

«Это адреналин, – твердила она себе. – Взрыв адреналина, вот и все».

– А теперь поверь сама, – настаивал Ноа.

– Я не одна, – повторила Бейли. Его ладони опирались о край раковины, по обе стороны от ее бедер. Руки согнуты в локтях, так что их лица оказались на одном уровне. Губы едва не соприкасались. –  И что сейчас? – спросила она чуть хрипловатым голосом.

– Сейчас… – Ноа прислонил ее спиной к стойке, заняв все свободное пространство. Ее сердце подскочило в радостном ожидании.

Потом Ноа поцеловал ее щеку и медленно выдохнул, покусывая мочку уха. Бейли пронзила дрожь.

– Наверное, нам нужно вернуться на свои места.

– Да. Ты когда-нибудь занималась любовью в самолете?

– Нет. – Уже задыхаясь, Бейли обвила руками его шею. Она никогда не занималась любовью на борту самолета. – Не думаю, что это хорошая идея… О-о! – Ноа поднял ее на руки и усадил на узкую стойку. Ее тело вдруг стало невероятно легким. Бейли уже дрожала вся, с головы до пят, в ее сердце зрела надежда. – Прямо здесь?

Вместо ответа он обнял ее бедра, заставляя раздвинуть ноги, и встал между ног Бейли, скользнув ладонями под ее ягодицы.

– Ладно, пусть будет здесь, – сдалась Бейли, но он уже задрал ее юбку, подцепил пальцами трусики и дернул их вниз. –  А как же стюардесса? – ахнула Бейли, но он, расстегнув джинсы, уже вошел в нее одним мощным движением. И ей стало не до разговоров. И думать она тоже перестала.

С его губ слетел низкий протяжный стон – слишком сильным было нахлынувшее наслаждение. Сжимая ее бедра, он чуть не вышел из нее полностью, и Бейли тихо вскрикнула. Она ничего не могла с собой поделать в страстной потребности вернуть его назад. Ощутить горячую твердую плоть, пульсирующую внутри нее, ощутить ее прямо сейчас. Сейчас!

– Тише, – сказал Ноа, накрывая ртом ее рот, чтобы заставить Бейли замолчать. А потом… потом он начал двигаться. Вдруг все ее страхи, ее волнение и нервы… все… исчезло. Улетело в никуда. Ее существование, только что казавшееся таким сложным, обремененным кучей проблем, сделалось удивительно простым, шокирующе легким.

Так было всегда, если она находилась рядом с Ноа.

Как ему это удавалось?

Бейли этого не знала, просто принимала как данность. Целовала его губы, позволяя Ноа творить чудеса.

Полет в Кабо-Сан-Лукас прошел гладко, однако Ноа сжимал кулаки так, что побелели костяшки. Кабо – место его ночных кошмаров. И то, что Ноа прилетел сюда как пассажир, только осложняло положение – ведь он не мог его контролировать. Никак.

Через себя не перепрыгнешь.

Самолет сделал крен, и Ноа получил возможность обозреть чудесный вид местности, особенно того места, куда однажды он свалился с неба, разбившись о безлюдные холмы.

– Ноа? – Прекрасные небесно-голубые глаза Бейли смотрели на него с тревогой. – Ты в порядке?

– Все прекрасно. – Ноа почувствовал, как по виску сбегает капля пота. – Однако тут жарковато. Тебе не кажется, что здесь слишком жарко?

Бейли промолчала, только сплела пальцы с его пальцами и крепко сжала.

Оказалось, что он может испытывать трогательную благодарность и впервые с тех пор, как… то есть впервые в жизни ему захотелось опустить голову на чье-нибудь плечо и успокоить душу.

На плечо Бейли.

Разве не ирония судьбы? Ему нужна женщина, которая доставила ему столько хлопот.

Пилот заложил вираж на другую сторону, чтобы пассажиры могли увидеть океан, и желудок Ноа сделал кувырок. Он уже налюбовался этим видом, большое спасибо, сыт по горло.

Иисусе!

Посадка вблизи того рокового места не пройдет ему даром, нечего и надеяться.

– Простите, сэр, вам нехорошо? – спросила пассажирка, сидящая в кресле по другую сторону прохода.

– Все в порядке, – сказал он с нарочитой легкостью, насколько это было возможно сквозь стиснутые зубы. Бейли держала его за руку, поглаживала по плечу. И все-таки, все-таки он весь покрылся испариной. – Не стоит беспокоиться, спасибо.

Бейли гладила его плечо, а Ноа пытался собраться с духом. Иначе Бейли совсем расстроится из-за того, что притащила его в это проклятущее место. Ему бы хоть минуту. Или две.

Наконец они совершили посадку, и Ноа едва подавил желание целовать землю. Без дальнейших унизительных для него сцен добрались до здания аэропорта. Однако Ноа не сомневался – удача будет сопутствовать им недолго.

Ведь рядом Бейли.

Она была чертовски умна, с ней ему хотелось смеяться и петь. Несомненно, он отдавал должное этой роскошной красавице. Однако что есть, то есть – она, будто магнит, притягивала беду.

На некоторое время он лишился рассудка, помогая ей вступить в клуб «Высокая миля» для тех, кто любит заниматься этим в поднебесье, в туалете самолета. Зато теперь думал головой, а не другим местом, и эйфория после замечательного секса начинала рассеиваться.

То, что они не смогли добраться до заначки Алана, было плохим знаком.

Появление ее брата в аэропорту Лос-Анджелеса было плохим знаком.

А уж само это место – просто ужасный знак. Ноа почувствовал, как начинает злиться. Что-то он упускает из виду. Что-то очень важное.

В этом он был уверен. Но насколько осведомлена Бейли? Или просто продолжает упрямо молчать?

Эта мысль была ему отвратительна.

Ничего не произошло, пока они покидали аэропорт и брали в прокат машину, а потом катили по дороге в видавшем виды старом «Блейзере». «Старый» – мягко сказано! Ехали по главной улице, сквозь пропитанную солью сухую жару Кабо, как вдруг телефон Ноа завибрировал.

– Фишер, – ответил он.

– Ты не катаешься на лыжах, не развлекаешься с лыжницами и не пилотируешь самолет в Кабо ради услуги нашей Ходячей Неприятности. Где же ты в таком случае, черт тебя дери? – раздраженно спросил Шейн.

– Ты и вправду хочешь знать?

– Ты уже в Кабо.

– Бинго.

– Ты летел коммерческим рейсом.

Это был не вопрос, а утверждение, сказанное таким тоном, что было ясно: Шейн просто шокирован! Ноа бросил быстрый взгляд на Бейли, которая навострила ушки. Она опустила стекло, и ветер играл волосами, которые она без особого успеха пыталась придерживать, чтобы не падали на лицо. Руки подняты вверх в попытке укротить гриву волос; таким образом, ее шея открывалась взгляду Ноа.

Чуть ниже уха виднелись отпечатки зубов. Его зубов.

А ниже укуса небольшой участок кожи был натерт докрасна – его двухдневной щетиной. Он, Ноа, поставил свое клеймо.

К его удивлению, эта мысль не показалась ему отвратительной. По-видимому, первобытное в нем доминировало: реакция оказалась прямо противоположной.

Ему захотелось приткнуть разваливающийся на ходу «Блейзер» к обочине, усадить Бейли на колени и начать все снова. Захотелось еще раз обнять и войти в нее, не отрываясь от ее губ, впитывая тихие вскрики…

– Ноа? – позвал Шейн.

– Да. – Ноа с трудом оторвал взгляд от Бейли и ее роскошного тела. – Я летел коммерческим рейсом.

– Бедняга! Ты влип. – В голосе сквозило крайнее недоверие. – Ты влип, и тебе уже не выпутаться.

– Шейн…

– Мэдди говорит, что ты влюбился по уши в эту дамочку…

– А не лучше ли Мэдди заняться собственными делами!

– Мы и есть ее дело, – парировал Шейн.

Ноа ущипнул себя за переносицу:

– А что, я так глупо выгляжу?

– Не сомневайся.

– И ты собираешься помешать?

– Слушай, приятель. Я понимаю, что миссис Синклер кое-что для тебя значит. И это новость.

Ноа промолчал. Действительно, она кое-что для него значила.

То есть все.

И это действительно было новостью. И немного пугало.

– Хочешь проверить, можешь ли ты найти деньги и уберечь ее задницу?

– Да.

В телефоне послышался тяжелый вздох.

– Мэдди устроит тебе выволочку по полной программе.

– Нет. Она считает все это очень романтичным. Глупым, но романтичным.

Снова страдальческий вздох.

– Из-за тебя, приятель, мы тут все извелись.

– Мне пора.

– Отлично. Как я понял, ты снова нырнешь в кипяток…

Да. По крайней мере, в этом сомневаться не приходилось.

– Сообщи, где находишься. Я прилечу и обеспечу отступление.

– Ты не обязан…

– Не дури, Шерлок. Местоположение?

Ноа знал – дело не только в том, чтобы помочь им с Бейли унести ноги. Шейн понимал, что другу очень тяжело в Кабо. Да еще коммерческая авиалиния – тот еще вопрос. Если можно обойтись без коммерческого рейса…

– Встречай нас в аэропорту Кабо-Сан-Лукаса через несколько часов.

– Будет сделано.

Ноа выключил телефон, все еще споря с самим собой – хорошо это или плохо, что Шейн вызвался им помочь.

Бейли указала направление вдоль главной улицы. Время едва перевалило за полдень, но жара уже стояла невыносимая. Справа на берег накатывали волны Тихого океана; вдоль пляжей выстроились в ряд отели и курортные комплексы.

– Вверх по улице, – велела ему Бейли. – А здесь поверни направо.

Однако Ноа, напротив, зарулил на строительную площадку.

– Ноа?

– Сиди тихо.

Он свернул к соседнему владению, которое тоже оказалось курортным отелем. Проехал вдоль парковочной площадки, пока не нашел свободное место, чтобы наконец поставить машину.

Курортный комплекс Алана был как на ладони. Территорию «Сан-энд-Фан» даже не успели заасфальтировать. Непосредственно на парковку выходили двери отеля, зажатого с обеих сторон двумя другими зданиями. Тут царил полный беспорядок, все было брошено кое-как – оборудование и огромные штабеля строительных материалов – кирпич, мешки с цементом, трубы… Такого они не видели ни на Каталине, ни тем более на Мамонтовой.

Но, несомненно, здесь царил тот же дух запустения, что на двух предыдущих курортах.

