Питер Куилтер

Несравненная!

Невероятная, но правдивая история о жизни Флоренс Фостер Дженкинс — самой плохой певицы в мире

Трагикомедия в 2 актах

Glorious! by Peter Quilter

© Перевод с английского Ирины Симаковской и Виктора Дальского

Авторы перевода выражают благодарность Юлии Груниной за бескорыстную помощь в понимании азов испанского.

Питер Куилтер, драматург

Свою творческую карьеру Питер Куилтер начал в качестве телевизионного ведущего на канале Би Би Си. Уже первая его пьеса — «Respecting Your Piers» имела шумный успех. Дебют как драматурга на прославленном Лондонском Вэст-Энде — комедия о современном массовом производстве поп-звёзд «BoyBand»; позднее пьеса c большим успехом шла в Южной Африке, театрах «Комедии» в Варшаве и «Новая сцена» в Братиславе и особенно в Голландии — в марафонском туре по 60 театрам страны.

В 2005 г. Питер написал пьесу, получившую широкое международное признание — «End of the Rainbow» — музыкальную драму о последних месяцах жизни легендарной Джуди Гарланд. Премьера спектакля состоялась в Австралии (две премии имени К.О’Коннор за лучшие женские роли), он отмечен наградами Эдинбургского театрального фестиваля-2006. Семимесячный прокат спектакля, поставленного в Голландии, увенчался аншлаговыми спектаклями в Амстердамском «Королевском театре „Carre“. Пьеса увидела свет рампы также в Чехии, Финляндии, Польше и Новой Зеландии.

Представляемая нами пьеса „Несравненная!“ — „Glorious!“, впервые была показана в „Бирмингемском репертуарном театре“ в 2005 г. — с последующим прокатом в Лондонском „The West End“, где шла 6 месяцев подряд — более 200 спектаклей. Была номинирована на престижнейшую премию Лоуренса Оливье как „Лучшая новая комедия“; её дебют в Северной Америке состоялся в Калгари» в Канаде, затем последовали многочисленные постановки в Америке. Только за первые 5 лет «Glorious!» переведена на 15 языков, поставлена в 22 странах, в ней блистало созведие див мировой оперной и театральной сцены. Недавно отпраздновала 2000–й спектакль и миллионного зрителя!

Действующие лица и исполнители:

Флоренс Фостер Дженкинс, эксцентричная американская леди, певица, в возрасте.

Косме МакМун, пианист, слегка за тридцать.

Сэйнт Клэр, англичанин, бойфрэнд Флоренс, около шестидесяти, отставной пожарник, артист.

Дороти, подруга Флоренс, её возраста или немного старше. Возглавляет фан-клуб поклонников таланта Флоренс Фостер Дженкинс.

Мария, служанка Флоренс и Клэра, мексиканка, средних лет.

Миссис Вериндер-Гедж, американка, средних лет.

Действие происходит в Нью-Йорке в 1944 году.

Места действия

Квартира Флоренс в престижном отеле «Сеймур»

Банкетный зал пятизвёздочного отеля «Ритц Карлтон»

Студия звукозаписи «Мелотон»

Небольшой садик около похоронного дома при церкви

Карнеги-холл

Действие первое

Сцена 1

Звучит музыка — «ADELE´S LAUGHING SONG» И. Штрауса в прекрасном исполнении.

Привлекательный, слегка женоподобный молодой человек лет тридцати, стоит на лестничной площадке на дальнем краю сцены, звонит в звонок. Дверь приоткрывается, в проеме появляется лицо Флоренс Дженкинс, эксцентричной, энергичной американской леди в возрасте.

Косме. Здравствуйте. Я — Косме.

Флоренс. Конечно, вы Косме. А я и не догадывалась, что вы так молоды и прекрасны.

Косме. Какое совпадение — и я не догадывался.

Флоренс (хохотнув). Не соблаговолите ли войти?!

Косме входит…

Флоренс. Пожалуйста, садитесь.

Косме направляется к ближайшему стулу.

Нет, не там! Вот сюда. Мне кажется, вам здесь будет удобнее. Кресло для настоящих мужчин.

Косме устраивается в огромном кресле.

Если пожелаете закурить, не стесняйтесь.

Косме. Спасибо, но я не курю.

Флоренс. Не желаете ли выпить? У меня изумительный фруктовый чай.

Косме. Прекрасно.

Флоренс. Желаете ли позвонить?

Косме. Простите?..

Флоренс указывает на маленький колокольчик на небольшом столе.

В колокольчик?

Флоренс. Да, в крошечный бубенчик.

Косме звонит к колокольчик.

Искренне рада познакомиться… У вас такое редкое имя… Косме.

Косме. У моих родителей было своеобразное чувство юмора.

Флоренс. Однако поэтично. «У фортепиано — Косме МакМун». Мне нравится.

Косме. Вы слышали, как я играю?

Флоренс. Уверена, необыкновенно. Вас так рекомендовали.

Косме. Кто?

Флоренс. Джордж, мой прежний пианист. Он аккомпанировал мне почти десять лет. Нынче он нездоров. Метеоризмы. Иногда, правда, он заглушал звук фортепиано. Всю жизнь мечтал быть солистом. Но я уверена, с вами таких вещей не будет происходить.

Косме. Надеюсь, нет.

Флоренс. Позвоните опять.

Косме звонит в колокольчик, на этот раз значительно сильнее. После короткой паузы, за сценой слышен грохот сковородки.

Звучит обнадеживающе. А вот и она.

Входит Мария, мексиканская повариха и домработница. Средних лет, сердитая и непривлекательная.

Мария. Си?

Флоренс. Чай и торт для гостя.

Мария. Oh, pastel y te? No me apetece preparar nada para su mariquita. Estoy intentando limpiar la cocina y después tengo que limpiar la moqueta porque sus invitados dejan el apartamento como un cochinero. Con lo poco que me pagan, sírvanse ustedes mismos. [Чай и торт? Не стану я заваривать чай для этого пидера. Вы платите мне не столько, чтобы каждый день разгребать свинарник, устроенный вашими гостями. — здесь и далее в скобках указан перевод слов Марии с испанского — прим. пер.]

Флоренс. (после паузы) Вы говорите по-испански, Косме?

Косме. Нет.

Флоренс. И я нет. (Марии) Тогда только чай.

Рассерженная, Мария уходит на кухню.

Мария. «Jesus, Maria y Jose!»

Флоренс. Какой страстный язык. Я бы мечтала понимать немного. Уверена, то, что она говорит, очень живописно…Надеемся, что в скором времени удастся от нее избавиться. Удобное кресло?

Косме. А-а, да, спасибо.

Флоренс. На самом деле, слишком громоздкое для этой квартиры. Но я не могу с ним расстаться. Мужчинам негде будет расположиться, не правда ли?

Косме. Вы правы, негде.

Флоренс. Как это прекрасно — познакомиться с молодым человеком, который не прочь разделить с тобой любовь к музыке. Меня всегда интересовали молодые музыканты. Я помогаю им благодаря моим фан-Клубу и Женским Обществам. Многих ждет упоительная карьера. Мы еще не раз услышим их имена. Музыка так много значит для меня! Поэтому я концертирую. Через месяц собираюсь выступить на ежегодном балу. Прошлогодний прошел изумительно! Но для начала, позвольте показать мою новую запись. Вы слышали мои пластинки?

Косме. Их больше, чем одна?

Флоренс. Нет. Но мне нравится, как она звучит.

Косме. Я не слышал.

Флоренс. Ария с колокольчиками, из «Лакме».

Косме. Очень хорошо.

Флоренс. Я записала ее на студии «Мелотон». Какие добрые люди! Сначала они были удивлены, что во время записи я просто спела всю арию от начала до конца. Но я подумала, что если первый раз не получилось, во второй раз получится немногим лучше, зачем же себя утруждать? Знаете, я не придаю записям такого значения, как другие знаменитости.

Входит Мария. Он толкает перед собой чайную тележку, накрытую салфеткой. На ней — кусок торта и чайник с фруктовым чаем, тарелки, салфетки, чашки и т. д.

Флоренс. Благодарю, Мария!

Мария. Si, si, luego me vuelvan a dar las gracias cuando les diga que mañana ya no vuelvo. [попляшут они, если я завтра не выйду на работу]

Уходя, обрушивает на Косме:

Хa!!

Флоренс улыбается и пожимает плечами, не понимая ни слова, Мария уходит.

Косме. Она принесла только один кусок торта. А вы не…?

Флоренс. Нет, стараюсь не есть. Разрешите, я налью. Я не люблю крепкий.

Косме. Так — хорошо.

Флоренс наливает чай.

Флоренс. Вам доставляет наслаждение игра на фортепиано?

Косме. Конечно. Хотя, чтобы заработать, всякий раз приходится трудиться.

Флоренс. Что же, не волнуйтесь. Я буду щедро вас вознаграждать.

Косме. Хорошо! Ваши слова — настоящая музыка. И банк будет доволен.

Флоренс. Ах, за них не волнуйтесь. Я их не люблю. Все время пишут мне письма, предостерегают от чего-то. Такие назойливые! Я так хочу, чтобы они оставили меня в покое. У меня столько дел. Мой отец был крупным банкиром в Пенсильвании. И не был особенно доволен жизнью. Занятие не для души.

Косме откусывает торт.

Мокрый?

Косме. Нет, все в порядке.

Флоренс. Я имела в виду торт?

Косме. О, да, конечно, то, что надо. И еще серебряные шарики наверху. Вы меня балуете.

Флоренс. Я знаю, я — не злая! (хихикает) Так мечтаю о кусочке торта. Но не имею права, иначе не помещусь ни в один из своих сценических костюмов. А они такие эффектные. Все придумываю сама. Так тоскливо их расставлять в талии. Поэтому, я на строгом режиме.

Ее взгляд прикован к торту, когда Косме откусывает еще кусок. Она облизывается.

Косме. Э-э, у вас есть еще вопросы?

Флоренс. О, нет. Мы узнаем друг друга лучше, когда начнем работать. Вы же знаете, что мне нужен кто-то, кто бы начал аккомпанировать прямо сейчас?

Косме. Ну конечно. Ваша подруга Дороти дала мне все ноты.

Флоренс. Правда?

Косме. Она пришла в ресторан, где я играю. Я предлагаю им Шопена, в то время как они жуют мясной рулет. Мой вклад в военную экономику.

Флоренс. И я готова поклясться, они чрезвычайно за это благодарны.

Косме. Вряд ли кто-то меня вообще замечает. Я спрятан за салатами. Силуэт, размытый брокколи. Занятно.

Флоренс. Вы думаете, Дороти и вправду дала вам все ноты? Включая запись, бал и сольный в Шерри Хеппи-энд?

Косме. Мне кажется, все. В любом случае, большинство из них я играю наизусть.

Флоренс. Господи, какое счастье! Вам придется поволноваться — у нас всегда столько народу на концертах. Восемьсот человек каждый год в отеле «Ритц Карлтон». Ни одного свободного места. И я лично знаю каждого зрителя.

Косме. Должно быть, у вас много друзей.

Флоренс. Не по этому. А потому, что каждый, кто хочет придти на сольный концерт, должен пройти интервью.

Косме. Интервьюируете прежде, чем выдать билет?

Флоренс. Очень необычно. Но приходится на этом настаивать. Единственный способ избавиться от врагов.

Косме. Врагов?

Флоренс. Отдельные персонажи приходят только, чтобы поглумиться и доставить неприятности. Гогочут на последних рядах, улюлюкают. Я пытаюсь от них избавиться…Не хотите ли еще торта?.

Косме. Спасибо, нет. Не хочу портить аппетит к обеду.

Флоренс. Вы правы! Что у вас на обед?

Косме. Еще не решил.

Флоренс. Конечно, не стоит портить аппетита! Я тоже еще не знаю, что у меня на обед. Каждый день — маленький сюрприз, чаще неприятный.

Ее взгляд опять останавливается на торте, смущая Косме.

Косме. Хотя бы маленький кусочек?

Флоренс. Мне нельзя. Мучительно, не правда ли?

Слышно пение Сэйнт Клэра за дверью.

О-о! Вы можете познакомится со Святым Клэром!

Дверь открывается и закрывается. Входит Сэйнт Клэр, пожилой, толстый, но полный жизни. Сэйнт Клэр — англичанин, эффектно использующий британский акцент.

Клэр. У нас гость?

Флоренс. Мистер МакМун. Пианист.

Клэр. А-а-а! Наш потенциальный пианист. Добро пожаловать! Надеюсь, вы сохраните свое здоровье лучше, чем предыдущий герой. Иногда казалось, что у нас исполняется «Увертюра 1812 года».

Клэр пожимает руку поднявшемуся навстречу Косме.

Косме. Косме МакМун. Очень приятно познакомиться.

Клэр. Сэйнт Клэр Байфилд.

Косме. Вы — англичанин?

Клэр. Да.

Косме. Что же вы делаете в Нью-Йорке? Вы заблудились?

Клэр. (смеется) Должно быть, заблудился. Столько лет уже. Однако корни остаются. Люблю англичан. Издалека.

Клэр громко смеется. Наливает себе бурбон.

А вы отсюда?

Косме. Нет, я вырос в Чикаго.

Клэр. Чикаго! Во времена сухого закона?

Косме. Точно.

Клэр. Должно быть, вам хочется пить! Могу я предложить вам большой стакан?

Косме. Нет, спасибо.

Клэр (дружелюбно). Да ладно, это не собрание Клуба «Верди», уж выпейте.

Флоренс. Выпейте бурбона, Косме. Оставьте чай. Мария не так уж вкусно его заваривает. Но бурбон не имеет ничего общего с Гвадалахарой, так что все обойдется.

Косме (под нажимом). Только немного.

Клэр (рассматривая штоф). Это хорошо, что вы попросили немного, тут как раз капля и осталась. Мне придётся пострадать.

Косме. Что?

Клэр. Жить без алкоголя. Я бы, не задумываясь, подался к Аль Капоне. Или к папаше Кеннеди.

Косме. Меня это никак не задело. А вот мои родители с удовольствием бы залили печали.

Клэр. Они все еще в Чикаго?

Косме. Нет, во Флориде… с другими крокодилами.

Сэйнт Клэр передает Косме бурбон, Флоренс наблюдает за ним, широко улыбаясь.

Косме. Так чем вы занимаетесь, Клэр?

Флоренс. Клэр — актер. Этим летом он участвовал в шекспировском спектакле в парке.

Косме. В Центральном парке Нью-Йорка?

