Джеймс Хэдли Чейз

Фанатик

Билет в газовую камеру

Лабиринт смерти

Фанатик

Занавес поднят (пролог)

— Не двигайся, — прошептала она едва слышно. Ее пальцы, чуть касаясь, двинулись вниз по его обнаженной спине. — Успокойся… не шевелись.

Он замер, по прошлому опыту зная, что пришло время предоставить ей ведущую роль: настал тот чудный миг, когда тело ее приобретало необычайную гибкость и силу, способную справиться с любым весом.

Их одежда, сорванная нетерпеливыми пальцами, в беспорядке лежала рядом с кроватью.

Едва ее тело забилось в конвульсиях, а глаза закатились, так что не стало видно зрачков, дверь спальни бесшумно открылась. Ни один из двоих не заметил, что на сцене появился третий персонаж.

Некоторое время высокий сухощавый мужчина стоял неподвижно, наблюдая сцену в постели. Когда женщина вскрикнула на высокой ноте — этот крик он слышал лишь однажды за все время их неудачного брака — он закрыл дверь и вернулся в неопрятную гостиную. Тут и там, по всей комнате, в беспорядке были разбросаны вещи, пыль покрывала мебель и экран телевизора. Валялись его рукописи и книги, невскрытые конверты. Он вдруг обнаружил, что ни на чем не может сфокусировать свой взгляд — все предметы потеряли четкость, расплылись в розовом тумане.

Когда вновь раздался ее крик, он прижал холодные пальцы к вискам. Сквозь неплотно прикрытую дверь спальни до него донеслись стоны — такие звуки могли исходить только из горла животного.

Тонкие нити, на которых кое-как еще держался его разум, лопнули, подобно страховочному канату. Уже несколько месяцев они подвергались экстремальным нагрузкам, и вот случилось неизбежное.

Высокому мужчине внезапно полегчало. Предметы в гостиной вновь обрели четкие очертания. Он перестал обращать внимание на звуки, доносящиеся из соседней комнаты. Бесшумно выскользнул из гостиной, прошел по коридору и вошел в кухню, где к услугам его жены были всевозможные приспособления, о которых только может мечтать хозяйка. Именно она уговорила его купить их, но никогда не пользовалась этой дорогостоящей утварью. Мужчина открыл один из ящиков кухонного гарнитура и извлек нож для разделывания целиком зажаренных туш — его подарок ей к Рождеству. Четырехдюймовое лезвие тускло сверкнуло в лучах солнца, падавших сквозь раскрытое окно кухни. Деревянная рукоять, надежно скрепленная с металлом латунными заклепками, удобно легла в холодную ладонь.

Он вернулся в гостиную и, стоя у окна, ждал, глядя на низкие деревянные бараки экспериментальной станции, где он работал последние три года, не щадя себя. Он стоял так минут двадцать, время от времени проводя пальцем по лезвию ножа — оно было острым, как бритва. Затем услышал голос жены: «Я должна чего-нибудь выпить. Прекрати, дорогой… Во имя Бога, дай мне отдохнуть. Я умру, если не выпью!»

Он тихо подошел к двери, держа нож за спиной и вслушиваясь в звуки, доносящиеся из спальни. Затем мужчина, которого он считал своим другом, которому полностью доверял, сказал:

— Так ты хочешь пить, бэби? Но я знаю, чего хочу я…

— Принеси мне выпить! — в ее голосе зазвучали нотки, которые заставляли подчиняться любого мужчину. — У нас впереди целая вечность. Он вернется лишь завтра.

— Хорошо, дорогая. Мы выпьем вместе, но ты оставайся в этом же положении… поняла?

Он услышал ее смех.

— Я не убегу.

Заскрипела кровать — как же долго он не делил с ней постель!.. Босые ноги зашлепали по паркетному полу. Дверь распахнулась.

Двое мужчин стояли друг против друга. Молниеносное движение — и нож, глубоко проникнув в низ живота, пошел вверх, распарывая его по всей длине.

Теряя равновесие, несчастный стал падать на своего убийцу, и высокому мужчине пришлось оттолкнуть его. Этих мгновений вполне хватило, чтобы женщина спасла свою жизнь. Спрыгнув с постели, она подбежала к двери спальни и заперла ее на задвижку, прежде чем муж успел ворваться в комнату. Но женщина понимала, что это лишь временная отсрочка. Схватив телефонную трубку, она закричала так, что насмерть перепугала телефонистку:

— Приходите быстрее… Меня сейчас убьют!

Женщина видела, что под напором дверь сейчас рухнет. Она метнулась в ванную, заперлась и что есть сил закричала в высокое окно, слишком маленькое для побега.

Глава 1

Герман Радниц прошел по вестибюлю отеля «Бристоль-Кемпински» и протянул администратору ключ от номера.

— Добрый вечер, сэр, — администратор сделал легкий поклон, дань уважения для самых именитых и важных клиентов лучшего отеля Западного Берлина. — Машина ждет вас.

Радниц кивнул. Это был толстый мужчина с квадратными плечами, вечно полузакрытыми глазами и большим крючковатым носом. Так выглядел один из богатейших людей мира, чьи финансовые операции опутывали всю планету, подобно щупальцам спрута. Радниц имел огромное влияние на дипломатов, на цюрихских банкиров, на лондонских и нью-йоркских биржевиков. Как ядовитый паук, он сидел в центре своей финансовой паутины и высасывал соки из любого неосторожного «мотылька», приумножая свои и без того несметные богатства.

На Раднице была каракулевая шапка, черное шерстяное пальто, отороченное темным норковым мехом. Бриллиант, красовавшийся в булавке, прикрепленной к черному шелковому галстуку, мог украшать индийского раджу. Это было само олицетворение власти, денег и роскошной жизни. Тот, кто заглядывал в эти полузакрытые стальные глаза, мгновенно понимал, что человек холоден и беспощаден.

Он подошел к двойным стеклянным дверям. Швейцар, с напряжением ждавший этого момента, тут же распахнул двери и, кланяясь, приподнял в знак почтения фуражку. Радниц не обратил на него никакого внимания. Он спустился по ступенькам, глубоко вдохнув бодрящий холодный воздух, к серебристо-черному «роллс-ройсу», где его ожидал Ко Ю, личный слуга и шофер Радница.

— У меня назначена встреча у Бранденбургских ворот в одиннадцать часов. У тебя есть сорок минут на то, чтобы пересечь границу, — сказал Радниц. — Я должен быть там вовремя.

Он сел в машину, и Ко Ю захлопнул дверь, скользнул за руль. Машина тронулась.

Радниц взял сигару из коробки, сделанной из кедрового дерева и встроенной в миниатюрный бар. «Ролле» был сконструирован по специальному заказу Радница, и в нем были всевозможные чудеса техники и дизайна: бар, коротковолновая рация, радиоприемник, телевизор «Сони», радиотелефон, небольшой холодильник, электротермос для пищи и тому подобное. Прикурив, Радниц включил освещение в салоне, вытащил документы из портфеля и принялся их изучать.

Десятью минутами позже автомобиль замедлил ход. Они достигли западноберлинского терминала. Большими буквами на английском, немецком и русском языках было написано: «Вы покидаете американский сектор Берлина».

С дружелюбной улыбкой часовой махнул рукой, показывая, что можно проезжать. «Роллс-ройс» на черепашьей скорости приблизился к большому красно-белому шлагбауму, который перегораживал улицу. На той стороне шлагбаума был уже Восточный Берлин. Машина остановилась. Солдат в ушанке и с пистолетом на боку заглянул в салон. Радниц подал свой паспорт сквозь опущенное стекло дверцы. Лицо его оставалось бесстрастным. К чему лишние неприятности. Его бизнес по ту сторону барьера был слишком важным, чтобы напрасно тратить время на какого-то часового. Паспорт вернули, шлагбаум был поднят, и «ролле» въехал на нейтральную полосу. Бетонные блоки были расположены настолько хитроумно, что ни один автомобиль не смог бы миновать эти препятствия на большой скорости. Справа тянулся ряд однообразных деревянных бараков. Несколько автомашин стояло возле них. Ко Ю, исполняющий обязанности швейцара, вышел из машины и открыл дверцу Радницу, затем последовал за ним в первый барак. Их паспорта были тщательно изучены, после им вручили стандартные бланки, на которых нужно было написать имя, национальность, место рождения и сколько денег имеется при себе. У Ко Ю денег не было. В бумажнике Радница находилась тысяча немецких марок. Затем они подошли к другому столу и отдали заполненные карточки. Паспорта вновь подверглись изучению. Обоим было предложено продемонстрировать содержимое бумажников. Ко Ю не имел такового и лишь беспомощно хихикнул. На толстом лице Радница по-прежнему сохранялось бесстрастное выражение. Он открыл отделанный золотом бумажник из тюленьей кожи. Ему вручили четыре маленьких красных билета и махнули в сторону следующего барака. Здесь Радниц обменял два западногерманских банкнота по пять марок — нехитрая операция, которая являлась хоть и небольшим, но важным источником твердой валюты для коммунистов.

Выйдя из барака, они увидели солдата, который с подозрительной миной на лице осматривал «роллс-ройс». Радница заранее предупредили, что осмотр будет очень тщательный, так оно и случилось. Пока он стоял, отвернувшись, солдат с помощью Ко Ю снял сиденья с «роллс-ройса» и без спешки осмотрел мотор и багажник. Все это время он подсвечивал себе мощным фонарем. Наконец, используя трехфутовой ширины зеркало, установленное на низкой тележке, осветил днище машины фонарем и осмотрел буквально каждый дюйм поверхности. Убедившись, что там нет ничего подозрительного, он разрешил проследовать дальше.

Радниц сел в машину, и Ко Ю повез его по хитроумному лабиринту до следующего барьера. Их паспорта вновь подверглись скрупулезной проверке, затем Радниц вручил часовому красные билеты, шлагбаум был поднят, и они въехали на территорию Восточного Берлина.

— Дотошные люди, — заметил Ко Ю и хихикнул.

Но Радниц был не в том настроении, чтобы реагировать на его замечания. Он бросил взгляд на часы. До назначенной встречи оставалось три минуты. Ко Ю не нужно было объяснять, как ехать. Он всегда безошибочно находил кратчайший путь в любой стране. Ко Ю был лучшим из всех личных водителей Радница. Еще он был превосходным поваром, камердинером, расторопным слугой, и Радниц щедро оплачивал все его таланты.

«Ролле» проехал по Фридрихштрассе, свернул налево, на Унтер ден Линден. Через несколько секунд показались залитые светом Бранденбургские ворота — на большой пустынной площади они производили впечатление.

— Остановись здесь, — приказал Радниц, нажимая кнопку.

Поднялась стеклянная перегородка, отделяя пассажирский салон от водителя.

Едва машина остановилась, из тени вышел коренастый человек. Даже в неярком свете было заметно, что одет он убого. На нем были донельзя заношенные брюки, мятая шляпа, мешковатое пальто темного цвета. Он подошел к машине, и Радниц сразу открыл дверцу «роллс-ройса». Мужчина, которого звали Игорь Дузенский, сел рядом с Радницем. Радниц тут же через переговорное устройство приказал Ко Ю медленно покружить по площади.

— Не так быстро… сохраняй только видимость движения, — и он выключил микрофон.

— Итак, мой друг, — обратился он к Дузенскому, — я надеюсь, мы сможем наконец закончить. Ваша страна не единственная, кто интересуется этим делом. И так слишком много времени потрачено зря.

Дузенский сложил грязные руки на коленях. Тепло внутри салона после долгого ожидания на холоде расслабляло. Вдохнув дым дорогой сигары и аромат французского одеколона, он остро почувствовал собственную бедность. Если этот капиталист, которого его правительство считает прожженным мошенником, надеется подавить его, то скоро Радница ожидает неприятный сюрприз.

— Нас не могут подслушать? — спросил Дузенский на немецком.

— Нет.

— Водителю можно доверять?

— Да, — краткие ответы Радница показывали, насколько ему скучно.

Пауза, затем Дузенский сказал:

— Я консультировался с моими людьми. Они полагают, что, скорее всего, ваше предложение нереально.

Радниц взял сигару.

— Это я могу понять. У меня тоже были некоторые сомнения, но теперь они позади. Короче. Я могу передать вашему правительству формулу ZCX.

— В это как раз я могу поверить, однако… — недовольно сказал Дузенский. — Совершенно очевидно, что мы могли раздобыть формулу и без вашей помощи, но что это дает? Напомню вам, что формула зашифрована, и код неизвестен. Вот уже два года как американцы безуспешно бьются над расшифровкой. Даже они признали свое поражение.

— Я расшифрую этот код, — спокойно сказал Радниц. — Нет ничего невозможного для человека, имеющего мозги и деньги. Я имею и то, и другое. Я предлагаю вашим людям расшифрованную формулу. Если вы будете неудовлетворены, — я верну вам деньги. — Радниц некоторое время рассматривал тлеющий кончик сигары. — Все очень просто. Что еще проще, так это договориться об оплате.

Он глянул через окно. Они ехали по Карл-Маркс-аллее — мимо залитых светом магазинов — лучших из лучших. Но все же они не шли ни в какое сравнение с магазинами в западном секторе.

— Вы серьезно? — голос Дузенского задрожал. — Вы способны раскодировать то, от чего отступились американские специалисты?

— Я бы не тратил даром время, находясь здесь, если бы это было не так, — скучным голосом сказал Рад-ниц. — Вы что, полагаете, для меня удовольствие подвергаться глупым таможенным формальностям только для того, чтобы любоваться вашей физиономией и нищими витринами магазинов? — Радниц махнул в сторону пустынной улицы. — Я спрашиваю снова — сколько вы предлагаете?

Дузенский перевел дыхание.

— Я уполномочен передать вам, что за формулу заплатят двести пятьдесят тысяч долларов. — Он замолчал, потом добавил: — Целое состояние!

Радниц рассматривал кончик сигары. Нечто, вроде этого, он и предполагал. Его обуяла холодная ярость. С какими ничтожествами приходится иметь дело!

— Вы это серьезно? — Он со злорадством спародировал Дузенского.

Дузенский глянул на Радница. В неярком свете лицо толстяка казалось белым пятном.

— Конечно. Но это в том случае, если мы будем удовлетворены результатом.

— Формула должна принадлежать лишь одной стране, — спокойно сказал Радниц. — Я готов предоставить формулу на два дня для экспертизы вашим людям. Затем, если вы не уплатите мне, я передам копию формулы другой стране. Вы понимаете?

— Но какие у нас гарантии? Вы можете передать копию формулы другой стране после того, как мы уплатим за оригинал! — Дузенский восхитился собственной проницательностью.

— Когда я совершаю сделки на государственном уровне, я всегда соблюдаю правила игры, — отрезал Радниц.

Дузенский кивнул.

— Итак, вы согласны?

— Согласен? Неужели я так сказал? Как я понял, вы предлагаете четверть миллиона долларов? Это явное издевательство! — Радниц чуть повысил голос. — Позвольте кое-что сказать вам, мой друг. Один из моих сотрудников намекнул — так, между прочим — китайскому правительству о возможности покупки расшифрованной формулы. — Радниц сделал паузу. Его полузакрытые глаза некоторое время изучали лицо Дузенского, освещаемое светом уличных фонарей. — Китайское правительство знает истинную ценность этой формулы. Без малейшего колебания они предложили три миллиона долларов. Вы слышали, что я сказал… три миллиона!

Дузенский застыл.

— Три миллиона? — прошептал он. — Но это же абсурд!

— Вы так думаете? — холодным тоном спросил Радниц. Его поза и голос подчеркивали презрение. — Но китайское правительство так не думает. — Он замолчал, глядя на сигару. — Что ж, прекрасно, будем считать, что сделка не состоялась. — Включив микрофон, он приказал Ко Ю: — К русскому посольству.

Дузенский извлек из кармана грязный носовой платок и вытер вспотевшие ладони.

— Мое правительство никогда не заплатит столь внушительную сумму, — хрипло сказал он.

— Нет? Неужели вы так бедны? — Радниц стряхнул длинный серый столбик в серебряную пепельницу, находящуюся возле его локтя. — Как печально. Однако я не воспринимаю всерьез заявление какого-то мелкого чиновника — ведь, кажется, так вы отрекомендовались? И хотя, помимо всего прочего, китайцы нравятся мне еще меньше русских, но я предпочитаю вести дело быстро. Итак, моя цена — три с половиной миллиона долларов. Я передам расшифрованную формулу вашим специалистам через три месяца.

— У меня нет на это соответствующих полномочий, — забормотал было Дузенский, но Радниц перебил его.

— Я и так это знаю. Возвращайтесь в посольство. Надеюсь, все будет в порядке. Я возвращаюсь в отель «Бристоль». Пришлите мне туда телеграмму о вашем решении.

— Можно вас попросить остаться на ночь в здешнем отеле? — спросил Дузенский, тщетно пытаясь обрести былую уверенность. — Здесь я могу навещать вас. И вряд ли я смогу встретиться с вами в отеле «Бристоль».

— У меня нет никакого желания ночевать в ваших убогих отелях, — пробурчал Радниц, в то время как машина остановилась возле русского посольства. — Пришлите мне телеграмму, — он открыл дверцу машины.

Ненавистью сверкнули из-под шляпы глаза Дузенского, однако он ничего не сказал и вышел из машины. Радниц тут же опустил стекло, отделявшее его от Ко Ю.

— К границе, и побыстрее!

Они прибыли к пропускному пункту через пять минут, но этого времени Дузенскому вполне хватило, чтобы позвонить. Двое солдат в ушанках уже поджидали их.

Шлагбаум был поднят, и машина въехала на территорию пропускного пункта. Вновь потребовался паспорт Радница. Чиновник не торопился. Радниц ожидал вместе с еще несколькими американцами, которые приезжали в Восточный Берлин для того, чтобы посетить «Комише Опер». Вскоре американцы ушли. Радниц ждал. Наконец, после почти двадцатиминутного томления, чиновник поставил отметку в паспорте и с самодовольной ухмылкой вернул паспорт Радницу, жестом давая понять, что он свободен.

Толстяк был взбешен, но он молча вернулся к машине. Там уже копошилось двое солдат. Открыв капот и багажник, а также все дверцы, они дюйм за дюймом осматривали внутренности машины. Радниц ходил взад-вперед, пытаясь хоть как-то согреться, и еле сдерживал клокотавшую в нем ярость.

Ко Ю подошел к нему, на его желтом лице было беспомощное выражение.

— Простите, сэр. Они спрашивают про обогреватель, — сказал он.

Радниц подошел к «роллс-ройсу».

— В чем дело? — спросил он по-немецки.

Один из солдат осветил большой радиатор, закрепленный под днищем машины.

— Что это?

— Обогреватель салона.

— Мы видим. Необходимо его снять.

— Снять? — полузакрытые глаза Радница почернели. — Но зачем? Это обогреватель. В нем ничего нельзя спрятать.

— Его нужно снять, — деревянным голосом сказал солдат. — Мы хотим осмотреть его.

Радниц глянул на Ко Ю.

— Ты сможешь его снять?

— Да, сэр, но это займет много времени.

— Сделай это, — Радниц забрался в салон машины, закурил сигару, пытаясь держать под контролем свои эмоции. Он понимал, что находится на чужой территории, и эти безмозглые животные в ушанках в данном случае обладают большей властью, чем он. Включив освещение, он начал просматривать документы, извлеченные из саквояжа.

Двое солдат с интересом наблюдали, как Ко Ю снимает обогреватель. Двадцатью минутами позже поднялся шлагбаум, и на территорию контрольно-пропускного пункта въехала машина. Из нее выпрыгнул Дузенский и быстро направился к «роллс-ройсу». Отослав солдат, он открыл дверцу машины и скользнул на сиденье рядом с Радницом. Солдаты разрешили Ко Ю поставить радиатор на место и отошли.

— Извините, — сказал Дузенский. Запах пота, исходящий от его тела, заставил Радница глубже затянуться сигарой. — Это слишком важно. Я был вынужден задержать вас. Мы согласны, и уплатим три с половиной миллиона долларов при условии, что вы передадите в наше распоряжение расшифрованную формулу.

Радниц сделал несколько пометок на документах, которые просматривал. Еще пару минут он читал их, затем отложил в сторону и глянул на Дузенского.

— Мне пришлось провести почти час на холоде, — сказал он. — Мое время дорого стоит. Я не могу выносить подобные издевательства от коммунистического правительства. Моя цена сейчас — четыре миллиона! Позвоните им! Объясните, что цена поднялась лишь из-за того, что какой-то глупец заставил меня ждать. Слышите? Четыре миллиона долларов!

Испуганный злобой в глазах Радница, Дузенский выскочил из машины и бегом направился к деревянному бараку. Радниц вновь начал просматривать финансовые документы. Ко Ю наконец установил радиатор на место. Дузенский возвратился через пятнадцать минут и вновь забрался в салон машины. Его лицо блестело от пота, на скулах горели красные пятна.

— Да… мы согласны, — обреченно сказал он. — Четыре миллиона долларов.

Радниц нажал кнопку, опуская стекло, отделяющее его от Ко Ю, и жестом показал, чтобы Дузенский вышел.

— В «Бристоль», — распорядился он.

Когда «роллс-ройс» остановился у второго барьера, никаких осложнений уже не было. Стальной шлагбаум был поднят, и машина въехала на территорию Западного Берлина.

Приехав в «Бристоль», Радниц тут же отправился в пункт международной связи и попросил бланк телеграммы. Аккуратным почерком он набросал следующие строки:

«Джонатану Линдсею.

Отель «Георг V», Париж, 8.

Договоритесь о встрече с К. в 13.00 для Чарли. 16 числа.

Радниц».

Он протянул девушке-оператору телеграмму вместе с десятью марками, затем направился к лифту.

Когда дверь лифта автоматически захлопнулась и кабина плавно пошла вверх, мрачное выражение на его лице сменилось улыбкой триумфа.

После долгих напряженных дней, потраченных на разработку планов, цель достигнута, и деньги вскоре будут у него в руках.

Алан Крейг осторожно открыл дверь квартиры, выглянул в длинный коридор и прислушался. Погодя отступил назад.

— Вперед, Джерри, — сказал он. — Торопись!

Изящный молодой блондин в обтягивающих джинсах и черном шерстяном свитере скользнул мимо Крейга, адресовал ему насмешливую улыбку и вышел в коридор.

Крейг запер дверь и вернулся в гостиную. «Это было ошибкой», — сказал он себе, беспомощно пожав плечами. Но что поделать, нельзя же все время быть правильным. Завтра в это время он будет лететь рейсом «Пан Американ» в Нью-Йорк. Париж отойдет в прошлое.

И вовремя. Два месяца, проведенных здесь, он прожил чересчур бурно. Стоя посередине комнаты и потирая подбородок, Крейг думал о Джерри Смите. Он познакомился с ним, покупая наркотики. В течение последней недели они многое узнали друг о друге. Джерри был забавным, послушным и, чего не мог не признать Крейг, нравился ему. Но эта ночь почему-то не удалась. На лице Джерри то и дело появлялась насмешливая улыбка. Часто Крейг ловил на себе изучающий взгляд партнера. Уж не презрение ли таилось в этих глазах?

Что ж, Смит ушел. Они вряд ли встретятся снова. Во всяком случае, он не хочет больше его видеть. Нахмурившись, Крейг зашел в спальню. Надо начинать собирать вещи. Глянул на золотую «Омегу»: двенадцатый час. Он снял со шкафа чемодан и поставил его на кровать.

Алану Крейгу исполнилось тридцать три года. Высокий, темноволосый, с выразительным, привлекательным лицом и добрыми глазами, выпускник Итона, он бьш личным ассистентом Марвина Уоррена, вот уже пять лет возглавлявшего институт ракетостроения. С тех пор, как Крейг покинул Англию и поселился в Америке, он сделал головокружительную карьеру.

В Вашингтон Крейг приехал младшим научным сотрудником вместе с группой начинающих конструкторов, посланных британским правительством для стажировки и обмена опытом. На него тут же положил глаз Марвин Уоррен, который постоянно подыскивал себе молодых специалистов, обладающих острым, нестандартным умом. Уоррен решил, что этот молодой талантливый юноша будет больше полезен ему, нежели англичанам. Крейг принял его предложение, и Уоррен никогда не жалел о своем выборе. Лучшего помощника и желать было нельзя!

Уоррен вот уже два месяца находился в Париже, обсуждая с французскими учеными новые направления в развитии ракетостроения. Переговоры успешно завершены, и завтра американцы возвращаются домой.

Едва Крейг открыл чемодан, как зазвонил телефон. Он вошел в гостиную и поднял трубку.

— Да?

— Это ты, Алан?

Он тут же узнал характерный голос с сильным американским акцентом и насторожился.

— Привет. Я как раз укладываю вещи. Как дела?

— Прекрасно… прекрасно. Слушай, Алан, ты не смог бы заехать ко мне в отель? Скажем, через пару часов? У меня есть кое-что, что может заинтересовать тебя. Это важно.

— Нет вопросов. Я буду около часа. Тебя это устроит?

— Хорошо, — в трубке послышались короткие гудки.

Крейг был озадачен. Что может быть интересным для него? Неужели Джонатан Линдсей намерен предложить ему работу? Крейг был честолюбив. В его планы не входило слишком долго оставаться подручным у Уоррена. Он познакомился с Линдсеем на приеме в посольстве и проникся к нему симпатией. Высокий седой мужчина шестидесяти лет с румяным лицом и бледно-голубыми глазами сказал, что интересуется нефтью. Крейг знал, какой властью обладают такие люди, а от этого человека исходили волны могущества. Нефть — это всегда большие деньги. Такие личности всегда интересовали Крейга. Линдсей и Крейг встретились снова. Линдсей обычно обедал в «Серебряной башне», а Крейг давно мечтал посетить столь роскошный ресторан. Они быстро перешли на «ты». А теперь… кое-что, представляющее интерес…

Крейг уложил чемодан, затем переоделся в серый костюм и обул высокие, со шнуровкой, тщательно начищенные ботинки. Он придирчиво осмотрел себя в большом зеркале и отметил, что выглядит несколько бледным, а под глазами появились черные полукружья. «Все Джерри!» — поморщился. В Париже так много соблазнов… искушений… страстей… Он был рад, что возвращается в Вашингтон. Крейг похлопал себя по щекам, чтобы они порозовели. «Так лучше», — подумал он. Затем вновь вернулся в гостиную. Может быть, выпить? Настроение дрянь, и рюмка водки не помешает. Он разбавил водку лимонным соком и присел, отпивая коктейль маленькими глотками.

Предположим, Линдсей предложит ему работу. Это означает Техас. Стоит ли хоронить себя в Техасе? Все будет зависеть от того, сколько Линдсей заплатит. За хорошие деньги можно и согласиться. Он знал, что Линдсей о нем высокого мнения. Однажды Крейг видел, как Линдсей разговаривал с Уорреном. Линдсей потом пояснил, что они разговаривали о нем, о Крейге. Бледно-голубые глаза Линдсея, казалось, видели его насквозь.

«Уоррен сказал, что лучшего ассистента у него еще не было, а если это говорит Уоррен, то это кое-что значит», — улыбнулся Линдсей.

Крейг рассмеялся, довольный, но махнул рукой в знак протеста. «О! Эта работа не очень устраивает меня. Мне хотелось бы попробовать себя в чем-то более значительном».

Это было семя, брошенное в благодатную почву. Сейчас, возможно, оно проросло.

Точно в час Крейг вышел из такси возле отеля «Георг V». Расплатившись, он вошел в вестибюль и, не увидев Линдсея, обратился к администратору:

— Вы не подскажете, где Линдсей?

— Вы мистер Крейг? — администратор, склонив голову набок, внимательно рассматривал Крейга.

— Совершенно верно.

— Мистер Линдсей ожидает вас. Не будете ли вы так любезны пройти в номер 457, сэр.

Немного удивленный, Крейг кивнул и направился к лифту. На четвертом этаже, пройдя по широкому коридору, он подошел к двери с номером 457. Не колеблясь, нажал кнопку звонка. Дверь отворил невысокий японец в белом пиджаке и черных шелковых брюках. Поклонившись, он отступил в сторону.

Заинтригованный, Крейг вошел в небольшую прихожую и снял пальто из верблюжьей шерсти. Японец почтительно подхватил одежду.

— Сюда, месье, — сказал он, с поклоном открывая дверь.

Это был просторный, со вкусом обставленный салон. Над камином висела картина Пикассо 1959 года. На каминной полке красовались изящные статуэтки из желто-зеленого нефрита. На роскошных столиках лежали золотые сигаретницы, золотые зажигалки и пепельницы из оникса. На стене напротив висела, как определил Крейг, картина Матисса. За стеклом сияла горка китайского фарфора эпохи Мин. Крейг, который в свободное время любил побродить по музеям, немедленно оценил, сколько это может стоить. Едва он сделал шаг в направлении буфета, как открылась еще одна дверь и в салон вошел Герман Радниц.

Крейг бросил взгляд на толстого мужчину и вздрогнул, удивленный. Ему стало не по себе, когда он встретил взгляд серо-стальных полузакрытых глаз.

— Вы — Ален Крейг? — гортанным голосом спросил Радниц.

— Да.

— Тогда вам будет любопытно взглянуть на эти мерзопакостные вещи, — сказал Радниц, протягивая Крейгу большой конверт.

Крейг взял конверт, однако не мог отвести взгляд от Радница.

— Ничего не понимаю, — беспомощно сказал он. — Я ожидал увидеть мистера Линдсея.

— Посмотрите на это! — оборвал его Радниц. — Я не люблю даром тратить время! — Он подошел к столику, выбрал сигару, аккуратно обрезал кончик, прикурил, затем отошел к окну, любуясь панорамой.

Крейг повертел конверт в руках, вскрыл и вытащил шесть превосходно сделанных фотографий. Лишь один взгляд, и его сердце замерло, затем начало биться с сумасшедшей скоростью. На лбу выступил ледяной пот. Он вложил фотографии обратно в конверт и бросил на столик. Первой его мыслью было то, что жизнь закончена. Он вернется в отель, войдет в свой номер и покончит жизнь самоубийством. Неважно, какой это сделает, но иного выхода не было.

Радниц повернулся и стал с любопытством следить за Крейгом.

— На обратной стороне конверта имеется список лиц, которым будут разосланы эти фотографии, — сказал он. — Прочтите его.

Крейг не шевельнулся, его лицо было пепельно-серым.

— Читайте! — как приказ повторил Радниц.

Медленно Крейг взял конверт и перевернул. Имена людей, которые любили и уважали его, были аккуратно напечатаны в столбик. Мать… сестра… бабушка… Гарри Мэтьюз, его партнер по теннису в Итоне… Отец Брайан Селби, дававший ему первое причастие… Джон Брасси, преподаватель Оксфорда, предсказывавший ему блестящую карьеру… и, разумеется, Марвин Уоррен.

— Мне нужны фотографии формулы ZCX! — сказал Радниц. — Это сделать нетрудно, а с моей помощью — совсем просто. — Радниц подошел к письменному столу, открыл ящик и извлек миниатюрный фотоаппарат в кожаном футляре. — Этот фотоаппарат работает автоматически. Положите запись формулы на плоскую поверхность и снимайте сверху. Десять фотографий. Принесете камеру с отснятой пленкой в отель «Хилтон» в Вашингтоне и передадите мистеру Линдсею. Когда он удостоверится, что все в порядке, он вернет вам негативы со всей этой мерзостью и все копии. Понятно? Если вы откажетесь, копии будут немедленно отправлены людям, имена которых вы прочитали в этом списке.

— Как… как вы сделали это? — хриплым шепотом спросил Крейг.

Радниц равнодушно пожал плечами.

— Ваш приятель, Джерри Смит, работает на меня… как и многие другие люди. Берите фотокамеру и уходите.

— Формула бесполезна, — в отчаянии сказал Крейг. — Все знают это. Вы заставляете меня…

— Вы должны быть в отеле «Хилтон» через неделю, то есть двадцать шестого. Если вы не сделаете фотографий этой формулы… — Радниц еще раз пожал плечами и вышел из комнаты.

Крейг стоял неподвижно, сжимая фотоаппарат. Это продолжалось до тех пор, пока в салон не вошел Ко Ю, неся пальто. Крейг забрал конверт, оделся и торопливо покинул отель.

Джонатан Линдсей последние десять лет был шефом-исполнителем Радница. Его оклад составлял сто тысяч долларов в год, и он добросовестно отрабатывал каждый доллар из этой суммы. Хотя ему было уже шестьдесят лет, Линдсей сохранял первоклассную физическую форму: высокий, стройный… Он не пил и не курил. Острый проницательный ум и полное равнодушие к людям. Учтивый, обходительный, с прекрасными манерами, Линдсей был завсегдатаем посольских приемов, находился на дружеской ноге с несколькими правящими королевскими домами Европы. Для Радница, который практически всегда предпочитал держаться в тени, такой человек был просто необходим. Когда требовалось провернуть важную операцию, Радниц разрабатывал детали и инструктировал Линдсея. Тот же проводил инструкции в жизнь с неизменным успехом.

Линдсею нравились роскошные отели, и всю жизнь он кочевал из одного в другой, порой пересекая Атлантику по три раза за неделю. Он разъезжал по европейским странам, проворачивая свои сомнительные операции и заключая сделки. В первоклассных отелях Европы его хорошо знали и принимали как важную персону, так что везде его ждало обслуживание по высшему разряду. Деньги Линдсей бросал направо и налево.

Во второй половине дня 26 октября Линдсей сидел в фойе отеля «Хилтон» в Вашингтоне и лениво наблюдал за снующими людьми. Его бледно-голубые глаза отслеживали каждый их шаг. У Линдсея была игра — угадывать, кем могут быть эти люди и чем они зарабатывают на жизнь.

За несколько минут до трех он заметил Алана Крейга. Тот вошел в фойе и остановился, нерешительно оглядываясь. Линдсей медленно поднялся и, приятно улыбаясь, направился к нему. «Как плохо выглядит, бедняга. Наверняка всю ночь не спал. Что ж, не удивительно: за такие проделки рано или поздно наступает расплата».

— Привет, Алан, — сказал он своим хорошо поставленным голосом, однако руки не протянул. — Пунктуален, как всегда. Поднимемся ко мне в номер.

Крейг бросил на него застывший, отрешенный взгляд, молча последовал за Линдсеем в лифт и не раскрывал рта до самых дверей номера.

— Надеюсь, ты сделал все, как надо? — спросил Линдсей, закрывая номер.

Не говоря ни слова, Крейг достал из кейса фотокамеру и протянул ее Линдсею. Тот принял вещь как должное.

— Садись. Я не задержу долго. Хочешь выпить?

Все так же молча Крейг покачал головой, но сел.

— Извини. Я постараюсь управиться как можно быстрее, — Линдсей покинул комнату.

В ванной было заранее приготовлено все необходимое для проявления фотопленки: химикаты, бачки, красная лампочка. Линдсей работал со сноровкой профессионала: проявил пленку, закрепил и, включив обычный свет, рассмотрел негатив с помощью лупы.

«Эти японские фотоаппараты — настоящее чудо», — подумал он, с удовлетворением рассматривая идеально четкие кадры. Довольный, он повесил пленку для просушки и вернулся в гостиную.

Крейг сидел с белым изможденным лицом.

— Просто замечательно, — довольно сказал Линдсей, отпирая ящик стола и вытаскивая оттуда толстый конверт, который он передал Крейгу. — Сделка завершена, как мне думается.

Крейг впился глазами в конверт. Открыв его, он увидел негативы и снимки.

— Надеюсь, у вас не осталось копий, — нервно проговорил он, глядя на Линдсея.

Тот спокойно встретил его взгляд.

— Мой дорогой мальчик, я думал, что ты меня знаешь лучше, — спокойно сказал Линдсей. — Сделка есть сделка. К чему мне хитрить?

Крейг некоторое время нерешительно смотрел на него, затем обреченно кивнул.

— Да… Простите, — он помедлил, затем добавил: — Формула бесполезна. Я… я никогда бы не предоставил ее в ваше распоряжение, если бы не был стопроцентно уверен в том, что ее нельзя расшифровать. Это просто невозможно! Вы слышите?

— Я понимаю, — мягко сказал Линдсей. — Но это неважно. Моему боссу понадобилась формула. Что он с ней будет делать, это уже его трудности. Мы ее получили. И ты получил то, что хотел. Все в порядке. Спасибо.

Крейг некоторое время смотрел на него, затем, прижимая конверт к груди, поспешно вышел.

Линдсей подошел к телефону.

— Мистера Силка, пожалуйста.

— Да, сэр. Момент.

Непродолжительное ожидание, затем в трубке послышалось:

— Силк.

— Он спускается вниз, — коротко сказал Линдсей.

— О’кей.

…Крейгу пришлось подождать несколько минут, пока такси освободится от предыдущего пассажира. Наконец тот расплатился и вышел. Крейг сел в машину и назвал адрес своего дома.

Мысли его путались. И он не обратил внимания на двух хорошо одетых мужчин, которые сели в «форд» и поехали вслед за такси.

Водителю, сидевшему за рулем «форда», было около двадцати шести лет. Его звали Чет Киган. Лицо его было по-детски привлекательным — длинные светлые волосы, небольшой, почти безгубый рот, близко посаженные глаза. Спутник Кигана, Лу Силк, был на пятнадцать лет старше. У него было продолговатое лицо, словно вырубленное топором, стеклянный глаз и шрам на левой щеке. Профессиональные убийцы, беспощадные, готовые прикончить, не моргнув глазом, любого, если плата будет соответствующей. Они, словно бездушные роботы, слепо выполняли все приказы Линдсея, не размышляя и не задавая лишних вопросов, по своему долгому опыту сотрудничества с ним зная, что бешеные деньги они могут заработать только у него.

По мере того, как такси удалялось от отеля, Крейг успокаивался. Он вытащил из конверта фотографии, посмотрел на них и вздрогнул. Да, даже если бы у него и хватило духу покончить жизнь самоубийством, страшная боль близких, увидевших снимки, была бы настолько сильна, что самоубийство не компенсировало бы весь ужас. Но все же он получил фотографии обратно. Он поверил Линдсею. Сделка есть сделка, как он сказал. Никогда, решил Крейг, он не будет связываться со случайными партнерами. Да это и ни к чему. У него достаточно друзей, которым можно доверять. Это был момент минутной слабости, и он сполна заплатил за него.

Выполнить задание Радница и сделать снимки формулы не представляло ни большого риска, ни трудности. Ведь Уоррен полностью доверял Крейгу, часто оставляя его одного в лаборатории, у него были ключи от сейфов, где хранились документы высшей степени секретности. Сделать десять снимков формулы и возвратить бумаги в сейф было делом десяти минут. Однако совесть не давала Крейгу покоя. Он старался убедить себя, что формулу невозможно расшифровать. Но зачем тогда эти мерзкие люди пошли на шантаж ради этой формулы? Неужели способ расшифровки все же существует? Холодный пот покатился по лицу Крейга. Он знал громадную ценность формулы. Ему было известно, что лучшие американские эксперты два года безуспешно бились над секретом кода, но так и не нашли решения. Если формула будет расшифрована и начнется производство металла, это будет означать громадный скачок в ракетостроении. Вдруг, например, русские сумеют расшифровать код?..

Крейг вытер лицо носовым платком. Думать подобное — чистейший абсурд! Никто не сможет проникнуть в тайну формулы!.. Никто и никогда!

Такси остановилось возле его дома, и он расплатился с водителем. Черный «форд» тоже остановился, и из него вышли двое хорошо одетых мужчин. Крейг их не заметил.

Поднявшись в лифте на пятый этаж, он открыл дверь, вошел в прихожую и заперся. Сняв пальто, прошел через хорошо обставленную гостиную на кухню, взял пустую коробку из-под печенья. Он хотел поскорее сжечь фотографии и негативы. Вернулся в гостиную, размышляя, что нужно быть осторожным: сжигать по одной фотографии, иначе будет слишком много дыма.

Едва он поставил жестянку на столик, как в прихожей прозвенел звонок.

Крейг вздрогнул, тревожно глянув в сторону входной двери. Некоторое время он колебался, затем отнес жестянку обратно в кухню, а вернувшись в гостиную, засунул пухлый конверт под кресло.

Снова нетерпеливо заверещал звонок. Крейг неохотно подошел к двери и открыл ее.

Лу Силк ткнул Крейга стволом маузера, снабженного глушителем, и заставил его отступить от двери.

— Спокойнее, — сухо предупредил он. — Эта «пушка» стреляет бесшумно, но в дырку спокойно войдет кулак.

Сердце Крейга ушло в пятки. Он с ужасом уставился в изуродованное безжалостное лицо Силка. Стеклянный глаз был более живым, чем настоящий. Крейг был полностью парализован страхом. Он совершенно не обратил внимания на другого непрошеного гостя, закрывшего входную дверь.

— Что… что вы хотите? — хрипло прошептал он, в то время как Силк толкал его в направлении гостиной.

— Времени у нас достаточно, — мрачно произнес Силк. — Так что расставим все точки над «i».

В гостиной Киган взял из-за обеденного стола стул с прямой спинкой и поставил его на середину комнаты.

— Садись! — коротко приказал Силк.

Крейг безропотно сел на стул. Он изо всех сил пытался унять предательскую дрожь в коленях.

— Где фотографии?

Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, Крейг затравленно уставился на него.

— Но вы не можете… Линдсей сказал… — Он замолчал, заметив, как в единственном глазу Силка вспыхнул красный огонек ярости. Ничего не оставалось, как безнадежно махнуть рукой в сторону кресла. Киган отодвинул кресло, поднял конверт, заглянул вовнутрь, затем кивнул Силку.

Силк спокойно отступил в глубь комнаты. Дело было за Киганом. Тот выхватил нейлоновый шнур, метнулся за спину Крейга и захлестнул его на шее несчастного. Потом, словно борец дзюдо, опрокинулся на спину, потянув шнур на себя. Все было проделано молниеносно.

Шнур глубоко врезался в шею. Вместе со стулом Крейг грохнулся на пол. Киган, упершись коленями в спину Крейга, все туже затягивал шнур.

Силк отвинтил глушитель со ствола маузера, сунул его в карман, затем опустил маузер в кобуру. Когда он перестал возиться с оружием, Крейг был мертв.

Силк перебирал фотографии в конверте. Выбрав одну из них, он положил ее на столик. Оставшиеся засунул в конверт. Киган прошел в ванную и вернулся через минуту.

— Там крюк, достаточно надежный, чтобы выдержать его вес.

Двое мужчин подняли вялое тело Крейга и затащили в ванную. Спустя минуту все было кончено. Вычищенные ботинки Крейга чуть касались пола.

Киган подергал шнур, Силк кивнул.

— Чистая работа. Уходим.

Киган открыл входную дверь, выглянул в коридор, прислушался.

Двое мужчин быстро подошли к лифту.

Никто не видел, как они уходили. Никто не придал значения еще одному «форду», который влился в поток машин, направляясь к отелю «Хилтон».

Парижский агент Радница, Жан Родин, был невысоким толстяком средних лет с ясно обозначенной лысиной. На его полных губах постоянно блуждала улыбка, но прозрачные глаза смотрели отрешенно. Он вел дела Радница во Франции четко и оперативно. Многие поручения босса выходили далеко за рамки закона, поэтому Родин был предельно осторожен. Пока он не сделал ни единой ошибки, и Радниц достойно оплачивал его работу. Это был один из лучших агентов финансового воротилы.

Телеграмма на его имя пришла из Вашингтона во второй половине дня. Именно в тот день был убит Крейг. Телеграмма была краткой:

«Родин

Отель «Морис». Париж, 6.

Смит. Завершите операцию.

Линдсей.»

Приказ есть приказ. Родин закурил сигарету «Галуаз», надел пальто и шляпу, спустился по ступенькам и сел в автомобиль «симка». Движение было весьма интенсивным до тех пор, пока он не достиг набережной Святого Августина, где после небольшой задержки ему удалось отыскать свободное место для парковки. Он миновал улицу Сегюр, завернул в грязный переулок и вошел в подъезд обветшалого жилого дома. На шестой этаж он взбирался, останавливаясь через несколько пролетов, чтобы перевести дыхание. Родин любил плотно поесть и к тому же выкуривал около сорока сигарет в день. Любые физические упражнения изнуряли его, а уж карабкаться по крутым ступенькам было непосильной работой. Наконец он добрался до нужного этажа и постучал в одну из дверей.

Ему открыли. На пороге стоят юнец в грязном, видавшем виды свитере и узких джинсах. Кислая мина на его лице сменилась радостью. Джерри Смит просто расцвел.

— Хэлло, мистер Родин. Я не ожидал вас. У вас есть работа для меня?

Родин с неприязнью глянул на хозяина квартиры: приходится использовать для пользы дела всякий сброд; потом чувствуешь себя, словно вывалянным в грязи.

— Да, наклевывается кое-что. — Он говорил по-английски с сильным французским акцентом.

Родин вошел в маленькую грязную комнату.

— Я проделал неплохую работу, не так ли? — улыбнувшись, спросил Джерри. — Но я надеялся получить больше. Как вы считаете, мистер Родин?

Родин некоторое время смотрел на него. Эти подонки всегда хотели больше денег и, рано или поздно, всегда говорили об этом. Опасно. Кто-то предложит им больше, и они все выложат, как на духу. Босс прав.

— Да, это вполне возможно, — он сунул руку под пиджак.

Его короткие толстые пальцы сомкнулись на рукоятке автоматического револьвера 25-го калибра. Он знал, что Джерри Смит живет один на этом этаже, а престарелая дама этажом ниже совершенно глухая. На набережной было много автомобилей, шум, гам, так что можно быть спокойным — выстрела слышно не будет.

Глаза Джерри алчно сверкнули, он напрягся, наклонившись вперед. Родин выхватил револьвер и выстрелил Джерри в сердце. Негромкий хлопок…

Родин вышел из квартиры, предварительно убрав револьвер в кобуру, и тихо прикрыл за собой дверь. Неторопливо спустившись, он сел в машину. Возвратившись в отель, отправил следующую телеграмму:

«Линдсею. Вашингтон. Отель «Хилтон».

Операция завершена.

Родин.»

Радниц приказал Линдсею не оставлять опасных следов. И это правильно. Что значат две жизни в сравнении с четырьмя миллионами долларов?

Отель «Бельведер» считался, и не без оснований, самым дорогим и роскошным на всем побережье Флориды. Расположенный почти рядом с заливом, дугой охватывавшим Парадиз-Сити, он был излюбленным местом отдыха техасских нефтяных мультимиллионеров, кинозвезд и всех тех, кто имел доход свыше полумиллиона долларов.

Радниц из года в год снимал там пентхаус. Роскошные апартаменты парили над землей на высоте шестнадцатого этажа. Там было: три спальни, три ванные комнаты, оборудованная по последнему слову техники просторная кухня, два удобных зала для приемов, холл, где постоянно находился личный секретарь Радница, просторная терраса с баром, плавательным бассейном с шезлонгами, зонтиками, тропическими растениями и тому подобными удобствами.

Когда Радниц планировал очередное крупное дело, он всегда уединялся в пентхаусе. Здесь хорошо думалось.

Вот и сегодня, глядя на залив и переполненные отдыхающими пляжи, одетый в белую махровую рубашку и голубые полотняные брюки, с сигарой в зубах и бокалом хайболла, он напряженно размышлял. Линдсей, пройдя по красно-белым плитам террасы, подошел к нему, взял кресло и сел рядом.

Глянув на гостя полуприкрытыми, словно сонными, глазами, Радниц коротко спросил:

— Доставили?

Линдсей протянул ему большой конверт.

— Не наследили? — спросил Радниц, вытаскивая несколько больших фотографий формулы.

Зная Линдсея, Радниц не вдавался в детали. Он некоторое время рассматривал снимки, затем вложил их обратно в конверт.

— Непонятно, как за это можно выложить четыре миллиона долларов, — задумчиво произнес он. — Однако, пока что эта кабалистика не стоит и цента.

Линдсей промолчал. В обществе Радница он вообще говорил редко, разве только отвечал на прямые вопросы. Он питал огромное уважение к этому коротышке, высоко ценил его талант и могущество, считал финансовым гением, сумевшим создать сказочное богатство, используя для этого лишь силу своего ума, но и не гнушаясь любыми средствами, ведущими к достижению цели. Радниц обладал мощнейшим инстинктом, позволявшим идти кратчайшей дорогой к цели.

— Мне говорили, что Алан Крейг покончил с собой, — сказал Радниц, не глядя на Линдсея. Его полуприкрытые глаза с живейшим интересом рассматривали группу девушек в бикини, загорающих на пляже, далеко внизу. — Печально…

— Да, — подыграл Линдсей. — Полиция обнаружила в квартире компрометирующую его фотографию. Но дело замяли. Уоррен сделал для этого все возможное.

— Что делать… — Радниц отхлебнул хайболл. — Итак, пора приступать к операции. Дел впереди невпроворот. Чтобы четко представить себе, что нужно делать, уясните задачу. Свои мысли по этому поводу я изложил письменно. По ходу операции возможны коррективы, но принимать оперативные решения в любом случае придется вам. Я еду в Прагу. Кое-что там представляет определенный интерес для меня. Прямо из Праги я отправляюсь в Гонконг. Там, как обычно, острый дефицит питьевой воды. Предстоит решить несколько вопросов со строительством резервуара на новых территориях. У меня есть свое мнение по поводу этого контракта. Из Гонконга я лечу в Пекин. Надеюсь, мне удастся убедить китайское правительство дать воду для Гонконга. Так что вернусь я примерно через десять недель. — Он холодно посмотрел на Линдсея. — Полагаю, к этому сроку вы справитесь с расшифровкой формулы.

Линдсей скрестил длинные ноги и уставился на носки тщательно начищенных черных туфель. На его породистом лице не дрогнул ни один мускул.

— Имеется лишь один человек, которому по силам расшифровать формулу, — продолжал Радниц после короткой паузы. — Он мне и нужен. Пол Форрестер. Он не только открыл эту формулу. Именно он и зашифровал ее. Слушайте, я вкратце расскажу о формуле. Этот новый металл — подлинная революция в металлургии. Насколько я слышал, металл в десять раз легче стали и в три раза ее прочнее. Он идеально полируется. При использовании этого металла полеты на Луну станут вдвое дешевле. Да что говорить! Вне всякого сомнения, это переворот в ракетостроении. Как вы, вероятно, слышали, изобретатель формулы Пол Форрестер в настоящий момент находится в сумасшедшем доме Гаррисона Уэнтворта. Это частная психиатрическая лечебница для очень состоятельных людей. Американское правительство поместило его туда в надежде, что когда он выздоровеет, то даст ключ к формуле. Форрестер находится там вот уже двадцать восемь месяцев. Это совершенно необщительный, замкнутый человек. Весь день он сидит неподвижно, уставясь в одну точку. На внешние раздражители не реагирует… это своего рода зомби. — Радниц умолк, чтобы сделать еще один глоток. — Без всякого преувеличения, сегодня это самый выдающийся и одаренный ученый в мире. Я навел справки о его прошлом. Как выяснилось, он всегда был человеком с причудами. Его отец покончил с собой. Мать убежала с каким-то мужчиной и исчезла навсегда. Форрестера воспитывала тетушка, старая дева. Не питая особой любви к племяннику, она исполняла свой долг, но не более. Форрестер блестяще учился в школе, и уже тогда проявился его талант математика. Однако его всегда и везде недолюбливали, он был одинок и замкнут. Но чертовски талантлив. Не стану перечислять все успехи Форрестера в школе и Гарварде. В тридцать три года он возглавил научно-исследовательский институт ракетостроения в Парадиз-Сити. Его помощник занимался всеми текущими проблемами, Форрестер же работал в собственной лаборатории, и одному Богу известно, что он там делал. Невооруженным глазом было заметно, что у него начинается маниакальная депрессия. Все признаки были налицо: раздражительность, подозрительность, постоянная бессонница… Он впадал в крайности по любому пустяку…

Прежде чем получить этот ответственный пост, он женился на женщине, совершенно для него не подходящей, — злая судьба многих выдающихся людей. Эта женщина — не будем вдаваться в детали, кто она, — была главным виновником нервного потрясения…

Но вернемся к работе. У Форрестера была лаборантка, молодая женщина по имени Нона Джакси. Она очень важна для нас как единственный человек, имевший доступ в его лабораторию. Ее обязанности были несложны — содержать лабораторию в чистоте, отвечать на телефонные звонки, выпроваживать нежелательных визитеров, готовить Форрестеру ланч. Я к ней вернусь чуть позже.

Врачебный персонал научно-исследовательского института наконец забеспокоился о состоянии здоровья ученого. Форрестер был на грани нервного срыва, об этом предупредили Уоррена в Вашингтоне. Уоррен слышал, что Форрестер работает над чем-то важным, но над чем конкретно, даже не догадывался. Прочитав доклад врачей, он забеспокоился и вызвал Форрестера в Вашингтон. На встречу был также приглашен врач-психиатр. Уоррен пытался узнать, над чем работает Форрестер, но безуспешно. Следующую встречу назначили на следующий день. Когда Форрестер ушел в свой отель, психиатр прямо сказал Уоррену, что профессор на грани помешательства… все признаки указывают на это. Пока Уоррен думал, как ему поступить, Форрестер упаковал вещи и вернулся в Парадиз-Сити. Дома он застал жену в постели со своим заместителем — единственным человеком в институте, с которым он более-менее поддерживал отношения и которому доверял. Он убил его, убил бы и жену и только чудо спасло ее от смерти. Его схватили в тот момент, когда он в невменяемом состоянии пытался выломать дверь ванной комнаты. Обо всем этом — измене, убийстве, сумасшествии Форрестера — знает лишь узкий круг лиц. Это стало чуть ли не государственной тайной. Уоррен поместил Форрестера в психиатрическую лечебницу Гаррисона Уэнтворта. Там он и пребывает до настоящего времени в безопасности, спокойствии… как зомби.

Линдсей поменял положение ног. Спросил с заметным напряжением:

— Что позволяет вам думать, что он согласится раскодировать формулу?

— С моими соображениями по этому поводу вы ознакомитесь чуть позже. Я консультировался со светилами психиатрии. Шансы есть. Установлено, что код не так уж и сложен, но без ключа расшифровать его невозможно. Форрестер, скорее всего, заменил слова и цифры другими, используя текст какой-то книги. Каждая книга в его доме была тщательно изучена, но не обнаружено никаких пометок. Да это и неудивительно: Форрестер обладает фотографической памятью… тоже, своего рода ненормальность. Он может прочитать один раз страницу сложнейшего текста и потом слово в слово, цифра в цифру повторить все, не сделав ни единой ошибки. Это указывает на то, что ключ к коду находится у него в голове.

Линдсей подумал, что девушке, бежавшей по песку к морю, не следовало одевать бикини. Хотя ее фигура выше всяких похвал, но бедра все же немного полноваты, и от этого бежит она не столь грациозно.

— А эта девушка… Нона Джакси… Где она? — спросил он, переводя взгляд на Радница.

— Она все еще работает в институте на какой-то скромной должности. Именно от нее Уоррен узнал о существовании металла. Форрестер испытывал к Джакси симпатию и доверие… это важно. Кстати, она и не подозревает, что у него умственное расстройство. С ней беседовали ведущие ученые, ЦРУ и сам Уоррен. Из ее слов следовало, что Форрестеру удалось создать новый металл. Он ей часто рассказывал о своих опытах. Но вот что интересно: Форрестер прямо указал, что никто эту формулу не получит. Он находился в сильном возбуждении, когда говорил, что США недостойны получить плоды его ума. Некоторые ученые полагали, что ничего существенного он не открыл, и вся болтовня — лишь один из симптомов нарастающего безумия. Однако Нона Джакси настаивала, что видела даже сам металл, и шеф проводил над ним различные опыты. Так что, если верить ее словам, металл действительно существует. Были проведены тщательные поиски, но Форрестер либо спрятал металл, либо уничтожил. Так что ни один образец не был обнаружен. Как вам уже известно, все попытки раскрыть код оказались безуспешными. Дело зашло в тупик. Исходя из этого, Нона Джакси нужна нам, как воздух. Что конкретно я предлагаю, вы прочтете. — Он испытующе глянул на Линдсея. — Вопросы есть?

— Множество, — ответил Линдсей. — Но вначале мне бы хотелось ознакомиться с вашими предложениями.

— Вы найдете их на моем столе. Это, скорее всего, одна из самых важных наших операций. Если будут трудности, не стесняйтесь, прямо обращайтесь ко мне. Я на вас полагаюсь.

Жестом руки он отпустил Линдсея, поудобнее уселся в кресло и принялся любоваться морем, сверкавшим в солнечных лучах.

Глава 2

Стрелки настенных часов показывали 5.00. Нона Джакси заботливо убрала свой стол, зачехлила пишущую машинку и устало поднялась из-за стола.

Две машинистки, наблюдая за ней, захихикали.

— Не сломай шею, дорогая, — сказала одна из них. — Ни один мужчина этого не стоит.

Нона моргнула.

— Этот стоит, — твердо сказала она и торопливо покинула помещение, направляясь в раздевалку.

Моя руки, она счастливо мурлыкала что-то под нос. Затем причесалась перед зеркалом, припудрила носик и направилась к стоянке машин.

Ноне Джакси исполнилось двадцать пять лет. Это была привлекательная, хотя и не отличающаяся особой красотой женщина, высокая, с хорошей фигурой. Рыжие волосы, голубовато-зеленые глаза и чуть вздернутый носик.

Прошло чуть больше двух лет, как она не работала с Полом Форрестером. Память о нем потускнела, хотя время от времени Нона все же думала о тех днях. На своей нынешней должности ей было скучно, и она с сожалением вспоминала, как интересно было работать с доктором Форрестером. Но к чему лить воду с моста… Она влюбилась. Три месяца назад на званом вечере она познакомилась с молодым человеком, похожим на Грегори Пека, ведущим репортером «Парадиз Геральд», ежедневной городской газеты. Его звали Алек Шерман. С первого взгляда они моментально понравились друг другу. Сегодня был день рождения Алека, и Нона пригласила его на ужин. Это было в первый раз, когда она пригласила его к себе в двухкомнатную квартиру. В первый раз он попробует самолично приготовленные ею блюда, а своим кулинарным искусством Нона по праву гордилась. Придется поспешить, чтобы купить все необходимое, так как от института до города добрых десять миль. А потом надо будет еще приготовить угощение, переодеться к приходу Алека. Встреча была назначена на половину восьмого.

Она скользнула за руль «остин-купера», завела двигатель и подъехала к пропускному пункту.

Увидев приближающуюся машину, охранник поднял стальной шлагбаум и отдал салют. Его лицо озарилось дружелюбной улыбкой: Нона была известным человеком в институте. Она улыбнулась в ответ, помахала рукой и помчалась в направлении города.

В это время движение на трассе было весьма интенсивным, и Нона лавировала, пытаясь обогнать две машины, которые тащились на средней скорости. Это ей удалось, и, так как дорога впереди была относительно свободной, Нона нажала на газ.

Она не обратила никакого внимания на черный «тан-дерберг», стоящий на обочине. Зато сидевшие в машине двое мужчин ее заметили.

— Это она, — вполголоса проговорил Киган, заводя двигатель и устремляя большую машину вслед юркому «остин-куперу». Мастерски лавируя, он пристроился в хвост машины Ноны.

— Несется сломя голову, — заметил Силк, сдвигая шляпу назад. — Эта молодежь дуреет, когда садится за руль.

— Напротив, она классный водитель, — возразил Киган. — Почти профессионал. Это нам в свое время пригодится.

Силк недоверчиво хмыкнул. Молодых он не жаловал.

Нона быстро доехала до города и сбавила скорость. Ей уже не раз приходилось выслушивать нелицеприятные выговоры дорожной полиции о скорости, с которой она водит машину. Казалось, копам доставляло садистское удовольствие выводить ее из себя своими нравоучениями. Сейчас ей не хотелось тратить время на объяснения с полицейскими, так что она ехала по проспекту на скорости около тридцати миль в час. «Тандерберг» следовал чуть позади, на расстоянии в несколько ярдов.

Просигналив, она повернула направо, на стоянку возле лучшего магазина в городе.

На ужин она хотела приготовить устрицы, запеченные в беконе, с соусом, состоящим из венгерского сладкого перца, паприки и прочих острых приправ. Это блюдо Нона считала своим шедевром.

Она как раз выбирала баранью лопатку, как вдруг блондин с узким ртом и близко посаженными зелеными глазами едва не упал на нее.

— Простите меня, — сказал он, приподнимая шляпу. — Я поскользнулся. — И растворился в толпе.

Нона повернулась к продавцу.

— Видели? Он едва не упал на меня!

Молодой продавец улыбнулся.

— Что в этом странного, мисс? Когда я вас вижу, тоже едва не падаю.

Нона рассмеялась.

— Хорошо… Впредь мне наука… Побыстрее, пожалуйста… Я тороплюсь.

В дальнем углу магазина на перевернутом ящике сидел Том Фриндли, детектив магазина. У него ныли ноги. Он отдавал себе отчет, что его место в торговом зале, где он должен постоянно маячить, высматривая нечистых на руку покупателей. Однако, прослонявшись без малого четыре часа, он решил немного отдохнуть.

Том вздрогнул, когда чей-то твердый палец постучал по его жирному плечу. Фриндли виновато встрепенулся и глянул на высокого незнакомца со стеклянным глазом и шрамом на щеке.

— Вы сыщик этого магазина? — спросил высокий мужчина.

— Да… а в чем дело? — спросил Фриндли, пытаясь собраться с мыслями.

— Там девушка, в зале самообслуживания, — сказал высокий мужчина. — Ею стоит заинтересоваться. Она только что была в отделе бижутерии. И прекрасно поработала.

— Черт возьми! — воскликнул Фриндли. — Где она?

— В мясном отделе. Не упустите ее. Рыжеволосая, в белом плаще и синем платье.

— Пойдемте со мной, вы укажете на нее, — сказал Фриндли. — Будете свидетелем. Вы же видели, как она воровала.

Высокий мужчина улыбнулся.

— К чему мне это… Нет, это вы видели, как она воровала. Должны же вы отрабатывать свой хлеб. — И, повернувшись, он мгновенно затерялся в толпе.

Фриндли заколебался, но работа есть работа, и, проклиная свою жизнь, он поковылял в мясной отдел.

Нона как раз закончила выбор продуктов, уплатила по счету и заторопилась к машине, неся в руках два больших пакета. Едва она успела уложить пакеты на заднее сиденье, как вдруг почувствовала, что кто-то крепко взял ее за плечо. Она оглянулась.

Возле нее стоял человек с красным лицом большого любителя пива. Он смотрел на Нону тем жестким взглядом, который бывает только у копов. Выражение испуга на лице девушки укрепило Тома в мысли о том, что она действительно виновна.

— Позвольте вернуть вас в магазин, мисс, — сказал он, беря кисть девушки горячей потной рукой.

— Оставьте меня! — воскликнула Нона. — Немедленно!

— Я детектив этого магазина, мисс, — сказал Фриндли. — Вы пойдете добровольно, или же мне придется позвать полицию?

Патрульный Тим О’Брайен зашел на место парковки автомобилей, как всегда, по привычке осматривая все вокруг. В настоящий момент его интересовали автоматы с кока-колой: здоровяку-ирландцу отчаянно хотелось пить. Обычно во время дежурства он выпивал не меньше пятнадцати бутылок, а сейчас шел пить десятую. Он увидел Тома Фриндли, который разговаривал с рыжеволосой девушкой, крепко держа ее за руку. О’Брайен и Фриндли долгое время проработали вместе. По всему было похоже, что Фриндли поймал воришку.

— Что случилось? — спросил О’Брайен.

— Скажите, чтобы он отпустил меня! — воскликнула Нона. Несмотря на гнев, она все же выглядела испуганной.

— Обычная история, Тим, — сказал Фриндли. — Прихватила кое-что в отделе. Помоги отвести ее в магазин.

— Пойдем, бэби, — сказал О’Брайен. — Там разберемся, что к чему.

— Я тороплюсь… Я не могу… — залепетала Нона. — Вы не правы…

— Я же сказал, разберемся. — О’Брайен нахмурился. — Пойдем!

Ее лицо стало пунцовым, глаза вспыхнули. Нона некоторое время стояла в нерешительности, затем в сопровождении патрульного и Фриндли вернулась в магазин. Она заметила, как на нее смотрят люди, еще больше заволновалась и смутилась. «Я подам на них жалобу! — пообещала она себе. — Они будут еще жалеть о содеянном. Жалоба, жалоба и еще раз жалоба!»

Управляющий магазина, худой угрюмый человек, разглядывал Нону со скучающим безразличием.

— Замечена в хищении из отдела бижутерии, — отрапортовал Фриндли.

Управляющий бросил на Фриндли недоверчивый взгляд. Он был весьма не доволен работой детектива и искал причину, как бы от него избавиться.

— Ты сам это видел? — спросил он.

Фриндли заколебался, затем кивнул.

— Да… Я видел.

— Он лжет! — воскликнула Нона. — Я и близко не подходила к отделу бижутерии!

— Прошу вас, мисс, покажите, что у вас в карманах, — предложил управляющий.

— Там нет ничего… это абсурд. — Нона сунула руки в глубокие карманы плаща, и вдруг холодная дрожь пробежала по ее спине. Пальцы нащупали браслеты и кольца. Она сжала их в кулаке, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. — Какая-то ошибка… Я… я никогда их не…

Угрюмое лицо управляющего поскучнело еще больше.

— Посмотрим, что вы там взяли, мисс. Выкладывайте. Не пытайтесь разыгрывать удивление. Меня этим не проймешь.

Нона медленно вытащила из кармана пять дешевых браслетов, три кольца с поддельными бриллиантами и колье, сделанное под янтарь. Дрожа, она сложила все эти побрякушки на стол управляющего.

— Я никогда не брала этого! Кто-то подсунул их мне в карман! Я просто не могла взять это!

Управляющий повернулся к О’Брайену.

— Мы предъявим иск, офицер. Возможно, эти вещи понадобятся в качестве доказательства. Можете взять их с собой.

— Хорошо, — сказал О’Брайен, сгребая побрякушки в карман. — О’кей, мистер Манавич, мы еще свяжемся с вами. — Он положил тяжелую лапу на руку Ноны. — Пойдем, бэби! Вперед!

— Мне нужно позвонить, — пролепетала Нона.

— Сколько угодно, но сделаешь это в управлении, — неумолимо сказал О’Брайен. — Шевели ногами.

Все операции Линдсея неизменно увенчивались успехом. Дело было в том, что перед разработкой детального плана он собирал максимум информации, вплоть до ничтожных мелочей. Затем тщательно инструктировал своих агентов, заставляя их зазубривать каждый шаг, запоминать каждую деталь. И дело шло, как по маслу.

Для получения необходимой информации Линдсей обращался в детективное агентство, где в основном служили люди, за те или иные прегрешения уволенные из рядов полиции. Это не смущало Линдсея. «Падшие ангелы» были весьма опытными агентами. Не гнушаясь никакими методами, они добывали нужные сведения.

За четыре дня до ареста Ноны он поручил трем агентам из сыскного бюро узнать все об образе жизни Ноны, ее прошлом, окружении и тому подобном.

После непрерывной слежки, прослушивания телефонных разговоров Линдсей получил исчерпывающую информацию. Он узнал о существовании Алека Шермана, о том, что у него день рождения, который предполагается отметить на квартире у Ноны в семь тридцать вечера, и о том, что Нона всегда делает покупки в центральном магазине самообслуживания Парадиз-Сити. Затем Линдсей поручил двум другим ищейкам разузнать все, что касалось Алека Шермана. Информация заставила его задуматься. Он сказал Силку:

— Этот парень, Шерман, может доставить нам массу неприятностей. Журналисты — всегда очень опасный народ. Он по уши влюблен в девчонку и, не дай Бог, может стать у нас на пути. На пару недель его нужно нейтрализовать. А уж потом он не доставит нам никаких неприятностей.

Сил к кивнул.

— У меня есть его фото. Можете не беспокоиться.

Вечером того же дня, когда арестовали Нону, черный «тандерберг» остановился в сорока ярдах от дома Ноны, припарковавшись на противоположной стороне улицы. Было 7.15. Киган и Силк сидели молча, покуривая, лениво поглядывая по сторонам.

В 7.28. к дому подъехал серо-стальной «понтиак».

Киган отбросил сигарету.

— Это он, — сказал он спокойно.

Они наблюдали, как высокий, крепкий мужчина вышел из «понтиака» и, хлопнув дверцей, взбежал по ступенькам подъезда.

Алек Шерман повторял про себя, что сегодняшний вечер станет поворотным пунктом в его жизни. Открыв дверь, он вошел в тускло освещенный подъезд, где слабо пахло капустой и мастикой для натирания полов. В кармане его лежала коробочка, в которой на голубом бархате покоилось обручальное кольцо со сверкающим бриллиантом. Он долго искал нечто подобное, пока один приятель, случайно увидев такое кольцо в магазине, не направил его по верному следу. Бог с ним, с деньгами, но перед таким камнем чистой воды не устоит ни одна девушка.

Поднимаясь на третий этаж, Шерман, как и всякий мужчина, гадал, чем же его будут кормить. Нона как-то сказала, что она превосходно готовит, но Алек не очень доверял ее словам. До того, как он встретился с ней и влюбился без памяти, у него было много девушек, и все говорили примерно то же самое, но когда доходило до дела, молодой мужчина неизменно жалел, что не пригласил гостеприимную хозяйку в ресторан. Но Ионе он почему-то верил. Даже если пища, приготовленная ею, будет совершенно несъедобной, он не изменит своего решения жениться. В ней было что-то, от чего кровь воспламенялась в жилах, а сердце замирало от восторга. Он уже не представлял жизни без нее.

Шерман постучал в дверь квартиры на третьем этаже. Пока ждал, еще раз поправил галстук и одернул пиджак. Немного удивленный, постучал еще раз. За дверью не слышалось ни звука. Он нажал на звонок и трезвонил до тех пор, пока ему не стало ясно, что в квартире никого нет.

Шерман бросил взгляд на часы. 7.40. Может быть, ее задержали в институте? Тревожные мысли приходили на ум. Он поспешно начал спускаться вниз, перепрыгивая через три ступеньки. На двери одной из квартир висела табличка: «Мисс Этель Уотсон, домоуправляющая».

Поколебавшись, он подошел к двери и позвонил. Дверь открыла невысокая, смахивающая на птицу женщина с холодными, недружелюбными глазами и плотно сжатым ртом. Ее волосы были зачесаны назад и собраны в пучок. Черное неряшливое платье висело на ней, словно на вешалке, а на плечах, несмотря на жару, болталась грязно-белая шаль. Посетитель не вызвал у нее симпатии.

— Молодой человек… чего вы хотите?

— Я только что стучал в дверь квартиры мисс Джакси, — сказал Шерман. — Мы договорились встретиться в 7.30. Вы не знаете, где она может быть?

— Ничем не могу помочь, — отрезала миссис Уотсон.

— Вы не слышали, может быть, она ушла?

Миссис Уотсон криво улыбнулась.

— Я же сказала, что ничего не знаю!

Шерман понял, что зря теряет время. Нужно было позвонить в институт. Возможно, Нона задержалась именно там.

— Благодарю… Извините за беспокойство, — сказал он и, пройдя по коридору, открыл дверь парадного. Сев за руль «понтиака», он уже собрался было нажать на стартер, как Киган, прятавшийся на заднем сиденье, ударил его дубинкой по голове.

Это был удар профессионала — Киган всегда знал, как лишить жертву сознания, но не убить. Осторожно прислонив бесчувственное тело к дверце, Киган сел за руль и включил двигатель.

Силк, вцця, что «понтиак» тронулся с места, медленно двинулся следом, повторяя все маневры идущей впереди машины. Направо, потом на малой скорости вниз по переулку и остановка на пустыре. Оглянувшись, Силк вышел из «тандерберга» и, подойдя к «понтиаку», посмотрел на дело рук Кигана. Вдвоем они потащили безжизненное тело Шермана в густые заросли кустарника.

— Смотри не убей его, — предупредил Силк. — Сделай так, чтобы он провалялся в госпитале добрых две недели.

— Знаю, — огрызнулся Киган. В то время как Силк возвращался к «тандербергу, он отвел ногу и сильно ударил Шермана в лицо.

Усевшись в машину, Силк глянул на часы. Было без нескольких минут восемь. Сдвинув шляпу на нос, он расслабленно откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Через несколько минут вернулся Киган. Тщательно вытер ботинки о траву и скользнул за руль.

— Норма, — сказал он, заводя мотор. — Как минимум две недели этот парень не причинит нам никаких хлопот. Куда теперь?

Силк восхищался Киганом. Тот умел бить так, что жертва оказывалась на волосок от смерти, но все же выживала, хотя и не без труда.

— Куда теперь? — повторил он, возвращая шляпу в исходное положение. — В городской суд. Пойду туда один. Нет нужды мелькать обоим. Судебные заседания длятся до девяти часов, я вернусь на такси.

— Как скажешь, — равнодушно ответил Киган, посылая тяжелую машину вперед.

В десять Силк возвратился в отель «Бельведер» и поднялся в лифте на верхний этаж в пентхаус Линдсея. Он нашел его на террасе, рассматривающим далекие огоньки внизу и молодежь, все еще купающуюся в теплом, залитом лунным светом море.

Линдсей повернулся, услышав, как по красно-бел-лому мрамору террасы Силк печатает шаги.

— Ну?

Все произошло так, как вы и велели. Сделано чисто, никаких неприятностей. Она проведет неделю за решеткой, да еще и уплатит двадцать пять долларов штрафа. Судья — старый толстый педик, который ненавидит девушек. Он только раз глянул в ее сторону и гут же влепил максимальный срок.

— Шерман?

— Он даже не знает, кто на него напал. Сейчас в госпитале. Сломана челюсть, четыре ребра и прекрасное сотрясение мозга. Будет жить, но очухается нескоро.

Линдсей вздрогнул. Он не любил подобного обращения с людьми, но успешно работать на Радница по иному было нельзя.

— Вы прекрасно справились с заданием, — сказал он, мельком глянув на галдящую толпу на пляже. Он завидовал молодым. Как легко им живется! — Эта девушка… Когда она отбудет срок, привезите ее сюда. Да, пошлите кого-нибудь на ее квартиру и соберите необходимые вещи, а также заплатите за аренду на пару месяцев вперед… поручите это какой-нибудь женщине.

— Все будет сделано в лучшем виде, — Силк выжидательно глянул на Линдсея. — Еще что-нибудь?

— Не сейчас.

Линдсей вытащил из кармана пачку пятидесятидолларовых банкнотов и протянул Силку.

— Все начнется тогда, когда девушка будет у нас, — сказал он. — Все детали обсудим в конце недели.

— О’кей, — Силк глазом измерил толщину пачки, удовлетворенно кивнул и покинул пентхаус.

Линдсей еще постоял какое-то время на террасе, наконец ему надоело смотреть на веселье внизу, и он пошел в кабинет. Усевшись за стол, в который раз перечитал все указания босса. Когда Линдсей брался за какое-нибудь дело, оно поглощало его целиком. Сумасшедший ученый и четыре миллиона долларов! Пожалуй, это самое сложное дело из всех, которые он выполнял для Радница. Впервые в его голову закралась беспокойная мысль — а вдруг операция закончится провалом?

Шейла Латимер была рабыней Кигана. Прошлым летом она участвовала в конкурсе «Мисс Флорида» и, без сомнения, могла бы победить, если бы согласилась переспать с двумя-тремя членами жюри.

Чету Кигану всегда нравились красивые создания. И на любой местный конкурс красоты он смотрел, как лиса на курятник. Он сразу выделил Шейлу Латимер. Высокая, прекрасно сложенная блондинка с большими голубыми глазами и полными, чувственными губами. Глядя на нее, никто бы не подумал, что она девственница и что сама мысль о сексе повергает Шейлу в трепет.

Киган встретил Шейлу в маленьком баре. За исключением бармена, здесь никого не было. Шейла пыталась утешить себя мыслью о том, что могла бы победить на конкурсе, будь главная претендентка менее доступной. Держа в руке стаканчик с кока-колой, Шейла горестно размышляла об этом.

Киган присел рядом. С девушками он вел себя мило, непринужденно и естественно. Его внешность, прекрасные манеры, доверительность, с которой он разговаривал, заинтриговали Латимер. А когда он сказал, что Шейла была лучшей из всех девушек на конкурсе, она почувствовала к новому знакомому искреннюю симпатию. Они разговаривали на отвлеченные темы еще примерно минут десять, но Киган всегда был нетерпелив. Ухаживать, говорить комплименты, дарить цветы и делать тому подобные вещи, медленно подбираясь к цели, — все это не для него. Нет, Киган воспринимал отношения двоих предельно просто. Девушка либо хочет, либо не хочет — все, как дважды два.

На Шейле был белый лиф и узкие красные джинсы. Когда она наклонилась над стойкой бара, чтобы взять еще одну оливку, Киган ничтоже сумняшеся оттянул резинку джинсов и… Пальцы сжали ее ягодицу.

На какое-то мгновение Шейла застыла от ужаса. Когда прохладные твердые пальцы коснулись интимных частей ее тела, кожа ее покрылась пупырышками. Потом, резко повернувшись, отбросила руку и ударила обидчика сумочкой по лицу. Металлическая застежка рассекла нос, и лицо Кигана залилось кровью. Шейла, как безумная, выскочила из бара.

Бармен, наблюдавший все это, предложил парню полотенце.

Неплохо проделано, приятель, — сказал он одобрительно. — Так даже я не сумел бы. Как себя чувствуешь?

Киган взял полотенце, стер кровь с лица и положил полотенце на стойку бара. Туда же он положил три доллара. Его узкие зеленые глаза сверкнули, когда он сказал:

— Спасибо, Джо. Кто поймет этих женщин, не так ли? — И, прижимая носовой платок к кровоточащему носу, вышел из бара.

Ударить Кигана было столь же опасно, как наступить на кобру. Шейла Латимер понятия не имела, с кем связалась. Ей было очень стыдно и омерзительно, она возмущалась до глубины души. Дома она сразу же побежала в душ и принялась яростно тереть мочалкой кожу, словно прикосновение чужих рук оставило на коже черные пятна.

После душа Шейла неожиданно почувствовала себя очень одинокой. Неуверенность в будущем, провал на конкурсе, отвращение к блондину с таким приятным лицом заставили ее броситься на постель и разрыдаться.

Шейла и в самом деле была очень одинока. Она поссорилась с родителями-фермерами, которые жили на Среднем Западе, и уехала в Майами. Там устроилась на работу в отель. Однако ей скоро надоело возиться с полупьяными идиотами туристами, и она решила принять участие в конкурсе красоты. В Парадиз-Сити, где проводился конкурс, Шейла никого не знала. Победительницей она не стала, так что переменить профессию не было никаких перспектив. Менеджер сразу же потерял к ней интерес. Теперь ей придется вернуться в Майами и надеяться на то, что ее должность в отеле все еще свободна. Неужели ей придется всю жизнь работать в обслуге?!.

Она провела скверную, бессонную ночь. Ей то и дело казалось, что ее ощупывают прохладные твердые пальцы. Чуть позже семи утра, когда Шейла ворочалась в постели, размышляя, не подняться ли и не сварить кофе, кто-то позвонил. Она села. А вдруг телеграмма? Новое предложение от ее агента! Закутавшись в простыню, она подошла к двери и открыла ее.

В комнату ворвался Чет Киган. Не успела Шейла закричать, как Киган ударом в подбородок свалил ее на пол. Закрыв дверь, он затащил ее на кровать. У Кигана с собой был дипломат. Он достал оттуда четыре короткие веревки, которыми привязал Шейлу за руки и ноги к постели. Извлек шприц и флакон, закрытый резиновой пробкой.

За пять кошмарных дней и ночей он превратил Шейлу Латимер в законченную наркоманку. Когда Киган убедился, что ее воля окончательно сломлена, он ушел. Ушел, оставив свой телефон, уверенный, что она обязательно позвонит ему. Так и случилось. Через два дня Шейла позвонила и, нечленораздельно лепеча, умоляла помочь ей. Киган пришел, прихватив наркотик. Прежде чем дать своей жертве дозу героина, он грубо изнасиловал девушку. Но сейчас она была готова удовлетворить любые требования Кигана, лишь бы получить вожделенный наркотик. Шейла уже не могла жить без героина.

Так она стала рабыней Кигана.

Через два дня после ареста Ноны Джакси Шейла подъехала к дому миссис Уотсон. Выйдя из «опель-кадета», который дал ей Киган, она поднялась по ступенькам и вошла в подъезд. Шейла чувствовала себя великолепно: за час до этого Киган дал ей дозу наркотика. Теперь девушка хотела как можно лучше выполнить задание своего повелителя.

Она позвонила, и миссис Уотсон открыла дверь.

— В чем дело? — спросила она с подозрением, кутаясь в неопрятную шаль.

— Я Шейла Мейсон, — сказала Латимер, повторяя слово в слово то, что приказал говорить Киган. — Я кузина Ноны Джакси. Как вы знаете, у нее неприятности. Сюда она не вернется. Я приехала, чтобы уплатить за квартиру и забрать ее вещи.

— Маленькая воровка! — праведный гнев звучал в голосе старухи. — Подумать только! Она заслуживает и большего наказания! Вы не получите ее вещи до тех пор, пока не уплатите за квартиру… Она должна мне за месяц. Это сто долларов!

«Уплати ей столько, сколько она потребует, — велел Киган. — Она, конечно, непомерно повысит цену, но ты уплати!»

Шейла открыла сумочку и вынула деньги.

— Ключ, пожалуйста.

Миссис Уотсон осмотрела банкноты, потом кивнула. Блондинка с привлекательным личиком внушала доверие.

— Я и не знала, что у Ноны есть кузина. Она никогда не говорила о вас.

— Я из Техаса, — сказала Шейла, назубок помня заученный текст. — Она уедет со мной, когда ее выпустят.

Миссис Уотсон фыркнула.

— Да уж, сюда я ее больше не пущу. Забирайте вещи и освобождайте комнату.

Она закрыла дверь.

Шейла зашагала наверх. «Чет будет доволен, — думала она. — Все оказалось очень просто».

Если он действительно будет доволен, то, возможно, оставит ее в покое на эту ночь и даст более сильную дозу. На душе было пусто и легко, когда она отперла дверь квартиры Ноны и вошла вовнутрь.

Линдсей решил, что следующий этап операции он проведет лично. Ни Силк, ни Киган не смогли бы найти общий язык с доктором Алексом Кунтцем.

Лишь после третьей попытки дозвониться до Кунт-ца в трубке послышались долгожданные длинные гудки. Линия была свободна. Щелкнуло, и в трубке послышался холодный, безразличный женский голос.

— Приемная доктора Кунтца.

— Я бы хотел встретиться с доктором Кунтцем, — сказал Линдсей. — Скажем, сегодня во второй половине дня или завтра утром.

— Извините… У доктора нет ни минуты свободного времени до конца следующей недели. Вас устроит в пятницу в три на будущей неделе?

Ожидая нечто подобное, Линдсей сказал:

— Нет. Пожалуйста, поймите меня правильно. Ввиду чрезвычайных обстоятельств я должен встретиться с доктором или сегодня во второй половине дня, или же, самое позднее, завтра утром.

— Кто звонит? — все так же холодно осведомилась женщина.

— Джонатан Линдсей. Будьте добры передать доктору, что я звоню по поручению мистера Германа Рад-ница. Я думаю, он знает, о ком идет речь.

Последовала небольшая пауза, затем женщина сказала:

— Подождите.

Линдсей взял карамельку из коробочки, лежащей на столе. Хотя он не пил и не курил, но очень любил сладкое. Ожидание затягивалось. Наконец женщина сказала:

— Доктор Кунтц примет вас сегодня в шесть вечера.

Линдсей довольно улыбнулся.

— Благодарю… Я непременно буду в это время.

Две минуты седьмого. Линдсей остановил «кадиллак» у внушительного особняка, выходившего окнами на причал для яхт Большого Майами, и, легко одолев семь мраморных ступенек, позвонил.

Дверь открыла медсестра: поблекшая, средних лет женщина. Испытующе глянув на посетителя, она вежливо улыбнулась и провела его в просторную, обставленную дорогой мебелью приемную.

— Доктор Кунтц примет вас через несколько минут, — сказала она, и Линдсей узнал голос. Именно с ней он разговаривал по телефону.

Он кивнул и, усевшись в удобное кресло, принялся листать последний номер журнала «Лайф». Через четыре минуты дверь открылась, и медсестра сказала:

— Доктор Кунтц ждет вас.

Линдсей подошел к двери, обитой дубовыми панелями. Женщина мягко постучала, открыла дверь и отступила в сторону.

В кабинете за столом сидел невысокий полный человек в белом халате. Справа от стола стояла кушетка, вдоль стен выстроились шкафы с разнообразными хирургическими инструментами.

— С вашей стороны очень любезно принять меня столь быстро.

На лице Линдсея заиграла улыбка. Он пододвинул кресло к столу доктора Кунтца и уселся.

У доктора был лысый череп, черные кустистые брови, небольшой крючковатый нос, тонкие губы — типичный представитель своей профессии. Пациент сразу проникается доверием, увидев такое лицо.

Двое мужчин некоторое время изучали друг друга. Линдсей был спокоен — спешка была ни к чему. Для себя он решил, что первым должен заговорить доктор Кунтц. Наконец доктор сказал:

— Вы пришли по поручению мистера Радница?

— Совершенно верно. Я на него работаю. — Линдсей скрестил длинные ноги, посмотрел на сверкающие носки туфель ручной работы, затем глянул в глаза доктора Кунтца. — Возможно, вы помните его?

Кунтц взял золотую авторучку и принялся вертеть ее.

— Известное имя.

Линдсей засмеялся. У него был легкий заразительный смех, и обычно люди подхватывали его. Однако лицо Кунтца осталось бесстрастным.

Последовала долгая пауза, и Линдсей понял, что зря теряет время. Он решил взять быка за рога.

— У меня есть пациент для вас, доктор. Вам необходимо прекратить прием на три-четыре недели и заняться его лечением. Это очень важная особа. Вам заплатят за это время десять тысяч долларов. К работе необходимо приступить через шесть дней… Вы должны приехать третьего.

Кунтц положил золотую авторучку. Кустистые брови взлетели вверх.

— Это совершенно невозможно. Буду рад лечить вашего пациента, но он должен прибыть в мою клинику. Я слишком занят, чтобы отлучиться на столь длительный срок.

— Но у вас нет иной альтернативы, доктор, — улыбаясь, сказал Линдсей. — Вам не будет скучно, если я поведаю одну историю? В 1943 году в Берлине жил талантливый нейрохирург. Он добровольно — заметьте, добровольно — отправился работать в концлагерь, так как там получил возможность проводить эксперименты на заключенных-евреях. Известно, что этот нейрохирург умертвил две тысячи триста двадцать два человека, прежде чем в совершенстве постиг механизм операций на мозге. Эта операция позволяет излечивать маниакально-депрессивный психоз. Ведущие медики признали ее подлинным переворотом в психиатрии. Этот доктор, его звали Ганс Шульц, проводил и другие эксперименты, правда, менее значительные. При этом погибло еще около пятисот евреев, но на этот раз совершенно бесполезно, так как не было достигнуто никаких важных результатов. У меня есть документальное подтверждение всему сказанному. Имеются также фотографии этого доктора, которые были сделаны непосредственно во время экспериментов. Документы и фотографии были получены мной от мистера Радница, который, как вы должны помнить, тоже активно сотрудничал с нацистским режимом. Но это к делу не относится. Так уж случилось, что мы нуждаемся в вашей помощи. У нас на руках очень важный пациент. Мы гарантируем вам десять тысяч долларов и, разумеется, молчание. Доктора Ганса Шульца считают мертвым. Он может оставаться мертвым, разумеется, если вы согласитесь сотрудничать с нами.

Мужчина в белом халате вновь взял золотую ручку и принялся за свои игры. Затем невозмутимо глянул на Линдсея холодными, ничего не выражающими глазами.

— Очень интересно, — сказал он негромко. — Третьего, вы сказали, не так ли? Да, возможно, я смогу освободиться на… вы сказали, три недели? Да, предполагаю, это возможно. — Черные глаза-бусинки буквально ощупывали безмятежное лицо Линдсея. — Кто пациент?

— Это вы узнаете в свой срок.

— Понимаю, — пухлые пальцы прикоснулись к кнопке звонка, не нажимая на нее. — Как мы договоримся?

— Я приеду сюда третьего в десять утра. Затем мы вместе отправимся в… определенное место, где находится пациент, и вы пробудете там, предположительно, три или четыре недели. Захватите с собой все необходимое. Если понадобится что-то дополнительно, дайте мне знать.

Кунтц кивнул, нажимая кнопку звонка.

— Вы сказали, десять тысяч долларов? — алчность сверкнула в маленьких глазках.

— Да. Вы получите их, если мы будет удовлетворены вашей работой.

В кабинет вошла медсестра, и Линдсей поднялся.

— До встречи третьего, доктор, — кивнув на прощание, он пошел вслед за медсестрой к выходу.

Спускаясь к «кадиллаку», Линдсей едва слышно мурлыкал себе под нос. Сев за руль, он открыл отделение для перчаток и взял леденец из коробочки.

Действуя по инструкции Линдсея, Чет Киган подъехал к клубу «Гоу-гоу». Это увеселительное заведение обслуживало, главным образом, простой люд. Здесь собирались моряки, сходящие на берег в поисках крепких напитков, доступных женщин и веселой музыки. В клубе всего этого было в избытке. А еще там умели утихомирить любого подвыпившего буяна. Скандалы и разборки происходили так редко, что полиция была довольна и почти не заглядывала в это заведение. Ее отношения с клубом строились по принципу: живи сам и давай жить другим. Для поддержания порядка в клубе держали шестерку вышибал, способных в мгновение ока пресечь любую потасовку еще в зародыше. Они не знали никаких запретов в драке, использовании кастетов, дубинок и прочих подручных средств. Бывало, отчаянные матросы, подогретые большими порциями виски, затевали потасовку ради собственного удовольствия. Но драка моментально гасла, как костер под проливным дождем, а ее участников профессионалы-вышибалы выносили на стоянку машин перед клубом. Очухавшись, избитые весельчаки возвращались на родные корабли, надолго усвоив полученный урок.

В клубе работали очень привлекательные девушки. Все они были не старше двадцати четырех лет: проститутки и просто любительницы острых ощущений, желающие подзаработать. Девушки носили униформу: узкий лифчик, шелковые трусишки, позолоченные туфли на высоких каблуках. К пупку липкой лентой крепилась гвоздика. Пониже спины на одежде были вышиты надписи: «Не швартоваться!», «Это принадлежит мне!», «Не хватать руками!», «Нет входа!» и тому подобная чепуха.

Звездой среди девушек клуба, без сомнения, была Дрена Френч. Исходя из информации, которую получил Линдсей от детективного агентства, эта девушка приехала в Парадиз-Сити полтора года назад. Ей было двадцать два года, черноволосая, удивительно красивая. Моральных принципов у нее было не больше, чем у бродячей кошки.

Именно к ней, следуя инструкциям Линдсея, приехал Киган. Он вошел в клуб, кивнул швейцару, который одарил его дежурной улыбкой, отдал шляпу гардеробщице и, отодвинув красный вельветовый занавес, вошел в шумный, насквозь пропахший сигаретным дымом зал. Там сидело человек тридцать подгулявших матросов и несколько хорошо одетых мужчин — скорее всего, банковских клерков среднего разряда, которые пришли сюда расслабиться.

Киган сразу заметил Шайна О’Брайена, управляющего клубом, и стал пробираться к нему между тесно поставленных столиков, отмахиваясь от цеплявшихся девиц.

О’Брайен, высокий рыжеволосый ирландец с серо-голубыми глазами и перебитым носом, с опаской глянул на Кигана. Он не любил этого красавца, так как знал, что Киган очень опасен: профессиональный убийца.

— Привет, Шайн, — поздоровался Киган. — Похоже, дела у тебя идут хорошо.

— Как сказать. Еще слишком рано, — проворчал Шайн. — Ты бы посмотрел, что здесь будет твориться в два часа. Сегодня в гавань зашел лайнер. Представляешь, сколько здесь будет матросов!

— Да уж, — Киган закурил. — А где Дрена? — спросил он как бы между прочим.

— Занята. А зачем она тебе?

Киган улыбнулся.

— Успокойся, приятель, она мне нужна. Наклевывается небольшое дело, так что найди ее.

О’Брайен встревожился. Несмотря на шестерых вышибал и свою немалую силу, он все же побаивался Кигана.

— Послушай, друг, она представляет слишком большую ценность для клуба. Ты меня понимаешь? Я не хочу, чтобы она работала на тебя.

— Неужели? — Киган продолжал улыбаться. — Это плохо. Глохни, приятель, и приведи ее сюда. Иначе однажды ночью мы придем вместе с Лу… и отлично повеселимся. Так что вперед, ирландец.

Серьезную угрозу О’Брайен чувствовал с полуслова. Поколебавшись, он все же решил, что из-за Дрены не стоит рисковать по-крупному, и ушел. А Киган сел за один из пустых столиков.

Дрена Френч едва протолкалась к нему сквозь толпу матросов, руками отбиваясь от особо наглых. Она (шла в стандартной униформе. Лозунг на ее шортах гласил: «Попка — мое имя, страсть — моя натура».

Дрена остановилась рядом с Киганом и посмотрела выжидающе. Глядя на его кукольное лицо, никто бы нс подумал, что этот человек очень опасен. Но от О’Брайена она знала, кто этот красавчик, и не обманывалась насчет его внешности.

— В чем дело, дорогой? — сказала она, наклоняясь над Киганом.

— Переоденься, — коротко велел Киган. — Я буду ждать тебя на выходе через десять минут. У меня есть интересное предложение.

Дрена рассмеялась.

— Не проще ли подняться ко мне? Я работаю здесь и не могу покинуть заведение. Кроме того, меня не удивишь никаким предложением. Это так скучно.

Киган едва контролировал свои эмоции. Ему чесалось влепить увесистую оплеуху Дрене, но связываться с шестеркой вышибал О’Брайена как-то не хотелось. Подавив злобу, он сказал:

— Но моим предложением ты заинтересуешься, бэ-би. Речь идет о больших деньгах. У меня есть работа как раз по твоему профилю.

Дрена вздрогнула, изумленно уставясь на Кигана.

— Шутишь?

— Нет. — Киган вытащил из бумажника три банкнота по сто долларов и, поднявшись, сунул деньги в декольте.

— Торопись, бэби. Напоминаю: у тебя есть десять минут на то, чтобы переодеться. — И, не тратя времени на лишние слова, он вышел из клуба.

Из облака сигаретного дыма вынырнул О’Брайен.

— Что ему надо? — требовательно спросил он.

— Понятия не имею. — Дрена вытащила триста долларов из бюстгальтера и продемонстрировала их Шайну. — У него есть какая-то работа для меня. Могу я уйти, Шайн?

— Я не удерживаю тебя, — сказал О’Брайен. — Но будь начеку. Это кобра, и укус смертелен.

— Но не убьет же он меня! Я буду очень осторожна.

Повернувшись, Дрена ушла переодеваться, виляя бедрами, от чего ее лозунг закачался, как на демонстрации.

Пятнадцатью минутами позже она вышла из клуба.

Киган дожидался ее в «тандерберге». Он открыл дверь, и Дрена уселась рядом.

— Хозяину ты не нравишься, — сообщила Дрена, откинувшись на мягкую спинку кожаного сиденья. — Он сказал, что ты — вроде кобры.

— Ха! — Киган погнал машину по дороге. — Может, он и прав.

Киган остановил машину на пустынном пляже, погасил свет в салоне и повернулся к девушке.

— О’кей, бэби, поговорим о деле. Вначале — о плате за услуги. Если ты разыграешь карты, как надо, получишь десять тысяч долларов. Придется выложиться на полную катушку. И я не шучу. Десять тысяч. В случае успеха… твоей миссии.

Дрена в изумлении открыла рот. Она глянула в холодные маленькие зеленые глаза, и волна возбуждения прокатилась по ее телу. Парень знает, что говорит. Долгий опыт общения с мужчинами подсказывал ей это.

— Продолжай, — сказала она дрожащим голосом, сжимая пальцы в кулак, чтобы унять предательскую дрожь. — Это звучит получше всякой музыки

— И не говори, — улыбнулся Киган. — На десять тысяч можно пожить в свое удовольствие. — Он закурил сигарету, но ей не предложил. Чего-чего, а хорошие манеры отсутствовали у Чета напрочь. Женщин можно использовать по назначению, но любезничать с ними — чистейший абсурд. — Это парень, Фред Льюис. Я интересуюсь им.

Дрена очень удивилась.

— Фредди? С чего бы это?

— Слушай, бэби, я говорю, ты слушаешь. Никаких вопросов. Льюис… как у вас с ним?

Она пожала плечами, сделав недовольную гримасу.

— Липнет ко мне. Может, позже… я не знаю… но он хочет жениться на мне. Он так говорил. Когда клуб мне осточертеет, я, может быть, и пойду на этот шаг. Но не сейчас.

— Какие у тебя к нему чувства?

Дрена равнодушно пожала плечами.

— Да он просто помешался на мне. Это, наверное, приятно, когда имеется мужчина, который по уши влюблен. Но он беден. А девушке нельзя жить без денег.

— Он спит с тобой? — прямо спросил Киган.

Дрена оскорбленно выпрямила спину.

— Какого черта? Да ты знаешь…

— Умолкни, — оборвал ее Киган. Сквозь лобовое стекло он смотрел на набегающие на песок волны прибоя. — Я спрашиваю тебя… у тебя с ним что-то было?

Дрена некоторое время нерешительно молчала, потом пожала плечами.

— Ну… Если такой простофиля хочет жениться на девушке моей профессии, то она должна держать колени крепко сжатыми. Что, у меня головы нет на плечах?

Киган повернулся и взял с заднего сиденья кейс, положил на колени и открыл.

— Раскрой глаза, бэби.

Дрена даже перестала дышать. В кейсе, аккуратно запечатанные, покоились пачки пятидесятидолларовых банкнотов. Столько денег она видела впервые в жизни.

— Здесь десять тысяч долларов, — негромко сказал Киган. — И все они будут твои, если ты хорошо проведешь дело.

Он позволил Дрене еще несколько секунд полюбоваться деньгами, затем захлопнул крышку.

— Говори, — Дрена прерывисто дышала. — Кроме убийства, я готова на все, мой красавчик.

И Киган рассказал.

Клиника Гаррисона Уэнтворта располагалась далеко от города, в укромном месте залива, так что из окон можно было любоваться морем и находящимся вдалеке причалом для яхт. Массивное здание занимало участок примерно в три акра и стояло посреди безукоризненно ухоженной лужайки. Вокруг клиники была построена высокая стена. Пожилой сторож в будке у ворот встречал посетителей со старомодной вежливостью.

Охрана здесь была строгая. Каждый пациент содержался в отдельной палате, дверь которой запиралась на два замка. В каждом коридоре дежурил опытный санитар. В палатах — кондиционеры. Окна с небьющимися стеклами прикрыты стальными жалюзи. Это не тюрьма, но ни один из пациентов пока что отсюда не сбежал.

Клиника — одна из самых дорогих и привилегированных в мире. Она рассчитана на пребывание двухсот человек, но в настоящий момент в ней находилось лишь сто двадцать два пациента. Все — люди с положением, есть молодые, но в основном это старики, по крайней мере, пятьдесят из них — опасные. Буйные сумасшедшие.

Кроме доктора Хертца, заведующего клиникой, в штат входили два врача, сестра-хозяйка и десять санитаров. На каждого из этих санитаров Линдсей в детективном агентстве получил подробное досье. Изучив их, Линдсей остановил свой выбор на Фреде Льюисе как на наиболее подходящей кандидатуре для такого рода работы.

Из рапорта следовало, что Льюис молод, по уши влюблен в танцовщицу из ночного клуба, отчаянно нуждается в деньгах и не доволен своей работой.

Линдсей прекрасно знал, как подобрать ключи к танцовщице. Он был уверен, что она отлично обработает Льюиса, если поразить ее воображение огромной суммой денег. Вот почему он дал Кигану десять тысяч долларов наличными. За такие деньги женщина ее профессии сделает невозможное.

Как выглядел Льюис? Это был невысокий, крепко скроенный брюнет с привлекательным загорелым лицом, в возрасте чуть больше двадцати лет.

Он уже закончил работу и собирался уходить.

— Все в порядке, Фред? Происшествий не было?

Доктор Макс Хертц, высокий, широкоплечий мужчина с добродушным полным лицом и намечающейся лысиной, откинулся на спинку кресла.

— Не было, сэр. Правда, мистер Массингхам слегка нервничает. Я сказал об этом Джеку. Он даст ему успокоительное. Остальные ведут себя хорошо. — Льюис расписался в журнале и положил авторучку.

— До завтра, — попрощался Хертц.

— Да, сэр. Спокойной ночи, сэр.

Льюис прошел на стоянку и сел в свой видавший виды «бьюик». Подъехав к воротам, он остановил машину. Охранник Гарри Эдвардс, полный мужчина чуть больше шестидесяти лет, вышел из будки, чтобы открыть ворота. Он работал на этом месте вот уже тридцать лет.

— Привет, Фред, — поздоровался он. — Как поживает куколка, за которой ты бегаешь?

Фред изобразил улыбку.

— Я тебе расскажу об этом завтра.

— Не делай ничего такого, о чем нельзя будет рассказать, — Эдвардс завидовал молодости Фреда. — Но если все же сделаешь, расскажешь мне по секрету.

И снова Фреду пришлось вымучить улыбку, но, когда он вырулил за ворота, улыбка сразу испарилась. Дорога, повторяя изгибы пляжа, вела к городу. Льюис уже жалел, что похвастался Эдвардсу о своих отношениях с Дреной Френч. Но надо же было с кем-то поделиться впечатлениями! По крайней мере, Эдвардс не подшучивал над ним, как это делали другие.

Фред познакомился с Дреной три месяца назад. Однажды вечером, когда ему донельзя опротивела его душная комнатенка, он решил погулять перед сном и случайно забрел в клуб «Гоу-гоу». Кораблей в эту ночь на рейде не было, так что в клубе оказалось очень мало посетителей. Дрена обрадовалась потенциальному клиенту. Она пригласила его танцевать и вскоре поняла, что этот серьезный симпатичный юноша совершенно не похож на вульгарных «морских волков». Во время танца он держал ее, словно драгоценную китайскую вазу, Дрена заметила в его глазах трепетное обожание. Такого в ее жизни еще не было. Слегка заинтригованная, повинуясь какому-то непонятному импульсу, она пригласила парня к себе. Ей было интересно узнать, каков этот застенчивый юноша в постели. Но Фред Льюис не сделал даже намека перейти к решительным действиям. Усевшись на краешек стула, он разговаривал с ней, пожирая глазами. Выпил маленькую рюмку виски, в три часа ночи поднялся и сказал, что ему пора домой. Дрена чуть не испортила эту дружескую атмосферу, так ей хотелось пригласить парня разделить постель. Но она вовремя сдержалась и проводила Фреда до двери. Он поцеловал ей руку, что совершенно доконало Дрену. Ни один мужчина не делал этого. Обычно они хлопали ее пониже спины или норовили залезть в бюстгальтер.

С тех пор Льюис просиживал в клубе все свободные вечера, танцевал с Дреной, тратил больше денег, чем мог себе позволить, и все время мечтал о ней.

Через два месяца после знакомства Льюис сделал предложение.

— Послушай, Дрена, выходи за меня замуж, — сказал он, зажав пальцы между колен и с напряженным вниманием глядя на свою избранницу. — Я зарабатываю не так много, но прожить можно. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты ушла из этого клуба. Что ты на это скажешь?

Еще никогда никто не предлагал Дрене замужество. Сладко сжалось сердце, но это длилось лишь краткий миг. Конечно, она привыкла к Льюису, ей нравились его манеры, бережное ухаживание, но сама мысль о том, чтобы постоянно жить с бедняком в душной комнатенке, ходить за покупками, готовить обеды, показалась ей нелепой.

— Я еще не созрела для женитьбы, Фред, — ответила она. — Может быть, позже, но не сейчас.

Льюис примирился. По крайней мере, Дрена его не прогнала.

Но шли недели, и его влечение к Дрене все возрастало. «Нужно уволиться с работы и найти себе более приличное место, где платят больше денег, — твердил он себе. — Но где?» Это угнетало. Он понимал, что ему не хватает образования, и решил, что если будет готовиться по ночам, то, возможно, сдаст экзамен на звание врача. Фред обсудил перспективу с Дреной, и это слегка заинтересовало ее. Она ответила, что, разумеется, выйдет замуж за врача, но тут же заметила, что он не сможет одновременно работать в клинике и заниматься по ночам. Когда же они будут встречаться?

Льюис как раз вспоминал тот разговор, когда остановил машину у мрачного кирпичного дома, в котором жил. Одолев три лестничных пролета, он вошел в маленькую неопрятную квартирку, включил свет и прошел на кухню. В холодильнике его ждали спагетти и кусок изрядно подсохшей ветчины — это и был его ужин.

Едва он принялся за еду, как зазвонил телефон. Слегка удивленный, Льюис поднял трубку.

— Фредди? Это Дрена.

Кровь забурлила в его жилах при звуках этого голоса.

— Я хочу поговорить с тобой. Я скоро буду у тебя.

— Сейчас? — Льюис был озадачен. — Но сейчас только девять! А как же работа в клубе?

— Нет проблем, — безмятежно сказала Дрена. — Жди меня!

Донельзя обрадованный, Льюис торопливо закончил ужин. А вдруг Дрена голодна? Он лихорадочно обшарил ящики стола, нашел двадцатидолларовую купюру и с облегчением вздохнул. Если она захочет есть, они смогут куда-нибудь пойти.

Но идти никуда не пришлось. Девушка прибыла с бутылкой шотландского виски и большим пакетом сандвичей, прихваченных ею в клубе.

Когда они устроились на диване и принялись за сандвичи, Дрена сказала:

— Фредди, мы могли бы пожениться, если ты еще не передумал.

Льюис уставился на нее, не донеся сандвич до рта. Он не верил тому, что слышал. Положив сандвич, повернулся к ней.

— Передумал? Дрена! Как ты можешь такое говорить! Я не понимаю!

— Мы можем пожениться, как только ты этого пожелаешь, — спокойно повторила Дрена. — На будущей неделе, например… после одного дела, Льюис робко коснулся ее руки.

— Ты не шутишь? Мы сможем пожениться на следующей неделе?

— По такому поводу девушки редко шутят.

— Мой Бог! Да! Но я не понимаю… Что ты имела в виду… после какого дела?

— Рядом с гаванью Уотсона имеется небольшой ресторанчик, где подают рыбные блюда. Может быть, ты и не знаешь о нем. Это заведение прямо под носом у моряков. Хозяином там Джефф Хаукинс — мой старый приятель. К сожалению, у него очень ревнивая жена, так что, естественно, все официантки в ресторане страшны, как смерть. Естественно, матросы обходят это заведение стороной. — Дрена замолчала, откусила кусочек сандвича и продолжала с набитым ртом: — Он хочет продать ресторан. Если мы купим это заведение, то озолотимся. Повара можно оставить — готовит он превосходно. Трех девушек-официанток возьмем из клуба, я буду заведовать кассой, а ты будешь управляющим. Моэ Лински, лучший вышибала клуба «Гоу-гоу», перейдет к нам, так что порядок будет обеспечен. Фредди! Представляешь, как это будет здорово! — Дрена сжала его руку, глаза ее сверкали. — Мы не пропадем. Над рестораном квартира… спальня, просторная гостиная. Конечно, необходим кое-какой ремонт, но это мелочи. Поставим там музыкальный автомат. Как тебе все это?

Льюис безучастно смотрел на нее.

— Но где мы возьмем деньги? Сколько хочет твой приятель за этот ресторан?

— Я уже разговаривала с ним на эту тему. Он хочет семь тысяч долларов наличными, — сказала Дрена. — Это приемлемая цена. Я не проторговалась?.. Бог мой! Мы уплатим семь тысяч, и ресторан будет наш! Подумай! Мы поженимся. Заработав деньги, через пару лет мы сможем открыть еще один ресторан. Через несколько лет у тебя будет «кадиллак», а у меня норковое манто!

Очень тихо Льюис сказал:

— Послушай, Дрена, что с тобой сегодня? Ты разыгрываешь меня. Нельзя шутить такими вещами.

— Разыгрываю? Нет! Мы можем сделать это, Фредди!

— Можем? Но где мы найдем семь тысяч долларов?

Она рассмеялась.

— Ну… Хороший вопрос. Это целиком зависит от тебя.

Льюис беспомощно пожал плечами.

— Но ты знаешь, дорогая, у меня нет таких денег.

— Будут! Вчера я познакомилась с парнем, который готов уплатить тебе десять тысяч долларов, — улыбаясь, сказала Дрена. — Десять тысяч хрустящих красивеньких долларов наличными. За семь мы покупаем ресторан, а три тратим на новую обстановку. Что скажешь?

Льюис с подозрением смотрел на нее. Или она пьяна, или сошла с ума.

— Кто он, Дрена? О чем ты говоришь?

Дрена поняла, что наступил решительный момент. Наживку она закинула, но нужно, чтобы рыбка ее проглотила.

— Такой случай выпадает раз в жизни, Фредди, — ласково произнесла девушка, поглаживая руку Льюиса. — Этот парень согласен уплатить нам, если ты провернешь одно дело. Сделай это для него, я тебя прошу. А потом мы поженимся… на следующей неделе. Купим ресторан, у нас начнется новая жизнь. Парень уплатит эти деньги, если ты поможешь ему выкрасть одного пациента из вашей клиники. Тебе надо помочь ему проникнуть на территорию лечебницы. Сделаешь это, и деньги у нас в кармане.

Льюис не шевельнулся. В его глазах мелькнул испуг.

— Ничего не понимаю, — проговорил он беспомощно. — Зачем ему наш пациент? Дрена! О чем ты говоришь?

— Неужели так трудно выкрасть пациента из клиники? — спросила она. — А я-то думала, что ты сообразительнее. Если ты не сможешь помочь ему, мы не купим ресторан и уж, конечно же, не поженимся. Мне придется всю жизнь провести в проклятом клубе, стареть, дурнеть и ждать, когда меня выкинут на улицу. Что же мне делать? Я говорю тебе прямо: если ты откажешься сделать это, то потеряешь меня. Я не могу жить в нищете. Извини, но таковы реальные факты. Сейчас у нас есть шанс зажить, как люди, если ты им не воспользуешься, я скажу тебе «гуд бай»!

Глядя ей в глаза, Льюис понял, что Дрена не шутит.

— Я не хочу потерять тебя, Дрена, — тихо сказал он. — Это действительно так. Жизнь без тебя теряет для меня всякий смысл. О’кей, что я должен делать?

Дрена облегченно вздохнула. Она была уверена в успехе, но не предполагала, что ей удастся так легко уговорить своего поклонника.

Глава 3

Женская тюрьма Парадиз-Сити была вынесена за черту города на две мили, и с магистрали 4А, ведущей до Большого Майами, к ней шла специальная дорога.

Ярким солнечным утром из тюремных ворот вышли пять девушек. Одной из них была Нона Джакси. Остальные девушки отсидели гораздо больший срок, поэтому и относились к Ноне чуть ли не по-матерински. Ее трагедию они воспринимали как простое невезение. Всю неделю, что Нона провела за решеткой, они нянчились с ней, всячески успокаивая, не давая грустить. Советовали впредь быть повнимательнее, когда воруешь в магазинах.

Все еще не веря, что это дикое недоразумение произошло именно с ней, Нона слушала болтовню девушек и понимала, что бессмысленно убеждать их в своей невиновности и в том, что она попала в тюрьму по жуткому недоразумению.

Освободившихся поджидал потрепанный рейсовый автобус, на котором можно было доехать до центра города. Около автобуса стоял «бьюик». Едва девушки двинулись к автобусу, двое мужчин вышли из «бьюика» и направились к ним.

Лулу Додж, коренастая блондинка, отсидевшая три года за удар ножом, которым она наградила своего сутенера, первой обратила внимание на этих мужчин.

— Ага… копы! К чему бы это они здесь?

Мужчины подошли к девушкам и, к ужасу Ноны, остановились перед ней.

— Нона Джакси? — спросил один из них. Он нависал над ней подобно гранитному утесу.

— Да.

Девушки заторопились к автобусу, но Лулу задержалась, выжидательно глядя на подругу.

Один из них продемонстрировал Ноне полицейский значок.

— Полиция. Проедем в управление.

— Ха! — воскликнула Лулу, становясь между ними и Ноной. — Руки прочь от нее! — Она взяла Нону за руку. — Не иди с ними, дорогая. Если у полиции есть какое-то дело, пусть вызовут тебя по повестке.

Второй мужчина, пухлый, краснолицый крепыш, плечом оттолкнул Лулу, развернул ее и пинком отправил в направлении автобуса.

— Проваливай, дешевка! — проворчал он. — Думаешь, мы не сможем вернуть тебя сюда? Запросто!

Второй полицейский повел Нону к машине.

Совершенно деморализованная, Нона пыталась освободиться.

— Я ничего не понимаю. В чем дело? Зачем я нужна?

— Послушай, сестричка, если бы ты ничего не объясняла мне, я был бы счастлив, — скучным голосом сказал коп. — У меня четкий приказ: я должен доставить тебя в управление.

Они дошли до машины, и Нона уселась на переднее сиденье. Она бросила последний взгляд на Лулу, которая наблюдала за этой сценой. Лулу помахала Ноне на прощание, и «бьюик» быстро скрылся из виду.

Едва тюрьма и автобус, тащившийся сзади по пыльной дороге, скрылись за поворотом, как мужчина, сидевший за спиной Ноны, наклонился к ней и сдавил шею своими лапищами. Девушка еще некоторое время конвульсивно дергалась, но вскоре потеряла сознание. Мужчина, сидевший на заднем сиденье, подхватил безжизненное тело Ноны и перетащил назад. Действуя с профессиональной сноровкой, он связал Нону по рукам и ногам, в то время как «бьюик» быстро мчался вперед. Заткнув рот Ноны носовым платком, он уложил тело на пол машины и прикрыт ковриком.

— Давай побыстрее, — озабоченно сказал он водителю.

Эти двое из детективного агентства работали на Линдсея. Они прекрасно знали, чем рискуют, идя на похищение человека, но Линдсей щедро заплатил им. Сейчас они думали лишь о том, как побыстрее закончить дело.

Примерно за милю до магистрали их машину поджидал черный «тандерберг». Двое мужчин перетащили безжизненное тело Ноны на заднее сиденье «тандерберга» и прикрыли покрывалом.

— Все нормально? — поинтересовался Силк. Его стеклянный глаз хищно сверкнул на солнце.

— Да.

— Тогда исчезайте, — Силк кивнул, и Киган погнал тяжелую машину к магистрали.

Через полчаса машина свернула на узкое горное шоссе, в тридцати милях от Парадиз-Сити. Удостоверившись, что позади никого нет, Силк сказал:

— Нам лучше взглянуть на нее. Как бы она не отдала Богу душу.

— Это уж точно, — Киган остановил машину.

Силк вышел и открыл заднюю дверцу. Сняв покрывало, он осмотрел неподвижное тело девушки и вынул кляп.

— Симпатичная, — заметил Киган, ощупывая глазами тело девушки. — Как раз в моем вкусе.

— Покажи мне хотя бы одну женщину, которая не была бы в твоем вкусе, — презрительно сказал Силк. — Поехали!

Ухмыльнувшись, Киган медленно тронул машину с места. Пыля, они покатили в сторону холмов.

Силк закурил сигарету. Женщины совершенно не интересовали его. Когда ему было семнадцать лет, он женился на потаскушке. Она была на четыре года старше его и, как бы это сказать, очень опытная. В сравнении с ней он был импотентом. Они развелись через две недели. Разочарованный, Силк начал посещать проституток, тратя на них все деньги и стремясь доказать себе, что он настоящий мужчина. Но желанного удовлетворения не получал. Через несколько лет в припадке внезапного бешенства Силк задушил одну из своих случайных подружек. С тех пор женщины совершенно перестали его интересовать — он понял, что есть удовольствие более острое, чем страсть. Это убийство.

Время от времени он знакомился с девушками, спал с ними, а потом убивал. Затем через негласную информационную сеть преступного мира Силк узнал, что Линдсей подыскивает наемного убийцу. Они встретились и быстро договорились. Линдсею нужен был убийца, у которого рот на замке. Вскоре Силк получил первое задание. Нужно было устранить одного настырного агента ФБР. Тот собрал достаточно улик, чтобы упрятать Германа Радница за решетку до конца его дней. Этот агент работал в одиночку, не ставя вышестоящее начальство в известность — хотел, чтобы все лавры достались ему. Линдсей, узнав об этом, решил незамедлительно нанести упреждающий удар. Слишком уверенный в себе, Силк недооценил противника. Он полагал, что все, что ему предстоит сделать, так это прийти к агенту на квартиру, позвонить в дверь и, когда тот откроет, убить его из револьвера с глушителем.

На деле получилось совсем иначе. Когда он позвонил в дверь, открыла жена агента. Силк растерялся. Он вошел в прихожую, и агент, прятавшийся за дверью, гут же приставил револьвер к его виску. Силку ничего не оставалось, как выбросить свое оружие на пол. Агент отвел его в гостиную и, заставив встать возле стены, велел жене звонить в полицию.

С холодной отчаянной смелостью, которая не раз выручала его в будущем, Силк выхватил кинжал и бросился на агента. Он успел вонзить кинжал, и в следующее мгновение был ослеплен вспышкой револьверного выстрела. Пуля раздробила скулу и выбила левый глаз. Истекающий кровью, полуослепший, полуглухой, Силк все же смог зарезать женщину, которая безуспешно пыталась дозвониться до полиции. Как он вышел из квартиры и умудрился добраться до машины, Силк не помнил. Он никому не рассказывал об этом инциденте, да и сам вспоминал о нем неохотно.

Позже, когда рана зажила, Силк стал верным исполнителем у Линдсея.

Но Линдсей понимал, что в одиночку Силку работать нельзя — слишком рискованно, да и неэффективно. Был нужен ассистент. И тут в поле зрения Линдсея совершенно случайно попал Чет Киган. Молодой человек не состоял на учете в полиции. Линдсей решил, что это подходящая кандидатура.

Линдсей натолкнулся на него в одном из ночных клубов Нью-Йорка, пользующегося сомнительной репутацией. Киган был сутенером, опекая сразу нескольких девочек по вызову. Линдсей достаточно хорошо знал людей подобного сорта и понимал, что за большие деньги этот парень пойдет на все. Он организовал встречу Силка и Кигана и позже выслушал мнение Силка.

— Что ж… парень нормальный. Я лично займусь его тренировкой. Отдай его мне.

Силк и Киган оказались идеальными партнерами. Оба любили покрасоваться, хорошо одевались и могли сойти за своих в любом обществе. Оба ради денег были готовы пойти на преступление. Единственное, в чем они расходились во взглядах, так это женщины. Силк был к ним абсолютно равнодушен; Киган же не мог пройти спокойно мимо хотя бы одной юбки. И хотя Силка это немного раздражало, в конце концов он смирился с причудами напарника. Но когда они занимались делом, женщины мигом вылетали из головы Кигана. Киган признавал Силка за главного. Силк был профессиональным убийцей, маньяком, получающим удовольствие от того, чем он занимался. Киган еще не дошел до такой черты…

После получаса быстрой езды они подъехали к высокой горе. У ее подножия был тоннель, ведущий в просторную пещеру. Это идеальное убежище обнаружил и оборудовал Линдсей.

Киган осторожно повел «тандерберг» по тоннелю. Через некоторое время они остановились.

Трое мужчин, одетых в джинсы и вонючие рубашки, подошли к машине.

— Она здесь, Джим, — сказал Силк крупному широкоплечему мужчине с красным лицом. — Отнеси ее, куда надо.

— Я это сделаю, — тут же вызвался Киган. — Мне это доставит удовольствие.

— Бери, бери, — сказал Силк высокому мужчине, игнорируя порыв Кигана. — И держи свои руки на привязи. Если начнешь лапать, убью… понял?

— О’кей, мистер Силк, — отозвался широкоплечий.

Он открыл заднюю дверцу, вытащил тело Ноны и осторожно понес в темноту.

Киган наблюдал за ним некоторое время, затем усмехнулся и сказал приятелю:

— Ты что, не мужик, Лу? Зачем отнимать у себя последние радости жизни?

Единственный глаз злобно сверкнул, лицо со шрамом словно окаменело.

— Когда-нибудь, мой мальчик, ты обрадуешься. До смерти, — тихо сказал Силк.

Повернувшись, он скрылся в темном зеве тоннеля.

Киган попытался улыбнуться, но ничего не получилось. В глубине души он всегда боялся Силка, даже тогда, когда тот бывал в благодушном настроении. Он принялся вытаскивать чемоданы из «тандерберга» и хотел было непринужденно засвистеть, как вдруг обнаружил, что у него пересохло во рту.

Окна небольшого ресторанчика «Краб и Омар» смотрели в маслянистую воду гавани, к причалу которой ловцы губок привязывали на ночь свои суденышки. В этом незаметном ресторанчике имелись четыре отдельных кабинета, где можно было вкусно поесть, побеседовать с глазу на глаз и незаметно покинуть заведение.

Чуть позже десяти часов вечера Линдсей остановил «кадиллак» на пристани и вошел в ресторан. Хозяин, толстый заботливый грек, немедленно провел его в один из отдельных кабинетов. Линдсей заказал сандвич с омаром и лимонный сок с газированной водой. В ожидании заказа Линдсей вышел на маленький балкончик и принялся созерцать суету в гавани. Большой рыболовный траулер как раз швартовался у пирса. Около швартовых тумб о чем-то судачили рыбаки. Несколько девушек в бикини демонстрировали им свои формы, надеясь подзаработать.

Линдсей успел съесть омара и закурить сигару, когда в кабинет вошли Силк и Киган. Вскоре они расположились в плетеных креслах.

Линдсей спросил своим тихим, хорошо поставленным голосом:

— Итак, как наши дела?

— Движутся, — ответил Силк. — Мы доставили девчонку… никаких проблем. Льюис будет здесь через пару минут. Чет привезет доктора Кунтца завтра.

— С девушкой ничего не должно случиться, — приказал Линдсей. — Я полагаюсь в этом на тебя, Силк, так что проследи.

— О’кей. Я уже распорядился.

— Мы должны найти с ней общий язык. Без ее помощи наш план рухнет, как карточный домик.

— Да… да, — нетерпеливо произнес Силк. — Все будет нормально.

В дверь постучали. Силк вскочил, бросил руку в карман, пальцы сомкнулись на рукоятке автоматического револьвера 38-го калибра. Киган, спрятавшись за дверью террасы, уже держал оружие в руках.

Линдсей остался сидеть, с удовлетворением наблюдая за слаженными действиями своих головорезов. Все их движения были бесшумными и быстрыми — даже он был поражен.

Фред Льюис вошел в накуренный кабинет.

Оружие исчезло в мгновение ока, и Силк с Киганом провели гостя к Линдсею. Затем Киган запер дверь. Силк пододвинул кресло к Льюису, жестом показав, что тот может сесть.

В полутьме Льюис не мог ясно различить лицо Линдсея. Он видел лишь то, что его собеседник, высокий, худощавый мужчина, сидит в плетеном кресле, сложив руки на коленях. Около него стоял еще один мужчина, тоже высокий худощавый, и этот человек, как инстинктивно понял Льюис, представляет собой большую опасность. Это ощущение опасности еще больше усилилось, когда к этой парочке присоединился третий, пониже ростом. Тревожное предчувствие сжало сердце Льюиса.

— Итак, Льюис, вы уже знаете мои условия, — спокойно сказал Линдсей. — Я выплачиваю вам десять тысяч долларов за вашу помощь. Пол Форрестер — один из ваших пациентов, не так ли?

Разговор между четырьмя мужчинами продолжался около часа. Наконец все детали операции были выверены до мелочей, И Льюис ушел, бледный, взволнованный, но уже решивший не отступать от намеченного. Линдсей встал и расправил плечи.

— Мы не должны оставлять никаких нитей, по которым можно было бы догадаться об операции, — заметил он. — Едва будет обнаружено исчезновение Форрестера, как его начнут интенсивно разыскивать. — Линдсей задумчиво глянул в сторону моря. — Этот юноша может проболтаться. Он такой ненадежный… вы понимаете?

— Нет вопросов, — равнодушно отозвался Силк. — А его подружка?

Не поворачиваясь, Линдсей сказал:

— Она тоже должна исчезнуть. Если с ней случится несчастный случай, я не буду уточнять, куда подевались деньги, которые вы передали ей. Мне все равно, кто воспользуется этими деньгами, если она не сможет предъявить на них свои права.

Силк и Киган обменялись многозначительными взглядами, затем двое убийц покинули террасу и направились к «тандербергу».

Нона Джакси открыла глаза и огляделась. Пальцы сс потянулись к ноющей шее, девушка скривилась от боли. Она поняла, что лежит на раскладушке в полутемной пещере. Длинные тени перечеркнули песчаный пол. Охваченная ужасом, Нона попыталась приподняться. Из темноты послышался женский голос:

— Очнулась? Как ты себя чувствуешь?

Нона глянула в ту сторону, откуда раздался голос. Шейла Латимер подошла к ее постели. Она была интеллигентна, красива, и это почему-то успокоило донельзя расшатанные нервы Ноны.

— Где я? — с трудом произнесла Нона. — Кто… Кто вы?

— Садись, милая, — Шейла вошла в круг света, отбрасываемый лампой. — Мне очень жаль, серьезно. Могу понять, как ты себя чувствуешь. Попробуй подняться. Ну вот… Ничего плохого здесь с тобой не случится, успокойся.

Нона бессильно опустилась на постель, и Шейла присела рядом.

— Может быть, ты хочешь выпить? Кофе, например? Только скажи, — участливо продолжала Шейла. — Этот мерзавец очень грубо с тобой обошелся! Твоя бедная шейка распухла и посинела.

— Кто вы? Где я?

— Сейчас я тебе все расскажу, дорогая. Тебя похитили. И я — тот человек, который должен за тобой присматривать. Зови меня Шейла. Повторяю, здесь тебе ничто не угрожает. Я постоянно буду рядом, так что нечего бояться. А находишься ты в пещере, как сама догадалась. Тебе предстоит кое-что сделать, смотри, не вздумай отказаться. Это очень важно, дорогая. Все эти люди — сволочи. Я имела неосторожность связаться с одним из них… Вот уж кто законченный негодяй! Пока ты будешь делать то, что им требуется, все будет прекрасно. Попытаешься удрать или выкинуть какой-нибудь фокус — пощады не жди. Поверь мне. Я сама надеялась, что смогу выбраться из этого дерьма, но ничего не вышло. Не повторяй моих ошибок. Смотри… — Шейла задрала юбку и показала Ноне исколотые бедра. — Я наркоманка. Мне необходима ежедневная доза наркотика. То же будет с тобой, если ты откажешься сотрудничать с ними. Сейчас ради дозы наркотика я готова на все… Но мне не хочется, чтобы тебя привязали к кровати и, посадив на иглу, превратили в наркоманку, которой на все плевать. — Она ослепительно улыбнулась Ноне, а Нона смотрела на нее с ужасом. — Сейчас мне уж точно на все плевать! — Шейла помолчала, затем добавила: — Завтра они выкрадут из клиники Пола Форрестера. Из того, что они говорили, я поняла, что в прошлом вы работали вместе. Твоя работа будет состоять в том, чтобы убедить бывшего шефа расшифровать какую-то формулу. Я не знаю, что это за формула, но краем уха слышала, что это нечто очень важное. Вы вновь будете работать вместе, он расшифрует формулу, и после этого ты будешь свободна, как ветер. Поняла? Это так просто! И пусть тебя ничто не волнует, дорогая… Так как насчет чашечки кофе?

Клиника Гаррисона Уэнтворта была погружена в темноту. Сторож лежал на тахте, мирно похрапывая. Было двадцать минут третьего. Ночь.

Силк и Киган поставили «тандерберг» в тени высокой стены, в двадцати ярдах от ворот. Вместе они подошли к воротам и сквозь железную решетку увидели неосвещенную дорогу, ведущую к клинике.

— Вперед, — распорядился Силк. — Покажи, какой ты способный парень.

Киган взял мощный фонарик и осветил тяжелый замок на воротах.

— Ха, это проще, чем девушке потерять невинность, — сказал он, вставляя в замок изогнутую стальную проволоку. Некоторое время манипулировал ею внутри механизма замка, затем послышался скрежет, и замок открылся. — Видишь… Никаких проблем. Даже ломать не пришлось.

— Награди сам себя медалью, мальчик, — сказал Силк, двинувшись по дороге.

Киган последовал за ним. Через некоторое время они подошли к помпезному входу в клинику.

— Повтори, — Силк махнул в сторону двери.

Киган осмотрел замок, потом разочарованно покачал головой.

— Здесь и ребенок справится… ребенок с одной рукой. — Хватит болтать, открывай!

Киган за несколько секунд открыл замок, и они бесшумно проскользнули в темный вестибюль. Льюис нарисовал им подробный план клиники, так что они знали, куда идти. Словно призраки, негодяи проскользнули по широкой лестнице на второй этаж. Поджидавший их Льюис шагнул навстречу: бледное лицо, потный лоб, в глазах — смятение.

— Привет, — сказал Силк. — Все нормально?

Льюис кивнул.

— Дал ему таблетку?

Льюис опять кивнул. Во рту его было сухо, так что говорить он не мог.

— Подействовало?

Льюис провел языком по сухим губам.

— Да… Я только что заходил. Он спит, — сказал он хрипло.

— О’кей, проводи нас к нему.

Едва Льюис двинулся по коридору, как Киган вытащил из-под полы пиджака тяжелую дубинку и, зажав в руке, спрятал за спиной.

Льюис остановился возле двери, дрожащей рукой вставил ключ в замок, открыл дверь и отступил в сторону.

Силк вошел в небольшую палату. На кровати лежал человек.

— Это он?

— Да.

Силк посмотрел на спящего, затем глянул на Кигана, который тоже вошел в палату.

— Донесешь?

— Играючи.

Силк повернулся к Льюису.

— Где его одежда?

Льюис открыл один из встроенных шкафов.

— Здесь все.

Силк снял с вешалки легкий костюм, рубашку, белье, наклонился и поднял ботинки и носки. Связав все это в узел, он кивнул Льюису.

— Уходим!

Словно тень, в тот же момент Киган скользнул за спину Льюиса и ударил дубинкой по голове с такой силой, что проломил череп. Кровь брызнула на стены, тело несчастного с глухим стуком упало на пол.

Наблюдая за действиями напарника, Силк спросил:

— Уверен?

Киган равнодушно вьггер дубинку о рубашку Льюиса.

— Спроси его… он ответит.

Киган подошел к табуретке, разломал ее и, взяв одну из ножек, наклонился над мертвым телом. Погрузив конец ножки в разбитый череп, бросил ножку на пол. Подошел к кровати и содрал с нее простыню. С помощью Силка он взвалил завернутое в простыню тело спящего мужчины на плечо.

Двигаясь бесшумно, двое мужчин вышли из здания клиники и растворились во мраке ночи.

Клуб «Гоу-гоу» закрывался в четыре утра. Большинство девушек, подцепив клиентов, уже разошлись по домам, но Дрена Френч все еще сидела у стойки бара — немного подвыпившая, счастливая. Ведь это ее последняя ночь в клубе! Все же ей было немного грустно. Ей нравился О’Брайен, и она дружила с большинством девушек в клубе, а к бармену, Тин-Тин Вашингтону, выходцу с Ямайки, испытывала особую симпатию.

Он как раз заканчивал полировать последний бокал. Большинство ламп в зале было погашено. О’Брайен подсчитывал выручку. Лишь трое подвыпивших матросов дремали возле стойки бара. Их девушки уже надевали плащи.

— Пора бай-бай, бэби, — сказал Тин-Тин. — Пятый час.

Он махнул вышибалам, и те направились к матросам.

— Да, приятель, ты прав, — сказала Дрена, соскользнув с высокой табуретки. — Пора. — Она допила виски и протянула бокал бармену. — Ты вряд ли увидишь меня в ближайшее время. Я скажу тебе по секрету… Я покупаю ресторан.

Вашингтон улыбнулся. Его белые зубы были великолепны.

— Это то же самое, как если бы я купил Белый Дом… — сказал он. — Тебе надо поспать, дорогая.

Дрена облокотилась о стойку бара и рассмеялась.

— Парень! Если бы ты знал! Как-нибудь на следующей неделе, когда будешь свободен, зайди ко мне. Выпивка и еда будут всегда тебе обеспечены. Ресторан, слышишь, находится в дальнем конце гавани. Все, что ты захочешь, — и бесплатно. Я знаю, как заботиться о друзьях.

— Разве я сказал, что сомневаюсь? — с лица Тин-Тина не сходила улыбка. — О’кей… до завтра.

— Ты не веришь мне? Спроси Хоукинса. Прекрасное дело! Я и мой приятель провернем его. Я приглашу девушек, повара, вышибал. Мы переплюнем этот вонючий кабак, — не унималась Дрена. — Дружище! Как же мне повезло! Приходи… Для друзей у меня всегда будут открыты двери.

Она махнула на прощание рукой и отправилась переодеваться. Один из матросов обнял ее и попытался усадить к себе на колени. Прежде чем вышибала успел прийти на помощь, Дрена схватила пустую бутылку и слегка ударила ею матроса по голове.

— Что за вертеп! — взвизгнула она. — Проклятье!

Через десять минут она покинула клуб. Прохладный ночной воздух приятно освежал. Она пошла вдоль по набережной, размахивая сумочкой и мурлыкая песенку. Дрена никак не могла поверить в то, что завтра у нее будет десять тысяч долларов.

Силк, прятавшийся в тени, наблюдал, как она вышла из клуба. Затем медленно двинулся следом.

«Не оставлять никаких улик», — сказал Линдсей. Сейчас оборвется и эта нить. Силк заметил, что Дрена немного пошатывается. Ага, так она выпила на радостях! Что ж, тогда все упрощается. Силк пошел быстрее.

В этот час в гавани было темно и безлюдно. Дрена услышала быстрые шаги и оглянулась, уверенная, что ее преследует подвыпивший матрос из клуба. Красотка не испугалась. Она знала, как управляться с подвыпившими матросами. К ней приближался высокий худощавый мужчина.

Это случилось настолько быстро, что Дрена даже не успела среагировать. Профессиональный убийца провел молниеносный прием, его руки схватили Дрену за ноги. Прежде чем она успела вскрикнуть, туловище взлетело в воздух, и в следующий миг голова Дрены, словно хрустальная ваза, разбилась о бетон гавани. Безжизненное тело скользнуло в маслянистую воду, с тихим плеском ушло на дно.

Силк подождал некоторое время, чтобы быть уверенным, что все кончено, и медленно направился к сияющему огнями центру города.

Ночью в полицейском управлении дежурил сержант Джо Бейглер. Часы на стене показывали двадцать минут пятого. Он сидел за столом, возле его локтя стоял картонный стаканчик с кофе, в зубах была зажата неизменная сигарета. Это был большой, мощного телосложения мужчина чуть старше тридцати лет. Его жесткое веснушчатое лицо ничего не выражало. Воротник летней рубашки был расстегнут, узел черного галстука ослаблен.

Наискось, за своим пустым столом, сидел Макс Якоби, детектив третьего класса, молодой высокий темноволосый юноша. Он просматривал донесения патрульных, что-то довольно напевая под нос.

— Ты можешь прекратить эти нечленораздельные вопли? — недовольно проворчал Бейглер. — До Синатры тебе ох как далеко.

Якоби откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

— Завидуете, сержант, — сказал он. — Слышали бы вы, как я пою в полный голос!

— Займись лучше работой, — проворчал Бейглер. — Ты уже прочел рапорты?

— Заканчиваю, — Якоби глянул на часы и покачал головой. — Бог мой! Поспать бы!..

Зазвонил телефон. Бейглер поднял трубку короткопалой волосатой лапой. Якоби вдруг заметил, как напряглось лицо сержанта. По тому, как он порывисто поднялся и отодвинул стул, стало ясно, что произошло нечто чрезвычайное.

Бейглер отрывисто произнес:

— Ничего не трогать. Наши люди будут у вас через несколько минут. Да, о’кей. Момент! — Он положил трубку и тут же поднял трубку другого телефона, связываясь с оперативной группой. — Джек! Немедленно пошли четырех парней в клинику Гаррисона Уэнтворта. Там случилось что-то очень неприятное. Поставь охрану, но ничего не трогай. — Он схватил трубку третьего телефона. — Чарли… Вызови Хесса. Скажи, пусть немедленно мчит в клинику Гаррисона Уэнтворта. Подними по тревоге отдел по расследованию убийств! Нам понадобятся все специалисты. — Глянул на Якоби, который следил за ним с напряженным вниманием. — Сбежал один из опасных сумасшедших. Убил санитара. Отдай распоряжение блокировать все дороги. Действуй!

— Как он выглядит? — рука Якоби потянулась к телефону.

— Понятия не имею. Но дороги надо перекрыть немедленно. Передай, чтобы у всех проверяли документы. Сбежавшего зовут Пол Форрестер, и у него отсутствуют какие-либо документы.

— Форрестер, — Якоби вздрогнул. — Бог мой! Это же…

— Я прекрасно знаю, кто он. Выполняй! — Бейглер вновь схватил телефон. — Чарли… Нашел Хесса? Прекрасно. Дай мне шефа.

Шеф полиции, Фрэнк Террел, всегда спал чутко. Первый же звонок телефона, стоящего рядом с двухспальной кроватью, разбудил его. Его жена, Керри, спящая слева, застонала; она просыпалась гораздо труднее.

Уже сидя на постели, Террел, широкоплечий полу-седой мужчина с агрессивно выдвинутым вперед подбородком, спросил:

— Да, Джо? В чем дело?

— Проблемы в клинике Гаррисона Уэнтворта, — коротко сказал Бейглер. — Пол Форрестер убил санитара и сбежал.

— Пол Форрестер! — голос Террела дрогнул.

— Именно. Я приказал блокировать все дороги. Хесс уже на пути туда. Какие будут распоряжения?

— Пришли за мной машину, Джо. Я немедленно еду.

Повесив трубку, Террел принялся торопливо одеваться.

Керри, крупная, привлекательная женщина, надела халат и, не задавая лишних вопросов, вышла их спальни. К тому времени, когда Террел оделся, его уже поджидала чашка крепкого кофе.

Он нежно улыбнулся, глядя на жену.

— Спасибо, дорогая. Даже не знаю, что бы я делал без тебя.

Одним глотком Террел осушил чашку. Послышался шум подъехавшей автомашины.

— Это серьезно? — Керри проводила мужа до двери.

— Да… Вряд ли я вернусь сегодня ночью. Я позвоню, когда будет время. — Поцеловав жену, он торопливо спустился по лестнице.

Пока машина мчалась в полицейское управление, Террел наспех составлял план первоочередных действий. Зайдя в комнату, где находились детективы, он застал Бейглера все еще отдающего приказы по телефону.

— Как я вижу, Джо, ты действуешь правильно. Это точно Пол Форрестер?

— Так сказал доктор Хертц… уж он-то знает.

— О’кей, допустим. Поговорим позже. — Террел сел на край стола Бейглера и снял трубку, в то время как Бейглер вышел из помещения.

— Чарли, соедини меня с Роджером Уильямсом.

Через минуту сонный мужской голос произнес:

— Уильямс… какого черта?..

— Это капитан Террел. Только что из клиники сбежал Пол Форрестер.

Террел услышал, как человек на том конце провода шумно вздохнул. Затем Уильямс, агент ФБР из Большого Майами, нервно спросил:

— Какие действия вы предприняли?

— Дороги блокированы. Мои люди сейчас в клинике. Мы нуждаемся в помощи. Это случилось примерно полтора часа назад. Я поднял по тревоге всех своих людей, но этого явно недостаточно. ЦРУ тоже должно помочь… И в Вашингтон не помешает сообщить. Сделаете?

— Разумеется. Если он не угнал машину, то вряд ли ушел далеко.

— У нас даже нет его описания. Я немедленно еду в клинику. Вы найдете меня там.

— Хорошо.

Террел повернулся к Якоби.

— Оставайся здесь, Макс. Отвечай на все телефонные звонки. Если случится что-нибудь важное, свяжись со мной по рации.

— Да сэр.

Якоби подошел к столу Бейглера и сел в кресло. Он глянул на часы, висевшие на стене. Было пятнадцать минут шестого. С чувством острого сожаления детектив понял, что уснуть ему доведется еще очень и очень не скоро.

Доктор Макс Хертц из последних сил пытался сохранять спокойствие. Он сидел за своим столом с чашкой кофе в руке и сигаретой в зубах. Поверх бело-голубой пижамы он накинул халат. Жидкие волосы растрепались, выглядел доктор далеко не лучшим образом.

— Такого здесь еще не случалось, — в который раз повторял он, глядя на сидящего напротив него Терре-ла. — Я в шоке. Моя клиника пользуется безупречной репутацией, вы это прекрасно знаете. На излечении здесь находятся лишь очень важные пациенты. Я заведую клиникой вот уже пятнадцать лет. Ни один пациент до сего дня не сбежал отсюда… не было даже попыток сделать нечто подобное.

Террел нетерпеливо остановил доктора.

— Но это уже случилось. Не переживайте, мы найдем его. Как это произошло?

Доктор Хертц отхлебнул кофе, поставил чашку.

— Скорее всего, Льюис проявил халатность и сам подставил себя под удар. Однако верится в это с трудом, так как персонал у меня весьма квалифицированный. Но иного объяснения я не нахожу. Инструкции у нас очень строгие. Ночью на каждом этаже дежурят, как минимум, два человека. Один из них отдыхает, а другой наблюдает за коридором. Сидя за столом, он видит двери всех палат. Существует строгое правило: если пациент позвонит, санитар обязан разбудить спящего напарника, прежде чем отправиться в палату. С особо буйными надо соблюдать предельную осторожность. Я думаю, на сей раз Льюис пренебрег правилами. Форрестер позвонил, и Льюис, вместо того, чтобы разбудить Мейсона, легкомысленно направился в палату один. Впрочем, «легкомысленно» — это слишком сильно сказано, ведь Форрестер никогда не проявлял склонности к насилию. Он был самым примерным пациентом. Так что то, что Льюис не разбудил Мейсона, в какой-то мере объяснимо. Думаю, Форрестер напал на Льюиса, когда тот вошел. Потом Форрестер вытащил у Льюиса ключи, отпер входную дверь и ворота.

Бейглер нерешительно вошел в кабинет доктора Хертца.

— Извините меня, шеф…

Террел поднялся.

— О’кей, доктор, будем считать, что так и было. Но есть одна вещь… пожалуйста, ничего не говорите журналистам. Судя по всему, дело подпадает под юрисдикцию Вашингтона, так как это не больше не меньше, как государственная тайна.

— Да… да, конечно. Я понимаю.

Глядя, как доктор пьет кофе, пытаясь унять дрожь в руках, Террел недовольно поморщился и вышел в коридор. Бейглер вышел за ним.

— Представляете, наш Ловис вообразил, что он Шерлок Холмс, — нотки презрения ясно слышались в голосе Бейглера. — Поговорите с ним.

Террел поднялся вслед за Бейглером по лестнице. Они вошли в палату Форрестера, где детектив Фред Хесс из отдела по расследованию убийств, сидя на кровати, что-то заносил в записную книжку, а доктор Ловис, патологоанатом, наблюдал, как двое санитаров укладывают на носилки тело Фреда Льюиса.

Толстый коротышка, доктор Ловис пользовался заслуженным уважением Террела. Они давно работали вместе, и Террел всегда прислушивался к мнению Ловиса.

— Что-нибудь не так, док? — спросил он, когда двое дюжих санитаров унесли носилки.

— Из того, что мне говорили, следует, что это и есть орудие убийства. — Он указал на ножку табуретки, лежавшую в пластиковой упаковке на столе. — На ней имеются следы крови и мозга. На первый взгляд, именно этим и был убит санитар. Но я сильно сомневаюсь. Череп проломлен гораздо более тяжелым орудием! Ножка табуретки сама бы треснула от такого сильного удара. Санитара убили специальной дубинкой или же стальным прутом, я так думаю.

Террел глянул на Хесса.

— А что ты думаешь, Фред?

— Док совершенно прав. Я целиком поддерживаю его версию. И еще одна вещь… На ножке нет отпечатков пальцев. Тот, кто ее держал, был в перчатках.

Террел задумчиво почесал нос.

— С чего бы Форрестеру надевать перчатки? — спросил он сам себя. — Да и были ли они у него вообще?

— Я спрашивал, — ответил Хесс. — Перчаток у него не имелось.

— Но ведь он мог стереть отпечатки пальцев.

— Тогда он стер бы и следы крови.

Вновь Террел задумался.

— Пропало ли что-нибудь из одежды?

— Голубой костюм, рубашка, белье, носки и ботинки. Я попросил Мейсона проверить гардероб.

Террел глянул на разломанный табурет, валявшийся в углу палаты.

— Итак, никаких отпечатков пальцев?

— Никаких.

— Так… Возьмите табуретку. Проведем следственный эксперимент: можно ли ножкой нанести столь сильный удар.

Пока Хесс отдавал распоряжения своим людям, Террел спустился в вестибюль, где находился Бейглер.

— Ничего нового, Джо?

— Практически ничего. Я разговаривал со сторожем. Он спал, но все же утверждает, что ночью здесь проезжала машина. Какое это было время ночи, он сказать не может.

— Машина? Откуда? Зачем? Здесь же тупик.

— Он не уверен в этом, но все же…

— Это очень важно, Джо. Если он слышал, что здесь проезжала машина, следовательно, кто-то помогал Форрестеру. А это намного усложнит наши поиски.

— Док полагает, что Льюиса убили около двух ночи. Это дает Форрестеру два часа форы. Если его увезли на машине, то посты на дорогах ни к чему — мы опоздали.

— Вполне вероятно, что Форрестеру кто-то помогал. Он проломил череп Льюису. Было ли у Форрестера орудие, которым он мог это сделать? Где он мог его прятать? Почему подбросил нам ножку табурета?

Послышался шум винтов вертолета. Террел и Бейглер вышли из здания и спустились на лужайку. Уже почти рассвело.

— Уильямс оперативен, — заметил Террел, наблюдая, как тяжелый армейский вертолет на бреющем полете прочесывает окрестности клиники. — Молодцы! Но зря теряют время. Если у Форрестера была машина, он находится уже за много миль отсюда.

— Может быть, объявить тревогу в пяти соседних штатах, шеф? — спросил Бейглер.

— Я спрошу об этом у Уильямса. Нужно возвращаться в управление. Если мы объявим тревогу, об этом тут же пронюхают газетчики и раструбят по всему миру. Форрестер — очень важная птица. Продолжай расследование, Джо. Важна любая зацепка.

Террел вернулся в управление чуть позже семи утра. Он прошел в кабинет, позвонил, чтобы принесли кофе, и вызвал Макса Якоби.

— Ничего нового? — спросил он молодого детектива.

— Практически ничего, — ответил тот. — Обнаружен труп молодой женщины. Она работала в клубе «Гоу-гоу». Вышла из бара навеселе и свалилась в воду.

— Ерунда. Поручи это дело Лепски, — нетерпеливо сказал Террел. — О Форрестере ничего не слышно?

— Нет, сэр.

Зазвонил телефон, и Террел взмахом руки показал, что Якоби может уйти. Затем он поднял трубку.

— Я Марвин Уоррен, — послышался голос. — Буду к середине дня. Я уже послал к вам Джесса Гамильтона из ЦРУ. Он должен быть у вас с минуты на минуту. Какие новости?

Террел знал Марвина Уоррена только заочно. Тот возглавлял научно-исследовательский институт ракетостроения и являлся очень важной особой. Еще ему говорили, что Уоррен неплохой человек и с ним легко найти общий язык. Террел почтительно, но без подобострастия изложил выводы доктора Ловиса относительно орудия убийства, не забыв упомянуть и то, что сторож слышал шум проехавшей машины.

— Уильямс из ФБР в настоящий момент на вертолетах прочесывает местность. Дороги перекрыты.

— Нет нужды напоминать вам, кто такой Форрестер, — озабоченно сказал Уоррен. — Мы должны обязательно найти его.

— Понимаю. Как насчет прессы?

— Мы можем ее использовать. Гамильтон доставит фотографии Форрестера. Пусть их напечатают на первых полосах всех газет. Из того, что вы мне сообщили, маловероятно, что ученого похитили, хотя русские и китайцы дорого бы заплатили за то, чтобы Форрестер попал в их руки. Так что мы должны найти его как можно быстрее. — Уоррен помолчал, затем продолжал: — Гамильтон возьмет на себя журналистов. Проинструктируйте своих людей. Пусть не болтают лишнего. Гамильтон в курсе дела, что можно сказать журналистам, а чего нельзя. Пришлите в аэропорт машину за мной. Я прилетаю рейсом 589. Всего доброго, — в трубке послышались короткие гудки.

Террел некоторое время размышлял, затем пододвинул к себе блокнот и начал делать пометки.

Коллеги считали детектива второго класса Тома Леп-ски смутьяном, вечно идущим поперек течения. При этом у него была репутация профессионала, которому любое дело по плечу. Это был высокий пластичный мужчина с приятными чертами лица и ясными голубыми глазами. Честолюбив, впрочем, он не скрывал этого.

Лепски приехал в управление сразу же, как только его вызвали, — то есть чуть позже семи утра. Настроение у него было хуже некуда. Он обещал жене провести воскресный день на пляже, но все полетело к черту. Испортилось настроение и у жены.

Причина недовольства была на самом деле в другом. Если бы Лепски поручили заниматься делом Форрестера, настроение его было бы куда лучше. Лепски понимал, что очень скоро об исчезновении Форрестера пронюхают газетчики, и тогда каждый детектив, занимающийся этим делом, попадет в сферу пристального внимания прессы. А это значит — фотографии этих детективов запестрят на первых страницах газет. Больше всего на свете жена Лепски любила, когда энергичное лицо мужа появлялось в прессе: лучи славы мужа падали и на нее. Самому Лепеки это тоже доставляло немалое удовольствие.

Когда усталый Якоби протянул ему рапорт об обнаружении тела Дрены Френч с требованием выяснить обстоятельства ее гибели, Лепеки взорвался.

— Так ты вытащил меня из постели только затем, чтобы я выяснил, отчего умерла эта проклятая шлюха? — зарычал он.

Якоби нравился Лепеки, он восхищался его талантом, но все же сделал строгое лицо и сказал:

— Не кипятись, Том. Это приказ шефа. Я только передаю тебе его распоряжение.

Лепеки фыркнул.

— А все недотепы и безмозглые тупицы, значит, будут заниматься поисками Форрестера… правильно?

— Да, все недотепы и безмозглые тупицы, — Якоби покачал головой. — Лишь детектив второго класса Том Лепеки получил ответственное задание. Прими мои поздравления.

— Иногда мне кажется, что шефу давно пора на покой, — пробурчал Лепеки, скривив губы. — Он явно нуждается в проверке умственных способностей. — Сложил рапорт и сунул в задний карман брюк. — И нечего здесь строить умную рожу.

Якоби продолжал рассматривать коллегу с каменным выражением лица. Лепеки еще раз негодующе фыркнул и быстро вышел из кабинета.

Он быстро прибыл в порт и, когда подъезжал к пристани, уже забыл о своих огорчениях. К нему вернулась присущая ему наблюдательность и умение схватывать все на лету — признаки настоящего полицейского.

Двое патрульных скучали возле покрытого клеенкой тела. Один из них, верзила-ирландец Майк О’Шайн, работал в порту давно и знал порт как свои пять пальцев. Другой, Дик Лоусон, был моложе и гораздо менее опытен. Он работал в паре с О’Шайном лишь полгода. За информацией Лепеки обратился именно к О’Шайну.

— Это она? — Лепеки поднял клеенку, глянув в мертвое лицо Дрены.

Наметанным глазом он сразу определил, что девушка умерла раньше, чем утонула. Рваная рана на виске была смертельной. Он хмыкнул, затем обратился к Лоусону:

— Вызови санитарную машину. Пусть доставят тело в морг.

В этот час в порту было безлюдно, и троим мужчинам никто не мешал.

— Ее кто-то ударил, Майк? — спросил Лепеки.

— Не думаю. Посмотри туда… — О’Шайн подвел его к краю мола и указал на нос прогулочного катера. — Я думаю, она потеряла равновесие и, падая, разбила голову о нос катера. Видишь, пятна крови.

Лепеки посмотрел на пятна крови, отчетливо видные на белом носу катера, и хмыкнул. Затем взял ирландца за руку.

— Давай покурим, — предложил он. — Дик и один управится.

Ирландец пошел вслед за Лепеки и уселся в машине на место пассажира. Лепеки сел на место водителя. Когда он увидел, что Лоусон отправился к телефонной будке, чтобы вызвать санитарную машину, открыл отделение для перчаток и достал бутылку виски. Маленькие глазки ирландца довольно заблестели. Лишний раз приглашать его не требовалось: он сделал пару больших глотков, вытер горлышко бутылки и протянул ее Лепеки.

— Прекрасный напиток.

Лепеки пить не стал. Он спрятал бутылку обратно, в отделение для перчаток, угостил ирландца сигаретой и закурил сам.

— Что ты можешь сказать мне о ней, Майк?

— Это Дрена Френч. Она работала в клубе «Гоу-гоу». В городе появилась полтора года назад. Жила на Анкор-стрит в доме номер 187. У меня с ней проблем не было. Думаю, она выпила лишнего, шла домой и свалилась в воду. Она вообще много пила.

Лепеки вздохнул. До чего же тривиальное ему попалось дело. Однако по долгому опыту он знал, что такие простые дела частенько преподносят неожиданные сюрпризы.

— Парень у нее был?

— Ха!.. Крутился возле клуба почти каждую ночь. Неплохой парень… Я слышал, он работает в клинике Гаррисона Уэнтворта… Кажется, он работает там санитаром.

Лепски вздрогнул и навострил уши, с интересом глядя на ирландца.

— Санитаром в клинике Уэнтворта? Ты уверен? — спросил он.

— Конечно.

— Как его зовут?

— Льюис… Да, именно Льюис.

Лепски тут же связался по радиотелефону с управлением. Трубку поднял Якоби.

— Макс… как звали санитара, которому раскроили череп в сумасшедшем доме?

— А я думал, ты занят делом в порту, — недовольно проворчал Якоби.

— Слышишь меня! — рявкнул Лепски. — Как его звали?

— Фред Льюис.

Лепски положил трубку и некоторое время сидел неподвижно, размышляя. О’Шайн с любопытством смотрел на него.

— Майк, у нее были друзья? — наконец спросил он.

— Друзья? У девиц такой профессии настоящих друзей не бывает. Она неплохо ладила с О’Брайеном… Пару раз, когда мы с ней встречались, она упоминала Тин-Тина Вашингтона, бармена. Он ей явно нравился… неплохой парень. Но друзья… — О’Шайн покачал головой.

— Этот, Тин-Тин… где его найти?

— Он снимает комнату прямо здесь, — ирландец ткнул толстым пальцем в сторону большого дома.

Завывая, подкатила карета «скорой помощи». Из нее вышли два санитара.

— Давай, Майк, иди. Я отлучусь ненадолго, — сказал Лепски. — Скажи Лоусону, чтобы охранял катер. Что-то здесь не так.

— Спасибо за выпивку. И не беспокойся, я прослежу за всем.

О’Шайн вышел из машины и, тяжело ступая, направился к машине «скорой помощи».

Лепски вновь поднял трубку радиотелефона.

— Мне нужен фотограф, Макс, — сказал он, когда ему ответил Якоби. — И пришли кого-нибудь из отдела по расследованию убийств.

— Здесь только Маклин… остальные все заняты в клинике. Что случилось, Том?

— Быстрее пришли ко мне фотографа и Маклина, — словно не слыша вопроса, повторил Лепски.

Он вышел из машины и направился к дому, который указал О’Шайн. Обычный дешевый пансион, каких много в районе порта. Неопрятный старик, дремавший за конторкой, встрепенулся, когда вошел Лепски. Он знал полицейского, и в его слезящихся глазках зажглась тревога.

— Добрый день, капитан, — сказал он. — Что-то случилось?

— Это тебе лучше знать.

До того, как стать детективом, Лепски много лет проработал патрульным полицейским и хорошо знал всех старожилов порта, да и они его хорошо знали.

— У нас все нормально, капитан… Спокойно, как в детском садике.

— Ха!.. С двухголовыми монстрами… Знаю я вас.

Старик беспомощно улыбнулся.

— Все тихо, капитан… клянусь.

— Как мне найти Тин-Тина Вашингтона?

— Вы хотите его забрать, капитан? — старик выпучил глаза. — Более безобидного…

— Где он? — по-полицейски рявкнул Лепски. — В какой квартире?

— Верхний этаж… Дверь выходит на лестничную площадку. Часа три как спит…

Лепски начал медленно подниматься по лестнице и достиг пятого этажа. Он забарабанил в дверь, подождал, потом снова начал стучать. С той стороны двери послышались шаги, и дверь распахнулась. Стоя в одной рубашке, Тин-Тин сонно помаргивал. Узнав полицейского, пригласил его наконец в маленькую чистенькую комнату.

Лепски осмотрелся, одобрительно кивнул и уселся на стул.

— Успокойся. — Он знал жителей порта. Криком здесь ничего не добьешься, но дружеское обращение частенько приносит плоды. — Извини, что разбудил тебя, парень. У нас небольшие неприятности. Ты можешь помочь.

Тин-Тин зевнул, откашлялся и потряс головой.

— Сэр с вашими делами я не хочу иметь ничего общего. Вы сами по себе, я сам по себе. — Он снова потряс головой и подошел к плите, на которой стоял кофейник. — Хотите кофе? Он у меня всегда горячий. Черт, как же я люблю этот напиток!

— Не откажусь, — Лепски закурил.

Тин-Тин налил две чашки черного кофе.

— Что случилось? Ведь вы Том Лепски, не так ли? Вы были патрульным в этом районе года четыре или пять назад?

— Да, но с тех пор много воды утекло. — Лепски улыбнулся и взял предложенную чашку кофе. — Сейчас я детектив второго класса… и буду шефом полиции через пять лет.

Тин-Тин сел на кровать, отхлебнул кофе, вздохнул, поставил чашку на стол и почесал костлявые колени.

— Да… Старый Майк много говорил о вас. Он знает. — Тин-Тин выжидательно посмотрел на Лепски. Кофе прогнал остатки сна. — К часу дня я должен быть в клубе. Так что спать уже не придется. Что вы хотели узнать, мистер Лепски?

— Ты знал Дрену Френч?

Тин-Тин вздрогнул.

— Конечно. Мы с ней хорошие друзья.

— Она была пьяна вчера вечером?

— Пьяна? Нет, конечно. Так, немножко выпила, но пьяна не была. Что с ней случилось?

— Она свалилась с набережной. Разбила голову… Умерла.

Тин-Тин съежился.

— Она умерла?

— Да… умерла.

Печаль появилась в больших черных глазах бармена. Лепски отвернулся. Некоторое время Тин-Тин невидящим взглядом смотрел на потертый коврик и свои босые ноги. Затем шумно вздохнул.

— Значит, такова была ее судьба, сэр. Она умерла сегодня… Другие завтра. Надеюсь, Бог будет милостив к ней.

— Я тоже надеюсь на это. — Лепски допил кофе. — Что ты знаешь о ее друге… Фреде Льюисе?

— Немного. Он практически не пил. Придет и сидит целый вечер, не сводя глаз с Дрены. Этот парень был по уши влюблен в нее. Все видели — как он говорит, как ходит… Глаза даже светятся. Да, он был без ума от нее.

Лепски пододвинул пустую чашку к Тин-Тину.

— Не нальешь ли еще? Прекрасный кофе.

Польщенный Тин-Тин поднялся и наполнил чашку.

— Рад, что вам понравилось. Я и сам считаю, что кофе получился на славу.

После паузы Лепски сказал:

— Странная парочка… Санитар из клиники и девица из клуба.

— Что тут странного? — Тин-Тин покачал головой. — Ничего странного. Люди влюбляются друг в друга. Такое часто бывает.

— Она выпивала?

Тин-Тин нерешительно глянул на Лепски.

— Немного. Вы же знаете, что за жизнь у девочек в клубе. Вот и приходится расслабляться. Да, она выпивала.

— Она не могла сама броситься в воду? Ну, скажем, была чем-то разочарована…

— Разочарована? — Зубы Вашингтона блеснули, как клавиши рояля в полутьме. — Вот уж чего бы не сказал! Наоборот. В последний раз, когда мы говорили, Дрена похвасталась, что покупает ресторан. Да, она может и была немного навеселе, но вполне счастлива. Нет, не стал бы человек бросаться в воду, имея такую перспективу.

— А что она говорила о ресторане?

— Ну вы же знаете девушек, у них рот не закрывается. Она похвасталась мне, что покупает «Чайку», третьеразрядную забегаловку на Истерн-Пойнт. Сказала, что покупает заведение вместе со своим другом, что в клубе сегодня в последний раз. А клуб наш ругала последними словами. — Вашингтон вздохнул. — Конечно, была немного выпивши… и вот теперь ее нет.

Лепски знал этот ресторан и его владельца Джеффа Хоукинса. Он также знал и то, что Джефф хочте продать заведение. Дело принимало интересный оборот. Лепски поднялся.

— Тин-Тин, — сказал он, — извини, что пришлось разбудить тебя. Можешь отправляться обратно в постель.

— Дрена приглашала, чтобы я зашел к ней, — печально сказал ямаец. — Возможно, она была пьянее, чем казалась?

— Да. Иди досыпай и спасибо за кофе… лучший кофе, который я пил в этом году. — Лепски ничуть не кривил душой.

Он покинул комнату и, прыгая через две ступеньки, выбежал на залитую солнечным светом улицу и побежал в порт. Яхтсмены-любители уже готовили свои лодки к утренней прогулке. Лепски подошел к патрульному Лоусону, охранявшему забрызганный кровью катер.

— Ребята из отдела по расследованию убийств будут здесь с минуты на минуту. Пока не осмотрят лодку, ничего не трогать. Ясно?

— Да, сэр.

Лепски сел в машину и поехал по набережной в направлении ресторана «Чайка». Остановив машину, он вышел и кинул презрительный взгляд на убогое заведение.

Стучать в дверь пришлось долго; наконец ему открыли. Открыл Джефф Хоукинс, пожилой мужчина в грязном, некогда белом купальном халате и сандалиях на босу ногу.

— Во имя любви к Богу! Да это же шеф полиции Лепски! — воскликнул он.

— Пока еще нет, — отозвался польщенный Лепски. — Как дела, Джефф? Давненько не виделись.

— Я спал. Какие-нибудь неприятности?

— Если бы ничего не случалось, я бы сидел без работы, — сказал Лепски, проходя в полутемный зал. В ресторане было грязно. — Включи свет.

Хоукинс зажег верхний свет. Со второго этажа раздался визгливый голос: жена спрашивала, кто пришел. Хоукинс рявкнул, чтобы она заткнулась, и наступила тишина.

Облокотившись о стойку, Лепски разглядывал Хоу-кинса. Тот еще не совсем проснулся и осоловело водил глазами.

— Хотите кофе, капитан?

— Нет, как я слышал, ты собираешься продать свое заведение?

Хоукинс сразу оживился.

— Уже продал. Эта маленькая танцовщица из клуба «Гоу-гоу», Дрена Френч. Она купила у меня заведение за семь тысяч долларов. Ха! Как я рад, что расквитаюсь с долгами!

Хмурое выражение появилось на лице Лепски. Заметив это, хозяин встревоженно спросил:

— Что-нибудь не так? У нее нет денег? Я задавал себе вопрос, где шлюха могла найти столько денег, но она клялась могилой матери, что сегодня мы оформим все бумаги.

— Увы, она не принесет деньги. Не повезло тебе, Джефф. Мы выловили ее тело в порту.

На потном лице Хоукинса появился испуг.

— Мертва?

— Да.

Хоукинс опустился на стул, закрыв лицо узловатыми, натруженными руками.

— Значит, не судьба, — пробормотал он. — Как же я надеялся уйти отсюда!

Лепски вытащил записную книжку.

— Расскажи мне детали, Джефф. Начинай с того момента, когда она обратилась к тебе с этим предложением.

Глава 4

По чистой случайности Джонатан Линдсей вышел в холл отеля «Бельведер» как раз в тот миг, когда секретарь Марвина Уоррена позвонил в отель из Вашингтона с просьбой зарезервировать номер для своего шефа.

Линдсей был весьма доволен собой. Первая стадия операции закончилась полным успехом. Пол Форрестер и его ассистентка Нона Джакси были в его руках. Никаких следов не оставлено — Силк и Киган сработали отменно. Он уже послал шифрованный телекс в отель «Алкрон» в Праге, где в настоящий момент находился Радниц.

Теперь он надеялся получить сообщение о том, что доктор Кунтц благополучно доставлен в подземное убежище. В ожидании новостей Линдсей бегло просмотрел курс акций в «Нью-Йорк тайме», гадая, не купить ли акции корпорации спутниковой связи. Он случайно услышал голос телефонистки:

— Мистер Марвин Уоррен? Да, конечно. Номер? Конечно. Мы будет счастливы принять мистера Марвина Уоррена. Да… я понимаю. Во второй половине дня? Разумеется. Все будет готово. Благодарю… мы будем рады…

Линдсей глянул на часы. Было десять минут одиннадцатого. Его мозги заработали в нужном направлении. Свернув газету, он направился к окошку администратора. Высокая привлекательная девушка в нарядном голубом платье улыбнулась ему.

— Доброе утро, мистер Линдсей.

Он улыбнулся в ответ своей чарующей улыбкой. Редкая женщина могла устоять против нее.

— Прекрасно выглядите, мисс Уитлоу, — сказал он. У него было правило: помнить имена всех тех, кто хоть в чем-то мог быть ему полезен. Этого никак не мог понять Радниц — для него все люди были на одно лицо. — Это платье необыкновенно идет к вашим глазам.

Польщенная девушка рассмеялась. Всем женщинам в отеле нравился обаятельный и доброжелательный постоялец. Более того, он никогда не делал им двусмысленных предложений. В общем, Линдсей пользовался репутацией лучшего клиента.

— Я случайно услышал разговор по телефону, — сказал Линдсей, смущенно улыбаясь. — Мистер Уоррен — мой старый друг. Надеюсь, вы дадите ему хороший номер?

— Да, конечно, мистер Линдсей. Мы поселим его в номере 875. Это лучший, после апартаментов Радница, номер отеля.

— Я знаю. Хорошо… — Линдсей еще раз улыбнулся, кивнул и медленно отошел от окошка.

Поднявшись в свой номер и выдвинув ящик стола, он взял черную коробочку и достал из нее что-то, похожее на небольшую пуговицу, и сунул в карман. Затем спустился этажом ниже и зашел в комнату обслуживающего персонала. Там сидел негр Джо. Он занимался чисткой и утюжкой костюмов.

— Доброе утро, Джо, — Линдсей остановился в дверном проеме. — Я хочу взглянуть на номер 875. Он ведь свободен?

— Да, сэр, — лицо негра оживилось, — в настоящий момент свободен, но кто-то должен занять его во второй половине дня.

— В следующем месяце сюда приезжает мой друг, — доверительно сказал Линдсей. — Мне бы хотелось посмотреть, будет ли ему там удобно.

— Да, сэр, пойдемте со мной, — пригласил негр.

Линдсей прошел вслед за негром по коридору, подождал, пока тот откроет дверь, вошел в номер и быстро осмотрелся. В просторной гостиной стоял большой стол, а возле него — восемь стульев. Именно здесь, решил Линдсей, Марвин Уоррен будет проводить совещания. Он приблизился к столу в то время как Джо подошел к окну, чтобы раздвинуть занавески. Линдсей вытащил «жучок» из кармана и прикрепил его под столом. Мощный микрофон на присоске тут же прилип к гладкой поверхности. Негр ничего не заметил.

После этого Линдсей быстро осмотрел три спальни, три ванные комнаты и вернулся в гостиную.

— Что ж, Джо, номер действительно замечательный. Благодарю, — он сунул в руку негра пять долларов и, улыбаясь, вышел.

Придя к себе, Линдсей вытащил из шкафа магнитофон и вставил кассету. Он был очень доволен собой. Выйдя на балкон, уселся в удобное кресло и некоторое время наблюдал за кружащимися в отдалении вертолетами, которые безуспешно высматривали Пола Форрестера.

Марвин Уоррен был высоким, массивного телосложения мужчиной с копной седых волос и черными проницательными глазами. Он прибыл в отель в двадцать минут первого и через пятнадцать минут уже собрал первое совещание у себя в номере.

Шеф полиции Террел сидел слева от него, специальный агент ЦРУ Джесс Гамильтон — справа, Роджер Уильямс из ФБР — чуть в стороне, а секретарь Уоррена Алек Хорн на дальнем конце стола вел запись совещания.

— Итак, джентльмены, — начал Уоррен, — мы все ознакомились с докладом капитана Террела. Хотелось бы узнать ваше мнение. Гамильтон, что вы думаете по этому поводу?

Лицо худого лысоватого Джесса Гамильтона выдавало железную волю и непреклонный характер.

— По всему видно, что это заговор. Факты, приведенные в докладе неопровержимо доказывают это. Форрестер никак не мог убежать без посторонней помощи. При поверхностном ознакомлении с местом преступления напрашивался вывод, что Форрестер мог убить санитара, похитить ключи и бежать. Однако многие факты, открытые чуть позже, не подтвердили эту версию. — Гамильтон многозначительно поднял палец, призывая всех ко вниманию. — Во-первых, Льюиса убили не ножкой стула, а другим, гораздо более тяжелым орудием. Во-вторых, на ножке не оказалось никаких отпечатков пальцев, хотя ее и не вытирали. Следовательно, тот кто ее держал, был в перчатках, а у Форрестера, как нам известно, не было никаких перчаток. В-третьих, сторож у ворот заявляет, хотя и не определенно, что слышал ночью шум машины. В-четвертых, убитый санитар Фред Льюис был влюблен в танцовщицу из ночного клуба, Дрену Френч. Неожиданно эта девушка заявляет бармену, что намеревается купить ресторан, и владелец ресторана сообщил, что действительно она предлагала ему семь тысяч долларов. Откуда у нее такие деньги? От Льюиса? Скорее всего, оба они вступили в сделку с преступниками. Льюис и его подруга мертвы. Предполагается, что она упала в воду и разбила голову о нос катера. Доктор Ловис считает, что ее швырнули в воду с большой силой. Исходя из обнаруженных улик, можно предположить, что дело не обошлось без третьих лиц, которые к тому же ловко пытались направить нас по ложному пути, инсценировав якобы самостоятельный побег Форрестера. Примите во внимание, что Форрестер является ведущим специалистом в области ракетостроения. Скажу однозначно: это похищение.

Наступило молчание, затем Уоррен повернулся к Роджеру Уильямсу, невысокому, худому, загорелому блондину с редкими волосами.

— Что вы думаете по этому поводу?

— Я согласен с выводами Гамильтона. Слишком много совпадений. Да… Форрестера похитили.

Уоррен повернулся к Терреду.

— А вы?

Террел поскреб небритый подбородок. С тех пор, как он уехал их дома, прошло немало времени, и он не успел привести себя в порядок.

— Я не уверен насчет похищения, но кто-то ему определенно помогал.

Уоррен глянул на часы.

— Мы пригласили доктора Хертца. Послушаем его мнение.

Секретарь Уоррена вышел из гостиной. Через несколько минут он вернулся с доктором Хертцем.

— Входите, доктор, — Уоррен поднялся и представил доктору каждого из присутствующих. Затем махнул рукой в сторону кресла. — Вы оказали бы, доктор, большую услугу, если бы сообщили, как вел себя Форрестер последнее время. Не заметили ли вы чего-нибудь необычного?

Хергц нерешительно молчал. Ему было явно не по себе.

— В его поведении не было ничего странного. Он был спокоен, предпочитал одиночество и почти не разговаривал. Он все время находится в заторможенном состоянии.

— Значит, он не был буйным?

— Лично у меня не было оснований так полагать. Однако это ни о чем не говорит. Припадок может начаться в любую минуту. Форрестер сейчас похож на ручную гранату с неисправным взрывателем. Любое изменение обстановки может вызвать взрыв. Льюис и Мейсон прекрасно знали об этом и вели себя соответственно.

— Как вы думаете, чем он займется, когда окажется на свободе? — спросил Уоррен.

Хертц нахмурился.

— Трудно сказать. Однако, зная его историю, можно предположить, что он в первую очередь попытается отыскать свою жену. Лишь память о ней держала его в заторможенном состоянии. Вот где таится главная опасность. Если он найдет ее, «граната» взорвется.

Уоррен повернулся к Террелу.

— Вы знаете, где в настоящее время находится жена Форрестера?

— Она арендует бунгало на Сеавью-авеню.

Уоррен размышлял некоторое время, затем поднялся.

— О’кей, доктор, не будем задерживать вас больше. О дальнейшем мы позаботимся сами. — Уоррен улыбнулся. — Можете возвращаться к своей работе, а во всем остальном — положитесь на этих джентльменов.

Хертц встал.

— Я еще раз повторяю, такого в нашей клинике раньше не случалось. Я сознаю, конечно, свою ответственность…

— Все в порядке, доктор, — тихо сказал Уоррен. — Не будем об этом. Благодарю вас за то, что вы пришли.

Секретарь проводил Хертца к выходу. Едва за ним закрылась дверь, Уоррен сказал:

— Нужно немедленно послать охрану в дом миссис Форрестер.

Террел кивнул и тут же набрал номер телефона полицейского управления.

— Распорядитесь немедленно установить круглосуточную охрану у дома жены Форрестара на Сеавью-авеню, — приказал он Бейглеру. — Пошлите туда двоих ребят, и чтобы глаз не спускали с дома. Не исключено, что там может появиться Форрестер.

В пентхаусе, сидя в удобном кресле, Линдсей слушал запись беседы и недовольно морщился. Все пошло не так, как он планировал. Из-за таких досадных промашек операция может значительно осложниться. Он положил в рот леденец и сразу же наклонился вперед, вслушиваясь в каждое слово. Снова говорил Уоррен.

— Даже если Форрестера похитили, нельзя допустить утечки информации. Это дело государственной важности. Остается вероятность того, что его не похищали. В таком случае он попытается найти свою жену. Необходимо устроить засаду, в его доме и, если нам повезет, мы схватим его там. Журналистам ничего не сообщать: ни данных о Форрестере, ни о его жене, ни тем более, где она живет. Ограничимся информацией о том, что ученый сбежал. Если его действительно похитили, преступники не должны знать, что мы разгадали их уловку, иначе они усилят бдительность. Вы согласны?

Террел сказал негромко:

— Если мы сообщим о побеге Форрестера, пресса тут же придет к выводу, что это именно он прикончил санитара. Как нам быть?

— Сейчас это не столь важно. Мы знаем, что, скорее всего, он не убивал Льюиса, но это будет иметь значение лишь после поимки Форрестера. А сейчас нужно сделать все, чтобы преступники думали, будто мы ничего не подозреваем.

— Полагаю, вы не совсем поняли Террела, — сказал Уильямс. — Предположим, Форрестер не был похищен, а сбежал… Он прочтет газеты и узнает, что его подозревают в убийстве Льюиса. Как он будет действовать?

Террел кивнул. Это было именно то, о чем он хотел сказать.

Уоррен нахмурился.

— Я все же думаю, что прессе стоит преподнести версию о самостоятельном побеге, — сказал он после минутного размышления. — Незачем сообщать о возможной международной подоплеке этого дела.

Линдсей встал. Он возблагодарил свою счастливую судьбу за то, что установил микрофон в номере Уоррена. Теперь он должен предупредить Радница. Операция во многом осложняется.

Внезапно Линдсей ощутил страх… Достаточно ли безопасно убежище в пещере? Он уселся за стол и принялся составлять шифрованное послание Радницу, в то время как магнитофон продолжал работать, записывая беседу внизу.

Сержант Джо Бейглер сидел в полицейском управлении. Якоби с двумя полицейскими отправился охранять бунгало миссис Форрестер: дело ее мужа уже находилось под юрисдикцией ФБР и армейской контразведки.

Изнывая от скуки, Бейглер лениво перебирал донесения, лежащие перед ним на столе.

Лепски, опасно балансируя на двух ножках стула, ковырял перочинным ножиком поверхность стола и дожидался, когда Бейглер оторвется от чтения бумаг. Видя, как сержант откинулся на спинку кресла, он сказал:

— Джо, и все-таки я великий детектив. Здорово я раскрутил дело со смертью этой шлюхи. Меня надо повысить. Видел бы ты лицо шефа, когда я подал ему этот рапорт… Он не верил своим глазам.

Бейглер давно знал Лепски, знал и о том, что тот смышленый парень, но все же был увере, что повышать его рановато. Лепски слишком пронырливый парень… любит работать на публику. Да, с повышением торопиться не стоит.

— Тебе просто повезло, — охладил пыл товарища Бейглер и закурил сигарету. — Но ты оперативно поработал утром. Не удивлюсь, если тебя покажут в вечернем выпуске новостей.

— Ты так думаешь, Джо? — его лицо просветлело. — Мой Бог! Обо мне говорят телевизионщики! Чертовы соседи лопнут от зависти.

— Да? Но вдруг шеф решит сам покрасоваться на экране? — спросил Бейглер с ехидцей. — Он скажет примерно следующее: «Исходя из поданного рапорта…». И тому подобное. И никто не узнает, что это блестящее «денуймент» провел наш великолепный Шерлок Лепски.

Лепски вытаращил глаза.

— «Денуймент»… О чем ты?

— Да это я на французском.

Бейглер был очень доволен собой. Однажды наткнувшись в книге на это слово, он теперь упоминал его к месту и не к месту, полагая, что лишний раз не помешает щегольнуть мудреным французским словечком.

— Не напрягай свои мозги, Том. Сержант всегда малость поумнее детектива второго класса. «Денуймент» — расследование.

Лепски недовольно глянул на Бейглера.

— Ты что, посмеяться надо мной вздумал?

— Я? Над тобой? Да никогда!

— Ну-ну! — Лепски задумался на момент, его лицо потемнело. — Но ты совершенно прав! Если кого и покажут по телевизору, так это шефа. Вот дела! Я тут работаю в поте лица…

Зазвонил телефон. Бейглер снял трубку, некоторое время слушал, затем сказал:

— Ладно, кого-нибудь пришлем. Да, обязательно.

Лепски возмущенно глянул на Бейглера.

— Только не меня! Могу я, наконец, отправиться с женой на пляж, черт возьми?

Бейглер нарочито медленно обвел взглядом пустые столы, пока его взгляд не уперся в Лепски.

— Но я не вижу, кого еще послать, — сказал он. — Звонили из городского госпиталя. Алек Шерман пришел в себя и может говорить. Ольсен спрашивает, записывать ли ему показания Шермана. Но ведь если он это сделает, так его почерк никто не разберет. Лучше займись этим ты. В «Геральд» по поводу этого Шермана чуть ли не роман написали. Возьми с него показания, а редакция даст твою фотографию на первой полосе, это уж как пить дать.

Лепски с такой прытью вскочил на ноги, что опрокинул стул.

— Ты прав, Джо. Я еду. Такой шанс упускать нельзя.

Бейглер, усмехаясь, посмотрел вслед ретивому детективу, затем, тяжело вздохнув, вновь принялся читать ворохом наваленные перед ним рапорта. Зазвонил телефон. Недовольно покосившись на аппарат, он снял трубку.

Пока он утешал пожилую даму, кошка которой застряла в дымоходе, Лепски, включив сирену, ракетой мчался к городскому госпиталю.

Он обнаружил детектива третьего класса Густава Ольсена в вестибюле. Тот флиртовал с молоденькой медсестрой. Детективом этот добродушный розовощекий гигант был никудышным, но в делах, где не требовалось особо шевелить извилинами, а лишь вести монотонное наблюдение, стал незаменим. Лепски скептично относился к умственным способностям Ольсена, но ценил его силу и расторопность при захвате преступника, особенно вооруженного.

Уже пять дней Ольсен неотлучно сидел у постели Алека Шермана, ведущего репортера газеты «Парадиз Геральд». Газета же вовсю трубила о бездельниках из полиции, которые только и умеют, что просиживать штаны в управлении, в то время как добропорядочных граждан, в частности известного журналиста, жестоко избивают. Статьи были ядовитыми и требовали принять определение меры. Под таким давлением Террелу ничего не оставалось, как приставить к Шерману детектива и заявить, что полицейские немедленно начнут действовать, едва только потерпевший журналист заговорит.

Увидев Лепски, торопливо идущего по вестибюлю, Ольсен с сожалением вздохнул.

— Позже, детка, — сказал он медсестре. — Время браться за работу. А потом мы сходим с тобой куда-нибудь, поговорим…

Девушка стрельнула глазками в сторону Тома, подарила ему сказочную улыбку, но тот игнорировал ее авансы. Он только и думал о двух колонках текста и собственной фотографии на первой странице «Парадиз Геральд».

— Он может говорить? — Спросил Лепски, пожимая руку Ольсену.

— Шерман пришел в себя, — смущенно сказал Ольсен, — но я не стал объясняться с ним до твоего приезда. Доктор разрешил переговорить с ним лишь пять минут, не больше. Парень очень плох.

Лепски похлопал его по плечу.

— Молодец. Возвращайся к своей медсестре и предоставь дело мне. — Он вызвал лифт, чтобы подняться на четвертый этаж.

Лепски знал Алека Шермана, впрочем, как и всех журналистов в городе. Но войдя в палату, видавший виды детектив испытал шок. На постели лежала обмотанная бинтами мумия. Лишь один глаз выглядывал из бинтов. Лепски почувствовал, как в нем поднимается гнев.

— Привет, парень, — тихо сказал он, пододвигая к себе стул. — Врач разрешил мне побыть с тобой пять минут, так что не будем терять время. Ты видел, кто на тебя напал?

— Нет… Я только успел сесть в мою машину, как тут же получил удар по голове. — Шерман говорил с трудом, сильно мешала сломанная челюсть. — Том, я очень волнуюсь за Нону… Это моя девушка. Медсестра говорит, что она не звонила и не приходила, хотя наверняка должна была знать, что со мной случилось. Ради Бога, Том, узнай…

Лепски с трудом сдерживал нетерпение. При чем здесь какая-то девушка?.. После того, как он получит показания Шермана, можно надеяться на свой портрет на первой стороне газеты…

— Хорошо, хорошо… я обязательно узнаю… Итак, ты их не видел?

Единственный глаз журналиста закрылся. Секунду он молчал, потом невнятно забормотал:

— Я ничего не видел… Том… пожалуйста. Ее зовут Нона Джакси. Она живет в доме 1890 по Лексингтон-роуд. Работает в научно-исследовательском институте ракетных изысканий. Том, узнай, почему она не приезжает.

Лепски вздрогнул. На какой-то момент он не поверил своим ушам.

— Институт ракетных исследований? — повторил он почти шепотом.

— Да. Она была ассистенткой доктора Форрестера пару лет назад. Она и я хотели пожениться. — Шерман тяжело дышал. Капли пота стекали из-под бинтов.

Лепски был уже на ногах. Его глаза возбужденно сверкали.

— 1890 по Лексингтон-роуд… правильно?

— Да.

— Не волнуйся… Я уже мчусь туда. Сразу сообщу тебе, что случилось. — Лепски почти бежал к двери.

«Ассистентка доктора Форрестера! — повторял он, спускаясь в лифте на первый этаж. — Надо же! Это неслучайно!»

Едва двери лифта открылись, Лепски, не обращая внимания на все еще флиртующего Ольсена, промчался мимо к своей машине.

Ольсен с удивлением смотрел ему вслед.

— Что, его кто-то шилом кольнул? — сказал он. — Но до моих талантов ему далеко.

Девушка хихикнула, посмотрела на кавалера оценивающим взглядом.

— Увы, мне надо работать. Так до вечера?

Ольсен счастливо улыбнулся.

— Я освобожусь в восемь. Зайдем в какое-нибудь заведение, а потом, может быть, я продемонстрирую тебе кое-что, чему ты будешь поражена.

— Будем надеяться, — она повернулась и, покачивая бедрами, пошла по вестибюлю.

Лепски остановил машину напротив дома 1890, по Лексинггон-роуд. Вышел и торопливо поднялся по ступенькам. В парадном осмотрел почтовые ящики. Квартира Ноны располагалась на третьем этаже. Глянул на часы. Было без двадцати час, следовательно, девушка, скорее всего, на работе. Табличка на двери квартиры миссис Уотсон привлекла его внимание. Он подошел и позвонил. Домоправительница уставилась на Лепски с обычной неприязнью.

— В чем дело? — требовательно спросила она.

В свое время по долгу службы Лепски приходилось разговаривать с сотнями домоправительниц и заведующих пансионами, поэтому он прекрасно знал, как обращаться с людьми такого сорта. Но с этой старой каргой нужно вести себя осторожно. Он приподнял шляпу, затем продемонстрировал ей свой полицейский значок.

— Полиция. Не могли бы вы мне помочь?

Миссис Уотсон некоторое время смотрела на значок, затем нахмурилась.

— У нас здесь все в порядке, мистер, — она потянула за ручку, чтобы закрыть дверь.

— Позвольте, мне нужна мисс Нона Джакси.

Лицо миссис Уотсон скривилось.

— Эта маленькая воровка! Она съехала неделю назад. Скатертью дорога!

Лепски встал в дверном проеме, не давая старухе закрыть дверь.

— Воровка? А я и не знал! Кто вам сказал об этом?

— Но ведь вы же из полиции, не так ли? — язвительно спросила старуха.

— Если бы я знал и лично занимался каждым жуликом в этом городе, что бы тогда делали мои товарищи? — спокойно сказал Лепски. — Так что случилось?

Миссис Уотсон тут же выложила ему всю историю. Лепски не перебивал ее красноречие.

— Кузина этой девицы приезжала из Техаса четыре дня назад и забрала ее вещи… так что скатертью дорога, — подвела итог миссис Уотсон.

— Ее кузина?

— Совершенно верно… тоже, видимо, из тех девиц… Она сказала, что забирает Джакси в Техас.

— Она не назвала свое имя?

Миссис Уотсон наморщила лоб, вспоминая.

— Шейла Мейсон, — вспомнила она. — Да… Шейла Мейсон.

— Она не оставила адрес?

— Нет. Да и к чему мне он?

— Как она выглядела? — Лепски вытащил блокнот.

— Блондинка… голубые глаза… симпатичная… но есть в ней что-то такое… короче, они со своей сестрой два сапога пара. Представляете, она была в мини-юбке! Если бы моя дочь осмелилась напялить такое, я бы проучила ее туфлей по заднице! — от избытка чувств миссис Уотсон принялась размахивать руками.

Лепски, большой поклонник мини-юбок, только хмыкнул.

— Ее возраст?

— Ну, не знаю… двадцать три… двадцать четыре…

Лепски задал еще несколько уточняющих вопросов, затем весьма довольный собой и полученными сведениями, распрощался с миссис Уотсон, еще раз галантно приподняв шляпу. Подъехав к ближайшей аптеке, он из телефона-автомата позвонил Ольсену.

— Слушай, дамский угодник, выясни, есть ли у Ноны Джакси кузина. Спроси Шермана, знает ли он что-нибудь о кузине Ноны Джакси. Она из Техаса. Ее имя Шейла Мейсон. Ты слушаешь?

Лепски вслушивался в тяжелое дыхание Ольсена. Тот заверил его, что слушает внимательно.

— Ты что, проверяешь то, что находится у твоей медсестры под юбкой? — с подозрением спросил Лепски.

— Как ты можешь говорить такое! — возмутился Ольсен. — Ее нет рядом.

— Не повезло тебе… слушай… пойди к Шерману и все узнай. Мне важно, что он скажет.

Лепски три раза повторил имя кузины, прежде чем наконец поверил, что Ольсен все запомнил правильно.

Сгорая от нетерпения, он выкурил три сигареты и до половины четвертую, прежде чем Ольсен вновь поднял трубку.

— Шерман утверждает, что у Ноны нет никакой кузины… У нее вообще нет родственников.

— Ты его правильно понял? — требовательно спросил Лепски.

— Этот парень так сказал… никаких кузин… вообще никаких родственников… везет же людям.

Повесив трубку, Лепски помчался в городской суд. Он потратил полчаса, но зато в деталях узнал обо всем, — об аресте Ноны Джакси, о суде над ней и о приговоре. Прошло много времени. Детектив знал, что Бейглер рвет и мечет, но испытывал от этого лишь садистскую радость. Злорадно улыбаясь, он набрал номер полицейского управления.

— Слушай, Джо, — без обиняков начал он, едва услышав голос Бейглера. — Я тут на такое набрел! Мне нужны два-три часа, и я поставлю нашего шефа на уши!

— Немедленно возвращайся! — рявкнул Бейглер. — Я тут совсем зашился, дел, невпроворот, а ты еще сказки рассказываешь!

— Нет! — нагло ответил Лепски. — У меня что-то уши заложило. Понимаешь, ничего не слышу, — и он повесил трубку.

Двадцатью минутами позже он остановил машину возле женской тюрьмы. Лепски мчался по магистрали со скоростью девяносто миль в час, и лишь сирена спасала его от преследования патрульных дорожной полиции. Дважды он чудом избежал аварии. Но здесь ему повезло. Охранник у ворот, которого Лепски знал по прошлой работе, поведал ему много интересного. К тому же рейсовый автобус, отвозивший освобожденных в город, еще не ушел, так что детектив коротко переговорил с водителем. Тот рассказал ему о Лулу Додж. Ее адрес Лепски выяснил в тюремной канцелярии. Сломя голову, он вновь помчался в город. На поиски Лулу ушел еще час. Наконец он отыскал ее в баре, где она высматривала клиента повыгоднее. Лулу не только подробно описала мужчин, забравших Нону, но, порывшись в сумочке, отыскала записанный на клочке бумаги номер машины, в которой они увезли девушку.

В управление Лепски вернулся чуть позже четырех часов и застал Бейглера на высшей точке кипения. Отвечать на беспрерывные телефонные звонки ему помогали трое новичков патрульных.

— Нет вопросов… Нет вопросов! — торопливо бросил Лепски, врываясь в комнату детективов. — Я и так знаю, как хорошо ты ко мне относишься! Джо! Я такое раскопал! Где шеф?

Бейглер сжал огромные кулаки.

— Ну все! Таких, как ты, надо гнать из полиции! Я подам соответствующий рапорт. Если тебя после этого не выставят за дверь, я…

— Полегче, Джо, — остановил его порыв Лепских. — Меня после этого повысят в должности. Так где шеф?

Бейглер молча ткнул в направлении двери.

— Может быть, это будет сюрпризом, но шеф как раз спрашивал о тебе, — саркастически сказал Бейглер. — Иди за своим выходным пособием!

Лепски широко улыбнулся.

— Подожди… Шерлок Лепски действительно доведет до конца… как это по-французски?

— Денуймент… Дубовая башка! — взревел Бейглер. — Иди же!

В бунгало, которое снимала Tea Форрестер, было две спальни и большая гостиная. Вокруг росли пальмы и благоухали цветочные клумбы. Типичное любовное гнездышко, каких немало на побережье. Каждое бунгало имело свой выход на пляж, и ничей нескромный взгляд не мог увидеть того, что происходило внутри домика.

Когда Пола Форрестера увезли в психиатрическую клинику и угроза смерти как бы миновала, Tea решила остаться в Парадиз-Сити. В городе у нее было много друзей, она получала довольно приличную пенсию за мужа, но главный доход был от многочисленных любовников.

Tea была сволочью по натуре. Она никак не могла понять, какого черта ей понадобилось выходить замуж за Форрестера. Наверное, ее прельстила карьера ученого и то, что он будет обладать большим состоянием. Tea давно поняла, что деньги — самое главное в жизни, и чтобы получить их, можно поступиться свободой. Она понимала, что ее красота является, пусть и временной, но ценностью для мужчин. И она решила заработать на ней максимум возможного. Женщина уделяла много времени, чтобы чувствовать себя во всеоружии. Ежедневно на это уходило несколько часов: Tea посещала лучшего парикмахера города, сауну, плавательный бассейн, пляж и тому подобное. Она делала все, чтобы ее тело тридцатилетней женщины было доведено до высшей степени сексуального совершенства.

Tea весила чуть больше нормы. Тело — мечта любого скульптора. Волосы, черные и блестящие, словно вороново крыло, резко контрастировали с большими изумрудными глазами. К тому же она знала толк в одежде. Ничего вызывающего, никаких мини-юбок. Огонь страсти в ее зеленых глазах волновал мужчин гораздо больше, чем простая демонстрация, пусть и совершенных, бедер и коленок.

Она достаточно часто повторяла своим немногочисленным подругам, когда они спрашивали ее совета: «Девочки, неужели вы думаете, что у парня крыша поедет от ваших окороков, когда вы сидите в низком кресле, или от вашей задницы, когда вы, повернувшись спиной, наклоняетесь… От щиколоток до колен — это зрелище для настоящего гурмана, а от колен и выше — извините — все эти прелести лишь для мясника».

Подруги внимательно выслушивали ее наставления, критически осматривали себя и… тут же бежали покупать мини-юбки. Tea ничего не оставалось, как еще раз пересмотреть свои педагогические таланты.

…Детектив третьего класса Макс Якоби подъехал к уединенному бунгало в 11.15. С ним были Дик Харпер и Фил Бейтс, двое молодых полицейских, которые только недавно получили привилегию ходить не в полицейской форме, а в гражданской одежде.

— Тщательно осмотрите все вокруг, — проинструктировал их Якоби. — Не мозольте никому глаза, но чтобы здесь даже мышь не проскользнула без вашего внимания. Будете дежурить семь часов. — Якоби уже верил в важность их миссии. — Если Форрестер объявится, максимум такта, не надо этих стандартных полицейских фокусов. Это очень важный человек. Форрестер не отвечает за свои поступки. Он может буянить, даже применить оружие, а вы должны обезвредить его, но, еще раз повторяю, не причинив ему вреда. Помните об этом.

Харпер нетерпеливо сказал:

— Да, все понятно. Пошли, Фил, — и они направились к густым зарослям колючей акации.

Якоби подошел к двери и нажал кнопку звонка. Ему пришлось подождать нескольок минут, прежде чем дверь открылась. У Якоби перехватило дыхание — обычная реакция большинства мужчин, которые впервые видели Tea Форрестер. Она куталась в розовую накидку, отнюдь не скрывавшую ее формы. Розовое гармонировало с волосами Tea. Ее глаза скользнули по атлетической фигуре гостя, и она улыбнулась. Ослепительно блеснули идеально ровные зубы. Прислонившись к дверному косяку, Tea, словно невзначай, поправила воротник и чуть обнажила загорелую грудь.

Но Якоби был все же детективом, видавшим и не такое. Взяв себя в руки, он предъявил полицейский значок.

— Простите меня миссис Форрестер я из полицейского управления. Мне поручено организовать охрану вашего бунгало.

Улыбка моментально сошла с лица Tea, зеленые глаза посуровели. Она вопросительно глянула на Якоби.

— Охрану? Что все это значит?

— Скажу вам, но предупреждаю: это секрет, — тихо ответил Якоби. — Дело в том, что доктор Форрестер сбежал из психиатрической клиники.

Якоби был поражен переменой, которая произошла с красавицей. Она, казалось, стала меньше ростом, изумрудные глаза потускнели, кровь отхлынула от лица, кожа, покрылась ровным загаром, пошла пятнами.

— Пол? — переспросила она севшим голосом. — Он… он сбежал?

— Вам не о чем беспокоиться. Мне поручено организовать круглосуточное дежурство. Я…

— Молчите! — Взгляд Tea блуждал по пустынному пляжу. — Входите! — Она посторонилась, пропуская Якоби в просторную гостиную.

Якоби вошел в бунгало. Там царил хаос. По всему было видно: ночью здесь здорово повеселились; повсюду валялись пустые бутылки, бокалы; на столике — пепельницы, полные окурков; на спинке кресла сиротливо висел розовый лифчик; на ковре, как опавшие листья, валялись игральные карты. Застоявшийся запах пота и спиртного дополнял неприглядную картину.

Хотя Tea тщательно ухаживала за собой, жила она по-свински, не заботясь о чистоте своего жилища. Наняла негритянку, дабы та наводила порядок в бунгало, но женщина вскоре поняла, что Tea равнодушна к ее уборкам и работала спустя рукава.

— Как он смог сбежать? — спросила Tea.

— Понятия не имею, — коротко ответил Якоби, помня наставление Бейглера — не распространяться на эту тему. — Сбежал и все тут.

— Как они могли допустить такое? — взвизгнула Tea. От шока она уже почти оправилась, кровь вновь прилила к щекам. — Ведь он… почему его не держали в камере? Он же псих! Почему до сих пор не пойман?

— Мы ведем его поиск, — сказал Якоби. — И обязательно найдем доктора Форрестера, но капитан Террел велел охранять вас, пока муж находится на свободе.

Tea медленно ходила взад-вперед по гостиной, размышляя. На глаза ей попался розовый лифчик, и она быстро сунула его под диванную подушку.

— Но что случится, если он заявится сюда?

— Мы его схватим. Мы будем охранять вас день и ночь. Вам нечего беспокоиться.

— Но как он сможет узнать, где я живу?

— Капитан Террел считает, что мы не должны давать ему ни единого шанса.

Tea с раздражением передернула плечами.

— Итак, двое ваших ищеек будут постоянно следить за мной?

До нее наконец дошло, что привычный уклад жизни будет нарушен, и в глазах сверкнул гнев.

— Они не станут вмешиваться в вашу личную жизнь, уверил ее Якоби. — Они здесь лишь для того, чтобы охранять вас.

— Бог мой! — Tea в волнении заломила руки. Вместо страха ее охватил гнев. — Хорошо, делайте что хотите. А сейчас мне надо побыть одной.

— Могу я осмотреть бунгало? Мне нужно проверить окна и двери.

— Не теперь… позже, — резко ответила Tea. — Святые небеса, да уходите же, наконец!

— Как скажете, — Якоби вышел, немного удивленный.

Tea наблюдала за ним сквозь грязноватые нейлоновые шторы. Как только Якоби скрылся в зарослях акации, она побежала в спальню.

Брюс Адкин сидел на краю большой двухспальной кровати, закутавшись в халат. Его красивое загорелое лицо с прямым тонким носом и маленькими изящными усиками было встревожено.

Адкин работал крупье в казино Парадиз-Сити, приезжал в это бунгало уже несколько месяцев. Он вполне устраивал Tea. Адкин работал по ночам составлял ей компанию на протяжении дня. Мужчины, которых она принимала ночью, не приносили ей полного удовлетворения; только неутомимый Адкин мог соответствовать притязаниям этой Мессалины.

— Кто это был?

Адкин пригладил пальцами прямые черные волосы. Он чувствовал себя неважно. Накануне здорово перебрал. Вечеринка незаметно переросла в оргию. Кажется, он улегся в постель с двумя женщинами сразу.

— Полицейский. Пол сбежал прошлой ночью! — воскликнула Tea. — Эти чертовы болваны упустили его!

Адкин вздрогнул. Мутные глаза раскрылись.

— Ты говоришь о своем муже? Об этом психе? Он сбежал?

— Да! Теперь у меня охрана. Бог мой! Убить бы их всех!

— Ты думаешь, он сможет появиться здесь?

— Понятия не имею. Откуда он может узнать, где я живу?

— Тогда почему здесь полиция?

— Не задавай дурацких вопросов. Лучше налей мне виски. Я вне себя, ты это понимаешь?

— А у меня что, нервы стальные? — крикнул Адкин. — Я смываюсь. Не хватает, чтобы твой психованный муж зарезал тебя и меня впридачу. Я знаю, что он уже пришил одного из твоих приятелей, и не хочу последовать за ним! Так что держись от меня подальше! Никаких дел с психами! Пусть они лучше птиц потрошат, но не меня.

— Ты хочешь бросить меня одну? — Tea с тревогой смотрела на любовника.

— У тебя имеется полиция. — Адкин начал торопливо одеваться. — Она тебя в обиду не даст. Если этот сумасшедший найдет меня здесь… О, нет! Я ухожу!

Tea презрительно смерила его с ног до головы.

— Я и не знала, что ты такой трус, Брюс. Вот это да!

Адкин застегнул брюки.

— Я… трус? Когда этот псих с ножом может появиться здесь в любую минуту, ни к чему проявлять безрассудную храбрость.

Поколебавшись, она пожала плечами и вернулась в гостиную. Налив приличную порцию виски, залпом выпила спиртное, вздрогнула и закурила сигарету, недовольно отметив при этом, как дрожат ее руки. Может быть, это даже к лучшему, что Брюс уедет, решила она. Очень скоро здесь будет хоть пруд пруди газетчиков, так что Брюс не нужен. Вдруг она вспомнила, что Уоллес Марш, президент местного банка, намеревался навестить ее сегодня вечером. Нельзя, чтобы его здесь видели. И туг только до нее дошло, что телохранители — серьезная угроза ее процветанию. Друзья Tea — женатые — приезжали сюда именно потому, что стены уединенного пляжного домика надежно хранили все тайны. Разумеется, никто из них не рискнул бы появиться с Tea в обществе. А потеря поклонников автоматически означала потерю доходов. И это как раз в тот момент, когда она наделала столько долгов! Tea планировала получить от своих поклонников к концу недели, по крайней мере, шестьсот долларов. Как теперь это сделать? Придется всем звонить и извиняться. Извиняться? Да они все и так узнают из газет и отвернутся от нее, как от прокаженной!

Адкин вышел из спальни с чемоданом в руке.

— Пока, крошка. Желаю приятно провести время в обществе наших доблестных полисменов.

Она даже не взглянула на него, напряженно размышляя над создавшейся ситуацией.

Краем уха Tea отметила, как захлопнулась входная дверь, затем послышался шум отъезжающей машины. Поднявшись, она подошла к телефону и принялась набирать номера, отменяя назначенные встречи.

К часу дня во всех газетах появилось сообщение, что доктор Пол Форрестер, ведущий специалист в области американского ракетостроения, попавший в психиатрическую клинику в результате нервного расстройства, бежал из лечебного заведения.

Местная телестудия прервала программу передач, чтобы показать фотографию Форрестера. Неоднократно повторялись соответствующие сообщения и по радио. «Парадиз Геральд» к половине третьего дня ухитрилась выпустить специальный выпуск. К поискам Форрестера было решено привлечь общественность.

— Не пытайтесь вступать в контакт с этим человеком, — то и дело повторял диктор. — Помните, он склонен к насилию. Сразу же звоните в полицейское управление Парадиз-Сити по телефону 77–77.

Джесс Гамильтон из ЦРУ курировал прессу. Он обосновался в муниципалитете. Прессе не было сообщено о том, что в городе находится Марвин Уоррен, взявший на себя полное руководство розыском Форрестера. Уоррен не покидал своего номера в отеле. Террел, Уильямс из ФБР и Лепски приехали туда на полицейском автомобиле.

Рапорт Лепски развеял последние сомнения Терре-ла. Случайность побега была исключена.

Лепски переживал свой звездный час, докладывая последние результаты расследования. С неослабевающим интересом его слушали не только Уоррен и Уильямс; Линдсей, сидя в пентхаусе Радница, жадно ловил каждое слово.

После сообщения Лепски Уоррен позвонил в институт. Беседа длилась недолго.

— Эта девушка Джакси уволена, — сказал он Террелу. — Так поступают с каждым, кто попадает на скамью подсудимых. Так что ее и не ждали обратно. А теперь о этой девушке, Шейле Мейсон… Если она живет в Техасе, можем ли мы ее отыскать?

— Я проверю. Но мы твердо знаем, что у Джакси не существовало никаких родственников. Сомневаюсь в существовании Шейлы Мейсон, однако наведу справки.

— Этот детектив из магазина, — продолжал Уоррен. — Нужно поговорить с ним. Мы должны быть абсолютно уверены, что он видел лично, как Нона Джакси воровала. Если его допросить, он, возможно, признается, что дал ложные показания. Это очень важно. Если девушку ложно обвинили — а, скорее всего, так оно и есть, — следовательно, не остается сомнений, что она тоже находится в руках бандитов.

Террел повернулся к Лепски.

— Найди его, — приказал он. — Если он откажется говорить, вези в управление.

— Да, сэр, — Лепски вышел из номера.

Линдсей тут же позвонил Силку. Тот немедленно поднял трубку.

— Срочное дело, — тихо сказал Линдсей. — Полиция хочет допросить детектива в магазине. Ты же знаешь, что это за человек, он моментально выложит все и даст полицейским твое описание. Заткни ему рот. И торопись, полиция уже на пути туда.

Кладя трубку, он услышал голос Уоррена:

— Те двое мужчин, которые увезли Нону Джакси. Мы должны отыскать их.

— Розыск идет, — отозвался Террел. — Лулу Додж хорошо запомнила их. Она считает, что это офицеры полиции. Разумеется, это не так, но они вполне могли раньше работать в полиции, а сейчас подвизаются в каком-нибудь частном детективном агентстве. У нас в картотеке имеются фотографии всех бывших сотрудников полиции. Мы предъявим их на опознание Лулу Додж.

У Линдсея увлажнились ладони. Час от часу не легче! Если полиция арестует его агентов, они наверняка молчать не станут. Операция на грани провала! В агентстве наверняка назовут его имя — с какой стати им молчать!

Поколебавшись некоторое время, Линдсей набрал номер Чета Кигана.

— Полиция ищет Лулу Додж. Она может опознать Уайта и Фокса. Отправляйся к полицейскому управлению и жди, когда ее привезут. Закрой ей рот. Понял?

— Лулу Додж? Ну-ну!.. Я ее знаю. О’кей, все будет сделано.

Линдсей тут же связался с детективным агентством.

— Отправьте Уайта и Фокса в Мексику. И немедленно, — приказал он. — Я хочу, чтобы они покинули Штаты как можно быстрее.

— Хорошо, — ответил мужчина на том конце провода, но все же не удержался и полюбопытствовал: — Неприятности?

— Делайте то, что я велел, и не задавайте глупых вопросов, — раздраженно ответил Линдсей.

Лепски был слегка ошарашен толкотней, царившей в супермаркете. Протолкавшись к кассе, он спросил у молоденькой кассирши:

— Где Фриндли… ваш детектив?

— Понятия не имею, — равнодушно отозвалась девушка. — Спит где-нибудь. — Она указала наманикюренным пальчиком в конец торгового зала. — Там на двери написано: «Только для обслуживающего персонала». Если Фриндли нет, возвращайтесь сюда. Я вас утешу.

Лепски широко улыбнулся.

— Как-нибудь в другой раз, — сказал он. — Это был бы интересный эксперимент.

Детектив покинул хихикающую девушку, с трудом прокладывая себе путь в переполненном зале. Он буквально налетел на высокого худощавого мужчину со шрамом на щеке и стеклянным глазом.

— Разуй глаза! — заорал Лепски.

— Извините, — высокий уступил ему дорогу и пошел к выходу.

Лепски распахнул дверь служебного помещения.

Том Фриндли сидел на деревянном ящике, привалившись спиной к стене. Во лбу зияла черная дыра, глаза были закрыты. Когда Лепски дотронулся по покойника, толстое рыхлое тело наклонилось и упало на пол.

Детектив третьего класса Симс засек Лулу Додж в тот момент, когда она предлагала свои услуги пожилому джентльмену, любителю острых ощущений. Они сидели в дальнем конце бара «Ночь и день», где Лулу частенько подыскивала себе клиентов.

О местонахождении Лулу Симс узнал от патрульного.

— Лулу? Нет проблем!.. Бар «Ночь и день». Если она не в постели, ищи ее там.

Решительно и уверенно Симс зашагал в сторону бара.

Едва только Лулу увидела его, как тут же шепнула клиенту:

— Исчезни, дорогой… полиция.

Старику не надо было повторять дважды. Быстро поднявшись со стула, он тотчас же направился на выход. Симс не обратил на него никакого внимания, а тут же подошел к Лулу.

— Пойдем, бэби, — сказал он. — Мы желаем тебя.

— Так говорит каждый молокосос в этом проклятом городе, но это еще не значит, что он получит то, что хочет! — огрызнулась Лулу. — В чем дело?

— Ты хорошо помнишь тех двух парней, которые забрали Нону Джакси после того, как она отбыла срок? — спросил Симс. — Нам надо найти их. Ты можешь помочь. Мы покажем тебе фотографии, вдруг ты кого-нибудь да и узнаешь. Ты поможешь нам, мы поможем тебе. Мало ли что в жизни случается.

— Обхохочешься! — Лулу улыбнулась, допила виски и соскользнула со стула, не забыв продемонстрировать свои длинные ноги. — Это дело мне по душе. Так те двое не были копами? Странно!

— Понятия не имею, — Симс пошел вслед за ней к выходу. — Я слишком маленький человек, чтобы мне докладывали о таких вещах.

— Это как раз я могу понять, — Лулу уселась в поджидавший ее полицейский автомобиль. — Удивительно, как я до сих пор осталась в живых.

Они прибыли в полицейское управление в тот момент, когда часы на здании муниципалитета показывали половину первого.

Киган сидел в «тандерберге», припаркованном на противоположной стороне улицы. Он дождался, пока Лулу не начала подниматься по широким каменным ступеням, затем поднял автоматический револьвер 38-го калибра, снабженный глушителем, и со сноровкой заправского профессионала выстрелил ей прямо в затылок.

Элис вот уже тридцать лет служила горничной в отеле «Бельведер». Это была высокая изможденная женщина семидесяти трех лет, старая, но сноровистая, и руководство отеля всегда ставило ее в пример другим служащим.

Она отвечала за порядок в двух самых дорогих и престижных номерах отеля. Вместе с негром Джо убирала номера и делала все, чтобы постояльцы были довольны. В вазах всегда стояли свежие цветы, номера были буквально вылизаны, нигде ни пылинки. Самые придирчивые клиенты оставались довольны ее обслуживанием.

Элис взяла за правило убирать гостиные и ванные комнаты в шесть часов утра или в восемь вечера. В эти часы постояльцы либо спят, либо отсутствуют.

Она вошла в номер Марвина Уоррена рано утром и сразу же принялась за работу. Ее фанатичную ненависть к пыли никак не мог предусмотреть Линдсей. Элис забираласть тряпкой в самые укромные уголки, даже под крышки столов. Хрустя суставами, она опустилась на колени и, начав с ножек, провела затем тряпкой под столешницей. Внезапно Элис наткнулась на что-то странное. Это был микрофон на присоске.

Несмотря на свои семьдесят три года, Элис была страстной поклонницей детективных романов и телевизионных боевиков. Она немедленно догадалась, что черная пуговица, прикрепленная под столешницей, есть ни что иное, как миниатюрный микрофон. Женщина внимательно его осмотрела. В отеле все знали, что в этом номере живет руководитель института ракетных исследований США Марвин Уоррен. Нетрудно было догадаться, что микрофон здесь установлен в шпионских целях. Знает ли об этом Уоррен? Нужно было что-то решать.

Элис решила проконсультироваться на этот счет с детективом отеля Руби Хенкелем, только никак не могла решить, сделать это немедленно или же вначале закончить уборку ванной.

Внезапно дверь спальни распахнулась, и в гостиную вошел Марвин Уоррен, на ходу завязывая пояс халата.

— Доброе утро, Элис, — сказал он. — Не беспокойтесь, я пройду на балкон. Что-то мне не хочется спать. Чувствую, надо выпить чашечку кофе… не могли бы вы принести его?

— Да, сэр.

Элис торопливо вышла в комнату обслуживающего персонала, где всегда бьш горячий кофе. Она сервировала поднос, налила кофе в серебряный кофейник и отнесла все это на балкон, освещенный первыми лучами утреннего солнца.

Уоррен, зевая, смотрел на залив.

— Прекрасно, Элис, — сказал он. — Благодарю… Вы, как всегда, аккуратны и быстры.

Поколебавшись, женщина робко сказала:

— Извините меня, сэр. Может быть, это и не мое дело, конечно, но вы знаете, что под столешницей… ну, этот стол в гостиной… установлен микрофон?

Уоррен едва не разлил кофе себе на колени. Поставив чашку, он поднялся с кресла.

— Микрофон?!

— Да, сэр. На присоске. — Элис не надо было просвещать о современных методах подслушивания. — Под вашим столом.

— Покажите, — жестким голосом сказал он.

В гостиной оба опустились на колени, и Элис указала на черную пуговицу.

Уоррен тоже знал толк в подобных вещах. Он сразу понял, что горничная не ошиблась.

Уоррен встал.

— Хорошо, Элис, можете идти. Сегодня убирать ничего не надо, — сказал он, понимая, что каждое его слово фиксируется микрофоном. Это был весьма чувствительный микрофон, так что, вполне вероятно, их беседа на балконе тоже была подслушана.

Заметив сердитый, встревоженный взгляд, Элис попятилась к двери.

— Да, Элис…

— Слушаю, сэр.

— Никому ничего не рассказывайте. Я полагаюсь на вас.

— Понимаю, сэр, — горничная исчезла за дверью.

Уоррен прошел в ванную, включил душ и под шум льющейся воды позвонил Джессу Гамильтону.

— Немедленно выезжаю, — сказал Гамильтон. — Не разумнее ли вам перебраться в другой номер? Я не хочу трогать микрофон, но разговаривать в вашем номере невозможно. С другой стороны очень важно выяснить, откуда нас прослушивают. Через полчаса я буду.

Джонатан Линдсей этой ночью спал плохо. Поэтому он слышал разговор между Уорреном и Элис. Надо было действовать быстро. Он разбудил Курта Фритца, личного секретаря Радница, который вел дела шефа в его отсутствие и проживал тут же, в пентхаусе. Пока Курт торопливо одевался, Линдсей рассказал ему о микрофоне и о том, что он обнаружен.

— Избавься от приемника и магнитофона, — сказал он. — Воспользуйся служебным лифтом. — Но будь внимателен, тебя никто не должен видеть.

Курт кивнул. В чрезвычайных ситуациях он действовал, как автомат. Фритц торопливо покинул гостиную, прихватив с собой тяжелые аппараты.

Линдсей недовольно поморщился.