– Я ничего не вижу, – сказала Бейли. – Ни машин, ни хоть какого-нибудь движения.

– Но это ничего не значит, как мы уже имели возможность убедиться, причем самым неприятным образом.

Да. Сидя в убитом «Блейзере» рядом с Бейли и обдумывая сложившееся положение, Ноа вполне мог быть уверен в двух вещах. Первое: деньги еще не обнаружены. Второе: они здесь не одни.

– Полагаю, как и в тех двух местах, тут где-то должны быть апартаменты Алана, где останавливался он сам.

– Да. – Бейли рассматривала здания, которые, по замыслу архитектора, должны стоять полукругом вдоль береговой линии природной бухты, всего в нескольких футах от воды.

Отель представлял собой главное здание, окруженное множеством бунгало, несомненно, очень дорогих и шикарных на вид – специально для голливудских знаменитостей.

– Один из этих домиков-бунгало был выстроен в качестве образца, чтобы показывать в рекламе, пока идет строительство всего остального. – Ее голос чуть дрогнул, едва уловимо. Однако теперь Ноа знал Бейли достаточно, чтобы это услышать.

Бедняжка снова была на нервах.

– Сюда, – сказала Бейли, прежде чем Ноа успел разобраться, что именно не так, и вышла из машины.

Ноа последовал за ней, забыв про палящие солнечные лучи, жару и соленый воздух. Схватил за локоть и повернул спутницу лицом к себе. Она избегала смотреть ему в глаза. Черт.

– В чем дело?

Она просто выдернула руку и показала ему спину. В его душе взревел сигнал тревоги – на полную мощность.

Бейли снова что-то недоговаривала. И ничего хорошего это не сулило.

Глава 22

– Бейли, – очень спокойно позвал Ноа, обращаясь к ее спине. – В чем дело?

Что не так? Он издевается? Стремительно обернувшись, Бейли оказалась с Ноа лицом к лицу.

– Ты хочешь сказать – помимо того, что моя жизнь разбита, за мной гонятся вооруженные бандиты и… ах да, не забудем про братца, который, весьма вероятно, оказался лживым и вороватым негодяем, под стать моему папаше и покойнику-мужу.

– Да, – сказал Ноа, не желая отступать. – Кроме всего этого. – Волнуясь за нее, он снова хотел ей помочь, щедрый жест, которого Бейли не ожидала. А ведь должна была; ее бедное сердечко екнуло. Тем временем Ноа взял ее за руку и заглянул в глаза: – С тобой творится что-то еще.

Бейли отвернулась и стала внимательно разглядывать курортный комплекс. Как он может замечать все-все?

– Ты была здесь раньше?

Ха! Если бы только он знал. Здесь она провела свой медовый месяц.

– Можно сказать и так, – пробормотала она, скользя взглядом по бунгало, выстроившимся вдоль берега.

Резко отняв у него руку, Бейли направилась к пляжу. Ноа пошел за ней. Но он был слишком умен, чтобы произнести хоть слово. Где он усвоил столь полезную тактику, гадала Бейли, так замечательно держать язык за зубами? Вскоре молчание заполнило воздух, которым она дышала, и ее голову, отчего у нее возникло неодолимое желание заговорить самой. Ноа вполне мог бы поучить государственных чиновников тому, как выдаивать информацию из упорных плохих ребят!

– Я провела здесь медовый месяц, – неохотно призналась она, бросив взгляд в его сторону. – И когда я говорю «я», то имею в виду себя в компании телевизора. Не успели мы сюда приехать, как Алана вызвали по делам.

– Значит, Алан был еще большим идиотом, чем я думал.

Теперь они шли бок о бок в тени главного здания, и Бейли пришлось признать, что это курортное местечко не лишено очарования. Если, конечно, вы любитель шикарных, дорогущих морских курортов.

Они обошли большое здание отеля и направились к бунгало, принадлежавшему Алану. Странно, было незаперто. Толкнув дверь, чтобы попасть внутрь, они все поняли. Как будто здесь прошла толпа безжалостных мародеров! Напольная плитка исчезла, как, впрочем, и все детали отделки. Грабители утащили и дверные ручки, и даже окна целиком… С уже законченными и отделанными апартаментами было покончено.

Они остановились в центре главного зала, где когда-то блестели начищенные деревянные полы, стояла прекрасная мебель; теперь здесь было пусто.

– Должно быть, местные строители разжились на халяву, – сказала Бейли, не веря собственным глазам.

Ноа оглядывался по сторонам. Спокойный и собранный, он уже ждал неприятностей.

– Наверное, денег здесь нет, Ноа!

– Конечно. Знаешь, я начинаю думать, что ими здесь и не пахло. – Он покачал головой. – Зачем было вывозить деньги в Мексику, где с ними могло случиться что угодно?

Выйдя из бунгало, они остановились на пляже. Вздохнув, Бейли потерла виски:

– Снова тупик. – Значит, ее жизнь тоже зашла в тупик. – Пойдем отсюда. Подальше от того места, где я сделала одну из самых злосчастных ошибок в своей жизни.

Он погладил ее по щеке:

– Да, я тоже ставлю на то, чтобы отсюда убраться. Но вот насчет ошибок… – Ноа терпеливо дожидался, пока Бейли не решится посмотреть ему в глаза. – Ошибки… Иногда их просто необходимо совершать. Так мы приобретаем опыт, без них нет настоящей жизни.

Подняв голову, она смотрела прямо в сияющие глаза Ноа, и ее сердце щемило.

– Эта мысль никогда не приходила мне в голову.

– Может быть, зря.

– Но я была…

– Что, слишком молода? Влюблена? Ты имела право на ошибку. Мы все имеем право ошибаться.

– Правда? – Приподнявшись на цыпочки, Бейли обхватила ладонями лицо Ноа и, притянув к себе, нежно поцеловала его в губы. – Даже ты, Ноа?

Он молчал, но в его глазах сверкали искорки.

– Да, – прошептала она. – Даже ты.

И Ноа ответил тихо:

– Благодаря тебе я исправляюсь, знаешь?

От волнения его голос чуть-чуть хрипел. Бейли тихо рассмеялась:

– А хорошо ли это?

Вместо ответа Ноа перевел взгляд на отель за их спинами и вдруг нахмурился.

– Что?

– Назад, в машину, – приказал он, подталкивая Бейли в нужном направлении.

– Что? Зачем…

– Идем. – На сей раз он толкнул ее весьма ощутимо.

Бейли не стала терять времени на расспросы. Но не сделала она и шагу, как ее взгляд зацепил парковку, где они оставили автомобиль, и маячивших там двоих мужчин. Стоя каждый в своем углу парковки, они наблюдали, как она приближается. Как приближаются они с Ноа. То были люди Стивена.

– Проклятие, – тихо выругался Ноа, прижимая спутницу к своему боку. – Ладно. Ты со мной.

Прекрасно.

– Держись поближе.

Ха-ха.

– Буду как приклеенная, – пообещала она.

Они помчались к главному зданию. В самом деле, ей пора бросить носить щегольские туфельки на высоких каблуках! Ноги болели немилосердно. Очень уж это утомительное занятие – спасаться бегством.

Ноа увлек Бейли в проезд между курортом Алана и соседним отелем. Теперь у них имелось хоть какое-то укрытие. Не в меру разросшиеся кусты, куча мусора и две тощие бездомные собаки, которые при их появлении подняли головы, но не сочли нужным даже зарычать.

Прикрыв собой Бейли, Ноа выглянул из-за угла проверить парковку, а Бейли воспользовалась минутой, чтобы шумно отдышаться, как женщина, которая мало заботилась о том, чтобы давать сердцу регулярную нагрузку. В будущем с этим надо что-то делать.

Если у нее это будущее есть.

Прискорбная мысль. Не стоит об этом. Уж лучше смотреть на Ноа, пытаясь по его реакции оценить происходящее.

И что она увидела? Его широкие неподвижные плечи, напряженный профиль подсказывали Бейли: они – в который раз – крепко влипли.

Ни слова не говоря, Ноа потащил ее к входу в главное здание курорта. Как и прежде, на Мамонтовой горе и на Каталине, стеклянные двери были разбиты вдребезги. Итак, двое бандитов дожидались их на парковке. И кто знает, сколько еще парней бродили по зданию отеля.

Караулили.

Ноа выругался снова, очень цветисто, да вдобавок по-испански, что производило сильное впечатление. Они воспользовались проездом, чтобы попасть на территорию соседнего отеля. На здешней парковке жизнь била ключом: машины, автобусы, такси и люди, которые прогуливались, болтали, дефилировали с напитками в руках. Этот хаос послужил беглецам прикрытием, когда они направились на пляж. На горячем песке яблоку негде было упасть – кабинки для переодевания, стулья, шезлонги, полотенца, тележки и торговцы сандалиями, шляпами, полотенцами. Ноа шагал не останавливаясь.

Подальше от пуль, как можно дальше.

Каблуки Бейли самым прискорбным образом тонули в песке; она изо всех сил старалась держаться сама и держать на замке рот, поскольку жалобы уже болтались на кончике ее языка. Жарко! Пальцы ног стерлись в кровь! Пить хочется!

Страшно!

Миновав этот отель, они попали на территорию следующего. Этот был поменьше, явно не такой дорогой и, следовательно, просто кишащий людьми.

Толпа поглотила их с Ноа. Наконец они остановились перед открытым баром. Высокие барные стулья были безнадежно заняты, как и пространство между ними. Всюду теснились тела – преимущественно в бикини и купальных трусах; рубашки и сандалии практически отсутствовали.

Ноа кивнул бармену, и перед ними появились две запотевшие бутылки холодного пива. Бейли схватила бутылку и начала жадно пить, страшно радуясь тому, что холодная жидкость течет по ее пересохшему горлу. Но не успела она допить, как Ноа потянул ее дальше. Черт, снова убегать!

– Я только хотела… – Бейли бросила тоскливый взгляд назад, на бутылку, которую не успела прихватить с собой. Однако Ноа ждать не хотел, и она скоро поняла почему.

На пляж вышел один из преследователей. Встав у края парковки, откуда начинался песок, он очень внимательно рассматривал толпу, держа руку в кармане.

Выискивал их с Ноа!

О боже. Она включила передачу, и они промчались через соседний бар, а потом сквозь небольшой базарчик сувениров, между двумя рядами прилавков, заваленных деревянными осликами, кожаными сумками, домоткаными пончо и сомбреро. Ноа остановился так внезапно, что Бейли налетела на него.

