Калинина Дарья Александровна

Горный шиповник

Дарья Калинина

Горный шиповник

День обещал быть весьма насыщенным и ярким. Выйти в поход предполагалось еще на рассвете. Так было запланировано за много дней, когда еще только обсуждался план очередного пикника у водопада. На дорогу туда, обратно и на отдых у водопада отводился один день.

— Вернемся еще засветло! — оптимистично заявляли друг другу члены небольшой группы, отправляющейся к водопаду. — Теплую одежду можно с собой не брать, погода стоит отличная. Ягоды и орехи соберем в лесу. Так что возьмем только хлеб, овощи для салата и мясо для гриля. Ну и, конечно, выпить.

Именно выпить, а не попить. Пить можно и из горных речек, ручейков и многочисленных родников. Вода, берущая начало в подземных родниках, такая сладкая и ледяная, что вкус ее лучше всякого лимонада.

Сам водопад находился высоко в горах, поэтому сразу же было заявлено: детей моложе двенадцати лет с собой не берут. Да и из числа желающих пойти в поход подростков выбрали только самых хорошо подготовленных физически и не склонных к нытью. Взрослые участники экспедиции вовсе не горели желанием всю дорогу слушать капризные речи, вместо того чтобы наслаждаться красотами окружающей их природы.

— Нет, ты не пойдешь!

Асе казалось, что эту фразу за последнюю неделю ей пришлось повторить не меньше ста раз. Младший братец буквально не давал ей проходу. В отсутствие родителей, уехавших в гости к родным, за старшую в доме осталась двадцатилетняя Ася. А ее младший братец Давид буквально изводил сестру, приставая к ней и умоляя взять его с собой.

— Ну и что с того, что тебе уже скоро тринадцать? Сомневаюсь, чтобы даже к тридцати ты набрался достаточно ума, чтобы можно было без опаски отправиться с тобой в горы.

Ася качала головой в ответ на его мольбы. Не нужна ей эта головная боль! Она хочет хотя бы один день провести спокойно и в свое удовольствие.

— А с тобой я все время словно на пороховой бочке! — возмущенно прибавила она. — Кто вчера натер соседскому ослику задницу острым перцем? Бедное животное полдня носилось по деревне с задранным хвостом!

Осел сломал изгородь, повредил курятник, распугал овец и довел до сердечного припадка свою хозяйку. Ведь она весь день носилась за ним, пытаясь эту скотину угомонить!

Да, сестра была права. Осел повел себя слишком активно. Но ведь сам Давид этого не хотел!

— Твоя главная беда в том, что ты сначала делаешь, а потом уже думаешь.

— Но я же думаю! Просто потом получается не совсем так, как я думал.

— Плохо получается! Дай мне отдохнуть от тебя хотя бы один денек!

Давид, набычившись, посмотрел на сестру. Это был красивый, очень рослый и сильный для своих лет мальчик. Он не был злым, он просто был страшным озорником. И в чем-то сестра права: ему нужно лучше планировать свои шалости. Но у Давида имелся против сестры один козырь, который он не хотел пускать в ход до последнего момента. Но, похоже, теперь этот момент наступил. Поход назначен на завтра, а ему так и не удалось уговорить сестру по-хорошему.

Поэтому он скорбно вздохнул и выпалил:

— Знаю я, почему ты хочешь от меня избавиться! Все дело в Дидо.

— Что?!

— Он в тебя влюблен. Ты просто хочешь остаться с ним наедине, без свидетелей!

— Как это без свидетелей? С нами идет еще двенадцать человек!

— Им будет не до вас. Только я мог бы присмотреть за вами!

У Аси от возмущения перехватило дыхание, а Давид спокойно продолжал:

— А ведь Дидо очень не нравится нашему отцу. Он говорит, что с таким парнем жди беды. И он будет очень недоволен, узнав, что ты кокетничаешь с Дидо.

— И не думала я вовсе! Ты ничего не скажешь отцу!

— Не скажу, если пообещаешь взять меня в горы!

— Шантажист!

— Я все равно пойду, с тобой или без тебя!

Ася взглянула на брата и поняла, что тот не шутит. И что за мальчишка такой растет?! Вроде бы и славный, и милый, и добрый. Никогда не обидит маленького, всегда заступается за слабых детей, чтобы их не обижали те, кто сильнее и злее. Но справиться с ним просто невозможно. Что решил, то и сделает.

— Ладно! — вздохнула девушка. — Если уж тебе так приспичило, пойдешь с нами. И учти: не ты за мной, а я за тобой буду приглядывать! Я — старшая!

— А я — мужчина! Значит, главный — я!

Ася не выдержала и прыснула. Мужчина нашелся! Сопляк! А ведь еще недавно он сучил ножками в своих пеленках, а потом не мог привыкнуть к горшку, все надевал его на голову и бегал по дому, словно рыцарь в шлеме и без штанов.

Конечно, у Аси давно накопились претензии к братцу. Она вполне могла заставить парня подчиниться ей. Но, будучи женщиной, она знала, когда не стоит перегибать палку. В конце концов, Давид — сильный мальчик. И если он пообещает, что будет вести себя хорошо, слово он сдержит.

Счастливый, Давид ушел, а Ася накинула на плечи теплую, связанную еще бабушкой шаль и выскользнула из дома. Перепрыгнула через соседский заборчик и оказалась у дома своей лучшей подруги — Светы.

В следующем месяце у Светы намечалась свадьба с Василием. Подружка могла говорить только об этом. Лично Асе этот Василий не очень нравился. Конечно, он был парнем хозяйственным. Только дойных коров у него было пять штук. Но ведь пять коров, каждая из которых дает по двадцать литров молока в день, — это же свихнуться можно! Все это молоко надо надоить, поставить на сливки или сыр, переработать, потом свезти на базар и продать.

Неудивительно, что Василий надумал жениться. Чтобы женщина вела его хозяйство, доила коров, пахала на огороде и в виноградниках. Ася все это прекрасно понимала. Но глупенькая Светка не шла мыслями дальше дверей ЗАГСа. И все намеки подруги, что ее ждет далеко не сладкая жизнь, либо пропускала мимо ушей, либо отмахивалась от них.

Вот и сейчас Света была занята тем, что примеряла свое свадебное платье. Увидев Асю, она закружилась перед зеркалом.

— Как я тебе? Правда, прекрасное платье?

— Замечательное!

— Не слишком свободно?

— Тютелька в тютельку! На тебя ведь шили.

— Ну да, — призналась Света. — Отец отдал за него лучшего барашка и ярочку. Но ты ведь знаешь, мы, женщины, то худеем, то полнеем. Вдруг за месяц я поправлюсь? Или, наоборот, похудею?

— Поэтому ты и меряешь его каждый вечер? Беспокоишься, как бы не выйти из формы? Говорят, это дурная примета, — заметила Ася.

— Дурная примета, когда платье видит жених. А Васька его не видел и не увидит до свадьбы!

«И хорошо, — подумала Ася. — Скуповатого Василия удар хватит, когда он увидит свою невесту в невообразимо дорогом, по меркам их села, платье». Ася подозревала, что отец Светки отдал за него не только двух овец. Это он Светкиной матери, плохо разбирающейся в моде, мог такое втереть. Ася отлично видела, что платье пошито настоящей мастерицей. И ткань очень дорогая. Не говоря уж о кружеве, вышивке, ручном шитье и стразах, которыми оно было щедро украшено.

Оставалось надеяться, что и в браке на долю Светки выпадет хотя бы десятая часть тех подарков, которые делал ей отец.

Ася снова нахмурилась. Нет, не раскошелится Василий на подарки! Разве что это будет нечто полезное для дома или хозяйства. Машина цемента, например. Или ручной культиватор.

— Идешь завтра? — спросила Света у подруги.

Она уже сняла платье и, аккуратно накрыв его прозрачным чехлом от пыли, повесила в шкаф.

— Да, — кивнула Ася.

— Вася с отцом тоже идут.

— В самом деле? Но поведет нас всех Дидо.

Помимо воли в голосе Аси проскользнули восторженные нотки. Света недовольно сморщила нос.

— Что ты нашла в этом парне? — проворчала она.

— Тебе он так не нравится?

— Он какой-то странный. Да у них все в семье такие. Взять хотя бы отца Дидо! За что он пострадал? За какие-то дурацкие принципы!

— Отец Дидо ловил браконьеров в нашем лесу.

— Мой отец тоже ходил в лес стрелять зайцев или птицу без всякой лицензии. И твой папа горных козлов приносил несколько раз.

— Но это же был какой-то один маленький козлик или пара перепелок! Отец Дидо был против, когда зверей расстреливали с вертолетов, для забавы.

— Ну, а я о чем! — воскликнула Света. — Ясно же, что у простых людей вертолетов для охоты быть не может. Значит, большие шишки прилетали. А он с ними связался, правду искал. А что в результате? Поймал пулю — и ничего больше!

— На следствии четко сказали: убийца — кто-то из своих! Тот человек ушел в горы, найти его не удалось. А кто может знать наши горы — только местные мужчины!

Света пожала плечами. На нее все разговоры, кроме темы ее свадьбы, наводили скуку. Поэтому она подвела итог беседе:

— В семье Дидо все немножко с приветом. И он сам такой же. А уж когда убили его отца, он и вовсе сдвинулся на этой почве.

— Легко ли ему жить, зная, что убийца на свободе?

— Ох, уж эти горцы с их понятиями, — вздохнула Света. — Смотри, выйдешь за такого замуж, он тебя к столбу приревнует и прирежет.

Ася промолчала.

В путь вышли на рассвете. Было темно. Солнце еще не позолотило своими лучами верхушки гор. Оно только окрасило небо в чуть более светлый оттенок, намекая, что скоро утро. И если кто-то хочет увидеть рассвет в горах, пора двигаться.

— Нам обеспечена хорошая погода! — бодро заявил Дидо, приветствуя девушек.

Все согласились с ним. И только старый пастух дядя Дима, проходивший мимо (его рабочий день начинался еще затемно), недовольно покачал головой.

— Эх, молодо-зелено! — пробормотал он. — Гроза к ночи будет.

Но никто не стал его слушать. Все знали, что дядя Дима обладает сквернейшим характером на свете. Обожает предсказывать всевозможные ужасы, беды и катастрофы. На свадьбах он предрекал скорую гибель невесты или жениха. На крестинах пророчествовал, что вырастет из этого младенца в лучшем случае вор, а то и убивец. А уж во время пахоты и года не проходило, чтобы дядя Дима не предрек великую сушь, гибель всех посевов, голод и смерть.

Толпа дружно двинулась в путь, стремясь побыстрей выбраться из деревни.

Собственно говоря, Буденовка была даже не деревней, а довольно большим селом. Почему ее называли деревней, никто не знал. Соседний райцентр мог бы целиком уместиться на половине территории Буденовки. Но тем не менее райцентром был именно он, а не Буденовка.

Деревня раскинулась под самым Кавказским хребтом. Население было смешанное. Русские, грузины, аварцы, армяне, евреи мирно соседствовали друг другом, а затем тихо покоились на одном кладбище, не разделенном на три части, — хоронили всех вперемешку. Некоторые надгробия были простыми плитами, какие-то украшала шестиконечная звезда, кое-где стояли кресты.

Национальные розни не раздирали деревню. Смешанные браки были делом обычным. Никто и внимания не обращал, если русская девушка выходила замуж за мусульманина. Нравы были простые. Нередко многие пары так и жили всю свою жизнь, официально не оформив отношения. К чему лишние бумаги? Все и так знают, что они — муж и жена. И их дети — это именно их дети.

Ближе к концу лета, когда работы на виноградниках, полях и огородах становилось меньше, местные жители могли подумать и о развлечениях. Одним из них были прогулки в горы. На охоту, за грибами или кизилом, за орехами или дикими каштанами и мелким золотисто-шоколадным корольком.

Климат у подножия гор был теплым и благоприятным не только для людей, но и для животных. Горные леса были богаты своими дарами. Дичи было много и у самой деревни. А уж выше, в горах, водилась и вовсе знатная добыча — дикие козы, волки и даже медведи. Почти в каждом доме в Буденовке было охотничье ружье, с которым мужчины отправлялись в горы.

Разрешением на его ношение и хранение местные жители редко озабочивались. Точно так же, как и лицензией на отстрел дичи. Какие лицензии? Их отцы, деды и прадеды жили и охотились в этих горах. О чем речь-то?

Так что не проходило и года, чтобы кого-нибудь из жителей деревни не оштрафовали или не отправили за решетку за браконьерство. Конечно, лесники попадались разные. Некоторые смотрели сквозь пальцы на происходящее. Другие разрешали охотиться в «своих» угодьях лишь друзьям и близким. А третьи были неподкупны.

Именно к таким принципиальным относился, по мнению односельчан, отец Дидо. Ходили упорные слухи, что убил его кто-то из браконьеров. Поймать преступника не удалось. Он словно сквозь землю провалился. Ушел туда, где не было не только дороги, но даже и мало-мальски подходящей тропки. Погоня вынуждена была повернуть назад, наткнувшись на неприступную горную расселину.

Дидо было в ту пору пятнадцать лет. Нынче он отпраздновал двадцать пятый день рождения. Дидо превратился в красивого парня. И не у одной только Аси замирало сердце, когда он смотрел на девушку своими выразительными темными глазами, на самом дне которых притаилась горькая печаль.

Отец его был грузином, мать — русской. Он унаследовал от них обоих самые лучшие качества. От отца — отвагу, принципиальность и чувство чести. А от матери — красоту и желание много и с пользой трудиться. За такого жениха многие отцы без колебания отдали бы своих дочерей. Только Асин отец почему-то хмурился и ворчал, что этот парень еще покажет себя. Весь в отца пошел, такой же сумасшедший и непреклонный.

— Как хорошо! — догнала Света свою подругу.

— Очень! — искренне выдохнула Ася.

Солнце встало, но еще не пекло. К моменту наступления сильной жары Дидо планировал изрядно углубиться в лес.

— Посмотри на дядю Гоги, — хихикнула Светка. — Не отпустил своих дочек одних!

Ася покосилась на маленького пузатого мужчину, который ковылял, изо всех сил стараясь не отстать от основной группы. У дяди Гоги в жизни имелось всего две проблемы. Точнее, две его обожаемые дочки, старшая и младшая. Красавицами они отнюдь не были, труженицами или мастерицами — тоже. Честно говоря, это были самые уродливые, кривоногие и, несмотря на относительную молодость, уже усатые каракатицы, каких только можно представить. Вряд ли какой-нибудь мужчина заинтересовался ими.

Но у дяди Гоги на этот счет было собственное мнение. Он считал, что его дочки — два самых лакомых в мире кусочка. И женихи только и выжидают удобный момент, чтобы похитить этих красавиц, обесчестить и опозорить бедняжек. Поэтому дядя Гоги никогда никуда не отпускал своих дочек одних. В поход поплелся за ними следом, несмотря на свою тучную комплекцию и короткие ножки.

Кроме дяди Гоги и его дочек, отправились в путь Вася со своим отцом, Дидо, Света с Асей, Давид, еще шесть молодых людей и юношей из деревни.

А вокруг была такая красота! Дорога шла через прозрачные лиственные леса, так мало похожие на густые заросли в северных таежных местах. Тут было совсем не страшно, светло, просторно и легко.

Девушки нарвали цветов, сплели венки и чувствовали себя прекрасно. Молодые люди, успевшие распить пару кувшинов домашнего вина, захваченного с собой, принялись распевать песни. Девушки присоединились к ним. Двигаясь в такой приятной атмосфере, все дошли до переправы через неглубокую, но очень быструю и холодную речку.

— Мост какой-то хлипкий, — с сомнением покачала головой Света. — Дидо, ты не мог выбрать другой путь?

— Другого пути нет, — хрипловато отозвался молодой человек.

— Была же дорога через Красную рощу!

— Там случился камнепад, тропу засыпало. На прошлой неделе. — И видя, что Света собирается еще о чем-то спросить, Дидо быстро произнес: — Если не хочешь идти, возвращайся в деревню.

Света насупилась. Они три часа идут, и теперь — назад? Вот еще придумал!

— Света права, — заступилась за подругу Ася. — Мостик в самом деле выглядит не слишком надежно.

Мост представлял собой две веревки, на них лежали доски. Две другие веревки заменяли собой перила.

— Выдержит, если будем переправляться по одному, — сказал Дидо.

— Ты тут сам-то ходил?

— Много раз!

Голос Дидо потеплел, как бывало всякий раз, когда он разговаривал с девушкой.

— Не беспокойся, Асенька. Я же буду рядом.

Ася взглянула на Дидо со сдержанным восторгом.

— Пойдем, я научу тебя, как нужно держаться, — предложил он.

— Хорошо.

Дидо пошел первым, показывая Асе и другим, что путь безопасен. Оказалось, что все очень просто. Нужно сохранять равновесие и двигаться, осторожно выбирая место, куда поставить ногу. Хлипкий мостик раскачивался в такт шагам, но не слишком сильно, если не спешить. Ася благополучно перешла через мост.

Следом за ней переправились Давид, Вася с отцом и еще несколько молодых людей. Дидо командовал, кому за кем идти. Наконец на том берегу остались только дядя Гоги с дочками и два брата — Ваня и Рустам. Рустам и Ваня были братьями по матери, отцы у них были разные. Но парни уродились одинаково крупными.

Каждый из них весил как полтора, а то и как два обычных, среднего роста, мужчины. Их смущение было хорошо понятным.

— Идите же! Кто первый? Рустам? Давай!

Рустам набрал в могучую грудь побольше воздуха и шагнул на мост. Первые же шаги показали, что парень был прав в своих опасениях. Мост дрожал. А веревки натянулись так туго, что, казалось, того и гляди они лопнут.

— Рус-там! Рус-там! — скандировали на другом берегу реки. — Да-вай!

Сначала все шло сносно. Рустаму, казалось, удастся одолеть переправу. Но, когда до противоположного берега было уже рукой подать, мост надрывно заскрипел. Дидо подскочил к мосту, словно мог что-то изменить, и тут одна из веревок лопнула!

— Рустам!

Парень уцепился за кусок веревки, покачался над бегущей водой. До нее был от силы метр. И Рустам решился, отпустил веревку и плюхнулся в воду.

— Утонет!

— Погибнет!

Рустам вынырнул. Около берега, где он свалился, воды ему было по шею. Но быстрое течение могло сбить парня с ног и уволочь за собой. Один раз так и случилось, когда Рустам поскользнулся у самого берега. Тут же он выровнялся, выбрался на сушу и начал сдирать с себя мокрую одежду.

Пока Рустам обсыхал и грелся, перед прочими встал вопрос: как быть с оставшимися на том берегу людьми? Их было четверо.

— Переправиться вброд — нечего и думать! — подал голос Рустам. — Я пробовал, гиблое дело!

— Может быть, обвязать их веревками и тянуть?

Но ни у кого не оказалось подходящей длинной и крепкой веревки. Рустам заявил:

— Они замерзнут и заболеют! Я пробыл в воде совсем недолго, но мне хватило.

Дядя Гоги и его девочки лезть в воду вовсе не хотели.

— Мы пойдем домой, — решил дядя Гоги, но его дочки энергично запротестовали.

В кои-то веки им предстояло интересное приключение! Провести с целой кучей молодых людей весь день. Да еще в необычной обстановке, где общение куда свободнее, чем в деревне. Ася догадывалась, что они сказали отцу. Обе хотели замуж. Раз уж он пошел с ними, то должен что-нибудь придумать.

Дядя Гоги почесал в затылке и заявил, что он знает другую дорогу. Идти по ней несколько дольше, есть там пара таких местечек, где он и сам с трудом пройдет, но это приятнее, чем схлопотать воспаление легких.

Дидо повел группу дальше, дядя Гоги двинулся в обход. Местом встречи назвали Старый Дуб. Это было странное место. Голая поляна и посредине нее — могучее дерево, которому сравнялось не меньше нескольких сотен лет. Когда-то в него попала молния, но дождь успел погасить огонь прежде, чем он уничтожил дерево. Верхушка дерева с тех пор оказалась расщепленной почти надвое.

В округе не было человека, который бы не слышал про это дерево. Слухи ходили самые разные. Якобы тут обитает дух леса. Тех людей и охотников, которые ему не нравятся или, наоборот, слишком нравятся, он приманивает к дереву, не давая им выйти из леса. Некоторые несчастные блуждали вокруг дуба много дней и даже недель, потеряв ориентацию и не в силах противостоять странному, путающему мысли туману.

Местечко было не из самых приятных. Но никто не боялся: был день, их было много, с ними — Дидо, который хорошо знал эти места.

— От Старого Дуба к водопаду идти всего около часа. Правда, по скалам. Но мы справимся.

Вся компания расположилась возле дерева, люди немного перекусили. Дядя Гоги появился через полчаса. Выглядел он красным, злым и потным.

— Ну, Дидо! — ворчал он на главного. — Как только тебя ребята вожаком выбрали! Ты же гор совсем не знаешь!

Дидо проглотил этот укор, предложив всем следовать дальше:

— До водопада уже рукой подать.

Дидо первым направился к скалам, за которыми, как он уверял, находился водопад.

— Куда? — растерялась Света. — Дидо, тут же почти отвесный подъем!

— Я покажу тропку. Проберемся.

Тропинка эта больше бы подошла суслику, кролику или другому столь же маленькому и прыгучему созданию. Чтобы не сорваться, люди обвязались веревками, с большими предосторожностями стали карабкаться вверх.

— Не думала я, что Дидо потащит нас в такой поход! — ворчала Света.

Ася не могла придумать, что ей возразить. Дорога в самом деле была ужасной. А уж этот последний ее отрезок и вовсе был сущим кошмаром!

— А-а-а! — вскрикнула Света, оступившись на камне и едва не полетев вниз.

Ей удалось сохранить равновесие благодаря тому, что Василий вовремя схватил Светлану за шкирку. Держал он ее крепко и уверенно. А что невеста в этот момент больше походила на нашкодившего котенка, его ничуть не волновало.

Василий набросился на Дидо:

— Дурак! Что за дорогу ты выбрал?! Ты же нас всех погубишь!

Дидо не успел ничего сказать в свое оправдание. Наверху послышался какой-то шум.

— Что это?

— Похоже на обвал. Скорее!

После этих слов Дидо все заторопились. Об осторожности никто уже не думал. Люди быстренько забрались в расселину, и вдруг сверху упал первый камень. За ним еще и еще, а потом они понеслись целой лавиной. Сбившись в тесную кучку, люди смотрели на камнепад.

— Осторожней! Берегите головы!

Люди послушно закрыли головы, избежав серьезных травм и увечий. Но синяки и шишки появились почти у всех. Однако не это было самое худшее. Дальнейший путь стал опасным.

— Я не могу повести вас туда без разведки, — развел руками Дидо.

— Так иди и разведай!

— Тогда мы не успеем к водопаду. — Дидо помрачнел. — Мне очень жаль.

Дядя Гоги вспыхнул:

— Жаль ему! Да твой отец со стыда бы сгорел, будь он сейчас с нами!

— Что вы имеете в виду?

— Ты берешься за дело, которого не знаешь! — запальчиво бросил ему дядя Гоги. — Ты в горах — словно младенец в супермаркете!

— Я не виноват, что старая дорога разрушена!

— В горах полно дорог и троп! — продолжал сердиться дядя Гоги. — Просто нужно их знать!

— А вы знаете?

Некоторое время дядя Гоги сердито сопел. Внезапно он решительно произнес:

— Идите за мной. Так и быть, выведу вашу компанию к водопаду. Угораздило же меня связаться с толпой сопляков!

Дядя Гоги бодро заковылял вперед. Следом за ним поспешили дочки. А потом все остальные. И он не соврал! Не прошло и четверти часа, как все оказались на чудесной поляне на берегу реки. На противоположной стороне реки, среди скал, искрился водопад, ради которого и было затеяно это нелегкое путешествие.

— Мы пришли! Ура!

Молодые люди кинулись к водопаду купаться. Они прыгали под его сверкающими струями, словно малые дети. Затем приступили к приготовлению мяса. Собрали дров, развели костер, нанизали аппетитные розовые куски свинины на длинные крепкие прутья, которые Дидо выточил из орешника.

Мясо быстро поспело, и все накинулись на него с таким аппетитом, что через несколько минут от него не осталось и следа.

Люди развалились на траве, наслаждаясь сытостью и этим чудесным днем. Одна только Ася выглядела озабоченной.

— Что с тобой? — спросила Света.

— Похоже, дед Дима не ошибся со своим прогнозом. Смотри!

Ася протянула руку в сторону горного хребта. Из-за него, закрывая собой голубое небо, быстро надвигалась черная туча.

— Гроза идет!

Как тут все засуетились! Все знали, настолько это опасно. Крохотные ручейки в один миг превращаются в бушующие потоки. Реки выходят из берегов и, ревя, поглощают все на своем пути. Гроза в горах — это потоп, кошмар, конец света!

— Надо скорее уходить!

Но никуда уйти они не успели. Гроза надвигалась стремительно. Они лишь успели выбрать местечко повыше и посуше, вбить колья и растянуть на них пленку, кем-то предусмотрительно захваченную с собой. Только что она заменяла собой скатерть.

Первые капли дождя ударили о землю, и все полезли под пленку. В следующий миг дождь хлынул сплошной стеной. Асе со Светой только и оставалось, что вместе со всеми беспомощно наблюдать, как вода смывает в реку остатки их пикника. Одноразовую посуду, хлеб и оставшуюся случайно недоеденной колбаску. С собой молодые люди успели захватить только вино и водку и тут же принялись деловито их распивать.

— Налейте и нам с Асей, — подала голос Света. В ответ на укоризненный взгляд жениха она развела руками: — Холодно же!

В самом деле холодало стремительно. Только что светило солнце, стояла сильная жара, было душно. А теперь сырость охватила всех.

Выпив водки, Света немного согрелась и утихла. Она села под самым краем пленки и уныло наблюдала за струями дождя. В середине полиэтилена была прожженная кем-то во время пикника дырка, сквозь нее протекала струйка воды. Тоненькая струйка, но за несколько часов она успела основательно подмыть землю, где устроились люди. Так что они оказались в какой-то каше из жидкой грязи, камней, травы и песка.

Отовсюду капало, подтекало. Было ненамного лучше, чем под самим дождем.

Младшая дочка дяди Гоги не выдержала первой. Промокшая до нитки, она страшно замерзла.

— Папа! — взвизгнула она. — Я так больше не могу! Мне холодно. Водка кончилась. Мы с Тамарой заболеем и умрем!

— Но что я могу?

— Найди выход!

И две великовозрастные девушки залились горючими слезами. Неизвестно, как бы себя повел другой отец на его месте. Все принялись утешать его дочек, и никто не заметил, как дядя Гоги исчез. Заметили это лишь спустя полчаса.

Тамара, старшая, перестала рыдать и, обведя затуманенным взглядом своих спутников, растерянно произнесла:

— А где же папа?

Дочки вновь залились горючими слезами, беспокоясь за отца. Остальные растерянно переводили взгляд друг на друга, не зная, что предпринять.

— И куда понесло этого старого дурака?

— Может быть, отлучился по нужде?

Прошла еще четверть часа, а дядя Гоги так и не появился. Люди встревожились.

— А если ему стало плохо? — Это предположил один из парней, но остальные подняли его на смех.

— Ты не знаешь дядю Гоги! Он в этих горах родился и вырос.

Тамара всхлипнула и подтвердила:

— У дедушки, папиного папы, высоко в горах был маленький домик — сакля. Там они с бабушкой и жили до самой смерти. А папа переехал вниз, женившись на маме.

Все замолчали. Куда пошел дядя Гоги — никто не понимал. От этого им стало еще тревожнее.

— Надо идти, — наконец сказал кто-то из ребят. — Поискать его. Пусть он и хорошо знает горы, но, может быть, он упал? И теперь лежит и не может встать.

Все мужчины, кроме Давида, засобирались. Никаких накидок не было, но зачем они нужны, если все и так уже промокли до нитки? Сначала Давид обиделся, что его не берут с собой. Но Дидо серьезно, как равному, положил руку на плечо мальчика и сказал:

— Кто-то должен остаться с женщинами, чтобы охранять их.

Сказал — как отрезал.

Пришлось Давиду довольствоваться этим объяснением. Ася удивилась, что ее строптивый братишка послушался. Ей самой пришлось бы потратить много сил и, возможно, так и не добиться от Давида послушания.

— Спасибо тебе, — прошептала Ася, обращаясь к Дидо.

Тот в ответ мимолетно улыбнулся и, уходя, приобнял девушку. Асю словно окатило горячей волной. Удивительно: только что у нее буквально все поджилки тряслись от холода — и вдруг в один момент ей стало тепло!

Мужчины ушли, а женщины и Давид в тревоге строили различные предположения, одно другого страшнее.

Примерно через полчаса, когда дождь ослабел, они услышали приближающиеся голоса и различили под дождем темные силуэты.

— Несут!

Тамара выскочила из укрытия и бросилась к отцу, которого несли четверо парней:

— Ему плохо?

Она могла бы и не спрашивать. Голова дяди Гоги была откинута назад. С его безучастного лица струйками стекала вода вперемешку с кровью, сочившейся из-под волос.

— Он ранен?

Никто не произнес ни звука. У Аси тоскливо заныло сердце от этого недоброго молчания.

— Что? — спросила она у Дидо, когда тот вошел. — Что с дядей Гоги?

— Он мертв.

Ася едва удержалась от крика, прижала ко рту руку, расширившимися от охватившего ее ужаса глазами уставилась на труп.

— Что с ним случилось?

— Не знаем. Мы с Костасом нашли его в таком состоянии на берегу реки.

Костас, высокий черноволосый парень с внешностью типичного грека с древних мозаик, кивнул головой:

— Да, он лежал среди камней. Наверное, поскользнулся. Упал, ударился головой и…

Он не договорил: до Тамары дошла наконец страшная правда. Упав на колени прямо в жидкую грязь, она страшно завыла.

— Тамара! Перестань!

Но девушка и не думала униматься. Страшно причитая, она принялась рвать на себе волосы и царапать лицо ногтями.

— Это я! — рыдала она. — Я одна виновата! Это я уговорила папу пойти с нами в горы! Он бы никогда не оставил нас одних! Мы обе виноваты! — И ударив себя кулаками в грудь, Тамара закричала: — Будь проклят тот час, когда я заикнулась папе про этот поход!

Убедившись, что успокоить Тамару не удастся, ребята отошли немного в сторону, оставив сестер возле тела. Предстояло принять нелегкое решение: что же теперь делать?

— Путь домой отрезан, — сказал Дидо. — Там, где мы прошли, сплошной поток из грязи и камней.

— Надо позвонить! — выкрикнул кто-то.

Предложение это вызвало только усмешки. Высоко в горах можно было связаться только с помощью рации, а ее никто с собой не захватил.

— Придется ждать, пока стихнет дождь.

Ася непроизвольно ахнула:

— Как ждать? Рядом с трупом?! Может быть, послать гонца в деревню?

— Я же тебе объясняю — в горах не пройти, — вздохнул Дидо.

Ася задумалась. Был уже поздний вечер. Ясно, что ночью они ничего предпринять не смогут. Но когда рассветет и дождь, надо надеяться, стихнет, может быть, за ними вышлют спасательную экспедицию?

— Если они утром пройдут, мы тоже к тому времени сумеем, — возразил ей Василий. — Так что нечего на кого-то надеяться. Справимся сами.

Он подошел к безутешно рыдавшей Тамаре. Но вовсе не девушка его интересовала. Василий долго разглядывал труп ее отца, на его лице отражалось все большее смятение. Наконец он поднялся с колен, потрепал Тамару по плечу:

— Держись!

Вернулся к остальным.

— У меня есть для вас очень скверное известие, — озабоченным голосом произнес он.

— Дядя Гоги мертв, мы знаем, — отозвался кто-то.

— Мертв, да. Но дело в том… дело в том, что дядя Гоги погиб не из-за несчастного случая. Его убили!

Под пологом стало очень тихо. Тамара перестала рыдать и прислушалась.

— Убили? — прошептала Света. — Как это?..

— Очень просто. Ударили по голове.

— Кто мог его убить? Тут на много километров вокруг нет ни единой живой души, кроме нашей компании!

Василий хмуро кивнул:

— Вот именно!

Света помертвевшим голосом спросила:

— Ты хочешь сказать, что убил его кто-то из нас?!

Поднялся хор возмущенных голосов:

— Это невозможно!

— Мы все время были вместе!

Но громче всех прозвучал голос Дидо:

— С чего ты вообще решил, что его убили? Объясни!

— Удар был нанесен сверху. Чтобы разбить голову таким образом, дядя Гоги должен был падать отвесно вниз. А там, где его нашли, нет ни достаточно больших камней, ни скал, чтобы он мог с них свалиться, — сказал Василий.

Остальные не поверили Василию и пожелали убедиться в его словах сами. Голову дяди Гоги осмотрели, ощупали. Действительно, удариться таким образом сам он вряд ли мог.

— Убил его кто-то из нас, выходит, так? — пробормотал Давид.

Все молчали, растерянно глядя друг на друга. Признать, что в их тесном кругу появился убийца? В это невозможно было поверить! У Тамары начался очередной приступ истерики, она заверещала:

— Убийца среди нас! Рядом! Он не успокоится, пока не убьет нас всех! Мы обречены!

Дидо влепил ей пощечину. Тамара ненавидящим взглядом уставилась на него:

— Это ты виноват! Ты привел нас сюда!

Дидо пожал плечами, мол, с дурами не разговариваю. Света всхлипывала. Мужчины громко заспорили. Ася молчала. Что толку кричать, размахивать руками, рыдать? Нужно собраться с мыслями и понять, кто и почему убил дядю Гоги. Насколько Ася знала, он жил очень тихо. После смерти жены остался с двумя дочерьми, все свое свободное время посвящал им.

Хотя, возможно, он излишне в этом усердствовал. Никуда не отпускал их одних. Даже в магазин сопровождал дочерей, ревниво, как цербер, поглядывая по сторонам и отпугивая всех молодых людей, встречавшихся им на пути. Парни оставили все попытки познакомиться с его дочками, завидев эту троицу, они поспешно шарахались на другую сторону улицы, уступая дорогу сердитому мужику.

В деревне такая сильная отцовская любовь была предметом постоянных шуток и анекдотов. Ася задумалась: каково же было сестрам? Не сводила ли их с ума постоянная жесткая опека отца? Может быть, в их душах зрел бунт? И — назрел? Старшей дочери уже сравнялось двадцать семь. Младшей скоро двадцать четыре. В Буденовке этот возраст считался для девушек даже не критическим, а катастрофическим. Если девушка не выходила замуж до двадцати двух — двадцати трех лет, рассчитывать ей было уже особо не на что.

Да, сестры вполне могли взбеситься. Отец своим поведением отпугивал от них всех, кто рискнул бы посвататься.

— Опять же деньги, — пробормотала Ася, не обращая внимания на брата, который устроился рядом с ней и внимательно слушал. — С деньгами даже таких дур и уродин кто-нибудь взял бы за себя. А у дяди Гоги, говорят, еще с девяностых годов припрятана тугая кубышка. Жил он скромно… Дочкам могло показаться, что так дальше не пойдет.

Да, девицы оказывались наиболее заинтересованными в смерти своего отца. Звучало это, конечно, чудовищно. Ася никогда бы не решилась озвучить эту мысль, но это сделал за нее простодушный Давид.

— Зря ты ревешь, тетя Тамара, — спокойно заявил он, глядя на старшую дочь дяди Гоги. — Все равно никто не поверит, что ты и правда горюешь. Ведь это же ты убила своего папу! Ты или твоя сестра!

И он спокойным тоном изложил Асины соображения.

Девушка замерла в ужасе. Болтливый глупый мальчишка!

Тамара попыталась накинуться на Давида с кулаками. Ее удержали. Она проклинала длинный язык Давида и всех врагов своего отца.

— Да будут прокляты эти злые люди, которые не давали ему спокойно жить! — выкрикивала она. — Что им было от него нужно?

Это всех заинтересовало. Кто не давал дяде Гоге жить спокойно?

— Ты что-то знаешь? — потряс Тамару за плечо Василий.

— Отцепитесь от меня! Я отца обожала! Он был самый лучший! Он бы никогда не оставил нас с сестрой!

— В покое, ты имеешь в виду?

— Да он, если хотите знать, очень хотел, чтобы мы с сестрой вышли замуж! Сам нам женихов привозил!

— Откуда?

— Из города!

Женихи из города? Выходит, местные парни были просто недостаточно хороши для дочерей дяди Гоги?

— И что за женихи? — подколола сестер Света. — Что-то о вашей свадьбе никто ничего не слышал! Кто вас возьмет-то? — небрежно кинула она.

— Может быть, мы с сестрой и не красавицы! — огрызнулась Тамара. — Зато не чета всякой там голытьбе, у которых только пять коров да десяток свиней!

Это был камень в Светин огород. Та насупилась:

— Тоже мне богачки! Да у вас у самих всего корова да телка!

— Нам больше и не надо. Молоком обеспечены, а на базар каждую неделю с сыром и сметаной мотаться нам нужды нет. Мы и так все себе купить можем!

Верно, дядя Гоги покупал очень многое из того, без чего местные жители предпочитали обходиться. Что давало лишний повод для сплетен о его богатстве. Тамара заявила, что отец имел весьма порядочную сумму денег, раз местные женихи им не рассматривались. Искал своим уродинам женихов со средствами и с положением?

— Да, папа не хотел, чтобы мы всю жизнь в земле и со скотиной проковырялись! — подтвердила Тамара. — И женихи у нас в городе имеются. Не чета местным!

— Что же ваш отец так долго тянул? — злобно поинтересовалась Света. — Вас того и гляди в бабки запишут, а вы только замуж собрались!

Тамара фыркнула:

— Дура ты! Это в деревне мы считаемся старухами. А в городе мы в самый раз ко двору придемся! Да еще с деньгами!

— И женихи у нас в навозе не ковыряются. Они — интеллигентные люди! — подтвердила ее сестра.

Все недоумевающе переглядывались. Ася припоминала: дядя Гоги недавно хвастался, что скоро он пристроит своих девочек в очень хорошие семьи. В город он своих «красавиц» возил регулярно. Для встреч с женихами?

— Не верю! — буркнула Света. — Вы обе такие страшные, что на вас ни городской, ни деревенский ни в жизнь не позарится!

В ответ сестры возмущенно заголосили на два голоса:

— Это будь мы нищими, вроде некоторых!

— Папа нас обеспечил!

— На всю жизнь хватит!

— И нам, и мужьям, и нашим детям еще останется!

Значит, дядя Гоги был богат? Но откуда большие деньги возьмутся у человека, который всю свою жизнь проработал лесником? Овдовев, он осел дома, но крепкого хозяйства не держал. Не было у дяди Гоги ни кроликов на продажу, ни овец, ни орехов или хурмы. Только себе и дочкам на потребу.

— У папы были огромные деньги! — выдала Тамара.

Вряд ли, будучи в нормальном состоянии, сестры стали бы говорить такое о своем отце. Потому что большие деньги в их поселке можно было заработать только одним способом: контрабандой наркотиков или оружия. Для горцев, знающих потайные тропы в своих горах, этот бизнес стал в неспокойные времена золотой жилой.

Через перевалы Кавказского хребта проводники водили караваны с оружием, медикаментами и деньгами в воевавшую в те годы Чечню. Наркодельцы перевозили свой товар с Ближнего Востока в центральную часть России.

Разумеется, правоохранительные органы имели на всех дорогах свои посты. По мере возможности отслеживались и перехватывались караваны дельцов. Но каким-то образом и оружие, и наркотики все равно просачивались мимо стражей. Им помогали местные проводники, знающие все посты наперечет, умеющие их обходить.

А дядя Гоги по долгу службы подолгу находился в горах, знал все тропы. Просто идеальный человек для контрабандистов! Наверняка они ценили его на вес золота. И тем же золотом щедро оплачивали его услуги.

Еще недавно в этих горах было очень неспокойно. При воспоминании о тех страшных годах все почувствовали себя неуютно вдвойне. Дядя Гоги был связан с «черными» торговцами! И теперь его убили, именно тут, в горах!

При этой мысли всем стало откровенно жутко. Дядю Гоги могли убить и его бывшие сообщники — Тамара упомянула каких-то страшных людей, одолевавших в последнее время дядю Гоги своими угрозами.

— Тамара! — затеребил девушку Василий. — Чего хотели те люди? Денег?

— Не знаю! — помотала головой Тамара. — Отец в последнее время стал очень нервным. Твердил, что нам надо уезжать отсюда. Нас с сестрой он хотел выдать замуж. А сам собирался уехать куда-то.

— У преступников должен быть сообщник! — немного подумав, заявил Василий.

— Они могли просто следить за дядей Гоги, — возразила Ася. — И улучив удобный момент, убить его.

— Мы тут все словно в ловушке! — встревожился Рустам.

— А ты-то чего боишься?! — фыркнул Дидо. — Ты в горы раз в год ходишь. Или ты видел, кто убил дядю Гоги?

— Нет, нет! — запротестовал окончательно перепугавшийся Рустам. — Я просто так сказал!

Все ощущали, как томительно бегут минуты. Где-то неподалеку затаились неведомые враги. Кто знает, что еще на уме у этих страшных людей?

— Если они убили дядю Гоги, желая добраться до его денег, то они здорово ошиблись. Все достанется дочкам.

Сестры сжались в комочки и тряслись — то ли от страха, то ли от холода. Дождь закончился. Но двигаться в путь было еще слишком рано. Надо было дождаться рассвета, земля хоть немного должна была подсохнуть. До тех пор за жизнь и безопасность сестер отвечали их спутники.

— Значит, — пробормотал Рустам, — эти люди могут теперь попытаться их убить? Или похитить их и пытать, чтобы узнать, где спрятаны деньги?

Пожалуй, он сказал это слишком громко. Тамара взвизгнула и упала в обморок. Ее сестра была бледнее самой белой простыни, она мелко-мелко дрожала.

Вмешался Дидо.

— Что ты их пугаешь? — свирепо глянул он на Рустама. — Никого больше не убьют! Прекрати трястись!

Тамару привели в чувство. Она открыла глаза и внезапно произнесла:

— Они хотели от папы вовсе не денег. Они хотели, чтобы он снова начал помогать им. Я не знаю имен, но папа сказал, что это очень серьезные люди. А он… больше не хотел этим заниматься. Слишком я уже стар, сказал он. Желаю скончаться в своей постели, в окружении внуков, а не от пули где-нибудь на очередном перевале. Поэтому он и хотел уехать отсюда.

Кое-что прояснилось. Дядю Гоги убили из мести. И еще потому, что он захотел окончательно выйти из опасного бизнеса. Как известно, бандиты никогда не отпускают своих бывших соратников.

— Но как они нашли его?

— Выследили. Бедный дядя Гоги сам пришел к ним в руки!

Света пробормотала:

— То-то мне весь день казалось, что за нами кто-то следит.

— Б-р-р! — Ася передернулась. — Какой ужас!

— Нам повезло, что мы остались живы.

Других вариантов смерти дяди Гоги не находилось. Всех потянуло домой. Скорей бы выбраться из этих мест, где происходят такие жуткие вещи!

— Может, попробуем? — робко предложила Ася. — Кажется, земля немного подсохла.

Дидо выглянул наружу и кивнул:

— Пожалуй!

Нужно было нарубить веток и соорудить для тела дяди Гоги нечто вроде носилок.

— Дорога, которую показал нам дядя Гоги, вполне проходима.

Сменяя друг друга, мужчины донесли тело бедного дяди Гоги почти до самой деревни. Остановились, чтобы немного передохнуть. Впереди, под горкой, уже виднелись первые дома Буденовки. Пробившееся сквозь тучи солнце осушило землю. Страшное путешествие заканчивалось. Но мытарства самих путешественников еще только начинались.

В связи с убийством местным отделением милиции было начато расследование. Длилось оно почти две недели. Молодых людей и девушек допрашивали бессчетное количество раз. Все повторяли одно и то же. В конце концов менты были вынуждены закрыть дело.

Дочери дяди Гоги, похоронив отца, перебрались в город. Они не соврали: женихи, узнав о смерти отца своих невест, поспешили с женитьбой на богатых наследницах.

Так бы и закончилась эта история, но накануне Светиной свадьбы к ней заглянула Ася.

— Готовишься?

Выглядела Ася очень печальной. Она явно пришла не просто так. Света не стала лезть к ней с расспросами. Немного помолчав, Ася наконец сказала:

— Я хотела тебя предупредить, что Дидо не сможет быть на твоей свадьбе.

— Как? — встревожилась Света. — Почему?

— Он уехал.

— Куда?

— Далеко.

— Но завтра утром вернется?

Ася покачала головой и отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Поняв, что дело серьезное, Света прекратила терзать свою фату, которую она пыталась самостоятельно украсить белыми веточками с кружевными цветочками и почти невесомыми белоснежными перышками, и подсела к подруге.

— Что случилось? Вы поссорились?

— Нет.

— Почему же он уехал? Я думала, что следующая свадьба будет ваша!

— Вряд ли. — Ася решилась: — Ты помнишь смерть дяди Гоги?

Свету передернуло:

— Зачем ты об этом вспомнила? Расстраиваешь меня накануне свадьбы!

— Просто… в общем, темные делишки дяди Гоги тут ни при чем. Его убили вовсе не его бывшие сообщники, — сказал Ася.

— Что ты такое говоришь? — изумилась Света.

— Дядю Гоги убил Дидо, — прошептала Ася.

У Светы перед глазами все поплыло и закружилось. Дидо — убийца?! И обвиняет его Ася? Всем ведь известно, что она его обожает!

— Что ты выдумываешь?! — сердито набросилась Света на свою подругу. — Дидо не мог его убить! Он не способен на такое!

— Это и не было убийством.

— Не понимаю, — покачала головой Света.

— Дидо мстил дяде Гоги.

— За что?

— За смерть своего отца.

Света замолчала. И чем дольше она молчала, тем больше прозревала. Внимательно взглянув на подругу, она потребовала:

— Выкладывай все!

Ася рассказала то, о чем поведал ей Дидо перед долгой разлукой:

— Отец Дидо тоже был лесником. Ты еще говорила, что в их семье все с прибабахом. Слишком бескомпромиссные, слишком честные.

— Ну да. Горцы, одним словом.

— Горцы тоже бывают разные, — покачала головой Ася. — Дядя Гоги хоть и вырос высоко в горах, но не побрезговал вступить в сговор с контрабандистами, долгие годы верой и правдой служил им, получая за свою службу более чем приличное вознаграждение. А отец Дидо был не таким.

— Да, он вечно гонялся за правдой.

— Вот именно. И он видел, что происходит. Зная горы немногим хуже дяди Гоги, он вызнал, какими именно тропами пользуются контрабандисты. Его ошибка была в том, что он вышел на бандитов в одиночку. И тот человек… Он убил отца Дидо.

— Дядя Гоги убил отца Дидо?!

— Застрелил и ушел одному ему известными потайными тропами. Поэтому его и не поймали. Никто бы не смог пройти там, где прошел дядя Гоги.

— Но… Может быть, Дидо ошибался?

— Он все проверил, — потрясла головой Ася. — Он и этот поход затеял с одной-единственной целью: чтобы выманить дядю Гоги в горы и проверить, тот это человек или нет. Он не знал наверняка. Ясно тебе?

— Нет.

— Дидо подозревал дядю Гоги в убийстве своего отца. Он подстроил так, чтобы наш маршрут прошел по тем местам, где был убит его отец. И дядя Гоги попался в ловушку. Он уже и думать забыл о том, что когда-то убил здесь человека. Когда возникла необходимость, он провел дочек по тропе, по которой ушел после убийства отца Дидо.

— Это могла быть просто случайность!

Но Ася снова покачала головой.

— Он вышел к Старому Дубу тем путем, о котором знали только контрабандисты. Отец рассказывал Дидо об этой потайной дороге.

— Тоже совпадение!

Ася глубоко вздохнула и наконец призналась:

— Дидо говорил с дядей Гоги. И понял все!

Когда начался ливень, Дидо не спускал глаз с человека, которого подозревал в убийстве своего отца. С тех пор прошло уже больше десяти лет, но Дидо снедала жажда мести. Кровь отца взывала к нему. Он не мог нормально жить, не мог жениться. Больше всего Дидо боялся ошибиться и наказать невиновного.

Когда дядя Гоги выскользнул под дождь, Дидо пошел за ним. О чем они говорили, осталось между ними. Но разговор, судя по всему, был тяжелый. В результате дядя Гоги остался лежать под струями дождя с проломленной головой. Дидо вернулся к остальным.

— И он не побоялся, что его отлучку заметят? — удивилась Света.

— Никто не обратил на это внимания, — возразила Ася.

— А когда он вернулся мокрый? Это могло его выдать!

— Мы все к тому времени промокли насквозь.

Света припомнила ту страшную ночь и кивнула. Да, Ася права. Дидо не выделялся на общем фоне. Было темно, и его короткой отлучки просто не заметили.

— Он мог скрыться уже тогда, — сказала Ася. — Хотел просто довести нас до дома, чтобы с нами не случилось ничего плохого.

Доставив своих друзей до Буденовки, Дидо вскоре понял, что ему пора исчезнуть. Да, милиция не докопалась до истины. Но сам-то он знал, что больше не сможет жить в родных местах. Он отомстил за смерть своего отца, самостоятельно исполнив своей приговор над негодяем. Но роль судьи и палача оказалась для него слишком тяжелой.

— И вот он уехал! — зарыдала Ася.

— Он вернется…

— Он сказал — навсегда!

Света не знала, чем утешить свою подругу. Она молча погладила Асю по растрепанным волосам. На сердце у нее было тяжело. Дидо наказал своего врага, отомстил за гибель отца. Но разве сам он стал счастливее от этого хоть на грамм? Или, может быть, он сделал счастливой Асю? Нет…

В назначенный день состоялась свадьба Светланы и Василия, гуляла на ней вся деревня. Подружкой невесты была Ася. Она изо всех сил изображала радость. Непосвященному человеку могло показаться, что веселость ее искренняя. Только Света знала, что творится на душе у ее подруги.

Свадьба получилась пышной. Отец Светы закатил настоящий пир. Приехало много народу из других деревень. Многих ни Света, ни жених и в глаза никогда прежде не видели. Но на свадьбе принимали всех с равным радушием.

Света с удовольствием увидела, что Ася нашла себе интересного кавалера. Это был видный парень, он ухаживал за Асей весь день. Гости гуляли, пели и плясали до утра. Потом завалились спать кто где. А наутро принялись гулять по новой. Приличная свадьба по местным меркам никак не могла длиться меньше двух-трех дней.

К закату второго дня счастливая в замужестве Света, купающаяся во всеобщем внимании, ощутила смутную тревогу. Что-то было не так. Кого-то не хватало.

— Ася! — осенило ее. — Где же Ася?

Аси нигде не было. Поиски ничего не дали, девушка исчезла. Как и парень, что ухаживал за ней. Дома Света обнаружила короткую записку, написанную рукой ее подруги.

«Прости, — писала Ася, явно второпях выводя неровные строчки. — Не уверена, что ты меня поймешь. Но я просто не могу поступить иначе. Без Дидо мне жизнь не мила! Мы еще накануне его отъезда договорились обо всем. Я не могла уехать тогда, не побывав на твоей свадьбе. Дидо послал за мной своего друга. Я уезжаю к своему любимому. Родителям я потом все объясню. Прощай, прощай навсегда, Светочка! Твоя подруга Ася».

Света долго перечитывала записку, то сердясь на подругу, то желая ей счастья. Услышав голос мужа, она убрала листок подальше. Не нужно, чтобы Василий или кто другой узнал правду. Пусть для односельчан дядя Гоги останется жертвой неведомых бандитов. Так будет лучше и для него, и для Аси, и для всех остальных.

Света поспешила на зов мужа. Она-то нашла свое счастье! Так пусть и Ася найдет свое. Света искренне желала этого своей подруге и была твердо уверена, что ее надежды сбудутся. Ведь когда люди искренне любят друг друга, никакие былые грехи не могут помешать им быть счастливыми…

Content

Калинина Дарья Александровна Горный шиповник

Дарья Калинина Горный шиповник