«Как же все осложнилось! — подумал он. — В начале операции все казалось таким простым. Теперь Уоррен точно знает, что кроется за исчезновением Форрестера». Линдсей был уверен, что Уоррен сразу же догадается, что кто-то охотится за кодом шифра сверхсекретной формулы. А ведь именно этого в любом случае хотел избежать Радниц! Линдсей был также уверен, что скоро отель будет буквально наводнен агентами ЦРУ. Они обыщут каждый номер. Он решил лечь в постель. Пусть лучше полиция обнаружит его спящим, когда заявится сюда.

Специалисты из ЦРУ проверили каждый дюйм номера, лишь после этого Уоррен и Гамильтон могли свободно поговорить.

— Итак, картина более или менее ясна, Джесс, — сказал Уоррен. — Они охотятся за формулой Форрестера. Здесь замешаны либо Россия, либо Китай. Мы потеряли Форрестера. Все свидетели, которые чем-то могли помочь, мертвы. Все нити, ведущие к разгадке, обрываются. Во главе заговора стоит абсолютно безжалостный человек. Мы должны найти его.

— Что более важно, сэр… мы должны найти Форрестера, — тихо сказал Гамильтон. — Вам поставили очень мощный микрофон. Вначале я подумал, что подслушивал разговоры кто-то здесь, рядом. Но с таким микрофоном запись наших бесед можно вести откуда угодно в радиусе до полумили, даже из автомобиля. Мы зря потратим время, обыскивая отель. Я уже говорил с управляющим. Он категорически против. Клиенты будут возмущены, пресса поднимет такой шум, что чертям станет тошно. Нет, это не выход. Нужно бросить все силы на поиски Форрестера.

— Есть ли новости?

— Пока ничего особенного.

Некоторое время Уоррен задумчиво расхаживал по комнате, затем сказал:

— Я возвращаюсь в Вашингтон. Оставаться здесь — слишком большая роскошь для меня. Дело поведете вы с Уильямсом. Не забывайте, что это дело государственной важности. О ходе расследования я сообщу президенту. Хотелось бы заверить его, что Форрестер еще находится в нашей стране.

Гамильтон выпятил подбородок.

— Это я вам могу гарантировать, сэр. Доктор Форрестер пока еще находится в пределах Флориды. Все дороги перекрыты.

Уоррен глянул сквозь большое окно. В порту бурлила жизнь, швартовались и отплывали яхты, акваторию порта во всех направлениях бороздили моторки рыбаков.

— Форрестер может находиться на любом из этих суденышек.

Гамильтон покачал головой.

— Это невозможно. Каждое судно тщательно обыскивается, прежде чем его владельцу выдают разрешение на выход из порта. Густая сеть накинута на Флориду. Форрестер из нее не выскочит.

Глава 5

На третью ночь после похищения Форрестера Линдсей заказал превосходный обед. Ему сервировали столик на террасе пентхауса.

Но обедал Линдсей без аппетита, так как перед этим получил кодированный телекс от Радница: «Я возвращаюсь 15 ноября. Надеюсь вы достигли положительных результатов».

Сообщение Линдсея о непредвиденных затруднениях Радниц игнорировал. Радниц не только не принял во внимание сложившуюся ситуацию, но считал, что он уже добился успеха.

Линдсей до поры до времени откладывал свой визит в пещеру. Эта пещера не соответствовала его представлениям о комфортном жилище. Но нужно было проверить, как идут дела, и переговорить с доктором Кунтцем.

Часов в десять вечера Линдсей покинул отель и поехал к пустыне. Из газет и радиосообщений он выяснил, что поиски Пола Форрестера ведутся по всему штату, но вертолеты уже прекратили обшаривать окрестности. В полицейское управление и муниципалитет постоянно звонят люди, которые якобы видели Форрестера. Все звонки тщательно проверяются, но каждый раз тревога оказывается ложной.

Когда Линдсей повернул на пустынную дорогу, ведущую к пещере, он из предосторожности выключил фары, оставив только подфарники.

Линдсей прибыл к пещере примерно в 10.30. Силк встретил его у входа. В тени виднелись еще силуэты двух мужчин, вооруженных автоматами.

Едва Линдсей вышел из «кадиллака», как сразу же спросил Силка:

— Неприятностей нет?

— Нет… У Кунтца немного разболелся живот…

— Девушка?

— С ней все в порядке. Я позволил Чету поговорить с ней. Он припугнул ее тем, что пообещал более тесное общение. Так что сейчас она будет делать все, что ей велят.

— Форрестер?

Силк потрогал шрам на щеке, затем пожал плечами.

— Понятия не имею… зомби, он и есть зомби. Сами увидите.

Пройдя туннелем, двое мужчин вошли в первую пещеру.

— Я переговорю с Кунтцем.

Линдсей осмотрел пещеру. Она имела вполне жилой вид и освещалась тремя мощными лампами, работающими от аккумуляторов. Посередине стоял длинный стол с креслами, на нем — радиоприемник, у противоположной стены — газовая плита для приготовления пищи.

— Я смотрю, вы обжились здесь.

— Это так. Как долго еще мы будем здесь оставаться? — Силку смертельно надоело жить под землей.

Линдсей проигнорировал вопрос.

— Где Кунтц? Мне надо поговорить с ним.

— Я проведу вас.

Они прошли в другую пещеру, где трое мужчин, поставив автоматы в пирамиду, играли в карты. Глянув на вошедших, они продолжили игру.

В третьей пещере, куда вел короткий туннель, в кресле сидел доктор Кунтц и читал медицинский журнал. При виде Линдсея он отбросил журнал и вскочил на ноги.

— Как долго вы будете держать меня здесь? — требовательно спросил он. Маленькие черные глазки злобно сверкнули. — Это невозможно! Жить в пещере! Я устал жаловаться! Этот человек груб!

— Все в порядке, доктор. — Линдсей улыбнулся своей обаятельной улыбкой. — Успокойтесь. — Жестом руки он отослал Силка и, усевшись в кресло, с любопытством осмотрел пещеру. — А здесь не так уж и плохо. — Взяв леденец из коробочки, Линдсей отправил его в рот. — Эта пещера намного уютнее, чем камера в немецкой тюрьме. Еще раз подчеркну это. Насколько я понимаю, там вы бы себя чувствовали менее комфортно. — Линдсей покатал леденец во рту. — А теперь, доктор, расскажите о пациенте. Чего вам удалось добиться?

Кунтц молчал еще несколько секунд, с трудом сдерживая гнев. Заметив легкую презрительную усмешку на губах Линдсея, он заговорил, как человек, знающий себе цену.

— Если честно, то практически ничего, — сказал он. — Я изучил его историю болезни. Доктор Хертц, один из ведущих специалистов в области психиатрии в нашей стране. Он считает…

— Мне не интересно, что по этому поводу считает доктор Хертц, — прервал его Линдсей. — Меня интересует ваше мнение. Я тоже читал историю болезни, так что мнение доктора Хертца мне известно.

Кунтц недовольно поморщился.

— Ничего нового к его выводам я добавить не могу. Больной не поддается лечению, хотя прошло уже два года. Странно, но факт остается фактом.

— А если проделать вашу чудодейственную операцию, доктор?

Кунтц покачал головой.

— Боюсь, нет. Операция не принесет успеха. Наоборот, только вред.

Улыбка исчезла с лица Линдсея. Это было то, чего он никак не мог предусмотреть. Он подумал о Радни-це. «Я возвращаюсь 15 ноября. Надеюсь, вы достигли положительных результатов». О провале операции вопрос даже не ставился. Линдсей знал Радница. Если он потерпит поражение и не получит от Советского правительства обещанные четыре миллиона долларов, дальнейшее предугадать не так сложно. Радниц поднимет трубку телефона и отдаст соответствующий приказ. Через некоторое время появится Силк, вооруженный револьвером с глушителем… Линдсей ощутил, как предательский холодок пробежал по его спине.

— Вам придется превзойти самого себя, доктор, — скрипучим голосом сказал он. — Зачем же вы погубили столько евреев, если не сможете сделать вашу блестящую операцию на Форрестере?

Кунтца передернуло.

— Стоп! Я сильно сомневаюсь, что у Форрестера маниакальная депрессия. Я два дня проводил с ним разнообразные тесты. Все они дали негативные результаты. Операция может закончиться успешно, если я получаю положительную реакцию… Но этого не произошло. Кроме того, подобные операции невозможно проводить в пещерных условиях.

Линдсей почувствовал, как у него пересохло во рту.

— А он не симулирует?

— Конечно же, нет. Об этом не может быть и речи, — сказал Кунтц. — Позвольте вам кое-что объяснить. Разум подобен исключительно точному часовому механизму. Малейший дисбаланс — и часы либо отстают, либо спешат. У Форрестера не только разладился общий баланс мозга, но и пошли вразнос все внутренние связи. Этому способствовали две причины: крайнее переутомление на работе и измена жены. Если часы слегка встряхнуть, они могут вновь пойти правильно. Разум Форрестера тоже можно как-то подтолкнуть. Но лучше всего, если этот толчок сделаю не я, и вообще не хирург. Возможно, это случится через неделю… месяц… год или вообще через несколько лет: что-либо встряхнет его разум, и человек вновь сделается нормальным. Но наука этого не может. Это слишком деликатная операция… слишком опасная. Мозг человека сложен, поэтому любое вмешательство извне в его работу крайне опасно. Вдруг толчок окажется слишком мощным? Если это произойдет, любые надежды на излечение больного будут потеряны.

Линдсей глубоко вздохнул.

— Неделя… месяц… годы? — переспросил он.

— Да, но это может случиться и завтра. Прогнозировать подобное очень трудно. Форрестер находится в заторможенном состоянии уже двадцать шесть месяцев. Пока что на него ничто не подействовало.

— Почему, как вы думаете?

Кунтц пожал своими толстыми плечами.

— Вероятно потому, что он был изолирован от людей. Его лишили привычного образа жизни, оборвали контакты с близкими, то есть лишили шансов получить тот толчок извне, о котором я говорил.

Линдсей вдруг понял, насколько прозорлив Радниц. Было унизительно чувствовать, что Радниц гораздо умнее блестящего нейрохирурга и, что самое неприятное, умнее его, Линдсея. Он вспомнил слова Радница: «В институте есть молодая женщина, Нона Джакси. Это очень важный для нас человек».

Теперь Линдсей понял, почему Радниц настаивал на ее похищении и почему Нона Джакси так важна для реализации их плана. Как сказал только что Кунтц? Форрестера лишили привычного окружения, изолировав от всех. Он не имел контактов со знакомыми людьми.

Оказывается, Радниц знал это.

С минуту Линдсей раздумывал, потом спросил:

— Здесь находится ассистентка доктора Форрестера, которая работала с ним до его болезни. Не могла бы она быть тем толчком, который вернет его в нормальное состояние?

Кунтц сощурил маленькие глазки и, почесав крючковатый нос, вновь пожал плечами.

— Не знаю. Вполне возможно.

Линдсей решил, что Кунтц до конца так и не понял всю серьезность своего положения. Пришло время его припугнуть.

— Если мы потерпим неудачу, доктор, — сказал он, — я не смогу гарантировать вашу безопасность. Я хочу, чтобы вы осознали этот факт. Мой долг сказать вам, что, скорее всего, вы никогда не сможете покинуть эту пещеру. — Линдсей натянуто улыбнулся. — В таком важном деле неудачи быть не должно. Приложите максимум усилий. — Линдсей замолчал на время, затем добавил: — Эта девушка находится здесь. Вы должны продумать все детали, чтобы использовать ее с максимальным эффектом. Не хотелось бы вам угрожать, но в случае неудачи вы… Короче, поражение исключается.

— Не понимаю, — Кунтц побледнел. — Как это я не смогу покинуть пещеру? Вы…

— Послушайте, доктор. Я же подчеркнул, что не хочу угрожать вам. Это просто констатация факта. Либо вы приводите доктора Форрестера в нормальное состояние, либо наш друг со стеклянным глазом придушит вас, — Линдсей поднялся. — Вы привыкли иметь дело с людьми, стоящими на пороге смерти и во всем зависящими от вас. Почти ничего не изменилось, но теперь смерть угрожает вам. Так вот, постарайтесь, чтобы смерть прошла мимо.

Ошеломленный Кунтц затравленно уставился на Линдсея.

— Я… я сделаю все самым наилучшим образом, — сказал он дрожащим голосом.

— Конечно, — Линдсей извлек из коробочки очередной леденец. — Вам лучше увидеться с девушкой и поговорить с ней. Как я понял, она готова нам помочь.

Он смотрел, как Кунтц тяжело поднялся с кресла и нетвердой походкой вышел из пещеры.

Нона Джакси была в ужасе.

Вчера днем блондин с кукольным личиком тихо вошел в ее маленькую пещеру и уселся на раскладушку. Увидев его, Нона испугалась до коликов в желудке. Спокойно, подчеркивая каждое слово, он объяснил ей, что произойдет, если она не согласится им помочь. От страха и отвращения Нона закрыла уши. Это была ошибка. Схватив за запястья, он швырнул ее на кровать лицом вниз, а сам, низко склонившись, продолжал говорить. Запах его немытого тела и ругательства окончательно доконали Нону. Оставив девушку в истерике, блондин ушел.

Вскоре пришла Шейла. Она не прикоснулась к ней, но, усевшись чуть в стороне, молча наблюдала.

— Все будет в порядке, милочка, — наконец сказала она. — Он не сделает тебе больно… ты должна только подчиниться им. Я повторяю, он не выполнит ни единой своей угрозы, если ты будешь слушаться их.

И вот через ночь к ней в пещеру зашел небольшого роста толстяк с глазами-бусинками. Он расспрашивал ее о работе, которую она делала с Форрестером. Нона видела, что он напуган не меньше ее и правдиво отвечала на его вопросы. Она тряслась от страха и, чтобы скрыть, как дрожат ее руки, зажала их между колен. Толстяк убрался.

Шейла, до этого сидевшая в тени, подошла и обняла дрожащую девушку.

— Все будет в порядке, дорогая… — начала было она, но Нона оторвала ее руки и в истерике закричала:

— Оставьте меня в покое! Уходите!

— Спокойнее, спокойнее, я-то тебя понимаю, как никто другой, — говорила Шейла, и Нона, глядя на нее, вдруг с ужасом заметила, что Шейла как-то странно дергается, лицо ее покрылось капельками пота, а нос побелел и заострился. Шейла перехватила ее взгляд. — Не беспокойся обо мне, дорогая. Мне… мне нужна ежедневная доза. А этот мерзавец не дает. Дожидается, пока я на стенку полезу. Но ты за меня не волнуйся, он даст, куда денется. — И Шейла, пошатываясь и спотыкаясь, ушла прочь.

Потрясенная, напуганная Нона совсем упала духом. Спрятав лицо в ладони, она свернулась калачиком на раскладушке. И вдруг над ней раздался спокойный вежливый голос:

— Боюсь, вы переживаете не самое лучшее время, мисс Джакси.

Нона подняла голову. Безупречно одетый, высокий седовласый человек с участием смотрел на нее. Нервный спазм сжал ее горло.

Линдсей оглянулся, взял кресло и, поставив его около постели, уселся.

— Прошу прощения за все это, мисс Джакси. Уверяю вас, с вами ничего страшного не случится. Позвольте, я вам кое-что объясню.

Его обаятельная улыбка успокаивающим образом подействовала на Нону. Она вытерла глаза носовым платком и села.

— Кто… кто вы? — спросила она дрожащим голосом.

— Будем считать, что я ваш друг. — Линдсей вытащил коробочку с леденцами.

— Вы любите сладкое? Я — очень. Угощайтесь.

Нона заподозрила подвох и отрицательно покачала головой.

— Не надо бояться, — Линдсей выбрал оранжевый леденец, осмотрел его со всех сторон и лишь после этого отправил в рот. — Мне очень жаль, что все так случилось. Однако, я постараюсь объяснить, почему вы здесь очутились, — Линдсей пососал леденец. — Вы работали с доктором Форрестером. Доктор создал новый сплав — вы это знаете. Формула сплава закодирована и не поддается расшифровке. Только сам изобретатель может ее расшифровать. У нас есть основания полагать, что вы можете помочь ему выздороветь, и тогда он раскроет тайну кода. — Посетитель помолчал и улыбнулся. — Вы следите за моими рассуждениями?

Нона кивнула.

— Прекрасно. Расшифровать формулу нужно срочно, вот почему мы были вынуждены привезти вас сюда, — продолжал Линдсей. — Ваше нахождение здесь должно помочь доктору Форрестеру прийти в норму. Психиатр сказал, что ему нужно встречаться со своими старыми знакомыми. Неожиданная встреча с человеком, которого некогда хорошо знал Форрестер, может оказать благотворное воздействие на него. Ваша задача не так уж и сложна, но прежде скажите, согласны ли вы нам помочь.

Разум Ноны прояснился. Она соображала быстро и четко. Этот обаятельный человек с хорошими манерами не работает в правительстве Соединенных Штатов. Из долгих бесед с агентами ЦРУ и ФБР она уяснила чрезвычайную важность открытия Форрестера. А этот человек с симпатичной улыбкой, скорее всего, работает на иностранную разведку… на русскую.

— Я не думаю, что смогу вам помочь, — твердо сказала она. — Открытие доктора Форрестера принадлежит Америке.

Линдсей вновь улыбнулся.

— Моя дорогая юная леди, кто говорит об открытии доктора Форрестера? Я спрашиваю, согласны ли вы помочь вернуть доктора Форрестера в норму?

— Я не стану вам помогать! — отрезала Нона.

Линдсей вытянул правую ногу и глянул на начищенный носок туфли. Покатал языком леденец во рту и ласково улыбнулся.

— В вашем положении, мисс Джакси, у вас нет альтернативы, как только сотрудничать с нами. — Голубые глаза Линдсея слегка погрустнели. — Что до вас, так упрямиться просто бессмысленно и очень опасно. Задача несложная: увидеться с доктором Форрестером и поговорить с ним. В пещере поставлен микрофон, так что я буду слушать вашу беседу. Это я предупреждаю на тот случай, чтобы вы не вздумали своевольничать и говорили только то, что скажу я. Есть вероятность, что общение с вами вернет доктору нормальное состояние психики. Только вероятность, но мы не можем пренебрегать подобным шансом. — Он поднялся. — Советую вам хорошенько все обдумать. Если вы откажетесь сотрудничать… — Он помолчал, с хрустом разгрызая леденец, затем пожал плечами: — Вы уже встречались с Киганом. По-моему мнению, он противное и мерзкое животное, и вы, как мне кажется, придерживаетесь того же мнения. Итак, если вы не захотите нам помочь, я не вижу для себя смысла оставаться в пещере. Но если я уеду, вас некому будет защищать.

Подумайте, мисс Джакси, — и, улыбнувшись на прощание, Линдсей оставил девушку одну.

Это была психологическая ошибка Линдсея. Он думал, что угрозы насилия со стороны Кигана будет достаточно, однако недооценил характер и силу воли некоторых современных девиц. Ноне хватило времени, чтобы понять свое положение и заранее просчитать будущие действия.

Когда к ней в пещеру зашла сияющая, умиротворенная Шейла Латимер, Нона уже приняла решение. Она поможет Форрестеру, если сумеет. Должна помочь. Как он поступит дальше, это уже его трудности, не ее. Расшифрует он формулу или же нет, это будет всецело на его совести. Но нужно предупредить доктора, что они, по всей вероятности, попали в руки русских шпионов.

Шейла принесла белый халат.

— Привет, дорогая… Я приняла свою дозу. Бог мой! Я едва голову о стенку не разбила! Ты готова?

— Да, я готова, — Нона поднялась.

— О, дорогая, я так рада!.. Они думают, тебе надо надеть вот это. — Шейла тряхнула халатом. — Я нашла его среди твоих вещей. Недень. — Когда Нона скользнула в белый халат, Шейла отступила на шаг и критически осмотрела девушку. — Ты даже не представляешь, насколько прекрасно выглядишь. Похожа на медсесту… Флоренс Найтингейл. О, дорогая… Ты просто божественна.

В пещеру зашел доктор Кунтц. Едва Шейла увидела его, как поток комплиментов прекратился.

— Я покидаю тебя, дорогая. Можешь ни о чем не беспокоиться. Делай все, что скажет тебе доктор.

Махнув на прощание рукой, она ушла.

Толстый маленький доктор уселся на краешек кресла, жестом руки показывая, чтобы села и Нона.

— Вы и я должны принять участие в очень деликатном эксперименте, — сказал он. — Вы должны встретиться с моим пациентом после того, как не виделись с ним двадцать восемь месяцев. — Доктор Кунтц замолчал, глядя на сидящую неподвижно девушку. — Вы должны вести себя с ним совершенно естественно. Если, увидев вас, он обретет душевное равновесие, то, вероятно, забудет, что находился в психиатрической клинике столько времени, и даже решит, что расстался с вами только вчера. Вы понимаете?

Нона кивнула.

— В этой ситуации от вас зависит очень многое. Это большая ответственность. Вы будете наедине с ним, и вам придется действовать в соответствии с его реакцией и пожеланиями. Ни в коем случае вы не должны ему перечить. Это очень важно. В клинике он вел себя, как зомби. Если, увидев вас, его разум вернется к жизни, вы должны вести себя очень осторожно. Поймите, вы отвечаете за все. Мы будем слушать ваш разговор, но не сможем помочь вам. Это все, что я могу сказать…

Блестя глазами и оживленно жестикулируя, коротышка-доктор излагал ей план беседы с Форрестером, а Нона, подперев подбородок рукой, внимательно слушала.

Первые трещины в стене секретности, которую воздвиг Джонатан Линдсей в деле с исчезновением доктора Форрестера, появились, когда шеф полиции Террел остановил автомобиль возле своего дома. Было уже за полночь.

Тридцать восемь часов Террел находился на рабочем месте. В настоящий момент его сменил Бейглер, и капитан мечтал лишь об одном: лечь в свою постель и уснуть.

Раздался короткий автомобильный гудок… одна нота, не более. Уже взявшись за ручку ворот, Террел оглянулся через плечо. Черный «бьюик» стоял на противоположной стороне улицы. За рулем сидел мужчина и курил. Едва он увидел, что капитан смотрит в его сторону, как приглашающе махнул рукой.

Террел никогда не носил с собой револьвера. Он был шефом полиции и верил в свой авторитет. Не испытывая никакого страха или беспокойства, он без колебаний медленно направился к машине. Террел узнал человека, сидящего за рулем. Это был Шайн О’Брайен, управляющий клубом «Гоу-гоу» на Восточной пристани.

— У вас ко мне дело?

— Доброй ночи, капитан, — О’Брайен не смотрел на Террела, но внимательно осматривал плохо освещенную улицу. — Не прокатиться ли нам? На вашей улице мне как-то неспокойно.

Террел понял, что О’Брайен хочет сообщить что-то важное, и удивился. О’Брайен образцово вел дела клуба и до сего дня предпочитал держаться подальше от полиции. Уж кого-кого, а его Террел никак не мог представить в качестве осведомителя.

Террел уселся рядом с водителем, и машина тотчас тронулась с места. О’Брайен, попетляв по улицам, отыскал пустую стоянку и остановил машину.

— Я прочел о Дрене Френч, — сказал он, закурив сигарету. — Она не была пьяной. И она не упала в воду сама. Ее пристукнули. Я не могу сказать, кто это сделал конкретно, но кое-какие мысли на этот счет у меня имеются. Я дорожу своей головой и клубом, и мне очень нравилась эта девушка.

Террел молча посасывал нераскуренную трубку. Он ждал.

— За сутки до ее смерти в клуб пришел парень, — продолжал О’Брайен. — Он сказал, что хочет переговорить с Дреной. Я его немного знаю. Это очень опасный человек. Я предупреждал об этом Дрену, но она не вняла моим словам. Этот парень сделал ей какое-то предложение и даже сунул три сотни зеленых. Я еще раз предупредил Дрену. Они ушли вместе. На следующий вечер она сказала Тин-Тину, что собирается купить «Чайку» — есть такой ресторанчик. Я думаю, этот парень пообещал ей крупный куш, а потом надул. Мне кажется, именно он пристукнул ее.

— Расскажи мне о нем. — Желание спать моментально испарилось. Повернувшись вполоборота к собеседнику, Террел смотрел на профиль О’Брайена.

— Его зовут Чет Киган, — сказал О’Брайен. — Он работает с парнем по имени Лу Силк. Эта парочка стоит друг друга. У них всегда денег более чем достаточно. С местными гангстерами в контакт не вступают, но, по слухам, любому из них дадут вперед сто очков. Их репутация — чистый динамит. Это все, капитан. Ни в коем случае не называйте моего имени. Я решил переговорить с вами потому, что мне нравилась эта девушка.

Террел вздохнул.

— О’кей, О’Брайен. Можешь еще что-нибудь добавить?

— Нет, — О’Брайен нажал на стартер. — Я отвезу вас домой.

В молчании они доехали до бунгало Террела. Лишь когда машина остановилась, О’Брайен сказал:

— Надеюсь, вы схватите этих подонков?

Террел ничего не сказал и вышел из машины.

Когда О’ Брайен уехал, Террел сел за руль своего автомобиля и снял трубку радиотелефона, набирая номер Бейглера.

— Дежурный сержант… Городская полиция, — послышался в трубке усталый голос Бейглера.

— Слушай, Джо, — сказал Террел. — Мне нужна полная информация о двух мужчинах: Чете Кигане и Лу Силке. Это очень важно. Брось все дела и в первую очередь займись этим. Я сейчас немного посплю, но буду в управлении к восьми. Я хочу, чтобы к этому времени все данные лежали на моем столе.

— Вы что-нибудь о них знаете, кроме имен? — спросил Бейглер.

— Ничего.

Засыпая на ходу, Террел вышел из машины, запер ее и, открыв калитку, пошел через сад к дому. С облегчением он увидел свет в гостиной: Керри ждет его.

В полицейском управлении Бейглер, положив трубку радиотелефона, отхлебнул кофе и закурил. Мозг его напряженно работал. Был только один человек, который мог оперативно предоставить информацию об этих двух людях, которые так интересуют шефа, — Карл Хеггер, его тайный осведомитель. Этот человек был в преступном мире своим.

Бейглер взглянул на Лепски. Тот, зевая и поминутно поглядывая на часы, листал комиксы. Через десять минут заканчивается его дежурство, и он поспешит к жене. Прошло лишь два месяца с тех пор, как он и Кэрол поженились, и Лепски с наслаждением думал об ужине.

— Том, — сказал Бейглер, поднимаясь. — Я решил тебя повысить. Садись за мой стол. У меня дела в городе. — И прежде чем Лепски успел выразить протест по этому поводу, Бейглера уже и след простыл.

Бейглер быстро доехал до дома Хеггера. Покинув машину, он на скрипучем лифте поднялся на третий этаж и нажал кнопку звонка. Ожидая, когда дверь откроют, он глянул на часы. Было без двадцати пяти минут час ночи.

Дверь открылась. На пороге стоял невысокий, крепко сбитый мужчина с круглым мясистым лицом и глубоко сидящими черными глазами. Он был одет в бутылочного цвета пижаму, волосы взлохмачены. По всему было видно, что его подняли с постели.

— Ты один? — спросил Бейглер, проходя в маленькую, но аккуратную гостиную.

— Я и мой котенок, — ответил Хеггер. — Ну и время ты выбрал для визита! Что случилось?

— У котенка лишь две ноги? — требовательно спросил Бейглер, зная, что Хеггер неравнодушен к блондинкам.

Хеггер нерешительно пожал плечами.

— Если это важно, пойдем немного пройдемся. — Он с сожалением покосился на дверь спальни. — Я только что разогрел этого… эту кошечку… она была сущей ледышкой все эти недели. Так что торопись, нельзя дать ей вновь остыть.

— Я подожду тебя на улице, — сказал Бейглер, выходя из квартиры.

Десятью минутами позже Бейглер и Хеггер уже прогуливались вокруг дома.

— Скорпионы, — сказал Хеггер, едва услышал имена. — С ними надо держать ухо востро — чуть что, сразу сыграешь в ящик. Кто-то их здорово прикрывает. Я расскажу о них все, что знаю. Вопрос: сколько ты за это заплатишь?

— Двадцать баксов.

Хеггер хихикнул.

— Позволь мне уйти. Хотя прогулки и полезны, но мне надо домой.

Повернувшись, Бейглер взял Хеггера за грудки.

— Я же сказал — двадцать баксов, — проскрипел Бейглер. — Если ты не поможешь мне, мы будем разговаривать в других декорациях. И я не шучу. Для меня это очень важно. Я отдам тебя Ольсену. Ему будет интересно узнать, что ты переспал с его дочерью несколько месяцев назад. Я введу его в курс дела.

Хеггер съежился.

— Я тут ни при чем, — забормотал он. — Она буквально изнасиловала меня.

— Расскажешь об этом Ольсену… он любит такие рассказы. — Бейглер вытащил два десятидолларовых банкнота из бумажника. — Так ты будешь говорить?

— Оба профессиональные убийцы. Убивают за деньги. Киган раньше был сутенером. Самый опасный — Силк. У них квартира на Бельвью-авеню. Номер 196, последний этаж. Они работают на кого-то, кто обладает колоссальными деньгами. По слухам, этого парня зовут Джонатан Линдсей. Утверждать точно не возьмусь, но источник информации вполне надежный.

— Что ты знаешь о Джонатане Лицдсее? — спросил Бешлер.

Хеггер покачал головой.

— Ничего… Просто имя.

— Подумай. Может быть, что-нибудь еще вспомнишь.

— Увы. Я уже говорил, что эти парни — скорпионы. Мне хочется сохранить свой нос от их укуса. Я хочу остаться живым и здоровым. Это все, сержант, мне нечего больше добавить.

Из долгого опыта общения с подобными людьми Бейглер знал, что из Хеггера больше ничего не выжмешь. Но, по крайней мере, он узнал новое имя, а следовательно, можно проводить дальнейшее расследование.

— Не много же ты сообщил мне за мои деньги, — упрекнул Бейглер осведомителя.

— Держи нос по ветру, — криво улыбнулся Хеггер. — Я тебя еще никогда не подводил.

— Смотри, чтобы твоя кошка не поцарапала тебя, — сказал Бейглер, когда они подошли к дому Хеггера.

— Мне нравится, когда меня царапают, — Хеггер резво побежал к своему подъезду, семеня коротенькими ножками.

Нона Джакси стояла у входа в пещеру. Кунтц и Линдсей находились чуть сзади. Под потолком горели четыре мощные электрические лампы.

— Вот и пришло ваше время, мисс Джакси, — сказал Линдсей. — Не волнуйтесь. Мы будем рядом. Действуйте, как договорились, и не забывайте: мы слушаем каждое ваше слово. Идите!

Успокаивая себя, Нона шагнула вперед, чувствуя на своем плече горячую потную руку доктора Кунтца.

Размеры пещеры удивили Нону. Но это она отметила скорее автоматически. В дальнем углу пещеры стояла кровать, стол, четыре кресла с прямыми спинками и шезлонг. Нона медленно шла вперед, и ее тень, длинная и тонкая, двигалась впереди нее.

Пол Форрестер сидел в шезлонге. Хотя он сидел неподвижно, его вид внушил ей безотчетный страх. Она слышала о нем самые жуткие рассказы. По слухам, он застал своего коллегу и приятеля в постели с женой и зарезал ножом. Чтобы связать Форрестера, понадобилось пять дюжих санитаров. Они схватили его, когда доктор порывался выбить дверь ванной, где закрылась жена.

Кунтц подробно объяснил Ноне нынешнее состояние доктора Форрестера. Она отдавала себе отчет, что приближается к человеку, который в любой момент может впасть в убийство. Нона понимала, что Линдсей и Кунтц неподалеку, но успеют ли они ее спасти? А вдруг ученый в самом деле нападет на нее?

Кресло Форрестера было ярко освещено. Длинные ноги скрещены, руки покоились на коленях. В черных волосах блестела седина, виски совсем белые, лицо осунулось. И все же он мало изменился с тех пор, как она видела его перед поездкой в Вашингтон, двадцать восемь месяцев назад. Крупный мужчина с грубоватыми чертами лица, густыми черными бровями и слегка раздвоенным подбородком. Нона всегда восхищалась его невероятной работоспособностью.

Она остановилась в десяти футах от шезлонга и беспомощно взглянула на Форрестера. Сердце ее отчаянно колотилось.

Он скользнул по ней безразличным взглядом, в глазах — полнейшее равнодушие.

— Доктор Форрестер… Это Нона, — пролепетала она.

Вновь он взглянул на нее. И в следующее мгновение его глаза оживились.

— Нона… Это в самом деле вы?

— Да.

Улыбаясь, Форрестер поднялся на ноги.

— Что вы здесь делаете? — спросил он. — Я очень рад вас видеть… наконец-то знакомое лицо. Похоже, я живу в каком-то кошмарном сне. — Он осмотрелся. — Эта пещера… как я очутился здесь? Вы знаете, где мы?

Нона поняла, доктор Кунтц был прав: ее появление сдвинуло сознание доктора Форрестера с мертвой точки. Она без труда поверила в это чудо по крайней мере, приветливость ученого развеяла ее страхи.

— Вы были серьезно больны, доктор Форрестер, — нерешительно сказала она, помня наставления Кунт-ца. — Мистер Уоррен поместил вас сюда. На это были веские причины.

— Но это же пещера, не так ли? Как необычно! Но садитесь же, Нона. Расскажите подробно, почему Уоррен решил привезти нас сюда?

Нона присела на краешек табурета. Форрестер внимательно смотрел на нее.

— Вы ничего не помните? Вы были очень больны. У вас был провал памяти. Мистер Уоррен хочет, чтобы вы продолжили работу над формулой. Вот почему мы здесь.

Форрестер нахмурился, затем потер лоб.

— Формула… какая формула? — спросил он наконец.

— ZCX, — ответила Нона, наблюдая за его реакцией.

— А, эта, — его кустистые брови взлетели вверх. — Так это вы сказали о ней Уоррену! — В голосе Форрестера звучал упрек.

— Ничего другого мне не оставалось. Врачи нашли у вас тяжелую и затяжную болезнь. Меня несколько раз допрашивали. Вот почему мне пришлось рассказать все. — Нона понимала, что несколько отступает от инструкций Кунтца, но он сам разрешил ей в особых случаях действовать по обстоятельствам.

— Итак, Уоррен знает о формуле, — лицо Форрестера помрачнело. — У него она есть?

— Да.

— Так зачем меня беспокоить по этому поводу? Пусть дальше все делают сами.

— Но они не могут расшифровать код, доктор Форрестер, — негромко сказала Нона.

Форрестер улыбнулся.

— Нет… Я утратил интерес к формулам… новым идеям… кодам… Они невыносимо скучны, Нона. Мне нравится жить так, как я живу. Видели ли вы Tea? Она спрашивала обо мне?

Услышав последний вопрос, Линдсей вопросительно глянул на Кунтца. Тот кивнул. Пододвинувшись ближе к Линдсею, он прошептал:

— Я был уверен, что это сработает. Он выражается вполне членораздельно… так раньше не было. Нужно дать дополнительные инструкции девушке. Мне войти к ним?

Линдсей подумал, затем кивнул.

— О’кей, делайте то, что считаете нужным.

Доктор Кунтц появился как раз в тот момент, когда Нона отвечала:

— Я не знаю, доктор Форрестер. Я не видела ее.

— А вы хотя бы знаете, где она? Я ведь…

При виде Кунтца лицо Форрестера мгновенно застыло, как гипсовая маска. Кунтц изобразил добродушную улыбку на толстом лице.

— Вы должны помнить меня, доктор Форрестер. Я ваш лечащий врач. Очень приятно, что вы, наконец, пришли в норму.

Вновь пустота и холод, как вуаль, закрыли глаза Форрестера. По всему было видно, что он не понял ни слова из сказанного нейрохирургом.

Кунтц сделал Ноне знак уйти. Она бросила прощальный взгляд на своего милого доктора, и ее сердце сжалось от отчаяния. Она вышла.

Линдсей одобрительно улыбнулся девушке.

— Прекрасно, мисс Джакси. Вам многое удалось. Пройдемте к вам, и обсудим ваш следующий шаг.

Они зашагали по тускло освещенному тоннелю. В пещере Линдсей вынул сложенную вчетверо газету и подал ее Ноне.

— Посмотрите на это, — тихо сказал он. — Форрестер убил санитара. Я хочу, чтобы вы сказали об этом ему завтра и показали эту газету. Важно, чтобы он понял: обратной дороги нет! Либо он работает на нас, либо ему вновь придется отправиться в клинику, мисс Джакси. Через некоторое время мы сможем вывезти его из страны. В Москве его ждет блестящее будущее. Там умеют ценить таких людей, как доктор Форрестер.

Нона едва слушала его. Она с нарастающим ужасом читала об убийстве Фреда Льюиса. Затем с вызовом посмотрела на Линдсея. Ее глаза сверкали.

— Я не могу поверить в это. Я уверена, доктор Форрестер…

Линдсей взмахнул рукой, укоризненно качая головой.

— Неважно, верите ли вы в это или нет. Главное — какой версии придерживается полиция, во что верят люди. А теперь слушайте внимательно все, что я вам скажу…

Капитан Террел появился в полицейском управлении чуть позже восьми часов. Он привык спать мало. Шесть часов крепкого сна, большая чашка хорошего кофе — и он опять в прекрасной физической форме. Не то что Бейглер.

Едва Бейглер услышал, как Террел прошел в свой кабинет, он тут же поднялся со своего места и, тяжело ступая, пошел к шефу. Возившийся с утренними рапортами Лепски крикнул ему вдогонку:

— Спроси у него, сладко ли ему спалось, — в его голосе звучал сарказм.

Но Бейглер игнорировал ядовитое замечание. Постучав, он осторожно открыт дверь.

Террел сочувственно посмотрел на сержанта и предложил сесть.

— Трудная была ночь, Джо?

— Да уж, шеф. Хотите кофе?

— Не сейчас. Да садись же. Что нового?

Усевшись в кресло с жесткой прямой спинкой, Бейглер коротко рассказал Террелу о том, что сообщил ему Карл Хеггер.

— Не так много, шеф, но все же есть кое-что. Я проверил этого мужчину, о котором упоминал Карл: Джонатана Линдсея. В телефонной книге он не значится, и я обзвонил все отели. Знаете, где я обнаружил этого типа? В отеле «Бельведер»! Он занимает самый дорогостоящий номер. Его снял некий Герман Радниц. В настоящее время Радниц отсутствует.

— Кто такой Радниц? — Террел взял авторучку и принялся записывать.

— Хороший вопрос. Я навел справки о нем в отеле. Я хорошо знаком с детективом отеля Руби Хенкелем, — 1>ейглер замолчал, закурил сигарету, затем продолжал: — Гут надо действовать очень осторожно, шеф. Весь персонал отеля чуть ли не молится на этого Радница и Линдсея. И я не преувеличиваю. Когда я спросил Хенкеля, что он думает о Линдсее и Раднице, тот посмотрел на меня, словно я откусил хвост его любимой собаке, — Бейглер раскрыл записную книжку. — Вот что он скачал: «Мы уже многие годы знаем мистера Радница и мистера Линдсея. Оба очень важные особы, наши лучшие клиенты. Вы что, не слышали о них? Тогда чем же вы занимаетесь, сержант, раз не знаете таких людей! Мы не можем разговаривать с вами о людях, занимающих столь высокое положение». — Бейглер закрыл блокнот. — Я понял, что надо заметать следы, так как он прямиком поскачет к этому Линдсею и сообщит, что я интересовался им и Радницем. Этого нельзя было допустить, шеф, так что я быстренько сочинил историю о дорожном происшествии, в котором якобы замешан Линдсей и его машина. Тут Хенкель взорвался. Он смотрел на меня уничтожающе. Заявил, что у обожаемого Линдсея «кадиллак» последней модели, описал достоинства машины и утверждал, что в проишествия Линдсей никогда не попадает. Я все записал, и мы расстались друзьями.

— А Радниц?

— Я вытащил Гамильтона из постели. Решил, что пришло время и ему поработать, — Бейглер довольно улыбнулся. — Он пообещал, что свяжется с Вашингтоном и выяснит все, что касается этого человека.

— А эти двое: Киган и Силк?

— Я подключил к их поискам Уильямса, поднял его с постели. С подобными типами его люди справятся лучше нас. Двое агентов наблюдают за квартирой Силка.

Террел одобрительно кивнул.

— Ты хорошо поработал, Джо. Иди отдыхай. Я буду здесь. Пришло время и тебе немного поспать.

— Я лучше останусь, — сказал Бейглер. — Дело принимает интересный оборот. Не хочется ничего пропустить.

— Не беспокойся. Иди и забери с собой Лепски. От вас мало пользы до тех пор, пока вы не выспитесь.

Иди, Джо. Если случится что-нибудь экстраординарное, я позвоню.

Через двадцать минут после того, как Бейглер и Леп-ски ушли из полицейского управления, прибыли агент ЦРУ Гамильтон и агент ФБР Уильямс. Они сразу же прошли в кабинет Террела.

— Картина становится более или менее ясной, — сказал Гамильтон. — Я вылетаю в Вашингтон через пару часов. Вы прекрасно поработали, капитан. Теперь мы знаем, что Силк и Киган связаны с Линдсеем. А Линдсей, в свою очередь, работает на Радница. Но Радни-ца голыми руками не возьмешь. Я оставлю вам его досье. Уверен, у Радница имеется закодированная формула доктора Форрестера. Объясню, почему я так считаю. Уоррен недавно был в Париже. Его сопровождал личный секретарь и доверенное лицо Уоррена Алан Крейг. Рад ниц в это время тоже был в Париже. Я тоже там был, так что знаю, о чем говорю. Вернувшись в Вашингтон, Крейг умер. По версии полиции, Крейг покончил с собой. У него на квартире нашли непристойные фотографии: на них изображен Крейг и его партнер по гомосексуальным играм. Фотоснимки были сделаны в парижской квартире, где проживал Крейг. Я попытался найти партнера Крейга в Париже. Мне сообщили, что его застрелили. Можно вполне определенно заявить, что Крейг подвергся шантажу — как человек, имеющий доступ к секретным материалам. Именно он, скорее всего, и снял копию формулы для Радница. Радниц всегда останавливается в отеле «Георг V». Администратор отеля вспомнил, что Крейг нанес визит Радницу. Сложив все кусочки, получим мало-мальски полную картину. Однако прямых доказательств пока нет. Мы должны их еще добыть. Я попытаюсь сделать это в Вашингтоне. Радниц — слишком важная персона, так что на него не очень-то замахнешься. Но что касается Линдсея, Силка и Кигана, так они вполне нам по зубам.

— Я послал двоих агентов наблюдать за квартирой Силка и Кигана. А что, если их взять немедленно и допросить с пристрастием? — предложил Уильямс.

Террел покачал головой.

— С такими уликами, которыми мы располагаем, на это нечего и рассчитывать: парни крутые. Мы только раскроем карты и ничего не добьемся. Лучше продолжить слежку. Бандиты сами выведут нас на Форрестера.

Немного подумав, Уильямс признал, что Террел прав.

— Нужно дополнительно подключить к наблюдению других агентов. Хотя до настоящего времени мы даже не знаем, есть ли кто-нибудь на квартире.

Когда Уильямс ушел, Гамильтон поудобнее уселся в кресле и принялся набивать прокуренную трубку.

— Я вернусь завтра, — сказал он. — Но не стоит много ждать от этой поездки. Уверен, мне не разрешат тронуть и волос на голове Радница. У него слишком много друзей в Белом Доме. Но Линдсей… его можно взять в оборот.

— При наличии неопровержимых доказательств, я арестую даже самого президента, — тихо произнес Террел. — Громкое имя или тугая мошна для меня ничего не значат. Мне нужны только факты, подкрепленные свидетельскими показаниями и документами.

Гамильтон угрюмо улыбнулся.

— Я вам охотно верю, но в Вашингтоне думают иначе.

В то время, как Гамильтон ехал в аэропорт, чтобы успеть на самолет, улетающий в Вашингтон, Линдсей давал Ноне последние инструкции. Она провела бессонную ночь, но в течение этой ночи, твердо решила, что не будет сотрудничать с подонками. Однако, насколько это в ее силах, надо помочь доктору Форрестеру. Линдсей еще раз предупредил ее, что в пещере установлены микрофоны, так что он будет слышать каждое сказанное ею слово. Чего он не знал, так это того, что Форрестер мастерски владеет языком глухонемых. Когда-то в прошлом, проводя эксперименты с записью звуковых сигналов, чтобы не вносить помехи, он научил Нону объясняться с помощью азбуки глухонемых. Они часто переговаривались беззвучно, чтобы не испортить запись.

— Он хорошо спал этой ночью, — сказал Линдсей. — Ему дали снотворное. Итак, вы знаете, как себя вести. Покажите ему газету, уговорите встретиться со мной. Вы все поняли?

Нона кивнула.

— Хорошо, идите. Я буду слушать, — Линдсей адресовал ей свою обаятельную улыбку. — Вы знаете, что говорить. Не будем терять даром время. Это очень важно, мисс Джакси. Вы должны добиться успеха.

Она взяла газету и в сопровождении Линдсея вышла из пещеры. У входа в пещеру Форрестера Линдсей коснулся ее руки.

— Помните, что успех в этом деле важнее для вас, а уж потом для меня, — угроза ясно звучала в его голосе, даже не маскируемая обычной улыбкой.

Форрестер сидел в шезлонге в прежней позе: ноги вытянуты вперед и скрещены, руки на коленях.

Нона подошла к нему и положила газету на колени.

— Пожалуйста, посмотрите это, — сказала она, зная, что Линдсей слушает каждое ее слово.

Форрестер улыбнулся.

— Здравствуйте, Нона. Садитесь. Что это?

— Пожалуйста, посмотрите, — повторила она.

Доктор развернул газету и слегка вздрогнул, увидев свою фотографию на первой странице. Рядом, поменьше, снимок Фреда Льюиса и крупные заголовки: «Доктор Форрестер сбежал!», «Санитар убит!»

Форрестер быстро прочитал статью. Лицо помрачнело. Газета шуршала в трясущихся пальцах. Просмотрел фотографии вертолетов, снятые с земли, солдат, выпрыгивающих из грузовиков. Буквы прыгали перед глазами: «Доктор Форрестер способен оказать сопротивление. Если вы встретитесь с ним, не пытайтесь задержать. Звоните в полицейское управление Парадиз-Сити по номеру 77–77».

Наконец он отложил газету и глянул на Нону.

— Вы читали… это?

— Да.

— Верите?

— Многие верят, — уклонилась от прямого ответа Нона.

И тут ее пальцы ожили. Она сказала на языке глухонемых: «Нет, я не верю. Здесь микрофон. Нас подслушивают».

Глаза Форрестера заблестели. Некоторое время он сидел молча, глядя на нее, затем улыбнулся и кивнул.

— Я хочу все это хорошенько обдумать, — сказал он. — Пожалуйста, дайте мне время на размышление. Помолчите.

Они смотрели друг на друга, и вдруг словно плотину прорвало. Это был шквал жестов.

«Ответьте на мои вопросы, — начал Форрестер. — Им нужна формула?»

«Да».

«Русские?»

«Да. Они сказали, что вам будет хорошо в Москве».

«У них есть формула?»

«Думаю, да».

«Я не убивал этого человека. Я хочу, чтобы вы верили мне».

Нона кивнула.

«Я верю вам. Я и мысли не допускаю, что вы могли его убить».

Вслух Форрестер сказал:

— Нет логики. Вы же сказали, что Уоррен привез меня сюда, а в газете сказано, что я сбежал. Мало того, я еще и убил санитара. Я ничего не понимаю.

Его пальцы продолжали двигаться.

«Я должен встретиться с их руководителем. Не беспокойтесь… все будет в порядке».

Нона сказала громко:

— Здесь находится человек, который сможет вам все объяснить, доктор Форрестер. Вы хотите поговорить с ним?

— Думаю, да. Но я хочу, чтобы вы присутствовали при нашем разговоре.

— Хорошо. Сейчас я приведу его.

Нона прошла в пещеру и, завернув за угол, увидела Линдсея.

— Он готов поговорить с вами.

— Да. Я слышал. Вы хорошо поработали.

Линдсей почувствовал что-то вроде укола совести.

Радниц сказал не оставлять никаких следов. Если Джакси выполнит свою задачу, придется отдать ее Силку. Отпускать девушку никак нельзя, слишком опасно ей разгуливать на свободе.

— Раз доктор Форрестер хочет, чтобы вы присутствовали при разговоре, пойдемте со мной.

Но Нона уже давно поняла, что кроется за этой спокойной доброжелательной улыбкой. По ее спине пробежала дрожь, и она молча пошла обратно в пещеру Форрестера.

Линдсей сел напротив ученого. Нона устроилась чуть в стороне, в тени.

— Я действую по поручению русского правительства, — сказал Линдсей Форрестеру. — Они хотят получить вашу формулу. У вас был припадок. Печально, что во время нервного срыва вы убили санитара и бежали из психиатрической клиники, в которой находились двадцать восемь месяцев. По чистой случайности один из моих сотрудников натолкнулся на вас на улице и привез сюда. Здесь вы в безопасности, не волнуйтесь. Русское правительство гарантирует выполнение всех ваших условий. Им нужна формула. Только вы способны расшифровать ее. После этого вы можете спокойно поселиться в Москве, плодотворно работать и жить со всеми удобствами. Первое, что вам нужно сделать, доктор Форрестер, — раскодировать формулу. Если же вы не захотите с нами сотрудничать, мы будем вынуждены отправить вас обратно в клинику, где вы проведете остаток вашей жизни. Хотите подумать? Или же вы расшифруете формулу прямо сейчас?.. Она у меня с собой. — Из своего кейса он извлек фотокопию формулы и протянул ее Форрестеру.

Наблюдая за Форрестером, Нона с удовлетворением отметила, что руки его не дрожат. Мельком глянув на фотокопию, он положил карточку на стол.

— Мне нужно время подумать над всем этим, — сказал он после длинной паузы.

— Не хотелось бы оказывать на вас, доктор, давление, — задушевно сказал Линдсей, — но у нас мало времени. Да или нет?

Форрестер наклонился вперед и принялся внимательно изучать фотокопию. Нона поняла, что он сознательно тянет время. Через три минуты Форрестер глянул на Линдсея, который едва скрывал нетерпение.

— Это возможно, — сказал он и после паузы добавил: — Но я не сделаю этого.

Улыбка Линдсея исчезла.

— Боюсь, у вас нет выбора, доктор Форрестер, — сказал он, выпрямляя спину.

— Нет выбора? Сильно сказано. Объясните, почему это у меня нет выбора?

— Если вы не раскодируете формулу, вам придется отправиться обратно в психиатрическую клинику, — отрывисто сказал Линдсей. — Не очень приятная перспектива, не так ли?

— Почему бы и нет? Я прожил там достаточно продолжительное время, и обо мне неплохо заботились. Мне было очень и очень неплохо, — некоторое время Форрестер изучал лицо Линдсея, затем продолжил: — Вы заблуждаетесь относительно того, что мне нужна свобода. Она мне не нужна. Мне теперь все полностью безразлично, в том числе и это, — Форрестер небрежно кивнул в сторону фотокопии. — Все это для меня ничего не значит. Ваши угрозы — простое сотрясение воздуха. Моя жизнь не представляет для меня никакой ценности. Мне все равно, жить или умереть. Смерть даже лучше.

Линдсей изумленно уставился на Форрестера. Его прошиб холодный пот. Он вспомнил лаконичную телеграмму Радница: «Возвращаюсь 15 ноября. Предполагаю, вы уже добились положительного результата». Он уже видел перед собой Силка с револьвером в руке… Бесстрастный взгляд Форрестера привел Линдсея в бешенство, но голос скрывал чувства.

— У нас найдутся средства сделать вас более сговорчивым, доктор!

— Вы так считаете? Скажите же мне о них, — спокойно ответил Форрестер.

Линдсей заколебался. Он подумал, не проконсультироваться ли вначале с Кунтцем, но потом решил действовать самостоятельно.

— Со мной двое людей, — начал он. — Они совершенно не знают жалости. Я могу отдать приказ силой вырвать у вас код этой формулы. — Линдсей помедлил, с надеждой глядя на Форрестера. — Не стоит подвергать себя мучениям. Это глупо и бессмысленно.

— Меня ничто не сломает, — сказал Форрестер. — Проделывать надо мной подобные штуки — это действительно глупо и бессмысленно.

Линдсей вытащил коробочку с леденцами, выбрал малиновый, придирчиво осмотрел и сунул в рот.

— Вначале мы займемся нашим маленьким другом, который находится здесь, — он указал на Нону. — Это подействует на ваш дух.

Нона похолодела от ужаса, но внешне сохранила спокойствие.

Форрестер ободряюще улыбнулся ей.

— Я не собираюсь водить вас за нос, — сказал он. — Разумеется, я могу раскодировать формулу. На это у меня уйдет примерно двадцать минут. Но я этого никогда не сделаю. Попытаюсь объяснить почему. Последнее время я много размышлял о своем открытии. Вы вряд ли способны понять, но человек, который открывает дверь в неизвестное, берет на себя большую ответственность. Я постоянно мучился вопросом: не пойдет ли мое открытие во вред людям? Вот почему я так надежно зашифровал формулу. Я вначале хотел быть уверенным, что она принесет пользу, а не станет очередной угрозой нашему больному, сумасшедшему миру, — Форрестер откинулся на спинку шезлонга. — Вы скажете, что я эксцентричный человек, и будете правы. Я понимаю, мое открытие стоит миллионы долларов, но деньги никогда не интересовали меня. Когда я находился в Вашингтоне, русские и китайские агенты сулили мне золотые горы и угрожали, так же, как и вы сейчас. Однако я отказался. Мое открытие опередило время. Может быть, позднее, когда мир станет более разумным, оно еще послужит людям — всем людям на Земле, а не какой-то одной сверхдержаве.

Линдсей медленно закипал от бешенства.

— Боюсь, доктор Форрестер, мы не можем ждать так долго. Либо вы раскодируете формулу, либо ответственность за дальнейшее целиком ляжет на вас. Девушку будут прыгать первой, и это произойдет на ваших глазах.

Форрестер вновь подбодрил Нону взглядом и рассмеялся в лицо Линдсея.

— Я так не думаю. Судя по всему, моя формула стоит от трех до пяти миллионов долларов, не так ли?

Линдсей сузил глаза. После некоторого колебания он согласно кивнул.

— Примерно так…

— Да… Это соответствует действительности. Но вы должны понять, что я один из тех, кого называют чудаком. Как я уже сказал, жизнь для меня не имеет цены. Но для вас она цену имеет. Моя жизнь. Ибо только во мне, вот в этой голове, заключен шифр. Поэтому сейчас я встану и уйду из этой пещеры. И мисс Джакси уйдет вместе со мной. И вы нам ничего не сделаете.

Линдсей вздрогнул.

— Послушайте, доктор Форрестер, вы больны… — начал он, но видя, что Форрестер поднялся, громко крикнул: — Силк!

Силк отбросил наушники и, словно черная молния, ворвался в пещеру. Свет мощной лампы отражался в его стеклянном глазу. Увидев бандита, Нона закусила губу.

— Вы останетесь здесь, доктор Форрестер, — Линдсей вскочил со стула. — Я не хочу применять силу, но я буду вынужден использовать ее, если вы откажетесь от сотрудничества. Вы не уйдете отсюда до тех пор, пока не раскодируете формулу!

Форрестер перевел взгляд на Силка. И некоторое время с интересом изучал его злобное, порочное лицо.

— Так вот каков он, ваш подручный, которым вы хвастали. И что, есть еще такие?..

— Да. Кроме этого имеется и другой, который давно собирался заняться девушкой. Мне весьма жаль, но вы вынуждаете меня, доктор. Будьте же благоразумны, расшифруйте формулу и — забудем об этом инциденте.

— Мисс Джакси и я уходим, — сказал Форрестер. — Вы полагаете, что я слишком самоуверен? Тогда я скажу вам следующее. Когда мне начали угрожать в Вашингтоне, я понял, что в любой момент могу быть похищен, и тогда под пыткой у меня вырвут секрет формулы. Пришлось принять меры предосторожности. С тех пор у меня всегда с собой ампула с цианистым калием. Сейчас она у меня во рту… Стоит раскусить ее, и я моментально умру. Если вы попытаетесь помешать мне, я так и сделаю. Понятно?

Силк было двинулся вперед, но Линдсей остановил его жестом. Форрестер остался совершенно спокойным.

— Я вам не верю, — неуверенно сказал Линдсей. Его лицо побледнело. — Вы блефуете, доктор Форрестер.

— Как бы ни так, — улыбнулся Форрестер. — Это простой физический эксперимент. Живой я стою от трех до пяти миллионов долларов, мертвый — ноль. Слушая вас, изучая вас, я понял, что главное для вас — деньги. Я знаю, вы не колебались бы ни секунды, чтобы вырвать у меня секрет формулы любыми изощренными пытками. Но вы боитесь, что я умру, унеся свою тайну в могилу.

Вы не допускаете даже самой мысли об этом. Сейчас мы уйдем. Если вы попытаетесь меня задержать, вам придется смириться с потерей миллионов долларов. У вас жесткий выбор.

Лицо Линдсея потеряло все свое обаяние. Это была маска страха.

— Как только вы выйдете, вас тут же поймают, вы, глупец! — выкрикнул он. — Засадят обратно в обитую войлоком палату! Раскодируйте формулу и, клянусь, я переправлю вас в Москву. Вы будете уважаемым человеком… там вы сможете продолжить ваши эксперименты.

Форрестер отрицательно покачал головой. Он глянул на Нону.

— Пойдемте, Нона, — сказал он.

Сил к поднял револьвер.

— Еще шаг, — сказал он, — и я застрелю ее. Мне не хочется этого делать, но у меня нет выбора. Только одно движение…

Нона почувствовала, как задрожали ее колени. Она стояла неподвижно, чуть дыша. Но Форрестер сказал спокойно:

— Пойдемте, Нона. Не волнуйтесь, они не посмеют причинить нам вреда.

Нона посмотрела на Силка, на черное дуло револьвера, направленное ей в грудь, затем перевела взгляд на Линдсея, на его покрытое потом лицо и, наконец, глянула на Форрестера, спокойного, уверенного в себе и ободряюще улыбающегося ей. Она подошла к нему, и он, взяв ее за руку, повел по песчаному полу пещеры прямо на Силка.

Линдсей сказал придушенным голосом:

— Дай им пройти!

Ни один мускул не дрогнул на лице Форрестера. Его пальцы цепко держали руку Ноны, глаза сверкали, и Силк против воли опустил револьвер. Форрестер и Джакси подошли к трем охранникам, которые все еще играли в карты. Увидев доктора, игроки бросили карты и вскочили на ноги. Форрестер, совершенно игнорируя бандитов, направился в следующий тоннель. Нона шла с ним рядом, дрожа от страха. Она услышала крик Линдсея:

— Дайте им пройти!

Форрестер продолжал идти все тем же размеренным шагом. Они миновали маленькую пещеру, где сидел доктор Кунтц. Он вскочил, изумленно глядя на них, но, после некоторого колебания, остался на месте.

Возле выхода из пещеры стоял «тандерберд».

Форрестер остановился возле него.

— Нона, вы умеете водить машину?

— Да, — все еще дрожа, сказала она.

— Что ж, тогда воспользуемся этим средством передвижения.

Нона оглянулась на черное жерло тоннеля. Силк взглядом змеи смотрел на нее. Девушка закрыла глаза, пытаясь восстановить контроль над вконец расшатанными нервами, и услышала голос Форрестера:

— Спокойнее, Нона, вам нечего бояться.

Она открыла глаза, сделала глубокий вдох, затем скользнула за руль машины. Включив зажигание, медленно вывела машину из тьмы пещеры на яркий солнечный свет.

Силк повернулся к Линдсею.

— Вы уверены, что правильно ведете игру? — требовательно спросил он.

Линдсей вытирал потное лицо.

— А что еще я могу сделать? Он же сумасшедший! Мы сможем поймать его снова, но мертвый…

— Ха! — Силк сунул револьвер в кобуру. — Да его найдут меньше, чем через час. Те кто ищут. Скоро здесь будет копов больше, чем клопов! Я уношу ноги! — Повернувшись, он быстро побежал по тоннелю.

— Подожди! — Крикнул Линдсей, но Силк не обратил на это никакого внимания.

Возле выхода из тоннеля стояло несколько машин. Охранники подбежали в тот момент, когда Силк уже забрался в «бьюик».

— Смывайтесь! — крикнул он им. — Все пропало!

Включив двигатель, он погнал машину по пыльной дороге. Вдалеке виднелся шлейф пыли, поднятый «тандербердом».

Услышав рев мотора еще одного автомобиля, Линдсей отбросил последние колебания и поспешил к своему «кадиллаку». Доктор Кунтц присоединился к нему. Линдсей разрешил ему забраться в машину и погнал ее к выходу из тоннеля.

— Что случилось? — крикнул Кунтц; его дряблые щеки дрожали.

— Заткнись! Не мешай!

Хорошие манеры джентльмена пропали, уступив место страху и ярости. Перемена была столь разительной, что Кунтцу стало не по себе. Больше он не сказал Линдсею ни слова. Линдсей тоже молчал, ведя машину на предельной скорости и лихорадочно размышляя над сложившейся ситуацией. Это конец его сотрудничеству с Радницом, сказал он себе. Силк прав. Форрестера и девушку быстро поймают. А раз так, ему грозит неминуемый арест. Даже если Форрестер ничего не скажет, девушка выложит все. Остается единственный шанс — удрать в Мексику, пока есть время. Многие годы он переправлял добрую половину денег, получаемых от Радница, в мексиканский банк, так что за будущее можно было не беспокоиться. Самое главное сейчас — найти быстрый и безопасный путь в Мексику. Лучше всего добраться катером до Гаваны, а оттуда на аэротакси — до Мехико. Нужно заехать в отель за деньгами. В этом есть определенный риск, но наличные необходимы хотя бы для того, чтобы нанять быстроходный катер.

С проселочной дороги Линдсей выехал на магистраль и остановил «кадиллак».

— Выходи, — приказал он Кунтцу. — Доберешься до города самостоятельно. Быстро!

Кунтц с удивлением воззрился на него. Страх уступил место алчности.

— Но мой гонорар! — требовательно сказал он. — Вы обещали мне…

Линдсей ударил его по лицу наотмашь.

— Вон!

Толстяк-доктор вывалился из машины. В глазах стояли слезы, кровь текла из носа. Линдсей захлопнул дверцу и на предельной скорости погнал машину по магистрали.

Он связался по радиотелефону с отелем и попросил портье упаковать вещи и нанять быстроходный катер до Гаваны. Портье пообещал, что все будет готово к его приезду. Линдсей в который раз с удовольствием подумал, какую силу и власть дают деньги.

Он прибыл в отель через сорок минут. Увидев его, портье тут же вышел из-за своего стола.

— Катер ждет, мистер Линдсей, — сказал он. — Ваш багаж уже там.

— Благодарю. Мне нужно захватить кое-какие бумаги в номере.

Линдсей сунул в руку портье пятидесятидолларовую купюру и быстро направился к лифту.

Ему понадобилось лишь несколько минут, чтобы открыть сейф, взять оттуда толстую пачку стодолларовых купюр и положить их в задний карман брюк. Внезапно сожаление охватило его, когда он в последний раз оглядел роскошный номер. Больше ему здесь не бывать…

Он подумал о Раднице, который наверняка сейчас находится в Гонконге и удивляется, почему нет сообщений. У него слишком большие связи, он выйдет сухим из воды.

«Что ж, пусть удивляется», — подумал Линдсей, вышел из номера и мягко прикрыл дверь за собой.

Глава 6

Чет Киган был очень доволен квартирой, которую снимал вместе с Силком. Оба любили жить красиво и обставили квартиру в соответствии со своими стандартами роскошной жизни. На кроваво-красном ковре стояли глубокие кресла, обитые желтым бархатом, половину стены занимал бар со всевозможными напитками. Шторы на окнах были подобраны в тон ковру. Из-за множества зеркал гостиная казалась просторнее, чем на самом деле.

Развалясь в кресле, Киган помахивал шприцем с наркотиком. На лице его блуждала глумливая усмешка. Покачиваясь, перед ним стояла Шейла, одетая в прозрачную черную комбинацию и золотистые с оборочками трусики.

Шейлу трясло, глаза слезились, из носа капало. Мучительная ломка продолжалась вот уже три часа.

— Давай, бэби, — издевался Киган, — проси. Стань на колени, сложи ручки и проси.

Шейла рухнула на колени, заливаясь слезами.

Киган изучающе посмотрел на нее, затем перевел взгляд на шприц.

— Я думаю, ты можешь подождать. К чему торопиться? Но если попросишь, как надо…

Шейла стонала:

— Пожалуйста, Чет… ты же убьешь меня! Ну сделай же… пожалуйста… пожалуйста… Я выполню любую твою просьбу.

— Любую? — издевательски спросил Киган. — Да ну? Знаешь, я что-то не в настроении. Ударься головой три раза об пол. Я хочу видеть, как ты это делаешь. Стучи!

Едва она собралась выполнить его приказ, как пронзительно зазвонил телефон. Киган выругался, некоторое время нерешительно смотрел на аппарат, потом все же поднялся на ноги.

— Давай, крошка, не отвлекайся.

Он положил шприц на стол и поднял трубку.

Послышался тревожный голос Силка:

— Упаковывай свои вещи и быстро! Все пропало. Я сейчас у Кутана. Даю тебе полчаса, чтобы приехать сюда, затем сматываю удочки. Форрестер и девчонка удрали. Понял? Шевели ногами.

Ошеломленный, Киган некоторое время стоял без движения. Он знал Кутана, у того был быстроходный катер. Раньше Силк никогда не паниковал. Если он говорит, что надо быстро удирать, значит, так и надо делать. Киган лихорадочно соображал, что прихватить с собой. Увидев, что Шейла тянется к шприцу, он ударил ее ногой под ребра. Шейла распростерлась на полу. В ярости Киган схватил шприц и выбросил на балкон.

Метнувшись в спальню, Киган раскрыл чемодан и начал лихорадочно забивать его вещами. Открыв ящик шкафа, он достал паспорт и толстую пачку денег, которую держал на всякий пожарный случай. Сунув деньги в карман, он вспомнил о револьвере. Когда они с Шейлой вернулись домой, он вытащил оружие из кобуры и оставил в гостиной. Киган запер чемодан и вернулся в гостиную. Нужно было забрать револьвер. Он быстро оглядел гостиную, заглянул в бар — он помнил, что положил оружие именно туда. Но револьвера нигде не было. Киган посмотрел, нет ли его рядом с радиоприемником.

— Что ты ищешь? — спросила Шейла. Она сидела в кресле-качалке.

— Куда мог подеваться мой револьвер?

— Я взяла его.

Киган вздрогнул и удивленно посмотрел на свою рабыню. Шейла с трудом поднялась на ноги и отошла к стене, подальше от него. Револьвер плясал в ее руке.

Еще никто никогда не направлял на него оружия, обычно это делал он. При виде черной дыры, из которой в любой момент могла вылететь смерть, бандита охватила паника, и он замер.

— Отдай! — каркающим голосом произнес Киган.

Шейла вздрогнула и чихнула. Слезы беспрерывно текли из ее глаз. Она выглядела и жалко, и страшно.

— Мне нужна моя доза, Чет.

— Положи револьвер! Он же может выстрелить, идиотка!

Он пытался вспомнить, поставил ли револьвер на предохранитель. Он редко делал это. Если да, то можно прыгнуть на девицу и выбить оружие. А если нет? Киган боялся рисковать.

— О’кей, детка, — примирительно сказал он, пытаясь сохранить контроль над своими нервами. — Я все сейчас сделаю. Сейчас тебе будет хорошо. Положи револьвер.

Он глянул на балкон, где сверкали осколки разбитого шприца. Другого у Кигана не было. Чет мысленно выругался.

— Чет, мне нужна доза, — твердила Шейла.

«Если я спокойно пройду в прихожую, она подумает, что я пошел за другим шприцем».

Его маленькие глазки уже видели ключ во входной двери. Чет взялся за чемодан.

— Минутку терпения, сейчас принесу.

Шейла вытерла хлюпающий нос тыльной стороной ладони. Едва Киган сделал шаг в направлении прихожей, она тут же навела на него револьвер.

— Поставь чемодан!

Киган замер, опустив чемодан на пол.

— Что с тобой случилось, детка? — он пытался унять дрожь в голосе. — Я же иду за твоей дозой.

— Ты убежишь… ты хочешь оставить меня, — ствол револьвера угрожающе смотрел прямо в лоб Кигана.

Чет съежился от страха, он знал, что наркоманка не остановится ни перед чем.

— У меня дела, — сказал он, лихорадочно соображая, что Силк ждать не станет. — Не беспокойся. Я принесу большую дозу, а потом возьму тебя с собой… Как ты на это смотришь?

Револьвер судорожно дернулся в ее руке. Прогремел выстрел, и пуля ударила в дверь. Полетели щепки.

— Бэби! — взвизгнул Киган. — Положи оружие! Убери палец со спускового крючка!

Шейла поняла, что он напуган до полусмерти. Значит… это значит, что он в ее власти! Жестокий мучитель, который столько месяцев измывался над ней. И вот теперь он дрожит от страха! Она забыла о наркотике. Теперь Шейла жаждала лишь одного — отомстить подонку, который превратил ее в животное. Она оперлась о стену, крепче сжала револьвер и надавила пальцем на курок. Пуля оцарапала правую щеку Кигана. Он обезумел, увидев собственную кровь, повинуясь лишь слепому инстинкту, рванулся к двери, почти добежал и…

Шейла выстрелила вновь. Пуля отбросила его тело, голова ударилась о дверь, и в это мгновение Шейла выстрелила еще раз. Киган упал на колени, завалился на бок, изо рта его хлынула кровь.

Глядя на лужу крови, заливающую ковер, Шейла подошла поближе, наклонилась над этим подыхающим зверем, шепча те грязные слова, которые так часто шептал ей он, требуя непристойных действий. Киган захлебывался кровью, жизнь уходила… Приставив револьвер к его затылку, Шейла нажала на курок…

Два агента ФБР, сидя в машине, видели, как приехали Шейла и Киган. Это были молодые агенты, ретивые, уверенные в собственных силах, — Уэлш, с соломенного цвета волосами и квадратной челюстью, и Хэммонд, жгучий брюнет, с большими, как у летучей мыши, ушами. Они тут же сообщили по радиотелефону о появлении Кигана и получили приказ оставаться на месте, а если Киган выйдет, следить за ним.

Звук первого выстрела явственно донесся до них сквозь раскрытое окно. Фэбээровцы переглянулись, затем вышли из машины и направились к дому. Звук второго выстрела заставил их бежать. Они влетели в парадное. Толстый пожилой привратник протирал тряпкой пол.

— Киган?! — заорал Уэлш. — Где?!

Ошеломленный привратник сумел выдавить из себя лишь нечленораздельное мычание. Но Хэммонд быстро пробежал глазами список жильцов, висевший на стене.

— Последний этаж, — сказал он, открывая дверь лифта.

Звук третьего выстрела гулко раздался в шахте лифта. Не говоря ни слова, оба агента вошли в лифт и вытащили револьверы.

Лифт, скрипя, медленно пополз вверх, на десятый этаж. Уэлш отодвинул решетку, и они вышли на лестничную клетку. Подойдя к двери, Уэлш позвонил, в то время как Хэммонд стоял сбоку, держа оружие наготове. Еще один выстрел послышался из-за обитой дубовыми панелями двери.

Уэлш глянул на товарища, скривив лицо в гримасе. Хэммонд кивнул. Уэлш сделал шаг назад, затем с силой ударил плечом по двери. Дверь затрещала, но выдержала. Лишь после третьего удара замок поддался, и дверь распахнулась. Уэлш влетел в прихожую. Хэммонд страховал товарища.

Из гостиной слышались рыдания женщины. На полу лежал труп Кигана. Половина черепа была снесена револьверной пулей. Выставив револьверы перед собой, агенты осторожно заглянули в гостиную.

Шейла стояла на коленях, тело ее сотрясалось в конвульсиях, кулаками она стучала по полу. Увидев непрошенных гостей, она закричала:

— Я наркоманка… помогите мне!.. Я наркоманка… пожалуйста… пожалуйста… помогите мне!

Черный «тандерберд» остановился возле полицейского управления. Выключив зажигание и поставив машину на ручной тормоз, Нона Джакси вышла из автомобиля. Поднялась по выщербленным ступенькам в приемную.

Сержант Чарли Таннер дежурил там, сидя за столом и от скуки ковыряя спичкой в зубах. Он глянул на девушку, и в глазах его появился интерес. «Что за красотка! — подумал он. — Видимо, потеряла сумочку или же любимую собачку и сейчас попросит меня, чтобы я отыскал. Что ж, ради таких чудесных ножек можно и постараться!»

— Да, мисс, — сказал он, наклонившись вперед.

— Я хочу поговорить с капитаном Террелом, — тихо сказала Нона.

Удивленный, Таннер почесал пористый, похожий на картофелину нос.

— В самом деле? — он с сомнением покачал головой. — Знаете, мисс, если каждый житель нашего города будет приходить сюда и требовать аудиенции у шефа, у того вряд ли хватит времени на работу… Сожалею, мисс, но в настоящее время шеф очень занят.

— Мое имя — Нона Джакси, и я хочу поговорить с капитаном Террелом.

— А я сержант Чарли Таннер, — полицейский развеселился. — Я сижу в приемной вот уже десять лет, но даже я не могу вот так запросто… — он замолчал с открытым ртом. Заморгав глазами, наклонился вперед и спросил совсем другим голосом: — Как вы сказали ваше имя?

— Нона Джакси.

Таннер во все глаза уставился на нее. Армия, полицейские, ФБР и ЦРУ с ног сбились в поисках девушки по имени Нона Джакси.

— Минутку, мисс… если это не шутка… — забормотал он.

— Я Нона Джакси, — твердо сказала девушка. — Мне нужно поговорить с капитаном Террелом.

— Конечно… конечно… подождите немножко.

Чуть ли не паникуя, Таннер обвел глазами пустую дежурную комнату. Как жаль, что здесь нет ни одного полицейского офицера. Он поднял трубку внутренней связи.

— Шеф… Это Чарли. Сюда пришла молодая леди… утверждает, что ее зовут Нона Джакси… Хочет поговорить с вами.

Террел спокойно сказал:

— Проводите ее ко мне, Чарли. И пошлите кого-нибудь за кофе.

— Да, сэр, — Таннер указал Джакси на лестницу. — Поднимайтесь, мисс. Дверь прямо перед вами.

Нона кивнула и направилась к лестнице. Сержант проводил ее взглядом, затем откинулся на спинку кресла и вытер пот со лба. Он был уверен, что лишь один звонок в «Парадиз Геральд» принес бы ему, по крайней мере, три сотни долларов. О чем он думает? Он может запросить все, что угодно, и получить немедленно. Нона Джакси сама пришла в полицейское управление! Да это же сенсация для любой газеты! Но, спохватившись, сержант отогнал крамольные мысли, противоречащие служебному долгу, и сосредоточенно принялся ковырять спичкой в зубах.

Террел встретил Нону на пороге кабинета. Он сразу узнал девушку по словесному портрету и сделал шаг вперед.

— Мисс Джакси?

— Да.

— Входите.

Стоя у окна, сержант Бейглер во все глаза смотрел на неожиданную посетительницу. Заметив, как она бледна, он торопливо пододвинул кресло.

— Садитесь, мисс.

— Это сержант Бейглер, — представил его Террел, усаживаясь в кресло.

Нона кивнула, садясь.

— Что с вами случилось, мисс Джакси? — спросил Террел, в то время как Бейглер вытащил блокнот и, раскрыв, приготовился записывать. — Мы повсюду искали вас.

Про себя Бейглер подумал, что это, пожалуй, мягко сказано. Последние три дня тысячи людей прочесывали пустыню в поисках этой девушки.

— Дело не во мне. Доктор Форрестер просил меня прийти сюда. Он хочет встретиться с мистером Марвином Уорреном.

— Где доктор Форрестер? — Террел впился в нее глазами.

— Я знаю. Но прежде, чем сообщить его адрес, я должна несколько прояснить ситуацию.

— Разумеется… Продолжайте.

— Доктор Форрестер не хочет никого видеть, за исключением мистера Марвина Уоррена, — голос Ноны задрожал. Глянув более внимательно на ее взволнованное лицо, мужчины заметили, что девушка находится на пределе нервного истощения — того и гляди упадет в обморок. — У доктора Форрестера во рту ампула с цианистым калием. Если его попытаются арестовать, он ее раскусит. — Нона зарыдала. — Поймите, он в самом деле убьет себя. Ему… ему все равно — жить или умереть! — лицо Ноны залила восковая бледность, и, прежде чем Бейглер успел подхватить ее, Джакси упала на пол.

— Позови Марию! — приказал Террел Бейглеру.

Он опустился на колени рядом с девушкой, мысленно проклиная тесноту кабинета, поднял ее на руки и отнес в комнату детективов, где стоял продавленный диван, пахло потом и дезинфекцией. Положив Нону на диван, Террел беспомощно оглянулся.

Полисмен Мария Пинола, упитанная блондинка, вошла в комнату детективов. Бейглер остановился в проеме двери, с интересом наблюдая за развитием событий.

— Позаботься о ней, Мария, — распорядился Террел. — Сообщишь мне, когда она сможет вновь отвечать на вопросы.

Он вернулся в кабинет и распорядился, чтобы его связали с Гамильтоном из ЦРУ. Бейглеру он сказал:

— Распорядись, чтобы об этом не пронюхали журналисты. Предупреди Чарли, чтобы держал язык за зубами.

Бейглер кивнул и заторопился вниз, прыгая сразу через две ступеньки.

Гамильтон взял трубку. Террел сообщил:

— Нона Джакси только что пришла к нам. Она утверждает, что знает место, где скрывается Форрестер. Но тот не желает ни с кем встречаться, кроме Марвина Уоррена.

— Вы уверены, что это Нона Джакси?

— Совершенно.

— Давайте с самого начала.

Террел обстоятельно изложил беседу с Ноной и добавил:

— Она сейчас в обмороке, но к вашему приезду должна прийти в себя.

— О’кей, я звоню Уоррену и немедленно выезжаю, капитан. Проследите, чтобы пресса ни о чем не узнала.

— Я уже распорядился на этот счет, — Террел повесил трубку.

Через сорок пять минут Нона вновь сидела в кабинете Террела, где уже находился Гамильтон. Бейглер стенографировал ее рассказ.

— Доктор Форрестер находится в доме 146 по Леннокс-авеню. Квартира принадлежит его другу, который в настоящий момент находится в Европе. — Она замолчала, глядя на Террела. — Пожалуйста, не ходите туда. Доктор будет разговаривать только с мистером Уорреном. Если в дом войдет кто-нибудь другой, он убьет себя. Он… он… — Она замолчала и вновь потянулась за носовым платком.

Террел и Гамильтон переглянулись.

— Успокойтесь, мисс Джакси, — вежливо сказал Гамильтон. — На вашу долю выпало трудное испытание. Скажите мне, вы в самом деле думаете, что доктор Форрестер может лишить себя жизни?

Нона вытерла глаза и кивнула.

— Да… Это действительно так… Я уверена в этом. — Она вздрогнула. — Это ужасно. У него во рту капсула…

— Доктор Форрестер упоминал о формуле? — спросил Гамильтон.

— Да… Он может раскодировать формулу, но только на определенных условиях, — Нона переплела пальцы рук, чтобы как-то успокоиться. — Он будет разговаривать на эту тему только с мистером Уорреном.

Гамильтон наклонился вперед.

— И какие же это условия, мисс Джакси?

— Он не сказал мне.

— О’кей, — Гамильтон поднялся. — Вы нам очень помогли. Поедемте со мной. Нужно уточнить кое-какие детали. В отеле позаботятся о вас.

Нона покачала головой:

— Я не могу ничего говорить до тех пор, пока доктор Форрестер не переговорит с мистером Уорреном. Я дала слово доктору Форрестеру. — Нона вновь начала плакать.

Гамильтон глянул на Террела. Тот поднялся, подошел к двери и позвал Марию Пинола. Успокаивающе похлопал Нону по плечу.

Пинола, по-матерински обняв Нону, вывела ее из кабинета.

— Пойдем со мной, дорогая, — сказала она. — Я помогу тебе, не волнуйся, все кончится хорошо.

Когда они ушли, Гамильтон приказал:

— Немедленно окружить дом на Леннокс-авеню. Скажите вашим людям, чтобы ни в коем случае не обнаружили себя. Если Форрестер вздумает выйти, не задерживать его, но незаметно следить.

Террел кивнул Бейглеру, и тот пулей выскочил из кабинета.

— Когда прилетает Уоррен? — спросил Террел.

— Не раньше десяти часов.

— Вы думаете, она говорит правду?

— Да… это так. — Гамильтон почесал шею. Он был встревожен. — Мы имеем дело с сумасшедшим… но это очень важный сумасшедший.

Мужчины посмотрели друг на друга, думая каждый о своем, затем Террел сказал:

— Не предупредить ли доктора Хертца?

Гамильтон поколебался, затем покачал головой.

— Нет. Не будем ничего предпринимать до приезда Уоррена.

Зазвонил телефон. Террел поднял трубку.

— Федеральный агент Уэлш сообщил, что Чет Киган убит своей сожительницей-наркоманкой. Она в настоящий момент задержана.

Детективы Энди Шилдс и Фрэнк Брок в этот день охраняли бунгало Tea Форрестер. Они торчали здесь уже три дня, и за это время Броку смертельно надоело и дежурство, и море, и солнце, и золотистый песчаный пляж.

Двадцатипятилетний мощного телосложения Брок не без основания гордился своими мускулами, но еще больше он гордился своими успехами на любовном фронте. Девушек тянуло к нему, как железо к магниту.

Детектив Шилдс был полной противоположностью Броку — старше его и намного опытнее. Это был полицейский по призванию, служакой до мозга костей. Шрам от ножевого ранения пересекал его лицо, нос был переломан в нескольких местах. Всех преступников он считал подонками, а причину большинства преступлений видел в женщинах. Таков у него был взгляд на вещи.

Агенты укрылись в тени пальмовых деревьев, смотрели на море, на загорающих людей…

— Что за жизнь, — ворчливо сказал Брок, пытаясь устроиться поудобнее, — сидим здесь без дела дни напролет, ничего не делая, а рядом есть женщина, которая не знает куда себя деть… Это просто противоестественно.

Шилдс слушал его сентенции вот уже два дня, и Брок смертельно надоел ему.

— Успокойся, ты на работе. — Он поднялся. — Пойду осмотрюсь.

Когда Шилдс неторопливо отправился в очередной обход вокруг бунгало, Tea Форрестер распахнула дверь и выглянула наружу.

У Брока перехватило дыхание. «Вот это экземпляр!» — подумал он.

Легкий ситцевый халатик едва прикрывал колени Tea. Брока даже в пот бросило. Черные, цвета воронова крыла волосы, изумрудно-зеленые глаза, четкие линии фигуры… От нее исходил одуряющий аромат женщины.

Tea медленно повернула голову и глянула в его направлении. Брок торопливо поднялся на ноги. В молчании они смотрели друг на друга, затем она улыбнулась. Брок глянул направо, налево. Шилдса нигде не было видно. Он быстро прошел по раскаленному песку к Tea.

— Привет, — сказала она томно, моментально оценив его мускулистую фигуру. — Вы один из моих телохранителей?

— Совершенно верно. — Брок выпятил грудь. — Хранитель тела, — он с восхищением смотрел на нее. — И какого тела!..

Tea подняла брови.

— Как мило, — кокетливо покачиваясь, Tea прислонилась бедром к дверному косяку. — А я всегда считала, что полицейские тупы, грубы и неотесанны.

Брок расплылся в улыбке.

— Так и есть… Но во всяком правиле имеются исключения.

— Как ваше имя, мистер Исключение из правил?

— Фрэнк Брок… Мои подружки зовут меня Фрэнки.

— Вот как? Да… Мне нравится Фрэнки… А не выпить ли нам?

Брок глянул через плечо: он не доверял Шилдсу.

— Да, с удовольствием, но удобно ли? Видите ли, я на службе. Однако…

Ее изумрудно-зеленые глаза вновь скользнули вдоль его тела.

— И когда же заканчивается ваше дежурство, Фрэнки?

— После шести я свободен.

— А как насчет вашего друга… с перебитым носом? Он выглядит так мужественно… — Tea наклонилась вперед, давая возможность Броку оценить ее грудь по достоинству.

— Вы можете забыть о нем, — хрипло произнес Брок. — Его совершенно не интересуют женщины.

— В самом деле? — Tea улыбнулась. — О… я принесу вам выпить… пива?

— Пиво будет в самый раз.

Она повернулась и медленно направилась в бунгало.

«Что за женщина! — думал Брок. — Она и я!.. Боже мой!.. А что, если?..»

Вдруг что-то твердое уперлось между его лопаток, и раздался жесткий голос:

— Не шевелись или я разворочу твою грудь ко всем чертям!

Брок застыл, подобно ледяной статуе. Он моментально вспомнил, что послан охранять эту женщину, чтобы защитить ее от маньяка. И вот теперь к его спине приставлен револьвер. Кто же еще может приставить оружие, как не маньяк?!

Давление ствола внезапно исчезло, и голос Шилдса стеганул по туго натянутым нервам:

— Тебя что, развлекаться сюда послали?

Ярость и стыд мгновенно овладели Броком. Развернувшись, он выбросил правую руку, метя в лицо Шилдса. Это был бы прекрасный удар, достигни он цели, ведь Брок вложил в него всю мощь своего тренированного тела. Но за долгую службу в полиции Шилдс привык к любым неожиданностям, и реакция его была отменной. Нырнув под кулак Брока, он провел встречный удар, врезав стволом револьвера по челюсти напарника. Незадачливый кавалер оказался в глубоком нокауте.

Стоя с бокалом пива в руке, Tea чувствовала приятное волнение в крови. Жизнь продолжается, мужчины, как всегда, дерутся из-за нее!

— Неужели вы получаете от этого удовольствие? — спросила она.

Брок пришел в сознание и с трудом поднялся. На скуле вспухла безобразная багровая полоса. Шилдс стоял в двух шагах, готовый отразить новое нападение. Видя, что Брок не собирается повторить атаку, он спрятал револьвер в кобуру и презрительно улыбнулся:

— Пошел отсюда!

Глазами, полными ненависти, Брок злобно зыркнул в его сторону, но подчинился. Шилдс был начальником. Поколебавшись, Брок медленно пошел по горячему песку к пальмам.

— Ягненок и баран… мальчик и мужчина, — промурлыкала Tea.

Шилдс равнодушно глянул на нее.

— Извините, что побеспокоили вас, мэм, — сказал он и повернулся, чтобы уйти.

— Не хотите ли утолить жажду, офицер? Как — насчет пива?

— Нет, спасибо. Я на службе.

Глянув на него, Tea наклонилась и вылила пиво на цветочную клумбу.

Шилдс никак не отреагировал на этот жест, он медленно уходил по тропинке.

— Офицер…

Остановившись, Шилдс оглянулся.

— В бунгало перегорели пробки… может быть, вы замените их?

Шилдс смотрел на нее, зная, что Брок слышит каждое слово.

— Моя работа снаружи… не внутри дома, мэм, — сказал он. — Вызовите электрика.

Tea молча наблюдала за ним до тех пор, пока Шилдс не дошел до ворот, затем сбросила халатик на пол. Узенькие полоски бикини совершенно не скрывали прекрасного тела, покрытого бронзовым загаром. Она побежала по тропинке за Шилдсом. Услышав шаги за спиной, Шилдс обернулся. Обогнув его, Tea помчалась по песку к морю.

Шилдс посмотрел направо, затем налево. Пляж был пустынен. Полисмен догнал женщину и схватил за руку у самой воды.

— Извините, мэм, вы должны вернуться. Это слишком опасно. У меня приказ…

Резким движением Tea вырвала руку и бросилась в волны набегающего прибоя. Шилдс шагнул было за ней, но остановился, замочив ботинки. Выругавшись, он отступил назад, наблюдая за быстро уплывающей беглянкой. Поколебавшись, сбросил ботинки, затем освободился от брюк и рубашки.

Подошел Брок.

— Плавать собираешься? — ухмыльнулся он.

Шилдс положил кобуру с револьвером на песок.

— Заткнись, сопляк. Не хватало только, чтобы эта шлюха утонула.

Оставшись в одних трусах, он плюхнулся в воду и поплыл вслед за Tea. Брок наблюдал за ними.

Tea плавала неплохо, но ей было далеко до Шилдса. Мощными гребками он быстро приближался. Увидев, что ее преследуют, Tea нырнула, дернув за шнурки бикини. И вынырнула в тот момент, когда Шилдс оказался рядом. Раскинув руки, она попыталась обнять его, но Шилдс схватил ее, как делает спасатель, подмышки. Tea ожидала совсем другого. Что ж, решила она, поиграем. Закрыв глаза, женщина расслабилась, притворившись, что потеряла сознание. Ругаясь сквозь зубы, Шилдс потащил нагое безвольное тело к пляжу и уложил Tea на песок.

Брок во все глаза наблюдал за развитием событий. Обнаженная грудь Tea бурно вздымалась, словно ей не хватало воздуха.

— Ты что, голых шлюх никогда не видел, — злобно прошипел Шилдс, набрасывая на обнаженное тело Tea свою рубашку. — Куриные мозги! Да не у тебя, не дуйся. Лучше собери мою одежду!

Взвалив Tea на плечо, Шилдс понес ее в бунгало. Брок, словно загипнотизированный, пожирал глазами обнаженную спину, округлые ягодицы и длинные ноги Tea.

У самого порога Tea зашептала Шилдсу прямо в ухо:

— Ты, конечно, большая свинья… но мужчина, что надо. Если захочешь меня, то… сам знаешь дорогу…

Шилдс ничего не сказал.

Он внес ее в бунгало и уложил на диван. Глаза б не глядели на эту потаскуху.

— Оставайтесь здесь. Если вы вновь вздумаете играть в подобные игры, я буду вынужден отвезти вас в управление.

Прихватив свою рубашку, Шилдс направился к двери. Едва он взялся за ручку, Tea сказала:

— Подожди! Как тебя зовут?

Он повернулся. Обнаженная Tea сидела, скрестив ноги. Руки кокетливо прикрывали грудь.

— Детектив третьего класса Эндрю Шилдс.

Он вышел из бунгало, закрыв за собой дверь.

Брок подождал, пока Шилдс подойдет к своей одежде, которая так и лежала на песке, затем сказал:

— Быстро же ты управился… Ну и как она?

Шилдс натянул одежду, угрюмо посмотрел на Брока.

— Ну и как она, Энди? Рассказывай, сердцеед.

— Мне кажется, ты вновь напрашиваешься на удар, — спокойно ответил Шилдс. — Так я это запросто устрою.

Обойдя Брока, он направился к полицейской машине.

Брок нерешительно глянул в его сторону, затем прыгнул вперед, хватая Шилдса за руку.

— Минутку… — начал он.

— Убери свои лапы, — огрызнулся Шилдс, вырывая руку и продолжая идти в направлении автомобиля.

Брок схватился за рукоять револьвера, но затем убрал руку с оружия. С бессильной злобой он наблюдал, как Шилдс связывается по радиотелефону с полицейским управлением.

Стоя на коленях на диване и наклонившись вперед, Tea из окна наблюдала за волнующим ее спектаклем. Ее груди, налитые, как спелые груши, подрагивали от удовольствия.

Пятеро мужчин сидели вокруг стола в роскошном номере отеля «Бельведер». Марвин Уоррен, словно маятник, ходил по ковру взад и вперед.

Справа налево за столом сидели: шеф полиции Террел, Джесс Гамильтон из ЦРУ, Роджер Уильямс из ФБР, доктор Макс Хертц из клиники Гаррисона Уэнтворта и секретарь Марвина Уоррена — Алек Хорн.

Уоррен перестал мерить шагами гостиную и спросил:

— Самое главное — можно ли доверять словам этой девушки?

— Думаю, что да, — сказал Террел. — С какой стати ей врать?

— Она утверждает, что у Форрестера имеется капсула с цианистым калием, — Уоррен недовольно поморщился. — При малейшей попытке схватить его, Форрестер ее раскусит. — Уоррен повернулся к Хертцу. — Он был вашим пациентом двадцать восемь месяцев. Как вы могли пропустить капсулу? Она наверняка была у него, когда его поместили в клинику.

Хертц пожал плечами.

— Это не удивительно. Вспомните, когда Герман Геринг решил покончить с собой, он принял яд, и никакая охрана не смогла ему помешать.

Уоррен подумал, затем кивнул.

— Да… согласен. Итак, доктор Форрестер покончит с собой при малейшей попытке нажима на него?

— Конечно, — без колебаний заявил Хертц. — Он может покончить с собой и без всяких на то оснований. Этот человек совершенно не дорожит собственной жизнью. Скажу больше, он может покончить с собой под влиянием случайного импульса.

Уоррен вновь принялся расхаживать по гостиной.

— Хорошо, доктор, — сказал он наконец. — Благодарю.

Поняв, что он может покинуть совещание, доктор поднялся из-за стола.

— Вы хотите, чтобы я остался здесь или же я могу вернуться в клинику?

— Вы можете возвратиться в клинику, доктор, — сказал Уоррен. — Уже поздно. Я думаю, вряд ли что случится до завтрашнего утра.

Когда Хертц ушел, Уоррен подошел к столу и уселся.

— Форрестер не сможет вновь скрыться? — спросил он Уильямса.

— На это у него нет ни единого шанса. Весь район, а в особенности дом, где он укрылся, под самой надежной охраной.

— Вы уверены?

— Да, сэр.

После некоторых размышлений Уоррен вновь обратился к Уильямсу:

— Я чувствовал бы себя более уверенным, если бы капитан Террел контролировал ситуацию на месте.

И Уильямс, и Террел поняли, что Уоррен хочет переговорить с Гамильтоном с глазу на глаз. Дело государственной важности, а Гамильтон — высокопоставленный офицер ЦРУ.

Они вышли. Оставшись вдвоем, Уоррен сказал:

— В настоящий момент Форрестер представляет для нашей страны исключительную ценность. Мы остро нуждаемся в его открытии. Он выставит нам какие-то требования, не знаю, какие именно, но мы пойдем на все, лишь бы он расшифровал формулу. Президент дал мне полную свободу действий. Ошибки нам не простят. Надеюсь, это вам понятно?

— Если Форрестер сделает попытку покинуть квартиру, как нам поступить в таком случае?

— Думаю, он никуда не уйдет.

Уоррен закурил. Его одолевала усталость. Утром — две встречи с президентом, потом сумасшедшая гонка в аэропорт, чтобы успеть на самолет в Парадиз-Сити. Ответственность, возложенная на него, давила тяжким грузом.

— У нас есть возможность позвонить Форрестеру?

— Разумеется, — Гамильтон открыл записную книжку. — Где-то у меня был его номер.

— Соедините меня с ним, — распорядился Уоррен, гася недокуренную сигарету.

Гамильтон велел телефонистке подключить их телефон к городской линии и набрал нужный номер. Уоррен взял телефонную трубку из его рук.

В трубке щелкнуло, и мужской голос сказал:

— Да.

— Доктор Форрестер? — Уоррен старался говорить спокойно.

— Да, я Форрестер.

— Это Марвин Уоррен. Как ваши дела, Пол?

Долгая пауза, затем Форрестер ответил:

— О… думаю… да. У меня все в порядке. Когда мы встретимся?

— Я только что прибыл из Вашингтона. Президент посылает вам привет. Он хочет знать…

— Когда мы встретимся? — голос Форрестера стал чужим и неприветливым.

— Я могу прийти прямо сейчас.

— Мисс Джакси сказала вам о моих условиях? Вы придете один. Это понятно?

— Да… конечно.

— Я жду вас, — Форрестер повесил трубку.

Уоррен поднялся, отодвинул стул.

— Он хочет встретиться со мной наедине.

Гамильтон озабоченно глянул на него.

— Он склонен к насилию, сэр. Это может быть опасно для вас…

— Президент полагает, что Форрестер в настоящий момент является самым ценным человеком у нас в стране, — спокойно сказал Уоррен. — Форрестер желает встретиться со мной. Я должен увидеться с ним… Идем!

Десять минут быстрой езды — и они добрались до Леннокс-авеню, тихой, немноголюдной улицы на окраине города. С обоих концов улица была блокирована патрульными. Едва машина Уоррена затормозила возле дома, из темноты вынырнул капитан Террел.

— Я должен переговорить с Форрестером, — сказал Уоррен, выйдя из машины. — Ни в коем случае ничего не предпринимайте без моих распоряжений. Мы должны играть теми картами, которые он сдаст нам.

— Доктор Форрестер может прибегнуть к насилию, — с беспокойством сказал Террел. — Вы идете на большой риск, сэр.

— Приходится рисковать. Где он находится?

Террел указал на кирпичный дом.

— На последнем этаже.

— Вы и Гамильтон будете сопровождать меня до предпоследнего этажа. Стойте там и не двигайтесь с места, пока я сам не позову вас.

— Может оказаться слишком поздно, — сказал Гамильтон.

— Возможно… но иного выбора у нас нет.

Трое мужчин вошли в подъезд и поднялись на лифте на седьмой этаж. Там Террел и Гамильтон покинули кабинку. Уоррен кивнул им и нажал кнопку верхнего этажа.

На площадке горел свет, одна из дверей была полуоткрыта.

Уоррен подошел к двери и, чуть повысив голос, спросил:

— Доктор Форрестер?

— Да. Вы один?

Длинная тонкая тень пролегла через прихожую.

— Да, один. Могу я войти?

— Да.

Уютная гостиная была обставлена роскошной мебелью. Вдоль стен стояли шкафы с книгами. На угольно-черном толстом ковре были разбросаны персидские пуфики. Доктор Форрестер стоял в дальнем конце гостиной, лицо его лишь белело в полумраке, торшер давал слабый свет.

Уоррен аккуратно прикрыл дверь, постоял и уселся в кресло на значительном расстоянии от Форрестера.

— Пол… прошло много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз, — сказал он тихо. — Президент передает вам привет.

— Благодарю. — Форрестер, казалось, чуть смягчился. Он остался стоять. — Я не отниму у вас много времени. Вы знаете все о моей формуле. Так что не будем говорить о ней. Я решил передать ее вам, но при определенных условиях. — Форрестер глубоко вздохнул.

— Вы хотите передать мне расшифрованную формулу при одном условии?

— Да.

Уоррен внимательно наблюдал за стоящей в тени фигурой. Он жалел, что не видит лица Форрестера в эту минуту.

— И в чем состоит ваше условие?

— Вы привезете сюда мою жену. Завтра к одиннадцати утра. И оставите со мной наедине.

Уоррен вздрогнул. Это была последняя вещь, которую он надеялся услышать. Уоррен лихорадочно соображал, что ему ответить.

— Ваша жена, Пол? Я не знаю, где она, но, думаю, ее можно найти. Но дайте мне немного больше времени. Скажем, до трех? Я думаю, все будет в порядке.

Наступила долгая пауза, действующая Уоррену на нервы. Наконец Форрестер сказал:

— Да… но не позже.

— Если я смогу все это устроить, вы раскодируете формулу?

— Обещаю вам это. Но если жены не будет здесь до трех часов, вы никогда не получите формулу. Договорились?

— Пол, мы много лет работали вместе… Зачем вам эта женщина? Извините, это ваше дело, но после всего, что произошло, вы вряд ли будете счастливы с ней.

Форрестер заговорил холодным безжизненным голосом, от которого по спине Уоррена побежали мурашки.

— Любое дело я привык доводить до конца. Я очень целеустремленный человек. Я не успокоюсь, пока все не доведу до конца.

— Не лучше ли забыть о ней? В конце концов, она — пустое, никчемное создание. Как я хочу, чтобы вы снова вернулись к работе в институте!

Форрестер вышел из тени.

— Вы слышали мое условие. Я жду ее до трех часов.

— Пол! Один момент, — резко сказал Уоррен. — Может быть, вы расшифруете формулу прямо сейчас?

Форрестер молчал.

— Хорошо, допустим я приведу ее. Но… Вы не причините ей зла?

Форрестер с неожиданной злобой рубанул рукой по воздуху.

— Да какое вам дело, что с ней будет? — крикнул он. — Вы же сами сказали, что она — пустое, никчемное создание. И формула, и жена являются моей собственностью. Итак, завтра в три часа!

Форрестер вышел из гостиной и закрыл за собой дверь.

Несколько минут Уоррен сидел неподвижно. Его лицо и ладони покрылись потом. Затем он медленно встал и вышел из квартиры.

Гамильтон и капитан Террел ожидали его на седьмом этаже.

— Капитан, — обратился он к Террелу, — ваши люди пусть остаются здесь. А с бунгало охрану снимите. Доктор Форрестер не убежит, а я не хочу, чтобы журналисты подумали, будто мы держим Tea Форрестер под охраной. Ясно?

— Как прикажете, — отозвался Террел. — Я верну моих людей в управление.

Его озадачил приказ, но он решил не задавать лишних вопросов.

Трое мужчин спустились на лифте. Глядя на бледное потное лицо Уоррена, ни Гамильтон, ни Террел не осмелились задавать никаких вопросов.

— Возвращаемся в отель, — сказал Уоррен.

Всю дорогу он был мрачен и не проронил ни слова. Гамильтона охватила тревога. Время от времени он бросал испытующие взгляды на Уоррена.

В номере Уоррен предложил Гамильтону присесть.

— Джесс, у нас возникли определенные трудности, — он нервно забарабанил пальцами по столу. — Форрестер рассказал мне о своем условии. Не знаю, стоит ли говорить об этом… — Уоррен замялся. — Вся ответственность лежит на мне, так что решение тоже принимать мне. Но, откровенно говоря, пока не знаю, что и предпринять.

— Я догадываюсь, что за условие, — отрывисто сказал Гамильтон. — Он ненормальный, но прекрасно понимает, что прижал нас к стене. Он берется расшифровать формулу, если мы позволим ему убить свою жену, не так ли?

Уоррен моргнул.

— Как вы догадались?

— Ответ напрашивается сам собой. Я изучил историю болезни Форрестера, обсуждал этот вопрос с доктором Хертцем. Форрестер много работал. Все эти годы. От перенапряжения его мозг держался на… тонкой нити. Измена жены оборвала эту нить. Соединить обрывки он может… только… убив жену. Хертц полагает, что Форрестера постоянно терзает мысль о недоведенном до конца деле. Если мы хотим получить формулу, придется отдать ему жену.

— Но это же невозможно! — воскликнул Уоррен.

— Я выяснил все о Tea Форрестер. Эго самая обыкновенная дешевая шлюха. Никто не пожалеет, если она умрет. Я считаю, мы должны пойти на сделку с Форрестером.

Уоррен пристально глянул в глаза Гамильтона.

— Поймите, Джесс, мы же разговариваем о человеческой жизни…

Гамильтон нетерпеливо передернул плечами.

— Это еще как посмотреть, сэр. Для меня Tea Форрестер — хуже животного. Самка, дура, и никто не будет жалеть, если она умрет.

— Я не хочу разговаривать на подобные темы! — отрезал Уоррен, но без прежней убежденности. — Мы не можем…

— Сэр! — в голосе Гамильтона звучал металл. — Может быть, стоит напомнить вам ваши же слова? «Любой ценой получить формулу». Какими бы ни были условия Форрестера, мы обязаны их выполнить. Вы же сказали, что президент предоставил вам полную свободу действий.

— Да, это в самом деле так, но…

— Это элементарная сделка. Мы получаем формулу в обмен на жизнь этой женщины. Если мы встанем на ее защиту, то потеряем и формулу, и Форрестера. Если же согласимся на его условия, то обладание металлом даст нашей стране, государству огромное преимущество над Россией в области ракетостроения. Жизнь ничтожной шлюхи несопоставима с прогрессом. Мы надолго получим приоритет в столь важной области.

— И все же должен существовать другой выход из создавшегося положения! — Уоррен вскочил и вновь начал мерить шагами гостиную. — Предположим, нам удастся отобрать ампулу у Форрестера. Ну, скажем, отключить его на какое-то время…

Гамильтон с трудом подавил раздражение.

— Сэр, мы не можем пойти даже на ничтожный риск. Конечно, существует множество способов отключить доктора на время, но ни один из них не дает стопроцентной гарантии. Есть пистолет, который стреляет капсулами со снотворным, но оно действует не мгновенно, а лишь через секунду-две. Следовательно, Форрестер будет иметь достаточно времени, чтобы раскусить ампулу. А уж это он сделает, будьте уверены. Не мучайте сердце там, где действует разум. Форрестера нельзя заставить расшифровать формулу, не выполнив его условий. То есть, в любом случае придется отдать ему жену. Иного выхода нет.

— Тогда женщина умрет! Я не могу допустить это, Джесс!

— И я бы предпочел обойтись без… осложнений, сэр, — сухо сказал Гамильтон. — Но не могу. Мы не на прогулке, здесь от наших эмоций ничего не зависит. Когда кто-нибудь ставит под угрозу безопасность государства — наш долг обезвредить его. Интересы государства превыше всего. Служба, сэр. Положитесь на меня, и все будет в порядке. Но встречаться с Форрестером по-прежнему будете вы. Он может заподозрить неладное, если на встречу приду я. А сейчас главная задача — сделать так, чтобы мистер и миссис Форрестер встретились. Из газет и радио Tea Форрестер знает, что Пол на свободе и, разумеется, постарается держаться от него подальше. Вам придется убедить Форрестера самому отправиться к ней.

Уоррен удивленно глянул на него.

— Как это? Он ждет ее в гости, а не наоборот! И как мы объясним журналистам тот факт, что Форрестер благополучно миновал все кордоны?

— Ситуация на Леннокс-авеню контролируется нами. Есть запасной выход, и я сделаю так, чтобы Форрестер незаметно вышел из дома. В общем, о таких мелочах не беспокойтесь. Но с Террелом надо вести себя осторожно. Этого чистоплюя нельзя посвящать в наши планы.

— А газетчики? Они спросят, откуда Форрестер узнал адрес жены.

— Ее имя есть в телефонной книге… Я проверял. Журналисты подумают, что он узнал адрес из телефонной книги, удрал через черный ход, обманув незадачливых охранников, украл машину — я ее поставлю у выхода, и отправился к бунгало. — Гамильтон на секунду задумался, затем продолжил: — Сэр, мы будем рядом с бунгало. Когда он уладит свои проблемы, мы войдем и потребуем формулу. Никаких проблем!

Уоррен поморщился.

— Не уверен, что смогу проделать нечто подобное…

— Вспомните про долг, — твердо сказал Гамильтон. — Вы должны сделать это.

— А потом? Что будет с Форрестером?

— Вы получите расшифрованную формулу, а Форрестер… Я позабочусь о том, чтобы не осталось никаких улик… это мои проблемы. — Он наклонился вперед, упираясь руками о стол. — Позвоните Форрестеру рано утром и скажите, что хотите встретиться с ним еще раз.

Барабаня длинными тонкими пальцами по столу, он принялся подробно объяснять, что сказать сумасшедшему ученому.

Глава 7

Капитан Террел прибыл в полицейское управление чуть позже девяти утра. За истекшие сутки он спал всего три часа и чувствовал себя скверно — возраст.

Вместо обычного дружелюбного приветствия он лишь кивнул Чарли Таннеру и прошел прямо в кабинет. Сержант быстро сообразил, что к чему, и послал дежурного полицейского за кофе.

Не успел Террел приступить к изучению донесений, поступивших за ночь, как запыхавшийся полицейский принес дымящийся напиток.

— Спасибо, Джек, — благодарно сказал Террел, наливая кофе.

Вошли Бейглер и Лепски. Террел пододвинул к ним чашки.

— Наливайте, — он с наслаждением сделал первый глоток. — Что слышно?

— Я снял охрану с бунгало миссис Форрестер, — доложил Бейглер. — У Тома информация поважнее.

— Что там у тебя, Том?

— Вот подробный рапорт, шеф, — Лепски положил бумагу на стол. — Линдсей и Силк удрали. Линдсей нанял быстроходный катер и направился в Гавану. Силк тоже мотанул на катере, но куда, никто не знает. Катер принадлежит Алеку Кугану. Когда Алек вернется, если вообще вернется, я его допрошу. По моим предположениям, и Силк, и Линдсей сейчас в Мексике. Я предупредил мексиканскую полицию, но вы же их знаете… Я переговорил с мисс Джакси. Она рассказала, что в пещере за Форрестером наблюдал доктор, и описала его внешность. Все это отражено в моем рапорте. Киган мертв. Девица, которая застрелила его, наркоманка, и с головой у нее не все в порядке. Если мы сумеем ее подлечить, она даст нам соответствующий компромат на Силка и Линдсея. Линдсей хорошо известен в отеле «Бельведер». Он жил в самом лучшем номере, который снимает Герман Радниц.

Террел слушал, понимая, что эти сведения уже ни к чему. Дело полностью перешло под контроль ЦРУ, так что ему остается лишь передать им полученную информацию.

— Хорошо, Том, можешь быть свободен.

Когда Лепски ушел, Террел устало сказал:

— Что-то здесь не так, Джо, но я никак не пойму, что именно. Не нравится мне все это. С чего бы сумасшедший доктор засел в квартире? Почему они не задержат его? Почему сняли охрану с бунгало его жены?

— Хорошие вопросы, шеф, — сказал Бейглер. — Но это уже не наша забота. Давайте займемся нашими насущными проблемами. — Он допил кофе и поднялся. Глядя на огорченное лицо шефа, Бейглер улыбнулся. — Удачи, шеф!

— Да уж, — Террел взял рапорт Лепски и начал читать его.

В это время Уоррен попросил телефонистку соединить его с городом. Получив свободную линию, он позвонил Форрестеру. Какое-то время пришлось ждать — каждый звонок на квартиру Форрестера проверялся и фиксировался ЦРУ. Гамильтон сделал все возможное, чтобы никто, за исключением Уоррена, не мог связаться с этой важной персоной. Наконец Уоррен услышал Форрестера.

— В чем дело? — раздраженным голосом спросил тот.

— Это Уоррен. Я должен увидеться с вами еще раз, Пол. Могу я навестить вас в ближайшее время?

— Чего вы хотите?

— Этого я не могу сказать по телефону.

— Хорошо, но не думайте, что я изменю свои условия.

— Разумеется… все в порядке. Пол, я буду у вас меньше, чем через час.

На том конце положили трубку. Уоррен скривил лицо в гримасе. Гамильтон устало поднялся.

— Ну и?..

— Какой-то он неприветливый. Но все же согласился на встречу. — Уоррен склонился над столом, где лежали утренние газеты, и пробежал глазами кричащие заголовки. — Ох уж эти газетчики… Житья от них нет. — Повернулся к Гамильтону. — Где сейчас Нона Джакси?

— Летит со своим женихом на Ямайку, — ответил Гамильтон. — Я посадил их на самолет утром и велел держать язык за зубами до прояснения всех обстоятельств. Они клятвенно заверили меня, что будут немы, как рыбы. На всякий случай я послал с ними своего агента, хотя они и не догадываются об этом. Когда шумиха вокруг Форрестера уляжется, они смогут вернуться, но не раньше.

— А миссис Форрестер?

— Один из моих людей наблюдает за ней. Она бездельничает.

И здесь Гамильтон ошибся. Tea, напротив, была очень занята. Она упаковывала свои вещи. Из сообщений по радио и из газет она узнала, что ее сумасшедший муж отсиживается на какой-то квартире, и решила покинуть Парадиз-Сити. К тому же у нее хватило ума сообразить, что в этом городе у нее нет будущего. Когда эти недотепы из полиции наконец-то схватят мужа и вновь упрячут в клинику, ее имя газетчики потреплют всласть, так что все любовники отшатнутся. После некоторых кобеланий Tea решила перебраться в Нью-Йорк. Там у нее был знакомый мужчина. Ей, конечно, будет не хватать залитого солнцем пляжа, но пляж и солнце денег не приносят, а деньги — смысл жизни.

Tea уже говорила с детективом Якоби, который сообщил ей, что охрана с бунгало снята, и она вольна вести себя, как заблагорассудится. Tea долго ломала голову, из кого бы вытянуть деньги на поездку в Нью-Йорк. В конце концов она решила, что Уоллес Маршалл, президент Национального банка, является идеальной кандидатурой. Жирный старый развратник, а жена его похожа на алебарду. Тысяч десять, скорее всего, вытянуть можно — больше не получится, старик скуповат. А десяти тысяч на первое время в Нью-Йорке вполне хватит.

Она закончила одеваться и критически осмотрела себя в зеркало. Сказала себе: «Привлекательная и… опасная для мужчин». Улыбнулась.

Tea вышла из бунгало. За ней наблюдал агент ЦРУ Марк Додж, коротышка с портативным передатчиком. Он увидел, что Tea направилась к гаражу, и довольно заржал. Додж специально испортил зажигание в ее машине и заранее предвкушал, что она скажет, когда обнаружит, что машина неисправна. Додж отметил эти ноги, эту грудь… Конечно, красотка не останется без опеки, стоит ей только выйти на магистраль.

Tea выбежала из гаража с горящими от ярости глазами и вернулась в бунгало.

Телефон Tea прослушивался круглосуточно, и когда она позвонила на ближайшую станцию сервисного обслуживания, чтобы вызвать автомеханика, агент ЦРУ моментально заклинил линию, и Tea услышала короткие гудки. После двадцати минут безуспешных попыток дозвониться до гаража, Tea решила вызвать такси, но там тоже было занято и по той же причине. Когда она набрала номер инженера на телефонной станции, телефон вообще отключился.

Женщина швырнула телефонную трубку, закурила сигарету и, щуря зеленые глаза, задумалась.

Автомобиль не заводится… телефон испорчен… полицейские охрану сняли… Она вдруг почувствовала себя одинокой и испугалась. Но испуг длился лишь несколько минут. До ближайшего бунгало — четверть мили; придется идти по песку. Надо позвонить оттуда. Сбросив туфли на высоком каблуке, Tea надела пляжные босоножки, открыла дверь бунгало и осмотрелась.

Широкая полоса песчаного пляжа была безлюдна. Tea зашагала было по тропинке, но вдруг остановилась. Агент Додж, прячась за кустами, наблюдал за ней. У Tea сдали нервы. Вдруг здесь появится муж? Она вздрогнула и принялась убеждать себя, что это невероятно. Ведь по радио сообщили, что доктор Форрестер блокирован полицейскими на Леннокс-авеню. Именно поэтому в полицейском управлении решили, что она в безопасности, и сняли охрану. И все же, представив, сколько ей придется в одиночестве идти по пляжу, она запаниковала. Нахлынули жуткие воспоминания, когда она сидела в ванной, а дверь содрогалась под мощными ударами разъяренного рогоносца… Она повернулась и побежала в бунгало. Закрыв за собой дверь, заперла ее и, подойдя к бару, налила приличную порцию виски.

Улыбаясь, Додж связался с отделением ЦРУ.

Пока он рассказывал о поведении Tea, Уоррен прибыл на квартиру 146 по Леннокс-авеню. У дома 146 толпились праздные зеваки. В первых рядах стояли репортеры и фотокорреспонденты, сдерживаемые кордонами полицейских. Закрываясь руками от фотовспышек, Уоррен вошел в дом.

На сей раз дверь в квартиру Форрестера была заперта. Пришлось звонить. Переминаясь с ноги на ногу, Уоррен вспомнил предостережение Хертца: Форрестер способен убить себя, повинуясь внезапному капризу. Никто не открывал, и он, встревоженный, позвонил еще раз. Наконец щелкнул замок.

Уоррен подождал, затем толкнул дверь.

— Пол? Все в порядке, я один.

— Входите, — пригласил Форрестер.

Уоррен осторожно вошел в гостиную. Форрестер отступил назад, остановившись в проеме двери, ведущей в спальню. Бледный и мрачный, он с подозрением смотрел на гостя.

Уоррен закрыл дверь, затем спокойно сказал:

— Я надеюсь, Пол, мы будем сотрудничать. У нас небольшие проблемы, но мы в любом случае выполним ваши условия. Но, как вы понимаете, в настоящий момент нет никакой возможности привести сюда вашу жену. Она знает, где вы находитесь. Мы никак не сможем ее сюда доставить. Кругом репортеры. Почему бы вам самому не навестить ее? Она снимает уединенное бунгало… одна. Лучше выехать, когда стемнеет, около девяти. Я довезу вас до бунгало и покину там. Вас это устраивает?

Форрестер недоверчиво смотрел на него.

— Не старайтесь перехитрить меня, — предостерег он. — Я знаю, вы человек умный. Вы, конечно, можете попытаться отнять у меня капсулу, но это бессмысленно. Даже если вам удастся отобрать яд, формулы вы не получите, так как не выполнили моих условий. Это вам ясно? Вы понимаете, что русские вот-вот смогут создать такой же сплав? Я в это не верю, но всякое случается. Лет через пять-шесть они создадут его наверняка. А это громадное преимущество… Я понимаю ваши трудности и согласен ждать до вечера. Но помните: время теряете вы, а не я.

— Я буду здесь в 8.45. вечера, — сказал Уоррен. — И сразу же отвезу вас к ней. Может быть, вы чего-нибудь хотите… еды… книг…

— Мне ничего не требуется, — Форрестер замолчал, затем сказал: — Впрочем… кое-что нужно. Мне нужен нож для рубки мяса. И не любой, а вполне определенный. Ширина лезвия четыре дюйма, а рукоять скреплена латунными гвоздями. В общем, такой же нож, какой я получил в подарок от жены. Вы можете найти подобный у «Дрю и Стантон» на Мейн-стрит.

Уоррен кивнул.

— Все в порядке, Пол, — сказал он, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я достану его для вас.

Форрестер отступил в спальню и прикрыл за собой дверь.

Хотя и несколько старомодный, но отель «Пенинсула» считался самым лучшим отелем в Гонконге. Поскольку Герман Радниц всегда останавливался только в самых лучших отелях, то вполне естественно, он остановился именно в отеле «Пенинсула».

Радниц только что плотно позавтракал и, сидя на террасе, пил китайский чай, попутно изучая толстую пачку финансовых документов. Строительство дамбы осуществлялось по намеченному плану. Через три дня можно будет лететь в Пекин. Однако на душе Радница было неспокойно. От Линдсея вот уже три дня не поступало никаких известий, хотя к этому времени расшифрованная формула уже должна быть в его руках.

Отложив документы, Радниц отхлебнул чай и, полуприкрыв глаза, задумался. Что случилось? Неужели что-то не так? Почему молчит Линдсей? Словно отвечая на его вопрос, мальчик-слуга внес на серебряном подносе свернутую в трубочку бумагу.

— Телеграмма, сэр.

Радниц, нахмурясь, взял бумагу. Морщины стали глубже, когда он прочел сообщение: «Сверхсрочно. Лично!» Такую телеграмму мог послать лишь Фриц Курт, личный секретарь. Толстяк поднялся на ноги и с мрачным лицом заторопился к лифту, стремясь как можно быстрее подняться к себе в номер.

Усевшись за письменный стол, он внимательно изучил послание. Слово «лично» означало, что расшифровкой придется заниматься самому. Из жилетного кармана Радниц достал тонкую записную книжку в кожаном переплете, карандаш в золоте и погрузился в работу.

На расшифровку ушло добрых полчаса. Тщательно продуманная и спланированная операция полностью провалилась. Форрестер попал в руки ЦРУ. Линдсей исчез, по слухам, он скрывается где-то в Мексике. Киган мертв, Силку пришлось скрыться в Гаване.

Некоторое время Радниц сидел неподвижно. Его мечты получить четыре миллиона долларов разлетелись вдребезги, словно драгоценная китайская ваза эпохи Мин, упавшая на пол из рук невежды.

«Подонок! Мразь! Безмозглая тварь!» Весь его безудержный гнев обрушился на Линдсея. Он давно подозревал, что Линдсей тайком переводит деньги в Мехико. Неужели этот идиот вообразил, что сможет жить там, припеваючи, на ворованные деньги?! Укрыться от всевидящего ока Радница? Этого никогда не будет! Карающая рука настигнет этого болвана, где бы он ни скрылся.

Полуприкрыв глаза, Радниц набросал короткую телеграмму, зашифровал ее и вызвал посыльного.

Детектив третьего класса Фрэнк Брок просыпался медленно. Вместе с ним в комнате общежития полицейского управления жили еще три молодых детектива. Брок глянул на часы. Было одиннадцать часов утра. Он посмотрел на соседние койки. Молодых детективов не было. Сегодня у Брока выходной. Он потянулся, зевнул, почесал пальцами макушку и, сев на постели, закурил сигарету.

Побаливала челюсть. Скривившись, он дотронулся до нее пальцами. Шилдс — большая сволочь, и нагнал-таки на него страху. Ведь он подумал, что Шилдс вновь полезет в драку на пляже, и здорово струхнул. Но если в будущем представится случай сквитаться с ним, уж он, Брок, своего не упустит. Шилдс сполна оплатит свой счет.

Брок глубоко затянулся, закашлялся, вновь улегся, глядя в потолок. Перед глазами стояла одна и та же картина: обнаженное женское тело, лежащее на песке, бурно вздымающаяся грудь. Что за женщина! При мысли о ней кровь Брока забурлила. Если бы не этот мерзавец Шилдс, который неслышно подкрался к нему в тот момент, когда она предлагала ему пиво… Кто знает… Ведь она намекала. Его лицо и руки даже вспотели, когда он вспомнил, как эта дочь Евы смотрела на него. Он вспомнил ее слова: «Вы всегда на дежурстве, Фрэнки?» И в ее зеленых глазах стояло немое обещание!

К черту! Сейчас он свободен! Брок отбросил простыню и вскочил. Все на руку! Охрану с бунгало сняли. И сегодня у него выходной. Он достал из шкафчика деньги, отложенные на всякий пожарный случай, и пересчитал их — чуть больше сотни. Когда имеешь дело с такими женщинами, деньги всегда пригодятся. А что, если поехать к ней, пригласить в ресторан, а потом проводить в бунгало? Эти волосы, глаза… Прекрасное обнаженное тело… Да-а! Брок выбросил недокуренную сигарету и побежал в душевую. Принял душ, тщательно побрился и протер лицо лосьоном. Вернувшись, надел самый лучший — голубой — костюм, до зеркального блеска начищенные туфли и красно-белый галстук. Одеваясь, он отметил, что руки дрожат, а дыхание неровное.

Когда он торопливо шел к автомобильной стоянке, то нос к носу столкнулся с Энди Шилдсом.

— Как твое лицо, Фрэнки? — участливо поинтересовался тот, а глаза с подозрением осмотрели красавца с ног до головы.

— Заживает, — обойдя Шилдса, Брок подошел к своему двухместному автомобилю.

К бунгало Tea Форрестер он подъехал в 12.35. Машину поставил подальше, в тени пальмовых деревьев. Его друзья-полицейские хорошо знали эту машину, и он решил, что ни к чему лишний раз светиться.

Охраны возле бунгало не было, но, скорее по привычке, Брок крался к дому Tea очень осторожно.

И надо же было случиться, что в этот самый момент агент Додж решил перекусить и развернул пакет с сандвичами. Додж был не дурак поесть. Отпив ледяного пива из термоса, он с хрустом вгрызся в сандвич с говядиной. Полностью поглощенный скромным пиршеством, Додж пропустил неожиданного гостя.

Рукой, дрожащей от волнения, Брок нажал на кнопку звонка. Дверь отворилась, и Tea вышла на порог.

— Привет, — сказал Брок. — Помните меня?.. Я Фрэнки.

Tea была рада видеть его. Этот полицейский офицер сможет помочь ей! Например, починит машину. Она одарила его самой лучшей своей улыбкой.

— Да, конечно, я помню вас. В чем дело?

Брок глянул на Tea многозначительным пристальным взглядом, — тоже самым лучшим из своей коллекции.

— Может быть, мы пройдем внутрь? Сегодня я не на дежурстве. Помнится, вы обещали угостить меня пивом.

— Заходите, — Tea шагнула в неприбранную гостиную.

Додж как раз откусывал большой кусок говядины, когда Брок притворил за собой дверь. Когда же он расправился с сандвичем и глянул в сторону бунгало, то не заметил ничего необычного. Привалившись спиной к пальме, Додж продолжил трапезу.

— Садитесь, — пригласила Tea. — Сейчас я принесу пиво.

Брок наблюдал за ней, и сердце его учащенно билось. «Зачем куда-то ехать? — думал он. — Ленч в ресторане обойдется долларов в тридцать. Выпью пива и перейду к делу. Да она на седьмом небе будет от счастья — четыре дня здесь просидела в одиночестве!»

Tea вернулась с высоким бокалом и поставила его на стол. Она отметила, что лоб детектива блестит от пота, а пальцы, когда он взял бокал, дрожат. Этот молокосос возбужден до предела. Надо вести себя осторожно. Неужели он вообразил, что миссис Форрестер готова на все услуги?

— Вы разбираетесь в машинах, Фрэнки? — спросила Tea. — Моя что-то забарахлила. Не могли бы вы ее посмотреть?

— Вы обратились точно по адресу, — Брок улыбнулся. Он единым махом осушил бокал, вытер рот тыльной стороной ладони и поставил бокал на стол. — Я могу починить любую машину.

— Я буду очень рада, — сказала Tea. — Через полчаса у меня встреча. Машина в гараже… Прекрасно, если вы поможите мне.

— Без вопросов. — Глаза Брока пожирали изящное тело и длинные стройные ноги. — Я буду хорошим мальчиком… Но и вы будете добры ко мне… так?

Лицо Tea одеревенело.

— Послушай, сынок, — сказала она. — Отбрось эти мысли. Мне нравятся мужчины, а не дети, вроде тебя. Твой шеф знает, что ты здесь?

— Ты обнаружишь, что я мужчина, — сказал Брок. — Я никогда не разочаровывал девушек. Поверь. Иди ко мне, детка… Мы займемся любовью! — Он поднялся, дурацки улыбаясь.

— Вон! — крикнула Tea, глядя на него в упор.

Она метнулась к двери, пытаясь открыть ее. Брок поймал женщину и притянул к себе. Но он зря решил, что с Tea можно вести себя, как со своими подружками: не считай «нет» отказом, целуй покрепче — и она твоя! С Tea такой номер не проходил.

Отклонившись, Tea со всей силы ударила его коленкой в пах и впилась ногтями в глаза.

Брок отшатнулся, пытаясь удержать равновесие. Кровь заливала ему лицо.

— Вон! — кричала Tea.

Брок осатанел. Красная пелена застлала глаза. Почти вслепую он ударил женщину тяжелым кулаком в челюсть. Словно пушинка, она отлетела к стене, опрокинув на пути стол. Ее длинные изящные ноги нелепо задрались кверху, и Tea застыла без движения.

Через некоторое время боль в паху немного утихла. Брок вытащил платок и вытер кровь с лица. Затем глянул на Tea. Перевернутый стол скрывал верхнюю часть тела, он видел лишь длинные ноги и изгиб бедра. Он заколебался, шагнул было к ней, но остановился. «Я сошел с ума, раз так ее ударил! — подумал он. — Вдруг я сломал ей челюсть? Нельзя ее так оставлять, нужно отвезти в госпиталь». Он подумал о капитане Терреле и вздрогнул. Его наверняка арестуют за попытку изнасилования и нанесение телесных повреждений.

Брок медленно подошел к лежащей Tea и отодвинул стол. Наклонился. Ее голова была неестественно отклонена. Он смотрел, чувствуя, как пересыхает во рту. Он сломал ей не челюсть… Он сломал ей шею!

«Дрю и Стантон» был лучшим магазином для охотников и туристов в Парадиз-Сити. Состоятельные жители всего района постоянно делали здесь покупки.

Уоррен толкнул тяжелую стеклянную дверь и подошел к молоденькой продавщице с живым смышленым лицом.

— Доброе утро, сэр, — поздоровалась девушка, про себя отметив представительную внешность потенциального покупателя. — Чем могу помочь вам?

Уоррен нервничал. Он не стал просить Гамильтона сделать необходимую покупку, хотя понимал, что тот принес бы нож, не поморщившись.

— Мне нужен нож для разделки мяса, — сказал Уоррен и, откашлявшись, добавил: — Такой специальный нож… ширина лезвия — четыре дюйма, рукоять крепится латунными гвоздиками. Есть у вас?

Девушка ослепительно улыбнулась.

— Разумеется, сэр. Это наше фирменное изделие. Изготавливается по спецзаказу. Смотрите.

Девушка положила перед Уорреном длинный сверкающий нож в черном бархатном чехле. На лице Уоррена выступили капельки пота.

— Прекрасная сталь, сэр. Нож острый, как бритва. Осторожно, не порежьтесь.

Уоррен промакнул пот на висках носовым платком.

— Я возьму его.

Он украдкой осмотрел торговый зал: опасался, что какой-нибудь досужий журналист может увидеть его за покупкой смертоносного оружия.

Через пять минут он вышел, держа под мышкой аккуратно перевязанный сверток. Водитель поджидал Уоррена, сидя в «кадиллаке». Было двадцать минут второго, время обеда. Но даже сама мысль о еде, вызвала у Уоррена легкий приступ тошноты. Он велел водителю возвращаться в отель.

Оказавшись в своем номере, налил большую порцию виски и позвонил, чтобы принесли сандвич с цыпленком. Он не хотел есть, но подкрепить силы было необходимо.

Стоя на балконе, Уоррен рассеянно наблюдал за яхтами и катерами, снующими по акватории порта, и маленькими кусочками откусывал сандвич. Раздался телефонный звонок.

Это был Джесс Гамильтон, и странные нотки в его голосе встревожили Уоррена. Гамильтон попросил разрешения подняться к нему в номер.

— Разумеется, поднимайтесь.

Уоррен бросил наполовину съеденный сандвич в корзину, допил виски и, усевшись за стол, стал дожидаться Гамильтона.

Открылась дверь. По бледному искаженному лицу Гамильтона Уоррен понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

— В чем дело, Джесс?

— Миссис Форрестер мертва. Убита.

Уоррен вздрогнул. Почти бессознательно он ощутил огромное облегчение и только потом понял, что, собственно, сказал Гамильтон.

— Как это случилось?

— Она убита детективот Броком, — сказал Гамильтон. — Он охранял ее вчера. Брок говорит, что сегодня миссис Форрестер пригласила его к себе, строила глазки, а когда он возбудился, ударила коленом в пах и оцарапала лицо. Потеряв самообладание, парень слишком сильно ударил ее и сломал шейные позвонки.

Глядя в раскрытое окно, Уоррен лихорадочно размышлял.

— Пресса уже пронюхала?

Гамильтон отрицательно покачал головой.

— Мой агент наблюдал за бунгало. Он уведомил меня, а уж потом Террела. В доме сейчас хозяйничают парни из отдела по расследованию убийств. Но, вне всякого сомнения, журналисты все узнают, и тогда шумихи не миновать.

— Плохи дела! — воскликнул Уоррен. — Что же нам делать? И как поступит Форрестер, узнав эту новость?

— Он ведь желал ее смерти… и вот смерть… Похоже, это и есть выход.

— Это было бы выходом, будь он в своем уме. Но Форрестер ненормален. Я должен с ним повидаться. Где тело?

— Пока в бунгало.

Уоррен поднялся на ноги и начал мерить шагами гостиную.

— Скажите Террелу, пусть перевезет тело в морг. Наверняка Форрестер захочет ее увидеть. Оцепите морг. Журналисты ничего не должны знать. Может быть, он удовлетворится ее смертью и расшифрует формулу… а больше нам от него ничего не нужно.

— Я все устрою. Подождите меня здесь, сэр.

— Буду ждать.

Когда Гамильтон ушел, Уоррен закурил сигару и вышел на террасу. Он накурился до изнеможения, пока, наконец, через полтора часа, не позвонил Гамильтон:

— Все улажено, сэр. Тело в морге. Журналистов удалось обвести вокруг пальца. Высылаю за вами машину.

— Спасибо… и пошлите еще одну машину к черному ходу дома Форрестера. Я поеду к нему. Если мне удастся его убедить, то я сам отвезу Форрестера в морг. Прикажите Террелу проследить, чтобы за нами никто не увязался. Как он это сделает — его трудности. Это приказ. Пусть поднимет по тревоге всех своих людей. Никто не должен знать, что я везу Форрестера.

— Понял. Подождите полчаса.

Уоррен подождал десять минут, затем позвонил на квартиру Форрестера. Трубку долго не брали. Наконец Форрестер ответил.

— Да?

— Это Уоррен. Я должен немедленно увидеться с вами. Дело обернулось так, что ждать до вечера не нужно.

И Уоррен повесил трубку.

Он, словно маятник, ходил взад-вперед по гостиной, по террасе, курил, думал. Наконец спустился в вестибюль.

— Машина ждет вас, сэр, — почтительно сообщил ему портье.

Уоррен кивнул. Солнце ослепительно сияло. Один из агентов Гамильтона распахнул перед ним заднюю дверцу. Под мышкой Уоррен держал аккуратно перевязанный пакет с ножом. Усевшись в машину, он положил пакет рядом. Агент сел на место водителя, и машина тронулась.

— Мистер Гамильтон считает, что вам лучше спрятаться, когда мы будем проезжать полицейское оцепление, — сказал агент. — Рядом с вами коврик. Если вам не трудно, сядьте на пол и закройтесь им. Журналисты вас не заметят. Я скажу, когда это надо будет сделать.

— Хорошо.

За четверть мили до оцепления агент снизил скорость.

— Пожалуйста, сэр.

Тяжело дыша, Уоррен согнулся в три погибели, замаскировался шерстяной тряпкой. Агент подъехал к полицейским, стоящим в оцеплении. Заграждение тут же убрали с дороги.

— Все в порядке, сэр, — сказал агент, останавливаясь возле дома 146 по Леннокс-авеню.

Уоррен отбросил коврик и вышел из машины, прихватив с собой пакет. К нему тут же подошел Гамильтон.

— Машина ждет вас у черного хода. Я поднимусь с вами и подожду на лестничной клетке. Потом лично отвезу в морг. Вам с доктором Форрестером придется лечь на пол машины.

— Да, знаю, уже опробовал, — Уоррен нервничал, сердце билось неровно.

Двое мужчин вошли в подъезд и поднялись в лифте на верхний этаж.

— Вы расскажете ему о жене? — спросил Гамильтон, когда они вышли из лифта.

— У меня нет иной альтернативы.

— На площадке дежурит четверо моих людей на тот случай, если возникнут непредвиденные затруднения. Я буду рядом с дверью. И доктор Хертц здесь.

Уоррен нажал кнопку звонка, в то время как Гамильтон притаился возле стены.

После непродолжительного ожидания он услышал голос Форрестера:

— Кто?

— Это Уоррен… Я один, Пол.

Повернулся ключ в замке. Форрестер подождал и осторожно открыл дверь, вернулся в спальню, оставив дверь открытой. Яркие солнечные лучи, проникавшие сквозь большие окна гостиной, освещали его бледное и мрачное лицо. Уоррен встревожился, видя, как нервный тик дергает щеку ученого.

— У меня новости для вас, Пол, — сказал Уоррен, останавливаясь возле двери гостиной. — Новости не очень хорошие.

— Вы принесли нож? — спросил Форрестер резким враждебным голосом.

— Да, я принес его, — Уоррен протянул пакет. — Но он не понадобится вам. Извините, Пол… То, что я хочу сказать, будет неожиданным, — он сделал паузу, затем медленно и отчетливо произнес. — Ваша жена мертва.

— Положите нож на стол, — сказал Форрестер.

Уоррен не двинулся с места.

— Ваша жена мертва, Пол.

Форрестер вздрогнул и уставился на Уоррена невидящими глазами. Щека задергалась сильнее.

— Я вас предупреждал, чтобы вы не смели хитрить со мной. Дайте мне нож.

Уоррен подошел к столу, положил пакет и отступил назад.

— Я не хитрю, Пол, — сказал он тихо. — Это то, чего я никак не мог предвидеть. Ваша жена была убита час тому назад. Я отвезу вас в морг, чтобы вы смогли увидеть ее тело.

Форрестер, казалось, не слышал Уоррена. Развернув пакет, он взял нож в руки и принялся смотреть на сверкающую сталь.

— Пол! Вы слышали, что я сказал? — требовательно спросил Уоррен, повысив голос.

Форрестер с неохотой оторвал взгляд от сверкающей стали и мельком глянул на Уоррена.

— Да… Я слушаю.

— Ваша жена убита полицейским офицером, который вообразил, что она поощряет его ухаживания. Но это было не так. Когда он попытался овладеть ею, Tea начала сопротивляться. В ярости он ударил ее и сломал шею.

Форрестер повертел нож в руке. Сталь заиграла в солнечных лучах.

— Я не верю вам. Вы согласились на мои условия… А сейчас явились сюда и рассказываете заведомую ложь.

— Это не ложь. Я отвезу вас, чтобы вы смогли взглянуть на ее тело. Этого я не мог предвидеть. Вы поедете со мной? Tea в морге.

Неожиданно Форрестер съежился и задрожал. Смысл сказанного проник в его сознание.

— Так вы говорите, Tea мертва? Полицейский офицер убил ее? Это в самом деле так?

— Простите, Пол… да.

Форрестер отбросил нож, и он с лязгом ударился в стену. Щека задергалась сильнее.

— Я понимаю… да, вы говорите правду, — сказал он после долгой паузы. — Ваши люди прикончили ее. Я знаю все о ваших профессиональных мясниках… Государство всегда выступает против личности. Вы тоже не заботитесь о человеке. Вы и ваши люди пойдете на все, только бы завладеть моим открытием. — Голос Форрестера поднялся до крика, ученый стал похож на разъяренное животное, глаза потеряли осмысленное выражение. — Как я сразу не догадался, что вы убили ее, чтобы избежать скандала. Идиоты! Неужели вы не поняли, что я любил ее! Я и пальцем не тронул бы Tea! Я только хотел напугать ее. Я так хотел, чтобы она вернулась ко мне. Я бы убедил Tea сделать это! А вы убили ее!

— Пол! Что вы говорите? Вы…

— Не закрывайте мне рот! — кричал Форрестер. — Моя формула умрет вместе со мной! Я оставался живым лишь потому, что надеялся — Tea вернется ко мне. Теперь все кончено! Вам не нужна моя формула, вы не созрели… вы губите людей, немало ни заботясь о стыде и совести… Что вам жизнь человека!.. Может быть, через десять лет, через двадцать лет, политики и ученые научатся понимать свою ответственность перед людьми. Вот тогда, но никак не раньше, моя формула станет орудием созидания, а не разрушения. Да, именно так…

Форрестер сделал быстрый шаг в спальню, захлопнул дверь и запер ее на ключ.

Уоррен выбежал на лестничную площадку.

— Скорее! Остановите его! — крикнул он Гамильтону.

Четыре агента Гамильтона метнулись в квартиру и навалились на дверь спальни. Дверь выдержала первый натиск, но после второго удара слетела с петель.

Они опоздали на несколько секунд.

Силку принесли закодированную телеграмму в тот момент, когда он загорал на террасе отеля «Националь де Куба», самого шикарного отеля в Гаване. В кроваво-красных шортах он полулежал в шезлонге, сдвинув соломенную шляпу на нос. Глаза прикрывали черные очки. На столике возле его руки стоял бокал с ромом, в тарелочке лежали тонко нарезанные ломтики апельсина, в высоком кувшине — кубики льда.

Телеграмма пришла скорее, чем рассчитывал Силк. Он предполагал провести в отеле еще, по крайней мере, неделю, загорая под горячими лучами солнца.

Силк открыл конверт и, нахмурившись, пробежал глазами колонку букв и цифр. Выругавшись сквозь зубы, он поднялся и пошел в свой номер.

В спальне с кондиционером Силк расшифровал телеграмму:

«Силк. Срочно. Линдсей. Цель Прадо. Мехико. Немедленно завершите операцию. Кредит в десять тысяч долларов открыт на ваше имя в Национальном банке Мехико.

Радниц.»

Когда Радниц пишет «немедленно», это значит немедленно. Силк снова выругался. Он позвонил администратору отеля и спросил, есть ли ближайший самолет до Мехико.

— В 15.00.

— Зарезервируйте мне одно место. У меня срочная деловая поездка, — сказал Силк. — Номер я оставляю за собой. Вернусь дня через два.

Он торопливо оделся. У него было полтора часа, чтобы добраться до аэропорта. Убийца положил в кейс лишь предметы первой необходимости. Из ящика стола взял автоматический револьвер 38-го калибра. Проверив оружие, сунул его в кобуру.

В номер позвонил администратор и сообщил, что билет заказан и такси ждет у входа.

— Уже спускаюсь.

Нахмурившись, Силк осмотрел номер. Десять тысяч… Когда работа будет выполнена, он вернется сюда и тогда, может быть, сумеет отдохнуть, как следует. Подхватив кейс, он придирчиво глянул на себя в зеркало, поправил узел галстука, чуть сдвинул шляпу на затылок и вышел.

Спускаясь в лифте, Лу Силк вдруг вспомнил о Чете Кигане. Ему не хватало его. Но уже спустя мгновение лицо со шрамом вновь застыло маской равнодушия.

Он не нуждается в напарнике для такого рода работы… Она слишком проста.

Билет в газовую камеру

Глава 1

Последнее слово кандидата в газовую камеру

Мои коллеги, собравшиеся на казнь Бесси, сидели в баре. Было их достаточно много, и все чувствовали себя отвратительно. Я вошел в бар, когда они только собрались выпить. Все загалдели наперебой, но голос Берни перекрыл общий галдеж.

— Парни, кто к нам пришел! — заорал он. — Король сенсаций удостоил нас своим визитом!

Берни Гудсон — нормальный парень, но в голове его сплошная каша. Так что не стоило обращать внимания на эти слова. Лениво махнув рукой, я заказал себе виски.

— Привет, парни, — сказал я. — Держу пари, что ваше веселое настроение скоро изменится.

Эти слова были для них, словно холодный душ на головы, и все с неодобрением уставились на меня. Гудсон ткнул пальцем мне в грудь, — жест, который я терпеть не могу. Тем не менее, я промолчал.

— Послушай, парень, — сказал он, пристально глядя мне в лицо. — Сюда пропускают только по специальному приглашению. Так что будь человеком и убирайся.

Я отхлебнул виски и продемонстрировал пригласительный билет.

— О’кей, парни, я не только ваш друг, но даже коллега, — миролюбиво сказал я. — Так что буду с вами до конца.

Хаммершмидт из «Глобуса» сдвинул шляпу на затылок.

— А чего это ты заявился сюда так рано? — с подозрением спросил он, напрягая голосовые связки. — Или, как всегда, рассчитываешь на свое везение?

— Почему бы и нет, — безмятежно ответил я. — Ты груб, но попал в самую точку. Лучше явиться раньше, чем позже, как сказала одна знакомая стюардесса.

Гудсон поставил бокал на стойку и посмотрел на часы.

— Все начнется в 12.00, — сказал он.

Хаммершмидт так сжал свой бокал, что тот треснул в его руках. Я задумчиво посмотрел на него.

— Не поранился?

— Обошлось, — буркнул он.

— Не надо волноваться, — я не сводил с него взгляда.

Он выдержал мой взгляд. Взяв со стойки пачку соломки, вытащил горсть. Ребята внимательно наблюдали за нами. Хаммершмидт покраснел. Он разломал соломку на две половинки, и одну из них укоротил на наших глазах; сломал еще несколько штук, зажал в кулаке, выровнял и протянул нам.

Первым тянул Гудсон, но ему досталась не самая короткая. Потом жребий тащили еще трое, но с тем же успехом. Наступила моя очередь, ну и, конечно, короткая была у меня. Я отбросил ее в сторону. Все смотрели удивленно.

— Везунок, как всегда, — буркнул Гудсон.

— Кому-то же должна приходить удача, — сказал я. — Не беспокойся, ты обо всем узнаешь.

11.20. Можно было еще упиться до чертиков, и все пили с таким пылом, словно умирать сегодня именно им.

На улице дожидались три машины, готовые отвезти нас в тюрьму. Гудсон и Хаммершмидт устроились в одной из них, и я составил им компанию.

— Ник, чего ради ты заинтересовался этим делом? — спросил Гудсон, едва машина тронулась с места.

— А почему бы и нет? — я пожал плечами. — Дело Бесси вызвало много шума, не так ли? — Я усмехнулся. Гудсон — смышленый парень, но меня ему не провести. — Я подумал, что неплохо будет повидать осужденного. Во всяком случае, смерть в газовой камере — этого я еще не видел.

— Ты думаешь, Бесси виновен? — с напускным равнодушием спросил Гудсон.

— А то, — снова усмехнулся я.

— Послушай, если за этим что-то кроется, ты скажи; я должен быть в курсе. Я ведь всегда делился с тобой информацией. Я надеюсь…

— Не надо, — сухо сказал я. — Откуда, черт возьми, я знаю, его это рук дело или нет? Суд присяжных обвинил именно его, не так ли?

— Меня не интересует мнение суда присяжных!

— Вот бы никогда не подумал!

— О’кей, друг, — криво усмехнулся Гудсон. — Подождем, пока тебе что-нибудь понадобится.

Мы прибыли изданию тюрьмы в 11.40. У ворот была небольшая толпа. Мы вышли из машины, подняв в знак приветствия руки. Ворота открылись в 11.45.

Пара копов внимательно осмотрела наши карточки и пропустила вовнутрь. После казни Шнайдера, полиция опасалась, как бы вновь кто-нибудь не передал осужденному оружие и тот не устроил потасовку. Копы понимали, что это все равно бесполезно, но тщательно обыскивали всех. Мы остановились в тюремном дворике, не зная куда идти дальше. Вышел провожатый, и мы гуськом прошли в серое мрачное здание. Мне показалось, что осужденные на смерть преступники — мы сами. Пройдя коридором с низким потолком, мы вновь оказались во дворике. Дом смерти находился на дальнем конце тюремной территории. Нервно поеживаясь, мы увидели катафалк, который стоял перед этим зданием. Оно имело два входа: один вел в коридор, в конце которого находилась газовая камера, другой — в каморку, где сейчас находился Бесси.

Дом смерти стоял особняком. Мы шли к нему.

— Кто из вас будет присутствовать на последнем слове? — спросил охранник.

Я поднял руку.

— О’кей, ждите здесь.

Остальные направились в коридор и стали с любопытством рассматривать газовую камеру. Гудсон прошел мимо меня последним и успел шепнуть:

— Держи себя в руках, приятель.

Я попытался беззаботно улыбнуться, но с удивлением обнаружил, что мышцы лица словно одеревенели. Нервы действительно были напряжены до предела.

Газовая камера представляла собой восьмиугольник с окнами на семь сторон. Узкий коридор, где находились свидетели, был не более четырех футов в ширину. Из камеры выходила высокая стальная труба, посредством которой после казни камера проветривалась.

Я глянул сквозь окно в газовую камеру. Там ничего не было, за исключением стула с высокой спинкой и ремнями. Снизу подходили трубы, по которым подавался газ. Я дернулся; все дрожало внутри, словно это меня должны были вскоре посадить на этот стул. Через окно были видны другие окна и коллеги, которые с любопытством рассматривали внутренности камеры. Они помахали мне рукой, и я автоматически ответил. Наверное, мы все были стаей обезьян.

Пришло время свидания с Бесси. Он сидел в камере и курил сигарету. На нем были лишь трусы. Я вопросительно глянул на охранника.

— Зачем вы его раздели?

— Мы всегда так делаем. Газ скапливается в складках одежды и очень долго выветривается.

— А если осужденные — женщины?

Тот нервно усмехнулся. Вероятно, он тоже нервничал.

— Их это уже не волнует.

Бесси был рослым парнем с тяжелым лицом, на котором словно навечно застыла печаль. Заведомо считая его преступником, я нашел, что он очень похож на такового. Он был мрачен, но никаких признаков страха я не заметил. Капеллан, находящийся в камере, бормотал молитвы. Бесси изредка поглядывал на него, облизывая губы. По всему было видно, что ему чертовски надоело бормотание капеллана.

Я вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной шаги. Это пришел начальник тюрьмы. Он был бледен и избегал моего взгляда.

— О’кей, — сказал он охраннику.

Тот отпер дверь камеры и распахнул ее. Бесси посмотрел сначала на них, потом на меня. Тут уже я, в свою очередь, старательно избегал его взгляда. Но потом мне стало совестно, и я подумал, что надо же подбодрить парня. Я подмигнул. Это был глупый поступок с моей стороны, но надо же было показать, что я сочувствую ему.

Охранник дотронулся до плеча Бесси, и тот встал. Только сейчас я заметил, что он в наручниках. Торопясь и запинаясь, начальник тюрьмы прочел приговор и в заключение хрипло спросил:

— Какое ваше последнее слово?

Это было как раз то, ради чего я сюда и явился. Я сделал шаг вперед. Бесси пристально глянул мне в глаза.

— Хорошо. Я скажу… Это не моих рук дело. — Голос его звучал ровно и спокойно. Охранник попытался взять его за руку, но он отступил на шаг, не отрывая от меня взгляда. — Раскрути это дело, Мейсон. Это все Лу Спенсер. Найди его… Лу… Ты слышишь?

Его провели в газовую камеру, усадили на стул и привязали ремнями. Я хотел было записать его слова, чтобы потом показать другим, но почему-то передумал. Через пару минут Бесси уже был надежно привязан к стальному стулу. Он глянул в мою сторону, и я кивнул, пытаясь уверить самого себя, что сделаю все, что в моих силах.

Полицейский принес газовые баллоны и присоединил их к трубам. Начальник тюрьмы еще раз проверил надежность ремней, и они направились к двери.

— Это быстро, — сказал начальник, не глядя на Бесси.

Стальная дверь захлопнулась, и смертник остался один. Мы видели его через окошки. Прошло секунд десять, но мне они показались годами. Я чувствовал, как бешено бьется сердце. Бесси поднял голову, обведя взглядом окна. До него словно только сейчас дошел весь трагизм его положения. Начальник тюрьмы крутнул рукоятку, которая, очевидно, открывала газовые баллоны. На Бесси я не смотрел — мой взгляд был прикован к руке начальника тюрьмы.

Потом я глянул в камеру. Газ наполнял ее, поднимаясь из-под стула белым туманом. Газ проник в ноздри Бесси, и парень дернулся, напрягая мышцы. Неожиданно он закричал. Из камеры не доносилось ни звука, но по его искаженному лицу и открытому рту, я понял, что он кричит. Потом голова его безвольно опустилась, тело дернулось в последний раз, и осужденный повис на ремнях. Начальник крутнул другую ручку. Пришел полицейский врач с белым листком бумаги и секундомером.

— Тридцать секунд… Сорок… Пятьдесят… — Врач знаком показал, что можно открыть дверь.

Я почувствовал, как к горлу подкатывает какой-то комок.

— Он мертв, — услышал я слова врача, словно доносящиеся издалека.

— Ну и что он сказал? — Гудсон подошел ко мне и взял за руку.

Я пожал плечами.

— Совесть у тебя есть? Ведь я никогда ничего от тебя не скрывал.

— Ха! — рявкнул Хаммершмидт. — Этот тип не хочет помочь нам!

— Он сказал: «О’кей парень. Это не моих рук дело». Точка.

Все с подозрением уставились на меня.

— И все? — разочарованно протянул Гудсон. — Он в самом деле больше ничего не сказал?

Я покачал головой.

— Это все.

Все пошли звонить в редакции. Ко мне подошел начальник тюрьмы.

— Я бы не принимал всерьез его слова насчет Спенсера, — сказал он тихо.

— Вы не верите последним словам? — с надеждой спросил я.

Он покачал головой: то ли утвердительно, то ли нет.

— И все же я забыл бы об этом.

Я надвинул шляпу на глаза.

— Вы слышали о парне с деревянной ногой, который играл в теннис?

Он кивнул.

— Да.

— Я тоже считал, что это фантастика…

Глава 2

Ник Мейсон начинает расследование, как завещал казненный

В полицейском управлении я зашел прежде всего в комнату для прессы. Я надеялся застать здесь одного моего знакомого, у которого собирался кое-что узнать. Четверо репортеров играли в карты. Я огляделся и заметил в дальнем углу, на диване, Эдди Мо. Судя по всему, он спал. Это был самый уродливый парень, которого я когда-либо встречал. Невысокого роста, вечно грязные волосы ниспадают на плечи, полностью закрывая уши. При его рождении акушерка, принимавшая роды, скорее всего, стала заикой от испуга. Но чего у него было не занимать, так это острого ума и наблюдательности.

Я придвинул стул, уселся и потряс его за плечо. Открыв глаза, он недовольно заворчал.

— Неужели нельзя было подождать, пока я проснусь?

— Извини, — с раскаянием произнес я. — Есть разговор.

— Ага! — Эдди пригладил волосы. — Держу пари, ты вновь будешь эксплуатировать мои мозги.

Я покачал головой.

— Не сейчас. Мне нужно знать лишь твое мнение по интересующему меня вопросу.

Он закрыл глаза.

— Они уже казнили Бесси?

— Да, — растерянно сказал я.

— И что же тебя вдруг встревожило? — спросил он, по-прежнему не открывая глаз.

— Откуда ты знаешь, что я встревожен?

Когда Эдди улыбается, это зрелище не для слабонервных.

— И все же?

— Послушай, Mo, — я пытался говорить спокойно. — Это я пришел сюда задать тебе несколько вопросов, а не наоборот.

Он открыл глаза.

— И что же тебя интересует, брат? Что-нибудь, связанное с казненным?

Я закурил и некоторое время молчал.

— Мне почему-то кажется, что Бесси непричастен к этому делу.

— Гениальная догадка! — Эдди застонал, открыв глаза.

— Этот Ричмонд… — я тщательно обдумывал каждое слово. — По-моему, у него было гораздо больше врагов, чем один несчастный Бесси.

— У него было больше врагов, чем у кого бы то ни было. И негодяй Ричмонд получил по заслугам.

— Был еще один свидетель — женщина, не так ли? Но ее почему-то не стали слушать.

Эдди равнодушно пожал плечами.

— Там было много женщин, — сказал он. — У парня было женщин, как волос на голове.

— Как ее звали? — настаивал я.

Эдди поднял глаза к потолку.

— Послушай, Ричмонд мертв, Бесси мертв. Оба они были мерзавцами… Ни к чему ворошить старое. Выброси все из головы.

— Черт возьми, почему все хотят поскорее забыть об этом деле? Что-то здесь не так. Послушай, Мо, кое-что известно тебе, кое-что мне. Поехали, поговорим.

Эдди покачал головой.

— Хочу спать! Как только ты перестанешь донимать меня глупыми вопросами, я тут же усну…

— У меня дома случайно сохранилась непочатая бутылка отличного виски.

Эдди резво вскочил на ноги.

— Сразу надо было об этом сказать! — рявкнул он. — Где моя шляпа?

По дороге Эдди болтал о футболе. Он совершенно не разбирался в нем, но любил делать вид, будто знает обо всем на свете. Я не мешал ему болтать, думая о предстоящем деле.

Дома я усадил его в кресло, поставил бокалы и бутылку виски.

— Прежде чем мы напьемся, Мо, — начал я, — открою тебе карты. Я очень хочу, чтобы ты мне помог.

Эдди усмехнулся, но ничего не сказал.

— Мне обещали десять грандов, если я разберусь в деле Бесси.

— Как это? — резко сказал Эдди. — Кто обещал тебе деньги?

Я развел руками.

— Пока это секрет. Но десять тысяч — большие деньги. Да я уже и сам догадываюсь, что в деле Бесси что-то не так. Очень уж все это смахивает на инсценировку: кто-то подставил Бесси.

Эдди встревожился.

— Лучше брось ты все это, Ник, — сказал он серьезно. — Можешь нажить такие неприятности на свою задницу…

— Давай забудем про анатомию. Расскажи все, что ты знаешь.

Он на мгновение задумался.

— Ларри Ричмонд был президентом «Маккензи Корпорейшн», — медленно начал он, не сводя с меня немигающих глаз. — Акции компании имеются у многих. Сам понимаешь, эти люди не чета нам — у них солидный вес в экономике.

Я наклонился вперед и подлил ему еще порцию виски. Он расценил этот жест по-своему.

— Не лезь в эту грязь, Ник! Закроем тему и…

— Продолжай.

— Странностей здесь хватает. Ричмонд лично вел дела, продавая акции. Кстати сказать, они никогда не были в свободной продаже. Ну, а уж что за птица был Ричмонд, тебе не надо говорить. Пара слов на великосветском рауте, слушок на бирже… якобы из его уст. Купились многие. Его акции хорошо шли. — Он замолчал, оценивающим взглядом измеряя количество виски. — И если теперь, после смерти Ричмонда, всплывает что-то, в любом случае это будет весьма неприятное известие для держателей акций.

Я не торопил его. Для меня это действительно было новостью, но я предпочитал помалкивать.

Эдди наконец оторвал взгляд от бутылки виски и глянул мне в глаза.

— Даже мой босс имеет акции «Маккензи Корпорейшн». А раз так, мне не надо говорить о его реакции на развитие событий. Ха! Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — эта фирма занимается грязными делишками. Но, поскольку все получали на лапу, и, заметь, не слабо, каждый боялся лишний раз поинтересоваться, откуда все это берется.

— А поконкретнее?

— Увы… — Эдди пожал плечами. — В том-то и дело, что одни догадки и предположения.

— Бесси как-то был связан со всем этим?

— Это уж точно. Он многим не нравился. Но! Ричмонду он нравился, а это о многом говорит. Но, скорее всего, он где-то сказал не то, что следует. На его беду, он слишком много знал о тайных делишках фирмы. А раз так — почему бы не сделать его козлом отпущения, обвинив в реальных и нереальных грехах? На него повесили убийство, и он не смог от этого откреститься. Сейчас Бесси нет, так что забудь о нем.

— А кто такой Лу Спенсер?

Эдди бросил на меня настороженный взгляд.

— Спенсер был правой рукой Ричмонда. Прежде всех именно его взяли за убийство Ричмонда.

— Так это Лу убил Ричмонда?

Эдди побледнел.

— Я бы не утверждал это на все сто процентов, но…

— О’кей, — перебил я. — Ты дал мне исчерпывающую информацию. Благодарю.

— Надеюсь, ты не будешь искать приключений на свою голову? — Эдди поднялся.

Но по его глазам я понял, что он боится за меня.

— Может быть, займемся расследованием вместе? — предложил я. Гонорар пополам… Да, кстати, поговаривали, что Ричмонд отбил у Бесси девушку, и тот убил его из ревности.

— Был такой слушок, — кивнул Эдди.

— И кто она?

Мо задумался.

— Француженка. Проститутка. Ее куда-то спрятали, чтобы присяжные не вызвали ее в суд в качестве свидетеля. Но до этого дело не дошло. Блонди так никто и не вызывал.

— Она профессиональная проститутка?

— Разумеется… Бесси любил девиц подобного разряда.

— Не помешает повидать ее, — сказал я. — Это может оказаться полезным.

— Я не знаю, где она живет, но по ночам она часто бывает в «Хоч-баре».

Похлопав его по спине, я толкнул Эдди в направлении двери. Уже на пороге он остановился.

— О’кей, парень, я ухожу. Но все же скажи, кто мог предложить тебе десять грандов?

— Моя тетя Белла.

— Ты имеешь в виду дочь тети Фанни?

Вытолкав его, я запер дверь, вытащил из бара еще одну бутылку виски и прошел в спальню. Выпив почти четверть бутылки, я медленно разделся и лег, размышляя, с чего начать. Меня не очень беспокоила финансовая сторона дела, и времени у меня было более чем достаточно. Я зарабатывал на жизнь тем, что писал статьи на всевозможные темы и рассылал по редакциям. Редакторам моя писанина нравилась, и я получал приличные гонорары. Квартира у меня достаточно удобная, а денег хватает на то, чтобы пить двадцать четыре часа в сутки. Допустим, я начну расследование, и об этом пронюхают. Маккензи или еще кто-нибудь. Наверняка кто-то предупредит меня… но все же я рискую нарваться на большие неприятности и многое потерять. Да, невеселые перспективы. Я закурил сигарету, подлил виски в бокал и поставил на столик рядом с кроватью. И в этот момент раздался телефонный звонок. Ничего себе! Я глянул на часы. Половина третьего. Кто бы это мог быть?

— Да?

— Ник Мейсон?

Услышав твердый металлический голос, принадлежащий, как ни странно, женщине, я сел. Рука сама собой потянулась за бокалом, чтобы подкрепиться.

Я не мог не узнать этот голос. Четыре дня назад эта женщина позвонила мне. Не называя себя, предложила мне побывать на казни Бесси, чтобы услышать его последнее слово. Чтобы я не подумал о том, что она разыгрывает меня, тут же заплатила десять тысяч долларов. Она повесила трубку, едва я попытался узнать, кто она.

Я был донельзя заинтригован. И вот сейчас таинственная незнакомка вновь звонит мне. Я безошибочно узнал ее твердый звонкий голос.

— Да, это я, бэби.

— Вы ходили?

— Разумеется.

— И…

— Он умер. Я слышал его последние слова: «Это сделал Лу Спенсер».

Незнакомка тяжело вздохнула.

— Он так и сказал?

— Да… Но послушайте! Какое это имеет отношение к вам?

— Я послала вам пять тысяч долларов. Когда узнаете все об этом деле и напишите статью, получите остальные пять тысяч.

Я испугался, что она вновь повесит трубку и торопливо сказал:

— Я начал расследование… Здесь много неясностей.

В трубке молчание.

— Алло, вы слушаете?! — с тревогой закричал я.

— Да. Я надеялась, что вы приложите все силы, чтобы докопаться до истины, но сейчас вижу, что ошиблась.

— Может быть, мы встретимся и обговорим некоторые детали? Это серьезное дело, бэби. Тут замешаны очень большие люди.

— Думаю, вы разберетесь в этом и без меня, — в трубке послышались короткие гудки.

Положив трубку и глядя в потолок, я нашел в адрес пропавшей собеседницы, по крайней мере, десяток очаровательных эпитетов. Да, она знала, к кому обратиться. Я начну раскручивать это дело, так как люблю совать нос в чужие дела, в особенности, если они дурно пахнут, а еще лучше — воняют. Я погасил свет. В темноте всегда думается лучше.

Итак, с чего начать? Есть несколько нитей. Необходимо познакомиться с держателями акций «Маккензи…». Потом попытаться узнать побольше о самой фирме. Поискать Лу Спенсера. Эдди умный парень, и я надеялся, что он поможет мне, если я не буду втягивать его в неприятности. Потом еще Блонд и. Нужно познакомиться с ней. Во всяком случае, блондинки — моя слабость. Да, программа обширная!

С удовлетворением подумав об этом, я уснул.

Глава 3

Загадочная незнакомка в черном

Меня разбудил звонок, и я традиционно чертыхнулся: меня всегда будят в самый нежелательный момент, а именно — тогда, когда мне снятся блондинки, и не просто снятся, а будто я занимаюсь с ними кое-чем.

Соскользнув с постели, я подошел к двери. Открыв ее, я увидел посыльного. Он молча протянул мне конверт. Я взял его, расписался в получении и вздохнул. Посыльный не собирался уходить. До меня не сразу дошло, что он ждет на чай. Надеяться на это может только сумасшедший. Мысленно я пожелал ему на обратной дороге свалиться с лестницы и свернуть шею. Я сделал попытку осторожно прикрыть дверь.

— Что-то ваша пижама сильно помята.

Бедняга сделал попытку заговорить мне зубы и проскользнуть в коридор. Ха, он до сих пор надеется что-то получить от меня! Толчок в грудь вернул его на лестничную клетку. Я захлопнул дверь перед его носом и прошел в спальню, мимоходом глянув в зеркало. Посыльный был прав: пижама в самом деле выглядела ужасно. Я сел на постель и вскрыл конверт. На колени выпало пять хрустящих бумажек по тысяче долларов. Записки или чего-нибудь в таком роде не было. Мне осталось только сидеть и пялиться на деньги. Затем я вернул банкноты в конверт и положил конверт на столик.

Неплохо! Я не успел начать работу, но деньги уже получил.

Пройдя в ванную, я снял мятую пижаму. Холодный душ вернул бодрость. Обернув вокруг талии полотенце, я принялся за бритье, одновременно критически рассматривая себя в зеркале. Возможно, я и не очень красив, но силен и мужественен. Закончив бритье, я вернулся в спальню, решив отметить получение гонорара изрядной дозой виски.

И вот здесь меня неприятно поразили две вещи. Во-первых, сильно пахло духами — чего не было, когда я уходил в ванную. Во-вторых, конверт со столика исчез. Сбросив полотенце, я торопливо натянул халат и прошел в гостиную. Входная дверь была полуоткрыта. Подойдя к окну, я посмотрел на улицу. Никого. Однако за угол сворачивает такси. Машина двигается подозрительно быстро.

Я вновь вернулся в спальню и принюхался. Надо сказать, что я не из тех, кто хорошо разбирается в ароматах. Но я готов был биться об заклад, что пахло в комнате не так, как раньше. Я знал запахи своей квартиры — так ребенок, закрыв глаза, моментально определит свою кормилицу.

Как потерявший управление робот, я описывал круги по спальне, и на мгновение у меня даже появилась дикая мысль позвонить копам. Правда, я подавил это желание в зародыше. Усевшись на стул, я принялся размышлять. Итак, красивые денежки уплыли, и мне это очень не нравилось. После приличной дозы виски я почувствовал себя значительно лучше и начал одеваться, даже не отдавая отчета, зачем это делаю. Но одевшись, почувствовал, что настроение пришло в норму. Я запер квартиру и отправился завтракать.

Заказав два яйца, тосты и кофе, я принялся за еду. И был так поглощен этим процессом, что едва не прозевал тот момент, когда в кафе вошел еще один посетитель. Это был парень, который жил в квартире напротив моей: малосимпатичный мне человек. Я попытался прикрыться газетой, дабы он меня не заметил.

Увы! Со злорадным выражением на лице он подошел к моему столику и уселся напротив.

— Тебе не стоит приводить в квартиру девушек, Мейсон, — сказал он. — Это может повредить репутации нашего дома.

— Неужели ты настолько наивен, утверждая, что от меня что-то зависит. У этого дома была плохая репутация задолго до того, как я сюда въехал. Кроме того, я никак не пойму, о чем ты говоришь. Какие девушки? — я бурчал, как разозленный индюк.

В этот момент подошла официантка и приняла его заказ: тосты и томатный сок. Едва она ушла, сосед сказал:

— Утром, когда я выходил за газетами, из твоей квартиры выскочила девушка. Она мчалась с такой скоростью, словно за ней гнались все демоны преисподней.

«Если бы ее увидел я, она мчалась бы значительно быстрее!» — мрачно подумал я.

— Это какая-то ошибка, — решительно сказал я. — По-моему, у тебя галлюцинации. В следующий раз ты скажешь, что я обзавелся детьми.

Он с подозрением глянул на меня и злобно произнес:

— Не надо меня дурить. Тем более, что она совсем не похожа на ребенка.

Я допил кофе и закурил сигарету.

— Так ты упорствуешь в своих галлюцинациях? — с любопытством спросил я. — Держу пари, ты даже не сможешь описать ее мне.

— Как бы не так! — он довольно потер руки. — Высокая блондинка с таким обилием штукатурки на лице, что она могла бы отваливаться пластами. Одета во все черное и даже в черной шляпке. Вокруг шеи золотистый шарф. Хотя она и двигалась быстро, но я всегда смогу узнать ее.

Я встал и отодвинул стул.

— Орел! Будем считать, что все это тебе приснилось.

Я вышел на улицу и не спеша пошел по ней в толпе торопящихся на работу людей.

Итак, высокая блондинка во всем черном. Достаточно сложно отыскать человека, руководствуясь лишь таким описанием. Но она утащила мои пять грандов, так что придется отыскать ее, либо признать свое поражение. Признавать себя побежденным не хотелось, и я зашел в аптеку, чтобы позвонить в комнату прессы в полицейском управлении.

Эдди там не оказалось, но мне сказали, что, скорее всего, он отправился в бильярдную Хэнка.

Взяв такси, я поехал туда. Увы, и там Эдди не было, и я начал методично обходить все злачные места города. Никогда в жизни у меня не появлялось желание сыграть в какую-нибудь азартную игру. Будь моя воля, я и на пушечный выстрел не подошел бы к игральному столу. Но в первом же игорном заведении меня заставили сыграть. Проиграв пару долларов, я двинулся было к выходу, но мне загородил дорогу какой-то наркоман в идиотском одеянии.

— Как насчет партии в бильярд по доллару? Или вы предпочитаете играть на интерес?

Я и раньше встречал подобных типов. Они всегда казались мне такими жалкими, что рука непроизвольно тянулась за монетой, хотя я из своего опыта знаю, что эти мерзавцы за ленчем съедают не менее четырех блюд.

Он протянул мне кий. Второй взял себе и принялся натирать его мелом.

— Я уже наигрался, — вяло запротестовал я. — А ты потренируйся с кем-нибудь другим.

Не слушая моих возражений, он схватил меня за руку и потащил к столу. По тому, как он собирал шары на ближайшем свободном столе, я понял, что он на шарах собаку съел. Я сказал ему об этом.

— Да вы что! Я совсем недавно научился играть!

Я задумчиво посмотрел на парня. По всему было видно, что его крыша от наркотиков не на месте, но он как-то уж очень пристально рассматривал меня. Заметив мой взгляд, он стушевался и, вытащив перочинный ножик, стал старательно подправлять свои ногти.

— Мы с вами никогда раньше не встречались? — внезапно спросил он.

Я покачал головой, точно зная, что никогда не видел этого типа. На память мне грех жаловаться.

— И все же, мне кажется, что я вас где-то видел, — парень старательно избегал моего взгляда.

— Вот как? Вполне возможно.

— Вы случайно не Мейсон, журналист, который пишет статьи на злободневные темы?

А вот тут он переиграл! Значит, он точно знал, кто я такой.

— Вы правы. Видимо, вам попадалось мое фото.

— Скорее всего, так, — он убрал ножик в жилетный карман. — Видимо, я видел ваше фото в газете. Извините.

Положив кий и еще раз внимательно глянув на меня, он направился к выходу. Я задумчиво смотрел ему вслед.

Едва он вышел из заведения, я подошел к бармену, который привычным жестом протирал бокалы.

— Кто этот наркоман? — спросил я, кивнув в сторону выхода.

Бармен покачал головой.

— Понятия не имею.

— Бывал он у вас раньше?

— Что-то не помню.

И в этот момент в бильярдную зашел Эдди. Увидев меня, он довольно улыбнулся.

— Какого черта ты здесь делаешь? — риторически спросил он, подходя к бару, и не дождавшись ответа, заказал два виски.

— Хотел найти тебя, — честно сознался я. — Я же помню, что ты любишь посещать заведения подобного толка.

Бармен поставил выпивку и спросил у Эдди:

— Как ваше здоровье, мистер?

Эдди наклонился вперед и похлопал его по руке.

— Как нельзя лучше, друг.

Так они знакомы… Ну и черт с ними! Мне нужны сведения про наркомана.

— Так кто был этот парень?

Улыбка моментально пропала с лица бармена.

— Я же сказал вам, что понятия не имею.

Эдди глянул на меня, потом на бармена, видимо, сообразив, что к чему.

— О’кей, — кивнул он бармену. — Это мой друг.

— Не знаю, — сердито огрызнулся тот. — Извините, я не могу тратить на вас время, джентльмены… — Он отошел в дальний угол бара и вновь принялся полировать бокалы.

— Хм… — Эдди сделал глоток. — В чем дело?

Я пожал плечами.

— Пока не знаю. Я уже уходил отсюда, но вдруг какой-то незнакомый парень предложил мне партию в бильярд. Затем выяснилось, что он знает меня. Ты же знаешь, я тоже не промах, и сразу определил, что у него в кармане револьвер. Вот мне и захотелось узнать, кто он. Я уверен, что этот пижон знаком бармену, но он не хочет о нем говорить.

Эдди нахмурился.

— Как он выглядел?

— Высокий, худой, имеет привычку поминутно облизывать губы, похож на наркомана, но у него очень уж цепкий взгляд. Возможно, он просто притворялся наркоманом.

— Как он держал в руках кий?

— Профессионально, сэр.

Эдди прищурился.

— По описанию, это Эрни Кац… Ну и ну!

— Кто это?

— Хороший вопрос! — усмехнулся Эдди. — Один из телохранителей Лу Спенсера.

Бокал в моей руке дрогнул.

— Лу Спенсера?

Эдди кивнул.

— Да. Скорее всего, за тобой уже следят.

— Но почему бармен прикрывает этого наркомана?

— Кац наркоман? Да ты с ума сошел! Этот мерзавец опаснее гремучей змеи. Бармен просто боится его!

Я сделал большой глоток виски.

— Они не собьют меня с пути, дудки.

Эдди пожал плечами.

— Поживем — увидим. Я посмотрю, что ты запоешь, когда познакомишься с ними поближе.

Я быстро глянул по сторонам. Похоже, никому до нас не было дела, в том числе и бармену. Я понизил голос.

— Ночью у меня было небольшое приключение. В квартиру забралась какая-то загадочная блондинка и утащила деньги.

Эдди заинтересованно уставился на меня.

— Ты намекаешь на то, что она забралась к тебе в квартиру, ударила чем-то тяжелым по башке и ограбила?

— Ничего подобного. Я брился в ванной, в этот момент она проникла в квартиру и стащила деньги.

Я даже не видел ее. Но сосед из квартиры напротив видел. Вот я и ищу тебя, чтобы узнать, не поможешь ли ты отыскать ее.

Эдди удивленно заморгал.

— Черт возьми, откуда я могу знать ее?

— Подумай; блондинка в черном. Во всем черном, даже шляпка у нее черная.

Эдди покачал головой.

— Все-таки ты не собираешься бросать дело Бесси.

Мне не хотелось разубеждать его в обратном, тем более, что я понимал: одурачить Эдди не удастся. Слишком умен! Видимо, он прочел мои мысли, так как довольно улыбнулся.

— Ну ты и орел, старик! Кто-то уплатил тебе пять грандов, и тут же их у тебя стянули! Ха! Прекрасная блондинка удирает с деньгами моего друга!

Что на это возразить! С горя я сразу выпил половину бокала.

— И ты решил обратиться ко мне за помощью? Полагаешь, что мне известны все блондинки в городе?

— Но ведь это могла быть девушка Бесси.

Эдди удивленно раскрыл рот.

— Послушай, Ник, — сказал он. — Ты мой друг, но я все же предпочитаю держаться подальше от этого дела… Понимаешь? И в то же время, я не могу запретить тебе рыть собственными руками себе могилу. Ты ведь не слушаешь доброго совета.

— Экий ты, — торопливо сказал я. — Ладно, не будем об этом. Придется самому разбираться со своими неприятностями.

Конечно, очень жаль, что Эдди умыл руки. Я глянул на часы. Время ленча.

— О’кей, я учту твои советы.

Допив виски, я пожал ему руку и вышел из бильярдной.

Остановившись на краю тротуара, я задумался. До сих пор я полагал, что экстремальные ситуации — удел других, и меня касаться не должны. Пока что я не был уверен, что моя точка зрения на этот вопрос изменилась. И все же, не грозит ли моей шее петля? Хм… Поживем — увидим. Пусть события до поры до времени идут своим чередом. А пока не помешает поближе познакомиться с интересующей меня фирмой.

Характерным жестом руки я остановил такси и, усевшись рядом с водителем, велел отвезти меня к «Гоф-ман-билдинг».

Глава 4

И опять совет, не совать нос куда не надо!

Я вышел из такси возле парадного входа в «Гофман-билдинг», вошел в вестибюль и поднялся на десятый этаж. Именно здесь располагался офис «Маккензи Корпорейшн». Коридор был декорирован с помпезной роскошью, а ковер так и вызывал желание позабавляться на нем с какой-нибудь обладательницей длинных ног. Приемная походила на зал ожидания крупного аэропорта. В дальнем углу за столом сидела симпатичная девушка, и возле нее стояло несколько мужчин.

Некоторое время я с интересом поглядывал на них, потом решил присоединиться к мужчинам и подошел к столу. Никто даже не посмотрел в мою сторону. Мне это не очень понравилось. Чиркнув спичкой о подошву, я поджег газету, которую держал один из парней, и дипломатично отошел в сторону. Когда пламя обожгло ему руку, он издал дикий вопль и бросил газету на пол. Все моментально сгрудились вокруг него. Я подошел к столу и объяснил, что хотел бы видеть секретаря Лу Спенсера. Не соблаговолит ли столь очаровательная девушка позвонить ему и сообщить, что пришел Ник Мейсон. У меня к нему сугубо приватное дело. Девица кинула на меня оценивающий взгляд и, решив, что вид у меня достаточно представительный, нехотя взялась за трубку телефона внутренней связи.

— Кабинет номер двадцать шесть, направо, — сухо сказала она, закончив непродолжительный разговор.

— Благодарю, бэби, — я обворожительно улыбнулся. — Надеюсь, ты увидишь меня ночью во сне.

Подойдя к двери с номером 26, я без стука открыл ее. Кабинет по размерам был гораздо скромнее, но, в отличие от приемной, стол в нем буквально подавлял своими пропорциями. Ковер был настолько толстым, что ноги утопали в нем по щиколотку, а на стене висела картина, изображавшая обнаженную женщину. На несколько мгновений она приковала мое внимание.

С трудом отведя взгляд, я сконцентрировал свое внимание на столе. За ним сидела жгучая брюнетка. Это была одна из тех девушек, едва познакомившись с которой, можно смело вести ее домой и представлять матери. Скандала не будет. Девушка что надо: мягкие пушистые волосы, большие карие глаза, идеальной формы носик, большой чувственный рот.

— Извините, — вежливо сказал я. — Эта дама привлекла мое внимание, вот почему я вас сразу не заметил.

Она улыбнулась.

— Мистер Мейсон?

— Именно, — я положил шляпу на стол и сел. — Мне нужен Лу Спенсер.

Ее глаза округлились.

— Мистер Спенсер занят. О встрече с ним надо договариваться заранее.

Откинувшись на спинку кресла, я задумчиво рассматривал ее. Нельзя сказать, чтобы она была писаной красавицей, но многое в ней импонировало мне.

— Если вы сообщите мне причину, по которой вам нужно встретиться с Лу Спенсером, я проинформирую его, и вам будет назначено время.

— Видите ли, мисс… э-э…

Она не назвала своего имени, а лишь выжидательно смотрела на меня. Мое терпение начало истощаться.

— Бэби, а не отправиться ли нам вместе на ленч? — Я глянул на часы. — Сейчас начало второго, самое время. Там и обговорим детали. Мне о многом надо расспросить вас. Возможно, вы убедите меня, что мистер Спенсер как раз и есть тот человек, который мне нужен.

Она уже открыла рот, чтобы сказать «нет», хотя я и заметил, что заинтриговал ее. Видимо, она из тех, кто любит, чтобы их уговаривали.

— Не будьте такой сердитой, — я еще раз улыбнулся. — Посидим, поговорим…

Неожиданно она улыбнулась в ответ и поднялась, отодвинув кресло.

— Нет проблем, мистер Мейсон. Почему бы и не сходить на ленч.

Вот это да! А девчонка не промах! «Нет проблем». Держу пари, что сорок тысяч проституток при этих словах перевернулись в своих могилах.

Спустившись на лифте, мы вышли из здания.

— А не пойти ли нам к «Маленькому Джо»? — предложил я.

— Пожалуй, — она улыбнулась. — А где это?

Я подозвал такси и гостеприимно распахнул дверцу. Глянув на мою спутницу, водитель уважительно подмигнул мне.

— О’кей, старик. Куда ехать?

— К «Маленькому Джо»… И не забудь поднять стекло.

— Понимаю! — усмехнулся он.

Ее глаза весело заблестели. Ей нравился мой разговор с таксистом.

— Таксисты еще те ребята, — сказал я. — Может быть, пришло время нам познакомиться?.. Я — Ник Мейсон… Впрочем, вы и так это знаете.

— Марди Джексон.

Я церемонно поцеловал ей руку. Она весело рассмеялась.

— Итак, мисс Джексон, — я протянул ей сигарету. — Вы — секретарь Спенсера.

— А вы — Ник Мейсон, который пишет статьи.

Мы закурили.

— И каждый зарабатывает на хлеб, как может. Я бы мог привести массу поучительных примеров на этот счет.

— Возможно, в будущем вам предоставится возможность сделать это.

Вот в таком шутливом ключе началась наша поездка. Всю дорогу мы обменивались комплиментами, стараясь превзойти друг друга. Впервые с тех пор, как я достиг совершеннолетия, я сидел в такси и не приставал к женщине. Вообще это со мной бывает. Большинство женщин ведет себя при этом так, что вы всю дорогу умираете со скуки. Другие же, наоборот, думают, что теряют время, если вы не лапаете их. Но эта девушка свою цену знала, так что я не рискнул сразу перейти в атаку.

У «Маленького Джо» всегда полно посетителей, но официант-грек, едва увидев меня, махнул рукой, указывая на дальний конец зала. Мы направились к столику, и я видел, какими жадными глазами провожают мужчины мою спутницу. Все они были с женщинами, но это не меняло в их психологии ровным счетом ничего.

Марди с удивлением наблюдала, как официант суетится вокруг нас. Я видел, что манеры старика-офици-анта ей понравились. Едва мы уселись, грек сунул мне в руку меню.

— Вы очень голодны? — поинтересовался я.

— Да уж. Иначе зачем бы я пришла сюда?

— Тогда начнем с анчоусов и мяса по-швейцарски.

— Звучит заманчиво.

— О’кей, пару порций, и побыстрее, ну а все остальное, что подать, ты и сам знаешь, — сказал я греку.

Марди наконец-то стянула перчатки, и я с удовлетворением отметил, что кольца на пальце нет.

— Может быть, мы начнем разговор, мистер Мейсон? — спросила она.

Я покачал головой.

— К чему спешить. Не лучше ли вам рассказать мне кое о чем.

Она вопросительно подняла брови.

Официант принес заказ и ушел. Мы приступили к еде. Через некоторое время, когда Марди отложила столовые приборы, я решил рискнуть.

— О’кей, открою свои карты. Вы когда-нибудь слышали о Бесси?

Она едва заметно вздрогнула, в глазах зажегся интерес.

— Значит, слышали, — поспешно продолжил я, не давая ей раскрыть рот. — Этого парня вчера казнили, и меня интересует его история. Не можете ли вы рассказать мне о нем?

— Я? — казалось, ее удивление искреннее. — Но ради чего я должна рассказывать вам о нем? И какая информация конкретно вас интересует?

Я развел руками.

— О’кей, я был неправ. Забудем о Бесси.

Она наклонилась вперед.

— Нет, не забудем. Наоборот, вспомним…

Я видел, что она немного взволнована. Эта девушка мне нравилась. Но нельзя забывать, что она секретарь Лу Спенсера. Я снова покачал головой.

— Простите, что заговорил об этом. Это был не слишком умный ход с моей стороны.

— Тогда о чем же вы собирались со мной говорить?

Я широко улыбнулся.

— Надеялся, что мне удастся кое-что вытянуть у вас, но понял, что был неправ. Я бы рассказал вам все, что знаю, но в данный момент мне лучше помолчать. И все же, как мне повидать мистера Спенсера?

Марди пристально посмотрела на меня.

— Знаете, мистер Мейсон, мне не нравится все это. Ведь вначале вы говорили, что вам надо поговорить о каком-то важном деле. Моя работа связана с серьезной фирмой. А вместо разговора о делах, вы начали разговор о каком-то бандите. Дешевая шутка?

Кажется, я покраснел. Это было что-то новое.

— Это не шутка, — промямлил я. — Дело серьезное, но я в таком положении…

— Ну раз так, — холодно сказала она и поднялась, — то не будем тратить время.

— Не уходите… Вы не можете уйти. Дайте мне шанс оправдаться…

Она покачала головой.

— Не думаю, что вам это удастся…

Но села.

Пусть она и умнейшая женщина в мире, но все же женщина. А всем женщинам присуще любопытство. Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает, я выложил ей всю историю до конца.

Она сидела спокойно, сложив руки на коленях и чуть приоткрыв рот.

— Больше всего меня интересуют эти десять грандов, — закончил я. — И, во всяком случае, наказание всегда должен понести истинный виновник.

— Но… не мистер Спенсер… Нет, не могу этому поверить.

Я пожал плечами.

— Никогда не встречался с ним. Но, с другой стороны, зачем ему телохранитель? Почему, занимая такой ответственный пост в фирме, он связан с таким типом, как Кац?

Она вздрогнула.

— А вы знаете больше, чем сказали… Не так ли? — Нерешительно глянув на меня, она продолжала: — Ничем не могу помочь… Я его личный секретарь… Понимаете?

— Понимаю вас, — негромко сказал я. — Но в это же время, ситуация сложная — речь идет об убийстве. А в делах такого рода пощады не жди.

Она побледнела, но все же вновь покачала головой.

— Нет, пока я ничем не могу вам помочь.

— О’кей. Может быть, это произойдет немного позже.

Грек принес кофе, я предложил ей сигарету. Мы молча пили кофе и курили. Что дальше делать, я не знал. Я так надеялся на этот разговор! Увы, надеждам не суждено сбыться.

— Я полагаю, мне все же стоит встретиться со Спенсером, — наконец сказал я. — Может быть, тогда что-нибудь прояснится.

Марди задумчиво вертела в руках ложку.

— Думаю, это не самое лучшее решение, — сказала она, не глядя на меня. — Не лучше ли будет для вас оставить это дело?

Я поднял брови. Это становится интересным: все советуют одно и то же, как сговорились.

— Но я уже по уши завяз в нем. Поймите меня. Если я потерплю неудачу, будет большой шум. Мне придется дать необходимые разъяснения.

— Не хочу вас пугать, — она неожиданно положила руку на мое запястье. — Но… я не хочу, чтобы вы подумали…

Я усмехнулся.

— Вы намекаете на то, что я намереваюсь прыгнуть выше головы? — я сказал это лишь для того, чтобы она не считала меня сумасшедшим.

Марди с беспокойством глянула на меня.

— Нет, я не это имела в виду. Но если то, что вы рассказали, правда… Не кажется ли вам, что необходимо заручиться поддержкой влиятельного человека, чтобы двигаться вперед?

Я стряхнул пепел. О такой девушке я мечтал. Девушка, которая прямо говорит то, о чем вы только догадываетесь.

— А что бы вы делали на моем месте?

— Я не перешла бы к активным действиям до тех пор, пока не нашла ту, которая звонила по телефону, — решительно сказала мисс Джексон. — Почему она предложила вам деньги? Почему заинтересована в этом расследовании?

Я кивнул.

— Неплохая мысль… но ее очень трудно претворить в жизнь. Как можно по голосу найти человека?

Она еще раз глянула мне в глаза и поднялась.

— Пора идти, — натянув перчатки, взяла сумочку. — Спасибо за ленч.

Я последовал за ней.

— Но ведь вы не расплатились по счету, — удивилась Марди.

— Здесь все за счет заведения, — я улыбнулся, махнув греку.

Он с поклоном проводил нас до двери.

— Надеюсь, вы еще появитесь у нас с этой красивой леди, — сказал он.

Марди нахмурилась, но я видел, что девушка довольна.

— Разумеется, мы еще появимся здесь.

На улице я остановил такси. Марди повернулась ко мне.

— Вы собираетесь вновь посетить наш офис? Не нужно делать глупости. Вначале найдите женщину, которая звонила вам.

Скользнув в такси, она уехала, а я остался стоять на тротуаре.

Неожиданно на другой стороне улицы я увидел Эрни Каца. Сделав последнюю затяжку, он швырнул окурок в мою сторону и медленно направился в том направлении, куда уехала Марди.

Глава 5

Поединок с Блонди

В «Хоч-бар» я отправился достаточно поздно. После отъезда Марди и неожиданного появления Эрни Каца пришло время взвесить все «за» и «против». Нужно было собрать больше информации, прежде чем брать Спенсера за горло. Вернувшись домой, я написал пару статей и отправил их в редакцию.

Затем позволил себе плотный ужин. Около десяти вечера я вышел из дома с намерением отыскать загадочную Блонди.

Вечер был душный.

«Хоч-бар» — одна из тех ночных коробок, которая внешне выглядит достаточно прилично. Но это до тех пор, пока вы не познакомитесь с клубом поближе. Заняв угловой столик, я заказал двойную порцию виски и начал просматривать вечернюю газету.

Посетителей оказалось достаточно много, но женщин среди них практически не было. По крайней мере, никто не заинтересовал меня. Я уже начал корить себя зато, что пришел в эту дыру. Наконец, я подозвал официанта, высокого жуликоватого парня с влажными глазами и синяком на подбородке. Многозначительным жестом я сунул руку в жилетный карман. Он с интересом смотрел на меня.

— Послушай, приятель, — сказал я. — Я ищу даму, которая часто бывает здесь. Может быть, ты сумеешь подсказать мне, где ее найти.

Я вынул из кармана руку, держа банкноту между пальцев. Он не сводил с нее взгляда.

— Назовите, кто она.

— Блонди. Мне сказали, эта девица часто заходит сюда.

Облегченная улыбка появилась на лице парня.

— О, знаю ее! Действительно, она часто заходит. Полагаю, сейчас она на рабочем месте.

Я протянул банкноту, и она мгновенно исчезла.

— Где ее найти?

— На углу Десятой улицы.

— Спасибо, брат, — я поднялся.

Он пожал плечами.

— Учтите, ее услуги дорого стоят, — предупредил он, забирая бокал.

— Об этом я уже наслышан. Что ж, познакомимся с ней поближе.

— Вы легко найдете ее. Высокая женщина во всем черном, — он криво улыбнулся. — Блонди всегда выглядит шикарно.

Я вышел из бара. Высокая женщина в черном. Я начал волноваться. Неужели?.. И все же радоваться рано.

На углу Десятой улицы никого не было. Фонари отсутствовали, так что улица была погружена в полумрак. Ни в одном из магазинов не было освещения. Я подумал, что это не самое лучшее место для подобной работы, но, видимо, Блонди знает, что делает.

Прислонившись к стене, я закурил. Прошло не менее пяти минут. Мое терпение уже начало истощаться, когда из темноты появилась девушка. Вначале послышался торопливый стук каблучков, и я выплюнул сигарету. В следующее мгновение я увидел, как в мою сторону движется высокая стройная фигура в черном.

Я чуть развернулся в ее направлении, чтобы она поняла, что ждут именно ее. В темноте белело лишь лицо. Блонди замедлила шаг, положив руку на бедро, и вихляющей походкой подошла вплотную. Я уловил запах ее духов — тот же тяжелый запах, оставленный ею в моей спальне. Это обрадовало меня. Итак, таинственная незнакомка в черном, утащившая мои деньги, обнаружена.

— Хэлло!

Она взяла меня под руку. Блонди была почти одного роста со мной. Ее черная шляпка скрывала лицо, и я мог видеть лишь контуры подбородка и рот.

— Хэлло, бэби!

Она хрипло хихикнула, явно подражая Мэй Уэст.

— Я тебе нравлюсь, дорогой? — она прижалась ко мне бедром.

Я мысленно усмехнулся. Разумеется, я пойду с ней, но Блонди ожидает неприятный сюрприз.

— А зачем же я здесь? — вопросом на вопрос ответил я. — Весь вечер ищу красотку, вроде тебя.

— Правда, дорогой?

Она снова засмеялась. Мне не нравилось, что она часто употребляет слово «дорогой», но я успокаивал себя мыслью, что скоро девица будет называть меня совсем другими словами.

— Тогда вперед.

Я взял ее под руку.

— Нам туда, — она указала в конец улицы.

Шаг в шаг, как влюбленная парочка, мы шли молча. Наконец, я нарушил затянувшуюся паузу.

— Потрясающие духи у тебя.

— Тебе нравятся, дорогой?

— Еще бы. Концентрация настолько сильная, что готов держать пари, запах остается во всех помещениях, где ты бываешь.

— Забавный мальчик, — она искоса глянула на меня.

— Это уж точно.

Мы остановились возле небольшого здания, где располагался ночной ресторан. Я увидел скромную вывеску, на которой значилось: «Андрэ Марш».

— Так, так, — сказал я. — Значит, это твое имя написано здесь?

— А ты шутник, дорогой, — она раскрыла сумочку и начала искать ключи. — Когда ты придешь в следующий раз, тебе будет легче найти меня.

Если я заявлюсь сюда еще раз, то скорее всего, она встретит меня кочергой. Открыв дверь, она провела меня по мрачному коридору, минуя ресторан.

— Вот мы и пришли, дорогой, — она распахнула передо мной еще одну дверь.

Так я и думал! Типичный притон. Вы открываете дверь и попадаете в спальню, вся меблировка которой состоит из одной большой постели.

Я обошел вокруг внушительных размеров кровати и остановился в углу. Нас разделяла только эта кровать.

— Что ж, здесь довольно мило, — я рассматривал картины на стене.

Блонди сняла шляпку, распустив белокурые волосы. Мы внимательно изучали друг друга. Она не была похожа на заурядную уличную проститутку. Тяжелый подбородок, а так — ее можно назвать красивой. В общем, если бы не сегодняшняя встреча с Марди, эта проститутка заинтересовала бы меня и в другом отношении.

Я повесил шляпу на крючок и подмигнул ей. Она в ответ улыбнулась.

— Тебе уже лучше, дорогой?

— Чувствую, что пора переходить в атаку.

— Подожди меня, — она шмыгнула в ванную.

Я присел на постель и закурил. Где-то здесь лежат мои пять грандов. Или она уже отнесла их в банк? Это было бы печально. Но я знаю, как нелегко проститутки расстаются с деньгами. Они предпочитают всегда иметь их под рукой. Поэтому я надеялся, что меня не постигнет разочарование.

Я даже не начал искать свои деньги, как Блонди выпорхнула из ванной с широкой улыбкой на лице. Села рядом со мной.

— Могу я получить свой подарок, дорогой?

Я покачал головой.

— А вот тут ты промахнулась, бэби. Я и не собирался платить тебе.

Я говорил, что она отличается от обычной уличной проститутки. Так вот, я был неправ. Видимо, у меня немного поехала крыша, раз я так думал. Улыбка моментально исчезла с ее лица, глаза холодно блеснули, как у заурядной потаскухи.

— Как тебя понимать? — хрипло спросила она.

Да, красотка показывает зубы! Я стряхнул пепел на пол.

— Так и понимай, — я поднялся, отступив на шаг, чтобы иметь свободу маневра. — Пришло время представиться, бэби. Меня зовут Ник Мейсон.

Блонди вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— Ты пьян, дорогой?

— Спустись на землю, бэби! И перестань называть меня подобными словечками. Это плохо действует на мою психику.

Она встала и подошла к двери.

— Убирайся! Такие вещи со мной не проходят!

— Спокойнее, — я вновь опустился на кровать. — Утром ты побывала в моей спальне и забрала пять грандов. Верни их, и мы мирно разойдемся.

Из нее вышла бы хорошая актриса. Невинно раскрыв глаза, Блонди расхохоталась.

— Ты сумасшедший! Я никогда тебя не видела и даже не знаю, где ты живешь!

Я медленно встал.

— Послушай, бэби, не надо считать меня болваном! Я получу эти деньги, даже если при этом придется разрезать тебя на куски. И не груби, иначе я сверну тебе шею. Веди себя прилично.

Девица нерешительно глянула в мою сторону.

— Ты хочешь обыскать эту комнату. Нет вопросов…

Я чуть не расхохотался. Она подошла к комоду и взялась за ручку одного из ящиков. По тому, как она это делала, я понял, что меня ждет неприятный сюрприз. Перепрыгнув через кровать, я схватил девку в охапку и швырнул на постель. Интуиция не подвела: в ящике лежал револьвер.

Журналистская жизнь толкала меня в разные переделки; разных баб я видал, но с такой женщиной имел дело впервые. Это была настоящая фурия.

Вскочив, она набросилась на меня, вцепившись в шею. Я с трудом устоял на ногах. Обхватив ее за запястья, оторвал пальцы от горла.

— Блонди, — с укоризной сказал я, — разве так ведет себя леди?

Взвизгнув, она ударила головой мне по носу. Чувствуя, как кровь заливает лицо, я с силой отбросил ее от себя.

Мы стояли, злобно глядя друг на друга. Потом я сделал шаг вперед, намереваясь еще раз врезать ей по челюсти.

— А вот этого лучше не надо, Мейсон! — раздался голос у меня за спиной.

Я резко повернулся. В дверном проеме стоял Эрни Кац, целя мне в живот из автоматического револьвера сорок пятого калибра.

Глава 6

Ловушка

Было ли это для меня неожиданностью? Еще какой! Как он мог здесь оказаться? Что связывает этого человека с потаскушкой Бесси? Не показывая своего страха, я мило улыбнулся.

— Убери пушку, приятель. Ты все же решил пригласить меня на партию в бильярд. Вопрос в…

— Заткнись, Мейсон! — рявкнул Кац.

Это мне понравилось. Парни, которые часто ходят в кино, предпочитая при этом фильмы о гангстерах, как раз разговаривают таким тоном, бессознательно подражая крутым киноребятам.

Я сел на постель.

— Тебе все же лучше убрать пушку, приятель. Или, по крайней мере, обращайся с ней поаккуратнее. У нас с Блонд и сугубо приватное дело, и мы не нуждаемся в посторонних.

— Ты слишком много болтаешь, — все так же грубо сказал Кац. — Закрой рот и слушай. Я буду задавать вопросы, а ты отвечать, понял?

Я пожал плечами.

— Итак, чего тебе здесь надо?

— Ну, это легкий вопрос, — улыбнулся я. — Для чего сюда приходят мужчины?

Кац сдвинул шляпу на затылок и прислонился к косяку. Сунув руку в жилетный карман, он вытащил зубочистку.

— Ты что, нарываешься на неприятности?

— Не волнуйся, Кац. Что ты можешь со мной сделать? А вот я, скажем, могу сделать этот город для тебя настолько горячим, что тебе придется исчезнуть отсюда и надолго.

Кац сунул зубочистку в рот.

— Заткнись, недоносок! Я еще раз предлагаю отвечать на мои вопросы. Какого черта ты здесь ошиваешься?

Я пожал плечами.

— Полагаю, мне пора покинуть эту конуру. — Я сделал вид, что собираюсь подняться.

— Сидеть! — в голосе Каца звучала неприкрытая угроза.

— Это ни к чему не приведет. Я ухожу.

Кац прошел в глубь комнаты.

— Замри! Я еще не готов убить тебя, так что не зли меня понапрасну.

— Тебе лучше убраться с моей дороги!

Этот гангстер уже начал раздражать меня. Я полагал, что он все же подумает, прежде чем применять оружие.

Возможно, Кац каким-то образом дал сигнал Блонди, но, скорее всего, она действовала по своей инициативе. Я не уловил ее маневра, лишь почувствовал запах, и в следующий миг что-то тяжелое обрушилось мне на голову. Свет в глазах померк, и я рухнул на постель. А ведь еще мгновение назад я собрался прыгнуть на Каца! И вот лежу, как бревно.

— Не бей его больше, — услышал я голос Эрни. — Мне надо задать еще пару вопросов этой птичке.

Открыв глаза, я заметил, что продолжаю лежать на постели. Блонди стояла в стороне, сложив руки на груди. Лицо равнодушное, но глаза блестят. Кац все еще с револьвером.

— Что все это значит? — Кац глянул на Блонди, не опуская оружие.

— Он сумасшедший. Пришел сюда и требует, чтобы я отдала его деньги.

— А ты их не брала? — Кац криво улыбнулся. Он подошел и сел рядом. — Послушай, недоносок, мы действительно забрали твои деньги. Блонди проделала неплохую работу.

— Какого черта… — проститутка гневно засверкала глазами.

— Заткнись, — Кац даже не повернул головы в ее сторону. — Пусть он знает. Мы уже некоторое время следим за тобой. Ведь ты ходил на казнь Бесси, не так ли?

— Ну и что здесь особенного? — я был удивлен, что он так много болтает; может быть, таким образом я продвинусь в своем расследовании.

— Мы хотим узнать, кто стоит за тобой. Сам ты слишком ничтожная фигура. Мы хотим лишь узнать, кто тебе заплатил. Ясно?

Я перевел взгляд на Блонди.

— Я думал, ты — женщина Бесси, но теперь вижу, что ошибался. На Бесси навесили это дело, а этот тип, — я кивнул на Каца, — враг Бесси. Почему ты играешь против меня?

— Заткнись! — грубо оборвала меня Блонди. — Нам надо знать, кто послал тебе пять грандов.

Я покачал головой.

— Увы, я не могу сказать вам это. Я и сам не знаю. Я получил записку с предложением разобраться в этом деле, а деньга — лишь задаток. Меня дело заинтересовало, и я решил немного покрутиться. Ничего не узнал и хотел вернуть деньги, но ты украла их у меня, дешевая потаскуха!

Я был достаточно осторожен и не сказал им, что получил указания по телефону, так как не хотел, чтобы они знали про ту женщину.

— Это все? — недоверчиво спросил Кац.

Я кивнул.

— Что с тобой, Эрни, — прошипела Блонди. — Выколоти из него правду. Что-то ты стал слишком добрым.

Вот сволочь! Похоже, ей совершенно не знакома жалость.

— Что ты хочешь от меня услышать? — быстро спросил я. — Не могу же я рассказать то, чего и сам не знаю.

Кац задумчиво почесал подбородок. Он не сводил с меня немигающего взгляда, и нельзя сказать, чтобы я чувствовал себя уютно. Этот парень такая же падаль, как и Блонди, но гораздо опаснее.

— О’кей, — наконец он принял решение. — Можешь убираться. Пять грандов ты не получишь, и лучше не обращайся в полицию. Ясно?

— Ты сумасшедший! — завопила Блонди. — Посмотри, как этот мерзавец поступил со мной! Неужели ты отпустишь его?

В глазах Каца сверкнул недобрый огонек.

— Заглохни!

Неприкрытая злоба звучала в его голосе. Блонди сделала шаг назад, повернулась и скрылась в ванной. Кац наблюдал за ней, потом повернулся ко мне.

— Да она с ума по тебе сходит, — мило улыбнулся он. — Знаю я ее. Она от мужиков всегда с ума сходит, особенно, если те отказываются переспать с ней.

Кац отошел к комоду. Револьвер все еще был в его руке.

— Запомни мои слова, парень, — он внимательно следил за моим лицом. — Забудь о деле Бесси… иначе рискуешь потерять здоровье. Нам не хочется, чтобы у такого парня, как ты, были неприятности. А ты парень что надо, я навел справки. Все ребята считают тебя о’кей. Мне это нравится, так что оставайся при своих интересах.

— В каком смысле?

— Забудь о деле Бесси и продолжай свое бумагомарание. Будет лучше, если ты забудешь обо мне и Блонди.

— А если не забуду?

— Ты же сам знаешь, что… происходит в таком случае. Люди, которые устроили этот спектакль, занимают весьма высокое положение в обществе. Они запросто сотрут тебя в порошок, если захотят. Могут просто вышвырнуть из города. Могут даже отдать приказ физически уничтожить тебя. Они на все способны, и ты знаешь это не хуже меня.

— Да, это действительно устроило бы всех. — Я поднялся и потянулся за шляпой. Она почему-то валялась на полу. Я поднял ее и отряхнул пыль. — Я подумаю. А ты поцелуй за меня Блонди… Мне это сделать не удалось.

Кац поджал губы. Кажется, он никак не воспринимал мой юмор. Тем не менее кивнул.

— О’кей, я скажу, что ты ушел.

Я шагнул к двери.

— Пока… Но полагаю, мы еще увидимся.

Я вышел на улицу. Очень хотелось пить, ужасно болел нос. Правый глаз заплыл, и я почти ничего им не видел. Остановив такси, я поехал домой. Возле дома покинул машину, но домой не пошел, а решил наведаться в ближайший бар. Я был рад, что там было пусто. Бармен испытующе посмотрел на меня, но ничего не сказал. После второй порции коньяка я почувствовал себя несколько лучше. Третья и четвертая порция вернула мне форму. Нос все еще побаливал, но уже не так сильно. Закурив, я задумался. Да, драка с женщиной не входит в мои привычки.

Хотя я и потерял пять грандов, но получил неплохой урок. Похоже, Бесси обманули дважды. Если и его женщина против него, он многое потерял. А ведь считалось, что стрельба началась именно из-за Блонди. Видимо, ее просто купили. Я задумался. Отказаться от этого дела или все же продолжать? Этот Кац, похоже, мерзавец еще тот… Я же вел себя как новичок. Итак, с чего начать? Я задумчиво потрогал нос.

Если бы мне удалось за что-то зацепиться, тогда можно было бы перейти к решительным действиям. Но каким? Я заказал пятую порцию коньяка. Допустим, я так и буду действовать в одиночку. И что?.. Поживем — увидим. Мысли от спиртного расплавились. Нагрузившись как следует, я собрался домой. И вдруг я внезапно подумал о Марди. Это придало мне уверенности. Было бы неплохо иметь рядом с собой такую девушку. Нужно пригласить ее опять на ленч. С ее помощью я многое могу сделать.

Едва я вошел в квартиру, как затрещал телефон. Я нерешительно потоптался, потом взял трубку и присел на край стола.

— Ник Мейсон?

Снова эта дама!

— Он самый.

— Я послала вам…

— Знаю, — перебил я. — Теперь послушайте, к чему это привело. Во-первых, проститутка Бесси стянула у меня деньги. Когда же я отыскал ее, то попал в ловушку. Кац, телохранитель Спенсера, едва не отправил меня на тот свет.

Я усмехнулся, слушая сопение в трубке. Мои слова определенно подействовали.

— Вот так-то, бэби. Теперь я на распутье — то ли заниматься этим делом, то ли оставить его.

— Итак, вас больше не интересует это дело? — спросила дама холодно.

— В первый раз вы разговаривали более дружески.

После короткой паузы она сказала:

— Но вы не все знаете, мистер Мейсон. И вы заинтересуетесь этим делом, мистер Мейсон… и еще как! Поверьте мне.

Она повесила трубку.

Вот чудачка!

Глава 7

Чрезвычайное происшествие на вилле полковника Кеннеди

Первое, чем я занялся, когда проснулся утром, это попытался определить ущерб, нанесенный мне Блонди. Выглядел я ужасно. Нос увеличился, по крайней мере, вдвое, правый глаз не открывался. Глядя на меня, можно было подумать, что я нарвался на удар Джо Луиса. Пришлось вернуться обратно в постель. С такой физиономией приглашать девушку на ленч — чистейшее безумие. Я не мог позволить себе упасть в ее глазах. Я закурил и задумался. Если бы мы с Марди были женаты, то мне было бы все равно, сколько у меня синяков. Подумав о таком варианте, я вскочил с постели. Неужели конец свободе?! Я и женитьба! Смешно. Меня, который оженил столько друзей, и вдруг кто-то заарканит! Провести остаток жизни с единственной женщиной…

Подойдя к бару, я налил изрядную дозу виски. Нет, надо чем-то заняться, раз в голову лезут такие крамольные мысли.

Едва я успел побриться, как зазвонил звонок входной двери. Выругавшись, я натянул халат и пошел открывать.

Это был Эдди. Он вихрем промчался мимо меня и, влетев в гостиную, осмотрелся. Увидев на каминной полке бутылку виски, схватил ее и припал к горлышку.

— Давай, давай, — без особого энтузиазма сказал я. — Не думай о своем друге. Можешь допить все.

Но Эдди, покачав головой, поставил ополовиненную бутылку на место.

— Никогда не пью по утрам, — сказал он и добавил, — много.

— Дай мне одеться.

Он прошел за мной в спальню и присел на край постели.

— Что случилось? — спросил я.

— Я получил работу, но… — наконец он обратил внимание на состояние моего лица, — что с твоей физиономией?

Я пожал плечами.

— Нарвался ночью на крутых парней, — решительно соврал я.

Не мог же я сказать, что это сделала женщина. Куры засмеют!

— Крутые парни, говоришь? Хм…

— С кем не бывает… Но и им досталось. Их было трое.

— Знаю, знаю, — усмехнулся он. — Ты их всех изувечил. Да, правду говорить ты не хочешь.

— Зачем тратить время, рассказывая тебе то, чему ты и так не поверишь.

— Это уж точно.

Я надел брюки.

— А тебя что так взволновало? — поинтересовался я.

— Ах, да… — Эдди сделал вид, будто только что вспомнил, что ему предложили работу. — У меня есть кое-что для тебя. Как ты смотришь на то, чтобы заработать сотню баксов?

Я надел пиджак и пригладил волосы. Эдди, предлагающий мне сотню баксов! Феноменально.

— И что для этого надо сделать?

— Ты знаешь полковника Кеннеди?

Я внимательно посмотрел на Эдди, но на лице его застыло непроницаемое выражение.

— Зачем задавать глупые вопросы. Тебе же известно, что мы знакомы.

— Насколько хорошо?

— Говори о деле. Что мне надо сделать для полковника?

— Послушай, Ник, мы в затруднительном положении. Нужно поговорить с полковником.

Я ничего не понял.

— А почему он не может прийти ко мне и поговорить здесь?

Эдди недовольно дернулся.

— Ты же знаешь его принципы. Он никогда никого не принимает, не говоря уже о том, чтобы пойти куда-нибудь. Мы решили, что, может быть, ты сумеешь поговорить с ним.

Инстинкт подсказывал мне, что эта история как-то затрагивает и мои интересы. Полковник Кеннеди принадлежал к той категории людей, у которых не хватит жизни, чтобы пересчитать свои деньги. Этот человек мог запросто выбросить на ветер два миллиона долларов и даже не поставить в известность дирекцию банка.

Пару месяцев назад я здорово выручил его. Он решил участвовать в гонках яхт, и не просто участвовать, а выиграть главный приз — Никелевый кубок. Если бы он захотел, то мог бы купить завод по производству никеля, но он хотел иметь не завод, а этот кубок. Но прежде чем был дан старт регаты, рулевой его яхты умудрился сломать руку. Кеннеди чуть с ума не сошел: кубок для него был потерян. Я случайно находился в гавани и, узнав о беде, вызвался помочь ему. Кубок мы выиграли, и Кеннеди, счастливый без меры, пригласил меня к себе.

Быть любимцем Кеннеди, это кое-что значит. Он буквально завалил меня подарками. Месяц я кое-как продержался, но потом терпение иссякло, и я тайно сменил квартиру. И вот теперь Эдди просит, чтобы я снова угодил в лапы полковнику.

— Вначале расскажи свою историю, — сказал я Эдди. — Иначе я не сдвинусь с места.

Эдди застонал.

— Послушай, на это совершенно нет времени. Может быть, ты поедешь, а по дороге я введу тебя в курс дела?

— Поехать с тобой? Куда?

— На рыбалку. Ты же знаешь, полковник заядлый рыбак.

Я хорошо знал все укромные места, куда скрывается полковник, когда ему надоедает видеть людей. Рыбалка находится в сорока милях от города. Вообще-то это не просто домик, а чуть ли не вилла. Я там никогда не был, но много слышал. Репортер мгновенно проснулся во мне, и я схватил шляпу. Мы торопливо спустились вниз. На улице стоял большой «паккард», на заднем сиденье которого пристроились двое парней. У одного на коленях лежал фотоаппарат со вспышкой. Он дружески подмигнул мне. Эдди сел за руль, а я пристроился рядом. «Паккард» рванулся с места. Я закурил.

— Где это вы раздобыли такую машину? — поинтересовался я.

— Служебная. Дело очень важное, Ник. Старик велел прихватить тебя и предоставил в наше распоряжение это чудовище.

— Может, ты все же введешь меня в курс дела?

Эдди косо глянул на меня.

— Я и сам толком ничего не знаю. Насколько мне известно, в двенадцать часов в полицию позвонил слуга Кеннеди и сообщил, что слышал выстрел на первом этаже. Слуга был слишком напуган и решительно отказался спускаться вниз, чтобы выяснить, в чем там дело. Полиция моментально выслала патрульную машину. Надо заметить, что мы вообще могли ничего не знать, если бы в полицейском участке не находился наш репортер. Он тут же позвонил ночному редактору, и тот развил кипучую деятельность. Послал туда Хаммершмидта, кстати, он и сейчас там. Именно он просил прислать подмогу. Кеннеди никто не видел, но с ним разговаривали по телефону. Но едва редактор заикнулся о выстреле, как полковник бросил трубку. Редактор чуть в штаны не наложил: Кеннеди — это всегда сенсация! Вот он и вызвал меня. Я сунулся к Кеннеди, но безрезультатно. Тогда шеф сказал воспользоваться твоей помощью.

Я потрогал свой нос и недовольно поморщился.

— А что говорят копы?

Эдди пожал плечами.

— Кеннеди с ними не стал даже разговаривать. Сказал, что слуге померещилось и не было никакого выстрела.

Я рассмеялся.

— А тебя это не устраивает?

Эдди покачал головой.

— Здесь что-то не так, но в любом случае из этого можно соорудить неплохую сенсацию. Вот почему тебе заплатят сотню баксов, если ты все разузнаешь.

Ха! Ха! Сотня баксов! Если там действительно что-то произошло и я разнюхаю все до мелочей, «Глобусу» придется раскошелиться не на одну сотню баксов.

— А вдруг мне тоже не удастся попасть туда.

Эдди удивленно раскрыл глаза.

— Не шути святыми вещами. Полковник обязательно пропустит тебя.

Знакомая песня. Ну что же, это в самом деле пустяк для настоящего репортера. Иначе зачем ему платят деньги?

— О’кей.

Я вытащил из сумки бутылку шотландского виски. Эдди завистливым взором глянул на нее, но, так как он был за рулем, я дал ему немного.

На дорогу ушло два с половиной часа, и я был рад, когда машина, наконец, остановилась. Мало приятного гонять по шоссе на пустой желудок.

Кеннеди нашел самое прекрасное место для загородного домика. Сомневаться в этом не приходилось. Дом был укрыт от чужих взглядов огромными деревьями. Невдалеке, похожая на серебряную ленту, вилась река.

Если бы у меня были деньги, я тоже купил бы такой домик. Это было бы уютное гнездышко для нас с Мар-ди. Я все же думал о ней, да…

Мы выбрались из машины и направились в сторону дома. Не пройдя и пятидесяти ярдов, услышали голоса.

— Видимо, это ребята, — сказал Эдди.

Пройдя еще с десяток шагов, мы повернули и увидели репортеров. Их было, по крайней мере, человек девять. Они помчались к нам.

Первым меня приветствовал Берни Гудсон.

— Ну старик, без тебя не обойдется ни одно происшествие!

— Босс приказал взять его с собой, — охладил энтузиазм Гудсона Эдди. — Так что уймись. Мне кажется, здесь пахнет жареным.

Берни удивленно уставился на него. Раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Скорее всего, решил переговорить со мной с глазу на глаз.

— Мы совершенно ничего не узнали, — пожаловался он. — Окружили дом, но проникнуть внутрь не удалось.

Вот идиоты! Неужели они не понимают, что их возня только раздражает полковника. Так он и меня может не пустить.

— Вы что, рехнулись? — проворчал я. — На чем вы намереваетесь сыграть?

Гудсон пожал плечами.

— Мы пытаемся раздобыть хоть крохи информации. Копы отказались нам ее дать. Но внутри что-то происходит, и нам чертовски хотелось бы узнать, что именно.

Мы засмеялись.

— Послушай, Ник, — быстро сказал Эдди. — Приступай к делу. Скажи полковнику, что нам нужны новости. Ты же знаешь, как это делается.

Если я даже и сумею проникнуть внутрь, то, безусловно, буду на стороне полковника Кеннеди. Да, я всегда был на стороне тех, кому нужны новости, но данный случай к этому числу не относится.

— Забери своих помощников, — сказал я Гудсону. — Как я смогу попасть туда, если они путаются под ногами?

Они были готовы прыгнуть даже в реку, если бы я им приказал. Все моментально попрятались за кустами, а я подошел к парадной двери здания. Вырвав листок из записной книжки, я написал следующие слова: «Может быть, я смогу помочь вам избавиться от всей этой компании? Ник Мейсон». Нажав кнопку звонка, я опустил записку в ящик.

Затем принялся ждать. Я стоял и ждал так долго, что казалось, скоро умру здесь от старости. Может быть, там, в доме, считают записку подделкой? Я несколько раз продефилировал мимо окон, давая находившимся внутри возможность увидеть мою скромную персону.

Это сработало. Полковник сам подошел к двери. Он был в бешенстве, а характер у Кеннеди тяжелый.

— Быстрее! — сказал он, чуть приоткрыв дверь.

Я вошел в холл, и Кеннеди тут же запер за мной дверь.

— Рад вновь вас видеть, — Кеннеди протянул руку. — Где, черт возьми, вы скрывались до сих пор?

— Не будем говорить на эту тему, полковник, — улыбнулся я. — Кажется, вы в настоящий момент и сами нарвались на крупные неприятности?

— Не то слово! — он поморщился. — Я сижу на бочке с порохом. Послушайте, Мейсон, вы готовы выручить меня еще раз?

— А зачем же я явился сюда?

— Не выпить ли нам?

Он привел меня в просторную гостиную с погашенным камином и выставил на стол бутылку превосходного виски.

— А у вас здесь неплохо, — одобрительно сказал я.

— Что вы знаете? — спросил полковник, наливая щедрую порцию.

— Практически ничего. В «Глобусе» пока ничего не пронюхали. Но шефу известно о наших хороших отношениях, вот он и решил заслать меня сюда. Они надеются, что вы мне все расскажете.

Он с удивлением глянул на меня, потом усмехнулся.

— Ага, так вы решили их провести?

Я кивнул.

— Само собой.

Мы выпили.

Он сел в удобное кресло и пригладил волосы. Это был симпатичный седой джентльмен с гладко выбритым лицом и добрыми глазами. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, но я знал, что он старше. Полковник всегда поддерживал хорошую спортивную форму.

Он кивнул на соседнее кресло.

— Усаживайтесь и расскажите все, что известно о моем деле.

Я сел и испытующе глянул ему в лицо.

— Полагаю, будет разумнее вначале рассказать вам. Мне известно только, что здесь раздался выстрел, о котором слуга известил полицию. Мне также известно, что вы прогнали копов, и если копы удовлетворились вашим объяснением, то в чем проблемы, полковник? Ведь вам же на все наплевать, не так ли?

Кеннеди задумчиво повертел в руках бокал с виски.

— Увы, все значительно хуже. К несчастью, здесь замешена женщина.

Я с трудом удержал улыбку. Женщины ничего не значили в его жизни. У него хватало других увлечений.

— Хм, — пробормотал я. — Я стараюсь держаться от них подальше.

Он допил виски и глянул в окно. В двадцати метрах от дома, возле кустов, кучкой сидели мои коллеги и смотрели на дом. Я пока не торопил своего собеседника.

— Вы же знаете, как это обычно бывает… — начал он.

— Еще бы! — храбро подтвердил я.

— Я был безумцем, когда решил иметь дело с женщиной… У нее большие связи, и разразится жуткий скандал, если что-то просочится в прессу. А этого ни она, ни я не можем позволить.

Я допил виски. Эти скандальные подробности из жизни богатых людей всегда интересовали меня. Я понимаю, что богатые тоже люди, и их пороки похожи на наши, но все же…

— А откуда женщина?

— Я взял ее… из одного места и сейчас не знаю, как от нее избавиться…

— Вы хотите сказать, что она до сих пор в доме?

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Вот и торчу здесь на виду у ваших обезьян… извините, коллег.

— Неприятности подобного рода надо ликвидировать так, чтобы об этом не узнали мужчины, тем более мои коллеги.

Кеннеди вопрошающе посмотрел на меня.

— Вы все еще хотите как-то помочь мне?

Подумав некоторое время, я сказал «да».

— Ребята хотят видеть вас. Пока никто не догадывается, что здесь находится женщина. Поговорите с ними, а я тем временем выведу ее черным ходом.

Я видел, что такая перспектива не очень понравилась полковнику, и догадывался, почему.

— Я как-то не думал о такой возможности, — торопливо сказал он. — Я… вы ведь даже не знаете, кто она.

— С ней что-то не так?

Кеннеди нахмурился.

— Она не в себе. Черт возьми, ведь это именно она стреляла из револьвера!

Я удивленно уставился на него.

— Вот-вот, — подтвердил он. — Но это недоразумение. Револьвер выстрелил случайно.

Я не смог удержаться от улыбки.

— Уж не влюбилась ли она в вашего слугу?

Я боялся, что полковник лопнет от злости, но он взял себя в руки и улыбнулся в ответ.

— Вы попали в самую точку. Это почти так.

Я встал.

— Тогда пойдите к ней и объясните ее положение. И торопитесь, иначе «обезьяны» возьмут дом приступом.

Полковник тоже встал и с беспокойством глянул на меня.

— Надеюсь, она поймет сложившуюся обстановку.

Он стоял передо мной, как набедокуривший школьник перед директором школы. Потом решительно вышел из гостиной.

Выждав некоторое время, я на цыпочках прокрался к двери и, выйдя из гостиной, подошел к лестнице. Я слышал голос полковника, правда, не улавливал смысла слов. Наступила пауза, и раздался отчетливый женский голос:

— О’кей, я согласна, если ты считаешь, что так будет лучше всего.

Я вздрогнул, словно меня поразил электрический разряд. Сами по себе слова не произвели на меня особого впечатления. Но голос! Этот властный металлический тон был хорошо знаком мне. Подруга полковника Кеннеди и была той таинственной незнакомкой, которая дважды звонила мне по телефону и прислала пять тысяч баксов.

— Ну и ну! — пробормотал я, возвращаясь в гостиную.

Глава 8

Исчезновение Марди

Минут через пять в гостиной появился Кеннеди. Он подошел к окну, посмотрел, потом резко повернулся в мою сторону.

— Я говорил с ней, — медленно сказал он. — Она хочет, чтобы вы приготовили машину. Потом она выйдет, сядет за руль и уедет. Вы останетесь здесь.

— Одна? — переспросил я.

— Вас это не должно беспокоить, — хмуро ответил Кеннеди. — Сделайте только это и ничего больше. О’кей?

— Как скажете… Я сделаю все, что вы попросите.

Он облегченно вздохнул.

— Позовите ребят. Когда они ввалятся сюда, сразу идите за машиной. Потом вернетесь.

Что ж, по крайней мере, я все же смогу взглянуть на таинственную незнакомку.

— О’кей. Начинаем.

— Минутку.

Он вышел в холл и позвал ее. К сожалению, я не мог выйти вслед за ним и взглянуть на женщину. Мне пришлось остаться в гостиной и дожидаться, пока незнакомка спустится по лестнице и спрячется там, где ей сказал полковник. Послышался стук каблучков в холле, затем Кеннеди вернулся и кивнул мне.

— Вперед!

Я подошел к двери и распахнул ее. Репортеры гурьбой бросились ко мне. Они смотрели на меня алчными взорами, как золотоискатели на золотую жилу.

— Полковник Кеннеди примет вас, братья, — сказал я. — Снимите шляпы, не забудьте вытереть ноги и да поможет вам Бог, джентльмены!

Они рысью промчались мимо меня в гостиную. Кеннеди встретил их спокойно. На его лице не дрогнул ни один мускул. Едва все зашли в гостиную, я закрыл за ними дверь.

Торопливо пройдя по коридору и нигде не видя женщины, я подошел к черному ходу и выглянул наружу. Вряд ли Эдди догадался оставить кого-нибудь на всякий пожарный, но излишняя предосторожность не помешает.

Убедившись, что возле дома ни души, я помчался к гаражу. Там находилось две машины. Выбрав меньшую из них, я завел двигатель. После этого вновь побежал к дому. И в коридоре нос к носу столкнулся с Эдди. Вот проныра! Эдди с подозрением уставился на меня.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Если этот парень узнает о моих намерениях, все пропало! Я сделал невинный вид.

— Ходил смотреть, не остался ли кто из ребят на улице, — ляпнул я первое, что пришло на ум.

— Ну да? — недоверчиво хмыкнул он и двинулся вперед с явным намерением обойти меня.

Я схватил его за руку и развернул лицом к себе.

— Пошли, Мо. Неужели ты не хочешь послушать, что говорит полковник?

Эдди предпринял попытку вырваться из моего захвата.

— Вновь хочешь надуть всех?

Не слушая, я потащил его к гостиной.

— Ты же сам привез меня сюда, чтобы я организовал вам встречу с полковником. Вот и задавай ему теперь вопросы.

Я услышал, как сзади нас открылась дверь. Если бы не Эдди, я бы обязательно увидел ее. Эдди тоже услышал это и попытался повернуться, но я заломал ему руку, и он взвыл. Я очень люблю и уважаю Эдди, но что еще мне оставалось делать!

— Ты же сломаешь руку! — орал он.

— И даже шею, если ты не перестанешь вертеться!

Послышался шум захлопнувшейся дверцы автомобиля, и в следующее мгновение рев мотора. Эдди предпринял еще одну попытку освобождения.

— Успокойся! — прикрикнул я.

Выждав несколько секунд, я отпустил его. Он в ярости уставился на меня.

— Неужели за подобные делишки ты надеешься получить сотню баксов? Как бы не так!

— Послушай, Мо, — спокойно сказал я. — Ты прав, в этом деле есть кое-что. Но это не та новость, о которой ты бы мог раззвонить по всему миру. Так можно угодить за решетку по обвинению в клевете. Успокойся, ты получишь исчерпывающую информацию, но увы, она не предназначена для печати.

— Из всех наглецов — ты самый наглый. Ладно, я успокаиваюсь. Буду молчать. Но что все это, черт возьми, может означать?

— Похоже, что у полковника появилась женщина. А ты же знаешь, как он ведет себя с дамами. Так вот, одна из этих бестий была здесь этой ночью. Дама из высшего света, заметь. Даже я не знаю, кто она. Я согласился помочь Кеннеди избавиться от нее, пока он будет трепаться с ребятами.

— И никакого намека? — с подозрением спросил Эдди.

Я покачал головой.

— Но это еще не все! Кто-то узнал о том, что Кеннеди связался с женщиной. Но на первой полосе печатать этого нельзя.

— Уговорил, — Эдди глянул на часы. — Пора идти. Возможно, насчет сотни я перегнул палку.

Я усмехнулся.

— Договоримся. Пришли мне пятьдесят долларов, а я дам тебе расписку на сотню.

Лицо Эдди засветилось от удовольствия. Он снова выглядел счастливым.

— Договорились. А ты нормальный парень, Ник. Может быть, когда-нибудь ты все же выложишь мне всю эту историю. Тогда я еще сильнее буду любить тебя.

Из гостиной начали выходить репортеры. Они с любопытством смотрели на нас, но Эдди молчал, будто воды в рот набрал.

— Ты едешь с нами? — спросил наконец Эдди.

— Конечно. У меня нет никаких причин оставаться здесь.

— Нет, — в дверях появился полковник Кеннеди. — Ник, останьтесь. Я хочу поговорить с вами.

Отлично! Мне нравился полковник, и я всегда рад поговорить с ним, а здесь маячит еще и перспектива отличного обеда. К этому времени я прилично проголодался.

Едва только машины с репортерами отбыли, Кеннеди запер входную дверь.

— Прекрасная работа, — одобрительно сказал он. — Вы снова избавили меня от неприятностей. Кажется, я навсегда останусь вашим должником.

— Не будем на эту тему, — быстро сказал я. — От таких разговоров у меня болят зубы.

Он засмеялся.

— Давненько мы с вами не общались запросто. Думаю, у нас есть о чем поговорить. Как насчет того, чтобы остаться у меня на несколько дней?

Я заколебался, но он похлопал меня по плечу.

— Соглашайтесь, Мейсон. Обещаю приятное времяпрепровождение.

Я улыбнулся.

— Что ж, не возражаю.

Он глянул на часы.

— Отлично. Сейчас мы пообедаем, а потом я пошлю моего человека, чтобы он доставил сюда ваши вещи. Этот человек останется с нами. Он может оказаться полезным.

Пока готовили ленч, мы приняли душ и выпили по приличной порции виски. Ленч подали на просторной веранде, откуда открывался отличный вид на реку.

— Прекрасное место, — заметил я, налегая на салат из крабов.

— Неплохое, — согласился полковник. — Здесь неделями не появляются люди. Для отдыха это самое главное.

— Я буду отдыхать здесь под другой фамилией, — быстро сказал я.

Он усмехнулся.

— По вашему виду не скажешь, что вы много отдыхали. Что у вас с лицом?

Я смутился, так как пока не знал, насколько он замешан в этом деле.

— Да вот, вчера ночью попал в небольшую переделку…

После ленча мы остались на веранде. Курили, пили коньяк, разговаривали. После разговоров на отвлеченные темы, я решил сделать пробный выстрел.

— Мне хотелось бы купить немного акций, — осторожно сказал я. — Что бы вы могли посоветовать?

Он тут же начал перечислять имена и названия, которые ни о чем мне не говорили.

— А что вы думаете о «Маккензи Корпорейшн»?

Он удивленно глянул на меня.

— Ну уж нет! Я недавно избавился от этих акций.

— Почему, хотелось бы знать? — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно равнодушнее.

— Просто избавился, и все, — Кеннеди сменил тему разговора.

Мне очень хотелось бы знать, имела ли таинственная незнакомка отношение к этому, но прямо спросить я не рискнул. Военные люди не любят, когда упоминают об их женщинах. Полковник может что-то заподозрить, а тогда я уж точно ничего не узнаю.

Потом мы отправились на прогулку, и чем больше я знакомился с этим местом, тем больше оно мне нравилось. Здесь было все, что нужно: бассейн, горы, лес, река.

Следующие четыре дня мы провели великолепно. Купались, загорали, ловили рыбу. Мы все время были вместе. Еда была превосходной, а в виски можно было утонуть. Самый лучший отдых, который когда-либо у меня был. Полковник, большой специалист по рыбной ловле, многое передал мне из секретов рыболовного ремесла.

Однажды вечером, когда мы сидели на веранде и любовались звездами, чувствуя себя немного усталыми от длительной прогулки, я задумался о том, не слишком ли долго я здесь нахожусь и не пора ли возвращаться. Неожиданно полковник затронул щекотливую тему.

— Знаете, Ник, парень, вроде вас, должен обязательно обзавестись семьей.

Полгода назад при таких словах я бы расхохотался, но сейчас только кивнул и сказал:

— Да, это было бы неплохо.

Он немного помолчал, затем добавил:

— Когда вы найдете себе девушку, я подарю вам это поместье.

Вот это да! Я же говорил, что этот человек поражает меня. Я резко выпрямился.

— Вы отдаете отчет своим словам? Я ведь всерьез могу поверить вам.

Он улыбнулся.

— Никаких шуток. Понимаю, что это дорогостоящий подарок, и на содержание дома требуется приличная сумма. Но это я беру на себя. Когда вы женитесь, можете использовать эту усадьбу по своему усмотрению. Я скоро уеду из страны. Отправлюсь в Китай. Пробуду там несколько лет. Так что, если вы надумаете жениться, дайте мне знать.

Я пылко поблагодарил его, но перевел разговор на другую тему. Все это время я думал о Марди и сейчас решил, что было бы просто великолепно провести с ней здесь медовый месяц. Мой нос и глаза приобрели прежний вид, так что ничего не мешало мне вернуться в город.

На следующее утро я сообщил полковнику о своих планах. Он усмехнулся.

— Полагаю, у вас на примете уже есть подходящая кандидатура?

Я кивнул.

— Вы правы, хотя до брака еще очень далеко, — говоря это, я даже не знал, выйдет ли у нас с Марди что-нибудь. Может быть, она сразу даст мне от ворот поворот, но во всяком случае попытка не пытка.

На следующий день я вернулся в город и тут же позвонил Марди. На мою просьбу позвать Марди Джексон, грубый женский голос выдал следующее:

— Мисс Джексон здесь больше не работает, — и в трубке послышались короткие гудки.

Я положил трубку и задумался. Итак, Марди больше не работает в этой фирме. Почему? Ушла она сама или ее выгнали? Черт, а я так долго торчал у Кеннеди! Если бы я позвонил ей в тот день, когда ко мне зашел Эдди, я бы наверняка застал Марди на работе.

Где теперь ее искать? На всякий случай я перелистал телефонный справочник, но ее имени там не значилось. Может быть, она живет в меблированных комнатах? Но там тысячи Джексонов.

Неожиданно я вспомнил, что в тот день, когда мы впервые встретились с Марди, рядом крутился Кац. Было ли это случайностью? Или Кац сообщил Спенсеру, что Марди встречалась со мной? И именно по этой причине она там больше не работает? Я вспомнил слова Эдди о том, что Кац опасен, как гремучая змея, и еще больше испугался за девушку. Знает ли она что-нибудь важное? Вдруг ее пытали? Нужно как можно быстрее разыскать мисс Джексон.

Я схватил шляпу и выскочил на улицу. Такси быстро доставило меня к «Гофман-билдинг». Я глянул на часы. Без десяти час. Зайдя в ближайший бар, я заказал порцию виски. У бармена было достаточно смышленое лицо. Прикончив спиртное, я заказал еще одну порцию.

— Я ищу женщину, — тихо сказал я бармену.

— Могу чем-то помочь?

— По крайней мере, я надеюсь на это.

— Сделаю все, что смогу, — он с интересом смотрел на меня.

— Я ищу женщину, которая работала в фирме «Маккензи Корпорейшн». В настоящий момент она там не работает. Мне надо знать, где ее найти.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— У них там работает много женщин, так что трудно сказать наверняка.

— Служащие приходят сюда поесть?

— Конечно.

Я достал из жилетного кармана пятидолларовую банкноту и протянул ему.

— Покажи мне хотя бы одну из них, и, возможно, я смогу узнать от нее, куда делась моя знакомая.

— Нет проблем, — он взял пятерку. — Посидите немного.

Бар начал понемногу заполняться. И почти сразу бармен кивнул мне, указывая на высокую стройную блондинку. Сев за столик, она развернула пакет с сандвичами. Я направился к ее столику. Выглядела она достаточно миролюбиво, и я решил сразу же перейти к делу.

— Прошу прощения, — я вежливо приподнял шляпу. — Но я подумал, что вы могли бы рассказать мне о Марди Джексон.

Она повернула голову, оценивающе глядя на меня; хотя и не красавица, но достаточно кокетлива.

— Что вы сказали?

— Я ищу мисс Джексон, — сказал я, адресуя ей самую обаятельную из моих улыбок. — Мне сказали, что она работает в фирме «Маккензи Корпорейшн». Может быть, вы сможете мне помочь.

Она нахмурилась.

— Вы ее друг?

— Да, — я знал, что ничего не теряю.

— Вот это да! Я всегда догадывалась, что Марди — большой конспиратор, и говорила об этом другим девушкам. Мне никто не верил. Но ведь девушка, вроде Марди, обязательно должна иметь друга. Что в этом странного, не так ли? Но она никогда не говорила ни о чем подобном. Нет, не подумайте чего плохого… Мы все были потрясены, когда она ушла.

— Послушайте, может быть, вы расскажете, как это случилось?

— Конечно!

Она была готова выложить все, что ей известно. Я боялся одного: когда она начнет говорить, ее трудно будет остановить.

— Расскажите мне о ней, — я протянул сигарету.

— Даже не знаю, удобно ли… Но раз вы ее друг… Это ведь меняет дело, не так ли? Я бы никому другому не сказала и надеюсь, вы никому не расскажете…

— Я буду нем, как рыба.

— В общем, Марди вернулась с ленча. Это было с неделю назад. Она была очень возбуждена, и девушки решили, что она влюбилась. И в этот момент ее вызывает Лу Спенсер… Это большой человек в нашей фирме. Да вы о нем слышали. Разговор был долгий… А потом я услышала вопли Лу… Он всегда орет на подчиненных. Я сразу поняла, что у Марди какие-то неприятности и навострила уши… Нет, я никогда не подслушиваю чужих разговоров, но Марди моя подруга… Я не слышала, о чем конкретно говорил мистер Спенсер, но слова Марди расслышала. Она сказала: «Простите, мистер Спенсер, но это мое личное дело, с кем завтракать». После этого Спенсер заорал еще громче. К этому времени и другие девушки начали прислушиваться. Потом Лу успокоился и сказал, что все о’кей… Но Марди собрала свои вещи… так спокойно, как настоящая леди, и ушла. Лу выскочил из кабинета и смотрел, как она уходит. Она даже не попрощалась с нами.

— И с тех пор вы о ней ничего не слышали?

Она покачала головой.

— Нет, мы ждали, что она подаст весточку о себе… но ни слова.

— А где она живет?

Однако она оказалась не такой уж дурой, за какую я ее принял. Девица широко раскрыла глаза.

— Эй! И вы смеете утверждать, что вы ее друг? И даже не знаете, где она живет?

— Вы можете думать все, что угодно, — мягко сказал я. — Но я видел ее всего один раз. Видите ли, она мне очень понравилась, но я не знаю ее чувств в отношении меня. Мне бы очень хотелось увидеть ее.

— Хорошо, я помогу вам… Действительно, каждой девушке нужен мужчина… Сейчас я напишу вам ее адрес.

Я вытащил записную книжку, и она записала адрес Марди. Я сунул книжку в карман.

— Вы мне здорово помогли, — я улыбнулся. — Поэтому… Приглашаю вас на свадьбу.

И быстро вскочил, прежде чем она успела раскрыть рот.

Глава 9

Приключение на пристани

Но все это ни к чему не привело. Когда я явился по адресу, записанному блондинкой, Марди там уже не оказалось. Хозяйка сказала, что девушка уехала два дня назад и забрала все свои вещи. Куда именно она уехала, Марди ей не сообщила.

Злой, как черт, я вернулся домой. Единственное, что я узнал, так это то, что Марди лишилась работы из-за меня. Значит, Спенсер что-то подозревал и понимал, что Марди могла многое мне рассказать. Вот он и решил не рисковать. Если то, что она знала, было достаточно важным, тогда он упрятал ее в надежное место. Но, с другой стороны, хозяйка сказала, что когда Марди укладывала вещи, она не казалась обеспокоенной. Девушка утверждала, что уезжает из города по делу и не знает, когда вернется. Или Марди сказала это, чтобы успокоить хозяйку?

Я сел в кресло и задумался. Интересно, удастся ли найти девушку?

Пока я размышлял, раздался телефонный звонок. Все тот же чистый металлический голос:

— Ник Мейсон?

Я уже и забыл об этой крошке.

— Он самый, — я невесело улыбнулся. — Надеюсь, вы не станете вновь стрелять в доме полковника?

— Вы и об этом знаете?

— Ха! Ведь это именно я помог вам убраться оттуда незамеченной. Я узнал ваш голос.

Незнакомка помолчала немного, потом продолжала:

— Как я поняла, вы ищите Марди Джексон. Я же говорила, что пройдет совсем немного времени, и вы вновь заинтересуетесь этим делом. Я была права. Марди Джексон слишком много знает. Не думаю, что вы вновь увидите ее. Во всяком случае, вам не помешает завтра вечером отправиться на Бендси Уорф. Вы можете увидеть там нечто такое…

— Черт возьми, почему вы говорите загадками! — крикнул я, но она уже повесила трубку.

Да уж, когда я поймаю эту штучку, то от души влеплю ей по интересному месту за таинственность.

И все же я был встревожен. Женщина разбудила мои подозрения. Марди что-то знает. И мне не понравилось утверждение незнакомки, что я ее больше не увижу. Кто же эта женщина? Почему она так хочет втянуть меня в это дело? Может быть, поехать прямо к Кеннеди и честно выложить карты на стол? Ответит ли он взаимностью?

Не помешает посетить морг. Вдруг Марди лежит там неопознанная. Надо же хоть чем-то заняться!

Потратив примерно два часа, я убедился, что Марди в морге нет. Там было несколько молодых девушек, но Марди среди них, к счастью, не оказалось. Я поболтал со служащим на отвлеченные темы. Совершенно случайно я поинтересовался у него, знает ли он Бендси Уорф. К моему удивлению, он знал.

— Это пристань. Заброшенная пристань. Настоящее осиное гнездо. Там собираются все криминальные элементы. Контрабандисты и тому подобное. Полиция несколько раз делала облавы, но искоренить этот рассадник зла практически невозможно.

На всякий случай я расспросил, как мне попасть туда.

Остаток дня я провел, разбирая корреспонденцию и болтая с ребятами по телефону.

Около семи я уселся в свой «форд» и поехал к редакции «Глобуса». Едва я вошел в приемную, как нос к носу столкнулся с Гудсоном, который как раз собрался уходить.

— Привет, — он протянул мне руку. — Я еще не поблагодарил тебя за встречу с Кеннеди. Отличная работа.

— Пустяки, — я небрежно махнул рукой. — Ты знаешь что-нибудь о Лу Спенсере?

Гудсон пожал плечами.

— К чему тебе это? Дело Бесси ушло в прошлое. Зачем ворошить эту грязь?

— Меня интересует другое. Хотелось бы узнать, что это за человек. У него работала моя девушка, и вот теперь она исчезла. Мне интересно знать, не мог ли он что-нибудь с ней сделать.

Гудсон покачал головой.

— Спенсер не такой парень. У него есть жена, и он безумно любит ее. И уж, конечно, он не стал бы флиртовать с подчиненными. Все может быть, но я так не думаю.

Я протянул ему сигарету.

— Но Спенсер может пойти на любую гадость, не так ли?

После некоторого колебания, Гудсон все же сказал:

— Думаю, да. Это хитрая бестия, и у него есть деньги. Но зачем тебе все это?

Мы вышли из редакции вместе, и я довез его до дома. После этого направился в сторону пристани.

Итак, Спенсер женат. Да, назрела насущная необходимость повидаться с этим парнем. Но вначале нужно отыскать Марди, выслушать ее историю, а уж потом знакомиться с этим типом. Ну вот, я все глубже и глубже погружаюсь в это дело.

Пристань Бендси Уорф находилась на восточной окраине города. По обе стороны улицы стояли ветхие домишки, дорога была ужасной, а прохожие вели себя так, словно до изобретения автомобиля было, по крайней мере, сто лет.

Оставив машину на стоянке, я пешком направился к пристани. Служащий из морга был прав. Дыра дырой. Узкие улочки, мрачные дома, грязные тротуары. Когда на автостоянке я поинтересовался, как пройти к пристани, на меня посмотрели, как на сумасшедшего. Но это не могло остановить меня.

Я шел быстро. Над рекой плыли белесые полосы тумана, вдали слышался вой полицейских сирен. Вскоре строения кончились, и я подошел к реке поближе. Передо мной открылась панорама пристани. В тусклом свете глухих фонарей я мог различить нефтяные пятна на воде. Вдоль берега чернели коробки складов. Чуть дальше стояли дома, в которых светились немногочисленные окна. Я зябко повел плечами. Это место мне не нравилось. Не знаю, почему, я подошел к реке и глянул в черную воду, словно пытаясь увидеть там что-то интересное. Потом посмотрел на часы. Без четверти девять.

Она сказала только «Бендси Уорф», ничего больше. Что ж, найдя укромное место, откуда можно было наблюдать за всей пристанью, я сел на связку старых канатов и принялся терпеливо ждать развития событий.

Не самое удачное место для приятного времяпрепровождения, но, если я хочу найти Марди, нужно и пострадать. Курить я боялся, так как сразу выдал бы свое убежище, да еще мне очень хотелось пить. Через двадцать минут я уже ругал таинственную незнакомку последними словами. Ох и отшлепаю же я ее, когда увижу. Я снова глянул на часы. Четверть десятого, а вокруг словно все вымерло. Поднявшись, я прошелся по пристани. Или эта женщина обманула меня?

Неожиданно темноту разрезал свет фар. Как заяц, я метнулся за канаты и присел. Мимо проехала большая машина. Проводив ее взглядом, я увидел, что она остановилась возле одного из домов. Ни одно окно не светилось. Я осторожно начал двигаться в ту сторону.

Я не успел пройти и десятка метров, как дверцы машины распахнулись. Из машины выбрался коренастый мужчина и подошел к другой дверце. Открыв ее, он вытащил что-то тяжелое, завернутое в пальто. Инстинктивно я понял, что это женщина, и мне тут же пришло на ум, что это Марди. Я только собрался сделать шаг вперед, как из машины вышли еще двое. Я замер. Бежать бесполезно. Если меня обнаружат, то наверняка я закончу свои дни в реке. И все же приходилось рисковать, раз я хочу спасти Марди.

Троица со своей ношей исчезла в доме, и за ними захлопнулась дверь. Я выжидал. Через несколько минут из дома вышел коренастый коротышка, забрался в машину и уехал. Итак, в доме осталось трое. Двое сторожей и жертва.

Я медленно начал двигаться в сторону дома. В двух окнах второго этажа загорелся свет. Неожиданно я пожалел, что со мной нет револьвера. Если я занимаюсь делами такого рода, оружие просто необходимо. Я протянул руку и осторожно толкнул дверь. Она оказалась запертой. Не лишне обойти вокруг дома, вдруг можно проникнуть через черный ход. С собой у меня был карманный фонарик, и я иногда включал его, пытаясь сориентироваться. Завернув за угол, я увидел, что тыльная сторона дома выходит прямо к реке. Если они решили убить Марди, то тело можно легко выбросить в реку прямо из окна. Нужно побыстрее проникнуть вовнутрь. Несанкционированное проникновение в чужой дом карается законом, но Марди грозит нешуточная опасность, так что — не до рассуждений.

Заглянув в темное окно на первом этаже, я посветил фонариком. Это было совершенно пустое помещение. Что ж, самый легкий путь для проникновения. Немного повозившись, с помощью лезвия ножа я приподнял задвижку и открыл окно. Залез в дом и прикрыл окно за собой. Все это время я старался производить как можно меньше шума.

На цыпочках подкравшись к двери, я открыл ее. Она подалась легко, но все же с легким скрипом. Я вышел в коридор и прислушался. Тихо. Прямо передо мной неясно вырисовывалась лестница.

Я медленно начал подниматься, замирая при каждом шаге. Ведь в таких домах лестницы скрипят, как кровать в первую брачную ночь.

Я был уже на полпути, когда наверху открылась дверь, бросив в коридор сноп яркого света. Кто-то вышел из комнаты. Я затаился возле перил.

Шаги приближались. Если этот парень сейчас зажжет свет, я пропал. Я попятился. Он остановился на самом верху лестницы, нащупывая перила. Я замер, и он прошел буквально в нескольких сантиметрах от меня. Пола его пальто задела меня по коленям. Едва он оказался ниже на пару ступенек, я резко дернул его за пальто, одновременно нанося удар правой ногой.

Прекрасный удар! Таким ударом можно свалить и быка, не то что человека, каким бы сильным он не был. С грохотом он покатился по ступенькам и замер внизу. Я в три прыжка одолел лестницу и прижался к стене коридора. Вновь открылась дверь, и выскочил высокий парень в шляпе. Проскочив мимо меня, он наклонился над перилами и громко крикнул:

— Джо, что там еще стряслось?

Это уже подарок судьбы! Если человек настолько неосторожен, что наклоняется над перилами, грех не воспользоваться таким удобным случаем. Я и не преминул воспользоваться. Приподняв за ноги, я толкнул его через перила. С ужасным воплем он полетел к Джо, которого звал.

Что ж, пока все идет хорошо!

— Стой и не двигайся! — хрипло сказал кто-то у меня за спиной и в позвоночник уперся ствол револьвера. Голову я все же рискнул повернуть. Да, револьвер действительно существовал. И по всему было видно, что верзила, державший его, умеет обращаться с оружием.

— О’кей, — быстро сказал я. — Я буду хорошо вести себя.

Снизу донеслась отборная ругань.

— Лицом к стене, — приказал верзила. — И не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус. Пристрелю на месте! Ну! Я не повторяю дважды!

Что оставалось делать — только повиноваться!

— Гэс, что с тобой? — заорал мой верзила. — Поднимайся! Я поймал этого сопляка!

В ответ послышались еще более изощренные ругательства. Верзила топтался возле меня, решая, что предпринять. Уж я бы на его месте не колебался. Я начал медленно разворачиваться, и это было ошибкой. Удар рукояткой револьвера по голове, искры из глаз, и я, потеряв сознание, рухнул на грязный пол.

Глава 10

Попался!

Слабо, как бы издалека, донесся женский крик. Затем он раздался как бы ближе, и, наконец, резанул по ушам всей мощью.

Я открыл глаза и огляделся. Колеблющийся огонек свечи, казалось, плавал в воздухе. Я закрыл глаза.

Женщина, чей крик я слышал, замолчала. Я попытался было шевельнуть руками, но безрезультатно. Боже мой, что же произошло? Где я?

Я снова открыл глаза и тут же все вспомнил. Похоже, что на меня выплеснули ведро воды. Я попробовал сесть, но они связали меня. Я лежал на полу со связанными на спине руками. Веревки впились в запястья. Над камином стояла одинокая свеча, и от ее колеблющегося пламени по комнате плыли причудливые тени.

Я попробовал встать, но закружилась голова, и я закрыл глаза. Полежав чуть-чуть, я снова сделал попытку встать. Ноги они мне не связали. Я с трудом поднялся и прошелся по комнате. С минуту или две в голове шумело, а так все было хорошо.

В комнату вошел худой длинный парень, в руках он держал лампу.

— А, Гэс, — сказал я, — я думал, что ты свернул себе шею.

При мерцающем свете этот Гэс мог бы испугать кого угодно. У него было плоское лицо с маленькими блестящими глазами. Носа у него почти не было, очевидно, его удалили после операции.

Он вошел в комнату и закрыл дверь. Я почувствовал, что с ним мы не поладим.

— Я уже имел дела с такими, как ты, — сказал он. Голос у него был, как у граммофона. — После нашего разговора ты перестанешь веселиться.

Я медленно отвернулся от него.

— Не делай ничего такого, о чем твоей матери было бы неприятно услышать, — сказал я. — Может быть, мы сперва побеседуем.

Я медленно отступил от него, пока не прижался спиной к стене. Я только собрался улыбнуться ему, как он нанес мне удар. Я ждал удара и успел отклониться, его удар просвистел мимо моего уха. Он ударил левой, но я опять отклонился, и он задел мое плечо. Мне даже стало жаль этого худого жалкого парня. Но я знал, что такая игра долго продолжаться не может.

Он поднял правый кулак, целясь мне прямо в нос, но я прыгнул на колени и ударил его головой в грудь. Его кулак задел меня, а сам он упал. Я быстро вскочил на него и прижал колено к его желудку. Понимаете? Больше мне нечего было делать.

Он издал звук, как проколотая шина. Не могу же я все время сидеть на нем. Я встал и дважды изо всех сил ударил его ногой по башке. Изо всей силы, как только мог. Он широко раскинул руки и остался лежать. Пока с Гэса хватит. На всякий случай я наступил на руку, но он даже не дернулся. Я наклонился над ним и увидел, что он навсегда нас покинул. Убедившись в этом, я решил протащить под собой руки, чтобы они оказались впереди меня. С большим трудом я это сделал и осмотрел двойной узел, которым меня связали. Я глянул на свечу и решил попробовать. Я сильно обжег руки, но зато освободился от веревки. Теперь я свободен. Осталось немного. Я наклонился над Гэсом и стал его обыскивать. Хорошо бы найти в карманах пистолет. Но там его не было. Убедившись, что нет оружия, я осторожно подошел к двери. Конечно, неплохо бы иметь какую-нибудь штуку, чтобы Верзила был удивлен не только моим появлением. Фонарь все еще был при мне, и я осторожно выскользнул в коридор. Я остановился и прислушался. Если я правильно сориентировался здесь, то Марди должна находиться в комнате в конце коридора. Я направился туда.

Я открыл дверь и почти просунул голову, как раздался дикий вопль, заставивший меня отскочить от двери. Некоторое время я стоял и прислушивался. Снова кругом тишина. Я решил вызвать Верзилу. Поднял руку и постучал в дверь, а сам выскочил на лестницу и прижался к стене. Там был угол, и меня не сразу можно было разглядеть.

Сперва все было тихо, потом появился свет. Я присел и приготовился к неприятности. Но ничего не случилось. Тогда я высунулся из-за угла и прислушался. Я услышал тяжелое дыхание: Верзила тоже стоял и слушал.

— Гэс? — крикнул он. — Это ты, Гэс? — по его голосу я понял, что он испуган.

Пусть тишина попутает его. Он вышел в коридор и стоял возле двери. Из-за его спины я видел освещенный квадрат двери.

— Гэс, ты мне нужен! — рявкнул он.

Я тихо постучал фонарем по стенке. Звука было достаточно, чтобы он услышал его, но ничего не понял. Я заметил, как он наклонил голову и медленно двинулся в мою сторону. Я напрягся и стал терпеливо ждать. В тот момент, когда я считал, что сумею достать его, он остановился и повернул обратно. Наверняка, его охранял добрый ангел. Он быстро вернулся в комнату и закрыл дверь.

Черт возьми! Я не могу долго ждать. Я решил действовать, как вдруг где-то в доме зазвенел звонок. Это остановило меня. Я быстро метнулся в комнату, где оставил Гэса. Звонок повторился. Это уже серьезно. Если появится подмога, то я пропал. Я стоял у двери и слушал. Наконец, Верзила вышел из комнаты. Я слышал, как он открыл дверь и вышел в коридор. Я видел, что он светил себе фонариком.

Зайдет ли он сюда, чтобы проведать меня? Если зайдет, надо что-то предпринять. Если не зайдет и спустится вниз, у меня будет время добежать до той комнаты и посмотреть, что там делается. Пока я думал, он действовал. Он все же решил сперва навестить меня. Гэс лежал на освещенном месте, и мне оставалось только спрятаться за дверью. Дверь открылась, и Верзила сунул голову в комнату. Было бы странно не воспользоваться таким моментом. Пока он разглядывал лежащего Гэса, я всем телом налег на дверь и зажал его голову. Это было забавное зрелище. Пока он удивлялся, что с ним происходит, я успел съездить ему по шее и челюсти. Глаза у него помутнели, и он упал. Я подхватил из его рук пушку. Звонок продолжал надрываться, но теперь в руках у меня был отличный автомат 45-го калибра. Прекрасный аргумент для споров в этом деле.

Звонок умолк, но меня-то не проведешь. Они пошли вокруг дома и тоже пролезут в окно. Я понимал, зачем они пришли сюда.

Я выскочил в коридор и бросился в комнату. Теперь я ожидал увидеть Марди и представлял, каким героем я окажусь в ее глазах. Я так далеко зашел в своем воображении, что уже представлял ее в своих объятиях, как вдруг… увидел Блонд и.

Блонди! Вы можете себе представить?! Она сидела, связанная, в кресле.

Я замер на пороге.

— Бог мой! — пробормотал я.

Блонди изумленно уставилась на меня.

— Помогите мне выбраться отсюда, — хрипло сказала она.

Я обошел вокруг нее и разрезал своим ножом веревки.

— Ребят я уже разделал, — сказал я. — Черт возьми, я влез сюда, чтобы спасти свою подругу, а пришлось спасать тебя.

Она промолчала, но по ее дыханию я понял многое. Я действовал быстро, но не знал, сколько времени понадобится этим ублюдкам, чтобы забраться в дом. Разрезав веревки, я бросился к двери.

— Быстрее, — сказал я. — Надо убираться отсюда, пока не поздно.

Все-таки мы опоздали. По лестнице уже поднимались два парня. Должно быть, они услышали меня, потому что сразу же вспыхнули их фонари. Я выстрелил вверх. Они бросились на лестницу ничком. Это было так забавно, что я не удержался от смеха.

— Не поднимайтесь сюда, — сказал я. — Я хочу побыть один.

Потом я вернулся к Блонди. Она стояла у двери и растирала запястья. Рот ее был перекошен. Она не была испугана, она казалась безумной.

— На следующий этаж, — кратко бросил я. — И только тихо.

Блонди сделала несколько шагов и остановилась. Я схватил ее за руку.

— Быстрее!

Сделала еще несколько шагов и остановилась снова.

— Не могу, — тихо сказала она и облизала губы.

На спор не было времени. Я толкнул ее к пожарной лестнице и начал тащить за собой. Тащить даму с комплекцией, как у Блонди, да еще на тридцать ступенек вверх — работа не из легких. Только мысль, что кто-то может открыть стрельбу и продырявить мое тело, придавала мне силы. К тому времени, как мы достигли лестничной клетки, я дышал как загнанная кляча.

Тут мы остановились и зажгли фонарь. Здесь все было, как на этаже ниже. То же количество дверей. Я втолкнул Блонди в заднюю комнату и бросил на пол.

— Полежи и отдохни, — сказал я. — Только не спи, мы еще не дома.

Я вышел снова на площадку, наклонился через перила и выстрелил вниз, в темноту. Я подумал, что выстрел немного напугает этих ребят. Снизу раздался ответный выстрел, и я почувствовал, как мимо щеки просвистела пуля. Я отпрянул назад и выстрелил еще раз.

Снизу ответили два выстрела, и если бы я не лежал на полу, наверняка, мне бы быть на том свете. Эти ребята понимали толк в стрельбе. Я вернулся в комнату и закрыл дверь. Может быть, некоторое время они не отважатся подниматься сюда. Включив фонарь, я обследовал комнату и первым, что бросилось мне в глаза, был огромный шкаф. Я начал двигать его к двери. Блонди встала и подошла ко мне на помощь. Теперь ее лицо было совершенно спокойно. Настоящая дама.

— Ты отдыхай, я сам справлюсь, — сказал я.

Она ответила что-то неопределенное. В делах с такими, как Блонди, есть одно преимущество: можно наплевать на манеры и выражаться как угодно.

Мы с ней развернули шкаф поперек комнаты и прислонили к двери. Эта штука на некоторое время задержит бандитов.

Я подошел к окну и посмотрел вниз. Там текла черная вода. Я видел, как при лунном свете блестят нефтяные пятна.

— Ты умеешь плавать, сестричка? — спросил я Блонди.

— Да, — ответила она, — но в этой одежде мне далеко не уплыть.

Вот это женщина!

— Если ты не стесняешься копов, можешь раздеться.

Она прошла мимо меня к окну и выглянула на улицу.

— Далеко до воды.

— Не путайся высоты, — сказал я. — Прыгай, как на пляже, а я прыгну после тебя. Надеюсь, ты не хочешь назад, в лапы этих ребят.

Она расстегнула молнию на платье и сняла его. Потом нагнулась, чтобы снять туфли. Блонди принадлежала к тем женщинам, которые всегда носят черное белье. Я сумел разглядеть только ее белые плечи, и все. В дверь забарабанили, и три пули впились в стену напротив.

— Пора, детка. Здесь становится жарко. Пойдем освежимся. Садись на окно и спусти ноги вниз. — Я помог ей забраться на окно и погладил по бедрам. Она немного дрожала. — Не бойся. Я прыгну вслед за тобой. Только глубоко вздохни, набери больше воздуха… Ну, прыгай!

Она скрылась в темноте, и я услышал плеск воды. Потом прыгнул сам. Была ли вода холодной? Не знаю, не обратил внимания. Вынырнув, я отдышался и стал искать Блонди. Я нашел ее быстро и подплыл к ней.

— Как дела, детка? Все в порядке?

— Не задавай идиотских вопросов, — огрызнулась она. — Раз ты видишь меня, значит все в порядке.

Ну и характерец у этой женщины! Я усмехнулся в темноте. Ее даже вода не охладила.

— Может быть, вернемся к дому? — предложил я. — Мы неплохо провели этот вечер.

Все-таки ей было не до шуток. А жаль.

Глава 11

Блонди решается на шантаж

Самым трудным оказалось уговорить Блонди поехать ко мне на квартиру. Все остальное было просто, да и нам повезло.

Добравшись до пристани, мы увидели докера. Он чуть в воду не упал, когда узрел нас. Особенно его потрясла Блонди в черном белье. Он помог нам выбраться из воды, принес немного старой одежды и сделал вид, что поверил той липе, которую мы ему рассказали. Я пообещал ему 20 долларов, и он вызвал такси. Большего он для нас сделать просто не смог бы. И вот теперь мы дома.

Блонди лежала в ванне и отмачивала свои синяки, а я сидел у камина и потягивал виски.

Вообще-то я не очень хотел держать Блонди у себя, но ей нельзя было возвращаться домой, и ничего другого не оставалось, как привезти ее сюда. Я хотел послушать ее историю. Хотя в такси она произнесла всего два-три слова, я надеялся, что здесь сумею ее разговорить.

— Когда закончишь, — крикнул я, — не забудь, что я жду тебя.

— Хорошо, — произнесла она. — Иди сюда и дай мне полотенце, я выйду.

— Можешь взять его сама.

Она ничего не ответила, но я слышал, как вода перестала журчать. Блонди вышла в моем халате, глаза у нее были злые, а рот упрямо сжат. Она прошла в спальню и налила себе на три пальца виски.

Я прошел в ванную, помылся горячей водой, и когда вышел, то чувствовал себя великолепно.

Блонди сидела у огня и пила виски. Я присел рядом и закурил. Несколько минут мы молчали.

— Может быть, тебе хочется рассказать о случившемся, а? — наконец, нарушил я молчание.

Она повернулась и уставилась на меня. Удивительно грубая женщина. Очевидно, уличная профессия накладывает свой отпечаток. У них атрофируются чувства и развивается скрытность. Обман — это оружие, которым они защищаются. Я видел выражение ее лица; она красива, но это не дама.

— Послушай, — заговорила Блонди, — ты спас меня от неприятностей, но ты действовал ради кого-то, а не ради меня. У нас с тобой тоже были прежде маленькие неприятности. Я считаю, что друг для друга мы ничего не значим. Если ты ждешь проявления симпатии, тогда тебе лучше удавиться. Я смогу справиться со своими делами и без тебя.

Иметь дело с такой бабой — все равно, что держать за пазухой змею.

— Я не собираюсь вешаться, детка, тем более из-за тебя. Я тебя спас и понимаю, что кому-то сильно навредил. Я хочу знать твою историю. Я сам замешан в этом деле, и поскольку я тебя спас, то должен знать об этом все. Так что давай выкладывай.

Она повернулась к огню.

— Я ничего не скажу.

Я встал.

— О’кей… тогда собирайся и отваливай отсюда. Убирайся, слышишь? И живо.

Блонди встала и уставилась на меня.

— Если ты не уберешься, я позову копов, а ты знаешь, что у меня есть в чем обвинить тебя.

Она видела, что делать ей нечего. Девушка неожиданно засмеялась. Когда она смеялась, ее лицо становилось просто прекрасным.

— О’кей, дорогой. Я буду хорошей.

— Так лучше, — сказал я, возвращаясь к огню.

Она снова налила себе виски и выпила. Эта баба умела пить.

— Да, дорогой, ты сейчас хозяин.

— Я думал, что ты поняла это сразу. И забудь свое словечко «дорогой». Я уже говорил тебе, что меня тошнит от него.

Блонди подошла ко мне и обняла за шею, что начало действовать мне на нервы. Я разжал ее руки и усадил в кресло.

— Говори скорее. Уже поздно, я хочу спать. — Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего. — Так что кроется за всем этим?

Она пожала плечами.

— Я полагаю, Эрни надоело видеть меня. Парень хочет иметь свободные руки.

Она лгала. Это один из таких ответов, в которых половина правды и половина лжи. Да, с красоткой надо быть начеку.

— Эти три головореза работают на Каца?

— Да, — кивнула она.

— Что они хотели узнать?

Она быстро посмотрела на меня. Губы ее улыбнулись, а глаза были серьезны.

— Они ничего не хотят знать, дорогой.

— Да? Поэтому они били тебя?

Напоминание о битье заставило ее помрачнеть.

— Я уже сказала тебе, что Эрни хотел избавиться от меня.

Я пожал плечами. Конечно, мне трудно упрекнуть ее во лжи.

— Что ты знаешь о Спенсере?

— Никогда ничего не слышала о нем.

— Ты никогда не слышала о девушке по имени Мар-ди Джексон?

Блонди снова покачала головой. Так. С ней трудно иметь дело. Она только смеется надо мной.

— О’кей, детка, — сказал я, вставая. — Я вижу, что мы с тобой так ни к чему не придем. Возможно, когда-нибудь ты будешь думать по-другому. Смотри только, чтобы это не оказалось слишком поздно. Может быть, ты расскажешь мне о своих планах? Ты же знаешь, что я не смогу долго держать тебя здесь.

— Завтра я уезжаю из города, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты поехал ко мне, взял кое-что из вещей и привез сюда. А потом я уеду.

У нее не нервы, а канаты. Я устал спорить.

— Хорошо, — усмехнулся я. — Пусть будет по-твоему. Выбирай, где будешь спать. Или в спальне, на постели, или здесь, на кушетке…

Следующее утро было пасмурное и мрачное. Я встал в восемь часов. Я не собирался долго торчать в ее хате. Запасной ключ под циновкой, так что туда попасть нетрудно. Пушку Верзилы я взял с собой. Я успел почистить и смазать оружие после купания, и, между прочим, я немного опасался Каца.

Она дала мне список вещей, которые хотела получить. Список был маленький, и я быстро нашел все, что она просила. Немного времени я порылся для себя, но ничего интересного не обнаружил.

Все это время я не забывал, что мне надо искать Мар-ди. Знаю я типов, вроде Спенсера. То, что они делали с Блонди, могут с тем же успехом применить и к Марди.

Я был уверен, что Блонди что-то знает, и они пытались это вытянуть из нее. Но то, что она собиралась покинуть город, означало, что Блонди боится. Решение поспешно бросить квартиру, оборвать все связи, указывало на то, что она понимала, что ее ждет.

Мне никогда из нее ничего не вытянуть, если она сама не захочет рассказать. Обмануть ее не удастся, девица слишком хитра.

Вопрос Марди оставался открытым, что делать я не знал.

Вернувшись к себе, я нашел там Эдди. Он сидел на моей постели и разговаривал с Блонди. Я остановился у двери и удивленно смотрел на них. Он через плечо покосился на меня.

— О, это ты… Я страшно рад, что ты пришел сюда, — сказал Эдди.

Я поставил чемодан на пол и уставился на Блонди. Кажется, она тоже была рада.

— Черт возьми, нельзя оставить квартиру ни на минуту, — пробормотал я.

Эдди покачал головой.

— Ты должен поблагодарить меня, — сказал он. — И не представляй меня, мы уже познакомились.

— Я вижу, — раздраженно сказал я. — Но вам надо было бы помолчать об этом. Я не хочу, чтобы весь город болтал о моих связях с проституткой.

Эдди усмехнулся.

— Слышишь? — он кивнул Блонди. — А ты думала, что он святой, да?

Блонди сердито посмотрела на меня.

— Я не думала, что он святой.

— Пойдем, парень, нам надо с тобой поговорить, а леди надо переодеться, — сказал я.

Он с явной неохотой пошел за мной.

— Ну и ну, — усмехнулся он, когда мы остались одни. — Никогда бы не подумал о тебе такое.

— Я не могу тебе ничего объяснить сейчас, — зло сказал я. — Ради Бога, держи лавочку на замке. Ты узнал эту даму?

— Да, — задумчиво кивнул Эдди. — Я ее хорошо знаю. Насколько я понял, ты все еще ковыряешься с делом Бесси. И неплохо проводишь время.

— Может быть, ты мне все же скажешь что-нибудь полезное?

Он на мгновение задумался, потом лицо его осветилось.

— Ты знаешь, я все забыл об этом деле. Когда я вошел в твою спальню и увидел ее, я был просто потрясен. Теперь о другом. Вечером у Гудсона собираются ребята, поболтать и выпить. Я думаю, тебе стоит сходить со мной туда. Что ты скажешь?

Чтобы избавиться от него, я согласился.

— Конечно, я пойду, это просто здорово. Ты зайди за мной, и мы вместе отправимся на вечеринку.

Я взял его под руку и повел к двери. Он не сопротивлялся.

— Я считаю, что ты должен быть осторожным, — заметил он.

Я вытолкал его из квартиры и, заперев дверь, вернулся к Блонди. Она причесывалась. Со стороны могло показаться, что здесь не квартира, а отель. Я сел на постель.

— Забавный парень, — сказал я.

— О, мне он понравился, дорогой. Он милый!

Еще бы! Два сапога — пара.

— Ну, детка, вот твое барахло, и теперь ты можешь двигаться.

Она кончила причесываться и открыла чемодан. Увидев, как я накидал туда ее вещи, скорчила гримасу, но меня это не волновало. Блонди отложила вещи, которые собиралась одеть. Я сидел и наблюдал за ней. Неожиданно мне пришла в голову мысль, что она покидает город и я ее больше никогда не увижу. А ведь она — крайне важное звено между Кацем и Спенсером, и могла бы навести меня на след Марди. Я решил рискнуть и сделать еще одну попытку.

— У Спенсера работала одна дама, которая меня интересует, — начал я.

— Послушай, деревенщина, — сказала она, не поворачиваясь, — меня не интересуют твои любовные дела.

Я едва удержался, чтобы не ударить ее.

— Эта дама исчезла, и я не могу найти ее…

— Если она умная девушка, она спасла себя от многих неприятностей.

— Я могу кое-что сделать с тобой, — мрачно произнес я.

— Знаю, знаю. Но это ничего не даст.

Я подошел к ней и положил руки на плечи. Она повернулась ко мне, и лицо ее приняло ожесточенное выражение.

— Только не веди себя как хулиган, — сказала она. — Я это тоже умею.

— Ты не думаешь, что Кац ждет тебя? Ты надеешься на то, что настолько умна, что сможешь сыграть в одиночку. Можешь попробовать, но у тебя ничего не выйдет. Однажды я прочту, что некая блондинка была выловлена из реки, и буду громко смеяться. Я готов помочь тебе, если ты расскажешь мне все, что тебе известно. Если ты будешь ждать, то скоро вообще не сможешь разговаривать. Это твой последний шанс, чтобы облегчить душу.

— Смотри, какой герой, — усмехнулась она. — Нет, мальчик, я сама могу позаботиться о себе и не стану огорчать тебя. Я ничего не скажу тебе. Если вы настолько любопытны, попробуйте узнать сами.

Я пожал плечами и отошел от нее.

— О’кей, мудрая девочка. Иди и действуй сама. Только не говори потом, что я не предупреждал тебя.

Она была уже одета и взяла шляпу.

— Когда ты увидишь меня еще раз, напомни, чтобы я отдала тебе деньги.

— Так, это уже кое-что значит.

Ага, Блонди рассчитывает на большие деньги. А это может означать только шантаж. Это объясняет, почему она хочет работать одна. Это объясняет многое.

— Будь осторожна, Блонди. Это очень опасная игра.

Ее лицо выражало равнодушие. Она подняла чемодан и направилась к двери.

— Тебя это не касается. Но если мы больше не увидимся, поплачь обо мне.

Она открыла дверь и вышла в коридор. Я осмотрел ее высокую фигуру с высоко поднятой головой. Я собирался вернуться к себе, как неожиданно увидел того соседа, который стоял у своей двери и смотрел на нас.

— Что? Интересно? — спросил я и захлопнул дверь.

Глава 12

Вечеринка

Когда мы с Эдди пришли к Гудсону, все уже были в сборе.

Там было человек шестнадцать, и маленькая комната была насквозь прокурена. Каждый пил, сколько мог, и все курили. Нас с Эдди встретили оглушительным ревом. Гудсон бросился к нам и пожал нам руки.

— Я очень рад, что ты пришел, Ник, — сказал он.

Большинство ребят были из «Глобуса». Тех, которых я не знал, мне представил Гудсон. Они были из музыкального журнала «Луна и Скрипка».

Он сунул мне в руку стакан с виски и занялся Эдди, но тот не нуждался в помощи. Я подсел к рыжей симпатичной женщине. Ее все звали Даун Моррен, а когда я спросил ее настоящее имя, она захихикала и не ответила.

В комнате было шумно, все разбились на небольшие группки, спорили, пили, курили. Даун заговорила о книгах. Это удивило меня, потому что я решил, что книги — это не то, что ее интересует. Она только что прочла «Гроздья гнева» Стейнбека.

— Держу пари, что этот парень знает, о чем пишет, — сказала она. — Держу пари, что он сам жил там. Это самая чудесная книга, которую я когда-либо читала.

К нам подошел высокий долговязый парень, имя которого я не запомнил. Он тоже читал эту книгу и думал, как она. Я встал и отошел от них.

Лучше всего ясен характер вечеринки, если пары по очереди удаляются на кухню. Я решил проверить. Едва я вышел из комнаты, как налетел на пару, которая замерла в объятиях. Значит, все в порядке.

— Если она укусит тебя, — сказал я парню, — позови меня на помощь.

Он оторвался от своей женщины.

— Держу пари, что твоя мать считает тебя умником, — холодно парировал он.

Неплохо сказано. Я вернулся обратно. Даун и долговязый все еще болтали о Стейнбеке, но уже держались за руки. Кто-то включил патефон, и несколько пар медленно кружились в танце. Места для танцев в комнате было мало, но им понравилось открыто обниматься под музыку. Я уселся в кресло и наблюдал за ними. Подошел Гудсон и сел на ручку кресла.

— Старик доволен, что ты уговорил полковника принять нас, — сказал он. — Он считает это хорошей работой.

Гудсон из тех парней, которые никогда никого не оставляют в покое. Он начал болтать о полковнике, и я начал скучать. Как вдруг открылась дверь и вошла Марди.

Я сразу же увидел ее и не поверил своим глазам. Позади нее стоял высокий парень с вьющимися волосами и с такой фигурой, которая сводит женщин с ума. Конечно же, у него были голубые глаза. Красивый парень, ничего не скажешь.

Я скрылся за облаком дыма и с любопытством спросил Гудсона:

— Кто эта дама?

Он вскочил.

— Не знаю… но сейчас выясню. Какой персик, а?

Он подошел и поздоровался с высоким парнем, потом обменялся приветствиями с Марди. Неожиданно пришла мысль, что я значительно ниже этого парня, и я разозлился.

Гудсон остановил танцы и представил новую пару. Я встал и протянул руку. До этого момента Марди не видела меня, а теперь я стоял прямо перед ней. Она побледнела.

Гудсон сказал:

— Познакомьтесь с Ником. Он вам понравится.

Я не слушал то, что он говорил. Марди без слов пыталась мне что-то сказать. У нее были широко раскрыты испуганные глаза.

— Разве мы не встречались? — промямлил я.

По какой-то причине она не хотела, чтобы другие знали о нашем знакомстве.

— Надеюсь, теперь вы не исчезнете, — сказал я. Этого не следовало говорить, но я растерялся.

— Ник, — сказал Гудсон, — познакомься с Лу Куртисом. Куртис это…

Но Марди не дала ему представить меня.

— О, Берни, кто этот забавный коротышка? — с натуральным любопытством спросила она.

Гудсон усмехнулся.

— Это Мо Эдди. Самый маленький газетный ястреб на свете. Пойдемте я вас познакомлю.

Он увел их от меня. Я задумался. Во-первых, Марди не хотела, чтобы знали о нашем знакомстве. Во вторых, она не хотела, чтобы высокий парень знал мое имя. Я хотел подойти к ней и поговорить, но она, очевидно, тоже не хотела, чтобы Куртис что-нибудь заподозрил. Я остался на месте.

Ко мне подошла Даун.

— Потанцуй со мной, милый, — сказала она. — Сожми меня в своих объятиях.

Я бы с большой радостью сжал ей шею, но решил, что лучше смешаться с толпой. Марди и Куртис в углу разговаривали с Гудсоном. Куртис стоял ко мне спиной, но Марди не сводила с меня глаз.

— Ты можешь уделить мне побольше внимания, — сказала Даун. — Этой барышне не до тебя.

— Не беспокойся, — улыбнулся я. — В крайнем случае, тебе достанется этот курчавый парень.

Она покачала головой.

— Я не хочу его.

— А что ты знаешь о нем? — спросил я, обнимая ее и присоединяясь к танцующим.

— Что я знаю о Лу Куртисе? — переспросила она. — Достаточно.

Так мы танцевали, пока не кончилась пластинка.

— Может быть, пойдем на кухню? — спросил я.

— Вот это мне нравится. Ты прочел мои мысли.

Мы вышли из комнаты и прошли на кухню. Там было темно, но я нашел выключатель. Я достал баккарди, и мы уселись за стол.

— Интересный парень Куртис, — сказал я. — Расскажи мне о нем.

Она задумчиво отхлебнула баккарди.

— О нем нечего рассказывать. Он получает много денег, весело проводит время и меняет постельные принадлежности раз в неделю.

Интересно, какого черта Марди связалась с ним… Вы всегда сумеете отличить, когда девушка попала в западню, а когда нет. Я готов поклясться, что Марди честная девушка.

— На что он живет?

— Он что-то делает в «Маккензи Корпорейшн». Может быть, не будем говорить о нем, а? Мне так скучно…

— Конечно, — согласился я.

А сам лихорадочно думал. Этот парень связан с этим же делом. Значит, Марди хотела сохранить мое имя в секрете. Я сказал себе, что если Марди что-то знает, то я вытяну из нее, как только поймаю ее одну.

Даун ждала, и я немного потискал ее, а потом оставил сидеть на стуле в кухне и вернулся в гостиную.

Я огляделся. Вечеринка продолжалась. Марди танцевала с Гудсоном. Я собрался разъединить их, как в холле зазвонил телефон.

— Послушай, пожалуйста, — кивнул мне Гудсон.

Я послушно вышел в холл и взял трубку.

— Квартира Берни Гудсона? Хэлло! Мистер Куртис там? Мистер Лу Куртис? — спросил женский голос.

— Одну минутку, — сказал я и пошел в гостиную, оставив трубку болтаться на шнуре.

Куртис и Эдди болтали с какой-то испанкой. Я подошел к ним.

— Тебя к телефону, — сказал красавчику.

— Ты уверен? — изумился он.

— Если ты Куртис, то уверен.

Он бросил на меня быстрый, твердый взгляд и вышел. Я заметил, как он тщательно закрыл за собой дверь, и оглянулся в поисках Марди. Прежде чем я нашел ее, ко мне обратилась испанка. Черт бы побрал всех баб!

К тому времени, как я отделался от нее, в комнату вернулся Куртис. У него был вид сумасшедшего.

— Прошу прощения, — сказал он Гудсону. — Мне позвонили по телефону и мне надо ехать домой.

— Ну, что ж, — Гудсон развел руками и тут же забеспокоился. — Надеюсь, ты не заберешь с собой Марди? Мы так хорошо танцуем вместе.

Я подошел поближе, чтобы лучше слышать. Куртис посмотрел на Марди.

— Отвезти тебя домой или ты хочешь остаться? Черт возьми, так жаль…

— Я останусь, — сказала она. — Ты иди. Может быть, успеешь вернуться?

Он колебался. Я видел, что ему не хочется уходить, он злился.

— Я отвезу ее домой, — сказал Гудсон. — Не беспокойся.

— Хорошо, — сказал Куртис. — Завтра увидимся, — бросил он Марди.

Он быстро пошел к двери, ни с кем не простившись. Да, такой уж он парень, этот Куртис.

— Я хочу джина с лимоном, — сказала Марди Гудсону.

— Сейчас сделаю, подождите одну минуту, я быстро, — кивнул он и вышел.

Я быстро подошел к Марди, надеясь, что Даун задержит его надолго.

— Я хочу с вами поговорить, — спокойно сказал я Марди. — Вы не будете возражать, если я провожу вас домой?

Она кивнула. Я почувствовал облегчение.

— Вы не против, если мы скоро уйдем?

— Когда хотите, — ответила она.

Гудсон вернулся быстро и принес джин с лимоном. Увидев меня, он помрачнел.

— Она не для тебя, мальчик, — сказал он. — У тебя на кухне уже есть девочка.

Я покачал головой.

— Ты опоздал, — сказал я. — Мы с Марди старые друзья. Как только она допьет джин, мы уйдем, и я ее провожу.

Гудсон повернулся к Марди.

— Я предупреждал вас, что этот тип тратит свое время на кражи того, что ему не принадлежит, и все тащит домой.

Марди засмеялась.

— Я бы хотела, чтобы меня утащили. Уже поздно, Берни, и мне пора идти.

— Подарите мне еще один танец, и я вас отпущу, — простонал он.

Я кивнул ей из-за плеча. Я не хотел, чтобы все это выглядело неожиданно. Пока они танцевали, я подошел к Эдди и сказал, что уезжаю. Он настолько накачался, что не стал бы возражать, даже если бы я сказал ему, что собираюсь покончить с собой.

— Только не порти ее, — пролепетал он. — Она, кажется, хорошая девушка.

Я знаком показал, что подожду ее на лестнице. Я не хотел, чтобы Даун знала, что мы ушли вместе. Незачем доставлять другим пищу для размышления.

Минут через пять ко мне присоединилась Марди. На ней была маленькая шляпка и меховое манто. Выглядела она отлично. Такси мы поймали быстро.

— Какой адрес назвать ему? — спросил я.

Она колебалась, потом сказала:

— У меня нет никакого адреса… У меня нет дома… Может, в какой-нибудь отель?

— А багаж? — удивился я.

— Он на вокзале. Можно поехать туда и забрать его. Но я хочу успеть на первый поезд.

— В таком случае, я предлагаю вам поехать ко мне. Даю вам слово, я не имею в виду ничего плохого. Я просто предлагаю вам крышу над головой и надеюсь, что вы не откажетесь.

Она внимательно посмотрела мне в лицо и кивнула. — Большое спасибо. Это очень мило с вашей стороны.

Трудно поверить, но я сам слышал эти слова.

Глава 13

В игру вступает Марди Джексон

За время короткого путешествия от дома Гудсона до моей квартиры мы не промолвили ни одного слова. Мне казалось невероятным, что Марди сидит рядом со мной и едет ко мне домой.

Обычно, когда у девушки появляется такое желание, я уверен, что она знает, на что идет. С Марди совсем другое дело. В ней было что-то такое… Я не знаю, что… И в подобных случаях некоторые парни не пытаются добиться своего, но в данном случае я решил полагаться на судьбу.

Она спокойно сидела в углу и смотрела в окно. При уличном свете я хорошо видел ее. В своей маленькой шляпке и с мехом до горла она казалась очень красивой.

Мы доехали до моего дома, и я расплатился с таксистом.

Мы не спеша поднимались по лестнице, и я нервничал, как бы мой сосед напротив не вздумал торчать у двери. Но было уже два часа ночи, и я надеялся, что он спит.

Мы вошли ко мне, я спокойно закрыл дверь, зажег свет и швырнул шляпу на табуретку.

— Фу! — облегченно вздохнул я. — Я боялся, что нас увидит какой-нибудь идиот.

Она вошла в комнату и огляделась.

— А у вас очень мило… не думала, что у вас так много книг.

Она подошла к миниатюрному бару в углу. Мы разговаривали шепотом, как два заговорщика. Я подошел к ней.

— Что вы хотите выпить? — спросил я. — Может быть, немного виски с имбирем… и спать…

Она снова посмотрела на меня. Я видел, что она немного сомневается во мне. Не боится, нет, просто, не совсем уверена во мне.

Я улыбнулся ей.

— Вы не должны бояться меня. Я знаю, о чем вы подумали, но можете забыть обо всем. С другой женщиной — да. Но не с вами. Нет. Я полагаю, что вы никогда не пришли бы сюда, если бы не нуждались в помощи, а я готов вам помочь.

Она смягчилась.

— Чуть-чуть виски с имбирем, — тихо сказала она.

Пока я готовил выпивку, она села в большое кресло.

Со своего места я видел только ее макушку и кончики ног. Она сняла манто и положила на ручку кресла. Было немного прохладно, и я включил электрообогреватель. Я приготовил напитки, дал ей бокал и встал у камина.

Она вытянулась в кресле и иногда посматривала на меня. Я не торопил ее. Я полагал, что она сама сумеет сопоставить факты; я радовался, что просто вижу ее.

— Мне нужна ваша помощь, — наконец, заговорила она.

— Я помогу вам. Если у вас неприятности, не бойтесь. Мы будем действовать вместе.

— Почему вы хотите помочь мне, мистер Мейсон?

На такой вопрос надо ответить честно.

— Потому что я безумно люблю вас. Вы первая девушка, для которой хочется что-то сделать. Вы первая девушка, с которой я могу нормально разговаривать. Вы первая девушка, которая все для меня… и… О, в общем я не могу объяснить… О, черт! Я люблю вас!

Этот взрыв удивил не только меня. Она пыталась перебить.

— Одну минутку, — торопливо продолжал я. — Вы спросили, и я вам ответил. Это не значит, что вас это к чему-нибудь обязывает. Только, ради Бога, не поймите меня неправильно.

— Хорошо, мистер Мейсон…

— Послушайте, а слово «Ник» вы выговариваете? Я не смею настаивать, если вам трудно его произносить, но право же, когда вы называете меня мистером, мне хочется смеяться.

Она засмеялась.

— Вы сумасшедший, — сказала она, — но милый… Спасибо за то, что вы так говорили. Мне нужен человек, который мог бы сказать, что мне делать. Я считаю, что мне очень повезло, что я встретила вас.

— Хорошо, тогда расскажите все.

Она протянула мне стакан.

— Я больше не хочу.

Она встала и убрала свою шляпку и манто. На ней было темно-зеленое вечернее платье, которое блестело и обтягивало ее фигуру, как змеиная кожа. Да, все ее вещи стоят дорого.

— Могу я попросить у вас сигарету?

Она могла бы попросить у меня луну!

Я дал ей закурить и сел на ручку ее кресла.

— То, что случилось со мной, какое-то сумасшествие, — начала она. — В общем… Вы помните тот день, когда вы пригласили меня на ленч?

Я кивнул. Помнил ли я? Да, он на всю жизнь запал мне в память.

— Когда я вернулась обратно, меня вызвал мистер Спенсер. Он был в ярости от того, что я пошла с вами. Я только не могла понять, почему он говорит об этом. Я разозлилась на него и сказала, что могу ходить с кем хочу и куда хочу. Он уволил меня.

Она замолчала и посмотрела на меня, чтобы узнать, что я думаю. Я не думал, что настало время сказать ей, что мне это уже известно. Может быть, ей не понравится, что я наводил справки о ней. Поэтому я старательно избегал ее взгляда.

— Я была настолько зла, что ушла из конторы и вернулась домой. На следующий день пришло письмо с приглашением посетить мистера Спенсера. Я порвала письмо и не ответила. Весь день я искала работу. Меня удивило число предложений, которое я получила.

— Одну минуту, — перебил я. — Почему вас это удивило?

Она немного смутилась:

— Вы же знаете теперешнее положение с работой. Работы нет. Но я действительно получила фантастическое число предложений. Это заставило меня думать, что в этом есть что-то нехорошее, поэтому я и не приняла ни одного из них. Я вернулась домой и задумалась.

— Вы говорили им, что работали в «Маккензи»?

— Конечно.

— И вы пытались найти такую же самую работу?

Она пристально посмотрела на меня и после длительной паузы ответила:

— Да.

Я улыбнулся ей.

— Тогда для меня здесь нет тайн. «Маккензи» получает колоссальные дивиденды. У них денег столько, сколько у всех остальных вместе взятых. Поэтому, естественно, эти люди хотят, чтобы вы работали у них. Они надеятся, что научатся заниматься бизнесом — через вас.

Она удивленно посмотрела на меня и засмеялась.

— Я об этом не подумала.

— Держу пари, вы рассчитывали, что босс, скорее, станет препятствовать вам?

— Я боялась этого, — она слегка покраснела.

— Хорошо, забудьте об этом, — я решил помочь ей избавиться от смущения. — Теперь вы знаете, что работа для вас есть всегда.

Она покачала головой.

— В том-то и неприятность. Вернувшись к себе, я застала там Лу Куртиса. Он — правая рука Спенсера. У нас в конторе его не любили, и я не слишком обрадовалась, увидев его у себя. Он сказал, что Спенсер хочет, чтобы я вернулась обратно. Он жалеет, что накричал на меня и просит прощения. Но я все еще была зла и, зная, что смогу найти что-то получше, сказала «нет». Куртис начал уговаривать меня и, наконец, предложил мне повидаться со Спенсером. Это показалось мне подозрительным. Я не знаю, в чем дело, но он почти умолял меня вернуться. Я пошла. — Она неожиданно вздрогнула. — Я и сейчас вижу все это. Он сидел за своим большим столом, был бледен, и у него был такой вид, будто он собирается задушить меня. «Вы пожалеете о своем поступке, — сказал он ужасно спокойным голосом. — На вашем месте я бы уехал из города».

— Он напугал меня, и я всю ночь не спала. А утром я заметила, что за мной следят. Высокий худой парень в черном всюду таскался за мной. Два дня он преследовал меня, и я не выдержала. Собрала вещи, сказала хозяйке, что перебираюсь на другую квартиру, и решила уехать из города.

— Куда вы хотели уехать?

— Куда-нибудь на побережье. Я хотела сперва немного отдохнуть, пока есть деньги и выждать, пока они меня забудут.

Я не хотел ее путать и не стал говорить, что они вряд ли забыли бы про нее.

— Что же случилось дальше?

Она сложила руки на коленях и нахмурилась.

— Я считала себя ужасно умной. И попросила квартирную хозяйку отправить мои вещи на вокзал и стала кататься по городу, надеясь, что удастся избавиться от своего преследователя. Я хотела уехать из города тайно, чтобы никто не знал. Мне, в самом деле, улизнуть от парня удалось, но я попалась Куртису, и теперь Куртис приклеился ко мне. Для него не существует слова «нет». Он весь день таскался за мной и сегодня вечером притащил к Берни Гудсону. Вот и все.

Я закрыл глаза в раздумье.

— Как, по-вашему, зачем он привел меня туда, а потом ушел?

— Куртис любит вас? — спросил я.

Она смутилась.

— Раньше он приставал ко мне. Но так он «любит» всех девушек.

Я мог бы назвать массу причин, зачем Куртис привел ее к Гудсону, но я не сказал ей. Допустим, Спенсер решил избавиться от нее, а Куртис узнал об этом. Если он такой добрый, возможно, он просто берег ее. Он привел ее к Гудсону, зная, что там она в безопасности. Потом ему позвонила другая женщина, и он вынужден был уйти.

Меня поразило то, что Марди вообще нигде не может быть в безопасности. Все зависит от того, сколько она знает.

— Давайте я вам все расскажу об этом деле, — предложил я, — а потом вы увидите, куда вы попали.

— Попала?

Я улыбнулся.

— Да, боюсь, что попали. — Я закурил новую сигарету. — Я расскажу вам так, будто вы ничего не знаете. Это поможет вам многое понять, если вы в самом деле ничего не знаете. Почти год назад был убит Ричмонд. Это был богатый парень, который называл себя президентом «Маккензи…». Он был президентом не больше, чем я, но в данном случае это не играет никакой роли. Его главной ролью было распространение акций корпорации среди богатых друзей. В этом он преуспел и не потому, что был хорошим продавцом, а потому, что была большая прибыль. Акции поднимались в цене, и все были счастливы. «Маккензи» была ширмой для некоего нелегального промысла, хотя в списке акционеров числятся комиссар полиции и другие важные лица. Ричмонд был осторожным парнем. Пока каждый покупал акции под благовидным предлогом, все было в порядке. Это первая часть. Факт, что Ричмонд никогда не появлялся в конторе, говорит о том, что главным махинатором являлся Спенсер.

Я встал и налил себе спиртного.

Марди пока вела себя спокойно. Правда, она немного побледнела и выглядела усталой.

— Потом Ричмонда устранили. Это очень важное звено, потому что устранил его Спенсер. Я полагаю, Спенсеру надоело делать всю работу и смотреть, как Ричмонд тратит деньги. Если бы Спенсер обвинил его от имени корпорации, все было бы хорошо. Я не знаю точно, но могу догадаться, что случилось. Они собрались, подумали и решили найти подставное лицо. Это единственное решение, которое они могли принять. Дальше. Ричмонд очень любил женщин и не пропускал ни одной юбки. Пока женщина хороша собой, она его устраивала. Он даже не брезговал уличными проститутками. И перед смертью он как раз был связан с одной из них, а эта птичка обычно ходила с парнем по имени Бесси. Они так быстро устроили «липу», что Бесси и очухаться не успел. Копы и Спенсер сфабриковали это дело; чтобы все выглядело солиднее, они и его шлюху подговорили выступить против Бесси. Вот тут-то я вошел в игру. Обычные дела об убийствах — не моя стихия. Однажды ночью мне позвонила дама и сказала, что пришлет мне билет на казнь Бесси. Она просила меня узнать, что он скажет напоследок, и обещала десять грандов за разоблачение этой «липы». Дама весьма ловко втянула меня в это дело. Прежде, чем я успел опомниться, она повесила трубку. О’кей. Я простак. Я пошел и попал к Бесси. Именно он сказал мне, что стрелял Спенсер. Я сообщил эту новость таинственной женщине и получил пять грандов. Прежде чем я успел привыкнуть в этим деньгам, бывшая подружка Бесси — Блонди — стянула их у меня. Я поступил как идиот и нашел ее. Мы едва успели с ней перекинуться несколькими словами, как появился Эрни Кац — это телохранитель Спенсера. Парень вооружен до зубов и умеет пользоваться оружием. Его интересовало, кто втянул меня в это дело. Этот тип был груб со мной, но я навесил ему лапши на уши, и он мне поверил. Потом я подумал и перестал интересоваться этим делом. Я миролюбивый парень, а это дело довольно волнующее. Во всяком случае, я спросил себя: какое мне дело, черт возьми, до Бесси? Он был негодяем. Когда мне позвонила эта женщина, я так и сказал ей. Эта дама очень заинтересовала меня. Мне хотелось узнать, кто она. У меня была такая возможность, но я упустил ее. Сейчас я вам не скажу об этом, но позже, возможно, скажу. Следующим волнением были вы. Я хотел видеть вас, и когда узнал, что вы исчезли, начал снова волноваться. Я забеспокоился еще больше, когда позвонила эта дама, намекнула, что она знает, что я вас ищу, и также намекнула, что я смогу найти вас на одной пристани. Я, конечно, пошел туда и после… спора с тремя выстрелами… нашел. Но не вас, а эту Блонди. Она тоже собиралась покинуть город. А теперь я вижу вас и больше ничего не хочу.

Я облегченно вздохнул.

— Полагаю, что смогу вам помочь, — сказала Мар-ди. — Было многое, чего я не могла понять, а теперь, думаю, что смогу.

— Благодарю вас.

Она улыбнулась.

— Может быть, отложим до завтра? Я так устала. Взгляните на часы. Мне кажется, что я могу уснуть даже в кресле.

Я встал.

— Конечно. Я просто излишне любопытен. Завтра мы решим, что вам делать и поговорим об этом деле.

Она медленно встала. Я видел всю ее фигуру… ножки… и мне захотелось обнять ее, но сейчас это было бы грубостью.

— Вот вам спальня, — сказал я. — Идите и ложитесь спать.

— Могу я одолжить у вас кое-какие вещи? — сонным голосом спросила она.

Я принес ей свою пижаму и халат. Положив их, я стал разбирать постель, а она, стоя у двери, наблюдала за мной.

— Вы очень добры, что отдаете мне свою постель, — сказала она.

Я не двигался. Я боялся сорваться.

— Ну, в этом нет ничего особенного.

Голос мой дрогнул, и она быстро посмотрела на меня.

— Простите, что я не могу сделать то, что делают другие девушки, — твердо сказала она. — Не потому, что считаю это плохим, а потому, что считаю, что это было бы слишком рано.

Я близко подошел к ней.

— Вы прелесть, — сказал я. — Не будем торопить события. Я только хочу, чтобы вы знали, — я безумно люблю вас. Я хочу сделать вас счастливой.

— Спасибо! — она сжала мои руки.

Я улыбнулся и вышел из спальни, тихо притворив за собой дверь. Когда я поднял глаза…

Верзила и Джо ждали меня в гостиной. Верзила держал в руках автоматический револьвер сорок пятого калибра:

— Мальчик, подними ручки к небу!

Глава 14

Гангстерский допрос с пристрастием

Черт, как они не вовремя! Прислонившись спиной к двери, я поднял руки. Выражение, светившееся в глазах Верзилы, очень мне не понравилось. Он жаждал расквитаться со мной, и немедленно. Знали ли они, что у меня Марди? Явились ли они за ней или же их заинтересовала моя скромная персона?

— Как ты себя чувствуешь, Джо? Опять хотите нарваться на неприятности, парни?

Верзила повел стволом револьвера.

— Отойди от двери, недоносок, мы хотим поговорить с дамой. Быстро!.. Я не привык повторять дважды!

— Марди! Запри дверь! — крикнул я.

Джо схватил меня за руку.

— Оттащи его от двери, — приказал Верзила. — Если он вздумает брыкаться, я его навеки успокою!

Джо сделал попытку оттащить меня от двери, но я был не в его весовой категории. Схватив Джо в объятия, будто это был родной брат, я прикрылся им как щитом.

— Запри дверь! — еще раз крикнул я.

Мы с Джо упали на пол, к нам подскочил Верзила. Не мудрствуя лукаво, он приставил ствол револьвера к моей шее.

— Спокойнее, — проворчал он. — Эта игрушка стреляет бесшумно, хотя у меня пока и нет желания убивать тебя. Но если ты заупрямишься, мне придется сделать это.

Похолодев, я выпустил Джо. По глазам гангстера я понял, что он вполне может выполнить свою угрозу.

— Я буду послушным мальчиком, — сказал я. Ствол револьвера отодвинулся от моей шеи.

— Не спускай с него глаз, — предупредил Верзила Джо. — Это очень ненадежный тип.

Сидя на полу, я надеялся, что Марди догадается поднять крик. Но из соседней комнаты не слышалось ни звука, и я потерял последнюю надежду.

— Вставай, — Верзила направил на меня револьвер.

Пришлось подчиниться.

— Но учти, если захочешь испытать судьбу, то помни, у этой игрушки легкий спуск.

Похоже, этот парень не может думать ни о чем другом, кроме револьвера. Джо подошел сзади и заломил мне руки. На мгновение я напрягся, но ствол револьвера уперся в живот и пришлось расслабиться. Ведь я нужен Марди живой, а не мертвый. Пришлось дать себя связать. Разумеется, я попытался напрячь при этом мускулы, но Джо хорошо знал свое дело, и когда он закончил работу, мне пришлось только скрипеть зубами и ругаться от бессильной злобы.

— Пора! — Джо дернул за ручку двери. Дверь была заперта, и мне оставалось лишь надеяться, что без шума им не обойтись.

— Может быть, вы все же уйдете отсюда, мерзавцы? Вам здесь нечего делать.

Верзила рассмеялся.

— Не вопрос! Мы только прихватим ее с собой и быстренько смоемся.

Он подошел к двери.

— Бэби, ты нужна нам на десяток секунд, — хрипло рявкнул он. — Выйди к нам или же придется кое-что проделать с твоим дружком!

— Не слушай его, Марди! Не выходи! Открой окно и кричи…

Джо врезал мне по губам, разбив их костлявой рукой.

Верзила надавил на дверь плечом.

— Повторяю еще раз для особо тупых, — сказал он. — Не поднимай шума, или же пожалеешь об этом. Ты меня поняла?

— Да, — твердым голосом ответила Марди.

— Выходи! Или же… Десяти секунд тебе хватит?

— Не выходи, Марди. Открой окно…

Джо снова врезал мне по губам.

Скрипнул ключ в замке, и Марди вышла.

Верзила и Джо с изумлением уставились на нее.

С побледневшим лицом она стояла, держась за дверную ручку.

— Что вам угодно? — холодно спросила она.

Я гордился ею. Она великолепно держалась перед этими негодяями. Верзила шагнул вперед.

— Ну и ну! Да ты просто персик. У нас большое желание прогуляться с тобой кое-куда. Одевайся и поедем!

Я переступил с ноги на ногу.

— Парни, — сказал я, не сводя глаз с Джо, шагнувшего ко мне навстречу. Переведя взгляд на Марди, я сказал: — Не слушай их и никуда не иди. Они обманут тебя. Неужели ты этого не понимаешь?

Верзила кивнул Джо.

— Если этот сопляк еще раз откроет рот, заткни его, даже если это его навеки успокоит.

Джо вытащил резиновую дубинку и задумчиво взвесил ее в руке.

— Думаю, это его успокоит.

Марди направилась было ко мне, но Верзила загородил ей дорогу.

— Мне не хотелось бы быть грубым, но без этого не обойтись, если ты не будешь послушна.

Я слабо улыбнулся ей. Пожав плечами, она начала одеваться.

— Прекрасно, бэби, — одобрил ее действия Верзила. — Раз так, Джо не тронет этого сопляка. Ты понял, Джо? А может быть, за компанию прихватить и его?

— Не вопрос, — ухмыльнулся Джо.

Меня вытолкали из комнаты, и мы спустились вниз. Там нас ждал большой черный автомобиль.

Верзила втолкнул меня в салон и сел рядом. Потом туда же затолкали Марди. Джо уселся на место водителя, и машина тут же тронулась с места.

— Не дрожи, — успокоил Верзила Марди. — Мы не трогаем таких красоток при условии, конечно, что они не строптивы.

— Ты, толстый ублюдок, — сказал я. — Мне тошно тебя слушать. Не можешь ли ты заткнуться? — Я самонадеянно считал, что смогу справиться с ним, хотя у меня и связаны руки. Видя, как я напрягся, Верзила тут же ткнул мне под ребро ствол револьвера.

— Спокойнее…

Машина мчалась по пустым улицам. Я мог видеть лишь контур головы Джо. Судя по всему, он был первоклассным водителем.

— Куда вы нас везете? — спросил я, чтобы нарушить тишину и отвлечь Верзилу от мыслей о Марди. — И вообще, как тебя зовут? Неудобно все время звать тебя толстяком.

Его глаза зло блеснули.

— Лучше помалкивай, или я заткну тебе пасть.

Марди я не мог видеть, так как Верзила закрывал ее от меня своим массивным телом. Я никак не мог сообразить, куда же мы едем, но потом по характерному звуку сирен и специфическому запаху понял, что мы направляемся в сторону пристани. И точно, машина остановилась как раз возле дома, где я обнаружил Блонди.

Джо вышел первым и, открыв дверцу, выдернул из машины Марди. Толкая ее перед собой, он повел ее в дом. Следом выбрался Верзила и вытащил меня. Нас привели в комнату, где я обнаружил Блонди.

— Приятно вновь вернуться сюда, — сказал я, прислоняясь к стене. Я все время пытался ослабить веревки на руках, но пока ничего не получалось. Джо усадил меня на стул. Верзила вышел, и я услышал его тяжелые шаги в другой комнате. Он что-то негромко сказал, и ему ответил грубый голос. Я заметил, как расширились глаза Марди. Она что-то прошептала, но я не понял ее.

Дверь открылась, и вошел высокий, мощного телосложения мужчина. За ним шел Верзила.

Мужчина остановился рядом с Марди.

— Жаль, что вы предпочли именно этот путь, — это было сказано твердым холодным тоном, от которого я вздрогнул. Испуг ясно читался на лице Марди.

— Но, мистер Спенсер… — начала было она, но замолчала.

Так вот он какой, Лу Спенсер! Я внимательно оглядел его. Сильный мужчина средних лет, черные усы резко контрастировали с седыми волосами. Он был несколько полноват и выглядел усталым. Достав из кармана сигару, Спенсер сунул ее в рот.

— Усади леди, — приказал он Джо.

Когда Марди села, он повернулся ко мне.

— Итак, вы Ник Мейсон?

— Да, — кивнул я. — Если это ваш способ знакомства, то я не возражаю. Но может быть, вы все же прекратите вести себя как персонаж из третьеразрядного гангстерского фильма?

Он сел на край стола.

— Пришло время с вами поговорить. Видите ли, Мейсон, я осторожный человек и всегда упреждаю опасность. К чему допускать, чтобы события принимали дурной оборот. Нужно все гасить в зародыше.

Я пожал плечами.

— Не вижу, какое отношение ко всей этой истории имею я.

— Ха! Я же ведь уже предупреждал вас, но вы не вняли моим словам. Пришлось принимать определенные превентивные меры.

— У вас неверное представление о моей скромной личности.

— Что ж, откроем карты, — сказал он. — Мне нежелательно дальнейшее расследование убийства Ричмонда. Мне это ни к чему. Вам предложили большие деньги, чтобы вы начали расследование, не так ли?

Я задумчиво посмотрел на него.

— Это Кац дал вам такую информацию?

— А то, — кивнул Спенсер. — Иначе зачем ему платить деньги.

— Прекрасно. Я как раз решил бросить заниматься этим делом. Что один негодяй, что другой. Да и мне предложили не такие уж и большие деньги. Всего десять грандов. Но когда вы пошли против мисс Джексон, мне пришлось вновь заняться этим делом.

— Но ведь у вас нет никаких данных, не так ли, — Спенсер глянул в сторону Марди.

— Если вы имеете в виду, что я сидел сложа руки до того времени, пока вы не начали преследовать мисс Марди Джексон, то вы абсолютно правы.

— Неужели? — с сарказмом сказал Спенсер.

Дать ему по роже? Чревато непредсказуемыми последствиями. Пришлось промолчать. Он задумчиво пожевал сигару.

— Вы начали копать под меня, Мейсон. Вы и эта девушка можете доставить мне массу неприятностей. У меня свои планы, а вы можете их нарушить. Если мы не придем к соглашению, у вас возникнут большие неприятности.

Голос его звучал спокойно, но тон… Я взглянул на Марди. Она была очень напугана.

— Вы что-то говорили о картах, — сказал я.

— Выйдите! — коротко приказал Спенсер своим громилам. — Если в вас возникнет потребность, я позову.

Те молча покинули комнату. Спенсер некоторое время задумчиво расхаживал по помещению. По всему было видно, что он здорово озабочен.

— Послушайте, — наконец начал он. — Я хочу знать, кто стоит за всем этим делом. Кто уплатил вам десять грандов? Ради чего он идет на такие расходы?

Еще бы ему не хотелось это узнать! Но моя помощь в этом деле ему не нужна. Я начал соображать.

— Можете поверить мне, я и сам задавал аналогичный вопрос, — сказал я.

Он встал напротив меня.

— Подозреваю, вы знаете нечто такое, что может дать мне ключ ко всему этому. Вам же лучше, если вы расскажете об этом.

Я уже открыл рот, но он поднял руку, останавливая меня.

— Не спешите. Вначале подумайте. Если вы не можете вспомнить, я освежу вашу память.

— Как я уже говорил, я получил записку, напечатанную на машинке. Я не имею ни малейшего понятия, кто бы это мог быть.

— Как вы думаете, мужчина это или женщина?

Я неопределенно пожал плечами.

— Увы, ничем не могу вам помочь.

Он пристально посмотрел на меня.

— Как бы вам не пожалеть! — Он подошел к двери. — Иди сюда, Джо.

Вошел Джо и остановился у двери, выжидательно глядя на шефа.

— Я предполагаю, что этот парень кое-что знает, что может интересовать меня. В настоящий момент он не хочет говорить. Может быть, ты поможешь освежить его память?

Марди вскочила и бросилась ко мне, но Джо схватил ее за руку.

— Итак, — Спенсер не спускал с меня взгляда, — Джо большой специалист своего дела.

— Скажите этой свинье, чтобы он не смел прикасаться к ней! — сказал я.

— Ха-ха! — Спенсер кивнул Джо. — Вперед, Джо! Начни с нее.

Джо плотоядно подмигнул мне и двинулся в направлении Марди. Она вскочила и попыталась ударить мерзавца, но ее силенок было явно мало. Исход был предрешен.

— О’кей, прекратите это! — быстро сказал я.

— Вот это другой разговор! Прекрати, Джо. Кажется, он вспомнил. — Он повернулся ко мне. — Так это мужчина или женщина?

— Женщина.

— Откуда вы знаете?

— Она звонила по телефону.

— Выйди, Джо, — махнул рукой Спенсер.

Джо медленно вышел. Марди прислонилась к стене. Я видел, как тело ее сотрясает мелкая дрожь.

— Как звучал ее голос?

Я пожал плечами.

— Полагаю, она изменила его. Твердый, металлический голос. Очень неестественный.

Он задумчиво походил по комнате, потом остановился напротив меня.

— Итак, это женщина? Что ж, будем искать женщину.

Я молчал.

Он перевел взгляд на Марди, потом снова испытующе глянул на меня.

— Что касается вас обоих… — он пригладил волосы. — Вы даже не представляете, куда влезли. Послушайте моего совета — держитесь подальше от всего этого. Если эта женщина позвонит еще раз, дайте мне знать. Если вы поможете мне найти эту незнакомку, то получите гораздо больше десяти грандов.

— Как ни странно, ее личность тоже меня интересует, — ответил я.

— Не сомневаюсь. Но не лучше ли вам будет покинуть этот город? — Он повернулся к Марди. — Я недооценил ваши способности, Марди. Может быть, вы вернетесь на прежнее место?

Марди отвела взгляд и пожала плечами. Спенсер вышел из комнаты. Марди посмотрела на меня.

— Может быть, ты поможешь мне освободиться от веревок, — сказал я ей.

Она с трудом развязала узлы, и я стал растирать занемевшие запястья.

Вошел Верзила, небрежно держа в руке револьвер.

— Вы свободны, — кисло сказал он. — Так что убирайтесь отсюда.

Мы молча вышли из комнаты и начали спускаться по темной лестнице. Верзила следовал за нами. Меня колотила мелкая дрожь. Я очень боялся, как бы эти мерзавцы не выкинули чего-нибудь неожиданного. Но дальше двери Верзила не пошел.

Мы вышли в холодный сырой мрак. Дверь за нами захлопнулась.

— Ну и что ты думаешь обо всем этом? — поинтересовался я у Марди.

Закрыв лицо руками, Марди неожиданно зарыдала. Я обнял ее, и она уткнулась мне в грудь.

— Все в порядке, дорогая… Не волнуйся, все позади. Сейчас мы уедем отсюда.

Вдалеке провыла сирена. Какой-то корабль шел по фарватеру реки.

— Уходим… У нас и так было достаточно неприятностей этой ночью.

Некоторое время она прижималась ко мне, сотрясаясь всем телом, потом мы медленно двинулись прочь от мрачного здания.

Глава 15

Блонди переходит в атаку

Проснулся я в полдень. Некоторое время я никак не мог взять в толк, где нахожусь, потом вспомнил события прошедшей ночи и печально улыбнулся. Солнце светило вовсю. Марди спала в моей постели в соседней комнате. Я поднялся и прошел в ванную. Холодная вода быстро привела меня в чувство.

Помывшись и причесав волосы, я осторожно просунул голову в спальню. На постели виднелась лишь копна волос, и я решил, что Марди еще спит.

Позвонив в кафе по соседству, я заказал двойной завтрак. В ожидании заказа, я закурил.

Дежурный официант с любопытством глянул на меня, ставя завтрак на стол. Я дал ему доллар на чай, и он благодарно улыбнулся мне. Возможно, он был еще слишком юн, но вполне вероятно, все же знал, что означает двойной завтрак, да еще в отдельной квартире. Во всяком случае, он быстро ретировался.

Я осторожно стукнул в дверь спальни, и когда ответа не последовало, вновь просунул голову в спальню.

— Бэби, пора вставать!

Марди села на постели, с недоумением глядя на меня. Некоторые женщины по утрам выглядят ужасно, но о Марди такого не скажешь. Она выглядела просто прекрасно. Волосы, правда, немного растрепались, но это придавало ей пикантный вид.

— Дайте мне пару минут, и я присоединюсь к вам.

— Как скажете.

Выскочив из постели, она накинула халат и скользнула в ванную.

Я перенес завтрак в спальню и поставил на столик возле кровати. Через пять минут она вернулась.

— Как спалось? — поинтересовалась она, вновь забираясь в постель.

— Прекрасно, — соврал я. — Как вы себя чувствуете?

Поправив подушку, она села.

— Сейчас все в порядке, но ночью боялась, что умру, так устала.

Я протянул ей чашку кофе. Она взяла ее, старательно пытаясь не встретиться со мной взглядом.

— Хорошо, что мы были вместе, — сказал я. — Было бы очень плохо, если бы вы одна попали в лапы этих дикарей.

— Я рада, что вы были рядом, — она все еще не смотрела на меня. — Вы хотите поговорить со мной о событиях прошлой ночи?

— О чем говорить, — я пожал плечами.

— Считаете, что все будет в порядке?

Я вновь пожал плечами.

— Понятия не имею. Я все время ломаю голову над этой загадкой. Никак не могу понять, чего всполошился Спенсер. У нас ведь нет никакого компромата на него. Так или иначе, придется оставить это дело. Как вы думаете?

Она нахмурилась.

— Это не так легко сделать. Видите ли, вы многого не знаете, но боюсь, вы замешаны в нем гораздо больше, чем сами думаете.

— Как это? — я закурил. — Не введете ли меня в курс дела?

Она откинулась на подушку. Я дал ей сигарету, и она закурила.

— Все это началось недавно, — начала она. — Мне кажется, я догадываюсь, кто эта таинственная незнакомка.

— Догадываетесь? — я вскочил.

— Да, — она кивнула. — Скорее всего, это Сара Спенсер, жена Лу Спенсера.

— Мой Бог!

— Вы бы не удивлялись, если бы знали то, что знаю я. Я ведь личный секретарь Лу Спенсера и часто бывала у него дома. Он работал допоздна, и ему нравилось, когда я ему помогала. Сара Спенсер всегда вертелась поблизости. Спенсер безумно любит ее. Но она обманывает его. Он слеп, как и все влюбленные мужья. Видите ли, Бесси был одним из ее любовников.

— Неужели? — выдохнул я.

— И тем не менее, это факт. — Марди развела руками. — Она очень любила Бесси. Сара из тех женщин, которые любят грубое обращение, и Бесси много значил в ее жизни. Когда его казнили, она едва не сошла с ума. Я как раз работала у них дома и видела ее состояние. Думаю, она ненавидит Лу.

Я присел на краешек постели.

— Вот это да! Так вот причина, по которой она хочет, чтобы против Лу начался судебный процесс. Этим она отомстит за Бесси и к тому же получит свободу. Она ведь не может открыто заявить, что Лу убил Ричмонда. Именно для этой цели ей понадобился я.

— Скорее всего, так оно и есть, — кивнула Марди.

— Гм… Не проще ли было ей узнать подробности убийства и сообщить мне. Для этого у нее гораздо больше возможностей. К тому же она богата. Эти десять грандов, наверняка, дал ей сам Лу на мелкие расходы.

— Она напропалую флиртует с мужчинами. Сейчас она связалась с Куртисом. Он, как вы уже знаете, работает на Лу и посвящает Сару во все дела ее мужа.

Неожиданно я вспомнил о Кеннеди. Неужели она его любовница? Видимо, да.

— Что ж, это похоже на правду, — нехотя признал я. — Но ей придется поискать другого дурака.

Марди бросила на меня быстрый взгляд.

— Ха! Вы не знаете Сары Спенсер. Вам не так легко будет выйти из игры.

Я улыбнулся.

— Не вопрос. Ни одна женщина не сможет заставить меня заниматься тем, что мне не нравится.

— Не будьте таким самонадеянным. — Она была явно напугана. Я подсел к ней поближе.

— Нет причин для волнений, — я взял ее за руку.

— Но вы не знаете ее! Она очень опасна, и совершенно аморальна. Ее ничто не остановит.

Я начал перебирать ее пальцы.

— Поживем — увидим. Перед стартом никогда не вредно передохнуть. Забудем на время об этом, милая. Это не наша головная боль. У меня появились несколько другие планы. Например, что мы будем делать с вами?

Она не предпринимала попыток освободить руку. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом она улыбнулась.

— Надо действительно что-то делать, Ник. Не могу же я жить здесь.

— Я был бы рад, если бы вы всегда были рядом.

Она покачала головой, мягко освободив руку.

— Не надо на эту тему…

— Понимаю. Дело в том, что вы мне очень нравитесь, — я замолчал, лихорадочно соображая, что еще можно сказать.

Она поняла.

— Что? Вы думаете?..

— Да, да. Я бы не начинал этого дела, если бы не знакомство с вами. Вот я и придумываю повод, чтобы быть рядом с вами. А продолжение расследования дает мне эту возможность.

Я встал. Бесполезно. Как ей объяснить мои чувства? Впервые я пожалел, что в моей жизни было слишком много женщин. Я подошел к окну. Тишина в спальне стала гнетущей.

— Ник!.. — она разрыдалась.

Я подбежал и обнял ее. Ничего не говорил, лишь прижимал к себе ее тело.

— Пожалейте меня, — сказала она сквозь слезы. — У нас не получится ничего.

Неожиданно я почувствовал облегчение. Примерно так чувствует путник, когда во время грозы он находит убежище. Я лег рядом с ней. Ее голова лежала на моем плече. Мягкие волосы приятно щекотали лицо. Она продолжала тихонько всхлипывать. Когда всхлипывания прекратились, я сказал:

— А не пожениться ли нам? Как вам нравится такая перспектива?

Некоторое время Марди оставалась неподвижной, и я уже решил было, что она не слышала моих слов. Я молчал. Наконец она вздохнула.

— Это серьезно? — Она подняла голову, прямо глядя мне в лицо. Глаза ее ярко блестели, рот был полуоткрыт.

— Серьезнее некуда. Это предел моих мечтаний.

Она покачала головой.

— Это безумие, Ник. Вы не хотите жениться на мне.

— Как вы можете так говорить. Думаете, что я такой же, как и все. Вы меня еще не знаете.

— Нет, я знаю вас. Дело не в этом. Дело во мне самой. Что вы знаете обо мне? Ведь я…

Я улыбнулся, гладя на нее снизу вверх.

— Я знаю вас целую вечность и люблю. Не надо думать о плохом, дорогая.

Она переплела пальцы в жесте отчаяния.

— Вы действительно хотите жениться на мне? Это так?

— Что с вами, дорогая, — я видел, как она напугана. Неужели она боялась, что я передумаю? Неожиданно она улыбнулась.

— Но вы еще даже не поцеловали меня…

— Я буду делать это все время, когда вы согласитесь выйти за меня замуж.

Вот так это и случилось…

Час спустя, когда мы строили планы совместной жизни, я внезапно вспомнил о Кеннеди. Как же я мог забыть о его предложении!

— У меня имеется на примете одно место, — сказал я. — Оно тебе очень понравится.

— Где?

Я рассказал ей о предложении Кеннеди. Она слушала, широко раскрыв удивленные глаза. Но когда я закончил, она неожиданно сказала:

— Нет, Ник, мы туда не поедем.

— Но ты же никогда там не была! Вот увидишь, насколько там чудесно, — горячо запротестовал я.

— Я не об этом. Я не хочу ни с кем встречаться.

— Но я сам не хочу, чтобы ты с кем-либо встречалась. Там никого не будет. Кеннеди вскоре уедет. Мы будем только вдвоем.

— Тогда я согласна…

После нескольких безуспешных попыток разыскать Кеннеди по телефону я, наконец, все же дозвонился до него. Этот человек умел держать слово и даже обрадовался моему известию.

— Конечно, вы можете приехать, — сказал он. — Я уже оттуда уехал, и вы можете там жить. Я все сделаю для вас, и живите там сколько хотите.

Я сказал ему, что я о нем думаю, и он засмеялся.

— Не стоит об этом говорить. У вас медовый месяц, и наслаждайтесь друг другом. Я рад, что вы нашли девушку себе по душе.

Мы еще немного поболтали, потом я положил трубку и повернулся к Марди. По моему виду она поняла, что все в порядке.

— Ну, что я говорил? — воскликнул я. — Теперь ты веришь?

Она беспомощно развела руками.

— О, я так хотела, чтобы это была правда. Я так хочу, чтобы это стало правдой.

— Подожди, пока я оденусь, — сказал я. — Я пойду и сделаю все это правдой. Я съезжу туда.

— О, я не хочу, чтобы ты покидал меня, — быстро сказала она с испуганным видом. — Только не сейчас, когда так хорошо. Не покидай меня, Ник.

Я погладил ее руку.

— Мне надо поговорить с Эдди. Тогда мы оба сможем остаться здесь, а все остальное сделает он.

— Это лучше, — сказала она, успокаиваясь.

Я подошел к телефону и вызвал Эдди. Как я и ожидал, эта новость потрясла его.

— Черт возьми, ну и дела! Сиди дома и не отпускай ее, я скоро приеду.

Я положил трубку и улыбнулся Марди.

— Он возбужден и едет сюда.

— Ой, Ник, уходи, мне надо одеваться.

Я поцеловал ее и вышел. Я тоже оделся. Самочувствие было у меня великолепное. Мне казалось, что я смогу допрыгнуть до небоскреба.

Едва я успел полностью одеться, как явился Эдди. Он стоял у двери, и на его обезьяньем лице отчетливо выражалось беспокойство.

— Где она?

Я кивнул в сторону двери.

— Она не долго, только оденется.

— Послушай, Ник, — тихо сказал он. — Что все это значит? Неужели ты и впрямь собрался жениться?

— Можешь ставить на меня пари и ты выиграешь, — я стукнул его по плечу.

— Она связала… тебя?

— Что ты хочешь этим сказать?

Он с беспокойством посмотрел на меня.

— Ты знаешь… что у нее неприятности?

— Послушай, бульварная обезьяна, мы с Марди вот, — и я сплел пальцы обеих рук. — Я женюсь на ней, потому что она единственная женщина, которую я могу желать. Понимаешь?

— Ты хочешь сказать, что имеешь желание жениться на этой девушке? — Он внимательно посмотрел на меня. С его лица не сходило недоверчивое выражение.

— Да.

— И ты хочешь, чтобы я помог тебе?

— Совершенно верно.

— Ладно, Ник, хватит. Всякой шутке есть предел.

В этот момент вышла Марди. Она остановилась у двери, и у Эдди глаза полезли на лоб. Она была великолепна. Большие глаза с поволокой и ее улыбка… Эдди разинул рот, потом повернулся ко мне.

— Ну и ну, — пробормотал он.

— Так как тебе моя идея?

Он мрачно покачал головой.

— Маленькая бедняжка, — сказал он, подойдя к Марди и пожимая ей руку. — Это бред. Вы не знаете, что делаете. Вы не должны выходить за него замуж… Он ни для кого не годится в мужья.

Марди засмеялась.

— Вы поможете нам?

— Вы действительно хотите связаться с этим подлецом?

— Он очень милый, просто вы не знаете его, как я.

Он посмотрел на меня через плечо.

— Не знаю, милый ли ты, но работу ты проделал миленькую. Ну, хорошо, если я смогу вам помочь, можете рассчитывать на меня.

Я достал бутылку шотландского виски, и мы с Эдди выпили по рюмочке. Я повернулся к Марди.

— Милая, будь добра, пока я буду разговаривать с Эдди, собери, пожалуйста, мои вещи, — и я сказал ей, что ще лежит.

Я рассказывал Эдди нашу историю, он молчал и пил виски. Когда я закончил, он тяжело вздохнул.

— Недурная история, — заметил он. — Может быть, когда вы отпрыгаетесь, я смогу напечатать ее.

Этот парень быстро ориентируется в обстановке.

— Мы не отпрыгаемся, — резко сказал я. — Я хочу сделать все без шума и на время отойти в сторону. Кеннеди дает мне свой дом. Мы хотим пожениться и уехать туда.

Эдди почесал затылок.

— Ты просто убил меня. Ты так быстро снюхался с этой бабенкой, что я поражен. Я также поражен твоим поведением. Но тебе, конечно, виднее, что делать.

Я дал ему немного денег.

— Иди и узнай, как быстро ты сумеешь все устроить. Пока все будет готово, мы переедем в отель «Бельмонт». Здесь не слишком надежное место для нас. Ты все сделаешь и придешь в отель.

Он выпил на дорогу и пошел сказать Марди до свидания. Он был рад за нас, я видел это. Марди простилась с ним, и он ушел. Я подошел к Марди и стал смотреть, как она укладывает вещи.

— Какая прекрасная получится из тебя жена!

— Ты имеешь в виду вот это? — она указала на сложенные вещи.

— Да.

Она закрыла чемодан и села на него, чтобы запереть. Я помог ей.

— Я хочу быть хорошей, — сказала она серьезно. — Я хочу все делать для тебя.

Я засмеялся.

— Будь осторожна. Как бы тебе не пришлось передумать. Мы оба можем измениться.

Мы сложили вещи, и я послал за швейцаром, чтобы тот снес вещи вниз. Затем я расплатился за квартиру.

— Я полагаю, что мы можем идти, — сказал я, оглядывая все вокруг. — Забери свою одежду, и мы поедем на вокзал за твоими вещами.

Она вышла, и в этот момент в дверь постучали. Я думал, что это швейцар, и открыл дверь. Передо мной стояла Блонди. Я был потрясен, но ничего не сказал.

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Отваливаешь, да?

— Какого черта тебе нужно?

Она прошла в квартиру.

— Ты не рад видеть меня, дорогой? А разве не ты говорил мне, чтобы я пришла, когда захочу кое-что тебе сказать?

— Я больше не интересуюсь этим делом. Быстро ты удрала тогда. А теперь у меня своя дорога.

В этот момент появилась Марди. Блонди уставилась на нее, — так смотрит змея на рождественский ужин.

— Так, — сказала она.

Мне всегда нравились женщины, которые так говорят.

Марди была бледна. Не смертельной бледностью, а голубоватой бледностью фарфора. Она приложила руку ко рту и отшатнулась от Блонди.

— Оставь нас на минуту, — резко сказал я. — Вам двоим незачем встречаться.

Марди повернулась и вышла из комнаты.

— Подожди… — сказала Блонди, но Марди вышла и закрыла за собой дверь.

— Так как же? — Блонди повернулась ко мне. Глаза ее метали молнии.

— Меня это дело не волнует, — твердо сказал я. — У тебя свой путь, Блонди, вот и иди им.

— Ты так просто не открутишься от этого, — она покачала головой. — Мне надо поговорить с тобой.

Я встал, подошел к двери и распахнул ее.

— Если ты через две секунды не уберешься, я вышвырну тебя.

В этот момент из квартиры напротив вышел тот парень. Он остановился и разинул рот. Я сделал вид, что не вижу его, и ждал, пока Блонди уйдет. Она колебалась, но знала, что не имеет права устраивать скандал в чужой квартире.

— Ну, хорошо, сволочь, — сказала она. — Ты еще попляшешь. Я тебе еще доставлю кучу неприятностей.

— Иди, иди, шлюха, и не попадайся мне на дороге, иначе здоровья лишишься.

Я закрыл за ней дверь и вернулся к Марди. Она стояла у окна, я подошел к ней и обнял.

— Все в порядке? — спросила она.

— Это Блонди. Она явилась рассказать мне то, что она знает. Видишь ли, любимая, мы не избавимся от этого дела, пока не избавимся от нее. Поэтому я выгнал ее. Надеюсь, мы больше не увидим Блонди.

— Я бы хотела, чтобы мы больше не слышали ничего об этом, — сказала Марди. — Я…

— Пошли, милая, — сказал я и взял ее под руку. — Если бы я не влез в это дело, то не встретил бы тебя. Мы уедем и забудем обо всем. Будем только ты и я.

Глава 16

Кровавая драма на вилле

Неприятности начались через четыре дня после нашею переезда на виллу Кеннеди. Эти дни были самыми восхитительными в моей жизни. У нас был великолепный дом, и мы любили друг друга. Мы поднимались, когда хотели, одевались, как хотели, и все было грандиозно.

Первый сигнал опасности принес почтальон. Мне вернули обратно три статьи. Вначале я не мог поверить своим глазам. Я сидел и, изумленно хлопая глазами, рассматривал рукописи. Статьи вдоль и поперек были испещрены пометками, но я провел слишком много лет на журналистской работе и понимал, что их даже никто не читал вдумчиво.

Из кухни вышла Марди с подносом в руках. Увидев мое лицо, она поставила поднос на столик и подошла ко мне.

— Что случилось?

Пожав плечами, я недоуменно развел руками.

— Что-то здесь не так.

— Почему не так?

Я показал ей статьи, и она внимательно прочла их.

— Может быть, они недостаточно хороши?

Это было вполне возможно, но все же маловероятно. Я отсылал подобные статьи в газеты уже много лет, и до сего времени они безропотно принимали все мной написанное. И вдруг мне возвращают все и при этом не дают никаких объяснений.

— Понимаешь, дорогая, если и дальше так пойдет, то через две недели я стану банкротом.

— Ты хочешь сказать, что у тебя нет денег? — серьезно спросила она.

— Разумеется. Именно это я и хочу сказать.

Она обняла меня.

— Не беспокойся, нам ведь не надо много денег.

После завтрака я прошел в кабинет и, усевшись за стол, задумался. Затем позвонил в банк и проверил свой счет. Денег оказалось меньше, чем я рассчитывал. Это добавило мне волнений. Еще раз взявшись за трубку телефона, я позвонил одному из редакторов. Он почти немедленно связался со мной.

Я сразу взял быка за рога.

— Почему вернули мои материалы?

— Что вы имеете в виду?

— Не надо вешать мне на уши лапшу, Джонсон! Я достаточно долго работал на вашу газету. Вам не понравилась моя статья? Но почему вы не написали чем именно?

— Простите, Мейсон, но нам больше не нужны ваши материалы. Мы нашли новый талант.

— Послушай, старина, что это с вами? Не проще ли сказать обо всем прямо?

— Почему бы вам не приехать в город. Мы могли бы позавтракать вместе, — предложил он.

— Нет вопросов, я буду.

В очень скверном расположении духа я вышел из гостиной и увидел Марди в саду. Она поливала цветы.

— Мне нужно съездить в город, — как можно беззаботнее сказал я. — Это по поводу этих статей.

— Могу я поехать с тобой? Не буду тебе мешать, просто похожу по магазинам.

Я покачал головой.

— Ни к чему, дорогая. К чему тебе лишние волнения. Я быстро вернусь.

— Ладно, я буду ждать и приготовлю вкусный ужин. — По ее лицу было видно, как ей не хочется, чтобы я уезжал. Я обнял ее.

— Что тебе привезти из города?

Она покачала головой.

— Нам нужно экономить.

Я рассмеялся.

— Дела не так уж и плохи.

— Нет… Не надо.

— Умница.

— Ты любишь меня?

— Конечно… весь день и большую часть ночи.

В городе я был к двенадцати часам. После спокойной жизни на вилле здесь было ужасно шумно. Я зашел в бар, выпил порцию виски и направился в редакцию «Глобуса».

Джонсон ждал меня у входа. Мне это показалось странным, но я промолчал. Мы тут же уселись в такси, и эта поспешность яснее ясного сказала мне, что он боится, как бы его не увидели в моей компании.

— Ты удивляешь меня, — сказал я, когда мы уже сидели в машине.

Он нервно поправил галстук.

— Да, возможно, мне еще придется пожалеть об этой встрече.

— Хорошо, давай вначале выпьем, а потом ты расскажешь мне обо всем.

— Не вопрос. Как самочувствие?

— В норме.

— Жена?

— Выше всяких похвал.

— Рад за тебя.

Дальше мы ехали молча. До меня начало кое-что доходить. Мы зашли в небольшой ресторанчик, где практически не было посетителей, и заказали по двойному виски.

— Итак, в чем дело?

— Мне очень жаль, Мейсон, но редакция не может дальше печатать твои статьи.

— Не можете или не хотите?

Он избегал встречаться со мной взглядом.

— Я тут не при чем, — торопливо сказал он. — Я получил распоряжение от старика.

Я откинулся на спинку кресла.

— Как мне кажется, ты замешан в чем-то плохом, — продолжал он. — Старик был зол.

— Он объяснил причину?

Джонсон покачал головой.

— Он прислал письменное распоряжение. Ты же знаешь его стиль. «Привет, м-р Джонсон. В дальнейшем не принимайте работы от мистера Ника Мейсона».

Я пожал плечами.

— А не выпить ли нам еще?

Мы выпили еще, потом еще, но от Джонсона я больше так ничего и не добился. По всему было видно, что он хочет поскорее расстаться со мной. Расплатившись по счету, я попрощался с ним и, выйдя из ресторана, позвонил Эдди.

— Послушай, друг, ты знаешь, что мои статьи больше не печатают?

— Да, ты оказался за бортом. Чем могу помочь?

Я немного подумал.

— Уж не идея ли это Лу Спенсера выжить меня из города?

— Видимо.

— Понимаешь, я оказался в скверном положении. Мне очень нужны деньги.

— О, черт, — застонал он. — Неужели у тебя все так плохо?

— Ну, я бы не сказал, что совсем плохо, пару недель я протяну, но потом мне понадобится еще больше их.

— Можешь кое-что взять у меня. У меня есть деньги.

Я усмехнулся.

— Это очень мило с твоей стороны, Эдди, но тебе и поесть надо. Не можешь же ты кормить меня и Марди.

— Тогда тебе лучше прояснить все и уехать.

— Я сообщу тебе.

Так, значит, меня печатать не будут. Это серьезно. Я вышел на улицу. Похоже, Спенсер хочет убрать меня со своей дороги. Я знал, что шел против сильных мира сего. А теперь, кажется, придется сматываться в другой штат.

Я чувствовал себя достаточно скверно, и мне не хотелось возвращаться к себе. Но, с другой стороны, я не хотел, чтобы Марди знала о моих делах. Скрывать от нее тоже нельзя. Я не знаю, насколько велико влияние Спенсера. Он достаточно богат, но держатели его липовых акций скорее отдадут мою голову на плаху, чем расстанутся с доходными акциями.

Я купил пару шелковых чулок и поехал обратно.

Я приехал на место, поставил машину в гараж и направился к дому. Марди нигде не было видно. Я прошел холл и вошел на кухню, но ее не было и здесь. Тогда я пошел в столовую. В комнате ярко горел свет, но Марди не было. Я начал подниматься по лестнице, когда увидел нечто такое, что заставило меня похолодеть от ужаса. Я пытался уверить себя, что ошибаюсь, но я хорошо понимал, что это не так. Я нагнулся и провел рукой. Да, это были два свежих пятна крови. Я стоял и смотрел на свои пальцы при электрическом свете. Они были ярко окрашены. Не соображая, что я делаю, я кинулся на кухню и стал мыть руки горячей водой, потом насухо вытер их. Я был так испуган и ошарашен, что боялся что-либо делать. Я просто стоял и держал полотенце.

— Боже, не дай им убить ее! Боже, не дай им убить ее! Не дай им убить ее! — услышал я собственный крик.

Я говорил себе, что надо подняться наверх и посмотреть, но никакая сила не могла сдвинуть меня с места.

Я повесил полотенце и встал среди кухни. Я сказал себе, что сейчас Марди вернется из сада, и я увижу ее снова. Но я понимал, что этого не будет. Кац нашел ее и убил. Да, я знаю, так и случилось, но я не мог в это поверить. Я уговаривал себя, что на полу вовсе не кровь, а если и кровь, то не Марди. Я знал, чья эта кровь.

Потом я подумал, что бедняжка была одна, когда появился Кац. Мне видилось, как она прижимается к стене и ее прекрасные глаза широко раскрыты, а подбородок дрожит. Она все время думала обо мне, а я ее бросил из-за этого подонка Джонсона. Я беспокоился о деньгах, а Марди в это время убивали.

Страх внутри меня постепенно проходил, и первое потрясение сменилось ясностью мышления. Я вышел и стал осматривать пятна крови в гостиной. Они были около стены. Нагнувшись поближе, я заметил две вмятины в краске. Они напоминали след каблуков. Я снова представил себе Марди, прижимающуюся к стене, и Каца напротив нее. Я почувствовал такую слабость, что сел на пол.

Потом я делал разные глупые вещи, пока не почувствовал на губах вкус собственных соленых слез. Тогда я встал и выпил виски.

Выпив, я подошел к телефону и набрал номер.

— Приезжай сюда быстрее, — сказал я Эдди.

Эдди молодец, он всегда чувствует, когда вы в беде.

Он ничего не станет спрашивать, не дает советов, он всегда делает то, что надо. Я понимал, что сам сейчас ничего не сумею сообразить.

— Не волнуйся, я еду, — сразу же ответил он, мгновенно поняв, что у меня что-то случилось.

Если он будет ехать быстро, через час он будет здесь. Я знал, что не выдержу часа, не заглядывая наверх. Я снова налил виски, а потом решил, что мне все же следует заглянуть туда.

Я вышел в холл и заглянул на лестницу. Там было тихо. Стоя внизу, я понял, как много значила для меня Марди. Я начал подниматься. Я шел очень медленно, но все поднимался. На верхней площадке я снова почувствовал слабость и остановился, как приклеенный. Здесь были две ванные, две спальни и туалетная комната. Все пять дверей были заперты. Марди могла находиться за любой из них. Я знал, что, вероятнее всего, она находится в нашей спальне, но я не решился сразу же направиться туда. Я зашел в одну из ванных. Ее там не было, я оставил дверь открытой, а свет выключенным. Потом я зашел в туалетную комнату. Там ее тоже не было.

Я вышел на площадку, и мне снова стало нехорошо. Я долго собирался с духом, потом направился к нашей спальне. Я медленно открыл дверь, сунул руку и, нащупав штепсель, включил свет. И не сразу вошел туда. Сперва я осмотрел комнату. На кровать я не смотрел, потому что знал, что она там. Осмотрев комнату, я перевел взгляд в сторону постели, но смотрел ниже ее.

Ужас снова охватил меня. На белом покрывале было большое кровавое пятно. Со стороны ее изголовья. Со своего места я смотрел на постель. Марди лежала там, накрытая простыней. Я видел маленькие холмики, там были ее ножки, потом опять холмики — ее груди, холмик выше — нос. А там, где голова, простыня просто промокла от крови.

Я прислонился к косяку и смотрел, потом я начал проклинать Спенсера, его жену, Каца, Верзилу, Джо и все их вонючее пакостное дело. Я никого так ненавидел, как их. Я хотел всех их убить. Мне было наплевать, что дальше будет со мной. Я хотел только добраться до них. Я знал, что придется умереть. Если я убью их, мне уже будет все равно. Но главное — убить их, хотя я знаю, что это не вернет мне Марди. Если бы я только остался с ней, мы бы погибли вместе. Я знаю, что ей было бы легче рядом со мной.

Я не вошел в комнату. Я выключил свет и снова спустился вниз. Я сел в гостиной и закурил. Зажигая спичку, я видел, что пальцы мои не дрожат. Это даже удивило меня. Так я сидел и курил, пока не явился Эдди.

Я услышал рев мотора, вышел ему навстречу. Он приехал скорее, чем я думал. Он вышел из машины раньше, чем я вышел из дома. Эдди увидел меня и быстро влетел в дом.

— Что, Ник?

Я открыл и закрыл рот, но не издал ни звука. Он встряхнул меня. Я молча смотрел на него.

— Марди? Что случилось с Марди?

Я глубоко вздохнул. Это было хуже, чем я думал. Со мной еще не было никогда такого, чтобы я не мог говорить. Я с трудом собрал последние силы.

— Они убили ее, Мо.

Эдди не поверил.

— Они бы не стали этого делать, Ник. Возьми себя в руки. Давай выпьем немного. Они не станут убивать ребенка, вроде нее.

Я схватил его за руку и потащил из комнаты.

— Ну и свинья же ты, я тебе говорю, что они убили ее. Она лежит в постели. Видишь, кровь. А это ты видишь? Вот она… стояла тут. Это ее кровь. Из ее тела. Она стояла здесь. Она была одна, а они пришли. Эти скоты убили ее здесь.

Эдди посмотрел на пятна, потом покачал головой.

— Успокойся, — сказал он.

Я схватил его за пальто.

— Ты еще не веришь? Я тебе говорю, что она там…

Он крепко ударил меня по лицу. Я не сомневаюсь, что заслужил это. Это протрезвило меня.

— Прости, Мо, — сказал я, отпуская его. — Просто я сильно разволновался.

— Не сомневаюсь, пойдем наверх.

С Эдди я мог сделать, что угодно. Мы быстро поднялись наверх. Я включил свет и подошел к постели.

— Боже мой! — пробормотал Эдди.

Я одернул простыню и замер. Пол шатался у меня под ногами, и я ухватился за Эдди, чтобы не упасть. Мы переглянулись.

Даже в смерти Блонди смотрела на нас подозрительно. В глазах ее застыл ужас. Маленькая дырочка под левой грудью сообщила нам, что она умерла.

Глава 17

Транспортировка труппа Блонди

— Подожди… Помолчи, дай подумать, — сказал Эдди. Я отошел от постели. В голове у меня было пусто. Эдди потрогал руку Блонди. Я стоял и смотрел.

— Она умерла недавно, — сказал он, накрыл ее простыней и отошел. — Надо осмотреть другие помещения, — бросил Эдди и вышел. Я не мог последовать за ним, но он скоро вернулся. — Ее нигде нет.

Я сел.

— Вот видишь, они не убили ее… Они просто забрали ее с собой.

Он снова вышел из комнаты.

— Они просто забрали ее с собой, — повторил я.

Я чувствовал себя так же плохо, как и тогда, когда думал, что Марди убита.

Эдди вернулся с виски и двумя стаканами. Один стакан он сунул мне в руки.

— Если ты хочешь вернуть Марди обратно, то должен действовать, — сказал он, и был прав.

— Это липа, Ник, — продолжал Эдди. — Снова старая шутка. То же, что они проделали с Бесси. Блонди слишком много знала, и ее кокнули, а заодно решили впутать тебя в это дело. Следующей новостью для тебя будет визит копов.

Он прав.

Я допил виски и встал. Моя собственная опасность меня не беспокоила. Но, если я буду за решеткой, Марди не найти. Впервые я подумал об этом деле с такой точки зрения.

— Тебе лучше убраться, Мо, — сказал я. — Я не могу вмешивать тебя в это дело.

— Забудь об этом, — Эдди задумчиво тянул виски.

— Нет… я прав…

— Я с тобой. Надо предать гласности это дело. Мы найдем Марди и посадим Спенсера на скамью подсудимых. Мы раскопаем до дна эту фирму «Маккензи». А когда мы все это сделаем, мы напишем потрясающий роман и найдем кого-нибудь, кто его напечатает.

— Ты в самом деле собираешься сделать это?

— Конечно, уж не думаешь ли ты, что я стану шутить в такой момент?

Я был рад, что Эдди со мной. Он хороший парень, и на него можно положиться, когда начинаются неприятности.

— Сперва надо вытащить отсюда эту бабу. Это надо сделать побыстрее. Это испортит их липу, которую они собирались пришить тебе.

— Черт возьми, да как же мы это сделаем?

Эдди выпрямился.

— Мы сунем ее в мою машину и куда-нибудь свезем.

— Было бы лучше отвезти ее к себе домой. Я имею в виду ее собственную квартиру. Проститутку мог укокошить любой.

— Мы это и сделаем, — кивнул Эдди.

Мы выпили еще немного. Эдди подошел к постели и приподнял простыню.

— А она и сейчас ничего выглядит, — заметил он.

— Она будет еще лучше выглядеть, когда будет у себя дома. Держу пари, что она закоченеет прежде, чем мы доставим ее домой.

— С меня уже хватит на сегодня неприятностей и без пари с тобой.

— Тогда за дело.

Мы натянули на Блонди старую меховую накидку. Отлично, крови не видно.

— Ты неси ее, — быстро сказал Эдди. — Для меня она слишком тяжела.

Я взял ее одной рукой за спину, другой под колени и поднял. Эдди не ошибся, эта дама была тяжелой.

— Не стесняйтесь, мадам, обнимите его за шею, — сказал Эдди.

— Если хочешь обниматься с ней, я не стану препятствовать, — отозвался я.

На лестнице я чуть не уронил ее. Мои зубы выбили дрожь от волнения. Эдди тащился сзади и после каждого шага прикладывался к бутылке. Хладнокровный, черт. Внизу я усадил ее в кресло и отнял у Эдди бутылку.

— Слушай, щенок, может ты все же поможешь мне тащить ее?

— Конечно, конечно… не беспокойся.

Ноги Блонди неожиданно подогнулись, и она начала падать с кресла. Мы с Эдди изумленно уставились на нее, не в силах пошевелиться.

— Никогда не подумал бы, что такое бывает, — пробормотал Эдди.

Блонди с глухим стуком села на пол, и шляпка свалилась ей на ногу.

— Фу, — сказал Эдди, — я уже собирался совершить самоубийство.

Поднимая ее, я заметил, иго ее мышцы начали твердеть.

— Быстрее, Мо, она уже твердеет.

Эдди подскочил и нацепил на нее шляпку.

— Может, затвердев, она станет полегче? — спросил он с надеждой в голосе.

— Согни ей колени, сказал я, — иначе мы не впихнем ее в машину.

На улице уже было совсем темно. Впереди меня шел задыхающийся Эдди. Он тащил труп за ноги.

Машина была шестиместной, но все же мы с трудом засунули Блонди туда, усадив в углу. При мрачном свете луны она казалась живой. Никому бы в голову не пришло, что она мертвая.

— Хорошая работа, — сказал Эдди.

— Постой тут, я принесу ее туфли.

— Если ты считаешь, что я хочу побыть с ней наедине, то ты глубоко заблуждаешься. Или мы пойдем вместе, или не пойдем совсем.

Мы вернулись обратно в дом.

— Прежде чем уехать, надо навести порядок.

Мы привели все в порядок. Погасили в доме свет и вышли к машине.

— Бросим жребий, кто поведет машину, — сказал я.

Я и выиграл.

Эдди пытался сесть рядом со мной.

— Ну, нет, — возразил я. — Для чего же тогда мы бросали жребий? К тому же нехорошо оставлять женщину одну. Она не упадет, не бойся.

— А я-то считал тебя своим другом, — Эдди нерешительно потоптался возле меня, потом полез на заднее сиденье. — Только будь милой девушкой и не пытайся соблазнить меня, — сказал он Блонди.

Я быстро включил мотор, и мы помчались в город.

Некоторое время мы ехали молча. Потом Эдди нарушил тишину.

— Она сидит спокойно, как живая. Я полагаю, что могу перебраться вперед.

— Ты останешься на том же месте.

— Послушай, парень, я сижу, но бутылка-то рядом с тобой. Передай-ка мне.

Я нащупал бутылку и передал ему.

— У тебя мало бензина, Мо. Мы удивительно беззаботны. Очевидно, придется заправляться.

Некоторое время Эдди не отвечал, и я подумал, что он задумался.

— Это твои похороны, Ник, — наконец сказал он. — Мы с девушкой похороним то, что останется от тебя.

— Ради Бога, будь посерьезнее, — попросил я.

— Хотел бы я посмотреть, каким бы ты стал серьезным, если бы сидел рядом с трупом. Ты знаешь, что она все время смотрит на меня. Я же говорил тебе, что эта дама ко мне неравнодушна. Очень мило с ее стороны.

— Да заткнись! — завопил я, не отрывая глаз от дороги.

Эдди замолчал. Мы доехали до заправочной станции, и я остановил машину.

— Я выйду и скажу, чтобы машину заправили, — сказал я. — А ты сиди спокойно и ничего не вытворяй.

— Не вытворяй? Не смеши меня. Мы с Блонд и вытворять будем что-либо только на том свете.

Жаль, что я давал ему пить. В таком состоянии Эдди может натворить всякое.

Старик с бородкой подошел ко мне.

— Десять литров, — сказал я.

Не успел я выговорить, как из мрака выскочил мотоцикл и остановился. Я с тоской заметил на нем полицейский номер. Я стоял спиной к окну, где сидела Блонд и, и надеялся, что никто ничего не заметит.

— Быстрее, старина, — сказал я. — Мне некогда.

Полицейский вышел на свет. Я узнал его. Это был Фланнаган. Когда-то мы были знакомы. Он меня тоже знал и подошел с протянутой рукой.

— Ты ведь Мейсон, не так ли?

— Боже, до чего тесен мир, — сказал я, пожимая его руку.

Я радовался, что этот парень не умеет читать мысли. Для своей работы он был слишком болтлив и любопытен.

— Что ты тут делаешь?

— Я живу в доме старого Кеннеди, — ответил я. — А сейчас еду в город.

Он посмотрел на машину, и тут же Эдди высунулся из машины.

— Эй, Ник, — заорал он. — Тебя дама зовет.

Фланнаган сделал шаг вперед.

— Никак еще один парень из «Глобуса»?

Увидев его, Эдди изумленно разинул рот.

— Чего ты тут шляешься?

— А кто эта дама? — спросил Фланнаган. Он всегда был охотником за женщинами.

Эдди посмотрел на меня. Теперь он немного протрезвел.

— Не ори, — сказал он. — Она спит. Она немного перебрала.

— Она пьяная? — насторожился Фланнаган.

Эдди умоляюще посмотрел на меня.

— Скажи ему, Ник.

— Да нет, ничего страшного, — успокоил я его. — Просто она не поверила, что у нас есть выпивка и хлебнула по дороге. У нас она чуть добавила, а теперь мы везем ее спать домой.

— Надеюсь, ребята, что у вас все в порядке?

Эдди придвинулся к Блонди и обнял ее. Фланнаган подошел ближе. Эдди еще теснее прижался к Блонди.

— Эй, милая! — заорал Эдди. — Тут знакомый коп интересуется твоим здоровьем.

Фланнаган сделал еще шаг вперед. Я надвинул шляпу на глаза.

— У тебя все в порядке, милая? — надрывался Эдди.

Неожиданно тишину нарушило ужасное сопрано.

— Конечно, в порядке! Скажи этому болвану, пусть убирается!

Со странным чувством я увидел, как Блонди дважды кивнула головой. Удовлетворенный коп отошел от машины.

— Ваша дама сильно пьяна, — сказал он. — Лучше побыстрее отвезти ее домой.

— А мы что пытаемся делать… — расплатившись за бензин, я сел за руль.

— Еще увидимся, — с облегчением сказал я Флан-нагану.

— Я бы не назвал эту даму горячей, — с дрожью в голосе сказал Эдди. — Фу-у! Едва не замерз до смерти.

Остальной путь мы проехали молча. Едва мы подъехали к дому Блонди, начался сильный дождь. Крупные капли забарабанили по крыше машины.

— Подожди, я открою дверь, — сказал я Эдди.

— Черт побери, тебе нравится оставлять меня наедине с трупом, — огрызнулся он.

Я подошел к двери и убедился, что она не заперта. Отворив, я заглянул вовнутрь. Там было темно, но судя по всему, никого не было. Я быстро вернулся к Эдди.

— Вперед! Тащим ее!

Взяв Блонди с двух сторон, мы потащили тело в подъезд. Хорошо, что там было всего три ступеньки. Во всяком случае, я был рад, когда мы втащили ее в спальню.

— Нужно усадить ее в кресло, — рассудительно сказал Эдди. — Сидя она выгладит более естественно.

И в этот момент открылась дверь ванной, и оттуда появился Кац. Увидев непрошеных гостей, он метнулся за револьвером.

Глава 18

Тайна фирмы "Маккензи корпорейшн"

А вот здесь могла спасти только отменная реакция, ибо если бы этот мерзавец успел схватить оружие, мы были бы беспомощны, как кролики перед удавом. Мне ничего не оставалось, как перейти к решительным действиям. Я бросился наперерез, ударом плеча отбросив Каца к стене. Револьвер со стуком упал на пол. Оставалось надеяться, что Эдди достаточно умен, чтобы подобрать оружие.

Кац был сильным парнем, но недостаточно ловким. Правда, он сумел нанести сильный удар мне в грудь, так что я едва не свалился на тело Блонди. В следующий момент его пальцы сжали мое горло. На мое счастье, он вышел из ванной босой, и удар каблуком по пальцам ног заставил его взвыть от боли, отпустив мое горло. Тут уж я порезвился. Под восторженные крики Эдци я обработал негодяя на все сто процентов. Когда он потерял сознание, я поднял его бесчувственное тело и уложил на постель. Тут я вспомнил о Марди, и для острастки врезал ребром ладони по шее.

Некоторое время я стоял, тяжело дыша и потирая ноющие костяшки пальцев.

— Ну ты и орел! — одобрительно сказал Эдди. — Я и глазом не моргнул, а все уже было кончено.

— Практика, — я глянул в сторону Блонди. На ее лице было все то же подозрительное выражение. Я заботливо посадил ее в более естественную позу.

— Выглядит, как в плохом детективе, — сказал Эдди, глядя на Каца.

— Нужно поговорить с этим парнем. Но вначале свяжем, а уж потом приведем в чувство. К чему лишние неприятности.

Лицо Эдди прояснилось.

— Так еще не конец представления?

— А то. Нужно вытряхнуть из него все, что он знает. Так, чтобы он чистеньким предстал перед Всевышним.

— Ох, чует мое сердце, что мы ищем неприятности на свою шею. Этот парень не самое лучшее украшение города, и от него можно ждать любых пакостей.

Я ничего не ответил, так как мнение Эдди в данный момент не очень интересовало меня. Для начала я обыскал Каца. Первое, на что я наткнулся, было пять банкнот по тысяче долларов. Это были мои деньги, те самые, которые украла у меня Блонди. Я продемонстрировал их Эдди.

— Сейчас понятно, чего ради этот тип заявился сюда. Видимо, Блонди перед смертью сообщила этому мерзавцу, где она прячет их. Это те самые пять грандов, о которых я тебе уже говорил.

— Ты заберешь их себе?

— Ну уж нет! — я качнул головой. — Ни к чему искушать судьбу. Если копы обнаружат их у меня, это будет лучшей уликой. Пусть остаются здесь.

— Разумно, — неприкрытое восхищение сквозило в голосе Эдди. Он начал трезветь.

— Тащи полотенце, нужно связать этого голубчика.

Эдди тут же принес полотенце.

— Прекрасная работа, не так ли?

Забрав полотенце, я со знанием дела связал Каца. Эдди молча наблюдал за моими действиями. Я понимал, что он напуган, но не делал попыток подбодрить его. И так было понятно, что Эдди боится, как бы нас здесь не застукали копы.

Закончив работу, я пару раз хлопнул Каца по щекам. Он застонал и открыл глаза. Увидев меня, он дернулся и попытался сесть. Я заботливо помог ему в этом, прислонив к спинке кровати, чтобы он мог видеть меня.

— Итак, приятель, пришло время немного побеседовать. Будешь умницей — уйдешь отсюда живым, а если заартачишься — пеняй на себя.

— У тебя крыша поехала, Мейсон, — прохрипел он. — Неужели ты рассчитываешь на то, что я хоть что-нибудь скажу?

У меня не было настроения долго разговаривать на подобные темы. Я врезал ему по лицу, расквасив нос. Хлынула кровь, заливая ему рот. У этого парня будет за что ненавидеть меня.

— Мне все равно, что придется проделать с тобой, но говорить я тебя заставлю. Где моя жена? Где Марди Джексон?

Его глаза удивленно расширились, и это не было игрой. Он не знал. Я почувствовал разочарование. Пришлось зайти с другого конца.

— Ладно, — сказал я. — Пойдем дальше. Что скрывается под вывеской «Маккензи Корпорейшн»?

— Иди к черту, я не буду говорить…

Я попросил Эдди сесть на ноги упрямцу, и, когда он уселся, я начал методично избивать Каца.

Потом мне это надоело. Вытащив из кармана сигареты, я закурил. Докурив до половины, я поднес окурок к обнаженной ноге Каца.

— О’кей, о’кей, — хрипло проговорил он. — Я буду говорить.

— Умнеет на глазах, — сказал я Эдди.

— Слабак, — Эдди встал с его ног. — А ведь мы приступили лишь ко второму этапу.

— Не будь таким жестоким, Эдди, — рассудительно сказал я. — Ведь он может обидеться.

Кац изумленно рассматривал нас. Я бросил сигарету в камин.

— Так что же скрывается за вывеской столь респектабельной фирмы?

Он говорил бессвязно, но я внимательно слушал его и постепенно начал понимать, куда сунул нос. Все оказалось до смешного просто. Эта фирма занималась скупкой и продажей краденого. Происходило это примерно так. В больших партиях одежды, импортируемых из Англии или Франции, скрывались тюки с награбленным барахлом. В свою очередь, вещи, украденные в Америке, вывозились в эти страны вместе с экспортными товарами. Там они реализовывались через заграничные филиалы «Маккензи Корпорейшн». Спенсер был важным звеном в этой цепи. Именно он был связан с гангстерами. Благодаря участию в корпорации богатых, обладающих большим влиянием людей, эта организация казалась непотопляемой.

До меня дошло, что, если Кац обретет свободу, мы с Эдди можем считать себя трупами. Его ничто не остановит. Мы узнали слишком много и представляли реальную опасность для фирмы. Единственный путь как-то спасти свои шкуры — на время изолировать Каца, чтобы я успел изобличить гангстеров. Мне не нравилось хладнокровное убийство, но я не видел иного выхода. Эдди понял, над чем я думаю.

— Предоставь эту проблему мне, — сказал он. — Думаю, я без труда изолирую этого голубчика минимум на двадцать четыре часа. Не так много, но придется поработать на полную катушку. — Он пожал плечами. — У меня есть одна идея. Отвезем эту пташку в полицию и обвиним в преднамеренном нападении на нас. Я намекну сержанту, чтобы он подольше подержал его в камере. Он мой приятель и давно мечтает наложить на него лапы.

Я встал.

— О’кей, так и поступим.

Кац без сопротивления пошел за нами. Руки у него были связаны. Первым шел Эдди, за ним Кац, а я замыкал шествие. Прежде чем выйти, я еще раз придирчиво осмотрел спальню, дабы убедиться, что мы не оставили явных улик. Бросив на тело Блонди последний взгляд, я поспешил на улицу. Подойдя вплотную к Кацу, я приставил ствол револьвера к его спине.

— Никаких шуток, — шепнул я. — Нам терять нечего, и я буду только рад предоставившемуся поводу отправить тебя на тот свет. Приятно, что там ты окажешься раньше меня.

Он кивнул и безропотно направился к машине. Я сел рядом с ним на заднее сиденье, а Эдди устроился за рулем.

— Эй, Мо, — сказал я, — в отделении для перчаток, как мне кажется, валяется бутылка виски. Не хлебнуть ли нам по глоточку?

— Здесь нет никакой бутылки, — разочарованно сказал Эдди, открыв ящик.

— Черт, видимо, я ее опорожнил вчера. Ладно, вперед. Чем раньше мы определим эту пташку, тем лучше для нас.

Всю дорогу я молчал, размышляя о сложившейся ситуации. Необходимо во что бы то ни стало найти Марди. Пока что в этом вопросе я не продвинулся ни на шаг. Затем откопать неопровержимые улики против Спенсера. И если я хочу выйти чистым из этой грязи, все это надо проделать максимум за двадцать четыре часа. Невеселая перспектива, но я надеялся все же успеть все сделать.

Если не Спенсер похитил Марди, тогда кто? Или я напрасно подозреваю в этом Спенсера? Кацу ничего не известно о похищении Марди, а он правая рука босса. Или это инициатива Верзилы и Джо? Но тогда Кац обязательно знал бы о намечавшейся акции. А он понятия не имел, вот что было странно.

И внезапно меня озарило! Я вспомнил испуганное лицо Марди и ее слова: «Ты не знаешь Сару Спенсер. Она абсолютно аморальна. Я боюсь. Ее ничто не остановит».

Сара Спенсер! Неужели это она стоит за этим похищением? Чем больше я думал над этим, тем больше крепла моя уверенность. К тому времени, когда мы подъехали к полицейскому участку, я страстно желал побыстрее познакомиться с этой дамой.

Эдди остановил машину и вышел.

— Посиди с ним, я пойду разведаю, на месте ли сержант.

Я ткнул стволом револьвера под ребро Каца.

— Надеюсь, здесь ты немного отдохнешь, а заодно и обдумаешь создавшееся положение.

— У тебя не столько времени, на сколько ты рассчитываешь, Мейсон, — агрессивно сказал Кац. — И если ты надеешься сломать этот рэкет, то глубоко заблуждаешься. Считай, ты уже в могиле. — Он засмеялся. Он понимал, что бить я его не стану и смеялся. — К тому же не только у Эдди друзья в полиции, у меня их тоже предостаточно. И один из них как раз работает здесь. Вот я буду смеяться, если он окажется на месте. Он из вашей братии и вечно лезет во все дырки.

Появился Эдди.

— Черт, у нас осложнения. Там торчит Лаззард. Если он увидит Каца, то мерзавец окажется на свободе в тот же момент.

Я посмотрел на Каца. Тот криво улыбался, заметно приободрившись.

— Какого черта его принесло сюда в столь поздний час?

— Хороший вопрос… Придется подождать. Едва он уйдет, потащим в участок этого типа. Сержант тоже здесь.

Не успел Эдди закончить, как дверь полицейского участка отворилась и оттуда появился невысокий плотный мужчина в широкополой шляпе. Кац увидел его одновременно со мной и пронзительно закричал. Я резко повернулся и ударил его изо всех сил. Очевидно, он ожидал чего-то подобного и попытался уклониться, так что мой кулак врезал негодяю по костлявому лбу. Но и этого оказалось достаточно, глаза Каца закатились, и он без сознания откинулся на спинку сиденья.

— О, черт! — выругался Эдди. — Услышал!

Лаззард остановился и, оглянувшись, заметил нашу машину.

Эдди торопливо двинулся в его направлении.

— Что здесь происходит? — Лаззард с подозрением уставился на Эдди.

— Ничего, что могло бы вас заинтересовать, — сухо ответил Мо. — Мне не нравятся парни, которые задают слишком много вопросов.

— Эдди, что ты здесь делаешь в такое время?

— Давай, давай, иди куда шел, — терпеливо повторил Эдди.

Кац зашевелился и начал приходить в себя.

— Еще раз откроешь рот, я размажу твои мозги по стенке, — шепнул я ему.

Тем временем Лаззард попытался обойти Эдди, но тот упрямо загораживал ему дорогу. Со стороны казалось, что они танцуют какой-то странный танец.

— Если ты сейчас же не уйдешь отсюда, придется набить тебе морду, — озверел Эдди.

Как ни странно, эта угроза почему-то напугала Лаззарда, и он отступил на шаг.

— Да ты пьян, — удивленно воскликнул он. — Ох, наживешь ты неприятности на свою шею.

Некоторое время он колебался, нерешительно поглядывая на Эдди, затем двинулся восвояси. Затаив дыхание, мы смотрели ему вслед. Наконец, я облегченно вздохнул.

— Мне это не нравится, — сказал я.

Эдди хмыкнул.

— Да, этот тип может доставить нам неприятности. Что ж, пойду поговорю с сержантом. Жди.

Вернулся он очень быстро, довольно улыбаясь.

— О’кей, можно тащить его туда.

Мы выволокли Каца из машины и потащили в полицейский участок. Мне было не по себе. Не лучше ли было отвезти его в другое полицейское отделение? Из-за стола вышел дежурный сержант и кивнул мне.

— Спрячь куда-нибудь этого типа, — сказал Эдди. — Лаззард может вернуться с минуты на минуту.

Сержант посмотрел на Каца.

— Ага! — довольно потер он руки. — Давно хотел пощупать этого проходимца! — Он открыл соседнюю дверь.

И в этот момент Кац решился на отчаянный поступок — метнулся к двери, ведущей на улицу. Я ожидал нечто подобное, но не думал, что он проявит подобную прыть. В тот момент, когда он схватился за ручку двери и повернул ее, я упал на пол и схватил его за ноги. Тем не менее он умудрился открыть дверь и заорал. В следующий момент он с грохотом упал на пол. Подбежал сержант, и мы затащили Каца обратно. Кац боролся изо всех сил, но ничего не мог поделать. При этом он орал во всю глотку. Наконец, мне надоели его вопли, и я врезал ребром ладони по его шее. Он заткнулся. Сержант схватил его за шиворот и потащил в камеру.

— Лаззард видел все это, — крикнул Эдди. — Он стоял на улице. — Пат, Лаззард добьется его освобождения, если увидит его здесь!

Разъяренный сержант отпустил Каца, и тот треснулся головой о пол.

— Это вряд ли. Этот парень пробудет здесь минимум до завтра. Сюда никто не войдет. Ключ у меня. Этот проходимец может орать сколько влезет. Камера у меня глухая, так что никто не услышит его вопли.

— Устрой ему допрос с пристрастием, — сказал я. — Мы придем завтра вечером и предъявим ему обвинение.

Сержант уже не слушал меня. Шагнув к Кацу, он врезал тому по челюсти. У того только зубы лязгнули.

Удовлетворенные, мы вышли из полицейского участка.

Глава 19

Крах фирмы "Маккензи корпорейшн"

— Назад дороги нет, Ник, придется раскрутить это дело.

— Да уж. Ты думаешь, Лаззард что-то заподозрил?

— Не вопрос. В любом случае он повидает Спенсера. Это еще та проныра.

Я сел за руль машины.

— Да, Эдди, мы должны как можно быстрее раскрутить это дело. Или нам не жить. Ты идешь в ФБР и все расскажешь. Попроси своего друга сержанта сегодня ночью переправить Каца туда. Уж они от него не отстанут, а Лаззард останется ни с чем.

Эдци задумчиво почесал затылок.

— А чем займешься ты?

— Мне нужно отыскать Марди.

— Ага! И где ты ее будешь искать? Это же не грибы. Ты же не можешь везде совать свой нос. Ты уже пришел к определенному решению?

— Хороший вопрос! Я возьму в оборот Сару Спенсер. Уверен, похищение Марди — ее рук дело!

Я вкратце изложил Эдди факты, которые узнал относительно ее. В основном, я исходил со слов Марди.

— Она в цейтноте, — заключил я. — Держу пари, вначале она сделала ставку на меня, но догадавшись, что я решил отказаться от расследования, она похитила Марди, правильно рассудив, что я из кожи вылезу, но доберусь до Спенсера, полагая, что это именно он похитил ее.

Эдди изумленно слушал меня, но когда я закончил, он покачал головой.

— Ну это вряд ли. Сара Спенсер никогда не стала бы заниматься подобными делами. Я видел ее. Это бесподобная красавица-блондинка, но мозгов у нее не больше, чем у коровы, а моральные принципы хуже, чем у последней проститутки. Кроме того, она без ума от Спенсера. Что-то здесь не так. Очень уж смахивает на сказку.

Я пожал плечами.

— Но ты же не все знаешь. Во всяком случае, не помешает встретиться с этой дамой. Вдруг я что-то узнаю новенькое.

Эдди скривился, но ничего не сказал. Я видел, что он уверен в том, что я придерживаюсь неправильной версии, но я был слишком уверен в правоте Марди, чтобы выслушивать его доводы. Если Сара Спенсер действительно та женщина, которая звонила мне по телефону, ей придется многое рассказать мне. И уж мне потом решать, имеет ли она отношение к похищению Марди или же нет.

— Вперед! — я хлопнул Эдди по плечу. — Действуем по моему плану.

Эдди и ухом не повел.

— И какие же улики я должен выложить этим джентльменам?

— Выложи им всю информацию, которую мы узнали от Каца. Думаю, этого будет достаточно. Даже не заикайся о Блонди и Марди. Только о фирме «Маккензи Корпорейшн».

Эдди кивнул.

— А ты? Что я должен сказать о твоей персоне?

Я задумался.

— Да, ты прав. Не упоминай обо мне. Ведь эти парни сразу захотят допросить меня, а на подобную процедуру у меня нет времени.

— Что ж, забирай машину, — великодушно разрешил Эдди. — Я поеду на такси. Но будь осторожен, Ник. Учти, эти парни пойдут на крайние меры, и ты должен быть готов к подобному повороту событий.

— Не беспокойся. Я буду предельно осторожен. Когда ты удовлетворишь любопытство агентов ФБР, вернись в комнату прессы. Я буду искать тебя там.

Включив двигатель, я тронул машину с места. Эдди остался стоять, подняв в прощальном приветствии правую руку. Тогда я не знал, что не увижу своего друга несколько недель.

Спенсер жил в прекрасном доме в Парк-сайд. Я легко обнаружил его дом, остановил машину на противоположной стороне улицы и вышел на тротуар. Дом занимал площадь в несколько акров и был окружен деревьями и невысоким кустарником. Пересекая улицу, я отметил массивные ворота, закрывающие въезд. Я решил, что не буду извещать жильцов о своем визите. Лучше устроить сюрприз для этой дамы. Но в этот момент произошло нечто, донельзя удивившее меня. За моей спиной, где я оставил машину Эдди, раздался приглушенный звук автомобильного сигнала, словно кто-то мягко нажал на него. Я обернулся, одновременно сунув руку в карман, где лежал револьвер Каца. В темноте было видно лишь то, что кто-то сидит в машине Эдди.

Я вытащил револьвер и начал осторожно двигаться в обратном направлении, готовый к любым сюрпризам, на случай внезапного нападения.

— Ник! Все в порядке! Это я! — услышал я тихий знакомый голос. Вот это да! Марди! Она сидела, забившись в угол, и смотрела на меня большими испуганными глазами. Не веря своим глазам, я прислонился к дверце автомобиля.

— Марди!.. — пробормотал я.

— Это я. Садись же побыстрее, Ник. Нужно немедленно уезжать. Неприкрытый страх в ее голосе заставил меня, даже не думая о ее чудесном появлении, торопливо сесть за руль. Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как она дрожит.

— Что случилось, милая? Как ты сюда попала?.. — обняв правой рукой, я прижал Марди к себе.

— Не надо разговаривать. Увези меня отсюда… — в ее голосе звучали панические нотки.

Включив двигатель, я отъехал от дома Спенсера, двигаясь на дозволенной скорости.

— Куда мы поедем, милая? — спросил я. — Твое слово, и я отвезу тебя хоть на край света.

— Я так боюсь, Ник! Нужно побыстрее уехать отсюда. Не говори ничего, только увеличь скорость.

Я нажал на сцепление, и машина рванулась вперед. Состояние, в котором находилась Марди, напрочь исключала какие-либо расспросы. Вскоре мы выехали из города. Страх Марди не проходил, она все еще дрожала, но я не смотрел на нее. Пусть она успокоится и без моей помощи. Миль через пятнадцать она перестала дрожать. Я тронул ее за руку, и она вцепилась в нее обеими руками.

— Дорогая, может быть мы остановимся и поговорим? — предложил я. — Не могу же я гнать машину всю ночь.

— Не надо останавливаться, Ник. Мы должны уехать из этого города как можно дальше. — Она доверчиво прислонилась ко мне, и я обнял ее.

— Как скажешь, — согласился я.

Миля за милей улетали под колеса машины. Вскоре Марди потянуло на сон. Я слышал ее ровное дыхание. Когда я понял, что она крепко спит, то сразу сбросил скорость. Я понятия не имел, где мы находимся, но не мог остановиться на обочине. Но мне не хотелось ехать дальше, не поговорив с ней. Впереди, миль на двести, дорога шла через сплошные пески. Мы проехали маленький городок Плэттсвилл. За многие десятки миль впереди был лишь океан. Я взглянул на часы. Третий час ночи. Я проехал еще минут двадцать, пока не сообразил, что лучше всего было бы остановиться в Плэтгсвилле..

Очень хотелось пить и, что еще хуже, хотелось спать. Развернувшись, я быстро погнал машину в обратном направлении. Вскоре впереди замаячили огни Плэтгсвилла. Я еще больше сбросил скорость и, подрулив к тротуару, остановился. Марди дернулась и открыла глаза.

— Все в порядке, дорогая, — быстро сказал я. — Я решил остановиться в этом городке.

Она выглянула из окна, повернулась ко мне и схватила за руку.

— Ник, милый! — голос ее не дрожал, и я понял, что она снова в норме.

Я предложил ей сигарету и закурил сам.

— Мы проделали долгий путь. Больше не надо бояться.

Она покачала головой.

— Я больше не боюсь, Ник. Все это в прошлом… Я не хочу возвращаться. Обещай, что больше никогда не вернешься туда.

Я погладил ее по руке.

— Все в порядке, дорогая. Мы уехали от них. Не беспокойся. Сейчас этим делом занимается ФБР.

Она сжала мои руки.

— Это дело? — ее голос вновь задрожал. — И ты замешан в этом?

— Успокойся. Я в стороне. Все взял на себя Эдди. Ни мое, ни твое имя там не будут упомянуты.

— Понимаю, — она глубоко вздохнула.

— Что произошло в мое отсутствие? — спросил я.

Глаза Марди расширились от удивления. Пришла очередь удивляться и мне.

— Когда я вернулся домой, тебя там не было. Где ты была?

Она вздрогнула.

— Ну, я испугалась и убежала…

— Чего ты испугалась, милая? Где ты была?

— Я не хочу об этом говорить, Ник. Может быть, поедем?

— Прости, милая, но это все очень серьезно. Когда я вернулся домой, я обнаружил, что ты исчезла, и там была убитая Блонди.

Я почувствовал, как она задрожала.

— Убитая? Ты имеешь в виду, что ее там кто-то убил?

Марди заплакала.

— О, Ник, она пришла предупредить меня. Она пришла и сказала, что они собираются приехать за мной. Я так испугалась, что убежала и оставила ее там. Она сказала, будто Кац собирается, по приказу Спенсера, убрать нас. Он считает, что мы слишком много знаем, и Кац уже направляется на виллу.

— Но Спенсер не знал, что мы живем в доме Кеннеди, — возразил я.

Она опустила голову.

— Он знает все, я тебе говорила, что он всегда знает все.

Я прижал ее к себе.

— Теперь тебе нечего опасаться. Когда феды прижмут этого парня и он расколется, Спенсеру придется туго. Послушай, милая, нам надо вернуться в город и подождать там, пока ликвидируют банду, потом мы сможем начать все сначала.

Она покачала головой.

— Сейчас я не способна думать. Скажи, Ник, эта женщина… что случилось? Ты вызвал полицию?

Я видел, что она не успокоится, пока я ей все не расскажу. Поэтому, пропуская массу деталей, я рассказал, как вернулся из города, как решил, что это она убита, как нашел Блонд и и все такое. Она сидела, опустив голову, и плакала.

— Вот и все, милая. Не надо плакать. Возможно, она пришла не только, чтобы предупредить тебя, но и поживиться чем-нибудь. Она была слишком грубой женщиной, не стоит жалеть ее.

Марди достала платок и высморкалась.

— Что заставило ее так поступить, Ник? Почему она рисковала жизнью ради меня?

Я включил мотор.

— Я лично никогда бы не подумал, что она способна на такое.

Машина медленно набирала скорость, когда одна мысль неожиданно потрясла меня.

— Когда ты узнала, что я собирался к Саре?

— Я решила попробовать… Я не знаю… Я просто не знала, где еще тебя можно найти. Я подумала, что если ты приедешь домой и не найдешь меня, то станешь искать у нее.

— Ты просто умница, — сказал я восхищенно.

Дальше мы ехали молча. Я давал Марди время прийти в себя после известия о смерти Блонд и. Мы быстро миновали Плэттсвилл. И вскоре я свернул в сторону от главной дороги. Минут через пятнадцать мы доехали до небольшого деревенского отеля.

Парень за стойкой казался на три четверти мертвым, но оставшейся четверти хватило на то, чтобы проводить нас в спальню и принести мне выпить. Когда мы остались одни, я приложился прямо к горлышку. Марди устало опустилась на кровать. Я задумчиво смотрел на нее.

— Ты ложись и спи, а я позвоню Эдди и потом лягу спать.

Она подняла голову.

— Хорошо, Ник, иди и позвони. Только вернись поскорее.

Я спустился вниз, чтобы позвонить Эдди. Он был на месте и не дал мне рта раскрыть.

— Ник, ты знаешь, такого у нас не бывало со времен большого пожара. Я явился в бюро и дал им работу. Сперва они думали, что я рехнулся, но когда узнали, кто я, заинтересовались. Мы кинулись за Кацем, но сержант его так отделал, что он рта не мог раскрыть. Ему сделали укол, и джимены вывели его на улицу, чтобы посадить в свою машину. Они ни в чем не сомневались, но меня так не проведешь, я остался в полиции. Джименам и Кацу дойти до машины не удалось. Появились ребята и открыли огонь из автоматов. Каца разрезало пополам, одного джимена ухлопали на месте, а двое принялись отстреливаться. И стрельба поднялась, я тебе скажу! Только что артиллерии не было. Но длилось это все не более пяти минут. Феды чуть не рехнулись. Они устроили облаву одновременно на дом Спенсера, на «Маккензи»… и пристань. Это была грандиозная чистка. Они взяли всех. Спенсера, Верзилу и еще целую банду всяких подонков. У них сейчас столько доказательств, что их хватит надолго, чтобы во всем этом разобраться. И я по уши увяз в этом деле.

— А как насчет меня? — спросил я.

— Ты тут ни при чем… как мы и договаривались. Послушай, братец, я страшно рад, что Каца укокошили. Иначе он свалил бы на тебя убийство Блонди.

Я замер. Я совсем забыл, что Кац мог бы пришить мне это дело. Да, хорошо, что его убили.

— О’кей, Мо, — сказал я. — Я иду спать. Послушай, я нашел Марди. И мы на время спрятались. Я почитаю газеты, а после суда мы вернемся. Я боюсь, что мою детку впутают в это дело.

— Хорошо, передай ей мой привет. Она умная девушка.

— Всего хорошего, дружище, — и я повесил трубку.

Я влетел в комнату. Марди сидела на постели и ждала меня. Я заметил какое-то странное выражение в ее глазах. Я ей ничего не сказал и начал раздеваться.

— Я разговаривал с Эдди, — сказал я, когда разделся. — Он сильно возбужден. Спенсер в тюрьме, и нам с тобой больше не о чем беспокоиться.

— И Лу Куртис тоже в тюрьме?

Я изумленно уставился на нее.

— Лу Куртис? А почему ты беспокоишься о нем? Эдди сказал, что все они в тюрьме.

— Но он прямо сказал, что Лу Куртис в тюрьме? — голос ее звучал очень твердо.

Я присел на постели.

— Что заставляет тебя интересоваться им… больше, чем остальными.

Она странно посмотрела на меня и покачала головой.

— Мне просто захотелось узнать.

За этим что-то крылось, но я не хотел давить на нее.

— О Куртисе он не упоминал, но он сказал, что все в тюрьме.

Она вздохнула. Я почувствовал, что не смогу уснуть.

— Расскажи мне все, милая, — мягко попросил я.

Она посмотрела на меня испуганными глазами.

— Ник, ты любишь меня? Ты в самом деле любишь меня? Не только вчера и сегодня, но и завтра ты будешь любить меня?

Я обнял ее.

— Ты навсегда моя, Марди.

— И готов сделать для меня что-то такое, чтобы доказать свою любовь?

— Конечно! — кивнул я. — Но что ты имеешь в виду?

— Я хочу, чтобы мы уехали и никогда не возвращались в этот штат. Мы уедем далеко-далеко, начнем все сначала. Ты готов это сделать для меня?

— Ты хочешь никогда не возвращаться сюда?

— Да.

— Но, Марди, мы же должны на что-то жить. У меня здесь все связи. Я очень долго жил здесь. Меня здесь знают. Я увезу тебя отсюда до суда, но потом мы приедем сюда, чтобы зарабатывать на жизнь.

Она покачала головой.

— Деньги не имеют никакого значения. У меня есть все, что нам понадобится. — Она достала длинный конверт и протянула мне.

— Посмотри, вот это — тебе.

Я открыл конверт и удивился. Там лежали облигации. Двадцать тысяч долларовых облигаций. Я отложил конверт и уставился на Марди.

— Это мои облигации, — сказала она неприятным голосом. — Их хватит нам с тобой, чтобы уехать и начать все сначала.

— Но Марди, это слишком большая сумма для такой девушки, как ты. Где ты их взяла?

— В «Маккензи…» Я собрала все, что мне давали за молчание. Спенсер…

— Я понимаю.

Она заплакала.

— О, Ник, скажи, что ты возьмешь эти деньги и уедешь со мной. Ну, пожалуйста…

Я сунул конверт под подушку.

— Может быть, мы отложим поездку до завтра? — предложил я. — Утро вечера мудренее, и мы все обсудим на свежую голову.

Я почувствовал, как напряглось ее тело.

— Нет, это надо сделать сейчас. Я не могу спать. Я должна знать. Это так важно для меня.

— Но почему, Марди? Почему ты хочешь скрыться?

— Но ты потеряешь меня, если вернешься назад, — зарыдала она. — Я не могу сказать тебе, почему, но я чувствую, что это случится. Ты должен сказать сейчас же.

И поскольку я хотел ей счастья, и потому, что я знал, что она любит меня так же сильно, как и я ее, дал ей слово.

— Ты действительно так сделаешь?

— Да. Мы возьмем машину и поедем на побережье. Мы снимем небольшой домик с садом около моря и будем вдвоем, только ты и я.

— А ты будешь счастлив?

— Конечно, я буду счастлив. Я найду, чем заняться. Лежа в темноте, я неожиданно подумал, что это и в самом деле великолепная идея. Деньги у нас есть, будем иметь дом и будем принадлежать друг другу.

Глава 20

Снова у Мейсона неприятности

Мы нашли приют в нескольких милях от Санта-Моники. Это было небольшое приятное местечко, типа тех, которые любят посещать кинозвезды на уик-энде. Как только мы увидели его, оно нам сразу же понравилось. Сад выходил к морю, и, если вы вздумали купаться, вам достаточно открыть ворота в отеле и вступить на мелкий желтый песок. Море было рядом.

В доме были две спальни, большая гостиная, которая выходила на веранду, причем, веранда была построена вокруг всего дома. Сад был достаточно большой и скрывал дом от дороги. Плата была очень высокой, но мы, не задумываясь сняли дом.

Возможно, мне следовало бы осторожнее тратить деньги Марди, но я не думал об этом. Если бы у меня были деньги, я бы хотел, чтобы Марди ни в чем не знала нужды. Но деньги были ее, и тем более я не хотел, чтобы она в чем-то нуждалась.

Мы великолепно проводили время в этом доме. Неделю мы потратили на то, чтобы все привести в порядок. Мы даже выбили ковры. Когда все было в порядке, мы почувствовали приятную усталость.

Море и солнце оказали на Марди хорошее влияние. Она перестала чего-то бояться, нерешительность ее исчезла. Она была счастлива. И я тоже никогда в жизни не был так счастлив, как в эти дни.

Мы вставали рано утром и бежали купаться. Вокруг никого не было, и мы часами плавали в голубой воде. На Марди был белый купальник, который великолепно оттенял ее загорелую фигуру.

Через пару недель нашего счастья она сказала мне:

— Ник, ты должен начать работать.

Я только что вылез из моря, а она лежала на песке и загорала.

— Что касается меня, то я всегда готов, — отозвался я. — Но надо осмотреться и узнать, что я смогу найти.

Марди встала на колени и наклонилась надо мной.

— Ник, — сказала она, — я уже думала об этом. Почему бы тебе не написать книгу?

Я изумленно уставился на нее.

— Книгу? Но, черт возьми, я не умею писать книги.

Она покачала головой.

— Ты никогда не пробовал? — Это правда, я никогда не пробовал. — Ты же знаешь, как расходятся некоторые романы. Почему бы тебе не попробовать написать и посмотреть, что получится?

— Да, но надо знать, о чем писать. Я полагаю, что написать роман не так просто.

— Почему бы тебе не написать о репортерах? Ты знаешь их жизнь, и мне кажется, что ты смог бы сделать книгу.

В этом что-то есть. Я сел и задумался. У Эдди такое прошлое, что его хватило бы на три романа, да и у меня самого есть кое-какой опыт. Марди поняла, о чем я думаю, и возбужденно захлопала.

— Ой, Ник, это было бы прекрасно. Тебе не пришлось бы уезжать от меня. Я все время была бы рядом с тобой, готовила еду, штопала носки, а ты сидел бы и писал…

Я улыбнулся.

— Невеселая жизнь для тебя…

— Не говори так. Посиди здесь и подумай, а я пойду домой и приготовлю завтрак. Я позову тебя.

Ну и я стал думать об этой идее, и чем больше я думал, тем больше она мне нравилась. Прежде чем жена позвала меня, мне уже не терпелось сесть за работу. Я вернулся домой и позавтракал. Потом я стал обдумывать замысел будущей книги и сделал наброски. С набросками я направился на кухню, где была Марди. Я рассказал ей свой замысел, и она внимательно выслушала меня.

— О’кей, милый, — сказала она. — Теперь надо достать машинку, и я буду печатать для тебя.

Через два месяца книга была готова. Если бы не Марди, я бы ни за что не написал ее. Иногда она мне казалась настолько плохой, что у меня опускались руки и мне хотелось сжечь ее. Но Марди всегда подбадривала меня.

Когда я закончил книгу и прочел ее, понял, что у меня все же кое-что получилось. Конечно, бестселлером она не будет, но все же довольно неплохо для первого раза.

— Это только начало, — сказала Марди. — Ты будешь писать и писать, и скоро станешь знаменитым.

Я улыбнулся ей.

— Ты рано радуешься, Марди. Ее еще могут вернуть обратно с отказом.

Но права оказалась Марди. Рукопись обратно не вернули, а через два месяца из Нью-Йорка, куда я послал рукопись, пришло письмо от редактора одного из издательств, что моя книга понравилась и будет напечатана. Меня просили приехать для переговоров.

Я не ожидал, что так скоро услышу ответ. В это время мы с Марди красили наш дом. Марди настаивала на моем отъезде и уверяла меня, что сама сумеет закончить работу. В этом я не сомневался: я знал, что с ней ничего не случится. Мы были в курсе, что суд состоялся, и Спенсер со своей бандой надолго сел за решетку. Марди уже начала забывать об этом деле.

Итак, я сел в поезд и поехал на запад. Марди осталась одна дома. В издательстве меня приняли прекрасно, выдали солидный аванс и заключили со мной контракт еще на две книги. Я решил не задерживаться в Нью-Йорке, и как только контракт был заключен, оформлен и подписан, взял такси и помчался на вокзал. До отхода поезда до Санта-Моники оставалось два часа, и я решил зайти в бар, чтобы немного выпить. Первым, кого я там увидел, был полковник Кеннеди.

— Вот это сюрприз! — воскликнул он.

— Вы правы, полковник, — сказал я, пожимая ему руку. — Я очень рад, что встретил вас, я вам так благодарен.

Мы заказали выпивку и уселись за столик.

— Чем вы сейчас занимаетесь? — спросил он.

— Я живу в Санта-Монике, — ответил я, — со своей женой. Кстати, я ведь вас так и не поблагодарил за чудесный медовый месяц в вашем доме.

Он улыбнулся.

— Я рад, что вам понравилось там, Ник. Почему вы уехали так далеко? Я бы хотел встречаться с вами и вашей женой.

— А вы приезжайте к нам на неделю-другую. Мы с женой будем рады принять вас.

Он с сожалением покачал головой.

— Боюсь, я не могу. Я слишком связан разными обязанностями.

Я улыбнулся.

— Они все еще мешают вам?

— Да, но я не очень обращаю на это внимание.

Я посмотрел на часы.

— У меня еще около двух часов до отъезда. Как вы смотрите на то, чтобы позавтракать со мной.

— С удовольствием.

Теперь, когда я неожиданно встретил его, у меня проснулся интерес к окончанию дела Спенсера. Когда мы зашли в небольшой ресторан, неподалеку от вокзала и заказали себе еду, я заговорил об этом.

— Полковник, вы помните «Маккензи Корпорейшн»?

Он посмотрел на меня и кивнул. Я не уверен, но мне казалось, что он был ошеломлен моим вопросом.

— Да, помню, это вызвало целую сенсацию.

— Я чуть не сломал себе голову на этом деле.

— Вы были в нем замешаны?

— Я расскажу вам об этом, потому что, как мне кажется, вы сможете закончить мой рассказ.

Он покачал головой.

— Я ничего не знаю об этом, — запротестовал он.

— Одну минуту, полковник. Возможно, я сумею освежить вашу память.

Я рассказал ему всю историю, а он сидел и слушал, забыв о ленче. Когда я закончил рассказ о смерти Блонди и нашем бегстве с Марди в Санта-Монику, он удивленно уставился на меня.

— Будь я проклят, но я не знаю, при чем тут я?

— А вы помните, полковник, тот день, когда репортеры обложили вас в доме?

Он нахмурился.

— Сейчас я не хочу касаться этого, — резко сказал он.

— Ваша приятельница была той женщиной, которая звонила мне, — быстро сказал я. — Я хочу знать, кто она?

Он покачал головой.

— Вы ошибаетесь.

— Я вам все честно скажу. Дело в том, что я слышал ее голос, и этого было достаточно, чтобы узнать, что это была она.

— Простите, Ник, но я не хочу обсуждать с вами этот вопрос.

— Послушайте, полковник, я имею право знать. Эта дама и в дальнейшем причинит мне неприятности. Приговор приведен в исполнение, дело закрыто. Вы хорошо знаете меня и можете мне поверить, что я не стану использовать информацию, которую вы мне сообщите. Я просто хочу знать конец.

— Возможно, вы правы, — мрачно сказал он. — Другому я, может быть, и не сказал бы, но вы много сделали для меня.

Он попытался оправдать меня, но меня это не волновало.

— Большое спасибо, полковник.

Он долго молчал, прежде чем заговорить.

— Я не знаю, кто она была… Это правда. Ее познакомил со мной парень по имени Лу Куртис. Этот тип был связан с фирмой, о которой вы говорите. Они пришли ко мне, чтобы выкупить у меня пакет акций их фирмы. Сперва они были вдвоем, а потом пришла она одна. Она была уполномочена Куртисом купить у меня пакет акций. Это была чертовски красивая женщина, и я пригласил ее остаться пообедать со мной, пока мы будем обсуждать это дело. Мне было любопытно узнать, почему Куртис, который был секретарем фирмы, хочет купить так много акций.

— Как много?

Кеннеди пожал плечами.

— Я точно не помню, но их было тысяч на 90 или что-то в этом роде. Во всяком случае, она осталась на обед. Но все мои попытки узнать ее имя не увенчались успехом. Она отказалась назвать свое имя, и весь разговор о цели покупки не убедил меня, но, в конце концов, я решил пойти на уступки. Тем более, что Куртис предлагал большую сумму за них.

— Вы так и не узнали, кто она? — с разочарованием спросил я.

— Нет. Остальная часть истории не свидетельствует в мою пользу, и вам она известна. Дело было сделано, и она дала мне чек Куртиса. Я думал, что мы могли бы быть более близкими друзьями. — Он помолчал. — Я вам говорил, что она была красива.

— Говорили, — кивнул я.

— Ну, она немного испугалась меня и выстрелила. Я никогда в жизни не был так изумлен. Ну, вот и вся история.

Да, мне это не дает почти ничего. Я надеялся узнать, кто эта дама. Кеннеди посмотрел на часы.

— Вам пора идти, если хотите уехать.

Я подозвал официанта, чтобы заплатить по счету.

— Я заплачу, — торопливо сказал Кеннеди.

Я покачал головой.

— Не надо, полковник. Я продал свою книгу. К тому же вам с вашими деньгами не часто встречаются люди, которые платят за вас.

Кеннеди засмеялся.

— Я рад, что вы нашли себе дело по душе, Ник. Но вам нечего прятаться. Вы должны вернуться.

Я достал из бумажника десятидолларовую бумажку, отдал официанту. Из бумажника выпала фотография Марди и упала на колени полковника. Он взял ее.

— Это моя жена, — с гордостью сказал я. — Когда вы познакомитесь с ней, вы увидите, что она гораздо лучше.

Я принял сдачу от официанта, дал ему один бакс на чай и повернулся в тот момент, когда Кеннеди смотрел на фото Марди. Он был бледен.

— Что такое, полковник?

— В чем дело, Мейсон?

Я изумленно уставился на него.

— Что с вами, полковник? Вы опьянели?

Он потряс фото Марди.

— Если вы знаете эту женщину, то зачем стали расспрашивать меня?

Я пристально уставился на него.

— Это моя жена, полковник. Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Но ведь это и есть та самая женщина, которую Куртис прислал ко мне за акциями. Ошибки быть не может.

Я без сил упал на стул.

— Этого не может быть, полковник, — с трудом проговорил я. — Ведь это же Марди, моя жена!

Он протянул мне фото, с недоверием глядя на меня.

— Но кем была ваша жена до того, как вышла за вас замуж?

— Она работала личным секретарем Спенсера, — ужас постепенно охватывал меня.

— Все верно, Ник, — спокойно сказал он. — Это была именно она, никаких сомнений.

Насколько я знал, Кеннеди не из тех людей, которые могут вводить человека в заблуждение.

— И все же это безумие! — простонал я.

— Жизнь сложная штука, Ник. Но пора идти. Мы еще увидимся, я верю этому. — Он похлопал меня по плечу и вышел из ресторана. Я убрал фото в бумажник. В голове была абсолютная пустота. Словно сомнамбула, я поднялся и медленно оделся. Официант с любопытством посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Поезд до Санта-Моники уже стоял на перроне. Я сел в вагон, тупо глядя в окно и ничего не видя. Был жаркий день, но я почувствовал внезапный озноб.

Поезд мчался в направлении Санта-Моники и, как чувствовало мое сердце, к новым неприятностям. А этого я боялся больше всего.

Глава 21

А ты думал, она ангел, Мейсон?

К тому времени, когда поезд прибыл в Санта-Монику, я немного успокоился. Первое потрясение прошло, и я начал искать объяснения такому поведению Марди. Самое простое, что приходило на ум, было то, что Куртис угрозами и силой втянул ее в это дело. Как бы это ни было, все это не должно было разрушить нашу с Марди жизнь. Я слишком долго искал такую девушку, как она, и никто, кроме Марди, мне больше не нужен. И все же мне не хотелось бы, чтобы между мной и Марди что-то стояло. Она должна мне все рассказать. Правду, какой бы она ни была.

На вокзале я взял такси, так как хотел как можно быстрее попасть домой. Мне казалось, что дороге не будет конца, и я все время торопил водителя.

Калитка была открыта, но Марди в саду не было. Я быстро пошел по тропинке, испытывая неприятную слабость в ногах. Я постоянно твердил себе, что все будет в порядке, но в глубине души чувствовал, что все сломано.

В холле на вешалке висело мужское пальто и шляпа. Не мои. Я замер, прислушиваясь. Тихо. Я осторожно разделся и прошел в гостиную.

Меня ждали.

Вначале я не узнал его. В кресле сидел высокий парень с длинными волосами и голубыми глазами. Да, это был Лу Куртис. Остановившись у двери, я посмотрел на Марди. С равнодушным выражением на лице она сидела в кресле. Бледное лицо, широко раскрытые глаза, но на меня она даже не глянула.

— Хэлло, парень. Давно жду тебя, — сказал Куртис.

Язык отказался повиноваться мне, и я ничего не сказал.

— Я здесь уже четыре дня, и мы живем с Марди душа в душу.

Сердце мое сделало судорожный скачок и замерло. Я вновь ничего не сказал.

Он задумчиво посмотрел на меня, потирая подбородок. Было слышно, как ногти скребут по коже.

— Не волнуйся, — сказал он. — Это вредно для здоровья.

Я подошел к Марди.

— Я на твоей стороне, дорогая, но я хочу знать правду, — сказал я.

Она даже не пошевелилась, словно меня здесь не было.

Куртис улыбнулся.

— Я для этого и пришел, — сказал он. — Мне повезло, и я нашел вас обоих, но мне пришлось долго искать.

Я посмотрел на него, и, видимо, выражение моего лица ему не понравилось, так как он вытащил револьвер.

— Спокойнее, — сказал он. — Я не хочу стрелять, но хочу избежать риска. — Он встал с кресла и присел на край стола. — Разговор будет долгим, — черный ствол револьвера был направлен мне в грудь. — Присядь. Наверное, устал с дороги.

Я даже не шевельнулся.

— Пару лет назад, — начал он, покачивая револьвером, — я получил работу секретаря в фирме «Маккензи Корпорейшн». В то время она уже работала у Спенсера, и это ты знаешь. Она также жила с ним — этого ты, возможно, не знаешь. — Он замолчал и одной рукой вытащил сигарету, сунул ее в рот, затем прикурил, все время не сводя с меня взгляда. — Вскоре я заподозрил, что за респектабельным фасадом этой фирмы скрывается нечто иное. Шло время, и Спенсер начал мне доверять. И вот тогда я узнал, какими грязными делами занимается эта фирма. Я не хотел влезать в эту грязь. Она, кстати, тоже. Так мы стали действовать сообща. Именно она разработала план, как свалить вину за убийство Ричмонда на Спенсера, и если бы того посадили, то мы вышли бы сухими из воды и даже получили бы некоторую выгоду. Вот так на сцене появился ты. Ведь нам был нужен человек, который бы разоблачил липу в отношении Бесси, и мы решили, что ты самая подходящая кандидатура для этого. Это именно Марди звонила тебе, изменив голос. В то время она уже не жила со Спенсером, а жила со мной.

— Хватит! — оборвал я его. — Можешь не продолжать. Ты мне надоел. Убирайся!

Он криво ухмыльнулся.

— Ты еще не услышал и половины того, что я хочу тебе сказать. Мы лишь в начале пути. Она эксцентричная особа и, как я понял, влюбилась в тебя. При этом она пыталась обмануть Спенсера, и тот выгнал ее. Я все время держал ее в поле зрения, так как не без оснований полагал, что она попытается обмануть и меня. А тут еще на сцене появилась Блонди, ведь она знала все о прошлой жизни Марди. Она знала, что та была любовницей Спенсера, а потом променяла его на Меня. Блонди позарез нужны были деньги, и она принялась шантажировать Марди. Пока по мелочам. Но потом аппетит ее стал расти, и, когда ты уехал в город, Блонди явилась на виллу Кеннеди и потребовала большую сумму денег. Бедняжка не знала, у кого требует. Марди, долго не думая, пристрелила ее. Понял, сопляк, это именно твоя женушка пристрелила Блонди. Вот почему она так испугалась! Теперь ты понимаешь, почему она не хотела оставаться в городе? Обвинение в убийстве — это тебе не хухры-мух-ры. Осознав, что сделала, Марди тут же помчалась ко мне домой, открыла мой сейф и похитила оттуда акции на сумму в двадцать тысяч долларов. Ведь она долгое время жила со мной и знала комбинацию сейфа и где что лежит. Вот так с моими деньгами она удрала с тобой. ФБР повсюду разыскивало меня, но мне удалось обмануть их. Несколько месяцев я потратил на поиски Марди и все же нашел эту шлюху. Мне к тому же еще и повезло — ты в это время был в Нью-Йорке. Теперь, я полагаю, пришло время платить по счету.

— Не беспокойся, Марди, я на твоей стороне, — подбодрил я ее.

Она закрыла лицо руками и заплакала. Куртис прошелся по гостиной.

— Как ты можешь так говорить! — внезапно крикнул он. — Неужели ты сможешь жить с этой дешевой сволочью, которая, не раздумывая, убила Блонди? Неужели ты можешь простить ей это? Да ты идиот, если намереваешься сделать так!

— Убирайся отсюда!

— Не вопрос! Но послушай, сопляк, мне нужны деньги. Подумать страшно, сколько я их потратил на нее. Благодаря ей и тебе я потерял работу. Так что уж, ничего не поделаешь, придется жить за ваш счет. Ты выложишь мне нужную сумму, а когда я ее истрачу, то приду снова и попрошу опять. Тебе придется много работать, орел ты наш!

Я внезапно успокоился. Все в прошлом. Этот тип сломал мою жизнь. Больше не будет счастливых дней, не будет совместных купаний в море, ничего больше не будет. Этот мерзавец будет стоять между нами до самой смерти. Озноб пробежал по моему телу. До самой смерти!.. Я задумчиво посмотрел на него. Одна жизнь против двух! Один делает несчастными двоих. Выбора нет! Я убью его!

— Сколько ты хочешь? — как можно спокойнее спросил я.

— А сколько ты можешь заплатить? — он глянул в сторону Марди, затем вновь на меня.

— Тридцать долларов в неделю, — сказал я, только для того, чтобы что-то сказать. Я хотел как можно быстрее отделаться от него.

Он рассмеялся.

— Мне нужно пятнадцать грандов немедленно и по сотне баксов в неделю. И это будет продолжаться до тех пор, пока мне не надоест просить у вас.

Ну-ну! Я медленно встал.

— У тебя крыша поехала от жадности. У нас нет пятнадцати грандов.

— Ха! — Он пожал плечами. — Двадцать грандов вы взяли у меня. Допустим, вы истратили некоторую сумму. Ну и что? Продайте дом, обстановку. Оставь ей несколько дешевых безделушек, а себе только самое необходимое. Вот тебе и нужная сумма.

— Итак, ты хочешь сделать нас нищими?

— За удовольствие надо платить, мальчик, — он развел руками. — Разве она не стоит таких жертв?

Я подошел к нему ближе.

— ФБР до сих пор жаждет наложить на тебя лапы. Допустим, я сдам им тебя.

— Я считал тебя более умным. Почему бы в таком случае мне не потащить и вас за собой, а?

Я выжидал удобного момента. Главное, выбить револьвер из его рук. Мне даже было странно, с каким хладнокровием я думаю об этом. Никаких эмоций. Он был мухой, надоедливо жужжащей над ухом. Я выжидал.

— Понимаю. Хорошо, я согласен, но у меня сейчас нет требуемой суммы.

— Всегда рад пойти навстречу сговорчивому человеку. Выпиши чек на десять тысяч. А за остальными деньгами я приду через месяц.

Сгорбив плечи и сделав унылую физиономию, я подошел к письменному столу. Он тут же уселся на краешек стола, внимательно наблюдая за моими действиями. Я нерешительно остановился у другого конца стола.

— Куртис, может быть, ты удовлетворишься десятью тысячами и оставишь нас в покое?

Он расхохотался. На мгновение его глаза перестали следить за мной, и этого было достаточно. Я рывком поднял свою половину стола, опрокидывая его на Куртиса. Для него это было настолько неожиданным, что он выронил револьвер в тот момент, когда стол придавил его. Я тут же бросился на него, не давая ему прийти в себя.

— Марди, забери револьвер! — крикнул я.

Наклонившись, она тут же подобрала оружие с пола.

— Отдай его мне!

Держа револьвер в руке, она испытующе глянула мне в лицо. Видимо, по глазам она поняла, что я намереваюсь сделать, так как вместо того, чтобы отдать оружие, сделала шаг назад.

— Дай мне револьвер, дорогая! — с отчаянием сказал я.

— Нет, ты не должен убивать его! — твердо сказала она. — Я не хочу, чтобы это случилось.

— Бог мой, неужели ты не понимаешь, что это наш единственный шанс! Он не оставил нам выбора. Если эта мразь будет жить, он отравит нам всю жизнь. Дай сюда револьвер!

Все это время я столом прижимал Куртиса к полу. Он лежал на спине и с ужасом смотрел на меня.

— Ник! Нельзя убивать его, пусть даже он и хочет разрушить единственное, что у меня было! Твою любовь ко мне. Ведь я очень люблю тебя. Я чуть с ума не сошла… Пытаюсь все забыть, но…

— К чему лишние слова, — нетерпеливо сказал я. — Дай револьвер.

— Это уже было. Я пыталась спасти нашу любовь, когда Блонд и пришла и начала шантажировать меня. Я убила ее. И вот теперь ты хочешь сделать то же самое и во имя той же цели. Мы никогда не сможем смотреть в глаза друг другу. Отпусти его, Ник.

Она была права. В любом случае все терпело крах. Поражение было полным. Я отпустил стол и отошел к окну. Куртис с трудом поднялся на ноги.

Глава 22

Финал

— Подожди здесь, — сказала Марди. — Сейчас я выпишу чек.

Я стоял спиной к Куртису, глядя на Марди. Она погладила меня по руке и сделала шаг к двери спальни. Открыв ее, она обернулась.

— Если бы ты мог любить меня, как прежде, Ник! — С этими словами она прикрыла за собой дверь.

— Черт бы побрал тебя с твоими фокусами, — проворчал Куртис, болезненно морщась.

Из спальни донесся хлопок револьверного выстрела. Резкий звук заставил нас вздрогнуть. Мы переглянулись.

— Она снова обманула меня! — с отчаянием в голосе сказал я.

Куртис нерешительно потоптался на месте, потом подошел к двери спальни и осторожно открыл ее. Я не двигался. Не заходя в спальню, Куртис некоторое время рассматривал то, что находилось внутри, потом вздрогнул, прикрыл дверь, глядя на меня. Некоторое время он о чем-то размышлял, потом медленно прошел через гостиную и вышел на улицу. Я слышал, как скрипит песок под его ногами, но даже не смотрел в ту сторону.

Подождав, чтобы он удалился на приличное расстояние, я тоже вышел в сад. Некоторое время я бездумно смотрел перед собой, ничего не видя, потом пошел к морю. Остановившись, я смотрел на голубые волны. Я не хотел видеть Марди. Пусть она останется в моей памяти такой, какой я ее знал по нашим счастливым дням. Слез не было, внутри меня все умерло.

Большая белая чайка, издав резкий крик, пролетела над моей головой и, махнув крылом, как бы прощаясь со мной, унеслась в сторону моря.

Лабиринт смерти

Глава 1

Фары моего старенького «пикапа» осветили ее силуэт. Это было как в театре, где прожектор освещает лишь фигуру главной героини. Она стояла рядом с «бьюиком» образца 1938 года, который, похоже, мыли в последний раз еще задолго до Рождества Христова. Серая фланелевая юбка, темно-красный жакет, поднятая рука…

Мой принцип — никогда не брать попутчиц в кабину, но сейчас был особый случай. Все-таки у девушки испортилась машина, а именно их ремонтом я зарабатываю себе на жизнь. Глянув на часы — было четверть двенадцатого — я притормозил. В моем животе урчало от голода, я чертовски устал, так как почти пять часов провозился с машиной около аэропорта Норфолк. Однако трогательная беззащитность девушки заставила меня открыть дверцу и спрыгнуть на землю.

— Что у вас случилось?

— Понятия не имею. Бензина полный бак, но двигатель не заводится.

Подойдя к «бьюику», я поднял капот. В нос ударила волна резкого запаха сгоревшего масла, бензина, эпоксидной смолы. Все было ясно.

— Зажигание приказало долго жить. Завтра вам его починят.

— Но вы же даже не смотрели как следует! Вы уверены в этом? Как мне не везет!

— А что здесь смотреть? Запах говорит сам за себя. Ведь ремонт машин — моя профессия.

Повернувшись, она глянула на мой «пикап». По его борту шли большие красные буквы: «Гарри Колленз. Ремонт машин, Игл-стрит, 14».

Года два назад я гордился этой машиной. Когда мне ее продали, я тут же заказал надпись, дабы сделать рекламу самому себе, но за два года «пикап» сильно обветшал и совершенно потерял привлекательный вид.

Она беззаботно рассмеялась.

— Вот повезло, так повезло! Другая наверняка остановила бы какого-нибудь недотепу, а я нарвалась прямо на механика.

— Повезло, но не совсем. У меня нет нужной детали, так что ничем не могу помочь. Могу подбросить вас до ближайшей станции техобслуживания.

— Но они наверняка закрыты в такой поздний час. Да и не улыбается мне перспектива тащиться у вас на буксире.

— Могу дотащить до открытой.

— Благодарю, но лучше не стоит. К тому же эта развалина не моя, а моего приятеля. Так что это его головная боль. Пусть приезжает сюда сам, если захочет. Оставим ее прямо здесь.

— А вдруг ее угонят? Какая-никакая, но все же машина.

— Это его трудности. Вы меня подбросите до дома? Я живу в Вест-Энде.

— Ну, почему бы и нет…

Не дожидаясь приглашения, она скользнула в кабину. Я с сомнением посмотрел на сиротливо стоящую машину.

— А вдруг какой-нибудь усталый водитель врежется в нее на полной скорости? Нельзя ее так оставлять.

— Бог мой, вы всегда так беспокоитесь о ближних своих?

— Было бы весьма неприятно, если бы, предположим, я налетел в темноте на этот железный гроб, — открыв багажник, я взял аварийный фонарь и повесил его на дверцу «бьюика».

— Но ведь вам его никто не вернет.

— Не велика потеря.

Я медленно тронул «пикап» с места. Неяркий свет от щитка приборов освещал длинные ноги девушки и ее открытые коленки. Они были очень красивы! Краем глаза я рассматривал свою пассажирку. В полумраке я видел немного: темные волосы, разделенные пробором, ниспадали на плечи, чуть завиваясь в локоны, идеальная линия носа. Сам не знаю почему, но я был уверен, что сидевшая рядом со мной девушка очень красива.

Она вытащила сигареты, предложила мне. Чиркнула спичка, но я не успел рассмотреть свою соседку.

— Это ваш «пикап»?

— Да.

— Тогда вас зовут Гарри Колленз?

— Совершенно верно.

— Меня зовут Глория Селби.

— Рад познакомиться, э-э…

— Мисс Глория.

— Рад познакомиться, мисс Глория.

Мы проехали почти полмили в молчании, пока она вновь не заговорила:

— Вы всегда работаете так далеко от дома?

— Что дает вам основание полагать, что я работал?

— Вы не похожи на мужчину, который сел бы за руль с такими грязными руками, если только перед этим он не работал, как черт.

— Все правильно. Один из моих приятелей позвонил и попросил разобраться, что случилось с его машиной. Рядом, в пяти минутах езды, была станция техобслуживания, но он так ценит мои способности…

— И отказаться вы не могли?

— Не те времена, чтобы отказываться.

— А мне казалось, что владельцы автомастерских купаются в деньгах.

— Мне тоже так казалось, вот я и занялся этим бизнесом.

— Что, туго приходится?

— Как сказать… может быть, я выбрал не тот район.

— Но мне казалось, Оксфорд-Сити самый престижный район.

— Я тоже так думал, когда там поселился. А где конкретно находится Игл-стрит, вы знаете?

— Рядом с перекрестком Оксфорд-стрит и Робинсон-авеню.

Я вновь искоса взглянул на нее и сразу уставился на убегающую под колеса дорогу.

— Вы первая из всех, кого я знаю, правильно ответили на вопрос. Мало того, что эта улица с односторонним движением, так там через каждые пятьдесят ярдов красуются знаки «Остановка запрещена!». Водители боятся заехать ко мне даже за бензином. Но не подумайте, что я жалуюсь, просто так оно и есть. Вам не скучно?

— Ну что вы, все, что вы рассказываете, очень интересно.

С минуту мы молчали.

— Я обязательно поставлю машину к вам в гараж, да еще расскажу о вас своим друзьям.

— Буду весьма благодарен вам за рекламу.

— Вы сомневаетесь, что я так сделаю?

— Почему же, может и сделаете, как сказали, если завтра вспомните обо мне. Но я больше чем уверен, что завтра вы напрочь забудете о моем существовании и поставите машину в ближайший гараж. Так все делают, чего здесь обижаться…

— Я живу на Нью-Бонд-стрит, это ведь совсем рядом.

Мне показалось, что она прижалась коленкой к моей ноге.

— Какого типа у вас машина?

— «Ягуар» последней модели.

Теперь я явственно ощутил прикосновение ее коленки.

— Машину нужно отремонтировать?

— Ну что вы! Но ее нужно мыть. Могу я поставить ее к вам? Сейчас она стоит в гараже слишком далеко от дома.

— Место для машины всегда найдется, но я никому не даю ключей от гаража. — Мне все еще казалось, что она просто болтает, чтобы поддержать разговор.

— Но я иногда приезжаю очень поздно.

— Я живу прямо над гаражом и всегда засыпаю поздно. Цена — тридцать пять фунтов в месяц, в эту сумму входит и мойка вашей машины.

— Но я плачу столько же, плюс раз в месяц машина проходит полный осмотр.

— Ну это вряд ли, — я покачал головой.

— Вот как? — она засмеялась. — Что ж, придется подумать над вашим предложением.

— Тридцать пять фунтов не такие уж и большие деньги, если подумать.

Я был уверен, что теперь не услышу и слова о «ягуаре». Еще я был уверен, что высадив Глорию на Бонд-стрит, никогда ее больше не увижу.

— А почему сегодня вы были на «бьюике»?

Она немного наклонилась вперед, чтобы стряхнуть пепел.

— Сестра моего приятеля уезжала в Париж, вот он и попросил меня отвезти ее на своей машине в Норфолк. Вы когда-нибудь бывали в Париже?

— Да, когда служил в армии, но всего два или три дня.

— Вам там понравилось?

— Вообще-то да, но нам тогда было не до развлечений. Да и цены там такие, что глаза лезут на лоб.

— Как и везде. Но если знаешь нужных людей, то все обходится дешевле. В Париже мне известен дешевый отель, да и к тому же у меня там много друзей, так что мне все обходилось намного дешевле.

— Так вы там частый гость?

— Почти каждый месяц.

— Это связано с вашей работой?

— Да. Я модельер. Разрабатываю новые модели женского белья.

— Как это? — удивился я.

— Так. Работа — она и есть работа. Я не хуже других, работающих в этом бизнесе, да и у меня большие связи.

— Но, как мне кажется, возить белье в Париж дело бесперспективное.

— Кому как. У меня неплохой вкус, хотя покупательницы там очень привередливые.

— И все же, как мне кажется, вы слишком молоды, чтобы вести дело самостоятельно.

— Вам тоже не сто лет, — засмеялась она.

— Не думал, что в тридцать два года выгляжу сосунком. Благодарю за комплимент.

— Вы женаты?

— Да, а вы?

— Я же уже сказала. Да и зачем мне это? У меня есть любимая работа, а мужчина — найти его проще простого.

Я снизил скорость и повернул направо. По всей видимости, Глория не врала. У нее действительно квартира на Бонд-стрит, и она может себе позволить каждый месяц ездить в Париж. Я вдруг разозлился на себя. Если у меня плохо идут дела, это вовсе не означает, что у других — обстоит точно так же. Я сделал ошибку, вложив почти все деньги в покупку гаража. Если бы у меня осталось еще немного денег, я бы выкарабкался. Мне не следовало покупать новые заправочные колонки и моечную машину, следовало кое-что оставить и на черный день. Но тогда, в первые дни, мне так нравилось покупать все новое, что и в голову не приходило, что я могу потерпеть крах. Эта девица, рядом со мной, могла позволить себе купить «ягуар», ездить в Париж каждый месяц, снять квартиру на Бонд-стрит. Для меня это были совершенно недоступные вещи, казавшиеся сказкой. Я работал, как вол, постоянно учился, приобретал все новые и новые специальности, но это не приносило мне ничего, кроме головной боли. А эта женщина всего лишь имела хороший вкус, за который ей платили много денег. Она имела даже больше, чем нужно.

Она вдруг встревоженно спросила:

— Ваши часы идут правильно? Неужели уже так поздно?

— Они чуть спешат, но сейчас уже полночь. Вы спешите?

— Нет, но ведь в это время полагается быть в постели. Впрочем, мне завтра не нужно вставать рано. Вы любите рано вставать? Я — нет.

— Люблю я это делать или нет, мне все равно придется вставать очень рано, — в моем голосе послышалось неприкрытое раздражение. — Я открываю станцию в половине шестого. Это единственное время, когда у меня худо-бедно покупают бензин. Но если я посплю лишний час, прощай торговля. Вот так.

— Так вам приходится совсем туго?

— Я просто устал, но дела и в самом деле неважные.

— Возможно, вы просто не знаете нужных людей.

— На что вы намекаете?

— У меня есть знакомый владелец станции техобслуживания. Так у него куча денег.

— Я же сказал, что неудачно выбрал место.

— Он покупает и продает подержанные машины. Это отличный бизнес.

— Ну это вряд ли. Сейчас кризис.

— Смотря для кого. Кризис — это не более чем оправдание для бездельников. Если деньги нельзя заработать в одном деле, почему бы не попробовать в другом? Не мытьем, так катаньем, так, кажется, говорят. Ведь я права, не так ли?

«Черт! — подумал я. — Только этого не хватало! Эта девица пытается учить меня жить!»

— Конструируйте лучше свои бюстгальтеры, — проворчал я.

В ответ она лишь усмехнулась.

Я с облегчением вздохнул, когда повернул на Нью-Бонд-стрит.

— Даже не знаю, как вас и благодарить…

Я открыл дверцу, и Глория выпрыгнула из машины.

— Скоро я к вам приеду, Гарри. До встречи.

— До встречи, — я поколебался и добавил: — Глория.

Она обошла «пикап» и пошла по тротуару. Мне так и не удалось хорошо рассмотреть ее лицо. Даже если она заедет ко мне завтра, я ни за что не смогу узнать ее. Дойдя до угла, она оглянулась, махнула рукой и исчезла. Я вспомнил ее длинные стройные ноги, круглые коленки. До этого времени меня не очень волновали женщины, я имею в виду с тех пор, как я женился на Анне. Но эта женщина произвела на меня сильное впечатление.

Я даже не заметил, как, вспоминая свою случайную спутницу, доехал до гаража.

— Гарри? — услышал я раздраженный голос жены и вернулся с небес на землю.

— Да, моя радость, это я. А кто еще может приехать так поздно?

Поднявшись, я очутился в наших скромных апартаментах, состоявших из гостиной, маленькой спальни, ванной с туалетом и кухни, где с трудом можно было развернуться двум людям. Жена ждала меня в дверях спальни, кутаясь в старый халатик, купленный мной сразу после свадьбы. С тех пор я так и не мог позволить себе купить ей новый. Не те времена, чтобы покупать женам дорогие пеньюары.

— Почему так поздно, дорогой?

— Эта старая колымага никак не заводилась.

Анне было уже двадцать шесть лет, но выглядела она, как длинноногий подросток. У нее была свежая упругая кожа, большие серые глаза и большой, чуточку неправильной формы рот. Ее нельзя было назвать красавицей, но ее милая непосредственность и стройная фигурка подкупали. Я часто говорил ей, что никакой мужчина не отказался бы от такого лакомого кусочка. Она же считала, что у нее напрочь отсутствует вкус, и шикарной женщиной ей никогда не стать. Но она была отличная хозяйка, а уж готовила — пальчики оближешь! Возможно, она не была красавицей, но она была доброй и отзывчивой, а в моем теперешнем положении именно в этом качестве я очень нуждался.

— Пойди прими душ, дорогой. Ты голоден?

— Готов съесть даже живого ежика.

— Дай мне пять минут, дорогой. Ужин сейчас будет на столе.

Когда я вошел в маленькую спальню, она уже легла. Ужин, состоявший из нескольких бутербродов и подогретого чая, я проглотил за пять минут.

Быстро раздевшись, я рассказал ей о своей поездке, о девушке, которую подобрал возле испорченного «бьюика», и о том, что у нее «ягуар» последней модели. Анна не проявила особого интереса к моему повествованию. Лишь когда я сообщил о том, что эта девушка ездит каждый месяц в Париж, жена, тяжело вздохнув, сказала, что тоже не отказалась бы хотя бы раз побывать в этом городе. Но когда я заявил, что мне надоело вечно сидеть без денег, а у этой девушки имеется все, что только душа пожелает, жена вдруг воспротивилась такому упрощенному видению мира.

— У нее, скорее всею, проблем еще больше, чем у тебя. Не надо думать, что в мире только ты один страдалец.

— О’кей, о’кей, давай спать, — с раздражением прервал я ее. — Мне нужно очень рано вставать, если я хочу продать хотя бы несколько десятков галлонов бензина.

— Почему бы мне не сделать это? Я знаю, как включать насосы. Почему именно ты должен подниматься всегда так рано?

— Это мои трудности. Ты же не хочешь, чтобы я пришел на кухню и докучал там тебе своими советами?

— Думаю, на кухне тебе тоже бы не понравилось. Но я…

— Спи, дорогая…

Она вздохнула и покорно отвернулась, а я еще долго лежал, глядя в потолок. Я думал о гараже, о постоянно растущих долгах, и вновь слышал голос этой девушки: «Кризис — это не более чем оправдание для бездельников. Если деньги нельзя заработать в одном деле, почему бы не попробовать в другом…»

Ее голос удалялся и удалялся, но продолжал звучать в моем мозгу, как испорченная пластинка.

Глава 2

Через пару дней в закуток, гордо именуемый кабинетом, зашел Тим Слейв, вытирая промасленные руки куском ветоши. Круглые очки в металлической оправе делали парня похожим на умудренную опытом сову, хотя на самом деле ему было чуть больше семнадцати лет. Но мозги у него были что надо. Он работал у меня уже год и знал о машинах столько же, сколько знал я, и, как я подозревал, даже чуть больше.

Я платил ему четыре фунта в неделю, но, по правде говоря, стоило платить в два раза больше. И все же, даже эта мизерная плата была для меня непозволительной роскошью, без которой, правда, я не мог обойтись, так как при срочных вызовах мне требовался помощник. Конечно, я собирался уволить Тима, но потом так привык к парню, что никак не мог решиться на этот шаг. По крайней мере, он ни разу не попросил прибавки и к тому же просто обожал Анну.

— Хэлло, Тим, — я отложил бумагу, на которой подсчитывал дебет-кредит. — Ты что, уже успел отремонтировать тормоза «мерседеса»?

— Как же! Просто вас спрашивает какая-то девица.

Я вздрогнул и, поднявшись, отодвинул стул.

— Проверь запас бензина. Думаю, на этой неделе нам не стоит его покупать.

Парень сразу сообразил, что к чему. Я понимал, что в душе он сочувствует моим еженедельным мукам над бухгалтерскими книгами. Я вышел в полутемный ангар, который служил одновременно гаражом и мастерской. Он был достаточно просторным, чтобы вместить двадцать машин. Тим возился около бензоколонки.

Возле ворот вышагивала высокая девушка в черном. На ее плече болталась сумочка на длинном ремне.

— Чем могу служить?

Она резко повернулась. Вас когда-нибудь ударяло током? Это было примерно такое же ощущение — удар током и неровное сердцебиение. Во рту сразу пересохло. Не думайте, что это была потрясающая красавица, вовсе нет. Прелестное личико, изящная фигурка, само собой, но было здесь еще нечто. Запах секса, если угодно. Один взгляд ее глаз мог заставить любого мужчину раздеваться, дрожа от нетерпения. По канонам красоты ее лицо было чуточку длинным и худощавым. С высокими скулами, она смахивала на китаянку, но ее глаза, темные и мерцающие, обещали райское наслаждение мужчине и еще такое, о чем не принято говорить вслух.

На ней было облегающее платье, и ее твердые груди торчали так вызывающе, словно хотели вырваться из черного подвала, именуемого платьем. Узкая талия переходила в бедра совершенной формы, а уж длинные ноги в нейлоновых чулках могли свести с ума даже самого злобного женоненавистника.

— Хэлло, — ее губки раздвинулись, продемонстрировав белоснежные идеально-ровные зубы.

Вот это женщина!

За последние два дня я не раз вспоминал таинственную незнакомку, которую подбросил на Нью-Бонд-стрит. Сейчас, когда она находилась в моем полутемном гараже, рядом с грязными верстаками, я не мог отвести от нее взгляд. Она казалась мне самой прекрасной и обольстительной женщиной на земле.

— Вот так сюрприз! Даже не думал, что увижу вас снова. — В горле запершило. Но тут я вспомнил о Тиме, который, наверняка, пялил на нас глаза. Она повернулась одновременно со мной и в упор глянула на Тима. Бедняга покраснел до корней волос и мгновенно испарился.

— Забавный парнишка. Он вам помогает?

— Этому парню палец в рот не клади. Он умен не по годам.

— Это хорошо. Я ведь намереваюсь поставить у вас свою машину.

Я понимал, что самым разумным было бы отказать ей, потому что уже сейчас я жаждал ее до безумия, и если я буду видеть ее каждый день, то когда-нибудь могу не сдержаться.

— Мне кажется, вы могли бы найти и более удобный гараж, да и значительно ближе к дому.

Тонкие брови взлетели вверх, глаза недовольно скользнули по моему лицу.

— Мне нужен закрытый гараж и здесь мне нравится. Но если вы не хотите, чтобы я здесь находилась, так скажите прямо, а не придумывайте несуразные отговорки.

— Но я думаю о том, что чем ближе гараж к дому, тем удобнее.

— Нечего обо мне беспокоиться. Я буду платить тридцать фунтов в неделю и пять фунтов каждый раз, когда мне понадобится вымыть машину.

Красный огонек опасности ярко горел в моем мозгу, здравый смысл подсказывал отказать ей, но я лишь промямлил:

— Здесь, у стены, вы никому не будете мешать, и отсюда лучше всего выезжать.

Ее глаза вспыхнули.

— Я уплачу вам за месяц вперед. А так как здесь могут и обмануть, то прошу выдать мне квитанцию.

— Как скажете, мисс. Пройдемте ко мне в кабинет.

Тим смотрел ей вслед, и я понял, что Глория ему не понравилась. Не знаю почему, но за последние полчаса он стал меня сильно раздражать. Распахнув дверь, я пропустил ее вперед. Когда она проходила мимо меня, я почувствовал аромат ее духов и запах чистой женской кожи.

— Прошу вас, садитесь.

Стоя за столом, я видел ее ноги, коленки и ослепительно белое белье там, где юбка чуть завернулась. Мне пришлось сделать большое усилие, чтобы буквы получились ровные, но все же мне это плохо удалось. Поднявшись и глянув на нее, чтобы передать бумажку, я вдруг понял, что все это время она изучающе рассматривала меня. Похоже, она прекрасно понимала, в каком состоянии я нахожусь. Едва она заметила, что я смотрю на нее, как в глазах появилось равнодушное выражение и она произнесла ровным тоном:

— Завтра я пригоню машину, мне она требуется достаточно редко. — Глория помедлила. — Как ваши дела, Гарри?

— Лучше не бывает, — криво улыбнулся я. — Два фунта за бензин, десять шиллингов за ремонт тормозов, семь фунтов за аренду гаража. Деньги просто рекой текут.

Поднявшись, она подошла ближе ко мне. Запах ее духов был возбуждающим, сексуальным, как и она сама.

— Может быть, вы примете мой совет, Гарри?

— Разумеется, я человек не гордый.

Наклонившись, она сняла воображаемую пушинку с моего рукава. Ее глаза завораживали, гипнотизировали, как глаза кобры. Мне до дрожи хотелось обнять ее, но я пересилил этот порыв и сжал пальцы в кулаки. Я понимал, что она провоцирует меня.

— Тогда я подумаю, что можно будет сделать для вас, а пока…

— Гарри! — Голос Анны резанул по нервам, как бритвой. Мы инстинктивно отпрянули друг от друга.

Подойдя к двери, я открыл ее и крикнул:

— Я здесь, где же мне еще быть.

— Поднимись на минутку.

— Это ваша жена? О’кей, Гарри, я приеду завтра. До встречи. — И она прошла мимо меня, вызывающе покачивая бедрами. Пожалуй, слишком вызывающе, но в тот момент я, как токующий тетерев, не обратил на это внимания. Проводив Глорию до двери гаража, я поднялся наверх, прыгая через две ступеньки. Зайдя на кухню, где в этот момент находилась Анна, я взял со стола банку пива, но открыть ее смог только после второй попытки, настолько дрожали руки.

— Я не помешала? — спросила Анна.

Не знаю почему, но вдруг я посмотрел на нее оценивающим взглядом — потрепанный свитер и выцветшие джинсы, висевшие мешком. Локон каштановых волос прикрывал левый глаз, на подбородке мучное пятно. Еще час назад она казалась мне совершенством, но в сравнении с Глорией она была просто бедной Золушкой. Перед моими глазами колыхались аккуратные складки платья в такт шагам Глории.

— Анна, неужели ты не можешь следить за собой? Да в эти штаны может влезть целое семейство, а по свитеру давно плачет мусорный бак.

Ее глаза удивленно расширились, но в следующий момент она рассмеялась:

— Прости, милый, но я убирала квартиру. Сейчас я переоденусь.

— Ну что ты, я не хотел тебя обидеть, дорогая. Мне просто хочется, чтобы ты всегда была на высоте.

— А ведь многие мужья даже не замечают, как одеваются их жены… Я польщена, Гарри.

Я слегка шлепнул ее по попке.

— Да, пришло время выбраться из этих штанишек. Они просто вульгарны.

— Но ты — мой единственный ценитель. Да и находясь в них, я экономлю на чулках.

Полученная от Глории бумажка в пять фунтов в качестве задатка жгла мне руки.

— Вот пять фунтов. Купи себе новые. Это часть платы за место в гараже.

Ее глаза еще больше расширились от удивления.

— Но я пошутила. Мы не можем себе позволить такую роскошь, как потратить деньги на одежду. У нас столько долгов, дорогой…

— Бог с ними, с долгами. Я не собираюсь заносить этот доход в приходно-расходную книгу. Завтра же купи себе новые брюки, а эти выбрось.

— Но, Гарри…

— Я так хочу, Анна! Неужели я выражаюсь недостаточно понятно?

Раньше я никогда не кричал на нее. Да и она меня никогда не раздражала. Анна была потрясена моей вспышкой.

Нет, на этом надо поставить крест и немедленно: изящные бедра, длинные ножки, аккуратное платье, тонкие пальчики, снимающие невидимые пушинки с моего рукава, призывно блестящие глаза — все это не доведет до добра. Нужно как можно быстрее отказать Глории и вернуть ей эти пять фунтов.

Вошел Тим, еще более запачканный, чем раньше. Не глядя на меня, он заявил, что отремонтировал бензоколонку и отправляется домой. Я пожал плечами и, махнув рукой, вновь уткнулся в бухгалтерские документы, стараясь не думать о Глории. Но почему-то мне это никак не удавалось. Наконец, я со вздохом разочарования отодвинул бумаги и от нечего делать посмотрел на противоположную сторону улицы. Напротив меня было почтовое отделение. Двое служащих как раз загружали машину мешками с почтой. Некоторое время я равнодушно наблюдал за их работой. И в этот момент к ним присоединился Билл Мете.

Во время войны мы были с ним в одном батальоне. Мало того, что мы воевали бок о бок, но нас даже ранило в один день, так что в госпитале мы лечились тоже вместе. Демобилизовались мы тоже одновременно.

Когда я купил гараж, то обнаружил, что Билл работает в почтовом отделении напротив.

Открыв окно, я громко поприветствовал его. Он перешел улицу, дружески улыбаясь. Я вышел из кабинета и присоединился к нему.

Широкое красное лицо Билла было добродушным, а чуть кривые ноги, низкий рост и широкие плечи указывали на то, что это человек огромной физической силы.

— Хэлло!

— Рад тебя видеть, старина.

Он дружески подмигнул мне.

— Вижу, ты парень не промах. Я недавно видел птичку, вылетевшую из твоей дыры. Я чуть не полетел за ней, но вовремя вспомнил, что нахожусь на втором этаже. Ну и красотка!

— Она хочет ставить машину в моем гараже.

— Вот так удача! Так значит я еще смогу полюбоваться ее красотой. До сих пор мне не везло: ни одна пара стройных ножек не появлялась в поле моего зрения. Ты мне не конкурент, так как человек серьезный, да и к тому же женатый. Что же касается меня, то я бы за себя не поручился, будь владельцем гаража.

— Хватит болтать, Билл. Что это ты сияешь, как новенький шиллинг? Уж не получил ли ты прибавку к жалованью, старый развратник?

— Не то слово! Я получил повышение. Сейчас я охранник. Уже в этот понедельник приступаю к работе. Теперь мне не придется таскать эти тяжеленные мешки. Сиди себе в машине и посматривай направо и налево. Эта работа как раз по мне.

— И что же ты будешь охранять, старик?

— Понимаешь, до сих пор в таких машинах не возили ценностей, но сейчас будут возить. Вот я и буду охранять такие грузы, чтобы у плохих мальчиков не возник соблазн завладеть ими.

— Но ведь это же опасно.

— А мне нравится риск. Помнишь былые времена, когда мы с тобой, Гарри…

Когда я через двадцать минут вновь вернулся в кабинет, то неожиданно обнаружил там жену. Ее вид поразил меня: на ней был халатик, который она сшила сама, и она тщательно причесалась. Надо заметить, что Анна отличная портниха. Халатик очень шел ей.

— Почему здесь пахнет духами?

Я покраснел.

— Духи?.. Ах да, мисс Селби… Помнишь ту девушку, которую я подвозил? Она конструирует женское белье. Я же говорил тебе, что она хотела поставить машину в нашем гараже. Будет платить тридцать фунтов в месяц.

— Чудесно, — лицо Анны посветлело. — У нас много места, возможно, и другие захотят ставить свои машины.

— Но ведь у нас нет отдельных ворот. Все любят брать ключи с собой, — я постарался перевести разговор на менее щекотливую тему. — Билл получил повышение. Теперь он охранник.

— Но ведь это же опасно!

— Он в восторге.

— И вот что, Гарри…

Я с тревогой посмотрел на нее.

— Что еще?

— Я просуммировала все счета, подлежащие оплате.

— Мы в глубокой яме?

— Не то слово! Восемьдесят девять фунтов.

— Вот это да! — я просвистел первые такты похоронного марша.

— Нам не стоило покупать новую бензоколонку, старой было вполне достаточно, ведь мы не продаем много бензина. Я подумала, что если мы уволим Тима, то с колонкой справлюсь я сама.

— Ты? Еще чего не хватало! Твое дело кухня и квартира! И потом, мне придет в голову стоящая идея, и мы выкрутимся. Это я точно знаю.

— Какая?

— Пока не знаю. Но это будет.

— Ты действительно не хочешь, чтобы я носила эти брюки? Их еще можно носить, а пять фунтов нам нужны…

Я совершенно не вникал в ее лепет. Поможет ли мне Глория познакомиться с нужными людьми?

— Гарри…

— Что такое? — я оторвался от своих мыслей.

— А она хорошенькая, эта Селби?

Анна смотрела на меня в упор, и я, не выдержав ее взгляда, отвернулся.

— Я как-то не обратил на это внимания.

По виду Анны я понял, что она вот-вот расплачется.

— Пойду наверх готовить обед.

Я смотрел, как она поднимается, вслушивался, как скрипят ступеньки, сжимал и разжимал кулаки, ненавидя себя.

Глава 3

На следующее утро, подогревая воду для бритья, я молча злился.

Вчера, после того, как я закрыл гараж, явился Билл, принес два фунта сосисок, рыбы, несколько пакетов картофеля-фри и две пинты пива. Он хотел отметить свою новую должность. Я знал, что Анна злится за то, что сравнение с Глорией оказалось не в ее пользу, и я не сумел это скрыть. Конечно, будь у нее нош чуть красивее, и если бы она все время следила за собой, все было бы нормально. Но смотреть на вымазанный мукой подбородок после того, как я любовался хорошенькими ножками в аккуратных нейлоновых чулочках, было выше моих сил.

Ради Билла мы притворялись веселыми, но я все время думал о Глории, Анне и нашей ссоре. И все же, как мне кажется, Билл заметил, что у меня кошки на душе скребут. Анна была лучшей актрисой и заставила развеселиться Билла. Наконец он ушел, довольный ужином и хорошо проведенным временем.

Закрыв за ним дверь, я вошел в спальню и увидел, что жена, отвернувшись к стене, довольно неумело притворяется спящей. Я молча улегся рядом и тоже притворился, что уснул. Мы лежали рядом друг с другом и злились. Конечно, можно было бы разрядить напряжение, заняться любовью, но я ждал от Анны первых ласк, а она, видимо, того же дожидалась от меня и не поворачивалась ко мне лицом.

Как обычно я проснулся первым, побрился, затем спустился вниз, час продавал бензин, потом вошел в гараж и расчистил место для «ягуара». Я решил оставить его в гараже, поскольку уже взял деньги и выдал квитанцию. И потом, я почему-то был уверен, что Глория поможет мне выбраться из долгов.

Здравый смысл подсказывал мне обратное, но в том положении, в котором находился я, было не до здравого смысла. «Она — моя главная надежда», — твердил я себе, но понимал, что просто хочу ее.

Шел дождь, нудный и унылый. Когда Тим, держа в руках велосипед, вошел в гараж, его волосы совсем промокли. Он сразу заметил расчищенное место, которое я приготовил для «ягуара».

— Подмети здесь, Тим. Это место я выделил для машины мисс Селби.

Его совиные глаза вспыхнули.

— Это та женщина, что была здесь вчера?

— Точно. И поторопись.

Запах кофе напомнил мне, что я еще даже не завтракал.

Когда я вошел в кухню, то увидел, что на Анне все те же старые джинсы, хотя волосы были аккуратно причесаны и перевязаны красной лентой. И все же у нее была отличная фигурка!

— Привет, дорогая!

Она жарила рыбу и даже не обернулась.

— Вкусно пахнет.

— Стараюсь, дорогой. Ты хорошо выспался?

Я обнял ее и усадил на колени.

— Не обижайся на меня за вчерашнее, милая. Нам ни к чему ссориться.

— Но я хочу быть уверенной, что нужна тебе. Не сегодня, а все время. И если мы перестанем доверять друг другу, то… сам понимаешь. А эта женщина с ее нарядами беспокоит меня. Ты уверен, что она не заставит тебя потерять голову? И потом, если мы разоримся, чем будем заниматься в будущем? Но если мы будем работать вместе, все будет хорошо. Ведь я тоже могу пойти работать… Ешь, а не то все остынет.

Мои мысли вновь вернулись к Глории. Действительно ли она сможет помочь мне? В настоящий момент мне оставалось только надеяться на это.

Позавтракав, я вновь спустился в гараж и увидел Билла.

— Гарри, хочу сказать тебе пару слов. Как Анна?

— Нормально, а в чем дело? Ведь нам было так хорошо вчера. Здорово, что ты решил отметить свою новую должность с нами!

— А как же иначе, ведь вы самые близкие для меня люди здесь.

Наступила продолжительная пауза. По всему было видно, что Билла что-то беспокоит. Он переминался с ноги на ногу, нерешительно посматривая на меня. Наконец, он сказал:

— Знаешь, Гарри, возможно, это и не мое дело, но мне кажется, у тебя какие-то неприятности, не так ли?

— Ну, это уж моя головная боль. Тебе-то зачем об этом беспокоиться?

— А кому же еще? Ведь мы друзья! И если бы неприятности были у меня, ты бы помог мне, не так ли? Вот и мой долг помочь тебе. Пятьдесят фунтов тебя выручат?

— В этом месяце несомненно, а потом?

— А в следующем месяце мы что-нибудь придумаем.

— Но как я смогу вернуть деньги, если нам приходится экономить даже на воде?

— Пока что бери деньги, так как они тебе нужны, а уж отдашь, когда сможешь. За это время я накопил сто пятьдесят фунтов, но тратить их решительно не на что. Так что бери деньги и успокойся.

— О’кей, только тебе придется подождать, пока я отдам.

. — Мне торопиться некуда, я могу и подождать.

— Только не говори об этом Анне. Ей не нравится, когда я одалживаю деньги.

Билл с тревогой посмотрел на меня.

— Как? Я думал, что она в курсе всех твоих дел и ты ничего от нее не скрываешь.

— Ну конечно же, но ты же знаешь женщин, ей не хочется, чтобы кто-то знал о наших трудностях.

— Будь с ней поласковее, Гарри, она замечательная женщина.

— А то! Даже и не знаю, что бы я делал без нее.

Я проводил его до двери гаража, и в этот момент увидел черный «ягуар». За рулем, в плаще и, как всегда, без шляпы, сидела Глория. Билл лишь мельком взглянул на нее и ушел, а что касается Тима, так тот уставился на девушку с таким видом, словно это было исчадие ада. Но я даже не обратил внимания на это, так как, подобно Тиму, тоже, как завороженный, смотрел на нее. Вот это женщина! У меня даже сердце перестало биться, когда я заметил что-то голубое, мелькнувшее в разрезе юбки, когда она выходила из машины.

Я подошел к ней. Она улыбнулась и, захлопнув дверцу, сказала:

— Так я могу оставить здесь машину? Можно ее сегодня вымыть?

— Разумеется. Все будет сделано по высшему разряду.

Она глянула в сторону Тима, который до сих пор пребывал в столбняке.

— Может, мы поговорим в вашем кабинете? Я хочу кое-что вам сказать.

Вот это глаза! В них, как в глубоком омуте, можно утонуть. Какие немыслимые наслаждения они обещают!

Едва мы вошли в кабинет, как она сразу закрыла дверь.

— А где жена?

— Ушла за провизией.

— Это хорошо, так как жены видят грех в самых невинных поступках. Гарри, я хочу пригласить вас в субботу на небольшую вечеринку. Там будет один человек. Он занимается ремонтом радиоаппаратуры, и вам стоит поговорить с ним.

— Я чего-то не понимаю. Ведь я абсолютный нуль в радиотехнике.

— Это не важно. Он ищет место для студии, и ваш гараж…

Я сразу понял всю выгоду данного предложения.

— А вдруг он не согласится?

— Можете не беспокоиться. Он очень прислушивается к моим советам. У вас есть фрак или приличный костюм?

Я хотел сказать, что в прошлую субботу заложил в ломбард свой смокинг, но вовремя одумался.

— Конечно, вы можете взять с собой жену, но вы же знаете, как жены мешают деловым разговорам.

— В таком случае я приду один.

— Договорились. После восьми часов я буду ждать.

С опозданием я вдруг вспомнил, что в субботу мы с Анной и Биллом договорились идти в кино. Что ж, придется отправить Анну с Биллом в кино, а самому…

— О’кей, можете сделать мне одолжение? Позвоните мне в субботу около семи и, когда я возьму трубку, молчите, как рыба.

Она сделала понимающие глаза.

— Вам нужно алиби, не так ли?

Я покраснел. Она, видя мое смущение, поспешно сказала:

— Конечно, Гарри, я позвоню.

— Благодарю, Глория… Вы знаете, Анна скоро вернется…

— Да, да, я понимаю… — Взяв сумочку и зонтик, она направилась к дверям, но там задержалась. — А кто этот забавный толстяк, с которым мы встретились у входа?

— Это Билл Мете. Мы с ним вместе воевали во Франции, и это мой большой друг.

— Он что, почтальон?

— Пока да, но вчера он получил новую должность. Теперь он охранник.

— Но разве на почте нужна охрана?

— Когда возят ценные посылки, то да.

— Вот как! Мне кажется, он хороший человек.

Мы уже почти вышли на улицу, но здесь мне не повезло: мы нос к носу столкнулись с Анной. Я заметил, каким взглядом Глория посмотрела на стоптанные туфли Анны, на ее забрызганные грязью чулки. На мое счастье, Анна в этот момент возилась с зонтиком, так что не заметила Глорию. Глория спокойно повернулась и пошла по улице. В этот момент я увидел, что Тим внимательно наблюдал за нами, наполовину высунувшись из-за машины.

Глава 4

В пятницу днем, сказав Тиму, что мне нужно сходить за свечами зажигания на Чаринг — Кросс, я прямиком направился к Джеку Броссу и взял напрокат вполне приличный смокинг с рубашкой. Положив все это в камеру хранения, я несколько успокоился. Не думайте, что все это не действовало мне на нервы. Не взять Анну с собой, да еще к тому же отказаться идти с ней в кино ради какой-то вечеринки, уже само по себе было достаточным прегрешением, тем более, что я шел туда с другой женщиной. К тому же у Анны не было даже вечернего платья.

В субботу около семи часов вечера Анна уже приготовила ужин и гладила свое единственное приличное платье. Она вся так и светилась от предвкушения того, что мы наконец-то выйдем в люди. Полгода мы вообще никуда не ходили. Я очень хотел признаться ей во всем, но когда увидел ее раскрасневшуюся, словно девочку, в простеньком платьице, у меня язык не повернулся разочаровать ее.

— Ты молодец! Прелесть!

— Все в порядке? — Обняв, она поцеловала меня в щеку. — Все готово. Пирог с кроликом уже подрумянился.

— Кто тут говорит о пироге? — На кухню вошел Билл в своем лучшем костюме. Вытащив из-за спины большой букет цветов, он протянул их смутившейся Анне и сконфуженно пробормотал:

— Вот. На углу больше ничего приличного не было. Их нужно сразу же поставить в воду, иначе они завянут.

Она взяла цветы, зардевшись от смущения. Все же у меня очень красивая жена! Билл смотрел на нее с восхищением.

— Вот это женщина, Гарри! Как бы я хотел, чтобы и у меня была такая же жена. Только вряд ли, такую можно встретить лишь раз в жизни.

Мы уселись за стол около семи, но мысль о том, что вот-вот прозвучит звонок Глории, портила мне аппетит. Я готов был под стол провалиться от стыда. Анна сразу заметила мою нервозность.

— Что с тобой, дорогой?

И в этот момент раздался телефонный звонок.

Она сделала попытку взять трубку, но я, гак ошпаренный, вскочил и, опрокинув стул, помчался сам, крича:

— Я сам! — Краем глаза я заметил удивление Билла и тревожно дрогнувшие губы Анны. Но было уже поздно — я схватил трубку. Низкий женский голос промурлыкал:

— Это я, Гарри. Ты… Вы просили меня позвонить.

У меня подкашивались ноги, так она меня волновала.

— Все в порядке, я буду сразу после восьми.

— Все о’кей?

— Да.

Мне лучше было сейчас же рассказать о вечеринке и о Глории, и о деловом свидании, но взгляд Билла, взгляд мужчины, который все понимает, заставил меня соврать:

— Извини, дорогая, только что попал в аварию один из моих клиентов…

Разумеется, они были разочарованы. Анна даже хотела поехать со мной и помочь мне в ремонте машины, но тут уж я проявил твердость.

— Ты мне будешь только мешать, дорогая.

Более откровенную глупость я не мог ляпнуть. Анна покраснела и уткнулась в тарелку.

— Как скажешь, дорогой. Тогда я схожу в кино с Биллом. — Она так смотрела на скатерть, словно видела ее впервые. Уж лучше бы она дала мне пощечину. Я пошел переодеваться, мимоходом отметив, как смотрит на меня Билл. Он сразу сообразил, откуда дует ветер.

Я заехал в камеру хранения, потом вымылся в небольшом отеле, переоделся и пешком отправился на Нью — Бонд-стрит.

Двери ее квартиры были свежеокрашены, на окнах жалюзи. В подъезде были развешаны горшки с геранью. Все это придавало подъезду французский колорит. Рядом с подъездом стояли три машины: «кадиллак», «хамбер» и все тот же «бьюик», уже знакомый мне. Я еще пребывал в нерешительности, раздумывая, не уйти ли все же домой, но рука сама нажала на кнопку звонка.

— О, это вы, Гарри!..

Она была в безукоризненно сидящем на ней черном вечернем платье, дававшем возможность хорошо рассмотреть высокую пышную грудь почти до сосков. Свет ламп переливался на нитке жемчуга, обвивавшей ее шею. В темных волосах переливалась бриллиантовая диадема. Вот это женщина! Как я ее хотел!

— Не ожидала, что фрак так идет вам. Мальчики умрут от зависти.

— А вы выглядите, как кинозвезда.

— Ну что вы! Но всегда приятно для женщины услышать комплимент. Я вам нравлюсь?

— Не то слово!

— Пойдемте, я познакомлю вас с гостями.

— А он здесь?

— Да. Его зовут Дикс. Когда вечер будет в самом разгаре и все немного выпьют, я вам его представлю.

Глория провела меня в большую гостиную с тяжелыми шторами на окнах. По стенам были развешаны бра с колпачками из цветной материи, а в центре комнаты о чем-то судачили три девушки.

— Встречайте… То есть, имею честь представить вам моего нового друга Гарри Колленза.

Я с удивлением оглянулся на нее, но было уже поздно, она провела меня на середину комнаты.

— Запоминайте, — быстро сказал она, — Бетти, Мэгги, Нетта. И пусть они не запускают коготки в ваше сердце. Девочки, запомните, на этот вечер он мой.

Девочки были роскошно одеты и сильно накрашены. Одна рыжая, а две платиновые блондинки. Ни одна из них не произвела на меня впечатления. Глория тем временем взяла меня под руку с видом полновластной хозяйки. Мне совсем не понравилась ее бесцеремонность. Все девицы жеманно улыбнулись, а рыжая Бетти еще и заговорщицки подмигнула.

Я, повинуясь своему лоцману, повернулся к мужчинам. Трое из них были во фраках, а четвертый — в коротком сером американского покроя пиджаке с разрезами и в галстуке, на желтом фоне которого были вышиты две оскаленные лошадиные морды.

Высокий, хорошо сложенный мужчина с тяжелой массивной челюстью и маленькими подозрительными глазами внимательно рассматривал меня. На вид ему было около двадцати пяти лет.

— Эдди, это мистер Коллинз.

Так вот каков этот Дикс! Он мне сразу не понравился.

— Хэлло, как поживаете? — Сделав шаг, он оказался в футе от меня. У него ясно прослушивался американский акцент. — Рад с вами познакомиться. — Его губы чуть раздвинулись в хищной улыбке. — Отлично! Познакомьтесь с моими друзьями. Берни, Джо и Луис.

Друзьям было примерно столько же лет, сколько и Диксу. Берни — огненно-рыжий, коротконогий, с удивительно чистой и белой кожей. Джо — здоровенный малый с широченными плечами, как и у Дикса. Луис — тоненький, стройный, с гвоздикой в петлице, этакий великосветский хлыщ с усиками. Кажется, они из кожи вон лезли, чтобы мне понравиться, но не очень преуспели в этом. Глория скользнула за импровизированную стойку бара.

— Кто что будет пить? Виски?

— Да, пожалуй.

Я осмотрелся. Стойка с разнокалиберными бутылками. Перед Глорией стоял серебряный шейкер для коктейлей, вдоль стены — удобные диваны, современная мебель, все так и кричало показной роскошью. В углу громоздился телевизор с экраном устрашающих размеров.

— Может быть, потанцуем, Гарри?

— Мне не до танцев.

— И все же… — Глория выскользнула из-за стойки, и моя рука автоматически обвила ее талию. Она словно ждала этого и тут же прильнула ко мне всем телом. Я почувствовал ее упругую грудь с твердыми сосками, и они дразнили меня, словно два очаровательных шаловливых зверька, вызывая неудержимое желание поласкать их руками. Запах волос Глории дурманил меня, а ее бедра и живот касались моего тела с затаенным смыслом. Обнимая ее, я ощущал прохладу и шелковистость ее кожи. Внизу живота разливалось приятное тепло, вызывая сладостное ощущение. До чего она была соблазнительная и желанная!

Я с честью выдержал два танца. С такой партнершей это было нетрудно. Она слушалась меня, как породистая лошадь жокея. Когда-то мы с Анной ходили на танцы, но после того, как я приобрел гараж, с этим было покончено.

Глория улыбнулась.

— Вы хорошо танцуете, Гарри, не хуже Эдди.

— Это комплимент?

— Если хотите, да. Эдди делает хорошо все, за что ни возьмется.

В данную минуту Дикс топтался возле радиолы, облапав Нетту и, часто переступая ногами, каким-то образом ухитрялся оставаться на месте. В тот момент, когда вся компания вновь вернулась к бару, чтобы подкрепиться виски, я вспомнил Анну. Хорошо, что я не взял ее сюда, такую свеженькую и чистую в своем простеньком платьице. О чем бы она могла побеседовать с этими расфуфыренными красотками? Эти дамочки, судя по поведению, ночные бабочки высокого полета, но низкого приземления. Это видно по тому, как они разговаривают, по их косметике, прическам. Черт возьми, а вдруг это в самом деле обыкновенные шлюхи? Берни, конечно, бывший букмекер. Джо — отставной боксер. А вот Луис, скорее всего, маленький альфонс.

Что касается Дикса, то он поставил меня в тупик. Разумеется, американец. Глядя на то, как он жует резинку, как держит высокий бокал в крепкой волосатой руке, глядя на его узенькие постоянно бегающие глазки-щелочки, я пришел к выводу, что он выглядит как типичный гангстер из американских третьеразрядных фильмов.

Глория провозгласила таким тоном, словно только что сделала грандиозное открытие:

— Мальчики, вы знаете, Гарри прекрасно танцует!

Дикс повернулся в мою сторону.

— Даже так? Приятно слышать. Тогда, может быть, я покажу ему один фокус? — Он подошел к камину и взял в руки толстую кочергу.

— Сейчас Дикс устроит представление! — Глория захлопала в ладоши.

Дикс быстрым движением завязал кочергу узлом и тут же развязал ее.

— Сумеешь повторить, дружок?

Я отрицательно покачал головой. Он швырнул кочергу обратно и вернулся к бару.

— Эдди, ну вот, кочерга безнадежно испорчена, — Глория сморщила свой хорошенький носик. — И так все знают, что ты самый сильный человек на свете.

— Помалкивай, пока тебе не дадут слова, — оборвал он ее.

— Как можно так разговаривать с дамой! У тебя воспитание пещерного человека.

Неожиданно Дикс фамильярно шлепнул Глорию пониже спины. Она густо покраснела. Кровь ударила мне в голову. Я вскочил со сжатыми кулаками, но Джо мгновенно встал между нами. Дикс между тем нагло улыбался.

— Успокойся, дружок. А она впредь пусть не лезет со своими глупыми замечаниями.

Глория злобно глянула на Дикса.

— У меня останутся синяки.

— Неужели? Сейчас проверим…

— Прекрати! — Глория повернулась к Джо. — Поставь музыку, Джо.

Парочки обнялись, и инцидент был исчерпан. Глория скользнула в мои объятия.

— Он сделал вам больно?

Глория рассмеялась.

— И вы хотели полезть с ним в драку? Гарри, вы моментально проиграли бы. Там, в Америке, Дикс на равных дрался с лучшими боксерами страны. У него необыкновенная реакция и физическая сила. Даже Джо, бывший профессионал, не рискует вступать с ним в поединок.

— Все равно я бы его ударил.

Она сжала мои пальцы и еще крепче прижалась ко мне.

— Я вам верю, Гарри, но Дикс пошутил. Он порой бывает несколько резковат.

Мы опять танцевали, потом пили, снова танцевали. Вино лилось рекой, как пишут в старинных романах. Возвращаясь после очередного танца, я находил свой бокал полным, и виски было отличного качества. В конце концов все упились до состояния риз, и я в том числе. Одна из парочек затеяла ссору. Берни, который все время накачивал Нетту виски, видимо, решил, что она дошла до нужной кондиции, и сделал попытку отправиться в спальню.

Глория тут же загородила им дорогу.

— Эдц, скажи им! Они могут развлекаться где угодно, но только не в моей спальне!

Дикс нехотя проворчал:

— Вечно ты со своей моралью.

— Если ты ничего не предпримешь, я сейчас же уйду отсюда.

Дикс что-то сказал Берни, и тот отпустил Нетту.

— Поговори лучше с Гарри, Дикс. Сейчас как раз время поговорить о деле.

Дикс повернулся ко мне.

— Глория говорила о вас. Я объясню, что нужно будет сделать на первых порах. Там, в гараже, будет склад примерно на сто пятьдесят позиций запасных частей к автомобилям. Все это надо рассортировать и высылать по первому требованию. На первых порах будете получать десять процентов от общей суммы, а затем, возможно, и больше.

— И какая сумма?

Он наморщил лоб.

— Ну, когда как. Но не меньше пятидесяти фунтов в неделю.

И хотя Дикс сидел рядом, я не мог скрыть удовольствия при мысли о том, что смогу заработать так много денег.

— Завтра я заеду, чтобы осмотреть помещение. Если оно меня устроит, мы будем работать вместе. Пока же я не могу обещать ничего определенного. Так как, устраивает вас мое предложение?

Перспектива работать с таким вспыльчивым грубияном меня совсем не прельщала. В нем было что-то такое, что настраивало меня против него. Но пятьдесят фунтов в неделю разом покончили бы со всеми моими финансовыми затруднениями. Уже только ради этого стоило терпеть его наглую физиономию.

— Согласен. Что я должен делать?

— Работать на совесть. Если так и будет, мы поладим. Если же нет, то извини.

Мы вернулись к гостям. Все мирно играли в карты. Я глянул на часы. Половина двенадцатого. Анна, вероятно, уже дома. Как быстро прошел вечер!

— Мне нужно идти, — прошептал я на ухо Глории.

— Пусть вначале уйдут гости, а ты пока выпей.

— Но я не могу дольше оставаться.

— Глория, дай парню выпить. — Дикс поднял бокал. — За успех! что-то мне подсказывает, что мы сработаемся. Это идея Глории. Она очень умная девушка.

— Извините, но мне пора, уже поздно.

— Какие пустяки! Мы с Глорией едем в клуб. Поехали с нами.

— Но у него жена. Подожди, Эд, вот женишься, тогда и узнаешь, каково приходится мужу, если он приходит домой в неурочный час.

— Не волнуйся, в своей семье приказывать буду я.

— Я провожу тебя, — Глория взяла меня под руку.

При прощании Дикс так сжал мою руку, что послышался хруст суставов.

— Ты ему понравился, — доверительно сказала Глория. — Он не всем пожимает руку. Ты определенно произвел на него впечатление. И… — она запнулась. — И на меня тоже.

Ее глаза сияли, и она была такой обольстительной, что я не выдержал и попытался привлечь ее к себе. Глория сделала попытку освободиться, но от резкого движения из плена платья одна грудь вдруг выскочила, представ передо мной во всем своем очаровании. Глория поспешно, с милым смущением, затолкала ее обратно. Но мне все же удалось поцеловать Глорию. Боже, как она умела целоваться! Вот это женщина! Ее губы, вначале твердые и узкие, вдруг раскрылись, и я ощутил ее жаркий язычок и холодок ровных зубов. Потом медленно, словно нехотя, она высвободилась из моих объятий. Сверкнули глаза.

— Спокойной ночи, Гарри.

Дверь бесшумно закрылась, и я остался один в полутемном подъезде. Выйдя на свежий воздух, я глубоко вздохнул. На небе ярко сияли звезды.

Медленно возвращаясь домой, я обдумывал свои будущие действия. Я все еще чувствовал запах кожи Глории, вспоминал ее рот, мягкие и податливые губы, гибкое тело, упругую грудь. Все это навсегда врезалось в мою память. В голове стоял легкий туман от крепкого виски Дикса. В принципе, что я теряю? Не я первый, не я последний. Каждый день в мире происходят тысячи подобных историй. Она хочет меня, я хочу ее, так в чем же дело? Нужно быть круглым идиотом, чтобы упустить подобный шанс. Главное, чтобы Анна ни о чем не догадалась. Если глаз не видит, то и сердце не болит. Позаниматься сексом с Глорией и покончить с этим. А потом жить себе и дальше с Анной, так как она действительно прекрасная жена. В отношении Глории я не обольщался: любовью здесь и не пахло, это был просто голос плоти. Она буквально кричала — возьми меня. А потом я забуду о ней. Это был оптимальный вариант. Анна ничего не будет знать, а я пересплю с самой лучшей женщиной в мире, а затем оставлю ее.

Уже проходя по Игл-стрит, я думал только о жене. Она славная, и я люблю ее больше всех на свете. Интрижка с Глорией никак не отразится на моем отношении к Анне. Следует только побыстрее получить от Глории то, что я хочу, и забыть об этой истории. Это элементарно просто.

В спальне горел свет. Анна с распущенными волосами сидела на постели. Глаза у нее были заплаканные.

— Вот я и вернулся.

— Я рада, Гарри.

— Как фильм?

— Ничего особенного.

Я был уверен в себе и доволен своими действиями, как никогда. Погоди, бэби, сейчас ты перестанешь смотреть на меня такими осуждающими глазами.

— Я хочу кое-что сказать тебе, Анна.

— Может завтра? Ведь ты устал, Гарри.

— Послушай, сегодня мне звонил не клиент. Я солгал.

Она кивнула с показным спокойствием.

— Я знаю.

— Как же так? — удивился я. — Откуда ты узнала?

— Это не важно.

— А, вот в чем дело! Зря ты так думаешь. Я просто не хотел говорить тебе заранее, чтобы не спугнуть удачу. Ведь я даже не знал, как все могло повернуться.

Анна с недоверием смотрела на меня.

— О чем ты?

— А вот о чем. Я же говорил тебе, что придумаю что-нибудь, что поможет нам выпутаться из долгов. Так вот. Я встречался с одним человеком, с которым меня познакомил один из клиентов. Этот человек хочет арендовать наш гараж под склад и согласен платить за это пятьдесят фунтов в неделю. Так что сейчас ты сможешь купить себе такие наряды, какие только пожелаешь. Именно он и звонил мне вчера.

Она по-детски всплеснула руками.

— Ах, Гарри, как ты меня напугал! Но теперь все в порядке. Я так рада! У нас будет все хорошо до тех пор, пока мы вместе.

Глава 5

Когда я уже потерял всякую надежду его увидеть, он появился в гараже, приехав на красно-голубом «кадиллаке». Я все утро чувствовал себя не в своей тарелке, дрожа от возбуждения. Даже переоделся в свой лучший костюм.

Дикс сидел за рулем, небрежно положив на него руки. Рядом сидел Берни. Галстук Дикса, яркий, словно тропическая бабочка, казался неуместным в полумраке гаража, впрочем, он нигде не был бы к месту. На Берни был серый костюм и мягкая шляпа, надвинутая на глаза.

Эта парочка словно сошла с экрана голливудского фильма о гангстерах. Манера резко открывать двери, буквально выпрыгивать из машины, щурить глаза — ни дать ни взять шайка гангстеров приехала на разборку.

— Хэлло! — Дикс покачивался с ноги на ногу, держа руки в карманах. — А электрические розетки здесь имеются?

— Да. Десять штук.

— А почему здесь так темно?

— Мы пользуемся переносными лампами, когда ремонтируем машину. Но если вы пожелаете увеличить освещение, то это можно устроить.

— О’кей, мы здесь все осмотрим, а потом зайдем в кабинет. Договорились?

Немного разочарованный, я все же вернулся в кабинет и сел за стол. В этот момент Анна в своем лучшем платье зашла ко мне. Ее глаза сверкали от возбуждения.

— Они приехали?

— Да, вот их машина. Шикарная, не так ли?

— Да, но вот ее хозяева не кажутся мне деловыми людьми.

— Он американец, а они все такие.

— Но все же он мог бы выглядеть и посолиднее. А кто рядом с ним?

— Видимо, друг. Его зовут Берни, а больше я о нем ничего не знаю.

Разочарование читалось на лице Анны. Ее глаза погрустнели.

— А ты уверен, что они честные люди?

— Ну что ты говоришь!

— И все же они кажутся мне очень подозрительными.

— Ну что ты, дорогая. Это мужское дело. Я ведь не советую тебе, что делать на кухне. Я не буду набиваться к ним в друзья. Это возможность заработать деньги, и ничего больше. — Я мягко толкнул ее к двери. — Иди наверх. И не думай, что они нечестные люди.

— Но, Гарри, может быть, лучше не иметь с ними дел? Давай мы еще раз все обсудим…

Я закрыл дверь перед ее носом. Подойдя к окну, я начал внимательно наблюдать за Диксом и Берни, который торчал у входа в гараж. Анна, разумеется, была права. Мне эти люди тоже не внушали доверия.

Вспомнил я и тех женщин, которые были на вечере у Глории. Их не назовешь шлюхами с панели, но очень уж они на них смахивали. И ради чего только Глория связалась с ними? Может быть, их привел Дикс, как и своих друзей?

Увидев меня в окне, Дикс поднял руку и направился ко мне. Едва очутившись в кабинете, он бесцеремонно заявил:

— Да у тебя, друг, здесь как в норе Братца Кролика.

— Что вам не нравится?

— Да не сердись, друг. — Дикс развернул стул и уселся на него верхом. Вытащив пачку сигарет, он закурил сам и дал мне.

— Ну и что вы решили?

— Сейчас скажу.

У меня тревожно екнуло сердце. Пятьдесят фунтов! Я уже прикидывал, что куплю в первую очередь, а что подождет.

— Я говорил, что хочу устроить здесь склад, взяв помещение в аренду. Я все осмотрел и вижу, что ничего не получится. Потребуется полгода, чтобы все устроить как надо.

— Я не могу так долго ждать. Что ж, будем считать, что сделка не состоялась.

— Не торопись. Я сниму только часть гаража и буду платить в неделю пятнадцать фунтов. — Дикс пододвинул пепельницу и стряхнул пепел. — Тебя устраивает это предложение?

Я удивленно уставился на него.

— Но зачем это вам, если склад будет готов только через полгода?

— Видишь ли, приятель, наш основной склад находится очень далеко отсюда. Я хочу устроить здесь небольшой филиал в порядке эксперимента. Это сэкономит мне время и как-то поможет тебе выпутаться из долгов. Пятнадцать фунтов в неделю, согласись, неплохие деньги.

— И какая площадь вам понадобится?

— Пойдем покажу, нам нужен участок длиной в тридцать футов и с окнами.

— Но это не совсем устраивает меня. Вам бы лучше расположиться в глубине гаража, а здесь постоянный шум, да и мне будет не совсем удобно.

— Мне нужно быть как можно ближе к улице, — стоял на своем Дикс. — Попутно я хочу проверить работоспособность нашей телевизионной камеры, хочу проверить, как влияет уличное движение на работу аппарата. Я плачу пятнадцать фунтов за помещение. В других условиях ты не получил бы за аренду этого помещения и пяти фунтов.

Он был прав. Моя обычная такса составляла пять фунтов, включая налоги и электроэнергию. Конечно, получить пятнадцать фунтов после того, как я рассчитывал на пятьдесят, было не очень приятно, но это все же лучше, чем ничего.

— Я чем-то могу помочь?

— Нет, здесь будут работать профессионалы. Это работа Берни и Луиса.

Я с подозрением уставился на Дикса. Он сразу заметил это.

— Если тебе не нравится мое предложение, приятель, то можешь не соглашаться. Ведь я плачу шестьдесят фунтов в месяц и могу здесь хоть на голове стоять.

Я заколебался. Имея лишних шестьдесят фунтов в месяц, я могу уплатить долг Биллу и расплатиться с самыми настойчивыми кредиторами. А если Берни и Луис начнут заниматься здесь непотребными делами, то это в любой момент можно пресечь. Ведь как-никак, хозяин здесь я.

— О’кей, я согласен.

Дикс с облегчением вздохнул.

— Кстати, еще одно. Мне не нужна реклама. То, чем мы будем заниматься здесь, пока секрет. А те, кто будет совать нос куда не следует, пусть пеняют на себя. Получат по первое число! Я завтра же завезу сюда все необходимое оборудование и запасные части, а также установлю дополнительные светильники.

— А кто будет оплачивать электроэнергию?

Дикс похлопал меня по плечу.

— Пришлешь счет, приятель. Я оплачу все. Хочешь получить плату вперед?

— Можно и потом.

Дикс вытащил из кармана пачку банкнот внушительной толщины и отделил три бумажки по пять фунтов.

— Возьми эти деньги и можешь не вносить их в приходно-расходную книгу, дабы не платить налог. И квитанция мне тоже не нужна, я и так никогда не плачу дважды.

— Благодарю.

Мы вместе с Диксом спустились вниз, где Берни уже отметил мелом нужное им место. Он вопросительно посмотрел на Дикса.

— Все о’кей, — Дикс повернулся ко мне. — Приготовь все к пятнице… — Он глянул на машину Глории. — А, знакомая колымага. Зверь, а не машина.

— Тигр, — мрачно ответил я.

Дикс широко улыбнулся.

— Через год у тебя будет машина не хуже. А впридачу самая преуспевающая фирма в Вест-Энде.

— Хотелось бы в это поверить.

— О’кей, до встречи!

Они уехали. Я вернулся в кабинет и, усевшись за стол, мрачно уставился на пепельницу. Я заработал шестьдесят фунтов в месяц, но мог заложить последний пенни, что эта троица ни черта не смыслит в электронике, а тем более в телевизионных камерах. Но зачем тогда весь этот цирк? Я вновь вспомнил слова Дикса: «Мне не нужна реклама. А если кто сунет сюда свой нос, пусть пеняет на себя».

Что ж, я не буду совать нос в их дела. В конце концов они мне хорошо платят.

Словно тень, в кабинете возникла Анна.

— Я видела, как они уехали.

— Возможно, я тебя несколько разочарую. — Я усадил ее к себе на колени. — Дело сорвалось.

— Отлично! — неприкрытая радость звучала в этом слове. — Эта парочка очень мне не понравилась.

— Но ты можешь хоть понять, что мы с тобой в настоящий момент не в том положении, чтобы отказываться от денег, кто бы их нам ни платил. Они занимаются радиоэлектроникой и снимают часть гаража под склад и мастерскую. Будут испытывать какую-то новую установку, и как только все закончится успешно, она попадет на рынок. Здесь останется только склад, а я стану полноправным компаньоном, со всеми вытекающими отсюда последствиями в смысле оплаты.

— Но вначале ты говорил, что здесь будет…

— Ему, видимо, надо держать все испытания в секрете. Ты же слышала про промышленный шпионаж. — Я защищал Дикса, но в глубине души вся эта история мне не нравилась. — Так что успокойся. Он будет платить мне пятнадцать фунтов в неделю, и мне наплевать, есть у него патент на это изделие или же нет. Это не моя головная боль.

— Шестьдесят фунтов в месяц! — Анна немного успокоилась, но сомнения все же не оставили ее. В чем в чем, а в интуиции ей не откажешь. — Верни им деньги, Гарри. Это не деловые люди, и здесь явно попахивает чем-то плохим.

— Ну нельзя же во всем видеть только плохое! И потом, Анна, ты же знаешь, как нам нужны деньги.

— Такие деньги нам не нужны.

— Но что тебе не понравилось в Диксе? Его яркий галстук?

Анна вскочила, с тревогой глядя на меня.

— При чем здесь галстук? Какой дурак станет платить такие деньги за аренду этой дыры? Почему он не снял пустующее здание магазина на углу всего за шесть фунтов? Почему приехал именно сюда?

Я начал злиться.

— Не лезь не в свое дело. У меня ворох счетов, которые требуют немедленной оплаты. И чем прикажешь платить? Эти деньги нам очень нужны, а из-за женского каприза я не собираюсь вот так за здорово живешь отказываться от них. Пятнадцать фунтов в неделю на дороге не валяются. Дело веду я, а твоя задача готовить обеды.

— Но, дорогой…

— Молчи!

Анна покорно замолчала и, повернувшись, ушла наверх. Я был доволен. Самое время показать, кто в доме хозяин.

Около шести, когда я уже собрался подняться наверх, пришел Билл.

— Привет, дружище.

Он помог мне закрыть двойные двери.

— У меня как раз свободное время, вот я и решил заглянуть к тебе. На следующей неделе будет работа, но об этом молчок.

— Зайдем ко мне в кабинет. Я могу вернуть тебе часть денег.

— Это может и подождать, Гарри.

— Но зачем мне ходить в твоих должниках? Кроме того, я действительно могу это сделать.

— Это точно?

— Разумеется. Одна фирма арендует у меня часть гаража под склад и мастерскую и за это платит пятнадцать фунтов в неделю.

Билл присвистнул.

— Тебе повезло. Но, может быть, я все же подожду?

— Нет, лучше возьми, — я протянул ему деньги.

— А что там за дело было у тебя в субботу?

— А, вот ты о чем! Не хотел афишировать это заранее. Ездил договариваться об аренде с этой фирмой. Потом я все объяснил Анне.

Глаза Билла удивленно округлились.

— Ты оставил нас одних и заставил изрядно поволноваться. Я рад, что все в конце концов устроилось. Но ведь на углу улицы есть пустующий магазин, и эта фирма легко могла снять его и при этом платить раза в три меньше.

Этот магазин уже начал действовать мне на нервы.

— Я знаю, Анна уже говорила о нем. Но это их дело, где арендовать помещение.

Билл, заметив мое раздражение, переменил тему.

— Я рад за тебя. Кстати, а как название фирмы? И вообще, что они за люди?

И вдруг я с растерянностью понял, что не знаю ни того, ни другого.

— Парня зовут Дикс. Эдди Дикс. Он делает новую телевизионную камеру, но это пока секрет, так как аппаратура находится на стадии разработки.

— Но как все же называется их фирма?

Я покраснел.

— Э… это небольшая фирма, и они только начинают свою деятельность.

— Ну, раз они платят такие деньги за твой гараж, тем самым по существу выбрасывая их на ветер, то долго не протянут. Но, скорее всего, они делают это только для того, чтобы не платить налоги.

— Вот и я так считаю.

Билл почесал кончик носа, и на лице его появилась виноватая улыбка.

— Анна очень волновалась. Ты бы ей больше не врал, а, Гарри?

Настроение мое окончательно испортилось.

— Опять старая песня! Я уладил все дела с Анной.

Билл окончательно смутился.

— Ну как знаешь, дружище. Я пошел, еще увидимся.

Мы вместе спустились вниз. Увидев «ягуар», Билл остановился и присвистнул.

— Вот это да! Ну и женщина! Любой мужчина не пройдет равнодушно мимо нее. Я бы и сам не прочь за ней приударить!

— Неужели?

— Но с такими женщинами нужно держать ухо востро. Можешь на меня рассчитывать, уж я за ней присмотрю.

У меня руки чесались, чтобы ударить его промеж глаз, но я сдержался.

— Мне хватает и моего гаража.

— Это она познакомила тебя с Диксом?

— Что ты имеешь в виду?

Во мне все кипело внутри от ярости.

— Неужели непонятно? Ведь ты не смог обмануть меня вчера. Ты хочешь обмануть Анну, меня, но попомни мои слова — эта девица надует тебя в два счета.

— Слушай, Билл, или говори начистоту, или уходи.

— Ты встречался с ней вчера, и она представила тебя этому Диксу. Это же и дураку ясно. И ты уже возомнил, что сможешь с ней потрахаться и Анна об этом даже не узнает. Не делай этого, подумай об Анне. Ей будет очень горько, ведь эта разодетая фифа не стоит даже ее мизинца. Ты же женатый человек.

Это было уже выше моего терпения.

Я ударил его с разворота. Но Билл в долгу не остался. Я как-то забыл, что он был чемпионом по боксу в нашем батальоне. Его прямой правой угодил в мой подбородок, из глаз посыпались искры, и я, как подкошенный, рухнул на пол.

Билл склонился надо мной.

— Прости, но ты сам напросился.

Он сделал попытку поднять меня, но я оттолкнул его руку.

— Уходи!

— Прошу прощения, Гарри.

Я, пошатываясь, направился в кабинет. — Гарри, подожди…

Войдя, я яростно захлопнул дверь.

Глава 6

На следующий день в гараже объявился Берни в компании трех рабочих с инструментами. Я старался держаться от них подальше, но во мне все кипело от раздражения. Анна со своей показной покорностью буквально выводила меня из себя. И потом я очень ждал Глорию. Придет ли она за своей машиной? Увижу ли я ее? Мне захотелось вновь ощутить запах ее духов, вновь посмотреть в ее зовущие глаза.

Ко всему прочему, если Билл сразу все понял, то что говорить об Анне с ее чутьем и интуицией? Она моментально меня раскусит.

Шум, который подняли рабочие, воздвигая стенку, разумеется, тоже не способствовал поднятию моего настроения, но надо отдать им должное, дело свое они знали, и к вечеру стену закончили. Около шести вечера я решил было поговорить с Берни, но тот не был расположен к разговору.

— Я всего лишь выполняю приказ Дикса. Так что к пятнице все будет готово.

— Неужели вы управитесь за такой короткий срок?

— Само собой.

— И все же, как называется ваша фирма?

— Если ты это очень хочешь знать, то спроси у Дикса. — Он скривился. — Я всего лишь выполняю его приказы, и человек маленький… Ну, я пошел.

— А не выпить ли нам? Здесь есть уютный ресторанчик за углом…

— Благодарю, но у меня свидание с девушкой.

Берни быстро переоделся и подошел к машине, стоявшей рядом с «ягуаром» Глории.

— А где сейчас Глория? — поинтересовался я.

— Кто?

Я покраснел, словно нецелованная девица.

— Глория Селби.

— Видел ее как-то в субботу. А что?

— Ничего. Она редко пользуется своей машиной.

— А ты бы хотел продавать ей бензин?

Я фальшиво рассмеялся.

— Жалко, пропадает отличная машина.

— Это не наше дело. До встречи, приятель.

Он укатил, оставив меня в одиночестве. И надо же мне, идиоту, заговорить с ним о Глории! На душе было настолько тоскливо, что хотелось завыть по-волчьи. Полистав телефонный справочник, я нашел номер Глории. Затем подошел к двери и прислушался. Анна возилась на кухне. Я слышал, как она ходит наверху. Едва я начал набирать номер, как послышались шаги Анны. Она спускалась ко мне. Я в панике швырнул трубку. Едва я это сделал, как вошла Анна.

— Могу я взять приходно-расходную книгу, пока готовится жаркое?

— Возьми на столе. — Я боялся посмотреть ей в глаза. — Пожалуй, на сегодня хватит. Я сам запру дверь.

Я уже спустился до середины лестницы, как вдруг послышался телефонный звонок. Резко повернувшись, я стремглав бросился обратно в кабинет, прыгая через две ступеньки.

— Да? — Анна уже успела поднять трубку. Некоторое время она слушала, затем повторила: — Алло, алло…

А вдруг это Глория? Узнала голос Анны и не сказала ни слова… Закрывая гараж, я заметил, как сверху на меня смотрит Анна. Едва я поднялся к ней, как она жалобно сказала:

— Дорогой, что-то у нас не ладится, правда? Пусть все будет по-старому, хорошо? Если вчера я что-то сказала не так, то прошу прощения. Я только…

— Хватит, Анна! Прекрати! Все в порядке.

Она уже подставила губы для поцелуя, но именно в этот момент вновь зазвонил телефон. Я почти оттолкнул ее, так мне хотелось взять трубку первым. И я сумел это сделать, буквально ворвавшись в кабинет и в спешке ударившись коленом об угол стола.

— Да?

— Гарри… Это Гарри? Ты один?

— Да… Но…

— Понятно… Мне скучно без тебя. Давай сходим в кино.

Мимо меня прошла Анна и поднялась по лестнице.

Хлопнула дверь, но я не обратил на это внимания, ожидая, что еще скажет Глория.

— Так значит, у «Плаза», около восьми? Подходит?

— Да. Я буду.

— А жена пустит? — я уловил насмешку в голосе Глории.

— Это уж мои трудности.

У меня дрожали пальцы, когда я закуривал сигарету. Это безумие! Я не должен туда идти! Но… Я вспомнил губы Глории… Нет, отказаться от встречи выше моих сил. Ведь я хочу эту женщину!

Было десять минут седьмого. За это время я успею принять душ, переодеться и к восьми успеть на Нью-Бонд-стрит. Но вначале нужно было поговорить с Анной.

— Это был Дикс, Анна. Он хочет встретиться со мной ровно в восемь. Будут и другие ребята, с которыми мне нужно встретиться по делу. — Я даже не мог смотреть в глаза жены. Вранье не было моим призванием. — Ты слышишь, Анна? Я обязательно должен встретиться с ними.

— Хорошо, дорогой, — прошептала она, не вставая из-за стола.

Я прошел в ванную. Приняв душ и переодевшись, я возвратился на кухню. И зачем только мне понадобился этот ужин? Нужно было сразу уходить, мне кусок в горло не лез.

— Как вкусно. Ну, не хмурься, дорогая! Эти ребята лишь изредка заходят к Эдди, вот он и позвонил. Мне нужно с ними познакомиться. Я ненадолго. — Я с трудом проглотил кусок пирога. — Ты же не будешь скучать, если я ненадолго отлучусь?

Анна глянула на меня в упор, и я даже отшатнулся, сколько в ее глазах было ненависти и ярости.

— В конце концов, ты все равно уйдешь, нравится мне это или нет! Ты думаешь, что можешь меня обмануть? Нет, Гарри, я не настолько глупа!

— Ну что ты, Анна! Вечно ты со своими подозрениями. В кои-то веки у меня появилась возможность заработать немного денег, чтобы помочь, между прочим, и тебе, а ты придираешься к галстуку Дикса.

— А эта Селби, подруга Дикса? Ведь это она познакомила тебя с ним? И не говори, что это не так!

— Оставь Глорию в покое. Она-то здесь при чем?

— Но ведь это именно она тебе звонила, а вовсе не Дикс. Не надо обманывать, если не умеешь это делать.

Это было уже опасно. Я приготовился к защите.

— Но, дорогая…

— Если ты хочешь уйти к ней, то уходи — задерживать не стану. Я не могу быть с тобой, когда ты постоянно думаешь только об этой женщине.

А вот здесь я испугался не на шутку.

— Анна, опомнись! О чем ты? Ты для меня все! Ну зачем ты так? Ведь… ну как тебе…

— Не пугайся, Гарри. Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив. Может, эта женщина и есть твое счастье.

— Прекрати, Анна! Как ты можешь так говорить! Неужели ты не понимаешь, что значишь для меня? Да Глория не стоит даже твоего мизинца. Я никуда не пойду! Как я могу причинить тебе горе?

— Я не хочу пугать тебя, Гарри. Я лишь хотела убедиться, что ты меня до сих пор любишь. Если же нет — скажи сразу. Я могу позаботиться о себе и сама. Но делить тебя с кем бы то ни было не собираюсь!

— Для меня Глория ничего не значит, поверь. Конечно, она очень привлекательная, может быть, у меня и появились кое-какие грешные мысли, сознаюсь. Но этого больше никогда не повторится.

Анна вдруг закрыла лицо ладонями и заплакала навзрыд. Я попытался было ее обнять, но она вырвалась.

— Это надо решить раз и навсегда. Не позволяй ей разрушить нашу жизнь. Ведь мы вдвоем строили наше счастье, а разрушить его можно в один момент.

— Этого больше никогда не повторится. Обещаю тебе, Анна.

Она прижалась ко мне, дрожа всем телом и задыхаясь от волнения, прошептала:

— Я тебе верю, милый. Но не обманывай меня больше. Если я могу чем-то помочь тебе, только скажи. Ведь я так люблю тебя!

Я поднял ее и отнес в спальню, где осторожно уложил на кровать.

— Анна, ты моя единственная и любимая. Как я тебя люблю… Я так устал от всех этих неприятностей… так соскучился по тебе.

— Но, Гарри, а твой ужин…

— Не до ужина…

— Я сама, ты все порвешь… расстегни… Ну вот, не умеешь даже это сделать, а еще к другим собираешься… Ах!..

Часы на ночном столике показывали половину восьмого, когда вновь зазвонил телефон. Анна сжалась, ее пальцы сжали мое плечо.

— Ответь, Гарри.

— Зачем? Пусть себе звонит.

Мы лежали рядом друг с другом, прислушиваясь к биению наших сердец.

— А вдруг это звонит кто-нибудь из клиентов?

— Не беда. Ты важнее всего.

Телефон звонил еще несколько раз, но я не обращал на это никакого внимания.

Глава 7

На следующее утро, сидя в кабинете я чувствовал себя полным идиотом. Бог мой, да из-за какой-то почти незнакомой мне девицы я едва не разрушил семейное счастье. Каким самоуверенным болваном я был, надеясь, что никто ничего не узнает. Но Билл и Анна раскусили меня сразу. Да, у меня точно крыша поехала. Пора прекращать эти дурацкие эксперименты.

С этим покончено. Какая все-таки замечательная и чуткая у меня жена! Как хорошо, что она вовремя меня остановила. Если бы у нее не хватило на это смелости, наша семейная жизнь могла быть окончательно разрушена. Я поднялся, отодвинул стул и подошел к окну. Интересно, что подумала Глория, когда я не явился на встречу? Что меня не пустила Анна или же я сам не захотел? Но не все ли равно, что она подумала? Пусть во всем винит себя. И вообще, пусть забирает свою машину и проваливает ко всем чертям!

Рабочие под руководством Берни трудились вовсю. Они уже установили дверь. Я спустился и подошел к Берни.

— Кажется, вы сегодня закончите?

Берни пожал плечами.

— Внутри помещения еще очень много работы, — кивнув мне, он величественно удалился.

Поняв намек, я подошел к Тиму и помог ему установить магнето. Чуть позже приехал Джо и привез два больших чемодана. С ним был Луис. Войдя в свою конуру, они тут же закрылись на ключ.

Я все ждал, что вот-вот появится Глория, но ее не было, и мне стало не по себе. Каждый раз, когда звонил телефон, я вскакивал и мчался к нему, но постоянно звонили совершенно посторонние люди.

Берни зашел ко мне в кабинет около пяти часов вечера.

— Ты не будешь против, если мы поработаем немного попозже, скажем, часов до десяти?

— Хорошо. Я закрою двери гаража, но когда вам нужно будет уйти, вы постучите и я открою. Как дела?

— Все в порядке.

Анна встретила меня с улыбкой.

— Сейчас будем ужинать.

— Отлично. Я проголодался, как черт. Пойду приму душ.

Стоя под тугими струями воды, я гадал, что они могут делать за закрытой дверью. То, что эта троица не электронщики, ясно, как божий день. Я уже жалел, что связался с Диксом, и понимал, что здесь что-то нечисто. Мне заплатили хорошо, но почему Дикс так стремился получить место именно в моем гараже? Он не снял пустой магазин на углу, и это доказывало, что его интересовало именно место, а не гараж. А вдруг они планируют вооруженный грабеж? Но что здесь грабить? Табачная лавка рядом практически не дает прибыли, а часовщик давно собирается закрыть магазин. И что только лезет в голову? Однако сегодня ночью стоит все же вскрыть дверь их помещения и посмотреть, что они там наворочали.

За ужином Анна заявила, что хочет поехать к матери. Я вздрогнул от неожиданности. Каждый месяц она ездила к матери на день-два. И сразу же мои мысли закрутились вокруг Глории. Ничего не поделаешь, она запустила коготки в мое сердце значительно глубже, чем я ожидал.

— Да, да, — сиплым голосом сказал я.

— Тебе не нравится, дорогой? Если ты против, я не поеду.

— Но ведь она будет ждать.

— Можно отправить телеграмму.

Я нахмурился.

— Но зачем? Ты же ведь всегда ездила.

— Да, но… — последовала неловкая пауза.

Я покраснел.

— Ты мне не доверяешь?

— Ну что ты! Но пойми…

— Этого никогда не повторится, поверь.

— Хорошо. Ты пойдешь в клуб с Биллом?

Когда Анна уезжала, мы с Биллом обычно отправлялись в клуб поиграть в бильярд и выпить вина. Это позволяло мне вновь встретиться с ребятами, с которыми я вместе воевал. Я всегда с нетерпением ожидал этого вечера, однако сейчас мне было не до клуба. Но Анне я сказал, что пойду, гак и обычно, с Биллом в клуб.

— Я скажу Биллу.

— Я не видела его с субботы. Вы что, поссорились?

— С чего ты взяла? Он приходил в понедельник.

Я, конечно, видел Билла возле почты, но он больше не заходил в гараж. Я был зол на него и все же хотел помириться.

Около десяти Берни крикнул, что они уходят. Я вышел закрыть за ними дверь. Луис уже сидел за рулем.

— До завтра, — буркнул Берни, и они укатили.

Я подошел к закрытой двери и рассмотрел замок. Открыть его будет несложно. Я подошел к верстаку, чтобы взять необходимые инструменты, как вдруг услышал за дверью слабый шорох. Я насторожился. В гараже был полумрак. Я на цыпочках подошел к двери и прислушался. И вдруг я вспомнил, что не видел, как уезжал Джо. Уехал ли он раньше или прячется за закрытой дверью? Приложив ухо к панели, я услышал слабый скрип. Внутри явно кто-то был. Я постучал.

— Эй, там есть кто-нибудь?

Скрип моментально прекратился. Я снова постучал. Теперь я был уверен, что там сидит Джо и старается не сопеть носом. Пожав плечами, я положил инструменты обратно и, выключив свет в гараже, поднялся по лестнице. Анна была в ванной.

— Они уехали, дорогой?

— Да, я все запер. Кажется, намечается дождь. — Я ничего не сказал Анне о своем открытии. Так как Анна продолжала купаться, я вновь спустился в гараж. Очевидно Джо сидел внутри и курил. Я явственно ощущал запах сигаретного дыма. Но зачем он спрятался? Неужели они опасаются, что я могу забраться туда? Ничего не оставалось, как вернуться к себе.

Лежа рядом с Анной, я смотрел в потолок. Дождь барабанил по мостовой. Завтра вечером я буду один. Я подумал о Глории, представив, как раздеваю ее, ласкаю грудь… Но вдруг Глория вообще не захочет со мной разговаривать? Ведь я поступил с ней по-свински. И все же стоит позвонить ей завтра и попытаться объясниться. Скажу, что Анна обо всем догадалась, и я не мог прийти на свидание. Это будет просто вежливый звонок. Я спокойно заснул.

Должно быть, я проспал часов пять или шесть, так как когда открыл глаза, уже светало. Снаружи доносился шум двигателя машины. Я соскользнул с постели и подошел к окну. На противоположной стороне улицы стоял крытый фургон. Рядом с ним находились двое мужчин и Билл. Пожав им руки, он сделал пометку на листке бумаги, предварительно глянув на часы. Парочка села в фургон и укатила.

Я тоже машинально посмотрел на часы. Была половина четвертого утра. Сонная Анна подняла голову.

— В чем дело?

— Спи. Я услышал шум двигателя и подумал, что приехала машина, а это лишь почтовый фургон.

Я вновь забрался под одеяло. И уже проваливаясь в сон, вдруг вспомнил радостный голос Билла: «Ты не поверишь, но иногда мы перевозим ценности. И ваш покорный слуга будет сидеть рядом с водителем и следить за тем, чтобы у плохих мальчиков не возникало соблазна завладеть ими…» И потом, прежде чем мы с ним подрались, он сказал: «Пока у нас нет ничего ценного, но на следующей неделе мы ожидаем очень важный груз. Но об этом молчок…»

Сна как не бывало. А вдруг именно за этим грузом и охотится Дикс? Тогда все понятно. Мой гараж расположен как раз напротив почты. Джо сидит в гараже, чтобы узнать график отправления почтовых фургонов. Я вспомнил, что Дикс особенно настаивал, чтобы в помещении было окно, выходящее на улицу. Неужели я разгадал их замыслы? Тогда над Биллом нависла серьезная опасность. Ведь он не останется в стороне и обязательно ввяжется в драку. Я тоже буду замешан в этом, так как полиция моментально узнает, что мне платили шестьдесят фунтов в месяц за помещение, стоящее втрое дешевле. В довершение всего, полиция вообще может посчитать, что я замешан в ограблении. А вдруг Глория тоже в этой банде? Вряд ли. Вероятно, она просто знакома с Диксом. Мне стало приятно от мысли, что я вскоре увижу ее. Только без глупостей. Поговорю с ней о Диксе и уйду, мило попрощавшись. А Анне пока ничего не стоит говорить. Лучше это сделать после того, как я проверю свое подозрение.

Глава 8

Анна уехала сразу после ланча. Провожая ее до дверей гаража, я увидел, что на нас смотрит Берни. Я не стал представлять его жене, но надо отметить, он и не стремился к этому, а демонстративно повернулся к нам спиной в тот момент, когда мы проходили мимо.

Анна тихо сказала:

— Завтра в одиннадцать я вернусь. Что ты собираешься делать?

— Как всегда пойду в клуб с Биллом.

Она поцеловала меня и ушла.

Вернувшись в гараж, я наткнулся на Берни, который ехидно улыбался.

— Холостяком остался?

— Только на день. Она уехала к матери.

— Гм, иногда и тещи могут на что-то сгодиться. Не упускай момент.

Чувствуя, что вот-вот у меня кончится терпение, я вернулся в кабинет. Усевшись за стол, я позвонил Глории. Подождав немного, я разочарованно положил трубку. Вероятно, она была где-то в городе.

В течение дня я звонил ей еще несколько раз, но безрезультатно.

Около шести вечера дверь кабинета отворилась и ко мне, сияя довольной улыбкой, вошел Билл. Я не ожидал такого и растерялся.

— Гарри! Так мы пойдем в клуб?

Меньше всего я хотел идти туда, но если об этом узнает Анна, все будет кончено.

— Хорошо, Билл. Как всегда в семь?

— Тогда мы еще успеем поужинать, — его радостный тон и поблескивающие от удовольствия глаза окончательно испортили мне настроение.

В это время в кабинет зашел Берни и попросил спички. Билл, добрая душа, тут же протянул ему коробок. Я счел нужным представить их друг другу.

— Это мистер Берни. Он работает на той фирме, о которой я тебе уже упоминал. А это мистер Мете.

Они пожали друг другу руки.

— Мальчики собираются гульнуть? — Берни гнусно улыбнулся.

— Почему бы и нет?

— Я, кажется, видел вас на почте. Вы ведь работаете в охране, не так ли?

Билл подмигнул.

— Точно. Только что получил эту должность.

— А вдруг на вас нападут? Вам разрешают носить оружие?

— Конечно! У нас у каждого автомат, по паре гранат, да еще пулемет в фургоне.

— Хватит разыгрывать! У вас пока что вообще нет оружия.

Я насторожился. Было ясно, что Берни прощупывал Билла.

— Почему бы вам не ездить в бронированных фургонах, как у нас в Штатах. Там у всех оружие, и при малейшей опасности ребята пускают его в ход.

— У нас тоже для грабителей есть свои сюрпризы, так что за себя мы сумеем постоять, — Билл дружески подмигнул Берни.

— Если у вас нет никаких дел на ближайшее время, — поспешно, слишком поспешно, сказал Берни, — поедем ко мне. Ничего особенного не будет, выпьем, потанцуем. Будут девочки. Как вам нравится такая идея?

— Нет, нет, — быстро возразил я. — У нас дела.

Берни пожал плечами.

— Можете заходить ко мне в любой час. Там будут все наши и Глория тоже.

Я почувствовал на себе испытующий взгляд Билла и приготовился к защите.

— Спасибо, но мы вряд ли придем.

— Мне еще нужно вернуться на работу, — сказал Билл и вышел.

Берни проводил его взглядом, затем стряхнул пепел прямо на пол и тревожно спросил:

— Как ты думаешь, он пошутил?

— Относительно чего?

— Относительно оружия. — Берни шмыгнул носом.

— А тебя это что, страшит?

Он фальшиво рассмеялся, но глаза смотрели злобно.

— Ладно, я пошел.

— А зачем Джо сидел там всю ночь?

Берни подозрительно посмотрел на меня.

— Работал.

— В темноте? Неужели вы принимаете меня за идиота?

— А почему бы и нет? Ночью приятно работать. Никто не мешает. — Кивнув, Берни ушел.

Когда ровно в семь мы с Биллом закрывали двери гаража, я был уверен, что Джо опять сидит внутри. «Пусть сидит, черт, раз ему так надо», — решил я.

Мы сели в автобус и отправились в Сохо, в маленький греческий ресторанчик, где можно было вкусно поесть за весьма умеренную плату. Это нас очень устраивало, так как деньги нужно было экономить.

За ужином Билл вдруг вспомнил о Берни.

— Этот твой знакомый не очень похож на специалиста по электронике.

— А ты похож на охранника?

Он ухмыльнулся и похлопал меня по плечу.

— Между нами, Билл, у тебя есть оружие?

— Ничего у нас нет, кроме кулаков и дубинки. Но у нас есть одна штука, о которой я даже не имею права говорить.

— А что это ты говорил о важном грузе в пятницу?

— Действительно говорил, и вчера была проверка готовности. У нас в стране вот уже двадцать лет не грабили почтовые фургоны, такое происходит только в Штатах. А ты-то откуда слышал об этом грузе?

— Ты же сам и говорил.

— Ах, да. Но не будем больше об этом.

— Я видел, как вы сегодня ночью производили проверку. Услышал шум машины и подошел к окну. Что-то рановато вы выезжаете. Так когда конкретно будет этот груз?

— Этого я сказать не могу, потому что и сам не знаю. Знаю, что скоро. — Билл переменил тему, заговорив о футболе.

Из клуба мы вышли в половине двенадцатого. Билл поминутно зевал.

— Черт, сегодня пришлось рано вставать. Жутко хочется спать. Завтра выходной, так что отосплюсь. Надеюсь, ты знаешь дорогу домой.

— Я-то знаю, а ты к себе попадешь?

Билл улыбнулся.

— Не волнуйся, все будет в полном порядке.

— Ведь уснешь на ходу.

— А это уж мои трудности.

Мы расстались в конце улицы, и я тут же поехал на Нью-Бонд-стрит. Света в окнах квартиры Глории не было. Безуспешно позвонив, я уселся в нише у окна и приготовился ждать. Через полчаса послышался шум подъезжающей машины. Выглянув из-за угла, я увидел такси, остановившееся возле подъезда. Из машины вышла Глория. Одета она была просто, но со вкусом, однако эта простота стоила, наверное, целое состояние.

Глория остановилась и начала рыться в сумочке, по всей видимости, разыскивая ключи. Я моментально очутился рядом с ней.

— Вот и я, Глория, — сиплым от волнения голосом сказал я.

— Боже, что ты делаешь здесь в такой поздний час?

— Действительно поздно, но у меня неотложное дело. Можно зайти?

— Но уже половина первого ночи! Неужели ты всегда заходишь к девушкам в такое время? — она посмотрела на меня с улыбкой.

— Но это очень важно, — повторил я.

Вдруг Глория рассмеялась.

— Хорошо, Гарри, понимаю, что это важное дело ты выдумал, но все же заходи, ты мне нравишься.

Открыв дверь, она пропустила меня в маленький холл, а оттуда мы прошли в гостиную. Глория зажгла свет и включила музыку, после чего уселась в кресло. Обтягивающее платье подчеркивало изящные линии ее фигуры.

— Ох, и устала же я… Хочешь выпить?

— Нет, ничего не хочу, — соврал я, так как безумно хотел Глорию.

— Даже не знаю, почему я пригласила тебя сюда. Уж очень некрасиво ты вел себя в тот вечер.

— Прошу прощения, но моя жена…

— Так вот в чем дело! — улыбнулась она. — И как это жены всегда обо всем догадываются? Интуиция, видимо.

— Мне необходимо сказать тебе, Глория…

— Попозже. Мне надо переодеться.

У меня на мгновение замерло сердце и пересохло во рту.

— Я… я…

Она звонко рассмеялась.

— Ты что, боишься меня?

— Нет, просто не хочу неприятностей.

Ничего не сказав, Глория ушла в спальню, оставив дверь открытой. Я делал героические усилия, чтобы не смотреть туда, но продержался очень недолго. Глория стояла перед большим зеркалом. На ней был только кружевной прозрачный лифчик, который ничего не скрывал, а лишь подчеркивал красоту ее груди. Прозрачные кружевные трусики тоже не скрывали ее прелестей.

Глория накинула роскошный шелковый халатик и повернулась в мою сторону. Халат не был застегнут, и в переливах оранжевого шелка я видел смуглые бедра, покачивающиеся на ходу. Фигура Глории напоминала амфору. Уже на пороге спальни она запахнула халатик, перевязав его шелковым пояском. Это зрелище настолько потрясло меня, что мои благие намерения вести себя с ней очень осторожно моментально улетучились. В висках застучала кровь. Я страстно хотел эту женщину.

— И все же, что привело тебя сюда в столь поздний час? — спросила она, присаживаясь на стульчик возле бара. Запах духов Глории приятно щекотал мои ноздри.

— Моя жена уехала к матери.

— И ты тут же примчался сюда, чтобы сообщить мне эту новость? — игриво спросила она.

— Почти.

Но Глория меня не слушала, ясно думая о чем-то своем.

— Гарри, обычно в это время я уже давно сплю. Мое тело должно отдыхать от тугих резинок. Вы, мужчины, даже не представляете, сколько приходится терпеть бедным женщинам ради того, чтобы выглядеть привлекательно. Вот, посмотри сам, — распахнув халатик, она взяла мою руку и заставила проверить прочность резинки трусиков. Резинка действительно была тугой, но до нее ли мне было! Сладкая дрожь пробежала по спине. — И так как ты покушаешься на мое свободное время, Гарри, то я думаю, будет справедливо пойти мне на уступки, и, если я сейчас избавлюсь от этих противных резинок, ты не будешь шокирован. Тем более, что ты настоящий джентльмен и не воспользуешься моей беззащитностью.

Я молчал, словно набрав в рот воды.

— Я считаю, что если мужчина — истинный джентльмен, то он даже в присутствии обнаженной женщины не позволит себе ничего лишнего, — продолжая мило болтать, Глория сбросила халатик и, повернувшись ко мне спиной, безуспешно пыталась расстегнуть застежку лифчика.

— Помоги же мне, Гарри, — промурлыкала она.

Я призвал на помощь остатки самообладания и несмело приблизился к Глории.

С застежками я справился на удивление быстро, боясь коснуться бархатной кожи Глории.

— Благодарю, Гарри, — не поворачиваясь, Глория грациозным движением сняла трусишки. — Ох, как хорошо. Да, еще сережки.

Я стоял рядом с Глорией, опьяненный запахом ее тела, и не мог заставить себя сделать хотя бы шаг от нее.

Неожиданно одна из сережек выскользнула из ее пальцев и упала на пол. Глория поспешно нагнулась за ней. Ее роскошные бедра предстали передо мной во всей красе.

— Помоги же мне, Гарри, я уронила сережку, — жалобно попросила она.

Я послушно опустился на колени, чтобы разыскать злополучную сережку, а когда нашел ее и вновь посмотрел на Глорию, она уже надела халат, плотно запахнув его спереди. Но перед моими глазами стояли ее роскошные бедра, манящие к себе, как некогда сирены своей песней манили к себе Одиссея.

— Вот теперь совсем другое дело.

Этот будничный тон, вероятнее всего, включил во мне защитный рефлекс, так как я тут же автоматически спросил:

— Глория, что ты думаешь о Диксе?

— Ты уверен, что в настоящий момент тебя интересует именно Дикс?

— И все же, что ты о нем знаешь? Надеюсь, ты понимаешь, что он жулик?

Глория подошла ко мне поближе. Ее глаза обладали буквально магнетическим воздействием. В своем оранжевом халатике, подчеркивающим черноту волос и смуглую кожу, она была для меня самой желанной женщиной в мире. Я хотел ее до безумия. Женщины такой красоты и очарования у меня еще никогда не было.

— Я жду ответа, Глория, — все же повторил я, сам не сознавая смысла своих слов.

Глория молча взяла меня за руку. Я сразу понял смысл этого жеста и задрожал от предвкушения того, что должно произойти. Кожа ее была нежной, как у ребенка.

— Пойдем в спальню, Гарри, — нежно прошептала она.

Мои силы к сопротивлению слабели. Я, как загипнотизированный кролик, пошел вслед за ней. Она начала включать бесчисленные светильники, бра, подсвечники, и спальня осветилась, как сцена театра.

— Я люблю, когда много света, — заявила она, стоя перед зеркалом. — И почему люди предпочитают заниматься любовью в темноте? Я хочу света и огня! Хочу видеть мужчину! — Она повернулась ко мне, сверкая глазами и гордо вскинув голову. — Я красивая, да, Гарри?

— Все так говорят, — прошептал я. — Ты самая прекрасная женщина в мире!

— И это не преувеличение. Так смотри же на меня! — Глория развязала шнурок, и халатик упал к ее ногам. В ярком свете кожа ее отливала золотом.

Несколько мгновений Глория стояла неподвижно, словно давая мне возможность вволю налюбоваться ее неподражаемой красотой. Я чувствовал себя мальчишкой рядом с этой жрицей любви.

Наконец, сделав два шага, Глория подошла вплотную ко мне, обеими руками приподнимая пышные груди, вовлекая меня в игру, придуманную еще Адамом и Евой. От своих упругих грудей она повела мои руки вниз, к бедрам. Затем помогла мне раздеться, делая это ловко и умело, приводя меня в исступление своими прикосновениями. Я буквально трясся, предвкушая предстоящее наслаждение. Бережно подняв, я понес ее к постели. Она обвила меня, как виноградная лоза. Мои ноги подкашивались. Вкрадчиво наигрывала музыка, создавая неповторимый интим. Я нежно ласкал ее изумительное тело, чувствуя, как желание все более усиливается. Чудесные волосы Глории разметались по подушке, на щеках играл румянец, грудь вздымалась от частого дыхания и конвульсивно вздрагивала, когда я доставлял ей особое удовольствие. Наконец Глория застонала от наслаждения. Как прекрасен был миг, когда я уже не мог сдержать своего желания. Глория рванула меня на себя, сладострастный стон вырвался из ее груди. Она прижала меня к себе с нечеловеческой силой, когда мы одновременно достигли вершины любви.

Глава 9

— Да вы прямо орлы! И все же не перестарайтесь, — язвительный голос Дикса прозвучал настолько отчетливо, словно он находился в спальне. Глория тотчас же оттолкнула меня и, перекатившись к краю кровати, схватила халат и накинула его на себя.

Я, как парализованный, остался лежать на постели, лихорадочно оглядываясь и пытаясь понять, откуда раздался этот голос.

— Что это? — наконец прошептал я.

— А ты не догадываешься? — Глория подошла к зеркалу, пригладила растрепавшиеся волосы и вытерла губы тыльной стороной ладони, сделав это с такой брезгливостью и отвращением, что мое сердце замерло в предчувствии чего-то ужасного. — Ты глупый самовлюбленный павиан!

Я моментально слетел с постели.

— Это Дикс?

Глория, не обращая на меня ни малейшего внимания, подкрашивала губы. Я же был в состоянии близком к обмороку.

— Глория, где он?

— Ты можешь заткнуться?

Я схватил ее за плечи и резко встряхнул.

— Шлюха, так он здесь?

Глория резко освободилась и подряд залепила мне три пощечины. Она сделала это настолько быстро, что я не успел защититься.

— Не прикасайся ко мне, вонючая тварь! — Она тряслась от отвращения, и в ее глазах было столько ненависти, что я отшатнулся.

И в этот момент открылась дверь.

— Полегче, приятель! — рявкнул Дикс, появляясь на пороге. — Глория, вали отсюда, ты уже позабавилась на славу, а теперь мне надо поговорить с этим придурком.

На Диксе был черный вечерний костюм, а шляпа сдвинута набок. Лицо его было красным и вспотевшим. — Да, приятель, здорово ты повеселился! Приятно было смотреть.

Ярость моментально охватила меня. Я хотел убить этого мерзавца, разрезать на кусочки и скормить псам. Сжав кулаки, я сделал шаг вперед.

— А вот этого не надо…

Я хотел врезать ему прямо по ухмыляющейся роже, но он сблокировал мой удар и в свою очередь провел отменный крюк в солнечное сплетение. Казалось, меня лягнула лошадь. В глазах у меня потемнело, и я упал на колени. Пробыв в нокдауне несколько секунд, я все же поднялся. Дикс, ухмыляясь, наблюдал за мной, но я видел, что он готов врезать мне еще раз, как только я очертя голову ринусь в атаку.

— Встречал я и не таких, — миролюбиво продолжал Дикс. — Садись, нам нужно поговорить.

Этот удар парализовал мою волю к сопротивлению. И все же я решил, что когда силы вернутся ко мне, я сделаю попытку еще раз ударить по этой наглой роже, пусть после этого он даже убьет меня. Сделав глубокий вдох, я стал надвигаться на него. Дикс разрешил мне подойти почти вплотную, затем играючи ушел от моего кулака, и в следующее мгновение удар правой заставил меня вновь растянуться на полу. Я еще смог подняться на четвереньки, но на то, чтобы выпрямиться, у меня уже не хватило сил. Я был беспомощен, словно ребенок, и лишь с трудом хватал ртом воздух. Да, Глория была права, этот мерзавец действительно классный боксер. С этим нужно было примириться.

Дикс уселся на кровать, на которой еще пять минут назад мы занимались любовью с Глорией, и закурил сигарету.

— Не принимай все так близко к сердцу. Скоро ты поймешь, что к чему.

Я дотащился до стула и сел, держась руками за низ живота. Мне казалось, что как только я разожму руки, мои внутренности вывалятся наружу.

Некоторое время Дикс изучающе смотрел на меня, потом поднялся.

— Думаю, тебе не помешает немного выпить, — с этими словами он вышел из спальни.

А музыка между тем продолжала звучать. Мне казалось, что я вижу кошмар, в голове не было никаких мыслей, только пустота и мрак, да еще все время усиливающийся страх. Ярость же улетучилась.

Вернулся Дикс и сунул мне в руки бокал с виски. Я послушно проглотил напиток и едва не подавился, закашлявшись.

— Знаешь, приятель, я уже начал было волноваться. Ты оказался гораздо умнее, чем я думал, и едва не провалил всю операцию. До сих пор мои планы срабатывали без сучка и задоринки, а здесь едва не получилась осечка.

В спальню вошел Берни, весь мокрый от пота.

— Все о’кей, Эд. Еще не высохли, но качество отличное.

Он вручил Диксу эмалированный поднос, многозначительно глянул на меня и вышел.

Дикс с интересом посмотрел на содержимое подноса.

— А что, действительно получилось отменно. Почти произведение искусства. Не хочешь ли взглянуть, приятель? — Дикс продемонстрировал мне три фотографии большого формата, еще влажные.

Сердце мое замерло, когда я рассмотрел, что же конкретно было сфотографировано. Мужчина на снимках был я! Оттолкнув поднос, я попытался еще раз врезать по ненавистной роже, но Дикс, перехватив мою руку, ударил кулаком по голове. Я в который раз оказался на полу. Револьвер бы мне сейчас!

— Видишь маленький черный кружок в центре зеркала? Там объектив шестнадцатимиллиметровой кинокамеры. Пленка обошлась мне почти в двести долларов. Но все окупится с лихвой, когда я буду продавать копии этого порнографического фильма. Ты показал себя большим специалистом в области секса. Этот фильм заслуженно принесет тебе мировую славу. И по гроб жизни ты будешь обязан этим только мне. Так что с этого момента ты наш душой и телом. И если ты заартачишься, то завтра твоя маленькая женушка в чистеньком передничке получит эти снимки. Вот, должно быть, обрадуется, увидев, что изображено на них. Надо же как-то разнообразить жизнь жен. Им ведь так скучно все время торчать на кухне. Она, бедняжка, скорее всего, и не догадывается о твоих талантах в этой области. Ну а уж когда мы устроим просмотр порнофильма с личным участием актеров, то есть тебя и Глории, это будет сенсация. Ну и штучки ты выкидывал, парень. Даже меня прошиб пот, когда наблюдал за вашими развлечениями. До сих пор не могу успокоиться.

Да, ловко они меня провели, как мальчишку. Я был готов на все, только бы Анна не увидела эти снимки, а тем более фильм.

— Что ж, ты получил огромное удовольствие, парень, а за это, как ты понимаешь, надо платить. Ты ведь догадался, за чем я охочусь? Если нет, то я введу тебя в курс дела. В конце этой недели, примерно в субботу или воскресенье, на континент пересылается большая партия технических алмазов. Груз прибудет на почту, расположенную напротив твоего гаража, то есть на Игл-стрит. Оттуда в почтовом фургоне его перевезут в аэропорт Норфолка. У тебя в гараже оборудован наш штаб. «Ягуар» Глории наша самая скоростная машина. Мы подключились к твоему телефону, и как только фургон двинется в путь, Джо тут же поставит нас в известность. Но здесь имеется один нюанс, и чтобы как-то обойти его, нам нужен человек именно твоей специальности. В пятницу ты пойдешь на почту и заблокируешь сигнал тревоги, оборудованный внутри фургона. Как это ты сделаешь, твои трудности, но ты это сделаешь обязательно. Если же не сделаешь, последствия можешь представить. Это отразится и на твоей жене. Ты даже вообразить не можешь, как Луис умеет обращаться с баллончиком с серной кислотой. Высший класс! Ты видел когда-нибудь лицо женщины, подвергшейся такой процедуре? Так вот, именно так будет выглядеть лицо твоей жены. Но вначале она получит снимки. Сегодня вторник, можешь подумать над моим предложением до пятницы. Позже я заеду к тебе и рассмотрю твои предложения по этому вопросу. На всякий случай я прихвачу с собой и эти снимки, а также фильм. — Дикс махнул рукой в сторону двери. — А теперь проваливай отсюда!

Каждый шаг причинял мне жуткую боль. Я вышел из спальни молча. Что тут можно было сказать? В гостиной, с бокалами виски в руках сидели Берни и Луис, а эта шлюха Глория сидела на диване и курила. Халат был расстегнут, так что я еще раз имел возможность полюбоваться ее длинными стройными ногами. Она даже не посмотрела в мою сторону, я же, как побитая собака, направился к выходу.

— Проводи нашего приятеля, Берни, — распорядился Дикс, входя в гостиную. — Он теперь в нашей команде.

Берни послушно сполз со стула и, подойдя к двери, открыл ее.

— Двигай, сопляк. Ты нас сегодня отлично развлек. И не споткнись, там ступеньки.

Я уже почти доковылял до двери, когда Берни окликнул меня:

— Эй! Пару слов на прощание.

Повернувшись, я даже не успел среагировать — кулак Берни врезался в мою челюсть.

— Это тебе от Глории, придурок. Считай это прощальным поцелуем, — Берни с ухмылкой захлопнул дверь перед моим носом.

Глава 10

Мы с Тимом проверяли двигатель в машине, когда в гараж вошла Анна.

— Я сейчас, — сказал я, продемонстрировав ей руки в масле, показывая, что не могу обнять и поцеловать ее. — Все в порядке?

— Да. А у тебя?

Некоторое время она встревоженно смотрела на меня. Мое лицо с темными кругами под глазами и свежей ссадиной на подбородке ей не понравилось.

— Мы провели весь вечер с Биллом в клубе, так что немного побаливает голова, — виновато сказал я.

Кивнув, Анна поднялась в квартиру, я же, закончив работу, вымыл руки и поднялся в кабинет. В половине девятого в гараже появился Берни, чтобы сменить Джо. Он даже не глянул в мою сторону. Моя челюсть, куда пришелся удар этого мерзавца, жутко болела, а на груди от ударов Дикса остались красные пятна. Внешне я походил на человека, который бурно провел ночь. Внутри у меня все болело. Я попал в ловушку, из которой не было выхода, и тем самым предал Анну. Если бы не угрозы Дикса облить ей лицо кислотой, если бы не порнофильм, я бы еще мог бороться, но в настоящий момент я был беззащитен против их угроз.

Какой же я был идиот! Ведь все было подстроено еще в первую мою встречу с Глорией. Глория проехала за мной до Норфолка, а затем инсценировала поломку машины. Если бы я больше прислушивался к советам жены и к своему внутреннему голосу, то не влип бы в эту ужасную историю.

Возвратившись ночью в пустую квартиру, я совсем потерял голову от страха. Мне казалось, что единственный выход состоит в том, чтобы во всем покаяться Анне и просить вместе с ней защиты у полиции. И все же признаться Анне после того, как я поклялся ей никогда больше не видеть Глорию, было немыслимо.

Прошло почти два часа, прежде чем я немного успокоился и начал рассуждать здраво. Я вел себя, как наивный мальчишка, и получил по заслугам. Я ненавидел Дикса, как никакого другого человека в мире. Я даже не догадывался, что способен на такое чувство. Нужно было во что бы то ни стало спутать им карты. Нужно было заставить его сделать ошибку и моментально воспользоваться этим. Ведь я же далеко не слабак. После войны, правда, я немного размяк, но в свое время много раз ходил на задания в тыл к немцам и заслужил репутацию волка-оди-ночки, а получить такое звание было нелегко. В моем послужном списке значилось несколько захваченных языков, а в паре с Биллом мы охотились за немецкими снайперами. Убивать тогда стало моей профессией, но, женившись на Анне, я начал понемногу забывать о войне и о своей профессии убийцы. Но эта ночь в компании Дикса и его банды заставила вспомнить о своем военном опыте.

Я больше не был благодушным обывателем. Я хотел отомстить Диксу за свое унижение, и только убив его, мог успокоиться. Он грозил показывать этот гнусный фильм в притонах, чтобы недоразвитые подонки пускали слюни, глядя, как я трахаюсь с этой шлюхой Глорией. Он же угрожал облить лицо Анны кислотой. Из-за него жизнь Билла была под угрозой. За все это он заслуживал смерти.

Пока что у Дикса все козыри на руках, но время покажет, кто будет смеяться последним. Временно придется притворяться смертельно перепуганным человеком. Усыпить подозрения этих мерзавцев, а уж когда представится случай, не зевать.

Мне, конечно, очень стыдно было смотреть в глаза Анны, но слишком серьезным было наше положение, чтобы каяться ей за свои грехи, которые никогда больше не повторятся.

Наше семейное счастье оказалось под угрозой. Я попал в ловушку и должен был самостоятельно найти выход из этого положения. Это мужское дело, мое и Дикса. Анна здесь ни при чем.

Я пошел наверх. Анна готовила ланч. Она внимательно посмотрела мне в лицо.

— Почему ты такой бледный, Гарри?

— Плохо себя чувствую. Наверное, что-то не то съел в баре клуба.

У Анны не было повода не верить мне, да и мой прямой взгляд немного ее успокоил.

— Ты сейчас выглядишь, как во время нашего знакомства: грубый, злой и ненавидишь весь мир.

— Я буду злым и на тебя, если ты не дашь мне поесть. — Я нежно обнял Анну, вдохнув запах ее волос.

— Гарри, но что делают здесь эти люди? Они еще долго пробудут здесь?

— Они уплатили за месяц вперед. Значит, как минимум, месяц еще будут здесь.

Говоря это, я знал, что уже на следующей неделе их здесь не будет.

— Но если ты захочешь, я немедленно выставлю их отсюда.

— Это было бы самым лучшим решением, но нам очень нужны деньги.

— Ладно, не будем больше говорить на эту тему.

После ланча я сделал то, чего не делал до сего дня ни разу: пересек улицу и вошел в сортировочное отделение почты. Это было большое помещение, где стояли несколько почтовых фургонов. Мужчины в коричневой униформе загружали их объемистыми мешками с почтой. Каждый был занят своим делом, и несколько минут на меня никто не обращал внимания. За это время я осмотрел помещение.

— Здесь нельзя находиться посторонним. Что вам здесь надо?

Я повернулся. Невысокий человек с усиками щеточкой и в коричневой форме выжидательно смотрел на меня.

— Простите, — я улыбнулся. — Я ищу Билла Метса. Я живу напротив через улицу. Меня зовут Колленз. Может быть, Билл упоминал обо мне?

Лицо человека стало более приветливым.

— Да, да, вспомнил. Он как-то говорил о вас.

Я вытащил пачку сигарет и предложил ему. Мы закурили.

— Мы с ним неплохо повеселились прошлой ночью. Билл все еще способен влить в себя дюжину кружек пива.

— Я тоже пью только пиво. Моя фамилия Гаррис. Он говорил мне, что вы идете в клуб. Я рад, что он назначен охранником, это как раз должность по нем.

— Конечно, ведь раньше он был боксером. Пойди Билл на профессиональный ринг, он мог бы многого добиться. Он был чемпионом нашей бригады в легком весе.

— У меня был небольшой конфликт с ним, но кроме синяка под глазом, я ничего не добился. Хотя Билл и помалкивает о том, что некогда был боксером.

— Я тоже попытался с ним боксировать, и с тем же результатом. Это случайно не фургон Билла?

— Эта рухлядь? Нет, у него новенький фургон.

— Извините, так где все же Билл?

— Но разве вы не знаете? У него же выходной.

— А, черт, как я мог забыть! Ведь он сам говорил мне об этом. Простите.

— Рад был с вами познакомиться. Заходите.

Я вернулся в гараж. Берни наверняка следил за мной, хотя окошко их конуры было занавешено белой занавеской. Около шести в гараже появился Билл.

— Как доехал? — поинтересовался он.

— Нормально. А ты?

— Все в порядке. Я принес креветки. Пусть Анна их приготовит, а мы за банкой пива все уничтожим.

— Отлично. Тащи их на кухню, а потом мы сходим в бар, пропустим по кружечке пива и прихватим пару банок с собой.

Билл направился наверх, и я решил, что после разговора с ним Анна окончательно убедится, что я действительно провел вечер в клубе в компании с Биллом. Вскоре Билл возвратился.

— Креветки уже на плите, — сообщил он. — Пошли за пивом.

Закрыв гараж, мы направились в ближайший бар. Взяв по кружке пива, мы уселись за столик, и только тут Билл заметил кровоподтек на моей челюсти.

— Откуда это у тебя?

— Поскользнулся и неудачно ударился о дверцу машины. Едва не выбил себе зубы. Кстати, я сегодня заходил на почту и познакомился с Гаррисом. Он показал мне твой фургон.

Билл удивился.

— Но этого же нельзя делать.

— Я совершенно забыл, что у тебя выходной сегодня, вот и зашел туда. Мы с ним немного поболтали, и я попросил показать мне твой фургон.

— Ладно, неважно. Но там есть вещи, о которых лучше не говорить в присутствии посторонних.

— Да я к фургону и близко не подходил. Он просто показал его издали. Там есть сирена или что-то в этом духе?

— Сигнал тревоги работает от батареи. Если произойдет экстремальная ситуация, я обязан нажать на кнопку. После этого кнопка автоматически блокируется и сирена ревет постоянно. Очень впечатляет.

Я узнал, что было необходимо, и перевел разговор на футбольную тему. Возможности выигрыша любимой команды дали пищу нашему разговору примерно на полчаса. Пока Билл распространялся на эту тему, я выработал примерный план действий.

При некоторой доле везения вывести сирену из строя было возможно, но делать этого мне не хотелось. И все же слишком рано показывать зубы. Так что если я хочу подловить Дикса на какой-нибудь промашке, надо показать, что он припер меня к стенке.

Мне пришлось немало попотеть, чтобы не вызвать подозрений у Анны и Билла во время ужина. Мне это почти удалось. У меня в голове прокручивались разнообразные планы, но я старался не показывать этого. Я с облегчением проводил Билла до двери гаража, когда пришло время уходить. В помещении почты горел свет, а ворота были широко распахнуты.

— Вы что, не запираете двери даже на ночь?

— Чего ради? Ведь фургоны въезжают и выезжают постоянно. Остальные помещения заперты, но гараж открыт всегда.

— А сторож у вас имеется?

— Всю эту неделю ночью дежурит Гаррис. Он, похоже, самый большой соня у нас. Всю ночь дрыхнет у себя в кабинете. Я был как-то по случаю здесь после полуночи, так мог запросто угнать пару фургонов.

— Но кому может понадобиться почтовый фургон?

— Это верно, но только в том случае, если он пустой. Гаррис постоянно об этом твердит. Он утверждает, что моментально проснется, если кто-нибудь включит двигатель. И думаю, это действительно так. Нужно быть отменным водителем, чтобы выехать с нашего гаража. Ну, до встречи.

— Завтра увидимся?

— Нет, завтра у нас тренировка. Я загляну к тебе в воскресенье.

Билл не спеша направился к автобусной остановке. Я запер дверь гаража, и в этот момент увидел, что Джо выполз из своей норы. Я попытался было обойти его, но он схватил меня за плечо.

— Как дела?

— Нормально. — Я оттолкнул его руку, очень желая врезать по гнусной роже, но все же сдержался.

— Эдц завтра будет здесь. Он ждет от тебя толкового плана, понял?

— Я все расскажу ему.

Повернувшись, я поднялся к себе в кабинет. Пусть думают, что крепко держат меня на крючке. Буду играть эту роль до конца, но при малейшем упущении с их стороны, докажу, что не являюсь слизняком, как они полагают.

Дикс приехал к гаражу в своем роскошном «кадиллаке». Он даже не соизволил выйти из машины.

— Залезай, приятель, немного покатаемся.

— Я ненадолго отлучусь, Тим, — сказал я, забираясь в машину.

Дикс тут же рванул с места, сразу перейдя на максимальную скорость. Что ни говори, а водитель он был отменный. На запрещающий сигнал светофора он не обращал никакого внимания, а его манера перестраиваться из ряда в ряд заставляла меня десять раз прощаться с жизнью. Мы молча доехали до Букингемского дворца.

— Итак, у тебя имеется план, приятель? — спросил он.

— Да. Когда это надо сделать?

— Сегодня вечером. И что за план?

— Почтовый гараж остается открытым всю ночь. Сторож спит, как сурок. Фургон стоит в дальнем конце гаража, далеко от его кабинета. Если сторож случайно меня увидит, я скажу, что приготовил отличный чай и хочу его угостить. На всякий случай я захвачу термос с чаем. Затем уйду и повторю попытку через час. Но надеюсь, все получится с первой попытки. Сирена работает от батареи и оборвать один из проводов не представляет трудности.

— А вдруг они проверяют провода? Не проще ли испортить саму сирену?

— Даже если они и проверяют провода, звонок испортить значительно сложнее. Ничего другого я предложить не могу.

— О’кей. Надеюсь, ты не забыл, что я сделаю в случае неудачи?

— Помню, — я сделал вид, что испугался.

— Нам удалось выяснить, что все планируется на воскресное утро. Груз прибывает в час дня на вокзал Кинг-Кросс. Будь готов встретить фликов дружеской улыбкой, а уж то, что они заявятся в твой гараж, не сомневайся. Молчи как рыба. Когда мы наложим лапу на камни, поднимется такой шум, что чертям станет тошно. Но ты в нашей команде, помни это.

— Тим может сказать, что вы снимали мой гараж.

— Это уж твоя забота. Думай сам, как убрать парня до того, как появятся флики. Если он начнет болтать лишнее, твоя жена получит фотографии и порцию серной кислоты в лицо. И все за счет фирмы.

— Я о нем позабочусь, — решительно сказал я.

— Отлично. Если все пройдет, как мы планируем, то с понедельника ты нас больше никогда не увидишь. Но не вздумай вести свою игру, приятель. В этом случае неприятностей у тебя будет хоть отбавляй.

— Все будет в порядке.

— Будем надеяться. Хочу верить, что больше никогда не увижу твоей рожи.

Домой я возвращался пешком, напряженно размышляя о предстоящем деле. Меня больше всего беспокоила безопасность Билла. Необходимо как-то отвлечь его от этого фургона. Если нападение действительно произойдет в воскресенье, то Билла в фургоне быть не должно. Мне безразлично, кто там будет сидеть, но я очень не хотел, чтобы Билл встретился с бандой Дикса.

Итак, первое, это испортить сирену. Анна могла доставить мне на этот счет массу хлопот. Ведь мне надо было выйти из дома после полуночи, а она могла проснуться и поднять тревогу. К счастью, ко мне в гараж пригнали машину с испорченными тормозами. Я сказал, что там нелады с двигателем и придется провозиться всю ночь.

— Хозяин машины уезжает в отпуск, и ему нужно срочно починить автомобиль. Я пообещал, что все исправлю. Не знаю, сколько времени это займет, но, видимо, работы на много часов.

После ужина я спустился в гараж и, разобрав карбюратор, приступил к работе. Около половины одиннадцатого ко мне спустилась Анна, проверить, как идут дела.

— Дорогая, ложись, мне еще работать и работать.

— Сделать тебе чай?

— Нет. Я сам потом все приготовлю.

— Я еще к тебе приду.

Около полуночи я поднялся, вскипятил чайник и, заварив чай, налил его в термос. Внизу меня уже с нетерпением поджидал Джо.

— Наверное, сторож уже спит, — прошептал он. — Я не вижу его примерно полчаса.

Я вышел на улицу. Игл-стрит была безлюдной. Я осторожно пересек дорогу и вошел в гараж. Вход был освещен мощной лампой, но большая часть помещения тонула во мраке. Мой военный опыт оказался очень кстати. Казалось, что я вновь за линией фронта, на территории врага, и иду захватить языка. Мне нужно было выполнить задание, ведь от этого зависела безопасность Анны.

Как автомат, заведенный на определенную операцию, я прошел в глубь помещения. Даже если Гаррис и заметил меня, у него не могло возникнуть никаких подозрений. Я вел себя, как человек, имеющий право здесь быть. Не доходя несколько ярдов до фургона Билла, я остановился и прислушался. Справа находилась застекленная будка. На столе горела настольная лампа. Там же, в кресле, сидел Гаррис и, насколько я мог рассмотреть, преспокойно спал. Я с облегчением вздохнул. Подойдя к фургону, я открыл дверцу кабины и проскользнул внутрь. Вытащив фонарик, я осветил панель управления. Слева от водителя я увидел красную кнопку с надписью «тревога». Вывинтив болты, я отсоединил один из проводков, надрезал изоляцию, вытащил сам провод, а затем состыковал оборванные концы спичкой, натянув на нее изоляцию. Теперь место разрыва можно было обнаружить только при тщательной проверке. Вся работа заняла не более трех минут. Спрятав отвертку и фонарик, я протер носовым платком все, к чему притрагивался.

Едва я открыл дверцу фургона, послышался шум заезжающей в гараж машины. Свет ее фар ярко осветил гараж. Я вновь захлопнул дверцу и притаился внутри.

Фургон подъехал к пустующему месту недалеко от моей машины. Я услышал ворчание водителя:

— Опять дрыхнешь, соня.

— С чего это ты взял? — негодующе возразил Гаррис, выходя из своей будки. Да, глаза были закрыты, но я не спал.

— Давай подпиши путевой лист, — сказал водитель, и они вошли в будку.

Я выскользнул из машины и, крадучись, направился к выходу. Оставалось пересечь освещенный участок. Это было очень рискованно. Не успел я пройти и половину гаража, как звук голосов заставил меня спрятаться в дальнем углу. Гаррис и водитель подошли к освещенному выходу. Водитель попрощался с Гаррисом и исчез. Гаррис некоторое время стоял у выхода, почесывая кончик носа. Потом вновь вернулся в будку и удобно устроился в кресле. Из опасения, что он заметит меня, я прождал почти полчаса, показавшиеся мне вечностью. Наконец, решив, что он вновь уснул, я тенью проскользнул вдоль стены, пригнувшись, преодолел освещенный участок и выбежал на улицу. Все было тихо. Джо ждал меня. В тусклом свете лампочки я увидел, что он весь в поту.

— Бог мой, — прошептал он. — Я уже думал, что тебя засекли.

— Все обошлось.

— Сделал как надо?

— Конечно. — Я закрыл дверь гаража, погасил свет и поднялся к себе в квартиру.

— Гарри?

— Ты почему не спишь?

— Зачем ты ходил на почту?

По моей спине пробежал холодок.

— Носил чай Гаррису. Думал, он захочет его попить. А откуда ты знаешь, что я там был?

— Просто случайно выглянула в окно. А Гаррис это кто — приятель Билла?

— Да. Ладно, я приму душ. Не гаси свет.

— Как машина? Починил?

— Все о’кей.

— Ложись скорее.

— Сейчас…

Глава 11

После демобилизации я жил с Биллом у его родителей. Отцу Билла было под восемьдесят, а матери чуть меньше. Жили они одни и управлялись с хозяйством самостоятельно. Их деревушка находилась недалеко от Манчестера. Билл в родителях души не чаял.

Я решил использовать его любовь к родителям, чтобы убрать его из Лондона. Мне не хотелось так поступать, но это были единственные люди в мире, не считая Анны, о которых он думал. У них не было телефона, так что связаться с родителями было достаточно сложно, и это тревожило Билла.

«Если кто-нибудь из них заболеет, что делать? — жаловался он мне постоянно. — Как было бы хорошо, если бы они переехали ко мне. Но они и слушать об этом не хотят».

Около четырех вечера мне позвонил один из заказчиков. Зная, что Анна слышала этот звонок, я, переговорив, тут же зашел на кухню.

— У меня плохие новости, Анна. Заболела мать Билла. Только что звонил врач. Он хочет, чтобы приехал Билл.

— Гарри, а ты знаешь, где сейчас Билл?

— Понятия не имею. Доктор не смог до него дозвониться. Но найти придется, раз случилось такое. Пусть пока здесь побудет Тим, а я пойду на почту. Может быть, там знают.

— Это серьезно?

— Кто знает. Она прихворнула, а в ее годы это всегда чревато осложнениями.

Зайдя на почту, я окликнул Гарриса.

— Где Билл? У него заболела мать, так что надо срочно навестить ее. Вы не знаете, где он может быть?

Гаррис заволновался.

— Где он может быть? Думаю, дома. Высыпается перед ночным дежурством.

— А его могут отпустить?

— Разумеется.

— Тогда я сейчас же еду к нему, а потом подвезу до вокзала. Через час поезд, так что он должен успеть на него. Доложите его начальнику о случившемся. Ведь у него не будет времени просить отгул. Сделайте это за него.

Гаррис заколебался.

— Но по инструкции я не имею права это делать. Он обязан получить разрешение лично.

— Но тогда он опоздает на поезд. Это дело не терпит отлагательств. Вдруг она при смерти?

— Хорошо, я все устрою.

— Спасибо, вы настоящий друг!

Поднимаясь в квартиру Билла, я еще раз продумал предстоящий разговор. Билл был на редкость хладнокровным человеком, так что мне необходимо было приложить максимум стараний, чтобы он не позвонил доктору. Надо будет лично посадить его на поезд и дождаться отправки. Сев в поезд, он уже не будет иметь возможности связаться с врачом. Как минимум, до воскресного вечера его не будет, а это как раз то, что мне нужно.

Постучав, я повернул ручку и вошел в квартиру. Билл в шортах лежал на постели и курил, читая потрепанный детектив Чейза в яркой бумажной обложке. При виде меня, он отложил книжку.

— Вот так сюрприз, Гарри! Что случилось?

— Плохие новости. Только что звонил доктор. Твоя мать заболела, и отец хочет, чтобы ты приехал немедленно.

Билл моментально вскочил.

— Это серьезно?

— Не думаю. Через сорок минут поезд, так что ты вполне можешь успеть на него, если поспешишь. Я подброшу тебя до вокзала.

— Но я не могу. У меня ночное дежурство, так что надо попросить отгул. Когда следующий поезд?

— Ничего просить не надо. Я разговаривал с Гаррисом, он все уладит. Так что все в порядке, поехали.

Билл начал поспешно переодеваться.

— Ты настоящий друг, Гарри. Но откуда ты узнал о маме?

— Твой отец попросил доктора позвонить мне.

— Какого доктора? Она что, в госпитале?

— Все в порядке, она дома. Он назвал мне свою фамилию, но я забыл.

— Маккензи?

— Похоже, но я не уверен.

— Может быть, мне позвонить ему?

— Нет времени. Я сказал, что ты приедешь именно этим поездом.

Это заставило Билла поторопиться. Пара минут, и он был готов. Я привез его на вокзал Кинг-Кросс и усадил в вагон. Даже если он и вернется в Лондон почти немедленно, все равно раньше десяти утра ему это не удастся. Он будет спасен.

— Все будет в порядке. Твоя мать очень обрадуется, увидев тебя, ей сразу станет легче, — сказал я, протягивая руку Биллу. — Дай мне знать, как ее самочувствие и не расстраивайся. Кстати, как у тебя с деньгами? — я протянул ему два билета по пять фунтов.

— Благодарю, Гарри.

Я болтал без перерыва, не давая возможности ему опомниться, чтобы у него не появилось желание позвонить лечащему врачу. Как работник почты, он имел право на срочные заказы. Я старался не дать ему этого шанса. Когда наконец поезд тронулся, я облегченно вздохнул, махнув рукой Биллу. Пока все шло нормально.

Возвращаясь на Игл-стрит, я еще раз обдумал детали предстоящей операции. Билла удалось отстранить, и слава Богу. Теперь все зависело от того, какие шаги предпримет Дикс непосредственно после ограбления. Уедет ли он из страны или останется в Лондоне? Можно ли будет его выследить, если установить наблюдение за квартирой Глории?

Рано или поздно Дикс все же совершит ошибку, дав тем самым мне шанс расплатиться с ним. Лучшим выходом было бы все рассказать Биллу, но тогда Дикс моментально исчезнет, а на руках Анны окажутся компрометирующие меня фотографии. Одна мысль о том, что Анна будет держать в руках эти грязные фотографии, заставила меня вспотеть. Нет, только не это!

Вернувшись в гараж, я занялся ремонтом машины. Затем залил полный бак «ягуара» и подкачал колеса. Я вспомнил, что Дикс говорил, будто это самая скоростная из их машин.

В это время меня окликнула Анна:

— Гарри, ты не знаешь, где наш термос?

— Что?

— Термос. Его не видно на полке.

— Я его не видел.

— Но разве ты не брал его, когда ходил вчера к Гаррису?

Ноги у меня стали ватными.

— Нет… Я отнес ему только чашку.

— Странно, но термоса нет.

Это катастрофа! Теперь я все вспомнил! Термос остался в фургоне Билла! Я положил его на пол кабины, перед тем, как испортить сигнализацию!

— Я хотел его взять, но не смог найти.

— Странно, куда же он мог подеваться? Ладно, я поищу.

Она вернулась на кухню. Я все еще не мог прийти в себя от пережитого шока. Какой промах! Ты не найдешь его, Анна. Он лежит на полу в кабине фургона. Бело-голубой термос, который легко опознать и на котором остались мои отпечатки пальцев…

Глава 12

Была жаркая летняя ночь. В небе светила полная луна. Окно, выходящее на Игл-стрит, было распахнуто настежь, но прохлады это не приносило. Нагретые за день стены зданий, асфальт дороги — все дышало зноем. Я лежал в постели и напряженно думал. Рядом мирно посапывала Анна.

Сначала я хотел обо всем рассказать Джо, чтобы он передал это Диксу, а тот изъял термос во время ограбления, но потом передумал. Это не помешает им отложить операцию. Можно было пойти к фургону и забрать термос, но за гаражом почты внимательно наблюдал Джо, и мой поход не останется незамеченным. Тогда мне все придется рассказать ему.

Я был в отчаянии около часа, потом мне удалось взять себя в руки. Скорее всего, термос уже обнаружил кто-нибудь из водителей или охранник. Наверное, они подумали, что его оставил кто-то из своих. Нет смысла напрасно паниковать, ведь все равно уже ничего нельзя изменить. Оставалось только лежать в темноте и ждать рассвета.

Около половины четвертого утра послышался шум двигателя почтового фургона. Это заставило меня вздрогнуть. Я поднялся и подошел к окну. В гараже горел свет. Один из охранников стоял у входа и разговаривал с Гаррисом. Затем он ушел, а Гаррис остался. Вскоре из гаража выехал фургон и остановился рядом с ним. Я мог видеть только крышу фургона. Тех, кто сидел внутри, не было видно, но я понимал, что они обречены. Гаррис отметил время отправления и махнул рукой. Фургон неторопливо покатил по улице, и я узнал его — это был фургон Билла. Я совершенно точно знал, что находится в нем. Именно в эту минуту Джо звонит Диксу, предупреждая, что груз в пути. Через несколько минут машину ограбят. Я провожал взглядом фургон до тех пор, пока он не скрылся из виду, повернув на Оксфорд-стрит. Лишь после этого я посмотрел на Анну. Она крепко спала. Открыв дверь спальни, я спустился по лестнице. Я видел, как из норы торопливо вышел Джо, неся два тяжелых чемодана. Уложив чемоданы в багажник «ягуара», он открыл дверцу машины. В это время к нему подошел я.

— Чем это ты занимаешься?

— Сматываюсь. Помоги мне.

— Но напротив в проходной стоит сторож. Он может заметить машину. Это опасно.

— А кто говорит, что я возьму машину? Она останется тут до утра. А утром ее заберет твоя Глория… Ха-ха-ха!

— Она придет сама?

— Да.

— А что в чемоданах?

— Это придумал Дикс на тот случай, если ты начнешь болтать. Там радиоаппаратура и телефон. Весь этот хлам Луис украл на заводе. На нем стоят клейма, так что вздумай ты болтать, полиция нашла бы его здесь. Тебе долго пришлось бы объяснять, откуда все это у тебя появилось.

— И вы хотите оставить это до завтра? А вдруг полиция явится до прихода Глории?

— Ну это вряд ли. Глория придет рано утром, и ты вновь сможешь поиграть с ней в любовь, если мы не отбили тебе охоту к подобным развлечениям. А сейчас я сматываюсь. Еще раз говорю тебе, ты у нас на крючке, так что не вздумай болтать, любитель «клубнички».

Несмотря на бравый тон, по всему было видно, что Джо трясется от страха. Потное лицо и бегающие глазки выдавали это.

— Прощай, — сказал он, подходя к двери.

— И все же мне не очень нравится все это. Если полиция найдет эти краденые вещи, я автоматически попадаю под подозрение. В этом случае мне придется все рассказать.

— Да уж, только вряд ли тебе поверят, приятель. В любом случае, твое положение завидным не назовешь. Так что тебе остается держать язык за зубами, — злорадно улыбнувшись, Джо вышел из гаража и канул во тьму.

Я весь дрожал от возбуждения и сознания опасности происходящего. Итак, ограбление уже состоялось! Скоро здесь будет полно полицейских. Нужно до их прихода решить проблему Тима, который видел всю эту банду. Его необходимо уволить, как только он появится здесь. Конечно, мне очень не хотелось терять мальчишку, но он видел всю эту банду и может описать полиции все их приметы. Так что необходимо уволить его как можно быстрее. Потеря такого помощника невосполнима, но выхода не было — Тим слишком много знал.

Возвратившись в спальню, я увидел, что Анна проснулась и внимательно смотрит на меня.

— Ты где был, Гарри?

— Захотелось попить, вот я и ходил на кухню. Ты не хочешь пить?

— Нет. Ложись, поспи еще. Зачем вставать в такую рань?

— Не хочется, очень душно.

— Который час?

— Около пяти. Пойду поработаю немного.

— Опять неприятности, Гарри?

— Все в порядке. Ну нельзя же меня вечно подозревать.

Я оделся, сварил кофе и, прихватив кофейник, спустился в кабинет. Подойдя к окну, я посмотрел через улицу. Гаррис подметал тротуар перед входом. Он делал это обстоятельно и неторопливо, словно у него в запасе была целая вечность для такого рода занятия. Я наблюдал за ним с бьющимся от волнения сердцем. Прошло полчаса, и, скорее всего, полиция уже знает об ограблении. Без пяти шесть внутри зазвонил телефон. Я напрягся. Гаррис прислонил метлу к стене и заспешил внутрь. Ручеек пота потек за мой воротник. Ужас и смятение отразились на лице Гарриса. Сомнений не оставалось — ограбление произошло!

Ровно в шесть я открыл дверь гаража и вышел на улицу. Я надеялся увидеть Гарриса, но тот так и не появился. Нехотя, посматривая на розовеющее небо, я вернулся обратно.

В четверть седьмого в гараж заехал первый покупатель бензина. Откручивая колпачок бензобака, я кивнул водителю.

— Денек предстоит жаркий.

— Да уж, настоящее пекло. Я всю ночь глаз не сомкнул.

— Я тоже…

Темно-синяя машина скользнула мимо гаража и остановилась рядом с почтой.

— Интересно, что здесь надо фликам из дорожной полиции?

Два офицера торопливо прошли в гараж, а один остался за рулем.

— И не спится им в такой час, — проворчал водитель. — Бездельники! Жгут без меры дармовой бензин и вечно суют нос куда не следует.

— Пожалуй, вам лучше поскорее уехать. Вас могут задержать за нарушение правил. Этот знак…

— Ты прав, приятель. До завтра.

Я подождал, пока он отъехал, и вернулся на свой наблюдательный пункт наверху. Оставаясь незамеченным, я мог спокойно наблюдать за развитием событий, хотя пока ничего особенного не происходило. Полицейская машина около получаса стояла возле почты, затем уехала.

— Гарри! — позвала Анна из спальни.

— В чем дело?

— Что происходит? Чего ради в такую рань полицейские приехали на почту?

— Понятия не имею.

Анна подошла ко мне.

— И все же, мне почему-то кажется, что что-то произошло.

— Нам-то какое до этого дело? Скорее всего, проверяют какую-нибудь жалобу.

Анна недоверчиво смотрела на меня.

— А вдруг…

— Ты уже приготовила завтрак? — я не дал ей возможности договорить ее догадку до конца.

— Нет.

— Ну так займись делом, а я пока поработаю. Нужно проверить тормоза у нового автобуса. Это надо было сделать еще неделю назад, но никак руки не доходили.

— И все же, вдруг случилось что-то серьезное?

Я рассмеялся.

— Ты-то здесь при чем? Лучше подумай, что приготовить на завтрак.

Казалось, мои слова немного успокоили ее. Она пошла на кухню. Я вновь вернулся к окну. На сей раз возле конторы было уже три полицейских автомобиля. Двое полицейских стояли у раскрытых дверей, остальные зашли внутрь. Один из них был в форме сержанта, а констебль нес большую черную коробку.

Придут ли они в гараж? Скорее всего, нет. Ведь ограбление произошло далеко отсюда. Оттуда и начнутся поиски. Подойдя к автобусу, я занялся регулировкой тормозов. Около половины восьмого ко мне спустилась Анна.

— И все же на почте что-то произошло, — с тревогой сказала она. — Посмотри, сколько наехало машин с полицейскими.

— Возможно, и произошло, но нас это не касается.

— Как ты думаешь, что это могло быть? Вдруг кто-то ограбил почтовую кассу.

— Не знаю. Да и что там может быть?

Я отвернулся и вновь занялся автобусом. Но Анна никак не могла успокоиться.

— Ты не мог бы спросить у Гарриса?

— Спрошу, если увижу. Почему ты так волнуешься?

Последовало продолжительное молчание. Я мог видеть только стройные ноги жены.

— Мне кажется, произошло что-то очень серьезное.

— Не отвлекай меня, я работаю.

Анна ушла, а я продолжал работать до восьми. Едва я закончил, как появился Тим, ведя велосипед в руках. К этому времени перед зданием почты уже собралась толпа зевак, пялясь на полицейские автомобили. Шныряли репортеры, щелкали фотоаппаратами фотографы.

— Привет, Тим. Кажется, там что-то случилось? — Я вытирал руки ветошью.

— Разве вы до сих пор ничего не знаете, мистер Колленз? Произошло ограбление почтового фургона. — Тим смотрел на меня округлившимися глазами.

— Почтового фургона?

— Да. До сих пор не знают, что конкретно похищено. Этого не знают даже репортеры. Я интересовался у одного.

— Ну и Бог с ним. Пойдем в кабинет, Тим, мне нужно серьезно с тобой поговорить.

Тим нехотя оторвался от интересного зрелища и поплелся за мной. В кабинете я уселся за стол и закурил. Тим выжидательно смотрел на меня. Это был на редкость умный и сообразительный мальчишка и представлял для меня большую опасность. Так что надо было как можно скорее убрать его отсюда.

— Понимаешь, Тим, наши дела идут все хуже и хуже, и мне надо экономить каждое пенни, чтобы не вылететь в трубу. Прости, но для тебя у меня больше нет работы. Я просто не могу себе позволить это.

Тим покраснел.

— Я давно ждал чего-то подобного. Чувствовал, что рано или поздно это произойдет.

Я стряхнул пепел на пол и, не глядя на мальчишку, продолжал:

— Ты можешь уйти прямо сейчас. Я уплачу тебе за две недели вперед.

— Я отработаю еще неделю, мистер Колленз. Не могу оставить вас в трудный момент.

— Я справлюсь и без тебя. Тебе будет лучше сразу же искать работу. Зачем терять даром время?

— И все же, я мог бы поработать. Найти работу для меня не представляет сложности.

— Не надо, Тим. Лучше уходи прямо сейчас.

Я не мог заставить себя глянуть в глаза мальчишке. Парень явно нервничал.

— Но я не сделал ничего плохого, не так ли?

— О чем ты, Тим? Просто мне надо привыкать работать без помощника, и как можно быстрее. А тебе лучше идти домой. Я дам тебе самую лучшую характеристику.

Не глядя на него, я вытащил портмоне и отсчитал девять фунтов.

— Вот твоя плата, парень, а сейчас отправляйся домой.

— Но я не могу взять столько! — заявил он с негодованием. — Возьму только то, что мне причитается.

Это удивило меня, я не ожидал, что он поведет себя таким образом.

— Как хочешь… — Я начал терять терпение. В любой момент сюда могла спуститься Анна.

Тим взял пять фунтов и четыре шиллинга, а остальное положил на стол, не выказывая ни малейшего желания уходить. Молчание затягивалось.

— Всего хорошего, Тим, мне самому очень трудно с тобой расставаться, но ничего не поделаешь.

Да, выставить его нелегко. У Тима была прямо-таки собачья привязанность к Анне. У парня заблестели глаза от гнева.

— А миссис Колленз знает о моем увольнении?

Ну все, пора было поставить парня на место.

— Знает, Тим, знает. Я не хотел тебе это говорить, но именно она настояла на том, чтобы я тебя уволил. И поэтому прошу не расстраивать ее. Ведь ей тоже неприятно делать такое, она так к тебе привязана.

Тим покраснел, как помидор.

— Если вам понадобится моя помощь…

— Удачи тебе, парень.

— Прощайте, — Тим покраснел еще больше.

Сойдя вниз, Тим взял велосипед и пошел прочь. Уже выходя, он обернулся.

— И вам удачи, мистер Колленз.

Я подумал, что удача мне действительно очень нужна. У меня было тяжело на душе. Все же мы много проработали вместе, и я привык к мальчишке. Но иного выхода не было. Я наблюдал за тем, как он сел на велосипед и укатил. Теперь надо было все правильно объяснить Анне.

Едва я начал подниматься, как она сама вышла на площадку. Солнечные лучи освещали ее лицо, и я видел, какой бледной и встревоженной она была.

— Ты была права, Анна, там действительно произошло ограбление почтового фургона.

— Благодарение Богу, там не оказалось Билла. Как хорошо, что он уехал домой.

— Да… — некоторое время мы молча смотрели друг на друга. — Беда одна не ходит. Только что здесь был Тим. У него заболел отец, и я отправил его домой.

— Что-нибудь серьезное?

— Сердечный приступ. Парень сразу уехал. Полагаю, его долго не будет. Думаю, сегодня надо вообще закрыть гараж. Эта толпа отпугнет всех клиентов.

— Ты прав, Гарри, — она повернулась и ушла обратно на кухню.

Анна ушла, а я вернулся в кабинет и, усевшись в кресло, погрузился в невеселые мысли. Я громоздил ложь на ложь всем: Анне, Биллу, Тиму. Как тут не запутаться в этой лжи?

— Мистер Колленз? — я даже вздрогнул от неожиданности. В дверях стоял высокий человек в потертом костюме и мятой шляпе. У него было багровое лицо любителя пива.

— В чем дело? — я поднялся. — Простите, не заметил, как вы вошли.

— Не беда. Я репортер. Моя фамилия Нортон. Не знаете каких-либо фактов, касающихся ограбления почтовой конторы? Ведь ваш гараж как раз напротив почты.

Я вспотел.

— Какого ограбления? — фальшиво удивился я.

— Разве вы не в курсе? Нападение на почтовый фургон в половине четвертого ночи, во время следования в аэропорт Норфолк. Настоящая сенсация! Грабители улизнули с партией промышленных алмазов. Один из охранников убит!

— Убит?

— Да. Была жуткая потасовка. Пострадали двое из гангстеров, но и один из охранников убит.

— Убит, — прошептал я, даже не соображая, что говорю.

— Я подумал, что раз вы живете напротив, то могли что-то заметить.

— Откуда? Я сплю в такое время, — только и нашелся что сказать я.

Убит охранник! Если бы я не вывел Билла из игры, этим несчастным вполне мог оказаться он!

— Мне кажется, мистер Колленз, гангстеры должны были некоторое время наблюдать за почтой. Фургон выехал вне графика, и тем не менее его поджидали. Так что, скорее всего, они точно знали, когда он отправился. Не видели ли вы посторонних на Игл-стрит или какую-нибудь подозрительную машину?

— Нет, ничего не видел.

У меня не было ни малейшего желания разговаривать с этим настырным репортером. Боже мой, я оказался замешанным не только в ограблении, но и в убийстве!

— И все же, — гнул свою линию репортер. — Неужели вы не заметили ничего подозрительного?

Я тупо уставился на пустой стол.

— Ничего. Ничего не видел и ничего не слышал.

— Жаль. Мне казалось, что раз вы живете напротив, то вполне могли бы что-то заметить. Ничего не поделаешь. Большая часть моей работы как раз и состоит в том, чтобы задавать всем вопросы и очень редко получать ответы. Придется поговорить с вашими соседями. Вдруг они что-то видели? Извините, что отнял ваше время. Если что-то вспомните, позвоните мне. Хорошо? — Он положил на стол передо мной визитную карточку. — Надеюсь, вы позвоните мне, если что-то вспомните. Договорились?

Я ничего не отвечал, глядя на толпу возле почты.

— А что это за мальчишка, который недавно уехал отсюда? Он здесь работает? Может быть, он что-то видел?

Я едва сдержался, но все же вежливо ответил:

— Нет, он здесь не работает.

— Разве? А мне показалось, что работает. И у меня бывают ошибки.

— Мы держим гараж вдвоем с женой.

— А может с ней поговорить?

— Она ничего не видела, мистер Нортон. В противном случае давно бы сказала об этом мне. И потом, она занята.

— Хорошо, поговорите с ней сами. Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Всего хорошего, мистер Колленз.

Репортер медленно направился к выходу из гаража. По всему было видно, что он совершенно не удовлетворен нашей беседой. Вдруг он хлопнул себя по лбу и почти бегом вернулся обратно.

— Я же говорил, что здесь должна быть какая-то зацепка. Ведь вы были другом охранника Метса? Один из служащих почты рассказал мне об этом.

Я уставился на него, ничего не соображая. У меня похолодело внутри от страшного предчувствия.

— На что вы намекаете?

— Охранник, который был убит, — терпеливо объяснил Нортон. — Его звали Билл Мете. Вы ведь были с ним друзьями…

Глава 13

Я, словно в столбняке, некоторое время сидел, глядя на Нортона невидящими глазами. У меня было такое ощущение, что меня ударили по голове. Что-либо сказать, даже двигаться, я был не в состоянии.

— Разве вы не знали этого? — спросил Нортон. — Простите, но я думал, что вам это уже сообщили. Для вас, как я вижу, это страшный удар.

Я медленно поднялся.

— Что вы сказали?

— Еще раз простите меня, — торопливо повторил Нортон, и по его лицу я понял, что он серьезно опасается за мою психику. — Я думал, вам сообщили это. Билл Мете, охранник, убит при ограблении почтового фургона.

Я обошел стол и, схватив его за лацканы пиджака, сильно встряхнул.

— Но Билл просто не мог быть на работе!

— Успокойтесь, — глаза Нортона расширились от страха, лицо побагровело. — Успокойтесь, мистер Колленз!

— Вы врете! — заорал я, уже не отдавая отчета в своих действиях. — Билл уехал на север. Он еще вчера уехал из Лондона! Он просто не мог быть в этом фургоне!

— Уберите руки, — возмутился Нортон.

— Какого черта вы приперлись сюда и мелете здесь всякую чушь! — Я с такой силой оттолкнул репортера, что он отлетел к двери.

— Вы соображаете, что делаете?!

— Вон!

— Ну, раз вам так это не нравится, то это был не Мете, — ворча под нос, репортер вышел из кабинета и, не оглядываясь, ретировался.

С тревожно бьющимся сердцем я смотрел ему вслед и никак не мог успокоиться. Это не мог быть Билл! Это невозможно! Он находился у родителей за много миль отсюда и просто физически не мог вернуться к отправлению почтового фургона. Дурак репортер перепутал фамилии. Кто-то ему сказал, что охранником этого фургона является Билл Мете, вот он и подумал о том, что… Я вытер платком вспотевшее лицо. Не стоило себя так вести с этим репортеришкой. Зачем давать пищу ненужным подозрениям? Я даже спустился, чтобы извиниться перед Нортоном, но не увидел его в толпе. Он меня здорово напугал. Билл, разумеется, не пострадал, что же касается убитого охранника… Мой взгляд остановился на «ягуаре» Глории, и я похолодел. Я вспомнил о двух чемоданах, находящихся внутри. Как я мог забыть о них! Если полиция обнаружит эти чемоданы, у них появится веская причина для моего ареста. И если выяснится, что все это краденое, мне запросто припишут обвинение в убийстве. Джо говорил, что Глория заберет машину. А если нет? Хватит ли у нее мужества явиться сюда, где столько репортеров и полиции, а фоторепортеры то и дело щелкают своими аппаратами? Уж они не упустят такую красотку!

На колебания не было времени. Необходимо как можно быстрее отделаться от чемоданов. Но на чем лучше всего их увезти? На «пикапе» или «ягуаре»? Пожалуй, отъезд на такой шикарной машине вызовет больше подозрений. Быстро закрыв дверь гаража, я вытащил один из чемоданов из багажника и понес к «пикапу». Бросив его в салон, я пошел за вторым. Он был дьявольски тяжелым, и мне стоило больших усилий затащить и его в машину. Задыхаясь, я некоторое время стоял, прислонившись к борту «пикапа», но времени на отдых не было.

Я подошел к лестнице и позвал жену.

— Анна, хочу проверить тормоза. Проедусь вокруг квартала. Двери гаража я запер.

— Хорошо, дорогой.

Я медленно выехал из гаража, вышел из машины, запер дверь и поехал по Игл-стрит. Толпа несколько рассеялась, но двое полицейских по-прежнему оставались на посту. Они проводили мою машину подозрительными взглядами. До тех пор, пока я не свернул за угол, я не мог спокойно дышать. Я поехал по Окс-форд-стрит в направлении Мирфилда. Там находилась городская свалка, и в это время, да еще в воскресенье, скорее всего, она была пуста. За мной никто не следил. Чтобы доехать туда, мне понадобилось около четверти часа, и, как я и предполагал, там никого не было. Из предосторожности я некоторое время постоял, но, никого не заметив, вытащил чемоданы, протер их ветошью, чтобы стереть отпечатки пальцев, потом надел перчатки, выволок чемоданы из салона и столкнул вниз. Я проследил, как они упали на груду мусора, хотя и понимал, что их скоро обнаружат. Но вряд ли это свяжут с моим гаражом, и уж тем более со мной.

После этого я сразу же поехал обратно. Было около половины девятого. Чтобы избавиться от этих проклятых чемоданов, мне понадобилось чуть больше получаса. Уже въезжая в гараж, я заметил, как один из полицейских резко повернулся и ушел в контору. Закрывая двери гаража, я заметил Анну, стоявшую на верхней ступеньке лестницы.

— Гарри, иди сюда! — тревога в ее голосе напугала меня.

Накинув щеколду, я поспешил к ней. Анна уже поднялась в квартиру. Я нашел ее в гостиной. Она плакала до моего прихода, и слезы до сих пор стояли в ее глазах. Сердце мое сжалось от тревожного предчувствия.

— В чем дело?

— Ты слышал о Билле?

— О Билле? — Колени мои противно задрожали. — О чем ты?

— Они… Они убили Билла!

— Не может этого быть! — уже не владея собой, я опустился в кресло. — С чего ты взяла? Он просто не мог быть в этом фургоне. Опять этот репортер…

— Мне сказали полицейские.

Сердце мое замерло, потом застучало в бешеном ритме.

— Полицейские? Так они были здесь?

— Да, — устало и безразлично сказала Анна. — Они пришли сразу после того, как ты уехал. Хотели поговорить с тобой и расспросить о Билле.

— Но Билл не мог возвратиться так рано! Я сам усадил его в поезд.

— Гарри, неужели я говорила бы об этом, если бы этого не случилось! Они убили Билла. Он мертв!

В состоянии близком к обмороку, я уставился на нее. Лишь чудовищным усилием воли я справился с головокружением.

— Гарри, ведь ты участвовал в этом, не так ли?

Билл убит! Если бы я рассказал ему о готовящемся ограблении, он был бы жив до сих пор. Анна что-то лепетала, но я не слушал ее. Сердце ныло, словно туда воткнули иглу. Билла нет! Даже несмотря на то, что я сделал все, чтобы его там не было, они все же достали его!

— Гарри!!!

Я вздрогнул, подняв глаза на Анну.

— Оставь меня, Анна! Оставь меня, мне надо подумать. Все потом, а пока помолчи.

— Но я хочу поговорить с тобой и поговорить сейчас же! — закричала она. — Как ты не можешь этого понять? Сюда приходила полиция! Они задали много вопросов, и я отвечала на них, потому что поверила тебе! Но теперь я не уверена, что то была правда! Понимаешь, я могла сказать им нечто такое, что может повредить тебе! Ты должен выслушать меня!

— Что ты им сказала? — спросил я.

— Я сказала, что ты ходил туда прошлой ночью и относил чашку чая Гаррису. Они хотели узнать все о Билле, об этом телефонном звонке от врача, а затем спросили, не заходил ли ты на почту. И я сказала…

Я отшатнулся от нее.

— Гарри, но ты ведь носил чай! Ведь ты за этим ходил туда, я сама это видела!

— Нет, я не давал ему чай. Я не нашел его.

— Но ты же говорил, что носил именно чай!

— Разве? Я что-то не припоминаю, что я такое говорил. Я просто не мог найти Гарриса.

Я уже не отдавал себе отчета в том, что говорю. В моем мозгу билась лишь мысль о том, что Билл мертв, и я, именно я, виноват в его смерти. Если бы я с самого начала предупредил его, а не думал о своей шкуре, Билл был бы жив!

Анна гневно сжала кулачки и крикнула:

— Гарри, ты меня обманываешь! Скажи правду хотя бы мне! Ты же знаешь, как я тебя люблю! Я все сделаю для тебя. Чем ты занимался на почте прошлой ночью?

Первый шок прошел, и я чувствовал, как во мне поднимается волна холодной, убийственной ярости. Я отомщу этому убийце и его шайке, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни. Я все равно найду и убью их!

— Гарри!

Я так глянул на нее, что она в страхе отступила назад.

— Не смотри на меня так! Что с тобой? Скажи мне.

Стараясь говорить настолько спокойно, насколько это было возможно в моем теперешнем состоянии, я сказал:

— Что ж, пришло время сказать тебе правду. Действительно, я вчера был в гараже почты и ходил туда только затем, чтобы испортить сирену тревоги в фургоне Билла.

Прижав руки к груди, Анна закрыла глаза и замерла, даже перестав дышать. Потом в тревоге посмотрела на меня.

— Но зачем ты сделал это?

— Потому что не хватило мужества пойти против этой банды. Вот почему я это сделал.

— Так это ограбление совершил Дикс со своими головорезами?

— Да.

— И та девица принадлежит к их компании?

— Да.

— Как ты мог так поступить?

— Мог. Я не сдержал данного тебе слова. Когда ты уехала к матери, я не смог удержаться от соблазна воспользоваться предоставившимся случаем и пошел к ней. Именно этого они и добивались. Все это была тщательно спланированная операция, и я, как глупый мальчишка, угодил в ловушку. Дикс уже поджидал меня у Глории. Если бы я отказался выполнить его требование и не повредил бы сигнализацию, он продемонстрировал бы тебе доказательства моей неверности. А это очень некрасивые и грязные доказательства. После этого у меня не нашлось бы сил смотреть тебе в глаза. Вот почему я выполнил его приказ.

Анна без сил опустилась в кресло. Я продолжал:

— Я думал, что избавил Билла от опасности. Я бы ни в коем случае не пошел бы на это, если бы знал, что причиню ему вред.

— Так его мать здорова?

— Конечно. Я солгал ради того, чтобы Билл покинул Лондон. До сих пор не могу понять, как он мог вернуться. Ведь я сам посадил его в поезд.

— Но он все же вернулся, Гарри!

— Анна, я даже не надеюсь, что ты простишь меня, но мне очень тяжело. Глория для меня ничто, это лишь роскошное тело и ничего больше. До сих пор не понимаю, как я мог совершить такое. Это было как наваждение.

Анна поднялась и, подойдя к окну, прижалась лбом к стеклу.

— И что ты будешь делать, Гарри?

— Хочу разыскать Дикса… Что же до тебя, то лучше уезжай к матери.

Она вздрогнула и повернулась ко мне.

— Но почему именно ты хочешь разыскать его? Ведь это дело полиции. Пусть они и занимаются этим делом. Подумай лучше о себе. Ты хоть понимаешь, в каком трудном положении очутился?

— Ты имеешь в виду, что меня арестуют? Понимаю. Но вначале я все же отыщу Дикса.

Анна отвернулась и посмотрела в окно.

— Сюда возвращаются полицейские.

Я подошел к окну, но успел заметить только двух фликов, которые вошли в гараж.

— Успокойся, дорогая, — мне очень хотелось обнять Анну, но я не решился это сделать. — Не волнуйся. Я только спущусь и поговорю с ними.

Я вышел и спустился к кабинету. Они стояли перед дверью, когда я распахнул ее.

— Мистер Колленз?

— Он самый.

— Я сержант Холланд из Скотланд-Ярда, а это констебль Дэвис. Именно мне поручено вести расследование по делу ограбления почтового фургона. Думаю, вы можете помочь следствию. Насколько я узнал, вы были другом убитого охранника Билла Метса.

Я внимательно смотрел на них. Рослые, уверенные в себе ребята в чуть мешковатых мундирах. Сержант был помоложе своего подчиненного. На его лице не отражалось ничего, глаза были настороженными, но спокойными. Типичное лицо флика.

— Да, я был его другом.

— Мистер Колленз, не пройдете ли с нами в отдел по расследованию убийств? С вами хочет побеседовать капитан.

Мне вдруг все стало безразлично.

— Мне нельзя надолго отлучаться из гаража. А он сам не может приехать сюда?

— У вас что, нет помощника?

Я некоторое время колебался. Идти с полицейскими очень не хотелось, но, с другой стороны, совершено убийство, и они вполне могли потащить меня туда и силой. Не стоит будить у них лишние подозрения.

— Хорошо, я попрошу жену, чтобы она спустилась.

— У нас машина. Вас отвезут обратно, это не займет много времени.

Я посмотрел на них.

— Может быть, вы хотите пойти со мной?

Сержант безразлично улыбнулся.

— В этом нет необходимости, мистер Колленз.

Когда я поднимался по лестнице, то думал лишь о том, что полицейские вряд ли подозревают меня. В противном случае они бы сразу арестовали меня. Анна ожидала меня в гостиной.

— Полицейские просят, чтобы я отправился с ними в отдел по расследованию убийств, — сказал я, понизив голос. — Не волнуйся, я скоро вернусь.

Анна смотрела на меня с ужасом. Чтобы ее успокоить, я выдавил некое подобие улыбки.

— Они скоро привезут меня обратно.

Анна схватила меня за рукав и спросила шепотом:

— Они тебя подозревают?

— Не думаю. Тогда они поднялись бы со мной. Не волнуйся, я же сказал, что скоро вернусь.

— Гарри мы должны быть вместе! Я не оставлю тебя одного! То, что случилось, ничего не значит. Нам предстоит борьба!

Я отказывался верить своим ушам.

— Но я причинил тебе столько горя!

— Забудем об этом. Я так переживаю за тебя! Думаю над каждым сказанным тобой словом. Я буду молиться за тебя.

Я крепко обнял ее и поцеловал в ледяные губы.

— У меня во всем мире нет никого, только ты, Анна! Я любил, люблю и буду любить только тебя одну.

Она доверчиво прижалась ко мне, держа меня за руки.

— Все будет о’кей, бэби, — я снова обнял ее, потом подтолкнул к двери. — Жди. Я скоро вернусь.

Я быстро спустился вниз.

— Поехали, сержант.

Дорога в комиссариат заняла несколько минут.

— Идемте со мной, мистер Колленз, — пригласил сержант, выйдя из машины.

Он провел меня длинным коридором к двери, на которой была табличка «Суперинтендант Дж. В. Роусон». Постучав, сержант повернул ручку и, распахнув дверь, пропустил меня вперед.

— Мистер Колленз, сэр.

Я очутился в небольшом кабинете с несколькими удобными креслами и письменным столом, на котором Монбланом, громоздились горы бумаг. Вдоль стены выстроились стеллажи, уставленные шеренгами папок. За столом сидел широкоплечий мужчина, уже начавший лысеть. С одинаковым успехом ему можно было дать от сорока до шестидесяти лет. У него были необыкновенно синие проницательные глаза. Он поднялся и протянул мне руку, приветливо улыбаясь.

— Благодарю вас за то, что вы согласились приехать сюда, мистер Колленз. Прошу прощения, что оторвал вас от дел. Но это очень серьезный случай, и мы рассчитываем на вашу помощь.

— Можете располагать мной. Чем могу, тем и помогу.

— Садитесь, — он махнул рукой в сторону кресла, стоявшего напротив стола, потом повернулся к Холланду.

— А не сделаете ли вы нам кофе, сержант?

— Не вопрос, сэр, — Холланд четко повернулся и едва ли не строевым шагом вышел из кабинета.

Едва Холланд вышел, Роусон открыл ящичек с сигарами, взял себе и предложил мне.

— Извините, мистер Колленз, но у меня нет спичек, — он похлопал себя по карманам.

— Пожалуйста, — я протянул ему коробок.

— А могу я забрать их себе, мистер Колленз? Вряд ли я смогу выйти отсюда до ланча, а курю я помногу.

— Конечно, — лишь много времени спустя я понял, насколько тактичен и хитер был этот Роусон, но в тот момент я почувствовал облегчение, находясь в компании с этим человеком.

— Благодарю, — Роусон осторожно отодвинул коробок на край стола и улыбнулся. — Меня здесь зовут «попрошайка Роусон». Но заметьте, моя репутация от этого не страдает.

— Если вы такой заядлый курильщик…

— Да, да. Но все-таки спустимся на землю. Как я узнал, Билл Мете был вашим другом?

— Больше чем другом, сэр. Мы воевали в одном взводе во Франции, сэр. Много раз он спасал мне жизнь. Но как он погиб?

В этот момент вернулся Холланд с двумя чашками и кофейником. Поставив поднос на стол, он вышел.

— Как это произошло? — Роусон налил кофе в чашку и пододвинул ее ко мне. — Попытаюсь объяснить. Фургон ехал по Лейк-стрит. Неожиданно перед его капотом остановилась машина. Трое в масках выскочили из нее и приказали всем выйти из фургона. Мете нажал кнопку сирены, но она почему-то не сработала. Охранникам ничего не оставалось, как выйти из фургона. Один из гангстеров держал их на прицеле, другой развернул машину, на которой они приехали, третий тут же открыл дверь фургона. — Роусон нахмурился. — В этот момент все и началось. Мете ринулся на гангстера, державшего их на прицеле. Водитель фургона позже рассказывал, что он передвигался настолько быстро, что гангстер растерялся. Он даже не успел выстрелить. Мете применил прием дзюдо, и тот растянулся на земле, ударившись затылком о бровку тротуара. По-видимому, он потерял сознание. Тот, что был в фургоне, выскочил оттуда и бросился на Билла, но и он тут же оказался на земле. А вот здесь товарищи Метса поступили не лучшим образом. Второй охранник побежал по улице, громко зовя на помощь. Водитель, самый старший из них и отец двоих детей, так и остался на месте с поднятыми руками. Если бы хотя бы он пришел на помощь Биллу, попытка ограбления провалилась бы. Я уже не говорю о сбежавшем втором охраннике. Буквально за несколько секунд два гангстера были выведены из строя, один частично, второй полностью. Несмотря на то, что третий из этой банды был вооружен, но он бы ничего не смог сделать, если бы все действовали сообща. Увы, Метсу пришлось сражаться в одиночку. У него было новое оружие. Это нечто вроде пистолета, но стреляющего ампулами с несмываемой краской. Он выхватил оружие и приказал оставшемуся гангстеру поднять руки. Тот в свою очередь прицелился в Метса, грозя выстрелить. Оба выстрелили одновременно. А вот здесь целиком и полностью вина лежит на мне. — Роусон сокрушенно развел руками. — Кто мог знать, что все так повернется? Вот уже двадцать лет, как никто не грабил почтовые фургоны. Только Америка могла похвастать такого рода разбоем. А надо бы вооружить охрану огнестрельным оружием. Мете, конечно, разукрасил физиономию гангстера яркой и несмываемой краской, но тот в ответ прострелил ему голову. Вот так. Водитель заявил, что лицо и шея гангстера были залиты синей краской. Правда, водителю тут же нанесли удар рукояткой револьвера по голове, и он потерял сознание… Вот так погиб ваш боевой товарищ и друг, мистер Колленз, Храбрец! Я представлю его к кресту Святого Георгия, посмертно.

Я сжал кулаки.

— У вас имеется описание убийцы Метса?

— Высокого роста, в темном костюме и черной фетровой шляпе. Отыскать его очень просто. И все это благодаря Метсу. Лицо и шея этого мерзавца в синей несмываемой краске, ее можно снять только с кожей.

Дикс!!!

— У нас есть основания полагать, — продолжал Роусон, — что гангстеры некоторое время наблюдали за передвижением почтовых фургонов этого отделения связи. Не заметили ли вы за последнее время каких-либо посторонних лиц на Игл-стрит?

— Никого я не видел.

— И убийцу? У него очень запоминающаяся внешность. Высокий, широкоплечий, похож на профессионального боксера.

— Увы, никого подходящего под это описание я не видел.

— Это плохо. Теперь о телефонном звонке из Манчестера. Как ни удивительно, но такой междугородный разговор нигде не зарегистрирован.

— Не может быть!

— В этом нет сомнений. Может быть, телефонистка что-то сказала, после чего вы решили, что звонят оттуда?

— Нет. Такого не было. Человек, звонивший мне, представился доктором. Кажется, он назвался доктором Маккензи. Он сказал, что звонит из Манчестера, и у меня не было причин не доверять ему.

— Понимаю. Теперь нам ясно, что кто-то пытался устранить Метса. Но почему? Ведь если бы рядом с водителем находился другой охранник, ничего бы не изменилось. Странно, мистер Колленз, но у нас создалось впечатление, что кто-то опасался за жизнь Метса и сделал все возможное, чтобы уберечь его от этой поездки.

— Возможно. Но не забывайте и того, что Мете был чемпионом нашей бригады по боксу. Это был настоящий профессионал. Гангстерам, скорее всего, хотелось, чтобы им противостоял менее опытный охранник.

— Это веский довод, — сказал Роусон. — Но откуда им знать, что Мете был боксером?

— Понятия не имею.

Последовала неприятная пауза.

— Так вы больше ничего не хотите сказать о телефонном звонке из Манчестера, мистер Колленз?

Я удивленно взглянул на Роусона. Неужели он думал, что я попадусь на такой дешевый трюк?

— А что я могу сказать? Звонок, как звонок. Кстати, я сам посадил Метса в поезд. Как он успел вернуться так быстро?

— Это, конечно, совпадение, но этим же поездом ехал и доктор Маккензи. Они случайно встретились в тамбуре. На следующей же станции Мете позвонил соседям, они зашли к его родителям и сообщили ему, что мать здорова, если можно быть здоровой в таком преклонном возрасте. Никакой простуды у нее не оказалось. Мете немедленно вернулся назад в Лондон. Он предполагал, что стал жертвой глупого розыгрыша. И все же, он был обязан сообщить об этом в полицию, мистер Колленз.

«Он должен был в первую очередь сообщить об этом мне, — подумал я в отчаянии. — Если бы он уведомил меня, что вернулся и поедет в этом злополучном фургоне, я бы всем рискнул и выдал Дикса».

— Понимаю, мистер Роусон.

— Мне сообщили, что в пятницу ночью вы заходили в почтовый гараж с чаем для ночного сторожа. Кажется, его фамилия Гаррис.

Начинается! Внешне я остался невозмутим, но чего мне стоило выдержать прямой взгляд Роусона.

— Действительно, я хотел предложить ему чай, но нигде его не увидел.

Роусон сделал нетерпеливый жест рукой.

— И что же было дальше, мистер Колленз?

— А что должно было быть? Я вас что-то не понимаю.

Роусон улыбнулся, но его васильковые глаза вспыхнули. У меня тревожно заныло сердце.

— Все важно при расследовании убийства, мистер Колленз. Припомните все детали.

— Я работал в гараже.

— До которого часа?

— Уже было далеко за полночь.

— Вы всегда работаете так поздно?

— Нет. Но в тот день у меня была срочная работа.

— Какая именно?

Я опять посмотрел на него в упор. Вот это актер: та же дружелюбная улыбка, все тот же заинтересованный взгляд.

— Один из клиентов оставил мне машину для ремонта. Он уезжал в отпуск и попросил все сделать до утра. У машины забарахлил двигатель. Я пообещал все сделать, вот и пришлось провозиться почти всю ночь.

— Как фамилия клиента?

Все! Роусон поймал меня на вранье! Я солгал тогда Анне, понимая, что она никак не может проверить меня, но Роусон может, и запросто.

Некоторое время я молча таращился на него. Мой мозг застопорился, как двигатель машины с неисправным зажиганием. Роусон повторил вопрос.

— Я пытаюсь вспомнить. Кажется, его фамилия Маннинг.

Роусон ободряюще кивнул.

— А марка машины?

— «Форд».

— Ее регистрационный номер?

— Я как-то не обратил на это внимания, — ответил я, собрав в кулак всю свою выдержку. — Извините, но какое это имеет отношение к делу, никак не пойму.

Роусон рассмеялся, как будто я сказал что-то очень смешное.

— Буду откровенен с вами, мистер Колленз. Кто-то вывел из строя сирену на почтовом фургоне. Это произошло совсем недавно. Я пытаюсь установить, кто бы мог это сделать. На почте всегда бывает очень мало посторонних. Я составил список этих лиц и теперь занимаюсь проверкой. Когда я найду, кто это сделал, мне будет значительно проще разгадать и то, кто мог ограбить фургон.

Я побледнел.

— Надеюсь, вы не думаете, что эго моих рук дело?

— Мистер Колленз, пятеро посторонних побывали в это время на почте. Вы — один из них. До тех пор, пока каждый из вас не докажет свою невиновность, все вы будете под подозрением. Вы можете доказать, что не делали этого, мистер Колленз?

Сидя неподвижно, я смотрел ему в лицо.

— Думаю, что нет. Но, разумеется, я не мог этого сделать.

— Я бы очень удивился, если бы вы в этом сознались, мистер Колленз. Но вернемся к нашим баранам. Какого цвета был «форд»?

— Серого.

— Этот мистер Маннинг живет неподалеку от вас, мистер Колленз?

— Никогда раньше его не видел. Точно не знаю.

— Для вашей же пользы его надо срочно разыскать. Тогда мы сможем проверить ваши показания.

— Боюсь, вам придется поверить мне на слово.

— Полиция никому не верит на слово, мистер Колленз. Мы народ, который верит только фактам. Найти мистера Маннинга будет несложно. Уж поверьте в этом мне. Итак, мистер Колленз, вы утверждаете, что работали допоздна. А что было потом?

Мне очень хотелось пить, но попросить воды я боялся, так как они могли подумать, что я нервничаю.

— Около полуночи я приготовил себе чай и подумал, что Гаррис тоже не откажется. Вот я и отнес ему чашку чая.

— Понесли чай, — Роусон сделал отметку в блокноте.

— Да. Перешел дорогу и заглянул в гараж. Но Гарриса не увидел. Я позвал его, но ответа не услышал. Мне ничего не оставалось, как вернуться в гараж.

— Вы не заходили в будку охранника?

— Я зашел на три-четыре ярда в гараж, но не более того.

Роусон кивнул и сделал еще одну пометку в блокноте.

— А дальше?

— Отправился спать.

Его васильковые глаза буквально просвечивали меня, как рентгеном.

— О’кей, мистер Колленз, весьма правдоподобное объяснение. Гаррис признался, что частенько спит во время дежурства. Он, должно быть, спал и тогда, когда вы заходили с чаем.

Я перевел дух. Роусон улыбнулся, его глаза немного потеплели.

— Ну, если это все, суперинтендант, то я пойду, моя жена…

— Я не задержу вас даже на лишнюю минуту. Еще несколько вопросов. Это был единственный визит на почту, мистер Колленз?

— По-моему, да, — ответил я, и струйка пота потекла по спине. — Может быть, я был там с Биллом, но я точно не помню.

— А утром в четверг разве вы не заходили? Я слышал, что вы заходили туда и хотели поговорить с Биллом Метсом, но вам сказали, что его нет на работе. Это верные сведения?

Я облизнул сухие губы.

— Да. Я как-то забыл об этом.

— Разве вам не показывали фургон Билла, когда вы попросили Гарриса об этом?

Я почувствовал, как смыкаются вокруг меня стены ловушки, и призвал на помощь все свое самообладание.

— Да, мы говорили о фургоне.

Роусон вдруг потерял к фургону всякий интерес.

— Как ваша фирма, мистер Колленз, процветает?

Этот вопрос был для меня полной неожиданностью.

— В настоящий момент дела идут неважно, но ведь они могут и поправиться.

Роусон еще раз кивнул.

— А теперь вернемся к прошедшей ночи. Вы уверены, что относили Гаррису чашку чая?

Я почувствовал ловушку, но так как однажды уже сказал это, то был вынужден повторить:

— Да, уверен.

Роусон нагнулся и достал что-то из-под стола.

— А это случайно не ваш термос, мистер Колленз? — он положил передо мной термос, забытый мной в кабине фургона.

Земля ушла из-под моих ног.

— Мой, но я пару недель назад отдал его Биллу, — только и смог сказать я.

— Вот как? В таком случае, я вас больше не задерживаю. — Он звонком вызвал Холланда.

Глава 14

Сержант Холланд притормозил рядом с моим гаражом.

— Если вы нам понадобитесь по какой-либо причине, — сказал он на прощание, — то я за вами заеду. Пожалуйста, не отлучайтесь из гаража на эти двое суток.

— Хорошо, я буду на месте. Даже если меня вызовет какой-нибудь клиент, жена будет знать, где меня найти.

Холланд пристально смотрел на меня.

— Договорились. Думаю, вы вскоре вновь нам понадобитесь.

Сказав это, он уехал.

— Очень опрометчиво с вашей стороны, ребята, — сказал я ему вслед. — Следующий раз вы так просто меня не найдете.

Удивительно, что Роусон вообще меня отпустил. У него было более чем достаточно улик, чтобы арестовать меня сразу. Теперь я уже не верил его дружелюбной улыбке, меня не обманули его извинения, когда он предложил Холланду снять мои отпечатки пальцев.

— Термос мог обронить один из членов банды, так что в любом случае мы найдем на нем чьи-то отпечатки, пусть даже это будут отпечатки Метса или ваши. Так что, чтобы не терять времени даром, лучше сразу снять ваши отпечатки.

Он, казалось, удовлетворился моим объяснением, что я отдал термос Биллу пару недель назад. И все же у меня создалось впечатление, что он играет со мной, как кошка с мышкой. Окончательно я в этом убедился, когда вспомнил, как он выпросил мой коробок спичек и предложил выпить с ним чашку кофе. Все время мне казалось, что здесь что-то не так. А потом меня словно озарило. Ведь именно из этого коробка я взял спичку, чтобы соединить разорванные провода в фургоне Билла. Я имел представление о методах научного ведения следствия и знал, что полицейские эксперты быстро установят, что та злополучная спичка взята именно из моего коробка. Я понимал также, что несмотря на меры предосторожности, предпринятые мной, в фургоне все же могли остаться мои отпечатки пальцев. Был, разумеется, один шанс из тысячи, что я там не наследил, но очень уж мизерный. И если я оставил там хотя бы один отпечаток, они моментально его обнаружат. Вероятно, дело только за этим, а может, и нет. Возможно, полицейские отложили мой арест в надежде, что я выведу их на банду грабителей. Но так или иначе, у меня оставалось в запасе буквально несколько часов. Это меня и беспокоило. О себе я не думал. Плохо было то, что у меня не будет времени обнаружить и отомстить Диксу. Но я обязан его найти, даже если это будет последнее, что я успею совершить в жизни.

Я вошел в темный гараж и тут же услышал торопливые шаги Анны. Я понял, что впервые после свадьбы она может мне помешать, если не считать того случая с Глорией. У меня было срочное дело, и его необходимо делать в одиночку. Это было чисто мужское дело.

— Как дела, Гарри?

— Хуже не бывает. Пройдем наверх.

Рука об руку мы пересекли гараж и поднялись в квартиру. Устало опустившись в кресло, я глянул в бледное лицо Анны.

— Плохи дела?

Она смотрела на меня так, словно никогда раньше не видела.

Я рассказал ей все, ничего не скрывая. Как умер Билл, как глупо я соврал полиции о ремонте машины, о ее хозяине Маннинге, который никогда не существовал в природе, как оставил термос в фургоне и как Роусон выманил у меня коробок со спичками.

— Вот так, — подытожил я. — Они сделали вид, что поверили моим словам в том, что я отдал термос Биллу, но это дало им возможность снять мои отпечатки пальцев.

Анна вздохнула.

— И ты не мог отказаться?

— Увы. Наверняка я оставил свои отпечатки в фургоне. Я не хочу огорчать тебя, Анна, но все факты против меня. Очень скоро меня арестуют и предъявят обвинение.

— Что с нами будет, Гарри? Как ты мог… Не могу поверить, что это происходит с нами.

— Это уже произошло… Что сделано, то сделано. Виноват один я, а страдаешь ты. Лучше всего…

— Не спеши. Осталось только одно — пойти в полицию и все рассказать. Прямо сейчас.

— Слишком поздно. Ведь произошло убийство. Они моментально арестуют меня, а что будет с тобой? Дикс пригрозил, что расправится с тобой, если я выдам их полиции, и будь уверена, эти мерзавцы выполнят свою угрозу. Они плеснут тебе в лицо серную кислоту. Так что я не могу рассказать правду в полиции.

— Я не боюсь их. Наше счастье важнее. Ты просто обязан все рассказать полицейским. Они поверят тебе. Ведь они пока ничего не знают о деталях ограбления, но если до всего докопаются сами, то нельзя рассчитывать на их снисходительность. Тебя будут судить вместе со всеми.

— И все же, слишком поздно. Надо было все сказать сразу. Теперь они подумают, что я испугался.

— Ты обязан это сделать! — Анна сжала мою руку. — Если ты этого не сделаешь, то это сделаю я.

— Нет!

— Что ты намерен предпринять? Ты меня пугаешь…

— Я хочу исчезнуть на время из поля зрения полиции.

— Но этого нельзя делать! Если ты это сделаешь, полиция наверняка подумает, что ты участник ограбления. И потом, они ведь все равно найдут тебя! Полиция всегда отыщет человека, как бы он ни спрятался.

— Нет, Анна, я исчезну. У меня есть дело, которое я обязан закончить в одиночку.

— Дело? Что за дело?

— Мужское дело. Мне надо найти Дикса.

Анна посмотрела на меня, как на сумасшедшего.

— Но это же глупо. Дикса и без тебя отыщет полиция. Зачем тебе вмешиваться в это? Если же ты убежишь…

— Я требую, чтобы ты уехала к матери, Анна. Там ты будешь в безопасности. Дикс не знает, где живет твоя мать. Я требую, чтобы ты немедленно уехала.

— Но, Гарри, это несерьезно. Ты меня пугаешь. Я не могу оставить тебя одного, опять натворишь каких-нибудь глупостей.

— Ты зря тратишь время. Не спорь со мной.

Анна заплакала.

— Умоляю тебя, не делай этого. Я останусь с тобой. Нам нельзя расставаться. Сделай, как я прошу.

Я понял, что ее не переубедить. А время между тем истекает. Во всех женщинах заложено в крови упрямство ишака. Если они что-то вдолбили в свою хорошенькую головку, все — для них это истина в первой инстанции. Так уж их создал Бог! Следовало изменить линию поведения, иначе меня арестуют прежде, чем она кончит рыдать.

— О’кей, дай мне немного подумать. — Я поднялся. — Мне необходимо побыть одному и все хорошенько обдумать. Дай мне полчаса.

Она с подозрением посмотрела на меня.

— Зачем ты хочешь найти Дикса?

— Мне необходимо разрушить его планы. Кроме того, у нас будет тяжелый разговор по поводу смерти Билла. Это надо сделать до суда. Хотя, возможно, ты и права, Дикса надо отдать в руки правосудия.

Она все еще колебалась.

— Хорошо, Гарри, я буду ждать тебя здесь. Будь благоразумен.

Я обнял и поцеловал ее.

— Я все обдумаю, дорогая.

Зайдя в кабинет, я вытащил бумажник и пересчитал оставшиеся деньги. Восемь фунтовых банкнот, две по десять фунтов и немного мелочи. Я посмотрел чековую книжку. На счету было 52 фунта. Я выписал чек на имя Анны на всю сумму, затем взял лист бумаги и написал:

«Дорогая Анна!

Нет времени на долгие объяснения. Я не прощу Диксу смерти Билла. Я найду Дикса и рассчитаюсь с ним сполна. Билл был моим единственным другом. На войне он несколько раз спасал мою жизнь. Он был частью меня самого. И убит из-за моего преступного малодушия. То, что произойдет со мной, не суть важно. Ведь я предал тебя. Через несколько лет я выйду из тюрьмы, но это будет уже не тот человек, которого ты знаешь. Продай все. У тебя будет около двух тысяч фунтов. Возвращайся к матери. Эта банда очень опасна. Они могут найти тебя и отомстить. Ради меня и ради твоей жизни, постарайся, чтобы они тебя не нашли. Прости меня, если сможешь. Будет лучше, если мы расстанемся прямо сейчас. Я всегда буду тебя любить. У меня есть дело, я обязан его завершить и должен сделать это один.

Прощай, дорогая!

Гарри».

В конце я сделал приписку:

«Встречусь с тобой позже, чтобы проститься. Напишу тебе на адрес матери».

Я положил деньги и записку в конверт. Мое волнение нарастало. Было нечестным выходить, не простившись, но иначе я не мог. Каждую секунду сюда могла войти Анна или же нагрянуть полицейские. Надо было взять что-нибудь из одежды, но у полиции сразу возникнут подозрения, если увидят меня с чемоданом. Следовало любой ценой избежать ареста.

Я глянул на часы. Прошло уже десять минут, и пора было уходить. Спустившись в гараж, я подошел к «ягуару». Было соблазнительно уехать на нем, но тогда проследить за мной не представляло бы трудностей.

Я открыл дверь гаража и вышел. Остановившись, я закурил, зорко наблюдая за происходящим на улице. На противоположной стороне, возле двери почты, стоял полисмен. Он делал вид, что не замечает меня. Итак, за мной наблюдают, но делают это скрытно. Скорее всего, именно такой приказ отдал Роусон. Так что все еще впереди.

Я медленно и не оглядываясь пошел в направлении Оксфорд-стрит. Я опасался, как бы Анна не бросилась за мной следом, прочитав записку. На остановке стоял автобус, и я вскочил в него. Водитель тут же закрыл дверь и поехал. Усевшись рядом с кондуктором, я оглянулся. Насколько я мог видеть, за автобусом никто не гнался. Но уже через пару минут я увидел полицейскую машину, вывернувшую из-за угла и двигавшуюся в нескольких ярдах от автобуса. Да, оторваться от полицейских будет весьма и весьма непросто. Даже если я уйду от преследования именно этой машины, полицейские тут же оповестят все посты, всех регулировщиков на улицах. Меня очень быстро вновь обнаружат. Но на войне я бывал и не в таких переделках. Вряд ли они знают об этой детали моей биографии. Так что я был уверен, что избавлюсь от слежки.

Сойдя с автобуса, я спустился в метро и, хотя не оглядывался, был уверен, что сыщик или даже два уже выскочили из машины и бегут за мной. Я подошел к газетному киоску, купил газету и сел на скамейку. Вероятно, сыщик находился где-то неподалеку.

На первой странице газеты было напечатано:

«Сегодня утром был ограблен почтовый фургон. Трое грабителей в масках скрылись, унеся с собой необработанные технические алмазы, которые перевозили из почтовой конторы на Игл-стрит в аэропорт Норфолк.

Охранник, пытавшийся помешать самому дерзкому преступлению за последние несколько лет, был убит выстрелом в голову. Похищенные алмазы оцениваются примерно в пятьсот тысяч фунтов. Скотланд-Ярд ведет расследование данного преступления».

Пятьсот тысяч фунтов! Эта сумма меня потрясла. Так вот ради чего Дикс пошел даже на убийство. Алмазы, это почти что деньги. Остается переправить их на материк и продать на черном рынке, где они будут стоить еще дороже.

Что предпринял Дикс сразу после ограбления? А если он улетел на самолете в Европу? В таком случае я никогда не смогу добраться до него. Что предпринять в первую очередь? Прежде чем пуститься на поиски Дикса, необходимо избавиться от «хвоста». Второй возможности уйти Роусон уже не представит. Если они меня поймают, то я тут же буду арестован, это уже как пить дать. Нужно где-то переодеться, чтобы меня не узнали. Я вспомнил о квартире Берни. Наверняка он сейчас прячется вместе со всеми. Я могу переодеться в квартире. Мы с ним одинакового роста, так что его гардероб мне подойдет.

Сложив газету, я неторопливо поднялся и пошел к подходившему поезду. Краем глаза я заметил высокого широкоплечего парня, который вышел на перрон из-под арки. Я присмотрелся к нему, чтобы потом легко можно было его узнать. Коричневый, чуть мешковатый костюм, простая шляпа, манера поворачивать и держать голову — выдавали в парне полицейского, не привыкшего к ношению штатской одежды. Он сел в вагон недалеко от меня. Играть с ним надо было очень осторожно. Так что я решил обставить дело так, чтобы он подумал, будто потерял меня по чистой случайности.

Я сошел на станции Кингстон-Бридж и зашагал по платформе к выходу. На середине эскалатора я оглянулся. Сыщик стоял через три человека от меня и делал вид, что внимательно читает газету. Станция была пустынной, так что для бегства еще не было возможности. Как затеряться, если нет толпы?

Надо было подойти поближе к Кингс-Кросс, и уж там попытаться оторваться о полицейского. Я медленно пересек Гайд-Парк. Еще немного — и я буду у цели. Я слышал шаги сыщика за спиной. Остановившись, я закурил сигарету. Шаги тут же прекратились. Я положил сигареты в карман и медленно свернул за угол. По моим расчетам я буду секунд пять-шесть вне поля его зрения. Со всех ног я бросился бежать. Мои туфли на микропорке почти не производили шума. Я взбежал по ступенькам к колоннам Имперского института. Спрятавшись за одной из них, я решил подождать развития событий.

Из-за угла показался флик. Не ожидая никаких сюрпризов, он шел медленно, уверенный, что я никуда не денусь. Но вид пустой улицы весьма его удивил. Он остановился, словно ударившись о стену. Растерянно посмотрев по сторонам, он бросился бежать к ближайшему перекрестку. Я оставался на месте, наблюдая за его действиями. Некоторое время постояв, он направился к моему убежищу. Я спрятался в телефонной кабине. Никого не видя, полицейский вновь спустился на тротуар. Вскоре я услышал удаляющиеся шаги. Я осторожно выглянул. Отирая пот, сыщик медленно шел по Кингс-Кросс. Потом он повернул за угол и исчез из поля зрения. Я решил перестраховаться и немного подождать, чтобы исключить всякую случайность. Детектив, разумеется, не поспешит на участок сразу. Но едва станет известно о моем исчезновении, сюда быстро примчатся несколько полицейских машин. Полицейские перероют все сверху донизу и, без сомнения, обнаружат меня.

Спустя двадцать минут я вышел из своего убежища и осмотрелся. Никого похожего на ищейку я не увидел. Тогда я спустился и тоже пошел по Кингс-Кросс. Я не спешил, поскольку существовала вероятность того, что детектив спрятался и ждет меня. Дойдя до перекрестка, я свернул на нужную мне улицу.

И тут же мое сердце едва не разорвалось от страха. Впереди, ярдах в тридцати, шел детектив. Он шел сгорбившись, его шляпа сдвинулась на затылок. Если бы он оглянулся, то тут же заметил бы меня. Я глянул на номер дома. Квартира Берни находилась в следующем здании, но до него было примерно пятьдесят ярдов.

Полицейский шел не останавливаясь и я, обливаясь потом, тенью следовал за ним. Добравшись до нужного дома, я нырнул в подъезд и лишь затем вздохнул с облегчением. Я просмотрел список жильцов. Нужная мне квартира находилась на самом верху. Добравшись до третьего этажа, я выглянул в окно. Мне удалось вовремя спрятаться — ярдах в пяти-десяти от дома затормозила полицейская машина.

Я медленно поднялся на пятый этаж. Было рано, где-то около десяти часов утра. Приложив ухо к филенке двери, я прислушался. Там было тихо, но кто-то вошел в подъезд и начал подниматься. Хотя я и знал, что дверь заперта, но все же повернул ручку. К моему удивлению, дверь открылась. Я вошел в прихожую. Первое, что мне бросилось в глаза, так это два больших чемодана, на которых лежали плащ и шляпа. Так, похоже, хозяин дома. Это заставило меня пожалеть о том, что я не вооружен.

Я тихонько закрыл дверь и прошел через прихожую. Еще раз прислушался, но все было тихо. Повернув ручку, я заглянул внутрь комнаты. Комната была большая и светлая, меблирована удобными креслами, диваном и пуфиком. Возле окна был оборудован бар. Осторожно ступая, как индеец на охоте, я подошел к двери спальни. Еще раз прислушавшись, заглянул в нее.

На огромном диване лежал Берни. Он лежал на спине, разметав руки в стороны. Он был в одежде, а лицо его было грязно-белым. Мне показалось, что он не дышал. Возле его руки лежал револьвер.

Глава 15

Я медленно пересек спальню. Когда я был уже рядом с диваном, Берни открыл глаза и попытался дотянуться до револьвера. Я схватился за ствол в тот момент, когда его пальцы были готовы сомкнуться на рукоятке. Вырвав оружие, я сделал шаг назад.

— Привет, Берни. Не соскучился по мне?

Он молча смотрел на меня. На подушке, там, где лежала его голова, образовался грязный след. В спальне стоял едкий запах пота.

— Колленз, — наконец прохрипел он. — Я уже думал, что это флики.

— Пока нет, но они рядом. Ищут меня.

— Как я рад тебя видеть. Дай мне воды. Я так много пережил.

— Что с тобой? — я осторожно присел на край постели.

— У меня сломана спина. Этот ублюдок ударил меня.

— Ему повезло меньше. Этот ублюдок, как ты его назвал, мертв. Дикс убил его.

— Меня это не волнует. Как ты сюда попал?

— Меня ищет полиция. Они считают, что я один из участников ограбления. Твои приятели загребли пятьсот тысяч фунтов, а меня ищет полиция. Если меня поймают, я могу попасть на виселицу. Туда же, кстати, попадешь и ты.

— Они этого не сделают. Ведь я не убивал этого парня.

— Кажется, алмазы не пошли тебе на пользу.

— Оставь алмазы в покое. Дай мне лучше выпить и позвони врачу. Не пялься на меня, словно я навозный жук. Я лежу так уже давно. Сначала было ужасно больно, но сейчас полегчало. — Голос его сел. — Мне страшно, так как я не чувствую ног.

— Билл Мете вообще ничего не чувствует.

— О чем ты? Дай же мне что-нибудь выпить, во имя милосердия!

— Так ты даже не можешь пошевелиться?

Берни лишь застонал.

— Конечно. У меня повреждена спина. Я не чувствую ног. Ты должен вызвать врача. Человек ты или нет?

— А почему твои приятели не вызвали врача?

— Джо собирался. Может, он его не застал… вызови же ты.

— Ерунда, как это он не мог найти врача?

— А в чем дело?

— Дело в том, что они оставили тебя умирать здесь.

— Нет, ты врешь! Они не могли так поступить! Они не такие сволочи, как ты. Может, они сами попали в переделку. Но это все неважно, раз ты здесь. Вызови врача из госпиталя. Вот его телефон.

— Но тебя могут повесить.

— Ты сошел с ума. Они даже не знают, кто я. Кто знает, что я грабил фургон? Я могу сказать, что просто упал и сломал спину. Черт тебя побери, вызови же врача!

— Где Дикс?

Берни застонал.

— Понятия не имею. Ты вызовешь врача или нет?

Я вытащил сигарету. А он между тем продолжал ныть:

— Боже мой! Ты же видишь, как мне плохо. Дай хотя бы выпить. Там в баре есть виски. Выпивка помогает от любых болезней.

— Где Дикс?

Глаза Берни злобно сверкали, как у зверя, угодившего в ловушку.

— Ты еще пожалеешь, Колленз. Я пошлю твоей жене фотографии, вот тогда попляшешь!

Я резко ударил его по щеке. Голова его безвольно дернулась, он вскрикнул и потерял сознание. Наклонившись, я пощупал его пульс. Он был очень слабым. Похоже, он долго не протянет. Но пока он не скажет, где можно найти Дикса, надо с ним обращаться поаккуратнее. Если же Берни этого не знает, мне будет худо.

Подойдя к бару, я налил виски с содовой и подошел к окну. Полицейской машины нигде не было видно. Не было видно и полицейских.

Вернувшись, я влил виски прямо в рот Берни. Он широко раскрыл глаза и поперхнулся.

— Пей! Пей, раз просил!

Он сделал еще несколько глотков и закрыл глаза. Дыхание его было прерывистым. Я решил пока не трогать его и подошел к шкафу, где Берни хранил одежду. Там висело несколько костюмов.

Я выбрал светлый пиджак и светло-коричневые брюки. Пиджак был несколько великоват, но это были пустяки. Подобрав подходящий по тону галстук, я посмотрел в зеркало. Все было нормально. Теперь можно не опасаться, что меня узнают по описанию. Я выглядел типичным американским туристом, которых хоть пруд пруди в Лондоне. На полке я заметил темные очки и примерил. Сейчас меня не узнали бы, даже столкнувшись нос к носу. Дополнив свой гардероб шляпой, я остался доволен.

Вернувшись к Берни, я легонько потряс его за плечо. Он застонал, но глаза все же открыл.

— Где Дикс? — с нажимом спросил я.

Берни вновь закрыл глаза.

— Учти, Берни, если ты не скажешь, врача я не вызову, как ни проси.

— Но я не знаю.

— Ты врешь! Ведь знаешь же, где их убежище. Где вы встречаетесь?

— Здесь.

— Ха! Он не такой идиот, чтобы прийти сюда. Или я тебя сейчас переверну, и тогда будет очень больно, или же ты мне все расскажешь.

— Не надо. Пожалей меня.

— Где Дикс?

Берни попытался вцепиться мне в руку, но я чуть-чуть повернул его. Глаза его едва не выскочили из орбит, он закричал, как недорезанная свинья.

— Прекрати… Я все расскажу.

Я ослабил захват.

— Где Дикс?

— Монкс-Фарм.

— Это рядом с Фарнборо?

— Да.

— Ну и что дальше, Берни? Ведь они оставили тебя умирать здесь, а сами хотят удрать во Францию. И не надейся, что они вернутся. Зачем им возиться с таким бревном? Куда они отправятся потом?

Берни уже потерял всякую способность к сопротивлению.

— Как только стемнеет, за ними прилетит вертолет. За фермой имеется подходящая площадка. Они хотят улететь в Париж.

— Где негативы моих снимков?

— Врача, — едва слышно прошептал Берни.

Я снова ухватил его за ворот рубашки.

— Где они?

— Не трогай меня, сволочь. Они в столе, в гостиной. Да вызови же врача, наконец!

Я приятно улыбнулся.

— У тебя что, уже крыша поехала? Как я могу вызвать врача, если меня разыскивает полиция? Тебе придется подождать, приятель.

Пройдя в гостиную, я порылся в письменном столе и нашел коробку с кинопленкой, снимки и негативы снимков. Положив это в камин, я сжег все и лишь после этого ощутил некоторое облегчение. Сколько людей страдали годами, оступившись лишь раз! Я не был уверен, что это все негативы, но, по крайней мере, сюда можно будет вернуться еще раз и все тщательно обыскать. Даже теперь, когда я все рассказал жене, мне не хотелось, чтобы Анна видела эти гнусные снимки. Порывшись в столе, я нашел тридцать фунтов и, не задумываясь, сунул деньги в карман. Там же я нашел ключи от машины Берни и еще один ключ с биркой «гараж 83».

Я прошел на кухню и посмотрел вниз. Там были гаражи.

Вернувшись в спальню, я спросил Берни:

— Твоя машина в гараже?

— Ты ведь меня здесь не оставишь? — задыхаясь спросил он.

— Машина в гараже?

— Да. Но ведь ты вызовешь врача, прежде чем уйдешь? Неужели ты такая сволочь?

— Если тебе нужен врач, то сам и вызывай его. Надо было бы тебя прикончить, но по всему видно, что ты не жилец. Так что врач тебе ни к чему, — я махнул рукой в сторону телефона. — Если же ты считаешь, что это не так, вызови врача сам. — Надев шляпу и плащ, я направился к двери.

— Колленз, не покидай меня… Мне жаль, что все так случилось… Не дай мне умереть здесь одному.

— Если повезет, то тебя кто-нибудь обнаружит. Хотя вряд ли. И друзья тебе не помогут. Да ты и недостоин жить. Пока ты будешь ждать смерти, подумай о тех, кому ты делал гадости. Подумай, это тебя развлечет. — Я прикрыл дверь спальни.

В прихожей я проверил содержимое чемоданов. Кое-какие вещи я упаковал в один из них. Костюм, туфли, пару рубашек, бритву, еще один револьвер, бутылку виски и около десяти тысяч франков.

Берни стонал, проклиная меня, но я не обращал внимания на его проклятия. У меня были деньги, машина и — самое главное — два револьвера. Я был готов на равных встретиться с Диксом и сполна расплатиться с ним.

Глава 16

Я медленно ехал по Кингс-Кросс. В конце улицы стояла полицейская машина. Следивший за мной детектив стоял радом с ней и разговаривал с водителем. Оба они посмотрели на меня, когда я проезжал мимо, но я держался невозмутимо. Шляпа была надвинута на глаза, и я был уверен, что меня не узнают, но момент был достаточно опасный.

Они не обратили на меня ни малейшего внимания, но мои ладони вспотели. Свернув к Гайд-Парку, я поехал по Кингс-роуд. Было десять утра. Уже через пару часов я буду в Фарнборо. Времени было более чем достаточно, и я ехал на дозволенной скорости, тщательно соблюдая правила движения.

Доехав до города, я увидел женщину с тележкой. Притормозив, я высунулся в окошко.

— Я разыскиваю Монкс-Фарм. Вы не подскажете, где это?

— Первый поворот направо. Проедете две или три мили. Это единственная ферма в том направлении, так что ошибиться невозможно.

— Благодарю. Я слышал, она продается?

Она покачала головой.

— Продавалась. Но ее купили полгода назад.

— Мне сказали, что она снова будет продаваться, вот я и захотел взглянуть на нее. Вы не в курсе, как фамилия хозяина?

— Понятия не имею. Они, скорее всего, даже еще и не въехали туда. По крайней мере, в прошлое воскресенье их там не было.

— Понятно. Ну, раз уж я сюда приехал, то не помешает взглянуть на нее. Спасибо вам.

Через полторы мили я увидел у дороги маленький ресторанчик. Я остановился возле него. Навстречу мне тут же вышел хозяин — широкоплечий, краснолицый мужчина. Я спросил:

— Можно ли мне на время у вас поставить машину? Я хотел бы прогуляться по окрестностям, и желательно, чтобы машина осталась в целости и сохранности.

Он широко улыбнулся.

— Не вопрос, мистер. Но, видит Бог, если бы у меня была такая машина, уж я бы не ходил пешком.

— Еще как ходили бы, если бы всю неделю просидели в Лондоне.

Я показал на тропинку.

— Куда она ведет?

— На ферму Монкса, но по ней можно дойти и до Темзы. И если вы действительно хотите прогуляться по окрестностям, то там очень красиво.

— Благодарю, — я вытащил монету в пять шиллингов. — Возьмите, вдруг я вас больше не увижу.

— Благодарю, мистер. Но вы, надеюсь, заглянете ко мне в бар? У вас наверняка появится желание промочить горло после такой прогулки. Я угощу вас своим фирменным напитком.

Я поднял руку в приветственном жесте и не спеша пошел по тропинке. Удалившись от ресторанчика на достаточное расстояние, я вытащил револьвер Берни и проверил его. Это был специальный полицейский револьвер 38-го калибра. Сунув оружие в карман, я начал осторожно продвигаться вперед. Через три четверти мили я вышел на опушку. В сотне ярдов стоял стандартный фермерский домик начала столетия. Вокруг здания был невысокий забор. Я забрался на дерево и, придерживаясь за ветку, изучил все подходы к дому. В доме было не меньше семи комнат, а вокруг буйствовал заброшенный сад. Все это давало отличную возможность подобраться к нему вплотную незамеченным. Перемахнув через забор, я короткими перебежками, прячась за стволами деревьев, начал приближаться к ферме. Оказавшись в непосредственной близости от построек, я опустился на землю и по-пластунски пополз, маскируясь в высокой траве. Вскоре я добрался до летней кухни. Спрятавшись за какой-то бочкой и чувствуя себя в относительной безопасности, я прислушался. Все было тихо. Создавалось впечатление, что здесь нет ни единой живой души. Я уже подумал было, что Берни обманул меня. Или же он действительно не знал, где прячется Дикс, или же они в последний момент поменяли планы. Хотя здесь и впрямь была отличная площадка для посадки вертолета. Здесь даже мог приземлиться небольшой самолет.

А вдруг они уже улетели? Вряд ли, днем совершить такое очень рискованно. Полиция, вероятнее всего, предупредила всех о возможной посадке незарегистрированного самолета, так как бегство из страны воздушным путем — единственная возможность для Дикса покинуть страну. А может быть, подобраться к дому поближе и заглянуть в окно? Рискованно, но иного выхода я не видел. Я уже собрался было покинуть свое укрытие, как вдруг дверь фермы отворилась и на пороге показался Джо.

У меня отчаянно забилось сердце.

На Джо была фланелевая рубашка и светлые брюки. На плече болталась кобура с револьвером сорок пятого калибра. Он не спеша подошел к воротам и выглянул наружу. Затем взглянул на часы, почесал затылок и вновь уставился на тропинку. Ясно, что он кого-то ожидал, но кого? Потом Джо вернулся к дому. И в это время появился Луис. На нем был легкий пиджак, и подмышкой были видны контуры кобуры с пистолетом.

— Еще не появились? — спросил он, выходя на солнцепек.

— Нет. Черт знает, что с ними могло случиться. — Джо явно нервничал. Было очень тихо, так что я мог слышать даже их дыхание.

— Думаешь, они попали в лапы фликов?

— А я почем знаю? — огрызнулся Джо. — Они должны были приехать еще час назад.

— Давай хотя бы поедим, а не то все остынет.

Они вернулись назад, закрыв дверь.

Я с облегчением вздохнул. Итак, они ждут Берни и Дикса. В доме они только вдвоем. До стены фермы было ярдов пятьдесят, все заросло высокой травой, так что подобраться вплотную было достаточно просто. Одно из окон с тыльной стороны дома было приоткрыто. Но плохо то, что ползти надо было мимо двери, а укрыться там было негде. Мне не хотелось, чтобы они обнаружили меня раньше времени, так что я пополз в обход фермы, хотя это и значительно удлинило путь. Добравшись незамеченным до окна, я проскользнул внутрь. Осторожно открыв дверь, вышел в широкий коридор, оканчивающийся лестницей, ведущей на второй этаж. За дверью справа слышались неразборчивые голоса, но о чем они говорили, разобрать было невозможно. Решив, что на втором этаже будет безопаснее, я начал подниматься по лестнице. Примерно на полпути ступеньки отчаянно заскрипели. Я замер с приподнятой ногой. Потом, соблюдая все меры предосторожности, все же добрался до верха. И в этот момент дверь комнаты, где ели Джо и Луис, открылась.

— Ты что-нибудь слышал? — дрожащим от страха голосом спросил Луис. — Мне кажется, здесь кто-то есть.

— Успокойся, трусливый заяц. Здесь много крыс. Я сам видел одну на кухне, тот еще зверь.

— Это не крыса, я уверен.

— Заглохни. Если ты такой мнительный, иди и посмотри сам.

— Я все думаю о Берни.

— Ага, так ты решил, что это его призрак? Не вспоминай о покойниках, это плохая примета.

— Мы не должны были его бросать. Ужасно умирать вот так, брошенным всеми.

— Так чего же ты не остался, чтобы побыть с ним последние часы жизни? Сам ведь первым дал оттуда деру.

— И все же мы должны были взять его с собой.

— У него сломана спина, так что в любом случае сюда бы мы его не довезли. Надо было пристрелить его на месте, а ты раскис. Вот из-за этого мы можем и влипнуть. Когда парень ломает спину, это верная смерть. Эдд хотел его пристрелить, но у тебя крыша поехала. Жалостливый такой стал. Вот теперь сиди и гадай, куда мог подеваться Эдд. Если бы мы не разделились, то сейчас бы не нервничали.

— А что мы будем делать, если Эдд так и не приедет?

— Мы улетим в любом случае, с ним или без него. Если этого не сделать, нас обязательно накроют. Хассет должен прилететь сюда около десяти вечера.

— Но он вряд ли возьмет нас без Дикса. Что мы ему скажем?

— Это уж моя головная боль, — мрачно сказал Джо. — Он нас возьмет.

— Ну чего ты злишься?

— Ладно, заткнись. Пойдем лучше выпьем.

Хлопнула дверь, и голоса затихли.

Итак, я кое-что узнал. Они улетают в десять вечера и ждут Дикса, который где-то задержался. Дикс заставлял меня нервничать. Если у него лицо в краске, то как он может попасть сюда и не нарваться на полицию? Скорее всего, он притаился где-то в Лондоне. Как можно более осторожно я проверил комнаты наверху. То помещение, под которым находились Джо и Луис, было обставлено кое-какой старой мебелью. Больше всего мне понравился старый буфет, в нем можно было спрятаться в случае необходимости.

Подойдя к окну, я увидел Луиса и Джо, которые стояли возле ворот и смотрели на дорогу.

Я зашел еще в одну комнату. На глаза мне попался объемистый чемодан. Мне не составило особого труда открыть его. Внутри, среди разного хлама, находилось около тридцати небольших мешочков. Я развязал один из них и вздрогнул. На ладонь высыпалась горка блестящих камушков. Я понял, что это и есть те самые необработанные алмазы, защищая которые и погиб Билл. Именно их похитили из фургона. Я закрыл чемодан и задумался. Что же делать? Звук шагов внизу заставил меня подойти к двери и прислушаться.

— Кто-то из нас должен сходить в деревню за газетой, — это был Джо. — Нам просто необходимо узнать, что же происходит.

— О’кей, тогда иди ты, — сказал Луис. — До прилета вертолета я и шагу отсюда не сделаю.

— А вдруг Эдда в самом деле схватили? — это вновь был голос Джо.

— Это вполне возможно, и все же за газетой иди ты. Меня не проведешь, знавал я и не таких. Хочешь остаться один на один с алмазами?

— У тебя что, крыша поехала от жадности? Что я с ними буду делать, ты, мешок дерьма?

— Я этого не знаю, но одного с алмазами не оставлю.

— Заткнись! Противно слушать твою болтовню.

— Это уже твое личное горе. Но мне не нравится, когда алмазы от меня далеко.

Я прошел в соседнюю комнату и спрятался в шкаф. Плотнее прикрыв двери, я вытащил револьвер Берни, прислушиваясь к разговору внизу.

— А что если Эдд бросил нас здесь? Ведь основная часть алмазов у него. Что ему стоило встретиться с Хас-сетом где-нибудь в другом месте? — не унимался Луис.

— Как он мог с ним встретиться, придурок? Хватит болтать!

Дверь комнаты, где я прятался, распахнулась от пинка ногой.

— Какого черта ты здесь забыл? — спросил Джо.

— Лишняя проверка никогда не помешает, — я слышал, как Луис подошел к окну.

— Пошли отсюда. Здесь жара, как в пекле. Не лучше ли посидеть в тени деревьев.

— Идем, — послушно согласился Луис. — Действительно, это ожидание действует мне на нервы.

Я боялся, что они могут открыть шкаф, но все обошлось.

Выждав немного, я выбрался из шкафа и подошел к окну. С бутылками пива в руках, парочка сидела в тени платанов, периодически посматривая на дорогу. План действий потихоньку созревал в моей голове. Вновь зайдя в комнату, где лежал чемодан с алмазами, я прихватил его и вынес в помещение, окна которого выходили на противоположную сторону дома. Внизу, на мое счастье, была пологая крыша кухни. Открыв окно, я осторожно опустил чемодан на крышу, после чего выбрался туда сам. Подойдя к краю, я глянул вниз. Трава была густой и высокой и должна была заглушить звук падения чемодана. Приходилось рисковать. Закрыв за собой окно, я сбросил чемодан, после чего прыгнул сам. Быстро обежав дом, я выглянул из-за угла. Они по-прежнему сидели, потягивая пиво. Итак, они ничего не услышали. Вновь вернувшись к чемодану, я отнес его ярдов на сто от дома и спрятал в неглубокой канаве, тщательно замаскировав травой. Отойдя ярдов на восемь, я критически осмотрел место и остался доволен. Чемодан был совершенно не виден. Найти его можно было только натолкнувшись случайно.

Короткими перебежками я вновь вернулся к дому и принялся наблюдать за действиями Луиса и Джо. Луис лежал на земле, а его лицо закрывала шляпа. Судя по всему, он спал. Джо курил, поглядывая на дорогу.

Со злобным удовлетворением я думал о том, какой поднимется вой, когда они обнаружат пропажу чемодана. Я сделал неплохой ход в этой игре, теперь подождем ответного. Ждали они, ждал и я. Я устроился в траве так, чтобы хорошо видеть их, не подвергая себя опасности быть замеченным. Краснорожий хозяин ресторанчика был прав, мои мозги буквально плавились от жары, и жутко хотелось пить.

Медленно проползли два часа. Солнце припекало вовсю, а жажда стала невыносимой.

Ближе к четырем часам послышался шум подъезжающей машины. Джо тоже услышал это и потряс Луиса за плечо. Они поднялись, держа в руках оружие и глядя на дорогу. Я приподнялся повыше, чтобы лучше все видеть. Наступал решительный час.

Машина просигналила три раза. Джо и Луис побежали к воротам. Я моментально сменил позицию, спрятавшись за платаны и не забыв по пути прихватить банку пива. Отсюда все было видно, как на ладони.

Джо открыл ворота, и на территорию фермы въехал «кадиллак». За рулем сидела Глория, но больше в машине никого не было.

— Где же Дикс? — испуганно спросил Луис. Джо лишь удивленно смотрел на Глорию.

Она вышла из машины и открыла заднюю дверцу. На полу салона лежал свернутый в трубку ковер, из которого торчали голова и плечи человека. Это был Дикс!

Глава 17

В ярком солнечном свете Дикс выглядел страшно и одновременно смешно. Джо и Луис непроизвольно отпрянули, когда увидели его лицо. Оно было ярко-голубым, какими обычно бывают лица вампиров и вурдалаков в фильмах ужаса.

— Черт возьми, Эдди! Неужели ты не смог смыть эту краску? На кого ты похож!

— Заткнись, идиот! — злобно рявкнул Дикс. — Загони машину в гараж. Чего доброго нас здесь еще выследят.

— Но за целый день здесь не было видно ни души, — сказал Луис, все еще с удивлением смотревший на Дикса. — Что с тобой, Эдди? Мы так долго тебя ждали…

— Уберите машины, идиоты! — не унимался Дикс. — Глория, идем в дом.

Глория послушно подошла к нему. Я заметил, как она глянула в сторону Джо и едва заметно качнула головой, взяв Дикса за руку.

— Джо, дай ему выпить. Нам здорово досталось.

— Ты не ранен, Эдд? — Луис все еще не мог справиться с удивлением.

— Да нет же! Дадите вы мне выпить или нет?

Луис загнал машину в гараж.

— В доме слишком душно. — Дикс смотрел на Глорию. — Сядем под деревьями. — Нервным жестом он дернул за ворот рубашки так, что отлетело несколько пуговиц. — Черт, я весь мокрый.

Дикс и Глория направились к тому месту, где я прятался. Я проворно отполз назад. Они уселись футах в десяти от меня.

— Как твои дела? — спросила Глория, внимательно глядя на Дикса.

— Хуже некуда. Хорошо, что я прикончил того парня, он заслужил пулю, мерзавец. — Дикс схватил Глорию за руку. — Смотри, не подведи меня, Глория! Тем подонкам я не доверяю.

Джо отправился в дом за виски, а Луис все еще возился с машиной.

— Почему ты им не доверяешь? Это нормальные парни. Успокойся, Эдд.

— Ты мне не ответила! Могу я тебе доверять, Глория?

Дикс так сжал ее руку, что она закусила губу от боли.

— Ты делаешь мне больно. Конечно, я буду всегда с тобой, ведь я люблю тебя.

— Неужели? В это верится с трудом.

— Но разве я не выполняла все твои поручения?

— Да, но за них тебе очень хорошо платили.

— Так и должно быть. И все же ты знаешь, я тебя не предам.

— Держись за меня, Глория. У меня много денег, так что будет на что повеселиться в Париже. Следи за теми двумя, я им не доверяю.

— Возвращается Джо, — вполголоса предупредила Глория.

Подошел Джо, неся сифон, бутылку виски и бокалы. Вскоре к ним присоединился и Луис. Они уселись чуть в стороне от Дикса.

— Что случилось с Берни? — первым делом спросил Дикс.

— Мы отвезли его домой, — ответил Джо, налив в бокал приличную дозу виски и чуть разбавив напиток содовой.

— Он мертв? — Дикс словно не видел протянутого ему бокала.

— Ты же хотел выпить, Эдди.

Дикс протянул руку, но она разминулась с бокалом, который протягивал Джо. Кончилось это тем, что Джо вложил бокал в руку Дикса и потрясенно взглянул на Глорию.

— Так он мертв? — уже более настойчиво повторил Дикс.

— Вероятно, уже мертв.

— Как тебя прикажешь понимать? Что значит «вероятно»? Неужели вы его не прикончили?

— В этом не было необходимости, — негодующе сказал Луис. — Он и так уже умирал.

— Какие же вы идиоты! Оба! Ведь Берни в курсе всех наших планов. И вы оставили его в квартире с телефоном. Черт возьми, а вдруг он все расскажет полиции!

— Но он не может даже сдвинуться с места. Если бы он мог хотя бы пошевелиться, я бы его успокоил. Не волнуйся, Эдди. Выпей лучше.

— И все же надо было его прикончить.

— Выстрел мог привлечь внимание соседей. Сейчас Берни уже наверняка в аду. Выпей лучше за упокой его души.

— Можно ведь было его просто задушить или вены перерезать.

— Хватит, — Глория положила свою руку на плечо Дикса.

Дикс брезгливо сбросил ее, залпом выпил виски и, швырнув бокал в траву, вытащил пачку сигарет.

После продолжительного молчания вновь заговорил Луис:

— Эдд, но почему ты не смыл краску с лица?

— Как?! — заорал Дикс. — Я едва кожу с лица не содрал, и все без толку.

Все замолчали. Наконец Джо осторожно сказал:

— Тебе нельзя даже показываться на людях. Моментально заметят, и флики наложат на тебя лапу. А мы погорим вместе с тобой. Так что придется некоторое время тебе посидеть здесь.

— Заткнись. Я же сказал, что не могу это смыть. Это какой-то новый химический состав. Краска сама сойдет со временем.

— Замечательно, — голос Луиса был полон сарказма. — И когда это произойдет?

— Не знаю. И не говори со мной больше на эту тему, понятно?

Последовало еще более продолжительное молчание, которое прервал Джо.

— Но что случилось с тобой, Дикс, когда ты нас оставил?

— Перестаньте задавать идиотские вопросы! — взорвался Дикс. — Спросите лучше ее, она расскажет. — Он поднялся и направился в сторону дома. — Хочу немного вздремнуть. В этом доме есть кровать?

— Я покажу, — с готовностью вскочил Луис.

Дикс протянул руку и взял его за плечо.

— У меня ужасно болят глаза. Эта краска их буквально разъедает.

— Ты ослеп?

— Не волнуйся, вижу хорошо, просто болят глаза. Пошли.

Они направились в дом.

— Хочешь сигарету? — Глория вытянула длинные ноги и откинулась назад, чтобы продемонстрировать грудь. Джо с интересом покосился на нее.

— Не откажусь. Что с ним, Глория?

— Все очень плохо. Совсем ослеп.

— Да-а, с такой рожей, да еще слепой, он очень будет нам мешать в Париже.

— Это уж точно.

— Тогда это финиш и для тебя, Глория. Ведь ты его девушка.

— Разве? — Глория повернулась так, чтобы Джо увидел ее круглые коленки. — Но я ведь могу стать твоей девушкой, Джо.

— Думаю, это вряд ли понравится Эдди.

— У него нет выбора.

Джо осторожно отодвинулся от Глории.

— Я не хочу, чтобы наш разговор слышал Луис.

— Ты еще не знаешь всего, Джо.

Возвратился Луис. Он буквально подпрыгивал от возбуждения.

— Эдд совсем ослеп. Пришлось уложить его в постель.

— Это мы и так знаем, лучше помолчи. Глория хочет что-то сказать.

— Да, Дикс добрался до Уайт-Сити, но здесь вдруг ослеп. Видимо, краска попала в глаза.

— Ну и что? — перебил ее Джо.

— А то. Не забывайте, он в этот момент был за рулем. Он врезался в стену на большой скорости.

— Как в стену? А алмазы? — воскликнул Джо. — Что с алмазами?

— Остались в машине.

Джо вскочил.

— Что? Да вы сговорились! Никто не оставил бы в машине состояние в пятьсот тысяч фунтов!

— Не горячись, Джо, — Глория повысила голос. — Он ничего не видел. Машина врезалась в стену. Что он мог с ними сделать? Там было четыре больших мешка. Неужели он мог утащить их на спине?

— Боже мой! — простонал Луис. — Это же наши алмазы!

— Наши с тобой наверху, — успокоил его Джо. — Те, что оставили в машине, принадлежали Диксу и Глории.

— Каждый получил бы по сто пятьдесят тысяч! Те же, что наверху, стоят от силы сто тысяч фунтов.

— По пятьдесят тысяч все же лучше, чем ничего, — возразил Джо.

— Нет, по двадцать пять, — тихо сказала Глория. — Придется делить все на четверых.

— Ничего себе! Это ты так решила?

— Так сказал Эдди.

— Это наши алмазы, — твердо заявил Джо. Мы их доставили сюда в целости и сохранности, а не потеряли, как Дикс. Эдд не имеет на них никаких прав.

— Это ты мне говоришь? — Глория стряхнула пепел. — Скажи лучше Диксу.

— Не делай этого, Джо. Дикс слишком опытен для тебя.

Джо даже не слушал Луиса. Он смотрел на Глорию.

— Ты будешь со мной, Глория?

— Что происходит? — Луис подозрительно уставился на них. — Джо, но ведь она девушка Дикса. Ты что, спятил?

— Заткнись! — рявкнул Джо. — Так как, Глория?

Она посмотрела на него таким красноречивым взглядом, что немудрено было потерять голову. Именно так некогда потерял ее я.

— Я же сказала, что ты можешь взять меня, когда только захочешь, Джо.

Джо привлек Глорию к себе и начал тискать за груди. Луис смотрел на него с завистью, но все же сказал:

— Если Дикс увидит вас, то прикончит обоих.

— Достаточно, Джо. Надо решить еще массу дел. Что мы будем делать с Эдди?

— Заберем алмазы и оставим его здесь.

— Будь ты на месте Дикса, он бы поступил по-другому. Вспомни, что он предлагал сделать с Берни?

— Но выстрел могут услышать.

— А как насчет вскрытия вен? — нежно промурлыкала Глория.

— Да… Но это не так просто сделать, — лицо Луиса побледнело, как полотно.

— Но вас же двое. Неужели вы не справитесь со слепым?

Луис с сомнением покачал головой.

— Дикс отлично стреляет и не подпустит нас близко.

— Но он же слепой! — Глория повернулась к Джо. — Джо, ты же запросто можешь убить его одним ударом.

— До тех пор, пока у него оружие, я ничего не буду делать.

Глория пожала плечами.

— И что ты предлагаешь?

Джо смотрел на Луиса.

— Ты что скажешь, Луис?

Тот вытер потное лицо рукавом. Его бил мелкий озноб.

— Я не стану делить свою добычу даже на троих. Если ты ее так хочешь, то и делись с ней своей долей. Но я не думаю, что ее сомнительные прелести стоят так дорого.

— Я не претендую на твою долю, — злобно сказала Глория, посверкивая глазами.

— Попытка не пытка, — Луис оскалил зубы в злобной усмешке.

— Нам нужно решить, как поступить с Диксом, Луис, — напомнил Джо. — Как бы с ним разделаться?

— Не проще ли все же пристрелить? — предложил Луис.

— Нет! — решительно возразила Глория. — Нам придется пробыть здесь еще часов пять, пока не прилетит вертолет. Выстрел могут услышать. Тогда полиция нагрянет сюда и нам несдобровать.

— Она права. Но ведь у тебя есть нож, Луис?

— Ты что, думаешь, я совсем спятил, и полезу на него с ножом?

— Но ведь мы будем вдвоем. Я свалю его на землю, а ты прикончишь.

— Нет, пока он вооружен, я и шага не сделаю.

Джо кивнул.

— Ты прав. Глория, ты вытащишь его револьвер. Вот тогда мы его и прикончим. Это будет твоим вступительным взносом. Пойди приласкай его и освободи от револьвера. Не будет же он заниматься с тобой любовью с револьвером подмышкой… В общем, не мне тебя учить, сама все знаешь. У тебя это ловко получается. Вспомни, как ты соблазнила беднягу Колленза. У него глаза едва не лопнули, как он увидел тебя обнаженную. Действуй, а уж дальше на сцене появимся мы.

Глория некоторое время нерешительно смотрела на них, как бы прикидывая шансы «за» и «против», потом кивнула.

— О’кей, попробую, но ничего не обещаю.

— Освободи его только от револьвера, — повторил Джо.

Глория вновь оценивающе взглянула на них.

— Это очень просто, ведь он практически слепой, — поспешно сказал Луис.

Глория поднялась и не спеша направилась по тропинке к дому. Ее роскошные бедра соблазнительно покачивались. Джо наблюдал за ней, плотоядно улыбаясь.

— Ты с ума сошел, Джо, что польстился на такую шлюху. Никогда не доверяй женщинам, особенно таким, как Глория. С ней можно провести максимум одну ночь, после чего ее надо немедленно бросать.

— Почему ты никому не веришь, Луис?

— Она наложила свою хорошенькую лапку на твои деньги, а когда высосет их все, тут же удерет к другому, кто побогаче.

— Она никогда не увидит моих денег.

Луис с удивлением смотрел на приятеля.

— Как это?

— Это не твое дело. Неужели ты думаешь, что мне нужна эта шлюха? Ха! Но почему бы не использовать ее? Ведь пока револьвер у Дикса, мы не рискнем к нему приблизиться. Она единственная, кто может освободить его от оружия. И потом, она знает Хассета. Ведь тот может заупрямиться, когда не увидит Дикса. Глория легко решит эту проблему, так как Хассет от нее без ума. Она его обработает в своем излюбленном постельном стиле, и Хассет вывезет нас отсюда.

— Вот как? А я думал, что она тебя приворожила. Так в Париже ты с ней расстанешься?

Джо утвердительно кивнул.

— Долго она еще будет там возиться?

— Понятия не имею, — Джо поднялся. — И все же стоит присматривать за ней. Для нас же будет хуже, если Дикс пристрелит ее.

— Пошли посмотрим, чем они там занимаются, — Луис тоже поднялся и они пошли к дому.

Я остался лежать в траве, размышляя о Билле. Мне ни к чему было вмешиваться в дела этой шайки. Это была почти книжная ситуация: скорее всего, они перестреляют друг друга. Если им удастся прикончить Дикса, я буду только рад. Они сделают за меня всю грязную работу. Все же не хотелось марать руки о такого мерзавца. Но если они не убьют Дикса, придется сделать это самому. Впрочем, их трое против одного. К тому же Дикс практически слепой. Так что у него нет никаких шансов дожить до следующего утра.

Дверь дома открылась, и на пороге показалась Глория. На лице ее играла широкая улыбка.

Тут же из-за утла показались Джо и Луис.

— Взяла? — нетерпеливо спросил Джо.

— Я сделала даже лучше, вынула патроны из барабана. Сейчас его револьвер не заряжен.

— Как это тебе удалось?

— Минут двадцать провозилась, пока он спал. Когда я вытащила револьвер, то подумала, что, если Эдди проснется и обнаружит пропажу, он сразу заподозрит неладное. Гораздо лучше просто разрядить револьвер. Чтобы вложить его обратно в кобуру, пришлось затратить еще больше времени. Но я это сделала.

Глория разжала кулак, продемонстрировав патроны удивленным сообщникам.

— Я вырвала у него зубы, Джо.

— Он все еще спит?

Глория кивнула.

— Так чего мы ждем? — Джо вопросительно посмотрел на Луиса.

Тот решительно сунул руку за пояс и вытащил короткий кривой нож. Его лезвие сверкнуло на солнце.

— Вперед, — хрипло сказал он. — Покончим с ним. Чего даром терять время!..

Глава 18

Глория осталась на месте. Я видел, в каком напряжении она находилась. Ее кулачки были сжаты, лицо побледнело, ноздри раздувались от прерывистого дыхания. Она, не отрываясь, следила за парочкой, медленно приближающейся к дому. И смотрела она с такой ненавистью, что даже мне стало страшно.

Джо, сжимая в руке кастет, немного опередил Луиса, который шел слева, держа нож лезвием вниз. Я видел, что они оба очень испуганы.

Они уже почти подошли к дому, как вдруг дверь открылась и на пороге появился Дикс. Он шел к ним, вытянув вперед руки. Глаза его были полузакрыты. Парочка тотчас же остановилась. Дикс тоже остановился в нескольких ярдах от них, как бы стараясь получше их рассмотреть.

— Это ты, Джо?

— Хотел взять пива в доме, — ответил Джо, стараясь подобраться к Диксу поближе, чтобы нанести удар кастетом.

— Стой, где стоишь, Джо! — крикнул Дикс.

Джо замер.

— Что с тобой, Дикс?

— Где Глория?

— Под деревьями. Мне кажется, она спит.

Джо осторожно двинулся вперед, а Луис попытался зайти сбоку.

Дикс вдруг оскалил зубы в злобной усмешке. На синем лице это выглядело особенно жутко. Его рука скользнула под пиджак и появилась, вооруженная револьвером сорок пятого калибра.

— Стой на месте, сволочь!

— Эта игрушка тебе не поможет, Эдди.

— Ты так думаешь?..

— Вперед, Луис! — хрипло каркнул Джо, бросаясь к Диксу.

Глория вскочила.

— Осторожнее, Эдди!

Джо оставалось преодолеть каких-то шесть ярдов до Дикса, и он мчался на него, как бык, завидевший красное. Я ждал холостого щелчка револьвера, этого же ждал и Джо, и когда прогремел выстрел, это было полной неожиданностью. Я моментально сообразил, что эта шлюха Глория обманула Джо и Луиса. Для Джо все было кончено. Верхняя часть его головы разлетелась, словно гнилой арбуз. Сила удара пули отбросила тело назад. Ноги конвульсивно дернулись, и Джо замер. На все это ушло буквально доли секунды. Дикс моментально повернулся в сторону Луиса. Казалось, он был рад видеть бывшего сообщника. Тот был в шоке, потрясенный смертью Джо. Быстро оправившись, Луис выругался и, повернувшись, бросился к Глории, стоявшей возле дерева.

— Грязная шлюха! — кричал он.

Глория даже не сделала попытки убежать, а только прижала руки к груди. Луису удалось сделать лишь несколько шагов, когда прогремел второй выстрел. Череп Луиса буквально взорвался, как и череп Джо несколькими секундами раньше. Обезглавленное тело рухнуло к ногам побледневшей Глории. Кровь фонтаном била из огромной раны. Луис еще дергал ногами в предсмертной агонии, когда Дикс крикнул:

— Отличная работа, малышка! Они давно это заслужили. И надо же быть такими идиотами! — Подойдя, он пнул ногой неподвижное тело Луиса. — Порядок. Мы остались вдвоем, Глория.

— Ты слишком близко их подпустил. Я испугалась за тебя.

— Я боялся промахнуться. — Дикс обнял Глорию, прижав ее к груди. — Помнишь, как на меня смотрел Джо? Он думал, что я слепой и беспомощный. Какой идиот! — Дикс злобно рассмеялся.

— А вдруг кто-нибудь услышал выстрелы? — забеспокоилась Глория.

— В радиусе мили никого нет. Да если кто и услышал, подумает, что заработал трактор. Успокойся, Глория. Ты стала такой бледной. Посиди немного. А я пока уберу тела этих придурков.

Глория потерла лоб.

— Ты прав. Но я не собираюсь падать в обморок. Сейчас я помогу тебе. Ведь я тебя люблю.

Дикс улыбнулся. На синем лице его улыбка производила жуткое впечатление.

— Эдц, поцелуй меня.

— Не время, бэби. Сначала уберем трупы, а уж потом займемся любовью. Ты увидишь, что даже Коллензу далеко до меня в этом виде спорта.

Глория положила руки на плечи Дикса.

— Я люблю тебя. Все будет хорошо. Главное — добраться до Парижа.

— О’кей, о’кей, но вначале все же уберем этих придурков.

Глория сняла руки с плеч Дикса и ухватила тело Луиса за правую ногу. Дикс тут же взялся за левую.

— Затащим в сарай, — сказал он.

Я наблюдал, как они волокли труп в сарай. Затем вытащил платок и вытер вспотевшее лицо. Да, дело обернулось совершенно иначе, чем я предполагал. Я вытащил револьвер Берни. Мне нельзя было промахнуться.

Через несколько минут парочка уже волокла в сарай тушу Джо. Передвигались они медленно, оставляя на траве широкую красную полосу. Едва они скрылись в сарае, я вскочил и перебежал за дом. Следующий акт драмы должен был состояться в доме, и я хотел присутствовать при этом. Окна были открыты, так что я мог все слышать. Вскоре Глория и Дикс вошли в дом.

— Эдди, все же я беспокоюсь. Не лучше ли уйти отсюда? Мне не дает покоя мысль о том, что Берни остался живым. Вдруг он смог позвонить?

— Согласен. Спрячемся до темноты в лесу. Я хочу выпить виски. Все будет в порядке.

Последовало непродолжительное молчание. Затем я услышал голос Дикса:

— Чемодан с алмазами в комнате на втором этаже. Я сейчас принесу его.

Я услышал шаги Дикса на лестнице. Глория стояла в коридоре спиной ко мне. Я затаился возле стены, выжидая.

Через пару минут послышались грязные ругательства Дикса. Он кубарем скатился по ступенькам и ногой распахнул дверь.

— Что случилось, Эдди?

— Чемодана нигде нет!

— Не может быть!

— Пойди и посмотри сама.

Глория вернулась через несколько минут.

— Может быть, он где-то внизу?

Они перерыли дом сверху донизу, но ничего не нашли.

Дикса буквально трясло от злобы.

— Где же чемодан? — то и дело орал он.

— Может, он в сарае?

— Пойдем посмотрим.

Они вышли из дома и направились в сарай. Я затаился в траве, наблюдая за ними. В сарае они пробыли недолго. Я был очень доволен тем, что сделал.

Лицо Дикса исказила злобная гримаса. Он наблюдал за тем, гак Глория обшаривает все пристройки фермы. Вскоре она вернулась к Диксу.

— Чемодана нигде нет!

— Ищи, Глория. Это в твоих интересах.

— О чем ты, Эдди?

Голос Дикса вдруг стал на удивление спокойным:

— Где ты его спрятала, бэби?

Глория побледнела.

— Спрятала? У тебя что, Дикс, крыша поехала?

— А разве не так? Меня не проведешь. Ты уже все обговорила с Томом, шлюха. Я помог тебе избавиться от ребят, а теперь ты намереваешься удрать от меня, прихватив алмазы. Пока я спал, ты перепрятала чемодан. Ах ты, чертово отродье! Говори, где он?

— Нет, это ты спрятал! А обвиняешь меня. Делиться жалко! Но я же люблю тебя. Кто тебя выручил, когда ты, слепой, брел по улице? Кто помог убрать ребят? Ты не можешь бросить меня, не отдав моей законной доли.

Лицо Диска, обезображенное краской, было ужасно. Он тихо повторил:

— Где ты спрятала чемодан, Глория?

Пятясь под его взглядом, она медленно отступала к дому, а затем визгливо закричала, и голос ее прорезал тишину летнего дня:

— Не смей дотрагиваться до меня! Я не брала их!

Повернувшись, она бросилась к дому, но Дикс в два прыжка настиг ее и зажал в железных лапах.

— Шлюха! Дрянь! Воровка! Где? Где?..

Она билась в его руках, безуспешно пытаясь оцарапать лицо, но Дикс, схватив ее за горло, заставил опуститься на колени.

— Где они? Говори, продажная шлюха! Или ты будешь завидовать смерти Луиса и Джо, которых предала. Где чемодан? Где?

— Я не брала! — хрипела Глория. — Не брала… Клянусь…

Ее голос перешел в шипение. Стоя перед Глорией, Дикс походил на дикаря из джунглей, раскрашенного в ритуальные цвета войны.

— Я найду чемодан, где бы ты его ни спрятала. Слышишь, шлюха!

Глория лишь хрипела в ответ. Ее глаза выкатились из орбит, лицо еще больше потемнело. Дикс, словно клещами, сжимал шею Глории. Ее язык, который она так ловко использовала в любовных играх, вывалился из широко разинутого рта. По подбородку текла слюна. Это было отвратительное зрелище. Я уже приподнялся, чтобы помочь ей, как вдруг раздался хруст шейных позвонков. Тело Глории безвольно обмякло в лапах Дикса. Он выпустил ее и выпрямился, с ужасом глядя на то, что совершил.

Дрожащей рукой я поднял револьвер. Наступал последний акт драмы. Нужно было сделать то, ради чего я сюда пришел. Об Анне я больше не думал: я потерял жену, когда сошелся с Глорией. Пришло время рассчитаться с Диксом. Мне будет гораздо спокойнее, если я это сделаю. То, что мне потом предъявят обвинение, меня не волновало. Я отвезу алмазы в Лондон и принесу в полицейский участок. Я расскажу Роусону всю правду, а потом будь что будет.

— Билл, друг мой, вот он у меня и на мушке, — произнес я негромко. Ствол револьвера больше не дрожал в моей руке. Я целился прямо в середину ярко-синего круга, в лицо Дикса. Расстояние было приличным, но я знал, что не промахнусь.

Слишком яркой мишенью была эта ненавистная морда. Лицо Дикса вдруг исказилось, глаза забегали, он интуитивно почувствовал опасность. Медленно нагнувшись, он протянул руку за брошенным в траву револьвером, но пальцы его наткнулись на холодеющее лицо Глории. Я медленно нажал на курок…

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Фанатик
Билет в газовую камеру
Лабиринт смерти

Фанатик

Занавес поднят (пролог)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Билет в газовую камеру

Глава 1 Последнее слово кандидата в газовую камеру

Глава 2 Ник Мейсон начинает расследование, как завещал казненный

Глава 3 Загадочная незнакомка в черном

Глава 4 И опять совет, не совать нос куда не надо!

Глава 5 Поединок с Блонди

Глава 6 Ловушка

Глава 7 Чрезвычайное происшествие на вилле полковника Кеннеди

Глава 8 Исчезновение Марди

Глава 9 Приключение на пристани

Глава 10 Попался!

Глава 11 Блонди решается на шантаж

Глава 12 Вечеринка

Глава 13 В игру вступает Марди Джексон

Глава 14 Гангстерский допрос с пристрастием

Глава 15 Блонди переходит в атаку

Глава 16 Кровавая драма на вилле

Глава 17 Транспортировка труппа Блонди

Глава 18 Тайна фирмы "Маккензи корпорейшн"

Глава 19 Крах фирмы "Маккензи корпорейшн"

Глава 20 Снова у Мейсона неприятности

Глава 21 А ты думал, она ангел, Мейсон?

Глава 22 Финал

Лабиринт смерти

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18