Его крепкая рука не дала ей упасть. Ноа зачастил по-испански, со скоростью пулемета обращаясь к крошечной старушке, которая наблюдала за ними, сидя на скамеечке. Не успев ничего понять, Бейли вдруг очутилась в примерочной – это была просто ярко-красная занавеска для душа, закрепленная вокруг шеста. Вскоре туда ввалился Ноа с охапкой тряпок в руках.

– Раздевайся, – приказал он.

– Но…

Он бросил свои трофеи на землю и стал раздеваться сам.

– Подними руки, – велел он и рванул вверх ее джемпер, натянув на самый лоб, так что ее руки оказались поднятыми над головой. –  Дальше сама, – сказал он. Потом, оглядев мельком ее грудь, наклонил голову и расстегнул молнию юбки. Бейли сражалась с джемпером, но безуспешно – не расстегивались пуговки. Еще хуже было то, что прядь волос Бейли обкрутилась вокруг одной из них и красавица рисковала выдрать с корнем приличный клок.

– Эй!

– Держись. – Его длинные волосы щекотали ее живот. Невероятно, учитывая обстоятельства, однако Бейли вдруг задрожала от возбуждения. Потом он стянул с нее юбку. Случайно вместе с юбкой она лишилась и трусиков и теперь стояла с поднятыми над головой руками, с запутавшимися волосами, в одном только лифчике, а трусики и юбка болтались где-то чуть выше колен. Как флаги на ветру.

Ничего этого Ноа не замечал, сражаясь с ремешками ее босоножек.

– Подними ногу, – приказал он, пытаясь стащить с нее юбку, не снимая босоножек на высоких каблуках.

Она могла бы воспротивиться произволу, но как же было трудно говорить, если трусики с нее сняли без всяких предварительных ласк! Она пыталась освободить руки и волосы, но безуспешно.

– Ноа…

Сидя на корточках, он поднял голову, пощекотав волосами верхнюю часть ее бедра. И впервые с того момента, как втолкнул ее в примерочную, он застыл совершенно неподвижно. В напряженном молчании он рассматривал то, что находилось на уровне его глаз. Ее лоно.

Его глаза потемнели, и зубы прикусили нижнюю губу.

– О господи, – прошептал он.

Со всех сторон вокруг них, прямо за занавеской, сновали люди. Разговаривали, торговались, занимались повседневными делами. А здесь, в тесной примерочной, они были одни, вместе, и ей казалось, что на всем свете нет никого, кроме Ноа. Невероятно сексуального Ноа, у которого дрожали губы.

– Не вздумай смеяться, – предупредила она.

Он медленно покачал головой, не желая пошевелить и пальцем, чтобы ей помочь.

– Мне совсем не смешно, – сказал он вкрадчиво.

О боже, этот тон был ей знаком. Тон вожделения как обещание безумного секса, когда она забывала самое себя. Обещание сбывалось каждый раз; и в эту самую минуту Бейли ничего так не хотелось, как забыть самое себя. Однако этому не суждено случиться – в импровизированной примерочной на пляже в Нижней Калифорнии, в окружении толпы и шныряющих вокруг вооруженных бандитов!

Она абсолютно не была к этому готова.

– Ноа…

Она снова попыталась выпутаться из джемпера, отчего ее полные груди заколыхались. Конечно, Ноа смотрел. И Бейли скорее почувствовала, чем услышала его тихий возбужденный стон.

– Стой смирно, – велел он.

Вместо того чтобы ее освободить, он надавил пальцем на роскошную округлость сначала одной, потом второй груди, приподнятой чашечками лифчика пуш-ап, и с ее губ сорвался стон, который удивил ее саму силой страстного желания.

– Видела бы ты себя, – шепнул он, когда палец, скользнув под кружево лифчика, потер обнаженный сосок, отчего она чуть не вскрикнула.

– Ноа… – Бейли уже задыхалась, потому что вторая рука принялась гладить ее живот, постепенно уходя ниже, на нулевой уровень.

– О-о боже мой, – стонала она. – Прекрати…

Но он и не думал останавливаться. Разумеется, как же иначе. Ноа уже изучил ее тело и точно знал, что и как делать. Боже правый, вот он прижался губами к ее бедру, продолжая свою игру, прошелся губами по нижней линии живота, вверх по второму бедру, и все это время его пальцы не останавливались, приближая взрыв. А ведь Бейли могла бы спорить, поставив на кон собственную жизнь, что ей сейчас не до этого. Просто невозможно!

– Ноа, прошу тебя…

– Конечно, я постараюсь, – обещал он. И обещание было исполнено. Ахнув, Бейли рухнула на землю.

Он ее поймал. Этот мужчина всегда готов подставлять ей руки, подумала Бейли, как сделал это сейчас, ловко уложив ее к себе на колени. И спастись она не могла: колени запутались в юбке, а свитер сковывал руки. Бейли, впрочем, и не пыталась.

Отнюдь нет.

Тем более что Ноа, склонив голову, искал губами ее груди. Теперь обхватил губами сосок, не отрывая пальцев от ее промежности.

Ее ягодицы упирались в… О что ему стоит расстегнуть «молнию» джинсов и взять ее? Она чувствовала, что уже на грани, такими темпами им обоим едва ли потребуется целая минута, чтобы достичь блаженства.

Его руки обнимали ее бедра, глаза были закрыты, а лицо застыло в гримасе мучительного желания и блаженства. Но… он просто прижался лбом к ее лбу.

Наконец он поднял голову. Страсть и желание заставили потемнеть зеленые глаза Ноа – они казались черными озерами вожделения. И все-таки… Тяжело вздохнув, он начал распутывать пряди ее волос.

А потом Ноа помог Бейли встать и протянул ей пончо и белое мексиканское платье без рукавов. Когда Бейли надела платье, он сам надвинул капюшон пончо ей на голову. Такое же пончо Ноа набросил на себя поверх кожаной летной куртки.

Рука об руку они покинули святую обитель примерочной. Перекинувшись парой слов со старухой, Ноа сунул ей какую-то мелочь, и они вышли из палатки в суету маленького рынка.

Бейли едва переставляла ноги – они были как резиновые. Однако Ноа уверенно вел ее через лабиринт торговых рядов. Как будто их не было, этих нескольких минут! Как будто он точно знал, куда идти. Одной рукой помогал Бейли, другой – держал мобильный телефон и что-то говорил. Вдруг они оказались на другой парковке, в четверти мили от той, где остался их «Блейзер». Их дожидалось такси.

– Как ты сумел… – Бейли была поражена. Ноа быстро усадил ее в машину.

– Мэдди – просто волшебница, – бросил Ноа и перешел на испанский, чтобы дать указания шоферу.

Бейли смотрела на него во все глаза:

– Что ты ему говоришь?

– Чтобы вез нас по главной улице. Так я смогу засечь наших друзей. – Он снова заговорил в телефон, на этот раз по-английски, и Бейли догадалась: это Броуди, который, в свою очередь, был на связи с Шейном. А Шейн уже в пути.

Несмотря ни на что, они снова выкарабкались. И самое главное – все еще живы! Бейли понимала, что должна благодарить Ноа, а не себя. Этот человек обладал уникальной способностью обращать к своей пользе любые обстоятельства.

Не то чтобы она его недооценивала. Просто каждый раз Ноа поражал ее до глубины души своей находчивостью, не говоря уже об умении действовать в любой обстановке, справиться с любым делом, за которое брался.

Бейли могла только мечтать о таких талантах.

– Ты потрясающий.

Ноа следил и за дорогой, и за ее обочинами. Услышав слова Бейли, взглянул на нее удивленно.

– Ты слышал? – спросила она.

Он взял руку Бейли и поднес к губам.

Таксист приближался к курортному комплексу Алана. Ноа сказал ему что-то, и машина замедлила ход. Место выглядело таким же безлюдным, как и прежде, зажатое между двумя отелями, где кипела жизнь.

Наблюдатели исчезли.

Ноа бросил водителю еще несколько слов, и такси въехало прямо на парковку. Их «Блейзер» стоял на месте. С изрезанными в клочья шинами.

Недвусмысленное предупреждение. Продолжай в том же духе, и дело не ограничится четырьмя искромсанными покрышками. Лоб Бейли покрылся холодным потом.

– Ноа…

– Нет ли здесь другого отеля?

Бейли понимала, к чему он клонит. Ноа желал знать, куда она намерена двигаться дальше. Она и сама не знала – вот что было самое ужасное.

– У него здесь больше нет курортов, – прошептала она, глядя на порезанные шины и представляя, каково будет, если в следующий раз бандиты поймают Ноа, и что они с ним сделают.

Когда же это прекратится?

Сейчас. Она так решила. Это прекратится сейчас же.

– Я не знаю, что делать дальше, – призналась женщина. – Мне ничего не остается. Я проиграла. Позвоню в полицию и сдамся на их милость. Надеюсь, они мне помогут.

– Бейли…

– Нет, серьезно. Я больше не могу. Не могу подвергать опасности других людей. Особенно тебя, Ноа. Я должна остановить это безумие. Иначе тебя убьют.

Ноа ничего не ответил. Только стиснул зубы, и Бейли поняла: он хочет ей возразить или, может быть… может быть, он ей не верит. Она не могла винить его за это.

– У меня больше нет от тебя секретов, – призналась она.

– Ты уверена? Уверена, что Алан ничего тебе не говорил? Не предупредил тебя?

– Нет. Он просто собрался в поездку, как обычно… Погоди-ка. – Закрыв глаза, она пыталась в точности припомнить, как это было. Они с Аланом стояли в холле их дома. Алан держал сумку, отправляясь на ту злосчастную охоту. – В тот раз он был какой-то странный. Слишком серьезный и хмурый, он все медлил и что-то мне говорил, хотя обычно рвался из дому.

Она помнила, как ее все это удивило. На прощание Алан крепко ее обнял. Потом заглянул в глаза, чего с ним не случалось целую вечность. А затем сказал: «Когда меня не будет, бери все, что тебе понадобится; я спрятал это очень надежно, моя драгоценная!»

Бейли повторила эти слова вслух.

Ноа хранил молчание, и Бейли открыла глаза. Он смотрел на нее, взгляд потемневших глаз сделался задумчивым.

– Он называл тебя своей драгоценностью?

Бейли задумалась. И вдруг, будто удар в солнечное сплетение, на нее снизошло озарение:

– Ах, господи!

– Что?

– Нет, – прошептала она, качая головой. – Он никогда не называл меня драгоценностью. – Алан никогда не придумывал для нее интимных, ласковых словечек. Ему хватало имени, которое жена получила при рождении. Зато у него находились ласковые прозвища для всех его домов и курортных комплексов. –  Как же я сразу не догадалась, Ноа!

– Вот теперь подробнее!

– Когда бандиты потребовали денег, я вспомнила, что у него во всех квартирах понатыканы сейфы. Мне казалось, что дом – это уж слишком очевидно, однако… – Бейли покачала головой. – Но у него были нежные прозвища для всех и каждого из его владений. Так вот, дом. Наша вилла. Он называл ее…

– «…моя драгоценная»! – воскликнули они разом.

– Да. – Бейли вцепилась в ворот его рубашки. – Немедленно возвращаемся. Кенни был прав. Это не то, что я думала. Я все время ошибалась. – Проглотив ком в горле, она затрясла головой, чтобы ум прояснился. – Я гонялась за призраками. – Женщина горько рассмеялась. – И наши бандиты клюнули на тот же крючок.

На верхнем этаже отеля что-то мелькнуло. Раздвижная стеклянная дверь пентхауса, которому полагалось быть недостроенным и незаселенным, отъехала в сторону. Оттуда вышел человек.

Стивен.

Он смотрел вниз, прямо в их сторону. Даже на таком большом расстоянии Бейли ясно могла разглядеть выражение его лица. Бывший друг был готов испепелить ее злобой и ненавистью.

– Ноа!

– Вижу. – Она почувствовала, как на плечо ложится его рука. Наклонившись вперед, Ноа заговорил с таксистом. Тот кивнул, и машина тронулась. Они направлялись в аэропорт. Для Бейли это был самый радостный отъезд из всех, что случались в ее жизни.

Глава 23

Мэдди сидела за столом в «Скай Хай Эйр», управляясь одновременно с клавиатурой компьютера, мобильным телефоном и радио. Поворачиваясь в кресле, она могла работать еще и на втором компьютере. На линии были ее ребята. Ноа сидел в такси, которое направлялось в аэропорт Кабо-Сан-Лукаса, где с минуты на минуту должен был приземлиться Шейн. Там они отыщут друг друга и вывезут Бейли из Нижней Калифорнии. И тогда, надо надеяться, все закончится.

Отличная работа.

Впрочем, за что бы ни бралась Мэдди, все выходило отлично. Она привыкла доводить дело до победного конца. Совершенство и безупречность были ее девизом. Некоторые называли ее дотошной занудой, другие – одержимой. А были и такие, кто звал хладнокровной стервой.

Мэдди знала, что вполне подходит под все вышеперечисленные определения, но ее это устраивало. Ей наплевать, что думают о ней люди. Из своего офиса показался Броуди. Нет, пожалуй, это слишком опрометчивое утверждение. Мэдди важно, очень важно, что думает он.

На ее счет.

Прискорбно, что Броуди упрям как осел и не позволит себе даже намека на откровенность.

Собственно, у самого Броуди всегда был такой вид, будто ему тоже наплевать, что о нем думают другие. И Мэдди знала – ему действительно наплевать. Она смотрела, как он идет к торговому автомату в конце коридора – высокий, длинноногий, мрачный, воплощение непоколебимой уверенности в себе – это мужчина полностью, на все сто процентов, знал, что есть что в этом мире.

Поход к торговому автомату отнюдь не проливал свет на нынешнее настроение Броуди, потому что он ходил туда по нескольку раз на дню. Всегда брал содовую и что-нибудь с молочным шоколадом; в крайнем случае мог сгодиться и черный шоколад.

Иногда в темноте ночи ей грезилось – обмазать бы себя шоколадом и посмотреть, что он станет делать. В ее снах Броуди неутомимо слизывал с нее шоколад. Весь, без остатка. С каждого дюйма ее кожи…

Сейчас Броуди стоял перед автоматом, упираясь в него обеими руками, изучая предлагаемый ассортимент. Рубашка, казалось, лопнет на широченных плечах, мягкие выцветшие джинсы туго облегали узкий зад. Неожиданно он обернулся через плечо на Мэдди, поймав ее пристальный взгляд.

– В чем дело? – поинтересовался он.

– Да так…

Он насупил брови:

– Ты вся красная.

– Немного жарко. Из-за тебя.

– Так сделай перерыв. Мы тут не рабовладельцы.

– Отлично. – Мэдди сбросила свитер, оставшись в шелковом топике, который, по общему признанию, был просто потрясающим и соблазнительно облегал ее округлости. Она это знала, поскольку выбрала его именно по этой причине. К тому же бледно-голубой цвет шелка в точности повторял бледно-голубой цвет ее глаз.

Что тоже не случайно.

У нее были очень красивые глаза, и сейчас она их опустила, чтобы взглянуть на Броуди из-под ресниц.

Он внимательно смотрел на нее, чуть кривя губы. И не подумал отвести взгляд, когда понял, что Мэдди продолжает его изучать. Ни малейшего признака, что Броуди смутился, когда его застукали на месте преступления – поймали его взгляд!

Наверное, этого парня ничем не проймешь.

– О-о! – воскликнула Мэдди с притворным беспокойством, проводя рукой по груди и животу. – Осталось на мне что-нибудь из одежды?

– Нет. – Броуди сунул монету в щель автомата. – Я пытался тебе дозвониться вчера вечером. Включил компьютер, но не смог войти. Тебя не было дома.

– Действительно не было.

– Я решил, что у тебя свидание.

Если он таким образом забрасывал удочку, то этот номер у него не пройдет.

– Ты же не позвонил на сотовый.

– Не хотел тебя отвлекать. – С этими словами Броуди снова принялся рассматривать ассортимент, хотя за сегодняшний день успел его изучить, по крайней мере, дважды.

Проклятый упрямец, сущий осел! Мэдди бросила на стол наушники. Перерыв! Он прав, ей необходим перерыв.

А еще ей необходимо прямо сию минуту разбить что-нибудь о голову Броуди. От греха подальше Мэдди снова надела наушники и попыталась связаться с Ноа, чтобы выяснить расчетное время прибытия. Не вышло.

– Черт!

Броуди оставил в покое автомат и подошел к ее столу, не сводя внимательного взгляда с лица девушки.

– Что такое?

– Да, наверное, ничего.

– Или что-то. Говори.

– Сотовый Ноа не отвечает.

– Хреново.

Такси везло их в аэропорт, однако пейзажи Нижней Калифорнии отнюдь не проносились за окном, точно вихрь.

– Быстрее, – сказал по-испански Ноа.

Таксист кивнул, но скорости не прибавил, и Ноа едва сдерживал желание вырвать все волосы из его головы, прядь за прядью. Он взглянул на Бейли, которая сидела, ломая руки. Рот крепко сжат, в глазах тревога.

– Мы туда доберемся, – попытался он ее ободрить.

Бейли кивнула.

Вздохнув, Ноа обнял Бейли, прижал к себе и коснулся губами ее виска.

– Обязательно доберемся.

– Я знаю. – В его объятиях она немного расслабилась. Это чудо никогда не перестанет удивлять!

– За нами гонятся, – вдруг сообщил водитель.

Взглянув в зеркало заднего вида, Ноа встретился глазами с таксистом. В глазах – беспокойство. Действительно, их преследовали. Что ж, просто прекрасно. Обернувшись, Ноа и в самом деле увидел темный внедорожник, который лавировал в потоке машин, чтобы не упускать их такси из виду.

– Быстрее! – Он готов был заорать на водителя, чтобы прибавил газу, черт возьми. Но эффект мог получиться обратным – парень подрулил бы к обочине и выбросил их с Бейли из машины. – Еще быстрее!

Водитель снова кивнул, но скорости не прибавил. Надо отдать ему справедливость – бедняга просто не мог этого сделать. Дорога была однополосная, и впереди шел, все время виляя, огромный старый грузовик – того и гляди, развалится. В его кузове теснились козы, скорбно блея в послеполуденном мареве.

Встречное движение было очень плотным. Поймав взгляд Ноа в зеркале заднего вида, водитель беспомощно пожал плечами.

– Что такое? – забеспокоилась Бейли, сжав руку Ноа. – Что происходит?

Груженная козами колымага резко свернула направо, и таксист воспользовался шансом, вдавив педаль газа в пол.

Никакого эффекта. Машина и без того двигалась на пределе своих возможностей – примерно сорок восемь миль в час.

– Что происходит? – опять спросила Бейли, пытаясь прочесть ответ на лице Ноа. Очевидно, она научилась понимать его лучше, чем кто бы то ни было, потому что побледнела от страха. Проклятие! Что случилось с его лицом опытного игрока в покер? В этом смысле о Ноа ходили легенды. Но Бейли было невдомек, что никто, кроме нее, не научился читать его мысли и чувства точно раскрытую книгу.

– Вперед, – велел он водителю. – Не сбавляйте хода.

Они доберутся до аэропорта, и тогда он решит, что все это значит и что делать.

Бейли оглянулась назад и тоже увидела преследующий их внедорожник с тонированными стеклами.

Наконец они въехали в жилую зону, где можно было затеряться в узких улочках. Ноа давал указания шоферу, и после серии поворотов – чудо из чудес! – они отсекли «хвост». Хоть одно очко в их пользу.

Но тут Ноа поймал виноватый взгляд водителя:

– Бензин кончился.

Вот черт. Прежде чем Ноа успел открыть рот и разразиться потоком слов – каких, он и понятия еще не имел, машина чихнула, кашлянула и заглохла.

– Господи, что еще случилось? – ахнула Бейли.

– Маленькое дорожное происшествие.

– Машина сломалась?

– Кончился бензин.

Она ужаснулась:

– Самое время, лучше не придумаешь.

– Не могу не согласиться, принцесса. – Осмотревшись по сторонам, Ноа вытащил мобильный, собираясь позвонить Мэдди. Приема не было.

Все интересней и интересней.

Они стояли напротив церкви, двери которой были распахнуты настежь. Просторный церковный двор заполняла нарядно одетая толпа. Люди смеялись, хлопали в ладоши и танцевали под музыку оркестра.

Это была свадьба, и все веселились от души. Что ж, отличная возможность для маневра прикрытия. Сунув руку в карман, Ноа сгреб какие-то деньги, отдал таксисту и побежал прочь от машины, увлекая за собой Бейли.

– Что мы будем делать?

– Смешаемся с толпой.

Бейли поглядела на их с Ноа одежду:

– По крайней мере, мы одеты наполовину так, как они.

Никакой истерики. Его сердце переполняли гордость и восхищение. И некое другое чувство, которому было очень, очень трудно найти определение.