Флоренс. Нет, в Нью-Джерси. Он был прекрасен.

Клэр. Вопреки режиссеру. Который был увлечен своей прической больше, чем спектаклем. Сделал все, чтобы уничтожить трагедии Шекспира. В следующем году собирается заняться Чеховым.

Косме. Что ж, в следующий раз обязательно приду.

Клэр. Обязательно!

Косме. Сейчас вы в чем-то заняты?

Клэр. В данный момент — нет.

Косме. Значит «отдыхаете»?

Клэр. Нет, дорогой, «пьете»! За ваше здоровье!

Сэйнт Клэр отпивает большой глоток бурбона.

Один парень из наших только что получил работу на Бродвее…

Косме. Правда?

Клэр. Правда. Молодой артист. Зовут Марлон Брандо.

Косме. Он хоть ничего?

Клэр. Хлам! Бездарь! Так всегда. Настоящий талант остается в тени. Однако (поднимает стакан) мы занимаемся лучшим из того, что может быть на свете.

Клэр допивает бурбон. Косме отпивает.

Флоренс. Вам нравится? Бурбон?

Косме. Очень хороший.

Флоренс. Сама я не пью. Иногда немного шерри для голоса…

Косме. От пения страдает горло.

Флоренс. Мое — нет. Очень редко. Не характерно для певцов. Я могу петь бесконечно, без устали и боли. У меня здоровое горло.

Косме. Вам повезло.

Флоренс. Дар от бога.

Клэр. Итак, можем ли мы рассчитывать, что с сегодняшнего дня вы аккомпанируете Мадам?

Косме. Эм… это зависит от…

Флоренс. У него отлично получится. Все дамы будут мне завидывать. У вас есть своя дама, Косме?

Косме. Нет.

Флоренс. Ищите подходящую?

Косме. Что-то в этом роде.

Входит Мария.

Мария. Cuándo quieres comer? [Когда вы собираетесь есть?]

Флоренс. Что?

Мария. Cuándo — Quieres — Comer? [Когда — вы — собираетесь — есть?]

Флоренс. О! Подождите, я знаю. Она спрашивает, когда приготовить ужин. У тебя есть предпочтения, Клэр?

Клэр. Я умираю от голода. У нас есть (приставляет к голове рога быка) стейки?

Мария. (закатывает глаза) Si.

Клэр. Хорошо. Только не пережарьте. Я хочу с кровью. Molto rare-o. Оторвите рога и положите на тарелку.

Мария. Cuándo. [Когда?]

Флоренс. Когда? Soono. Printo. [Когда бы то ни было.] Immediente. Este momento!

Мария. Сейчас?

Флоренс. Именно!

Мария уходит, Флоренс бормочет.

Вы думаете она поняла? И мы получим стейки? Она могла подумать, что ты хочешь рыбу.

Клэр. Рыба с рогами?

Флоренс. В Гвадалахаре ничего не едят. Только иногда и без предварительного убийства. Пойду проверю. Вы простите меня, Косме? Я иду на войну с Мексикой и вернусь с победой.

Клэр. Очень театрально.

Флоренс. Да, каждый вход и выход со сцены украшены виньетками. Я всегда ухожу так, будто покидаю сцену после чудесной арии Царицы Ночи.

Клэр. (колокольчиковые нотки Царицы Ночи) А, а, а, а, а, а, а, а!

Флоренс (фальшивя). А, а, а, а, а, а, а, а, а!

Клэр и Флоренс взорвались неожиданным коротким выступлением с колокольчиковыми нотками арии Царицы Ночи. Ужасно фальшивя, но полная веселости и доброжелательности, Флоренс, слегка подпрыгивая, уходит. Клэр аплодирует ей вслед. Косме потрясен увиденным.

Клэр. Как будто из другого мира, да?

Косме. М-д-а-а… Совершенно с другой планеты.

Клэр. Мы вместе много лет. Уже почти декаду. Когда-то я её здорово поддержал. Теперь — она меня.

Косме. Но вы не женаты?

Клэр. Нет, нет. Она-то была замужем. (шепчет) Много лет назад. Когда ей было семнадцать… История не из приятных — она сбежала в Филадельфию с каким-то доктором. И сделала это только для того, чтобы удрать от отца, я думаю.

Косме. Что ж, мы все с удовольствием сбежали бы от отцов.

Клэр. Но к концу жизни старик размяк, и, ко всеобщему удивлению, оставил ей солидное поместье. И наследство. (обводит рукой комнату) И горы мебели.

Косме. Ясно.

Клэр. Здесь очень тесно. Предыдущая квартира была значительно просторней, но слишком дорогой. Но пока она может жить в Манхеттане и давать балы и сольные концерты, она более чем счастлива. Вы вообще поете?

Косме. В ванной.

Клэр. Как мы все!! (смеется)… Мне кажется, вам понравится играть для мадам, вся ее страсть… Видит бог, она отдает музыке всю себя. И публика обожает на это смотреть. Будете удивлены, увидев, кто сидит в зрительном зале. Звёзды Бродвея, Голливуда, лётчики. Композитор Кол Портер — всегда.

Косме. Вы шутите.

Клэр. Вовсе нет! Большой поклонник. Вот те цветы — от него.

Указывает на вазу с анютиными глазками.

Непременно приходит с группой расфуфыренных молодых мужчин.

Косме. Правда?

Клэр. О-да. Каждый его приход — праздник. У нас — прекрасная жизнь! Мне очень нравится!

Косме. Как вы здесь оказались?

Клэр. Я приехал из Англии, чтобы стать звездой… Бросил карьеру пожарника. Не очень вышло.

Косме. Мне нравится ваш акцент.

Клэр. Приходится иногда даже прилагать усилия, чтобы его не утратить. Но все равно я не хочу разговаривать как все тут. Акцент — мой главный козырь в схватке за новые роли.

Косме. И получается?

Клэр. Ни капельки. Я не Флоренс, не боец. Перед спектаклем от волнения не могу даже зажечь сигарету. Руки дрожат. По дороге три раза попадал а автокатастрофы… А по ней, чем больше зрителей, тем лучше.

Флоренс возвращается.

Клэр. Все в порядке? Все улажено с ужином?

Флоренс. Понятия не имею. По-моему, она собирается предложить нам мексиканскую еду.

Клэр. В этом случае я начинаю напиваться.

Флоренс. Если только шерри, больше ничего нет.

Клэр. Пойду выйду, чтобы пополнить запасы. (Косме) Было приятно познакомиться, старик. Надеюсь увидеться на ближайшем большом выступлении.

Косме и Клэр жмут друг другу руки, Клэр оборачивается к Флоренс.

До свидания, краса!

Клэр звучно целует ее.

Нектар богов!

Выходит из квартиры.

Флоренс. И о чем вы говорили?

Косме. О разном. Включая ваших знаменитых друзей.

Косме указывает на вазу с анютиными глазками.

Флоренс. Да, Кол Портер… Он всегда приносит огромный букет анютиных глазок.

Флоренс нюхает цветы или показывает их Косме.

Люди так добры. На всех концертах я утопаю в цветах. И когда нежный аромат цветов соединяется с мягкими модуляциями моего голоса… Все это делает концерт еще более чудесным для публики, доставляя наслаждение всем чувствам одновременно.

Косме. Звучит замечательно.

Флоренс. (по-девчачьи хихикнув) Под этот рояль мы будем репетировать. (указывает на рояль) Хорошо?

Косме. Могу я попробовать?

Флоренс. Пожалуйста.

Косме идет к роялю.

Косме. Посмотрим…

Играет пару тактов.

Звучит нормально.

Флоренс. Вот и хорошо

Косме играет еще немного.

Косме. Совсем неплохо. Не хотите немного распеться?

Флоренс. Я вполне распета, но почему бы и нет.

Косме. Вы знаете это?

Косме играет короткую мелодию, шагающую по актавам вверх.

Флоренс. Ну, конечно. Спойте один раз, чтобы я не соврала.

Косме повторяет упражнение для нее. В этот раз он пропевает ноты. Флоренс повторяет за Косме, приоткрывая рот и дирижируя, но пока не поет.

Косме. О-кей?

Он играет аккорд, Флоренс внимательно слушает, чтобы взять ноту правильно. Косме играет упражнение, и Флоренс поет одна. Она звучит ужасающе, страшно фальшивит, визжит и вибрирует. Финальную ноту поет очень громко, не обращая внимания на то, что это совсем другая нота. Косме поражен громкостью, останавливается и смотрит на нее ошеломленный.

Флоренс. Все нормально?

Косме. Что? — Да, да. Я просто, э-э — извините. Нет, это было, э-э…

Флоренс. Ваше лицо, всё… Вы выглядите, как будто вам больно…?

Косме. Нет, нет — только…

Флоренс. Да?

Косме (пытаясь сохранить самообладание). Вы вдруг напомнили мне мою мать.

Флоренс. А-а… Она умеет петь?

Косме. Нет… (ищет слова. Затем несколько наигранно.) Я не это имел в виду. Ваши глаза… у нее такие же глаза.

Флоренс. А-а. Она — очень красивая женщина?

Косме. Конечно… э-э-э… Посмотрите на меня.

Флоренс. О, Косме! Вы — шалун.

Косме. Даже хуже, чем вы думаете!

Флоренс. Споемте еще что-нибудь?

Берет огромную стопку нот.

Я должна показать вам весь репертуар.

Косме. Э-э, давайте не перетруждаться сегодня.

Флоренс. Только, чтобы развлечься.

Дает ему ноты.

Моя любимая.

Он берет и играет вступительные такты. Флоренс берет первую ноту в устрашающей манере и очень громко. Косме отпрыгивает от рояля, сидит в шоке и удивлении.

Косме. Я… извините… вы не могли бы… Я думаю… вы не против встать немного подальше?

Флоренс. Я знаю, бог наградил меня насыщенным звуком… Куда вы бы хотели, чтобы я отошла?

Она начинает двигаться по комнате.

Косме. Как вы относитесь к Канаде?

Флоренс смеется. Открывается дверь, появляется Дороти.

Дороти. А вот и я!

Спотыкаясь, Дороти проходит в комнату, неся в корзине двух больших полузаконченных серебряных жаворонков из папье-маше.

На минуточку.

Флоренс. Разрешите, я помогу.

Флоренс берет птиц из корзины.

Вы доделали?

Дороти. Почти. (смотрит за сцену) Рики, Рики. Иди сюда.

Провожает взглядом появление собачки Рики, скрытого от публики чайным столиком.

Ты здесь? Отдохни немного. (Замечает Косме.) Это — Косме?

Косме (вставая из-за рояля). Здравствуйте, Дороти.

Дороти. Как прошла встреча?

Флоренс. Очень хорошо. Прекрасный музыкальный симбиоз.

Дороти. Люблю симбиозы.

Флоренс. Чай или шерри?

Дороти. Шерри, пожалуйста.

Флоренс. (за сцену) Еще шерри! Jerez!!

Дороти. Как я понимаю, вы будете играть для мадам?

Косме. Это должно быть интересно.

Дороти. Последний концерт был триумфальным. Никогда еще она так не пела «Арию с колокольчиками». И «Зербинетта» была прекрасной. Все, все блистательно. И публика… вы никогда не слышали такой реакции публики. Я, как только её увидела во время концерта, сразу поняла — такому таланту надо помогать. Совершенно сумасшедшая реакция зрителей…

Флоренс. В этом, Косме, я очень похожа на Фрэнка Синатру.

Косме. Правда?

Флоренс. У меня страшно шумная публика. Сначала это смущало. Потом, когда я увидела, как на концерте мистера Синатры люди визжали и падали в обморок, когда он брал свои знаменитые высокие ноты, я поняла, что произвожу такое же впечатление. Теперь реагирую ровно так, как он, — как на самую высокую награду за мастерство. Мне нравится, что они любят меня.

Флоренс смотрит на Марию, несущую бутылку шерри.

Не так чтобы все…

Мария наливает в три рюмки.

Дороти. Здравствуйте, Мария. Как ваши дела? «Que — Tal?»

Мария. Absolutamente fatal — como siempre! [Совершенно ужасно — как всегда]

Дороти. (вытягивая лицо) Отлично…

К бешенству Марии, одна из рюмок проливается.

Мария. Me cago en la mierda! Coño! Carajo! [Чтоб вам было пусто!]

Мария шлепает бутылкой об стол и вытирает пролитое салфеткой.

Дороти. Она, как всегда, в форме, как я погляжу. Когда вы в конце концов замените ее?

Флоренс. Надеюсь, что скоро. Сэйнт Клэр уже дважды предупреждал Марию. Но с ее ограниченным английским она и понятия не имела, что он ей сказал. И осталась!

Мария уходит.

Флоренс. Нет, Мария! (Мария останавливается) Не уходите. Жаворонки. Los birdos. (указывает) Кухня! Cocina!

Мария. Joder! [Твою мать!]

Мария бросает салфетку на пол в знак протеста и стремительно уходит, игнорируя просьбы.

Флоренс. Вот пожалуйста! Я уверена, что она и мексиканка-то только для того, чтобы меня раздражать. Простите, я отнесу на место. (Идет к жаворонкам.)

Косме. Зачем эти серебряные птицы?

Дороти. Для ежегодного бала! Чествовать разные клубы и сообщества. В этом году он называется «Бал Серебряных Жаворонков».

Флоренс. Дороти отвечает за жаворонков.

Дороти. Люблю творить. Работа руками — кислород для меня. Разрешите вам помочь.

Флоренс. Нет, нет. Садитесь и отдыхайте.

Флоренс уходит с птицами на кухню.

Косме. Вы и мадам давно знаете друг друга?

Дороти. О-да.

Косме. Годы? Десятилетия?

Дороти. Десятилетия!? Вы намекаете на мой возраст?!

Косме. Извините.

Дороти. Однако сорока мне уже не увидать.

Косме. Не без бинокля!

Дороти сначала опешила, потом решила рассмеяться.

Дороти. Годы летят. Знаете, был период, когда Мадам была моим единственным другом во всем мире — когда умер мой муж Теодор. Она предложила тогда спеть на поминках. Все были потрясены ее выступлением. Я, помню, посмотрела на священника, он был так переполнен чувствами, что дрожал, как безумный. В момент, когда он расплакался и поднес ко рту носовой платок, я поняла, что хочу ей служить. Как вы…

Косме. Да, но я не уверен…

Дороти. И талант — такой как у вас — не должен навеки застрять за стойкой со шведским столом. Вы должны быть там, где вас ценят.

Косме. Но аккомпанирование Мадам может быть весьма многообещающим.

Дороти. У нее такой диапазон. Вы рождены друг для друга. И Кол Портер будет обожать вас.

Косме. Без сомнений.

Косме играет фрагмент из «AT LONG LAST LOVE» Кола Портера.

Дороти. О, Косме, это из мистера Портера!

Косме. Именно.

Косме продолжает, подпевая.

«Is it an earthquake or simply a shock?

Is it the good turtle soup or merely the mock?»

Он продолжает, играя на рояле.

Дороти. Это одна из моих самых любимых!.. Вы знаете, Косме, я встречала мистера Портера несколько раз, еще до того, как он стал приходить на концерты Мадам.

Косме перестает играть.

Косме. Правда?

Дороти. Да. Я танцевала когда-то, недолго.

Косме. Прекрасно.

Дороти. Только не смогла сделать карьеру. Теодор всегда хотел, чтобы я была дома. Надо было быть настойчивее. Все восхищались моими ногами, а мой чарльстон мог остановить движение на улице.

Косме. Опасно.

Косме играет фрагмент чарльстона, и Дороти с энтузиазмом, но неуклюже делает несколько шагов, заканчивая высоким выбрасыванием ноги. Резкое движение отзывается болью в бедре, она перестаёт танцевать. Косме останавливается.

Косме. Как вы?

Дороти. Да нормально, просто надела не те туфли. В свое время я блистала. Кол Портер говорил, что у меня — явный потенциал.

Косме. И был прав.

Дороти. Ужасное слово — «потенциал», не находите?

Косме. Да нет, если это действительно так.

Дороти. Может быть, когда-нибудь. У меня нет мужества Мадам.

Косме. Но у нее нет ваших ног…

Дороти краснеет, Косме продолжает петь.

Косме.

«Have I the right hunch or have I the wrong?

Is it Bach I shall hear or just a Cole Porter song?

Is it a fancy, not worth thinking of?

Or is it at long last love?»

Продолжает играть. Появляется Флоренс.

Флоренс. Как прекрасно!

Косме настраивается и играет «IT'S DE-LOVELY».

Косме (поет). «It’s de-lightful».

Дороти (поет). «It’s de-licious!»

Флоренс (поет в своей обычной манере) «It’s de-lovely!»

Флоренс и Дороти аплодируют. Рики лает.

Дороти. Даже Рики нравится.

Флоренс. Такой милый!

Дороти. Однако годы берут свое.

Косме. И, судя по всему, довольно быстро.

Дороти. Но он все еще вполне энергичен. А когда взволнован или сильно обеспокоен, даже может оплошать. Однажды, когда Мадам здесь пела, украсил всю квартиру на свой лад.

Флоренс. Дороти..

Дороти. Простите. Это шерри — развязывает язык… Надо завязывать.

Флоренс. Чепуха. Одна из вещей, которым научил меня Клэр, — радоваться еде и вину. Он в это горячо верит. Это — проще простого. Если ваши формы не достаточно выразительно колышатся при ходьбе, съешьте лишний кусочек за ужином. Чудесный компаньон всегда в хорошем настроении. Единственная проблема с артистами — вечное отсутствие денег. Хотя, когда он тушил пожары, здорово меня поддерживал. И медали за отвагу у него есть! Если бы мой отец не был так щедр в своем завещании, не представляю, что бы мы делали. Хотя, я ничего от него не ожидала. Он на годы вычеркнул меня из жизни, решительно возражая против моего пения на публики.

Дороти. Это ужасно.

Флоренс. Однако, по иронии судьбы, оставил мне после смерти столько денег, что я могу петь столько, сколько заблагорассудится. Впервые мир услышал мой голос в 1912, когда утонул Титаник…

Дороти. Знаете, сколько счастья и красоты Мадам приносит каждому?!

Флоренс. Когда я пою, я вырываю людей из их собственных жизней и погружаю в свою. Людей — таких как вы…. Хотите послушать что-нибудь прямо сейчас? Может, мистера Верди?

Косме. Да нет, я думаю, мы…

Дороти отпивает шерри.

Флоренс. Или может быть… Вам нравится Римский-Корсаков?

Косме. Никогда не любил иностранной еды.

Флоренс. Косме! Вы — такой безобразник. (смеется) Дороти, не правда ли, он — безобразник?

Дороти. И заслуживает хорошей порки!

Флоренс приходит в ужас от слов Дороти, закрывает лицо от Косме, делая Дороти знак опустить на стол фужер с шерри.

Дороти. Простите.

Флоренс. Теперь, Косме, мне нужно знать ваше мнение. Дороти, записи!

Дороти идет к грамофону и ставит пластинку.

Всегда, когда в моем доме гости, я прошу их выбрать лучшую из этих записей. Обе записи — «Ария с колокольчиками». Первая — в исполнении знаменитой сопрано Галли-Курчи.

Косме. И другая?..

Флоренс. Моя.

Косме. У меня ощущение, что может быть…

Флоренс. Сначала послушайте первую запись.

Дороти включает первую запись — короткий фрагмент арии в прекрасном исполнении Галли-Курчи.

Что вы думаете?

Косме. Прекрасно.

Флоренс не отвечает, но слегка вытягивает лицо. Дороти меняет пластинку.

Флоренс. Теперь послушайте внимательно мою, и честно скажите, которая лучше.

Звучит вторая запись — чудовищное пение Флоренс. Флоренс проживает каждый момент арии. Косме в ужасе. После того, как те же музыкальные фразы спеты, Дороти останавливает запись и вопрошающе смотрит на Косме.

Косме. (пауза) …Э-э-э…

Флоренс. Погодите, пока ничего не говорите.

Флоренс достает карточку и карандаш. Передает Косме.

Можете проголосовать на этой карточке. Отметьте верхний квадратик, если думаете, что лучше запись Галли-Курчи, и нижний — если предпочитаете мою. Я не смотрю, я не смотрю.

Она отворачивается, вытянутой рукой прикрывая Косме, чтобы не видеть. Косме не знает, что и делать. Потерянный, смотрит на Флоренс, потом на карточку, потом в никуда.

Выбрали?

Косме помечает на карточке нижний квадрат. Флоренс опускает руку и забирает карточку. Визжит от восторга.

О Косме! Вы выбрали меня! (хихикает) …Сказать честно, я не удивлена.

Она показывает Косме стопку одинаковых карточек.

Все остальные поступили точно также! Смотрите. Один только голос протеста.

Берет единственную карточку из отдельной стопки.

Миссис Мартин Медина проголосовала за Галли-Курчи!

Дороти. Как она могла так ошибиться?

Флоренс. Не знаю, мой голос настолько богаче.

Дороти. Несравненно.

Флоренс. Конечно, вы — настоящий ценитель музыки, поэтому поняли. И что еще более интересно, в следующей записи ВЫ будете играть для меня.

Косме. Э-э-э…

Флоренс. Я спою «Куплеты Адели» И. Штрауса. Уверена, будет замечательно. И еще столько разных мероприятий, о которых я должна рассказать. Вы остаётесь ужинать?

Косме. Спасибо, нет, я должен идти.

Флоренс. Вы уверены? Мария готовит поразительный юкатанский соус, который украсит любое блюдо. Очень острый. А тем, что остается, мы чистим столовые приборы.

Косме. Весьма заманчиво. Но я действительно не могу.

Флоренс. Вы разбиваете мне сердце. А вы, Дороти, останетесь и будете ужинать, не так ли?

Дороти. Нет, я тоже пойду. Я пришла только, чтобы оставить жаворонков.

Дороти встает.

Косме. Вас проводить?

Дороти. О, спасибо, было бы очень мило.

Флоренс. Дороти, кончайте. (к Косме) Она живет на этом этаже.

Дороти. Да, но в моем возрасте от таких предложений не отказываются.

Флоренс. Я попрошу Марию проводить вас. (зовет) Мария!

Дороти. Не утруждайте ее опять.

Флоренс. Иногда она должна это делать. Мы ей за это платим. Мария!

Приходит Мария, хмурясь и держа полуощипанную курицу за голову.

Мария. Si? [Ну, что ещё?!]

Флоренс. Миссис Дороти уходит.

Мария указывает курицей на дверь.

Спасибо. Очень любезно с вашей стороны.

Мария стоит, выщипывая еще несколько перьев из курицы, все смотрят.

Дороти. Курица, которую она ощипывает, на ужин?

Флоренс. Нет. Она так отдыхает. Мария, вы не могли бы, по крайней мере, унести чай?

Флоренс указывает на чайный столик. Мария подходит к нему, бросает курицу, затем везет столик на кухню. По дороге замечает Рикки. Он лежит, растянувшись, на полу, неподвижно. (Роль Рикки должен играть реалистичный пудель-игрушка, убеждая публику в том, что пудель-то настоящий, хоть и не очень подвижный.) Все смотрят на собачку.

Косме. Вы думаете, с ним все в поряде?

Дороти. Ага. Он отдыхает.

Флоренс. В довольно необычной позе…

Косме (к Флоренс) Думаете, ему понравится бискит?

Флоренс. Не знаю… а вам бы понравился — в таком положении?

Дороти. Мне — нет.

Она берет собаку на руки.

Как крепко спит.

Косме. Или крепко, или — в коме.

Дороти. До завтра.

Дороти уходит.

Косме. Какой странный день!

Флоренс. Здесь так всегда. Вы привыкнете.

Косме. Должен буду…

Флоренс. Вы знакомы с английскими песнями?

Косме. Что?

Флоренс берет ноты, показывает Косме.

Флоренс. Я всегда посвящаю их Сэйнт Клэру. Он говорит, что они напоминают ему о доме. На сольные концерты я немного наряжаюсь, костюм помогает создать пасторальное настроение.

Надевает шляпу, которая по идее должна была бы напоминать шляпу старой английской пастушки, но больше похожа на образ «Little Bo Peep» (из старинной английской детской песенки). Со шляпы свисают золотые локоны волос. Берет посох в правую руку и демонстрирует костюм.

Флоренс. Это еще не все, как видите… вам нравится?

Косме. Даже не знаю…

Флоренс. Мне кажется, костюм — это очень важно. Совершенно другое дело. И еще…

Оглядывает комнату.

Кажется, я потеряла свою…

Косме.…овечку?

Флоренс. (неожиданно разволновавшись) Косме… вы принимаете мое предложение?

Косме. Я должен подумать.

Флоренс. О господи… Сколько вам платят в брокколевом ресторане?

Косме. Мадам, это не вопрос денег…

Флоренс. Сколько бы вы не зарабатывали, я утрою ваше жалование.

Косме (выкрикивая с решимостью и отчаянием). Десять утра вам подходит?

Флоренс. Отлично! И если хотите, тоже можете придти в костюме.

Косме. Я подумаю. Я мог бы быть «Червовым королем»?

Флоренс. О да! И найдите себе сегодня вечером прекрасную королеву!..

Косме собирается ответить, но решает промолчать. Направляется к двери.

Я чувствую, что это начало чего-то нового и прекрасного. Не могу поверить, мы будем служить музыке вместе.

Косме.…И я не могу!..

Косме уходит, затемнение.

Сцена 2

Звучит музыка — та же замечательная запись «Куплетов Адели», что воспроизводилась ранее. Декорация — «Студия звукозаписи „Мелотон“». Рояль, два микрофона, дверь на выход с табличкой «Выход». Букет алых роз лежит на рояле. Косме сидит за роялем, упражняется. Входит Сэйнт Клэр.

Клэр. А вот и мы! С вами — Косме МакМун — чтобы законсервироваться навеки.

Косме. Звучит так, будто вы собрались меня мариновать.

Клэр. Вы не взволнованы?

Косме. Я редко пользуюсь эмоциями, требующими затрат энергии. Однако, да, думаю, это запомнится надолго.

Клэр достает серебряный портсигар и предлагает Косме сигарету.

Клэр. Вы курите?

Косме. Я — нет.

Клэр. (продолжая предлагать сигарету)…Хотите закурить?

Косме. Нет, спасибо.

Клэр. Как вам угодно.

Клэр берет сигарету в рот, щелкает зажигалкой.

Косме. Вам не следовало бы здесь курить — вредно для голоса Мадам.

Клэр. Вы правы, совершенно правы.

Кладет сигарету и зажигалку на рояль.

Косме. А где она? Разве вы не вместе пришли?

Клэр. Нет, она едет в такси.

Дороти входит из контрольной комнаты.

Дороти! Вам пора есть!

Дороти. Спасибо, Сэйнт Клэр.

Клэр. Какая жалость, я только что съел бутерброд.

Дороти. Косме, люди из «Мелотона» с нетерпением ждут пения Мадам! Контрольная рубками набита людьми. Все сотрудники в полном составе — в нетерпении.

Косме. Э-э… хорошо.

Дороти. Выйду на улицу, встречу такси!

Дороти уходит. Косме смотрит на часы.

Косме. Надеюсь, она вот-вот приедет. Они берут деньги по минутам.

Клэр. Нельзя повесить ценник на мечту.

Косме. Это правда.

Клэр. Открою вам секрет. Вы ей очень нравитесь.

Косме. Правда?

Клэр. О-да. Все время о вас говорит. Боюсь, решила вас усыновить.

Косме. О, господи…

Клэр. Нет, нет… это хорошо, поверьте. Всегда хорошо нравиться Мадам. Вам никогда не будет не доставать материнской любви, вы будете в привилегированном положении.

Косме. Это то, что вы испытываете на себе?

Клэр. Э-э, безусловно, она — самое интересное явление в моей жизни, самое красочное, полное событиями. Она — идол, и я купаюсь в лучах ее славы. Она — символ для тех, кто мечтал, но не смел.

Косме. И я — символ для тех, кто мечтал, но решил себя не беспокоить.

Клэр смеется. Вдалеке слышен звук автомобильной аварии и крик Дороти.

Клэр. Боже, что это?

Дороти врывается в студию в панике.

Дороти. Скорее! Там авария!

Косме и Клэр выбегают из комнаты вместе с Дороти. Из-за сцены доносятся взволнованные голоса Флоренс и водителя такси. Вскоре Клэр и Косме вводят Флоренс и комнату. Дороти на несколько шагов сзади. Флоренс в шоке, на грани истерики.

Флоренс. Водитель вломился прямо туда! Как камикадзе! Это было прямо перед нами, и он не свернул ни направо, ни налево!.. Клянусь, это — японец… (Косме.) Думаете, он японец?

Косме. Блондин с пышной шевелюрой?! Думаю, нет.

Флоренс. Я не уверена. Они очень умные.

Клэр. Успокойся.

Флоренс. Я только что попала в аварию!

Клэр. Я знаю, но…

Дороти. Мадам, хотите воды?

Флоренс. Вода!? Нет ли шерри?

Дороти. Мне кажется, нет.

Флоренс. Нет шерри? Что за студия такая?!

Дороти уходит за водой.

(Клэру.) Мы врезались прямо в него — лоб в лоб. Фонарь упал прямо на нашу машину. Меня бросило вперед, выбросило! Моя голова громко ударилась об его голову — кровь видна?

Клэр. Я не вижу.

Флоренс. Я закричала, знаешь, так истошно закричала! Не могу даже рассказать, как истошно! Я никогда такого не слышала.

Дороти вернулась со стаканом воды.

Это возмутительно. В будущем я бы посоветовала «Мелотону» обзавестись солидными записам шерри. Я — не первая дива, прибывающая на запись прямо из аварии.

Косме. Идите сюда, посидите минутку у рояля.

Они сопровождают Флоренс к табуретке у рояля.

Флоренс. Задержите водителя!

Клэр. Не думаю, что он куда-то может уехать, у него осталось только два колеса.

Флоренс. Если это изуродует мой голос, я буду его судить! Ни один таксист не сбежит, расстроив мой инструмент!

Косме. Попробуйте успокоиться.

Дороти. Хотите нормальный стул?

Флоренс. Нет, у рояля хорошо. Я чувствую себя здесь спокойно. (дотрагивается до клавишей.) Ближе к музыке.

Флоренс глубоко вздыхает и бренчит на высоких нотах.

Знаете, Косме, тот крик, который я издала…

Косме. Что?

Флоренс настойчиво нажимает на клавиши в районе фа диез.

Флоренс. Он был страшно высоким. Очень высокая нота.

Флоренс воспроизводит аварию. Ее лицо сначала выглядит приведенным в ужас от приближения фонарного столба, потом она ударяет себя по лбу и громко высоко кричит.

А-а-а-а-а! (поворачивается к Косме) Что это?

Косме. Что вы имеете в виду?

Флоренс. Какая это нота?

Косме. Я не знаю, э-э-э… Повторите еще раз.

Флоренс повторяет удар по голове и крик.

Флоренс. А-а-а-а-а!

Косме нажимает несколько клавиш, пытаясь найти ноту.

Косме. Это фа диез, мне кажется.

Флоренс. Неужели? Я не знала, что могу ее достать.

Косме. Это вы раньше не могли.

Флоренс. Нет. Правда, очень странно. Вы думаете, авария могла расширить мой диапазон?..

Клэр. Что?!

Флоренс. Да, это правда!

Клэр. Попробуй еще раз.

Флоренс ударяет себя по лбу и кричит еще раз.

Флоренс. А-а-а-а-а!

Косме. Да, это правда. «Фа» выше верхнего «до»!

Флоренс. (обрадована, радостно смеется) Что же! Не чудо ли это? Потрясающе! Это удача! Клэр, скажи таксисту, что я бесконечно признательна за увеличение диапазона и пошлю ему в подарок коробку гаванских сигар!

Клэр уходит.

Флоренс. Надо же такому случиться! И ровно тогда, когда мы должны записывать.

Дороти. Вы уверены, что все еще хотите записываться?

Флоренс. Конечно! Самое подходящее время! Я за всю свою жизнь никогда не чувствовала себя настолько готовой к записи. Мы должны начать прямо сейчас. Немедленно!

Косме. Как прикажете.

Косме наклоняется к своему микрофону, включает его, говорит.

…Хелло, студия. Мадам хотела бы начать запись прямо сейчас, без промедления.

Флоренс. Какая чудесная метафорфоза… необыкновенная!

Флоренс возбужденно становится к микрофону, который Дороти для нее подправила. Клэр возвращается.

Клэр. Таксист сказал, что счастлив получить подарок. Смущен. Но счастлив.

Флоренс. Вот и хорошо. Начинаем!

Дороти протягивает Флоренс маску на палочке — реквизит. Клэр целует Флоренс в щеку. Затем Дороти и Клэр садятся, готовые смотреть. Флоренс распевается при помощи нескольких пассажей, разминает ноги, будто собирается бежать марафон.

Флоренс. Запись! Позвольте вписать еще одну страницу в историю!

Голос студийного инженера. Флоренс Фостер Дженкинс. Куплеты Адели. Дубль первый.

Косме и Флоренс собираются с мыслями. Красный свет в студии свидетельствует, что идет запись. Кивнув другу, Косме наинает играть, а она петь. Хуже трудно себе представить. Поет чудовищно, с добавлением еще и жестов и движений. Дороти и Клэр восхищенно смотрят.

ЗВУЧИТ АРИЯ «КУПЛЕТЫ АДЕЛИ» И. ШТРАУСА В ИСПОЛНЕНИИ Флоренс.

Ария движется к ужасному завершению. Лицо Флоренс сияет радостью. Прижимает руку к сердцу, облегченно и гордо вздыхает. Красный свет исчезает. Она оборачивается к Клэру.

Флоренс. Вот! Что ты думаешь?

Клэр. Потрясающе!!! Незабываемо!!!

Обнимаются.

Дороти. Браво, Мадам!

Флоренс поворачивается к Косме, который пытается незаметно выйти из студии.

Флоренс. Косме!

Косме останавливается, Флоренс подходит к нему.

Флоренс. Вы тоже думаете, что все удалось? Безупречно?

Косме (стараясь быть дипломатичным). Я думаю, что важнее что ВЫ чувствуете.

Флоренс. Признаться, меня волнует одна мелочь — нотка ближе к концу арии…

Косме.…Клянусь, Мадам, вам не стоит беспокоиться ни об одной из нот.

Косме торжественно берет цветы с рояля и дарит их Флоренс.

Флоренс. В таком случае, второй дубль не нужен! Публикуйте, тиражируйте, рассылайте по миру!

Флоренс, гордо вышагивая, выходит на улицу в сопровождении Клэра и Дороти. Косме неожиданно остается в одиночестве, замечает портсигар Клэра, берет его.

Косме. Что ж…

Достает сигарету.

Лучшего времени, чтобы начать, придумать трудно.

Закуривает. Начинает играть музыка — громкий оркестровый финал. Затемнение.

Конец первого действия

Действие второе

Сцена 1

Мы слышим арию «Королева ночи» из Моцартовской «Волшебной флейты» — в прекрасном исполнении. По мере звучания музыки огни постепенно нарастают, освещая банкетный зал отеля «Ритц Карлтон», где проходит «Бал серебряных жаворонков». Эти птицы — лейтмотив украшения интерьера, зал полон цветов и декоративных деревце в вазах, к которым приколоты поздравительные карточкиа.

Рояль, два стула и столик. Свет цветных огней заливает сцену, освещает Дороти. Она — в экзотическом наряде на тему, известную как «стая птиц в ясном небе». Звучащие в некотором отдалёнии музыка и явственный рокот толпы ясно указывают, что на концерте присутствует достаточно внушительная аудитория, Музыка смолкает, как только появляется Клэр.

Клэр. Дороти, дорогая, шикарно оформлено, чертовски красиво.

Дороти. О, Клэр, спасибо!

Клэр (глядя в сторону зала, воодушевлённо). Смотри, какая толпа!

Дороти. Да, на наш бал никогда ещё не приходило столько народу!

Клэр. Как бы мне хотелось, чтобы столько же зрителей мы увидели на нашем «Отелло» в прошлом сезоне! А тогда организаторам чуть ли не силой пришлось выталкивать актёров на сцену. Никто не хотел играть при пустом зале. А сколько продано сегодня?

Дороти. Аншлаг! Все наши женские клубы пришли в полном составе: «Дочери отцов-основателей Америки», «Ассоциация патриоток Америки», «Клуб Американских писательниц за равные права», «Общество женщин штата Нью-Йорк» и, конечно же, фаны из нашего «Клуба поклонниц Джузеппе Верди»!

Клэр. Верные поклонницы и обожатели мадам. А я, Дороти, — один из твоих обожателей.

Дороти. Клэр…

Клэр. Позволь мне от всего сердца выразить восхищение тем энтузиазмом, с которым ты готовила этот концерт.

Клэр намеревается поцеловать её, но Дороти нервно отстраняет его.

Дороти. Не трогай меня. Можешь помять моё произведение. Сама сшила. Тебе нравится?

Ёрзает, пытаясь расправить платье, которое явно ей узковато.

Клэр. Как ты можешь не нравиться?!

Дороти. Я назвала платье — «Мечта птиц в бреющем полёте». Птицы — главная тема сегодняшнего бала.

Клэр. Блистательная идея!

Дороти. Мы привезли сюда сегодня полный грузовик таких платьев и одели в них наших гостей. Надеюсь, дамы довольны.

Клэр. Просто не знаю, на ком остановить глаз.

Дороти. Везунчик! Только несколько специально отобранных счастливчиков-мужчин приглашены. Сейчас, пожалуй, жалею, что так мало. Я люблю наших женщин из клубов, но им так не хватает мужского внимания на балах.

Клэр. Но ты, Дороти, всегда можешь рассчитывать на моё внимание. Когда ни пожелаешь. Даже сейчас!

Клэр опять пытается заключить Дороти в объятия, она также настойчиво пытается уклониться от его настойчивых приставаний.

Дороти (отстраняя его). Мы должны поскорее найти тебе какую-нибудь работу. Что угодно, только, чтобы ты не пялился на каждую юбку! Надеюсь, ты ещё не забыл, как тушить пожары и спасать людей. Да и про сцену тоже. Помню твою роль в «12-ой Ночи» Шекспира в парке. Я смеялась до слез!

Клэр (обиженно). Это был «Макбет»!

Дороти (нимало не смущаясь). О, извини. Это было так смешно.

Входит Косме.

Косме. Добрый вечер.

Дороти. Косме! (С чувством звучно целует его.) Добро пожаловать на вечер «Серебряных жаворонков»!

Косме. Спасибо! (Пристально рассматривает её наряд.)… И вы пришли на бал в костюме?

Клэр (с пафосом). Платье называется «Мечта птиц в бреющем полёте»!

Дороти. Вам нравится? (Обводя рукой комнату.) Всё это.

Косме. Ну конечно, Дороти. Просто не нахожу слов!

Клэр. Видел поздравительную открытку и цветы от Ирвинга Берлина, где он восхищается мадам и её последним альбомом?

Косме. Но я ведь тоже принимал участие в записи. Почему он мне не послал цветы?!

Дороти. Мужчины, как правило, не любят цветов.

Косме. С одной стороны, мужчины много чего не любят, с другой — вы удивитесь, как они радуются, их получив.

Дороти. Сцена готова? Где помощник режиссёра? Мадам готова?

Косме. Все в полной готовности. Ждут только подходящего момента объявить ваш выход… Думаете, все знаменитости уже в зале? И спонсоры?

Дороти. О-да! Все в нетерпении. Пора подать сигнал к началу?!

Косме. Ну конечно, если вы готовы.

Дороти. Хотите что-нибудь выпить перед выходом? Глоток шерри?

Косме. Да нет, пожалуй…

Дороти. А я — должна выпить. И немедленно!

Дороти устремляется в карман сцены; крылья наряда развеваются на ходу, как паруса. Косме, в свою очередь, пристально осматривает комнату.

Косме (задумчиво). Никогда не мог себе представить, что половина женщин Нью-Йорка состоит во всякого рода обществах.

Клэр. Ну, разве это не замечательно?! Мы просто баловни судьбы! Такое количество красивых женщин! А какой букет — эти секси из «Клуба любительниц Верди»! Красотки — одна лучше другой. А как они любят искусство. Спонсируют и опекают молодых музыкантов. Иногда даже находят талантливых…

Косме. Прекрасно, когда поддерживают настоящее искусство. Мы должны аплодировать мадам за её великодушие.

Клэр. Зачастую она даже чрезмерно щедра. Но вечера вроде сегодняшнего доставляют ей подлинное наслаждение.

Замечает Дороти, отчаянно машущую им руками с другого края комнаты.

Косме. По-моему, мадам пытается привлечь моё внимание.

Клэр. Или реактивный бомбардировщик пикирует на цель!

Косме. Ну, что ж, пора на сцену. Третий звонок. Пожелай нам удачи.

Клэр. Иди к чёрту, дружище. Сыграй так, чтобы все дамы высшего света весь вечер рыдали от восторга.

Косме направляется к роялю, в то время как Дороти занимает место в центре сцены и обращается к аудитории.

Дороти. Дамы и господа!

На этом её обращении закулисная болтовня прекращается.

Для меня огромная честь приветствовать вас на нашем ежегодном, всегда незабываемом, балу, где, по вашему единодушному желанию, согласилась петь бесподобная мадам Флоренс Фостер Дженкинс.

Из зала доносятся достаточно сдержаные аплодисменты и приветственные возгласы.

Прежде всего разрешите представить — у рояля мистер Косме МакМун.

Косме встаёт и кланяется под аплодисменты.

А сейчас — наше несравненное колоратурное сопрано — сеньора Дженкинс!

На этих словах Косме играет виртуозное соло — приветствие-вариации на темы оперы «Кармен». Дороти с восхищением и гордостью на лице присоединяется к публике, слушая, как Косме играет. Тот солирует со своим обычным невозмутимым выражением лица, полным достоинства и апломба. Невероятный шквал аплодисментов знаменует появление Флоренс, которая врывается на сцену, как ракета. Она в весьма экстравагантном наряде испанской цыганки, в яркой накидке. На голове — украшенный блёстками гребень, с плеч ниспадает мантилья, в зубах — цветок. Совершенно явственно переполненная счастьем от такого горячего приёма; вдруг начинает танцевать фламенко — страстно, но весьма неуклюже. В руках — кастаньеты, с которыми явно не знает, что делать. В конце танцевального фрагмента кастаньеты падают на пол, сама Флоренс застывает в нелепой позе. Музыка продолжается, аплодисменты нарастают. Флоренс набирает в грудь воздух и начинает петь. Уже первые ноты подобны раскатам ружейных выстрелов, мелодия и ритм абсолютно неузнаваемы. Звучание ужасает, ни улучшаясь ни на йоту по мере дальнейшего выступления.

Выступление Флоренс. Испанская песня «CLAVELITOS».

Во время пения Флоренс подхватывает корзину с гвоздиками, и продолжая петь, начинает отрывать и бросать в зрительный зал бутоны — один за другим. В какой-то момент, совершенно неожиданно, Флоренс издаёт громоподобный крик «Оле!!!», после чего зрители также громогласно начинают скандировать «Оле!!!» В финале, на последней ноте, Флоренс бросает пустую корзину в воздух или даже в зрительный зал. По реакции зала мы понимаем, что публика в экстазе, Флоренс счастлива, видя такой приём, несколько раз кланяется залу, Косме почтительно целует ёй руку.

Флоренс (зрителям.) Спасибо за такой замечательный приём. Я люблю вас всех. Несказанное удовольствие быть сегодня — c вами. А сейчас я должна снять накидку. (игриво перебирает мантилью). Не хочу до конца вечера выглядеть как тёща Дон-Кихота.

Пытается через голову снять мантию, которая запутывется в волосах, и Фрэнсис почти теряет равновесие. На помощь приходит верная бдительная Дороти.

Спасибо, Дороти! Посмотри на это море цветов (пересекает сцену, приближаясь к груде горшочков с цветами и уже оттуда продолжает общаться с залом.) Я просто сгораю от желания прочесть поздравительные открытки. Можно, да? Просто не знаю, с какой начать. Их так много, вы все так добры.

Берёт первую открытку, читает.

(в зал.) Это от моих дорогих друзей — мистера и миссис Пиккет. Они пишут: Мадам и во славу вашего голоса! Ждём — не дождёмся дня, когда сможем насладиться вашим появлением в «Тоске», в «Метрополитен-опере». Да, «Тоска» — моя давняя мечта. То, ради чего я живу, на что надеюсь. И знаете, глядя на переполненные залы на моих концертах, я верю, что спев «Тоску» в «Метрополитен», мы полностью покроем их многолетние долги и спасём от банкротства!

Слышны овации зала. Флоренс кокетливо прижимает палец ко рту.

Давайте прочтём следующую. (Тщательно выбирает.) Вот эту… От нашей очаровательной Дороти и «Клуба поклонниц Верди». Примите эти «Цветущие розы для цветущей Дивы!» О, вы льстите… (берёт новую карточку) А эта элегантная карточка от… давайте посмотрим, как вы думаете… (читает) Вы звучите, как скрипучая телега, как… (отбрасывает карточку в сторону) У людей явно нет ни вкуса, ни слуха. Несчастный случай в детстве. (берёт следующую.) О, это от Кола Портера: «Счастлив, что живу в одно время. Счастлив вдвойне, что не надо стоять на одной сцене. Был был жалок в сравнении. Освистан. О, Флоренс, — королева экстаза толпы! Несравненная!». Какой лирик, какие образы. (Подхватывет букет роз.) А этот замечательный букет цветов — от семьи великого Энрико Карузо.

Флоренс прижимает руки с зажатыми в них открытками к сердцу, в ответ из зала доносятся разрозненные «ох!» и «ах!».

Должна вам признаться. Именно великий Карузо убедил меня петь сольные концерты и на балах. Много лет назад мы вместе придумали этот бал — как символ нашей любви к музыке. Я тогда рискнула исполнить одну из моих любимых арий, и он, почти плача от восторга, сказал: «Этот зал никогда больше не услышит подобных звуков!» После таких слов просто невозможно не верить в себя. Следующая открытка на итальянском. (берёт очередную открытку). От великой Анны Маньяни. (читает) «Вперёд, Фло! Вперёд! И всегда помни… — грудь и…» (спохватывается, что ей не следует продолжать.) Думаю, пора остановиться. (всё ещё не в силах отвести взгляд от открыток.) И она повторила это дважды! (передаёт открытку Клэру, который прячет её в карман.) Пока я раздумываю об этом… пожалуйста, напишите, какие арии, особенно понравились. Может, это не столь важно для вас, но очень важно для меня. Я прилагаю все старания, чтобы угодить моим слушателям.

Дороти передаёт Флоренс виниловую пластинку.

О-да! Это — моя последняя пластинка, записанная на «Мелотоне». «Куплеты Адели» Иоганна Штрауса. Сейчас — она на распродаже — всего 5 долларов. Все вырученные средства пойдут в фонд «Общества Американских писательниц», где я — почётный президент. Пожалуйста, купите как можно больше. Мы сделали замечательные подарки на Рождество всем любителям музыки. В мой следующий диск войдёт вот эта лирическая песня на музыку Косме МакМуна и мои стихи. «Я пою, как лесная птичка». (Слегка кланяясь Косме.) Спасибо, Косме.

Флоренс опять поднимается на платформу, Косме берёт ноту, чтобы помочь ей настроиться на нужную тональность. Но все его попытки не увенчиваются успехом. Флоренс пытается собраться.

ФЛОРЕНС ПОЁТ НАЧАЛЬНЫЕ СТРОКИ ПЕСНИ «Я ПОЮ, КАК ЛЕСНАЯ ПТИЧКА».

Совершенно не попадает в ритм и полностью разрушает мелодию. Косме удается сыграть лишь несколько нот, когда из зала стремительно и грубо их перебивает всклокоченная женщина. Грозно размахивает сложенной в трубочку петицией; настроена весьма решительно. Крайне напориста и задириста.

Миссис Вериндер-Гедж (В.Г.). Немедленно прекратите петь! Довольно! У вас нету совести! Всему есть предел! Заклинаю вас, мадам, остановитесь — во имя всех святых!

Решительно идёт на сцену, прерывая концерт.

В.Г. Вы, Мадам Дженкинс, — позор искусства! И я пришла сегодня, чтобы сказать это. (поворачиваясь к аудиториии) Я подготовила петицию и прочитаю её!

Клэр (подскакивая к ней и подталкивая к выходу.) Не потрудитесь ли убраться вон?!

В.Г. Не трогайте! Ненавижу, когда до меня дотрагиваются мужчины!

Клэр. Кому охота дотрагиваться до скорпиона?!

В.Г. с силой отдвигает Флоренс в сторону и сама встаёт на платформу. Флоренс заметно шокирована.

В.Г. (начиная читать манифест). Мы — любители музыки…

Флоренс (в отчаянии). Что вы тут делаете?! Посторонним не место на сцене! Только исполнителям!

В.Г. (с нажимом). Тогда, что вы здесь делаете?!

Флоренс в ужасе.

(обращается к публике). Мы — любители и ценители музыки Америки, решительно заявляем, что оперные арии и лирические песни — это произведения искусства, а не цирк шапито! (потрясая петицией.) Петиция подписана 37 любителями музыки и каждый считает, что так называемые «Концерты Мадам Дженкинс» — неприкрытое издевательство!

Из зала слышны постепенно нарастающие звуки негодования и улюлюкания, но миссис Вериндер-Гедж, нимало ни смущаясь, продолжает.

В.Г. Мы абсолютно убеждены, что она — не только издевательство над нашим музыкальным наследием и братством композиторов, ее концерты наносят непоправимый урон многовековым традициям женских обществ Америки! Вот. (вручает петицию Флоренс.)

Флоренс. И что прикажете делать с этой писулей?!

В.Г. Возьмите и прекратите своё комикование.

Флоренс. Даже не подумаю!

В.Г. Я настаиваю!

Флоренс. Ну хорошо. (протягивает петицию Клэру) Клэр, не хотите ли полакомиться этим деликатесом?!

Клэр (отрывая кусочек петиции и запихивая в рот). С наслаждением! (начинает жевать бумагу.)

В.Г. (гневно.) Мы потратили уйму времени, готовя петицию!

Клэр. Оттого, наверное, она столь вкусна.

В.Г. Это место всё более напоминает психиатрическую лечебницу!

Флоренс. Тогда, не нуждаетесь ли в санитаре и инвалидной коляске по дороге домой?!

В.Г. (гордо). Моё имя — Вериндер-Гедж, и я не уйду без боя!

Флоренс. Боюсь, вам придётся, любезная миссис Вериндер-Гедж. Это не ваш дом. Вы — здесь враг. А я — среди друзей.

В.Г. Друзей, которые пришли посмеяться над вами!

Клэр (продолжая жевать). Какая ерунда!

В.Г. Это не ерунда! И прекратите разговаривать с дамой, когда жуёте!

Клэр. Но я же жую её вашу собственную бумажную отбивную. И плохо прожаренную — с вашей кровью! (смеётся.)

В.Г. (пытаясь приблизиться к Флоренс.) Весь город, весь мегаполис смеётся над вами.

Флоренс. Сомневаюсь. Я бы, наверняка, услышала этот смех.

В.Г. Эти ваши концерты, балы — посмешище! Люди умирают со смеха! Гогочут! Неужели вы не слышите? Я наблюдаю эту пародию годами, с меня довольно!

Клэр (смачно сплёвывая остатки бумаги на пол). Действительно довольно.

В.Г. Кто вы? Её агент?

Клэр. (гордо и громко) Я?! Я — её грейфрут! То есть бой-френд!

Хватает миссис Вериндер-Гедж за руку и силой пытается выдворить её прочь. Та сопротивляется, но силы явно неравны. Он дотаскивает её до выхода со сцены и под улюлюкание выталкивает. Собравшиеся аплодируют, но в этот момент миссис Вериндер-Гедж возвращается и выпаливает ещё одно оскорбление.

В.Г. Какая жалость, мадам, что вас не приглашают петь на призывные пункты наших доблестных вооружённых сил. Уверена, количество добровольцев заметно выросло бы. Многие бы подписали бессрочные контракты. Лучше сражаться и умереть, чем остаться в живых и слушать вас!

На сей раз сама покидает сцену с гордо поднятой головой. Донельзя раскалённая обстановка мгновенно разряжается.

Клэр. Какое счастье — чудовище сбежало!

Флоренс. Да, в самом деле… Не потрудитесь ли вернуть её?!

Клэр (закашлявшись). Что? Что ты сказала?!

Фрэнсис. Быстро, пожалуйста, немедленно!

Клэр, явно ошеломлённый, выходит, в то время как Флоренс шепчет что-то на ухо Дороти, затем стремительно идёт за рояль и достаёт оттуда бутылку шерри. Дороти между тем обращается к аудитории.

Дороти. Дамы и господа! Мы вынуждены объявить небольшой перерыв. Пройдите, пожалуйста, через парадные двойные двери в фойе и отведайте наши коронные креветки на шампурах. Мы продолжим сразу после этого… До скорой встречи.

Дороти машет публике, которая, как мы слышим, беспрекословно покидает зал, следуя полученной инструкции. В это же самое время Флоренс с бутылкой в руках направляется к двери на сцену. Едва она ее достигает, как сталкивается с Клэром, который вталкивает в нее миссис Вериндер-Гедж.

Флоренс. Как замечательно, что вы вернулись. (вручает миссис Вериндер-Гедж бутылку шерри)

В.Г. Что это, во имя всех святых?!

Флоренс. Каждый гость бала получает в подарок бутылку шерри с моим портретом. Такой нежный вкус — сладко, но не приторно.

В.Г. И что прикажете с этим делать?

Клэр. Могу предложить нечто особенное.

Флоренс. Просто знак внимания — поблагодарить каждого зрителя…

В.Г. У меня нет слов!

Флоренс. Вот и хорошо. Это изменит вас к лучшему.

В.Г. И вы вернули меня только для этого?!

Флоренс. Нет, не только. Могу я вас о чем-то спросить?

В.Г. Я — в нетерпении.

Флоренс. Мария Каллас, Патти, Мельба и многие другие сопрано бывали освистаны отдельными голосами из публики — теми, кто был заслан в зал их соперницами. Знайте, я не обращаю внимания на профессиональную зависть.

В.Г. Зависть?

Флоренс. Именно, и…

В.Г. Не было ещё случая, чтобы вы взяли хотя бы дюжину правильных нот во время ваших концертов. Чему тут завидовать?!

Флоренс. Какое невежество! Вам уж точно медведь в детстве на ухо наступил!

В.Г. (гордо). Я преподаю музыку!

Флоренс. Я — тоже.

В.Г. Кому — глухонемым?

Флоренс на мгновение лишается дара речи после столь явного оскорбления.

Послушайте, миссис Дженкинс. То, что вы делаете, — ненормально. Неужели никто никогда не сказал вам об этом?! (решительно.) Пора поставить точку!

Флоренс. Запретить мне петь — это прямая цензура.

В.Г. Запретить вам петь — акт милосердия! От вашего пения у людей кружится голова. Полное отсутствие ритма, ничего общего с написанной мелодией. Слова не то что не выпеваются, а выдавливаются. У вас нету чувства ритма, ужасный тембр, вы не имеете представления о стиле и музыкальной фразе. Природа не дала вам голоса, мадам Дженкинс, а бросила в вас в ярости чем-то непристойным. (громко и безаппеляционно.) Вы не имеете права петь! Ни единой ноты!

Флоренс (теряя терпение). Да, я отлично понимаю, в зале есть люди, которые утверждают, что я не умею петь… Но (с пафосом и гордостью) никто не осмелится сказать, что я не пела! И я буду продолжать! Буду петь в концертах, на моих балах в «Ритц-Карлтон», буду записывать новые альбомы! И ничто, кроме как знак свыше (простирает руку к небу), не остановит меня!

В.Г. Это мы ещё посмотрим. Я сейчас же буду разговаривать с генеральным менеджером гостиницы. И держите свой шерри — такой же безвкусный, как вы сама! (драматично покидает сцену.)

Клэр.…Ты — растроена, моё солнце?!

Флоренс (явное потрясённая услышанным). Да нет. (нервным движением свинчивает крышку с бутылки, отпивая большой глоток прямо из горлышка.) Очень неожиданно услышать такое от одного из моих зрителей. Ничего подобного она не говорила, когда её интервьюировали перед продажей билета.

Клэр. Враг не дремлет. Каждый исполнитель должен быть к этому готов.

Флоренс. Да. Я смирилась с тем, что это удел всех знаменитостей. Но такие моменты — всегда испытание.

Клэр. Ну конечно. И никто из нас не выходит на сцену, чтобы быть судимым. Только, чтобы быть любимым!

Флоренс. Да, но… любима ли я, Клэр?!

Клэр. Клянусь всеми святыми, Флоренс, твои почитатели обожают тебя с пылом, который трудно себе вообразить. Ради них ты должна продолжать петь.

Флоренс. Я просто хотела, чтобы все без исключения были благодарны.

Клэр. Всегда найдутся двое-трое, кому не понравится.

Флоренс. Иногда бывает несколько дюжин… На некоторых концертах, где-то в глубине зала, я наблюдаю у зрителей настоящую пандемию. Они похлопывают друг друга, свистят, падают в обморок, и даже иногда становятся в круг и раскачиваются, как сумасшедшие.

Клэр. Просто не понимают.

Флоренс. Тогда они не должны приходить… Временами мое сердце разрывается.

Клэр. (нежно поглаживая её руку). Но это же только на мгновение?! Пока зал не взорвался аплодисментами?!

Флоренс задумывается на мгновение, потом просветлённо улыбается.

Флоренс. Да, аплодисменты. Я так люблю аплодисменты. Каждый раз, когда я слышу их, думаю, что на каждого насмехающегося невежу приходится тысяча любителей музыки, которые только и мечтают заключить меня в свои объятия. Вот радость, которая заставляет меня творить, а душу раскрываться, подобно утреннему цветку.

Клэр. Ты — настоящая актриса!

Флоренс (после паузы). Я знаю…

Клэр. Итак, мой ангел. Дракон исчез, наш замок — цел и невредим. Хочешь, я принесу что-нибудь из буфета?

Флоренс. Ничего не хочу.

Клэр. Ты уверена?!

Флоренс. Да… Хотя… может быть, кусочек торта с маленькими серебряными шариками мороженого?..

Клэр (улыбаясь). Узнаю мою девочку! (берет у неё бутылку шерри.) И найду бокал для шерри.

Клэр направляется к Дороти и Косме.

Клэр. Она в порядке, в абсолютном порядке.

Дороти. Отлично. Выведу Рики погулять. Он слегка задремал, прямо за барной стойкой.

Клэр. Не задерживайся, скоро начинать второе отделение.

Дороти. Ну конечно же… (проходит за барной стойкой, столиком с напитками, подхватывет пёсика на руки.)

Клэр. Косме, побудь, пожалуйста, рядом с мадам. Ей сейчас нужна наша поддержка.

Косме. Ну конечно.

Клэр. Настоящий друг!

Косме подхватывает два фужера с шампанским и подходит к Флоренс.

Косме. Мадам, не желаете?

Флоренс. О — шампанское!

Косме. В вашу честь! Вдвойне заслужено. И за моменты пережитой драмы и ещё больше — за незабываемую арию «Clavalitos». (подает фужер.)

Флоренс. Спасибо, дорогой. Вы аккомпанировали, как всегда — божественно.

Косме. И вы, мадам, пели как всегда…

Флоренс. Не заставляйте меня краснеть.

Пьют шампанское, чокаются. В этот момент из-за столика с напитками появляется Дороти. Толкает перед собой маленькую тележку на колёсиках, на которой, вверх лапками, спит Рики. (может также нести на серебряном подносе). Дороти уходит, Флоренс и Косме пристально наблюдают за ней, возможно, совершая несколько хаотических танцевальных шагов ей вослед.

Флоренс. Иногда трудно сказать, кто больше нуждается в нашем внимании — Дороти или собачка…

Косме. Они наслаждаются компанией друг друга.

Флоренс. Пожалуй… А как вы? Вы пригласили кого-нибудь сегодня?

Косме. Нет. Только себя.

Флоренс. О, Косме. Вы мне обещали, что придёте не один.

Косме. Я вполне счастлив в сольном полёте.

Флоренс. Да, но нужно, чтобы кто-то был. Если нет юной леди, можно пригласить кого-то из друзей.

Косме. Правильно ли это — приглашать друга на чисто женское меропрятие?!

Флоренс. Может и так, но нам всем нужен кто-то был рядом. А кто был тот симпатичный юноша, с которым вы разговаривали после концерта в «Стейнвее»?

Косме. Какой молодой человек? Не помню…

Флоренс. Вы помните. Один из официантов. Я хорошо его запомнила, вы уехали на одном такси…

Косме (слегка смущенно.) Вы видели?!

Флоренс. Ну ещё бы. Помню, смотрела на вас вместе и сказала себе, как это разумно с их стороны — скинуться на такси… В наше-то время, когда многим приходится экономить каждый цент. Я заметила, что вы очень экономный…

Косме. Похоже, ничего не ускользает от вашего внимания.

Флоренс. Я знаю вас лучше, чем вы думаете, мой дорогой Косме МакМун. Я знаю, что вы всерьёз ищите хорошую жену!

Косме. Да нет…

Флоренс. Которая могла бы заботиться о вас, ухаживать… Я желаю вам найти ее. Меня бы это обрадовало. Я часто вижу себя, поющей на вашей свадьбе.

Косме. В таком случае, ваше зрение вас подводит.

Флоренс. Возмутительно! Вы должны жениться — я уже купила шляпку! И туфли!

Косме. В самом деле?

Флоренс. И уже договорилась в Соборе святого Патрика!

Косме. (с сарказмом.) Что бы я без вас делал?!

Флоренс. Это и замечательно, что мы нуждаемся друг в друге. Взгляните-ка на свою рубашку.

Косме. Что-то не так?!

Флоренс. Она полурасстёгнута. Вот здесь…

Флоренс полностью растёгивает рубашку Косме, потом начинает, одну за другой, застёгивать пуговицы. Косме несколько растерян, но не препятствует проявлению материнских чувст Флоренс.

Знаете, Косме, вы стали мне настолько близким человеком. И вы — блестящий пианист. Понимаю, что иногда пою невпопад, но вы всегда начеку. Сглаживаете мои промахи. Понимаю, как это нелегко.

Косме. Ну что вы.

Флоренс (после паузы.) Зачем вам эти проблемы, Косме?!

Косме. О чём это вы?!

Флоренс. У такого талантливого музыканта, как вы, — неограниченные возможности.

Косме. Ни одна из них не была бы столь притягательной, как играть для вас, Мадам.

Флоренс краснеет.

Флоренс. Вы в самом деле так считаете?!

Косме (утвердительно качая головой). Ну конечно, именно так…

Смотрят друг на друга, улыбаясь.

…Что с моей рубашкой?

Флоренс. В полном порядке. Как и всё остальное.

Флоренс награждает Косме материнским поцелуем в щёку или лоб. Возвращается Клэр с большим куском торта на большой тарелке, который он прикрывает свободной рукой.

Клэр. Простите, что нарушил идиллию.

Флоренс. Это — мне?

Клэр. Ну конечно. Прямо из кондитерской. Мария только добавила сверху несколько серебряных шариков и украсила декоративным чили.

Клэр показывает торт, который и в самом деле украшает крупный кусок перца.

Торт предлагаю отведать чуть позже, а сейчас разреши пригласить тебя на танец. (предлагает Флоренс руку.)

Флоренс (после секундной паузы). Я бы, пожалуй, начала с торта…

Клэр. Даже не думай…

Клэр передаёт тарелку с тортом Косме и увлекает Флоренс в центр зала. Вступает музыка, медленная и романтическая. Огни чуть приглушаются. Комната заливается светом мерцающих звёздочек. Флоренс и Клэр танцуют в объятиях друг друга. Косме наблюдает, не в силах сдержать улыбку. Через некоторое время появляется Дороти, уже без собачки, и направляется к Косме. В руках у неё раскрытая телеграмма, выглядит весьма возбужденно.

Дороти. Косме, дорогой! У меня замечательная новость для мадам.

Косме. Только не сейчас. Взгляните на них.

Дороти. А-х…

Теперь они вдвоём наблюдают за танцующими; Дороти, однако, с трудом сдерживает нетерпение.

Косме. Все в порядке?!

Дороти. Да, о-да!

Косме. Правда?

Дороти. О-да!

Косме. Вы выглядите немного…

Дороти. Да все нормально. Просто мадам пришла телеграмма!

Косме. От президента Америки?

Дороти. Нет. (ещё более возбуждённо.) От… Не могу больше ждать!

Стремглав бежит в центр зала и прерывает танец.

Извините, что прервала ваш танец, но…

Клэр. Дороти, ты никогда прежде нам не мешала…

Хватает Дороти за талию и пытается закружить в танце.

Дороти. Да погоди же…

Клэр останавливается, Дороти поворачивается к Флоренс.

Мадам, я должна сказать что очень… в самом деле… очень-очень… я полагаю…

Флоренс. Дороти, что случилось? Землятресение? Диверсия? Происки врагов наших?

Музыка смолкает.

Дороти. Очень трудно сохранить спокойствие. (делает глубокий вдох.) Нам пришла телеграмма. Мне вручили, когда я проходила мимо портье.

Флоренс. Телеграмма?!

В этот момент опять появляется миссис Вериндер-Гедж. Чеканя шаг, с выражением триумфа на лице направляется прямо к Флоренс.

В.Г. Уполномомочена заявить!

Клэр. Чёрт бы её побрал!

В.Г. Я только что закончила обстоятельный разговор с генеральным менеджером. И уверена, что вам больше никогда не позволят выступать в этих стенах.

Флоренс. (закрывая уши рукам, нараспев) Я вас не слыш-шу… Ла-ла-ла! (поворачиваясь к Дороти.) Продолжай, милая.

Дороти. Телеграмма от Джорджа Лейдена Колледжа!

В.Г. Какого дьявола этот Джордж Лейден Колледж хочет от неё?!

Флоренс. Понятия не имею.

Клэр. Кто это?

Дороти. Знаменитый продюсер и постановщик концертов в Карнеги-холле!

Флоренс. И он нас приглашает на один из них?!

Дороти. Нет, мадам! (размахивает телеграммой перед лицом Флоренс.) Он спрашивает, не согласитесь ли вы дать сольный концерт в «Карнеги холле»?

В.Г. Что?!

Косме (тоже с сомнением.) Вы это серьёзно?!

Флоренс выхватывает телеграмму и несколько раз нервно пробегает её глазами.

Флоренс. Не могу поверить! Я буду петь в… Кар-р…. Кар-р, в Кар… — р!

Флоренс и миссис Вериндер-Гедж смотрят друг на друга и практически одновременно падают в обморок — на пол. Одна — от ужаса, другая — от восторга. Флоренс первая приходит в себя и поднимается на ноги, в то время, как миссис Вериндер Гедж по-прежнему неподвижна.

Флоренс.… неги-холле! Придут ли зрители? Я буду петь с самим Чайковским. Моим кумиром. (спохватывается и поправляет себя.) То есть в зале, где он дирижировал на открытии.

Дороти. Ну конечно, Мадам. Мы подготовим и проведём мощную рекламную кампанию, и я предсказываю шумный успех.

Флоренс. Но кто, скажите мне, будет финансировать эту авантюру?!

Дороти. Он написал, что надеется в кратчайшие сроки найти корпоративного спонсора.

Флоренс. Да, конечно, как без него?! (внезапно, без перехода.) Я знаю, как решить эту проблему… Я заплачу!

Дороти. Вы… сами?!

Флоренс. Да, до последнего цента!

Косме. Сможете это осилить?

Флоренс. Не имеет значения. Это мой банк может бросить в пот от одной этой мысли, но не меня. Легендарный «Карнеги-холл»!

Флоренс и Клэр обнимаются.

Клэр. Мистер Лейден Колледж назвал конкретную дату?

Дороти. Да, там где-то указано. (берёт в руки бумагу, пристально сканирует глазами текст.)

Флоренс. Я бы предпочла апрель или май…

Дороти. Зал свободен в октябре.

Флоренс. Ну и прекрасно! Сколько там мест?

Дороти. О, не имею понятия. По крайней мере — пару тысяч.

Тем временем приходит в себя миссис Вериндер-Гедж и вслушивается в разговор с бесконечным изумлением.

Флоренс. О-Боже!

Дороти (продолжая читать). Он просит вас позвонить, не откладывая, завтра утром.

Флоренс. К чертям откладывать, я позвоню прямо сейчас! (спохватываясь.) Да, но какую программу мы предложим? (поворачивается к Косме.) Что мне сказать?

Косме. Ну, я не знаю… э-э-э… может быть, английские песни Бишопа и Янга? «Lo, Here the Gentle Lark», «Love Has Eyes»…

Флоренс. И обязательно — русский репертуар. Он сейчас очень популярен. Чайковский… И «Вдоль по Питерской…».

Косме. Но это же басовая партия.

Флоренс. Это не столь важно. Главное, чтобы душа пела. А итальянские арии?

В.Г. (отчаянно крича.) Нет! Нет! Только не итальянские!

Начинает громко всхлипывать, игнорируемая остальными.

Флоренс. Это придаст выступленнию интернациональный аромат. Как-никак — это «Карнеги холл»! (по слогам.) «Кар-не-ги холл»!

Флоренс и её окружение весьма экстатически начинают выражать свою радость от столь воодушевляющего известия, танцуя и припрыгивая по всему пространству зала. Миссис Вериндер-Гедж вскакивает на ноги, чтобы не быть сбитой этим ураганом. Поспешно покидает зал, предельно растроенная. Клэр темпераментно кружит Флоренс от одного конца зала до другого. В какой-то момент она отделяется от него, делает ещё один полный поворот и буквально падает в руки Косме. Столь внезапный ураган эмоций и темп явно не по силам Клэру. Внезапно он начинает судорожно хватать воздух ртом, трёт грудь. Флоренс между тем говорит с Косме.

Флоренс. Косме, Косме, — «Карнеги холл», вы будете играть для меня, правда?!

Косме. Ну конечно, я буду играть для вас! О, господи! «Карнеги холл», только подумать. Играть для вас, мадам, самая большая радость в моей жизни. И, если вы пригласите кого-то другого, я убью его!

Флоренс. Вы — профессионал экстра-класса! Но, признайтесь, не раз хотели уйти от меня в начале?

Косме. Ну что вы!

Флоренс. Не лукавьте, я знаю.

Косме. Хотел. Пока не понял, с какой экстраординарной женщиной свела судьба. У которой хватило сил, отваги и веры в себя, чтобы воплотить в жизнь самые дерзновенные и прекрасные мечты. Как удалось немногим…

Флоренс. И я счастлива…

Косме. Да, но погодите… Если вы не продадите достаточного количества билетов, можете обанкротиться…

Флоренс. Я знаю! Но разве это не восхитительно — петь на этой сцене?! Так вы со мной или нет?

Косме. Да, мадам, конечно! Тысячу раз — да!

Хлопают друг друга по рукам, смеются с неподдельной радостью.

Флоренс (крича в сторону). Клэр, где же ты?! Когда публика вернется после перерыва, я попрошу тебя сделать объявление. Сказать, что…

Внезапно она видит Клэра, который в гримасах и буквально стонет от боли. Обеспокоен.

Клэр, Клэр, что с тобой?

Внезапно Клэр оседает на пол, Флоренс в ужасе бежит к нему, отчаянно кричит.

На помощь! Врача! Скорую!

Косме и Дороти спешат на помощь. Склоняются на Клэром.

Косме, вызывайте скорую! Скорее!

Косме бегом покидает сцену. Клэр слегка шевелится.

Дороти, скорее, надо дать ему что-нибудь попить!

Дороти резво бежит за водой для Клэра.

Клэр, ты слышишь меня?!

Клэр в ответ мямлит нечто нечленораздельное.

Всё будет в порядке. Только не волнуйся. И не пытайся говорить…

Возвращается Дороти — со стаканом с шерри, предлагает его. Флоренс смотрит на неё в отчаянии.

Я думаю, вода будет лучше, Дороти.

Дороти. Ну конечно, я не подумала, извини…

Дороти вновь убегает; возвращается Косме.

Косме. Отель вызвал скорую. Как он?

Флоренс. Не знаю.

Клэр заходится в кашле.

Косме. Думаю, надо постараться его посадить.

Опускается на колени, чтобы помочь Флоренс, которая старается посадить Клэра, от чего тому явно становится хуже. Но Клэр старается держаться.

Клэр. Больше не не могу. Не в силах…

Флоренс. Это ничего, дорогой. Я — здесь, с тобой.

Возвращается Дороти — на сей раз со стаканом воды.

Попей немножко.

Клэр делает маленький глоток, на большее нет сил.

Клэр. Что происходит?

Флоренс. Ты поправишься.

Клэр (жалобно). Я не чувствую левую руку…

Флоренс. Пожалуйста, расслабься, отдыхай. Ну, где эта проклятая скорая?!

Косме. Едет.

Раздаётся пронзительное завывание сирены.

Флоренс. Это они!

Косме. Скоро будут здесь!

Флоренс. Приедут слишком поздно!

Клэр опять кашляет. На сей раз пытается дышать и стонет от боли. Постепенно паника нарастает. Внезапно из боковой комнаты в зал врывается Мария. Она в фартуке, на котором множество пятен — следов приготовления угощения для гостей бала. Сходу вступает в разговор.

Мария. Oiga! Apártense de aquí, yo me encargo de esto! [Слушайте, отойдите отсюда, дайте мне дорогу!]

Сгоняет всех присутствующих в одну сторону, берёт ситуацию под контроль. Все несколько шокированы, но не перечат. Мария старается растегнуть рубашку Клэра.

Флоренс. Ты хоть знаешь, что надо делать?!

Мария. Cállate la boca! [Закрой рот!]

Воюет с неподвластными её рукам пуговицами. В конце концов просто разрывает рубаху.

Флоренс. Мария, я…

Мария. Necesito una toalla mojada! Una toalla mojada, un paño mojado! (никто не реагирует.) Rápido! [Мокрое полотенце! Быстро!]

Флоренс (Косме). Вы что-нибудь понимаете?

Косме. Ничего не понимаю.

Флоренс (Марии). Что ты говоришь?!

Дороти (выходя вперёд.) Может она нам покажет знаками или мимикой?

Флоренс. Сейчас не время для шарад!

Мария. Toalla! Toalla! Con agua! [Полотенце! Полотенце… И воду!]

Косме (догадываясь.) Она просит мокрое полотенце.

Присутствующие, активно жестикулируя, облегченно вздыхая. Косме вновь убегает.

Мария. (Клэру). Mírame — mírame. Respira despacio…despacio… [Смотри на меня… смотри на меня. Дыши тихонько… тихонько…]

Мария пристально вглядывается в лицо Клэра. Начинает нарочито глубоко и шумно дышать, вдыхая и выдыхая воздух, показывая ему пример. Он, не открывая глаз, послушно дышит, как она. Мария открывает ему глазные веки и внимательно смотрит в глаза.

Мария. Все хорошо. Все хорошо.

Клэр. Да, но я…

Мария. Ш-ш-ш. Despacio… [Тише…]

Прикладывает пальцы к губам, показывая, что ему не следует говорить.

Sólo respira. [Он дышит.]

Вбегает Косме и дает Марии мокрое полотенце. Мария прикладывает его ко лбу Клэр, затем силой укладывает его на пол. По мере того, как его голова склоняется к полу, Косме ловко снимает с него пиджак, сворачивает и подкладывает как подушку под голову. Голова Клэра мягко ложится на подушку, и он закрывает глаза.

Флоренс. Что ты делаешь?!

Мария (заметно испуганная и бледная, в ожидании худшего). Ahora… rezamos… [Теперь… помолимся…]

Складывает руки вместе, как бы призывая всех присутствующих последовать её примеру и молиться.

Свет медленно гаснет.

Сцена 2

Тихо звучащая щемящая музыка похоронной процедуры. Мы находимся в небольшом садике при похоронном доме рядом с церквью. Звучит колокольный звон. Сцена освещается ярче. В луче света Косме в тёмном костюмк с цветком в петлице. В глубине силуэтно видна Мария. Входит Дороти, Косме обнимает её. Она тоже в трауре. Музыка стихает.

Косме. Какой трогательный был сервис… Нельзя даже мечтать о лучшем. Просто прекрасный.

Дороти. И сколько цветов. Почти столько же, сколько на концертах мадам.

Косме. Может даже больше.

Дороти. Мы их получили отовсюду. Гигантские букеты роз. Тюльпаны. И даже орхидеи. Кол Портер прислал целый ботанический сад…. Мария!

Мария подходит ближе

Мадам хочет знать, всё ли готово?

Мария передёргивает плечами, недвусмысленно демонстрируя, что не понимает суть вопроса.

Дорогой Косме. Вы можете сказать что-либо на испанском? Соответствующее моменту?

Косме. Только на кубинском… Пару скабрезных анекдотов…

Понимает, что сказал нечто неподобающее, отворачивает лицо в сторону.

Дороти (после паузы, слегка сконфуженная). Не поняла…

Косме (извиняющимся тоном). Я имел в виду, что не говорю по-испански. Извините.

Дороти. О-х! (Марии) Э… (выразительно гримасничает, показывая, что делает бутерброд.) Как это на испанском?!

Мария. Сэндвичи!

Дороти. Вот!

Мария (активно кивая и загибая пальцы). Чили, буритос, томатос, булка. Ya están preparados. [Они уже готовы.]

Дороти. О, это хорошо! Мы сможем накормить массу голодных гостей. Я дважды всё проверила. Все хотят, чтобы его похороны прошли без сучка и без задоринки. Песик вполне это заслужил.

Мария направляется в сторону церкви. Косме оглядывется по сторонам.

Косме. Нам, пожалуй, лучше отойти в сторону. Сейчас они его вывезут.

Дороти. О, дорогой…

Косме. Возьмите себя в руки. Глубоко вздохните, подойдите ко мне, будем прощаться с ним вместе.

Они образуют символическую линию. Скорбно склоняют головы. Немногим позже появляется Флоренс, тоже в чёрном. Вытирает набежавшую слезу. Все присутствующие с сочувствиемй смотрят не неё. Она стоит вместе с другими участниками церемонии прощания. Все выглядят донельзя скорбными. Ещё мгновение и к нашему удивлению появляется Клэр, который толкает небольшой чайный столик, на котором покоится небольшой гробик с цветочной скульптурой в виде лежащего на спине с задранными вверх ногами пуделя. Клэр пересекает сцену от края до края, останавливается. На мгновение все присутствующие замолкают, склонив головы.

Клэр. М-да…Заставляет задуматься… Придет и наш черед…

Подходит к Флоренс, берут друг друга за руки.

Флоренс. Как ты, Дороти?!

Дороти. Как это хорошо, что он тут с нами, на свежем воздухе. Так и хочется бросить ему на лету палку или любимую сахарную косточку. Глупо, правда?!

Флоренс. Рики прожил прекрасную жизнь.

Дороти. Да, это так. (переводит взгляд на Клэра). О, Клэр, это было так мужественно с твоей стороны — придти. Мы так волновались.

Клэр. За меня не беспокойтесь. Я столько раз уже обманывал смерть.

Дороти. В самом деле?!

Клэр. Рецензии на мои спектакли могли бы любого сразить наповал!

Дороти. Ты уверен, что тебе стоило приходить? Здесь прохладно.

Подходит к чайному столику, снимает с него маленький плед.

Если тебе холодно, я тебя укрою пледом Рики?!

Клэр. Нет уж, спасибо! Мне ничего не надо. Разве только новое сердце. Если есть.

Флоренс. Если тебе когда-нибудь понадобится новое сердце, мой дорогой, обещаю, я найду его. И это будет сердце атлета или даже короля!

Клэр. У меня есть идея получше. Достань мне сердце театрального продюсера. Только новое, не измочаленное в боях за корону, которым никто никогда не пользовался!

Клэр и Флоренс одновременно начинают захлёбываться от смеха. Опомнившись и видя вокруг скорбные лица, понимают, что веселятся не к месту.

Флоренс. Извини, Дороти. Как-то не вовремя.

Дороти. Это не страшно. Рики наверняка бы был рад, что мы наслаждаемся жизнью. (к собравшимся.) Кто-нибудь хочет сказать несколько слов?!

Переводит взор от начала к концу очереди. Клэр смотрит на Флоренс, та, в свою очередь, на Косме. Косме — на Марию, а та — куда-то в сторону. Все молчат.

Клэр, ты?!

Крайне неохотно Клэр выходит вперёд. Видя это, Мария присоединяется к нему, опускаясь на колени. Руками она обхватывает четки. Клэр в полной растерянности, не зная, что сказать.

Клэр. Итак, да… Маленький Рики был большой собакой, то есть собакой больших достоинств… несмотря на раннюю стерилизацию… компаньон… и друг Дороти… как мы все…

Косме. Надо также сказать…

Клэр (подхватывая). В нём было почти полтора метра и… две невероятных… гигантских… (Флоренс выразительно кашляет, и он мгновенно меняет тему.) Гигантское сердце! (как бы вспоминая) Я помню… (не в состоянии сказать хоть что-то вразумительное.) Очень немногое на самом деле. Поэтому… в заключение… От лица избранных друзей и соратников пуделя — мы все счастливы сегодня… Спи спокойно, дорогой товарищ — добрый пудель!

Не вполне осознавая, что он только что изрёк, тем не менее царственным жестом приветствует присутствующих и хлопает в ладоши. Мария безудержно рыдает, картинно падает на пол, чем весьма озадачивает присутствующих.

Дороти. Ну, хорошо… Полагаю, самое время придать его тело земле. На пути полно валунов и сучьев. Ты думаешь, мы сможем провести тележку по траве?

Флоренс. Надеюсь, нам повезёт. Мария поможет. Мария!

Мария встаёт с земли, Флоренс показывет на тележку. Мария с силой толкает тележку с гробиком и покидает сцену. Уходя, ещё раз, на сей раз коротенько, рыдает и простирает палец к небесам.

Дороти. У нас есть несколько минут. Священник ещё не подъехал. (направляется к выходу.) Я подам сигнал, когда всё будет готово.

Дороти уходит, Клэр, пользуясь моментом, поспешно садится на каменную садовую скамейку. К нему подсаживается Флоренс.

Флоренс. Ты взял с собой что-то, что можно бросить на гроб?!

Клэр. Несколько печений.

Флоренс (кладя руку ему на колено). Как предусмотрительно.

Косме садится рядом с ними.

Косме. Расскажите же мне всё.

Флоренс. Всё?!

Косме. «Карнеги-холл». Как продаются билеты? Реклама, маркетинг!

Флоренс. О, всё идёт замечательно. Но очень дорого!

Клэр. Должен сказать…

Флоренс. Мне пришлось выставить на аукцион почти всю мебель…

Косме. О Боже! Не может быть!

Флоренс. Если мы не продадим достаточно билетов, буду вынуждена объявить себя банкротом.

Косме. Мадам, я не знал…

Флоренс. Я тоже не знала.

Косме. Пожалуйста, будьте осторожны.

Клэр. К чёрту осторожность. Мы, пожарники, знаем точно, что никто не знает, сколько времени каждому из нас осталось наслаждаться этим миром. Ничто и никто не остановит мою поющую птичку! Даже четыре мчащихся всадника апокалипсиса! Мадам должна спеть своего Моцарта.

Косме. Я понимаю, но иногда приходиться считаться с реалиями мира!

Флоренс. Зачем? Из того, что я видела в реальном мире, цена на все была завышена. Жизнь на облаках гораздо привлекательнее.

Косме. Привлекательнее, но не всегда практичней.

Флоренс (предостерегающе). Косме…

Косме. Хорошо, тогда скажите, сколько билетов мы должны продать, чтоб не прогореть…

Флоренс. Меньше пятисот — и нам придётся продать квартиру.

Косме. Какой ужас!

Флоренс. Но полностью распроданный зал, все три тысячи, и мы не только покроем расходы, но и заработаем уйму денег, хватит на проведение грандиозного весеннего бала!

Косме. Три ты-ся-чи… Это же дьявольская туча билетов. Как их продать?

Флоренс. Да, но и я — дьявол в юбке!

Флоренс горделиво встаёт, проверяет наряд, готовая к траурной церемонии. Помогает встать Клэру.

Косме. Словом, вы нисколько не испуганы?!

Флоренс. Косме. Я возглавляю 12 женских ассоциаций и обществ. Ничто не может меня напугать! Я могу жить без крыши над головой, без мебели, спать на голом полу! Но я не способна жить без моей музыки, без зрителей. Об этом я сказала моему отцу много лет назад, когда он хотел лишить меня наследства. Если бы он только мог увидеть, какую замечательную жизнь я себе устроила, какую карьеру. «Карнеги-холл» — серебряный шарик на вершине праздничного торта моей жизни.

Клэр. Полностью согласен. Флоренс говорит даже лучше, чем поёт. (спохватывается, что опять сморозил глупость, поправляет себя.) Вернее, также замечательно!

Флоренс. Мы должны покорить Карнеги холл, Косме, и я обещаю — это будет тримф! (вскидывает руку вверх в приветствии и величественно удаляется; из-за кулис слышится её голос.) А сейчас воздадим должное пуделю!

Неожиданно наступает полная темнота, и в тот же момент громко вступает музыка.

Сцена 3

Музыка снова меняется; звучит ария «Королева ночи», чуть позже дополненная серией фотографий: виды «Карнеги-холла», снаружи и внутри, плакаты, рекламные статьи и ленты-перетяжки, анонсирующие концерт Флоренс, портреты великих, включая Чайковского, программку концерта. Имиджи исчезают, как и музыка. Нарастающие огни высвечивают сцену большого зала «Карнеги-холла», заваленную цветами, стоящий в центре сверкающий рояль. Последние мгновения перед концертом. Клэр и Косме уже на сцене. Косме, во фраке, за роялем. Появляется Дороти — в платье сплошь расшитом и украшенном цветами.

Дороти. Кажется, скоро в зале не останется ни одного свободного места.

Клэр. Об этом не волнуйся. Пускай только приходят… Мадам хочет, чтобы сцена утопала в цветах…

Ставит несколько корзин прямо перед Косме, напрочь заслоняя того от аудитории.

Косме. Однако, тебе не кажется, что зрители должны видеть концертмейстера?!

Клэр безмолвно и невозмутимо сдвигает все корзины чуть в сторону.

Клэр. Не думал, что тебе так важно быть на виду. Ты мне не раз говорил, что счастлив быть в тени.

Косме. Да, но не в «Карнеги-холле!»

Клэр оглядывается по сторонам.

О, вот и она! Моя девочка!

Появляется Мария в ярком экстравагантном мексиканском наряде, украшенном крупными цветами.

Мария. Te gusta? Es el traje tradicional de mi país. Precioso, verdad? [Это — национальная одежда моей страны. Правда, красиво?]

Клэр. Si, Si, Señora. Está perfecta y muy, muy guapa. [Да, да, сеньора. Она чудесная и очень, очень красивая.]

Присутствующие удивлены, услышав как Клэр свободно говорит по-испански.

Дороти. Клэр! Ты что, учишь испанский?

Клэр (гордо). Да! (глядя на Марию.) Я подумал, это самое простое. Надо же с ней как-то объясняться.

Направляется к Марии, с чувством целует ей руку. Мария широко улыбается.

Косме. Боже, она улыбнулась!

Клэр поворачивается к остальным и хлопает в ладоши.

Клэр. Пора позвать мадам — muy pronto. Дороти, поторопись, возьми Марию с собой.

Дороти. Слушаюсь, сержант Клэр!

Дороти подхватывает под руку Марию и они направляются к выходу.

Мария. Adios, cariño! [Прощай, душа моя.]

Клэр. Вива, Мексика!

Дороти и Мария уходят.

Косме, ты всё проверил?! Рояль настроен?!

Косме. Я проверял… пять раз!

Клэр. Сам как? Собран и бодр?

Косме. Несобран и вял!

Клэр. Это не страшно, если только ты будешь опекать мадам на каждом сантиметре ее пути.

Косме. Не волнуйся. Если она слегка собьётся, я её поддержу. Забудет текст — просуфлирую. Заедет в другую тональность, дам нужный тон.

Клэр. Это то, что я хотел услышать. Дух рыцаря королевы на поле брани!

Косме. Это концерт, Клэр, а не война!

Клэр. Завоевать публику — всегда война! Сегодня «Карнеги» — наш Трафальгар.

Косме. Ты что, пил сегодня?

Клэр. Немного, каплю!

Косме. Правда?!

Клэр. Да-нет?! Ты в самом деле считаешь, что я могу пройти через все это трезвым?!

Косме. С твоими болезнями пить все-таки не следует.

Клэр. Какая глупость! Если бы Господь хотел бы видеть нас трезвыми, он не допустил бы изобретения виски Джонни Уокера!

Косме. Хотя бы будь осторожен.

Клэр. Осторожен?! Если бы хоть кто-то из нас был осторожен, нас никогда бы здесь не было!

Возвращается Дороти, поднимается на сцену.

Дороти. Привет! (мужчины поворачиваются к ней лицом.) Мадам хочет ещё раз отрепетировать выход на сцену. Дорогу!

Клэр. Она что, спустится к нам на крыльях?!

Дороти. Нет, но крылья при ней!

Дороти прокладывает для Флоренс путь на сцену, лавируя среди букетов и корзин с цветами. Флоренс величественно следует шаг в шаг за Дороти; она в её любимом концертном наряде «Ангела вдохновения» — тюль, украшенный многочисленными блёстками, тесьмой, над головой своего рода нимб, поддерживаемый тоненькой палочкой над головой. Дополняет наряд пара огромных крыльев за спиной.

Флоренс. Да, Косме — это «Ангел вдохновения»!

Косме. Вижу. Или ангелица, спустившаяся к нам на крыльях во время молитвы.

Флоренс. Думаете, им понравится?!

Косме. О-да! Зрители просто потеряют дар речи. Все эти тесёмочки, воздушный тюль, нимб, блёстки… Они будут вне себя от восторга.

Флоренс. Да, но ещё крылья! Вы забыли про крылья.

Косме. Да, эти удивительные крылья. Нет слов…

Флоренс. Да, мои дизайнеры умеют поразить воображение. Смотрите…

Дергает одну из тесёмок, и крылья начинают взлетать вверх и опускаться вниз.

Ну, что вы теперь скажете?

Косме выглядит так, как будто его тошнит.

Косме. Мне нужно в туалет.

Косме уносится прочь, оставляя Флоренс несколько сконфуженной и теряющейся в догадках.

Флоренс. Так это хорошо или плохо?

Клэр (рассудительно). Нервничает, как все мы…

Флоренс. Я сама с трудом перевожу дух.

Дороти. Дышите ровно, Мадам.

Флоренс. Спасибо, Дороти, попробую…

Дороти. Представьте, что это небольшой сольный концерт, на который пришли друзья, чтобы поздравить вас. Это волшебный вечер для всех нас. Я должна бежать — не хочу пропустить радиорепортаж.

Дороти убегает.

Флоренс. Про нас говорят по радио?

Клэр. Конечно! И весь город, дорогая моя!

Флоренс вспыхивает счастьем. Дороти показывает ей поднятый кверху большой палец и уходит.

…А сейчас — вперёд! Пробил час!

Флоренс. Час — для чего?

Клэр. Пускать зрителей! Публика в нетерпении.

Флоренс. О-о-о! Клэр!

Отчаянно бросается к нему.

Клэр. Моя родная! (идет к ней навстречу, чтобы обнять.)

Флоренс. Осторожно с крыльями!

Клэр (тормозит). Ах да. Тогда — просто поцелуй. Чтобы сказать, что я люблю тебя, я обожаю тебя, дорожу тобой. (целует ее, она краснеет.) Ну, пора… шарахнуть! Настал час испытаний!

Когда Клэр начинает вести Флоренс на сцену, тихо звучит музыка — похоже на фанфары, которая продолжает звучать до тех пор, пока Клэр и Флоренс проходят цветы и выходят на сцену «Карнеги-холла».

Сцена 4

Увертюра постепенно стихает, начинает звучать фрагмент архивного радиорепортажа 1940-х годов. Как только начинается фрагмент, свет сначала приглушается, до полного затемнения в дальнейшем.

Голос радиоведущего. Радиостанция Си Би Эс ведёт свой очередной сенсационный репортаж с одного из самых невероятных событий нынешнего концертного сезона. Сольный концерт Флоренс Фостер Дженкинс в «Карнеги холл» стал подлинной сенсацией. Сцена, зал буквально утопают в цветах. Их так много, что больше напоминает городское кладбище после эпидемии чумы или холеры. Несколько долларов, потраченных настоящими ценителями искусства на билет, обернутся ударом не сравнимым по силе с ударами, нанесенными водкой, текиллой, марихуаной. Нет сомнения, мы присутствуем на главном событии сезона, какого даже столица мира Нью-Йорк давно не видел. Мы станем свидетелями блистательно подобранного репертура «первой леди плывущей октавы». Самое невероятное, что все до единого, 3000 билетов были проданы ещё за три недели до концерта. На улице спекулянты предлагают билеты по десятикратной цене. И жаждующие попасть на концерт в драке вырывают их. Огромная толпа перед входом в зал, практически парализовала движение по Седьмой авеню. Вызвано 30 дополнительных нарядов конной полиции. Администрация зала, в нарушение всех пожарных норм, продала дополнительно 500 стоячих мест, но ещё 2000 человек остались на улице. Мадам Дженкинс имеет феноменальный успех и, вне сомнения, настоящая звезда!

Мы слышим мощный гуд воодушевлённой аудитории. Через несколько мгновений гул стихает, огни ярко освещают сцену «Карнеги-холла», где застыл в напряженном ожидании над роялем Косме. Рядом со сценой видна ложа с сидящими Клэром, Дороти и Марией. Косме начинает играть фрагмент увертюры на появление Флоренс. По выразительному кивку Косме на сцене, в костюме «Ангела вдохновения», под нарастающую овацию аудитории появляется Флоренс. Следует к центру сцены. Гул затихает. Косме делает небольшую паузу, смотрит на Флоренс. Кивают друг другу. Свет фокусируется на Флоренс, которая начинает исполнять свою самую знаменитую арию, сопровождая её своими обычными движениями, живописными и экспрессивными дестами. Ария Флоренс — кульминация её чудовищного вокала. Своего рода Эверест фальши.

Ария «Царицы ночи» В. А. Моцарта, исполняемая Флоренс.

Во время музыкального проигрыша Флоренс начинает махать крыльями, прохаживаясь по сцене. Там, где голос должен звучать подобно колокольчику, он напоминает лай свирепой сторожевой собаки; каждая выпеваемая нота отражается на лице гримасами панического ужаса. Перед тем, как пропеть последнюю фразу, Флоренс ударяет себя рукой по лбу (как после аварии в такси) и выдаёт бравурный финальный выкрик. На этом ужасающее, но до истерики смешное выступление заканчивается. Флоренс триумфально вскидывает обе руки в воздух, приветствуя зрителей так, как будто это было величайшее из выступлений в ее жизни. В ответ звучат громоподобные аплодисменты. Флоренс делает несколько шагов к рампе и бесконечно кланяется, подобно приме-балерине. Косме, встав из-за инстумента, тоже начинает с энтузиазмом аплодировать, потом — кланяется зрителям. Как только аплодисменты чуть стихают, Флоренс, под влиянием момента, начинает медленно крутиться. Во время ее вращения музыкальное освещение сцены меняется, вступает мистическая, поистине божественная, мелодия; потом на неё сыпятся сотни нежных серебряных лепестков (или лепестков роз) — подобно несильному дождику. Если возможно, подобный дождь из лепестков должен также падать на весь зрительный зал — от партера — до ярусов, создавая своего рода магический эффект. В какой-то момент сценические огни собираются в сжатый золотой сноп, высвечивая Флоренс. Теперь она стоит в золотом облаке, очерчивающем её силуэт, нимб над головой и крылья. В этой позе Флоренс и застывает. Музыка и аплодисменты стихают, сменяемые звуками поистине ангельского сопрано. Этот изумительный голос как бы пролетает над застывшим силуэтом Флоренс. Плавно луч света находит сидящего или стоящего возле рояля Косме, который обращается к зрительской аудитории. Мелодия по-прежнему звучит, но уже еле слышно — откуда-то издалека.

Косме.…Никто в том сезоне в «Карнеги-холла» не имел такого оглушительного успеха как Мадам. Это был, можно сказать, «беспрецедентный» триумф. Чтобы войти в зал, все без исключения зрители должны были показать документ, удостоверяющий личность. Зал был набит так, что люди буквально висели на люстрах, в антракте не могли выйти в фойе. Собралось рекордное для зала количество зрителей и все, все без исключения, наслаждались каждым мгновением вечера. Даже рабочего сцены, вынесшего кресло на сцену, встретили громовыми аплодисментами и криками «Браво!». «Clavelitos» вызвала такой приём, что её заставили дважды повторить на бис, при этом пришлось вернуть на сцену корзины и букеты гвоздик. Крики 3000 зрителей, скандирующих «Оле-Оле!», были слышны на весь Манхеттен. И бесконечный хохот. Громкий и безудержный… Да, конечно, было и несколько десятков завсегдатаев зала, которые пытались свистеть и улюлюкать, но, кто их слышал?! А какую сумасшедшую реакцию вызвало появление мадам в пастушечьем наряде с посохом, когда она вышла петь старинные английские песни?! Ее выход сопровождала нескончаемая овация. Мы ждали целых пять минут, пока смогли продолжить. Таллула Банкхед впала в настоящую истерику, пришлось её буквально вывести из ложи. Бродвейский композитор Гарольд Арлен во время исполнения русских арий сложился пополам и, ударяясь головой об пол, беспрестанно истерически кричал: «Я больше не могу… Просто не могу… Я сейчас умру!» А аплодисменты?! Боже мой, вы никогда не слышали таких аплодисментов. Никогда! Громоподобных и восхищённых, перекрывающих смех. Это был незабываемый, полный радости вечер — для неё, её друзей, всех без исключения зрителей. Для каждого поклонника, который боготворил ее, для каждого гадкого утенка, который был вдохновлен ею, для мечтателей, смотревших на нее с благоговением, и даже для каждого циничного пианиста, выросшего до любви к ней. (пауза.) Грустно только, что ровно через один месяц и один день после триумфа Флоренс умерла… И умерла так, как жила — с решительной и уверенной улыбкой на лице. Мне случилось быть с ней в эти финальные моменты её жизни, и, как мне показалось, она ушла от нас удовлетворённой…

Музыка начинает нарастать.

Уверен, она сейчас где-то рядом, слушая необыкновенное сопрано. Не те звуки, которые доносились до нас, а те, что всегда звучали в её голове, и в сердце… ангельские, идеальные, несравненные!

Косме улыбается, музыка нарастает до максимума.

Над залом летит превосходное сопрано. Световая пушка отводит свой луч от Косме и находит Флоренс в тот самый момент, когда музыка достигает финала.

КОНЕЦ

Щемящая классическая мелодия звучит на поклонах. На финальном поклоне все персонажи пьесы могут подойти к Флоренс и вручить ей букеты цветов со сцены.

Авторы перевода:

Ирина Симаковская — Irina Simakovsky

325 East 80 Street Apt. 6 C

New York, NY 10075, USA

917. 805-3884 simakovsky@yahoo.com

Виктор Дальский (Рашкович) — Victor Rashkovich

35–43 84 Street Apt. 221, Jackson HTS, NY 11372, USA

718. 779-8084 917. 609-7005 virash04@yahoo.com

Content

Питер Куилтер
Несравненная!
Невероятная, но правдивая история о жизни Флоренс Фостер Дженкинс — самой плохой певицы в мире

Питер Куилтер, драматург

Действие первое

Действие второе

Авторы перевода: