Карен Хабер

Сердитая сороконожка

В четыре часа десять минут дождливого понедельника две недели спустя после Рождества, в довольно респектабельном пригороде Сиэтла ученики класса аэробики для начинающих в Бат-Ауте прокладывали себе путь через белый сияющий клуб здоровья, намереваясь получить свои сорок пять минут боли.

Они пробирались через сырую, вонючую «Аллею пота», коридор из зеркал и громоздких тренажеров, на первый взгляд больше напоминавший средневековую пыточную камеру, чем современный храм здоровья. Медленно миновали ряд потных штангистов и качков, которые не замечали ничего, кроме собственных отражений, и вошли в относительно свежий воздух и открытое пространство студии аэробики.

Только когда они миновали дверь, в стекло которой была вплавлена проволочная сетка, и оказались внутри белой комнаты с работающими кондиционерами под потолком и покрытым полиуретаном деревянным полом, на котором скрипели подошвы туфель для аэробики — слишком дорогих, чтобы быть названными тапочками, — они увидели надпись на зеркале, сделанную поспешно красным карандашом: Группа для начинающих в понедельник днем: Чак не сможет провести занятие. Извините. Приглашенный инструктор: Рикки Кравиц.

— Кто это? — спросила Шарон Тэйлор. Она откинула прядь вьющихся черных волос, закрывающую ей глаза, подтянула свое малиновое трико там, где оно жало, чуть ниже правой ягодицы, и почесалась.

Фелис Ковино, изящная блондинка с заплетенными косами и в зеленых леггинсах, пожала плечами, сняла свой фиолетовый спортивный свитер и аккуратно его сложила.

— Надеюсь, он не хуже Чака.

В комнату вразвалку вошла Анна-Мари Шоу, одетая в ярко-розовое боди. Она откусывала кусочек от плитки шоколада, и ее коричневые глаза были широко открыты от напряжения.

— Чарльз не придет? Он такой духовный. Он так много дает. — Обхватив губами последний несъеденный кусочек шоколада, освободившимися руками она стянула в пучок гриву длинных коричневых волос, закрепила ярко-розовой резинкой и покончила с плиткой. — Не знаю, как я пройду это занятие без Чарльза. Он та-а-а-кой одухотворяющий.

— Да, мэм, — сказала Шарон, — особенно в смысле задницы.

Анна-Мари потрясенно взглянула на нее.

— Вы не можете так о нем говорить, он — гей.

— Что такого? Я восхищаюсь им так же, как восхищаюсь каким-нибудь произведением искусства. Скульптурой, например.

— Только эта скульптура, случается, потеет, — сказала Фелис. На щеках ее показались ямочки. — И носит короткие шорты. Не думаю, что Давид Микеланджело потеет.

Шарон благоговейно вздохнула:

— Нельзя недооценивать стимулирующую силу коротких шорт.

Стройный, мускулистый молодой человек с оливковой кожей и короткими темными волосами появился в студии и как пантера шагнул в комнату. Он был одет в обтягивающий черный костюм, который облегал каждый изгиб и каждый выступ его впечатляющей мускулатуры. Вокруг него была аура напряжения, чувство еле сдерживаемой силы. Холодным и опытным глазом он осмотрел трех женщин и определил исходящее от них желание.

С некоторой суровостью в голосе он сказал:

— Добрый день. Я — Рикки. Сегодня я проведу занятие с классом Чака.

Не сказав больше ни слова, он перегнулся и включил стереомагнитофон. Популярная мелодия с сильным стремительным ритмом наполнила воздух.

Бом-бада-бом-бада-бом-бом-бом.

Рикки закивал головой в такт музыке, напряг свой совершенный бицепс и крикнул:

— О'кей! Давайте сделаем разминку с растягиваниями.

Нагнувшись вправо, затем влево, Шарон, Фелис и Анна-Мари послушно вошли в ритм. Мгновением позже к ним, делающим приседания, присоединились Оливия Уотсон, Мойра Скульник и Мэтти Кристофер. Почти вся понедельничная команда, затянутая в облегающие костюмы, была налицо.

— Где Дженни Мэтьюз? — прошептала Фелис.

— Кто знает? — сказала Шарон. — Я не видела ее здесь по крайней мере неделю.

— Эй, там. Поменьше разговоров, — сказал Рикки. В его голосе звучали отрывистые интонации сержанта, командующего на строевом плацу. — Внимание, леди. Я хочу, чтобы вы внимательно посмотрели на следующие движения. Это основа для всего того, что мы будем делать сегодня.

Шарон скосила глаза на Фелис. Заместитель Чака, похоже, был настоящим солдафоном.

Рикки присел, перенеся вес тела влево, и резко выбросил перед собой правую ногу пяткой вперед.

— Хей! — крикнул он. Мгновение спустя он повторил движение, но уже левой ногой.

Затем, ринувшись вперед, все еще в приседе, он ударил перед собой правой рукой, повторил левой. Он двигался быстро, с интенсивностью, становящейся просто пугающей. Удар правой! Удар левой!

— О'кей, — сказал он, — давайте начнем.

Бом-бада-бом!

Они били правой и левой, в приседе, с ноги на ногу.

— Теперь поднимите ногу!

Шарон старалась держать ногу выпрямленной.

— Выше!

Она представила его в черной коже, инструктирующим команду СС перед крупной облавой. Еще один удар, подобный предыдущему, и ее бедра вылетят из суставов.

— Так, — сказал Рикки. — За мной. Походим!

Они пересекли комнату вперед и назад, с каждым шагом нанося удары, махая ногами и рассекая воздух, чувствуя себя немного нелепо, в то время как Рикки, маршируя, лающим голосом отдавал команды.

— Быстрее. Резче. Давайте, леди. Слизнякам здесь нет места. Мне нужны сильные удары. Так вы не сможете нокаутировать и тень. Стойка. Покажите мне стойку.

«Я тебе покажу стойку, — думала Шарон. — Только дай отдышаться».

Бом-бада-бом-бом-бом.

Мойра подала голос с задней линии:

— Эй, это случайно не карате или что-нибудь вроде этого? Все эти удары?

Рикки кивнул, и его глаза вспыхнули фанатичным блеском.

— Правильно поняли.

— Но это всего лишь класс аэробики для начинающих.

— Совершенно верно. Мы же не прыгаем вверх и вниз, не так ли? Мы только двигаемся и наносим удары. Низко ставим центр тяжести. Увеличиваем пульс. А теперь ударьте так, как будто бьете грабителя. Вперед, я хочу увидеть силу.

Они ударили с силой. Это было недостаточно хорошо для него. Не совсем то, чего он хотел.

— Сделайте как следует!

Лягая ногами, они пересекли комнату и вернулись к зеркалу, делая все как следует.

— Разворот! — крикнул он. — Быстрее. Я хочу видеть ваши ноги в работе.

— Господи, — тяжело дыша, сказала Шарон Фелис, — где они его нашли? На острове Пэррис?

— Проверили пульс. Всем пальцы на пульс!

— Бог существует, — сказала Фелис, потянувшись к своей фиолетовой бутылке с водой.

Шарон посмотрела на себя в зеркало. Ее волосы слиплись, и прическа пришла в полный беспорядок, ее лицо пылало. Пот струился по всему телу, превращая ее трико из малинового в темно-бордовое. Она наблюдала, как остальные члены группы вытирали лица и, прислонившись к стене, старались отдышаться или жадно пили воду торопливыми глотками. Перерыв был более чем желателен. Инструктор уже их измотал, и класс едва мог продолжать занятия.

Но отдых был недолог. Если старый, добрый, надежный Чак любил во время перерыва пораспространяться о важности равновесия и знании местонахождений чакр — Чак придавал очень большое значение контактам с чакрами, — то Рикки позвал всех немедленно строиться.

— Теперь, — сказал он, — леди, слушайте внимательно. Сейчас мы будем делать «Взбесившуюся Сороконожку»… Это ужасное оборонительное упражнение, которое мы будем отрабатывать в моем додзё всю неделю.

Додзё?

Шарон и Фелис посмотрели друг на друга в ужасе. Они оказались в руках фанатика тренировок, который, очевидно, считал аэробику одним из ответвлений боевых искусств. Встревоженные, но слишком выбившиеся из сил, чтобы протестовать, они с надеждой оглядели своих товарок. Безуспешно. Несмотря на красные лица и тяжелое дыхание, никто, казалось, не был готов протестовать, и ни Фелис, ни Шарон не хотели выглядеть слабаками. Особенно перед такой, как Анна-Мари Шоу.

— Смотрите внимательно.

В своем черном трико Рикки казался расплывающейся чернильной кляксой, мелькающей в воздухе по всей студии: он бил руками и ногами, вращался, толкал, делал ногами ножницы, крутился, махал руками, катался и вскакивал на ноги с ликующими криками: «Хей! А-а!» Затем он остановился, пристально оглядел комнату и сказал:

— Поняли?

Прежде чем Шарон успела сказать что-нибудь саркастическое, Фелис проговорила:

— Пожалуйста, не могли бы мы еще раз посмотреть?

Рикки нахмурился:

— Хорошо. Но теперь будьте внимательны. Я не собираюсь перед целым классом устраивать показательные выступления.

Он ударил ногой с такой свирепостью, что мог бы снести чью-нибудь голову с тела. Он ударил, прыгнул, повернулся, прыгнул, изогнулся, резко повернулся, упал на пол, перекатился и вскочил на ноги.

— О'кей?

Шарон размышляла. «Что за черт, — думала она. — Попытайся. Это не сложнее аэробики».

— Все сконцентрировались, — скомандовал Рикки. — Теперь — раз, два, три. Удар ногой.

Они били ногами, они выгибались, они прыгали. Они вертелись, они толкались и делали ногами ножницы. Шуршание трущихся костюмов наполнило воздух.

Анна-Мари Шоу споткнулась и упала.

Они обошли ее и двинулись дальше.

Они взмахнули руками, резко развернулись, прыгнули, покатились, прыгнули, и — о-па! — Фелис исчезла.

В какой-то момент Шарон подумала, что, очевидно, ее подруга вышла, когда она отвернулась, ну просто выскочила в туалет. Но время прошло, а Фелис не возвращалась.

— Рикки? — спросила Шарон. — Рикки, ты не видел, что случилось с Фелис?

— Нет, не знаю, — сказал Рикки, не особенно заинтересовавшись. — Следите за пульсом! Шевелите ногами и сохраняйте концентрацию. Не отвлекайтесь. Теперь ударили ногой, прыгнули, ударили рукой, выгнулись…

При следующем перекате и развороте исчезла Мойра. Оливия и Мэтти ушли вслед за ней.

— Рикки? — спросила Шарон. Студия начинала казаться удивительно пустой.

Анна-Мари споткнулась снова.

Рикки проигнорировал ее.

— Бьем ногой сильнее! — закричал он. — Не расслабляемся.

Шарон ударила ногой. Ударила со всей силой, с какой только могла. Она выгнулась, прыгнула, ударила рукой от плеча, махнула руками, развернулась, перекатилась и…

…почувствовала, как воздух вокруг нее изменился, что-то ее окружило, упаковало в аккуратный сверток, подняло и уронило, развернув, на оранжевый песок. Рядом со всеми остальными из класса аэробики.

Она встала. Голова ее закружилась. Казалось, что оранжевый песок тянется от горизонта к горизонту без какого-либо перерыва. Он имел странную стеклянистую структуру. Небо над ними было белым, плоским, невыразительным. Маленькие сине-зеленые облака вытянулись по прямой линии высоко над головой. Прямо под облаками шла гряда оранжево-красных гор с плоскими вершинами, как будто огромный нож прилетел откуда-то и ровно срезал их. Это место не было похоже ни на одно место на Земле, которое могла вообразить Шарон. Это, конечно, не Сиэтл. Вероятно, даже не Кливленд.

— Что происходит? — спросила она. — Где мы?

Фелис выглядела несчастной.

— Я не знаю. Я думала, я сошла с ума.

— Посмотрите, — сказала Мэтти, — это какая-то пустыня. Ужасно. — Ее голос звучал так, будто она еле сдерживала слезы.

— Ладно, — сказала Мойра. — Ясно, что мы где-то. Может быть, нам стоит поискать вокруг какой-ни-будь дом или автобусную остановку. Какую-нибудь автозаправку. Любой признак цивилизации.

Оливия кивнула:

— Ага. Мы должны обязательно возбудить иск.

— Отличная идея, — сказала Фелис. — Еще лучше поискать адвоката и телефон, пока мы здесь. У нас примерно столько же шансов найти их здесь, как заправку или дом. То есть буквально никаких.

Они в замешательстве переглянулись. Начали перешептываться друг с другом встревоженными голосами. Постепенно до них дошло невероятное осознание, что с ними произошло что-то очень особенное, что-то, что было невозможно понять и к чему невероятно трудно приспособиться и что у них очень, очень большие проблемы.

Шарон сказала:

— Черт побери, и что нам теперь…

Хоп!

Появился Рикки, наносящий удар ногой. На какое-то мгновение он завис в воздухе, на высоте пары футов, но тут же легко соскочил на землю, даже не потеряв ритма. Он сделал паузу, тряхнул головой и огляделся, рассматривая чужеземный ландшафт.

— Фантастика! — сказал он. Пожал плечами, развернулся с военной четкостью и увидел женщин, обступивших его широким полукругом.

— Вперед, — сказал он. — Не расслабляться.

— Как насчет студии? — выдвинула требование Фелис.

— Рикки, — сказала Шарон. — Что случилось? Где мы находимся?

Похоже, он не расслышал. Его глаза приобрели безжалостный, дьявольский блеск.

— Двигаемся, — крикнул он. — Чувствуете это жужжание? Только не отставайте! Раз, и два, и три, и четыре. Удар ногой. Удар рукой. Прыжок-прыжок-прыжок… Удар рукой. Удар ногой. Прыжок-прыжок-прыжок…

На пятом прыжке Рикки был остановлен огромной серой тварью, размером и формой напоминающей школьный автобус, но с чешуей, индюшиным подбородком, когтями и без колес. Она возникла из песка внезапно, словно у нее была реактивная тяга, и схватила инструктора зубами.

Пасть ее была как у акулы, если только существуют акулы, обитающие в песках и размером со школьный автобус. Ее шкура была покрыта чем-то, напоминающим зеленую плесень. У нее был один огромный оранжевый глаз и кривой бивень прямо над ним.

Все пронзительно закричали. Чудовище пристально посмотрело на них, но ни на что не решилось. Похоже, оно раздумывало, разжевать ли Рикки своими зазубренными зубами и проглотить, или выплюнуть его обратно на песок и, может быть, предварительно размягчить, немножко потоптав.

Потрясенная Шарон уставилась на монстра и проговорила:

— Как хорошо, что существуют эндорфины, иначе я испугалась бы до смерти.

У Фелис эндорфины, похоже, действовали не так, как нужно. Она побледнела, от испуга ее начало трясти.

— Господи, — прошептала она. — Нам надо что-то сделать.

— Да, конечно, — сказала Шарон. — Но только после тебя. По мне, так пусть оно его сначала сожрет. Это из-за его ударов и прыжков мы оказались здесь, не так ли?

— Ты уверена в этом? — спросила Оливия.

— Да, — ответила Шарон. — А из-за чего еще? Из-за этого тупого фанатика карате. Я думаю, он получил по заслугам.

— Нет! — Фелис схватила ее за руку. — Мы не можем позволить чудовищу съесть его. Он нам нужен.

— Мне — нет.

— Перестань шутить, Шарон. Он научил нас этим приемам, из-за которых мы здесь оказались. Нам нужно его выручить. Это абсолютно точно. Он — наша единственная надежда найти путь из этого ада.

Шарон скорбно посмотрела на подруг:

— О'кей. Кажется, я поняла вашу точку зрения. Он должен показать нам обратный порядок выполнения упражнения.

— Помогите! — закричал Рикки. Чудовище все еще размышляло, что с ним делать. — Не стойте просто так!

Фелис повернулась к группе:

— Он прав. Мы должны спасти его, или нам никогда не вернуться назад в студию. Давайте посмотрим, сможем ли мы добиться чего-нибудь теми ударами ног, которые он нам показывал. Может быть, нам удастся так испугать эту тварь, чтобы она выплюнула Рикки.

Мойра посмотрела на нее, пожав плечами.

— Ты, должно быть, шутишь. Мы против этой твари? Да она больше, чем грузовик моего отчима.

— Посмотрите на эти зубы, — простонал кто-то.

— Если мы не поможем Рикки, то все получим возможность познакомиться поближе с этими зубами, — сказала Шарон, — намного ближе.

— Кроме того, это чудовище не страшней тех монстров, которых смотрит мой пятилетний малыш в утренней субботней программе, — пробормотала Мэтти. — Вот те по-настоящему страшные. Не говоря о том, что они омерзительные.

Оливия взглянула на нее, выразительно подняв брови.

— Неужели ты позволяешь Джошуа смотреть утреннюю субботнюю программу?

— Ну, только одно шоу…

— Эй, — крикнула Шарон. — Мы хотим спасти Рикки или нет? Вперед!

— Э-э-эй! — крикнули женщины понедельничного класса по аэробике для начинающих. Они стали бить ногами, руками и снова ногами, и оранжевый песок скрипел у них под ними. Они рубили воздух, они разворачивались и прыгали, они толкали и колотили.

Серое чудовище прекратило пережевывать Рикки и стало, словно зачарованное, наблюдать за ними.

— Ха! — выдохнули женщины. Прыжок-прыжок-прыжок, и удар ногой изо всех сил. Они перекатывались и кричали. Они делали злобные лица и резкие жесты.

Чудовище фыркнуло. Его серая чешуйчатая шкура судорожно дернулась. Над каждым сочлением тела поднялись, вибрируя, треугольные перья.

Шарон и Фелис ударили.

Тварь сделала шаг назад.

Мойра, Мэтти и Оливия сделали ножницы ногами.

Чудовище вновь фыркнуло, завертело своим единственным оранжевым глазом и выплюнуло инструктора по аэробике.

Женщины свирепо перемалывали воздух.

— Йа! — кричали они. — Йа! Йа! Йа!

Тварь пристально смотрела на них.

Женщины смотрели на нее.

Похоже, что тварь начала беспокоиться.

Адреналин в крови нарастал, женщины, еще раз завопив свой воинственный клич, свирепо прыгнули вперед, ударили ногой, рукой, ринулись вперед и развернулись.

Глухо фыркнув, чудовище посмотрело на них в последний раз и поспешно ретировалось в пустыню.

Женщины повернулись к Рикки. Весь в синяках и немного в крови, он сидел с закрытыми глазами, держась руками за нос. Примерно с минуту он не шевелился. Затем встал на ноги.

— Хорошая работа, — сказал он.

— Это не важно, — закричала Фелис. — Поспешим. Нам надо отсюда выбраться.

— Что вы от меня хотите? — сказал Рикки, — Я не знаю, что нам делать.

— Это была Сердитая Гусеница, — сказала Фелис.

Рикки, явно не веря, насмешливо улыбнулся:

— Вы имели в виду Разъяренную Сороконожку?

— Да, — сказала Шарон, — Фелис права. Покажи нам еще раз, как это сделать, и, может быть, мы выберемся отсюда.

— Простите меня, леди. Мне трудно воспринимать это серьезно.

— Мы здесь, правда? — сказала Оливия. — Где бы это здесь ни было.

Мэтти страстно закивала.

— Да, и мы приземлились сюда прямо в середине этого сложного упражнения, которое вы нам показывали.

— Стоит попытаться, — сказала Фелис.

Рикки пожал плечами.

— О'кей. Если это сделает вас счастливыми. Построились, леди. Повторяем за мной.

Он глубоко вздохнул, затем еще раз. Громко хрустнул суставами пальцев.

— Раз, два, три. — Монотонно считая, Рикки с прыжка начал движения Разъяренной Сороконожки. Женщины, стоя за ним, копировали каждый его жест.

Удар ногой. Изогнуться. Выпад. Удар рукой. Крик. Ножницы. Волна. Разворот. Перекат. Прыжок.

Хоп!

Мойра исчезла.

Все одобрительно закричали.

Хоп!

Оливия пропала.

Воздух вокруг Шарон сгустился, окутал ее, поднял и понес вверх, прочь и прямо в студию аэробики. Она мешком свалилась на твердый деревянный пол. Какое-то время она лежала, не смея поверить тому, что вернулась. Затем открыла глаза.

Анна-Мари Шоу сидела на пластиковых ступеньках и пила маленькими глотками диетическую газировку, глядя на нее. На заднем фоне магнитофон продолжал наигрывать все тот же ритм.

Бом-бада-бом!

«Слава всем богам карате, — думала Шарон. — Настоящим и воображаемым. Я вернулась. Действительно, действительно вернулась!» Едва она поднялась на ноги, как тут же, одна за другой, появились Мэтти, Фелис, а за ними и Рикки.

— Что случилось? — спросила Анна-Мари. — Куда вы подевались? Я моргнула, и вы все исчезли. Я не понимаю.

— Не переживай, — сказала Фелис. — Ты в это все равно не поверила бы.

Шарон кивнула.

— И ни за что на свете не пытайся повторить движения этой подвыпившей сороконожки.

— Это, должно быть, нелегально, — сказала Оливия, — Бьюсь об заклад, что это в Калифорнии.

— Так, следим за пульсом, — сказал Рикки. — Вперед, сохраняем концентрацию. У нас еще есть время выучить некоторые движения.

Шарон посмотрела на Фелис. Фелис посмотрела на Мойру. Мойра посмотрела на Оливию. Оливия посмотрела на Мэтти, и та кивнула. Никто не посмотрел на Анну-Мари.

Как один они стали наступать на Рикки, разрубая воздух, делая удары руками и ногами.

— Йееаа-а! — закричали они. Прыжок. Удар рукой. Удар ногой. Прыжок. Толчок. Каждый их удар ногой мог бы снести голову человека с плеч.

Рикки бросил взгляд на их лица, начал что-то говорить, но, обдумав все получше, бросился прочь из комнаты.

Как только дверь за ним закрылась, члены группы улыбнулись друг другу с невероятным облегчением. Мойра и Мэтти крепко обнялись.

— Мы сделали это! — кричала Оливия. — Все получилось.

Шарон и Фелис возбужденно похлопывали друг друга. Но когда они обтерлись полотенцами, эйфория поутихла. Женщины одевались в тишине, быстро и ловко, не глядя друг на друга.

Фелис, снова аккуратная и опрятная, в своем пурпурном спортивном свитере, пробралась к Шарон.

— Ты действительно думаешь, что мы должны были это сделать? — спросила она. Ее голубые глаза были мрачны, она казалась обеспокоенной.

Шарон пожала плечами:

— Черт побери, да. Иначе когда-нибудь он мог заменить Чака снова, и кто знает, чем бы это все закончилось. Лучше, что мы его прогнали сейчас.

— Но если он вернется туда, где мы были, найдет эту ужасную тварь и каким-нибудь образом сможет доставить ее сюда? — сказала Мойра.

Мэтти озабоченно нахмурилась.

— Он может. Тут уж точно нельзя знать. Я думаю, такой фанатик, как он, способен на что угодно.

— В таком случае, — сказала Шарон, — я предлагаю всем перебраться в ближайший кофе-бар на пару чашек диетического капуччино. И чем быстрее, тем лучше.

— Да, — сказала Фелис. — Если он притащит этого монстра, пусть тогда штангисты разбираются с ним.

— Или их адвокаты, — сказала Оливия.

Анна-Мари, пораженная, наблюдала за ними.

— Я все еще не могу понять, что происходит?

— Ничего особенного, — сказала Шарон. — Кто за рулем?

Content

Карен Хабер
Сердитая сороконожка