Или не так уж трудно? Ноа повел Бейли на церковный двор, одним глазом поглядывая на дорогу – никакого внедорожника пока не наблюдалось. Свадебный оркестр гремел куда громче, чем его мысли, и толпа веселилась не менее шумно. На них едва ли обратили внимание.

– Постарайся сделать вид, что ты тут своя, – сказал он Бейли, и она бросила на него растерянный взгляд, который ясно сказал – она понятия не имеет, как добиться нужного эффекта. Поэтому Ноа увлек ее на танцплощадку, развернул лицом к себе и спиной к улице и крепко прижал к себе.

– Что мы делаем теперь? – прошептала она, замерев в его объятиях.

– Танцуем. – Он погладил ее спину. – Делай как я. – Покачивая бедрами, он начал двигаться в такт музыке, а Бейли просто смотрела на него, не веря своим глазам.

– Ты умеешь танцевать? – спросила она, пораженная до глубины души.

– Конечно. – Ноа закружил Бейли в такт музыке, которая становилось все громче и навязчивей; он к такой не привык. С другой стороны, не так уж много времени он провел, наслаждаясь свадебными мексиканскими мелодиями. В любом случае ему приходилось очень стараться: нужно было танцевать и за себя, и за Бейли.

Невероятно – но музыка грянула еще громче! Бейли пришлось встать на цыпочки и приложить губы к его уху, чтобы он услышал. Разумеется, он не возражал, ведь так она буквально повисла на нем.

– Наверное, ты умеешь все на свете? – спросила она.

Нет, кое-что было ему не под силу. Например, он не знал, как сказать Бейли, что любит ее.

Да, любит.

Любит так, что это причиняет ему страдания.

Еще он не знал, как заставить Бейли полюбить его.

Ноа хотел этого, хотел всеми силами души и тела. Потому что лишь с ней он чувствовал, что жив. Что счастлив. Черт, эти чувства были с ним даже тогда, когда приходилось бежать, спасая свою жизнь. И он хотел бы сказать ей это. Но вместо того просто обнял покрепче, посматривая на улицу. По крайней мере, он сдержит обещание, которое дал Бейли. Позаботится о ее безопасности.

Нет, это неправда. Он обнял ее покрепче, потому что ничего не мог с собой поделать. Ноги несли его через всю площадку, кругом были разгоряченные тела других танцоров, соленый воздух и всепоглощающая музыка. А еще он чувствовал, как легко касается его плеча головка Бейли, как льнет к нему ее гибкое тело.

Эту минуту стоило бы запомнить на всю жизнь, если бы не оглушительная музыка, не вооруженные бандиты и не тот факт, что они никак не могли вырваться из Кабо…

Черт, надо уносить отсюда ноги.

– Что, если они увидят такси? Тогда они остановятся и точно нас найдут. – Она вцепилась в ткань его пончо. – И испортят праздник этим людям, Ноа. У них же свадьба!

– Знаю. Мы этого не допустим. – Поверх ее плеча он заглянул в сотовый проверить, появился ли сигнал. Нужно было точно знать, далеко ли они от аэропорта, и найти способ добраться туда как можно скорее. По крайней мере, если не получится связаться с Мэдди, Шейн все равно приземлится в аэропорту, чтобы их забрать. Единственное утешение на данный момент.

Вокруг них шумно веселились гости, половина которых уже успела напиться допьяна. Вторая половина успешно догоняла первую. Теперь они затеяли танец, где нужно было облапить партнера как можно основательней, тряся всеми частями тела.

– Давай пробиваться куда-нибудь на улицу за церковью, – сказал Ноа. – Может быть, там найдется работающий телефон.

– А если нет?

– Я вскрою чью-нибудь машину, и мы двинем в аэропорт.

– Вскроешь, чтобы угнать?

– Есть предложения получше?

– Нет. – Бейли тихо рассмеялась ему в ухо. – Ты и вправду Супермен.

Ноа наслаждался прикосновением ее пальцев, которые нежно гладили его затылок, забираясь в волосы. Ощущением ее теплого, роскошного тела в своих объятиях.

– Я не герой. Просто мужчина.

Она чуть отстранилась, чтобы взглянуть Ноа в лицо. Его сердце замерло, переполненное любовью.

– Мужчина, – повторил Ноа. – Который тебя любит.

Как она была поражена! Смотрела на него огромными глазами, губы сложились в прекраснейшую на свете букву «о».

– Правда. Я люблю тебя, Бейли!

Она смотрела на него с нежностью – он искренне полагал, что это от радостного удивления.

– Ноа…

И вдруг застыла, не закончив фразы. Недоумевая, он попытался привлечь ее к себе, обнять… Но она будто окоченела. Только тогда Ноа понял: пришла беда. Кто-то стоял у Бейли за спиной. Точнее, стояли несколько человек.

И еще несколько – за спиной у Ноа.

Повернув голову, он взглянул в сторону улицы. Такси оставалось торчать на месте.

А позади такси черный внедорожник.

Ноа быстро обернулся к Бейли и успел лишь заглянуть ей в глаза, прежде чем негодяй с пистолетом, приставленным к ее спине, вырвал любимую женщину из его рук.

Вот это супергерой!

Глава 24

– Значит, ты потеряла связь с Ноа? – спросил Броуди таким голосом, который обратил в бегство трех предыдущих секретарш.

Но Мэдди было не так легко напугать. Она его нисколько не боялась. Конечно, время от времени он приводил ее в отчаяние, заставлял злиться или беспокоиться, да еще заводил сильнее, чем любой мужик из всех, кого она знала. Но вот бояться Броуди – такого с ней не случалось никогда.

– Я пытаюсь его найти, – ответила она. Мэдди делала тысячу дел одновременно. Проверяла координаты спутникового навигатора, набирала номер на своем мобильном, вызывала по радио Шейна… Один из главных талантов Мэдди – мультифункциональность. И она могла использовать свое умение везде – на работе, дома, в постели…

О да, она действовала исключительно эффективно, хотя над ней нависал огромный, злой и чертовски сексуальный Броуди, который сверлил ее испепеляющим взглядом.

Ничего такого вслух он не говорил, но Мэдди знала: он с ума сходит, беспокоясь за Ноа, и отнюдь не без причины. Ноа побывал в аду, задержавшись там гораздо дольше допустимого. Слишком долго; если честно, никто из них не мог поручиться, что бедняга найдет дорогу назад.

Но он справился.

И вернула его с того света Бейли. Чтобы это понять, Мэдди было достаточно посмотреть в лицо Ноа после того, как он встретил эту женщину.

На его месте Мэдди полюбила бы Бейли хотя бы только за это.

– Где он? – сурово вопрошал Броуди.

– Вот, пытаюсь… – Мэдди не давала разыграться собственной тревоге. Один из ее дорогих цыпляток попал в беду, но она это уладит.

Мэдди знала: Шейн, Броуди и Ноа потешаются над тем, что она считает их своими «цыплятками». Особенно учитывая возраст: она была моложе любого из них. Однако эти трое спасли ей жизнь.

Мэдди старалась отвечать добром на добро. Сделать все, что бы от нее ни потребовалось. «Отдает драмой, – понимала Мэдди, – но факт есть факт». Она обязана им жизнью, и она заплатит по счетам.

Теперь в переделку попал Ноа. Нутром чуяла, что он в беде, и не только потому, что с ним прервана связь. Главное – он не прошел регистрацию, когда прибыл в аэропорт на такси, которое она ему заказала по ходу дела. Да и такси, собственно, до аэропорта не добралось.

Телефон Ноа упорно молчал.

– Когда ты связывалась с ним последний раз?

Обернувшись, она взглянула в лицо Броуди – тот сверлил ее пристальным взором. Прямо глаз-алмаз. Мэдди до сих пор расстраивалась – почему Броуди, и только Броуди, всегда может определить, что с ней. Расстроена она, или встревожена, или раздражена.

Броуди и был постоянным источником всех этих трех состояний.

Однако это совсем другая проблема. Личного порядка.

– Когда он был на курорте в Кабо. Усаживал Бейли в такси, которое я для них заказала.

– Ладно. Он большой мальчик. Он справится.

Мэдди понимала, что он говорит это для самоуспокоения.

– Где Шейн? – Не дожидаясь ответа, Броуди перегнулся через ее плечо, схватил телефон и набрал номер Шейна. Мэдди не шевельнулась. И поэтому широкая грудь Броуди коснулась ее плеча. Никто не вторгался в ее личное пространство, никто. Однако Мэдди занимала только одна мысль: если немного пододвинуться, всего на дюйм, рука Броуди коснется ее груди.

При мысли об этом она почувствовала слабость в коленях. А ведь ей уже двадцать шесть!

Глупо. Однако она почувствовала его запах, головокружительный запах мыла и мужского тела. Ее ноздри затрепетали.

– Прошу прощения, – сказала Мэдди самым надменным тоном, на который только была способна. – Ты вторгся в мой пространственный пузырь.

Их взгляды встретились. Броуди не шелохнулся, лишь вопросительно вскинул бровь:

– Пространственный пузырь?

Она могла бы вывернуться из-под его плеча, оставив поле боя за Броуди.

– Отодвинься.

Глядя на нее с некоторым удивлением, он выпрямился.

– Шейн, – сказал он в трубку, по-прежнему не отрывая глаз от Мэдди. – Где ты?

Он слушал, в то время как Мэдди едва сдерживалась, чтобы не ерзать на стуле. Черт, ей никак не удается сохранять дистанцию, когда Броуди рядом.

– Да, однако Ноа не берет телефон. – Снова Шейн говорил ему что-то. – Ладно. Договорились.

– Что он делает?

Броуди поставил телефон на базу.

– Собирается найти такси.

– Отлично. Можешь идти, я позову, когда что-нибудь узнаю.

Сунув руки в карманы, он возвышался над ней, угрожающий и неотразимый.

– Ха-ха.

– Что «ха-ха»?

– Интересно, так ли уж тебе хочется, чтобы я ушел?

– Я очень занята.

– Занята? – спросил он. – Или поджилки дрожат?

– Поджилки? Из-за тебя? Ха!

Он улыбнулся. В душе Мэдди надеялась, что Броуди останется – проверить справедливость своего предположения. Но он сделал именно то, о чем она просила – пошел прочь, направляясь в свой офис.

– А ты сейчас смотришь на мой зад, – бросил он, не оборачиваясь.

Мэдди поспешно отвела взгляд от этого крепкого зада, тяжело вздохнула и крутанулась в кресле.

– Ничего подобного.

Его смех отдавался в ее ушах еще целую вечность после того, как за Броуди захлопнулась дверь.

Проклятие. Проклятый Броуди.

Бейли почувствовала, как в спину упирается оружейный ствол, и застыла посреди яркого, веселого мира, который ее окружал – гости на свадьбе, быстрая громкая музыка и жаркий влажный воздух.

Застыла будто каменная.

И смотрела Ноа в глаза. Только что они танцевали, сомкнув объятия, и она упивалась чудесными словами, лучше которых нет ничего на свете. Ноа ее любит! Она тоже его любила. Любовь пела в крови, любовь была воздухом, который наполнял ее легкие. Но теперь она его, наверное, больше не увидит.

– Идем, – приказал грубый голос у нее над ухом, и чужая рука сжала ее плечо.

Все последующее протекало в виде стоп-кадров, которые сменяли один другой в такт оглушительной и разудалой мексиканской музыке.

Кадр первый: ее вырвали из объятий Ноа.

Ноа попытался помешать громилам, но вдруг застыл на месте, и Бейли видела почему.

За его спиной тоже стоял бандит, ясно обозначивший свое присутствие посредством пистолета, который уткнулся в спину Ноа. И это был настоящий пистолет, а не глупая ручка фирмы «Бик».

Значит, так тому и быть. Ее песенка спета. Они хотят, чтобы Бейли привела их туда, где спрятаны деньги. И теперь, когда она видит Ноа в последний раз, у нее есть еще шанс сказать, что он значил в ее жизни. Признание, однако, будет кратким. Она скажет, что жила все это время только благодаря его поддержке, его вере и невероятно острому уму. Что никогда не смогла бы с ним расстаться.

Что любит его.

Она должна сказать ему все это. Должна.

Его глаза яростно сверкали. Это было невероятное, мучительное унижение – видеть, как ее уводят, и понимать, что он бессилен им помешать. Слезы застилали Бейли глаза, мешая видеть, и все же она пыталась не плакать.

– Я люблю тебя, – беззвучно произнесла Бейли, надеясь, что Ноа поймет ее по движению губ. Он должен понять! И Ноа понял. Его лицо просияло, и он протянул к ней руку, забыв про бандита с оружием. Но парни справа и слева от Бейли просто развернулись, увлекая ее за собой.

Ее повели к церковным воротам, и никто их не остановил. Проклятие, кажется, что, кроме Ноа, вообще никто ничего не заметил, как и тогда, когда они смешались с толпой на свадебном торжестве.

Потом ее втолкнули в черный внедорожник и усадили между двумя суровыми, вооруженными до зубов типами. Машина тронулась. Повернув голову, Бейли успела увидеть, как из ворот выбежал Ноа и застыл посреди улицы с выражением смертельного отчаяния на лице.

Визжа на повороте, машина вильнула за угол, и Бейли его больше не видела.

«Что ж, это хорошо, – сказала себе Бейли. – Ноа вне опасности».

– А теперь… – начал тот, кто сидел на переднем сиденье, и кровь застыла в ее жилах, потому что она узнала этот голос. Он повернулся лицом к Бейли, и она не сдержала вскрика. Это было лицо человека, который улыбался ей на бесчисленных коктейльных вечеринках. Лицо человека, который работал вместе с Аланом и проник в ее дом, чтобы угрожать ей смертью.

Сглотнув, Бейли смотрела в темные, холодные глаза Стивена.

– А теперь скажите же нам, миссис Синклер, где деньги?

– Где Кенни? – К стыду Бейли, ее голос задрожал. – Я хочу поговорить с Кенни. – Пусть брат с ними заодно. Но Кенни не сможет смотреть ей в глаза и мучить ее. Это она знала.

Ставила на это.

– Кенни? – Стивен улыбнулся, и по спине Бейли пополз ледяной озноб. – Хочешь поторговаться с Кенни?

– Да.

– Когда ты говорила с братом последний раз?

– Вам какое дело?

– Похоже, ты не знаешь.

– Чего я не знаю?

– Кенни ослушался моих приказаний, и это с его стороны было большой глупостью.

О господи.

– Где он? – прошептала Бейли.

– Ему осталось недолго.

– Почему?

– Во-первых, он не привел нас к тебе. Но оказалось, он еще и нашел себе весьма щедрых работодателей – Федеральное бюро расследований.

Кенни работает на «хороших ребят»? Ее затопило облегчение; любовь к брату переполняла настолько, что она рисковала не справиться со своими чувствами. Пришлось прижать ладонь к губам, чтобы подавить рвущиеся наружу рыдания. Тогда, в аэропорту, Кенни действительно пытался ее предупредить! Неудивительно, что он так встревожился, когда Бейли бросилась от него прочь! Он все предвидел заранее.

– Ну, – сказал Стивен, – твой ход. Где деньги?

Ее мысли неслись вскачь. Если сказать им правду: она понятия не имеет, где эти проклятые деньги, тогда она может считать себя покойницей.

Значит, нужно тянуть время.

– Есть одна маленькая проблема.

– Ответ неверный, – процедил Стивен, и что-то больно укололо Бейли в предплечье. Ее мир превратился в черную дыру.

– Мы ее вернем, – успокаивал Шейн, обращаясь к Ноа, который ничего не ответил, нацепив на голову наушники и дожидаясь, пока диспетчер не даст Шейну «добро» на взлет.

Ноа молчал, потому что не мог говорить. В горле застрял страх размером с футбольный мяч.

Он потерял Бейли.

Шейн отыскал его очень быстро, и все же было слишком поздно. Черный внедорожник растворился в воздухе.

Однако Ноа знал, куда они поехали. Прямо в аэропорт, чтобы отвезти Бейли назад, на Бербанк-Хиллз, в дом, который все время был у них прямо под носом.

«Драгоценность»!

Иисусе, в это невозможно поверить.

Теперь начиналась гонка во имя спасения жизни Бейли. В аэропорту Кабо они умоляли задержать два частных самолета, которые уже готовились к взлету. Бесполезно. Если Бейли прятали в одном из них – а Ноа нутром чуял, что так оно и есть, – у них на счету была каждая минута. Они дожидались команды на взлет. Ноа скрипел зубами, под ложечкой сосало от страха. Как только Бейли окажется в доме на Бербанк-Хиллз, как только укажет, где деньги, – или их там не найдут, ее жизнь, считай, кончена. Как ему жить с мыслью, что он не успел прийти ей на выручку?

Наконец разрешение на взлет было получено. Набрав высоту, Шейн обернулся к Ноа:

– Слушай, дружище, только не молчи!

– Лети быстрей.

Мрачно усмехнувшись, Шейн последовал совету, в то время как сам Ноа связался с Мэдди:

– Что скажешь?

– Ты был прав. Перед вами взлетели два самолета, – сказала она. – Оба в воздухе примерно минут по тридцать. Больше ничего; за вами тоже никого нет. Значит, она в одном из этих двух.

– Куда они направляются?

– Пытаюсь выяснить.

– Если на Бербанк…

– Если на Бербанк, то мы сможем привлечь местные власти.

– Так и сделайте.

– Хорошо. Позже сообщу, где и когда они пойдут на посадку.

Пока все идет вроде неплохо, но гнетущая тоска не отпускала Ноа. Второй раз за год он подвел женщину, которая ему доверилась. Он не знал, как с этим жить. И сможет ли жить вообще.

Зато он знал, что Бейли его любит. Она смотрела ему в лицо, и ее глаза лучились счастьем, как бриллианты. Бейли сказала – «я тоже тебя люблю».

Ноа не расслышал ни единого слова, потому что гремела музыка – отныне она будет сниться ему в кошмарных снах, зато понял их сердцем, каждое из них. Он приложил ладонь к груди – сердце болело невыносимо, с той самой минуты, как ее вырвали из его объятий.

В жизни Ноа случилось чудо. Его полюбила Бейли! Сейчас от него зависит чудо номер два: он должен вернуть любимую женщину.

– С ней все будет в порядке, – уговаривал Шейн. – Они ее не тронут, пока она не приведет их к деньгам. А к тому времени мы их догоним.

Может быть, громилы ее и не убьют. Но они будут ее мучить, и эта мысль заставила его похолодеть. Ноа гадал – где сейчас Бейли, достаточно ли у нее сил, чтобы сопротивляться.

Он порвет их на куски, если они тронут хотя бы волос на ее голове.

Медленно.

– Дело в том, что… Думаю, она может им сказать.

Шейн поглядел на друга удивленно:

– Что?

– Бейли догадалась, где деньги.

– Шутишь?

– Она знает, где они. Если у них будет хороший запас времени…

– Что там ее брат? Кенни, кажется? Ты подозревал его в связи с бандитами. Он был с ними? Ты его видел?

– В аэропорту. Он пытался задержать сестру. – Помолчав, Ноа запросил по радио Мэдди. – Ты можешь узнать, где сейчас Кенни?

– Оставайся на связи.

Сжав зубы, Ноа ждал, пока Мэдди не заговорит снова.

– Очевидно, он вас вел. Но твой мобильный не отвечал.

– Был вне зоны доступа.

– Да. Так вот, он очень расстроен, что ты умудрился отделаться от тех, кто вас же и охранял. Полагаю, кто-то из ребят, которых ты хотел пустить под откос, были на самом деле «хорошими парнями». Ему не терпится с тобой побеседовать.

Хуже, чем есть, уже быть не может.

– Он знает, где Бейли?

– Нет и очень раздосадован, что и ты не знаешь. Он говорит, а я цитирую – «если с ней что-нибудь случится, я приду и надеру ему задницу». Ноа, он из ФБР и работает как раз над тем, чтобы прижать к ногтю инвесторов и партнеров Алана. Они хотят взять их за вымогательство, мошенничество и прочие подвиги – список очень длинный.

– Почему он не дал знать раньше?

– Он работал под прикрытием и пытался охранять Бейли, но так, чтобы не спугнуть преступников.

– Ладно. Он провернул хорошее дело, не так ли? – Ноа взглянул на Шейна. – Похоже, я недооценивал ее брата.

У Ноа раскалывалась голова.

– Можешь поколдовать и соединить его со мной напрямую? – спросил он у Мэдди.

– Жди.

Что еще ему оставалось делать? Проклятие.

– Знаешь, мы, вероятно, ей недоплачиваем, – заметил Шейн.

– Броуди говорит, мы уже отстегнули ей целое состояние.

– Броуди может поцеловать мой зад, – вмешалась Мэдди. – Однако ты очень правильно заметил: я стою каждого выплаченного мне цента. – О, я до него дозвонилась. Кенни? Говорите.

– Ноа? – Голос Кенни казался очень встревоженным и печальным. – Где она?

Желудок Ноа сжался.

– Это я у тебя хотел спросить.

– Она была с тобой в аэропорту. Я вас видел.

– Они явились за ней в Мексику. Я даже думал тогда, что за этим стоишь ты.

– Как ты мог! Я же ее брат.

– Но твои эсэмэс…

– Вот черт. Так это ты внушил сестре, чтобы она перестала мне доверять?

Ноа открыл было рот, но ничего не сказал. Действительно, это он настроил Бейли против брата.

– Я думал, приятель, что с тобой она в безопасности. Иначе я бы…

– Что? – поинтересовался Ноа. – Явился бы к сестре и выложил все начистоту? Ты в любом случае должен был это сделать.

– Да, но им нужно было убедиться наверняка, что она…

Кенни сделал паузу, и у Ноа кровь застыла в жилах.

– Погоди-ка. Погоди минуту. Так ты думал… Вы там действительно думали, что она замешана?

– Я – нет, но они требовали доказательств.

– Ладно. Теперь слушай очень внимательно, – проговорил Ноа, начиная здорово злиться. – Это ты заварил эту чертову кашу, когда после смерти Алана решил не говорить сестре правду, потому что не доверял ей. Мог бы и получше о ней заботиться! Мог бы ей поверить. И тогда не случилось бы то, что случилось.

– Знаю, – тяжело вздохнул Кенни.

– Вот как ты можешь загладить вину перед сестрой. Встречаешь тот самолет, прихватив с собой весомое подкрепление, и смотри, чтобы во время операции на ней – ни царапинки!

– Понимаю. Только это невозможно. Нужно, чтобы она привела нас к деньгам…

– Иисусе! – ахнул Ноа. – Ты используешь сестру в качестве наживки!

– Не я, – сухо отозвался Кенни. – Поверь, мне самому это тяжело. Однако эти ребята должны быть взяты с поличным. Так что говори, куда именно они ее везут, а я позабочусь о том, чтобы конец был счастливым.

– Что? Счастливый конец, ты уверен? До сих пор ты заботился о ней из рук вон плохо.

– Я делал все правильно, пока ты не перешел мне дорогу.

Конечно. Дрянь дело.

Ноа взглянул на Шейна, который на миг прервал предпосадочную подготовку, и кивнул. Верь ему. Выполняй его требования.

Очень это ему не по душе! Это его личное дело – протянуть к Бейли руки и обнять, зная, что теперь ей ничто не угрожает.

Ноа грустно вздохнул:

– Скорее всего это Бербанк-Хиллз. Вилла супругов Синклер.

– Но ведь дом давно обыскали, сразу после смерти Алана.

– На предмет тайных сейфов?

– Нет, но дом выставлен на продажу, там прошлась толпа народу…

– Однако меблировка сохранилась, правда? Всякие там картины и тому подобное?

Кенни тихо выругался.

– Я могу прибыть туда минут через тридцать. Возьму подкрепление.

Ноа взглянул на Шейна, и тот снова мрачно кивнул. Они тоже явятся туда минут через тридцать.

– Там и встретимся, – сказал Ноа и отключился. – Никак не ожидал, что дело обернется таким образом, – продолжал он, обращаясь к Шейну. – Кенни на стороне добра! Господи, Шейн, на такой скорости у нас скоро закончится горючка.

– Ты хотел, чтобы я несся сломя голову. Я и несусь сломя голову.

– Да, это вам не Броуди. Тот пилотирует, как женщина.

Шейн болезненно поморщился:

– Вот бы он услышал, какого ты о нем мнения. Он бы надрал тебе задницу.

Глава 25

Бейли очнулась с жуткой головной болью, с отвратительным ощущением слабости во всем теле. Еще хуже было то, что она совсем пала духом. Казалось, и так напугана до смерти, больше некуда. Но когда ее заперли одну в самолетном отсеке, она поняла – конец скоро.

Потом ее вывели из частного самолета и затолкали в черный внедорожник. Бейли собиралась закричать изо всех сил, чтобы привлечь внимание к своим похитителям, но никто, абсолютно никто не попался ей на глаза. А если бы и попался, она была так слаба, шаталась, точно пьяная. Сомнительно, чтобы у нее хватило сил громко позвать на помощь.

Они привезли ее домой. «Какая ирония», – думала Бейли, когда снова очутилась в той самой вилле, где все начиналось. Кажется, прошла вечность с тех пор, как она собрала дорожную сумку и попрощалась с этой жизнью. А на самом деле едва минула неделя.

И всего три дня прошло с того момента, как на ее пути появился Ноа. При мысли о нем сердце Бейли пронзила боль.

Ее втолкнули в гостиную. Ноги были слабы и совсем не держали, она полетела вперед и ударилась о книжную полку. От толчка книги лавиной посыпались ей на голову. Оглушенная Бейли села на пол, мутным взглядом охватывая обстановку, которую придирчиво выбирал Алан, мебель современного бездушного дизайна, жутко неудобная – все равно, что сидеть на кактусе. Алан обожал свою гостиную. Разумеется, что ему оставалось, если он потратил на нее целое состояние!

Драгоценная гостиная.

«Я спрятал это очень надежно, моя драгоценная».

Сейчас эти слова казались Бейли издевательскими. Они терзали ее мозг. Или это было действием снотворного, которое ей вкололи?

Но одно Бейли знала наверняка. Деньги находились где-то здесь.

– А теперь, – к Бейли подошел Стивен и остановился, едва не касаясь ее носками ботинок, глядя на бедняжку поверх длинного прямого носа. – Где?

– Я не знаю.

– Динь-дон. Ответ неверный.

Двое подручных Стивена подхватили Бейли и поставили на ноги. Им пришлось ее держать; выбора у них не оставалось – ее ноги были как макаронины. Рука все еще болела после инъекции. Живот сводило с того самого момента, как они начали эту игру в «признательные показания». Теперь, когда она уже немало вытерпела, ее буквально трясло от ужаса и неудержимых позывов к рвоте.

– Если бы я точно знала, где эти деньги, – сказала Бейли, – я бы давно их нашла.

– Значит, ты врала, когда говорила, будто знаешь?

Новая беда. Час от часу не легче.

– Я сказала, что могла бы их найти, и я найду. – Это снова была ложь, и голос Бейли дрогнул едва заметно.

Только бы он не заметил…

Стивен задумчиво кивнул. Потом сделал шаг вперед, неожиданно схватил за волосы и дернул ее голову назад с такой силой, что слезы брызнули из глаз Бейли.

– Скажи мне правду, – сказал он мягко, прямо по-отечески. – Иначе я прикажу найти и убить твоего брата и того парня, который с тобой таскался. – Стивен пристально смотрел ей прямо в глаза. – Как убили Алана.

Потом он отступил и кивком велел своим бандитам отпустить Бейли. Она осела на пол.

Громилы стояли и смотрели на нее, явно дожидаясь ответа.

«Я спрятал это очень надежно, моя драгоценная». Драгоценность. Так он называл свой дом. Надежный, безопасный… сейф.

Деньги должны быть в сейфе в спальне наверху, позади огромной картины, висящей над кроватью. Теперь Бейли это отчетливо поняла.

Знать бы раньше, подумала она, и это спасло бы ей жизнь. Сейчас у Бейли сомнений не оставалось – зачем она им живая, если эти проклятые деньги окажутся у них? Более того, для Стивена она будет просто ненужным свидетелем.

Тянуть время… Ноа перевернет небо и землю, чтобы ее найти. В этом Бейли не сомневалась.

– Миссис Синклер, вы заставляете нас ждать.

Ее ноги по-прежнему подкашивались, но Бейли сумела встать. Удивительно – в ее голове, кажется, начало проясняться. Однако она продолжала игру и, сделав шаг-другой, пошатнулась. Двое мужчин тотчас же подхватили ее под руки.

– Куда? – спросил Стивен.

– Наверх.

Слова едва успели слететь с ее губ, как люди Стивена потащили Бейли вверх по лестнице. Тем временем она обдумывала следующий ход.

– Миссис Синклер, – спокойно продолжал Стивен. – Вы испытываете мое терпение.

Едва заметный жест – и перед глазами Бейли сверкнуло лезвие, которое незамедлительно надавило ей на горло.

– Спальня хозяина дома, – коротко бросила она.

Ее поволокли туда. Над кроватью висела большая картина. Бейли направилась к кровати. Один из бандитов захихикал:

– Смотрите, она хочет, чтобы мы ее оттрахали.

– Заткнись! – приказал Стивен. – Миссис Синклер?

– Там сейф. Под картиной. Может быть…

Стивен бросился вперед, опередив Бейли, сорвал со стены картину и ухмыльнулся, глядя на встроенный в стену сейф.

– Очень ловко. Комбинация?

Бейли колебалась. К ней снова подскочили подручные Стивена, встав справа и слева.

– Шестьдесят девять, шестьдесят девять.

Снова сальные смешки. Бросив косой взгляд на Бейли, Стивен молча занялся сейфом. Бейли затаила дыхание.

Сейф отворился с громким щелчком. Его внутренность была битком набита наличными. Не веря своим глазам, Бейли смотрела на груды банкнот – им не было числа.

Стивен щелкнул пальцами, и один из его подручных достал огромный мешок, который они принялись набивать деньгами. Бейли просто стояла и смотрела – потрясение было слишком сильным. Значит, у Алана все-таки имелись деньги!

Он и вправду украл их у своих инвесторов, хотя они тоже были воры, каких поискать.

– Итак, все получилось, – сказала она с наигранной веселостью. – Теперь вы, ребята, можете идти.

Взглянув на своих людей, Стивен дернул головой в ее сторону и вышел из спальни. Двое бандитов смотрели на нее и улыбались. Нехорошо, плотоядно.

Она съежилась от ужаса. Они снова схватили ее за руки, справа и слева.

– Не надо за меня беспокоиться, – пролепетала Бейли, пытаясь освободиться. – Правда. Я в порядке.

Они засмеялись и потащили Бейли к лестнице. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, и в мозгу возникали идеи одна лучше другой. Может быть, столкнуть одного из них с лестницы, выхватить у второго пистолет и застрелить обоих?

Без проблем.

Идущий впереди Стивен поднес к уху телефон. Снова дернул головой в ее сторону. Понятно, новое молчаливое указание, потому что ее похитители немедленно остановились, а Стивен сбежал вниз по лестнице, чтобы никто не слышал, о чем он будет говорить. Оба бандита уставились на свою жертву, тяжело дыша и пуская слюни. Она заметила, что платье сползло, обнажив одно плечо, – с тех пор как Бейли извлекли из внедорожника, ее все время толкали и куда-то тащили, – и она поспешно поправила платье.

Но один из негодяев снова оголил ее плечо, подцепив край выреза концом пистолетного ствола.

– Что, горячая штучка, кружится голова? – поинтересовался он.

А если оружие случайно выстрелит?

Второй бандит тоже достал «пушку» и стал забавляться, засунув оружейный ствол в вырез ее платья. От страха Бейли вскрикнула.

Парни пришли в восторг.

Скрестив руки на груди, она пыталась избегать их прямых взглядов.

– Она испугалась, – шепнул один из них и провел стволом по ее груди, ткнув прямо в сосок.

– Ага. Прикинь, она так испугалась, что сделает все, о чем мы попросим? – Второй пистолет шарил по ее талии.

Сталь казалась ей холодной как лед, даже сквозь ткань платья.

– Эй, послушай-ка. Босс все равно занят. Давай отведем ее в одну из спален на первом этаже. Она еще не очухалась толком…

Второй ухмыльнулся:

– Точно.

Стивена по-прежнему не было. Да какая разница, где он. Все равно защищать ее некому. Сейчас эти типы изнасилуют ее и убьют. Они уже схватили ее за руки, когда Бейли услышала внизу странный клацающий звук, потом какой-то шорох, почти вздох. Краем глаза она заметила, как что-то мелькнуло… Видавшая виды кожаная летная куртка?

Неужели Ноа?

Перед глазами все завертелось, и Бейли поняла, что все еще находится под действием снотворного, которое ей вкололи. Потом она уловила новое движение в дверях, ведущих на кухню. Она могла бы поклясться чем угодно, хоть собственной жизнью, что это Кенни!

Ноа и Кенни, вместе… Однако, если у нее галлюцинации, она, наверное, может заодно пробудить в себе какие-нибудь сверхчеловеческие способности. Наркотики иногда дают подобный эффект, она не раз видела это в сериалах. Там всякие идиоты легко расправлялись с полицейскими.

Она тоже будет драться.

Бандит номер один, парень, который стоял выше Бейли на пару ступенек, уставился в свой мобильный телефон. Роковая ошибка с его стороны, потому что препарат в крови Бейли превратил ее в женщину-биоробота. Развернувшись, подобно вихрю, в сторону второго бандита, она врезала ему коленом прямо в пах. Бейли видела, как это делают в кино. Но, по правде говоря, никогда не верила, что таким приемом женщина способна сбить мужчину с ног. Однако произошло именно это.

Он рухнул, как куль с мукой, и с воем покатился вниз по ступенькам, пересчитывая их собственным затылком. Мешок, который он держал в руке, на середине пути раскрылся, и в воздух, словно конфетти, взвились бесчисленные банкноты. Купюры листопадом оседали на полу первого этажа, куда вскоре приземлился сам бандит. Он попытался было ускользнуть в холл, но тень, у которой было лицо Кенни, приставила пистолет к его груди и приказала не двигаться.

Бейли обернулась ко второму бандиту и снова заметила быстрый промельк старой кожаной куртки – теперь на верхней площадке лестницы.

Облаченная в кожу галлюцинация провела впечатляющий удар наотмашь в грудь второго бандита, и тот полетел на перила, которые с громким треском развалились на куски. С протяжным воем негодяй продолжил свой полет, чтобы приземлиться на деревянном полу десятью футами ниже, громко вопя от боли.

Кенни! О господи, это и вправду был Кенни. Он стоял внизу, между двумя лежащими бандитами, с устрашающего вида «пушкой» в руке.

– Я их взял! – крикнул он, и в этот момент Бейли почувствовала, как ее обнимают сильные, теплые и такие родные руки.

– Я нашел тебя! – крикнул Ноа, стискивая Бейли в объятиях. Сел на ступеньку, не разжимая рук. – Я тебя нашел.

– Там Стивен…

– Его тоже взяли. Лежит без сознания в холле.

Она обхватила его лицо, чтобы убедиться – это ее Ноа, из плоти и крови.

– Мне казалось, ты мне приснился. – Бейли обвила его шею руками, не желая отпускать – она никогда его не отпустит, потому что не сможет без него обойтись! – Я думала…

– И я тоже. – Голос изменил ему, и он просто обнял ее крепко-крепко. – Ты не ранена?

– Нет. Ты…

– Меня они не тронули. Господи, Бейли, когда они тебя увели…

– Тогда, на танцплощадке, прямо перед тем, как появились эти люди, – начала Бейли, – ты ведь услышал, что я тебе сказала, правда?

– Скажи это еще раз!

– Я тебя люблю. – Бейли сжала кулаки. Она слышала бешеный стук сердца в груди Ноа. – Я люблю тебя, Ноа Фишер.

В доме появились офицеры в форме, с оружием на взводе. Из кухни вышли еще двое.

– Оружие на пол! – заорали они, обращаясь ко всем присутствующим.

Вскоре люди в форме просто наводнили дом. Посреди царящего хаоса Бейли подняла голову и огляделась по сторонам. Невероятно – банкноты все еще кружили в воздухе, осыпаясь на пол подобно зеленому дождю.

– Значит, все закончилось? – шепнула она Ноа.

– Нет. – Он зарылся в ее волосы, будто пытался вобрать в себя и ее запах, и ее самое. – Все только начинается.

Эпилог

Была пятница, последний учебный день перед началом летних каникул. Бейли вернулась туда, где нашла свое призвание: в школу, – и сейчас стояла у доски перед классом.

Страхи из прошлого ее больше не терзали. Курорты Алана распродали; другая компания довела строительство до конца. Инвесторы Алана сидели в тюрьме. Там оказался бы и сам Алан, если бы его не убили.

Кенни уехал – его ждало новое расследование. Бейли до сих пор не опомнилась от изумления – ее брат работает в ФБР!

Она была довольна жизнью и понимала, кому этим обязана: плейбою и авантюристу Ноа Фишеру. Они с ним такие разные! Ноа путешествует по миру, нигде не задерживаясь, да и не желая нигде оседать. А она только и мечтает, чтобы у нее был настоящий дом.

За последние несколько недель они почти не разлучались. С того самого долгого уик-энда, когда Ноа спас ее жизнь. Они смеялись, болтали, танцевали и любили друг друга. Они пробыли вместе достаточно долго, чтобы Бейли поняла – их связывает настоящее, так редко встречающееся в жизни чувство. Именно о таком она всегда мечтала!

И все же она не могла сковать Ноа по рукам и ногам: не хотела покушаться на его свободу…

– Все взяли в руки цветные карандаши. – Бейли стояла перед второклашками и улыбалась, глядя на склоненные детские головки. Ее маленькие ученики бросились выполнять команду и сейчас копались в своих рюкзаках в поисках цветных карандашей.

Жизнь Бейли вошла в привычную колею.

– Сейчас мы раскрасим ваши папки, куда вы будете складывать школьные задания, – продолжала она. – Так вы сможете держать их перед глазами все лето. – Дети приступили к работе, и ей было радостно смотреть на них. Дверь классной комнаты вдруг распахнулась. Бейли замерла.

В класс вошел Ноа – и ее сердце сжалось.

Высокий, загорелый, улыбающийся – боже, она обожала его улыбку! – Ноа весело помахал классу и, подойдя к Бейли, вручил ей букет полевых цветов.

Дети восторженно завопили, а Ноа довольно улыбнулся.

Вздохнув, она сказала:

– Простите, мистер Фишер, но у нас урок.

– Да, но я хотел попрощаться с детьми…

Ее сердце, которое при виде Ноа перестало биться, теперь сделало кувырок:

– Ты куда-то уезжаешь?

– Да, – ответил он с улыбкой, которая была ей так хорошо знакома. Дерзкая, взволнованная улыбка, как готовность встретить все, что ни пошлет судьба. «Значит, Ноа уезжает». Эта мысль причиняла ей боль, но она улыбнулась. Ведь она знала – он не может без приключений: странствовать, познавать мир.

Просто быть.

Прозвенел звонок, и Ноа стоял рядом с Бейли, пока она обнимала детей, прощаясь с ними до осени. Улыбалась, смеялась и шутила с каждым по очереди. Потом все дети ушли, и Бейли повернулась к нему. На сердце у нее скребли кошки. Ей всегда было немножко грустно прощаться с детьми. Но она понимала – это пустяки по сравнению с тем, каким тяжелым станет вот это расставание.

– Итак?

– Итак… – Ноа улыбнулся.

Бейли попыталась улыбнуться в ответ. Не вышло.

– Итак, ты едешь на поиски приключений?

Ноа подошел ближе:

– Скажу честно – да. И это будет самое главное приключение моей жизни.

– Понятно, – сказала Бейли, хотя на самом деле ничего не поняла. Она так надеялась, так мечтала, что сможет дать этому мужчине все, чего ему не хватает в этой жизни. – И каковы твои планы?

Он отвел прядь волос от ее лица и осторожно заправил за ухо.

– На самом деле я ничего особо не планировал. Готов приветствовать любой поворот судьбы, потому что мне кажется, это приключение будет полно неожиданностей!

Его глаза сияли. «Наверное, ему не терпится уйти», – подумала Бейли грустно.

– Это опасно? – Чего ей стоило сохранить ровный тон!

– В физическом смысле? Нет. – Он набрал в грудь побольше воздуха. – А вот для моей души и сердца? Наверное, смертельно. Я решил выкупить дом, который сейчас снимаю. Хочу, чтобы он стал мне настоящим домом.

– Правда? Но ты никогда не хотел…

– Люди меняются. Все меняется. – Взяв руку Бейли, Ноа вытащил из кармана какую-то маленькую вещицу и положил на ее раскрытую ладонь.

Она изумленно смотрела на кольцо с бриллиантом, который сверкал и переливался на ее белой коже. Бейли казалось, сердце выскочит из груди – она не могла поверить, что все происходит наяву. Разве такое может быть в жизни?

– Я люблю тебя, Бейли Синклер, – сказал Ноа. – Не знаю, что ждет нас в будущем, но уверен – это будет потрясающее приключение. Скажи, что ты готова отправиться в этот путь со мной!

Смахнув слезинку, Бейли надела кольцо на палец и бросилась на шею Ноа.

– Да, я готова! – Прижимаясь к любимому, Бейли была счастлива: она чувствовала, что и он готов, очень даже готов…

Content

Джилл Шелвис
Неотразимый и сексуальный

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог