Джеймс Хэдли Чейз

Собрание сочинений в 30 томах

Том 6

Удар новичка

ВВЕДЕНИЕ

Сквозь открытое окно Чэд видел сверкающий золотом песок пляжа и широкую полосу прибоя, мягко накатывающего на пологий берег. Справа вдали виднелись горы и светлый изгиб дороги, по которой должен был прийти Ларри. В хижине было нестерпимо душно. Вентилятор лишь слегка освежал разгоряченное лицо Чэда.

Чэд снял пиджак и закатал рукава рубашки. Его сильные мускулистые руки с зажатой между пальцами сигаретой спокойно лежали на столе. Во всем теле чувствовались сила и мощь. Долгое пребывание на солнце сделало полное лицо Чэда с ленточкой усов, выступающим волевым подбородком и голубыми глазами коричневым.

Чэд дотянулся до бутылки с виски, стоявшей возле магнитофона, и на четверть наполнил стакан. Набрав виски в рот, он не спешил проглотить его, наслаждаясь вкусом. Наконец он сделал глоток и посмотрел на часы. До прихода Ларри оставалось два с половиной часа. Если он начнет сейчас диктовать, то запишет свой рассказ часа за два, и полчаса еще останется в запасе. Чэд отхлебнул еще немного виски, отодвинул стул, встал и пригладил свои густые черные волосы. После этого он заставил себя посмотреть на диван у противоположной стены.

Луч света падал прямо на мертвую женщину, которая лежала на спине. Ее голова и плечи свешивались через спинку дивана, и их не было видно. Чэд был доволен этим. Распухшее сине-черное лицо с застывшим взглядом и до жути огромный язык, свисающий из широко открытого рта, — все это было не тем зрелищем, которое могло доставить Чэду радость. Он отвел глаза от дивана и подошел к тому месту, где оставил взятый из багажника гаечный ключ. Потом он вернулся к столу и положил ключ так, чтобы до него можно было легко дотянуться. Усевшись снова, Чэд закурил. Некоторое время он в задумчивости смотрел на магнитофон, но мысль его снова и снова возвращалась к лежащей на диване женщине. Вспоминался ужас, который вспыхнул в ее глазах в тот момент, когда руки Чэда сдавили беззащитное горло.

— Ну хорошо, начнем, — сердито произнес он. — Выбрось ее из головы, она мертва. Ты должен теперь подумать о себе. Твоему положению не позавидуешь, поэтому возьми себя в руки и приступай к делу.

Чэд выпрямился и включил магнитофон. Кассеты пришли в движение. Подавшись к микрофону, он заговорил. Чэд говорил медленно, и также медленно перематывалась лента с одной кассеты на другую.

— Лично прокурору Джону Харрингтону. Господин прокурор! Это признание в убийстве, совершенном мною, Чэдом Винтерсом, Клифсайд, Литтл Иден, Калифорния, 30 сентября, 2 часа 45 минут пополудни…

Чэд остановился, взглянул на золотой песок и синюю воду у дальних скал, после чего подвинул стул ближе к столу и продолжил.

— Было бы довольно просто рассказать об убийстве и о том, как я его совершил и почему лейтенант Легит не арестовал меня сразу же, как только узнал, что это убийство… Но за всем этим скрывается нечто большее. Я хочу, чтобы вы имели ясное представление о том, с чего это все началось, почему началось и почему закончилось убийством. Немного терпения, мистер прокурор… Побудьте со мной до тех пор, пока не услышите о фактах, которые вас заинтересуют. Что касается меня, я обещаю — вам не придется скучать. Итак, слушайте!..

Глава 1

В мае прошлого года я сидел на своем рабочем месте в главной конторе Пасифик Бэнкинг Корпорейшен. Я был простым банковским клерком и считал, что эта работа не соответствует моим способностям. Сидеть целый день на одном месте и смотреть на чужие деньги… Это было настоящим мучением.

В майское утро, о котором я рассказываю, на столе передо мной лежало пять писем, пришедших с утренней почтой. Четыре были от моих кредиторов, которым я задолжал, и теперь они собирались нажаловаться моему начальству, а пятое — от девицы, сообщавшей, что она беременна. Она хотела знать, что я думаю по этому поводу.

Я не волновался по поводу девицы, с ней мне всегда удавалось ладить, а вот кредиторы — другое дело. Я так часто объяснялся с ними, что был уверен: никакие новые заверения больше не помогут. Мне необходимо было достать денег, иначе меня выбросили бы из банка. Не оставалось ничего другого, как идти к ростовщикам. Однажды я уже попадал в их лапы, но выхода не было. Я уже собирался взять телефонную книгу, чтобы найти телефон Лоунстейна, но в эту минуту на моем рабочем столе зазвонил телефон.

— Винтерс, — представился я, снимая трубку.

Я занимал в банке маленькую должность, но старался держаться солидно.

— Мистер Винтерс, зайдите, пожалуйста, к мистеру Стенвуду.

Это приглашение не сулило ничего хорошего. Стенвуд никогда не вызывал служащих, чтобы сказать им что-нибудь приятное. Но мне ничего не оставалось, как подчиниться. Сердце мое заколотилось, лицо покрылось потом. Неужели один из моих кредиторов явился к Стенвуду? Или эта проститутка Гюда? А вдруг я что-то напутал в своих бумагах? Пока я шел вдоль ряда столов, сослуживцы глазели на меня. Большинство из них были многодетными матерями, за исключением, конечно, Тома Лидбида.

Я знал, что сослуживцы не любят меня. Им не нравился фасон моего костюма, мои отношения с молоденькими машинистками, им казалось, что я работаю меньше всех, а получаю наравне. Недовольство выпирало из этих людей, как иглы у дикобраза. Я не помнил, чтобы кто-то из них улыбнулся мне, но это меня мало волновало. У меня были друзья, которых я сам выбирал и которые не были ограниченными и скупыми, вроде этих старых дур.

Я постучал, нажал на дверную ручку и вошел. Старик Стенвуд был давним приятелем моего отца. Это он настоял, чтобы я выбрал карьеру банковского клерка. Со мной он даже не посоветовался. Отец ухватился за его предложение, и мне пришлось отправляться в банк. Я не был у Стенвуда с тех пор, как вернулся в банк после пятилетнего пребывания в Англии. Тогда, сразу после моего приезда, он был довольно общителен и разговорчив. Он принял меня как героя и выразил надежду, что я многого добьюсь. Теперь же, похоже, он не собирался заключать меня в объятия.

— Входи, Чэд, — Стенвуд отодвинул в сторону какие-то бумаги. — Входи и садись.

Я робко присел на край стула. Стенвуд пододвинул к себе золотой портсигар, закурил, и в наступившей тишине раздался его скрипучий голос:

— Сколько тебе лет, Чэд?

— Тридцать два, сэр.

— Ты работаешь у нас уже четыре года. Сразу после войны.

— Да, сэр.

— Лидбид работает у нас пять лет, а уже занимает должность заместителя заведующего отделом. Ты же все еще простой служащий.

— По-моему, ему просто везет, сэр.

Стенвуд покачал головой.

— Нет, причина в том, что он старается сделать свою работу как можно лучше, в то время как ты не отличаешься старанием.

— Что вы, сэр, это не так, — начал я, но тут же осекся, поймав его взгляд.

Стенвуд мог быть очень жестким и сейчас казался именно таким.

— Не надо оправдываться, Чэд. Я просматриваю твои ежемесячные доклады и постоянно наблюдаю за твоей работой, особенно последние недели. Ты плохо работаешь и совсем не интересуешься делами отдела.

У меня пересохло во рту. Работа не доставляла мне удовольствия, но я все же тешил себя мыслью, что смогу найти что-нибудь получше.

— Если бы кто-нибудь из моих подчиненных, — продолжал старик, — вел себя подобным образом, я давно избавился бы от него. Что случилось? Ты больше не хочешь работать у нас, Чэд?

Я не ожидал столь участливого тона, но все же довольно быстро ответил:

— Что вы, сэр. Пожалуй, я действительно немного обленился в последнее время. Но если вы простите меня на этот раз, обещаю исправиться.

Стенвуд поднялся и стал расхаживать по кабинету.

— Мы с твоим отцом были добрыми друзьями, и только поэтому я даю тебе еще одну возможность. Чтобы хоть как-то подбодрить тебя, с этого дня я повышаю тебе зарплату на сто пятьдесят долларов. Но не ошибайся больше…

Я похолодел. Он собирался мне предложить ту работу, которая была острым ножом и кошмаром Лидбида, работу, которая сделала его лысым в течение шести месяцев…

Стенвуд вдруг улыбнулся.

— Вижу, ты понял, Чэд. С этого дня ты личный поверенный в делах Шелли.

Вы наверняка слышали о Джо Шелли. И как он сделал свои миллионы, выпуская тракторы, и как удвоил состояние, переводя свои заводы на производство танков. Но вы, возможно, знаете и то, что, когда он умер в 1946 году, все его семьдесят миллионов перешли к Вестал, единственной дочери покойного. Управление капиталом было передано Пасифик с оговоркой в завещании, что, если Вестал будет недовольна ведением дел, она может передать деньги другому банку. Конечно же, любой банк с радостью примет такого клиента. Надо сказать, что Вестал Шелли была сукой высшей категории. Годы она прожила под железной пятой старого Джо Шелли. Думаю, не стоит напоминать, что это был за человек. До самой своей смерти он тиранил дочь: не давал ей денег, всячески унижал, не позволял встречаться с молодыми людьми. У девушки не было даже подруг. Двадцать лет она жила словно монахиня. Если бы у нее была добрая душа, ее стоило бы пожалеть, но ничего подобного об этой душе сказать было нельзя. Вестал была настоящей дочерью своего отца: злая, завистливая и скупая. Когда старик откинул копыта и бросил в ее лапы семьдесят миллионов, она вырвалась из своего заключения, как разъяренный бык, жаждущий крови. В течение шести лет не менее пятнадцати лучших служащих Пасифик брались за ведение ее дел, и если они сами не бросали работу, Вестал выгоняла их как не справившихся с обязанностями. Лидбид пробыл на этой должности дольше других: он был рабом Вестал восемь месяцев. Все в банке знали о делах Шелли, и по этому поводу ходило много шуток, но тот, кому приходилось сталкиваться с проклятыми миллионами лично, шутить совсем не хотел, да и не мог.

Я вернулся на свое место, мимоходом сообщив Лидбиду о новом назначении. Он поднялся и, вы не поверите, весь задрожал.

— Ты это серьезно?

— Вполне. Передавай дела.

— Тогда лучше пойдем в комнату Шелли, и я все объясню тебе на месте.

Комната Шелли была забита полками от пола до потолка. На полках грудами лежали папки для бумаг.

Каждый документ, каждая квитанция, расписка, словом, все, что касалось состояния Шелли, находилось в этой комнате. Пятнадцать глупцов мучились в этом аду, обслуживая нехитрую систему в разное время, для того чтобы по первому требованию Шелли дать ей полный отчет о ее деньгах. Лидбид начал с полки «А», и по его виду я понял, что он собирается объяснить мне все, заканчивая полкой «Я».

— Минутку, — остановил его я, усаживаясь за стол. — Не хочется забивать голову всем этим ненужным хламом. Давай бросим это!

Лидбид уставился на меня с таким видом, будто я признался, что собираюсь убить собственную мать.

— Ты должен знать все это. — Его голос задрожал. — Эти дела — основа всего, что касается имущества Шелли. Ты просто не понимаешь, что говоришь.

Я был слегка удивлен: Лидбид разговаривал, стоя ко мне спиной.

— Ты должен знать, с чего начинать, — голос его по-прежнему дрожал. — Неужели ты не понимаешь, насколько это ответственное дело? Мисс Шелли требует большой оперативности. Ее состояние — одно из крупнейших в стране. Наша компания не должна его упустить.

Я закурил.

— Между нами: меня совершенно не волнует, если компания его потеряет. Если ты и Стенвуд думаете, что я из-за этой гадины не буду спать ночами, то глубоко ошибаетесь.

Лидбид молчал. Он стоял очень прямо, спиной ко мне, голова его была опущена, а пальцы правой руки барабанили по полке. Я заметил, что ему не по себе.

— Что случилось, Том? Ты плохо себя чувствуешь?

И тут он сделал такое, о чем я не забуду всю жизнь.

Он закрыл лицо руками и истерически зарыдал, словно женщина.

— Что с тобой, Том? Сядь и успокойся.

Я подхватил его под мышки, потому что мне показалось, что он готов упасть, и заставил сесть на стул.

Он сидел, не отрывая рук от лица, и всхлипывал. В этом было что-то необычайно трогательное, и мне стало жаль этого человека. Нет, это не простая истерика, похоже, этот парень дошел до предела. Так, по крайней мере, мне показалось.

— Надо проще смотреть на жизнь, — сказал я и погладил Лидбида по плечу. — Успокойся, это сейчас самое главное.

Лидбид вынул носовой платок и вытер лицо. Мне было больно смотреть, как он старается взять себя в руки.

— Прошу прощения, Чэд… Не знаю, что со мной. Прости, нервы не выдержали. — Он снова вытер лицо. — Мне так стыдно за эту сцену, я не хотел…

— Забудь об этом, — сказал я, усаживаясь за стол. — Ты слишком много работал, в этом все дело.

— Ты не знаешь, что она такое! — вырвалось у него. — Я так старался ей угодить. Я был ее рабом, потому что не хотел терять место. Стенвуд обещал повысить мне жалованье к концу года. Мой старший идет в школу, будут дополнительные траты, так что повышение мне было бы очень кстати. Но мисс Шелли узнала о моих планах, она узнала обо всем и стала под меня подкапываться. Ты даже не представляешь, как я жил последний месяц. Ну а теперь все кончено. И Стенвуд не сказал мне ни слова.

— Но почему она не хотела, чтобы тебе добавили денег? — удивился я.

— Погоди, — вздохнул Лидбид. — Сейчас ты веришь в свои силы. Погоди! Она не переносит тех, кто счастлив и преуспевает. Ты думаешь, что сможешь поладить с ней, но это заблуждение. Она не даст тебе покоя. Даже ночью она может вызвать тебя, чтобы спросить о каком-нибудь пустяке. Трижды она поднимала меня с постели между двумя и тремя часами только на этой неделе, дважды посылала за мной в течение дня. Я бросал все дела, мчался к ней, ждал целый день, а потом секретарша сообщала, что мисс Шелли не может меня принять. Я столько раз засиживался до поздней ночи, чтобы успеть что-то сделать для нее. У меня не было ни минуты покоя. Через месяц-другой ты тоже взвоешь.

— Да? Думаю, ты ошибаешься. И вот что я тебе скажу: я умею обращаться с женщинами, эта сука еще будет лизать мне руки. Вот увидишь!

Глава 2

На своем календаре я увидел запись, что Вестал Шелли хочет видеть меня сегодня в одиннадцать часов. За истекшую неделю я мало что сделал и не был готов к деловому разговору. Конечно, я кое-как разобрался с полками, но еще не вник в детали. Лидбид ознакомил меня только с наиболее важными делами.

Несколько недель назад Вестал предъявила требования, с которыми Лидбид не мог согласиться, поэтому она и настояла, чтобы Стенвуд освободил его от обязанностей. Вестал пожелала, чтобы норковая шуба, которую она недавно купила за двадцать тысяч долларов, была принята налоговыми властями в качестве возмещения задолженности. Лидбид совершенно справедливо заметил, что это — чистейшее безумие. Налоговые власти могли бы посчитать Лидбида сумасшедшим, приди он к ним с таким предложением. К тому же мисс Шелли требовала повышения квартирной платы в ее доходных домах, которые протянулись на две мили в Восточном квартале города. Лидбид напомнил ей, что в этом году плату уже поднимали, и сейчас не стоит этого делать. Его полностью поддержала фирма «Харрисон и Форд», которая занималась сбором платы за квартиру. Фирма считала, что плата и так велика, а многие дома находятся в аварийном состоянии. Сборщики не могли выжимать деньги из жильцов за комнаты почти без всяких удобств. Еще одно требование мисс Шелли заключалось в том, чтобы банк продал многоквартирный дом, расположенный на Западной улице. Этот дом ее отец купил еще в 1914 году. Конечно, дом приносил мало дохода, однако сейчас в нем проживало пять семей, переселившихся туда как раз в то время, когда старик Шелли сделал свою покупку. Банк полагал, что с этими семьями следует считаться. Но Вестал получила заманчивое предложение от Бургаза, который собирался превратить этот дом в шикарное публичное заведение.

Я понимал, что, кроме всего прочего, Шелли могла коснуться и этих трех вопросов, и если я хочу работать в банке, мне придется выкручиваться.

Утром 15 мая я взял банковскую машину и отправился домой, чтобы переодеться. Когда Лидбид посещал Клифсайд, где располагалась резиденция Шелли, он облачался в традиционный черный костюм. Я же решил сменить декорации и надел желтую спортивную куртку, белую рубашку с галстуком в белую и желтую клетку, брюки клеш и мокасины из мягкой кожи. Теперь я был больше похож на удачливого актера, чем на неудачника-клерка, но именно так мне и хотелось выглядеть.

Дорога к резиденции Шелли проходила вдоль скалы. Она петляла на протяжении трех миль, поднимаясь все выше и выше, пока неожиданно не упиралась в железные ворота пятнадцати футов высотой. Я затормозил и окинул взглядом жилище Шелли.

Конечно, я ожидал увидеть нечто грандиозное, но все же не такой дворец, что возвышался на горной террасе, сверкая белыми колоннами. Ко входу вели белые мраморные ступени.

Пока я искал звонок, одна из дверей открылась и передо мной возник лакей Вестал, которого, как я потом узнал, звали Харри.

— Мистер Винтерс, — представился я. — Мне нужно увидеть мисс Шелли.

Лакей открыл дверь пошире, и я вошел в огромный зал.

— Присядьте, сэр, — предложил он и ушел, высоко подняв голову.

Я принялся расхаживать по этому циклопическому помещению, рассматривая оружие, сверкающее на стене из дуба. Боевые топорики, копья, палаши… На этой же стене висело несколько портретов всадников, возможно, работы Франца Желса.

Атмосфера дома постепенно начинала тяготить меня. Я подумал, что, может быть, напрасно надел спортивный костюм. Предстоящая встреча начала меня беспокоить. Я представил себе Тома Лидбида в строгом черном костюме, сжимающего портфель в потных руках и ожидающего сражения, в котором он заранее обречен на поражение.

Наконец вернулся Харри.

— Прошу вас, следуйте за мной, сэр.

Я пошел за ним по широкому коридору, где мог бы проехать даже грузовик. Наконец Харри остановился перед массивными дубовыми дверями, вежливо постучал и вошел первым.

— Мистер Винтерс из Пасифик Бэнкинг Корпорейшен!

Он произнес это так, словно объявлял номер в эстрадной программе.

Я вошел, поправляя галстук. Небольшая светлая комната, в которой я оказался, была полна цветов. Через распахнутые окна открывался прекрасный вид на сад и далекий океан. Около одного из окон стоял большой стол, за которым сидела девушка с черными, гладко зачесанными волосами. Ее голубые глаза смотрели поверх очков и сквозь меня так, словно я был стеклянным.

Зная сейчас о ней все, я могу лишь удивляться, как во время первой встречи заметил лишь черные волосы и очки. Я не обратил внимания на то, что впоследствии сыграло со мной злую шутку. Меня никогда не интересовали девушки в очках, и я не потрудился внимательней посмотреть на Вестал, тем более что весь ее вид говорил: самое ей место в пансионе для благородных девиц. А мне такие не нравятся.

— Мистер Винтерс? — спросила она и выразительно посмотрела на мой костюм.

— Да.

— Мисс Доллан, секретарь мисс Шелли. Мисс Шелли примет вас через некоторое время.

Я вспомнил, что Лидбид просиживал здесь часами, а потом уходил ни с чем. Неужели и меня ожидает то же? Не может быть!

— Когда мисс Шелли освободится, найдете меня в саду, — ответил я и вышел на террасу.

Мисс Доллан сказала что-то мне в спину, но я не расслышал, уселся на перила террасы и закурил. Я твердо решил увидеть эту женщину сегодня же. У нее есть пятнадцать минут, потом я начну действовать.

Я наблюдал за китайцами-садовниками, которые подравнивали кустики, посыпали дорожки песком и возились с цветами. За пятнадцать минут, отведенные мной на ожидание, я успел выкурить три сигареты, после чего вернулся к мисс Доллан.

— Мисс Шелли еще не готова принять меня? — я положил руки на стол и склонился над девушкой.

— Думаю, нет. Она освободится через некоторое время, мистер Винтерс.

— Вы не могли бы, мисс, дать мне почтовый конверт и бумаги?

Моя просьба вызвала удивление. После минутного колебания мне все-таки вручили желаемое.

— Спасибо. Вы позволите?

Я придвинул к себе пишущую машинку и сел. Девушка хотела что-то сказать, но передумала. Она продолжала деловито писать в толстой книге, но я заметил промелькнувший в ее глазах интерес. Секретарша мисс Шелли была заинтригована.

Вот что я напечатал:

«Дорогая мисс Шелли!

Я жду вас уже пятнадцать минут, и мисс Доллан сообщила мне, что вы намерены еще на некоторое время отложить нашу встречу. Я человек долга и считаю необходимым напомнить вам, что каждая минута пребывания здесь оборачивается напрасной тратой вашего и моего времени. Есть поговорка «Время — деньги». К тому же имеется небольшое дело, касающееся вашей норковой шубки и требующее нашего совместного решения».

Я подписал записку, вложил ее в конверт и нажал кнопку на столе мисс Доллан. Через несколько секунд передо мной вырос посыльный.

— Немедленно отнеси это мисс Шелли, — приказал я.

— Хорошо, сэр.

Повисла гнетущая тишина. Я закурил, подошел к окну и стал смотреть в сад. Внешне я держался спокойно, а вот внутри у меня все тряслось от напряжения. Медленно тянулось время. Я посмотрел на часы. Неужели моя уловка не удалась?

Наконец я услышал звук раскрываемой двери, и за моей спиной раздалось деликатное покашливание. Я обернулся и увидел посыльного.

— Мисс Шелли просит вас в кабинет, сэр. Идите, пожалуйста, за мной.

В дверях я обернулся, чтобы посмотреть на мисс Доллан. Она сидела прямая и неподвижная, в ее глазах застыло удивление. Я небрежно кивнул ей и поспешил за посыльным, стараясь представить себе, как выглядит мисс Шелли.

Вестал Шелли лежала на тахте. Она была такой миниатюрной, что я не сразу заметил ее. Копна рыжих волос охватывала ее голову огненным нимбом. Она была болезненно худа. Ее небольшой костлявый нос был похож на клюв ястреба. Яркая помада на губах подчеркивала, что рот ее очень велик. Огромные, глубоко посаженные глаза, горели мрачным огнем.

Мы посмотрели друг на друга.

— Вы Чэд Винтерс? — у нее был низкий голос, резко контрастирующий с ростом и комплекцией.

— Да, мисс Шелли, я принял дела от Лидбида. Не сомневаюсь, что мистер Стенвуд…

Я замолчал, так как заметил, что она намеревается перебить меня.

— Это вы написали? — в ее руке была моя записка.

— Да.

В глазах мисс Шелли промелькнуло удивление и, пожалуй, интерес.

— Продолжайте.

— До настоящего времени, мисс Шелли, вас не удовлетворяло ведение ваших дел нашим банком. Насколько мне известно, банк давал вам советы, которые вы не хотели принять. Словом, банк и вы находились как бы на разных берегах реки. Я осмеливаюсь перейти реку и встать на ваш берег.

Она продолжала рассматривать меня и после некоторой паузы произнесла:

— Вы меня заинтересовали, мистер Винтерс. И что же вы хотите сообщить относительно моей норковой шубки?

— Вы хотели, чтобы ее стоимость была включена в возмещение налогов. С точки зрения банка и налоговых властей, это предложение безумно.

Ее лицо ничего не выражало.

— Не обращайте внимания на банк.

— Да, но его нельзя не принимать во внимание. Банковские счета принимаются налоговыми властями безоговорочно. Конечно, банк должен выдавать расписки, подтверждающие эти счета, но, насколько мне известно, они представляются довольно редко.

— Продолжайте, мистер Винтерс.

— Единственное, что можно сделать для исполнения вашего желания… — я сделал паузу, а потом закончил: — это совершить мошенничество.

Наступила тишина. Сейчас очень многое зависело от мисс Шелли. Лицо ее оставалось бесстрастным, а огромные глаза словно старались прожечь насквозь. На какое-то мгновение моя решимость испарилась, и я подумал, что лезу в петлю, причем совершенно добровольно. Неужели она сейчас вызовет Стенвуда?

— Но ведь это может быть раскрыто?

Я с облегчением вздохнул. Она сказала то, чего я ожидал. Остальное — ерунда! Если бы она возмутилась, я бы пропал, но в ее голосе не было колебания. Единственное, что ее интересовало: раскроют мошенничество или нет.

— Если учесть, как я собираюсь обставить это дело, риск можно свести к минимуму.

— Что вы собираетесь делать?

— В 1936 году ваш отец отремонтировал несколько ферм. Этот ремонт был законным расходом, и налоговые власти не потребовали расписок, а поверили на слово, что ремонт действительно был сделан. У меня есть расписки, на которых я могу изменить даты. Это расписки о ремонте трех ферм на сумму в тридцать тысяч долларов. Эти расписки налоговые власти никогда не видели. Думаю, что сумма покроет стоимость вашей шубки, мисс Шелли?

— Предположим, чиновники захотят проверить качество ремонта…

— Очень маленькая вероятность, но если они действительно этого захотят, мы пропали. Правда, у них много дел, и они считаются с Пасифик и верят нам на слово. За это я могу поручиться.

Мисс Шелли улыбнулась и кивнула, обнажив мелкие белые зубы.

— Думаю, за это стоит выпить шампанского. Вы производите впечатление умного молодого человека.

Она дотянулась до звонка у изголовья.

— Надеюсь, мы проработаем с вами достаточно долго.

Это было великолепно. Передо мной открылись двери мира, в который я так стремился попасть. Теперь нужно двигаться вперед!

Харри принес бутылку шампанского в серебряном ведерке со льдом. Он поставил бутылку на стол и открыл ее легким движением пальцев. Только ежедневные тренировки могли выработать такую ловкость. Он разлил шампанское в бокалы, один подал Вестал, другой — мне и удалился.

— За долгое и плодотворное сотрудничество! — Вестал подняла свой бокал.

Мы выпили. Это было самое отвратительное шампанское, которое мне приходилось когда-либо пить. Я едва сдержал гримасу, но подняв глаза, заметил, что Вестал наблюдает за мной.

— Кажется, Харри выжил из ума, — заметала она, поставив бокал. — Эту дрянь я даю прислуге по праздникам.

Я почувствовал глухую ярость.

— Может быть, он считает, что для меня этот напиток достаточно хорош? — в моем голосе звучало едва сдерживаемое раздражение.

— Может быть, мистер Винтерс, — улыбнулась она. — С этими старыми слугами иногда приходится нелегко. Не обращайте внимания. Он оценит вас, как только узнает поближе. Теперь, когда мы покончили с норковой шубкой, что вы скажете о повышении квартплаты?

Я прекрасно понимал, что эта змея снисходительна лишь потому, что я согласился делать то, от чего отказывался Лидбид. И конечно же, она будет снисходительна лишь до тех пор, пока я буду ей нужен. Она хочет повысить плату за квартиры, стремится продать дом на Западной улице.

— Повышение квартплаты? — удивленно спросил я. — Но это же легко устроить.

— Каким образом?

— Сменить фирму, занимающуюся сбором денег. Я могу порекомендовать вам одну замечательную фирму, мисс.

— Что я должна сделать?

— Написать «Харрисон и Форд», что с первого числа следующего месяца отказываетесь от их услуг.

— Но они собирали квартирную плату для нашей семьи в течение многих лет.

— Когда слуга не нужен, от него следует отказаться.

Вестал посмотрела на меня, и я заметил в ее глазах злобный огонек.

— Это правило распространяется и на вас?

— Осторожно! — парировал я. — Вы напрасно считаете меня своим слугой. Ваш лакей думает, что может подать мне любое вино, но эта шутка ему даром не пройдет. Я могу быть вам полезен, мисс Шелли, но не думайте, что я ваш слуга.

— Не сердитесь, — сказала она, — и не обращайте внимания на Харри, ведь он годится вам в отцы. Я уверена, что мы с вами поладим.

Я промолчал. Нужно было дать ей понять, что со мной следует считаться. А если ей это не по нраву, пусть вернет Лидбид а.

После небольшой паузы я сказал:

— Я составлю письмо «Харрисон и Форд», а вы должны будете его подписать.

Мисс Шелли откинулась назад, сморщив свой крючковатый нос. Не знаю, пыталась ли она выглядеть очаровательной, но мне она казалась маленькой сморщенной куклой.

— Да! — воскликнула она. — Чудесное выдалось утро! Не помню, чтобы я таким образом улаживала дела с банковскими служащими.

— Вы хотите продать дом на Западной улице Бургазу?

Мисс Шелли посмотрела на меня тяжелым взглядом.

— Я вижу, вы стремитесь сегодня же покончить со всеми делами. У вас и по дому есть предложение?

— Никаких трудностей. Все зависит от вас. Бургаз хочет сделать из него публичный дом. А хотите ли вы, чтобы одно из приобретений вашего отца стало борделем?

Я заметил, что этот прямой вопрос ей не понравился.

— Все дело в жильцах. Мистер Лидбид говорил, что нехорошо их выселять. Он был очень обеспокоен их судьбой.

— С этой стороны затруднений не будет. Я все улажу.

Она подняла брови.

— Каким же образом на этот раз?

— Не беспокойтесь, я все устрою.

— Хорошо, тогда я все-таки хотела бы продать дом.

— Я увижу Бур газа сегодня же.

— Отлично. Я и не предполагала, мистер Винтерс, что вы такой ловкач.

— Предстоит много перемен. Очевидно, они могут повредить мне. Банк часто забывает, что клиент всегда прав.

Вестал посмотрела на часы.

— Неужели уже так много времени? У меня через час свидание, а я даже не одета.

Она получила от меня все, что хотела, а теперь ей было нужно поскорей избавиться от надоевшего собеседника.

Я встал.

— Мне было очень приятно познакомиться с вами, мистер Винтерс, — сказала она, протягивая мне холодную руку-клешню. — Если не ошибаюсь, вы довольно умны. Я рада перемене и скажу об этом Стенвуду.

Я усмехнулся.

— Теперь, мисс Шелли, я попрошу вас о двух небольших одолжениях.

— Что? — в голосе ее послышался металл. — Что я могу для вас сделать, мистер Винтерс?

— Все ваши поручения я должен выполнить очень быстро, а у меня нет машины. Вы не могли бы одолжить мне на несколько дней свою?

— Но банк обязан обеспечивать вас транспортом.

— Банк не должен знать о наших последних планах, пока они не реализованы. Но если у вас нет лишней машины…

— Лишней машины? У меня их шесть.

— Тогда, может быть, вы мне одолжите одну?

Вестал прикусила губу. Ей была ненавистна сама мысль, отдать кому бы то ни было одну из своих машин. Она вообще не хотела ни с чем расставаться.

— Хорошо. На несколько дней вы машину получите. Идите в гараж. Джо вас обслужит.

— Будьте добры, позвоните Джо. Я не хочу получать отбросы, как это было с вином.

Вестал нахмурилась, потом расхохоталась.

— У вас крепкие нервы, и вы мне нравитесь: знаете, что вам нужно, и очень решительны.

— Думаю, что да. Но это не важно. Надеюсь, у меня будет еще много подобной работы, и я смогу быть вам полезным в будущем. Сейчас же все, кому не лень, могут заглянуть в мои бумаги. В ваших же интересах, чтобы у меня был отдельный кабинет. Это моя вторая просьба.

Вестал внимательно посмотрела на меня, потом вдруг не выдержала и хихикнула.

— Интересно, знает этот дурень Стенвуд, что за работника он держит? Ручаюсь, что нет. Вы далеко пойдете, мистер Винтерс. Скажете Стенвуду, что я настаиваю на выделении вам отдельного кабинета.

Итак, я получил машину и кабинет. Теперь вы поняли, что за двери передо мной открылись? И это было только начало.

Глава 3

Мистер Бургаз сидел за письменным столом, в его зубах тлела сигара, широкополая шляпа покоилась на затылке. Он был невысок, худ, с крючковатым носом, но при этом почему-то напоминал жабу.

Рыжая, полногрудая секретарша оторвалась от пишущей машинки и заполнила пространство между мной и своим хозяином.

— Что вам угодно? — спросила она таким голосом, словно с лестницы сбросили дюжину пустых консервных банок.

— Мне нужен он, — я ткнул пальцем в сторону Бургаза. — Смени пластинку, дорогая. Может быть, ты и прелестна, но не здесь и не сейчас.

Я обошел секретаршу и представился.

— Преемник мистера Лидбида, поверенный мисс Шелли.

Бургаз удивленно посмотрел на мой спортивный костюм, а потом на ботинки.

— Простите, мистер Винтерс, но вы совсем не похожи на служащего банка.

— Не имеет значения. Вы не раздумали покупать дом на Западной улице?

— Но этот парень, Лидбид, сказал, что он не продается.

— Но вы не отказались бы его купить?

— Нет, конечно.

— Могу это устроить. Предложите-ка своей рыжей немного прогуляться.

Он, недоумевая посмотрел на меня, потом бросил сердитый взгляд на секретаршу, которая стучала что-то на машинке одним пальцем, высунув от напряжения кончик языка.

— Выйдите, пожалуйста…

Девица встала и, покачивая бедрами, вышла из кабинета. Когда дверь за ней закрылась, Бургаз спросил:

— И как же вы это устроите?

— Вы купите дом при условии, что возьмете его вместе с жильцами.

— Зачем они мне нужны?

— Они живут там по тридцать пять лет, а некоторые даже больше. Это все старики. Но думаю, вы не слишком сентиментальны и сможете избавиться от них, как только дом станет вашим.

Он подумал немного и усмехнулся.

— Отлично, согласен. Я подпишу бумагу, как только мисс Шелли будет готова к сделке.

— Хорошо, — я закурил и посмотрел на Бургаза изучающим взглядом. — Но тут есть одна деталь…

Он напрягся, а я словно ни в чем не бывало продолжал:

— Вы получите дом, как только я обнаружу в кармане пятьсот долларов.

Бургаз уставился на меня.

— А вы ловкач!

— Подумайте сами, банк против вас. Мисс Шелли относится к вам настороженно. Без моей помощи вы дом не получите. И все хлопоты стоят только пятьсот долларов. Но если дом вам не нужен, так прямо и скажите.

— Хорошо, — он передернул узкими плечами. — Я сам склонен к вымогательству.

Бургаз вынул толстый бумажник, я понял, что продешевил, но было уже поздно.

— Когда мое заведение начнет работать, приходите попробовать девочек, мистер Винтерс. В вашем костюме вы похожи на завсегдатая таких мест.

— В данном случае внешность не обманчива, — я взял деньги. — Завтра приду за вашей подписью, и вы получите дом.

Когда я вышел в коридор, рыжая многозначительно посмотрела на меня и прошла в кабинет, вызывающе вертя задом, но я даже не замедлил шага. В кармане у меня шелестели доллары, а что может быть приятней этой музыки?

Вот это был денек!

* * *

В Литтл-Иден было пять или шесть бюро, которые занимались сбором квартплаты. «Харрисон и Форд» была самой крупной и уважаемой фирмой, «Стейндек и Хоуз» не могла похвастаться тем же и, по моему расчету, должна была ухватиться за предложение управлять домами Вестал. Там работали люди, способные выколачивать любую квартплату.

Проезжая по бульвару Фроллар, я размышлял, удастся ли обмануть Хоуза. Раньше мне не приходилось с ним встречаться, но я слышал о нем как о человеке, занимающемся темными делишками. Многое зависело от того, какое направление примет наш разговор и удастся ли мне заинтересовать Хоуза своим предложением. Встретиться с ним было совсем не трудно. Я представился секретарше как служащий банка Пасифик, и она сразу же провела меня в кабинет шефа.

Хоуз оказался крупным человеком с круглым лицом, свисающими усами и бегающими голубыми глазками. На вид ему было около пятидесяти. Пока я пересекал кабинет, он внимательно меня разглядывал, затем встал и протянул руку.

— Рад вас видеть, мистер Винтерс. Садитесь.

— Вы занятой человек, — начал я. — Мне тоже не похвастаться избытком свободного времени. Поэтому приступим сразу к делу. Думаю, вы знаете, что наш банк ведет дела мисс Шелли?

Хоуз кивнул.

— Я личный поверенный мисс Шелли, приступил к своим обязанностям недавно и теперь вношу кое-какие изменения. Не хотели бы вы заняться сбором квартплаты с домов мисс Шелли?

Он почесал нос толстыми пальцами, и я подумал, что физиономия у Хоуза такая же невыразительная, как зад у троллейбуса.

— А что, разве «Харрисон и Форд» отказываются?

— Ни в коем случае. Мисс Шелли хочет отказаться от них, — я вынул из кармана документы по сбору квартирной платы за прошлый месяц и перебросил их Хоузу. — Мисс Шелли хочет увеличить эти цифры на пятнадцать процентов.

Он долго и внимательно изучал квитанции, потом поднял на меня беспокойные глаза.

— Это нетрудно. Мои люди привыкли выжимать любую плату.

— Так вы беретесь за работу?

— Конечно.

— Мне хотелось бы слышать больший энтузиазм в вашем голосе. Надеюсь, вы понимаете, что эти дома — только капля в море, — сказал я. — Недвижимое имущество мисс Шелли разбросано по всей стране. Я должен убедиться, что вы в состоянии справиться с этим делом.

— Будьте уверены, мистер Винтерс, наша фирма справится с любым заданием, — заверил он меня все так же равнодушно.

Я догадался, что Хоуз специально поддерживает такой тон.

— Повторяю, я должен убедиться в ваших возможностях и только после этого повлиять на решение мисс Шелли. Но я не говорил, что обязательно буду это делать.

Хоуз снова провел пальцем по своему толстому носу.

— Если вы хотите убедиться, что мы способны управлять делами мисс Шелли, вам следует лишь понаблюдать какое-то время за нашей работой, — мягко сказал он.

Такой оборот мне не понравился, и я решил играть в открытую.

— Давайте-ка остановим наших горячих рысаков, — нахмурился я. — За мое предложение ухватится любая фирма, но я пришел именно к вам. Так какая же польза во всем этом для меня?

Круглое лицо Хоуза было непроницаемым. Он смотрел на меня совершенно равнодушно.

— Какая выгода в этом для вас? Я что-то не понимаю. Вы представились как служащий банка, если мне не изменяет память.

— Она вам не изменяет. Но вы еще не знаете, что банк не хочет расставаться с «Харрисон и Форд». Посмотрим фактам в лицо, мистер Хоуз. Ваша фирма не слишком высоко котируется в деловых кругах. Банк не доверит вам вести такое крупное дело, и вы это прекрасно знаете. Я же могу повернуть все иначе, потому что имею на мисс Шелли некоторое влияние. Но, посудите сами, зачем мне это нужно?

Хоуз продолжал тупо меня разглядывать.

— Теперь я вас понял, мистер Винтерс.

— Тысяча долларов, мистер Хоуз. За это я даю вам письмо, поручающее вести дела мисс Шелли.

Он посмотрел на свои толстые руки, потом снова поднял взгляд на меня.

— Я бы предпочел, чтобы письмо было подписано самой мисс Шелли. Привезите мне такой документ — и деньги ваши.

Я не сомневался, что мне будет нетрудно убедить Вестал подписать такое письмо.

— Хорошо, увидимся завтра днем.

— Рад был познакомиться.

— Готовьте деньги, мистер Хоуз.

— Непременно. До свидания, мистер Винтерс.

На улице я платком вытер вспотевшее лицо. Одурачить Бургаза было довольно легко, удастся ли мне вытянуть денежки из Хоуза? Ему, конечно, выгодно согласиться на сделку, но что если он сообщит в банк? Тогда — все. Но нет, он не должен был пойти на это, ведь тогда он не сможет получить дела мисс Шелли.

Я закурил и, продолжая размышлять, направился к «кадиллаку». Конечно, я рисковал, но если дело выгорит, в моем кармане будет уже полторы тысячи долларов. За такие денежки стоит рисковать.

Вернувшись в банк, я нашел на своем столе записку, извещавшую, что я должен зайти в кабинет мистера Стенвуда, как только вернусь. Сердце мое заколотилось. Неужели Хоуз или Бургаз успели побывать здесь? Я успел вспотеть с головы до пят, пока шел к кабинету Стенвуда, но, увидев его улыбку, понял, что все в порядке. Мне вдруг захотелось петь.

— Входи, Чэд, садись.

Я был ряд опуститься в кресло.

— Ну что же, мисс Шелли очень довольна тобой. Она даже потрудилась позвонить нам, чего раньше никогда не бывало.

— Кажется, мы нашли с ней общий язык.

— Похоже. Она сказала, что тебе нужен отдельный кабинет. Если она захочет иногда навестить нас, то ей было бы удобней разговаривать о делах в каком-нибудь тихом месте. Это дельное предложение. К тому же твой кабинет уже готов. Сразу же после ее звонка я распорядился все подготовить. Мне бы хотелось, чтобы она почаще заезжала к нам.

— Да, сэр.

— Твой кабинет находится рядом с архивом Шелли. Он хорошо обставлен, а твоей стенографисткой будет мисс Гучлайт.

— Спасибо, сэр, — я старался не показать, что удивлен тем, как быстро разворачиваются события.

— А что ты скажешь по поводу трех требований мисс Шелли? — поинтересовался Стенвуд. — Как ты с этим справишься?

По дороге в банк я успел хорошенько обдумать, как отвечать на этот вопрос.

— По-моему, сэр, мне удалось отговорить мисс Шелли от дела, связанного с шубкой. Конечно, мне пришлось тяжело, но я убедил ее, что мы не сдадимся. Я сказал, что это мошенничество чистой воды, которое может принести ей кучу неприятностей. Это все и решило.

— Отличная работа! Мы, признаться, боялись говорить с ней в таком тоне, — Стенвуд испытующе посмотрел на меня. — У мисс Шелли вспыльчивый характер. А как насчет других требований?

Я пожал плечами.

— Извините, сэр, но она все сделала, прежде чем я приехал. Боюсь, Лидбид неправильно вел себя с ней, и мисс Шелли показалось, что ее притесняют, вот она и решила проявить самостоятельность. Она продала дом Бургазу, повысила плату в своих домах и передала ведение дел фирме «Стейндек и Хоуз», которая заверила мисс Шелли, что готова выжимать из жильцов любые деньги.

Стенвуд смотрел на меня с таким удивлением, словно я на его глазах проглотил пчелу.

— «Стейндек и Хоуз»? Да они же настоящие мошенники, а Хоуз вообще первейший плут!

— Я сказал мисс Шелли об этом, но она попросила не вмешиваться. С вашего разрешения, я попытаюсь использовать свое незначительное влияние на мисс Шелли и попробую ее уговорить не иметь дел с Хоузом.

Стенвуд насторожился.

— Влияние? Что вы хотите этим сказать? Какое влияние вы на нее имеете?

Я понял, что сболтнул лишнее, но было поздно.

— Я понимаю, это звучит самоуверенно, но мисс Шелли, кажется, прислушивается к моим советам.

Старик продолжал смотреть на меня.

— Нам нужно избавиться от Хоуза, Чэд. Я сам поговорю с мисс Шелли.

Мне сделалось не по себе. Если он сейчас позвонит Вестал и скажет о Хоузе, о котором она даже не слышала, я пропал. Поэтому, когда Стенвуд подошел к телефону, я остановил его.

— Минутку, сэр! Вы знаете, какой у этой женщины характер. Если она услышит это от вас, то подумает, что вы снова ее контролируете и ограничиваете самостоятельность.

Его рука замерла на телефонной трубке.

— Но мой долг сообщить ей о Хоузе, — резко возразил он. — Мисс Шелли должна узнать, что это за тип.

Я старался сохранять спокойствие.

— Как только она рассказала мне о Хоузе, я направился к нему, хотя понимаю, что она рассердится, если узнает об этом. Но если еще и вы начнете приставать с этими разговорами, она непременно закроет счет.

Стенвуд убрал руку с телефона так поспешно, словно он его укусил.

— Если мне удастся убедить мисс Шелли доверить мне документы по квартплате, думаю, Хоуз не будет представлять для нас опасности, — сказал я.

— Вы так думаете?

— Да, сэр.

— Может, лучше мне все же позвонить?

— Буду очень благодарен, если вы сначала позволите мне сделать попытку. А вот если я потерплю неудачу, у вас будет хороший предлог позвонить.

Казалось, Стенвуд согласился.

— Хорошо. Завтра же поговори с ней. — Он неожиданно улыбнулся. — В конце концов, ты покончил с этой норковой шубкой, которая меня очень беспокоила. Неплохо для начала.

— Спасибо, сэр.

Я поспешил выйти из кабинета.

Глава 4

На следующее утро в девять часов я уже расположился в своем кабинете. На моем столе лежала записка, но, занятый заботами о предстоящем дне, я не обратил на нее внимания. За ночь я многое обдумал, и теперь в моей голове вертелось несколько идей, при помощи которых я мог бы получить неплохие деньги. Я осознал силу имени Вестал Шелли, и если начну действовать осторожно, смогу отлично на нем паразитировать.

Конечно, я промахнулся, потребовав от Бургаза лишь пятьсот долларов. А из Хоуза можно было выжать тысячи три. Ну да ладно, в будущем я постараюсь справиться со своей скромностью. У меня есть то, что они хотят купить, а раз так, им придется раскошелиться и для такого парня, как я.

Составив черновик письма к Хоузу, который должна была подписать Вестал, я позвонил молодому адвокату Джеку Керру, с которым был в приятельских отношениях, и спросил, не желает ли он заняться продажей дома на Западной улице. Он согласился, и я обещал ему доставить документы сегодня же.

Затем я с пользой провел целый час, изучая инвестиционную книгу Вестал. Как я и предполагал, каждый ее доллар был вложен в правительственные облигации и ценные бумаги. Значит, ее денежки были в такой же безопасности, как какая-нибудь косоглазая девица, попавшая на вечеринку. Все тщательно обдумав, я надел шляпу и вышел.

Оказавшись на Западной улице, я вошел в одну из контор, поднялся на лифте на пятый этаж и двинулся по коридору к кабинету Рона Блекстоуна. Мы были знакомы вот уже несколько лет. Рон был молод, но богат. Он унаследовал отцовский капитал и сейчас был преуспевающим маклером.

Заметив меня, он удивился.

— Что тебя принесло, Чэд?

Я уселся на стул.

— Что бы ты сказал, если бы я предложил тебе часть активов Шелли? Я только что принял ее дела и думаю, мог бы это устроить.

— Ничего лучшего нельзя и придумать.

Просматривая денежные дела Вестал, я убедился, что Лидбид не имел с ее денег никакого оборота.

— Думаю, что смогу убедить ее дать тебе попробовать, но для этого мне нужно быть готовым к разговору.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знаешь, какие акции сейчас могут подняться?

— Есть несколько таких акций, но я не могу дать полной гарантии, что они наверняка поднимутся.

— Предположим, у тебя есть четверть миллиона, которые ты выставляешь на бирже. Это может стимулировать подъем?

Рон озабоченно посмотрел на меня.

— Если вложить эту сумму в нужные акции, то безусловно.

— Мне нужно знать акции, которые уже поднимаются. Мы вложим в них четверть миллиона, и пусть простаки думают, что они уже достигли потолка. Итак, какие это акции?

— «Конвей-Цемент». Они повысились на несколько пунктов за несколько дней. Но это рискованно, Чэд…

— Отлично! Рисковать так рисковать. Мы ведь в итоге не потеряем больше десяти тысяч, не так ли?

Рон был изумлен.

— Черт побери! Ты рассуждаешь, словно настоящий банкир.

— Предположим, мы потеряем десять тысяч. Каковы возможности?

— Пятьдесят к одному, я бы сказал. Но минуточку, Чэд, у тебя есть разрешение банка?

— У меня есть разрешение мисс Шелли. Я пообещал ей найти предприимчивого маклера и поинтересовался, готова ли она потерять десять процентов, если мы не выиграем. Она согласилась.

Блекстоун пытливо посмотрел на меня.

— Если ты хочешь, Чэд, чтобы я пустил эти деньги на бирже, мне нужно письменное согласие.

— Ты его получишь. Дай лист бумаги.

Закончив диктовать, он спросил:

— А где твоя подпись, Чэд?

Я отложил ручку в сторону.

— Нужно кое-что еще обговорить.

— Что именно?

— Как ты думаешь, почему я предложил тебе самый большой счет в стране? Ведь у тебя появляется возможность считать себя личным маклером мисс Шелли. Возникает неизбежный вопрос: какая мне от этого выгода?

Рон уставился на меня.

— И это слова банковского служащего? Ты не можешь так говорить, пока работаешь в Пасифик.

— Не могу. Но в таком случае я лучше отправлюсь к «Лобби и Фрэнк». Не думаю, что они откажутся от такого предложения, даже при условии моей работы в банке.

— Подожди минутку. Банк…

— Да иди ты к черту вместе со своим банком! Если это тебе не подходит, так и скажи!

Плечи Рона поникли.

— Ладно. Надеюсь, ты понимаешь, на что идешь?

— Конечно. Я дам тебе счет Шелли при условии, что войду с тобой в долю на равных паях.

Рон подскочил.

— Что? Ты хочешь половину?

— Именно. Согласен или нет?

Он смотрел на меня несколько секунд, потом усмехнулся и сказал:

— Ты настоящий бандит, но я согласен.

— Твои слова насчет «Конвей-Цемент» можно принимать всерьез?

— Несомненно.

Я подписал письмо и передал его Блекстоуну.

— Пусти в ход четверть миллиона. Как только акции поднимутся на два-три пункта, сразу же выходи. Можешь сделать это даже сегодня.

— А что если они действительно будут расти? Мне продолжать играть на повышение?

— Нет. Выходи из игры хоть сегодня. Мне нужны деньги и поскорей. Мисс Шелли — жадная дама и, если увидит, что я принес ей неожиданный и быстрый доход, может пойти на расширение дела.

Мы поговорили еще немного, а потом я поехал в Вестерн-Калифорния-Банк и открыл там счет, положив на него пятьсот долларов, полученных от Бургаза. После этого я вернулся на службу в самом прекрасном расположении духа. У меня теперь были машина, отдельный кабинет и возможность получать деньги. Я был на седьмом небе и уже подумывал о дорогом завтраке в ресторане «Флориан», но тут зазвонил телефон. Я нетерпеливо схватил трубку.

— Мистер Винтерс? — спросил женский голос. — У телефона мисс Доллан.

— А, мисс Доллан! Как поживаете?

— Мисс Шелли хочет немедленно вас видеть.

Мисс Шелли не повезло: во-первых, я был голоден, а во-вторых, решил, что не буду мчаться к ней по первому требованию.

— Я буду после двух, мисс Доллан. Мне еще нужно подготовить кое-какие бумаги мисс Шелли на подпись.

— Но она сказала — немедленно!

— Извинитесь за меня. Я смогу быть только после двух часов.

Последовала пауза, после которой мисс Доллан сказала:

— Она вызывает вас по поводу мистера Хоуза.

Меня словно ударили кувалдой.

— Хоуза? Вы говорите о Берни Хоузе? А что с ним?

— Он только что ушел, и мисс Шелли приказала доставить вас немедленно. Я еще никогда не видела ее такой сердитой.

Итак, этот сукин сын выдал меня! Я был в такой панике, что слова застряли у меня в горле. Надо же случиться такому именно тогда, когда я был на пути к успеху. Я должен был предвидеть, что этот проходимец не пойдет к Стенвуду, а отправится прямиком к мисс Шелли, которая сможет причинить мне гораздо больше неприятностей.

— Вы слушаете, мистер Винтерс? — тихо донеслось из трубки.

— Да.

Я пытался изобразить непринужденность, но из моей глотки вырвалось какое-то карканье.

— Послушайте, мистер Винтерс. Есть единственный способ разговаривать с мисс Шелли, когда она в ярости. Не извиняйтесь и не оправдывайтесь. Вы должны кричать на нее громче, чем она на вас. Вы поняли? Вам нечего терять! Ее победит тот, у кого крепче нервы и кто перекричит ее. Мне это отлично известно. Мисс Шелли — раздражительная дама, но очень трусливая. Вы поняли?

Я слушал так, словно от этих слов зависела моя жизнь.

— Вы меня не дурачите?

— Нет, конечно. Это единственная надежда. Я, конечно, не гарантирую, что это поможет, но другого выхода у вас просто нет. Главное, не оправдывайтесь. Могу я сказать ей, что вы сейчас будете?

— Да. Я буду через четверть часа. Мисс Доллан, я не знаю, почему вы все это мне сказали, но примите мою искреннюю благодарность.

Она положила трубку. Я вытер лицо ладонью и встал, стараясь не тешить себя надеждами. Как бы я ни орал на мисс Шелли, все же последнее слово будет за ней.

Я быстро вышел из кабинета и направился к черному ходу, у которого оставил машину. По дороге к дворцу мисс Шелли я заехал в первый же бар и выпил три двойных виски. Бармен еле поспевал за мной. Виски привело меня в чувство. Я добрался до Клифсайда за семь минут и все эти семь минут не переставал проклинать Хоуза.

Харри открыл дверь и взял мою шляпу. Его лицо ничего не выражало, но я был уверен, что этот хитрец что-то знает и с нетерпением ждет момента, когда будет возвращать мне шляпу. Я решил, что, если он будет при этом ухмыляться или еще как-нибудь проявит неучтивость, я врежу ему по физиономии.

— Мисс Шелли примет вас немедленно, — сказал он, провожая меня в огромный холл, выходящий окнами на террасу. — Она на террасе, сэр.

Я глубоко вздохнул и шагнул вперед. Вестал, одетая в пижаму бутылочного цвета, сидела на перилах балюстрады. Со спины ее можно было принять за ребенка, но когда она повернула ко мне искаженное яростью лицо, я не заметил в нем ничего детского.

— А! Умненький мистер Винтерс! — ехидно сказала она, болтая ногами. Голос ее скрипел, глаза блестели. — Так что же вы мне скажете, мистер Винтерс?

Я сунул руки в карманы, прошелся по террасе и остановился перед Вестал с вежливым недоумением на лице и сильно бьющимся сердцем в груди.

— Что я должен сказать?

— Не притворяйтесь, будто не знаете! Как вы посмели мне лгать?

— А что случилось? Я что-нибудь сделал не так?

Ее прямо-таки трясло от злости, руки-клешни готовы были выцарапать мне глаза.

— Вы знаете Берни Хоуза? — спросила она дрожащим от злости голосом.

— Конечно. Проворный малый. Я как раз собирался поговорить с вами о нем. Думаю, она самый подходящий человек для сбора квартирной платы.

— Не то! — взвизгнула Вестал. — Вы требовали у него взятку в тысячу долларов!

— Конечно. А как же прикажете вести себя с такими проходимцами, как Хоуз? Он должен заплатить за услугу. Но ведь не это же заставило вас нервничать?

Мисс Шелли соскользнула с перил и подошла ко мне. Ее голова не доставала даже до моего плеча, но Вестал не обратила на это внимания и продолжала пылать злобой.

— И вы намеревались оставить эти деньги себе? — требовательно спросила она.

Это был выход, я мог бы сказать, что намеревался отдать деньги ей. С такой патологической жадностью она взяла бы деньги и успокоилась, но виски ударило мне в голову. Я не простил бы себя, предложив ей деньги.

— А как, по-вашему, я должен с ними поступить? — улыбнулся я. — Сдать в фонд милосердия?

— Значит, вы потребовали взятку за то, что дадите Хоузу мое согласие на сбор квартплаты, не так ли?

— Взятка — неточное слово, мисс Шелли.

— Ах, мошенник! Как ты смеешь стоять передо мной да еще ухмыляться, словно обезьяна! Как ты смеешь использовать мое имя для заполнения своих грязных карманов?!

Я быстро шагнул к Вестал.

— Вы назвали меня мошенником, мисс?

— Да! Иначе вас и не назовешь! Вы — отвратительный вымогатель! — Она кричала на весь дом. — Как только я увидела ваш костюм, ваши идиотские манеры, сразу поняла, что вы мошенник!

— Ну вы тоже хороши! Что это вы кричите на меня, словно одна из потаскух Бургаза?!

Мисс Шелли отшатнулась. Ее крошечное личико вытянулось от удивления.

— Как вы меня назвали? — прошипела она.

— Я сказал, чтобы вы не кричали, как проститутка, — повысил я голос.

— Вы заплатите за это! Я сделаю так, что вас вышвырнут из банка, будут травить в городе, везде и повсюду. Я позабочусь, чтобы вас не приняла на работу ни одна солидная фирма!

— Какая драма, — презрительно хмыкнул я. — И вы думаете, что напугали меня? Наверное, вы забыли, что имеете дело не с хлюпиком Лидбидом. Меня ничуть не трогают ваши вопли.

Мне показалось, что в ее глазах промелькнул интерес.

— Посмотрим! — крикнула Вестал. — Уйдите с дороги. Сейчас я позвоню вашему начальству, посмотрим, что оно скажет.

Она пролетела мимо меня в комнату, как ракета.

Так… если эта чертовка поговорит со Стенвудом, я погиб! Что делать? Я почувствовал, как горячая волна крови ударила мне в голову, бросился в комнату за Вестал и вырвал у нее из рук телефонную трубку.

— Минуточку!

Мисс Шелли развернулась и неожиданно ударила меня левой рукой по носу. Ее когти оцарапали мне кожу. Не помню, что случилось потом. Неожиданно я обнаружил, что трясу ее за плечи. Ее огненная голова раскачивалась взад-вперед. Со стороны все это, вероятно, выглядело, словно я собираюсь ее убить. Вестал попыталась закричать, но у нее перехватило дыхание. Рот раскрылся, глаза вылезли из орбит. Казалось, она лишится рассудка. Я с такой силой бросил ее в кресло, что она едва не вылетела обратно. Наклонившись над ней и глядя прямо в глаза, я процедил сквозь зубы:

— Слушайте, вы! Неделями вы мучили Лидбида этой вашей драной норковой шубой, повышением квартплаты, продажей дома. Вы преследовали его до тех пор, пока он, молодой, здоровый мужчина, не превратился в нервную рухлядь, а своего все-таки не добились. Я устроил ваши дела с шубой, квартплатой и домом. Вы слышите? За один день! И это в то время, как с Лидбидом вы бились неделями. Так что же произошло? Вы получили на шубе тридцать тысяч долларов. Вы получили пять тысяч в год на повышении квартплаты. Вы избавились от дома вместе со всеми жильцами. И все это благодаря мне! — Я снова слегка встряхнул ее за плечи. — Это сделал я! Так какого же черта мне было так стараться? Чтобы получить ваше «спасибо»? Или чтобы затащить вас в постель? — О Боже, до чего я вжился в образ. — Что за преступление в том, что я тоже хотел заработать? И что я сделал? Обокрал вас? Взял ваши деньги? — Я еще разок тряхнул ее. — Ничего подобного! Я выжимал деньги из проходимцев! Чего же вы хотите? Я обворовал вас? Вы потеряли из-за меня хоть цент?

Я отпустил Вестал и посмотрел на свои дрожащие руки. На лбу у меня выступил пот.

— Идите и звоните Стенвуду. Скажите ему! Пожалуйста! Отлично. Я потеряю работу. А вы? Вы думаете, что сможете проворачивать свои делишки без меня? Попробуйте, а я посмотрю. Посмотрю, как вы быстренько попадете в тюрьму по обвинению в мошенничестве. Думаете, это меня расстроит?

Я повернулся и вышел на террасу с таким чувством, словно провел очень трудный поединок. Устроившись на стуле, я принялся любоваться пейзажем. Прошло минут пять, прежде чем я почувствовал у себя за спиной присутствие человека.

— Вы сделали мне больно, — раздался жалобный голос. — Вы наставили мне синяков.

— А вы? — Я приложил носовой платок к расцарапанному носу. Из ранки сочилась кровь. — Будьте довольны, что я не свернул вам шею.

Она села возле меня и примиряюще заметила:

— Не мешало бы выпить. Неужели вы так заняты носом, что не выполните мою просьбу?

Я вернулся в гостиную и позвонил. Ничто не может сравниться с тем чувством, которое я тогда испытал. Я — победитель! В этом не было никаких сомнений. Понимала это и Вестал. Теперь я стоял на пороге новой жизни, и ничто не могло меня остановить.

Вошел Харри. По его лицу было похоже, что он пришел вышвырнуть нахального гостя, но, заметив на кнопке звонка мой палец, лакей застыл в нерешительности.

— Принесите бутылку лучшего шампанского! — приказал я.

Харри посмотрел на меня, потом на террасу, где его хозяйка, расстегнув пижаму, рассматривала свои синяки и бормотала что-то себе под нос.

— Хорошо, сэр…

— И учтите, лучшего шампанского, — подчеркнул я. — И если оно мне не понравится, я разобью бутылку о вашу башку. Ясно?

Харри уставился на меня ненавидящим взглядом. Когда он скрылся за дверью, я подошел к телефону и набрал номер Блекстоуна.

— Есть какие-нибудь новости?

— Конечно. Доход мисс Шелли двадцать пять тысяч. Твой — девятьсот долларов.

— Отлично!

Я посмотрел на террасу: Вестал все еще изучала свои синяки. Она сидела на стуле, и со своего места я видел ее бледную тощую грудь. Я опустил глаза. В ее груди не было ничего привлекательного, она напоминала высохшую сморщенную грушу.

— Выпиши деньги на меня, — велел я Блекстоуну.

— Но, Чэд…

— Ты слышал, что я сказал? Ты работаешь на меня, а не на нее.

— Хорошо, Чэд, но как-то все это странно…

Я бросил трубку. Тот, кто ударил меня по носу, должен заплатить. Вместо того чтобы получить двадцать пять тысяч, она получит лишь двадцать. Остальные пять будут положены на мой счет как компенсация за оскорбление. Теперь вы понимаете, что я имел в виду? Я стоял на пороге новой жизни.

Как только я вышел на террасу, Вестал торопливо застегнула куртку пижамы. А затем произошло то, чего я никак не ожидал.

Вестал застенчиво посмотрела на меня и скромно улыбнулась.

— Вам не следовало подходить так незаметно. Вы, кажется, подглядывали за мной?

Подглядывал! Если это заявление не было мне противным, то уж во всяком случае показалось довольно смешным. Неужели это сморщенное, плоскогрудое существо могло подумать, что меня интересуют ее сомнительные прелести? Неужели она не понимает, что стоит мне только свистнуть, и ко мне прибежит толпа женщин? Я еле удержался, чтобы не расхохотаться.

— Не смущайте меня, мисс Шелли, у меня совсем другое на уме. Только что я принес вам прибыль — двадцать тысяч долларов.

Ее застенчивость как ветром сдуло. На меня уставились широко раскрытые глаза.

— Сегодня утром я проинструктировал своего маклера, и он купил акции «Конвей-Цемент». На четверть миллиона долларов. Они подскочили на четыре пункта и принесли прибыль в двадцать тысяч.

Вестал сверлила меня взглядом.

— Вы… вы использовали четверть миллиона… моих денег? И не спросили разрешения?

Ее дыхание сделалось учащенным.

— Я не трогал ваших денег, — несколько раздраженно ответил я. — Я использовал ваше имя, которое дороже денег.

— А если бы акции упали?

Я усмехнулся.

— Они не могли упасть. Если вы вкладываете четверть миллиона, то ни о каком падении не может быть и речи. Это очевидно.

— Но вы даже не посоветовались со мной. Сколько, вы сказали, вам удалось выиграть?

— Двадцать тысяч. Но если вы в чем-то сомневаетесь, я могу использовать их сам.

Вестал долго смотрела на меня, и в ее глазах постепенно разгоралось восхищение.

— Кажется, вы действительно умны, мистер Винтерс.

— Несмотря на то, что я мошенник?

Она рассмеялась.

— Я была очень сердита.

— Ну тогда извинитесь, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Если, конечно, ваше мнение обо мне изменилось.

— Но вы тоже должны извиниться, потому что сделали мне больно.

— И не подумаю. Может быть, какой-нибудь другой мужчина…

Раздалось тихое покашливание. Я оглянулся. Возле нас стоял Харри с бутылкой, ведерком со льдом и двумя бокалами. Он бережно поставил все это на стол, откупорил бутылку и разлил шампанское по бокалам. Он уже собирался уходить, когда я его остановил:

— Подожди! Я попробую вино, — сделал глоток и кивнул. — Ну что ж, это чуть лучше. Правда, не слишком хорошо охлаждено. Ладно, можешь идти.

Харри молча вышел. Вестал захихикала.

— Представляю, что он сейчас думает. — Она взяла протянутый мной бокал. — Вам не следовало так говорить с ним, мистер Винтерс.

— Пора поставить его на место, — возразил я. — Забудем о нем. Поговорим лучше о деле. О чем вы договорились с Хоузом?

— Ни о чем. Я была так сердита, что почти его не слушала. Я попросила его зайти попозже.

— Отлично. Я сам займусь им. Хоуз — нужный человек, он справится со сбором квартплаты, но его придется контролировать.

— Знаете, мистер Винтерс, я рада, что вы на моей стороне. Ведь вы на моей стороне, не так ли?

— По-моему, я это уже доказал. Я на вашей стороне, но и на своей тоже. Насколько я понял, наши позиции совпадают. Теперь, когда мы это выяснили, нам нужно поговорить о ваших капиталовложениях. Банк даже не пытался пускать ваши свободные деньги в оборот. Я предлагаю некоторые изменения. Дайте в мое распоряжение четверть миллиона долларов, с которыми я мог бы появиться на бирже.

Вестал пыталась что-то сказать, но я ее перебил.

— Понятно, что, если я потеряю больше двадцати тысяч в какой-нибудь месяц, мое право на это автоматически теряется. Я буду докладывать о положении дел каждые две недели, и если у ваших ног ежемесячно не будет появляться двадцать тысяч долларов, свободных от налога, можете отобрать у меня свои деньги и снова положить их в банк.

— Но я не хочу терять эти двадцать тысяч! Я не могу согласиться с такой постановкой вопроса.

— Я только что сделал вам двадцать тысяч из ничего. О чем вы беспокоитесь? Если вам не нужны свободные от налогов деньги, так и скажите.

Она заколебалась.

, — Вы будете докладывать мне еженедельно.

— Хорошо. Мне, собственно, все равно.

— Вы действительно думаете, что сможете приносить мне ежемесячно двадцать тысяч, которые не будут облагаться налогом?

— Уверен.

— Ну хорошо, я дам деньги. — Вестал подозрительно посмотрела на меня. — Думаю, что и себя вы не обидите.

Я рассмеялся.

— Конечно. На этот счет у меня будет договоренность с маклером. Вам это ничего не будет стоить, а ему и мне — многого. — Я встал. — Сожалею, мисс Шелли, у меня еще много дел. Вынужден вас покинуть.

Она смотрела на меня, восхищение еще не потухло в ее глазах.

— Может быть, вы хотите пообедать сегодня со мной?

Я покачал головой.

— Извините, но вечер у меня занят.

Она помрачнела.

— Женщина?

— Никаких женщин на сегодня. Я собираюсь пойти на бокс.

— Бокс? Какой бокс?

— На стадионе Парк-Сайд.

— Мне всегда хотелось посмотреть на бокс. Вы не возьмете меня с собой?

Я уже собирался отказаться, но тут мне в голову влетела интересная мысль: недоступная мисс Шелли, стоившая семьдесят миллионов, сама напрашивается на приглашение. Мне, конечно, не очень-то хотелось тащить ее с собой, потому что я уже пригласил одну миленькую блондинку, но упускать такую удачу было нельзя. Мое появление на стадионе в таком обществе произведет настоящий фурор!

— Вы действительно хотите пойти? — задумчиво протянул я.

— О, пожалуйста! — она вскочила со стула. — Так вы возьмете меня?

— Хорошо, если вам так хочется. Пожалуй… я заеду за вами в семь. Мы сможем пообедать на стадионе.

— Я буду готова к семи.

— Прекрасно. До встречи, мисс Шелли. — Я пошел по ступенькам, ведущим в сад, но вдруг остановился. — Ваша машина по-прежнему у меня. Могу я оставить ее еще на некоторое время?

— Да, конечно.

Ее лицо изменилось: глаза блестели, губы улыбались, и вся она выглядела, как ребенок, собирающийся на свой первый бал.

— Спасибо, — я слегка склонил голову.

Я медленно ехал по Литтл-Иден и думал о том, что за два дня заработал почти шесть тысяч долларов. Невероятно, но факт. Сотрудничество с Блекстоуном будет приносить мне не менее тысячи долларов в неделю. Чего желать еще? Я приехал в ресторан «Флориан» с чувством, что день прошел очень успешно.

Глава 5

Мы вышли из ресторана и по плохо освещенному коридору отправились к своим местам. Вестал была в вечернем платье с белой пелериной, скрывающей ее костлявые плечи, и вся сверкала бриллиантами. Кольцо, крупные камни в волосах, даже к лифу платья были пришиты бриллианты, а браслеты на тощих запястьях стоили целого состояния. Это был поистине королевский выход. При каждом движении Вестал меня ослепляли бриллиантовые брызги. Я чувствовал себя ошеломленным.

Мы прибыли на стадион в огромном, как линкор, «роллс-ройсе». Шофер Джо был облачен в кремовую форму, лаковые сапоги и кремовое кепи с кокардой. Мне казалось, что я попал на съемки голливудского фильма, особенно это чувство усилилось, когда директор стадиона лично спустился по ступеням, покрытым ковром, чтобы приветствовать мисс Шелли, впервые посетившую стадион.

Примерно в середине нашего обеда прибыла пресса, и нас сфотографировали. Было похоже, что Вестал Шелли редко появляется на людях. Ее приезд на стадион сделался настоящей сенсацией. Во время обеда у нас не было возможности разговаривать, потому что фотографы и репортеры докучали нам, но меня это, пожалуй, даже устраивало.

Я видел, что моей спутнице нравится все происходящее. Сначала я подумал, что она возбуждена суетой, царившей вокруг ее персоны, но позже понял, что именно мое общество сделало ее такой оживленной.

Когда мы пили кофе с коньяком, к нашему столику подошел огромный парень с волевым лицом, одетый в хорошо отутюженный серый костюм. Его черные волосы с едва заметной сединой на висках были коротко подстрижены. Он поклонился Вестал.

— Вот это сюрприз, мисс Шелли! Вы на боксе?

Я ожидал, что Вестал холодно отреагирует на его замечание, но она улыбнулась и застенчиво посмотрела в мою сторону.

— Меня уговорил мистер Винтерс. В конце концов, должна же я хоть раз в жизни посмотреть на бокс. — Она коснулась моего рукава. — Это лейтенант Сэм Летит из городской полиции. Лейтенант, это мистер Винтерс — банкир.

Так я впервые увидел Легита и сразу отметил, что не понравился ему, впрочем, так же, как и он мне.

— Не могли ли мы встречаться в Пасифик, мистер Винтерс? — обратился он ко мне, пристально глядя серыми глазами.

Я почувствовал, что он не принял мистера Винтерса как банкира, и дает это понять. В его глазах читалось: мистер Винтерс — простой клерк, которого хозяин в любой момент может уволить.

— Может быть, и в Пасифик, — безразличным тоном сказал я.

Лейтенант посмотрел на Вестал, потом опять на меня.

— Рад был с вами познакомиться, мистер Винтерс.

Я не понимал, зачем ему надо лицемерить, и промолчал.

— За вашими бриллиантами присматривают, мисс Шелли, так что можете быть совершенно спокойны.

Он поклонился Вестал, слегка кивнул мне и растворился в толпе.

— Так вас охраняет полицейский? — непринужденно спросил я.

— Мы с ним хорошие друзья, а познакомились во время одного из его дежурств. Мистер Легит иногда приходит ко мне обедать и рассказывает о разных интересных происшествиях. Симпатичный парень, не так ли?

— Восхитительный, — с сарказмом ответил я. — Если вы хотите увидеть большой бокс, нам пора.

Мы заняли свои места, когда представляли главный бой вечера. Это была пятнадцатираундовая схватка между Джеком Слейдом, чемпионом в среднем весе, и Даки Джонсом — почти неизвестным цветным боксером.

Противники появились на ринге, и Вестал принялась их разглядывать. Я сказал, что у Слейда гораздо больше шансов на победу, и спросил, не хочет ли она сделать ставку.

— Ставлю на негра, — решила Вестал. — В нем есть что-то импонирующее. Взгляните на его мускулы… Конечно же, он должен победить.

— Очень мало шансов. Слейд не знал поражений в последних двадцати боях, и сейчас он в отличной форме. У Джонса отличный удар, но он не успеет им воспользоваться.

— Ставлю на негра сто долларов, — упорствовала Вестал.

— Отлично, только потом не говорите, что я вас не предупреждал.

Миновав две дюжины колен, я пробрался к выходу и нашел букмекера.

— Добрый вечер, мистер Винтерс, — сказал Лефти Джонсон, улыбаясь мне. — Сегодня вы очень высоко поднялись.

— Сотня на Джонса, Лефти.

— Надоели деньги, мистер Винтерс?

— Это не моя ставка. Я ставлю полсотни на Слейда.

Я успел вернуться на место до гонга.

Джонс выскочил из своего угла так стремительно, будто им выстрелили из пушки. Мелькнув коричневой молнией, он ждал Слейда на середине ринга. А потом все произошло так быстро, что только завсегдатаи соревнований поняли, что произошло. Кулак негра врезался в челюсть Слейда с мощью выстрела. Боксеры находились справа от нас, и я заметил пустоту в глазах Слейда, увидел, как подкосились его ноги. Джонс нанес еще один удар слева. Его перчатка, скользнув по подбородку Слейда, попала в скулу. Выступила кровь. Слейд с отвисшей челюстью опустился на четвереньки, глаза его были пусты, а сам он почти парализован.

Я заметил, как Вестал подалась вперед, пальцы ее сжали мое запястье, рот приоткрылся. В зале стоял такой шум, что я не слышал ее криков, но был уверен: она кричала вместе со всеми. Многие зрители вскочили на ноги. Зал ревел и свистел. Рефери оттолкнул Джонса и показал на нейтральный угол. Негр был так возбужден, что рефери прикрикнул на него, чтобы заставить выполнить приказание. Эта предусмотренная правилами пауза дала Слейду передышку. Я внимательно наблюдал за ним и увидел искру жизни, промелькнувшую в его глазах. Рефери наклонился над ним и принялся отсчитывать секунды, его рука методично поднималась и опускалась.

— Удар новичка! — прокричал я на ухо Вестал. — Вот чертов новичок!

Думаю, она не слышала моих слов, устремленная к рингу, с пылающими глазами, мисс Шелли была целиком поглощена происходящим.

При счете «девять» Слейд был на ногах. По знаку рефери Джонс налетел на противника, но тот ушел в безнадежный захват и повис на негре, скользя руками по черным плечам, в надежде выиграть время. Рефери разнял боксеров, и Джонс сразу же нанес серию ударов.

Слейд ушел в глухую защиту и медленно отступал, Джонс преследовал его, осыпая градом ударов. Толпа требовала эффектной концовки, но у Джонса еще не было опыта в таких делах. Гонг прозвучал именно в тот момент, когда негру удалось загнать противника в угол.

— Так! — сказал я с раздражением, когда Джонс пошел на место. — Вот это новичок! А Слейд тоже хорош! С его-то опытом пропустить удар какого-то сопляка. Похоже, бой закончится в следующем раунде.

Вестал продолжала сжимать мою руку.

— Я давно не испытывала такого возбуждения, — выдохнула она. — Это было великолепно!

— К тому же у Слейда сломана челюсть, — продолжал я.

— В самом деле? — еще больше оживилась Вестал.

— А вы взгляните. Видите, как она отвисла. Джонсу стоит только зацепить ее, и все кончено.

Вестал опять подалась вперед и с жадным любопытством посмотрела на Слейда, полулежащего в своем углу. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, челюсть отвисла, в глазах было по-прежнему пусто.

Прозвучал гонг, и Джонс вскочил. Слейд, как мог, защищал свою челюсть. Когда негр оказался совсем близко, Слейд нанес удар правой, отбросивший противника назад. Теперь Слейд рванулся вперед, стремясь закрепить успех. Его левая работала, словно молот.

Вопль Вестал слился с хором других голосов. Секунданты кричали Джонсу, чтобы он заканчивал бой и добивал Слейда, но негр был слишком возбужден и ничего не слышал. Как только он собирался нанести решающий удар, левая Слейда доставала его и лишала равновесия. Слейду довольно долго удавалось держать негра на расстоянии, но в конце концов Джонс все же прорвался сквозь глухую защиту.

Вестал закричала как сумасшедшая. Слейд опустился на колени. Он был похож на раненого, разъяренного льва. Кровь текла у него изо рта. Гонг прервал счет, и секунданты Слейда бросились на ринг. Толпа бушевала. Слейда волоком оттащили в угол.

— О, это здорово! — Вестал бурно дышала. — Я и не думала, что бокс такое интересное зрелище. О, Чэд, как я рада, что пошла с вами. Меня это страшно захватило.

Третий раунд оказался последним. Наконец-то советы секундантов дошли до негра: не спешить, выбрать удачный момент и нанести удар, который должен покончить с противником. Развязка наступила на второй минуте. За сильным левом ударом последовал удар справа. И оба они пришлись в челюсть Слейда. Струйка крови потекла у него изо рта, и он снопом повалился на пол ринга. Лицо исказила гримаса боли. Слейд пытался встать, цепляясь за канаты, но это ему не удалось. Он был еще в сознании, но не мог продолжать бой.

Вестал вскочила со своего места. Мне приходилось держать ее, иначе она бросилась бы прямо на ринг.

— Спокойней, — уговаривал я.

Она пыталась освободиться, но я крепко держал ее за руку. В зале стоял такой рев, что, казалось, могли полопаться барабанные перепонки.

Когда рефери закончил счет и Слейда потащили с ринга, Вестал почти упала на меня. Мне удалось подхватить ее под мышки, иначе она оказалась бы на полу вместе со всеми своими бриллиантами.

— Уведите меня, Чэд, — выдавила она. — Кажется, я сейчас потеряю сознание.

Из ложи прессы неожиданно возник Легит.

— Вам нужна помощь, мистер Винтерс?

— Необходимо поскорей вывести ее отсюда.

— Следуйте за мной.

Лейтенант двинулся вперед, расчищая дорогу таким образом, как это могут делать одни полицейские. Мы пробирались за ним. Легит провел нас через толпу, и мы оказались в служебном помещении.

— Подождите здесь, я схожу за вашей машиной.

Мы стояли в полуосвещенной комнате, где было так же душно, как и в зале. Наклонившись к Вестал, я спросил:

— Как вы себя чувствуете?

— Все хорошо. Просто я слишком переживала. — Она подняла ко мне лицо с таким видом, что я невольно отступил на шаг. Я довольно часто имел дело с женщинами и знал, что означает такой взгляд. Сомнений быть не могло: мисс Шелли хотела меня. Это было в ее глазах, в ее вдруг смягчившемся лице, в пульсирующей на горле жилке. Я мог сделать с ней все что угодно прямо здесь, в полутемной комнате. Но это меньше всего входило в мои планы. Столь откровенное желание этого непривлекательного заморыша поразило меня. Мне показалось, что я присутствую при чем-то неприличном.

— Ваш полицейский пошел за машиной, — попытался отрезвить я ее, держась, впрочем, на некотором расстоянии.

Я отвернулся, делая вид, что жду появления Легита. Мне не хотелось, чтобы Вестал прочитала отвращение в моих глазах.

Она вдруг отпрянула.

— Я уже вполне хорошо себя чувствую. Здесь очень жарко.

— Тогда нужно поискать лейтенанта.

Я протянул Вестал руку, но она сделала вид, что не замечает этого.

— Вы забыли о моем выигрыше. Не могли бы вы принести его сюда?

— Деньги никуда не денутся. Я провожу вас до машины.

— Нет. Принесите, пожалуйста, сейчас!

В ее голосе прозвучала резкая нотка. Я внимательно посмотрел на Вестал, но она резко отвернулась, не желая, чтобы я заметил отчаяния, написанного на ее лице.

— О, пожалуйста, идите! — настаивала она, готовая разрыдаться.

Я оставил Вестал, раздумывая над тем, что же все-таки происходит. Мне было ничего не понять, пока я не вернулся с выигрышем. Одна мысль, поразительная мысль, заставила меня остановиться. Неужели она думала, что я стану заниматься любовью в этой полутемной комнате? Неужели ее страдальческий взгляд был из-за того, что эта женщина вдруг осознала свою непривлекательность? Ведь она не могла заметить отвращения на моем лице. «Ты чудак, — сказал я сам себе. — Ты просто сошел с ума, если думаешь так. Не стоит думать, что она в тебя влюбилась. Конечно, многие женщины влюблялись в тебя, но что из этого? Многие, но только не она со своими миллионами. Она не может быть настолько легкомысленной, чтобы влюбиться в простого клерка. Или может?..»

Я ускорил шаги, но когда вошел в комнату, Вестал там уже не было. Выйдя на улицу, я вдохнул жаркий воздух ночи.

Ко мне подошел Легит.

— Мисс Шелли уехала домой, — сообщил он, пристально глядя на меня из-под козырька фуражки. — Она была очень расстроена.

— Думаю, это просто усталость от бокса и жары.

Неужели она все же влюбилась в меня? Или просто зрелище двух здоровых мужчин, избивающих друг друга на ринге, вызвало у нее обыкновенную похоть?

— Да, но какой был бой! — Лепит продолжал разглядывать меня.

— Неожиданный финал, — поддержал я разговор. — Никак не ожидал, что он свалится от первого же удара. Парень-то с опытом…

Легит достал пачку сигарет, закурил сам и угостил меня.

— Это происходит от излишней самоуверенности. В таких случаях человек и открывается для удара новичка, — заметил он. — Я часто встречаюсь с такими вещами в своей работе. Некоторые люди, совершая преступление, стараются скрыть его, создают себе алиби, или делают так, чтобы казалось, будто преступник кто-то другой. Им кажется, что они хорошо позаботились о своей безопасности. Но это не так, мистер Винтерс. Парень, которому кажется, что он в полной безопасности, почти всегда открывается для удара новичка, и именно тогда, когда меньше всего этого ожидает. Ударь — и он на лопатках! Только потеря при этом обычно бывает гораздо больше, чем сломанная челюсть.

— Думаю, вы правы, — я не обратил в тот момент особого внимания на его разглагольствования. — Ну, мне пора!

— Спокойной ночи.

Я не вспоминал об этом разговоре до сегодняшнего дня. Только сейчас я понял, что Легит говорил дельные вещи. Убийца, который думает, что он в безопасности, открыт для удара новичка. Я должен был это знать. Именно в тот миг, когда я думал, что мне удалось спрятать концы в воду, случилось так, как и предсказывал Легит.

Вернувшись домой, я нашел там Глориту, ту самую блондинку, с которой договаривался встретиться перед боксом. Надо сказать, я совершенно забыл о ней, после того как Вестал решила составить мне компанию.

Глорита сидела в кресле. На ней были только алые штанишки, бюстгальтер и чулки с голубыми резинками. Эта девица мне нравилась. Ее шелковистые светлые волосы были коротко пострижены, а личико выглядело вполне симпатичным.

— Дорогой, я жду уже несколько часов и боюсь, что выпила все твое виски.

— Хорошо. Дай мне то, что еще осталось, и ложись в постель. Только полежи тихонько. Я должен закончить кое-какие дела.

Я подошел к телефону и набрал номер Вестал. Пока я ждал соединения, Глорита, покопавшись в шкафу, выбрала красную ночную рубашку, которую однажды сама и положила на полку.

— Ради Бога! Только не это. Ты в ней похожа на пожарника!

Она хитро посмотрела на меня через плечо.

— Вот поэтому я ее и выбрала. Сегодня я хочу быть пожарником.

— Резиденция мисс Шелли, — раздался голос в трубке.

— Это мистер Винтерс. Соедините меня с мисс Шелли.

— Минуточку, сэр.

В ожидании я проводил взглядом Глориту, которая направилась в ванную. В трубке щелкнуло, и я услышал голос мисс Доллан:

— Слушаю, мистер Винтерс.

— Я просил к телефону мисс Шелли.

— Извините, но она ушла к себе.

— Я не могу поговорить с ней сегодня?

— Боюсь, что нет.

— Жаль. Передайте ей, что я звонил и справлялся о ее самочувствии.

— Передам.

— Спасибо. — Я немного помолчал, а потом добавил: — О, мисс Доллан, я еще не поблагодарил вас за…

Последовали гудки. Второй раз она бросала трубку. Я тоже положил свою и выпил немного виски. Мисс Доллан начала интересовать меня.

Глорита появилась из ванной в своей красной рубашке.

— Ты звонил Вестал Шелли? — поинтересовалась она, вытягиваясь на кровати.

— Да, — ответил я, набирая номер Блекстоуна.

— Это ее ты взял на бокс вместо меня?

— Да.

Меня соединили.

— Блекстоун слушает.

— Это Чэд. Слушай, Ронни, ты можешь продолжать. Я договорился насчет четверти миллиона долларов и завтра открываю специальный счет в Калифорния банк. Пускай эти деньги в оборот и обеспечь мисс Шелли ежемесячную прибыль. Мы даже можем однажды потерять двадцать тысяч, но если потеряем больше, со счетом придется распрощаться.

— Я не потеряю и пяти тысяч. Я буду обращаться с этими деньгами как с собственными.

— И вот еще что, — продолжал я. — Ты будешь давать мне отчет, что делал и что собираешься делать, каждый понедельник.

— Хорошо.

— Начинай завтра же. Когда тебе понадобятся деньги, скажи мне.

— Договорились. Остальное я беру на себя, Чэд.

Когда я положил трубку, Глорита промурлыкала:

— Чэд, дорогой!

Я вздохнул.

— Слушай, крошка, я совсем забыл о тебе. Чего ты хочешь?

Девушка сидела на кровати с напряженным личиком и часто моргала голубыми, как у младенца, глазами.

— Ты сказал, у тебя четверть миллиона?

Иногда Глори становилась надоедливой, но у нее было одно хорошее качество — она умела молчать. Мне вдруг захотелось поговорить с кем-нибудь о Шелли.

— С тех пор как ты была здесь последний раз, кое-что изменилось. Я успел стать советником мисс Шелли по экономическим вопросам. Если повезет, я смогу неплохо заработать.

— Я слышала, что она жестокая, — сказала Глорита, откидываясь на подушках.

— Да, — непринужденно согласился я. — Но, похоже, мои мужские достоинства очаровали ее. Сегодня она чуть не соблазнила меня.

Глорита приподнялась, чтобы посмотреть на меня.

— Ты шутишь, конечно?

— С чего ты взяла? Я сделал все, чтобы она на меня не прыгнула. Если бы она не была так похожа на обезьянку, возможно, сейчас я лежал бы с ней под шелковым одеялом. Но, к счастью, обезьянки мне не нравятся.

— Ты повел себя как настоящий дурак! — воскликнула Глорита. — А я-то думала, что в твоей красивой голове все-таки есть мозги.

Я так удивился, что чуть не выронил стакан.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Если бы меня пытался соблазнить миллионер, я бы не стала его останавливать, даже если бы у него была деревянная нога и вставные зубы. Я знаю, она такая худышка! Ну и что же? Между прочим, сколько она стоит?

— Точно не знаю. По крайней мере, не меньше семидесяти миллионов. А может, и больше.

— Ух! Семьдесят миллионов! Ты сказал, что уговорил ее на четверть миллиона?

— Да. А что в этом плохого? Подвинься, я хочу лечь.

— Подожди. Давай еще поговорим. Мне это страшно интересно. — Глорита встала и принялась расхаживать по спальне. — Что же все-таки случилось сегодня вечером? Расскажи.

И я рассказал ей о боксе, о том, как переживала мисс Шелли, о том, что произошло в полутемной комнате, и как потом Вестал сбежала от меня.

Глори села на край стола и обхватила колени руками. Она слушала очень внимательно.

— Ты ей только что звонил…

— Но не мог уговорить секретаршу соединить меня.

— Просто ты не слишком старался.

— Нет, ошибаешься. Я просил передать ей, что звонил.

— Просил передать! О, господи! Когда ты наконец поймешь, что девушке этого мало? Необходимо что-то более существенное. Что-нибудь трогательное… Пошли ей цветы. Букет фиалок, например.

— По-твоему, это хорошая идея? Мне так не кажется. Она подумает, что я ее хочу.

— Что с тобой, Чэд? — Глорита уставилась на меня. — Ты хочешь упустить такой шанс?

— Что ты задумала?

Она закурила.

— Я могла бы использовать часть ее денег. Купила бы роскошную квартиру на Парк-авеню, куда ты смог бы приходить отдохнуть. Это все можно было бы провернуть, если бы тебе удалось заполучить ее миллионы.

— Ты просто рехнулась!

— Неужели ты не понимаешь, что в ее возрасте, да еще с такой внешностью, как у нее, встретить красавчика вроде тебя — это значит влюбиться. Считай, она уже твоя! Играй же наверняка! Послушайся меня, и ты женишься на ней не позже, чем через месяц.

— Жениться на ней! — воскликнул я. — Да это последняя женщина на Земле, на которой я хотел бы жениться. Жениться на ней… Да никогда! Только представить себя связанным с этой высохшей обезьяной на всю жизнь. Ты с ума сошла.

Но Глорита была увлечена своей идеей.

— Нет, ты только представь! Быть женатым на семидесяти миллионах! — мечтательно проговорила она. — Представь себе это.

Я хотел возразить, но Глори не дала мне вставить слово.

— Предположим, что ты женишься на ней. Это же не означает, что тебе нельзя будет пойти развлечься. А я всегда буду ждать тебя в своей роскошной квартире. Посмотри на это с другой стороны. Как ты думаешь: сколько времени ты будешь распоряжаться этой четвертью миллиона? Если ты не уделишь мисс Шелли внимания, она станет еще более несносной, и тогда весь твой успех полетит вверх тормашками. Она отберет у тебя деньги при первой же возможности. Женись на ней, и ты будешь купаться в золоте. Будь ласков с ней, и ты получишь все, что только душе угодно. Я же знаю тебя. Ты не пожалеешь, если примешь такое решение.

— Теперь помолчи, Глори, — попросил я. — Мне нужно обдумать твои слова.

Глорита послушно замолчала. Минут десять я сидел, уставившись в потолок, потом резко поднялся.

— Ты решился, Чэд?

— Думаю, да, — ответил я, нахмурившись. — В темноте и не разглядишь, какая женщина лежит рядом с тобой. А семьдесят миллионов, они и в темноте — семьдесят миллионов, как на них ни смотри.

Глава 6

Я не буду тратить время, рассказывая подробно, как обставил дело с женитьбой на Вестал Шелли. Всем отлично известно, что мы поженились через месяц после памятного боксерского матча. Глорита говорила, что это может произойти через месяц, и не ошиблась. Не ошиблась она и в том, что Вестал никогда не была любимой и чувствовала себя страшно одинокой. Я был первым человеком, с которым Вестал стала близка.

Мне было совсем нетрудно придумывать дела, решение которых требовало наших встреч. В первые четыре дня после бокса наши свидания действительно носили чисто деловой характер. Эти встречи обычно заканчивались выпивкой или неторопливой прогулкой по саду, в конце которой я заявлял, что меня ждут дела. Затем, мягко и незаметно я перешел к следующей стадии обработки. Я приглашал Вестал в рестораны, а чаще всего в небольшой подвальчик, славившийся своими блюдами, которые готовились из даров моря. Я знал, что Вестал никогда не бывала в таких местах, и видел, что ей все это очень нравится.

Однажды мы возвращались в ее резиденцию при свете луны. Из радиоприемника неслась нежная музыка Шуберта. Мисс Шелли была весела и с обожанием посматривала на меня. Я обнял ее и, приподняв ее лицо за подбородок, поцеловал в губы. Пожалуй, я совершил над собой некоторое насилие, но все же это был поцелуй.

Руки Вестал были в моих руках, и она смотрела на меня как на греческое божество.

— Не могли бы мы остаться здесь на всю ночь и любоваться луной? — спросила она.

— Мне завтра с утра нужно работать. Вам хорошо, вы все утро можете валяться в постели, а я должен зарабатывать себе на жизнь.

— Вам вовсе не обязательно это делать! — с жаром воскликнула Вестал. — У меня хватит денег на двоих! Вы должны оставить этот ужасный банк. Я хочу видеть вас как можно чаще.

Итак, все произошло, как и предсказывала Глорита.

— Вы не понимаете, что говорите, — вел я свою партию. — Не надо говорить того, о чем потом будешь жалеть. Я не должен был целовать вас…

— Но я хочу этого! — она обняла меня за шею своими тонкими руками и прошептала. — Чэд, милый Чэд, будь добр ко мне. Я так одинока…

Я прижал Вестал к груди.

— Я схожу по тебе с ума, — лепетала она.

— Если бы у меня были деньги и положение, все выглядело бы иначе. Но у меня нет ни того, ни другого! — я осторожно отстранил ее. — Выбросим это из головы. Я отвезу вас домой.

— Я должна поговорить с тобой, Чэд, — сказала она возбужденно.

— Мне не следовало начинать все это, — упорствовал я.

— Скажи мне правду: я что-нибудь значу для тебя?

— Не знаю, что ты сделала со мной, — жарко отозвался я, стараясь не смотреть ей в глаза. — Я ни о чем и ни о ком не могу думать. Только о тебе… Ты словно проникла в мою кровь. Просто наваждение какое-то.

Внезапно я остановился, удивляясь, как только мой язык поворачивается говорить такую ахинею. Но эти слова не были глупостью для Вестал. Ее глаза сияли, маленькое сморщенное личико преобразилось. Говорят, любовь делает людей красивыми. Ничто не могло сделать Вестал красивой, но именно в этот момент, при ярком лунном свете, она по крайней мере не была слишком уродливой. А это уже немало!

— Ты хочешь сказать, что женился бы на мне? — спросила она свистящим шепотом.

— Это невозможно, — скромно запротестовал я. — Давай оставим это, Вестал. — Я завел двигатель. — Ничего у нас не выйдет. Не имеет значения, что я люблю тебя. Я никогда не соглашусь жить за твой счет.

Это были слова из оперетки, которую мы слушали как-то вместе с Глори. Веселенькая оперетка, как сейчас помню. Но Вестал было не до смеха. Она нежно поглаживала мою руку.

— Не говори так. Я горжусь тобой. Ты действительно хочешь меня?

— Не будем об этом, Вестал.

Она покачала головой.

— Неужели мы откажемся от нашего счастья только потому, что ему мешают деньги? Ведь есть же выход из положения. Я хорошенько подумаю. Приходи ко мне завтра, хорошо?

— Хорошо, я приду завтра. Но я приду лишь потому, что не могу без тебя жить. Но лучше не думать обо всем этом. По крайней мере мы можем остаться друзьями.

— Ты должен предоставить все мне, дорогой, — сказала Вестал, придвигаясь ко мне. — Поцелуй меня еще раз.

На следующий день все было решено. Она обдумала наши дела еще до завтрака. Не могу сказать, что я был полностью удовлетворен, но спешить было нельзя, это могло вызвать подозрения. Во всяком случае я ловко провернул это дельце. С такой мыслью я вернулся домой.

Вытянувшись на постели я еще раз все обдумал.

Вестал предложила мне полный контроль над той четвертью миллиона, которую она выдала мне для инвестирования. Она понимала, что я не могу принять эти деньги в качестве подарка, и предоставила их мне в виде займа, чтобы меня не терзали муки совести. Вестал согласилась, что я буду выплачивать ей банковскую прибыль, но все доходы от инвестирования пойдут мне. Что ж, четверть миллиона — совсем неплохо для начала.

Затем Вестал предложила мне открыть контору и заниматься всеми ее делами. Но это не означало, что я буду торчать в конторе с утра до вечера. Я должен подобрать для конторы подходящих служащих и контролировать их, появляясь на пару часов, а остальное время, о котором, кстати, я думал с ужасом, мы должны были проводить вместе с Вестал.

Контролировать все состояние Вестал — значило иметь хорошую прибыль. С помощью Блекстоуна я быстро разбогатею. Неплохо, совсем неплохо!

Вестал торопилась со свадьбой. Может быть, она боялась, что я передумаю. Торжество должно было состояться через две недели. Я хотел тихой свадьбы, но Вестал даже и думать об этом не желала. Это был ее час, и она не собиралась скрывать свой триумф. Ей хотелось показать всему миру, какого красивого парня она отхватила. Так что свадьба обещала быть грандиозной.

Было приглашено больше тысячи гостей. Откуда моя невеста их выкопала, до сих пор не знаю. Были доставлены четыре оркестра и кордебалет. Не обошлось и без фейерверка. Свадьба обошлась во много тысяч, кроме того, медовый месяц мы должны были провести в Венеции, куда нас доставит великолепная яхта Шелли. Яхта уже отправилась в Неаполь, а мы должны были догнать ее после свадьбы и на ней закончить свое путешествие.

Мысль о том, что мне придется провести шесть недель наедине с Вестал, меня угнетала, но здесь ничего нельзя было поделать. К счастью, Вестал была так занята приготовлениями к свадьбе, что виделись мы довольно редко.

Если у моей невесты была масса дел, что же говорить обо мне? Найдя приличную контору, я оформил ее на свое имя. И это было лишь начало, впереди сияло будущее, правда, не слишком ясное. Я становился мужем одной из самых богатых женщин мира. Из жалкого клерка я превращался в состоятельного человека.

Глава 7

Не буду останавливаться на деталях свадьбы. Мне казалось, что каждый из гостей, уставившись на меня, недоумевал, как это мне удалось опутать мисс Шелли и завладеть ее денежками. Я знал, что все считают меня ловким авантюристом.

Мы оставили Клифсайд после полуночи, так как Вестал хотела полюбоваться фейерверком. Приехав в аэропорт, мы поднялись по трапу специально заказанного по этому случаю самолета, который должен был доставить нас в Париж, откуда мы вылетали в Рим.

Мысль о том, что целых шесть недель мы должны будем провести с Вестал нос к носу, по-прежнему угнетала меня. Кроме команды, моего слуги, служанки Вестал и мисс Доллан, на яхте никого не было, так что мне предстояло занимать жену одному. Мисс Доллан выехала раньше и теперь встретила нас в аэропорту Орли. Она все устроила, и мы поселились в отеле. Я всячески откладывал нашу первую брачную ночь и постарался на весь день и вечер вытащить Вестал из отеля и заставить ее рассматривать парижские достопримечательности. Мы вернулись в отель около четырех утра, и я настоял, чтобы Вестал поспала хоть несколько часов, прежде чем мы улетим в Рим. Она так устала, что не могла возражать, и я получил еще одну ночь отсрочки.

В Рим мы вылетели после полудня, оттуда направились в Неаполь и дальше до Сорренто, где собирались провести три дня. Вестал хотела посмотреть Везувий, остров Капри и, конечно же, Голубые и Зеленые пещеры. Отель располагался в горах, из его окон открывался чудесный вид на гавань, а далеко на горизонте виднелся остров Капри. Это было замечательное место для отдыха, и если бы я поселился здесь с Глоритой, все было бы отлично. Присутствие же Вестал, болтающей без остановки, было просто невыносимым. Она вела себя как провинциальная американская туристка, желающая получить все удовольствия, обозначенные в путеводителе.

В полдень мы отправились на пляж и час провели у моря. После купания мы загорали, пили холодный кофе, а Вестал все не переставала болтать. Не спрашивайте, о чем она говорила: я не обращал на это ни малейшего внимания до тех пор, пока она не сказала нечто, заставившее меня насторожиться.

— Чэд, дорогой, давай уйдем сегодня спать пораньше. Мы женаты уже три дня, а…

Я заставил себя улыбнуться.

— Понимаю. Но ведь надо же было все осмотреть. Отлично. Сегодня отправимся в отель пораньше.

Рано или поздно это должно было произойти. Я не мог больше откладывать неприятный момент. Помнится, я говорил Глори, что в темноте все женщины одинаковы. Так я думал тогда, но, оказывается, жестоко ошибался.

Ночь тянулась невыносимо долго. Ни я, ни Вестал не спали. Мы лежали в темноте рядом, совершенно чужие. Я клял себя за этот брак, меня ужасала мысль, что она снова может захотеть любви. Я готов был составить Вестал компанию, осматривая достопримечательности, но спать с ней…

На следующий день приехала мисс Доллан на «роллсе» и мы отправились в Помпею. Вестал была подавлена, я тоже. Почти не разговаривая, мы быстро прошлись по руинам Помпеи. Бесконечные экскурсии уже начали надоедать мне, Вестал тоже утратила к ним всяческий интерес.

На обратном пути я спросил:

— Ты все еще хочешь осмотреть Капри? Там наверняка уйма туристов. Может быть, лучше отправимся на яхту?

Вестал кивнула, чем очень удивила меня. Я знал, как она стремилась побывать на Капри. Должно быть, она заметила, что мне все надоело, и теперь пыталась мне угодить.

Мисс Доллан сидела рядом с шофером, я наклонился к окну машины и сказал, что мы едем на яхту и чтобы она оплатила счет в отеле и прислала наши вещи. Секретарша кивнула. Интересно, как она восприняла изменение наших планов? Машина остановилась у отеля, и мисс Доллан вышла. Когда мы стали разворачиваться, я с любопытством посмотрел на секретаршу моей жены, стоявшую в лучах яркого солнца. На ней было простое белое платье, белая широкополая шляпа и зеленые солнцезащитные очки. Она выглядела вполне прилично, и я впервые заметил, какие у нее красивые, длинные ноги. Кстати, почему бы на яхте мисс Доллан не составить нам компанию? Во всяком случае она совсем не костлявая и далеко не уродливая, хотя трудно представить себе смазливую старую деву, какой она, похоже, и является.

Яхта сверкала под солнцем белыми бортами. Наши апартаменты состояли из спальни, в которой стояла широкая кровать, двух ванных, туалетной комнаты и большого салона.

— Тебе нравится? — спросила Вестал беспокойно.

— Великолепно! — заявил я, оглядывая салон. — Буду спать здесь. Знаешь, дорогая, я сплю очень беспокойно и не хочу тебе мешать. Мы можем держать эту дверь открытой, чтобы разговаривать.

Я сделал вид, что рассматриваю содержимое туалетного столика, и поэтому повернулся к Вестал спиной, но мне было видно ее отражение в зеркале.

После моих слов она постарела на глазах и сделалась еще уродливей.

— Я… я думала, что мы оба будем спать в спальне?

Нужно было покончить с этим, и я решительно повернулся к ней.

— В браке я больше ценю духовное, нежели физическое. Я люблю тебя, Вестал, но считаю, что люди слишком переоценивают физическую сторону любви. К счастью, мы не относимся к этим людям.

Вестал сначала покраснела, затем ее лицо покрыла бледность.

— Думаю, следует найти Вилли и попросить его распаковать наши чемоданы. Встретимся в баре через час.

— Хорошо…

Она сказала это так тихо, что я едва услышал.

Пройдя в туалетную комнату, я закрыл за собой дверь и услышал, как явился мой слуга Вилли и принялся за чемоданы. Я сбросил одежду, принял душ, надел светлые легкие брюки, белую рубашку и вышел на палубу. Опершись о поручни, я закурил. На душе было неспокойно. Я понимал, что веду себя с женой по-хамски. Она ведь не виновата, что так худа и непривлекательна, но для меня было сущей пыткой ложиться с ней в постель.

Мой бесцельно скользящий по морской глади взгляд наткнулся на небольшую шлюпку, пересекавшую залив. Возле рулевого я заметил мисс Доллан. Я наблюдал за тем, как девушка выбиралась из шлюпки, поднималась по трапу, и, когда она оказалась на палубе, обернулся, чтобы заговорить.

— Как дела?

Секретарша посмотрела на меня, сверкнув большими солнцезащитными очками.

— Весь багаж уже здесь, мистер Винтерс. Когда мы отправляемся в Венецию?

— Завтра утром.

Она кивнула и повернулась, чтобы уйти.

— Куда вы так спешите, Ив, давайте выпьем.

Она стояла, повернувшись ко мне боком.

— Извините, мистер Винтерс, но у меня нет времени.

Она пересекла палубу и подошла к трапу. Я впервые обратил внимание, что бедра мисс Доллан надменно и томно двигаются при ходьбе. Мне всегда нравились женщины с такой походкой. Я стоял и смотрел на девушку, чувствуя, что кровь быстрей побежала по жилам, и в сердце словно что-то проснулось.

В тот же день после обеда мы с Вестал вышли на палубу. Вестал поставила на проигрыватель пластинку и предложила потанцевать. Она танцевала плохо, и после двух танцев я сослался на жару, и мы устроились в креслах под тентом. Я попросил официанта принести бренди. Вечер был превосходный. На пурпурном небе сияли звезды. Вдоль залива переливалось множество огней. Наша беседа не клеилась, и я стал думать об Ив. Интересно, что она сейчас делает? Быть одной на яхте невесело. А чем она займется в Венеции? Мне вдруг захотелось поговорить с ней, расспросить о жизни…

Я поставил бренди на столик и поднялся.

— Немного разомнусь, — объяснил я Вестал. — Я скоро.

Вестал тоже попыталась подняться, но уронила при этом портсигар и сумочку.

— Не беспокойся, — мягко остановил я ее. — Отдыхай. Ты, наверное, устала.

Она откинулась в кресле и посмотрела на меня.

— Я не устала.

— Конечно же, устала. У тебя утомленный вид. Почему бы тебе не лечь пораньше? С тех пор, как мы покинули Клифсайд, ложиться приходится очень поздно.

При моих словах о том, что она выглядит утомленной, Вестал вздрогнула и спрятала лицо в тень.

— Хорошо, я пойду спать.

— Я скоро вернусь, но лучше сейчас пожелаю тебе спокойной ночи на случай, если ты уже уснешь.

Я погладил жену по плечу и пошел вдоль борта. Выйдя из освещенного пространства, я оглянулся. Вестал сидела неподвижно, разглядывая свои руки. Она выглядела такой несчастной, что мне сделалось не по себе. Все оказалось сложней, чем я предполагал. Я вдруг подумал о годах, которые нам предстоит прожить вместе, но попытался убедить себя, что, когда мы вернемся в Клифсайд, все пойдет иначе. У Вестал будут друзья, общественная работа… У меня контора и Глори. Нужно только выдержать это тяжелое испытание — путешествие вдвоем.

Я спустился на нижнюю палубу, которая в это время освещалась только луной. Из бара доносились голоса. Сквозь полуоткрытую дверь я увидел капитана и стюарда, потягивающих ром, и подумал, что, может быть, мне стоит присоединиться?

Вдруг за спиной я уловил легкое движение. Из салона вышла мисс Доллан и прислонилась к поручням. Я хотел было подойти, но увидел приближающегося к ней мужчину. Кажется, это был Роменсон, второй офицер яхты. Наблюдая за ними, я вдруг почувствовал необъяснимую жалость к своей персоне. Я-то думал, что Ив одна, и хотел составить ей компанию, но оказывается, одинок здесь я. Роменсон придвинулся к ней ближе и взял за руку. Но девушка резко выдернула руку. После короткого молчания офицер предложил:

— Давайте потанцуем. В салоне никого нет. Капитан пьет ром в баре.

— Мне не хочется.

— Ну пойдем, — настаивал он. — Я не танцевал с тобой целую вечность.

— Хорошо. Только недолго.

Дверь за ними закрылась, и я услышал, что в салоне зазвучал джаз. Мне ничего не оставалось, как, подавив раздражение, отправиться в свою каюту. Около двери я остановился, прислушиваясь. В темноте раздавался тихий плач — это плакала Вестал. Я бесшумно закрыл дверь, разделся и лег в постель, но она все плакала, и мне долго не удавалось заснуть.

Проснулся я около шести часов. Солнце ярко светило в иллюминаторы. Пора было подниматься. Побрившись, я надел плавки и вышел на палубу. Голубая вода манила к себе, и я, не раздумывая, прыгнул с палубы. Когда я отплыл довольно далеко, то метрах в тридцати от себя вдруг заметил белую шапочку. Сначала я подумал, что это Вестал, но когда пловчиха перевернулась на спину, я понял, что передо мной Ив.

Я принялся грести энергичней и скоро оказался рядом.

— Привет, — сказал я. — Вы сегодня рано поднялись.

— Доброе утро, мистер Винтерс. Я уже возвращаюсь.

— Не оставляйте меня. Давайте доплывем вон до того плота.

Я с любопытством рассматривал мисс Доллан, без очков она была гораздо привлекательней.

— Простите, мистер Винтерс, но мне пора завтракать. Кроме того, с утра у меня много дел, — и она поплыла к яхте.

— Ладно, позавтракаем вместе, — не сдавался я.

— Миссис Винтерс это не понравится. Я ведь ее секретарь, то есть одна из обслуживающего персонала.

— Ну и что? Значит, вы и мой обслуживающий персонал. Кроме того, миссис Винтерс еще спит, и я не хочу завтракать в одиночестве.

— А я хочу.

До яхты мы плыли молча. Ив быстро вскарабкалась по веревочному трапу. На ней был белый купальник, и когда она поднималась, вода стекала по ее стройному телу. Создавалось впечатление, что девушка обнажена. Вид ее форм под плотно прилегающим к телу купальником был таким впечатляющим, что у меня пересохло во рту. Я, словно в столбняке, застыл у трапа.

Ив перешагнула через борт и, не оглядываясь, прошла к себе в каюту. Мое сердце стучало сильней обычного. Мне вдруг захотелось Ив так, как никогда не хотелось ни одной женщины.

Три следующих дня были для меня сущим кошмаром. Я сходил с ума по это девушке, думая о ней днем и ночью.

Глава 8

Началась моя расплата за право жить возле семидесяти миллионов. Моя ненависть к Вестал усиливалась с каждым днем. Мне постоянно приходилось следить за собой, нельзя было допустить, чтобы она заметила, что надоела и что я еле терплю ее. Она вдруг сделалась очень подозрительной, и я чувствовал бы себя спокойней, если бы на яхте не было Ив. Думая о ней постоянно, я был не в силах сделать что-либо, чтобы сблизиться с ней. Вестал неотступно следовала за мной. Для меня было сущей пыткой сидеть с женой на верхней палубе и слышать, как Ив разговаривает с офицерами на нижней. Я сотни раз представлял, как эта девушка выходит в белом купальнике из воды, но нечего было и думать о том, чтобы на самом деле полюбоваться ее телом.

Мы добрались до Венеции через два дня. Яхта бросила якорь в канале Ди Сен-Марко. Вестал, я, мой слуга Вилли и мисс Доллан пересекли на шлюпке Великий залив и подплыли к знаменитому «Гранд-отелю». Окна нашего номера выходили на залив, а сам номер состоял из двух ванных комнат, двух спален, гостиной и комнаты для персонала.

Как только я принял душ и переоделся, мы с Вестал вышли на балкон, чтобы полюбоваться заливом. Она восторгалась, словно девочка.

— Это великолепно, Чэд, правда? Посмотри на эти гондолы, на эти маленькие дворцы! Я никогда раньше не видела ничего подобного. Это великолепно!

«Если бы не ты, было бы еще лучше», — подумал я.

Вестал с улыбкой повернулась ко мне:

— Давай возьмем гондолу и после ленча отправимся путешествовать по каналам.

— Хорошо.

Весь день мы осматривали город. Побывали в церкви Сан-Марко, во дворце Дожей, на мосту Вздохов и даже в тюрьме. Мы проехали на гондоле до Сен-Джорджиа-Мегдиоре, где Вестал любовалась картинами Тинторетто.

Мы вернулись в отель за час до ужина, и пока Вестал переодевалась, я устроился в баре, любуясь через окно вечерним заливом. И вдруг у распахнутых дверей мелькнула фигура Ив, я вскочил и подошел, чтобы поздороваться.

— Чем вы сегодня занимались?

Она посмотрела на меня сквозь очки. На ней был простой белый костюм, основной задачей которого, как мне показалось, было скрыть ее фигуру.

— Миссис Винтерс поручила мне съездить на стекольный завод в Мурано, чтобы договориться о вашей экскурсии.

— О, черт! И когда это будет?

— Завтра днем.

Я приблизился к Ив.

— Вы поедете?

— Нет, — она направилась к лестнице.

— Подождите!

Я схватил ее за руку, но женщина освободилась и посмотрела на меня через плечо. Некоторое время мы молча разглядывали друг друга, и тут я заметил в ее глазах нечто такое, что заставило мое сердце биться сильней. Это было страстное желание, которое мне уже приходилось видеть в глазах Вестал, но здесь все было сильней и обнаженней. Нет, это не было, не могло быть плодом воображения! Взгляд Ив говорил, что она безумно хочет меня.

Но вот наваждение исчезло, и она сказала сквозь стиснутые зубы:

— Оставьте меня.

Я смотрел, как она поднимается по лестнице, сердце мое продолжало бешено колотиться, во мне росло страстное желание обладать этой женщиной, но самое главное, теперь я знал: она хочет быть моей.

Я вернулся на свое место в баре и через некоторое время ко мне присоединилась Вестал.

— Чэд, дорогой, — сказала она, усаживаясь рядом. — Было бы неплохо вечером взять с собой Ив. Пусть она немного развеется. Но если ты не хочешь, не надо.

Я заставил себя изобразить полнейшее равнодушие.

— Не возражаю. Если хочешь, пусть едет. Хорошо, что ты заботишься о ней.

Я погладил Вестал по руке, и она вспыхнула от неожиданной ласки.

— Я люблю Ив, — заметила она, — но, к сожалению, бедняжка так неопрятна. Сколько раз я говорила, чтобы она получше следила за собой, но, как видно, ее это нисколько не волнует.

Я посмотрел на бриллианты Вестал, на ее белое платье, открывавшее худую шею и костлявые плечи, и промолчал.

После обеда мы пошли на стоянку гондол, где нас уже ждала Ив. Она была в вечернем платье с длинными рукавами и высоким воротником. Казалось, она специально выбрала этот наряд, чтобы изуродовать себя. С гладко зачесанными волосами и в очках на носу она походила на бедную родственницу.

Мы выбрали крытую гондолу. Вестал и я уселись рядом, Ив — на боковое сиденье, и началось наше маленькое путешествие.

Вестал непрерывно болтала, Ив и я сидели, словно проглотив языки. Я все время ощущал присутствие этой женщины в полумраке, казалось, от нее исходят какие-то теплые волны. Я бы отдал несколько лет жизни, чтобы избавиться сейчас от жены и остаться с Ив наедине. Я не понимал, что происходит. Нельзя было сказать, чтобы этим вечером мисс Доллан выглядела неотразимой. Скорей всего виновато было воспоминание о белом купальнике, плотно обтягивающем ее тело.

Покатавшись на гондоле, мы нашли карету и отправились обратно в отель. Теперь Вестал захотелось потанцевать. Она тут же забыла о своей секретарше и, оставив ее за столиком ресторана, потащила меня в центр зала. Я готов был пристукнуть Вестал и совсем не жаждал держать ее в своих объятиях.

Минут через двадцать мы вернулись к столику, и тут до Вестал дошло, что Ив все это время просидела одна.

— Чэд, дорогой, ты должен пригласить мисс Доллан.

Ив резко подняла голову.

— Благодарю вас, мистер Винтерс, но я не танцую. Мне вполне достаточно того, что я сижу здесь и смотрю, как это делаете вы.

— Вы не танцуете? — презрительно переспросила Вестал. — Надо учиться, дорогая. А впрочем, как хотите…

И мы танцевали еще час. Вестал была ужасной партнершей. Ее голова едва доходила мне до плеча, но за это время я вымотался так, словно таскал по залу статую Свободы. Вестал не закрывала рта, и я из последних сил старался поддерживать разговор.

В отеле мисс Доллан поблагодарила Вестал за чудесный вечер и удалилась в свой номер. Вестал подошла к окну и стала смотреть на темные воды залива.

— Мне жаль Ив, — вдруг произнесла она. — Бедняжка так далека от всего этого…

— Почему ты думаешь о ней? — поинтересовался я. — Она хорошо справляется с работой?

— Очень хорошо. До нее меня чуть не свели с ума безрукие и безголовые дуры.

— Она давно работает у тебя?

— Скоро три года. В какой-то степени я рада, что у нее нет ни капли вкуса, и она одевается, как пугало. Если бы она выглядела привлекательней, то давно вышла бы замуж, и я потеряла бы хорошего секретаря.

— Думаю, ты и так скоро ее потеряешь.

— А я так не думаю, — Вестал отошла от окна. — Я сказала ей, что не забуду ее в завещании. Слуги всегда привязываются к хозяевам гораздо сильней, если им намекают о завещании. Как-то Харри собирался сменить работу, но я сказала, что он получит наследство. Как видишь, Харри все еще со мной.

— Что же ты оставишь мисс Доллан? — спросил я осторожно, пытаясь не высказывать слишком явного интереса.

Вестал подозрительно посмотрела на меня, но мое лицо было непроницаемым.

— Так, несколько сотен…

— Она знает сумму?

Вестал хихикнула.

— Нет. Она воображает, что получит очень много. Она всегда надеется на большее.

— Тебе лучше лечь спать, уже поздно.

Вестал быстро уснула, а я еще долго размышлял, лежа в темноте.

Итак, она уже составила завещание. Интересно, что она оставит на благотворительные цели? А сколько мне? До этого времени я надеялся убедить Вестал передать мне контроль над всем ее состоянием. Конечно, я понимал, что это рискованное мероприятие, которое вполне может сорваться. Теперь, когда я узнал про завещание, до меня дошло, что по прошествии определенного времени я могу получить деньги и без всякого договора с Вестал, которая не будет следить за тем, куда я их пристрою.

Наверное, именно в этот момент мне пришла в голову мысль об убийстве. Я, словно ребенок о пироге на день рождения, мечтал о тяжелой болезни жены, о несчастном случае. Как хорошо бы все устроилось! Никаких уговоров, разочарований, страха, игры… Ах, если бы она умерла!

* * *

Весь следующий день мы провели в ужасной жаре стекольного завода, наблюдая за мокрыми от пота рабочими, делавшими на наших глазах настоящие чудеса из кусков расплавленного стекла. Вернувшись в прохладу отеля, мы почувствовали себя по-настоящему счастливыми.

— Думаю, стоит принять душ, — сказал я.

— Да, там была такая жала, — согласилась Вестал. — У меня даже разболелась голова.

Она сидела в кресле, совершенно обессиленная.

— Выпей немного.

— Нет, лучше не пить. Просто полежу и отдохну. А что мы будем делать вечером?

— Что хочешь. Покатаемся на гондоле.

— Давай решим после обеда.

Я принял душ, переоделся и вернулся в гостиную. Вестал там не было. Я заглянул в спальню. Она лежала на кровати, и лицо ее было как мел.

— Что случилось? — спросил я, склоняясь над ней. — Тебе плохо?

— У меня страшно болит голова… Я неважно себя чувствую.

Мне не было жалко Вестал, более того, она была мне отвратительна.

— Это, наверное, от жары. Постарайся уснуть.

— Я приняла лекарство. Скоро все пройдет.

— Хорошо. Пойду выпью чего-нибудь. Вот увидишь, скоро тебе станет лучше.

Выйдя в коридор, я направился к комнате мисс Доллан и постучал. Ив открыла дверь и вопросительно посмотрела на меня. Она была без очков, и хотя гладко причесанные волосы делали ее похожей на старую деву, все-таки в ней было что-то чертовски привлекательное.

— У миссис Винтерс болит голова. Вы не сможете ей чем-нибудь помочь?

— Я сейчас приду.

— Возможно, она уснет, — сказал я неуверенно. — Не составите ли вы мне компанию на вечер?

Голубые глаза мисс Доллан смотрели без всякого выражения.

— Она захочет, чтобы я была с ней.

— А если нет, придете в Сен-Марко к девяти?

— Нет, не могу, — ответила Ив. — И очень вас прошу, держитесь от меня подальше. Я не хочу по вашей милости потерять работу. Во всяком случае я постараюсь не оставаться с вами наедине.

После этих слов Ив вышла в коридор и направилась к комнате Вестал.

Я спустился в бар и заказал двойное виски. У меня дрожали руки, а сердце стучало так, что бармен вполне мог услышать его биение. Ни одна женщина до сих пор не заставляла меня испытывать ничего подобного. В глубине души у меня жила надежда, что Ив все же придет.

Чуть позже я подошел к комнате Вестал. На пороге меня встретила ее служанка.

— Миссис Винтерс спит и просила, чтобы ее не беспокоили.

— Присматривайте за ней. Если она будет спрашивать обо мне, скажите, что я пошел прогуляться.

Покинув отель, я направился по площади Сен-Марко, которая в этот час кишела толпами туристов. Одни любовались ярко освещенными витринами, другие слушали музыку, доносившуюся из многочисленных кафе.

Я подошел к огромным воротам Сен-Марко. На фоне пурпурного неба четыре бронзовые лошади на крыше базилики казались живыми.

Я принялся ждать Ив…

* * *

Не знаю, замечала ли мисс Доллан, что творилось со мной. Она ловко избегала встреч, и я видел ее очень редко, да и то в присутствии Вестал.

О, эта Вестал! Еще на яхте она чуть не вынула из меня душу попытками добиться моей любви. Она ходила за мной, словно тень. Стоило мне подняться с шезлонга, чтобы пройтись по полубаку, она тут же вскакивала следом. Мне ужасно хотелось задушить ее, хотя я понимал, что это несправедливо. На второй вечер, устав от нее до чертиков, я тайком спустился на нижнюю палубу с тайной мыслью подкараулить мисс Доллан. Но она сидела в обществе Роменсона и стюарда, которые наперебой старались рассмешить ее, рассказывая анекдоты.

Когда, злой и раздраженный, я поднялся наверх, из темноты появилась Вестал.

— Где ты был, Чэд, дорогой? Я тебя повсюду ищу.

— Можешь ты хоть на десять минут оставить меня одного?! — возмутился я. — Весь день ты не даешь мне покоя.

Облегчив таким образом душу, я прошел мимо жены в каюту и заперся на ключ. Я понимал, что не должен был разговаривать с ней в таком тоне, но мои нервы просто не выдерживали. Я разделся, набросил пижаму и сел на постель. Через несколько минут я услышал, как Вестал вошла в свою каюту. Когда же кончится этот невыносимый медовый месяц?! Когда мы вернемся домой? Может быть, там, в Клифсайде, все изменится?

— Чэд! — раздалось за дверью.

Я нахмурился.

— Что такое?

— Мне нужно тебя видеть.

После некоторого колебания я поднялся и повернул ключ.

Вестал сидела за туалетным столиком.

— Войди, Чэд, я хочу с тобой поговорить.

— Я почти уснул, — проворчал я, но все же вошел и сел. — Ну что?

Она не сводила с меня глаз, и мне стоило больших усилий выдержать этот взгляд.

— Я хочу знать, — сказала она, сжимая кулачки, — хочу знать! Ты несчастлив? Ты недоволен, что женился на мне?

Я не ожидал прямой атаки и теперь был в замешательстве.

— Почему ты решила, что я несчастлив. Совсем наоборот. Я очень счастлив.

Вестал не отводила взгляда.

— Я решила так потому, что ты очень странно себя ведешь. Можно подумать, ты меня ненавидишь.

— С чего ты взяла?

Я встал и подошел к ней.

— Не трогай меня! — сказала она дрожащим голосом. — Ты испортил наш медовый месяц. Я возвращаюсь домой. Если и дальше ты намерен обращаться со мной так же, можешь оставаться один. Я не потерплю такого отношения.

— Не говори ерунды, — резко возразил я. — Это не я испортил медовый месяц. Кто виноват, что бесконечные осмотры достопримечательностей надоели мне хуже горькой редьки. Что это за медовый месяц, когда влюбленные проводят его в дурацких развлечениях и все время осматривают никому не нужные развалины?

— Не похоже, что ты влюблен меня. Ведь мы даже не спим вместе.

Я встревожился. Вестал говорила совершенно серьезно. Нужно было выбираться из создавшегося положения.

— А мне казалось, Вестал, что это ты не хочешь спать со мной!

— Что ты говоришь?! — Она вскочила на ноги. — Разве не ты говорил, что физическая сторона брака тебя не интересует? Ты просто лжешь сейчас!

— Послушай, Вестал, не говори так. Ты просто не поняла. Да, та наша ночь не удалась, и мы оба это понимаем. Но она не удалась лишь потому, что ты была очень холодна, и я решил, что безразличен тебе. Поэтому я и ушел в другую каюту.

— Ты омерзителен! О, Чэд, как у тебя язык поворачивается говорить такую ерунду? Я ведь люблю тебя!

— Я думал, тебе безразлично, что я сплю в другой комнате. Значит, ты хочешь, чтобы я был рядом?

— Конечно, хочу! — она задрожала. — Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. А ты, Чэд?

— Я? Конечно, дьявол меня побери! Мы вели себя как пара глупцов. Мне казалось, ты разочаровалась во мне и хочешь быть одна. Извини, но такое впечатление у меня сложилось.

— О, Чэд!

Вестал заплакала, и я заставил себя подойти к ней и взять за руки.

— Все будет хорошо, милая, не расстраивайся.

В эту минуту я думал лишь о деньгах. Почему раньше мне не приходило в голову, каким тяжким трудом придется их зарабатывать?

— Ты в самом деле любишь меня, Чэд?

— Конечно.

Я подхватил ее и понес к постели, чувствуя, как костлявые пальцы впиваются мне в плечо. Первое, что я сделал, это погасил свет.

Глава 9

Проходили дни, и я убеждался, что мисс Доллан не собирается уступать. Казалось невозможным встретить ее одну. В конце концов мои нервы начали сдавать, и я решил изменить ход событий.

Забравшись в ванную комнату, я пустил воду и набрал телефон Ив. Вестал лежала в постели, и возле нее находился параллельный телефон. Стоит ей протянуть руку, и она услышит все, что я буду говорить Ив. Ожидая ответа, я старался понять, не взяла ли Вестал трубку.

Наконец Ив ответила:

— Да?

— Вы не заняты сегодня вечером? — на одном дыхании выпалил я. — Я не могу так долго…

И тут я услышал, как Вестал сняла трубку. Ив, очевидно, тоже поняла это, потому что сразу же положила свою.

— Чэд! — раздался в трубке требовательный голос Вестал.

Если бы я не был так напуган, наверняка задушил бы ее.

— Чэд!

— Ты разъединила меня, — сказал я в трубку. — Я звонил мисс Доллан.

— Что-о?

Я положил трубку, выключил воду и вернулся в спальню. Вестал сидела на постели и подозрительно смотрела на меня.

— Зачем ты звонил Ив?

Я через силу улыбнулся и присел на кровать.

— Хотел сделать тебе сюрприз.

— Сюрприз? А почему Ив так быстро положила трубку?

— Она не положила. Это ты нас разъединила.

— Но мне показалось, она бросила трубку?

— О, господи! Я думал, что ты сегодня захочешь поехать на пляж Лидо, и позвонил мисс Доллан, чтобы она заказала нам катер.

Вестал насторожилась, словно старая ворона при подозрительном шорохе.

— Было бы лучше, если бы я сама отдавала приказания. Если тебе что-нибудь нужно, скажи мне.

— Как хочешь, — ответил я безразличным тоном, после чего вернулся в ванную и закурил. Слышала ли меня Ив? Я больше не могу без нее. Мне необходимо ее увидеть.

Сразу после обеда Вестал почувствовала себя нездоровой. Она жаловалась на головную боль, а немного позже ей и совсем сделалось плохо.

— Тебе надо лежать в постели, — сказал я. — Ты сегодня слишком много была на солнце. Я говорил, что на улице очень жарко, но ты не послушалась.

— Скажи Ив, чтобы она пришла ко мне, — Вестал сжала виски. — Не тревожься обо мне, Чэд, иди развлекись. Только скажи Ив, чтобы она поскорей пришла.

Мисс Доллан была у себя. Я подошел к ней и обнял, наши губы встретились. Ив с силой оттолкнула меня.

— Не надо…

— Она больна и хочет, чтобы ты к ней пришла. Ив, мы должны встретиться.

— Я дам ей две таблетки, и как только она уснет, мы встретимся на Сен-Марко. Возьми гондолу, Чэд.

— Я сойду с ума, если ты не придешь.

— Не надо так говорить. Я ведь предупреждала…

— Я не могу без тебя жить.

Ив слегка отодвинула меня.

— Мне надо идти, она ждет.

— Сделай, чтобы она поскорей уснула.

— Хорошо.

Через полчаса я отправился к причалу. Гондольер, с которым мы плавали раньше, подошел ко мне, снял шляпу и поклонился. Я ответил кивком, показал на гондолу, и мы поплыли к Сен-Марко.

В ожидании Ив я принялся мерить площадь шагами. Прошел час, каждая минута которого была для меня пыткой. Ив не пришла. Я должен был узнать, что случилось. Заплатив гондольеру, я отправился в отель и возле двери Вестал прислушался.

За дверью слышался голос Ив. Едва сдерживая злость, я вошел в комнату. Вестал полулежала в постели с мокрым полотенцем на лбу, а Ив, сидя рядом на стуле, читала ей вслух.

— Это ты, Чэд? — прошептала Вестал.

— Как ты себя чувствуешь?

— Немного лучше. Голова почти не болит.

Вестал, совершенно бледная, смотрела на меня.

— Тебе нужно уснуть, — заметил я, подходя к кровати.

— Позже. Ив еще почитает. Ее голос меня успокаивает.

Я не осмелился посмотреть на Ив.

— И все-таки тебе лучше поспать. Скоро десять.

— Чэд, дорогой, не мог бы ты лечь сегодня в другой комнате?

Мое сердце радостно подскочило.

— Конечно. Не буду тебя беспокоить.

— Спасибо, дорогой. Я попросила Ив, чтобы она переночевала у меня. Если голова снова разболится, она мне поможет.

* * *

Прошло еще четыре дня. Я сам удивлялся, как мне удается водить Вестал за нос. Она и не догадывалась о моих истинных чувствах. На четвертый вечер я понял, что больше не выдержу.

Мы поднялись, чтобы переодеться к обеду. Я быстро принял душ и сменил костюм.

— Пойду в бар, чего-нибудь выпью, — сказал я Вестал.

Она была несколько удивлена.

— Как ты быстро переоделся!

— А ты слишком медлительна, — улыбнулся я.

Выйдя в коридор, я немедленно направился в комнату Ив и вошел, не постучавшись.

Ив одевалась перед большим зеркалом.

— Чэд?!

— Ты должна дать ей снотворного. Завтра же.

— Ты сошел с ума! Она узнает, что ты был здесь.

— Она еще переодевается. На это уйдет еще полчаса. Я сказал, что пошел в бар.

Я подошел к Ив, привлек к себе. Близость ее тела будила во мне желание.

— Нет! Разве ты не понимаешь, что это опасно. Отпусти меня!

— Ты должна что-то сделать. Я схожу с ума. Дай ей завтра лекарство.

— Бесполезно. Оно больше не действует. Если завтра она снова заболеет, мне придется сидеть рядом. Она так сказала. Так что бесполезно…

— Черт побери! Что же нам делать?

— Я тебя предупреждала. Будь подальше от меня. Я не хочу потерять работу.

В дверь постучали. Мы посмотрели друг на друга, и я почувствовал, как кровь отливает от моего лица.

Ив схватила меня за руку, потащила к окну и поставила за темной шторой. Все произошло так быстро, что, когда дверь открылась, Ив стояла перед зеркалом.

— Мне показалось, здесь кто-то разговаривал, — сказала Вестал, входя в комнату.

— Что вы, миссис Винтерс, — тихо, но твердо возразила Ив. — Это я напевала. Вам что-нибудь нужно?

— Я не хотела тебя беспокоить, но не можешь ли ты одолжить мне свой пульверизатор? Мой сломался.

— Конечно. Сейчас я его промою.

— Не надо. Мне нравятся твои духи.

Я стоял за шторой и чувствовал, как пот катится по спине. Если Вестал увидит меня здесь, все пропало. Я проклинал себя за опрометчивый поступок. Ив была тысячу раз права. У этой уродливой суки удивительно острый нюх. Неужели она что-то подозревает? Действительно сломался пульверизатор или же это просто уловка?

— Большое спасибо, — донесся до меня голос Вестал. — Я должна спешить. Мистер Винтерс ждет меня в баре.

Дверь за ней закрылась. Я не шевелился. Мое сердце пыталось выскочить из груди, мне даже показалось, что, если бы я раскрыл рот, оно бы так и поступило. Всего лишь миг отделял меня от краха. Еще немного, и я потерял бы свои семьдесят миллионов.

Ив отдернула штору.

— Выходи. — На ее бледном лице громадные голубые глаза казались неестественными. — Я предупреждала, Чэд. Нам нельзя встречаться.

— Я что-нибудь придумаю.

— Ничего тут не придумаешь, — с досадой проговорила Ив. — Подожди, я выгляну в коридор… Все в порядке, выходи.

Словно напуганный воришка, я выскользнул из комнаты и направился в бар. Что же делать? Я хотел Ив, но деньги Вестал тоже были достаточно сильным магнитом.

Ведь должен же быть какой-то выход?!

* * *

Но выхода не было. Каждое утро начиналось с надежды, что мне хоть недолго удастся побыть с Ив наедине, и каждый вечер вдребезги разбивал эту надежду.

Шли дни. Я жил, ожидая чего-то, что могло бы все изменить. Наконец Вестал решила, что пора возвращаться домой. Мы прожили в Венеции три недели — самые длинные недели в моей жизни. С того дня как Вестал чуть не застала нас с Ив, мы ни разу не встречались с глазу на глаз. Я не решался на повторный риск.

Из Венеции мы улетели в Лос-Анджелес, а оттуда — прямиком в Литтл-Иден. Дома я немного воспрянул духом. Теперь хоть в своей конторе я смогу отдохнуть от Вестал. И, может быть, мне удастся встретиться с Ив?

Едва мы вошли в дом и переоделись, Вестал занялась накопившейся почтой, а я ушел в свой кабинет и позвонил Блекстоуну. Его отчет порадовал меня. Со времени моего отъезда, ему удалось провернуть несколько удачных операций. Договорившись встретиться с ним на следующий день, я положил трубку.

В кабинет заглянула Вестал.

— Чэд, дорогой! Меня пригласили на открытие лекционного зала в школу, где я училась. Отец оставлял деньги на строительство зала, и вот теперь все готово. Они приглашают на послезавтра. Я хочу, чтобы мы поехали вместе.

— О, господи! Не переношу подобных мероприятий. А ты не можешь поехать без меня?

— Но мне придется уехать на три дня, Чэд, — сказала она, садясь на ручку моего кресла. — Ты же не захочешь, чтобы мы так долго не виделись?

Мое сердце попыталось остановиться, а потом бешено застучало. Три дня! Две ночи с Ив! Во рту у меня мгновенно пересохло. А вдруг Вестал возьмет с собой Ив? Скорей всего, так и будет.

— А где находится твоя школа? — спросил я, стараясь казаться спокойным.

— В Сан-Франциско. Конечно, на следующий день я сразу же улетела бы домой, но там еще должны быть спортивные состязания. Они хотят, чтобы я вручила чемпионам призы.

— У меня много работы, — я погладил ее руку. — Извини, но я не люблю подобных увеселений.

— Жаль. Я хотела, чтобы ты услышал мою речь. Ладно, я возьму с собой Ив.

Я чуть не ударил ее.

Но Ив не поехала с Вестал: в последний момент у нее разболелась голова.

— В конце концов, она могла бы заболеть и после поездки, — сердито заметила Вестал. — Как это неосмотрительно с ее стороны!

— Возьми с собой служанку, — я старался скрыть радость. — Мисс Доллан не виновата, что заболела.

— В таком случае, лучше и мне не ехать, — раздраженно сказала Вестал. — Ну что ж, придется взять Марианну. Она дура, но ничего не поделаешь.

В течение дня Вестал готовилась к выступлению и записывала речь на магнитофон. Один из магнитофонов стоял в ее кабинете, другой — в моем, и она постоянно забегала ко мне с пленкой в руках и заставляла слушать речь.

Я от всей души расхваливал ее.

Вестал трижды переписала выступление, прежде чем оно ее удовлетворило. Магнитофон она взяла с собой, чтобы еще раз прослушать запись перед выступлением в Сан-Франциско.

Я поехал с Вестал в аэропорт, чтобы посадить ее на самолет.

— Веди себя хорошо, Чэд, — сказала она, когда мы шли к трапу. — Смотри не наделай без меня глупостей.

Я рассмеялся.

— Сегодня я обедаю с Блекстоуном, завтра — с Блеквудом. Интересно, что я могу натворить с этими парнями?

— Конечно, я шучу, дорогой, но все же мне не хочется оставлять вас с Ив наедине.

Я похолодел.

— Я остаюсь с мисс Доллан наедине? А десяток слуг и Харри впридачу?

— Если бы Ив не была так старомодна, я, пожалуй, позавидовала бы ей, — усмехнулась Вестал, и я понял, что она оценивает ситуацию гораздо серьезней, чем хочет это показать.

— Ты говоришь вздор, — деланно рассердился я. — И меня это тревожит. Если бы я надумал изменять тебе, нашел бы кого-нибудь на стороне, а не в доме.

Вестал быстро посмотрела на меня, ее лицо было озабоченным.

— Так ты не собираешься изменить мне, Чэд?

— Что такое? Конечно, нет! Прекрати болтать глупости.

Ее костлявая рука вцепилась мне в запястье.

— Ты никогда не сделаешь этого, Чэд? Я не переживу, если… Мне так хочется, чтобы у нас все было хорошо.

— Ну хватит об этом, — я изобразил свирепость. — Проведи там время как следует и возвращайся домой.

Лицо Вестал слегка просветлело.

— Ты будешь скучать обо мне?

— Разумеется. Я все время буду тебя вспоминать.

Я смотрел на ее уродливую физиономию и удивлялся, как мне удается лгать так самозабвенно.

— Лучше бы мне не ездить!

— Поднимайся же, тебя ждут!

Она положила руки мне на плечи и поцеловала сухими губами в щеку. Мне неприятно было целовать Вестал наедине, а уж в присутствии людей, которые считали, что я женился на ней из-за денег, и вовсе невыносимо.

Наконец Вестал вошла в самолет и махала мне из-за стекла иллюминатора до тех пор, пока я мог ее видеть. Я был бы на седьмом небе, если бы самолет взорвался в воздухе. Я от всей души ненавидел эту женщину.

Вернувшись в Клифсайд, я не нашел Ив и спросил Харри, где она?

— Скорей всего, в постели, — высказал он осведомленность. — Кажется, мисс Доллан нездорова.

Вот черт! Я совсем забыл, что ради приличия ей придется провести в постели хотя бы день, иначе Харри доложит хозяйке, что секретарша выздоровела сразу после ее отъезда.

Я не знал, где в этом огромном доме находится комната Ив, и поэтому, войдя в свой кабинет, просмотрел список домашних телефонов. Вот и номер Ив! Она тотчас же ответила.

— Вечером, — тихо сказал я. — В двенадцать. Ты придешь ко мне или я к тебе?

— Я приду, — ответила Ив и повесила трубку.

Мой лоб покрылся потом, я дрожал от нетерпения.

Глава 10

Стрелки часов показывали десять минут третьего. Мы были вместе с Ив вот уже два часа.

— Прошедшие недели были для меня адом, — говорил я. — Мы должны что-то придумать.

— Будь счастлив настоящим. Даже это опасно. Она может вернуться в любой момент. Я не удивлюсь, если она войдет сейчас.

— Это невозможно. Я закрыл дверь на ключ.

— И все же мы очень рискуем.

— Не беспокойся. Послушай, я так давно все обдумываю, что кое-что пришло мне в голову. Тебе положен один выходной в неделю, не так ли? Предположим, я сниму квартиру в Иден-Ист. Это так далеко отсюда, что там нас никто не знает. Мы сможем встречаться в выходной, а Вестал пусть думает, что я в конторе.

— Это невозможно, Чэд. По выходным я должна навещать маму.

— О, господи! Неужели у тебя мать на первом месте?

— Не говори так. Она знакома с Вестал. Если я перестану ее посещать, она позвонит моей хозяйке, чтобы узнать, в чем дело. Мы и так не слишком ладим, а если она вздумает жаловаться Вестал…

— Ты должна что-нибудь придумать. Я хочу быть с тобой хоть раз в неделю.

— Но я не могу! — резко сказала она. — Это опасно. А что если кто-нибудь увидит нас вместе?

— Что же дальше? Неужели придется ждать неделями, чтобы хоть ненадолго остаться с тобой наедине?

— Я предупреждала тебя, Чэд…

— Это не ответ. Если ты хочешь меня так же, как я тебя…

— Да, Чэд.

Ее взгляд разбудил уснувшую было страсть. Я взял Ив за руку.

— Я не смогу без тебя долго. Сейчас я довольно хорошо зарабатываю. У меня есть тридцать тысяч долларов, и я могу организовать собственное дело с одним знакомым маклером. Почему бы нам не сыграть в открытую? Я заставлю Вестал дать мне развод и женюсь на тебе.

Ив уставилась на меня, как на говорящую жабу.

— Жениться на мне? Чэд, ты сошел с ума. Да и что такое эти тридцать тысяч? Сколько ты сможешь нажить на маклерских операциях? К тому же я не хочу бросать эту работу. Я к ней привыкла. Сейчас я живу в прекрасном доме и получаю хорошие деньги. У меня есть все, что нужно, и я не слишком загружена. Надо быть дурой, чтобы отказаться от этого!

— Слушай, Ив, а почему ты так странно одеваешься? Тебе совсем не идут очки и эта прическа…

Она улыбнулась.

— Неужели ты думаешь, что Вестал держала бы меня рядом, если бы думала, что я красивее ее? Она сменила кучу секретарш, но я быстро раскрыла этот секрет и благодаря этому смогла удержаться здесь. У меня была нелегкая жизнь, Чэд. Я всегда не ладила с матерью. Раньше мы едва сводили концы с концами, и теперь я не собираюсь расставаться с богатой жизнью.

— Неправда, — злобно прервал ее я. — Ты просто надеешься, что Вестал завещает тебе деньги. Надеешься на кругленькую сумму? Ничего подобного. Она оставит тебе гроши.

— Ну что ты говоришь, Чэд! Я же не виновата, что влюбилась в тебя. Но даже ради любви я не могу жертвовать своим будущим.

— Повторяю, Вестал тебя обманывает. Она оставит тебе несколько сотен, мы недавно разговаривали с ней об этом.

Ив нежно коснулась моей руки.

— Она сказала тебе неправду, Чэд. Я знаю, что написано в завещании, потому что видела это своими глазами.

— Когда?

— Несколько дней назад она составила новое завещание. Ее адвокат прислал черновик, который она случайно оставила на рабочем столе, и я все прочитала.

Я напрягся.

— И сколько же она тебе оставляет?

— Пятьдесят тысяч!

— Странно… А мне Вестал сказала, всего несколько сотен.

— Может быть, она подумала, что это тебе не понравится? Я сама видела текст документа и не могу жертвовать такой суммой даже ради тебя.

— А что она оставила мне? — вдруг спросил я.

— Все. Почти все. Дом и шестьдесят миллионов. Остальное пойдет на благотворительные цели.

Я глубоко вздохнул.

— Ты уверена?

— Да. Но ты ведь хочешь развода, — усмехнулась Ив.

— О, теперь совсем другое дело. — Я принялся ходить по комнате из угла в угол. — Но мы не можем воспользоваться этими деньгами, а когда получим их, то будем уже слишком старыми, чтобы наслаждаться роскошной жизнью.

— На все воля провидения…

— Конечно.

Даже сейчас, разговаривая с лежащей в постели Ив, я не думал об убийстве. Мне это просто не приходило в голову.

— Хорошенькая перспектива! — продолжал я. — Пока мы будем ждать, что с ней произойдет несчастный случай, который, кстати, может и не произойти, наступит старость.

— Но что же делать?

— Черт бы ее побрал! Хоть бы она умерла!

Неожиданно зазвонивший телефон заставил нас вздрогнуть. Ив судорожно схватила халат, словно кто-то мог ее увидеть. Я безмолвно уставился на аппарат.

— Это она, — хрипло проговорил я.

— Ответь, но будь осторожен.

Дрожащей рукой я снял трубку и проговорил заспанным голосом.

— Кто это?

— О, Чэд! — Это, конечно же, была Вестал. Даже находясь за несколько сотен миль, она пыталась встать между мной и Ив.

— Что случилось, Вестал? О, господи! Уже больше двух часов!

— Я разбудила тебя, Чэд?

— Конечно.

— Не сердись, — захихикала она. — Мне так одиноко без тебя.

— Я тоже скучаю.

Проклиная в душе Вестал, я посмотрел на Ив, которая быстро одевалась возле двери. В свете лампы ее лицо выглядело белым.

— Я не могла не позвонить, Чэд. Мне приснился такой страшный сон. Я испугалась. Мне приснилось, будто я потеряла тебя, — причитала Вестал. — Мне приснилось, что ты меня ненавидишь. У тебя было такое ужасное лицо. Я подошла к тебе, умоляла о любви, но ты отшвырнул меня в сторону и бросился бежать по длинному коридору. Ты бежал и бежал, пока я не потеряла тебя из виду. Я проснулась вся в слезах. Я не могла не позвонить тебе…

Пот стекал по моему лбу и застилал глаза.

— Это просто ночной кошмар, успокойся.

— Как хорошо слышать твой голос, Чэд. Ты меня еще любишь?

Я так сжал трубку, что побелели костяшки пальцев.

— Конечно, люблю…

— А я люблю тебя еще больше, дорогой! Ах, как приятно слышать твой голос.

— Тебе пора спать, Вестал, уже поздно.

— А разве ты не хочешь спросить о моей речи?

Мне едва удавалось сдерживать ярость.

— Ты удачно выступила?

— Просто великолепно!

Минут пять она рассказывала о своей речи, о том, как ее хвалили директора, называя лучшей из учениц, как все ей аплодировали.

Я остановил Вестал, уже не думая, хорошо я делаю или плохо.

— Все это прекрасно, дорогая, но сейчас ночь. Нам обоим надо спать. Не беспокойся обо мне.

— Хорошо, Чэд. Мне жаль, что я тебя разбудила. Я все время о тебе думаю.

— Я тоже. Спокойной ночи, Вестал.

Я положил трубку и огляделся. Всюду ощущалось присутствие Вестал. Мне казалось, что она не звонила по телефону, а сама побывала в этой комнате.

— Я ухожу, Чэд, — сказала Ив.

— Черт бы ее побрал! Она звонила лишь потому, что ей приснился страшный сон, как будто она меня потеряла.

— Я же говорила, что она обо всем догадается.

— Ив, не уходи! До рассвета еще три часа.

— Нет, не могу. Мне кажется, что она здесь, в комнате.

— Мне тоже так кажется.

Я подошел к Ив и обнял ее, но она освободилась.

— Не надо, Чэд.

— Тогда завтра в такое же время. Хочешь, теперь приду я?

— Бедный Чэд. Как плохо ты ее знаешь. У нас не будет завтрашней ночи. Она вернется.

— Нет, нет! Она должна еще вручать призы спортсменам.

— Она вернется, Чэд!

И она действительно вернулась. Возвращаясь домой из конторы, я увидел у подъезда знакомый «ролле». Вестал ждала меня на веранде. Ночь, проведенная с Ив, не успокоила меня. Мне казалось, что, если бы Вестал не вернулась сегодня и у нас была бы возможность еще побыть вместе, я смог бы утолить свое бешеное вожделение. Но это был лишь обман. Я знал, что никогда не перестану желать Ив. Она у меня в крови…

Вестал чуть не свела меня с ума. Я сдерживался изо всех сил, пытаясь не сорваться и не наговорить дерзостей.

Через четыре дня после возвращения Вестал пришла ко мне в кабинет.

— Чэд…

Я поднял голову от бумаг.

— Что случилось, Вестал? Мне некогда.

— Завтра у нас будет небольшой прием: приедут несколько старых друзей. Кроме того, я пригласила лейтенанта Легита. Ты не против?

— Нет, конечно, — машинально ответил я. — Будь же умницей, иди к себе. Мне до обеда надо покончить с этими бумагами.

Если бы еще два месяца назад кто-нибудь сказал мне, что я в таком тоне буду разговаривать с Вестал Шелли, я решил бы, что этот человек сошел с ума. Как все изменилось! Любовь ко мне смягчила Вестал. Она боялась потерять меня и, казалось, была готова терпеть все, лишь бы находиться рядом.

— Хорошо, дорогой.

Когда она вышла, я закурил и налил виски. Интересно, что сейчас делает Ив? Мы не виделись целую вечность. С той ночи я видел ее очень редко, и эти встречи были случайными.

Выпив виски, я спустился в зал. Я до сих пор не знал, где находится комната Ив, и пошел к Вестал в надежде встретить ее там.

Когда я вошел, Ив разбирала почту. Она подняла на меня глаза, но лицо ее осталось спокойным.

— Она наверху, — прошептал я, приближаясь. — Я все время думаю о тебе, Ив. Давай встретимся в четверг.

— Нет, я уже говорила, что должна навестить мать. Когда же ты наконец это поймешь?

— Неужели моя любовь для тебя ничего не значит? — возмутился я.

Она встала и направилась к двери, я схватил ее за руку и повернул к себе лицом.

— Ив, я не могу больше ждать! Мы должны где-то встретиться!

— Оставь меня в покое!

Она вырвала руку, распахнула дверь и стала быстро подниматься по лестнице. Я стоял, опершись о стол. Пот тек по моему лицу, кровь пульсировала в висках. Меня заставил оглянуться звук шагов. В дверях стоял Харри. Мне сделалось зябко под его холодным, подозрительным взглядом.

— Что тебе надо?

— Я пришел взять почту, но если я мешаю…

Я прошел мимо и стал подниматься по лестнице. Дом кишел шпионами. Казалось, я жил в стеклянной коробке под постоянным прицелом любопытных глаз.

Я шел по коридору к своей комнате. Это был длинный коридор со множеством дверей по обе стороны. Погруженный в мысли об Ив, я прошел свою комнату и очнулся лишь в конце коридора. Я уже собирался повернуть назад, но тут заметил небольшой коридорчик, аппендиксом отходящий от того, по которому я пришел. В конце аппендикса была лишь одна дверь. Я знал, что в доме расположено тридцать комнат для гостей, но эта дверь вряд ли вела в одну из них: слишком уж это было на отшибе.

И тут я подумал: а вдруг это комната Ив! Я осторожно подошел к двери и прислушался. Некоторое время за дверью было тихо, а потом мне показалось, что в комнате кто-то ходит. Я уже совсем было собрался постучать, как вдруг услышал, что крутят телефонный диск. Приложив ухо к двери, я замер.

— Это ты, Ларри? — раздался голос Ив. — Я буду свободна в четверг. Она устраивает вечером прием, так что у меня будет свободное время. Буду ждать тебя в отеле «Атлантик» в семь. Ты сможешь?

Последовала пауза, а потом Ив сказала:

— Я считаю часы, дорогой. Не опаздывай.

Снова пауза, и трубка легла на рычаг.

Не помню, как я добрался до своей комнаты. Там я сел на кровать и обхватил голову руками. Мне казалось, что меня только что ударили по затылку чем-то тяжелым.

* * *

Пленка кончилась, и Чэд выключил магнитофон. Он бросил взгляд на часы и увидел, что говорил без остановки пятьдесят минут. Чэд отодвинул стул, встал и потянулся.

Солнце стояло в зените, и на улице было невыносимо жарко. Он сполоснул лицо и руки, налил немного виски с содовой и, не торопясь, выпил. Ставя стакан, он через плечо взглянул на мертвую женщину. Большая зеленая муха медленно ползла у нее по ноге, а потом вдруг принялась летать по комнате, отвратительно жужжа. Чэд закурил и бросил спичку в пепельницу, полную окурков. Потом, не в силах подавить странного влечения, он подошел и коснулся мертвого тела, стараясь не смотреть на лицо. Рука мертвой уже похолодела, но пока не закоченела. Было слишком жарко, и трупное окоченение не могло наступить так скоро.

Чэд подошел к окну, откуда хорошо был виден Ист-Энд. Он не боялся, что Ларри придет неожиданно, в запасе был еще целый час. Но время от времени все же стоило посматривать в окно. Чэд дотронулся до тяжелого гаечного ключа, лежащего на столе, поднял его и взвесил на руке. Это было хорошее оружие. Удовлетворенно кивнув, он снова положил ключ на стол, затем, подумав, пододвинул стол и стул ближе к окну, чтобы лучше видеть дорогу. Поставив в магнитофон новую пленку, он снова налил себе виски, выпил, и стал диктовать.

Глава 11

Вестал сходила с ума от любви и больше всего на свете боялась меня потерять. Я же испытывал те же самые чувства, но только к Ив. Все это было очень забавно: я заставлял страдать Вестал, а Ив, словно расплачиваясь за хозяйку, мучила меня. Но у нас с Вестал были разные характеры. Придя в себя после шока, я страшно разозлился. У меня и в мыслях не было умолять Ив о чем-то. Я решил узнать, что у нее за парень и как далеко зашли их отношения. Если нужно, я готов был отнять у него Ив силой.

Так значит, Ив лгала, когда говорила, что должна навестить мать! Если она находит время для какого-то Ларри, почему не может найти его для меня? Я решил подстеречь парочку в отеле. А дальше… там будет видно. Во-первых, мне хотелось взглянуть на человека, до встречи с которым Ив считает часы, а во-вторых…

В четверг утром я предупредил Вестал, что, возможно, задержусь немного в конторе, но постараюсь не опоздать на прием. В двадцать минут седьмого я позвонил домой.

— Вестал, прости, но я, наверное, не смогу прийти.

— Чэд, почему?

— В город приехал парень, с которым мы вместе служили в армии. Я не видел его целую вечность, и нам есть что сказать друг другу. Ты не можешь обойтись без меня?

— Но, Чэд! Приведи его к нам. Неужели ты оставишь меня на весь вечер одну?

— Этот парень не годится для твоей компании. Он совсем неотесанный. Я приеду в одиннадцать, а может, и раньше. Пока! — И я быстро повесил трубку, чтобы не слышать протестов.

Мой «кадиллак» был в ремонте, и я поехал на машине Вестал. Отель «Атлантик» находился милях в двадцати от Литтл-Идена, близ Ист-Энда. Этот отель был очень удобен для свиданий. Стоило заплатить, и вам без всяких формальностей вручали ключи от комнаты. Я не раз бывал там с Глоритой и хорошо знал это место.

Оставив машину в нескольких ярдах от отеля, я направился ко входу. Огромный сад был полон посетителей, сидевших за столиками. Я расположился в тени дерева и огляделся, стараясь заметить Ив. Я едва узнал ее. Она выглядела необыкновенно красивой, и я почувствовал, что безумно хочу ее. На ней были голубой свитер из тонкой шерсти и белая юбка. Свитер так соблазнительно обтягивал ее грудь, что у меня даже пересохло во рту от желания. Со все растущей ненавистью я рассматривал сидевшего напротив нее человека.

Он был примерно моего возраста и роста, сильный, широкоплечий. Спортивный пиджак, казалось, слегка жал ему в плечах. По всему было видно, что денег у этого парня не густо, и я начал успокаиваться. Я наблюдал за этой парочкой больше часа. Ив оживленно болтала, а ее визави, казалось, был чем-то подавлен. Он сгорбился на стуле и бросал по сторонам равнодушные взгляды. Мне даже пришло в голову, что парню все надоело. Должно быть, я выглядел так же, находясь в компании Вестал. Чем дольше я смотрел, тем больше убеждался, что Ив надоела ему до чертиков. Он посматривал на часы, а Ив делала вид, что не замечает этого, и старалась поддерживать разговор.

В пятнадцать минут девятого она и Ларри, если это был он, поднялись из-за столика. Ив положила под бокал пятидолларовую бумажку, но Ларри, казалось, этого не заметил. Они пошли к отелю, я последовал за ними.

Когда они поднимались по лестнице, Ив попыталась взять своего спутника за руку, но его рука была вялой, словно плеть. Он словно старался держаться подальше.

Я не пошел за ними в ресторан, а остался на балконе, откуда все было отлично видно. Ив уже не болтала, они ужинали в полном молчании. Я видел, что парню становится все скучнее. Его бледное, красивое лицо казалось несчастным.

Действительно интересно: Вестал страдает по мне, я — по Ив, Ив — по Ларри. Не правда ли, смешно?

Они закончили ужин, и я заметил, как Ив незаметно сует парню несколько бумажек, чтобы он заплатил по счету. Они вышли на балкон, но я уже успел скрыться в тени.

— Пойдем на пляж? — предложила Ив.

Ларри покачал головой.

— Извини, но мне нужно возвращаться. Меня ждет друг…

Не один я ссылался на друга! Лицо Ив сделалось серым, глаза потемнели.

— Ты лжешь, Ларри! И прекрасно знаешь…

— Отлично! — раздраженно прервал ее парень. — Я лгу. Может быть, я ни с кем не встречаюсь, но у меня есть дела. Ради Бога, не веди себя как ребенок. Увидимся в следующий четверг, если ничто не помешает.

— Но, Ларри, у меня еще есть свободное время, — умоляюще протянула Ив. — Пойдем на пляж.

— К черту! У меня нет никакого настроения валяться на пляже. Сказано же, у меня дела.

Он начал спускаться по ступенькам. Ив пошла было следом, но вдруг остановилась. В отчаянии передернув плечами, она села в то кресло, где совсем недавно сидел я. Мы оба наблюдали, как Ларри пересек площадку, сел в запыленный «форд» и поехал по направлению к Литтл-Иден.

Наконец машина скрылась из виду. Тогда я вышел из укрытия и сел рядом с Ив. Она была так занята своими мыслями, что не замечала меня. Я закурил, и через некоторое время Ив, почувствовав взгляд, оглянулась на меня.

— Здравствуй, Ив, — улыбнулся я.

Она вздрогнула. Страх, удивление, ярость — все это промелькнуло в ее глазах почти одновременно.

— Что ты здесь делаешь?

— Слежу за тобой. Твоя мать неплохо выглядит, а?

Она сжала кулаки.

— Миссис Винтерс знает, где ты? Почему ты ушел с приема?

— Я должен был встретиться с одним парнем.

Ив снова вздрогнула.

— Когда мужчине надоедает женщина, ему всегда хочется увидеть старого друга.

Она промолчала.

— Кто это был, Ив?

— Мой муж. Ты удовлетворен?

Спазма сжала мне горло. Этого я не ожидал.

— Ты его любишь?

Она посмотрела на меня отсутствующим взглядом.

— Да.

— Так вот почему ты не хочешь бросить работу. Этот парень дорого тебе обходится.

— Не говори о нем так.

— Ему было чертовски скучно. Похоже, у него есть другая.

— О, замолчи! Ты не знаешь, что такое любить. Но сейчас Ларри уже почти ничего не значит для меня. Так, скорей привычка… Если бы он снова полюбил меня, я бы, скорей всего, прошла мимо. Я долго надеялась, что он изменится. А ведь было время, когда он домогался моей любви. Может быть, он станет прежним, но тогда я пошлю его к черту.

— Не имеет смысла.

— Разве? А для меня имеет. Еще ни один мужчина не бросал меня. Ларри — первый.

Мы посидели еще некоторое время, потом я поднялся.

— Пройдемся по пляжу.

Ив сжалась.

— Нет! Нет!

Я взял ее за руку.

— Тебе ведь хотелось пойти на пляж. Я слышал, как ты умоляла Ларри. Вот и пойдем туда вместе.

Она попыталась вырвать руку, но я не отпускал.

— Не устраивай сцен. Или мы идем, или мне придется тащить тебя силой.

— Хорошо, пойдем.

— Ну вот, так-то лучше, Ив.

Она злобно взглянула на меня.

— Это ужасно. Я не хочу. Не сейчас…

— Еще десять минут назад ты этого хотела. Пойдем.

Ив встала. Мы прошли через сад и направились к пляжу.

* * *

К Литтл-Иден вела ровная дорога, с двух сторон которой располагались песчаные дюны. Спидометр показывал семьдесят пять миль. Именно в тот момент, когда мы приближались к Литтл-Идену, произошло то, что перевернуло всю мою жизнь, лишило меня будущего и заставило сидеть здесь, перед микрофоном, диктуя признание в убийстве.

Лопнула передняя шина. Я услышал хлопок и почувствовал, как машина накренилась на левую сторону. Я нажал на тормоз, и машина, едва не перевернувшись, пропахала песок и замерла. Несколько секунд я сидел, приходя в себя, а потом вышел наружу. Кроме лопнувшей шины, никаких повреждений не было. К счастью, песок оказался не слишком мягким, и мне удалось выкатить «ролле» на дорогу. Я снял пиджак и принялся менять колесо. Неожиданно мне в голову пришла мысль о том, что я удачно отделался. Если бы я ехал по горной дороге, то был бы уже мертв. Лучшего места для аварии и не придумаешь. Песок смягчил удар, и я отделался легким испугом. Но если бы на горной дороге… Я завинчивал гайки, когда вдруг меня осенило. На самом деле мысль об убийстве закралась в мой мозг в тот самый момент, когда я узнал о завещании Вестал. Лопнувшая шина только натолкнула меня на план, как это можно сделать. Вместо ненавистной жены у меня сразу же будет все: деньги, Ив, свобода и заманчивое будущее. Но это возможно только в случае ее смерти. Теперь эта мысль не давала мне покоя. Я могу ее убить! Но могу ли?..

Когда я поднялся на террасу, часы пробили половину первого. В гостиной еще горел свет, и не успел я войти в дом, как появилась Вестал.

— Наконец-то!

Голос ее был тверд и сух, лицо при свете луны казалось очень бледным.

— Как видишь…

У меня не было настроения разговаривать с ней. Весь остаток пути после того, как я сменил колесо, прошел в размышлениях. Когда я ставил машину в гараж, план убийства был почти готов. Удивительно, но я был совершенно спокоен. Единственное меня изумляло — как это я раньше не додумался убить Вестал?

— Ты был с женщиной? — злобно спросила она. — Как ты смеешь меня обманывать? Кто она, эта мерзавка?

— Бывший сержант Джим Лагер, — нахмурился я. — Он может петь сопрано, но на щеках у него щетина.

Вестал наотмашь ударила меня по лицу, да так сильно, что из моих глаз брызнули слезы. Ни одна женщина еще не била меня. Я схватил жену за тощие плечи, стараясь причинить боль. Мне страшно хотелось схватить ее за горло, но, к счастью, я сдержался. И вдруг кто-то так сильно толкнул меня, что я отлетел в сторону.

— Спокойно, мистер Винтерс, — раздался голос лейтенанта Легита.

Я уже размахнулся для ответного удара, но полицейский остановил меня.

— Не надо!

Я сбросил плащ и закурил. Меня прямо-таки трясло от злости. Отвратительная ситуация! Если бы я знал, что Легит здесь, я бы не связывался с этой змеей.

Вестал, гордо подняв голову, вышла с террасы, и мы с Легитом остались наедине. Мы посмотрели друг другу в глаза.

— Женщины могут быть настоящими дьяволами, — заметил он. — Иногда я готов избить свою жену, но это не выход из положения.

— Да, конечно, — с дрожью в голосе отозвался я.

— Ну хорошо, мне пора домой. Миссис Винтерс очень беспокоилась о вас, поэтому я и остался.

Лейтенант спустился с террасы, я последовал за ним.

— Ах, да, — остановился он на последней ступеньке, — позвоните слуге, чтобы он принес мою шляпу.

Пока я звонил, Легит внимательно смотрел на меня.

— Просто несчастье с этой Вестал, — примиряюще заметил я. — Она до некоторой степени собственница. У меня была встреча со старым армейским товарищем, а она думает, что я провел время с женщиной, и ревнует.

Легит кивнул.

— Да, женщины — странные существа.

Я немного расслабился.

— Ну ничего, мы с ней разберемся. Я не решился привести товарища сюда, потому что он немного грубоват.

Вошел Харри со шляпой Легита. Он протянул ее лейтенанту и холодно взглянул на меня.

— Спокойной ночи, мистер Винтерс, — Легит протянул мне руку. — На вашем месте я все же стер бы губную помаду с воротничка рубашки. Вполне возможно, что у вашей жены тоже острое зрение.

Он ушел, а я остался стоять, словно каменная баба с острова Пасхи.

Глава 12

Огромные старинные часы в гостиной пробили три, когда я вошел в едва освещенный коридор. Некоторое время я стоял, прислушиваясь, потом приоткрыл свою дверь и снова закрыл, щелкнув замком. После этой нехитрой манипуляции я на цыпочках прокрался мимо спальни Вестал в конец коридора и свернул в тупичок, где находилась комната Ив. Убедившись, что за мной никто не следит, я нажал ручку. Дверь открылась, я вошел и повернул в замке ключ.

— Кто там? — спросила Ив и села на постели.

— Тише, не включай свет.

— Зачем ты пришел?

В ее голосе слышалась неподдельная тревога.

— Она сказала, что я был с женщиной, и устроила дикую сцену.

— Она знает, с кем ты был?

— Нет.

— Тогда зачем ты пришел? Уходи. Оставь меня!

— Тише. Нам надо поговорить.

— Я не хочу никаких разговоров. Уходи, пожалуйста. Ты, наверное, забыл, каково тебе было за портьерой в моем номере в Венеции? Уходи сейчас же!

— Не волнуйся. Это очень важно. Хочешь получить свои пятьдесят тысяч?

— О чем ты? Уходи же, Чэд!

— Послушай, Ив. Я предлагаю тебе пятьдесят тысяч, а заодно и себя в качестве мужа, у которого будет шестьдесят миллионов. Что ты на это скажешь?

Последовала долгая пауза. Ив старалась в темноте разглядеть мое лицо.

— Ты пьян! О чем ты говоришь?

— Помнишь, ты говорила, что с людьми в жизни всякое случается. Тогда мы еще разговаривали о том, что Вестал может умереть. Помнишь?

Она натянула простыню до подбородка.

— Чэд, что ты говоришь?

— Вестал попадет в аварию.

— Откуда ты знаешь? О, прекрати болтать вздор и уходи. Она может прийти в любую минуту.

Наклонившись к Ив, я прошептал:

— Я не собираюсь ждать случая. Мне нужно убить ее самому!

Я предполагал, что могу положиться на Ив, но не был уверен в этом до конца. Если она отвергнет мое предложение, я пропал. Она сидела на постели и молчала. Мне показалось, что прошла вечность. Руки Ив комкали простыню, глаза блестели в темноте. Кажется, я слышал биение ее сердца.

— Ты убьешь ее? — спросила она наконец. — Но как?

Это было то, что мне хотелось услышать. Без Ив мой план был бы неосуществим.

Я вынул из кармана пачку сигарет и протянул Ив, но она отрицательно покачала головой.

— Как ты это сделаешь?

— Постой! Если я убью ее, ты выйдешь за меня замуж?

— Замуж за тебя? Это невозможно. Ведь я замужем за Ларри.

— Он даст тебе развод, это я беру на себя. С шестьюдесятью миллионами можно сделать все что угодно. Слушай, я не пойду на это, если ты не дашь слово, что выйдешь за меня. Подождем твоего развода с Ларри в Европе. Как только Вестал перестанет здесь отсвечивать, я не спущу с тебя глаз, Ив. Я не знаю, как ты относишься ко мне, но зато я отношусь к тебе превосходно. Ты единственная женщина, которую я люблю. Ты в моей крови. Я не спрашиваю, любишь ли ты меня, но уверен — мы будем счастливы. Ты согласишься на брак со мной в случае смерти Вестал?

— Да, если хочешь.

Что-то слишком быстро. Хоть я и сходил с ума по Ив, но не слишком доверял ей. Похоже, она все еще любит Ларри. Я не собирался рисковать головой.

— Слушай внимательно. Мы с тобой поделим не только деньги, но и ответственность за ее смерть. Мы оба будем причастны к убийству. Твоя роль в этом спектакле не будет второстепенной. Если ты не согласишься выйти за меня замуж, я выдам тебя полиции. Это я тебе обещаю. Так что не принимай необдуманных решений. Если хочешь, я дам тебе время подумать, а завтра ты скажешь — да или нет.

Ив вцепилась мне в руку.

— Нет, я отвечу сейчас. Если хочешь, я выйду за тебя замуж. Я буду этому даже рада, Чэд. Но все должно быть сделано чисто.

Я обнял Ив. Ее удивительное тело вновь разожгло во мне страсть, но время заниматься любовью еще не наступило. Немного терпения — и эта женщина станет моей навсегда.

— Убийство всегда рискованное мероприятие, но мой план сведет риск к минимуму. А для начала ты должна меня выручить. Когда я вернулся сегодня вечером, Вестал обвинила меня в измене и ударила по лицу. Я страшно разозлился и набросился на нее, и тут появился полицейский, который был приглашен на прием. Потом он пошутил, что тоже бывает готов избить свою жену, или что-то в этом роде, но это, конечно, была лишь шутка. Кроме того, он указал мне на помаду на воротничке. Вся беда в том, что он оказался свидетелем ссоры. Теперь, когда он узнает о несчастье с Вестал, сразу заподозрит меня. Я не люблю жену, мы поссорились, а после ее смерти я получаю огромное состояние — все это против меня. Он сразу же подумает об этом, но как только я докажу, что был не в состоянии совершить преступление, он вынужден будет признать несчастный случай. Тогда мы окажемся в безопасности.

Ив крепко держала меня за руку.

— Я ничего не понимаю и боюсь. Что ты задумал?

— Ты знаешь, что происходит, когда на ходу лопается шина переднего колеса? Если колесо левое, машину заносит влево, если правое — вправо. Со мной как раз случилось такое, когда я возвращался домой. Но я ехал мимо песчаных дюн, а с Вестал это произойдет на горной дороге. Там нет песка, который смягчит удар.

Ив молчала.

— Лопнувшая шина, — продолжал я, — лежит в багажнике. И вот что я сделаю. В один из ближайших вечеров Вестал куда-нибудь поедет. Нужно позаботиться, чтобы шофер не мог вести машину. Он должен заболеть. Тогда ей придется сесть за руль самой. Когда она придет в гараж за машиной, я буду поджидать ее там, стукну по голове, посажу в машину и поеду в горы. По дороге я сменю одну из шин на лопнувшую, устрою тело Вестал за рулем и направлю машину к обрыву. Как видишь, ничего хитрого, нужно только как следует подготовиться. Конечно, когда Легит услышит об аварии, он тут же подумает обо мне. У меня должно быть железное алиби. Вот здесь-то мне и понадобится твоя помощь. Если будешь выполнять все мои указания, мы выйдем сухими из воды.

— Что я должна делать?

— Я должен оказаться сразу в двух местах: на горной дороге и с тобой в моем кабинете. У нас должны быть свидетели, готовые поклясться, что видели и слышали меня в это время здесь. А я в это время буду менять колесо. Если свидетели подтвердят, что в это время я был в кабинете, Легиту ничего не останется, как только признать мою непричастность к убийству. Одним из свидетелей должен быть Харри. Легит знает или скоро узнает, что Харри ненавидит меня, и поэтому поверит в его показания. Другим свидетелем должен стать Блекстоун. Он уважаемый человек, и Легит знает, что он не станет лгать полиции.

— Но как ты можешь одновременно быть в двух местах? Это совершенно невозможно.

— Потребуются терпение, осторожность и смекалка. Я планирую это так: Вестал уедет в десять часов. В десять минут десятого ты вызовешь Харри. Когда он войдет в гостиную, ты выйдешь из моего кабинета, оставив дверь открытой, и Харри услышит, как я диктую письмо на магнитофон, увидит мою руку на подлокотнике кресла. Этого будет достаточно, чтобы он убедился в моем присутствии. Он не поймет, что видел только мою руку, воображение дополнит все остальное. Ты скажешь ему, что я попросил сварить кофе, напомнишь, что через несколько минут приедет Блекстоун, и распорядишься, чтобы он провел его не в кабинет, а в гостиную, потому что я буду занят еще некоторое время. После этого ты вернешься в кабинет, не закрывая дверь. Когда Харри принесет кофе, пусть войдет в кабинет, но ты должна стоять между креслом и дверью. Сделаешь Харри знак, чтобы он поставил кофе на столик возле двери. Не забывай, что все это время будет звучать мой голос, поэтому общаться с Харри тебе придется молча. Когда он выйдет, ты закроешь дверь и будешь ждать Блекстоуна. Он прибудет примерно через четверть часа. Когда Харри проведет его в гостиную, ты снова выйдешь из кабинета, не закрывая дверь, чтобы ему было видно кресло. Скажешь Рону, что я скоро закончу и ему не придется ждать больше десяти минут. После этого вернешься в кабинет и закроешь за собой дверь. Все. Ты сможешь это сделать?

— Пожалуй. И все же…

— Я подготовлю пленку, ты поставишь ее на магнитофон, и Харри с Блекстоуном услышат мой голос. Моя рука на подлокотнике кресла — это довольно просто: пиджак и кусок проволоки. Мы возьмем кресло с подушечкой для головы и повернем его спинкой к двери. Голос, рука, горящая сигарета, этого будет достаточно, чтобы любой убедился в моем присутствии. А я в это время буду далеко от дома. Когда я закончу с Вестал, сразу же вернусь домой, влезу в окно кабинета и надену одежду, которую заранее положу в кресло. После этого я извинюсь перед Блекстоуном за то, что заставил его ждать. Если у тебя выдержат нервы и ты сможешь все выполнить, никто не подкопается к моему алиби. Теперь поговорим о недостатках плана. Что ты скажешь?

Ив прижалась ко мне, и я почувствовал, что она дрожит.

— Предположим, Блекстоун запоздает, и пленка кончится.

Я кивнул.

— Дельное замечание. Пленка рассчитана на час. Как только Харри принесет кофе и уйдет, выключи магнитофон, а когда появится Блекстоун, снова включи. Тогда пленки хватит. Нужно только потренироваться, и все пройдет гладко. Ты выйдешь к Блекстоуну и скажешь, что я скоро освобожусь, а голос с пленки добавит что-нибудь вроде: «Извини, Рон, я скоро» и продолжит диктовку. Это окончательно убедит Блекстоуна, что я в кабинете. Твоя задача — рассчитать все таким образом, чтобы моя фраза прозвучала именно тогда, когда ты откроешь дверь.

— Это трудно, Чэд.

— Но необходимо. Мы не можем предусмотреть все мелочи, но надо попытаться все продумать. Могут услышать, что машина выезжает из гаража. Может случиться так, что она выедет в девять, а Блекстоун приедет в десять. Или Харри вдруг захочется проверить, уехала ли хозяйка, и он отправится в гараж, чтобы предложить помощь. Мы не должны провалиться на какой-нибудь мелочи. — Я закурил вторую сигарету. — Как только я стукну Вестал по голове, сразу же посажу ее в машину и выеду. Я остановлюсь в тени деревьев и подожду, пока не появится Блекстоун. Как только он проедет, я отправлюсь к первому же опасному повороту.

— Подожди, Чэд, надо еще что-то придумать…

— Да, надо сделать так, чтобы Блекстоун приехал пораньше. Как только я увижу его машину, посажу Вестал к себе на колени, а ее руки положу на баранку. После этого я быстро поеду к нему навстречу, спрятавшись за телом. Хотя Блекстоун ездит очень быстро, он конечно же, заметит машину, а возможно, и Вестал. Меня же он не увидит. Когда разнесется весть об аварии, он подумает, что Вестал разбилась после того, как разъехалась с ним.

— Как уложиться в нужное время? Вдруг он явится раньше?

— Он никогда не приезжает раньше, а, наоборот, опаздывает. Но в этот раз я ему скажу, чтобы он обязательно приезжал вовремя.

— Если все произойдет на дороге далеко отсюда, как ты сумеешь быстро вернуться? Ведь не побежишь же ты несколько миль?

— Действительно. Ты заранее спрячешь мою машину в лесу, и я ею воспользуюсь.

— Хорошо.

Я посмотрел на часы: было почти четыре часа утра.

— Надо все тщательно обдумать, Ив. Время у нас есть, мы не должны допустить ни одной ошибки.

— Я буду думать, Чэд.

— Предупредишь меня, когда она соберется выехать. Ты должна быть готова.

— Хорошо.

Я встал.

— Тогда все. Пока.

— Да.

— Боишься?

— Немного.

— Все будет хорошо, если у тебя выдержат нервы. Твоя задача не из легких.

— Твоя тоже.

— Обо мне не беспокойся, я сделаю все как надо. — Я наклонился и поцеловал ее. — Значит, мы с тобой заодно, Ив, пусть это будет началом нашей совместной жизни.

Ее руки обвили мою шею.

— Да, Чэд.

— Ты будешь моей женой?

— Я же сказала — да.

— Это чертовски смешно, но тебя я хочу больше ее денег.

За все время разговора мы ни разу не подумали о судьбе Вестал. Она была лишь помехой на нашем пути, которую надо было устранить. Приз был слишком велик, чтобы колебаться.

Сомнения пришли позже…

— Нет, я больше не хочу тебя видеть.

— Мне страшно, Вестал. Я должен сказать тебе что-то очень важное.

Таким образом я надеялся разбудить в ней любопытство.

— Что именно?

— Не по телефону. Можно я приду к тебе?

Я чуть не расхохотался, когда она величественно ответила:

— Хорошо. Можешь зайти через полчаса.

Слава Богу, что она не видела в этот момент моего лица. «Маленькое, гадкое существо», — подумал я, кладя трубку.

Ровно в половине двенадцатого я постучал в ее дверь. Вестал сидела перед зеркалом, накинув желтую пелерину, и делала вид, что укладывает волосы.

Я подошел к ней.

— Извини, Вестал. Думаю, ты простишь меня. Я хочу сказать тебе правду: вчера я действительно был с женщиной, и мне очень стыдно.

Конечно, она меньше всего ожидала услышать именно это. Ее лицо перекосилось, пальцы сжались в кулачки. Она подозревала меня, но все еще надеялась, что моя измена — неправда.

— О, Чэд…

Вестал так боялась потерять меня, что даже не посмела рассердиться.

— Прости, Вестал. Я обещаю, что ничего подобного больше никогда не будет. Мы сильно напились с Джимом, и ему захотелось в публичный дом. Он уговорил меня пойти с ним.

— В публичный дом?!

Я видел, что она вздохнула с облегчением.

— Да. Не знаю, сможешь ли ты меня простить. Я был так пьян…

— О, Чэд, как ты меня напугал. Я думала, ты влюбился в какую-нибудь женщину. О, Чэд…

Она заплакала, я обнял ее за тощие плечи.

— О, Чэд, дорогой, конечно! Это я должна просить прощения за то, что подозревала тебя. Извини меня, любимый.

Как просто!

Глава 13

Прошло четыре дня. Я сидел в кабинете и просматривал газеты, когда вошла Ив с почтой. Она положила пачку писем на стол и многозначительно посмотрела на меня. Я быстро перебрал запечатанные конверты и обнаружил между ними отпечатанную на машинке записку.

«Она только что договорилась о свидании с мисс Ханнеси в пятницу 28 февраля. В 9 вечера они собираются встречать скрипача Стравинского».

Мое сердце подпрыгнуло. Мисс Ханнеси была лучшей подругой Вестал и могла болтать без умолку часами, но при этом ей еще ни разу не удалось сказать что-то хоть более или менее значительное. Даже Вестал осуждала мисс Ханнеси за болтливость, но все-таки поддерживала с ней отношения, потому что эта особа знала все местные сплетни, а против знаний такого рода моя жена устоять не могла.

Последнее время Вестал была без ума от Стравинского. На мой взгляд, этот тип весьма походил на долгогривого мошенника, очаровавшего своими концертами Литтл-Иден. И вот мисс Ханнеси, кажется, удалось заполучить его к себе в дом.

У меня в запасе было три дня! Я почувствовал легкое волнение. До сих пор, пока убийство Вестал было лишь идеей, я не колебался, но теперь, когда наступал решающий день, моя решимость сделалась не такой твердокаменной. Нас может погубить малейшая ошибка! Я поджег записку и бросил вспыхнувший листок в пепельницу. Сунув в карман пачку сигарет, я спустился к машине.

Ив как раз шла мимо меня к оранжерее.

— Четверг. Два часа. Хижина на пляже, — отрывисто бросил я ей на ходу.

Она слегка кивнула.

В конторе я принялся диктовать письма, которые отобрал для того, чтобы записать на пленку. После каждого письма я называл время, чтобы Ив знала, когда я произнесу слова для Блекстоуна. Прослушать пленку я боялся, потому что моя секретарша мисс Гучлайт могла что-нибудь заподозрить. Но сомнений в качестве записей у меня не было. Теперь отступать было уже просто смешно. Вестал сказала мне, что мисс Ханнеси пригласила ее на встречу со Стравинским, и попыталась уговорить меня поехать с ней, но я сослался на важные дела и предстоящий визит Блекстоуна.

В четверг утром я отправился в контору и перед ленчем позвонил Рону Блекстоуну.

— Рон, ты понадобишься мне завтра вечером. Есть деловой разговор. Приезжай в Клифсайд, думаю, тебе будет интересно осмотреть мой дом.

— Хорошо.

— Я хочу сделать Вестал сюрприз, так что не приезжай слишком рано. Если она узнает, что мы с тобой что-то замышляем, не отстанет, пока не узнает, в чем дело. Так что я жду тебя ровно в четверть десятого.

— Договорились.

После этого я позвонил мисс Гучлайт.

— Я не вернусь после ленча. Поеду играть в гольф.

В Литтл-Иден было шесть площадок для гольфа, так что я ничем не рисковал. Если Вестал захочет разыскать меня, ей придется проехать значительное расстояние и проверить все площадки.

После ленча я отправился на пляж. Хижина Вестал стояла в уединенном местечке. На расстоянии трех миль от нее не было ни единого строения. Вокруг хижины было много зелени, и мне удалось замаскировать машину.

Я вошел в хижину. На столе передо мной, как и сейчас, стоял магнитофон. Смешно, мне даже не захотелось обнять Ив, когда она появилась в крошечной комнатке. Мы посмотрели друг другу в глаза. Ее лицо было бледным, а глаза блестели.

— Приступим, Ив, у нас мало времени.

Она положила на стол сплетенный из толстой проволоки мощный каркас.

— Я сплела это прошлой ночью. Подойдет?

— Молодец! У меня на это просто не было времени.

Я снял пиджак, поместил в него каркас и устроил это сооружение в одно из кресел. Мы встали за спинкой кресла, чтобы посмотреть, что получилось. Все вышло как нельзя лучше: рукав пиджака, согнутый в локте, отлично имитировал человеческую руку, лежащую на подлокотнике.

— Так, хорошо. Если сделать еще петлю и вставить туда сигарету, Харри с Блекстоуном будут уверены, что это я курю.

— Ты записал письма, Чэд?

— Да, прослушаем потом. А сейчас создадим соответствующую обстановку.

Мы переставили стол, переместили немного кресло, затем я включил магнитофон, и мы подошли к двери, чтобы окинуть помещение взглядом. Эффект был потрясающий: рука на подлокотнике кресла и сигаретный дым, поднимающийся к потолку, создали впечатление, что в комнате присутствует кто-то третий. Когда пленка была прослушана до середины, вдруг наступила пауза, а затем мой голос чуть громче произнес: «Извини, Рон, что заставляю тебя ждать. Я почти закончил».

Мы посмотрели друг на друга. Ив была бледна и дрожала. Я попытался выдавить улыбку, но это у меня плоховато получилось. Дослушивая запись, мы стояли рядом.

— Должно получиться, — наконец сказал я и пошел выключить магнитофон. — Все будет хорошо, если ты сделаешь все, как мы договорились. Слушай запись, пока не выучишь ее наизусть. — Я вынул из кармана копии писем, которые были записаны на пленку. — Ты должна точно рассчитать, когда прозвучит мое обращение к Блекстоуну. Это ключевой момент нашего плана. Если ты допустишь здесь неточность, мы погибли.

Через два часа Ив уже знала каждое слово, звучащее с пленки, наизусть.

— Отлично. Теперь порепетируем еще раз. Это — стул в моем кабинете. Ты занимаешься магнитофоном, а я сыграю роль Харри.

Мы репетировали до полного изнеможения. Наконец я заметил, что уже поздно, и решил, что на сегодня хватит. План был отличным, в этом я не сомневался. Харри и Блекстоун вынуждены будут подтвердить, что я находился в кабинете. Одна только Ив меня тревожила. Если у нее сдадут нервы, все погибло. Харри и Блекстоун заподозрят неладное.

Я обнял Ив.

— Как ты думаешь, у тебя хватит сил сделать все это? Ты не сорвешься?

Она выглядела совершенно измученной.

— Да…

— Наши жизни в твоих руках. Ты это понимаешь?

Она мелко закивала.

— Ты по-прежнему согласна? Еще не поздно отказаться.

— Нет, мы сделаем это.

— Хорошо. Пора возвращаться. Она играет в бридж, но я хочу вернуться раньше. Ты сможешь еще раз прорепетировать все одна?

— Нет, только не сейчас. Я не хочу оставаться здесь. Сделаю все дома, в своей комнате.

— Я зайду к тебе?

— Лучше не надо.

— Я зайду.

Повесив трубку, я подошел к двери и убедился, что в коридоре никого нет. Путь в комнату Ив был свободен.

Она лежала поперек кровати, рядом стоял магнитофон. Вид у нее по-прежнему был измученный.

— О, господи! Глядя на тебя, можно подумать, что ты повстречалась с привидением.

— Все будет хорошо?

— Конечно. Но я откажусь от своей затеи, если у тебя есть хоть какие-то сомнения. Все зависит от тебя, Ив.

Она апатично кивнула.

— Знаю. Не беспокойся, все пройдет хорошо.

Я закурил и принялся ходить по комнате.

— Машина на месте?

— Да. Я поставила ее сразу после ленча. Она в десяти ярдах от Дан-Сасу, в большой роще.

— Хорошо. — Я подошел к окну и стал смотреть на несущиеся по небу облака. — Кажется, будет дождь.

— Да.

— Будем все же надеяться, что обойдется без него, иначе при замене колеса мне придется плохо.

— Ты сделаешь это, даже если пойдет дождь?

— Даже если начнется землетрясение.

— А как же следы, Чэд?

— Дорога твердая. Об этом не волнуйся.

И в этот момент я вспомнил о Джо. За многочисленными хлопотами последних дней я совершенно забыл о шофере Вестал.

— Мы забыли Джо!

— Я позаботилась о нем. Положила ему таблетку в чай.

Я подошел к Ив и, присев рядом на кровать, крепко обнял ее.

— Не трогай меня, Чэд, — она выскользнула из моих объятий. — Мне сейчас не до этого!

— Хорошо, хорошо. Когда подействует таблетка?

— Скоро.

Я посмотрел на часы. Стрелки приближались к шести.

— Отнеси магнитофон в мой кабинет. Там уже все приготовлено. А я пойду в сад и буду дожидаться Вестал. Еще три часа, и мы избавимся от нее навсегда.

— Да.

Ив не смотрела на меня.

— Я пошел.

Мне хотелось перед уходом поцеловать Ив, но выражение ее лица меня остановило.

— Ты точно не передумала, Ив? Ты уверена в себе?

— А что? Ты сомневаешься?

— Нет, ничего. Но сейчас еще есть возможность отказаться от нашей затеи. Через минуту будет поздно.

— Тебе не хочется делать это, Чэд?

Я подумал о миллионах и о том, что Ив станет моей женой.

— Я сделаю все, что от меня зависит.

— Я тоже.

— Тогда — до встречи.

Вестал подъехала к гаражу в начале седьмого. Она любила сама водить машину и редко брала Джо. Мы вместе поднялись на террасу. Тяжелые, темные облака повисли над землей. Вестал болтала, с обожанием глядя на меня. Ее маленькое сморщенное личико светилось счастьем, глаза сверкали.

— Ты выглядишь усталым, дорогой. Думаю, тебе следует съездить куда-нибудь отдохнуть.

— Нет, я хорошо себя чувствую. Не волнуйся обо мне. Я хочу побыть дома.

— Мы еще поговорим об этом. Посидишь со мной, пока я буду переодеваться?

— У меня есть работа. Зайду попозже. Нужно подготовить кое-какие бумаги для Блекстоуна.

Вестал надулась.

— Ты слишком много работаешь.

На верхней ступеньке она обняла меня своими костлявыми руками и поцеловала. Это было неприятно, но приходилось терпеть. Через секунду я уже скрылся в кабинете и запер его на ключ.

Ив поставила магнитофон на письменный стол. Кресло стояло, как и положено, спинкой к двери. Настольная лампа была включена, но давала не слишком много света. Кабинет был почти погружен в темноту.

Я подошел к окну, открыл его и посмотрел на дорогу. Даже если пойдет дождь, следов видно не будет.

Вернувшись к столу, я выдвинул нижний ящик, проверил комбинезон и перчатки. На самом дне ящика лежал увесистый мешочек с песком. Я взвесил его на ладони и вдруг, почувствовав тошноту, быстро положил мешочек обратно в ящик.

Все было готово. Оставалось лишь ждать до девяти. Я молча смотрел на магнитофон, когда услышал, как дождевые капли забарабанили по стеклу.

В дверь постучали, и вошел Харри.

— Извините, сэр, Джо плохо себя чувствует, а миссис Винтерс собирается куда-то вечером, если я не ошибаюсь.

— Что с Джо?

— Головная боль и тошнота.

— Наверное, съел что-нибудь. Я скажу миссис Винтерс, когда она спустится.

— Хорошо, сэр.

Харри вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Я стоял, вытирая вспотевшие ладони и прислушиваясь к частым ударам сердца.

Глава 14

Перед обедом я вынужден был выпить три двойных виски. Меня знобило, нервы были напряжены до предела, и Вестал вполне могла заметить мое состояние. Казалось, обед никогда не кончится. Я заставлял себя есть через силу. В конце концов, мы перебрались в комнату отдыха, чтобы выпить кофе. Вестал подошла к окну и отдернула штору.

— Какая несправедливость, — заметила она сердито. — Несколько недель не было дождя, а вот теперь, когда мне надо ехать, он вдруг пошел.

— Думаю, это ненадолго, — отозвался я.

Я сидел у ярко пылающего камина, но не мог согреться.

— Льет как из ведра. Если дождь не перестанет, я, пожалуй, никуда не поеду.

Я ожидал чего-то подобного, но сердце мое екнуло. Харри разливал кофе. Я подумал, что будет неплохо, если он услышит, как я отговариваю жену от поездки.

— Сегодня вечером по телевизору хорошая программа. Почему бы тебе не позвонить мисс Ханнеси и не отказаться?

Вестал подошла к окну, взята чашку, которую ей передал Харри, и села на стул.

— Какая все же несправедливость! Мне так хотелось увидеть маэстро Стравинского, но я не люблю водить машину в дождь.

Вестал посмотрела на Харри.

— Поинтересуйтесь, как чувствует себя Джо?

Слуга вышел, и она продолжала:

— Какая польза от шофера, если он заболевает в самый неподходящий момент?

Я заставил себя рассмеяться.

— Но ведь он, кажется, заболел впервые? А ты раньше никогда не говорила, что не любишь водить машину в дождь.

Вестал вдруг пристально посмотрела на меня.

— В чем дело, Чэд? Ты сегодня какой-то странный.

— Да? Что ты имеешь в виду?

— Я чувствую, что ты страшно напряжен. Есть причина?

Я уже открыл рот, чтобы возразить, но туг вошел Харри.

— Извините, мадам, но Джо лежит в постели. Ему очень плохо.

— Тогда тебе лучше не ехать. Вокруг этого скрипача и так целая толпа поклонниц. Думаю, он и не заметит твоего отсутствия.

Этими словами я добился своего!

— Он ждет меня, — рассердилась Вестал. — Я уверена, он не принял бы приглашения Шарлотты, если бы не знал, что там буду и я. Мне придется ехать.

— Как хочешь, — ответил я, когда Харри вышел из комнаты. — В машине тепло, и ты не промокнешь. Но раз ты решила ехать, собирайся. Уже почти девять.

Вестал снова подошла к окну.

— Чэд, дорогой! Будь умницей, поедем вместе.

— Извини, но через полчаса приедет Рон.

— Ну что ж, пойду собираться. Ты и вправду ничем не расстроен, дорогой?

— Вечно тебе что-то мерещится. — Я подошел к Вестал и решительно поцеловал в губы, но, кажется, сделал это напрасно.

— Мне не надо ехать, Чэд! — она схватила меня за руки.

В глазах ее вспыхнуло то же неистовое желание, которое я видел уже однажды в служебной комнате на стадионе после поединка боксеров.

— Я останусь, и мы побудем вместе, Чэд.

— Мы еще не раз побудем вместе, Вестал. — Я отвел глаза, опасаясь, что она заметит в них ужас. — Ты должна ехать, а я буду занят с Блекстоуном до одиннадцати.

Последовала долгая томительная пауза, наконец Вестал сказала:

— Тогда до вечера, дорогой.

Стоило ей выйти, я бросился к бару и налил себе полный стакан виски. Мои руки так дрожали, что я расплескал половину стакана, пока нес его ко рту. Было около девяти.

Наконец снова появилась Вестал. На ней были светлый плащ и небольшая черная шляпка.

— Проводи меня до гаража, Чэд.

— Извини, Вестал, не могу. До приезда Блекстоуна я должен подготовить кое-какие документы.

Она обиженно пожала плечами.

— Иногда мне кажется, что я тебе мешаю, — тоскливо произнесла она. — Ну, до свидания.

— Желаю тебе хорошо провести время.

Как только я произнес эти слова, до меня дошел весь заключавшийся в них цинизм. Я быстро отвернулся, чтобы несчастная не видела моего лица.

Она вышла из комнаты, и до меня донесся ее голос:

— Дождь все еще идет, Харри?

— Кажется, уже не такой сильный. Вы едете, мадам?

— Да. Я скоро вернусь.

Как только наружная дверь захлопнулась, в кабинет вошла Ив. Мы стояли друг напротив друга, бледные, как привидения. В ее глазах было странное выражение, какого я никогда раньше не замечал, но это был не страх.

— Я принесла тебе берет, чтобы волосы не намокли.

— Молодец. — Я снял пиджак и бросил его на кресло. — Теперь дело за тобой.

— Все будет нормально.

— Не упусти ничего, Ив.

— Я справлюсь.

Теперь я был в этом уверен. Ив выглядела совершенно спокойной.

Я достал из ящика мешочек с песком. Ив отвернулась.

— Торопись… — Голос ее слегка дрожал.

— Вернусь через час. Будь спокойна, дорогая.

Подойдя к окну, я открыл его, перекинул ногу через подоконник, затем обернулся и посмотрел на Ив. Она наблюдала за мной.

— Счастливо! — бросил я.

Ив кивнула. Я видел, что ее губы шевельнулись, но слов не разобрал. Я спрыгнул на тропинку, и окно сразу же закрылось за мной. Дождь стал потише, но ветер пронизывал меня насквозь. Я бросился к гаражу, стараясь успеть раньше Вестал, которая шла в обход, по дорожке, над которой был навес. Было очень темно, но я все же боялся, что из дома меня могут заметить. Я бежал по тропинке, нагнув голову, и все же капли дождя хлестали меня по лицу.

Гараж стоял погруженный в темноту. Двери открывались автоматически, когда к ним подходили. После этого срабатывало реле и зажигался свет.

Я встал неподалеку от дверей, скрываясь за деревьями. Дорожка, ведущая от дома, слегка освещалась, и через несколько секунд я увидел светлый плащ Вестал. Я слышал, как сильными толчками двигается моя кровь по сосудам, сердце билось уже где-то в горле. Я крепко сжал в руке мешочек с песком. Вестал быстро приближалась. Вот она уже в пятнадцати метрах от меня. Мне даже было видно ее лицо, омраченное тревогой. Наконец она подошла к гаражу, и двери распахнулись. Я двинулся вперед, стараясь не дышать.

Вестал открывала дверцу машины, когда я подкрался сзади. Она что-то тихо напевала, но вдруг замолкла и стала медленно поворачивать голову, очевидно, почувствовав неладное. Я размахнулся и сильно ударил ее по затылку. Черная шляпка не смягчила удар. Вестал упала на колени, скользя руками по лакированному боку машины. Дыхание со свистом вырывалось через ее крепко сжатые зубы. Я еще раз ударил, стараясь бить как можно сильней.

Когда тело Вестал обмякло, я бросил мешочек и подхватил ее под мышки. Ощущение было такое, что в руках у меня тряпичная кукла. Я распахнул дверцу машины, устроил Вестал подальше от руля, но тут вспомнил, что у меня нет ключа зажигания. Он должен быть у нее в сумочке, которую я никак не мог найти. Несла ли она в руках сумочку, идя к гаражу? Этого я не помнил. Время шло, стрелки показывали уже десять минут десятого.

Проклиная все на свете, я выскочил из машины и обежал ее вокруг. Сумочка лежала под задним правым колесом. Я схватил ее, уселся за руль и заглянул внутрь. Ключ оказался на месте. Включив зажигание, я посмотрел на Вестал. Она привалилась к дверце, голова закинулась назад, глаза были закрыты.

Она едва слышно дышала полуоткрытым ртом, из-под черной шляпки текла кровь.

Выехав из гаража, я рванулся по дороге прочь от дома. Мне понадобилось около трех минут, чтобы оказаться на опасном участке трассы. Дождь стучал в окна, видимость была никакая. Включив фары и стеклоочистители, я доехал до первого поворота. Вдали показались огни приближавшейся машины. Это, наверное, был Блекстоун. Одной рукой я подхватил тело Вестал и усадил его к себе на колени, стараясь удерживать вертикально. Безвольные руки Вестал лежали на руле, голова откинулась, и наши щеки соприкасались. Я включил большой свет и увеличил скорость. Управлять машиной было трудно, голова Вестал мешала мне видеть дорогу. Когда машина Блекстоуна поравнялась со мной, я увеличил скорость. Рон еще раньше заметил свет моих фар и, проезжая мимо, переключил свет на ближний.

Вдруг Вестал пошевелилась и застонала. Я так испугался, что чуть не опрокинул машину. Колеса соскочили с твердого грунта, и я с трудом удержался на дороге. Остановившись, я схватил Вестал за шею и с силой ударил головой о приборный щиток.

Проезжая мимо, Блекстоун посигналил мне, но я не смог ответить, потому что старался вписаться в поворот. Я стоял под дождем и смотрел, как исчезают в темноте огни Блекстоуна. Ему нужно не больше пяти минут, чтобы добраться до дома. Я не должен был заставлять его ждать слишком долго. Значит, на все у меня было не больше пятнадцати минут. За это время мне надо заменить колесо, столкнуть машину в пропасть, найти автомобиль Ив, вернуться назад, влезть в окно, снять комбинезон и появиться перед Блекстоуном в таком виде, чтобы у него не возникло и тени сомнения в том, что я весь вечер провел в кабинете.

И вдруг меня охватил панический, животный страх. Должно быть, я сошел с ума, отважившись на такую затею. За пятнадцать минут я ничего не успею. И что будет делать Ив, если я опоздаю? Блекстоун вспомнит о странной задержке, как только услышит о гибели Вестал.

Я бросился к багажнику, вытащил колесо, затем ощупал обод, отыскивая повреждение. И тут до меня дошло, что Джо вполне мог заменить поврежденную шину. Я проклинал себя за то, что не предусмотрел такой возможности. Но вот мои пальцы нащупали дырку, и я облегченно вздохнул.

Я взял из багажника инструменты и начал менять колесо. Это была неприятная работа. Не решаясь включить свет, я работал наощупь. Если бы не дождь и ветер, я все сделал бы гораздо быстрей. Колесо сделалось скользким, руки были в грязи, гайки не хотели отвинчиваться, а нарастающая паника делала мои пальцы непослушными. Наконец я снял колесо и бросил его в багажник. На замену колеса у меня ушло шесть минут. Это было быстрей, чем можно было рассчитывать, и я ощутил прилив сил. Поставить проколотое колесо оказалось очень трудным делом. Я терял драгоценное время. Когда же я наконец насадил его на ось, то заметил, что опрокинул коробочку, в которой были гайки. Я нашел лишь пять гаек, шестая куда-то закатилась. У меня оставалось лишь десять минут, чтобы избавиться от машины и вернуться домой.

Я распахнул дверцу, дотронулся до ключа и вдруг замер, чувствуя, как останавливается сердце.

Рядом со мной в машине никого не было!!!

Глава 15

За окном машины свирепствовал ветер, дождь то утихал, то становился еще яростней. Я сидел, пялясь на то место, где еще недавно была Вестал. Наверное, она пришла в себя, пока я менял колесо. Я вышел из машины, чтобы осмотреть дорогу, но было слишком темно, чтобы различить хоть что-то даже в пяти ярдах. Проклиная все на свете, я бросился к машине и включил фары. Мощный поток света выхватил из темноты фигуру Вестал. Она медленно шла по дороге с вытянутыми вперед руками, словно слепая. Нас разделяло около ста ярдов.

Какое-то время я сидел неподвижно, глядя на удаляющуюся тщедушную фигурку. Меня одолела слабость, но я понимал, что должен идти к Вестал. Времени почти не оставалось. Выбравшись из машины, я бросился по дороге. В свете фар моя тень казалась чудовищно огромной. Вестал, заметив движущуюся тень, остановилась. Я, тяжело дыша, подбежал к ней.

— Чэд? О, Чэд! Как хорошо, что ты пришел! — воскликнула она и неверными шагами направилась ко мне. — Произошел несчастный случай. У меня разбита голова… — Она обняла меня за шею прежде, чем я успел ее оттолкнуть. — Не знаю даже, что произошло. Меня ударили по голове…

Я разжал ее руки.

— Ты делаешь мне больно, — заплакала Вестал. — В чем дело, Чэд?

И тут я с ужасом вспомнил один случай из своего детства. Жарким солнечным днем наша собака взбесилась и укусила меня за руку. Отцу пришлось убить собаку, хотя он ее очень любил. Он выстрелил, но неудачно, и повредил ей спину, ее задние ноги подкосились, и она попыталась уползти в сарай. Я видел все в окно. Это было ужасное зрелище. Отец еще три раза стрелял в собаку, целясь в голову, но никак не мог попасть, а только причинял ей новые мучения. Прошло пять жутких минут, прежде чем животное перестало двигаться. С тех пор я часто видел это во сне, и сейчас мне показалось, что детский кошмар повторяется. Только на этот раз не отец будет убивать собаку, а я попытаюсь убить женщину.

Я хотел схватить Вестал за горло, но тут же вспомнил, что не должен душить ее. Она должна разбиться, упав с большой высоты. В противном случае, полиция установит, что перед аварией миссис Винтерс была задушена.

— Чэд! Что с тобой? Почему ты молчишь?

— Все отлично… отлично, — еле выдавил я.

Мне казалось, что мои губы лишь беззвучно шевелятся. Глядя в глаза Вестал, я лихорадочно соображал, как же мне убить ее? Фары машины освещали мое лицо, и, видно, она все поняла, потому что вдруг вскрикнула и бросилась прочь.

На какое-то мгновение я оцепенел и просто смотрел, как Вестал бежит по дороге, а затем бросился следом. Бежать я не мог, ноги не слушались, я плелся за ней неуверенными шагами. Обернувшись, Вестал увидела, что я иду за ней, дико закричала и, споткнувшись обо что-то, упала. Освещенная светом фар, она стояла на коленях и смотрела на меня. На ее фиолетовом от кровоподтеков лице застыл ужас.

Когда я подходил, то заметил в траве большой камень. Я протянул к нему руку. Вестал, не шевелясь, наблюдала за мной. Рот ее был широко раскрыт, шляпка набухла от дождя, чулки порвались. Я медленно приблизился с камнем в руке.

— Чэд! Прошу тебя! Пожалуйста, не трогай меня. Я же тебя люблю! Я отдам тебе все, что у меня есть, только не трогай!

Я схватил ее за руку.

— Чэд!!!

До сих пор я слышу этот звенящий крик, самый ужасный крик, какой мне приходилось слышать в жизни. Когда я занес камень, Вестал закрыла глаза. Она даже не попыталась защитить голову свободной рукой, а только стояла на коленях, застыв, словно парализованный кролик, в ожидании смерти.

Я опустил камень на ее голову и отступил, дрожа. Вестал лежала на дороге, судорожно вздрагивая. Так когда-то лежала собака у ног моего отца. Я знал, что она умирает, и не мог заставить себя поднять это вздрагивающее тело, не мог прижать его к себе. Поэтому, дождавшись, когда конвульсии утихли, я взял ее за руку и, словно мешок, потащил по мокрой дороге к машине. Открыв дверцу, я бросил тело на сиденье и какое-то мгновение стоял, борясь с охватившей меня слабостью.

Все кончено. Теперь я убийца, и моя жизнь в опасности. Вспомнив о камне, я вернулся к нему и забросил подальше. После этого я сел в машину и завел двигатель. С трудом я доехал до обрыва и выскочил на ходу. Машина продолжила движение уже без моей помощи. Ее мощные фары высветили белый барьер ограждения. Я стоял под дождем и смотрел, как сверкающий радиатор сминает барьер. Послышался громкий треск. Какое-то мгновение машина балансировала на краю обрыва, а потом исчезла в темноте.

Я слушал удаляющийся грохот, затем подбежал к сломанному барьеру и заглянул вниз. Машина лежала на огромном валуне в двухстах футах от обрыва.

Я увидел маленький язычок пламени, и еще через мгновение «ролле» превратился в огромный костер.

* * *

Когда я перекидывал ногу через подоконник, влезая в кабинет, то услышал собственный голос:

— Что касается нашего телефонного разговора и сегодняшнего письма, то я подтверждаю договоренность и думаю, что мы еще раз обсудим это дело.

Ив стояла возле письменного стола, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я влез в комнату. С комбинезона текла вода, на ботинках налипли комья земли. Ив бросила мне губку и полотенце.

— Быстро! Он ждет уже полчаса. Через несколько минут пленка закончится!

Я быстро обтер лицо и руки, снял комбинезон.

— Ну, как я выгляжу?

Ив кивнула.

— Надень пиджак.

Я схватил пиджак, потом протер губкой ботинки и причесался. Ноги мои предательски дрожали. Ив подала мне стакан виски.

— Пей!

Она все предусмотрела! Виски на мгновение перекрыло мне дыхание, но прибавило сил.

— Еще раз вытри лицо.

Я тщательно протер кожу на лбу полотенцем, достал сигареты и закурил.

— Все в порядке, Чэд?

— Да.

— Лучше выйти к нему?

— Здесь все готово?

— Да, но я уже начала беспокоиться. Ты задержался. Но я сделала все так, как мы решили.

— Отлично. Я готов.

Ив свернула губку, полотенце, берет, комбинезон в большой ком и сунула все это в нижний ящик стола.

— Потом уберу.

Она выключила магнитофон. Неожиданно наступившая тишина подействовала отрезвляюще. Я глубоко вздохнул и распахнул дверь.

Блекстоун сидел в кресле и листал журналы.

— Извини, Рон, что заставил тебя долго ждать.

Он кисло улыбнулся.

— Ничего. Ты всегда так усердно работаешь?

— Просто скопились кое-какие срочные дела. Проходи.

Когда мы входили в кабинет, Ив выскользнула в холл.

— Выпьешь, Рон?

— Я уже пил. Мисс Доллан поухаживала за мной.

Он сел в кресло у моего стола.

— Я видел твою жену в машине. Она ездит, как сумасшедшая.

— Ничего, Вестал знает дорогу как свои пять пальцев.

— И все же она ехала слишком быстро. — Заметив, что разговор мне не нравится, Рон переменил тему. — Хорошенькое у вас здесь местечко.

— Да, неплохое. — Я протянул ему стакан с виски и уселся за стол. — Хорошо, что ты приехал, Рон.

— Надеюсь, у тебя неплохие новости? Что ты приготовил?

— «Наземные сооружения». Это тебя интересует?

— Конечно. У меня есть несколько акций этой фирмы. Надо подумать…

Резко зазвонил телефон, и я сразу же подумал о Вестал.

— Извини, — сказал я, поднимая трубку. — Да?

— Говорит мисс Ханнеси, — прошептала Ив. — Она спрашивает Вестал. Я сказала, что миссис Винтерс поехала к ней, но она хочет поговорить с тобой.

Я совсем забыл о мисс Ханнеси.

— Отлично, соедини меня, — распорядился я по возможности уверенным голосом.

Послышался щелчок, а затем скрипучий голос мисс Ханнеси ввинтился мне в ухо.

— Мистер Винтерс?

— Да. Чем могу быть полезен, мисс Ханнеси?

— Я жду Вестал. Мисс Доллан сказала, что она уехала полчаса назад, но ее все еще нет.

— Она должна подъехать с минуты на минуту, — сказал я, помня, что за мной наблюдает Блекстоун. — Сегодня ужасная погода, поэтому Вестал едет медленней.

— Она сама ведет машину?

— Да.

— Чтобы добраться до моего дома, ей нужно не больше двадцати минут, а прошло уже сорок.

— Она сейчас приедет. Может быть, она немного задержалась в гараже, когда выезжала. Извините, мисс Ханнеси, но я очень занят.

Я надеялся, что мой безразличный тон успокоит старуху, но, видимо, ошибся.

— Вестал могла попасть в катастрофу. Она очень хотела приехать раньше мистера Стравинского, а теперь ему приходится ждать Вестал. Дорога очень опасная. Я волнуюсь. По-моему, вы должны позвонить в полицию.

Я чуть не подскочил на месте, потому что подумал о мокром комбинезоне, лежащем в ящике стола, и о машине Ив, мокрой и грязной, с радиатором, еще не остывшим от быстрой езды. Еще я подумал о следах крови на дороге, которые, должен был смыть дождь, но не раньше чем через час. Если эта старая сука вызовет полицию раньше, чем я успею приготовиться, дело обернется плохо.

— Вы зря беспокоитесь. Если она не приедет через двадцать минут, позвоните мне еще раз.

— А она в это время, возможно, будет лежать раненая где-нибудь на дороге!

Старуха уже почти кричала, и Блекстоун не мог ее не слышать.

— Хорошо, хорошо, — успокаивающе проговорил я, стараясь скрыть охватившую меня ярость. — Я поеду и посмотрю. Позвоните, если она приедет раньше, чем я вернусь домой. Но я совершенно уверен, что вы напрасно тревожитесь.

Мисс Ханнеси снова начала говорить о том, как опасна дорога, но я ее прервал.

— Я все понял, — и повесил трубку.

Блекстоун вопросительно посмотрел на меня, и я почувствовал капли пота, текущие по спине. Я попытался взять себя в руки, но это мне почти не удалось.

— Старая курица мисс Ханнеси беспокоится о Вестал. Они договорились о встрече, но моя женушка почему-то не появляется. Ханнеси беспокоится, что она могла попасть в катастрофу. По-моему, это полнейшая ерунда. Меня ничуть не удивит, если Вестал просто отправилась в кино.

Блекстоун забеспокоился.

— Сегодня скользкая дорога, Чэд. Говорю же тебе, миссис Винтерс ехала очень быстро.

— О, господи! Хоть ты перестань. Вестал прекрасно знает дорогу и не будет рисковать.

Я дотянулся до листка бумаги, на котором заранее сделал кое-какие расчеты.

— Продолжим. Посмотри-ка на эти цифры.

Блекстоун рассеянно взял листок.

— А может быть, все-таки стоит поехать и посмотреть, не случилось ли беды?

— Держу пари, что она сидит в кино.

Блекстоун внимательно посмотрел на меня.

— Ну что ж, тебе видней.

— Пустяки, давай работать.

Углубившись в расчеты, Блекстоун забыл обо всем на свете. Следующие двадцать минут мы говорили о деле, и Рон дал несколько очень полезных советов.

Я как раз собирался налить ему виски, но тут снова зазвонил телефон. По выражению лица Блекстоуна я понял, что он подумал о Вестал.

Я снял трубку.

— Это лейтенант Летит. Нет ли известий о миссис Винтерс?

Я почувствовал, что краска сходит с моих щек и, чтобы скрыть это от Блекстоуна, отвернулся, потянувшись за сигаретой.

— Нет. Я сам жду…

— Я звоню от мисс Ханнеси, — прервал меня Летит. — Вашей жены здесь нет, она опаздывает уже на сорок минут. Я сейчас выезжаю.

— Это совсем не обязательно. Моя машина наготове…

Но он повесил трубку. Мне потребовалось огромное самообладание, чтобы произнести:

— Извини, Рон, но нам придется прерваться. Вестал не появилась у Ханнеси, на дорогу выехала полиция.

Лицо Блекстоуна вытянулось.

— Полиция?

— Да. Лейтенант Легит. Он, оказывается, тоже был приглашен на вечер. — Я закурил, стараясь унять дрожь в руках. — Поеду ему навстречу, хотя по-прежнему уверен, что тревога напрасна.

— Я поеду с тобой.

Когда мы выходили, в холле появилась Ив.

— Мисс Ханнеси предполагает, что миссис Винтерс могла попасть в катастрофу, — сообщил я. — Лейтенант Легит уже выехал, я тоже поеду, хотя уверен, что это напрасная затея.

— Надеюсь, ничего плохого не произошло. Миссис Винтерс очень осторожно водит машину.

— Я поехал, мисс Доллан.

— Мне будут какие-нибудь указания?

— Приведите в порядок мой кабинет.

Наши взгляды встретились, Ив поняла мои слова. Она должна была убрать вещи из моего стола.

Блекстоун открыл входную дверь и нетерпеливо поглядывал на меня.

— Машина, — шепнул я Ив. — Она мокрая и грязная. Постарайся что-нибудь сделать.

После этого я присоединился к Блекстоуну.

— Льет как из ведра, — он поднял воротник пиджака.

Я шагнул за ним в темноту.

Глава 16

При свете прожекторов десять полицейских и двадцать пожарников трудились, чтобы достать тело Вестал. Это была трудная работа. Три пожарника спустились вниз на канатах. Машина была зажата в расщелине на глубине двух сотен ярдов. Каждое движение спасателей было рискованным, потому что в любую секунду мог начаться обвал.

Я сидел в машине Блекстоуна и курил, не переставая. Рон устроился возле меня и тоже курил, молча уставившись в залитое водой стекло. Неподалеку от нас в своей машине сидела Ив. Она поступила очень неглупо, отправившись вслед за нами. Теперь грязь на ее машине не вызовет подозрений. Мне очень хотелось подойти к Ив, но я понимал, что это невозможно. Вспоминая каждую деталь последних событий, я старался припомнить, не допустил ли ошибки.

Из-за сетки дождя появилась широкоплечая фигура Легита.

— Неприятные известия, мистер Винтерс, — сказал он, просовывая голову в окно. — Она мертва. Спасатели только что добрались до тела.

Я заставил себя посмотреть на лейтенанта.

— Я не надеялся, что мы найдем ее живой, — медленно проговорил я. — Только бы она не мучилась.

— Да, — Легит посмотрел на меня. — Вам лучше вернуться домой. Вы здесь не нужны. Положитесь во всем на меня.

— Спасибо…

Он перевел взгляд на Блекстоуна.

— Кто это с вами?

— Рон Блекстоун, мой маклер. Он был сегодня вечером в моем доме, со мной.

Это была ошибка. Я не должен был выкладывать алиби до тех пор, пока меня не спросят. Летит кивнул и отступил.

— Хорошо, мистер Винтерс. Я навещу вас утром.

— Буду ждать.

— Я поведу машину, Чэд? — спросил Блекстоун, когда Легит скрылся за плотной завесой дождя.

— Да.

Он развернулся, и мы поравнялись с машиной Ив.

— Мы ничем не можем помочь, мисс Доллан, — сказал я. — Вестал мертва. Я возвращаюсь. Вам тоже лучше поехать домой.

Блекстоун отказался войти в дом. Выразив соболезнование, он добавил, что позаботится о «Наземных сооружениях» и уехал.

Я направился в кабинет и рухнул в кресло. Мои колени дрожали, в голове гудело. Неуверенной рукой я налил виски и залпом выпил.

Через минуту вошла Ив, плотно закрыв за собой дверь.

— Что ты сделала с комбинезоном?

— Он сохнет в моей комнате. Завтра утром я отнесу его в гараж.

— Ты уверена, что Харри и Блекстоун поверили нам? Они действительно думают, что я был в кабинете?

— Да. Я сама почти поверила в это.

— Тебе лучше самой сказать Харри, что его хозяйка мертва.

— Хорошо.

Я неуверенно поднялся. Мне вдруг захотелось, чтобы Ив приласкала меня.

— Мы свободны! Ты понимаешь это?

Ее бледное лицо ничего не выражало, только глаза блестели за стеклами очков.

— Да.

Я подошел к ней.

— Через несколько месяцев мы поженимся.

— Отойди!

— Что ты хочешь этим сказать? Здесь мы в безопасности. В чем дело?

— Мы нигде не в безопасности. Отстань от меня! Если лейтенант Легит узнает, что между нами что-то есть, он сразу же поймет, в чем дело, — произнесла она свистящим шепотом. — Между нами все кончено. Ты понял, Чэд? Оставь меня в покое.

Я похолодел.

— Кончено? О чем ты? Мы же договорились пожениться?

Ив вспыхнула.

— Я не выйду за тебя, даже если ты будешь единственным мужчиной на земле. Ты понимаешь, что я говорю? Между нами все кончено!

— Но ты же обещала!

— Мало ли, что я обещала. Я растерялась. Если полиция узнает о нашей связи, она поймет, чьих рук это дело. Я уеду из этого дома, как только появится возможность. Не хочу тебя видеть!

— Нет, ты так просто не уедешь! — злобно сказал я. — Запомни, что я скажу: если ты не выйдешь за меня замуж, я выдам тебя полиции.

— Отлично! Иди сделай это! Ты не запугаешь меня, Чэд. Может быть, я и замешана в это дело, но ведь убил-то ты, а не я. Не я! Иди в полицию и расскажи обо всем, если, конечно, решишься, но только оставь меня в покое.

Она повернулась и вышла из кабинета, а я остался, уставившись на дверь, не в силах понять, что случилось. Ноги не держали меня, пришлось сесть в кресло. Почему так неожиданно изменилась Ив? Неужели она действительно испугалась или дело в чем-то другом? Я подумал о Ларри. Может быть, дело в нем? Но через некоторое время я решил, что Ив просто испугалась. Это пройдет через несколько дней, надо только сейчас оставить ее в покое, а потом возобновить разговор.

Я не мог потерять ее!

Нога за ногу я побрел в спальню, но уснуть не мог. Я лежал, прислушиваясь к шуму дождя и ветра за окном и думал об ужасной смерти. Иногда появлялась мысль о том, что Ив может оставить меня, и тогда я выбирался из кровати и, подойдя к окну, прижимался к холодному стеклу лбом.

Но не только эти мысли не давали мне заснуть. Я боялся, боялся, как никогда в жизни. Полиция в любой момент могла прийти в этот дом, забрать меня, посадить за решетку, а потом и на электрический стул. Это случится, если я допустил хоть малейшую ошибку. Но утверждать сейчас, что все прошло гладко, я не мог.

Следующее утро тянулось бесконечно. Я сидел в кабинете, ожидая самого страшного. Легит обещал навестить меня, но почему-то не спешил. После одиннадцати я решил, что он передумал. Дом казался необычайно тихим. Когда я шел завтракать, то заметил Харри. Он был очень бледен и постарел за эту ночь лет на десять. Я почувствовал, что он старается не смотреть в мою сторону, но ничего ему не сказал. У двух служанок, которые подавали на стол, глаза были красными. Это удивило меня. Я не допускал мысли, что кто-то может любить Вестал и жалеть о ней.

Когда, позавтракав, я собирался встать из-за стола, зазвонил телефон.

— Да?

— Чэд? — послышался голос Блекстоуна. — Я решил позвонить тебе. Ко мне заходил лейтенант Легит и задавал странные вопросы. Ты с ним уже виделся?

И снова холодок пробежал у меня по спине.

— Нет еще… А что за вопросы он тебе задавал, Рон?

— Разные… Чертовски странно, но он подозревает, что ты имеешь какое-то отношение к смерти жены. Я хотел переубедить его, но не мог. Ты слышишь меня, Чэд?

Я с силой сжал трубку.

— Не понял, Рон. Что ты сказал?

— Лейтенант подозревает, что ты имеешь отношение к смерти миссис Винтерс. Я обозвал его сумасшедшим.

— О чем он спрашивал?

— Он хотел знать, где ты был вчера между девятью и десятью часами вечера. Я сказал, что мы вместе работали. Он все спрашивал и спрашивал, пока я не спросил, к чему он клонит. Он объяснил, что, когда жена умирает при загадочных обстоятельствах, муж автоматически становится подозреваемым номер один.

— Вот черт! — Я старался говорить спокойно. Хорошо, что Блекстоун не видел моего лица, оно выдало бы меня сейчас. — Но разве Вестал погибла при загадочных обстоятельствах? Она не справилась с управлением и опрокинула машину в обрыв.

— Я так ему и сказал. И кроме того, я сказал, что в момент смерти жены ты диктовал деловые письма, а если он не верит, пусть спросит у мисс Доллан и Харри. Мне кажется, лейтенант тебя недолюбливает, поэтому и решил позвонить.

— Он был приятелем Вестал. Естественно, он переживает.

— Ну что ж, думаю, я поступил правильно, предупредив тебя. Похоже, Легит ищет себе лишнюю работу. Я сказал ему, что миссис Винтерс выехала мне навстречу с большой скоростью. Несчастье могло произойти в любой момент, даже через несколько секунд после нашей встречи. Знаешь, я чувствую себя не в своей тарелке, ведь можно было…

— Ты ничего не мог сделать, Рон. Спасибо, что позвонил. Думаю, здесь не о чем беспокоиться. Мы с тобой знаем, что я к смерти Вестал не имею никакого отношения. Возможно, после того как Легит поговорил с тобой, он пришел к такому же выводу.

— Надеюсь. Во всяком случае, ты можешь рассчитывать на меня, Чэд.

Я поблагодарил и медленно опустил трубку на рычаг, потом поднялся, подошел к окну и посмотрел в сад. Итак, Легит уже подозревает меня. Очень разумно с его стороны. Кажется, я его недооценил. Ну что ж! Пусть подозревает сколько угодно. После разговора с Ив и Харри он должен будет убраться к черту вместе со всеми своими подозрениями. Ему не поймать меня на крючок!

Было без двадцати двенадцать. Я походил по столовой, снова подошел к окну и увидел машину, за рулем которой сидел Легит. Мое сердце подпрыгнуло. Все-таки он приехал! Я мысленно уговаривал себя успокоиться, ведь если я не сумею быть хладнокровным, то вполне могу провалиться. Я прошел в бар, налил стакан виски и опрокинул в себя, затем прошел в кабинет и достал из ящика стола какие-то бумаги. Нужно было, чтобы полицейский застал меня за работой. Я сидел, тупо уставясь на листки бумаги, и ждал. Так я просидел целых сорок минут, но наконец в дверь постучали и вошел Легит.

— Доброе утро, лейтенант, — сказал я, поднимаясь из кресла. — Хотите виски?

Мой голос звучал на удивление спокойно. Легит изучающе посмотрел на меня и сел. Стул затрещал под его могучим телом.

— Нет, спасибо.

Я положил на стол пачку сигарет. Не глядя на полицейского, я чувствовал, что его глаза внимательно изучают меня. Я вспыхнул. Почему я должен бояться этого типа? Я стоил теперь шестьдесят миллионов, владел этим дворцом и собственностью по всей стране.

Мы закурили.

— Вы знаете, как произошел несчастный случай, лейтенант? — начал я, потому что он, похоже, не собирался заговаривать первым.

— Лопнуло переднее колесо, и машину занесло.

— Понятно, — я отвел глаза, чтобы он не видел вспыхнувшей в них радости.

— Вы были вчера в этом кабинете с девяти до десяти вечера, мистер Винтерс?

Я посмотрел на Легита.

— Да. А что? Я диктовал письма, а потом работал со своим маклером до тех пор, пока не позвонила мисс Ханнеси.

— Вы диктовали письма на магнитофон?

— Да. Но какое это имеет значение? Я что-то не понимаю вас, лейтенант.

Легит внимательно посмотрел на меня.

— Это не был несчастный случай.

Мое сердце остановилось, потом забилось так, что Легит чудом не услышал его ударов.

— Не несчастный случай? Но что же тогда? Летит слегка подался вперед.

— Это убийство, мистер.

Глава 17

В наступившей тишине громко тикали часы. Мой мозг искал выход, словно мышь, попавшая в мышеловку. Как он мог узнать об этом? Чего я не учел? Догадывается ли он, что это сделал я? В чем моя ошибка? А что если он меня сейчас арестует?

Чудом мне удалось остаться в кресле и сохранить при этом достаточно спокойное лицо. Я должен был сказать что-то и причем немедленно!

— Убийство?! Этого не может быть!

— Она была убита.

— Но с чего вы взяли?

— Об этом позже. Сначала поговорим о вашем алиби.

— Алиби? Надеюсь, вы не думаете, что я имею отношение к гибели Вестал?

— Когда погибает жена, муж автоматически становится первым подозреваемым.

— Но это чудовищно! — Я старался изобразить возмущение. — Откуда вы знаете, что ее убили?

— У вас есть пленка?

— Какая пленка? О чем вы?

— Вы диктовали письма между девятью и десятью часами, мистер Винтерс. Вестал была убита в это же время. Пленка — ваше алиби. Она мне нужна.

— Извините, лейтенант, но там записаны деловые письма, которые еще не отпечатаны.

— Я перепишу ее и верну. Где она?

Я колебался.

— Вы ведете себя странно, лейтенант, но если это необходимо, возьмите пленку. Она на магнитофоне.

Легит подошел к магнитофону и снял пленку.

— Напишите на этом конце свои инициалы, — сказал он. — Прямо сейчас.

Я расписался на узкой пленке, и лейтенант положил ее в карман.

— Хорошо, — он снова сел. — Мне кажется, вы не слишком ладите с Харри?

— Да, он меня не любит, а что?

— Он сказал, что видел вас в кабинете в десять минут десятого, а потом еще раз через десять минут.

— Да. Он приносил мне кофе, а потом сообщил о приезде Блекстоуна. А в чем дело?

— В чем дело? — лицо Легита было непроницаемым. — Вы это знаете так же хорошо, как и я. Вы убили свою жену! И я хочу знать, как вы это сделали.

Я сидел неподвижно и чувствовал, как кровь отливает от лица. Невыносимое чувство страха охватило все мое существо.

— Я не убивал, — сорвалось с моих непослушных губ.

— О, нет! Вы сделали это. И я готов поставить на карту свою жизнь. Как только я увидел ее с вами, мне сразу же стало ясно, что она попадет в беду. Я знаю о вас все, мистер Винтерс. У вас нехорошая репутация. Вы никогда не женились бы на Вестал Шелли, если бы она была бедна. Вы не могли получить от нее того, что хотели, и пошли на убийство. Но как, черт возьми, вы это сделали?

Я овладел собой. Этот легавый брал меня на испуг. Он ничего не мог доказать. Я не должен поддаваться на его провокацию.

— Ну что ж, если вы так уверены, арестуйте меня, — я подался вперед и заглянул ему в глаза.

Легит вытянул свои длинные ноги, и его лицо вдруг сделалось сонным.

— Вы очень ловкий парень, мистер Винтерс, но это вас не спасет. Пока я еще не знаю, как вам удалось находиться в двух местах одновременно. Вестал Шелли была моим хорошим другом. Я знал ее много лет. У нее были недостатки, иногда с ней было трудно ладить, но она мне нравилась. Я жалел ее. Повторяю, у Вестал были недостатки, но она была моим другом, и ее убийца ответит за все. Ты ловок, Винтерс, но я тебя разоблачу, будь уверен!

— Да вы сошли с ума! — я стукнул кулаком по столу. — Я работал здесь весь вечер. Спросите Блекстоуна и Харри, они видели. — Мой голос сорвался на крик. — Вы не пришьете мне это дело, Летит, даже если разобьетесь в лепешку!

— Вы уже сделали ошибку, сделаете и другую. Неопытные парни всегда ошибаются, но мне опыта не занимать, и я подожду. Сейчас у вас довольно прочное положение, согласен. У вас железное алиби, но все-таки вы — убийца. Как вам удалось оказаться в двух местах сразу, не знаю. Но я это обязательно выясню, и тогда вам придется туго.

Я смотрел на Легита. Чего мне бояться? Он признался в своем поражении. Пусть он уверен, что я убил Вестал. Но какое это имеет значение, если он не может доказать мою виновность?

— Что все-таки заставляет вас подозревать меня? — спросил я почти спокойно.

— Хорошо, я объясню. Вы задумали обставить убийство таким образом, чтобы оно было похоже на несчастный случай. Такова идея. Ваша жена падает в пропасть, потому что лопнула передняя шина, и машина стала неуправляемой. А я думаю, было иначе. Вы подождали Вестал в гараже и ударили по голове. Потом посадили ее в машину и подъехали к первому же опасному повороту. В багажнике у вас лежало наготове лопнувшее колесо. Вы сменили целое на лопнувшее и отправили машину в пропасть. Вот так примерно я это представляю.

Я старался не выдать овладевшей мной паники. Одно неверное движение, и я пропал. Понимая это, я смотрел прямо в глаза Легиту.

— Докажите. Я весь вечер был в кабинете.

— Докажу, — тихо сказал Легит. — Вы сделали одну ошибку, Винтерс. На лопнувшей шине я нашел немного песка. Там, где машина перевернулась, песка нет. Нет его и на дороге вдоль скал. Откуда же он взялся? Держу пари, что эта шина лопнула несколько дней назад и, возможно, по дороге в Ист-Энд. Вы сменили колесо и положили его в багажник, но не заметили песка, попавшего внутрь камеры. Когда я осматривал колесо, то заметил, что не хватает одной гайки. Мы обыскали все вокруг и нашли ее. Она валялась на дороге, это доказывает, что вы сменили колесо, прежде чем пустить машину с обрыва. Это ошибка, Винтерс. Что вы на это скажете?

— Докажите, — повторил я. — Докажите, что это моих рук дело.

— Вы не могли проделать все это в одиночку. Здесь какой-то трюк с магнитофоном. Я пока не понял, но знаю, что вы действовали не один. Ив Доллан помогала вам? Это она надоумила вас убить жену, Винтерс?

Пот выступил у меня на лбу.

— При чем здесь она? Нет, вы сошли с ума, лейтенант. Ни она, ни я в этом деле не замешаны.

— Вы видели завещание Вестал?

— Конечно, нет. Какое это имеет значение?

— Мисс Доллан получит хороший кусок.

— Ну и что? Вестал говорила мне, что завещала секретарше пятьдесят тысяч. Это приличная сумма, но она не настолько велика, чтобы из-за нее убивать человека. Вы и сами прекрасно это понимаете.

— Разговор идет не о пятидесяти тысячах. Ваша жена завещала ей тридцать миллионов. Кроме того, мисс Доллан получает этот дом. Вы оказались непредусмотрительны, Винтерс. Все, что вы получите за убийство, это три миллиона. Ваша жена завещала вам только три миллиона. А ее незаметная, старомодная секретарша получит все остальное. Разве вы об этом не знали?

Чья-то ледяная рука сжала мое сердце.

— Вы лжете! — выдавил я.

Легит улыбнулся.

— Ужасно, не правда ли? Я видел завещание. Вы получите три миллиона долларов, а Ив Доллан — все: собственность вашей жены по всей стране, этот дом и тридцать миллионов. Остальные деньги пойдут на благотворительность и слугам. Ваша жена подчеркивает в завещании, что вам не нравилось брать у нее деньги. Вы переиграли, Винтерс!

Невероятным усилием я сумел сохранить выдержку. Неужели я был слепым орудием в руках Ив? Теперь мне понятна ее внезапная перемена, понятны ее страшные слова о том, что она не выйдет за меня замуж, далее если я буду единственным мужчиной на земле. Значит, она не любит меня и никогда не любила. Она знала о завещании. Знала, что все деньги достанутся ей. И она, конечно же, все еще любит Ларри. Теперь, когда у нее тридцать миллионов, Ларри вернется к ней.

Я знал, что Легит наблюдает за мной.

— Если это действительно так, — сказал я, как можно спокойней, — мисс Доллан — счастливая женщина. Делайте что хотите, Легит, но вы ничего не докажете.

— Она помогала вам? Конечно! Поэтому вы и смогли провернуть дельце. Вы вдвоем убедили Блекстоуна и Харри, что находитесь в кабинете. Где же вы были в этом время на самом деле, Винтерс? Вы убивали свою жену. Я абсолютно в этом уверен.

— Я не убивал Вестал. Я весь вечер работал в кабинете, у меня есть свидетели.

Я медленно поднялся из кресла.

— Ваше алиби будет разрушено, Винтерс, — Легит вынужден был подняться следом. — День, когда я приду сюда с ордером на арест, будет днем моего торжества. Даже такой хитрый убийца, как вы, не может всего предусмотреть и в конце концов попадается. И не забывайте, суд не любит хитрых убийц!

— У вас ничего не выйдет.

— Немного терпения, Винтерс. Я проверю ваше алиби, и оно рассыплется на кусочки. В нем должен быть изъян, — и он вышел, хлопнув дверью.

Я подошел к окну и, словно во сне, смотрел на его отъезжающую машину.

* * *

Мне хотелось побыть одному, и я поехал в Ист-Энд. Доехав до песчаных дюн, я остановился и закурил. Теперь все зависело от прочности моего алиби. Пока что оно было железным, потому что иначе Легит уже арестовал бы меня. Я сидел на солнышке и рассматривал свое алиби то с одной, то с другой стороны, и чем больше я это делал, тем сильней убеждался, что подкопаться под меня невозможно. Ведь даже Харри, который, как всем известно, меня ненавидит, подтвердил, что он не только слышал, как я диктовал письма, но и видел меня. Ни один суд не посмеет вынести в этом случае обвинительный приговор!

Мой страх постепенно рассеивался. Легит запугивает меня. Его единственный козырь — вести себя нахально, рассчитывая, что у меня сдадут нервы. С этой тактикой он далеко не уйдет.

Как только я убедился, что нахожусь в безопасности, мои мысли обратились к Ив. Как ловко она меня обманула! Добилась, что я влюбился в нее, и подтолкнула к убийству, пообещав выйти за меня замуж. Все это время она знала, что получит громадное наследство, и была уверена, что я не осмелюсь выдать ее полиции. В этом она, пожалуй, была права. Ей в любом случае грозило лишь пожизненное заключение, в то время как моя участь не вызывала сомнений. Мне вдруг ужасно захотелось сжать ее белую шейку. Через день или два Ив покинет Клифсайд, и мы, возможно, больше не увидимся. Нужно сделать что-то прежде, чем она исчезнет. Стоит последить за ней. Я знал одного парня, который выполнял работу такого сорта для нашего банка.

Я развернул машину и направился прямо к нему. Казалось, он мне обрадовался.

— У меня есть для тебя работа. Нужно проследить за одной женщиной. Не имеет значения, сколько людей тебе понадобится. Ходи за ней днем и ночью, понятно? Я должен знать о каждой ее минуте.

— Все будет сделано в наилучшем виде, мистер Винтерс. — Он вопросительно посмотрел на меня. — Что за женщина?

— Ее зовут Ив Доллан. Сейчас она живет в моем доме в Клифсайде, но собирается переехать. У нее темные волосы, очки. Твои люди не должны спускать с нее глаз. Не считая слуг, она единственная женщина в доме.

Он кивнул.

— Приступать немедленно?

— Да. Если вы ее потеряете, то ничего не получите, а если справитесь, я заплачу тысячу долларов.

— Не беспокойтесь, мистер Винтерс, мы ее не потеряем.

— И, конечно же, она не должна заметить слежку. Это очень важно.

Я вернулся в Клифсайд, у дверей меня встретил Харри.

— Можешь уходить, когда тебе вздумается, — сказал я ему. — И чем скорей, тем лучше.

— Я уйду сегодня вечером.

— Прекрасно. Кто-нибудь еще увольняется?

— Все, — ответил он, поворачиваясь, чтобы уйти.

Это был неприятный сюрприз. Я едва сдержал приступ бешенства.

— Не забудьте, что вы все должны оставить свои адреса. Вы можете понадобиться полиции. Вас рассчитает мисс Доллан. Она здесь?

— Нет, сэр, она вернется к шести.

Я представил, как мы останемся одни в этом огромном доме, как схвачу ее за руку, заставлю говорить правду, и никто не придет ей на помощь. Я злорадно подумал о мести.

— Тогда я сам рассчитаю вас. Вы должны покинуть дом в течение часа.

Харри удивленно посмотрел на меня.

— Очень хорошо, сэр.

— Пусть через пятнадцать минут все придут в мой кабинет.

До тех пор пока кабинет не наполнился людьми, я не представлял, сколько у Вестал слуг. Оказывается, их было тридцать, включая пятерых садовников-китайцев.

Я нашел у Ив расчетную книгу и выдал всем двухнедельную зарплату. Они подходили ко мне по очереди, брали деньги и молча покидали кабинет. Никто не смотрел на меня, никто не произносил ни слова.

Харри подошел последним. Он взял банкноты и вдруг глухо сказал:

— Надеюсь, вы будете наказаны за то, что сделали с миссис Вестал, сэр. Не влюбись она в вас, была бы сейчас жива.

— Убирайся вон, чертова кукла! — взревел я. — Иначе я тебя вышвырну отсюда!

Он вышел важной поступью архиепископа, сукин сын, и демонстративно прикрыл за собой дверь.

Я посмотрел на часы. Было двадцать минут пятого. Через десять минут в доме не осталось ни одного слуги. У пятерых были машины, и все, каким-то образом разместившись, умудрились уехать на них. Огромный дом, казалось, вымер. Единственными звуками, которые я слышал, было тиканье часов и биение моего сердца.

Я неподвижно сидел на стуле, поставленном за портьерой.

Я ждал Ив.

Глава 18

Наступили сумерки, когда я заметил машину Ив. За время сидения у окна я превратился в дикого зверя, ярость клокотала во мне. Теперь я понимал, что именно Ив вбила мне в голову мысль об убийстве Вестал. Я вспомнил, о чем мы говорили, когда впервые оказались в постели. Я сказал ей тогда, что мы будем слишком старыми, чтобы насладиться деньгами Вестал, а она ответила что-то насчет судьбы и воли провидения.

— Ты имеешь в виду, что она может заболеть или попасть в аварию? — кажется, спросил я.

И она ответила:

— Всякое бывает…

Да, она первая завела разговор о смерти. Она подтолкнула меня к роковому решению.

Я видел, как она вышла из машины и направилась к главному входу, слышал, как она открыла дверь и вошла в холл, постояла немного, потом стала подниматься по лестнице. Я подождал, когда она свернет в коридор, потом быстро вышел из кабинета, запер входную дверь на ключ и положил его в карман.

Я слышал, как Ив прошла в свою комнату, и через некоторое время в помещении для прислуги раздался звонок. Теперь это был ее дом, она могла вызывать слуг и распоряжаться.

Я тихонько поднялся по лестнице. Снова зазвонил звонок. Конечно, она стала хозяйкой и могла демонстрировать нетерпение. Звонок продолжал звенеть настойчиво и пронзительно. Затем я увидел, как Ив с перекошенным злобой лицом вышла из комнаты. Она сняла очки и держала их в руке. Темное платье, в которое она вырядилась, бледнило ее. Наклонившись через перила, она прислушалась. Тишину дома нарушало только тиканье старинных часов. Некоторое время она стояла неподвижно, потом направилась к телефону. Я наблюдал за тем, как она берет трубку, а потом, после долгого ожидания, кладет ее обратно. Ее голубые глаза казались усталыми. Быстрым взглядом она окинула коридор и, не заметив меня, пошла вниз по лестнице. Я смотрел ей в спину.

— Харри!

Подождав немного, она направилась в кабинет Вестал, оставив дверь открытой. И снова раздался пронзительный настойчивый звонок. Ив вернулась в зал. Теперь она выглядела испуганной, движения сделались неуверенными. Она боязливо оглядела темный, мрачный холл. Я не спешил. Впереди была целая ночь.

— Есть здесь кто-нибудь? — спросила Ив дрожащим голосом. — Харри, почему вы не отвечаете?

Лишь тиканье часов было ей ответом.

Ив нервно передернула плечами и направилась к лестнице, потом остановилась и оглянулась.

— Они не могли все уйти, — задумчиво произнесла она, потом подошла к входной двери и рванула ручку, но дверь не открылась.

И тут я вышел из укрытия и остановился посреди холла.

— Я закрыл дверь, Ив.

Она вскрикнула, обернулась и, привалившись к двери, посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты боишься? У тебя нечиста совесть?

— Почему ты так на меня смотришь?

— Разве ты не догадываешься? Узнал правду о завещании.

Она вздрогнула.

— Я тебя не понимаю. Где Харри? Я звала Марианну, где она?

Я улыбнулся.

— Все ушли. Я рассчитал их. Здесь нет никого, кроме нас, дорогая.

Она вскрикнула, потом отошла от двери и стала медленно обходить меня. Я следил за ее неуверенными движениями, получая огромное наслаждение.

— Тебе страшно, Ив?

— Почему я должна тебя бояться? Просто я иду к себе в комнату.

— Подожди, я хочу с тобой поговорить.

— Нам не о чем разговаривать. Мы не должны оставаться наедине. Я сейчас уезжаю.

— Я так и думал. Тебе, конечно же, хочется уехать. — Я загородил ей путь. — Да, забыл тебя поздравить. Как ты чувствуешь себя в роли обладательницы тридцати миллионов?

— Я не виновата, что она оставила мне эти деньги. Разве не так?

— Это Ларри подсказал тебе внушить мне мысль об убийстве Вестал, или же автор идеи — ты?

— Вот уж нет! Это твоя идея и не вздумай спорить.

— О, нет! Не удивительно, что ты так поспешно раздумала выходить за меня замуж. Ларри, конечно же, снова полюбит тебя и вернется в лоно семьи, чтобы пользоваться денежками, не так ли?

— С меня хватит. Я иду собирать вещи.

Я растянул губы в улыбку.

— Легит знает, что мы все проделали вместе. Он был здесь днем и в точности описал, как все было.

Смертельная бледность покрыла лицо Ив.

— Ты лжешь!

— Нет. Она умней, чем я думал. Ему удалось обнаружить песок в камере покрышки, а на дороге, откуда свалилась машина Вестал, песка не было. Там голые камни. Это и навело Легита на мысль об убийстве. Тебя он подозревает еще больше, чем меня, ведь именно ты получаешь тридцать миллионов. Мне завещано только три. Он интересовался, не ты ли подговорила меня убить жену?

Ив отступила.

— Что ты ему ответил?

— Я предложил ему доказать это. Вряд ли ему это удастся, но все возможно. Если он докопается до истины, мы вместе сядем на электрический стул, дорогая.

— Ты хочешь меня запугать! Я тебе не верю!

— Это твое дело. Если наше алиби не окажется железным, нас немедленно арестуют. И не надейся на снисходительность.

— Он не сможет доказать.

— Будем надеяться. Ты уже сообщила приятные новости Ларри? Это у него ты была весь день?

— Тебя не касается! Я иду собирать вещи.

— Ты его любишь? И будешь жить с ним? Ты рассказала ему об убийстве?

— Оставь меня в покое!

— Ты не догадываешься, Ив, что мне хочется сейчас с тобой сделать? Я вот думаю, не слишком ли рискованным будет убить тебя сию минуту? Мне так хочется сжать пальцами твое горлышко и выпустить из тебя дух.

— Ты сам не знаешь, что говоришь!

Я медленно приблизился.

— Ясно, что совсем не обязательно убивать тебя сейчас, но так просто ты не отвертишься. Если бы не ты, Вестал была бы жива. Я хотел тебя, чертовски хотел! Я ни о ком никогда так не мечтал, как о тебе. Я представлял, что ты будешь моей женой, и добился от тебя обещания. Но ты все время обманывала меня, так неужели же все это пройдет тебе даром?

Ив неожиданно бросилась мимо меня и побежала к лестнице. Я рванулся за ней. На ступеньках она споткнулась, и я схватил ее за плечи, но ей удалось вырваться и вбежать в кабинет Вестал. Когда я вбежал, она стояла возле стола.

— Отстань от меня! Ты сошел с ума.

Я ухмыльнулся.

— Тебя необходимо проучить.

Когда я начал подходить, Ив быстро выдвинула ящик стола, и в тот же момент в ее руке сверкнула сталь револьвера. Мне показалось, что я наткнулся на каменную стену.

— Попробуй подойди!

Дуло револьвера было направлено мне в грудь, я посмотрел Ив в глаза и увидел в них такую ненависть, что опешил.

— Куда же подевалась твоя смелость? Неужели ты думаешь, что я не позаботилась о защите. Только подойди, и я убью тебя!

Я отшатнулся.

— Да, Чэд, я тебя дурачила! Да, я обманывала тебя, но ты ничего не можешь со мной сделать. Я знала, что она собирается оставить мне миллионы. Я сыграла на ее жадности, и она полюбила меня, как родную. Но я не хотела ждать годы, деньги мне были нужны сейчас, и когда появился ты, я увидела выход. Зачем ждать ее смерти, когда ты вполне справишься с ролью убийцы. Выйти за тебя замуж? Да я ненавижу тебя! Иногда я даже думала, стоит ли изображать влюбленность ради этих проклятых денег, так ты был мне мерзок. И вот теперь деньги мои, я их заработала. Ты не имеешь права прикасаться ко мне. Этот дом мой. Убирайся отсюда и оставь меня в покое!

— Ты за это заплатишь, Ив.

— Убирайся!

Я вернулся в холл, достал из кармана ключ и открыл дверь. Ив стояла на пороге кабинета и наблюдала за мной. Дуло револьвера все еще было направлено в мою сторону.

— Спокойной ночи, Ив. Ты не будешь одинока в этом доме. Призрак Вестал составит тебе компанию.

И я ушел.

* * *

Была половина одиннадцатого. В баре Джека, как всегда, было многолюдно. Я заказал виски. Мне некуда было идти и нечего делать. Можно было напиться.

— Привет, Чэд, дорогой!

Я обернулся. Возле меня стояла улыбающаяся Глори.

Некоторое время я молча смотрел на нее. Последний раз мы виделись довольно давно. Я совсем забыл о ней, хотя и обещал навестить после медового месяца. Все эти события совсем вытеснили девушку из моей памяти.

— А, Глори…

Она улыбнулась.

— Ты рад встрече?

— Конечно. А что ты здесь делаешь?

— У меня было назначено свидание с одним симпатичным парнем, но он, похоже, уже не придет.

— О чем ты беспокоишься? Теперь у тебя есть вполне симпатичный парень. Уйдем отсюда.

Мы направились к моей машине.

— Куда поедем, Глори?

— Ко мне. Или ты забыл мой адрес?

— Нет, хотя с тех пор многое изменилось. А вот сейчас я понял, что соскучился. Чем ты занимаешься?

— Я была во Флориде. Пока ты гулял по Венеции, меня заметил один симпатичный старикашка. Но его жена застукала нас на прошлой неделе. До чего же хитры эти женщины! Настоящие дьяволицы!

— В этом я с тобой совершенно согласен. Поворачивать сюда?

— Да. Остановись здесь.

— Где можно поставить машину. Я останусь у тебя.

— Я не приглашала тебя на ночь, но ничего… Поставь машину вон за тем углом и поднимайся. Да побыстрее, дорогой!

Я отвел машину за угол и поднялся на лифте к квартирке Глориты, которая состояла из маленькой спальни и большой гостиной. Здесь было скромно, но очень уютно. Глори поджидала меня и сразу же открыла дверь. Она успела переодеться в желтую шелковую рубашку и была так соблазнительна, что я удивился тому, как смог се забыть.

— Входи, Чэд! Я так рада тебя видеть!

— Я тоже, девочка!

Подойдя к Глори, я положил руки ей на бедра и притянул к себе.

— Сколько времени прошло, Глори?

— Очень много. Что случилось, Чэд? Все произошло, как ты и предполагал?

— Да. Но дело скверное. Ты знаешь, что она умерла?

— Да, я читала в газете. Теперь у тебя куча денег, Чэд!

Она смотрела на меня счастливыми глазами.

— Не все. Она многое раздала.

— Но все равно тебе много досталось?

— Достаточно. Но давай сейчас не будем об этом. У нас есть более приятные дела.

Я похолодел.

— Диктовал письмо?

— Да, Чэд. Но что с тобой? — удивилась Глори.

Я встал и, обняв девушку за плечи, заставил сесть на тахту.

— Когда это было?

— Несколько дней назад. В чем дело, Чэд?

— Мне нужно знать точно, когда ты звонила. Глори, кажется, испугалась.

— Извини, Чэд, если бы я знала, что это тебя так расстроит, я бы не стала звонить.

Я довольно сильно тряхнул ее за плечи.

— Ты ответишь, черт возьми?! Когда ты звонила?

— Позавчера…

Как раз в день убийства.

— В какое время?

— Около девяти.

— Припомни точней, — я изо всех сил сжимал ее плечи.

— Чэд, мне больно! Что я тебе сделала?

— В какое время?

— Было чуть больше девяти. Может, минут двадцать десятого.

— Ты слышала, как я диктовал письмо?

— Да. Но ты меня пугаешь. Что-нибудь случилось?

— Помолчи. Значит, ты звонила позавчера в двадцать минут десятого?

Глори кивнула.

— Кто тебе ответил? — продолжал допытываться я.

— Девушка. Я думаю, она…

— Тебе ответила женщина?

— Да.

— Что она сказала?

— Она сказала, что тебя нет, хотя я хорошо слышала твой голос. Ну, я не хотела быть навязчивой и повесила трубку.

Мне сделалось дурно.

— Чэд, дорогой!

— Помолчи…

Она соскользнула с тахты и бросилась к бару. Глори знала, что делать, виски привело меня в чувство. Я выпил его, словно воду. Внезапно мной овладела такая слабость, что, если бы Глори не взяла у меня стакан, я выронил бы его.

— Дорогой, ты меня пугаешь! В чем дело?

— Ты уверена, что я диктовал письмо?

— Да, что-то насчет «Конвей-Цемент»…

— И эта женщина сказала, что меня нет?

— Сказала…

— Ты хорошо ее слышала?

— Да. Она немного нервничала, у нее дрожал голос.

— Хорошо. Оставь меня. Мне надо подумать.

Глори села поодаль от меня и сжалась в комок. Я не мог сосредоточиться, меня колотило. В голове звучали слова Легита, которые он сказал после боксерского поединка об ударе новичка.

Я встал и принялся расхаживать по комнате, едва живой от страха.

— Чэд, скажи наконец, в чем дело?

Я бешено посмотрел на Глори, и она испуганно вскрикнула.

— Что я тебе сделала, Чэд?

— Что ты сделала? Ты отняла у меня будущее.

Я размахнулся и ударил ее кулаком в лицо.

От удара Глори повалилась на пол. Я, даже не взглянув на нее, выскочил из комнаты так, словно за мной гнался дьявол.

Глава 19

Была половина десятого. Бульвар Рузвельта был полон народу. Я поспешил скрыться в толпе, подобный на испуганного человека, который пытается спрятаться под одеялом. Конечно, полиция еще не следила за мной, но на всякий случай я осмотрелся. Мой белый «кадиллак» был очень заметен.

Я зашел в магазин на углу и купил темные очки.

Из ближайшей телефонной будки я позвонил Роберту — парню, которого я нанял следить за Ив.

— Это Чэд Винтерс. Где она?

— Минуточку, мистер Винтерс, сейчас уточню.

Привалившись к стенке кабины, я смотрел на дверь магазина. Мои руки дрожали, во рту пересохло.

— Вы слушаете? Вчера она выехала из Клифсайда сразу вслед за вами. С собой у нее был чемодан. Сейчас она в отеле «Палм-Бич». Двадцать минут назад ей приносили завтрак.

— Номер комнаты?

— Сто пятьдесят. Второй этаж, главный вход.

— Спасибо. Продолжайте наблюдение.

— Слушаюсь, мистер Винтерс.

Я повесил трубку, закурил, надел очки, вышел из будки и, остановив такси, велел ехать в «Палм-Бич».

Отель располагался на берегу моря. Это был самый лучший и дорогой отель в городе. Я велел остановить машину в нескольких ярдах от входа.

— Дальше пойду сам, — сказал я, расплачиваясь с шофером.

Перед отелем стоял целый табун машин. Служащие занимались прибывающими клиентами и не обратили на меня никакого внимания. Я проскользнул в холл, который тоже кишел народом. Мальчишки-лифтеры поднимали багаж постояльцев. Я направился к лестнице и, сняв очки, стал быстро подниматься.

Сто пятидесятый номер находился в середине коридора. Я подошел к двери и постучал.

— Кто там?

— Телеграмма, мисс Доллан.

Дверь открылась. Я, оттолкнув Ив, вошел в комнату и плотно прикрыл дверь. На ее плечах была белая шелковая шаль, очки она сняла, от старомодной прически не было и следа. Ив выглядела потрясающе, если бы не мертвенная бледность, мгновенно залившая ее лицо.

— Мне надо было увидеть тебя, Ив. Наше алиби провалилось.

Она отступила и поднесла руки к горлу.

— Ты лжешь! Убирайся, покуда я тебя не вышвырнула!

— Почему ты мне не сказала, что в тот вечер кто-то звонил в кабинет?

Ее глаза широко раскрылись.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Мне звонила одна приятельница в то время, когда я якобы диктовал письмо. О, черт! Почему ты сразу не сказала об этом?

— Я… я забыла. Но какое это имеет значение?

— Забыла? Как ты могла забыть! Ты же сказала ей, что меня нет!

— Какое это имеет значение? — нетерпеливо переспросила Ив. — Должна же я была что-то сказать. Уходи, оставь меня!

— Неужели ты настолько глупа, что не понимаешь? Блекстоун мог слышать звонок, и Харри наверняка слышал.

— Возможно. Но ты просто нашел предлог, чтобы преследовать меня. Уходи!

— Значит, Харри мог слышать? Ты в этом уверена? Что ты сделала, когда зазвонил телефон?

— Я как раз говорила Блекстоуну, что ты скоро освободишься. Я возвращалась в кабинет, когда позвонили. К счастью, это не произошло минутой раньше, иначе бы пропал эффект твоего обращения к Блекстоуну.

— Харри был в комнате?

Она нахмурилась, припоминая, потом отрицательно покачала головой.

— Он только что ушел, но находился недалеко от дверей.

— Значит, он тоже слышал, дверь была открыта. Они оба слышали, как ты говорила, что меня нет.

— Думаю, да. Ну и что? Они знали, что ты в кабинете. Они просто подумали, что я не хочу тебя отрывать. Стоит ли беспокоиться из-за такой ерунды?

— Если магнитофон записывал, а не воспроизводил мой голос, он должен был записать и телефонный звонок, и твой ответ. А на пленке этого нет!

Ив окаменела.

— Он не записал! Он ведь воспроизводил твой голос, а не записывал. Что из того? Он не мог записать телефонный звонок. Ты просто пытаешься запугать меня.

— Да ты, я вижу, дура! Ведь предполагается, что раз я диктую, значит, магнитофон был поставлен на запись. Значит, он должен был записать и звонок, и твой ответ. Теперь-то ты понимаешь? Легиту достаточно узнать, когда был звонок, чтобы сразу же понять, что в этот вечер магнитофон не записывал, а воспроизводил! Пленка у него. Он будет слушать и слушать, пока не выучит все наизусть. Будет слушать, пока не обнаружит этот промах. И если ему сказали или скажут о телефонном звонке, нам крышка! Понимаешь теперь, чего стоит наше алиби?

Ив покачнулась, и я был вынужден поддержать ее. Она облокотилась на мою руку, но тут же резко оттолкнула ее.

— Не трогай меня! Легит может и не узнать о звонке.

— Я знаю Легата. Он обязательно все разнюхает. Он считает, что в моем алиби должно быть слабое место, и не ошибается. Почему ты сразу не сказала о звонке?

— У меня это выскочило из головы. Что же теперь делать?

— Я скажу тебе, чего делать нельзя. Теперь нельзя пользоваться деньгами Вестал.

— Чэд, не говори так. Должен же быть какой-то выход. Что делать? О, Боже!

— Убирайся отсюда подальше!

— Куда? Они нас найдут! Они всегда находят преступников.

— Есть одно место, где нас не найдут. Ты поедешь со мной?

— И ты думаешь, что я решусь с тобой поехать после того, что наговорила?

— Иначе я бы и не спрашивал. Тебе ничего не остается, как только бежать со мной. Твои тридцать миллионов лопнули как мыльный пузырь. Теперь ты должна решать, кто тебе нужней — Ларри или я. Я могу попытаться тебя спасти, он — нет.

— Куда ты собираешься ехать?

— В Гавану, потом в Южную Америку. Если мы поспешим и нам повезет, то можно и выкрутиться. Ты едешь со мной?

— Да.

— Хорошо. Мы начнем новую жизнь. Обмануть Легита будет проще, если держаться вместе. Ты действительно решила ехать?

— Да, Чэд.

Я привлек Ив к себе и поцеловал, почувствовав при этом, как вздрогнуло ее тело.

— Одевайся скорей. Вещи оставь. Служащие отеля не должны знать о твоем отъезде. Я пойду попытаюсь достать немного денег. Поезжай в Клифсайд и забери драгоценности Вестал. Только не трогай бриллианты, они известны полиции. В сейфе должно быть около миллиона долларов. Я приеду минут через сорок пять. Возьму билеты на самолет. Легит вряд ли успел побывать у Блекстоуна, но мы должны торопиться. Мы перехитрим его, если будем спешить.

— Хорошо, Чэд.

— Вдвоем мы победим весь мир!

— Да, Чэд.

* * *

Я ехал по скалистой дороге в стареньком «бьюике», который одолжил у приятеля. В этой машине мне было как-то спокойней. На заднем сиденье лежал чемодан со ста тысячами долларов, а в кармане — два билета до Гаваны. Мне пришлось немного задержаться, и вот теперь, подъезжая к воротам Клифсайда, я не заметил машины Ив.

Я вошел в дом. Может быть, Легит уже здесь? Вокруг стояла мертвая тишина.

— Ив!

Никто не ответил. Я вошел в гостиную. Никого… Я позвонил ей в комнату, но никто не взял трубку. Время шло. До самолета оставалось меньше часа. Ив не было. Холодная ярость охватила меня. Снова обман! Но я был готов к этому. Дрожь, которая пробежала по ее телу во время поцелуя, дала мне понять, что я противен Ив. Но это ей так не пройдет!

Я набрал номер сыскного бюро.

— Говорит Винтерс. Где она сейчас?

— Как только вы уехали из отеля, она сразу же позвонила в «Атлантик-сити». Мои люди знают телефонистку и…

— Не нужно подробностей. Кому она звонила?

— Ларри Грейверу. Они договорились встретиться в хижине на пляже в половине третьего.

— Она сказала, в какой именно хижине?

— Нет. Он, по-видимому, знает. Если нужно, мои люди уточнят.

— Не надо. Меня больше не интересует мисс Доллан. Можешь дать своим людям отбой. Пришли в мою контору чек на тысячу долларов, ты их заслужил.

— Спасибо, мистер Винтерс. Я старался. Вы уверены, что мои ребята вам больше не нужны?

— Да, можешь их отозвать.

— Как угодно.

— Пока.

Я повесил трубку.

Итак, опять этот Ларри! Хижина может быть только одна: та, где мы репетировали детали операции. Они встретятся там с Ларри, а потом исчезнут. Я посмотрел на часы: половина первого. Времени достаточно. Я снял трубку и позвонил в «Атлантик-сити».

— У меня сообщение для мистера Грейвера. Вы сможете его передать?

— Мистера Грейвера сейчас нет.

— Тогда запишите: «Ларри, встреча откладывается. Встретимся в пять тридцать там же. Ив». Записали?

— Да.

— Передайте записку сразу же. Он скоро появится?

— Сказал, что скоро.

Я подошел ко входной двери и вдруг резко остановился. По дороге ехал полицейский автомобиль. Возле дома он затормозил, и оттуда вышли лейтенант Летит, Блекстоун, Харри и еще один полицейский. Вся компания двинулась к дому. Я встал в нишу между гостиной и кабинетом Вестал. У двери позвонили. Я мог бы спокойно уйти через черный ход, но мне было интересно узнать о цели визита. Звонок прозвенел еще несколько раз, затем Летит открыл дверь.

— Осмотрите дом, Джонсон. Похоже, никого нет, но все же следует проверить. — Легит повернулся к Блекстоуну и Харри. — Пройдите в гостиную, господа.

Я видел, как все трое направились в гостиную, а полицейский стал осматривать дом.

— Вы ошибаетесь, — услышал я голос Блекстоуна. — Чэд не мог этого сделать. Я знаю, что он не выходил из кабинета. Я не только слышал его, но и видел.

— Вы видели только руку на подлокотнике кресла. Это мог быть муляж. Он шевелился? Или, может быть, вы заметили еще какую-нибудь часть тела?

— Нет, сэр.

— Мисс Доллан закрывала его от вас?

— Да, сэр. И все равно я не верю, — упорствовал Блекстоун. — Он ведь разговаривал со мной.

— Она следила за пленкой. Немного тренировки и выдержки — и дело сделано.

— Извините, не могу в это поверить.

— Суд поверит. Если он действительно был здесь и диктовал письма, почему магнитофон не записал тот телефонный звонок? Это единственное, чего Винтерс не мог предусмотреть. Вы оба слышали звонок, а на пленке его нет. Это доказывает, что в кабинете в тот вечер шло воспроизведение, а не запись.

Я осторожно вытер платком вспотевшее лицо. Действительно, я недооценил Легита. Трудно было предположить, что он так быстро до всего докопается.

— Он не ускользнет, сэр? — тихо спросил Харри. — Мне страшно подумать, что такой человек может остаться безнаказанным.

— Никуда он не денется. Все предусмотрено, и далеко ему не уйти.

Полезные сведения! Мой мозг лихорадочно работал.

Вернулся полицейский.

— Внизу никого нет. Подняться наверх?

— Проверь на всякий случай. Вряд ли он здесь, а вот она… Загляни в ее комнату.

Значит, они ищут не только меня. Я тихо оставил укрытие, прошел в кабинет Вестал и прислушался. Полицейский поднимался по лестнице. На столе Вестал я заметил магнитофон, взял его и тихо вышел через черный ход. Я не рискнул заводить двигатель, шум могли услышать в доме. К счастью, от площадки, где стояла моя машина, дорога шла под уклон. Я снял ручной тормоз, и «бьюик» покатился вниз. Когда дом скрылся из виду, я включил двигатель и нажал на газ.

По горной дороге я ехал очень осторожно, мне не хотелось рисковать. Глупо было уходить из этой жизни, не доделав кое-какие дела. Я добрался до хижины, когда на часах была половина второго. Замаскировав машину в кустах, я попытался открыть дверь, но она была заперта. Тогда я сел под деревом и стал ждать.

Я знал, что игра проиграна, у меня нет возможности даже исчезнуть: аэропорт и вокзал перекрыты. Но мне было совсем не страшно, точнее, я вообще не думал о будущем. Мне следовало позаботиться об Ив и о себе. Нужно свести счеты с этой лгуньей. Ни одна женщина еще не обходилась со мной так, и я чувствовал нечеловеческое наслаждение, понимая, что она будет последней в моей жизни. У меня больше не будет женщин, потому что не будет меня.

И вдруг я увидел серую машину. Она ехала очень быстро. Ив не хотела, чтобы любимому пришлось ждать. Поставив машину так, чтобы ее не было видно с дороги, она взяла из багажника чемодан и почти бегом бросилась к хижине.

Дождавшись, пока она войдет, я встал. Дневное солнце пекло. Песок под ногами раскалился. Я тихо подошел к хижине и распахнул дверь.

Глава 20

Итак, господин прокурор, мы подходим к концу этой истории. Я говорил два часа и, думаю, нарисовал достаточно полную картину событий, приведших меня к убийству жены. Думая сейчас обо всем этом, я пришел к выводу, что не убил бы ее, если бы не влюбился в Ив. Нет! Если бы не она, я продолжал бы выколачивать из Вестал деньги, смирившись с женитьбой на ней. Мысль о преступлении пришла мне в голову с подачи Ив. Если кто-то и виноват в гибели Вестал, так это Ив Доллан. Я сознаюсь и в том, что убил Ив. Но если бы я не убил ее, она бы убила меня. Я признаюсь в преднамеренном убийстве Вестал, но Ив я убил защищаясь.

Когда я вошел, она была готова. Может быть, она заметила меня в окно. В руке она держала револьвер.

— Привет, Ив, — сказал я, закрывая дверь.

Удивительно, как страх может искажать черты, делая человека уродливым. Сейчас Ив была удивительно похожа на Вестал. Под глазами у нее синели круги, лицо осунулось, губы были сжаты в тоненькую полоску.

— Мы не можем уехать, Ив, полиция нас уже ищет.

— Ты меня не обманешь. Как ты меня здесь нашел?

— Я уже давно не доверяю тебе. Мои люди шли по твоему следу. Не думай, Ив, я не лгу. Легит все знает. Ты сама во всем виновата. Если бы ты не забыла о телефонном звонке, мы были бы уже в Гаване. Я сам слышал, как Легит говорил, что все дороги перекрыты. Нам не выбраться.

Ив пристально смотрела на меня.

— Это тебе не выбраться, а я уйду.

— Может быть. Ты изменила внешность. Без очков и с другой прической тебя трудно узнать. А как выглядит Ларри, они не знают. Об этом я не подумал. Твое положение действительно гораздо лучше моего. И если бы ты вела себя иначе, я позволил бы тебе уйти. Но теперь — нет. Мы оба преступники. Ты виновата не меньше, чем я. Скажи, Ларри знает об этом?

Она отрицательно покачала головой.

— Я так и думал. Ты спровоцировала меня на убийство, зная, что сможешь вернуть его только разбогатев. Чтобы получить тридцать миллионов, ты притворилась, что любишь меня, и я сделался послушным и ласковым, как собачонка. Но ты ошиблась. Тебе следовало подождать, а ты не захотела. Если бы ты не предложила мне помощь, я сам нашел бы способ убить Вестал, и сейчас ты была бы в безопасности. Я уже говорил, что Легит ищет тебя.

Во время моей речи Ив посматривала в окно. Я знал, что она попытается убить меня. Для нее это был единственно возможный выход. Она, конечно же, попытается покончить со мной до того, как появится Ларри, а потом выйдет из хижины и будет ждать его в машине. Он так и останется в неведении.

Я осторожно двинулся к ней. Нас разделяло шесть-семь шагов.

— Стой! Не двигайся!

— Ты хочешь убить меня, Ив. Это для тебя единственный выход. Это будет выходом и для меня. Все же лучше умереть от твоей руки, чем предстать перед судом, который приговорит меня к электрическому стулу. Стреляй же!

Я видел, что она хочет нажать на курок, но не может. Что-то удерживало ее. Она не могла решиться на это, пока я стоял неподвижно. Но долго колебаться Ив не будет.

— Что же ты медлишь? — спросил я и кивнул в сторону окна. — Вон твой возлюбленный!

Ив ждала Ларри, иначе бы мой трюк не прошел. Воспользовавшись тем, что она посмотрела в окно, я прыгнул и схватил ее за руку. Раздался выстрел, и оконное стекло со звоном рассыпалось. Она чуть не попала в меня! Я почувствовал, как пуля пролетела в нескольких миллиметрах от моего лица. Револьвер, выбитый из ее руки, упал на пол и снова выстрелил.

Ив оказалась сильней, чем я думал. Вырвавшись из моих рук, она бросилась к револьверу, наклонилась, и в этот момент я прижал ее к полу. Ив так крепко сжимала револьвер, что я с трудом вырвал его у нее из рук. Она перевернулась на спину и двумя руками изо всех сил ударила меня по лицу. Несколько секунд мы боролись, как два разъяренных зверя. Я старался вцепиться ей в горло, но она сопротивлялась и не давала этого сделать. Эта женщина была удивительно сильна, и единственное, что мне удалось сделать, — снова прижать ее к полу. У Ив в отличие от меня была надежда на спасение, и это придавало ей силы. Но все-таки она имела дело с мужчиной, и в конце концов я почувствовал, что ее тело слабеет. Ив тяжело задышала, я схватил ее правую руку и прижал к полу коленом. Свободной рукой она отчаянно пыталась достать мое лицо. Но я успел схватить ее за левую руку и тоже прижал ее к полу. Ив отчаянно извивалась. Она была уже не женщиной, а попавшим в капкан животным. Казалось, она готова была закричать, но я схватил ее за горло. Правда, ее крик все равно никто не услышал бы…

Ощущение под руками ее плоти доставляло мне дьявольское наслаждение. Я посмотрел ей в глаза. Ив понимала, что находится в одном шаге от смерти, но не молила о пощаде, ее глаза горели ненавистью.

— Прощай, Ив. Я иду следом за тобой. В этом мире для нас уже нет места. Даже если бы тебе удалось ускользнуть, ты не смогла бы жить.

Я сжал ее горло. Глаза Ив широко раскрылись, она начала задыхаться. Я надавил сильней и отвернулся, потому что не хотел видеть ее агонии.

Итак, господин прокурор, это все. Перед вами моя история с начала до конца. Я отошлю вам пленки, и если вы проявите оперативность, то еще успеете обнаружить горящую машину с моими останками. Признаться, мне не хватает мужества воспользоваться пистолетом Ив. Есть более легкий способ: сесть в машину, поехать по горной дороге, а потом свернуть в пропасть. Так было с Вестал. Я не боюсь. По крайней мере, пройдет лишь несколько секунд, пока я ударюсь о камни на дне пропасти, и все будет кончено. Кто знает, может, Вестал ждет меня?

Прощайте, господин прокурор. Простите, что отнял у вас столько времени. Пожелайте мне удачи.

Чэд Винтерс.

* * *

Со стороны Ист-Энда показался запыленный «форд». Заметив его, Чэд встал. Нехорошая усмешка искривила его красивое лицо. Он взял гаечный ключ, лежавший на столе и подкрался к двери. Он ждал. Шум мотора стал сильней. Через окно было видно, как машина подъехала к хижине.

Дверь открылась.

— Ты здесь, Ив?

Чэд не двигался. Его правая рука сжимала ключ.

Ларри так и не понял, что обрушилось ему на голову. Он умер еще до того, как его тело коснулось пола.

Чэд снова положил ключ на стол и, вернувшись к трупу, опустился перед ним на колени. Он перевернул тело на спину и обшарил карманы. В кармане он обнаружил бумажник, в котором лежало несколько писем и двадцатидолларовая бумажка. Он достал еще сигареты, спички, носовой платок и отнес все это на стол, затем, быстро сняв с мертвеца одежду и оставив его в нижнем белье, носках и ботинках, разделся, натянул вещи Ларри на себя, а его одел в свое. Это была ужасная работа, пот заливал лицо Чэда, тело сотрясала мелкая дрожь.

Он посмотрел на часы. Было около шести. Оставалось еще три часа до наступления темноты. После этого можно было приступить к последнему этапу побега. Он не собирался целых три часа сидеть в хижине, наедине с трупами. Взглянув еще раз на мертвую женщину, Чэд сморщился. Нет, он не хотел оставаться с ней.

Чэд поднял Ларри и направился со своей ношей к «бьюику». Устроив труп на сиденье, он вернулся в хижину, нашел бумагу, завернул в нее пленку и надписал: «Господину прокурору. Срочно!»

В последний раз окинув комнату взглядом, он увидел на столе чемодан Ив.

— О, черт! Чуть не забыл! — сказал он громко, поднял чемодан, поставил его на стол и раскрыл.

Под одеждой лежали драгоценности Вестал. Ив взяла все, в том числе и бриллианты. Здесь было больше, чем на миллион долларов. Чэд взял чемодан, сверток с пленкой, вернулся к машине и стал ждать. Он размышлял о том, сколько времени понадобится Легиту, чтобы установить, что тело в сгоревшей машине принадлежит другому человеку? Он вспомнил, как горела машина Вестал. Конечно, труп станет неузнаваемым. Но Легит — хитрый пес, он до всего докопается. И все-таки расследование займет немало времени. Полиция не будет искать Чэда, пока не удостоверится, что это тело другого человека. Лучше всего уехать в Канаду, а оттуда — в Англию. С такими деньгами можно купить паспорт.

Чэд сидел в машине и курил, пока не наступила темнота.

Теперь нужно было спустить машину в пропасть, убедиться, что она вспыхнула, вернуться в хижину и сесть в «форд» Ларри. Потом ехать в Канаду. Вернуться будет довольно тяжело: от горной дороги до хижины приличное расстояние. На все уйдет около часа, но другого выхода нет.

Чэд нажал на газ, и «бьюик» тронулся с места.

Интересно, следит ли полиция за этой дорогой? Если да, он пропал. Но ему должно повезти, иначе и быть не может.

Чэд ехал очень быстро, и скоро начался подъем к скалам. Его сердце учащенно забилось, когда он поравнялся с местом гибели Вестал. В полумраке он рассмотрел дыру в барьере и подъехал ближе. Нельзя было терять время.

Он взял из машины чемодан и сверток и положил на обочину, затем вновь сел в машину и подъехал к краю обрыва. После этого он выключил сцепление и вышел из «бьюика». Осмотревшись вокруг, он наполовину влез в машину, оставив дверцу открытой, нажал на педаль газа и включил третью скорость. Мотор заработал на больших оборотах, Чэд выскочил из машины, дверца ударила его по плечу. Чэд отступил, освобождая «бьюику» дорогу, и машина исчезла в темноте.

И тут Чэд почувствовал, что земля ускользает у него из-под ног. Он упал и, судорожно цепляясь за траву, продолжил медленное скольжение в пропасть. Его пальцы судорожно скребли землю. Почти чудом ему удалось зацепиться за что-то, и теперь он висел на слабеющих руках. Пот холодными струями катился по спине. Ногами Чэд старался найти опору, но это ему не удавалось. Обрыв был слишком круг, а подтянуться на руках уже не было сил. Он услышал, как машина ударилась о дно пропасти, через мгновение пламя охватило ее, и все вокруг вспыхнуло багровым заревом.

Силы покидали Чэда. Охваченный животным ужасом, он сделал последнее отчаянное усилие, чтобы подтянуться. Ему даже удалось поставить одно колено на выступ скалы, но клок травы, за который он цеплялся, вдруг подался под его рукой, и через мгновение Чэд начал свое ужасное путешествие навстречу смерти.

Крысы Баррета

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

В один из жарких июньских дней я безмятежно дремал в своем кабинете, когда Паула просунула в дверь свою милую темноволосую головку и прервала мой отдых.

— Тебя ждет дело Уингрова, — напомнила она.

Иногда я жалею, что мне в голову пришла мысль создать бюро «Универсал-сервис». Дело здесь не в трудности самой работы — так или иначе мы управлялись с ней, не в отсутствии денег — мы зарабатывали вполне прилично, а в том, что были поручения, за которые не хотелось даже браться.

Именно таким было дело Уингрова. Оно проскользнуло в контору, когда я отсутствовал, вместе с задатком в пятьсот долларов, и Паула взяла конверт. Заключалось дело в следующем: нужно было вернуть домой сбежавшую дочь Мартина Уингрова, одного из самых влиятельных людей Оркид-сити. Фактов в моем распоряжении было немного. Отец девушки — противный толстый хапуга — открыто содержал танцовщицу; мать давно сбежала с шофером, годившимся ей в сыновья; брат лечился от наркомании в частной клинике. В общем, картина малопривлекательная. Впрочем, я еще не видел самое мисс Уингров. Судя по слухам, она ни в чем не уступала своим родичам. Что ж, это только облегчало дело! Говорили, что девушка живет у Джеффа Баррета, жлоба, развращенного до мозга костей. Мне была предоставлена полная свобода действий. Девушке еще не исполнился двадцать один год, и Уингров имел право силой вернуть ее домой. Но… вряд ли Баррет легко расстанется с ней. Да и сама она, скорее всего, откажется возвращаться. Так что, судя по всему, меня ожидала приятная работенка… Вообще-то подобными делами должна заниматься полиция, но Уингров боялся, что в этом случае дело попадет в газеты. Поэтому он поступил так, как до него поступали многие, когда не хотели выставлять напоказ свое грязное белье: поручил дело мне.

Последние три дня я занимался разными пустяками и надеялся, что Паула забыла об Уингрове, но я плохо ее знал…

— Что? — я открыл один глаз и укоризненно посмотрел на нее.

— Дело Уингрова, — настойчиво повторила она, входя в кабинет. Я выпрямился в кресле.

— Сколько раз повторять, что я не желаю выполнять грязную работу? Отошли деньги назад и скажи, что я занят.

— Ты собираешься отказаться от пятисот долларов?

— Я просто не хочу заниматься этим делом.

— Чем оно тебе не нравится? — терпеливо спросила Паула. — Оно займет у тебя не более часа.

— Оставь меня в покое! Позвони Уингрову и скажи, что мы заняты.

— Меня удивляет, что у тебя вообще есть какая-то работа, — ядовито заметила Паула. — Надеюсь, ты знаешь, что в конце месяца нам придется платить по счетам? Не забудь, что письменный стол, за которым ты сидишь, еще не оплачен.

Я знал, что в таком духе Паула может продолжать весь день, если ее не остановить.

— Ладно, пусть этим займется Керман. Почему бы ему, разнообразия ради, не поработать немного? Почему вся грязная работа достается мне? Пошли Кермана!

— Он учит мисс Риттер водить машину.

— Как, опять?! По-моему, он слишком долго этим занимается. В чем дело? Не может быть, чтобы за два месяца она не научилась держаться за баранку!

— Она в восторге от Кермана, — сказала Паула, скрывая улыбку. — Это, конечно, дело вкуса, но она говорит, что езда в машине с таким мужчиной, как Керман, — незабываемое ощущение для женщины. По-моему, она неврастеничка. Впрочем, какое это имеет значение, платит она хорошо.

— Ты не думаешь ни о чем, кроме денег. Значит, из-за того, что мисс Риттер — неврастеничка и в восторге от Кермана, я должен выполнять всю грязную работу?

— Ты можешь в любой момент нанять себе еще одного помощника, — заметила Паула.

— Еще одного бездельника вроде Кермана? Благодарю покорно! Итак, пусть с завтрашнего дня он займется настоящей работой, а учить мисс Риттер буду я. Надеюсь, она не разочаруется…

— Адрес: Джефферсон-авеню, 247… — начала Паула.

— Знаю, можешь не напоминать. Этот адрес у меня в печенках сидит. Последние пять дней я только его и слышу!

Я надел шляпу и направился к выходу.

Глава 2

Дом номер 247 по Джефферсон-авеню оказался многоквартирной коробкой с пышным навесом над главным входом. Войдя в вестибюль, где было сумрачно и тихо, я сразу направился к лифту. Направо, за ширмой из тропических растений, располагался стол с коммутатором. За ним сидела девушка с наушниками на шее и просматривала полосу сатиры и юмора в газете. Удивило то, что она не обратила на меня никакого внимания. Обычно в таких домах вас ловят уже у входа и с пристрастием допрашивают, кто вы и к кому идете. Но не успел я дойти до лифта, как из-за колонны вышел мужчина в поношенном черном костюме. У него было круглое толстое лицо в красноватых прожилках и холодные глаза. Усы скрывали неприятный тонкогубый рот. В общем, он выглядел тем, кем был на самом деле, — отставным полицейским, подрабатывающим отпугиванием нежелательных посетителей.

— Вы к кому? — спросил он.

— У меня назначена встреча, — я улыбнулся.

— Мы проверяем всех посетителей. К кому вы идете?..

Мне не хотелось, чтобы Баррета предупредили о моем приходе, поэтому я вынул бумажник и достал из него пять долларов.

Взгляд вышибалы оживился. Я протянул ему банкноту, он схватил ее и зажал в кулаке — рефлекс, выработанный годами.

— Считайте, что я вас не видел, — буркнул он.

Сидевшая за столом девушка оторвалась от газеты и посмотрела на него с застывшей улыбкой на лисьем личике. Открывая дверь лифта, я увидел, как вышибала направился к ней — вероятно, поделиться чаевыми.

Я поднялся на четвертый этаж. Квартира Баррета находилась в конце длинного полутемного коридора. Я прислушался. За дверью орало радио, потом раздался звон разбитого стекла. Я нажал на кнопку звонка. Мне долго не открывали, потом радио замолкло и дверь распахнулась. На пороге стоял блондин в красной домашней куртке. Его худощавое бледное лицо можно было назвать красивым. На верхней губе у него были усики, похожие на жирную гусеницу. Зрачки янтарных глаз были сильно расширены.

— Хэлло! — протяжно сказал он. — Это вы звонили? — Судя по виду, он был под кайфом, а с таким надо держать ухо востро.

— Нет, привидение!..

— Я тоже люблю шутить, — спокойно сказал он и, вскинув руку, запустил мне в голову бутылкой, спрятанной в рукаве.

Благодаря хорошей реакции мне удалось уклониться и нанести акцентированный удар ему в челюсть. Он рухнул на пол. Я перешагнул через него и прошел в комнату. Повсюду валялись сигареты с марихуаной.

В камине лежала груда разбитых бутылок из-под виски. Мебель была перевернута, как будто здесь недавно выясняли отношения пьяные грузчики. Я прошел по кроваво-красному ковру в спальню. Там горел свет, занавески на окнах были задернуты. На кровати лежала молоденькая блондинка. Она была совершенно голая, не считая янтарных бус на шее и тонкой золотой цепочки на ноге. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом девушка подарила мне бессмысленную улыбку человека, накурившегося марихуаны. Выглядела она малопривлекательно: рот распух, словно ее недавно били, да и на теле было несколько заметных синяков. Ясно, что она была не в состоянии внимать здравым советам.

Оставить ее здесь или отвезти домой?

Ее отец — не подарок, но он, по крайней мере, не пичкает ее наркотиками. Пожалуй, лучше отвезти домой.

— Хэлло, мисс Уингров, как вы смотрите на то, чтобы отправиться домой?

Девушка ничего не ответила, продолжая бессмысленно улыбаться. Вряд ли она понимала, что я ей говорю. Мне было неприятно ее касаться, но я видел, что идти самостоятельно она не сможет и мне придется нести ее на плече. Интересно, что скажет вышибала, когда увидит, как я буду ее тащить?

В спальне нашлась вторая кровать. Я стащил с нее одеяло и накинул на девушку.

— Вы можете идти? — безнадежно спросил я.

Девушка продолжала все так же оторопело пялиться на меня. Я наклонился и приподнял ее, но в этот момент она внезапно ожила и бросилась обратно на кровать, обхватив меня руками так, что я не мог пошевелиться. Я потерял равновесие и упал на нее. Хихикая, она прижала меня к себе. Мне стало не по себе от ее горячего, потного тела, но я не мог разжать ее рук. Во время этой борьбы мы свалились на пол и продолжали кататься по нему, натыкаясь на мебель. Получив два болезненных удара по лицу, я окончательно разозлился и легонько ткнул ее в солнечное сплетение. Девушка задохнулась и стала хватать ртом воздух. Я поднялся. Отдышавшись, подсчитал потери — оторван воротничок и пола пиджака, на щеке саднила длинная царапина.

Девушка все еще извивалась на полу, когда в комнату вошел Баррет. Он ступал осторожно, как кошка, на лице его застыла идиотская улыбка. В правой руке он держал нож, вероятно, взятый на кухне. Его вид и особенно нож заставили меня встревожиться.

— Брось нож, Баррет! — крикнул я.

Он продолжал медленно, как лунатик, приближаться ко мне. Понимая, что нужно остановить его, прежде чем он загонит меня в угол, я схватил с кровати подушку и швырнул в него. От удара он пошатнулся, тогда я схватил стул и загородился им. В следующий момент Баррет бросился на меня, но я успел ударить его стулом. В ту же секунду сзади на меня прыгнула девушка и, вцепившись в горло, стала душить. От неожиданности я вскрикнул, и мы оба снова свалились на пол. Мне удалось оторвать ее пальцы от горла, но тут надо мной склонился Баррет.

«Все кончено», — пронеслось у меня в голове, когда увидел лезвие ножа, нацеленное мне в живот.

И тут кто-то вбежал в комнату.

Баррет повернулся и выронил нож. Неизвестно откуда взявшийся крепыш с силой ударил его по голове чем-то похожим на мешок с песком. Баррет упал на четвереньки, пытаясь подняться. Тогда мой спаситель нанес ему второй удар, и Баррет окончательно растянулся на полу. Все это заняло каких-то пять секунд. Девушка пронзительно закричала. Когда я сбросил ее с себя, она налетела на моего спасителя и стала царапать ему лицо. Недолго думая, он стукнул ее все тем же мешком. Она упала. Наклонившись, он приподнял пальцем ее веко, потом выпрямился и улыбнулся мне.

— Хэлло! Шел мимо, услышал крик… Вам, кажется, пришлось нелегко?

Вытирая лицо платком, я сказал:

— По-моему, он не понимал, что делает. Думаю, что он до самых жабр пропитан наркотиками… — Я посмотрел на девушку. — Надеюсь, вы не очень повредили ее?.. Она моя клиентка.

Он беззаботно махнул рукой.

— Не беспокойтесь. С этими подонками только так и нужно поступать. Столько неприятностей я вынес из-за них за последние три дня! Они без передышки визжали и дрались друг с другом, одним словом, мешали мне спать.

— Значит, вы живете здесь?

— К сожалению. Моя квартира напротив. Меня зовут Ник Пирелли.

Я тоже представился.

— Я так благодарен вам! Если бы не вы, этот тип прирезал бы меня, как цыпленка.

Пирелли улыбнулся. На его смуглом лице застыло добродушное выражение. Парень производил приятное впечатление.

— Значит, вы глава «Универсал-сервис»? Неплохое дело. Жаль, что не я его владелец.

— У моей работы есть свои недостатки. Вот, например, один из них. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне, я с радостью сделаю для вас все, что смогу. Обслужим по первому классу!

— Запомню, — сказал он, улыбнувшись. Потом ткнул носком ботинка лежавшую девушку. — Так она одна из ваших «услуг»?

— Да, причем наименее приятная. Я должен вернуть ее папаше. — Вряд ли он обрадуется.

Я поднял одеяло и набросил его на девушку.

— Папаша немногим лучше дочери. Как отнесется вышибала внизу к тому, что я заберу ее отсюда?

— Макси? — Пирелли рассмеялся. — Да он вывесит по этому поводу праздничные флаги. Он просто мечтал избавиться от нее, да вот только до смерти боится Баррета. Я сейчас иду на свидание со своей девушкой, так что мы можем спуститься вместе. Я позабочусь о том, чтобы он не тронул вас.

— Прекрасно. Мне не хотелось бы в довершение ко всему быть обвиненным в киднэппинге.

— На случай, если вы хотите привести себя в порядок, — ванная там, — Пирелли указал налево. — У вас несколько растрепанный вид… А я пока присмотрю за девицей.

Я прошел в ванную и, как мог, привел себя в порядок. Даже после умывания и чистки я выглядел так, словно подрался с дикой кошкой. Вернувшись, закутал девушку в одеяло и взвалил на плечо.

— Жаль, что она не может идти…

— Да, это у нее не получится, — согласился Пирелли. — После моего удара она не скоро придет в себя.

— Вы всегда берете на свидание мешок с песком? — спросил я Пирелли, когда мы, никем не замеченные, внесли девушку в лифт.

Он усмехнулся.

— Не выхожу без него. Дело в том, что я — профессиональный карточный игрок, а драка после игры всегда была лучшим способом выяснения отношений. Поэтому я и обзавелся несколькими мешками с песком.

— Да, один из них вы очень удачно применили только что.

— О, пустяки! Секрет в том, что нужно бить сильно. Слабый удар только раззадорит противника!..

Лифт остановился, мы вышли в вестибюль. Увидев нас, девушка-телефонистка встала с кресла и нажала на кнопку звонка. Из-за колонны, как чертик из коробочки, выскочил вышибала. Заметив ношу на моем плече, он угрожающе заворчал и двинулся ко мне.

— Успокойся, Макси, — сказал Пирелли. — Мы просто выносим лишний мусор.

Разглядев лицо девушки, Макси остановился на полдороги.

— А, вот это кто! Куда вы ее везете?

— Какая разница? Главное, что мы увозим ее от тебя.

— Пожалуй, ты прав, — сообразил Макси. — А Баррет не против ее отъезда?

— В данный момент он спит, и нам не хотелось его будить.

Макси разглядел царапины у меня на щеке и присвистнул.

— Ладно, парни, считайте, я вас не видел.

Он повернулся к девушке за столом.

— Слышишь, Грейси, мы никого не видели!

Девушка кивнула и вернулась к своему прежнему занятию. Макси показал на дверь.

— Поглядите, нет ли копов.

Мы вышли на улицу. Полицейских не было. Я положил девушку на заднее сиденье «бьюика» и захлопнул дверцу.

— Ну что ж, еще раз благодарю. Без преувеличения, вы сегодня спасли мне жизнь. — Я дал Пирелли свою визитную карточку. — Запомните, в любое время я буду рад помочь вам.

Тогда мне было легко давать обещание этому человеку, но три недели спустя я был пойман на слове, и мне пришлось выполнять его…

Глава 3

Керман лежал, вытянувшись во весь рост на моем диване. В своем бутылочно-зеленом костюме, шелковой кремовой рубашке и коричневых туфлях из оленьей кожи он был воплощением элегантности. На груди у него стоял стакан с виски, и он блаженствовал под звуки джаза, доносившиеся из радиоприемника. Я лежал в кресле напротив, любуясь через окно океаном, залитым лунным светом. Я никак не мог решить, что лучше: пойти выкупаться или приготовить себе еще один «хайболл»[1].

История с дочерью Уингрова давно канула в лету, а вместе с ней и фамилия Пирелли. Прошло десять дней с тех пор, как я вернул девушку в лоно семьи, и мне казалось, что на этом деле поставлена точка.

— Неплохо бы нам отдохнуть, — вдруг нарушил молчание Керман. — Непрерывная работа доведет меня до язвы. Эх, закрыть бы контору и на пару месяцев махнуть на Бермуды! Мне надоело все местное. Хочется чего-нибудь экзотического, зажигательного! Как ты смотришь на это, Вик? Давай поедем! Мы ведь можем позволить себе это, правда?

— А куда мы денем Паулу?

Керман отпил глоток из стакана, вздохнул и потянулся за сигаретой.

— Да, эта девушка — конец света! Она думает только о деньгах и о работе. Скажи ей, чтобы она не надоедала мне. Послушать ее, так получается, что я не отрабатываю своего жалованья…

— А разве ты его отрабатываешь? Или любой из нас? Так или иначе, но отпуска не будет. Сейчас наши дела идут хорошо, так что не будем рисковать. Стоит прикрыть контору — и через две недели о нас забудут.

— Возможно, ты прав, — проворчал Керман. — Моя девушка стоит мне уйму денег. По-моему, она думает, что я их печатаю. Однако при всем этом она милая и покладистая девчонка, а именно это мне всегда нравится в женщинах. Но беда в том…

В этот момент зазвонил телефон. Керман поднял голову.

— Не бери трубку, — предостерег он меня. — Наверное, это клиент.

— Вряд ли кто-то из клиентов позвонит в одиннадцатом часу, — успокоил я его, вставая с кресла. — Скорее всего, это мое прошлое ловит меня.

— Тогда дай мне расправиться с ней. Я умею разговаривать с женщинами…

Я швырнул в него подушку и взял трубку.

— Алло!

Мужской голос спросил:

— Мистер Мэллой?

Такой баритон любую женщину сведет с ума. Он вызывает в их представлении образ красивого, элегантного мужчины, которого они с удовольствием пригласили бы на чашку чая, пока муж на службе… Возможно, я ошибаюсь, но именно такой образ возник у меня, хотя я не был женщиной.

— Кто это говорит?

— Меня зовут Ли Дедрик. Я пытался дозвониться к вам в контору, но там, видимо, никого нет.

— Простите, но контора закрывается в шесть.

— И на том работа заканчивается, — пробормотал Керман, подкладывая подушку себе под голову. — Скажи ему, что ты болен и лежишь в постели.

— Но ведь у вас есть или должен быть дежурный, — довольно резко возразил мой собеседник.

— В данный момент вы и говорите с дежурным, — ответил я.

— О, понимаю, — наступила пауза, потом он произнес: — Мне бы хотелось, чтобы вы срочно пришли ко мне. Это очень важно…

Вопреки его властному тону у меня создалось впечатление, что он чем-то напуган. Его голос дрожал, дыхание у него было прерывистое.

— Объясните, что вы хотите от нас, мистер Дедрик, — спросил я, не обращая внимания на бурную жестикуляцию Кермана, которая сводилась к одному: брось трубку!

Наступило молчание.

— Несколько минут назад мне позвонили и предупредили, что сегодняшним вечером меня похитят. Наверное, это просто шутка, но я решил принять меры предосторожности. Случилось так, что именно сегодня в доме никого, кроме меня, нет. Есть шофер, но он филиппинец, так что в случае опасности помощи от него ждать не придется. Он просто сбежит…

Мне показалось, что он бредит.

— Зачем вас кому-то понадобилось похищать?

Снова пауза. Учащенное дыхание выдавало страх этого человека.

— Я муж Сирены Маршленд, — коротко ответил он. — Не тратьте время на бесполезные расспросы, приезжайте скорее. Удовлетворить свое любопытство вы сможете позже.

Мне не понравился его тон, да и не хотелось браться за это дело. Я работал весь день и предпочел бы вечер провести в обществе Кермана со стаканом виски, но преуспевающие люди должны всегда помнить о деле… Сирена Маршленд была четвертой среди богатейших женщин в мире.

— Где вы находитесь, мистер Дедрик?

— «Оушн-энд». Наверное, вы знаете, где это. Дом расположен в уединенном месте, и я хочу, чтобы вы примчались сюда на четвертой скорости!

— Понимаю. Будем у вас через десять минут.

— К дому ведет частная дорога. Ворота вы найдете открытыми. Собственно говоря, я только что приехал сюда…

Он вдруг замолчал. Я подождал немного, потом сказал в трубку:

— Алло!

Мне было слышно возбужденное дыхание моего собеседника, но он молчал.

— Алло! Мистер Дедрик!..

Дыхания тоже не стало слышно, наступила долгая пауза, а затем, после легкого щелчка, линия разъединилась.

Глава 4

«Оушн-энд» находился среди песчаных дюн, в трех милях от моего коттеджа. Его выстроил еще в 20-е годы какой-то миллионер. Ходили слухи, что ему так и не пришлось пожить там: окончив строительство, он обанкротился, застрелился и переселился в иной мир. Дом пустовал много лет, потом был куплен каким-то синдикатом и за большие деньги сдавался приезжим богатеям и знаменитостям, считавшим зазорным жить в гостинице. Поместье было роскошным и рекламировалось как «Мечта миллионера». В него входили огромный парк и плавательный бассейн, наполовину под открытым небом, наполовину под крышей. Архитектура самого дома была выполнена в стиле барокко. Его внутреннее убранство славилось прекрасными лепными украшениями и коллекцией произведений искусства. Когда мы мчались на «бьюике» по частной дороге, Керман сказал:

— Я всегда мечтал побывать в этом доме. Вот бы снять его хоть на неделю! Как ты думаешь, во что бы это мне обошлось?

— В сумму твоего десятилетнего жалованья, — осадил я его.

— Тогда лучше продолжать мечтать. А жаль! Живи я в таком доме, моя девчонка давно стала бы ручной.

— Знаешь, Джек, меня беспокоит история с этим парнем. Почему он повесил трубку посредине фразы?

— Ты же знаешь этих типов. Им не только говорить, им дышать лень…

— Мне кажется, кто-то вошел во время нашего разговора и ему не хотелось, чтобы этот «кто-то» слышал нас.

— Вечно ты делаешь из мухи слона! Держу пари, что ему просто надоело говорить с тобой. Богатым не нужно задумываться о манерах, поэтому он положил трубку…

Впереди показались широко распахнутые ворота поместья. Мы проскочили мимо них на полной скорости и понеслись по подъездной аллее, окаймленной высокими кустами рододендронов.

— Что мы спешим как на пожар? — поинтересовался Керман.

— Мне кажется, Дедрик попал в беду, — ответил я.

Машина свернула на дугообразную аллею. Темная громадина дома возникла так неожиданно, что Керман вскрикнул. Я изо всех сил нажал на тормоза. «Бьюик» остановился, протестующе взвизгнув шинами, буквально в двух дюймах от балюстрады.

— Что ты остановился? — съязвил Керман, вытирая лицо платком. — Надо было въезжать прямо в дом! Ты же знаешь, я терпеть не могу ходить пешком.

— У тебя нервы ни к черту, — сказал я. — Слишком много пьешь.

Мы вышли из машины. Неподалеку от главного входа стоял огромных размеров черный «кадиллак», не машина, а настоящий лайнер. Дом был погружен в темноту. Исключением была комната, дверь которой выходила на террасу.

— Позвоним или войдем так? — спросил Керман, показывая в сторону освещенной комнаты.

— Сначала заглянем внутрь. Пистолет у тебя под рукой?

— Да, можешь взять его, — великодушно заявил Керман, вкладывая рифленую рукоятку в мою руку. — Он только оттягивает мне карман.

— Ты просто хочешь войти туда после меня.

Мы прошли через террасу и остановились у двери. Керман слегка подтолкнул меня, и я вошел в большую комнату, обставленную в мексиканском стиле: пышные ковры на полу, развешанная на стене конская сбруя и седла, диваны возле окна и огромный пустой камин… На столе стоял телефон и стакан с нетронутым, казалось, виски. Вывалившийся из массивной хрустальной пепельницы окурок прожег полированную столешницу…

В комнате никого не было.

— Вот красота! — с восторгом воскликнул Керман. — Представляешь, каково здесь жить! Что будем делать дальше?

Я прошелся по комнате. Меня беспокоил сигаретный окурок и нетронутое виски. Керман подошел к камину, рассматривая мексиканское седло, и вдруг застыл.

— Посмотри! — воскликнул он.

Я подошел и увидел за диваном труп мужчины в черной шоферской форме. Во лбу у него была маленькая красная дырочка, на смуглом лице застыло выражение ужаса…

— Великий Боже, — сказал Керман довольно спокойно, — ну и испугался же я!

Я дотронулся до руки трупа. Она была еще теплой. Значит, шофера убили совсем недавно.

— Плохо дело, — резюмировал я. — Наверное, похитители приехали в тот момент, когда Дедрик разговаривал со мной по телефону.

— Думаешь, его похитили?

— Похоже на то. Вызови полицию, Джек. Нам здесь делать нечего! Как к нам относится Брендон, ты знаешь… Поднимется шум, если он узнает, что мы что-то разнюхали.

Направляясь к телефону, Керман вдруг остановился и прислушался:

— Кажется, машина…

Я вышел на террасу. Действительно, по дороге к дому на большой скорости приближалась машина. Я увидел свет ее фар через кустарник.

— Подожди со звонком, — сказал я Керману. Машина прошла поворот и затормозила в нескольких метрах от «кадиллака». Я спустился вниз. Из машины вышла женщина. В тусклом свете было видно лишь то, что она стройная и высокая.

— Ли? — она остановилась, вглядываясь в меня. — Это ты, Ли?

— Мистера Дедрика здесь нет, — ответил я, направляясь к ней.

От неожиданности она вздрогнула и повернулась, словно намереваясь бежать, но, взяв себя в руки, посмотрела мне в лицо и спросила:

— Кто вы такой?

— Меня зовут Вик Мэллой. Мистер Дедрик позвонил мне четверть часа назад и попросил приехать.

— О, вот как? — она говорила одновременно испуганно и удивленно. — Но вы сказали, что его здесь нет.

— Кажется, нет.

— Но это невозможно! — резко сказала она.

— А могу я спросить, кто вы?

После секундного колебания, она ответила:

— Я Мэри Джером, секретарша мистера Дедрика.

— В таком случае, боюсь, что у меня есть неприятные для вас известия. Там, — я махнул рукой в сторону освещенного окна, — лежит шофер мистера Дедрика. Он мертв.

— Мертв? — женщина онемела, затем пошатнулась. Сделав несколько быстрых шагов, я оказался рядом, и боясь, что она может упасть в обморок, поддержал ее за талию.

— Может, сядете пока в машину?

Она отстранилась от меня.

— Нет, нет, все в порядке. Вы хотите сказать, что его убили?

— Похоже на то.

— А что случилось с Ли… С мистером Дедриком?

— Не знаю. Он позвонил мне и сказал, что его собираются похитить. Приехав сюда, я нашел только мертвого шофера.

— Похитить? Вот как!.. — она снова вздрогнула. — Вы уверены, что он именно так сказал?

— Конечно. Мы приехали сюда пять минут назад. Сейчас собираемся обыскать весь дом. Вы подождете в машине?

— Нет, я пойду с вами. Зачем его могли похитить?

— Я тоже задавал ему этот вопрос. На это он ответил, что является мужем Сирены Маршленд.

Мы поднялись на террасу и вошли в комнату. Теперь я мог рассмотреть эту женщину: лет тридцати, очень красивая, но красота эта была несколько холодноватая — большие глаза, строгий рот и твердый подбородок. Она не была похожа на секретаршу. Свое вечернее платье вишневого цвета она носила с грацией манекенщицы.

— Прошу вас, осмотрите дом, — сказала она.

— Сначала позвони в полицию, Джек, — распорядился я.

Пока Керман набирал номер полиции, женщина пошла взглянуть на шофера. Увидев труп, она побледнела, но уже через мгновение, снова взяв себя в руки, вместе с нами вышла на террасу. Керман начал осмотр.

— Почему мистер Дедрик позвонил именно вам? — поинтересовалась Мэри.

— Я владелец «Универсал-сервис». Наверное, вы читали наши объявления в газетах.

— Боюсь, это название ничего не говорит мне. Я нахожусь в Оркид-сити всего несколько часов. Это бюро? И чем вы занимаетесь?

— Мы беремся за любую работу, начиная от разводов и кончая уходом за кошками. Мистеру Дедрику понадобился телохранитель… Но я, кажется, опоздал.

Она вздрогнула.

— Я не могу в это поверить. Он должен быть здесь. Прошу вас, поищите его.

— Этим займется мой помощник. Насколько я понял из нашего разговора, мистер Дедрик только что приехал сюда и был здесь один со своим шофером. Это верно?

— Мистер Дедрик снял этот дом на лето. Они с женой были в Париже, затем на несколько дней перебрались в Нью-Йорк, а в Оркид-сити он прилетел раньше, чтобы привести в порядок этот дом. Я приехала вместе с ним, миссис Дедрик должна прибыть сюда завтра. Остановились мы в «Оркид-отеле», и вечером мистер Дедрик собирался осмотреть дом. Мы с ним договорились о том, что я присоединюсь к нему позже…

— Понимаю.

На террасу вышел Керман.

— В доме никого нет.

— Осмотри сад.

Он бросил быстрый заинтересованный взгляд на Мэри и спустился в сад.

— Он не говорил вам, что ему угрожали похищением? — поинтересовался я.

— Нет.

— Когда он уехал из отеля?

— В семь тридцать.

— Мне он позвонил в десять минут одиннадцатого. Что же он здесь делал два часа сорок минут? Вы не знаете?

— Наверное, осматривал дом. Вам не кажется, что будет полезнее присоединиться к вашему помощнику?..

Мне начало казаться, что она хочет избавиться от моего присутствия.

— До прибытия полиции я останусь с вами. Я не хочу, чтобы и вас похитили.

— А я не собираюсь здесь оставаться! Передайте полиции, что меня можно будет найти в отеле. Я возвращаюсь туда!

— По-моему, вам лучше дождаться их приезда, — спокойно сказал я.

— Нет, я поеду. Может быть, он в отеле.

Она повернулась, но я схватил ее за руку.

— Простите, но вы должны дождаться полиции!

Она холодно посмотрела на меня.

— Хорошо, если это необходимо. — Она открыла сумочку. — Мне хочется курить…

Все было проделано очень ловко: не успел я опомниться, как к моему животу был прижат револьвер 25-го калибра.

— Идите в комнату!

— Послушайте…

— Идите или я выстрелю.

— Что ж, ладно…

Я вошел в комнату и через секунду услышал стук ее каблучков. Я бросился к балюстраде.

— Держи ее, Джек! — крикнул я в пустоту. — Только осторожнее, у нее револьвер.

Раздался выстрел, пуля просвистела рядом с моей головой. Я спрятался за огромную вазу с пальмой.

Послышались выстрелы, и Керман что-то возмущенно крикнул. Под шум заведенного мотора машины раздался еще один выстрел, и вслед за ним автомобиль Мэри Джером на бешеной скорости пронесся по аллее. Я сбежал с террасы, собираясь догнать ее на своем «бьюике», но вовремя увидел, что своим последним выстрелом она пробила заднее колесо моей машины.

Из темноты вынырнул Керман.

— В чем дело? — возмущенно спросил он. — Она чуть не прикончила меня!

Глава 5

Мы с Керманом сидели в библиотеке перед пустым камином, а у двери стоял коп с каменным лицом и наблюдал за нами. Мы уже дали показания сержанту Мак-Гроу и теперь дожидались Брендона. В соседней комнате работали ребята из отдела по расследованию убийств. Они снимали отпечатки пальцев, фотографировали труп, искали улики. Через некоторое время я услышал лающий голос и толкнул Кермана:

— Брендон…

— Вот обрадуется, увидев нас здесь, — ехидно сказал Джек.

Коп у двери свирепо посмотрел на нас. Потом одернул мундир, бросив взгляд на пуговицы, — капитан Брендон был педантом, и полицейские боялись его как огня. В комнате снова воцарилось молчание. Прошло еще полчаса. Стрелки часов показывали четверть первого. Керман дремал в кресле, я мечтал о выпивке. Наконец распахнулась дверь, вошел Брендон и лейтенант Мифлин из отдела по расследованию убийств. Я толкнул Кермана, он проснулся. Брендон остановился и начал брезгливо рассматривать нас. Коренастый крепыш, с круглой бело-розовой физиономией, с копной седых волос на голове и холодными глазами. Он слыл честолюбивым, но недалеким человеком, умело используя опыт и знания Мифлина, присваивал все заслуги себе. Ему удалось всего за десять лет стать капитаном полиции. Он обзавелся «кадиллаком», его жена — норковым манто, дети учились в университете. Просто не верилось, что все это удавалось на одно жалованье. Ходили слухи, что он берет взятки, но никто не пытался проверить это. Он умел фабриковать улики и поощрял жестокие и безжалостные действия своих подчиненных. Этот человек был наделен большой властью и потому очень опасен.

— Как случилось, что двое таких хитрых шакалов оказались замешанными в эту историю? — спросил он своим скрипучим голосом.

Мы молчали. Когда говоришь с Брендоном, ухо надо держать востро — мигнуть не успеешь, как очутишься за решеткой. Он взглянул на копа у двери.

— Выйди!

Тот удалился на цыпочках и закрыл за собой дверь. Мифлин подмигнул мне из-за плеча Брендона. Капитан уселся, вытянув свои короткие, толстые ноги, и потянулся за неизменной сигарой.

— Расскажите мне еще раз все по порядку, — начал он. — Нужно уточнить пару моментов. Когда понадобится, я вас остановлю. Итак, начинайте, Мэллой.

— Керман и я сидели вечером у меня, — начал я. — В десять минут одиннадцатого зазвонил телефон, и человек, назвавшийся Ли Дедриком, попросил меня сейчас же приехать сюда. Он сказал, что ему кто-то позвонил и предупредил, что он будет похищен.

— Вы уверены, что он сказал именно так? — спросил Брендон, снимая целлофан с сигары.

— Да, а в чем дело?

— Установлено, что сегодня вечером сюда никто не звонил. Как вы это объясните?

— Может, ему звонили в отель?

— Нет, мы это тоже проверили.

— А отсюда были какие-нибудь звонки, кроме адресованного мне?

Брендон перекатывал сигару в толстых пальцах.

— Да, звонок в одну телефонную будку. А что?

Мифлин сказал:

— Его могли в течение дня попросить позвонить вечером по этому телефону, и он таким образом получил предостережение.

Брендон с таким удивлением оглянулся через плечо, как будто и не подозревал о присутствии Мифлина в комнате. Он всегда держал себя с ним пренебрежительно, хотя и пользовался его головой.

— Возможно, — согласился он. — Или Мэллой лжет.

Он посмотрел на меня.

— Вы лжете?

— Нет.

— Тогда объясните, почему Дедрик обратился к вам, а не в полицию?

У меня на языке вертелся ответ, который вряд ли ему понравится… Но чтобы не обострять отношений, я сказал:

— Он боялся, что его разыгрывают, и не хотел оказаться в смешном положении.

— Что ж, продолжайте, — сказал Брендон, закуривая сигару.

— Он говорил со мной, потом вдруг замолчал. Слышно было только его учащенное дыхание, через несколько секунд линию разъединили.

— Вот тогда вы и должны были позвонить в полицию, — проворчал Брендон. — Вы могли уже тогда понять, что дело нечисто.

— Я решил, что в комнату вошел шофер и Дедрик не хочет разговаривать в его присутствии. Простите, капитан, но вмешивать человека такого ранга в историю с полицией… и без его согласия?..

Брендон хмуро посмотрел на меня.

— Дальше, Мэллой, дальше, — желчно сказал он. — Вы приехали сюда, нашли труп Суоки. Да, судя по письмам, которые нашли мои ребята в кармане убитого, именно так звали шофера мистера Дедрика. Скажите, по пути сюда вы никого не встретили? Может, мимо вас проезжала какая-нибудь машина?

— Нет. Как только мы нашли труп, я велел Керману позвонить в полицию. Но прежде чем он успел это сделать, приехала женщина…

— Да, теперь относительно женщины. Как она назвалась?

— Мэри Джером.

— Да, верно, Мэри Джером. — Он выпустил клуб дыма. — Она сказала, что является секретарем мистера Дедрика, так?

— Да.

— Так вот, такой женщины в «Оркид-отеле» нет. Кроме того, мы выяснили, что у мистера Дедрика вообще нет секретаря.

Я промолчал.

— Она была похожа на секретаршу?

— Нет.

— Вам не кажется, что она может иметь отношение к похищению Дедрика?

— Вряд ли. Когда я сообщил ей об этом, она была шокирована. Кроме того, зачем ей понадобилось сюда возвращаться, если она замешана в этом деле?

— Верно, Мэллой, — сказал Брендон, улыбнувшись. — Вы на правильном пути. Вам показалось, что она взволнована?

— Да.

Он уселся в кресло, уставился в потолок и через некоторое время сказал:

— Послушайте, Мэллой, я хочу, чтобы вы уяснили себе следующее. Жена Дедрика — влиятельная женщина, следовательно, без прессы тут не обойтись. Кроме того, у нее такие связи… Мы с вами должны быть крайне осторожны, чтобы не совершить ошибки. Поэтому вы будете делать только то, что вам скажут. Ясно?

Мы посмотрели друг на друга.

— Держу пари, что Мэри Джером — любовница Дедрика, — продолжал он. — Это ясно как белый день. Он приехал сюда с ней, чтобы снять этот дом, а миссис Дедрик осталась в Нью-Йорке. О Дедрике нам пока мало что известно. Прошло мало времени, но мы уже копаем… Свадьба супругов Дедриков была тайной. Они познакомились в Париже восемь недель назад и почти сразу же поженились. Старик Маршленд, отец миссис Дедрик, узнал об этом после того, как они приехали в Нью-Йорк уже мужем и женой. Не знаю, почему все происходило в тайне, но полагаю, что у миссис Дедрик были основания представить его своему отцу как настоящего, а не как будущего мужа. Похоже, что Дедрик заигрывал с другой женщиной, и эта женщина — Мэри Джером. Вместе они собирались провести и эту ночь, но Дедрика похитили раньше, чем он смог предупредить свою любовницу. Все факты сходятся. Тогда понятно, почему она боялась допроса полиции и удрала до нашего прибытия, попугав вас своим оружием. И я рад этому.

Он замолчал, ожидая, не добавлю ли я чего-нибудь. Но я промолчал. Действительно, факты как будто сходились.

— Я решил поговорить с вами, Мэллой, — продолжал он, холодно глядя на меня. — Дедрик похищен? О'кей. Нам придется этим заняться. Остальное нас не касается. Вы должны помалкивать о существовании Мэри Джером. В противном случае я арестую вас обоих как свидетелей, скрывающих улики, и мои ребята как следует поработают над вами… Я вам это обещаю, если газетчики получат хоть какие-нибудь сведения. По отношению к миссис Дедрик я буду как можно более предупредителен и не допущу двойной игры. С нее вполне достаточно похищения супруга, она не должна знать, что он обманывал ее. Понятно?

Я подумал о влиятельных друзьях миссис Дедрик. Возможно, Брендон уже получил внушение от губернатора, и в данном случае капитан Брендон заботится не о чувствах и переживаниях миссис Дедрик, а о собственной карьере.

— Да, — пробурчал я.

— О'кей, — ответил Брендон, вставая. — Вы оба можете убираться и держитесь подальше от этого дела, иначе вы скоро почувствуете, что зря родились на этот свет.

— Для меня это не новость, — лениво сказал Керман, направляясь к двери, — почти каждое утро я просыпаюсь с подобной мыслью.

— Убирайтесь! — рявкнул Брендон.

Мы вышли.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

На следующий вечер я сидел дома, решая, что лучше: лечь спать пораньше либо открыть новую бутылку виски, чтобы скоротать за ней время. Зазвонил телефон. Я поднял трубку.

— Алло!

Судя по звукам вальса, доносившимся в микрофон наушника, звонок был из «Кантри-клуба».

— Мистер Мэллой? — спросил низкий женский голос.

— Да.

— С вами говорит Сирена Дедрик. Не могли бы вы сейчас приехать в «Кантри-клуб», где я нахожусь в данный момент? Я хочу предложить вам работу.

Мне всегда хотелось иметь такую клиентку, поэтому я ответил:

— Конечно, миссис Дедрик, я сейчас буду. Как мне найти вас?

— Я буду ждать вас на стоянке в машине. Черный «кадиллак»… Когда вы приедете?

— Через четверть часа.

— Я буду ждать ровно это время, не больше, — и она повесила трубку.

Я прошел в ванную и осмотрел себя в зеркало. Вид у Мэллоя достаточно приличный. Поправляя галстук, я спрашивал себя, что ей от меня нужно. Вероятно, информация о киднэппинге из первых уст.

Я вывел из гаража «бьюик» и поехал по Розмор-авеню, тянувшейся вдоль поля для гольфа, где пара фанатов играла при лунном свете. Затем я повернул к Глендой-авеню и через пару минут подъехал к «Кантри-клубу». Парк сверкал огнями, любители плавания плескались в бассейне, в ажурной беседке оркестр играл вальсы. На площадке стояло столько «кадиллаков», что если бы слева мне не подали световой сигнал фарами, я ни за что не нашел бы нужный мне. Я направился к нему, отмечая, что вчера вечером этот автомобиль стоял возле «Оушн-энд».

За рулем сидела женщина, она курила. Холодный свет луны падал прямо на нее, и первое, что бросилось мне в глаза, — нитка бриллиантов, блестевших светлячками в ее белокурых волосах. Лицо ее казалось алебастровым. На ней было открытое вечернее платье из золотой парчи, и выглядела она именно той, кем была, — четвертой среди богатейших женщин в мире, начиная от бриллиантов и кончая надменным выражением красивого лица.

Подняв голову, она взглянула на меня.

— Я приехал на пару минут раньше, миссис Дедрик, — сказал я, — и все-таки вам пришлось ждать. Простите. Мы поговорим здесь или в другом месте?

— А где можно?

— На берегу реки, рядом с полем для гольфа, есть довольно спокойное место.

— Хорошо, поедем туда, — она подвинулась. — Если хотите, можете вести машину.

Я сел за руль. Через несколько минут мы были на месте. Здесь царила тишина, которую нарушало кваканье лягушек.

— Это вы нашли Суоки? — спросила миссис Дедрик.

— Да. Вы получали известия о муже?

— Мне звонили сегодня вечером. Они требуют пятьсот тысяч долларов… Деньги нужно доставить послезавтра утром. При выполнении условий шантажисты сразу же отпустят Ли.

Помолчав, она добавила:

— Я хочу, чтобы выкуп доставили вы.

Именно этого я и боялся! Мне совсем не хотелось встречаться с людьми такого сорта. Они частенько отправляли на тот свет передававших им выкуп, чтобы убрать лишних свидетелей…

— Послезавтра я буду знать время и место, куда должна доставить деньги, они сообщат. Сумма должна быть в старых двадцатидолларовых купюрах, деньги нужно разложить в два свертка, завернутых в клеенку, — это их условия, — она взглянула мне в лицо. — Вы ведь не боитесь такой работы?

— Это я вам скажу, когда узнаю точные координаты встречи.

— Значит, она может быть опасной?

— Вполне.

Миссис Дедрик открыла сумочку и достала портсигар. Предлагая мне сигарету, она сказала прерывающимся голосом:

— Как вы думаете, они вернут его?

Некоторое время мы молча курили.

— Я хочу знать правду, — неожиданно сказала она. — Его вернут живым?

— Не знаю. Если он не видел своих похитителей, то им нет смысла задерживать его.

— А если он их видел?

— Тогда все зависит от них. Похитители, миссис Дедрик, — самые безжалостные из шантажистов. За похищение полагается смертная казнь, поэтому они предпочитают не рисковать.

— Я готова на все, лишь бы вернулся муж! Ведь в этом похищении виновата я — не было бы моих денег, его бы не тронули. Мне нужен Ли, и я верну его!

Я не знал, что ей ответить. Лично мне казалось, что миссис Дедрик больше не увидит своего мужа, живым во всяком случае. Преступники постараются избавиться от него: на карту поставлено полмиллиона, и они не будут им рисковать. Слишком часто похищенные давали полиции показания, которые выводили на след преступников.

— Вы сообщили полиции об этом звонке?

— Нет, и не собираюсь. Звонивший предупредил, что за каждым моим движением наблюдают, и если я свяжусь с полицией, Ли убьют. Кроме того, я не уверена, что полиция может мне помочь…

— У нас есть время устроить ловушку. Можно было бы как-то пометить деньги, чтобы после освобождения вашего мужа легко схватить этих подонков.

— Нет! — твердо сказала миссис Дедрик. — Я дала слово ничего не предпринимать. Если я что-то сделаю и бандиты узнают об этом — Ли навсегда исчезнет, а я не прощу себе этого. Деньги для меня — ничто. Мне нужен муж!

— Кто звонил вам? Например, образован ли он? Есть ли у него акцент? Была ли в его голосе какая-либо особенность, по которой вы смогли бы узнать этого человека на слух?

— Голос звучал приглушенно. Наверное, он говорил через платок. Нет, акцента я не уловила и больше ничего определенного сказать не могу.

— Он был груб?

— О нет, удивительно вежлив. До тошноты.

Я, задумавшись, смотрел на реку. Вероятно, Дедрика убили. Похитители, не задумываясь, застрелили шофера, и вполне возможно, что и меня ждала та же участь в недалеком будущем. Да-а, малоприятная работа предстояла мне.

Миссис Дедрик была достаточно умна, чтобы проникнуть в мои мысли.

— Если вы не возьметесь за это дело, я не знаю, кто согласится выполнить его. Прошу вас, не отклоняйте моего предложения, я поеду на встречу вместе с вами!

— Нет, уж если я возьмусь за это дело, то пойду на него один.

— Об этом не может быть и речи. Я решила сама проследить за доставкой денег. Если вы не согласитесь, я поеду одна.

Меня поражала ее горячность, но с каждой минутой я все более убеждался, что она не изменит своего решения.

— Ну что ж, ладно, раз вы так относитесь к этому, я поеду с вами.

Мы опять помолчали.

— Я хотела вас просить еще об одной услуге, — немного резко сказала она. — Расскажите мне о женщине, которая назвалась его секретаршей.

— Вы имеете в виду, как она выглядела?

— Да.

— Ну, примерно лет тридцати, темноволосая, прилично одетая, красивая. Я еще тогда подумал, что она мало похожа на секретаршу.

— Она очень красивая?

— Пожалуй, да. У нее незаурядное лицо. Такие лица у людей с очень сильным характером.

— Это правда, что моего мужа она назвала по имени?

— Правда.

Я увидел, как она сжала кулаки.

— Этот толстый дурак полицейский думает, что у Ли был с нею роман. А вы тоже так думаете?

— Какое это имеет значение?

— Я вас спрашиваю, вы тоже так думаете? — напряженным голосом переспросила она.

— Не знаю. Мне ничего не известно о вашем муже. Похоже, что она приходилась ему просто приятельницей…

— Он не был ее любовником! — сказала она. — Я знаю это. Он не смог бы принять другую женщину в моем доме. — Она замолчала и отвернулась, закрыв лицо руками.

— Полиция еще не нашла ее?

— Нет. Они и не пытаются, уверенные в том, что она была любовницей Ли. Но я в это не верю! Но… ей должно быть что-то известно.

Я ничего не ответил. После долгого молчания миссис Дедрик резко сказала:

— Отвезите меня обратно в клуб. Нам больше не о чем говорить. Приезжайте ко мне домой послезавтра к шести часам. Возможно, это не точное время и нам придется подождать, но мы должны быть готовы выехать в любую минуту.

— Я приеду.

Больше мы не говорили. Подъехав к клубу, я остановил машину. Миссис Дедрик вышла, улыбнулась мне ничего не значащей улыбкой и сказала:

— Итак, послезавтра в шесть.

Я невольно залюбовался ею, когда она шла к подъезду: изящная, грациозная фигурка в золотом платье, с бриллиантами в волосах, со страхом и ревностью в сердце.

Глава 2

Одолев крутую лестницу, ведущую на четвертый этаж полицейского управления, я наконец остановился перед дверью кабинета Мифлина. Он стоял в надвинутой на глаза шляпе и смотрел в окно. К его нижней губе прилипла потухшая и давно забытая сигарета. Выражение его лица было мрачным, взгляд выдавал напряженную работу мысли.

— А, это ты! — пробормотал он, когда я открыл дверь и вошел в его небольшой кабинет. — Забавно. Я как раз думал о тебе. Входи и присаживайся. У меня кончились сигареты… Не дашь ли мне одну?

Я уселся верхом на стуле и обхватил спинку руками.

— Как продвигается дело с коварными похитителями?

— Отвратительно, — ответил он и вздохнул. — Работать не над чем, да и Брендон все время крутится под ногами. Он воображает, что за поимку этих подонков его сделают начальником полиции.

Я вынул из кармана пачку сигарет и подал ему. Мы закурили, глядя друг на друга.

— Выяснилось что-нибудь относительно этой Мэри Джером?

Мифлин вздохнул.

— Ты затем и пришел, чтобы читать мои мысли?

— Нет, просто честно обменяться информацией.

Лицо Мифлина оживилось, он бросил на меня испытующий взгляд.

— Тебе удалось что-то узнать?

— Не слишком много. И учти, это конфиденциально. Вчера вечером я встретился с миссис Дедрик. Как ты думаешь, что ей от меня было нужно?

— Она получила требование о выкупе и, вероятно, просит тебя доставить названную сумму.

Я кивнул.

— Она хотела бы сохранить это в тайне от полиции.

— Еще бы, — с горечью сказал Мифлин. — Надеется, что ей вернут мужа… Когда это должно произойти?

— Завтра вечером. Ей позвонят и дадут новые инструкции.

— Нужно сообщить об этом Брендону.

Я пожал плечами.

— Это уж твое дело. Чем он может ей помочь? Схватит парня, который придет за выкупом, и тем самым подпишет смертный приговор Дедрику.

— Держу пари, что Дедрик уже мертв.

— Возможно, но ведь мы этого не можем знать.

— Да, но Брендону нужно сказать о твоей встрече.

— Скажи. И сделай так, чтобы миссис Дедрик не знала, что я был здесь.

— Ладно. Брендон может ничего и не предпринимать, если миссис Дедрик не желает нашего вмешательства. Он побоится сделать неверный шаг. Хлопоты начнутся, когда будет уплачен выкуп. Этим делом собирается заняться ФБР!

— Удалось узнать что-либо в отношении Мэри Джером? — повторил я свой первый вопрос.

— Брендон велел оставить ее в покое, но мне удалось проследить ее машину. Патрульный полицейский видел, как она выехала из «Оушн-энд», и записал номер. Произошло это случайно — он из породы чудаков, которые коллекционируют номера машин. Услыхав о похищении, он подал рапорт, где указал, что машина Мэри Джером нанята в гараже «Акме». Ты знаешь это заведение. Его владелец некий Лью Феррис, которого мы держим на заметке по делу с контрабандой наркотиков, но нам никак не удается поймать его на этом. Сейчас он временно отсутствует, я разговаривал с его женой. Она припомнила Мэри Джером. Та приехала в гараж вчера вечером около восьми часов и попросила у Лью машину на два дня. Она внесла залог в сумме пятьдесят долларов, указав временный адрес: «Оркид-отель». Феррис дал ей машину.

— Он дал машину, не проверив ее данные?

— А зачем? Машина ведь застрахована. Как бы то ни было, дело обстоит именно так.

— Ты проверил аэропорт и вокзал? Может, ее уже нет в городе?

— Да, проверил. Такая нигде не зафиксирована.

— И это все, что у вас есть?

— Пока все, — ответил Мифлин, выбрасывая окурок. — Дело о похищении — это самое отвратительное, что может быть. Если деньги из выкупа не помечены, похитители убьют похищенного и концов не найдешь. Надеяться, что кто-нибудь не удовлетворится своей долей и выдаст остальных?.. Положение осложнено еще тем, что Брендон дрожит за каждый свой шаг. Единственным связующим звеном является Мэри Джером, которую я не могу найти.

— Ну что ж, может, еще одно убийство подбодрит нас, — с горечью сказал я. — Я не удивлюсь, если завтра меня пристукнут.

Мифлин внимательно посмотрел на меня.

— Это будет единственная хорошая новость за последнюю неделю, — злорадно сказал он. — И держу пари, что они так и сделают.

Я ушел, оставив Мифлина в раздумьях, насвистывающего печально известный шлягер Шопена.

Глава 3

— Написал завещание? — спросил Джек Керман, наблюдая, как я привожу в порядок свой пистолет. — Надеюсь, ты мне оставил часть денег? Уж ты поверь, я найду им достойное применение. У моей подружки большие запросы.

— Помолчи, Джек, — оборвала его Паула. Они оба старались не выдать беспокойства, которое было в глазах Паулы. — Неужели нельзя вести себя прилично?

— Да замолчите вы оба! — разозлился я. — Ваши разговоры нагоняют тоску. Лучше еще раз оговорить все детали. За домом, вероятно, установлено наблюдение, — напутствовал я Кермана, — и ты не должен «засветиться». Потом я сообщу, куда мы едем. Выжди пять минут и отправляйся следом, убедившись, что нет хвоста. Что бы ни произошло, не смей показываться, разве только в случае перестрелки. Тогда я разрешаю тебе принять участие в призовых стрельбах.

Керман поперхнулся.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что ты можешь принять участие в снайперской стрельбе из пистолета.

— Я так и понял! Судя по всему, мне необходимо писать завещание…

— И ради всего святого, постарайся стрелять результативно, — сказал я, посмотрев на часы. Сунув пистолет в плечевую кобуру, я встал. — Пора отправляться. Паула, если до двенадцати ты не получишь от нас известий, звони Мифлину и все расскажи ему.

— Надеюсь, это не понадобится, — сказал Керман с обеспокоенным видом.

— Будь осторожен, Вик, — попросила Паула.

Я потрепал ее по плечу.

— Я не понимаю… Ты, не задумываясь, послала меня на квартиру к наркоманам, а теперь беспокоишься о таком пустяковом деле… Не вешай носа, Паула. Подумай о деньгах, которые мы заработаем.

— Не делай глупостей, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — И ради Бога, не пускай пыль в золотые глаза богатой блондинки.

— От твоих советов я начинаю нервничать, — проговорил я. — Пошли, Джек!

Мы вместе прошли по коридору в лифт.

— Как ты думаешь, можем мы успеть пропустить по стаканчику? — с надеждой спросил Керман, когда мы опускались вниз.

— Нет, но в машине целая пинта. Только не делай никаких ошибок, Джек. Дело может обернуться плохо, если в нужный момент у тебя задрожат руки.

Керман поежился.

— Мне это дело уже не нравится, хотя руки пока не дрожат.

Он влез в «бьюик» и присел на корточках между сиденьями. Я набросил на него коврик.

— Как ты думаешь, сколько мне придется просидеть здесь? — спросил он, высовывая голову.

— Часа три-четыре. Не больше.

— Здесь жарко, как на экваторе.

— Вечером будет прохладнее, — безжалостно сказал я, садясь за руль машины. — Бутылка виски поможет тебе скоротать время, только не кури.

— Не курить? — ужаснулся Керман.

— Ты можешь быть серьезным? Пойми, если тебя заметят, то непременно прирежут.

Это его утихомирило.

Я поехал по частной дороге, ведущей в «Оушн-энд». Плавно обогнув поворот подъездной аллеи, я остановился в ярде от балюстрады. В мягких сумерках дом выглядел весьма привлекательно, как, впрочем, и любой дом, который стоит миллион. У главного входа стоял знакомый мне большой черный «кадиллак». Неподалеку китайцы-садовники старательно срезали с кустов засохшие розы. Сад был расположен террасами, и на них, позади бархатистой зеленой лужайки, стояли ярко-розовые фламинго — почтовая открытка с африканским пейзажем.

Все было в этом доме, кроме счастья…

Я взглянул на дом. Окна закрыты зелеными ставнями, над входом трепещет тент в зеленую и кремовую клетку.

— Ну, пока, — тихо сказал я Керману, — я пошел.

— Желаю приятно провести время, — ответил он из-под коврика. — Не отказывай себе ни в чем. Клади больше льда в виски.

Я поднялся на террасу и нажал кнопку звонка. Через стеклянную дверь был виден большой холл и полутемный коридор, ведущий в заднюю часть дома. Высокий худой старик открыл дверь и, доброжелательно оглядев меня, пропустил вперед. По выражению его лица я понял, что, идя в этот дом, мне следовало одеться поприличнее.

— Меня ожидает миссис Дедрик, — начал я.

— Ваша фамилия, сэр?

— Мэллой.

Он все еще стоял в дверях.

— Попрошу вашу карточку, сэр.

— У меня есть еще и фамильное родимое пятно на заднице, не хотите ли заодно взглянуть и на него?

Он вежливо улыбнулся.

— Репортеры постоянно беспокоят миссис Дедрик, поэтому нам приходится принимать некоторые меры предосторожности.

Я понял, что он может простоять так до второго пришествия, поэтому достал из бумажника визитную карточку и подал ему.

Он отошел в сторону.

— Прошу вас, подождите в холле, сэр.

Я прошел в ту комнату, где был убит Суоки. Мексиканский ковер вычистили, на столе не было ни стакана с виски, ни окурка, который мог тогда причинить неприятности этому дому.

— Вы не могли бы принести стакан двойного виски со льдом? — попросил я дворецкого.

— Конечно, сэр.

Он подошел к шкафчику, где стояли бутылки и ведерко со льдом, подал мне стакан. Я уселся в кресло, вытянув ноги.

— Можете пока почитать журналы, сэр, — предложил мне старик.

— А вы не знаете, сколько придется ждать? — поинтересовался я.

— У меня нет опыта в таких делах, но думаю, что похитители свяжутся с нами только после наступления темноты.

Старик был похож на долговязых фламинго, которых я видел в саду. Ему было уже за семьдесят, но чувствовалось, что голова у него работает неплохо. Настоящий вышколенный слуга, прямо хоть сейчас в голливудскую семейную хронику в трех сериях.

— Пожалуй, вы правы. Часа три придется подождать, если не больше.

Я вынул сигарету из пачки, и тут же он поднес мне зажженную спичку.

— Как вас зовут?

— Уэддок, сэр.

— Вы служите у миссис Дедрик или у мистера Маршленда?

— У мистера Маршленда. Он на время передал меня миссис Дедрик, и я счастлив служить ей.

— Вы давно живете в этой семье?

Он улыбнулся.

— Пятьдесят лет, сэр. Двадцать лет я работал у мистера Маршленда-старшего и уже тридцать служу у младшего.

Этот разговор настроил нас на дружеский лад, и я спросил:

— Вы видели мистера Дедрика в Нью-Йорке?

Улыбка исчезла с лица старика.

— Да, сэр. Он останавливался на несколько дней у мистера Маршленда.

— Я не видал его, только разговаривал по телефону, но много слыхал о нем. Кажется, здесь нет его фотографии… Как он выглядит?

В глазах старика появилось неодобрение.

— Интересный джентльмен. Высокий, темноволосый, атлетического телосложения, с красивыми чертами лица. Вряд ли я смогу точнее описать его.

— Он понравился вам?

Лицо старика застыло.

— Не хотите ли посмотреть журналы, сэр? Возможно, ожидание покажется вам утомительным.

Итак, я получил ответ на свой вопрос — дворецкому Дедрик не понравился.

— Не беспокойтесь, для разнообразия иногда приятно посидеть, ничего не делая.

— Хорошо, сэр, я дам вам знать, если будут хоть какие-нибудь новости.

Он удалился с достоинством, оставив меня одного в комнате, хранившей печальные воспоминания.

Я повернул голову к двери и увидел невысокого пожилого мужчину в элегантном белом костюме. Занятый своими мыслями, я не услышал его шагов и от неожиданности вздрогнул.

— Простите, я не хотел испугать вас, — сказал он приветливым, но каким-то рассеянным тоном. — Я не знал, что здесь кто-то есть…

Он вошел в комнату, снял шляпу и положил ее на стол. Я догадывался, что передо мной Франклин Маршленд, хотя сходства с дочерью не находил: толстые губы, морщинистое загорелое лицо и седые волосы делали его похожим на чисто выбритого Санта Клауса.

Я начал вставать с кресла, но он махнул рукой.

— Не вставайте, я тоже выпью с вами, — он посмотрел на часы. — Хотя обычно я не пью так рано.

Я ответил, что правила тем и хороши, что их приятно нарушать. Он не обратил внимания на замечание, но я понимал, что он вообще редко прислушивается к чьим-то словам.

— Вы тот самый парень, который передаст выкуп?

Я кивнул. Налив себе виски, он уселся напротив меня.

— Сирена поедет с вами?

Я снова кивнул.

— Я против этого, но к моему мнению она безразлична. — Он посмотрел на свои отполированные ногти. — Жаль, что я никогда не имел на нее никакого влияния. Я понимаю, старики надоедливы, но они могли бы помочь молодым, если бы те им это позволяли…

Мне показалось, что он говорит это скорее самому себе, поэтому я не стал кивать. Пауза длилась довольно долго.

— У вас есть пистолет?

— Да, но надеюсь, мне не придется пускать его в ход.

— Я тоже хотел бы надеяться на это. Позаботьтесь, чтобы Сирене ничто не угрожало.

— Конечно.

Он отпил виски.

— У этих парней неплохой аппетит. Полмиллиона долларов — сумма немалая.

— Риск тоже велик, — заметил я.

— Пожалуй. Как вы думаете, им можно верить?

— Не знаю. Я уже говорил миссис Дедрик, если он видел их…

— Да, она мне рассказывала. Вы правы. Мне приходилось читать о некоторых знаменитых похищениях последних лет. Кажется, чем больше выкуп, тем меньше шансов на возвращение похищенного.

Я понял, что он не такой рассеянный, как мне показалось раньше, и все же в его глазах было какое-то странное выражение.

— Это зависит от похитителей, — сказал я, встречаясь с ним взглядом.

— Мне кажется, мы не увидим больше Дедрика, — сказал он, вставая. — Конечно, дочери я не говорю этого, но, по-моему, он уже мертв. Что вы думаете по этому поводу?

— Боюсь, что вы правы.

Он кивнул, и на его лице появилось удовлетворение. Энергичный и элегантный, он вышел из комнаты, напевая себе под нос далеко не похоронный марш.

Глава 4

Позвонили только около одиннадцати. Пятичасовое ожидание так измучило, что я готов был сам снять трубку параллельного телефона, но меня опередили. Разговаривали по аппарату, который находился наверху, вероятно, в комнате миссис Дедрик.

Я нервничал, хотя Дедрик ничего не значит в моей жизни. Представляю, как переживает сейчас Сирена…

Прошло несколько минут, и она появилась, одетая в элегантные черные брюки и меховой жилет. Уэддок сопровождал ее, держа в руках три свертка.

— Рудник Монте-Верде, — дрожащим голосом сказала она. — Вы знаете это место?

— Да. Это заброшенные серебряные копи недалеко от автострады Сан-Диего. Мы доберемся туда минут за двадцать. Преступники выбрали подходящее место.

В комнату вошел Франклин Маршленд.

— А о муже тебе сообщили что-нибудь?

— Он будет освобожден через три часа после передачи выкупа. Они сообщат мне об этом дополнительно.

Маршленд и я обменялись взглядами. Сирена схватила меня за руку.

— Вы думаете, они обманут меня?

— Мы полностью в их власти, миссис Дедрик. Нам приходится мириться с их условиями и полагаться только на их слово.

— Не лучше ли, дорогая, поручить доставку денег одному Мэллою? — спросил Маршленд. — А ты останешься дома и дождешься второго звонка.

— Нет!

Она даже не взглянула на отца.

— Сирена, будь благоразумна. Ведь они могут похитить и тебя. Мистер Мэллой вполне справится…

Она повернулась к нему вне себя от горя.

— Я поеду вместе с ним, и ничто меня не остановит! — крикнула она. — Можешь больше не притворяться. Я знаю, ты не хочешь, чтобы Ли вернулся! Ты ненавидишь его! Ты рад, что с ним случилось несчастье, но я верну его! Ты слышишь, я верну его!..

— Ты не понимаешь, что говоришь… — начал Маршленд, покраснев.

Сирена повернулась ко мне.

— Вы едете со мной?

— Как только вы будете готовы, миссис Дедрик.

— Тогда берите деньги и едем.

Она распахнула дверь и вышла на террасу.

Уэддок передал мне пакеты.

— Присматривайте за ней, сэр.

— Не беспокойтесь, — я криво усмехнулся и спустился с террасы к «кадиллаку».

— Машину поведу я, — сказал я Сирене, бросив пакеты на заднее сиденье. — Подождите секунду, мне нужно взять пистолет.

Я подбежал к «бьюику».

— Рудник Монте-Верде, — сказал я Керману. — Подожди пять минут, потом поезжай. И будь осторожен, Джек.

Керман что-то проворчал в ответ.

Я вернулся и сел за руль «кадиллака». Сирена сидела на заднем сиденье, забившись в угол, и плакала. Взревел мотор, и машина тронулась, набирая с каждой секундой скорость. Я не обращал внимания на женщину, полагая, что ей лучше выплакаться. Когда мы проезжали по Оркид-бульвару, я сказал:

— Возьмите себя в руки и расскажите, что вам сказал похититель. Мне нужно все знать, чтобы не сделать ошибки.

Она привела себя в порядок и ответила:

— Деньги нужно оставить на крыше сарая, стоящего рядом с заброшенной шахтой. Вам известно, где это?

— Да. Что еще вам сказали?

— Свертки нужно положить в ряд, на расстоянии фута друг от друга. Оставив деньги, мы должны немедленно уехать.

— Это все?

— Да… И еще угрозы на случай ловушки.

— Они не подводили вашего мужа к телефону?

— Нет. А разве так делается?

— Иногда.

То, что преступники не дали Сирене поговорить с мужем, было плохим предзнаменованием, но ей не следовало об этом сейчас знать.

— Говорил тот же мужчина?

— Кажется.

— Хорошо. Знаете, что мы сделаем? Я остановлю машину перед воротами рудника и пойду к сараю. Вы останетесь в ней и пересядете за руль. Когда я вернусь, вы заведете мотор и поведете машину, но у начала Вентур-авеню притормозите немного, я выпрыгну, а вы поезжайте домой.

— Зачем вы это сделаете?

— Постараюсь увидеть похитителей.

— Нет! — она схватила меня за руку. — Мы сделаем все, что они сказали, иначе они убьют Ли.

— Ну что ж, деньги-то ваши!..

Проехав несколько миль по шоссе Сан-Диего, мы свернули на заброшенную дорогу, ведущую к руднику. Свет фар выхватывал из темноты кучи мусора по обочинам дороги и жесткие придорожные кустики. Здесь было пустынно и тихо, хотя совсем рядом проходила оживленная автострада. Наконец мы подъехали к ветхим воротам рудника. Бетонная дорога вела прямо к шахтному стволу, неподалеку от шахты стоял старый сарай, футов шесть высотой. Там в свое время помещался табельщик, отмечающий приход-уход людей на работу.

— Ну, вот и он. Подождите меня в машине.

Сирена смотрела на сарай так, будто ожидала, что из его дверей вот-вот появится Дедрик. Ее лицо в эту минуту казалось высеченным изо льда.

Я вышел из машины, открыл заднюю дверцу и взял свертки с деньгами. Сунул под мышку и не спеша направился к сараю. Кругом все молчало. Я представлял неплохую мишень, и у меня отлегло от сердца, когда я переступил порог сарая. Отстегнув кнопку кобуры, вошел внутрь. Кроме мусора, сломанных стульев в углу и обрывков бумаги, я ничего не увидел. Как мне не хотелось оставлять деньги на крыше!.. Сирена не увидит больше их, как, впрочем, и мужа…

Но меня наняли для передачи выкупа, поэтому я залез на ржавую крышу и разложил свертки с деньгами, соблюдая, как было приказано, дистанцию в один фут. Я сгорал от желания спрятаться где-нибудь поблизости, но понимал, что, если меня обнаружат, смерть Дедрика будет на моей совести.

Я вернулся и сел за руль. Сирена опять плакала.

— Если вы не хотите, чтобы я остался понаблюдать, то мы можем ехать, — приглушенно сказал я Сирене, не глядя ей в глаза.

— Едем, — ответила она и отвернулась.

Проезжая через ворота, я увидел смутное очертание человеческой фигуры, прятавшейся за грудой старых шпал. Мне показалось, что это Керман. Если это он, то наверняка хоть что-нибудь увидит… Я быстро оглянулся на Сирену, но она уткнулась в носовой платок и ничего не видела.

Мой курс лежал на «Оушн-энд».

Глава 5

Стрелки каминных часов показывали двадцать минут третьего ночи. Один, прихлебывая виски, невидящими глазами уставясь на висевшее напротив кресла мексиканское седло, я ждал уже два с половиной часа. Сирена находилась где-то наверху. За моей спиной раздался тихий свист. Я дернулся и пролил немного виски.

— Ну и паршивые у тебя нервы, — сказал Керман, входя в комнату. — Пролил виски — куда это годится!..

— Тут еще много. Налей себе, похоже, что это тебе не повредит.

Он подошел к столу, налил себе стакан и сделал хороший глоток.

— Как ты думаешь, нам удастся сегодня поспать?

— Дело не в этом. Ты видел что-нибудь?

Керман шлепнулся в кресло напротив меня.

— Похитителей я не засек, но мне удалось подсмотреть, куда уплыли денежки.

— Как же ты не видел, кто их взял?

— Этот парень обставил все очень хитро, — сказал Керман. — Он прятался, по-моему, за одной из балок, поддерживающих надстройку шахты. Во всяком случае, он находился выше крыши сарая и мог наблюдать за тем, что делается вокруг. Он запасся удочкой с длинной леской, и после того как ты положил свертки, он просто подцепил их крючком и утащил с крыши. Мне так и не удалось разглядеть, кто это сделал. Чертовски странно было наблюдать, как свертки растворяются в темноте, пока я не понял, что происходит.

— Да, ловко придумано. Но он тебя видел?

— Конечно, нет.

— Ты уверен? Я, например, видел тебя, Джек.

— Держу пари, что это не так. Я подъехал после того, как уехали вы. А у шахты я вообще полз по-пластунски.

— Значит, я видел кого-то другого!

Я пытался вспомнить, как выглядела та смутная фигура. Это был такой же высокий, худой и широкоплечий мужчина, как и Керман.

— Может, это кто-то из шайки? — предположил я и взглянул на часы. — Они должны позвонить через пятнадцать минут. Если вообще позвонят!

Керман протер кулаками глаза.

— Я чувствую себя совершенно разбитым. Это пятичасовое ожидание в машине вывело меня из формы. Думаешь, они освободят Дедрика?..

— Не знаю. Это был бы счастливый исход.

— Брендон будет рад, если он не вернется.

— Ну, за это отвечает миссис Дедрик.

— Но ведь мы соучастники. За нее-то взяться он побоится, зато обязательно отыграется на нас.

— Ну что ж, пусть попробует.

Я встал, чтобы налить виски, и в этот момент, привычно бесшумно вошел Франклин Маршленд.

— Итак, вы благополучно вернулись… Я очень беспокоился.

Он вопросительно взглянул на Кермана. Я представил их друг другу.

— Какое гнетущее ожидание, — продолжал Маршленд, — вы что, тоже ждете звонка?

— Да, — ответил я. — До трех часов осталось пять минут.

— Вряд ли они отпустят его, — усомнился Маршленд. — Если в течение получаса от них не будет известий, я звоню в полицию.

— Это ваше дело. Но на вашем месте я бы дождался утра. Ведь еще и теперь каждый неверный шаг грозит Дедрику гибелью.

— А по-моему, он давно уже там… — Маршленд указал пальцем вверх.

Я почувствовал усталость от бесполезных разговоров.

— За что вы так не любите Дедрика, мистер Маршленд?

Он ничего не ответил и вышел на террасу. Постояв там две-три минуты, снова вернулся в комнату.

— Пойду взгляну, как там дочь… — сказал он, снова разговаривая сам с собой. — Это ожидание так тягостно для нее. — У двери он обернулся. — Мужчина, который женится на женщине ради ее денег, заслуживает презрения, мистер Мэллой.

Он вышел из комнаты.

— А разве Дедрик женился на ней ради денег? — шепотом спросил Керман.

— Не знаю, — я указал пальцем на часы. — Уже пять минут сверх срока.

— Дело дрянь, верно?

— Во всяком случае, нам остается только ждать. — Я положил ноги на диванчик. — Мне нравится эта женщина. Может, она избалована и слишком богата, но у нее нежное и верное сердце.

— Я предпочитаю женщин с твердыми сердцами… — проворчал Керман.

Минуты текли. Мы начали дремать и наконец уснули. Разбудили меня первые лучи солнца. Я взглянул на часы. Шесть сорок пять. Тишину раннего утра нарушал только храп Кермана и плеск волн о камни естественной гавани в конце парка. Я снял ноги с диванчика и вышел на террасу. Садовники уже принялись за работу. Они начали с того куста, на котором остановились вчера. Фламинго разгуливали по водоему в поисках лягушек.

На балконе второго этажа сидела Сирена Дедрик, глядя на море. Она была в той же одежде, что и накануне. По ее лицу я понял, что ночью никто не звонил и муж не вернулся.

Я тихо ушел с террасы, оставив ее наедине с горем.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

В течение последующих четырех часов наш тихий Оркид-сити превратился в настоящий ад. Когда распространились слухи, что шайке похитителей было уплачено пятьсот тысяч долларов, но похищенный ими не возвращен, весь округ — от Сан-Франциско на севере и до Лос-Анджелеса на юге — пришел в движение. Первые шесть часов всем заправлял Брендон. Но едва он успел отдать первые распоряжения, как появилось с десяток энергичных агентов ФБР, посланных из Сан-Франциско, и они взяли следствие в свои руки. Отряды полиции, части регулярной армии, авиации, радио и телевидение были подключены к расследованию.

Мне и Керману довелось большую часть времени провести в полицейском управлении, где сначала нас допрашивал красный от ярости Брендон, а позже — два спокойных агента ФБР, которые разобрали нас на части и ощупали каждое колесико и пружинку пальцами.

Нам угрожали, запугивали, молили, уговаривали, но ничего не добились. Мы не могли им дать ни единой ниточки, ведущей к похитителям. Стоило мне высунуть нос на улицу, как какой-то репортер навел на меня фотоаппарат и стал щелкать… Кермана, названного в газетах свидетелем того, как исчез выкуп, с утра до вечера изводили любители сувениров, охотившиеся за его автографом, обрезком ногтей, прядями волос и лоскутками от костюма. Они так запугали его, что он не решался выйти на улицу.

Массивные ворота «Оушн-энд» были закрыты, телефон выключен. Дом окутала тишина. Ходили слухи, что Сирена Дедрик серьезно больна. Все эти дни над городом висели вертолеты, обследуя песчаные дюны и подступы к городу. Каждая дорога патрулировалась. Отряд полиции прочесал восточный район города Коралл-Гейбл в поисках подозрительных лиц. Работа была проделана огромная, но, несмотря на объединенные усилия полиции, ФБР и армии, ни Ли Дедрик, ни киднэпперы найдены не были.

На пятый день Сирена отрешилась от скорби и приняла участие в поисках. В газетах и по радио было объявлено, что она уплатит вознаграждение в двадцать пять тысяч долларов тому, кто принесет какую-нибудь информацию, способствующую поимке киднэпперов, и тысячу долларов за любую информацию о них. Результат такого объявления привел к тому, что почти все жители Оркид-сити, за исключением самых богатых, превратились в сыщиков-любителей.

На восьмой вечер после похищения я вернулся из конторы в свое гнездышко, надеясь отдохнуть от городского шума. Моя хижина расположена в песчаных дюнах, на берегу океана. От ближайшего жилья ее отделяет четверть мили, окружена она небольшим запущенным садом, который находится под наблюдением ленивого слуги Тони. Мое жилище состоит из просторной гостиной, двух спален, ванной и маленькой кухни. Имеется веранда с выгоревшими шторами, но главное достоинство этого дома заключается в том, что вам не мешают спать ночью, не гремит чье-то радио за стеной, а в ванной вы можете распевать во все горло, не боясь, что нервные соседи запустят в ваше окно кирпичом.

Правда, у этого достоинства есть и оборотная сторона: если кому-то придет в голову прирезать меня, то моих воплей никто не услышит…

Только я поднялся на крыльцо и успел сунуть ключ в замочную скважину, как позади меня раздались быстрые шаги. Вообще-то у меня железные нервы, но события последних дней так издергали меня, что я стремительно обернулся и автоматически приготовился к выпаду правой ногой и рукой. Однако… передо мной стояла женщина. Я разжал кулаки и сказал как можно спокойнее:

— Разве так можно? Подкрадываетесь и пугаете человека…

— Вас зовут Мэллой?

— Да. Вы кто? — В темноте я не мог разглядеть ее лицо.

— Мне нужно поговорить с вами. Где мы можем это сделать?

Я провел свою гостью в комнату и зажег свет. Передо мной стояла светловолосая девушка лет двадцати пяти с карими глазами. У нее было хорошенькое, но довольно стандартное лицо, на которое жизнь уже наложила свой отпечаток. Яркий рот и голубоватые тени под глазами придавали ей сексуальный вид. На ней была коричнево-зеленая куртка и брюки.

— Вы уверены, что именно я вам нужен?

— Уверена, если только вас зовут Вик Мэллой. Меня послал к вам Ник Пирелли.

— Ах, вот как! Он что, ударил кого-нибудь мешком по голове?

— Нет, но он попал в беду, — ответила девушка. Вынув из кармана пачку «Лаки-Страйк», она закурила. — Его арестовали по обвинению в похищении Дедрика.

Наступила тишина. Было слышно, как тикают часы на камине и ворчит холодильник на кухне. Девушка молчала.

— Пирелли? — удивленно переспросил я.

Она кивнула.

— Он сказал, что вы смышленый парень. Вам представился случай доказать это.

— Когда его взяли?

— Час назад.

— Агенты ФБР?

— Нет, какой-то хорошо одетый толстяк и с ним двое сыщиков.

— Наверное, это Брендон. Коротенький, толстый и седой?

— Да. Кто он?

— Капитан полиции.

— Разве капитаны участвуют в арестах?

— В исключительных случаях, когда на карту поставлены большие деньги. Кроме того, Брендону хочется утереть нос агентам ФБР.

— Что ж, вот и утер, — девушка села на диван. — Ник сказал, что вы вытянете его из тюрьмы. Вы действительно сможете это сделать?

— Не знаю. Во всяком случае, постараюсь. Что он ждет от меня?

— Он не сказал. По-моему, он сильно испуган. Я впервые видела Ника в таком состоянии. Когда они нашли у него револьвер, он велел мне ехать к вам.

Я достал из шкафа бутылку виски и стаканы, поставил их на стол, принес из холодильника кувшин с холодной водой.

— Давайте начнем с начала. Вам чистое виски или с водой?

— Для смышленого парня у вас маловато соображения… Сейчас из Ника вышибают мозги, а вы спрашиваете, какое виски мне нужно!..

Я налил себе и сел.

— Ваше беспокойство ничем не поможет ему.

Девушка вскочила с места, прошлась несколько раз по комнате и опять села. Сжав кулаки, она постукивала ими один о другой.

— Скажите хотя бы, кто вы?

— Я девушка Ника. Меня зовут Майра Тореска.

— Хорошо. Расскажите мне все, и побыстрее.

— Мы с Ником собирались пойти в кино, — начала она и продолжала на одном дыхании. — Он опаздывал. Я позвонила ему, и он предложил приехать к нему, пока он будет переодеваться. Я приехала и в лифте столкнулась с копами. Уже там я заподозрила что-то неладное. Мы вышли на четвертом этаже, я пропустила их вперед и стала наблюдать. Они подошли к двери Ника, двое достали пистолеты. Толстяк постучал в дверь. Ник, наверное, ждал меня и сразу открыл. Сыщики прыгнули на него и надели наручники, прежде чем он понял, что происходит. Потом они начали обыск. Входная дверь оставалась открытой, и я заглянула в нее. Ник стоял в коридоре и сделал мне знак, чтобы я уходила. Но я осталась. Потом копы нашли под диваном револьвер, из которого был убит шофер Дедрика. Вот тогда Ник испугался. Мы зарабатываем себе на жизнь карточной игрой и умеем читать по губам. «Маяки» помогают, когда карта не идет. Именно таким образом Ник дал мне знать, чтобы я отправлялась к вам.

— Откуда Брендон узнал, что именно из этого револьвера был убит шофер Дедрика?

— Не знаю.

— Что произошло потом?

— Я вышла из дома и перешла на другую сторону улицы. Через полчаса копы вывели Ника. Он шел с трудом, на лице была кровь. — Девушка смяла сигарету в пепельнице. — Они увезли его на полицейской машине. Тогда я бросилась к вам.

Я внимательно смотрел на нее.

— Вам известно что-нибудь о похищении?

Она не отвела глаза.

— Только то, что было в газетах.

— Больше ничего?

— Ничего.

— А Нику?

— Тоже. Он не имеет отношения к этому делу. Я признаю, что мы иногда мошенничаем в карты, но и только!

— Он когда-нибудь сидел в тюрьме?

— Вы слишком много хотите знать.

— За карточное мошенничество?

— Да.

— Вы уверены, что он не участвовал в похищении? Может, он просто утаил это от вас?

— Нет, подобное занятие не для него. Он способен сдать себе каре или флеш-рояль, но похищать людей!..

Я решил поверить ей.

— Ладно, посмотрим, что можно сделать.

Я взялся за телефон и набрал номер. Через несколько секунд раздался вежливый голос:

— Резиденция мистера Франкона.

— Мистер Франкон дома? Его просит Мэллой.

— Сейчас, сэр, я позову его.

Через некоторое время к телефону подошел Франкон.

— Хэлло, Вик, в чем дело?

— Час назад Брендон и двое сыщиков арестовали парня по имени Ник Пирелли в его квартире на Джефферсон-авеню. При обыске у него найден револьвер, и Брендон утверждает, что именно из него был убит шофер Дедрика. Пирелли арестован по обвинению в похищении Дедрика. Джастин, я хочу, чтобы вы представляли интересы Пирелли. Расходы не имеют значения. Я хочу, чтобы вы поехали в полицейское управление и присмотрели за ним. Они сейчас нажимают на него, а это нужно прекратить.

— А он имеет какое-нибудь отношение к похищению?

— Не знаю. Его девушка, которая должна была бы знать, говорит, что нет. Мне кажется, что здесь налицо подтасовка фактов. Брендон по виду не мог определить, является ли револьвер Пирелли тем, из которого стреляли в шофера. Или он только предполагает это, или принес револьвер с собой и подбросил его.

— Что вы говорите?! — ужаснулся Франкон.

— Неофициально я могу так говорить. Брендон хочет сам раскрыть дело о похищении, да к тому же утереть нос агентам ФБР.

— А что собой представляет этот Пирелли?

— Карточный шулер. Сидел пару раз в тюрьме за нечестную игру.

— Это плохо. Какое отношение он имеет к вам, Вик?

— Он как-то помог мне… Джастин, в порядке личного одолжения, поезжайте в полицию и проследите за допросом.

Наступила долгая пауза. Франкон переваривал услышанное. Я не мешал ему. Наконец он сказал:

— Мне не хочется браться за это дело. У Брендона наверняка есть более веские улики, чем этот револьвер.

— Возможно, но не в этом дело. Нельзя же повесить на человека этот киднэппинг только потому, что он сидел в тюрьме.

— Разумеется, нет. Ладно, Вик, я съезжу в управление и посмотрю на парня. Но предупреждаю вас, если мне покажется, что он виновен, я отстранюсь от этого дела. Слишком много вокруг него рекламы, чтобы позволить себе связаться с проигрывающей стороной.

— Все-таки мне кажется, что это дело сфабриковано. Во всяком случае, взгляните на Пирелли. И не придавайте большого значения тем уликам, которые выдвигает полиция. Этим я собираюсь заняться сам.

— Что ж, хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. Заходите ко мне в контору завтра утром.

— Я позвоню вам еще сегодня. — Я повесил трубку, чтобы он не успел возразить.

Майра напряженно следила за мной.

— С кем вы говорили?

— С Джастином Франконом — лучшим адвокатом всего тихоокеанского побережья. Если он убедится, что обвинение против Пирелли подстроено, он не упустит случая высказаться по этому поводу и не успокоится до тех пор, пока Ник не будет на свободе.

— Он сейчас поедет в полицию?

— Да, и держу пари, что он остановит Брендона.

Она закурила сигарету, ее руки заметно дрожали.

— Думаю, Ник знал, что делал, когда велел мне обратиться к вам.

Это прозвучало как величайшая похвала. Я допил виски и встал.

— Где я могу вас найти?

— Монте-Верде-авеню, 245. Зеленый дом по левую сторону улицы. Я живу одна.

Пока я записывал адрес, она добавила:

— Потребуется немало денег, а?

— Вас это не должно волновать. Я обещал Пирелли помочь при случае и финансовых условий не ставил.

— Спасибо.

— Теперь слушайте. Я тоже намереваюсь поехать в полицейское управление. Пока я практически ничего не могу сделать для Ника, но если мне повезет, смогу его увидеть.

— Вы думаете, что вам разрешат поговорить с ним?

— Возможно. Мифлин, лейтенант из отдела по расследованию убийств, — мой друг. Он может устроить это. Что передать Нику от вас?

На мгновение ее взгляд смягчился, губы дрогнули.

— Передайте, что я люблю его.

Глава 2

К тому времени как я добрался до центра, известие об аресте Пирелли распространилось по всему городу. Мне не удалось даже подъехать к полицейскому управлению. Здоровенные копы перегородили улицу и направляли машины в объезд по Оркид-бульвару. Прежде чем свернуть, я увидел перед зданием управления бурлящую толпу. Оставив машину, я вышел. Толпа прибывала с каждой минутой. Ни ругань полицейских, ни толчея не останавливали людей, пришедших поглазеть на невиданное зрелище. В дверях управления стоял отряд отборной гвардии Брендона с поднятыми дубинками. У меня не было никаких шансов пройти через них. Я пробрался к аптеке, находившейся напротив полицейского управления. Она была пуста, если не считать провизора в белой куртке, стоявшего в дверях.

— Мне нужно позвонить, — бросил я ему, когда он с неохотой оторвался от захватывающего зрелища.

— Вот это шум! — сказал он, облизывая пересохшие губы. — Говорят, Брендон схватил похитителя?.. Думаете, он получит двадцать пять тысяч? Черт возьми! Я бы не прочь оказаться на его месте. Уж я бы нашел применение этим денежкам!

Я что-то пробурчал в ответ и закрылся в телефонной кабине. Сняв трубку, попросил соединить меня с полицией.

— Это невозможно, — ответила телефонистка. — Все линии заняты. Я уже двадцать минут пытаюсь связаться с ними. Что там происходит?

— Полицейские объявили голодовку, — сердито ответил я и повесил трубку.

Я вышел из кабины и увидел, что аптекарь уже взгромоздился на свой табурет, чтобы видеть поверх толпы. Теперь зеваки толпились уже около самых дверей аптеки. Было похоже, что мне не удастся выбраться отсюда.

— Приезжали агенты ФБР, — взволнованно доложил парень. — Но им остается только утереться. Этот Брендон — головастый коп. Лучший капитан полиции, который у нас когда-нибудь был.

— Как выбраться из аптеки? — нетерпеливо спросил я после неудачной попытки пробраться сквозь толпу.

— А зачем вам уходить? Берите табурет, и лучшего места вам не найти. Отсюда все будет отлично видно!

— Что все?

Он нахмурился.

— Может, похитителя выведут. Или эта Дедрик приедет взглянуть на него. Мало ли чего может случиться. Да, жаль, что моей девушки здесь нет, уж она бы получила удовольствие.

— У вас есть черный ход?

— Вот в эту дверь. Выйдете на Оркид-бульвар.

— Спасибо.

Когда я закрывал дверь, толпа подалась назад и раздался звон разбитого стекла, витрина аптеки не выдержала напора. Я не стал подсчитывать нанесенный ущерб, а вышел на бульвар.

Мифлин жил в небольшом доме на Вествуд-авеню с женой, двумя детишками, собакой-боксером, двумя белыми кошками и снегирем. Вне своих служебных обязанностей он был отличным семьянином, и поговаривали что своей жены он боится гораздо больше Брендона.

Я решил во что бы то ни стало увидеть его сегодня, поэтому поставил машину перед его дверью.

Было темно — двадцать минут одиннадцатого. Я не знал, когда он приходит домой, но судя по переполоху происходившему в полиции, он должен был припоздниться. Я закурил сигарету и приготовился к длительному ожиданию. В окнах нижнего этажа горел свет, и время от времени появлялась женская фигурка. Около одиннадцати свет внизу погас и загорелся на втором этаже. Потом и он погас. Весь дом погрузился во мрак.

Я закрыл глаза, стараясь не думать о Пирелли. Мне не хотелось, не зная фактов, строить какие-то предположения. Франкон, вероятно, был прав, когда говорил, что у Брендона против Пирелли имеется не единственная улика. Я готов был держать пари, что кто-то дал полиции наводку. Двадцать пять тысяч — это более чем солидный куш, чтобы сфабриковать кучу доказательств.

Я услышал урчание мотора автомобиля. Через несколько минут меня ослепил свет фар, и возле дома остановился автомобиль Мифлина.

— Уберите эту ржавую жестянку с дороги, — рявкнул он, — вы мне мешаете подъехать.

— Хэлло, Тим, — сказал я, выходя из «бьюика».

Он изумленно уставился на меня.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Я открыл дверцу машины и сел рядом.

— Почувствовал себя одиноким и решил поболтать с тобой.

— Отстань! Я получил на сегодня достаточно и хочу лечь спать.

— Сейчас ляжешь, Тим. Почему Брендон арестовал Пирелли?

— Значит, тебе уже известно об этом? — фыркнул Мифлин. — Так оставь меня в покое! Завтра прочтешь обо всем в газетах, а с меня на сегодня хватит. Они там все с ума посходили, настоящие линчеватели.

— Знаю, я видел толпу. Послушай, Тим, Пирелли — мой друг. Он не похищал Дедрика.

Мифлин тяжело вздохнул.

— Дай сигарету, я уже все свои выкурил.

Я дал ему сигарету.

— Ты думаешь, он — похититель?

— Возможно, хотя больше шансов на то, что нет. Это ты послал Франкона в управление?

— Да. Он пробился туда?

— А разве кто-нибудь может его удержать? Да, он пробился, и думаю, что это спасло Пирелли жизнь. Копы перестарались, работая над ним.

— Полиция получила от кого-то информацию о Пирелли?

Мифлин кивнул.

— Да. Именно это и заставило меня засомневаться в ее справедливости. Какой-то человек позвонил по телефону и попросил Брендона, никто другой его не устраивал. Брендон поговорил с ним. Тот, кто звонил, не назвался, а это означает, что он устраняется от вознаграждения. И это очень подозрительно. Какой человек откажется от такой большой суммы, если ему нечего скрывать?.. Он сказал Брендону, что в квартире Пирелли он найдет вещи, уличающие того в похищении Дедрика, в частности, револьвер под диваном. Брендон пытался узнать имя этого человека, но тот повесил трубку. Нам удалось только выяснить, что звонок был из телефонной кабины в районе Коралл-Гейбл.

— Наверное, этот человек ненавидит Пирелли?

— Возможно. Но, может, это был недовольный из шайки киднэпперов, не знаю… Так или иначе, Брендон сам производил обыск квартиры и арест Пирелли. Знаешь, что он еще нашел?

— Нет.

— Три куска клеенки, сто тысяч долларов в двадцатидолларовых купюрах и удочку, которой, вероятно, были сняты деньги с крыши.

Я присвистнул.

— Где же их нашли?

— Деньги в чемодане на шкафу, клеенку в ящике, а удочку под кроватью.

— Какой человек в здравом уме станет держать все это в квартире? Ведь это же прямые улики!.. Неужели не ясно, что они подброшены?

— Послушай, Вик, Брендон хочет поскорее выкурить агентов ФБР из города. Так что для него Пирелли со своими судимостями — просто подарок. Сколько бы он ни смотрел на это дело, он не увидит подтасовки.

— У Пирелли есть алиби на время похищения?

— Дырявое. Он утверждает, что играл в карты с Джо Бертильо в отдельном кабинете бара «Дель-Монико», но Джо говорит, что они играли до девяти тридцати. Он запомнил время, потому что Пирелли выиграл и вдруг заявил, что должен идти на свидание. Джо расстроился, потому что ему очень хотелось отыграться. Пирелли же клянется, что они играли до десяти тридцати.

— Кто-нибудь видел, как Пирелли выходил?

Мифлин покачал головой.

— Он вышел через черный ход.

— Ну, все равно. Кто поверит показаниям такой крысы, как Бертильо!

— Брендон. Он поверит всему, что поможет выкурить из города агентов ФБР. Но больше всего меня беспокоят эти деньги, Вик. Все остальное можно объяснить подтасовкой улик. Сто тысяч долларов — это слишком большая сумма. Такие деньги не выбрасывают только ради того, чтобы ложно обвинить человека. Вполне хватило бы и двух тысяч.

— В этом-то и смысл западни! Похитителю вполне достаточно его четырехсот тысяч, а подбросив Пирелли такую улику, он может чувствовать себя в безопасности…

— Но ведь это пустая трата денег. Не понимаю, как можно решиться на это.

— Это потому, что ты мало зарабатываешь. В этом городе живет достаточно людей, которые, не задумываясь, выбросили бы на ветер сто тысяч.

— Присяжные тоже мало зарабатывают. Они не поверят в эту историю.

Я выбросил окурок в окно и пожал плечами. Мифлин, конечно же, был по-своему прав.

— Как он держится, Тим?

— Пирелли? Неплохо. Принимая во внимание все обстоятельства. Ведь как они ни старались, им не удалось сбить его с позиции. Он, конечно, сдался бы в конце концов, если бы не появился Франкон. Эти два подонка Мак-Гроу и Хартсел не нашли ничего лучшего, как избивать парня в наручниках.

— Это их стиль… Как-то они пытались проделать такое и со мной… Тим, есть какая-то возможность увидеться с ним?

— Ни малейшей. Он считается спецзаключенным Брендона. Даже агенты ФБР еле добились разрешения взглянуть на него.

Я закурил еще одну сигарету и передал пачку Мифлину.

— Я не думаю, что он это сделал, Тим.

— Что ж, к тому времени как он предстанет перед судом, ты останешься единственным человеком в городе, который верит ему. Дождись завтрашнего дня, и ты увидишь, как запестрят заметки во всех газетах города, обвиняя твоего дружка. Единственный путь к его спасению — это найти настоящего преступника.

— Я постараюсь помочь ему. Что собирается делать Брендон?

— Ничего. С его точки зрения, дело закончено. В его руках Пирелли и все улики.

Я открыл дверцу машины и вышел.

— Ну что ж, это, по крайней мере, дает мне свободу действий. Я собираюсь начать расследование, Тим.

— Желаю удачи, — сказал Мифлин. — Тебе предстоит приятная работа. С чего ты думаешь начать?

— С Мэри Джером. По-моему, ей должно быть кое-что известно об этом деле.

— Возможно, хотя я и сомневаюсь. Она не вернулась бы в «Оушн-энд», если бы была связана с похищением.

— Может быть, но я все же хочу ее повидать.

— О'кей. Дашь мне знать, если понадоблюсь. Я и сам считаю, что улики были подброшены Пирелли, но это строго между нами.

— Спасибо, Тим. Надеюсь, я найду что-нибудь и для тебя… Пока!

Я сел в «бьюик», махнул рукой Мифлину и поехал в сторону Сентрал-авеню. На полдороге я увидел телефонную будку, зашел в нее и набрал номер Франкона. На этот раз он сам взял трубку.

— Джастин, какое впечатление произвел на тебя Пирелли?

— Я думаю, что он не участвовал в похищении, — живо ответил тот. — Но это не значит, что мне удастся вытащить его из этой истории. Я попытаюсь, но все это выглядит довольно безнадежно. Улики подобраны весьма тонко. Это сделано знатоком своего дела. Самая опасная часть доказательств — деньги. Давайте встретимся завтра утром в моей конторе. Нужно обсудить дело с разных точек зрения и наметить план действий.

— Хорошо.

— Не особенно надейтесь, Вик. Мне неприятно говорить, но дело Пирелли — дохлый номер.

— Пока еще не дохлый.

Я повесил трубку.

Глава 3

Джастин Франкон сидел в кресле за письменным столом, перекинув ногу через одну из ручек кресла и заложив пальцы за проймы жилета. Во рту у него торчала потухшая сигарета. Это был маленький, жилистый человек с черными усами и пронзительными глазами. Внешне он напоминал хорька. Глядя на него, я никогда бы не подумал, что передо мной сидит преуспевающий адвокат, у которого клиентов-миллионеров больше, чем у любого другого адвоката во всей Америке.

Керман, Паула и я сидели перед его массивным столом, и Франкон предоставил нам сомнительное удовольствие любоваться его профилем, а сам рассматривал золотую полоску пляжа, расстилавшегося под окнами его конторы, мысленно взвешивая все «за» и «против» нашего дела. В комнате царила тишина. Наконец он снял ноги с ручки кресла и повернулся к нам.

— Ничто из сказанного вами не убедит присяжных в том, что Пирелли невиновен. Сейчас в нашем распоряжении нет убедительных доводов, а значит, вы должны добыть их. Нужны такие доказательства, чтобы присяжные решили оправдать его, даже не удаляясь на совещание. Без этого моя защита будет простым сотрясением воздуха, не более. Пока Пирелли обвиняют только в убийстве Суоки, но если к началу процесса будет найден труп Дедрика, то на него повесят два убийства, а это — прямая дорога в газовую камеру.

Он скосил глаза на потухшую сигарету и, нахмурившись, выбросил ее в корзину для мусора.

— Теперь посмотрим, какими уликами против Пирелли располагает полиция. В его квартире найден револьвер. С трудом, но я смогу убедить присяжных, что он подброшен. То же самое и в отношении удочки. Но деньги! Никто из присяжных не поверит, что такую сумму подбросили. Вот где парень, осуществивший этот подлог, проявил сообразительность. Сто тысяч долларов — чертовски большая сумма. Надеюсь, вы согласны со мной?

Я кивнул.

— Прекрасно. Итак, единственная крупная улика, которую мы не сможем опровергнуть, это деньги. Но если присяжные решат, что деньги не были подброшены, то, значит, револьвер, удочка и клеенка тоже принадлежали Пирелли, а это делает позицию обвинения неуязвимой. Вам это, надеюсь, понятно?

— Да, но нам-то известно, что деньги подброшены. Разве нельзя убедить присяжных, что похититель, спасая свою шкуру, решил расстаться с одной пятой выкупа?

Франкон покачал головой.

— Вряд ли. Выбрать такую систему защиты — слишком большой риск. Такой ход можно было попробовать, будь у Пирелли хорошее алиби, но — увы!.. И вторая опасная улика — это отпечатки его пальцев на револьвере.

— Я слышал об этом, но не верю.

Франкон кивнул.

— Это факт. Я сам видел.

— Но Пирелли не держал в руках револьвера.

— Держал, но после того, как он был найден. Он говорит, что Брендон дал ему револьвер и предложил опознать его.

— Ради Бога! Ведь не собирался же Брендон таким образом выйти из положения?

— Мы имеем слово Пирелли против слова капитана полиции. Как вы думаете, кому поверят?

Наступила долгая пауза, потом Франкон продолжал:

— Видите, как все складывается. Мне нужно предъявить суду что-нибудь серьезное, иначе я проиграю дело. И эти доказательства должны добыть мне вы.

— Постараюсь разыскать их, чего бы мне это ни стоило, — сказал я. — В глубине души у меня подозрение, что это действовала совсем не шайка похитителей.

— Не совсем вас понимаю…

— Я и сам себя не совсем понимаю, — сказал я, усмехнувшись. — Мне только известно, что Франклин Маршленд чертовски доволен исчезновением Дедрика. Свадьба дочери была тайной. Почему? Предположим, что за похищением стоит Маршленд. Он понял, что его дочь вышла замуж за мошенника, которому нужны только ее деньги. И решил избавиться от него с помощью подстроенного похищения. Я не утверждаю, что все было именно так, но такой вариант вполне возможен. Допустим, Мэри Джером имеет какое-то отношение к прошлому Дедрика. Понимаете, что я имею в виду? Если это обычная шайка и обычное похищение, то мы сядем в лужу со своим расследованием. Но если это «домашняя работа» и за похищением стоит Маршленд, то у нас есть надежда раскрутить это дело.

Франкон заинтересовался.

— Вероятно, в ваших словах, Вик, есть рациональное зерно. Стоит попытаться разобраться во всем этом.

— Я собираюсь начать розыски Мэри Джером. Впервые ее увидели в городе в гараже «Акме», поэтому розыски я начну оттуда. Если мне удастся проследить ее путь от гаража до «Оушн-энд» в день похищения Дедрика, то, возможно, по пути я наткнусь еще на что-нибудь. Кроме того, я хочу покопаться в прошлом Суоки. Им еще никто не занимался. И, наконец, нужно заняться прошлым самого Дедрика. Чтобы собрать информацию о нем, я пошлю Джека в Париж. Может, это напрасная трата времени, но попытаться можно. Придется просеять целую гору земли в поисках крупицы золота, и еще не известно, есть ли она вообще, эта крупица.

— По-моему, Мэри Джером — неплохая версия, — заметил Франкон. — Но я не вижу смысла копаться в прошлом Суоки.

— Видите ли, до сих пор это никому не приходило в голову. Для всех он только труп. Но я не имею права им пренебрегать. У меня и без того мыслей негусто.

— Ну что ж, только не трать на него много времени. Вам не известно, есть ли у Пирелли враги? Эта подтасовка может быть устроена ими.

— Да, я уже думал об этом. Есть один человек, который идеально подходит для этого… некий Джефф Баррет. Он наркоман и вообще темная личность. Живет в квартире напротив Пирелли. Я уже рассказывал о своем посещении Баррета и о том, как Пирелли спас мне жизнь.

— Брендон знает об этом? — спросил адвокат.

— Нет. Но если бы даже и знал!.. Я собираюсь также покопаться в жизни Баррета. Удочку не так просто скрыть, кто-то должен был принести ее в квартиру Пирелли. Уверен, что это не прошло незамеченным. — Я встал. — Ну что ж, нам пора идти. Как только я обнаружу что-либо интересное, свяжусь с вами.

— Чем раньше это произойдет, тем лучше, — сказал Франкон.

В коридоре Керман спросил:

— Я не ослышался, ты действительно посылаешь меня в Париж?

— Да. Выезжай сейчас же. Паула все устроит. Денег можешь тратить сколько нужно, но в разумных пределах. Надеюсь, ты не возражаешь против поездки?

Керман пытался скрыть свою радость, но у меня глаз наметанный.

— Придется уговорить свою подружку, чтобы доставить тебе удовольствие. Кроме того, я слышал, что парижские шлюхи очень сговорчивы…

— Еще бы! Такой неотразимый мужчина заявится в Париж! — съязвила Паула.

Глава 4

Марта Бендикс, исполнительный директор по найму домашней прислуги, контора которой находится рядом с моей, была крупной женщиной с мужской стрижкой и громоподобным голосом. Я встретил ее в коридоре и сразу понял, что мне следует поговорить с ней.

— Хэлло, Вик, — загрохотала она. — Куда ты пропал? Тебя уже целую неделю не видно.

— Мне нужно с тобой поговорить. Марта. Сможешь ли ты уделить мне время?

Она взглянула на свои часы размером с колесо телеги и открыла дверь конторы.

— Заходи. Наверное, опять хочешь присвоить мои мысли? Правда, у меня назначена встреча, но не очень важная.

Мы прошли через приемную, где сидела девушка, похожая на кролика, проглоченного удавом, и очутились в кабинете.

— Поверни ключ в двери, — сказала Марта шепотом, который, наверное, был слышен в другом конце коридора. — У меня есть бутылка отличного виски, но мне не хочется, чтобы Мэри знала, что я пью в рабочее время. — Она достала бутылку. — По правде говоря, мне вообще не хочется, чтобы она знала, что я пью. Марта налила виски в стакан. — На, прополощи свой пищевод!

— Иногда, Марта, мне не верится, что ты — цивилизованная женщина, — сказал я, принимая стакан. — Ну, поехали!..

— Камень тебе в печень, — она добрым глотком осушила свой стакан. — Ну как, неплохо? Хочешь еще?

Я покачал головой и сунул в рот несколько кофейных зерен, которые она положила передо мной.

— Итак, что у тебя за трудности? — поинтересовалась она, усевшись в кресло и тоже жуя зерна. — Что тебя интересует на этот раз?

— Мне нужны сведения о филиппинце Тоа Суоки, шофере Сирены Дедрик. Она наняла его на работу в Нью-Йорке, и меня интересует, не ваш ли филиал устроил его на это место.

На лице Марты появилось оскорбленное выражение.

— Дорогой мой, тебе следовало бы знать, что мы не имеем дела с цветными.

— Как же мне получить эти сведения?

Раздумывая, Марта почесала себе голову ножом для разрезания бумаги.

— Попробую узнать это для тебя, — наконец неохотно сказала она. — Самым большим агентством по найму цветной прислуги руководит Сид Сильвер. Этот старый хрыч — мой приятель. Я попрошу его узнать об этом филиппинце все, что нужно. Он что-нибудь получит за эту работу?

— Сто замечательных зелененьких бумажек.

Марта выкатила глаза.

— За такие деньги он утопит свою мамашу в кварте пива.

Я уточнил, что мне нужна не его мамаша в пиве, а информация о Суоки.

— Думаю, что он сделает это через пару дней, тебя это устроит?

— Он получит полторы сотни, если сообщит мне сведения о Суоки завтра утром и если они окажутся ценными.

— Хорошо, — сказала Марта, вставая. — Ты их получишь. Сильвер — гений по части раскапывания всякой грязи. Больше тебе ничего не нужно?

— Ничего. Спасибо за помощь, Марта. Не знаю, чем мне отблагодарить тебя.

Марта усмехнулась.

— Ответь мне на один вопрос, Вик. Когда ты женишься на той прелестной брюнетке, которая томится в ожидании в твоей конторе?

— Если ты имеешь в виду Паулу, то я не собираюсь жениться на ней. Не понимаю, почему ты заводишь при каждом удобном случае этот разговор. Разве я не говорил, что она принадлежит к тому типу женщин, которые никогда не выходят замуж?

Марта ткнула меня кулачищем в бок и расхохоталась так, что задребезжали стекла окон.

— А ты спроси ее об этом! — посоветовала она. — Таких женщин не бывает. Не выходят замуж только те, кому не сделали предложения.

Глава 5

Я припарковался на стоянке перед многоквартирным домом на Джефферсон-авеню и прошел в полумрак вестибюля. За телефонным коммутатором сидела на этот раз не Грейси с лисьим личиком, а другая девушка, но и на ее шее тоже висели наушники. Она жевала резинку и разглядывала полосу юмора в газете. Судя по ее скучающему виду, с юмором в газете и на этот раз было плоховато.

Из-за колонны высунулся Макси и сердито посмотрел на меня.

— Хэлло! — сказал я. — Где мы можем поговорить?

— О чем нам говорить! — ощетинился он. — Я занят. Его ответ я расценил как намек на чаевые и вынул из кармана десятидолларовую банкноту.

— Может, все же поговорим?

Он внимательно посмотрел на деньги и повернулся к девушке.

— Эй! Я спущусь вниз. Не впускай без меня никого!

Не поднимая головы от газеты, девушка несколько раз кивнула, давая знать, что она слышит. Макси потопал к лифту. Мы спустились в подвальный этаж и прошли в небольшую конторку, где стоял стол и два стула. Над закопченным камином висела фотография Джека Демпси с автографом. Макси сел за стол и сдвинул шляпу на затылок. Этот тип не сводил глаз с десятидолларовой бумажки, и я понял, что пока он не получит ее, он не сможет ни на чем другом сосредоточиться.

— Меня интересует Пирелли, — сказал я, протягивая ему банкноту.

— Как, опять?

— Почему опять?

— Потому что нет в городе копа, который бы не расспрашивал меня об этом Пирелли. Я не могу сообщить вам ничего нового.

— Это не важно. Я прошу вас ответить на несколько вопросов, которые полиция, я уверен, вам не задавала.

— Ну что ж, спрашивайте, — проговорил он без всякого энтузиазма.

Я положил на стол пачку сигарет, чтобы показать ему, что разговор будет долгим.

— Вы сами верите, что Пирелли похитил Дедрика? — начал я.

Макси действительно не ожидал такого вопроса.

— Какое вам дело до того, что я думаю?

— Большое. И не тратьте зря время. Гоните деньги назад, если не желаете отвечать на мои вопросы. Я найду кому их отдать!

— Ладно, — проговорил он. — Хотите пива?

Он достал две жестянки с пивом, вскрыл и одну протянул мне.

— За удачный день!

— И за не менее удачную ночь!

Мы выпили и поставили жестянки на стол.

— Думаю, что это не его рук дело, — наконец сказал Макси. — Это не его профиль.

— Мне он сказал то же самое. Я хочу помочь ему. Вы можете дать мне хоть какие-то полезные сведения?

— Пирелли — неплохой парень, — заметил Макси. — С ним у меня никогда не было неприятностей. Транжира. Любит швыряться деньгами. У него симпатичная приятельница. Вы видели ее?

— Да.

Он прищурился с видом знатока.

— Такой фигурки я не видел ни у одной девицы!

— Вы не замечали, вносил ли Пирелли сюда удочку?

— Нет. У него не было никакой удочки. То же самое сказала и уборщица.

— Она заглядывала под кровать?

— Да. Она убирала там.

— Копы нашли удочку вчера вечером. Утром она убирала в квартире Пирелли?

Он кивнул.

— В какое время?

— Поздно. Пирелли уходил из дома в двенадцать тридцать. Она убирает у него после часа.

— Когда полиция нашла удочку?

— В семь тридцать вечера.

— Значит, между часом тридцатью и семью тридцатью кто-то подложил ее Пирелли, верно?

— Если она была подложена!..

— Ну, не будем спорить на эту тему. Между часом тридцатью и семью тридцатью Пирелли или кто-то другой принес эту удочку в дом. Верно?

К этой фразе Макси не мог придраться.

— Да.

— Здесь есть еще вход?

— Да, со двора.

— Может, удочку принесли именно через тот вход?

— В любом случае пришлось бы пройти через вестибюль, а это не осталось бы незамеченным.

— Где вы были вчера в это время?

— В кино. Вчера у меня был выходной.

— Значит, вас вчера здесь не было? Кто вместо вас дежурил в вестибюле?

— Грейси Леман, — Макси отпил из жестянки. — Сегодня она выходная.

— Полиция допрашивала ее?

— А зачем?

— Разве их не интересует, как удочка могла попасть в квартиру Пирелли?

— А зачем им это?

Я тоже отпил немного пива. Конечно, он прав. Копы нашли удочку у Пирелли, и это их вполне устраивало, а как она туда попала, совсем не интересно. Важно, что она там была…

— Значит, Грейси могла видеть, как пронесли удочку?

— Да. Если ее принесли вчера, то она видела это.

— А не могла она на минуту отлучиться из вестибюля и выпустить это из виду?

Макси покачал головой.

— Вестибюль не остается без присмотра ни на секунду. Такое здесь правило. Позади телефонного коммутатора есть уборная. Если дежурный идет туда, он включает сигнализацию у парадного и заднего входа. Стоит человеку войти, как слышится зуммер. Это действует безотказно. Если удочку проносили, она, конечно же, это видела.

Я отпил еще пива и закурил сигарету, чувствуя легкое волнение.

— Пожалуй, мне стоит встретиться с Грейси, — наконец решился я. — Она может стать моим главным козырем.

— Она выйдет на работу завтра.

— Где она живет?

Макси покачал головой.

— Я не могу дать вам ее адрес, это не полагается.

Я потряс жестянку с пивом.

— Держу пари, что удочку принес Джефф Баррет.

В этот момент Макси пил пиво. Услышав мои слова, он поперхнулся и закашлялся.

Я встал и постучал его по спине, пожалуй, немного сильнее, чем это требовалось.

— Баррет?.. — прохрипел он наконец. — Почему вы так думаете?

— Он ненавидит Пирелли. Тот, кто подбросил удочку Пирелли, тоже должен его ненавидеть. Баррет живет напротив Пирелли. Кроме того, он законченный мерзавец. Для суда этих доказательств недостаточно, но для меня хватит…

Макси подумал, потом кивнул.

— Возможно, вы и правы. Но не надейтесь, что Грейси даст вам улики против Баррета, она очень предана ему.

Я понял наконец, что за мои деньги могу получить стоящую информацию.

— А в чем дело? Разве Баррет уже опустился до такой девицы, как Грейси?

— Дело в том… Хозяин старается, чтобы этот дом был респектабельным. Около часа ночи мы должны проверять всех посетительниц и записывать их. Каждую вторую неделю Грейси работает ночью, и тогда посетительницы Баррета не проверяются и не записываются.

— Как он добился этого? Небось, платит по пять баксов в неделю? Я тоже уплачу за информацию.

Макси пил пиво и молчал. Стряхнув пепел с брюк, он поднялся.

— Ну, мне пора на работу.

— Садитесь и выкладывайте! Пока что я не получил ничего стоящего за свои денежки.

— Это с какой стороны посмотреть! По-моему, получили. Гоните еще десятку, и я вам скажу такое, что вы со стула упадете.

— Пять.

— Десять.

— Семь с половиной.

Сошлись на восьми долларах.

— Она наркоманка. Курит марихуану. Баррет достает ей наркотик. Так что у вас нет никакого шанса на успех.

Я подумал и все же решил попытаться.

— Дайте мне ее адрес.

Дополнительный гонорар убедил швейцара нарушить свои принципы.

— Фелмен-стрит, 274. Это меблированные комнаты.

Я встал.

— Макси, о нашем разговоре — молчок. Если вас спросят, вы меня не видели.

Он стукнул себя в грудь.

— О чем разговор! Кто мне друг, тому я верен до гроба.

Я ушел. Он остался сидеть за столом с пустыми жестянками из-под пива.

Глава 6

Вход в дом 274 по Фелмен-стрит был расположен между табачным магазином и третьеразрядным кафе. На двери висела дощечка с надписью:

КОМНАТЫ ДЛЯ ДЕЛОВЫХ ЖЕНЩИН.

ЗАПРЕЩАЕТСЯ ДЕРЖАТЬ ЖИВОТНЫХ

И ВПУСКАТЬ МУЖЧИН!

Под дощечкой была приколота грязная бумажка с надписью:

СВОБОДНЫХ НОМЕРОВ НЕТ!

Соседнее кафе выставило на тротуар четыре столика. Их обслуживал тощий официант в облезлом фраке, с выражением безграничной скорби на лице. При виде меня он грязным полотенцем приглашающе смахнул крошки со стола, но я не откликнулся на эту уловку. Поднявшись по ступенькам, я вошел в полутемный вестибюль. На левой стене висели почтовые ящики, и я стал искать под ними нужную мне фамилию. Среди многочисленных Лулу, Велл и Доне я наконец нашел: «Мисс Грейс Леман, комната 23, второй этаж».

В коридор первого этажа выходило множество дверей, возле которых стояли бутылки с молоком, лежали газеты. Был уже первый час, и меня удивило, что деловые женщины так транжирят свое «деловое» время. В этот момент на площадке второго этажа появился худощавый мужчина в темных очках, желтовато-коричневом фланелевом костюме и белой фетровой шляпе. У него было узкое лицо с жестким ртом и твердой линией подбородка. При виде меня он резко остановился, как бы раздумывая, идти вперед или возвращаться, потом с деланно беззаботным видом начал спускаться.

Я стоял, пережидая, пока он пройдет. Поравнявшись со мной, он потер небритую щеку. Мне показалось, что он чем-то встревожен.

— Запрещается держать животных и впускать мужчин, — процитировал я.

Он оглянулся через плечо и задиристо спросил:

— Что вы сказали?

— Я? Ничего. Это был голос вашей совести.

Он сбежал вниз, а я поднялся на второй этаж, который был точной копией первого, вплоть до бутылок с молоком и газет. Комната двадцать три находилась примерно в середине коридора.

В этот момент позади меня раздалось деликатное покашливание. Я обернулся. Напротив открытой двери стояла рыжеволосая девица в зеленом халатике. Прислонившись к двери, она бесцеремонно изучала меня.

— Хэлло, приятель! Ищете кого-нибудь?

— Уже нашел.

Девушка призывно улыбнулась.

— Не беспокойте ее. Она еще, наверное, и не вставала. Зато я в полной готовности.

— Мадам, ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем ваше приглашение, но, к счастью или сожалению, я уже связан другим приглашением.

Дверь захлопнулась.

Я постучал к Грейси, но ответа не получил. Постучал еще раз, громче. Тот же результат. Тогда, оглянувшись, я повернул ручку. Дверь открылась.

Передо мной была большая комната. Мебели было немного: кровать, два кресла, шкаф и туалетный столик с зеркалом. Я осмотрелся. Кровать была не застелена, простыня смята. Чувствовалось, что комнату не убирают неделями. Все пропитано застарелым, въевшимся в занавески и обивку кресел запахом марихуаны.

В комнате никого не было. Я вошел и закрыл за собой дверь, на случай, если рыжеволосая соседка вздумает подглядывать за мной. На кресле возле кровати лежала куча одежды: платье, чулки, белье. У изголовья кровати — дверь в ванную комнату. Вероятно, Грейси там, подумал я и постучал. Мне никто не ответил. Я снова постучал. Тишина…

Я повернул ручку двери, и она открылась, хотя и с трудом. Что-то мешало двери открываться полностью. Меня охватило нехорошее предчувствие. Заглянув внутрь, я увидел грязную розовую ванну, груду полотенец, кусок туалетного мыла, тюбик с зубной пастой… Я знал, что Грейси находится за дверью. Войдя туда, я увидел, что так оно и есть. Она висела на крючке над дверью. На ней была смятая ночная рубашка, пояс от халатика впился в скособоченную шею…

Я прикоснулся к ее руке.

Она была ледяная.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 1

Я осторожно вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Коридор был пуст. Сняв шляпу, я вытер лицо платком и закурил сигарету. Но она мало помогла мне. В чем я сейчас нуждался, так это в хорошем стакане виски. Я подошел к двери, за которой скрылась рыжеволосая девушка. На ней висела карточка:

«МИСС ДЖОЙ ДРЕЙДОН.

ДОМА ПОСЛЕ ПЯТИ ЧАСОВ ДНЯ».

Я тихо постучал в дверь. Она приоткрылась на несколько дюймов, и в щель выглянула «мисс Дрейдон», утратившая все свое гостеприимство.

— Ну что? — грубовато отозвалась она.

Я решил не тратить попусту время и сразу перешел на язык, который она понимала.

— Мне нужна кое-какая информация. За десять минут разговора вы получите двадцать долларов наличными, при соблюдении строжайшей тайны.

Она чуть ли не по слогам прочла текст на моей карточке, вернула и сказала:

— Покажите деньги.

«Настоящая деловая женщина, — подумал я. — Сразу переходит к существу дела, не задавая лишних вопросов».

Я достал бумажник и показал две десятидолларовые бумажки.

— Входите! — она широко распахнула дверь. — Не знаю, кто вы такой, но при виде этих зелененьких у меня зачесались руки…

Я вошел за ней в комнату — несколько большую, чем номер двадцать три, и более комфортабельную. Диван, два кресла, пара дорогих китайских ковров на полу и красно-желтая бегония на столике в оконной нише. Обернувшись ко мне, девушка протянула руку с красными коготками.

— Давайте половину. Не то что я не доверяю вам, просто у меня такой принцип. Может, хотите выпить?

Я отдал ей бумажку и сказал, что не откажусь. Она не стала скупиться и подала мне бутылку и стакан, чтобы я сам налил себе.

— Погодите секунду, я взгляну на свой кофе, — сказала она.

К тому времени, как она вернулась, я уже выпил два стакана. Она поставила поднос на стол и шлепнулась на диван, показав пару длинных стройных ног, которые вполне могли свернуть меня с пути истинного, если бы моя голова уже не была занята более серьезным делом. Поймав мой взгляд, девушка удивленно подняла брови и запахнула халатик.

— Так вы частный сыщик? — спросила она.

— Вроде того.

— Я так сразу и подумала. Вы не похожи на простого посетителя… Не хотите позабавиться?

Я начал вежливо отказываться, но девушка остановила меня посреди фразы.

— Не обращайте внимания, я пошутила. Не так часто здесь увидишь порядочного мужчину, который не начинает с ходу тискать и лезть тебе под юбку. Ваше поведение не совсем обычное, но мне нравится… Так что же вас интересует?

Я налил себе третий стакан.

— Мне хочется узнать как можно больше о мисс Грейси Леман. Что вы можете сказать о ней?

— Достаточно много. Неужели ради нее вы тратите двадцать долларов?

— Я работаю на клиента, арестованного полицией. Она может помочь мне освободить его.

— Ну так и разговаривайте с ней! Зачем вы пришли ко мне?

— Вряд ли от нее теперь будет много проку. Она мертва.

Девушка дернулась и пролила кофе себе на колени. Выругавшись про себя, она стала вытирать пятно носовым платком.

— Вы серьезно?

— Да. Я только что был у нее в комнате. Она повесилась в ванной.

Джой передернулась и полезла за бутылкой виски.

— Она, конечно, дура, но я не думала, что она способна на такую глупость. Все из-за того, что она никак не хотела бросить наркотики.

— Да. У нее вся комната пропахла марихуаной, — сказал я, доставая портсигар и предлагая девушке сигарету.

Она закурила.

— Меня всю трясет, — призналась она. — Терпеть не могу таких вещей.

— Вы видели ее вчера вечером?

— Да.

— Когда?

— Поздно. Часа в три ночи, вероятно. Она возвращалась домой.

— Одна?

— Нет, как всегда, с мужчиной. Понять не могу, что они находят… находили в ней, в этой маленькой и грязной… — Она резко оборвала себя. — Хотя… наверное, не стоит теперь так говорить о ней…

— Как выглядел этот мужчина?

— Он был слишком хорош для нее. В такого мужчину можно серьезно влюбиться: похож на Кларка Гейбла. Конечно, не точная копия, но в его стиле.

— Как он был одет?

— В модном фланелевом костюме… желто-коричневого цвета. Еще… на нем была белая фетровая шляпа и галстук… ручной выделки. Кроме того, у него были большие черные очки. Наверное, боялся, что знакомые увидят его с ней.

От волнения я еле усидел на краешке стула.

— У него было худое лицо и тонкие черные усики?

— Да… Вы его видели?

— Сегодня утром я встретился с ним на лестнице.

— Утром?!.. — Глаза девушки расширились. — Но ведь она мертва…

— Да. По моим подсчетам, она мертва уже часов восемь.

— Вы хотите сказать, что она повесилась, когда он находился рядом в комнате?

— Я встретил его минут двадцать назад… Грейси умерла, допустим часа в четыре утра… Значит, она повесилась или когда мужчина отсутствовал, или когда он был в соседней комнате. Значит, он если и уходил, то по какой-то причине вернулся назад…

Но тут я вспомнил небритое лицо мужчины. Если он ушел от Грейси ночью, то почему не побрился дома, перед выходом на улицу?.. Это был слишком важный вопрос, чтобы оставлять его без внимания. Я встал.

— Вот вам еще десять долларов. Благодарю за помощь. Примите мой совет: держитесь подальше от этого дела. Пусть кто-нибудь другой найдет труп Грейси.

— О, я теперь не засну, буду думать о ней…

— Вам будет еще трудней уснуть, если копы потащат вас в полицейское управление…

— А вы не сообщите о случившемся?

Я покачал головой.

— Я никак не могу тратить свое время надело с самоубийством. — Я вынул из бумажника еще одну десятку. — Если же копы будут допрашивать вас, ничего не говорите обо мне. Расскажите им о парне во фланелевом костюме, но только в том случае, если вас об этом попросят.

Девушка взяла десятку и спрятала ее за вырез халатика.

— Хорошо. О вас я промолчу.

Я оставил ее сидящей на диванчике, а сам вышел в коридор.

Оглядевшись по сторонам, я снова вошел в комнату Грейси и принялся за быстрый, но тщательный осмотр.

Я искал какое-нибудь доказательство того, что мужчина в черных очках провел здесь ночь. Прежде всего я осмотрел кровать и нашел на подушке два черных волоса (Грейси была блондинкой). Впрочем, то, что он провел здесь всю ночь и его голова лежала на подушке, было малодоказательно. Только осмотрев всю квартиру, я нашел то, что искал. В небольшой кухне было два шкафчика, один из них для чайной посуды. Так вот, во втором шкафчике я нашел чашку и блюдце, хотя они должны были находиться в первом шкафчике. Эта находка навела меня на одну идею. Я обратил внимание на мусорное ведро. Поверх обычных отбросов лежала кучка кофейной гущи, еще тепловатая. Значит, ее совсем недавно вытряхнули из кофейника. Совершенно ясно, что Грейси не могла этого сделать. Если мужчина в черных очках вернулся сюда утром, что-то забыв, он не стал бы варить себе здесь кофе! Почти наверняка он выпил бы его дома. Следовательно, остается одно: он спал здесь всю ночь, а утром варил себе кофе, зная, что в ванной висит мертвая Грейси! А это превращает дело о самоубийстве в дело о преднамеренном хладнокровном убийстве.

Глава 2

В вестибюле я обнаружил телефонную кабину. Войдя, я набрал номер полицейского управления. Через две секунды мне ответил бас:

— Полицейское управление. Говорит сержант Харкер.

— Позовите лейтенанта Мифлина, — накрыв микрофон носовым платком и стараясь говорить в сторону, попросил я.

— Кто его спрашивает?

— Гарри Трумэн[2], — ответил я. — Да поживее, для меня время — деньги.

— Подождите, — сказал сержант, и я услышал, как он кричит через всю комнату: — Лейтенант здесь? Его спрашивает парень по имени Гарри Трумэн. Что-то знакомое, правда? Я это имя слышал где-то совсем недавно.

Кто-то обругал сержанта. Потом к телефону подошел Мифлин.

— Говорит лейтенант полиции, — строго сказал он. — В чем дело?

— Заявляю о случае повешения по адресу Фелмен-стрит, 274, второй этаж, комната номер двадцать три. Если вы поторопитесь, то найдете улику в мусорном ведре. Это не похоже на самоубийство. Займитесь расследованием жизни умершей. Это даст свои результаты.

— Кто это говорит? — спросил Мифлин, записывая адрес. Я слышал, как шуршит его ручка.

— Понятия не имею, — ответил я и повесил трубку.

Сунув платок в карман, я быстро направился к двери. У меня было ровно три минуты на то, чтобы смыться. Городская полиция обычно не очень спешит, но когда не надо, она может приехать быстро. Только я захлопнул дверцу своего «бьюика», как мальчишка в грязных брюках вскочил на подножку машины и сунул голову в окно.

— Эй, мистер, вас просили приехать в Коралл-Рой, дом два. Это очень срочно!

— Кто просил? — поинтересовался я, выглядывая в окно, не подъезжает ли полиция.

— Какой-то парень… Он дал мне доллар и попросил передать это.

Мальчишка спрыгнул с подножки и убежал. В другое время я постарался бы догнать его, но теперь мне следовало поскорее уносить ноги: уже слышна была отдаленная полицейская сирена. Поэтому я направился в сторону Бич-Роуд. Мне никогда не приходилось слышать о Коралл-Рой, но я знал, что это где-то в районе Коралл-Гейбл. Я поехал туда из любопытства.

В конце Бич-Роуд я свернул на набережную и припарковал машину на свободное место, рядом с бухтами канатов и пустыми ящиками. Коралл-Гейбл был районом, мало подходящим для одиноких прогулок. Даже полицейские патрулировали здесь парами. Редкий месяц обходился без того, чтобы где-нибудь в темном уголке не нашли человека с дыркой в спине или в черепе. Выйдя из машины, я оглядел длинную гавань, кишевшую лодками и рыболовными траулерами. Через минуту я почувствовал, что меня разглядывают. Я повернулся. Несколько парней в грязных холщовых штанах и пестрых рубашках пристально смотрели на меня, как бы взвешивая и оценивая. Я подошел к одному из них, стоявшему особняком, и спросил:

— Где находится Коралл-Рой?

Он оглядел меня с головы до ног, сплюнул в мутную воду и указал большим пальцем через плечо.

— За баром.

Бар представлял собой закусочную, где подавали старый эль и неплохие блюда из «даров моря». Я бывал там пару раз с Керманом. Это место, где может произойти все что угодно. С одной стороны бара — узкий проход и висит табличка «Коралл-Рой». Я остановился закурить и без особого энтузиазма оглядел переулок. Он был окружен высокими стенами, в дальнем конце его виднелась подозрительная темная дыра. Нащупав для успокоения свой 38-й, я двинулся по переулку. В конце его и находился Коралл-Рой — мрачный грязный двор, ограниченный с трех сторон ветхими, полуразрушенными строениями, которые когда-то служили складами торгового флота. Теперь, судя по всему, там обитали только полчища крыс. Я стоял у входа в переулок и думал, стоит ли совать голову в эту ловушку. Напротив меня, на свисающей с петель двери висела ржавая табличка: «Коралл-Рой, два». Мне как раз сюда… Теперь все зависит от того, решусь ли я войти туда. Бесшумно не удастся: доски пола наверняка прогнили и скрипят. Внутри сарая было темно. Я отбросил сигарету и все же решил войти, так как считаю, что время от времени необходимо совершать героические поступки.

Я поднялся по ступенькам и вгляделся в длинный темный коридор. Справа от меня находилась лестница без перил, с трухлявыми проломанными ступеньками. Из темноты до меня доносились крысиный визг и возня. От этих звуков у меня мороз прошел по коже, и я для храбрости положил руку на пистолет. Я решил сначала исследовать коридор. Открыв дверь в его дальнем конце, вглядываясь в темноту, сделал два осторожных шага. Вдруг позади меня скрипнула доска. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону, и страшный удар, направленный мне в голову, обрушился на плечо, выбив из руки пистолет. Если бы я не отклонился, то после такого удара вряд ли смог уже подняться. Но и так я приземлился на четвереньки. Мое горло сжали сильные, безжалостные пальцы. Я постарался упереться подбородком в шею, чтобы не позволить противнику задушить себя, потом выпрямился и попытался схватить его за руки. Мне удалось нанести удар в его голову, но он продолжал душить. Правда, на этот раз он имел дело не со слабой женщиной… Я схватил его большие пальцы и стал отгибать назад. Он застонал от боли, выдернул руки из моего захвата и выпрямился… Тут я и врезал ему изо всей силы в челюсть. Мне почти удалось подняться с земли, но он снова бросился на меня. Ишь ты, хорошо удар держит, мерзавец! Заметив смутное движение его фигуры, я встретил его прямым в печень, от которого он зашипел, как проколотая шина. Потом я атаковал его боковыми «крюками», которые не всегда достигали цели, но если уж достигали, то надежно выбивали из моего противника дух. Все это время я видел перед собой Грейси в голубой ночной рубашке, висевшую за дверью ванной комнаты. Это воспоминание подстегивало меня и придавало силы.

Внезапно мой противник отпрянул, и я остановился, потеряв его из виду. Тяжело дыша, мы стояли в темноте друг против друга, ничего не соображая. Мне показалось, что я вижу его силуэт, и я топнул ногой, как бы делая выпад. Он отпрянул, как ошпаренный кот, и, прежде чем он успел восстановить равновесие, я шагнул вперед и ударил его левой. Удар попал в горло, и раздался звук, похожий на тот, когда топор мясника разрубает тушу. Послышался глухой стон, и мой противник стал заваливаться назад. В этот момент ему, наверное, больше всего хотелось попасть домой, к своей мамочке. Я наклонился над ним, чтобы наверняка добить, но тут моя нога провалилась сквозь трухлявые доски, и я грохнулся на пол. Теперь меня можно было брать голыми руками. Но ему было явно не до того, он хотел поскорее убраться отсюда. Я попытался встать, но нога была крепко зажата досками. В дверном проеме я успел только разглядеть широкоплечую фигуру, которая тут же исчезла.

К тому времени, когда я освободился из тисков, преследовать его уже не было никакого смысла. Слишком много в Коралл-Гейбл нор, куда он мог спрятаться.

Ругаясь про себя, я доковылял до двери. Мой взгляд привлек какой-то белый предмет, лежавший у порога. Я наклонился, чтобы поднять его. Это была фетровая белая шляпа.

Глава 3

Бармен в закусочной был похож на отставного борца, постаревшего, но еще готового любому задать взбучку. Он подал мне ветчину с хлебом, пинту пива и стал внимательно разглядывать меня, упершись в стойку волосатыми руками. Здесь сидело не более десятка людей — в основном рыбаки, ожидавшие прилива, чтобы выйти в море. На меня никто не обратил внимания, но вот бармен мной почему-то заинтересовался. Он смотрел на меня, и я видел, как в голове у него крутятся какие-то шестеренки.

— Вы когда-нибудь здесь бывали? — наконец обратился он ко мне.

Я признался, что бывал. Он кивнул головой.

— Я вспомнил вас. Приди вы сюда хоть через пятьдесят лет, я бы все равно вас признал. Такая уж у меня память.

Я подумал, что вряд ли мы с ним столько проживем, но промолчал.

— Удивительно, какая у людей бывает память на лица, — позавидовал я. — Жаль, что у меня ее нет. Я могу сегодня познакомиться с человеком, а завтра пройти мимо него. Для бизнеса это плохо.

— Да, — согласился бармен. — Вот вчера пришел сюда один парень. Не был здесь три года. А я еще до того как он открыл рот, подал ему пинту эля. Он всегда заказывал старый эль. Вот эта память!

Если бы он подал мне старого эля, я бы не стал с ним спорить. Судя по его виду, он не из тех людей, которые любят, когда с ними спорят…

— Хотите, проверю вашу память, — предложил я. — Высокий, худощавый, широкоплечий парень. Одет во фланелевый желто-коричневый костюм и белую фетровую шляпу. Не видели его здесь?

Тяжелое лицо бармена напряглось и окаменело.

— Не слишком умно задавать вопросы в таком месте, как наше, братец, — сказал он, понижая голос. — Лучше держи рот на замке, если не хочешь потерять резцы!

Я отхлебнул пива, глядя на него поверх кружки.

— Это почти ответ на мой вопрос, — я отставил кружку, достал пятидолларовую бумажку и, зажав ее в кулаке, показал бармену.

Он огляделся по сторонам, как плохой актер, игравший шпиона в фильме «Железная рука».

— Дай ее вместе с сигаретой, — произнес он, еле шевеля губами.

Я протянул ему бумажку вместе с сигаретой.

— Это один из парней Баррета, — сказал он вполголоса. — Он очень опасен. Держись от него подальше.

Поскольку бармен взял деньги, я спросил:

— А как его зовут?

Он сердито посмотрел на меня, повернулся и отошел в дальний угол бара. Подождав немного, я сообразил, что он не вернется, оставил на столе деньги за сэндвич и пиво, слез с табурета и вышел.

Итак, Джефф Баррет! Вполне возможно. У него были все основания заткнуть рот Грейси. Я только не знал, что у него есть своя команда. Мне в голову пришла мысль: а не он ли был организатором похищения?

Если так, то все складывается очень хорошо. Даже слишком хорошо. Направляясь к своему «бьюику», я также думал, не связана ли Мэри Джером каким-то образом с Барретом. Во всяком случае, настало время разузнать кое-что и о ней. Я решил поехать в гараж «Акме». День был жаркий, солнце палило, и, сворачивая на Готторн-авеню, я опустил синий щиток на ветровое стекло. Кабина наполнилась приятным голубоватым светом, как в аквариуме.

Гараж находился на пересечении Футхилл-бульвара и Голливуд-авеню. Я не мог понять, почему Лью Феррис выбрал для своего заведения такое заброшенное место. Здесь было несколько бензиновых насосов, большой гараж из рифленого железа, служивший в качестве ремонтной мастерской, маленькая закусочная и комната отдыха. Позади гаража стояло приземистое, довольно безобразное бунгало с плоской крышей. Возможно, когда-то гараж выглядел и неплохо: на стенах еще можно было разглядеть следы белой и синей краски, но соленый морской ветер и песок пустыни сделали свое дело, и никто не пытался им сопротивляться.

Перед одним из насосов стоял черный, сверкающий «бентли», а дальше — тяжелый грузовик. Я подъехал и стал сразу за «бентли», чуть не задев его бампером. Нажал на кнопку сирены, но никто не ответил. Я снова просигналил. Наконец из гаража вышел парень в грязном синем комбинезоне и не спеша направился ко мне. На вид ему было лет шестнадцать, но лицо хитрое и глаза пронырливые.

— Десять литров, — сказал я. — И, ради Бога, не торопись, я ложусь спать не раньше полуночи.

Парень холодно посмотрел на меня и отошел к багажнику. Я смотрел на указатель бензина, чтобы он не обжулил меня. Залив мой бак, он подошел и протянул грязную руку за деньгами.

— Где Феррис? — спросил я.

Он окинул меня пристальным взглядом.

— Уехал из города.

— Когда вернется?

— Не знаю.

— А где миссис Феррис?

— Занята.

Я показал в сторону бунгало.

— Там?

— Где бы она ни была, она занята, — сказал парень и отчалил.

Я уже готов был окликнуть его, когда из задней двери гаража вышел мужчина в безупречном светлом костюме, в слегка сдвинутой набок шляпе и с красной гвоздикой в петлице.

Это был Джефф Баррет.

Я наблюдал за ним, зная, что через синее стекло он меня не заметит. Бросив небрежный взгляд на «бьюик», Баррет сел в «бентли» и поехал в сторону Бичвуд-авеню.

Парень вошел в гараж. Зная, что он будет следить за мной пару минут, я сидел, раздумывая, было ли появление Баррета здесь простым совпадением? Скорее всего, нет. Я вспомнил слова Мифлина, что Ферриса подозревают в торговле наркотиками. А ведь Баррет покуривает травку… Может, они связаны между собой как покупатель и продавец? Было ли случайностью, что Мэри Джером обратилась именно в этот гараж, чтобы взять напрокат машину? Я почувствовал, что впервые за все эти дни приближаюсь к важным открытиям. Теперь, пожалуй, стоит познакомиться с миссис Феррис.

Выйдя из машины, я пошел по бетонной дорожке к бунгало. В дверях гаража появился парень, провожая меня неподвижным взглядом. Около дома на веревке было развешано белье. Нырнув под него, я постучал в облупившуюся дверь. После довольно долгого ожидания она открылась.

На пороге стояла плотная женщина небольшого роста. Она выглядела как человек, уже давно переставший получать удовольствие от жизни. Ее возраст трудно было определить: ей могло быть и двадцать, и тридцать лет. Крашеные светлые волосы висели отдельными прядями. Лицо опухло и покраснело от недавних слез. Твердые линии рта все еще сохраняли некоторое присутствие духа…

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Что вам нужно?

Я приподнял шляпу.

— Мистер Феррис дома?

— Нет. А что вам от него нужно?

— Насколько мне известно, мисс Джером брала у вас машину. Мне бы хотелось поговорить с ним…

Женщина сделала шаг назад и хотела захлопнуть дверь.

— Его здесь нет, а мне нечего вам сообщить.

— Я могу уплатить за информацию, — поспешно сказал я.

— Сколько? — глаза женщины загорелись.

— Это зависит от сведений. Предельная ставка — сто долларов.

— Что вас интересует?

— Разрешите войти. Я вас долго не задержу.

Женщина колебалась, но алчность победила, и она отодвинулась от двери, пропуская меня.

— Входите. Только у меня не убрано.

Она провела меня в грязную, запущенную комнату. На полу лежал старый, вытертый ковер, мебель как-будто была взята напрокат из лавки старьевщика. Женщина уселась на стул и взглянула на меня.

— Мальчишка на колонке сказал, что вашего мужа нет в городе, но я не поверил, — начал я.

— Мне неизвестно, где он. — Глаза женщины наполнились слезами. — По-моему, он удрал.

Я насторожился.

— Почему вы так думаете?

— Так как насчет денег? У меня нет ни цента…

— Вы их получите, если сообщите что-нибудь ценное.

— Можете не беспокоиться. У меня есть что рассказать. Они думают, что я ничего не знаю, однако они ошибаются. Я выдам их, если вы заплатите достаточно, чтобы мне можно было смыться отсюда.

— Кого выдадите?

— Лью и Баррета.

Я вытащил бумажник, но он стал довольно тощим. У меня оставалось только тридцать долларов. Я достал двадцать и помахал ей.

— Сколько вы хотите?

Женщина выхватила деньги.

— Пятьсот!

— Вы что, думаете, я печатаю деньги? Сто — и ни цента больше.

— Пятьсот, и я расскажу вам все. Мне нужно убраться отсюда. Я дам вам подписанное заявление.

— Но я должен знать, что покупаю. Вы получите полтысячи долларов, если информация удовлетворит меня. Намекните, что вам известно.

Она была в нерешительности.

— На кого вы работаете?

— На Пирелли.

— Ладно. Я сообщу вам кое-что, — наконец сказала она. — Остальное узнаете, когда принесете все деньги. Лью, Баррет и Дедрик заправляют самым крупным контрабандным рэкетом на побережье. Они снабжают марихуаной тысячи наркоманов в Америке и Европе. Лью занимается Лос-Анджелесом и Сан-Франциско, Баррет обслуживает Лондон и Нью-Йорк, а Дедрик — Париж и Берлин. Ну как, подходит вам это?

— Вы уверены в отношении Дедрика?

Она криво усмехнулась.

— Конечно. Я слышала их разговор. Считая меня дурой, они не слишком стеснялись моего присутствия. Если бы они обходились со мной иначе, я бы их не выдала. Мне известно многое. Например, я знаю, где они хранят контрабандный наркотик. За пятьсот долларов я сообщу вам и это.

— Что вы знаете о Мэри Джером?

— Все, — взгляд женщины стал жестким, — я даже знаю, где она теперь.

— Где?

— Она была в «Бич-отеле», но потом уехала оттуда. Без денег я вам больше ничего не скажу. Мне известно, почему был похищен Дедрик. Заплатите — и вы все узнаете.

— О'кей. Меня ждет машина. Поедем в мою контору, я вам заплачу, и мы сможем спокойно поговорить.

— Я не двинусь с места. Вы можете меня завезти Бог знает куда!..

— Я отвезу вас в свою контору. Поехали!..

— Нет! Я еще не сошла с ума.

— Что нужно было Баррету на этот раз?

— Не знаю. Он приезжал увидеться с мальчишкой и даже не счел нужным зайти ко мне. Видите, как они относятся ко мне? Лью я не видела с тех пор, как его вызвала женщина.

— Мэри Джером?

— Не знаю!.. Я не видела ее. Она звонила по телефону, и я слышала их разговор. Он сказал: «Хорошо, крошка, не волнуйся, я сейчас приеду». Он даже не попрощался со мной! Просто взял машину и уехал. С тех пор я его не видела.

— Когда это произошло?

— В день похищения Дедрика.

— В какое время?

— Около восьми часов вечера.

— Баррет связан с похищением Дедрика?

Женщина хитро улыбнулась.

— Еще как, мистер! Дайте мне деньги, и вы узнаете остальное.

— А если я позову полицию? Ведь им вы расскажете все и без денег!

Она рассмеялась.

— Хотела бы я посмотреть, как им удастся сделать это!

— Лучше бы вам поехать со мной. Если вы останетесь, кто-нибудь из банды может придушить вас. Они уже убили Грейси Леман за то, что она слишком много знала.

— Я сама забочусь о себе. Поезжайте и привозите деньги.

Я понял, что дальнейший разговор с ней бесполезен.

— Я вернусь через полчаса.

— Буду ждать вас.

Я вышел из грязной комнаты и пошел к «бьюику».

Глава 4

Когда я ворвался в контору, Паула подняла голову от стола, заваленного бумагами.

— Срочно пятьсот долларов! — рявкнул я. — Дело, кажется, проясняется. Возьми блокнот и карандаш и едем со мной. Все расскажу по дороге!

Паула не впала в панику, она всегда была спокойна: достала из сейфа деньги, вынула из ящика пару блокнотов и положила все в сумочку, надела на голову то легкомысленное сооружение, которое она называет шляпкой, — и все это за двенадцать секунд!

Выходя из конторы, она попросила Трикси временно подменить ее. Мы с Паулой побежали по коридору.

— Эй! — раздалось у меня за спиной. Это был казарменный бас Марты Бендикс.

— Я спешу, Марта…

— Я не задержу… Сведения о Суоки. Ничего подозрительного, первоклассный шофер, служил у Маршлендов десять лет… — выпалила Марта. — Когда заплатите за информацию?

— Скоро, — ответил я и потащил Паулу в лифт.

— Эта женщина наверняка победила бы на состязаниях крикунов, — ядовито заметила Паула, пока мы спускались вниз.

— Сто пятьдесят долларов коту под хвост, — мрачно заметил я. — Я надеялся узнать о шофере что-нибудь поинтереснее… Нуда ладно, ничего не поделаешь.

Всю дорогу до Футхилл-бульвара я проговорил без остановки. Подъезжая к гаражу «Акме», я уже дошел в своем рассказе до миссис Феррис.

— Как ты убедишься, что она не солгала?

— Я возьму у нее заявление, потом заставлю поехать в полицию. Она получит свои деньги, но каждое слово будет проверено.

Я остановил машину около бензоколонки и вышел вслед за Паулой.

— Бунгало за гаражом, — сказал я.

Мы прошли по дороге мимо гаража. Я заглянул в него, но он был пуст. Меня кольнуло неприятное предчувствие, и я побежал к бунгало. Паула догнала меня, когда я стучал в дверь. Никто не отвечал.

— Я же предупреждал ее!.. — с яростью прошипел я и толкнул дверь коленом. Она широко распахнулась. Мы вошли в маленький холл.

— Миссис Феррис! — позвал я. — Миссис Феррис!..

Молчание.

— Вот так! Эти крысы работают довольно быстро. Останься здесь, Паула, я осмотрю дом.

— А ты не думаешь, что она просто сбежала?

— Нет. У нее не было денег. Наверное, мальчишка предупредил банду.

Я осмотрел комнаты и вернулся в холл. Если миссис Феррис действительно знала так много, как намекала, то сейчас за ее жизнь я не дал бы и цента…

— Вик!

Паула смотрела в окно.

— Что там лежит… в сарае? Это ведь не…

В конце садовой дорожки стоял сарай для инструмента, его дверь была открыта и на полу что-то белело.

— Подожди здесь, я посмотрю.

Миссис Феррис лежала на полу, закрыв лицо руками, как-будто защищаясь от чего-то. Я подумал, что она, наверное, увидела их еще от гаража и, потеряв голову от страха, бросилась бежать к сараю. Ее застрелили, вероятно, через заднюю дверь дома и даже не подошли удостовериться, что она мертва…

Я повернулся и быстро пошел обратно.

Глава 5

В вестибюле «Бич-отеля» сидело несколько холеных, хорошо одетых мужчин. При виде Паулы они уставились на ее ноги. Мы подошли к стойке, за которой стоял портье, высокий гибкий блондин с вьющимися волосами, бело-розовым лицом и разочарованным выражением голубых глаз.

— Добрый вечер, — сказал он, слегка поклонившись Пауле. — Вы заказывали номер?

— Нет, — ответил я и положил перед ним визитную карточку. — Мне нужно получить от вас кое-какую информацию.

Подняв светлые брови, он несколько раз перечитал карточку.

— Да, мистер Мэллой, чем могу быть вам полезен? — Он взглянул на Паулу и бессознательно поправил галстук.

— Мне нужно найти молодую женщину, которая останавливалась здесь двенадцатого или тринадцатого числа.

— Мы не даем сведения о своих постояльцах, мистер Мэллой.

— Я вполне понимаю вас, но она, — я указал на Паулу, — сестра этой молодой леди. — Паула бросила нежный взгляд на портье. — Она сбежала из дому, и мы пытаемся найти ее…

— О, понимаю! — он колебался. — Что ж… в таком случае, как ее фамилия?

— Наверное, она останавливалась здесь под вымышленным именем. Ведь у вас живет не так уж много одиноких молодых женщин?..

— Вы правы. Кажется, я знаю, кого вы имеете в виду. Если не ошибаюсь, она назвалась Мэри Андерсон. — Он перевернул холеной рукой несколько страниц регистрационной книги. — Да, Мэри Андерсон. Высокая, темноволосая, красивая. Это она?

— Похоже. Вечером двенадцатого на ней было вечернее платье винно-красного цвета и черный шелковый плащ.

— Да-да, это мисс Андерсон.

— Прекрасно. Когда она приехала? Он снова сверился с книгой. — Двенадцатого в шесть часов.

— А уехала?

— Тринадцатого. Помню, это меня удивило: она ведь заказывала номер на неделю.

— У нее была машина?

— Когда она приехала, нет. Но потом мы наняли машину по ее просьбе. Обычно мы имеем дело с гаражом «Акме», и Феррис пригнал машину часов в семь.

— Он виделся с ней?

Портье удивленно поднял брови.

— Нет. В этом не было необходимости.

— Вы совершенно уверены в этом?

— Да.

— А что произошло с машиной?

— Стоит в гараже нашего отеля. Хорошо, что вы напомнили мне о ней. Обычно Феррис сам забирает свои машины, но на этот раз почему-то не едет за ней.

— Можно взглянуть на нее?

— Конечно.

— Какая у нее марка?

— Черный «линкольн». Служитель вам покажет. — Портье был озадачен.

— Ну что ж, спасибо. Еще один вопрос: к мисс Андерсон приходил кто-нибудь, пока она была здесь?

Он немного подумал.

— Да, один джентльмен. Он приходил днем тринадцатого. Вскоре после его визита она сдала номер и уехала.

Я закурил сигарету и спросил:

— Вы его видели?

— Да.

— Можете описать?

— Конечно. Пожилой, хорошо одетый джентльмен. Судя по всему, очень состоятельный. Он сказал, что его зовут Франклин Маршленд.

Я затаил дыхание.

— Небольшого роста, загорелый, с орлиным носом и маленькими ступнями?

— Какие у него ступни, я вам не могу сказать, но все остальное совпадает.

— Значит, мисс Андерсон уехала сразу после встречи с ним? Она была расстроена?

— Я бы не сказал. Пожалуй, немного взволнована…

— Она уехала на такси?

— Кажется. Швейцар, наверное, запомнил ее.

— Если мы не найдем шофера такси, то сможет ли швейцар вспомнить, куда тот ее отвез?

— Подождите, я узнаю у швейцара.

Когда портье ушел, мы с Паулой обменялись взглядами.

— Мы добились некоторого прогресса, — заметил я. — Интересно, что нужно было от нее Маршленду? Я начинаю думать, что он тоже замешан в этом удивительном киднэппинге.

— Известно, где он был во время похищения?

— Я думаю, это не имеет значения. Сам он не принимал в этом деле непосредственного участия… Нанял кого-нибудь.

Вернулся портье.

— К сожалению, не повезло. Швейцар вспомнил мисс Андерсон, но не помнит, кто увез ее. Он остановил для нее проезжавшую машину.

— Что ж, благодарю вас. Все-таки мне хотелось бы взглянуть на машину. Гараж у вас во дворе?

— Да. — Он повернулся к Пауле. — Надеюсь, вы скоро найдете беглянку…

Паула подарила ему сияющую улыбку.

Когда мы проходили по вестибюлю, холеные джентльмены снова прервали свои разговоры, чтобы поглазеть на ноги Паулы. В гараже служитель подвел нас к черному «линкольну».

— Вот эта машина. Не понимаю, почему Феррис до сих пор не забрал ее.

Он тоже был в восторге от Паулы.

— Вы не помните, в какое время мисс Андерсон вернулась двенадцатого?

— Сейчас узнаю, мы это записываем.

Пока он ходил в маленькую контору, я тщательно обыскал машину, но ничего не нашел.

Служитель вернулся.

— Она поставила машину в гараж в десять сорок.

— Вы видели ее?

— Наверное, не помню.

— О'кей, — я дал ему доллар. — Спасибо.

Мы вернулись к «бьюику». Было шесть тридцать.

— Я заброшу тебя в контору. Отпусти Трикси домой.

— А ты? — спросила Паула.

— Я собираюсь побеседовать с Маршлендом.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 1

По дороге в «Оушн-энд» я разложил по полочкам все открытия сегодняшнего дня. По сути дела, я ни на шаг не приблизился к тому, чтобы вызволить Пирелли из тюрьмы, и тем не менее у меня было предчувствие, что, продолжая поиски, я найду необходимые доказательства. По крайней мере, у меня было над чем поработать. Грейси убили, потому что она знала, кто подбросил улики Пирелли. Это доказывало, что он невиновен на все сто! Если верить миссис Феррис, то Дедрик до знакомства с Сиреной Маршленд в Париже занимался контрабандой наркотиков. Не здесь ли ключ к его похищению? Может, женившись на Сирене Маршленд, он хотел покончить с этим делом, а Баррет решил отомстить за предательство и убил его. Это уже потом он инсценировал похищение, чтобы вытянуть у Сирены деньги. Вполне логичные рассуждения.

Потом мои мысли перешли к Маршленду. Связан ли он с похищением? Предположим, Суоки обнаружил, что Дедрик занимается контрабандой наркотиков, и сказал об этом хозяину. Это была любопытная новость: одна из богатейших в мире женщин замужем за торговцем наркотиками! Разумеется, Маршленд пошел бы на все, чтобы избавить дочь от подобной рекламы. Он мог нанять кого-нибудь, чтобы устранить Дедрика. Возможно, идея инсценировки принадлежала ему, а не Баррету. Исходя из имеющихся фактов, можно предположить, что труп Дедрика покоится где-нибудь на территории «Оушн-энд». И никому не придет в голову искать его там.

Какое же отношение к этому делу имеет Мэри Джером? Кто она? Очевидно, Маршленду не составило большого труда найти ее. Как это ему удалось? Зачем он приехал к ней? Почему после разговора с ним она уехала из отеля?

— Ах, черт возьми! — Я провел рукой по разгоряченному лицу.

Я понимал, что приближаюсь к разгадке, но мне не хватало информации. Как мне вести себя с Маршлендом?

Единственный вариант — быть жестким. Он не сможет отрицать, что был в отеле — портье опознает его. Ему придется признаться мне — либо он вынужден будет признаться Брендону.

Солнце заходило, когда я подъехал к «Оушн-энд». Около входа, как и в первый мой визит сюда, стоял большой черный «кадиллак».

Два китайца меланхолично трудились над клумбами… Вдалеке, на фоне газона, стояли неподвижные фламинго. Ни они, ни садовники не обратили на меня никакого внимания. Поднявшись на террасу, я позвонил. Дверь открыл Уэддок. Увидев меня, он нахмурился.

— Хэлло, — сказал я. — Мне надо поговорить с мистером Маршлендом.

— Войдите, мистер Мэллой, хотя я не уверен, что хозяин дома.

Я прошел в просторный холл и снял шляпу.

— Как чувствует себя миссис Дедрик? Я слышал, что ей нездоровится?

— Принимая во внимание все обстоятельства, сэр, неплохо.

Я оглядел комнату. Мне показалось, что я не был здесь целую вечность. Я вышел на террасу и посмотрел на балкон, где в ту ночь сидела Сирена Маршленд, оплакивая своего мужа. Сегодня ее там не было. Я вернулся в холл и сел в мягкое кресло. Только сейчас я почувствовал, как я устал! Слишком много досталось на мою долю за этот день. Я закурил сигарету и выпустил к потолку струю дыма. Комнату наполнял сильный запах душистого горошка, стоявшего в вазе на столике. Этот запах убаюкал меня.

Минут через десять я услышал на лестнице шаги. В комнату вошла Сирена Дедрик. Она была в простом платье белого полотна и с розой в волосах. Под глазами у нее были темные круги, у рта лежала печальная складка.

— Не вставайте. Что будете пить? Виски с содовой?

— Благодарю вас, потом. Мне нужно поговорить с вашим отцом. Разве Уэддок не предупредил вас?

Она подошла к бару, налила виски в два стакана и положила перед собой пачку сигарет.

— Отец вернулся вчера в Нью-Йорк, — сказала она, не глядя на меня. — О чем вы с ним хотели поговорить?

Я отхлебнул виски. Это были «Черные розы», причем очень дорогой сорт. Я был удивлен, что Сирена спустилась в холл. Может, ей самой нужно поговорить со мной?

— Мне бы хотелось кое о чем спросить его, миссис Дедрик. Но раз его нет, это уже не имеет значения. Вы не могли бы дать его нью-йоркский адрес?

— Это так важно?

— Да.

— Вряд ли вам удастся связаться с ним. О чем вы хотели спросить его?

Я отпил из стакана.

— На следующий день после похищения вашего мужа мистер Маршленд встретился с женщиной, назвавшейся вашей секретаршей. Это произошло в «Бич-отеле», где она остановилась. Мне хотелось встретиться с ним и спросить, как он нашел ее и о чем они говорили.

— Мой отец?!

Сирена застыла.

— Да, он назвал портье свое имя.

— Но я не понимаю, какое отношение к этой женщине имеет мой отец? Он не знал ее!

— Он виделся с ней и говорил. Меня интересует тема его разговора. Если он не скажет мне, то я передам эту информацию Брендону.

Глаза Сирены загорелись гневом.

— Вы угрожаете нам?

— Называйте это как угодно.

— Мой отец улетает сегодня в Европу. Я не знаю, где он остановится.

— Он выбрал для поездки подходящий момент.

Сирена подошла к окну.

— Миссис Дедрик, у меня есть вопросы и к вам. — Да?

— Вы считаете, что вашего мужа похитил Ник Пирелли?

— Конечно.

— Почему вы так уверены в этом?

Она нерешительно взмахнула рукой.

— Я не хочу говорить на эту тему!

— А вам не приходило в голову, что у вашего отца были серьезные мотивы для того, чтобы избавиться от вашего мужа?

Она резко повернулась, ее лицо побледнело.

— Как вы смеете?! Я не желаю вас слушать! Вы не имеете права делать подобные намеки! И я пожалуюсь в полицию.

Сирена стремительно вышла из комнаты. Поднимаясь по лестнице, она заплакала.

Я остался в комнате, размышляя, чего она так испугалась? Выходит, она знала, что Маршленд замешан в киднэппинге?

У меня за спиной раздалось деликатное покашливание. Я обернулся и увидел Уэддока.

— По-видимому, мистер Мэллой, хозяин уехал в Европу, — сказал он.

— Это Суоки вам сказал или вы сами узнали, что Дедрик занимался контрабандой наркотиков? — Как я и рассчитывал, этот вопрос застал дворецкого врасплох. Нехорошо, конечно, пользоваться таким приемом, Уэддок слишком стар для этого, но мне нужно было убедиться в своих предположениях. Он раскрыл рот от удивления.

— Суоки, конечно… — и, спохватившись, замолчал, но было уже поздно. — Ваша шляпа, сэр.

Я взял шляпу и нахлобучил ее на голову.

— Простите меня, — сказал я. — И забудьте этот разговор.

Спускаясь с террасы, я чувствовал на себе его взгляд. Если Суоки сказал Уэддоку, то, естественно, Уэддок сказал все Маршленду. Пусть медленно, но все же я продвигался вперед.

Я сел в «бьюик» и не спеша поехал через сад. Теперь надо предпринять нечто такое, что разрубит все узлы в этом деле. Но что?

Пирелли сказал Франкону, что вечером, в день похищения, он играл в карты с Джо Бертильо в баре «Дель-Монико». По его словам, они окончили игру и разошлись в десять тридцать. А Бертильо утверждает, что это произошло в девять тридцать. Почему? Может, его подкупили? Если да, то кто? Неплохо бы проверить алиби Пирелли. За один день убиты две женщины, неизвестный в темных очках пытался пристукнуть меня, одна из богатейших женщин в мире наговорила ворох лжи.

В моем распоряжении был целый вечер. А может, стоит нанести визит в бар «Дель-Монико»? Правда, репутация у него более чем сомнительная… Настроение у меня было самое подходящее, и я решил поехать туда не откладывая.

Глава 2

В трубке послышался спокойный голос Паулы:

— Добрый вечер. Вас слушает «Универсал-сервис».

— Ты одна там? — спросил я, сдвигая шляпу на затылок и вытирая лоб платком.

В телефонной будке было жарко, как в цирке «Шапито», и, кроме того, судя по запаху, ее последняя посетительница вылила на себя целый ушат духов «Ночь и день».

— О, Вик!.. Да, я одна. Как дела?

— Так себе. Пообещай мне одну вещь, ладно?

— Какую?

— Никогда не пользуйся духами «Ночь и день» — это ужасная гадость.

— Я их терпеть не могу.

— Вот и прекрасно.

— Какие новости?

— Маршленд внезапно уехал в Европу. Во всяком случае, Сирена так мне сказала. Держу пари, что во время нашего разговора он прятался где-то наверху. Я ей сказал, что, по-моему, за киднэппингом стоит ее отец. Тогда она возмутилась, наговорила мне кучу «приятных» вещей и убежала с мокрыми глазами.

— Правда?

— Да, она была явно испугана. Мне кажется, что она и сама так думает. Дворецкий тоже выдал себя: оказывается, это Суоки рассказал ему, что Дедрик занимается контрабандой наркотиков. Как тебе это нравится?

— Но ведь этим не поможешь Пирелли.

— Ни в малейшей степени, ты совершенно права. Но я сейчас собираюсь сделать кое-что и для него, и ты должна помочь мне. Пошли Джеку телеграмму и спроси, не узнал ли он чего-нибудь про Дедрика. Поторопи его с расследованием.

Паула обещала отправить телеграмму сейчас же, и я добавил:

— Когда сделаешь это, можешь отправляться домой.

— А ты чем займешься?

— Я еще немного покопаюсь. Вечер только начался.

— Будь осторожен, Вик!..

Я обещал, что так оно и будет. Снова сев в «бьюик», я поехал на Монте-Верде-авеню. Дом номер двести сорок пять оказался, как и говорила Майра Тореска, небольшим бунгало с мощеным двориком. Перед зеленой изгородью из кустарника, закрывавшей дом от взглядов любопытных соседей, я остановил машину и прошел во двор.

В одном из окон горел свет, на шторе мелькала тень. Я постучал в дверь. Она отворилась на несколько дюймов, и голос Майры спросил:

— Кто там?

— Мэллой.

Она сняла цепочку.

— Входите, я ждала вас.

Я прошел за ней в освещенную гостиную. Неожиданно для меня она была украшена пестрыми коврами, китайскими масками и куколками. Майра была в куртке и брюках. Бессонные ночи наложили свой отпечаток на лицо: оно побледнело, глаза запали.

— Как дела? — спросила она, доставая бутылку виски, стаканы и лед. — Я так и не ложилась спать с прошлого вечера.

Вчерашний вечер! Неужели прошло только двадцать четыре часа?

— Новостей много, но я не уверен, что они могут дать нам что-нибудь полезное. Мне нужна ваша помощь в одном деле, но прежде я расскажу вам, что произошло за это время.

Майра стояла перед камином, заложив руки в карманы брюк, и нервно курила. Я не стал вдаваться в подробности, и мой рассказ о событиях сегодняшнего дня занял всего полчаса.

— У меня есть множество фактов, — закончил я, — но ни одного доказательства. Именно их мы и должны добыть. С тем, что у нас есть, Франкон не выиграет процесс. Чтобы добыть улики, нам придется драться с Барретом его же собственным оружием. Наша первая задача — подтвердить алиби Ника. Он сказал Франкону, что до десяти тридцати играл в карты с Джо Бертильо. А тот утверждает что они закончили игру в девять тридцать. Бертильо — отъявленный негодяй, за деньги он продаст мать родную. Я поеду сейчас в бар «Дель-Монико» и попробую найти человека, который видел, как уходил Пирелли. Если мне это не удастся, то я захвачу Бертильо, привезу его в контору и попробую переубедить его… Вы не против?

Она слегка улыбнулась.

— Прекрасно. Если вам не удастся заставить его заговорить, то, возможно, это удастся мне.

— У Ника есть друзья? Мне нужен какой-нибудь крепкий парень, который поможет мне справиться с Бертильо, иначе с ним хлопот не оберешься.

Майра покачала головой.

— Ник трудно сходится с людьми, да и живем мы здесь недавно. Я сама помогу вам.

— Нет, это неподходящее занятие для женщины. Лучше я договорюсь с Майком Финнеганом, он любит дела такого рода.

— Я сама поеду с вами, — заявила Майра. — Я больше не могу сидеть сложа руки. Я умею обращаться с оружием и сделаю все не хуже вашего друга.

Я посмотрел на нее и решил рискнуть.

— Только давайте сразу договоримся. Я не хочу убивать этого парня, надо только заставить его заговорить.

Она посмотрела на меня так, что у меня мурашки побежали по коже.

— Приведем его сюда.

Я встал:

— Ну что ж, поехали.

Она открыла ящик стола, достала пистолет 25-го калибра, проверила обойму и сунула его в карман брюк. Допив виски, взглянула на себя в зеркало.

— Черт возьми, я похожа на привидение. Хорошо, что Ник меня сейчас не видит.

— Сейчас он был бы рад увидеть вас, как бы вы ни выглядели, — сказал я и пошел к двери.

Она выключила свет, мы вышли из дома и направились к машине.

— А что если мы захватим Баррета и заставим его заговорить? — предложила она. — Эго сэкономит нам время.

Мне не понравилась эта идея. То, что пройдет с Бертильо, может не пройти с Барретом — это слишком крупная фигура. Он, может, и расскажет нам все, но потом на суде присягнет, что мы пытками заставили его заговорить.

— Если нам не удастся спасти Ника, я все равно доберусь до Баррета, — угрожающе сказала Майра. — Я поклялась себе.

Я остановил машину возле бара.

— Давайте сначала займемся спасением Ника. С Барретом мы всегда успеем рассчитаться… Вы когда-нибудь бывали здесь?

— Конечно. Ник постоянно торчал в этом баре.

— Мне хотелось бы увидеть комнату, где Ник и Бертильо играли в карты. Можно это устроить?

— Можно, если она свободна.

Мы вошли в бар, залитый светом. Играл музыкальный автомат, множество посетителей — крупных парней — потягивали крепкие напитки. За столиками сидели девицы в шортах и лифчиках, пытаясь увлечь своих партнеров наверх, но удавалось им это редко. Такие сцены часто встречаются в фильмах братьев Уорнер. Для полного сходства недоставало только Хэмфри Богарта. Однако Майра в этой обстановке держалась уверенно. Она прошла по усыпанному опилками полу к стойке и поманила пальцем одного из барменов. Я молча стал позади нее, готовый к любой неприятности. Компания мужчин возле стойки начала разглядывать Майру.

— Хэлло, крошка! — сказал один из них.

«Ну вот, начинается, — подумал я. — Какого дурака я свалял, взяв ее с собой! Теперь вместо расследования придется вступить в драку с целой шайкой».

Майра повернулась, оглядела мужчин и тихим, но дрожащим от ярости голосом что-то сказала им. Они оторопели и медленно, как в шоке, отошли к стойке.

Майра пошепталась с барменом, он кивнул и указал пальцем в сторону двери.

— Пойдемте, — сказала она мне. — Это наверху.

Мы прошли сквозь толпу к двери, за которой оказалась лестница.

— Ловко вы с ними… — похвалил я ее.

— Я привыкла сама заботиться о себе. Чем грознее мужчина, тем легче с ним справиться. — Она улыбнулась. — Бармен сказал, что через полчаса Бертильо придет сюда играть в покер.

— Он его не предупредит?

Она покачала головой.

— Бармен — мой приятель. Что будем делать? Дождемся его и схватим?

— Сначала нужно осмотреть поле боя.

Мы дошли до лестничной площадки. Перед нами открылся длинный коридор.

— Комната пятнадцать, — сказала Майра и, пройдя по коридору, остановилась перед одной из дверей. Открыв ее она зажгла свет, и мы вошли внутрь. Под люстрой с зелеными плафонами стоял круглый стол с подставками для карт и покерными фишками. Вокруг располагалось с десяток стульев. Обстановку довершали две медные плевательницы.

— О'кей, — сказал я. — А где же служебный ход, которым пользовался Ник?

Майра выключила свет в комнате, и мы исследовали дальний конец коридора, где была дверь.

— Прекрасно. Подождем Бертильо здесь. Если он будет сопротивляться, то я врежу ему по черепу. Но лучше постараться уговорить его, он довольно тяжел.

Мы снова вернулись в коридор.

— Не знаете, есть здесь свободная комната?

— Посмотрим, — сказала Майра, открывая первую попавшуюся дверь и зажигая свет.

Послышался женский визг и поток отборной брани. Майра поспешно выключила свет.

— Эта занята, — спокойно сказала она, направляясь к следующей двери.

— Подождите минутку, — я схватил ее за руку. — Не надо устраивать переполох. Давайте проверим комнату напротив номера пятнадцатого.

Я постучал в дверь, и спустя некоторое время она открылась. На пороге стояла высокая тощая блондинка в коротеньком одеянии. Ее скучающее лицо оживилось, губы силились изобразить улыбку.

— Хэлло, красавчик! Ты меня ищешь?

При виде Майры она посуровела.

— Что вам нужно?

Ее лицо показалось мне знакомым. Я вспомнил ту ночь, когда попал в переплет и вынужден был скрываться здесь. Эта блондинка тогда спасла меня.

— Помните, у нас с вами была веселенькая встреча два года назад, — сказал я и повернулся к свету. — Я тогда вылез в ваше окно, спасаясь от десятка копов!

Она нахмурилась, вспоминая, потом лицо ее оживилось.

— Ну как же, помню! Вы тогда разорвали мою лучшую простыню. А что сейчас вы здесь делаете? Какие-нибудь новые неприятности?

— Можно нам войти и поговорить?

Она посмотрела на Майру.

— Ей тоже?

— Да, разговор деловой.

Наверное, вспомнив, что я не поскупился во время нашей первой встречи, она впустила нас в комнату.

— Что ж, входите, только это не слишком подходящее место для гостей.

Мы зашли в тесную комнатушку, вся мебель которой состояла из кровати, комода и умывальника.

— Мы так и не успели познакомиться, — сказал я.

— Лола, — представилась блондинка, садясь на кровать.

Ей было не по себе от присутствия Майры. Та прислонилась к умывальнику и с нескрываемым интересом оглядывала комнату.

— Я опять по поводу Бертильо.

— Что он сделал на этот раз? — спросила Лола с брезгливой гримасой. — Терпеть не могу этого типа!

— Мне лично ничего, но вот ее приятелю, — я указал на Майру, — Нику Пирелли, он подложил большую свинью.

Лола широко раскрыла глаза.

— Тому парню, который похитил Дедрика? Черт возьми! Я читала об этом в газетах.

Она с завистью взглянула на Майру.

— Так это ваш дружок удрал с пятьюстами грандов?

— Постойте-ка, — поспешно сказал я, заметив, как Майра побледнела, — вы ошибаетесь. Пирелли не похищал Дедрика, обвинение подстроено. Он в это время находился здесь и играл в карты с Бертильо. Вот с ним-то я и хочу встретиться!

Вдруг мне в голову пришла мысль:

— А вы не видели, как Пирелли уходил?

— Куда уходил, что вы имеете в виду?

— Он говорит, что они кончили играть в десять тридцать, а Бертильо утверждает, что в девять тридцать. А похищение Дедрика произошло около девяти часов.

Лола закрыла глаза, пытаясь вспомнить.

— Он носит белый костюм! — подсказала Майра. — Синюю рубашку и белый галстук ручной выделки.

— Не знаю, видела я его или нет… — проговорила Лола, продолжая хмурить лоб. — Столько мужчин проходит передо мной за вечер. — Она вдруг замолчала и удивленно открыла рот. — Так это тот парень? Ну, конечно, я знаю его. Только он назвался… — Не закончив фразу, она, наверное впервые за много лет, покраснела.

Наступило напряженное молчание.

— Продолжайте, — сказала Майра, — не обращайте на меня внимания. Он был у вас в тот вечер?

Лола вскочила. Краска смущения еще не сошла с ее лица, глаза сверкали.

— Убирайтесь отсюда, вы оба! Я и так сказала слишком много!

— Лола, это очень важно, — мягко сказал я. — Пирелли в тюрьме. Если он был у вас до десяти тридцати, то вы обязательно должны сказать об этом: ваши показания спасут ему жизнь. Так был ли он у вас в тот вечер?

— Я больше ничего не скажу, — отрезала она. — Убирайтесь отсюда!

— Ладно, Майра, — сказал я, открывая дверь, — подождите меня в машине. Мне нужно поговорить с Лолой наедине. Я вернусь через пару минут.

Майра вышла.

— Да, неловко получилось… — Я достал пачку сигарет, предлагая Лоле закурить.

Она состроила гримасу и взяла сигарету.

— В следующий раз будете думать, прежде чем брать женщину сюда, — зло сказала она. — Вы понимаете, в какое положение ставите меня?

— Простите, ради Бога! Но, может, это и к лучшему… Скажите, был у вас Пирелли?

— Конечно! Он играл в карты с Бертильо, а потом пришел ко мне. Он один из моих постоянных клиентов.

— Вы помните, когда он ушел?

— Примерно в десять тридцать.

— Интересное кино получается… — сказал я. — Выходит, Бертильо сказал правду, а Пирелли солгал!

Лола промолчала.

— Вероятно, он не хотел, чтобы Майра знала об этом, и рассчитывал, что Бертильо поддержит его версию. Возможно, Лола, вам придется быть свидетельницей. Он должен иметь алиби.

— Мне это безразлично, — ответила она, пожав плечами. — Но этой девушке — нет. Я знаю таких женщин. Они воображают, что если мужчина влюбился в нее, то он — ее собственность.

Я достал стодолларовую бумажку.

— Это вам, за разорванную простыню. И держите рот на замке в отношении Пирелли. Если вы понадобитесь нам на суде, я сообщу.

Она взяла банкноту, сложила ее и спрятала под чулок.

— Что за свиньи эти мужчины! — презрительно сказала она и швырнула в угол окурок.

Глава 3

Я открыл дверцу «бьюика», сел за руль и нажал на стартер. Майра молча закурила.

— Мы оставим Бертильо в покое? — спросила она бесцветным голосом.

— Выяснилось, что он сказал правду, — я старался не смотреть на нее. — Ник расстался с ним в половине десятого.

— И провел час с этой уродиной! Очень мило! Надеюсь, он получил удовольствие.

Мы ехали по Монте-Верде-авеню.

— Он рискует жизнью, чтобы сохранить это в тайне от вас, — осторожно сказал я. — Это о чем-то говорит…

— А, заткнитесь! — взорвалась Майра. — Не защищайте его. Из-за него я столько пережила! Когда он сидел в тюрьме, я ждала его, когда он выходил оттуда, я встречала его у ворот, когда у него не было денег, — а у него их никогда нет, — я его содержала; со вчерашнего вечера я из-за него не смыкаю глаз. А он обманывал меня, таскаясь к этой шлюхе в ее отвратительную комнатенку! Да еще платил за это!..

— Не стоит надрывать себе душу, — примирительно сказал я. — Да, он обманывал вас. Ну и что? Теперь вы можете бросить его. Вы свободны, и найдется сотня мужчин, чтобы утешить вас. Чего тогда переживать?

Она повернулась ко мне, глаза ее сверкали.

— Спускайтесь со своего пьедестала, детка, — усмехнулся я, — это вам не идет.

Она вздохнула.

— Наверное, вы правы: все мужчины одинаковы! Мне не повезло, что я влюбилась в негодяя. Но пусть только выберется из этой заварухи — я найду, что ему сказать! Я навсегда отобью у него охоту к блондинкам!

Я подъехал к ее бунгало.

— Отправляйтесь-ка спать. А мне нужно еще немного подумать.

— А показания этой блондинки помогут Нику?

— Нет. Ни полиция, ни суд не поверят ей, а других свидетелей нет. Ник понимал это.

— Значит, сегодняшний день прошел впустую?

— Да. Надо придумать что-нибудь новое. Я постараюсь держать вас в курсе дела. — Я открыл дверцу машины. — И не беспокойтесь. Все-таки мы сегодня добились определенного прогресса.

Майра коснулась моей руки.

— Спасибо за все, что вы сделали. Продолжайте начатое. Я все-таки хочу, чтобы этот негодяй вернулся.

Я подождал, пока она прошла к темному бунгало, потом выжал сцепление и отъехал от тротуара.

Глава 4

Когда я подъехал к своей хижине, фары моего «бьюика» выхватили из темноты автомобиль. Выйдя из машины, я увидел сидящую за рулем Сирену Дедрик.

— Надеюсь, вам не пришлось долго ждать? — спросил я, недоумевая, что могло привести ее сюда.

— Пустяки!.. Мне нужно поговорить с вами.

Я открыл дверцу. Она вышла, закутавшись в малиновую шаль. Мы молча прошли через гостиную в зал. Я закрыл дверь и зажег торшер возле дивана.

— Кофе?..

— Нет, — коротко сказала Сирена, садясь и сбрасывая шаль.

Она выглядела ослепительно в белом платье, тяжелом от золотого шитья. На шее у нее сверкали бриллианты, левую руку украшал тяжелый браслет. Видимо, ей хотелось, чтобы я помнил, с кем имею дело…

Я налил виски и с удовольствием плюхнулся в любимое кресло. Я очень устал и всю дорогу от бунгало Майры до своего дома ломал голову над тем, как помочь Пирелли, но так ничего и не придумал. При виде Сирены мне, подозрительному по натуре, пришла в голову одна мысль. Решив, что она вполне резонна, я встал, подошел к стене и нажал на выключатель, после чего вернулся в свое кресло.

— Я переключил телефон из спальни сюда, — ответил я на вопросительный взгляд Сирены. — Итак, миссис Дедрик, чем могу быть вам полезен?

— Перестаньте вмешиваться в дело о похищении моего мужа!

Странно, но я не слишком удивился.

— Вы это серьезно? — переспросил я.

Она кусала губы.

— Конечно. Вы мешаете расследованию, суете нос в то, что вас не касается. Полиция арестовала подозреваемого, и я уверена, что это именно тот человек, который похитил моего мужа. Что же вас не устраивает?

Я закурил сигарету, выпустил к потолку струю дыма и заложил ногу за ногу.

— Пирелли не похищал вашего мужа, миссис Дедрик. К тому же, он мой друг, и я буду продолжать расследование до тех пор, пока не сниму с него все подозрения.

Сирена побледнела и сжала кулаки.

— Я вам заплачу за отказ от дела, — сказала она.

— Ничто не заставит меня бросить его.

— Вы можете сами назвать любую цену.

— Знаю. Но это меня не устраивает. Если вам больше нечего сказать, кончим на этом. Я устал и очень хочу спать.

— Пятьдесят тысяч долларов!

Я усмехнулся.

— Речь идет о человеческой жизни, миссис Дедрик. Если я брошу это дело, Пирелли пойдет в газовую камеру. Вы этого добиваетесь?

— Наплевать мне на вашего Пирелли! Если суд решит, что он виновен, значит, так оно и есть. Я дам вам пятьдесят тысяч долларов с условием, что вы на месяц исчезнете отсюда.

— Я не могу исчезнуть на месяц: я должен искать похитителей вашего мужа.

— Семьдесят тысяч!

— Чего вы боитесь? Почему вы так не хотите, чтобы я нашел виновных?

— Семьдесят пять тысяч!

— Что произошло с Дедриком? Может, вы обнаружили, что в похищении замешан ваш отец, и хотите спасти его репутацию? Или действуете из чисто эгоистических соображений, боясь, что все узнают, как вы обмануты торговцем наркотиками?

— Сто тысяч! — ее побелевшие губы дрогнули.

— Хоть миллион! — встал я, мне была противна эта торговля. — Не тратьте время даром, кончим с этим. Завтра у меня трудный день. Спокойной ночи.

Сирена тоже встала. Она была слишком спокойна. В таком состоянии от нее можно было ждать чего угодно.

— Еще одна попытка утихомирить вас, — сказала она с холодной улыбкой. — Двести тысяч!..

— Уходите, — сказал я, медленно открывая дверь.

Она не торопясь подошла к телефону, набрала номер и вдруг пронзительно закричала:

— Полиция! На помощь! Приезжайте сейчас же! — и, бросив телефонную трубку, с усмешкой повернулась ко мне.

— Хитро… — сказал я, садясь. — И что же вы мне инкриминируете? Изнасилование?

Сирена поднесла руку к вороту платья, изо всех сил рванула его. Потом расцарапала ногтями плечо, так что появились кровавые полосы, растрепала прическу… После этого она опрокинула столик и сдвинула ковер. Пока она возилась с мебелью, я подошел к телефону и набрал номер.

— Хэлло! — откликнулась Паула.

— У меня неприятности. Приезжай немедленно. Ты знаешь, что делать. Потом позвони Франкону и приезжайте вместе с ним в полицейское управление. Минут через пять меня могут арестовать по обвинению в изнасиловании. Миссис Дедрик уже обставляет сцену.

— Еду. — Паула положила трубку.

Я закурил сигарету.

— На вашем месте, миссис Дедрик, я бы еще спустил чулки и порвал трусики. Так будет убедительнее, — посоветовал я.

— Вы еще пожалеете! — прошипела Сирена. — Вам дадут два года за попытку изнасилования.

— А вот царапали вы себя напрасно, — заметил я. — В полиции проверят мои ногти и не найдут под ними вашей кожи.

С улицы донесся визг тормозов машины. Сирена снова дико закричала и, пошатываясь, бросилась на террасу. Я не двинулся с места. На садовой дорожке послышались шаги.

— Все в порядке, леди, мы здесь! — раздался мужской голос.

В дверях появился Мак-Гроу с револьвером в руке.

— Не двигайся, иначе буду стрелять! — грозно крикнул он.

— Не валяйте дурака! — я небрежно стряхнул пепел на ковер. — Она вас разыгрывает.

— Да? Неужели? Встань и подними руки!

Я встал и поднял руки. Сержант осторожно подошел ко мне.

— Ну и ну! Ты, оказывается, еще и сексуальный маньяк! То-то ты всегда казался мне подозрительным.

Второй полицейский ввел, поддерживая, Сирену. Она рухнула в кресло. Царапины на ее плече кровоточили, и кровь алым ручьем стекала по белому платью. Вид у нее был более чем убедительный.

— Великий Боже! — изумился Мак-Гроу. — Это же миссис Дедрик! Надеть браслеты на этого мерзавца!

Второй коп надел на меня наручники и слегка толкнул меня в грудь.

— Нескоро ты, приятель, снова увидишь женщину, — понизив голос, произнес он.

Мак-Гроу суетился вокруг Сирены, та плакала и дрожала. Он дал ей виски и с потрясенным видом стоял рядом с ней, восклицая время от времени: «Великий Боже!»

— Дайте мне шаль, — сказала она дрожащим от слез голосом. — Я уже пришла в себя. Я приехала сюда, чтобы поговорить с мистером Мэллоем о своем муже, и вдруг он безо всякого предупреждения набросился на меня, как животное.

— Ни одно животное не тронуло бы вас, — спокойно сказал я. — Вы и не представляете себе, леди, как разборчивы они в этом…

Мак-Гроу повернулся и шлепнул меня по губам тыльной стороной ладони.

— Погоди, дай только привезти тебя в полицию, — прорычал он. — Уж я доберусь до тебя!

— Что ж, доставьте себе это удовольствие, — сказал я. — Только смотрите не опоздайте.

— Вы можете поехать в полицию, мэм? — обратился Мак-Гроу к Сирене. — Если не хотите, то это не обязательно.

— Конечно, я поеду! Этому человеку надо преподать урок.

— Он его получит. Что ж, если вы готовы, то можем ехать.

Коп дернул меня за плечо и толкнул к двери.

— Если будет сопротивляться, стукни его дубинкой, — посоветовал Мак-Гроу.

Коп и я сели на заднее сиденье полицейской машины, Сирена и Мак-Гроу — на переднее. Когда мы сворачивали на Оркид-бульвар, мимо нас прошмыгнул юркий спортивный автомобиль Паулы.

Глава 5

Когда мы ввалились в комнату полицейского управления, Мифлин как раз собирался уходить домой. Он стоял в шляпе и плаще у стола и отдавал последние распоряжения дежурному сержанту. Увидев меня в наручниках, он вытаращил глаза и посмотрел на Мак-Гроу.

— В чем дело, сержант? Почему вы его арестовали?

Мак-Гроу так и лопался от благородного негодования.

— Попытка изнасилования, лейтенант! — отрапортовал он. — Эта крыса напала на миссис Дедрик, но я подоспел вовремя.

Стоило посмотреть на Мифлина. Глаза его стали размером с чайное блюдце.

— Это правда, мэм? — спросил он Сирену. — Вы обвиняете Мэллоя?

— Да! — ответила она. — Где капитан Брендон?

— У него сегодня выходной, — ответил Мифлин, и я подметил нотку облегчения в его голосе. — Подайте стул миссис Дедрик.

Усевшись, она откинула шаль и позволила всем созерцать нанесенный ей ущерб. Мифлин с шумом втянул в себя воздух и с укором посмотрел на меня.

— Это ваших рук дело?

— Нет.

Мак-Гроу замахнулся на меня кулаком, но Мифлин оттолкнул его, действуя неожиданно быстро для человека его комплекции.

— Придержите руки, — зло сказал он Мак-Гроу. Потом обратился к Сирене. — Что произошло?

— Я приехала к мистеру Мэллою, чтобы поговорить о дальнейших поисках моего мужа, — спокойно и твердо начала она. — Не пробыла я и пяти минут в его доме, как он набросился на меня. Завязалась борьба. Мне удалось добраться до телефона и позвонить в полицию. Потом он изорвал на мне платье и исцарапал меня. К счастью, когда я уже начала терять силы, приехал этот офицер…

Мифлин сдвинул шляпу на затылок и вытер пот носовым платком. У него был несчастный вид.

— Не верьте ей, она лжет! — хладнокровно произнес я. — Давайте пройдем куда-нибудь с этой женщиной и поговорим без свидетелей. Мне не хочется вмешивать в это дело прессу!

— Пусть, пусть газетчики придут сюда! — взвизгнула Сирена. — Я разрушу репутацию этого человека. Пусть его упрячут в тюрьму, пусть он потеряет свою работу!..

В этот момент вошла Паула с чемоданчиком в руке. Запыхавшаяся, растрепанная — я увидел ее такой впервые за время нашей совместной работы.

— Я не смогла связаться с Франконом, — обратилась она ко мне. — Его нет дома. Вас арестовали?

Мак-Гроу грубо схватил ее за руку.

— Вы не имеете права входить сюда! Убирайтесь вон!

— Прекратите! — гаркнул на него Мифлин.

Сержант неохотно отпустил Паулу.

— Что вам угодно? — спросил Мифлин.

Паула поставила чемоданчик на соседний столик и открыла его. Внутри оказался магнитофон.

— Возможно, вы помните, миссис Дедрик, — сказал я, — что перед нашим любопытным разговором я повернул выключатель и пояснил, что переключил телефон. На самом деле этим тумблером я включил магнитофон. Я всегда принимаю такую меру предосторожности, когда под покровом ночи ко мне заявляется молодая богатая женщина…

Сирена бросила на меня убийственный взгляд.

— Он лжет! — завопила она. — Арестуйте его! Чего вы ждете?!

— Включите запись, — сказал я Пауле.

Она нажала кнопку.

Все замерли, услышав мой голос, четко доносившийся из динамика. Когда лента дошла до слов Сирены «Вы можете сами назвать любую…», она вскочила и бросилась к чемоданчику, но Паула преградила ей путь.

— Остановите! — крикнула Сирена. — Остановите! Я не хочу больше слушать!..

Я кивнул Пауле, и она выключила магнитофон.

— Может, стоит все же дослушать до конца? — рассудительно заметил Мифлин. — Или вы, миссис Дедрик, берете назад свое обвинение?

Сирена выпрямилась. Осанка у нее была поистине царская. Пару секунд она смотрела на меня испепеляющим взглядом, потом подошла к двери, распахнула ее и вышла, оставив дверь открытой. Все молчали, пока ее шаги не затихли в коридоре.

— Снимите наручники! — приказал Мифлин. Мак-Гроу выполнил его приказ с видом тигра, от которого ускользнула добыча.

— Да-а, мера предосторожности оказалась не лишней! — сказал Мифлин с нескрываемым восхищением. — Ты не представляешь, Вик, на каком волоске ты висел над пропастью!

— Да, — согласился я, массируя запястье. — Пойдем в кабинет, мне нужно поговорить с тобой. — Я посмотрел на Паулу, закрывавшую в это время крышку магнитофона.

— Молодец, Паула! Откуда я тебя вытащил? Из постели?

— Из ванны, — ответила она. — Если тебе больше ничто не угрожает, то я, пожалуй, вернусь домой.

— Возвращайся, Паула, и спасибо за все. Ты вырвала меня из рук хищника, — я с усмешкой посмотрел на Мак-Гроу.

Он, весь багрово-красный, убрался из комнаты.

Паула ушла, и мы с Мифлином зашли в его кабинет.

— Тим, — начал я, — если дело разрешится так, как я думаю, то газеты поднимут страшный вой!

Он похлопал себя по карманам в поисках сигарет, но, как обычно, не нашел их.

— Дай-ка закурить. Что ты имеешь в виду?

Я дал ему сигарету и закурил сам.

— Похоже, что киднэппинг организовал сам старик Маршленд. Дедрик занимался контрабандой наркотиков в банде Баррета, обслуживая Париж. Маршленд узнал об этом и нанял кого-то, чтобы убить Дедрика. Потому-то миссис Дедрик и захотела меня купить.

Мифлин был изумлен.

— Где же тогда Дедрик?

— Меня самого интересует это. Я думаю, что все известно Баррету. Кроме того, на сцене появилось еще одно действующее лицо, которому наверняка тоже все известно. Это высокий, широкоплечий парень в желто-коричневом костюме и белой фетровой шляпе.

— Мы тоже ищем его… Так это ты сообщил нам по телефону об убийстве?

— Нет, Гарри Трумэн. Мне нужно было спешно заняться другим делом. Вы нашли улику в мусорном ведре?

— Да. Он провел там всю ночь.

— Судя по всему…

— Мы еще не нашли этого парня. Почему ты думаешь, что Маршленд связан с похищением?

Я рассказал ему о том, что мне удалось узнать в «Бич-отеле».

— По словам Сирены, ее отец уехал в Европу, но я этому не верю.

— Может, мне стоит поехать в «Оушн-энд» и заставить его заговорить? — Мифлин мечтательно улыбнулся.

— Послушай, Тим, ты не знаешь, где можно достать немного марихуаны?

— В отделе наркотиков. А зачем?

— Не все же Баррету подбрасывать улики!.. Допустим, завтра тебе анонимно сообщат, что Баррет прячет у себя дома марихуану. Ты приезжаешь, находишь ее и забираешь его в полицию. По-моему, стоит немного над ним поработать — и он заговорит.

Мифлин сделал большие глаза.

— Ни в коем случае! Если Брендон узнает…

— А кто ему скажет?

Он посмотрел на меня, задумчиво покачал головой и почесал затылок.

— Мне это не нравится, Вик.

— Мне тоже, но другого выхода нет.

— Ладно… Но если он не заговорит, мы будем иметь бледный вид.

— Это уж твое дело. Напусти на него Мак-Гроу, а то парень расстроился, что мышка ускользнула…

Мифлин вышел из комнаты. Он вернулся минут через двадцать с деревянной коробочкой.

— Пришлось рассказать начальнику отдела, зачем это нужно. Он давно охотится за Барретом и одобрил эту затею… Некоторые копы абсолютно не имеют понятия об этике! — вдруг совершенно непоследовательно заявил Мифлин. Я взял коробочку и встал.

— Я тоже становлюсь неэтичным, когда имею дело с такой крысой, как Баррет.

— Будь осторожен, Вик, мне очень не нравится взгляд, который на тебя бросила миссис Дедрик.

— Мне тоже. Как Пирелли?

— У него все в порядке. Франкон виделся с ним утром. Можешь о нем не беспокоиться, по крайней мере пока.

— Увидеться с ним можно?

— Нет. Брендон приставил к нему специальную охрану. К нему не пускают никого, кроме Франкона.

— Тим, когда получишь Баррета, заставь его заговорить. Мне кажется, в его руках находится ключ к решению этого дела.

— Если ему что-нибудь известно, мы из него все вытянем! — пообещал Мифлин.

Я забрал магнитофон, вышел на улицу и остановил такси. Было без десяти минут одиннадцать.

Ну и денек же выдался!

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 1

Все следующее утро до ленча я занимался в конторе обычной работой. В отсутствие Кермана мне пришлось взять на себя часть его дел, но к часу я уже покончил с ними и снова был готов заняться делом о похищении.

— Собираюсь заглянуть к Баррету, — сказал я Пауле, когда мы наскоро перекусывали в конторе. — Хочу подсунуть ему небольшой подарочек.

Я рассказал ей о нашей с Мифлином затее. Пауле она не понравилась, но я и не ожидал от нее другой реакции на это нарушение закона.

— Ты хочешь дождаться, пока он уйдет?

— Да. Я возьму отмычку у Макси.

— Будь осторожен, Вик.

Я усмехнулся.

— Что это с тобой, Паула? Раньше ты никогда не говорила ничего подобного!

— Раньше я тебя плохо знала. Я хочу, Вик, чтобы ты занялся обычной работой и не связывался с такими опасными делами.

— Я ведь занимаюсь делом о похищении не ради забавы, а ради спасения Пирелли. Он, не задумываясь, рискнул шкурой, спасая меня. Если бы не он, я получил бы нож в живот. Вот почему я не брошу этого дела, пока Пирелли не выйдет на свободу.

В десять минут второго я припарковал свою машину перед домом на Джефферсон-авеню. Войдя в кабинет, я увидел Макси, который стоял возле стола. Рядом с телефонным коммутатором никого не было, но наушники лежали на самом краю, так что он мог легко дотянуться до них.

— Есть работа. Я плачу.

Он подозрительно посмотрел на меня.

— От денег я никогда не отказывался. А что нужно?

— Ключи.

Он был поражен.

— Ключи?!

— Да. На десять минут. Получите за это пятьдесят долларов.

Он облизал губы. Я выложил на стол пять десятидолларовых бумажек. Если я и дальше буду расходовать деньги в таком темпе, то в скором времени меня ждет полное разорение…

Макси с тоской посмотрел на деньги.

— Я не могу дать ключи! Меня за это выгонят с работы.

Я добавил еще десятку.

— К кому вы хотите попасть?

— В комнату Баррета. Его ведь нет дома?

— Ушел час назад.

— Что же вас тогда смущает? Или он ваш друг?

— Я боюсь потерять работу! — повторил он несчастным голосом.

— Да, это очень серьезно, — сказал я, забирая деньги и пряча их в карман. — Я не хочу, чтобы вы не спали по ночам от угрызений совести.

Макси еще некоторое время сопротивлялся голосу совести, потом крякнул и тряхнул головой.

— Ладно, ключи висят около доски коммутатора. Давайте деньги.

Я дал ему шестьдесят долларов, и он поспешно сунул их в карман.

— Уверены, что Баррета нет?

— Да, я видел, как он уходил, — Макси украдкой оглядел вестибюль. — Пойду выпью пива, а вы сработайте все побыстрее и, ради Бога, постарайтесь, чтобы вас никто не видел!

Я дал ему уйти и снял с гвоздя универсальные ключи. Лифт поднял меня на четвертый этаж.

Я подошел к двери Баррета. Где-то в соседней квартире играло радио, слышался визгливый женский смех. У Баррета было тихо, как в склепе. Оглядевшись по сторонам, я вставил ключ в скважину и мягко повернул. Дверь открылась.

В кресле, лицом ко мне, сидел мужчина в желто-коричневом костюме. Он держал в руке револьвер 45-го калибра, дуло которого угрожающе смотрело прямо на меня.

— Входите, милейший, — злорадно сказал он. — Я так и думал, что это можете быть только вы.

Услышав его баритон, я сразу понял, с кем имею дело, и только подивился тому, как раньше мне в голову не пришла эта догадка.

— Хэлло, Дедрик, — я вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

Глава 2

— Не делайте лишних движений, Мэллой, — сказал мужчина в костюме, поднимая револьвер. — Здесь никто не услышит выстрела, а я сейчас в таком настроении, что с удовольствием наделал бы дырок в вашем каркасе. Садитесь же!

Он указал на кресло, стоявшее напротив него, по другую сторону от камина. На таком расстоянии трудно промахнуться, и я безропотно сел.

— Удар у вас поставлен недурственно, — сказал он, осторожно касаясь горла. — По вашей милости я еще пару недель не смогу повернуть голову. — Он обшарил меня взглядом. — Нам чертовски повезло — вы сами пожаловали сюда, и нам не придется вас разыскивать, чтобы прикончить… Уж слишком вы любопытны!

— К сожалению, у меня было много теорий, но мало доказательств, — заметил я. — А Сирена знает, что вы тут?

Он покачал головой и усмехнулся.

— Нет, не знает. Располагайтесь поудобнее, будьте как дома. Вон там, рядом с вашим локтем, сигареты.

Баррет наверняка захочет с вами поговорить, а пока я с вами немного пообщаюсь. Приятно потрепаться с умным человеком. Только не советую хвататься за пистолет, если жизнь вам не надоела.

Я закурил сигарету, а он по-прежнему следил за мной, направив дуло револьвера в живот.

— Поосторожнее с игрушкой, приятель, — заметил я, — она может выстрелить…

Дедрик заржал, как жеребец, взявший первый приз в осеннем стипльчезе.

— Если будешь паинькой, тебе ничто не угрожает. — Он выбросил окурок и закурил новую сигарету. — Знай я тогда, что ты такой настырный, ни за что бы не позвонил. Но признайся, ведь неплохо было разыграно?.. А нетронутое виски, недокуренная сигарета — отличная находка!

— Согласен, — сказал я. — Но зачем было убивать Суоки?

— А, вот оно что! — Он нахмурился, как бы вспомнив что-то неприятное. — Суоки сам напросился на пулю.

— А улики против Пирелли вы подбросили?

— Баррет постарался. Он не любит оставаться в долгу перед кем-либо. Во всяком случае, с Пирелли он расплатился. Тот сидит за решеткой, и все шито-крыто.

— Не советую вам быть таким уверенным. Полиция разыскивает вас за убийство Грейси Леман.

— Обо мне можешь не беспокоиться, — сказал он. — О себе лучше подумай.

Открылась дверь квартиры, и вошел Баррет. В первую минуту, увидев меня, он остолбенел, но потом лицо его просияло.

— Кого я вижу! Как он попал сюда?

— Открыл дверь ключом и вошел, — ответил Дедрик, вставая. — Проверь, нет ли у него пушки.

— Встать! — скомандовал мне Баррет.

Я встал. Он подошел ко мне сзади и ощупал с головы до ног. Нашел мой 38-й и вынул из плечевой кобуры. Потом добрался до коробки с наркотиками.

— Гениально! — он злорадно прищурился. — И куда ты хотел это подложить?

— Да куда угодно! Не все же тебе одному фабриковать улики!

Он швырнул коробку на стол и ткнул в меня дулом револьвера.

— Как ты вошел?

— Взял ключи. Они висят рядом с коммутатором.

Он нашел в моем кармане ключи и тоже бросил их на стол. Потом взглянул на Дедрика.

— Брешет, легавый. Наверное, Макси дал ему. Ну что ж, поквитаемся и с Макси! — Он достал серебряный портсигар, вынул из него сигарету и закурил, бесцеремонно разглядывая меня. — Я перед тобой в долгу, Мэллой, но скоро ты убедишься, что я аккуратно плачу по счетам.

— Верю на слово.

— Как мы с ним поступим? — спросил Дедрик.

Баррет подошел к зеркалу над камином и полюбовался собственной физиономией.

— Самое подходящее место для него — шахта рудника, — сказал он, поглаживая усики. — Его ждет долгая и мучительная смерть…

— Не лучше ли пристрелить и оставить здесь? Мне не хотелось бы снова ехать туда, уж очень там жутко.

— Делай, что я велю! — рассвирепел Баррет. — Руки ему свяжи!

Дедрик вышел из комнаты и вернулся с рулончиком липкого пластыря дюймовой ширины.

— Одно резкое движение — и ты получишь пулю, — Баррет навел на меня револьвер. — Сложи руки за спиной!

Мне ничего не оставалось, как подчиниться приказу.

Дедрик ловко обмотал мои запястья липкой лентой.

— И рот ему заклей, — распорядился Баррет.

Дедрик заклеил мне пластырем рот. Баррет подошел ко мне и стал рядом, злобно ухмыляясь.

— Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты стал у меня на пути, — прошипел он, ударив револьвером по лицу.

Я покачнулся и чуть не упал в кресло.

— Тише, — крикнул встревоженный Дедрик, — не хватало еще, чтобы сюда пришли. А что с Макси?

— Вызови его сюда! — снова распорядился Баррет.

Дедрик снял телефонную трубку.

— Мистер Баррет просит вас подняться, — промурлыкал он.

Баррет толкнул меня в кресло.

— Покончим с Макси и рванем, — сказал он. — Пора переменить адрес.

Он стал около стены, чтобы открывшаяся дверь закрыла его. Дедрик стоял перед дверью. Прошло пять минут, прежде чем в дверь постучали.

— Войдите! — крикнул Баррет.

На пороге появился испуганный Макси.

— Входи и закрой за собой дверь, — сказал Дедрик, пряча за спиной револьвер.

— В чем дело? — спросил Макси.

Тут он увидел меня и позеленел.

— Ты дал ему ключи? — спросил Дедрик, нацеливая револьвер ему в живот.

Макси посмотрел на меня.

— Это он вам сказал? Вранье! Что вы так держите свою пушку? Разве не знаете, что это опасно?

— И даже смертельно, — Дедрик многозначительно усмехнулся.

Баррет подошел сзади к Макси и ударил его по плечу.

— Хэлло, братец!

Тот едва не подпрыгнул к потолку.

— Эй! Что это еще такое? Кто этот парень с револьвером? — Он пытался говорить твердо, но в его глазах метался страх. — Запрещено входить в дом с оружием. Мне придется составить рапорт!

— Боюсь, что сделать это ты уже не успеешь, — посочувствовал Баррет. — Ты мне до смерти надоел, Макси. А поскольку Трейси умерла, то пора и от тебя избавиться.

Макси с ужасом посмотрел на него.

— Я буду молчать, мистер Баррет, — залепетал он. — Можете положиться на меня!

Увидев в руке Баррета нож, он задохнулся от страха.

— Прости, Макси, — сказал Баррет, — но ты слишком многое видел. Иди в ванную.

— Не убивайте меня! — Макси упал на колени. — Я обещаю вам…

Баррет ударил его рукояткой револьвера по голове и прошипел Дедрику:

— Помоги!

Они вдвоем втащили Макси в ванную. Сначала я слышал звуки борьбы, потом раздался вопль швейцара. Его заглушил тяжелый удар, и до меня донесся приглушенный хрип. Затем все смолкло. Из ванной вышел бледный Дедрик, за ним показался невозмутимый Баррет. Он подмигнул мне.

— Скоро наступит и твоя очередь, братец. Но ты так просто не умрешь… — Он повернулся к Дедрику. — Забирай его. Будь осторожен, когда поедешь.

— Что, мне придется одному везти его?

— А почему бы и нет? Мне еще надо избавиться от этого трупа! Слушай, не ломай себе голову: если он попытается бежать — стреляй!

— Да!.. И посажу себе на хвост десяток копов!

— Их ты тоже можешь пристрелить, — расхохотался Баррет.

Дедрик пожал плечами.

— Ладно, дай мне пальто, чтобы спрятать его руки. Я потом верну тебе…

Баррет зашел в спальню и через минуту вернулся со светлым пальто. Дедрик поднял меня на ноги.

— Я возьму твою машину, — сказал он. — Помни: одно неверное движение — и ты погиб.

Баррет накинул пальто мне на плечи и обмотал шарф вокруг моего подбородка так, чтобы не был виден пластырь.

— Мы больше не встретимся, Мэллой, — сказал он. — Я, может быть, тебя еще увижу, но ты меня — никогда. — Он снова заржал и толкнул меня к Дедрику. — Идите!

Тот крепко ухватился за мое плечо, и мы направились к выходу. По дороге к лифту нам никто не встретился. Когда лифт остановился на нижнем этаже, Дедрик сунул мне в бок револьвер.

— Смотри, без фокусов, паренек! — напомнил он. Лицо его было мокрым от пота.

Мы прошли через вестибюль и спустились к моему «бьюику». По тротуару шли две девушки, они оглянулись на нас и захихикали. Дедрик открыл заднюю дверь.

— Полезай.

Когда я нагнулся, чтобы сесть на заднее сиденье, он шарахнул меня револьвером по голове.

Глава 3

Сознание медленно возвращалось ко мне. Сначала я почувствовал пульсирующую боль в голове, потом, открыв глаза, обнаружил, что лежу на спине и луч фонарика освещает мое лицо. Я замычал и повернул голову, пытаясь сесть, но чья-то рука толчком в грудь вернула меня в исходное положение.

— Лежи, — услышал я голос Дедрика.

Содрав пластырь с моих губ, он присел около меня. Свет фонарика резал глаза, но меня больше беспокоили какая-то давящая тишина, темнота и сырой холодный воздух.

— Что происходит?

— Скоро узнаешь, — ответил Дедрик.

Я почувствовал, что мое тело опоясано чем-то. Опустив глаза, я увидел, что Дедрик окрутил меня цепью и запер ее на висячий замок. Над нами нависали тяжелые каменные своды, подпертые почерневшими бревнами.

— Это что, шахта?

— Да. Сто футов под землей. Это не моя идея, лично я против тебя ничего не имею и вполне удовлетворился бы пулей в лоб. Но Баррет… Он хочет завтра прийти и посмотреть на тебя.

— Он что, хочет уморить меня голодом? — спросил я, безуспешно пытаясь освободить руки.

— Ты умрешь не от голода, — он помолчал и закурил сигарету. — Ты просто не успеешь…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Скоро узнаешь. Если дашь слово не бросаться на меня, я освобожу тебе руки. По крайней мере, ты сможешь сопротивляться.

Я почувствовал озноб.

— Если ты освободишь мне руки, то я, наверное, задушу тебя, — сказал я. — Меня не так-то просто запугать.

— Не валяй дурака! Ты просто не представляешь, что тебя ждет. Повернись!

Я повернулся, и он освободил мне руки.

Я сел. Встать мне мешала короткая цепь, но приятно было снова владеть руками.

— Я оставлю тебе фонарик, — сказал Дедрик-добрая душа. — Это все, что я могу для тебя сделать.

— У тебя, как видно, все же осталось немного совести. — Я потряс онемевшими кистями, чтобы восстановить циркуляцию крови. — А что должно произойти?

— Не знаю. — Он осветил фонариком длинный темный туннель. — Взгляни-ка сюда!

Луч фонарика выхватил из темноты то, что мне сначала показалось грудой тряпок. Всмотревшись, я понял, что это когда-то был светлый костюм.

— Под этими тряпками — скелет, — разъяснил мне Дедрик. — Мы оставили его здесь не более двенадцати часов назад, и вот во что он превратился…

— Кто это? — хрипло спросил я.

— Не важно.

Но я и сам догадался.

— Это Феррис?

— Это еще один любопытный парень, который совал свой нос не в свои дела, — сказал Дедрик и вытер лицо носовым платком. Затем вынул из кармана еще один фонарик и кинул его мне. — Со светом тебе будет веселей. Но когда услышишь, что идет Баррет, потуши его. Он убьет меня, если узнает…

— Что ж, и на том спасибо, — ответил я, освещая фонариком его лицо. — Но почему бы тебе не довести доброе дело до конца и не освободить меня? Ведь тебе самому не нравится эта затея. Отпусти меня, Дедрик, когда-нибудь и я помогу тебе…

— Нет, — сказал он. — Ты не знаешь Баррета. Ни один нормальный человек не решится стать у него на пути. Прощай, Мэллой, надеюсь, что это продлится недолго…

Я сидел и смотрел, как свет его фонарика становится все бледнее, по мере того, как он удаляется. Потом свет исчез, и сразу же темнота навалилась на меня ощутимой тяжестью. Я зажег фонарик. Яркий свет отогнал темноту, но она не исчезла полностью, а, казалось, притаилась где-то рядом, чтобы, улучив момент, снова наброситься на меня…

Я решил исследовать цепь, которой меня приковали к стене. Однако она была слишком толстой, чтобы ее разорвать, а замок — слишком крепким. Схватив цепь обеими руками, я уперся ногой в стену и рванул несколько раз, но безрезультатно. Я понял, что с таким же успехом можно пытаться сдвинуть с места Эмпайр-Стейт-Билдинг. Тяжело дыша, я повалился на пол. Мое сердце колотилось, едва не выпрыгивая из груди.

Никому и никогда не придет в голову искать меня здесь! Паула в лучшем случае заглянет в дом на Джефферсон-авеню и найдет там труп Макси… Затем наверняка пойдет к Мифлину. Но чем он сможет помочь? Кто догадается искать меня в этой заброшенной шахте? Мой взгляд снова возвращался к куче лохмотьев в нескольких метрах от меня, которая еще недавно была Феррисом…

И вдруг я почувствовал приглушенное дыхание какого-то животного! Паника охватила меня. Я готов был завопить во весь голос, если бы это помогло. Ни разу за всю жизнь я не был в таком безвыходном положении.

Несколько минут я сидел неподвижно, пытаясь взять себя в руки, убеждая себя не поддаваться отчаянию и награждая себя самыми оскорбительными эпитетами, которые только могли прийти в голову. Но страх не покидал меня.

Я достал сигареты и закурил, прислонившись к стене. Вдыхая дым, я смотрел на луч фонарика, спасавшего меня от темноты. Фонарика хватит еще часа на два беспрерывной работы. Надо поберечь батарейки, пусть даже придется сидеть в темноте. Я пересчитал сигареты: всего семнадцать. Даже слабый, тлеющий огонек сигареты успокаивал, поэтому на время курения я выключал фонарик. На меня сразу наваливалась плотная, удушающая темнота, но мне удалось немного успокоиться, поглядывая на тлеющий огонек. Так прошло около часа. Не выдержав, я включил фонарик и посмотрел на часы: оказалось, что я просидел без света только восемь минут… Меня снова охватило беспокойство. Если после восьми минут темноты я был готов лезть на стенку, то что же со мной произойдет через час или два, через день?.. Я снова попытался выдернуть цепь, но сколько ни дергал, ничего не добился. Только мышцы ног задрожали от усталости.

И тут я услышал какой-то шорох… До сих пор единственными звуками, которые слышались в заброшенной шахте, были мое дыхание, стук моего сердца и негромкое тиканье часов. И вот теперь к ним прибавился этот шорох.

Затаив дыхание, я прислушался. Из туннеля доносилось какое-то тихое шуршание, кто-то осторожно двигался в мою сторону. Я осветил туннель фонариком и заметил две красноватые тлеющие точки, похожие на глаза животного. Я стоял на коленях, вглядываясь в темноту.

«Ты убедишься, что я аккуратно плачу по счетам», — с ужасом вспомнил я слова Баррета. Он был прав: те несколько секунд, что я всматривался в темноту, были самыми страшными в моей жизни. Красноватые огоньки медленно приближались, и скоро я смог различить силуэт животного, его острую мордочку. Это была крыса, но какая!.. Настоящее чудовище размером с кошку! Она опасливо приближалась к свету, ее мех отливал коричневым. Я нащупал камень и запустил в нее, но она удрала прежде, чем камень ударился о землю. Ну что ж, теперь, по крайней мере, я знаю, что меня ждет судьба Лью Ферриса. Знаю, что когда эта тварь будет голодна, она не убежит…

Я огляделся вокруг в поисках камней и стал собирать их в кучу. Кроме того, я нашел на земле обломок палки. Это было не Бог весть какое оружие, но все же лучше, чем ничего. Одну крысу я мог убить, но меня тревожила мысль, что она здесь не одна. Держа палку в одной руке и фонарик в другой, я прислонился к стене и ждал. А где-то там, в темноте, крыса ждала меня.

Глава 4

Светящиеся стрелки моих часов показывали двадцать минут пятого. Я находился в шахте уже более двух часов. У меня осталось пять сигарет, свет фонарика тускнел. Пытаясь продлить его жизнь, я выключал его через каждые пять минут. До меня не доносилось ни единого звука, и я начал дремать. Стараясь не уснуть, я сосредоточил все свое внимание на тлеющем кончике сигареты. Чтобы как-то защититься от крысиных зубов, я обвязал шею носовым платком. Мне удалось немного преодолеть ужас, а может, я просто устал бояться? Есть какой-то предел у страха, возможно, я его уже достиг после часа пребывания под землей. Но в то же время совершенно утратил надежду выбраться из этой тюрьмы. Моим единственным желанием было убить крысу раньше, чем она расправится со мной. Больше я ни о чем не думал.

Два часа тянулись, как два месяца. Мне ничего не оставалось делать, как только курить, смотреть в темноту и прислушиваться. Медленно ползли стрелки часов. Снова послышался шорох. Я бросил в крысу камень и отогнал ее. Меня беспокоило, что батарейка фонарика на исходе. Я выключил его и посидел некоторое время в темноте. Глаза мои закрылись, я задремал…

Вдруг что-то зашуршало. Я зажег фонарик и увидел крысу, которая кралась ко мне, прижимаясь к земле.

Свет обратил ее в бегство. Я взглянул в сторону туннеля и увидел теперь вместо одной пары глаз три-четыре пары светящихся точек. Эти твари расположились передо мной полукругом. Я крикнул на них, но они даже не шевельнулись. Я швырнул в них горсть камней. Они исчезли, но тут же появились снова, уже немного ближе.

Я опять крикнул. И тут мне показалось, что я схожу с ума: я услышал свое имя:

— В-и-ик!..

Встав на колени, я прислушался. Почудилось, или меня действительно кто-то позвал?

Мой ответный крик громовым раскатом разнесся по туннелю.

— Вик! Где ты?

— Я здесь!

От радости я забыл о крысах и кричал, как сумасшедший. Вдруг один из грызунов бросился на меня, его зубы вцепились в платок на моей шее. Я дико завопил от ужаса и схватил тварь. Острые, как бритва, зубы впились мне в руку. Обезумев от боли и еще больше от страха, я изо всех сил сдавил тело крысы так, что хрустнул позвоночник. Содрогаясь от отвращения, я отшвырнул от себя это мерзкое порождение подземной жизни.

— Вик!

— Я здесь! — хрипло крикнул я.

— Это я, — отозвалась Паула, и в конце коридора блеснул далекий свет.

Никогда еще я так не радовался человеческому голосу.

— Осторожнее, смотри под ноги! Здесь полно крыс!

— Иду!

Через минуту Паула была рядом со мной и, встав на колени, схватила меня за руки.

— О, наконец-то, Вик!..

Я глубоко вздохнул и попытался улыбнуться, но губы не повиновались.

— Паула! Как я рад, что ты пришла! Как ты здесь оказалась?

Она коснулась моего лица.

— Это потом. Ты ранен?

Я поднял руку. По запястью струилась кровь. Если бы не платок вокруг шеи, я был бы уже где-то на полпути к тому свету.

Паула сняла с шеи белый тонкий шарфик и перевязала им мою руку.

— Это крыса, — объяснил я ей. — Я убил ее.

Паула содрогнулась.

— Ой! А здесь еще есть?

— Да, пару штук найдется…

— Скорей уйдем отсюда!

— Не могу. Я прикован к стене.

Пока она обследовала цепь, я рассказал ей обо всем.

— Вик, у меня револьвер. Может, нам удастся расстрелять одно звено?

— Попробуем. Дай револьвер и отойди подальше — пуля может срикошетить.

Паула отдала мне свой 25-й и отступила в туннель. После третьего выстрела звено отлетело. Я с трудом поднялся. Она поддержала меня.

— Сейчас все будет в порядке. — Я начал ходить, чтобы немного размяться. — Расскажи, как ты попала сюда? Откуда ты узнала, что я здесь?

— Мне позвонила женщина, не назвавшая себя. Она сказала: «Если хотите спасти Мэллоя, то поторопитесь. Его запрятали в шахту рудника Монте-Верде». И сразу положила трубку. Я ни о чем не успела ее расспросить, схватила револьвер, фонарик и бросилась сюда. — Паула покачала головой. — Конечно, надо было связаться с Мифлином, но я просто потеряла голову, Вик.

— Все в порядке! Ты здесь, я свободен, что еще нужно для полного счастья?

— Но я блуждала целый час. Если бы ты не закричал, я сама бы завопила. Чуть не заблудилась, дура!

— Я найду дорогу.

Вдруг Паула увидела груду костей и тряпок.

— Что это?

— Лью Феррис, — ответил я и подошел ближе.

Кости были обглоданы начисто. В лобной кости черепа виднелось пулевое отверстие. Значит, его застрелили. За что?.. Я осмотрел то, что осталось от пиджака, и нашел бумажник, в котором лежала квитанция на имя Лью Ферриса, две пятидолларовые банкноты и фотография женщины, в которой я узнал его жену. Я положил бумажник на место и встал.

— Надо будет привести сюда Мифлина.

Паула с ужасом смотрела в темноту.

— Они не погонятся за нами, Вик?

— Нет, побоятся. Пошли.

Мы двинулись по туннелю вниз. Мой фонарик светил слабо, но я решил использовать его до конца. Фонарик Паулы нам еще пригодится. Мы дошли до второго туннеля, который сворачивал направо.

— Пойдем направо, — сказал я Пауле.

— А почему не прямо?

— Дедрик ушел туда.

Мы свернули направо и через сто метров дошли до второго туннеля, уходившего в темноту.

— А теперь куда?

— Выбирай дорогу сама, это все равно.

— Давай опять направо.

Мы снова свернули направо, но через несколько минут я понял, что мы спускаемся вниз, а не поднимаемся.

— Подожди минутку! Это ответвление идет вниз, а не вверх. Надо вернуться и попробовать левый коридор.

— Со мной было то же самое, — обреченно сказала Паула. — Я блуждала здесь больше часа.

— Пошли.

Мы вернулись к пересечению туннелей и свернули в левый коридор, который через несколько минут привел нас в тупик.

— Ну вот! — Паула была в отчаянии.

— Успокойся! — Ее состояние встревожило меня. Она всегда была такой невозмутимой, а тут была готова впасть в истерику. — Может, тот коридор идет сначала вниз, а потом вверх.

— Как я могла решиться прийти сюда одна! — она схватила меня за руку. — Почему я не позвонила Мифлину! Мы заблудились, Вик, нам никогда не выйти отсюда!

— Пошли! — резко сказал я. — Не будем тратить время на пустые разговоры. Надо искать выход!

Паула постаралась взять себя в руки, и голос ее начал звучать спокойнее.

— Прости, Вик, я так испугалась. Мне кажется, что я здесь похоронена заживо.

— Понимаю. Возьми себя в руки. Стоит начать жалеть себя — и мы пропали.

Я взял ее под руку, и мы двинулись дальше. Коридор пошел под уклон, и мы начали спускаться в темноту. Вдруг погас фонарик. Паула вскрикнула.

— Спокойно, все в порядке. Зажигай свой. Шахта должна скоро кончиться. Странно, что она такая длинная…

Мы ускорили шаг. Чем дальше мы шли, тем более спертым становился воздух. В довершение ко всему туннель с каждым шагом становился ниже, нам приходилось нагибаться. Вдруг Паула остановилась.

— Вернемся, Вик. Там нет никакой дороги, — глаза ее лихорадочно блеснули.

— Нет, мы должны идти туда, — упрямо сказал я. — Там выход. Дедрик ушел туда.

— Я больше не выдержу этого, я совсем задыхаюсь.

Мне и самому было трудно дышать, но я схватил ее за руку и потащил вперед. Мы переходили из одного туннеля в другой, и все они были похожи друг на друга. Наконец пол коридора перестал спускаться.

— Мы на правильной дороге, — обрадовался я, — поднимаемся вверх.

— Я больше не могу идти, — еле слышно произнесла Паула.

Я обнял ее рукой и поддержал. Потолок штольни опускался все ниже, и наконец нам пришлось двигаться, согнувшись пополам.

— Не могу!.. — простонала Паула. — Давай передохнем немного.

Мы сели на пол, и я почувствовал, что внизу дышится гораздо лучше, чем под потолком. Я велел Пауле лечь на пол и сам примостился рядом с ней. Через несколько минут мы совсем восстановили дыхание, тяжесть рук и ног прошла.

— Тебе лучше? — спросил я.

— Да. Прости меня, что я так вела себя.

— Пустяки, — я взял ее за руку. — У тебя просто приступ клаустрофобии.

— Ты действительно думаешь, что мы на правильном пути?

— Да, — ответил я, но моему голосу недоставало уверенности.

Я начал понимать, что Дедрик ушел другой дорогой. Вдруг Паула вздрогнула.

— Слышишь, что это?

Я прислушался. Откуда-то из глубины шахты раздавались звуки, похожие на шум дождя или шорох сухих листьев.

— Что это. Вик?

— Подожди!

Мы привстали, напряженно вслушиваясь. Я узнал этот шорох. Это были шаги тысяч крысиных лап. И этот шорох приближался.

Крысы преследовали нас!

Глава 5

Я вскочил на ноги.

— Бежим! Быстрее!

— В чем дело?

Я схватил ее за руку.

— Крысы! Скорее! Только не пугайся!

Согнувшись, мы побежали по тоннелю. Шум крысиных полчищ приближался. Мы спотыкались, наталкивались на стены, но продвигались вперед. Коридор свернул направо. Завернув за угол, мы вышли в более просторную часть штольни, а еще через несколько ярдов стало возможным выпрямиться во весь рост. Теперь двигаться было намного легче, но туннель казался бесконечным. Мы бежали в полумраке, задыхаясь и спотыкаясь.

— Не могу, — шепнула мне Паула, — дай передохнуть!

Мы немного постояли, но потом опять побежали, подстегиваемые приближающимся шорохом. Впереди туннель снова начал сужаться, и мы увидели проход — вернее, просто дыру в стене.

— Туда, — приказал я Пауле, помог ей и забрался сам. Мы оказались в большой, широкой пещере, в центре которой стояло множество деревянных ящиков. Паула воскликнула:

— Отсюда нет выхода, Вик.

Она была права. Мы попали в тупик. Отсюда не было выхода, а вернуться мы не могли: крысы наверняка заняли соседний коридор.

— Быстро! Загородим дыру ящиками! Это наш единственный шанс.

Мы начали судорожно хватать ящики и выстраивать их перед входом в пещеру. Первый ряд был уже готов, когда появились крысы. Мы продолжали возводить свою баррикаду. Я осветил фонариком туннель, и дрожь пробежала у меня по спине — весь пол был покрыт ковром шевелящихся тел. От писка крыс и шороха их лап кровь стыла в жилах… Я схватил револьвер Паулы и дважды выстрелил в шевелящуюся массу. Эхо выстрелов отразилось от стен и оглушило меня. Передние ряды атакующих дрогнули, но им некуда было отступать: сзади напирали. Пули ранили двух или трех чудовищ, но следующие ряды прошли по ним и двинулись вперед. К этому времени мы уже сложили стену в четыре фута высотой. Но этого было недостаточно: надо было выстроить против них двойную стену, чтобы крысы не могли повалить ее. Мы ставили ящики, подносили новые, делали следующий этаж, снова подносили ящики, снова ставили — до полного изнеможения.

Наконец стена была готова. Крысы царапали ее, но повалить не могли. Тогда, обессиленные, мы свалились на пол.

— Все бы я сейчас отдал за бутылку виски! — пробормотал я. — Что ж, по крайней мере, мы не сможем сказать, что у нас не было приключений.

— Я бы предпочла обойтись без них, — с отвращением сказала Паула. — Никогда в жизни я не испытывала такого страха… Как ты думаешь, они уйдут?

— Не знаю, во всяком случае, сюда они не проникнут.

— Вик, но ведь мы и сами не сможем выйти отсюда. А если они даже и уйдут, мы можем так и не найти выход. Кроме того, фонарик скоро погаснет…

Пока она говорила, я водил лучом по пещере. В углу была куча каких-то ящиков.

— Посмотрим, что в них, — я стал на колени и открыл крышку одного из них. Там были ряды аккуратно упакованных пачек сигарет.

— Сигареты с марихуаной! — догадался я. — Наверное, это склад Баррета. Вот это трофей! Тут их, должно быть, на миллион!

Паула подошла ко мне.

— Но ведь он не мог таскать ящики по штольням! — внезапно осенило меня. — Надо искать, здесь должен быть какой-то выход!

Стены пещеры были монолитны, поэтому я занялся полом. Вскоре мы нашли хитро замаскированный люк с подъемной дверцей. Совместными усилиями мы открыли его, и в пещеру ворвался свежий воздух.

— Вот и выход! — я посветил фонариком перед собой. Мы стояли в начале прохода, в полу которого были вырублены грубые ступени. Я спустился по ним первым и вышел на солнечный свет. Туннель шахты выходил на боковой склон глубокого карьера. Подо мной расстилалось дно карьера, поросшее низким кустарником. От входа в тоннель вела вниз незаметная тропинка. Постояв у входа, я услышал отдаленный крик. Только теперь я заметил, что далеко внизу стоят два грузовика и группа мужчин.

Их было человек шесть, и они смотрели в мою сторону, что-то крича. Я поспешно отступил в тень, но они уже бежали ко мне.

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Глава 1

— Там люди Баррета! — крикнул я Пауле, увлекая ее в коридор. — Тебя они не заметили. Сейчас я попробую отвлечь их внимание. Как только ты увидишь, что они занялись мной, беги во всю прыть. Доберись до телефонной будки и позвони Мифлину. Пусть скорее приезжает сюда!

В критических ситуациях Паула никогда не спорит. Она пожала мне руку, кивнула в знак того, что все поняла, и я бросился обратно к выходу. Трое человек уже бежали ко входу в туннель, но по крутому склону взбираться было нелегко. Они кричали мне что-то на бегу, и я поспешно оглянулся, чтобы наметить план действий.

Вверх от входа — тропинка на вершину карьера. Я побежал туда, теперь уже на виду у преследователей. Гребня карьера я достиг довольно быстро. Оттуда, как на ладони, была видна окружающая местность. Передо мной простирались песчаные дюны, поросшие кустарником, и начиналась пустыня, лежавшая за рудником Монте-Верде. Слева от меня проходила автострада Сан-Диего — удобный объект для бегства. Но и для Паулы она тоже была удобной. Если я побегу туда, то она останется в хвосте у преследователей, а моя задача увести их как можно дальше от Паулы. Чтобы помочь ей, мне нужно было бежать направо, в глубь песчаных дюн, которые позволяли надежно спрятаться.

Пробежав ярдов двести, я остановился и оглянулся. Преследователи еще взбирались на гребень, их не было видно, и на секунду я испугался, не нашли ли они Паулу. Но нет! Судя по их крикам, они вот-вот появятся. Я нырнул за куст и стал ждать. Вскоре над краем карьера появился первый бандит, а за ним остальные. Они остановились и стали осматриваться. Это были здоровенные парни. Четверо из них были в рыбацких рубашках, другие имели более городской вид, но все они выглядели настоящими уличными бродягами. Главарь банды, широкоплечий здоровяк, отдал приказ, и четверо парней побежали налево, а остальные, растянувшись полукругом, начали приближаться к моему укрытию. Не увидев меня, они могли вернуться и помешать уйти Пауле. Поэтому я выбежал из-за куста на открытое место. Послышался торжествующий дружный вопль, и я понял, что они меня заметили.

Солнце медленно катилось к горизонту, но было еще жарко, и все труднее становилось бежать по рыхлому песку. Я снова оглянулся. Теперь к погоне присоединились и те четверо, которые вначале пошли налево. Преследователи расположились в виде широкой дуги, которая отгоняла меня все дальше от автострады в пустыню. Но жара мешала и им. Если мне удастся сохранить прежнюю дистанцию до захода солнца, я смогу ускользнуть. Видимо, такая же мысль пришла в голову моим преследователям, потому что позади меня раздались выстрелы, и с десяток пуль просвистело над моей головой.

Выстрелы меня пока не очень беспокоили, потому что на таком расстоянии из револьвера довольно трудно попасть в движущуюся цель. В целом наше расположение напоминало игру в лису и гусей. Бандиты немного сбавили скорость, но дистанция между нами оставалась прежней. Справа от меня показался один из первых холмов в цепи предгорий. Рано или поздно они могут стать барьером на моем пути, а преследователям помогут загнать меня в ловушку. Я решил прорваться через цепь раньше, чем попаду в район холмов, и, прибавив скорость, начал резко заворачивать влево. Сзади сразу же раздался крик, и, обернувшись, я увидел, что тройка парней тут же бросились по песку наперерез. Я еще прибавил скорость, но усталость давала себя знать, я начал увязать и спотыкаться в рыхлом песке. Один из рыбаков, здоровый и сильный парень, мчался быстрее всех. Мы бежали с ним наперегонки в сторону прохода между двумя холмами. Если я обгоню его, то мне удастся первым выбраться на открытое место. Если же это не получится, он обгонит меня и я окажусь запертым в узком пространстве между холмами. Прикинув расстояние, я увидел, что он нагоняет меня. Теперь я мог различить его лицо, красное и мокрое от пота.

Впереди маячила расщелина между скалами. Он приближался ко мне, пыхтя, как маневровый паровоз. Я попытался увильнуть, но он схватил меня за пиджак, а потом сжал в медвежьих объятиях, и мы повалились на песок. Наша схватка протекала с переменным успехом, и неизвестно, кто бы одержал победу, но тут подбежали остальные.

Коренастый, широкоплечий тип навел на меня свой 45-й.

— Руки!

Я поднял руки и встал. Наконец я мог отдышаться. Если мне повезло, то Паула уже на подходе к телефону…

Поймавший меня парень тоже поднялся и подошел с растерянным видом.

— Обыщи его, Мак, — приказал ему широкоплечий. Мак нашел у меня револьвер Паулы и бросил его вожаку. — Больше ничего нет, Джо, — ответил он и отошел назад.

— Кто ты такой? — спросил Джо, удивленно глядя на меня. — Я тебя раньше никогда не видел.

— Меня зовут Мэллой.

— Это тот самый парень, о котором говорила она! — встрял Мак.

Джо нахмурился.

— Ты нас не за тех принимаешь. Мы не люди Баррета. У нас свое небольшое дело. — Он повернулся к остальным. — Мак, возьми своих ребят и закончите дело, а я отведу этого типа в хижину. Когда справитесь, тоже возвращайтесь туда.

Мак кивнул и пошел вместе с остальными к шахте, оставив меня с Джо.

— Слушай, приятель, — довольно миролюбиво предупредил тот, ткнув меня револьвером в бок, — если будешь трепыхаться, живо схлопочешь пулю. Имей в виду!

Я уже успокоился и мог рассмотреть его. Лет сорока. Круглое мясистое лицо, маленькие глазки и тонкие губы. Широкие плечи и длинные руки делали его похожим на гориллу.

— Чеши вперед! — приказал он. — Я скажу, когда нужно будет остановиться. — Он махнул рукой в сторону холма. — И смотри не оглядывайся! Если оглянешься — мигом пристрелю. Понятно?

— Еще бы не понять!

Мы двинулись вперед. По дороге я спрашивал себя, что это за компания. Откуда они взялись? Что за «дело» им нужно закончить? Я со злорадством подумал, что они наверняка наскочат на Мифлина и его ребят. «Это тот самый парень, про которого говорила она», вспомнил я. Кто это — «она»?

Теперь мы брели среди холмов, спотыкаясь на каждом шагу. Солнце скрылось за горизонтом, стало темнеть. Время от времени Джо направлял меня: «Возьми вправо» или «Сверни на левую тропинку».

— Остановись, приятель, — вдруг сказал он. — Давай-ка передохнем.

Я повернулся к нему и сел на камень. Он опустился рядом и вытащил из кармана «Лаки-Страйк», достал сигарету для себя, потом бросил пачку мне.

— Что из себя представляет этот рудник? — спросил он, давая мне прикурить.

— Отвратительное место, — меня передернуло. — Там полно крыс-людоедов.

— Я слыхал об этом. А марихуану ты, часом, не встречал?

— Там этих сигарет миллиона на два, не меньше!

Он радостно оскалился.

— Ого! Черт возьми! Я же говорил ей, а она не верила! Как они упакованы?

— В ящиках. А кто это «она»? Он нахмурился.

— Не твое дело. Сейчас я задаю вопросы.

Я вдруг сообразил.

— Так вы потрошите Баррета?

— Верно, приятель, мы решили прикарманить его запасы, — он встал. — Ну, пошли. Держи прямо к этому холму и направо.

Теперь совсем стемнело, но у Джо глаза были как у кошки. Наконец он приказал мне остановиться и пронзительно свистнул. Секунду спустя в нескольких ярдах от нас блеснул свет, и я увидел бревенчатую хижину, стоявшую под защитой холма.

— Здорово, правда? — спросил Джо. — Мы сами ее построили. Не заметишь, пока не уткнешься прямо в нее. А к тому времени, как уткнешься, уже будешь нашпигован свинцом не меньше, чем чучело для стрельбы. Ну, заходи.

Я вошел в открытую дверь и оказался в большой комнате, обставленной грубой мебелью. Перед камином, заложив руки за спину, с сигаретой во рту стояла Мэри Джером. Вокруг корабельного фонаря, свисавшего с балки, кружился белый мотылек. Джо поймал его, бросил на пол и растер ногой. А я во все глаза смотрел на Мэри. Вот уж кого совсем не ожидал здесь увидеть! Она была в клетчатой ковбойке и канареечно-желтых вельветовых брюках, ее темные волосы скрывала красная косынка. Она немного побледнела и похудела со времени нашей первой встречи, но выглядела все так же очаровательно.

— Хэлло! — сказал я. — Вы мне не поверите, но я уже целую неделю охочусь за вами!

— Сбавь тон, приятель, — вмешался Джо. — Ишь, разговорился! Сядь и заткни варежку!

Он толкнул меня к креслу, стоявшему у окна. Я сел.

— Где вы встретили его?

Джо усмехнулся, явно гордясь собой.

— В шахте. Мы увидели, как он выходил из верхнего туннеля. Дал деру в пустыню, но мы поймали его.

— Он был один?

— Конечно.

— Тогда зачем же ему понадобилось бежать в пески?

Джо нахмурился и провел рукой по стриженым волосам.

— Как это… зачем?..

— Если он хотел удрать от вас, ему нужно было бежать к автостраде, не так ли? — нетерпеливо спросила она.

Лицо Джо помрачнело, он повернулся ко мне.

— В чем дело, парень? — зарычал он. — Ты был один?

— Нет, — я не мог сдержать улыбку. — Со мной была девушка, она побежала за полицией.

Мэри сокрушенно пожала плечами.

— Я отказываюсь от тебя, Джо. За что бы ты ни взялся, ничего у тебя не выходит!

— Но откуда я мог знать, что он не один? — воскликнул Джо, наливаясь злостью.

— Это твое дело. Но теперь ты должен как-то исправить положение.

— Ладно, я вернусь на этот чертов рудник, а вы пока присмотрите за ним.

Она кивнула.

— Поторопись, Джо.

— Возьмите мой револьвер.

Она взяла его 45-й и взвесила на руке.

— Учти, приятель, она умеет обращаться с этой штукой… — предупредил меня Джо.

Повернувшись, он вышел.

Мэри отошла от камина и села в кресло, лицом ко мне.

— Давно мы не виделись, — сказал я. — Это вы предупредили Паулу, что я на руднике?

— Да, только не спрашивайте, почему я это сделала. Наверное, с возрастом становлюсь сентиментальной, — устало сказала она.

— Кто этот Джо? Ваш приятель?

— Не совсем. — Она подняла голову и посмотрела на меня. — Вы уже успели задать мне кучу вопросов. Ну что ж, спрашивайте дальше. Все равно я собираюсь смыться. Мне казалось, что я управлюсь с Джо, но не удалось.

— Давайте смоемся на пару.

— Нет, это ему не понравится. Подождем немного. Если он не вернется, вы сможете уйти.

— А если вернется, — вежливо спросил я, — что будет со мной? Она пожала плечами.

— Не беспокойтесь, вам не причинят вреда. Просто Джо подержит вас до тех пор, пока сам не смоется.

— Какое вы имеете отношение к этой банде?

Странная улыбка осветила ее лицо.

— А вы как думаете?.. Я жена Дедрика.

— Жена Ли Дедрика? — я остолбенел. — Но ведь он женат на Сирене Маршленд?

— Сперва он женился на мне, — она закурила сигарету. — В жизни Ли такая мелочь, как двоеженство, не имеет никакого значения.

— Вы хотите сказать, что его брак с Сиреной Маршленд недействителен?

— Да. Но тогда Сирена не знала об этом… Теперь — знает, — с горечью сказала она.

— Вы рассказали ей об этом?

— Я рассказала ее отцу.

— При встрече в «Бич-отеле»?

Она слегка приподняла брови.

— Вы знаете об этом? Да, я рассказала ему тогда. Мне нужны были деньги, и он дал мне тысячу долларов за сохранение тайны.

— Не торопитесь! Давайте начнем сначала. Когда вы вышли замуж за Дедрика?

— Года четыре назад. Точной даты не припомню. Я не романтична и не храню в памяти такие мелочи. Брак с Ли — это не сахар. Я познакомилась с ним в Париже и влюбилась. Не знаю, почему он женился на мне, но факт остается фактом… Я получила то, что заслужила. — Она бросила окурок в огонь и закурила новую сигарету. — Вскоре я узнала, что он занимается наркотиками и их доставкой в Париж. Он уговорил меня помогать ему. — Она улыбнулась. — Вы не представляете себе, как он умеет убеждать!.. Потом он встретился с Сиреной Маршленд. Я ни о чем не подозревала… он и раньше пропадал по неделям… Думала, что он занят отправкой товара. Затем он надолго исчез, оставив все дела на мне и Джо. Тот пытался продолжать, но не смог управлять контрабандным рэкетом. Нас чуть не схватила полиция. С трудом удалось бежать из Франции, и мы приехали сюда. Тут я узнала, что Ли женился на Сирене Маршленд. Тогда я пошла к Баррету… Вы с ним знакомы?

— Да.

— Он просил меня подождать, — продолжала она. — Сказал, что Ли женился на Сирене из-за денег и, как только вытянет достаточно, вернется ко мне. Баррет просил меня помочь им, держаться подальше от Ли и предоставить ему полную свободу действий. Я, как дура, поверила. Я остановилась в «Чадос-отеле», и, когда вернулась туда после разговора с Барретом, меня пытались застрелить. Тут мне стало понятно, что Баррет хочет избавиться от меня, и я переехала в «Бич-отель». Вам это все, наверное, неинтересно?

— Это не совсем то, что я ожидал услышать, — согласился я. — Но это не имеет значения. Продолжайте.

— Что же вы ожидали услышать?

— Потом расскажу. А пока закончите ваш рассказ.

Она пожала плечами.

— Больше нечего рассказывать. Я подумала, что при встрече смогу убедить Ли вернуться. Поэтому, узнав, что он находится в «Оушн-энд», поехала туда… Вспоминаете? Вы тогда сказали, что его похитили… На самом деле его никто не похищал, правда?

— Да. Путем фальшивого киднэппинга он вытянул у Сирены Маршленд полмиллиона долларов. В последний раз я видел его вместе с Барретом.

— Я прочитала о похищении в газетах. Я знала, что запасы наркотиков Баррет хранит в шахте, и решила расквитаться с ним за все. Я стала работать вместе с Джо. Сначала я хотела поджечь склад, но Джо пришла в голову другая мысль. Он решил похитить запасы наркотиков и создать свою организацию. Но мне этот рэкет кажется слишком грязным, я и так сыта всем этим по горло. Джо не удастся добиться успеха. Он соображает слишком туго. Кроме того, он стал оказывать мне знаки внимания. Так что пора кончать со всем этим. — Она скривила губы. — Женщине нельзя слишком долго жить под одной крышей с мужчиной. Рано или поздно он становится невыносим…

— Некоторым женщинам это нравится, — улыбнулся я.

Вдруг послышались отдаленные выстрелы. Мы вскочили.

— Что это? — Мэри подбежала к окну.

— Наверное, копы преследуют Джо, — с надеждой сказал я. — На всякий случай лучше погасить свет. — Сняв с крюка фонарь, я задул пламя.

— Это Мак и Джо! — крикнула Мэри, открывая дверь. Вечернюю темноту озарили ружейные вспышки. Послышались ответные выстрелы, несколько пуль вонзились в деревянные стены дома.

В комнату ворвались тяжело дышавшие Мак и Джо и захлопнули за собой дверь.

Глава 2

Несколько секунд они не могли выговорить ни слова и старались отдышаться. Наконец Джо крикнул:

— Беритесь за винтовки! Это Баррет!

Мэри открыла шкаф, достала две винтовки и протянула их своим адъютантам.

— Вам тоже? — спросила она меня так спокойно, словно предлагала чашку чая.

— Если это Баррет, то да, — ответил я.

Она вынула из шкафа еще две винтовки и сумку с патронами.

— Что произошло, Джо? — спросила она.

— Черт возьми! Наши ребята напоролись прямо на шайку Баррета. Их там, я видел, человек десять. Наверное, пришли за товаром, увидели наши грузовики и свалились на нас как снег на голову.

— Откуда ты все это взял? — пробурчал Мак. — Ведь тебя даже не было с нами при этом.

Он опустился на колено перед окном и, положив винтовку на подоконник, повернулся к Мэри.

— Мы были на дне карьера, а они наверху. Для них это было все равно что стрельба по кроликам. Одним залпом они уложили Гарри, Лу и Джорджа. Остальные отступили за грузовики и стали отстреливаться. Потом в живых остался один я. Я лежал и выжидал. Они решили, что убили всех, и спустились вниз, чтобы посмотреть. Гарри и Джордж еще дышали. Баррет сам добил их. Мне удалось ускользнуть и подняться на гребень карьера, когда появился Джо. Этот болван курил, и те, конечно, сразу заметили и бросились преследовать нас. Я просил его не стрелять, надеясь, что в темноте нам удастся уйти от погони, но он палил из своего пугача, освещая пустыню на десять миль вокруг, так что Баррет и его шайка прямиком пустились по нашим следам. И теперь у нас здесь намечается веселенький пикничок!..

Джо не сдержался:

— Я тоже пристрелил двоих! Надеюсь, ты не думаешь, что я позволю безнаказанно стрелять в меня.

Пока они переругивались, я обследовал небольшую лощину позади хижины. В ней нельзя было укрыться, но если наши противники займут опорный пункт на холме, то им легко будет подобраться незамеченными прямо к двери хижины. Я положил винтовку на подоконник, прицелился и выстрелил в темноту. Тут же ружейные вспышки осветили дальнюю сторону лощины и пули зацокали по стенам хижины.

— Сейчас они находятся на противоположном склоне, но если перебегут на эту сторону, мы пропали.

— Через несколько минут луна выйдет из-за холма, — сказал Мак, — тогда вокруг станет светло, как на Бродвее.

Мне почудилось какое-то движение, и я выстрелил. Мак и Джо тоже выстрелили. Раздался вопль, и один противник явно выбыл из игры. Я подозвал к себе Мэри.

— В доме есть еще какой-нибудь вход, кроме этой двери? — шепотом спросил я.

Она покачала головой.

— А как насчет крыши?

— Туда можно подняться по лестнице, но оттуда нельзя спуститься.

— Это точно?

— Можно взять веревку. Но я не знаю…

— Я попробую, — сказал я. — У вас есть веревка?

— Да, на кухне.

Джо внезапно выстрелил.

— Смотрите, идут! — крикнул он.

По дну лощины передвигались шесть-семь фигур. Мы выстрелили. Двое упали, остальные бросились назад, под прикрытие песчаной насыпи.

— Давайте веревку, — повторил я Мэри. — Мы должны быть готовы к бегству.

— О чем вы шепчетесь? — подозрительно спросил Джо.

— Готовим отступление через крышу.

— Ничего не выйдет, — ответил он. — Стоит взойти луне, и они снимут вас с крыши, как кроликов.

— Попробуем.

Из-за вершины холма показалась луна, через две минуты лощина была залита ярким светом.

— Что ж, по крайней мере, лунный свет и нам не помешает, — сказал Мак. — При свете нам легче будет целиться.

— Я нашла веревку, — крикнула Мэри из соседней комнаты.

— Лезу на крышу, — сказал я. — Понаблюдаю за ними.

— Лучше за собой последи, наблюдатель! — саркастически сказал Джо. — Цветов тебе на похороны никто не пришлет.

— Желаю удачи! — развеселился Мак.

Я вошел в соседнюю комнату. Мэри осветила фонариком короткую деревянную лестницу, которая вела к люку.

— Эй, прикройте меня огнем, — крикнул я Маку и Джо. — Я начинаю.

— Может, все же не стоит? — засомневалась Мэри. — Вас ведь сразу увидят!

Они начали стрелять, но ответных выстрелов не последовало. Я взобрался по лестнице, осторожно поднял крышку люка и осмотрелся вокруг. Было светло, как днем. Рядом с крышей хижины круто поднимался склон холма. Закрепиться на нем еще можно было, но не укрыться. Попробовать подняться по нему с крыши было равносильно самоубийству. Оставался единственный выход: ждать, пока луна передвинется и эта часть холма окажется в тени. Но я не знал, располагаем ли мы таким временем. Я спустился с лестницы.

— Хорошего мало. Веревка не поможет. Сейчас слишком светло, чтобы подниматься. Можно попробовать через час.

— Через час мы уже будем топтать маргаритки в раю, — жизнерадостно отозвался Джо из соседней комнаты.

— Сварите кофе, — предложил я Мэри. — Может, придется долго ждать.

Я вернулся в большую комнату.

— Вы не видели в карьере девушку? — спросил я Мака.

— Нет. Что за девушка?

— Мы были вместе, когда вы обнаружили меня. Я отправил ее к телефону, чтобы вызвать полицию.

— Это нам не поможет! Выстрелы в этой долине не слышны. Они не найдут нас, — ответил Джо. — Кроме того, моя гордость пострадает, если я буду знать, что своим спасением обязан копам.

— А я со своей гордостью как-нибудь справлюсь! — отозвался Мак. — Лучше уж попасть к копам, чем побывать в лапах у Баррета.

— Охота покурить! — сообщил Джо.

— Кури, только сядь на пол, — посоветовал я, — а я пока займу твое место.

— А ты неплохой кореш, Мэллой. Я даже рад, что случайно не прихлопнул тебя.

— Я тоже.

Он сел на пол и закурил сигарету.

— Почему эти подонки молчат? — забеспокоился Мак. — Что-то затевают…

Вошла Мэри с чашками кофе. Джо добавил в свою чашку рому из фляжки, которую достал из кармана.

— Хочет еще кто-нибудь? — помахал он фляжкой.

Мак тоже добавил себе, я отказался.

— Как ты думаешь, у нас есть шанс выбраться отсюда? — спросил меня Джо, шумно прихлебывая из чашки.

— Конечно.

— Заткнись, Джо, — отозвался Мак. — Ты только сеешь беспокойство. Никто не заплачет, если тебя убьют.

— Как это никто! — взорвался Джо. — А моя бедная мамочка? А целый выводок знакомых девочек?

Он поднялся и прошел в другую комнату еще за одной чашкой кофе. В этот момент раздался треск выстрелов, и дальние кусты озарились вспышками из пулемета Томпсона.

— Ложитесь! — заорал я и распластался на полу. Джо сделал два неуверенных шага, повернулся к нам лицом и упал. Мы не шевелились. Пулемет продолжал трещать, пули впивались в бревна, в оконные рамы, стучали рикошетом по полу. Внезапно пулемет замолк, стало тихо.

Я подполз к Джо. Его рубашка была пропитана кровью, хоть выжимай.

— Мертв? — с дрожью в голосе спросила Мэри. — Да.

— Надеюсь, мне удастся выбраться отсюда и сообщить это печальное известие его матери, — бодрился Мак. — Наверное, в честь этого события она вывесит праздничные флаги!..

— Не высовывайтесь из окна, — сказал я, подползая к Мэри, стоявшей на коленях возле окна. Пулемет опять заработал.

— А, черт, идут! — заорал Мак.

В призрачном лунном свете я увидел бегущие фигуры. Они петляли из стороны в сторону, поэтому попасть в них из винтовки было очень трудно. Мак ранил одного, но остальные пятеро пересекли лощину и исчезли в кустах. Скоро оттуда послышался треск нашего знакомца Томпсона.

— Плохо дело! — пробормотал я. — Теперь они могут подобраться прямо к нашей двери.

— Тот, кто войдет первым, получит от меня свинцовый подарочек, — заявил Мак. — Где фляжка Джо? Мне надо промочить горло. — Он подполз к Джо и вытащил у него из кармана фляжку.

Когда пулемет замолк, я прицелился и сделал три выстрела по кустам. Видно было, как там кто-то подскочил и упал.

— Хороший выстрел, — одобрил Мак. В тот же момент заговорил пулемет… и наша бедная дверь превратилась в решето.

— Они уже совсем рядом, — прошептал я Мэри. — Отправляйтесь-ка в соседнюю комнату.

— Зачем?

— Не задавайте лишних вопросов!

Она поползла на кухню.

Я повернулся к Маку.

— Слушай, я собираюсь на крышу. Как только я начну стрелять, открывай дверь. Если они тебя не заметят, ты успеешь сделать несколько выстрелов и выскочить. Помни, их все еще пятеро.

— Но ведь тебя сразу заметят.

— Придется рискнуть.

Из темноты раздался грубый голос:

— Эй вы, сдавайтесь! Все равно мы вас перестреляем!

Я пополз к Мэри. Она прижала палец ко рту и глазами показала на люк. Я вскарабкался по лестнице и прислушался, затем осторожно высунулся из люка. Меня интересовало, не ушли ли те, с противоположной стороны долины. Кажется, нет. Тогда я пополз по краю крыши, ожидая в любой момент выстрела с той стороны лощины. Наконец я добрался до края и взглянул на поросший склон. Сначала мне ничего не было видно, но, присмотревшись, я увидел мужчину, сидевшего согнувшись в три погибели за большим камнем, в двадцати ярдах от хижины. Постепенно я нашел и остальных, укрывшихся за камнями или кустами и расположившихся вокруг хижины. Двоих я мог бы достать выстрелом, но остальные… Любой из них успеет меня ухлопать, если, конечно, Мак не помешает. Надо сначала предупредить его и показать, где прячутся люди Баррета. Я уже начал отползать назад, когда один из банды поднял голову и увидел меня. Он завопил и тут же выстрелил. Пуля просвистела мимо моей головы. Я ответил выстрелом на выстрел и быстро перевел винтовку на второго. Началась отчаянная пальба, в лицо мне полетели щепки от крыши. Не помню, как добрался до люка и скатился вниз.

— Вы ранены? — встревожилась Мэри.

— Нет!

Я бросился в соседнюю комнату. Мак, стоя на пороге хижины, вел прицельный огонь.

— Все в порядке, приятель, — радостно заржал он и отступил за дверь. — Все пятеро готовы! Как насчет быстрого рейда в кусты, пока остальные не подобрались?

Подошла Мэри.

— Да, это наш единственный шанс, — честно сказал я. — Мак пойдет первым, вы, Мэри, за ним, я выскочу замыкающим. Бегите прямо в кусты. Готовы?

Она кивнула.

— Вперед!

Прыжок — и Мак, перескочив через порог, врезался в густой кустарник, росший прямо за дверью хижины.

Глава 3

Лежа в кустах недалеко от хижины, мы вглядывались в противоположный склон долины. Там не было ни движения, ни выстрелов, ни криков.

Мак передернул плечами: в пустыне к ночи становилось холодно.

— Притихли, собаки! — заметил он, прикладываясь к фляжке.

— Да, — я взял у него фляжку и предложил Мэри. — Глотните немного, пока там что-то есть…

Она отказалась, и я выпил сам, чтобы хоть немного согреться.

— Пожалуй, пора идти, — сказал я. — Не имеет смысла лежать здесь, раз они не собираются атаковать нас.

— Вы думаете, они вернулись к руднику? — спросила Мэри.

— Возможно. Посмотрим! Баррет мог предпочесть возвращение потере своих людей. Ведь ему необходимо забрать наркотик. Если нам повезет, он может нарваться там на копов.

— Если ваша девушка не попалась в руки Баррета!.. — сказал Мак, вставая.

Мы стали осторожно спускаться в лощину, стараясь не выходить на открытое пространство. Затем остановились, огляделись и прислушались. Блестит в лунном свете песок. Не слышно ни звука, в радиусе мили от нас не видно никакого движения.

— Если они еще на холмах, спокойно можем схлопотать пулю в спину, — сказал Мак. — Хотите рискнуть?

— Да. Я пойду первым, а вы оставайтесь. Если все будет в порядке, следуйте за мной.

— Вы просто напрашиваетесь на неприятности, — сказал Мак, одобрительно похлопывая меня по спине.

— По-моему, они вернулись к руднику, — высказала предположение Мэри.

Дай Бог, чтобы она оказалась права, подумал я, сбежал по склону и бросился вперед, петляя из стороны в сторону, каждую секунду ожидая выстрела. Но его не последовало. Я пробежал ярдов двести и остановился. Через несколько минут ко мне присоединились Мак и Мэри.

— Значит, они у рудника, — сказал я. — Бежим туда! Если начнется стрельба, падайте на землю.

Мы двинулись по рыхлому песку в сторону рудника, останавливаясь время от времени, чтобы передохнуть. Меня не покидала мысль о Пауле. Неужели она попала бандитам в руки? Наконец мы достигли склона карьера. Я сделал знак своим спутникам остановиться.

— Дальше придется ползти, — сказал я, — Баррет мог выставить часового.

Вдруг Мак указал на горизонт, и я увидел на фоне неба дозорного, спрятавшегося в кустах.

— Предоставь его мне, — прошептал Мак, — это по моей части…

Я кивнул, и он уполз в темноту. Мы стали ждать.

Часовой вдруг забеспокоился, привстал, потом издал какой-то странный звук и упал лицом в песок.

Мы поползли к нему.

— Бедняга, он так и не понял, что произошло, — довольно прошептал Мак. — Это дело начинает мне даже нравиться!..

Мы придвинулись к самому краю карьера. Внизу в слепящем свете фар двух грузовиков лихорадочно сновали люди Баррета. Одни выволакивали ящики из туннеля, другие тащили их в грузовики. Одна машина уже была полностью загружена, другая — наполовину. У входа в туннель стоял Баррет.

Мак поднял револьвер и навел его на Баррета, но я схватил его за руку.

— Нет! Моя девушка наверняка там. Я пойду поищу ее. Если меня заметят, начинай стрелять и, главное, ухлопай Баррета.

Он кивнул, и я начал медленно спускаться в карьер. Иногда у меня из-под ног вырывались камешки, и тогда я замирал. Но банда была слишком занята погрузкой, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Наконец я достиг дна карьера. Подойдя к загруженной машине, где не было людей, я заглянул в кабину и обнаружил там связанную Паулу с кляпом во рту.

Она была бледна и испуганна, но как только я вынул у нее изо рта кляп, улыбнулась.

— Рада тебя видеть, — сказала она охрипшим голосом.

— Взаимно, радость моя, — я разрезал шнур у нее на запястьях. — Так что случилось? Ты попала прямо им в лапы?

Она кивнула и потерла руки, пока я снимал путы с ее ног.

— Баррет считает, что ты еще на руднике, — сообщила она. — Он не знает, что я там уже была, думает, что я только искала туда дорогу. Он намерен после погрузки оставить меня в шахте…

— Пойдем, попробуем подняться на гребень карьера.

Стараясь держаться в тени, мы начали подниматься той же дорогой, какой я спускался.

Мы миновали полпути, когда позади нас раздался леденящий душу вопль.

Мы оглянулись. Баррет и двое других смотрели в сторону туннеля, оттуда снова раздался вопль.

Вдруг Баррет выстрелил, закричал и бросился бежать к грузовику.

— Крысы! — я схватил Паулу за руку. — Быстрее наверх!

Пока мы карабкались по крутому склону, Мак и Мэри начали стрелять. Мы слышали внизу под нами крики, но не останавливались, пока не достигли края карьера. Мак подбежал и помог подняться.

— Смотрите, крысы! — с ужасом крикнул он. — Эти парни погибли!

Я молча смотрел в карьер. Пятеро мужчин сбились в кучу и отстреливались от грызунов. Я видел, как Баррет отмахивался от них руками и пронзительно кричал. Я обнял Паулу за плечи.

— Пойдем отсюда…

Наша четверка двинулась через пески к автостраде Сан-Диего.

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ

Глава 1

Было около двенадцати часов ночи, когда Мэри Джером, Франкон, Паула и я вошли в кабинет Брендона. Замыкал нашу группу возбужденный Мифлин. Брендон сидел за своим столом и свирепо пялился на нас. Мифлин вытащил его из постели, чтобы я мог повторить ему свою историю.

— Рассаживайтесь, — он показал на стулья, стоящие перед столом. Потом повернулся к Мифлину. — Ну, что там у вас?

— Два грузовика наркотиков и шестнадцать трупов, — ответил Мифлин. — Баррет мертв. Когда мы приехали туда, один человек из банды был еще жив. Но это уже история Мэллоя. Хотите, чтобы он вам ее рассказал?

Брендон одарил меня хмурой ухмылкой и открыл коробку с сигарами. Он выбрал себе одну, не угостив никого.

— Конечно, пусть приступает, — снизошел он. — Раз уж вы сюда пришли… А это кто? — он указал пальцем на Мэри.

— Жена Ли Дедрика, — ответил я.

Он уставился на меня.

— Кого?! Ли?..

— Жена Ли Дедрика, — любезно повторил я.

Он повернулся к Мэри.

— Это правда?

— Да, — спокойно ответила она.

— Когда вы вышли замуж?

— Четыре года назад.

Он отложил сигару и пригладил густые седые волосы.

— Значит, брак с Сиреной Маршленд недействителен? — хрипло спросил он.

— Да.

Стоит ли рассказывать, какие чувства я испытывал! Спустя некоторое время я снова заговорил:

— Так мне начинать сначала или вы будете задавать вопросы?

Он задумчиво взял сигару и проткнул ее конец спичкой.

— А миссис Дедрик… то есть, Сирена Маршленд знает об этом?

— Теперь уже знает.

Он безнадежно пожал плечами и вздохнул.

— Ну что ж, начинайте, только не рассчитывайте, что я всему поверю.

— Большая часть моей версии — это только догадки и предположения, — начал я, подвинувшись на краешек стула. — Кое-что из них подтверждается фактами, кое-что нет. Нам точно известно, что Баррет возглавлял организацию по торговле наркотиками. Ли Дедрик и Лью Феррис были его помощниками. Дедрик работал на Париж, а Феррис занимался поставками наркотиков из Мексики. Это мы можем доказать. Нам также было известно, что Дедрик был женат на женщине, — я указал на Мэри, — которая не подозревала, чем он занимается. Потом он, соблазнившись деньгами Сирены Маршленд, женился на ней. Дальше начинаются предположения. Суоки, шофер, узнал, что Дедрик занимается наркотиками. Вероятно, он пытался шантажировать хозяина. Дедрик испугался: и без того его планы в отношении состояния Сирены развеялись в дым, а тут еще угроза разоблачения… Тогда он убил Суоки, а чтобы скрыть убийство и выудить из Сирены как можно больше денег, инсценировал похищение. Спектакль удался на славу. Все решили, что Суоки убит похитителями, а Дедрик действительно похищен. В осуществлении этого плана участвовал Баррет. Пока Дедрик прятался у него в квартире, он взял выкуп и подбросил улики Пирелли, которого ненавидел. Сделать это было нетрудно, так как их квартиры расположены рядом. Потом Баррет сообщил в полицию. Пирелли арестовали.

Брендон взглянул на Мифлина и насмешливо фыркнул.

— Знаете, на что это похоже? — он стукнул кулаком по своему столу и сердито уставился на меня. — Это типичный бред, Мэллой. Вы пытаетесь своими рассказами вызволить друга из тюрьмы. Ничто из рассказанного вами не убедило меня, что он не похищал Дедрика. Вы располагаете еще какими-нибудь доказательствами?

— Телефонистка, работавшая в доме, где жил Пирелли, Грейси Леман видела, как Баррет проносил удочку. Она пыталась шантажировать Баррета, тогда он приказал Дедрику ее убить.

Брендон ехидно улыбнулся.

— Кто убил ее, вы говорите?

— Дедрик — мужчина в желто-коричневом костюме. Джой Дрейдон видела их вместе.

— Это все сказки. Грейси Леман покончила с собой. Вашей единственной свидетельницей является проститутка. Неужели вы думаете, что я поверю ей на слово? Да и все ваши свидетели не заслуживают внимания.

Я пожал плечами.

— Откуда вы знаете, что мужчина в желто-коричневом костюме — Дедрик? — спросил Брендон.

— Я узнал его голос. Если вы помните, он говорил со мной по телефону, инсценируя похищение. Его голос нельзя не узнать.

— Расскажите это присяжным, и посмотрим, что получится! — усмехнулся Брендон. — Итак, единственное, чем вы располагаете, это факт контрабандного рэкета, все остальное — бред.

Я взглянул на Франкона. Тот покачал головой.

— Ну, раз так, мы все можем отправиться по домам, — сказал я Брендону. — Не хотите мне верить — не надо.

— Сначала нужно записать ваши показания, — сказал Брендон и велел вызвать Мак-Гроу.

Мне пришлось еще раз рассказать свою историю, а Мак-Гроу старательно записал все в блокнот.

— У вас нет никаких доказательств, — в заключение сказал мне Брендон, — не с чем идти в суд. Приведите сюда Дедрика, и я, может быть, поверю. Это мое последнее слово.

В коридоре мы остановились и посмотрели друг другу в глаза.

— Он прав, Вик, — сказал Франкон. — Твоя история интересна, но с ней нельзя выступать на суде. Нам нужно найти Дедрика.

Мифлин догнал нас в конце коридора.

— Вы ищете Дедрика? — спросил я у него.

— Мы ищем мужчину в желто-коричневом костюме, — осторожно сказал он. — В связи с убийством Грейси Леман. Не обращайте внимания на Брендона. Он сам знает, что Грейси убита. Просто он темнит…

— Если вы ищете, то почему же он до сих пор вами не найден?

Мифлин побагровел.

— Надо — найдем! Брось издеваться! Если он в городе, мы непременно нападем на его след.

— А если он укрылся в какой-нибудь норе? Вы же не можете обыскать все дома города. А иначе вам его не найти!

Франкону надоела наша перебранка.

— Ну, я поехал домой. Завтра у меня трудный день. Учтите, у вас есть еще неделя до суда над Пирелли. Я не могу защищать человека, не имея никаких доказательств. Я же предупреждал вас!

Он ушел раньше, чем я успел ответить ему.

Паула, я и Мэри, усталые и подавленные, вышли на улицу.

— Я отвезу миссис Дедрик к себе домой, — предложила Паула.

— Хорошо. Встретимся завтра утром в конторе. Может, за это время меня осенит гениальная мысль…

Я посадил женщин в такси и попрощался с ними.

Подойдя к своему «бьюику», я увидел там Мифлина.

— Мне очень жаль, Вик, — сказал он, — но я пока ничем не могу помочь.

— Знаю. — Я прислонился к машине и закурил сигарету. — Как думаешь, Дедрику удалось бежать из города?

Мифлин пожал плечами.

— Мои люди перекрыли все выходы. Или ему удалось улизнуть, или он залег в очень глубокой норе…

Мне пришла в голову одна мысль.

— Держу пари, что он еще в городе, — сказал я. — Послушай, Тим, ты будешь дома? Я позвоню тебе.

— Что ты еще придумал? — спросил Мифлин. — Где ты собираешься его искать?

Я сел в «бьюик» и включил мотор.

— Там, где вы никогда не осмелитесь его искать, — сказал я, высунувшись из окна машины. — В «Оушн-энд», дружище.

Он что-то крикнул мне вдогонку, но я не расслышал.

Глава 2

Сворачивая на частную дорогу к «Оушн-энд», я погасил фары. С первого взгляда могло показаться, что этот дом мало подходит для убежища бывшему мужу, но, с другой стороны, это и самое для него безопасное место в городе. Здесь никто не станет его искать, кроме меня. Если Маршленд уехал и Сирена в доме одна, Дедрик запросто мог уговорить ее дать ему приют. Это была лишь версия, подкрепленная интуицией, но, как мне ни хотелось спать, я не мог ее не проверить. Я остановил машину в нескольких ярдах от ограды и прошел остальную часть пути пешком. Так было безопасней.

От главных ворот я решил держаться подальше: они наверняка связаны с системой сигнализации. Пройдя вдоль стены, я заметил вьющееся растение, которое могло выдержать мой вес, ухватился за него и вскарабкался на стену. Оглядев сад сверху и убедившись, что все спокойно, прыгнул на клумбу с розами. Стараясь держаться в тени, подошел к дому. Он был погружен в темноту, за исключением двух окон верхнего этажа. Странно, что в два часа ночи кто-то еще не спит. Я бесшумно поднялся на террасу. Освещенные окна бросали яркие прямоугольники света на пол. Добраться до окна было нетрудно, я встал на балюстраду, подтянулся к балкону, влез и заглянул в окно.

Сначала я даже не поверил своему везению. На кровати лежал мужчина в желто-коричневом костюме. В одной руке он держал стакан с виски, в другой — журнал. Во рту у него дымилась сигарета. Он был полностью поглощен чтением. Как быть? Я не могу брать его один, нужны свидетели. Я с сожалением спрыгнул с балкона на террасу. Где здесь ближайшая телефонная будка? Тут я вспомнил, что в холле на первом этаже есть телефон. Я медленно обошел террасу и нашел незапертое окно. Влез через него в холл и достал фонарик Паулы. Батарейки были на исходе, но света еще хватало, чтобы сориентироваться. Телефон стоял на столике рядом с диваном.

Я прислушался. В доме стояла тишина. Набрал домашний номер Мифлина.

— Хэлло! — наконец-то отозвался он.

— Я нашел его, — сказал я тихо. — Он в «Оушн-энд». Когда приедешь?

— Ты уверен? — взволнованно спросил Мифлин.

— Уверен. Я видел его. Послушай, Тим, захвати в качестве свидетелей Паулу и миссис Дедрик. В сад пролезьте через изгородь и ждите меня на террасе. О'кей?

— О'кей! Ты уверен, что это он? — опять спросил Мифлин. — Потому что я могу потерять место, если просто так ворвусь в этот дом.

— Да забудь ты о своем месте! Миссис Дедрик ночует у Паулы. Я жду тебя через двадцать минут. — И я положил трубку.

Затем набрал номер Паулы.

— Быстро одевайтесь и возьми с собой миссис Дедрик, — сказал я. — Через двадцать минут за вами заедет Мифлин. Я нашел Дедрика.

Паула, как всегда, не стала тратить время на лишние вопросы и сказала, что они будут готовы через десять минут. Повесив трубку, я закурил сигарету. Тишину комнаты нарушало только громкое тиканье часов. Я пытался успокоить себя. Если повезет, то расследование скоро закончится и Пирелли окажется на свободе.

Я закрыл глаза. Давно мне уже не приходилось лежать в своей постели. Столько событий произошло с того момента, как Макси дал мне ключ от квартиры Баррета!

Вдруг где-то на втором этаже раздался приглушенный пистолетный выстрел. Прежде чем стихло эхо, я вскочил с дивана и распахнул дверь. Где-то наверху открылась дверь и зажегся свет. Кто-то пробежал надо мной по галерее. Мне удалось заметить силуэт женщины в голубом халате. Открылась другая дверь, и раздался пронзительный женский вопль. Я поднялся по лестнице и вбежал в освещенную комнату. На кровати лежал Дедрик. Над ним склонилась рыдающая Сирена и в отчаянии трясла его за плечо.

— Ли, что ты сделал? — кричала она. — Ли, мой дорогой!

Я вошел в комнату. Беглого взгляда было достаточно, чтобы убедиться — Дедрик мертв… Пуля вошла ему в висок, кровь стекала на белую рубашку.

Я взял Сирену за руку.

— Ему уже ничем не поможешь, — сказал я.

Она повернулась и взглянула на меня расширенными от ужаса глазами. Потом вскрикнула, подняла руки, как бы желая оттолкнуть меня, и упала в обморок. Я осторожно опустил ее на пол и наклонился над Дедриком. На постели, рядом с его рукой, лежал кольт 38-го калибра. Дуло еще дымилось. На лице Дедрика застыла гримаса ужаса.

— Что случилось?

Я обернулся. В дверях стоял Уэддок в старом, выцветшем халате.

— Он застрелился, — коротко сказал я. — Давайте вынесем Сирену отсюда.

Я поднял Сирену, спустился вниз и положил ее на диван в холле. Дворецкий зажег свет.

— Откройте дверь, впустите свежего воздуха, — распорядился я.

Пока он открывал ведущую на террасу дверь, я налил в стакан виски и предложил его Сирене, когда она открыла наконец глаза.

Она оттолкнула мою руку и села.

— Ли!..

— Послушайте, ему уже ничем не поможешь.

Она откинулась на подушки и закрыла лицо руками.

— Ли, зачем ты это сделал? — простонала она. — Дорогой мой, зачем ты так поступил?

Подошел Уэддок и беспомощно посмотрел на нее.

— Вызовите полицию, — сказал я, — и расскажите им, что произошло.

— Ничего не понимаю, — он был в замешательстве. — Что здесь делаете вы?

— Это не важно! Вызовите полицию!

Он хотел что-то сказать, но передумал и вышел из комнаты.

— Выпейте виски, — сказал я, обращаясь к Сирене, — вам станет лучше. Скоро приедет полиция… Должен вас предупредить: когда они узнают, что вы скрывали мужа у себя, вам придется туго.

Она залпом выпила виски и передернулась.

— Но почему?.. О, Ли!.. Он взял с меня слово, что я не выдам его полиции… Он пришел сюда два дня назад… Ему удалось бежать от бандитов. Он боялся, что, если узнают, где он прячется, они его убьют. Он просил меня не говорить даже Уэддоку!

— Он сказал вам, кто его похитил?

— Баррет и Пирелли. Баррет поручил это дело Пирелли. Это была месть мужу за то, что он хотел покончить с прежней жизнью!.. Именно этого я и боялся.

— Вы уверены, что он говорил о Пирелли?

— Конечно.

В этот момент я услышал шорох на террасе и понял, что это Мифлин. Так оно и было.

Я подозвал его к себе и сделал знак, чтобы Мэри и приехавшая с ней Паула оставались пока на террасе. Мифлин вошел в холл осторожно, ступая по паркету, как кошка по горячей плите.

Сирена быстро повернулась и посмотрела на него.

— Дедрик наверху, — сказал я. — Он застрелился.

Мифлин что-то проворчал про себя и стал подниматься по лестнице.

— Кто этот человек? Как он попал в дом? — возмутилась Сирена.

— Я приехал сюда, предполагая, что Дедрик может прятаться у вас. Я узнал его через окно и вызвал лейтенанта Мифлина.

— Вы… вы звонили по этому телефону?

Я кивнул.

— Тогда, значит, Ли подслушал ваш разговор… В его комнате есть отводная трубка. Так вот почему он застрелился!

Я удивленно посмотрел на нее.

— Зачем ему было стреляться?

— Полиция искала его по обвинению в убийстве!

— Да. Но вряд ли это произошло так, как вы говорите. Я видел его комнату — там нет телефона!..

Она ничего не ответила.

Вдруг мне в голову пришла одна мысль. Сегодня я был буквально нашпигован гениальными мыслями.

— Вам известно, что до вас у него уже была жена? — резко спросил я.

Она спокойно повернулась.

— Я не хочу говорить на эту тему.

— Мне показалось, что вам захочется познакомиться с ней… Она здесь на террасе.

Сирена вскочила.

— Не смейте звать ее сюда! Я не хочу ее видеть!

— Боюсь, что ей все-таки придется войти. Ведь она должна опознать Дедрика.

— Нет! Я запрещаю ей переступать порог моего дома! — Лицо Сирены стало серым, только глаза горели, как угли.

— Я любила Ли! — вопила она. — И не допущу, чтобы эта женщина приближалась к нему!

Я встал и подошел к двери на террасу.

— Войдите, — сказал я Мэри. — Я хочу, чтобы вы поднялись наверх и взглянули на Дедрика. Не обращайте внимания на эту женщину. Я позабочусь о том, чтобы она…

Неожиданно Сирена вскочила, побежала к столику, стоявшему в дальнем конце комнаты, открыла ящик и вытащила маленький револьвер.

— Не двигайтесь с места! — приказала она Мэри. Та стояла в дверях, холодно и презрительно глядя на хозяйку дома.

— Чего вы боитесь? — спросил я, делая шаг к Сирене.

— Не двигайтесь!

Увидев, что она готова спустить курок, я остановился. В этот момент вошел Мифлин.

— Что тут происходит?

Снаружи послышался визг тормозов, по полу террасы застучали ботинки полицейских. В комнату ворвался сержант Мак-Гроу и с ним двое копов.

Сирена быстро отступила назад. Я увидел, что она повернула револьвер к своей груди. Я ожидал этого и поэтому успел броситься вперед и сбить ее с ног. Грохнул выстрел.

Мифлин подбежал и вырвал у нее револьвер.

Сирена лежала на полу ничком, сотрясаясь от рыданий.

— Она не ранена? — спросил Мифлин.

Я отрицательно покачал головой и показал ему щербинку от пули на паркете.

— Что происходит, черт возьми? — рявкнул МакГроу. — Что все это значит?

— Возьми с собой Мэри Джером и покажи ей Дедрика, — сказал я Мифлину. — В ее руках — ключ к разгадке этого дела, хотя она сама об этом не подозревает.

Он пожал плечами.

— Мэри, идите за Мифлином, — сказал я ей.

Она и Мифлин пошли наверх. Я поднял Сирену и перенес ее на диван. Она по-прежнему лежала, закрыв лицо руками, ее тело содрогалось от рыданий. МакГроу криво усмехнулся, глядя на меня.

— Значит, вы все-таки распутали это дело? Везет же некоторым…

— Уж не обессудьте! Так уж получилось!.. — ехидно сказал я и подошел к Пауле.

— В чем дело, Вик?

— Тьфу-тьфу, детка! Кажется, нам удастся вытащить Пирелли.

Мы ждали. Через несколько минут сверху спустилась Мэри в сопровождении Мифлина.

— Оказывается, это не Дедрик. — Мифлин растерянно посмотрел на меня. — Она говорит, что это Лью Феррис. — Он посмотрел на Мак-Гроу. — Ты ведь знаком с Феррисом? Поднимись-ка и взгляни на этого мертвого парня.

Сержант бросился наверх.

— Она сказала, что это Дедрик? — спросил Мифлин, указывая на Сирену.

Я кивнул.

Через перила перегнулся Мак-Гроу.

— Это — Феррис, абсолютно точно, — крикнул он. — Где тогда Дедрик? — изумился Мифлин. — Спроси ее, пусть расскажет, — ответил я, показывая на Сирену. — Держу пари, что его кости обглодали крысы.

Внезапно Сирена села. Ее лицо было белым как мел, глаза блестели.

— Да, я его убила, — шепотом, почти спокойно призналась она. — И Ферриса тоже я застрелила. Можете делать со мной, что хотите. Мне все равно…

Глава 3

На следующий день, часов в пять, Мифлин пришел в контору. Я сидел за письменным столом и слушал, как Паула распекает Кермана по поводу его парижских расходов. Он только что вернулся из Европы и вручил нам расходную ведомость. Теперь, лежа на диване, он отбивался от нападок Паулы.

— Двадцать долларов за вечер, за одно шампанское! — возмущалась она, размахивая листком у него под носом. — Неслыханно! И в результате — никаких сведений!

Керман пытался улыбнуться.

— Что ты пристала? — взмолился он. — Надо же человеку пожить по-человечески хоть денек-другой!

— Проходи, Тим, — сказал я, спуская ноги со стола. — Я ждал, что ты придешь. Садись. Эй, Джек, хватит валяться, налей лейтенанту виски.

— Это единственное, на что он еще способен, — ядовито заметила Паула.

— Приятно слышать, что мне здесь еще что-то доверяют, — Керман поднялся с дивана и полез за стаканами.

Мифлин сел в кресло напротив моего стола.

— Я думаю, тебе интересно узнать, чем закончилось дело, — сказал он. — Ну и денек был у нас сегодня! Сирена рассказала все.

Керман налил нам виски.

— Представляешь, защищать ее будет Франкон! — начал Мифлин, приложившись к стакану. — Он как раз был у Пирелли, когда я доставил ее в полицию. До чего же ловко этот прохвост переключился с Пирелли на нее, я в жизни не видел ничего подобного! А Пирелли освободили час назад. Брендону страшно не хотелось его отпускать, но ничего не попишешь… Пирелли уже встретился со своей приятельницей, и они собираются приехать сюда, чтобы отпраздновать освобождение.

— Черт возьми! Мы расколем его на вечеринку! — с энтузиазмом заметил Керман.

— И ты оплатишь ее! — не удержалась Паула.

— Так ты хочешь услышать, что рассказала Брендону Сирена Маршленд? — спросил у меня Мифлин.

— Еще бы!

— Так слушай. Ты был недалек от истины. Все неприятности начались с Суоки. Он возненавидел Дедрика с первого взгляда, и, когда тот остановился в доме Маршлендов в Нью-Йорке, порылся в его вещах. Там он обнаружил доказательства брака Дедрика с Мэри Джером.

Суоки хотел предъявить эти улики Сирене, но прежде чем он успел это сделать, ему пришлось выехать вместе с Дедриком в Оркид-сити. Поэтому он оставил эти доказательства в комнате Сирены. Ознакомившись с ними, она наняла самолет и полетела вслед за Дедриком. Они встретились в четыре часа в «Оушн-энд» и отпустили Суоки, который вернулся в Оркид-сити. Сирена обвинила Дедрика в двоеженстве. Он расхохотался и признал, что женился на ней только ради денег. Очевидно, с Маршлендами так разговаривать нельзя — она тут же застрелила его.

На восемь часов у Дедрика была назначена встреча с Барретом и Феррисом. Они вошли в холл через несколько секунд после выстрела и застали Сирену на месте преступления. Баррет сразу унюхал возможность шантажа. Он предложил Сирене покрыть убийство, если она заплатит. У нее не было другого выхода, и она согласилась. Феррис положил труп Дедрика в свою машину и отвез в шахту, а Баррет доставил Сирену на аэродром. Потом они оба вернулись в «Оушн-энд» и, дождавшись возвращения Суоки, убили его. После этого Феррис позвонил тебе и выдал себя за Дедрика. Это произошло в десять часов, и таким образом было установлено время «похищения». Тем самым подтвердилось алиби Сирены, хотя Дедрик был убит на восемь часов раньше. Остальное ты знаешь сам. Узнав о гибели Баррета, Феррис приехал в «Оушн-энд» и заставил Сирену спрятать его. Она подслушала твой разговор по параллельному телефону и поняла, что, если его схватит полиция, ей несдобровать. Она решила убрать его и убедить нас, что это Дедрик. Остальное ты видел… Она вошла в комнату Ферриса, убила его и разыграла сцену самоубийства. Если бы не Мэри Джером, ей удалось бы выйти сухой из воды.

Я покачал головой.

— Вряд ли. Я думаю, Уэддок не стал бы покрывать ее, ведь он знал Дедрика. Кроме того, Сирена допустила ошибку, сказав, что Феррис подслушал мой разговор с тобой. Это меня насторожило. Ведь у него в комнате не было телефона! Это самоубийство показалось мне подозрительным и, главное, очень уж своевременным. Именно тогда я и сообразил, что это не Дедрик… Как ты думаешь, что ждет Сирену?

Тим пожал плечами.

— Наверное — под крылышком у Франкона — ничего! Да-а, громадной властью обладают деньги!..

— А я сомневаюсь, что даже Франкону удастся ее спасти, когда выяснятся все факты. А как дела у Мэри?

— Против нее нет никаких обвинений! Но она будет нашей главной свидетельницей. — Мифлин встал. — Ну, я, пожалуй, пойду. Не буду своим видом портить Пирелли праздник.

Когда он вышел, Керман небрежно спросил:

— А она хорошенькая, эта подружка Пирелли?

— Это тебя не касается! — сурово отрезала Паула, опять доставая расходную ведомость. — Ты подумай лучше о другом: что это за статья расхода — пятьдесят долларов на духи?

Я уселся поудобнее, предвкушая истинное удовольствие от красочных, но малоубедительных объяснений Кермана.

Реквием Блондинкам

Глава 1

Кранвиль мне не понравился с первого взгляда. Сладковатый запах нечистот проникал в салон моего «паккарда». Вдалеке высокие кирпичные трубы литейного завода выбрасывали густой черный дым, который обрамлял город траурной лентой. Первый же полицейский, встретившийся на улице, был небрит, на его кителе не хватало двух пуговиц. Второй, регулирующий движение, держал в зубах сигарету. На тротуарах, покрытых грязью и обрывками газет, было полно людей. На перекрестках толпились небольшие группки молодежи. Одни читали журналы, другие пытались заглянуть им через плечо. У женщин был хмурый, озабоченный вид. Магазины были безлюдны, хозяева кафе стояли у дверей своих заведений. Во всем чувствовалась какая-то напряженность, возбуждение, плохо скрываемое раздражение.

Я остановился у магазина и позвонил Льюису Вольфу — сообщить, что я уже в городе.

— Хорошо, приезжайте. — Кажется, он относился к тому типу людей, которые не любят ждать. Голос у него был жесткий и нетерпеливый.

— Поезжайте прямо и сверните налево на первом регулируемом перекрестке. Это чуть больше мили.

— Еду. — Я вышел из магазина и увидел вокруг моего автомобиля кучку зевак. Когда я попытался проложить дорогу к машине, раздались голоса:

— Это детектив из Нью-Йорка.

Я бросил взгляд через плечо. Лица людей были злыми и настороженными. Один из них, с огромным кадыком, заявил без обиняков:

— Хотите получить дельный совет? Убирайтесь-ка отсюда!

Остальные надвигались на меня с явно недобрыми намерениями. Я быстро открыл дверь и скользнул в машину. Тип с кадыком приблизил к стеклу свою плохо выбритую физиономию.

— Убирайся! — пролаял он. Здесь не любят таких!

— Ладно, ладно, — пробормотал я и, подавив желание врезать ему в морду, отъехал.

В зеркало я видел, как они смотрят вслед машине, но я приехал сюда не для того, чтобы драться с этими отбросами.

Дом Вольфа я нашел сравнительно легко. Между домом и улицей был широкий газон. К подъезду вела аллея, обсаженная декоративным кустарником и цветами. Я остановил машину у тротуара, пересек лужайку и позвонил у входа.

Мне открыл слуга лет пятидесяти. У него были острые глаза и мягкая походка. Он сразу же провел меня в кабинет.

Вольф ожидал меня, сидя у окна. Это был большой, толстый мужчина с круглой головой и коротко остриженными светлыми волосами. Своим птичьим носом и тонкими злыми губами он напоминал осьминога и попугая одновременно.

— Это я побеспокоил вас пять минут назад телефонным звонком. Я из Нью-йоркского отделения «Международного бюро расследований».

— Чем вы можете удостоверить свою личность? — Вольф подозрительно посмотрел на меня.

Я протянул ему карточку, придуманную моим патроном, полковником Форнсбергом, специально для таких недоверчивых клиентов.

Вольф долго рассматривал карточку со всех сторон. Очевидно, это занятие доставляло ему удовольствие.

— Ладно, — пробурчал он, возвращая документ. — Вы в курсе дела, зачем я вас вызвал?

— Не имею понятия.

Нервно теребя цепочку часов, он пригласил меня наконец сесть. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.

— Посмотрите, — внезапно пролаял он, указав пальцем в окно.

Я посмотрел в указанном направлении и не увидел ничего интересного, разве что дымящие вдалеке закопченные трубы заводов.

— Это все мое!

Я не знал, выражать ли мне восторг или сожаление, и поэтому дипломатично промолчал.

— Я управлял этим двадцать лет. Это моя плоть и кровь. А месяц назад я оставил дела… Но, видимо, люди, подобные вам, не в состоянии понять мои чувства, — пробурчал он, поблескивая стеклянными глазками. — В течение двадцати лет я работал как проклятый, по двенадцать часов в сутки, а теперь все бросил.

Я вежливо кивнул. Он ударил кулаком по подлокотнику кресла.

— Стоило мне прожить три дня без моего завода, как я почувствовал, что схожу с ума. Я не могу без него. И знаете, что я намерен сделать сейчас? — Он наклонился ко мне, лицо его побагровело. — Я намерен стать мэром этого проклятого городишки, чтобы поставить здесь все вверх дном. Но имеются еще два кандидата на эту должность, — продолжал он с металлическими интонациями в голосе. — А выборы через месяц. Следовательно, у вас есть три недели, чтобы найти девушек.

— Каких девушек? — удивился я.

Он нетерпеливо махнул рукой.

— Я не запомнил их имен. Моя секретарша введет вас в курс дела. Исчезли три девушки. Эслингер и Мэйси — мои соперники — хотят использовать это для того, чтобы обеспечить себе победу на выборах. Ваша задача заключается в том, чтобы найти девушек до того, как это сделают их люди. Я не поскупился, когда договаривался с Форнсбергом, но вам придется заказывать свечку, если вы не выполните задание.

Я понял, что Вольф относится к числу людей, которых не интересуют детали, и спросил, вставая:

— Может быть, мне лучше побеседовать с вашим секретарем?

— Она расскажет все, что вам необходимо. Помните только: я хочу быть мэром этого городка, а когда я чего-то хочу, я непременно этого добиваюсь. — Он нажал кнопку селектора, и почти тотчас в дверях появилась девушка лет двадцати, маленькая и бледная.

— Это — детектив, — буркнул Вольф. — Введите его в курс дела.

Девушка провела меня в маленькую комнатку, служившую ей кабинетом.

— Меня зовут Макс Понсер, — представился я, едва она закрыла дверь. — Надеюсь, я не сильно вас побеспокою.

— Что вы хотите узнать?

— Мистер Вольф послал моему шефу, полковнику Форнсбергу, записку с чеком, предлагая заняться делом, не уточнив, впрочем, детали. Так вот, хотелось бы знать, в чем оно заключается.

— Примерно месяц назад, — начала она низким монотонным голосом, — исчезла девушка по имени Люси Мак-Артур. Ее отец работает в магазине. Через два дня исчезла вторая девушка, Вера Дингат, дочь почтмейстера. Через неделю наступила очередь третьей — Джой Кунц. Тогда мистер Вольф отправился к шефу полиции, чтобы узнать, какие меры приняты по этим таинственным исчезновениям. Город обеспокоен, а местная пресса выдумала историю о вампире, орудующем в окрестностях. После визита мистера Вольфа полиция начала следствие. Она обыскала все пустые дома Кранвиля и в одном из них нашла туфлю, принадлежавшую Джой Кунц. Пока это все, что им удалось найти. Как бы то ни было, находка туфли посеяла в городе панику, и мистер Вольф решил, что пора пригласить профессионала.

— Что-то проясняется, — сказал я, не будучи, впрочем, в восторге от ее манеры изложения. — Кто такой Эслингер?

— Владелец похоронного бюро. Он также баллотируется в мэры.

— Вот как? А у Вольфа есть шансы стать мэром?

— Думаю, что да. Рабочие его уважают.

Трудно было представить, чтобы такого типа, как Вольф, могли уважать рабочие, но я промолчал.

— Мистер Вольф надеется, что если девушек найдут по его заданию, то это сделает его имя популярным в городе. Тогда на выборах у него будет больше шансов.

— А Эслингер? Что он говорит по этому поводу?

— Он начал собственное расследование.

— И кто работает на него?

— В Кранвиле есть свой детектив. Мистер Эслингер не любит, когда в дела муниципалитета вмешиваются посторонние.

Наступило молчание. Я внимательно посмотрел на нее и спросил:

— Почему мистер Вольф сам не обратился к услугам местного детектива?

Секретарша закусила губу.

— Он не любит женщин и не доверяет им. А в нашем городе, знаете ли, детективное бюро держит женщина.

В этом отношении я был полностью солидарен с Вольфом. Немного подумав, я задал еще один вопрос:

— Что обо всем этом думает местная полиция?

— Она не помогает ни мистеру Вольфу, ни Эслингеру. Мэйси, шеф полиции, — тоже кандидат на пост мэра. Он ведет расследование самостоятельно.

На этот раз я откровенно рассмеялся.

— Но есть и еще один нюанс, — добавила она. — Шеф полиции не будет против, если мэром станет Руби Старки.

— А это еще кто?

— Едва ли я смогу сообщить вам что-либо конкретное. Знаю только, что он — игрок, и видеть его мэром я не хотела бы.

— Ясно, — сказал я, улыбаясь. — А эти три девушки, что известно о них?

— Они исчезли, и это все.

Я достал сигарету и закурил. Пока ситуация выглядела довольно туманной.

— Значит, дело в общих чертах сводится к следующему: Вольф, Эслингер и Мэйси ведут следствие на свой страх и риск, и каждый надеется, что, если ему удастся разыскать девушек, он получит шанс стать мэром. Лично я не могу рассчитывать ни на помощь полиции, ни тем более на расположение жителей. А та, что работает на Эслингера, может рассчитывать на помощь жителей, но также не может рассчитывать на помощь полиции. Верно?

Девушка кивнула.

Я вспомнил толпу людей, окруживших мою машину. Если так и дальше пойдет, веселая же меня ожидает жизнь!

— Мне кажется, в вашем городе люди… какие-то нервные, не так ли?

— Они недовольны тем, что до сих пор, по их мнению, ничего не сделано, чтобы прояснить ситуацию. Прошлой ночью, например, было разбито окно в комиссариате.

— Не дадите ли вы мне имена и адреса людей, о которых говорили?

Она открыла ящик стола и вынула листок бумаги.

— Я предвидела, что вам это может понадобиться.

Я поблагодарил и спрятал листок в карман.

— Думаю, самое время познакомиться с вашим городом…

Она посмотрела мне в глаза, и я понял, что она тоже меня не жалует. Похоже, она держит сторону Эслингера. Но ее патрон — Вольф… Впрочем, я не имею права ее осуждать.

— Где мне поставить свою машину? У нее нью-йоркский номер, а это не очень-то популярно в здешних местах.

Она улыбнулась.

— Можете поставить ее в гараж за домом. Там есть место.

Я снова поблагодарил ее. Направляясь к двери, спросил:

— Простите, а как вас зовут?

— Вильсон, — ответила она, заметно смутившись.

— Вы очень мне помогли, мисс Вильсон. Надеюсь, я вас не слишком обременил?

Ничего не ответив, она склонилась над пишущей машинкой.

Я снял комнату в отеле на Гран-Рю, оставил там свои вещи и принялся за работу. Взял такси и отправился к Мак-Артуру. У водителя на лице было написано, что он хочет как можно скорее избавиться от меня. Он мчался на красный свет на глазах у постового, но тот не обратил на этот вопиющий факт никакого внимания. Я пришел к выводу, что Мэйси как шеф полиции — пустое место. Через три-четыре минуты гонки мы оказались на маленькой унылой улочке. На лавочках и ступеньках сидели люди. Они принялись бесцеремонно нас рассматривать, словно мы были действующими лицами какого-то спектакля. Я понял, что сделал ошибку, приехав сюда на такси, и попросил шофера проехать немного дальше. Он остановился за углом, и я решил прогуляться, чтобы дать этим бездельникам время успокоиться. И все же, подходя к дому Мак-Артура, я чувствовал на себе многозначительные взгляды. Впрочем, это типично для маленьких городков: посторонний человек чувствует себя здесь словно под увеличительным стеклом. Дом, в котором жил Мак-Артур, насчитывал целых пять этажей, что для маленького города было почти мировым рекордом.

Я поднялся на третий этаж и позвонил. Дверь открыл человек небольшого роста, плохо выбритый, с желтым худощавым лицом.

— Что вам угодно? — сипло спросил он, глядя на меня сквозь толстые стекла очков.

— Мистер Мак-Артур?

— Да, это я.

Он наверняка удивился, когда я назвал его «мистером», так как, по-видимому, был из числа тех, кто, скорее, привык получать пинки…

— Я к вам по поводу исчезновения вашей дочери.

Смешанное чувство надежды и страха исказило его черты.

— Ее нашли?

— Пока нет, но мне хотелось бы поговорить с вами. — Я шагнул вперед. Он был явно разочарован, но все же посторонился и пропустил меня.

Квартирка была маленькая, чистая, бедно обставленная. На веревке, протянутой из угла в угол, сушились чулки и женское белье. Мак-Артур остановился около стола и вопросительно посмотрел на меня.

— От чьего имени вы приехали?

Я показал ему свое удостоверение и тут же спрятал, прежде чем он успел прочитать, что там написано.

— Я хочу установить обстоятельства исчезновения вашей дочери. Помогите мне, и я ее найду.

— Да, конечно, — живо ответил он. — А что именно вы хотите узнать? Многие уже расспрашивали меня, но до сих пор ничего не нашли.

Я присел на угол стола.

— Как вы полагаете, что с ней могло случиться?

— Не знаю.

— Может быть, ей просто разонравилось жить здесь? Я хочу сказать, что она могла просто убежать.

Он покачал головой. Вид у него был крайне несчастный.

— Она была хорошей дочерью, и у нее была приличная работа.

— Вы верите слухам о некоем вампире, который орудует в окрестностях?

Он закрыл лицо руками.

— Я не знаю…

Да, помощи от него я не дождусь.

— Вы в курсе, что эти загадочные исчезновения в вашем городе используются для того, чтобы обеспечить себе голоса избирателей на предстоящих выборах? — спросил я, набираясь терпения. — Не допускаете ли вы мысли, что этих девушек просто-напросто подкупили, чтобы они исчезли на какое-то время? Я хочу сказать, не может ли ваша дочь принимать участие в такой мистификации?

— Все, что произошло с Люси, случилось помимо ее воли, — ответил он мягко. — Мистер, ведь вы не думаете, что ее уже нет в живых?

Я подумал, что это вполне вероятно, но промолчал.

Дверь внезапно распахнулась. На пороге возникла громадная женщина с седыми волосами и красными выпученными глазами.

— Что это за человек, Том? — спросила она Мак-Артура.

Тот явно почувствовал себя неловко.

— Он пришел по поводу Люси…

Женщина недружелюбно посмотрела на меня, комкая платок.

— Вы работаете на Вольфа? — Не дав мне ответить, она зашипела на Мак-Артура: — Идиот! Зачем ты впустил его? Это же шпион Вольфа!

— Он хочет помочь, — ответил Мак-Артур. — Мы не должны ничем пренебрегать, Мэри…

Но его жена была иного мнения. Сделав шаг вперед, она решительно махнула рукой:

— Убирайтесь!

Я отрицательно покачал головой.

— Послушайте, миссис Мак-Артур, вы, вероятно, не поняли, в чем дело. Чем больше людей будут заниматься вашим делом, тем скорее могут появиться результаты. Вы хотите найти дочь? Полагаю, что смогу вам в этом помочь, и это не будет стоить вам ни цента.

— Он прав, Мэри, — поспешно сказал Мак-Артур. — Мистер просто хочет нам помочь.

— Я никогда не приму помощи от такого негодяя, как Вольф! — Женщина вышла из комнаты, демонстративно хлопнув дверью. Мак-Артур нервно ломал пальцы.

— Вам лучше уйти, — сказал он. — Она пошла за своим братом.

Мне было наплевать на ее брата. Она могла пойти за кем угодно, я не был намерен сдавать свои позиции.

— Не беспокойтесь. А почему она ненавидит Вольфа?

— Его ненавидит почти весь город. По крайней мере те, кто имел несчастье с ним работать, — сказал Мак-Артур, глядя на дверь.

Женщина вернулась почти сразу в сопровождении здоровяка лет сорока с мрачным и самоуверенным лицом.

— Это он?

— Да.

Мужчина подошел ко мне и, вцепившись пальцами в мой жилет, произнес:

— Убирайся, и чтоб ноги твоей больше здесь не было!

Я захватил его пальцы и вывернул руку. Здоровяк с воплем рухнул на колени.

— Ты потрясающе невежлив, — отечески проговорил я, помогая ему подняться, — а я чертовски не люблю грубиянов.

Он со стоном сел на стул и принялся махать вывихнутой рукой. Я подошел к двери.

— Сейчас вы потрясены вашим несчастьем и не отдаете себе отчета в том, что зря теряете время. Прошло четыре недели с тех пор, как ваша дочь исчезла, но до сих пор никто ничего не сделал, чтобы ее найти. Это могу сделать я, но при условии, что мне помогут. Подумайте хорошенько. Я остановился в отеле. Если надумаете, приходите.

Я вышел из комнаты и спокойно закрыл за собой дверь.

Редакция «Кранвильской газеты» размещалась на четвертом этаже полуразрушенного здания. Туда вела лестница, темная и грязная, с застарелым запахом табака. Лифт не работал. Проблуждав немного, я наткнулся на дверь со стеклянной табличкой, на которой облупившимися черными буквами было написано: «Кранвильская газета».

Я повернул ручку двери и вошел в полутемную комнату. Сидевшая за столом женщина равнодушно взглянула на меня и снова склонилась над бумагами.

— Редактор у себя? — спросил я, вежливо приподнимая шляпу и стараясь изобразить как можно больше радости от знакомства с ней.

— Что-о?

По ее тону я понял, что посторонние здесь бывают нечасто.

— Меня зовут Понсер, и я пришел не для того, чтобы всучить вам дешевый пылесос.

Она поднялась и, пройдя к двери в дальнем углу помещения, скрылась за ней. Я закурил и осмотрелся.

Для редакторской конторы помещение выглядело слишком убогим. Да-a, газета была достойна этого городишки. Женщина вернулась.

— Мистер Диксон может уделить вам несколько минут.

Я улыбнулся женщине, пересек приемную и вошел в кабинет.

Там было еще мрачнее, чем в приемной. За столом на вращающемся стуле сидел человек неопределенного возраста в голубом костюме.

— Мистер Понсер? — осведомился он.

Я кивнул.

— Присаживайтесь, — толстой волосатой рукой он указал на стул. — Я всегда рад принять посетителей. — Он помолчал. — Вы здесь на отдыхе, я полагаю?

— Как вам сказать… — неопределенно ответил я. — Прежде чем излагать свое дело, я хотел бы задать вопрос.

Он поковырял пальцем в ухе, внимательно осмотрел ноготь и тщательно вытер о свои брюки.

— Все что хотите, — сказал он, улыбаясь.

— Вам не безразлично, кто станет мэром вашего города? — спросил я в упор.

Он не ожидал такого поворота и, прикрыв маленькие глазки, стал обдумывать ответ.

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

— А почему бы вам не ответить прямо? — задал я встречный вопрос, стряхивая пепел сигареты на вытертый до ниток ковер.

— Разумеется, я могу на него ответить, но не в моих правилах обсуждать с посторонними такие серьезные проблемы, мистер Понсер.

— Если вы перестанете смотреть на меня как на постороннего и откроете свои карты, мы сможем с вами договориться.

Он натянуто рассмеялся.

— Вы интересный человек, мистер Понсер. В конце концов не вижу причин, почему бы мне не ответить. Между Вольфом и Старки разницы никакой. Эслингер, на мой взгляд, предпочтительнее. Видите ли, я думаю, что буду присутствовать на выборах как непредубежденный и беспристрастный свидетель.

— Это как раз то, что нужно, — с облегчением сказал я, подавая карточку. Он внимательно ее прочитал.

— Интересный документик, — заметил он, снова засовывая палец в ухо. — Между прочим, я сразу догадался, что вы детектив из Нью-Йорка.

— Мне кажется, вы могли бы мне помочь.

— Мог бы, конечно, — ответил Диксон, постукивая ладонью по залитому чернилами столу. — Но не вижу причин, почему я должен это делать. Мое кредо — никогда никому не помогать.

Я понимающе улыбнулся.

— Может быть, потому, что в вашем городе никто не нуждался в помощи. Все, что мне требуется, — это некоторая информация о положении в городе. Эту информацию я могу оплатить.

Он прикрыл глаза, но я успел заметить, как они блеснули.

— Занятно, — пробормотал он. — И какого же рода сведения вас интересуют?

— Как я уже сказал, мне важно знать общую ситуацию в городе. Чтобы облегчить вашу задачу, я задам несколько конкретных вопросов. Например, мне известно, что шеф полиции хотел бы видеть Старки мэром города. Не можете ли вы мне сказать, почему?

Он сунул мизинец в нос и, задумчиво поковыряв там, изрек:

— Я буду высказывать не свое личное мнение, а только то, что мне известно из общих источников…

— Валяйте!

— Видите ли, — начал он, сложив руки на животе и буравя меня своими хитрыми глазками, — проблема Кранвиля заключается в том, что последние двадцать лет его мэрами были люди строгих моральных принципов. Их деятельность привела к тому, что частный бизнес в сфере развлечений заглох. А чтобы город процветал, деньги, заработанные его населением, должны где-то тратиться. Двадцать лет назад в Кранвиле было четыре игорных дома, ипподром, два ночных бара и даже маленький бордель. Люди развлекались и тратили деньги. Город процветал. Теперь все злачные заведения прикрыты.

Диксон взял карандаш и для наглядности начал рисовать на листке бумаги.

— Мэйси хочет, чтобы Старки стал мэром города, потому что готов снова разрешить подобного рода заведения, а это принесет многим большие доходы. Мэйси — не очень хороший шеф полиции, зато незаурядный бизнесмен. — Он перестал рисовать кубики и принялся крутить карандаш.

— Итак, если Старки станет мэром города, Кранвиль снова потеряет невинность, — заметил я безмятежным тоном.

— Возможно, мистер Понсер.

— А если выиграет Эслингер?

— Ну, это совсем другое дело. Я думаю, он сможет улучшить ситуацию. Он хороший человек и уверенно себя чувствует в Кранвиле.

— Расскажите немного о нем.

Диксон откинулся на спинку кресла, скрестил пальцы и уставился на грязный потолок.

— Дайте вспомнить… Примерно лет тридцать назад Эслингер обосновался в Кранвиле и поступил работать к Мосли, в похоронное бюро. После смерти Мосли он взял дело в свои руки. Он и сейчас очень много работает, и к тому же немало сделал для города. Его любят и ценят. Я думаю, он вам понравится, мистер Понсер. Но едва ли вам понравится его жена. Сильная женщина. — Он бросил взгляд в окно и покачал головой. — Меня всегда удивляло, что такой человек, как Эслингер, мог на ней жениться. — Затем он тихо добавил: — Она пьет…

Я неопределенно хмыкнул.

— У них есть сын. Отличный парень, — продолжал Диксон. — Хорошо ладит с отцом. Умница. Изучает медицину. Полагаю, его ждет блестящая карьера… — Он снова сунул палец в ухо. — Мать его обожает. Кроме него, у нее ничего нет.

Он внимательно рассмотрел кусочек серы, извлеченной из уха.

— У него есть деньги? — поинтересовался я.

Диксон поморщился.

— У Эслингера? Все зависит от того, что вы называете деньгами. Его дела идут хорошо, спору нет, — люди все время умирают. Можно даже сказать, что в Кранвиле с этим обстоит лучше, чем в других местах, хотя это и небольшой город.

Он с улыбкой посмотрел на меня. Некоторое время мы молчали, потом я вытащил из кармана пачку сигарет и протянул ему.

— Скажите, что, по-вашему, могло случиться с этими девушками? — спросил я и щелкнул зажигалкой.

— Мое личное мнение не совпадает с тем, что было напечатано в моей газете, — сказал он осторожно. — Кстати, у меня работает один молодой человек, занимающийся местными новостями. Он умеет преподносить их как сенсацию. Он смог убедить меня, что история с «вампиром» увеличит тираж газеты. — Диксон хитро улыбнулся, показав желтые зубы.

— Но вы сами в это не верите?

— Разумеется, нет, — он пожал плечами.

— А вы-то что думаете по этому поводу?

— В этом происшествии есть одна закавыка: если девушки убиты, то куда девались их трупы?

— Я тоже об этом думал. У вас есть на этот счет какая-нибудь версия?

— Никакой, — ответил он быстро. — Это ваша работа, и, я думаю, вы с ней справитесь. Мистер Вольф, видимо, неплохо вам заплатил.

— Хорошо, хорошо, — согласился я. — Кажется, Эслингер нанял для проведения следствия женщину?

— Да, и довольно обаятельную молодую женщину, — ответил Диксон, бросив на меня быстрый взгляд. — Она, правда, не очень опытна…

— Добилась она каких-нибудь результатов?

Диксон снова пожал плечами и улыбнулся.

— Мне кажется, на это никто и не рассчитывает…

— Вы хотите сказать, что Эслингер тоже не рассчитывает?

Он утвердительно кивнул головой.

— И тем не менее он ее нанял? — заметил я, чувствуя, что напал на след.

— Именно так.

— Тут что-то не стыкуется…

Диксон снова принялся рисовать кубики.

— Все, что я могу для вас сделать, — это высказать некоторые мысли. Не ждите, что я буду за вас работать, мистер Понсер.

Я откинулся в кресле и посмотрел на него.

— Ну так что же девушки?

Поколебавшись, он достал из ящика три фотографии.

— Девушки, как видите, весьма заурядные, — проговорил он, протягивая мне снимки. — Из среднего сословия.

Никаких секретов либо тайн.

Я взглянул на фотографии. Действительно, таких девушек можно встретить в любом городе, на любой улице.

— Есть ли между ними еще что-то общее, кроме того, что все они блондинки?

Он открыл было рот, чтобы ответить, но тут зазвонил телефон.

— Простите, — сказал он, снимая трубку. — Алло?.. Да… Да…

Его собеседником был человек с сильным резким голосом, но разобрать, о чем он говорил, мне не удалось.

Внезапно Диксон заерзал в кресле, видимо, чувствуя себя не совсем уютно.

— Да… да, — бормотал он. — Я понимаю… Да… Разумеется… Конечно, конечно…

Некоторое время он продолжал слушать, молча, затем в трубке раздался щелчок. Разговор был окончен.

Диксон медленно положил трубку на рычаг и задумчиво уставился на стол. На лбу у него заблестели капельки пота.

— Кроме того, что они блондинки, что между ними еще общего? — повторил я свой вопрос.

Он вздрогнул и испуганно посмотрел на меня. Похоже, он совсем забыл о моем присутствии.

— Мне очень жаль, мистер Понсер, но я занят… Боюсь, мы не сможем продолжить нашу беседу, — пробормотал он, не глядя на меня. — Очень рад был с вами познакомиться.

Он поднялся и протянул мне мягкую влажную руку. Лицо его было бледным.

— Я не думаю, что ваш повторный визит сюда имеет хоть какой-то смысл. Для вас время дорого, и я не хотел бы, чтобы вы его теряли впустую.

— Не беспокойтесь о моем времени, — сказал я, доставая бумажник. — Что касается вашего, то я могу его оплатить. Во всяком случае, вы не пожалеете, что потратили его на беседу со мной.

— Это очень любезно с вашей стороны, но…

Я не услышал радости в его голосе.

— К сожалению, мистер Понсер, мне нечего вам предложить…

Я спрятал бумажник и изучающе посмотрел на Диксона.

— Кто вам только что звонил?

— Вы его не знаете. Всего доброго, мистер Понсер. Надеюсь, вы сами найдете обратную дорогу.

Я оперся руками на стол и наклонился к нему.

— Держу пари, что это был Мэйси или Старки, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Готов даже поспорить, что вам велели помалкивать или что-то в этом роде. Так?

Он сжался в своем кресле, закрыл глаза и повторил бесцветным голосом:

— Всего доброго, мистер Понсер.

— Пока, — проговорил я, выходя из кабинета.

Спускаясь по лестнице, я поймал себя на том, что насвистываю похоронный марш Шопена.

В холле отеля администратор просматривал книгу регистраций. Возле стойки бюро стояла девушка — высокая, стройная, с прекрасными золотистыми волосами, спускающимися на плечи. Чемодан, обклеенный гостиничными этикетками, стоял у ее ног. Проходя мимо, я на мгновение задержался. Администратор как раз спрашивал девушку, не заказывала ли она номер заранее. Та ответила, что у нее не было на это времени. Мне показалось, что он собирается ей отказать.

— Какая нужда заказывать номер заранее, если у вас полно свободных, — как бы между прочим проронил я.

Администратор холодно взглянул на меня и нехотя протянул ей регистрационную карточку.

Девушка бросила на меня благодарный взгляд. Она действительно была очень хороша собой.

Служащий подал мне ключ от номера, и я направился к лифту. Туда же носильщик-негр нес чемодан девушки. Она сама присоединилась к нам минутой позже. Мы вместе поднялись на третий этаж. Негр отпер дверь ее номера, находившегося как раз напротив моего. Входя к себе, я обернулся, и наши взгляды встретились.

— Спасибо, — она мягко улыбнулась.

— Вы могли бы подобрать что-нибудь получше. На этом этаже комнаты не очень уютные.

— Ничего, бывают и хуже, — она снова улыбнулась и вошла в комнату.

Я закрыл за собой дверь и уселся в одно из кресел. Шум автомобилей на улице, громыхание лифта между этажами и тысячи других звуков, проникавших сквозь стены, окна и двери моего номера, делали это место совершенно невозможным для глубоких раздумий. Я закурил и решил, что пора немного отдохнуть и освежиться. Снял телефонную трубку и велел принести в номер виски и содовую. Потом стал думать о Вольфе, Диксоне, Эслингере и обо всем этом запутанном деле. Поразмыслив, я пришел к заключению, что все это может весьма плохо для меня кончиться. Не помешает предупредить полковника Форнсберга и напомнить ему о специальных тарифах для агентов, занимающихся особо опасными делами. Я принялся мысленно составлять рапорт полковнику. В этот момент кто-то постучал в дверь. Думая, что принесли заказанное виски, я крикнул «Войдите!», но, поднимаясь с кресла, услышал приятный женский голос:

— Это ужасно глупо, но я потеряла ключ от чемодана.

Я резко повернул голову. На пороге стояла девушка, с которой мы только что расстались в коридоре. Я вновь обратил внимание на ее красивые длинные ноги.

— А откуда вы знаете, что я умею открывать замки? — спросил я.

— Я ничего об этом не знаю, но подумала, что вы могли бы мне помочь, — рассмеялась она. — У вас очень уверенный вид.

— Задержитесь на минуточку, — пригласил я ее. — Я как раз заказал виски.

Мгновение она колебалась, потом вошла в комнату и села в кресло.

— Я пришла только из-за чемодана.

— Не беспокойтесь, я им займусь, как только мы выпьем по стаканчику. Я уже три часа в этом городе и совершенно одинок.

— Никогда бы не подумала, что такой человек, как вы, может быть одиноким.

— Только здесь… Вы разве ничего не заметили? Мне ужасно не нравится атмосфера в этом городишке.

Она покачала головой.

— Я только что приехала… Мы представимся друг другу или вы предпочитаете сохранять инкогнито?

— Понсер, — отрекомендовался я, с удовольствием ее разглядывая. — Детектив.

— Вы шутите? — В ее голосе послышалась обида. — Я не ребенок. Наверное, вы коммивояжер… Что вы продаете?

— Только это, — я постучал пальцем по своей голове. — Здесь, в Кранвиле, хорошо платят за такой товар. — Я достал из кармана и протянул ей свою визитку.

Внимательно прочитав, она вернула ее мне.

— Значит, вы действительно детектив? — в ее голосе сквозило любопытство. — А меня зовут Мэриан Френч, я продаю тонкое белье. — На ее лице появилась гримаска. — Хотя, вряд ли в этом городке есть на него спрос. Но, впрочем, посмотрим…

Появился посыльный с виски. Я дал ему деньги, и он ушел.

— Я еще не встретил в этом городе ни одного человека, который интересовался бы тонким бельем. — Я откупорил бутылку и, поразмыслив, добавил: — Кроме вас, конечно… Как вы пьете, с содовой или неразбавленное?

Она покачала головой.

— Мама всегда твердила мне, чтобы я не пила крепких напитков с незнакомыми мужчинами. Поэтому мне с содовой.

Я налил ей полстакана разбавленного виски, а себе добрую порцию чистого.

— За вас, — сказал я, устраиваясь поудобнее, и проглотил сразу полпорции.

— Вы здесь на отдыхе или работаете? — поинтересовалась Мэриан, вытягивая ноги.

— Работаю, — ответил я, подумав, насколько приятнее проводить время с ней, чем с теми девицами, которые сразу тащат вас в спальню. — А вам разве не известна история с исчезновением трех девушек-блондинок? Я здесь для того, чтобы их найти.

— Это нетрудно, — успокоила она меня. — Просто к розыску надо привлечь полицейских, которые и проделают всю работу. Вам останется только получить деньги. Найти бы кого-нибудь, кто вместо меня продавал бы тонкое белье! К сожалению, это должна делать я сама.

Я допил виски.

— Идея неплохая. Над ней стоит подумать.

— Я наполнена идеями, только все это без толку, — проговорила она немного лениво. — Два года назад я вбила себе в голову, что мне необходимо выйти замуж, завести кучу детей и воспитывать их… Но пока эта идея не осуществилась…

— Не беспокойтесь, ведь вы еще не старая дева. Все еще впереди!

Улыбаясь, она поднялась с кресла.

— Мне все-таки нужно открыть чемодан. Ну, а сегодняшний день я отмечу белым камешком — вы первый симпатичный человек, которого я встретила за последние два года.

— Наверное, вы плохо искали… Покажите мне ваш чемодан. Посмотрим, не растерял ли я свои навыки…

Еще до того, как я закончил, я увидел, что она меня не слушает, а смотрит куда-то на пол. И смотрит с таким выражением, словно видит там мышь.

Я глянул в том же направлении. Под дверью, в щели, белел уголок конверта. Я мягко оттолкнул Мэриан, сделал шаг вперед и распахнул дверь. В коридоре никого не было. Я поднял конверт и засунул в карман.

— Ну, теперь вы понимаете, что это за отель? — сказал я небрежно. — Не успеешь поселиться, как тебе подсовывают записки.

— Вы уверены, что это записка? — спросила она со странной интонацией.

Мы прошли в ее комнату.

Я открыл чемодан булавкой. Операция заняла не больше минуты.

— Вот видите, не зря друзья называют меня Арсеном Люпеном. — Открывая дверь, я обернулся и спросил: — Не хотите ли поужинать со мной сегодня?

Она посмотрела на меня внимательным взглядом. Я правильно угадал ее мысли.

— Не примите меня за разбитного деревенского парня. Я вовсе не собираюсь строить никакой западни.

Она слегка покраснела и смущенно рассмеялась.

— Простите, но мне уже многое довелось повидать…

— Вам нечего опасаться меня. Но, возможно, вы хотите отдохнуть…

— Нет, я с удовольствием приму ваше приглашение. Только подождите немного, я должна принять ванну. В восемь часов — подойдет?

— Конечно, — я закрыл дверь.

Вернувшись в комнату, я распечатал конверт. На обычном листке бумаги было напечатано:

«Мы даем вам двенадцать часов на то, чтобы покинуть город. Дважды повторять не будем. Это вовсе не потому, что вы нам не нравитесь. Но в Кранвиле не тот воздух, которым легко дышать. Поэтому будьте благоразумны и поскорее убирайтесь. Иначе будем вынуждены назначить дату ваших похорон».

Я налил виски в стакан и снова уселся в кресло, чтобы еще раз все хорошенько обдумать.

Человек, который сунул под дверь конверт, определенно живет в одном из соседних номеров. Иначе у него просто не хватило бы времени скрыться, когда я распахнул дверь номера.

Еще раз внимательно прочитав это сочинение, я уселся за стол, чтобы написать рапорт полковнику Форнсбергу.

Прежде чем взяться за работу, я открыл свой чемодан, вытащил оттуда пистолет тридцать восьмого калибра и сунул его за пояс брюк.

Глава 2

— Мне кажется, за нами следят, — сказала Мэриан спокойным голосом. Мы только что пообедали и возвращались в отель. Мэриан сама предложила пройти пешком. В безоблачном небе висела огромная луна. Было душно. Когда мы выходили из ресторана, было десять часов.

— Может быть, вам показалось?

— Не думаю. Да вы посмотрите сами. Нами интересуются…

Мне вовсе не хотелось вмешиваться в какую-нибудь историю, а тем более впутывать в это дело Мэриан.

Я оглянулся. Улица была пустынной.

— Никого не вижу, — сказал я, тем не менее ускоряя шаг.

— Когда мы выходили из ресторана, возле двери стоял какой-то мужчина. Потом он пошел за нами. Я в этот момент ничего плохого не подумала, но через некоторое время он попал под свет фонаря и, увидев, что я заметила его, тотчас же спрятался.

Она крепко сжала мою руку.

— Как он выглядит?

— Я не рассмотрела. Высокого роста — вот и все, что я успела заметить.

— Ладно, не думайте больше о нем. Может, он вовсе и не следит за нами. Сейчас устроим небольшую проверку. Едва только свернем за угол, идите дальше одна. Стук ваших каблуков заставит его продолжить преследование. Я подожду за углом.

Она посмотрела на меня с беспокойством.

— А вы уверены, что это хорошая идея? Ведь он может оказаться опасным.

— Пусть это вас не беспокоит. — Я нащупал под жилетом гладкую, холодную рукоятку моего «тридцать восьмого». — Скоро поворот. Если мне придется задержаться, надеюсь, вы найдете дорогу в отель?

— Я думаю… — начала она неуверенно. — В общем, делайте, как считаете нужным, но будьте осторожны и смотрите, чтобы вас не ранили или… Мне не хотелось бы…

— Все будет в порядке, — я успокаивающе похлопал ее по руке. — Этот трюк мне часто приходится проделывать, и еще ни разу я не попал в беду.

Мы повернули, и я мягко подтолкнул ее вперед.

— Идите и стучите каблучками погромче! Она не оглядываясь пошла дальше. Я прислонился к стене и, положив руку на рукоять пистолета, наблюдал за улицей. Слышны были обычные шумы да стук каблучков Мэриан. Наконец я услышал приближающиеся легкие шаги. Вот они замедлились, затем наступила тишина. Я прижался как можно плотнее к стене, стараясь не шевелиться и даже не дышать.

Громадный силуэт возник передо мной внезапно, как призрак. Мое тело сразу покрылось липким потом. Человек был совсем рядом, и при свете луны я рассмотрел его достаточно хорошо. Высокого роста, широкоплечий, в надвинутой на глаза шляпе, он стоял, наклонившись вперед, и не шевелился. Я осторожно передвинул предохранитель пистолета и продолжал, почти не дыша, наблюдать за ним. Он стоял, не решаясь высунуться из-за угла, не без оснований опасаясь засады.

Стука каблучков Мэриан уже не было слышно. Внезапно прямо у меня над головой раздался резкий смех. Я немного отступил от угла и поднял голову. На четвертом этаже дома, возле которого я стоял, окно было освещено. Но когда я вновь посмотрел в сторону своего преследователя, он уже исчез. Я выхватил пистолет и, приникнув к стене, чуть высунул голову из-за угла, глядя вдоль улицы. Там никого не было, только одинокая кошка перебегала через дорогу. Я вытер платком потное лицо и расхохотался. Затем, с трудом успокоившись, засунул платок в карман. Еще две-три таких ночки — и я готовый кандидат в сумасшедший дом. Выглянув еще раз из-за угла — нет ли кого на улице, — я побежал вслед за Мэриан.

Она ждала у следующего поворота и, увидев меня, пошла навстречу.

— Ну? — спросила она, протягивая руки. — Я так боялась, что с вами что-нибудь случится! Видели кого-нибудь?

— Только кошку, — ответил я, улыбаясь. — А вы боитесь кошек?

— Боюсь, — призналась она. — Но я была уверена, что за нами следят.

Я остановил такси и назвал адрес отеля. Когда мы уже садились в машину, она внезапно спросила:

— Надеюсь, вы сказали мне правду?

Я мягко сжал ее руку.

— Уверяю вас, там никого не было.

— Ничего не понимаю, я почти уверена, что за нами следили. — Она нахмурилась и, что-то обдумывая, спросила: — Почему вы пригласили меня поужинать?

— Я ведь уже говорил… Я одинок, вы — тоже… А Кранвиль — город не очень веселый. Вы жалеете, что приняли мое приглашение?

— Вовсе нет, вечер был замечательный. Я жалею только о том, что была такой глупой и испортила вам настроение.

Она посмотрела мне в глаза.

— Скажите, что происходит в этом городе? — Она замолчала, но тут же быстро добавила: — Ну ладно, не будем больше об этом. Наверное, жара действует мне на нервы. Хотя, когда я выходила из подъезда, то почувствовала… — Она замолчала.

— Что вы почувствовали? — спросил я, беря ее за руку.

— Я испугалась. В этом городе есть что-то такое, что действует на нервы. Я не могу передать словами… Все вокруг кажется таким тягостным. У людей тоже странный вид… Вы со мной согласны?

— Да, вы правы. Я это тоже заметил. Но не надо пугаться.

Такси остановилось напротив отеля. Я рассчитался с шофером, и мы вошли в отель. На террасе, в тени, маячили две мужские фигуры. Мне показалось, что они смотрят в нашу сторону. Я прошел через холл к стойке, чтобы взять ключ.

Администратор неприветливо пробормотал:

— Добрый вечер, — и добавил, не глядя на меня: — Вас ожидают на террасе.

— Спасибо.

Я повернулся к Мэриан, которая с волнением прислушивалась к нашему разговору.

— Идите отдыхать. Спасибо за чудесный вечер. Вы так милы!

Поколебавшись, она все же направилась к лифту, пожелав мне доброй ночи.

Я повернулся к администратору.

— Кто эти парни?

— Один из них Мак-Артур, — ответил он безразличным тоном. — Другого я не знаю.

Я прошел на террасу.

Мак-Артур поднял на меня глаза и тут же их опустил.

— Мистер Понсер, — сказал он робко. — Мистер Понсер… Я хотел бы извиниться…

— Не будем об этом говорить, — прервал я его излияния. — Я в вашем распоряжении.

Второй мужчина поднялся и вышел на свет. Теперь мне удалось его хорошо рассмотреть. Молодой человек чуть ниже меня ростом, в хорошо сшитом костюме.

— Это Тэд Эслингер, — тихо подсказал мне Мак-Артур. — Я ему рассказал о вас, и мы решили приехать.

— Вы — сын Эслингера? — Я с интересом посмотрел на него.

Тэд показался мне симпатичным парнем. У него было чувственное, открытое лицо с правильными чертами и черная густая шевелюра.

— Мистер Понсер, — тихо сказал он. — Надеюсь, вы понимаете, что я нахожусь в несколько затруднительном положении. Где мы можем поговорить без помех?

Я вспомнил о подброшенном мне письме.

— Во всяком случае, не в моем номере. Предлагайте место, и я готов поехать с вами.

— У меня здесь машина…

— Отлично, — согласился я.

Тэд открыл дверцу и сел за руль. Я бросил взгляд через плечо на отель. Все окна с этой стороны фасада были темные, кроме одного. В нем я заметил силуэт человека, выглядывающего на улицу. Увидев, что я смотрю в его сторону, он быстро отскочил от окна, но я успел заметить: окно, из которого он выглядывал, находилось почти рядом с моим, у человека были широкие плечи и, наконец, его шляпа была надвинута глубоко на глаза.

Я нырнул в машину и захлопнул дверцу. Выехав из города, Тэд Эслингер остановил машину возле небольшой купы деревьев и сказал, не поворачивая головы:

— Здесь мы можем спокойно поговорить.

Мак-Артур тихо сидел на заднем сиденье, наклонившись вперед, и я чувствовал его дыхание на своей шее. Я решил не форсировать событий и закурил сигарету, искоса рассматривая Эслингера. Ему было не более тридцати лет, при свете луны он казался смущенным, вид у него был какой-то потерянный.

— Вы наша единственная надежда, и поэтому мы пришли к вам, — проговорил он низким, глуховатым голосом.

Я промолчал.

Он обернулся и продолжал:

— Мак-Артур, никому ни слова! Мой отец будет взбешен, если узнает, что я…

— Что вы! Что вы! — перебил его Мак-Артур. — Вы же знаете, я буду молчать!

Я не вмешивался в их диалог. Это было их дело. Тэд Эслингер повернулся ко мне.

— Я не участвую в этой истории, но уверен, если кто и найдет этих девушек, то только вы. А для меня это очень важно.

— Почему?

— Люси была моей подружкой, да и остальных девушек я хорошо знаю. Это отличные девушки. — Вздохнув, он добавил: — Как вы думаете, есть шансы на то, что они отыщутся?

— Так они были вашими подружками? — спросил я, делая ударение на последнем слове.

Лицо его застыло.

— Я понимаю, что вы хотели сказать, но это не совсем так. Это были веселые девушки, из тех, что любят поразвлекаться. Не я один, и другие парни из Кранвиля часто ходили с ними. Но и только, ничего больше.

Я повернулся к Мак-Артуру. Его лицо едва угадывалось в полумраке салона.

— Это так, мистер, ничего плохого о них не скажешь.

— Ну хорошо, я уяснил ситуацию. Однако почему вы думаете, что никто, кроме меня, не сможет их найти?

Я заметил, как руки Эслингера сжали баранку.

— Это политическое дело, — в голосе его послышалась горечь. — Всем, в общем-то, наплевать на исчезновение девушек. Полиция и пальцем не шевельнет, чтобы их отыскать. Если их не найдут, то Мэйси только выиграет. Выборы, по существу, у него в кармане. Его банда контролирует урны. А это нетрудно, нужно только…

— Знаю, знаю, — перебил я его.

Они переглянулись. Видно, я не напрасно потерял время. У меня появилась отправная точка.

— Мы можем вам помочь, мистер Понсер, — сказал Тэд.

— Не забывайте о том, что я работаю на Вольфа. Но если вы действительно хотите мне помочь, информируйте меня обо всем, что происходит в городе.

Я посмотрел на часы. Было около одиннадцати.

— Мне нужны фотографии этих девушек.

— Обратитесь в «Стоп-фото», это примерно на середине Мюррей-стрит.

— Еде вас можно будет найти?

Тэд нацарапал на клочке бумаги номер телефона и протянул его мне.

— Будьте осторожны, — напомнил он. — Мой отец будет очень недоволен, если узнает, что я…

— Об этом не беспокойтесь.

Он запустил мотор, мы развернулись и поехали обратно в город.

— Надеюсь, ваша жена не в курсе?

— Моя жена? Но я не женат.

— Простите, — смутился он. — Я думал, что та молодая дама…

Я рассмеялся.

— Мы только сегодня познакомились, и я пригласил ее поужинать, так как мы оба совершенно одиноки в этом городе.

— Она очень мила.

— Ну так зайдите как-нибудь в отель, я вас познакомлю!

Его лицо просветлело.

— Да, конечно.

Меня высадили неподалеку от отеля. В холле никого не было, кроме дежурной за стойкой бюро. Она жевала резинку и не подняла головы, пока я к ней не подошел.

— Добрый вечер, — сказал я.

Она безразлично взглянула на меня и протянула ключ от номера. Девушка была неплохо сложена и произвела на меня определенное впечатление. Я перегнулся через стойку, демонстративно разглядывая ее с головы до ног и отнюдь не скрывая при этом восхищения.

— Что вам нужно?

— Так виднее…

— Вы напрасно теряете время. Я не отношусь к числу искательниц приключений. Мне нужен кто-нибудь посолиднее.

Я достал из кармана пачку банкнот.

— Вот от этого я прикуриваю сигареты, а карманные деньги храню в банке.

Она улыбнулась и, кажется, смягчилась.

— Возможно, в один прекрасный день мы и пройдемся вместе.

— Договорились, — сразу согласился я и тут же спросил: — Скажите, а кто живет в 369-м номере?

— В 369-м нет никого, — ответила она, взглянув на доску. — А почему вы спрашиваете?

— Я сказал в 369-м? О, я немного ошибся. Сегодня это уже в третий раз. Я хотел сказать, в 365-м.

Она заколебалась.

— Я очень сожалею, но не могу ответить на ваш вопрос. У нас первоклассный отель, и мы никаких сведений о наших жильцах не даем.

— Вы меня просто восхищаете, — сказал я и, достав из кармана пятидолларовую ассигнацию, протянул ей. — Так кто, вы сказали, живет в 365-м номере?

Она так быстро схватила деньги, что я едва успел заметить, куда они исчезли.

— Некто Джефф Гордон.

— Джефф Гордон? Вот как?.. Это человек Старки, не так ли?

Она нахмурилась, взгляд ее стал суровым.

— Больше ничего не скажу, мистер, — отрезала она.

Я пожелал ей спокойной ночи и, поднявшись на лифте, вошел в свой номер. Там я специально постучал дверцами гардероба и походил по комнате, чтобы тип из соседнего номера уяснил, что я уже дома. Затем налил виски, сел в кресло и предался размышлениям. Немного подумав, я пришел к выводу, что для первого дня сделано не так уж и мало. Во всяком случае, теперь ясно, что все три девушки были похищены. И скорее всего, это дело рук Старки. Он не настолько глуп, чтобы выпустить их из рук и дать возможность заговорить…

Старки, видимо, в данном раскладе — центральная фигура. Эслингер же — просто политик третьего сорта, который пытается выкарабкаться наверх. Что же касается Вольфа, то он действительно заинтересован в том, чтобы найти девушек. Не из филантропических соображений, а чтобы иметь козыри против Старки и Эслингера. Я отпил еще виски и подумал о Тэде Эслингере. Он, по крайней мере, откровенен, и это мне нравится. Чтобы найти девушек, он готов даже пойти против своего отца. Идея со «Стоп-фото» очень интересна. Нужно в этом направлении поработать. Неплохой ход для привлечения девушек, чтобы их похитить. Интересно, убили их сразу или вывезли, воспользовавшись черным ходом? Я вспомнил о туфле, найденной в одном из покинутых домов. Возможно, это сделано для того, чтобы отвлечь внимание.

Я сделал еще глоток и посмотрел на стену, отделяющую меня от соседнего номера. Наверняка это Джефф Гордон следил за мной и Мэриан. Поставив стакан на стол, я вышел и постучал в дверь 365-го номера.

— Кто там? — спросил мужской голос.

— Официант, — ответил я сдавленным голосом.

Дверь слепка приотворилась. Ударом плеча я распахнул ее настежь, заставив отступить в сторону хозяина комнаты. Огромного роста, похожий на орангутанга, он был из тех, с кем лучше не встречаться в темном переулке. Мужчина удивленно смотрел на меня.

— Что вам нужно?

— Ничего. Я пришел просто побеседовать.

Он закрыл дверь и загородил ее широкой спиной.

— О чем?

— Вы сегодня за мной следили. Почему?

Он опустил глаза.

— У меня своих дел полно. Я слитком занят, чтобы еще следить за кем-нибудь…

— Ах, вот как! А зачем же вы подбросили мне записку?

Он отрицательно покачал головой, но я был уверен, что он набросится на меня, стоит только сделать подозрительное движение.

— Если вы немедленно не уйдете, я вызову полицию, — в голосе верзилы прозвучала угроза.

Я изобразил на лице сомнение.

— Может, я действительно обознался, но вы очень напоминаете того типа, который сегодня следил за мной.

Он немного расслабился.

— Нет, это не я. С какой стати вы решили, что это я?

— Тогда я ошибся, простите за беспокойство.

Я повернулся к нему спиной, как бы собираясь уходить. На столике возле двери лежал телефонный справочник. Я схватил его и швырнул в лицо своему собеседнику. Он на секунду перестал соображать, и я сильным ударом в челюсть свалил его на пол. Лежа на спине, без сознания, он прерывисто дышал. Встав возле верзилы на колени, я быстро обшарил его карманы. В брюках ничего интересного не было. А когда я добрался до пиджака, он пришел в себя и попытался меня ударить. Я успел уклониться, но он быстро согнул ногу и нанес мне сильнейший удар в грудь. Пролетев несколько метров, я растянулся на полу, еле дыша. Он поднялся и медленно направился ко мне. Единственное, что мне оставалось, — вытащить пистолет. Это его остановило. Он сел на корточки, держа руки на коленях и не спуская с меня глаз. Через минуту-другую дыхание у меня восстановилось, и я смог подняться на ноги. Но ноги были словно из ваты, и я был вынужден прислониться к стене.

— А теперь давай чуток поболтаем, — проговорил я, не опуская дула пистолета. Он что-то злобно пробурчал. — Ты из банды Старки, не так ли?

Верзила отвел взгляд. Я попал в самую точку. По-прежнему держа пистолет направленным прямо на него, я вытащил из кармана записку, которую мне подсунули под дверь, и помахал ею у него перед носом.

— Ты рассчитывал, что меня можно запугать такими детскими играми?

Он упорно смотрел в пол и не шевелился.

Я продолжал:

— Мне очень нравятся нахалы, которые шпионят за мной. Но периодически это меня нервирует. Так и передай своему Старки. Я сомневаюсь, что он станет мэром этого паршивого городишки. Я завтра навещу его. Передай ему все, что я сказал. Надеюсь, запомнил?

Он смотрел на меня, вытаращив от удивления глаза. Я показал ему на дверь.

— Убирайся, и чтобы я тебя здесь больше не видел, иначе загремишь прямиком в больницу месяца этак на два-три.

Он безропотно поднялся, натянул на голову шляпу с загнутыми полями и направился к двери. Открыв ее, он обернулся и прорычал:

— Я тебе припомню, гад!

Я только рассмеялся ему вслед.

— Таких, как ты, я укрощал в детстве пачками. Вон с моих глаз!

Он плюнул на пол и захлопнул за собой дверь.

Я проснулся от какого-то тревожного чувства. В мою дверь кто-то мягко, но настойчиво стучал. Ощупью я нашел кнопку и зажег свет. Стук становился все более настойчивым. Я посмотрел на часы. Было 2.20. Мне казалось, что веки мои весят не меньше тонны. Я сбросил простыню, накинул халат и взял в руки пистолет.

— Кто там?

Стук прекратился.

— Это я, Эслингер.

Я узнал голос Тэда и впустил его в номер. Тэд сразу же прикрыл за собой дверь. По всему было видно, что он чем-то сильно расстроен. Я с упреком посмотрел на него и сел на кровать.

— Ради Бога, вы отдаете себе отчет, который час?

— Сегодня вечером, вернее уже вчера, не вернулась домой Мэри Дрейк, — сообщил он, нервно стуча зубами.

Я зевнул и потянулся, массируя себе затылок, чтобы прогнать остатки сна.

— Это что, еще одна из ваших подружек?

— Вы что, не понимаете? — спросил он хриплым от волнения голосом. — Она ушла на работу, как всегда, утром и до сих пор не вернулась. Дрейк приходил к моему отцу, чтобы сообщить об этом.

— Великий Боже! А я здесь при чем! Не могу же я вкалывать по двадцать четыре часа в сутки!

Он забегал по комнате.

— С ней наверняка что-то случилось. Вы понимаете? Едва только я услышал разговор Дрейка с отцом, как сразу же побежал к вам. Сейчас, кроме отца и Дрейка, в курсе событий только вы и я.

Я почувствовал, что начинаю приходить в себя после столь бесцеремонного пробуждения.

— Когда девушку видели в последний раз? — спросил я, подавляя зевок.

— Она ушла из своего бюро в пять часов. У нее было назначено свидание с Роджером Кирком. Но он не дождался ее и решил, что Мэри заболела. Только когда Дрейк позвонил ему часов в одиннадцать, Роджер понял, что что-то случилось.

Я достал из кармана пачку сигарет и бросил ее на стол.

— Давайте покурим и подумаем над всем этим делом.

Он перестал метаться по комнате и сел за стол, но от сигареты отказался. Минуту или две я раздумывал, внимательно глядя на него.

— Дрейк сообщил в полицию?

— Нет еще… Он сказал об этом только моему отцу, так как думал, что…

— Да, да… Разумеется. И что же предпринял ваш отец?

— Пока ничего. До утра, вероятно, ничего не предпримет. Поэтому я здесь. У нас есть, по крайней мере, семь часов в запасе.

— Понятно, — произнес я без особого энтузиазма. — Впрочем, мы едва ли сможем что-то сделать. — Я стряхнул пепел на пол и снова зевнул. — Вы ее знали?

— Разумеется. Это подружка Люси Мак-Артур.

Я стал натягивать брюки. Через три минуты я был готов и причесывался в ванной комнате.

— Что ж, воспользуемся этим преимуществом, — заметил я, выходя из ванной. — Во всяком случае, стоит рискнуть. Как далеко отсюда этот магазинчик «Стоп-фото»?

— До Мюррей-стрит пять минут езды.

— Вы на машине?

— Да.

— Тогда вперед!

Когда я запирал двери номера, из двери напротив появилась Мэриан Френч.

— Вы что, — лунатик? — осведомилась она с любопытством.

В голубой ночной рубашке она была очень мила. Длинные шелковистые волосы, опускающиеся на плечи, хорошенькое сонное личико…

— Я как раз тот человек, который будит солнце, — заявил я, — если подождете несколько минут, то увидите, как оно встает.

Она перевела взгляд на Тэда Эслингера, потом снова на меня.

— Это, значит, ваш помощник?

— Мисс Френч, позвольте представить вам Тэда Эслингера, — церемонно сказал я. — А теперь возвращайтесь в кроватку. Нам с Тэдом надо кое в чем поупражняться.

— Что-нибудь случилось? — она улыбнулась Тэду.

— Нет, нет, — поспешно сказал я. — Просто я привык вставать в такое время. Это помогает сохранить форму.

Эслингер робко улыбнулся Мэри, и мы пошли к выходу. Я услышал, как она преувеличенно громко вздохнула и закрыла за собой дверь.

— Как вы ее находите? Мила, не правда ли?

— Да, — согласился я, — но сейчас, право же, не до нее.

Ночной портье, жирный мужчина с роскошными усами, посмотрел на нас вопросительно, но я не счел нужным информировать его о наших проблемах. Мы молча прошли через холл и вышли на улицу. У тротуара стояла машина Эслингера. Он сел за руль, я плюхнулся рядом.

— Поехали, я хочу немного подремать.

— Вы рассчитываете что-нибудь обнаружить?

— Не знаю, — промычал я, не открывая глаз.

Мы молча проехали весь путь до Мюррей-стрит. Внезапно я почувствовал, как Тэд резко затормозил.

— Здесь, — сказал он.

Я потряс головой, прогоняя остатки сна, затем вышел из машины и увидел небольшую витрину с фотографиями.

Достав фонарик, я направил луч света на витрину. Тэд стоял рядом со мной.

— Есть здесь кто-нибудь из ваших знакомых?

До него наконец-то начал доходить мой замысел. В самой середине витрины красовалось фото мило улыбающейся блондинки. На заднем плане фотографии ясно просматривалась Гран-Рю. Эта фотография была в четыре раза больше, чем все остальные. Надпись над ней гласила: «Специальное увеличение — полтора доллара дополнительно!»

— Это она?

— Да. У вас есть план? — спросил он, не слишком уверенно.

— Их всех похитили, и скорее всего именно отсюда. Может быть, Мэри еще там. — Я подошел к двери. Она была наполовину застеклена. Чтобы проникнуть внутрь, достаточно было разбить стекло, но мне не хотелось лишнего шума.

— А нет ли здесь черного хода?

— Вы хотите пробраться туда?

— Почему бы и нет? Но раз вы ничего не знаете, вам лучше вернуться домой.

Некоторое время он колебался, потом упрямо сказал:

— Нет, если вы пойдете — я с вами.

— Ни в коем случае! Мне за это платят, а вы здесь ни при чем. К тому же, если нас накроют, вашему отцу об этом станет известно. А ему ни к чему знать, что вы мне помогаете. Вы можете мне быть полезны только в том случае, если никто не будет подозревать, что мы с вами знакомы.

— Может, вы и правы, — ответил он. — К тому же никто не знает, что я ушел из дома. Оставить вам машину?

— Она бы мне пригодилась, но ее могут узнать, так что возвращайтесь на ней.

Спустившись вниз по узенькой улочке, я обнаружил переулок, ведущий влево. Я бодро двинулся по нему, освещая себе путь фонариком, и через некоторое время уперся в черный ход, ведущий в «Стоп-фото». Дверь была заперта, но двух-трех ударов плечом оказалось достаточно, чтобы сломать замок. Некоторое время я прислушивался, но в доме и на улице было тихо. Я прикрыл фонарик рукой, заглянул внутрь и вошел в узенький коридорчик. Передо мной была дверь, ведущая прямо в магазин. Лунного света, проникавшего через окно-витрину, было достаточно, и я погасил фонарик. Несколько минут я исследовал помещение, но не обнаружил ничего подозрительного. Пришлось снова вернуться в коридор. Мне вовсе не улыбалась перспектива быть обнаруженным в этом магазине каким-нибудь дотошным полицейским. В коридорчике я обнаружил еще одну боковую дверь. Она была не заперта, я вошел и включил фонарик. Это было довольно просторное помещение, которое, по всей вероятности, служило фотолабораторией. Посередине стояли два стола, заваленные фотографиями. Я внимательно осмотрел комнату. В камине было довольно много пепла, но я не нашел ничего такого, что можно было связать с похищением девушек. Вернувшись назад, я выглянул на улицу. Машину у входа поставить было никак нельзя. Это меня заинтересовало. Как же можно было вывезти отсюда девушек, если их похитили?

Послышался шум машины, идущей на большой скорости, и почти сразу раздался визг тормозов. Машина остановилась. Я быстро пробежал коридор и через витрину осмотрел улицу. Все, что происходило там, было отлично видно. У тротуара стояла большая машина. Из нее вышли три человека. Один из них остался возле машины, а двое других подошли к двери и открыли ключом входную дверь. Это произошло так быстро, что у меня не осталось времени что-либо предпринять. Я осторожно притворил дверь, ведущую в коридор, и остался стоять за ней, положив руку на пистолет.

Было слышно, как эти двое вошли в магазин. Один из них сказал другому:

— Пошевеливайся, полиция будет здесь через пять минут.

У него был хриплый голос, он тяжело дышал.

— Ладно, не беспокойся, — ответил второй.

Я услышал, как что-то тяжелое упало на пол. Приоткрыв дверь, я пытался рассмотреть, чем они там занимаются, но ничего не было видно.

— Я не могу ее содрать, — сказал человек с хриплым голосом.

— Работай, работай, скотина, — пробормотал второй. Еще через некоторое время хриплый сказал: — Готово, пошли.

Мне было слышно, как они прошли через помещение, вышли на улицу и заперли за собой дверь на ключ.

Теперь я мог их рассмотреть более подробно. Я не знал никого из них, но обратил внимание, что все трое — коренастые, с квадратными плечами. Один из них вполне мог быть Джефом Гордоном, но я не был в этом уверен. Машина отъехала. Если скоро сюда нагрянет полиция, мне нужно сматываться, и побыстрее. Я бегло осмотрел помещение, но ничего не обнаружил — они не оставили после себя никаких следов. Потом я прикрыл дверь и вышел в переулок. Закрывая дверь, я увидел, что на земле что-то белеет. Это был маленький носовой платок, обшитый кружевами и с инициалами «М» и «Д». Эти инициалы могли обозначать только одно — платок принадлежал Мэри Дрейк. Этим платком и четырьмя фотографиями я могу доставить крупные неприятности Мэйси, если он не захочет помочь мне. Похищение людей относится к юрисдикции государства, и этим может заинтересоваться ФБР.

Я сунул платок в карман, прошел переулком и двинулся в направлении магазинчика. На улице не было ни души.

Меня в особенности интересовала та фотография, под которой было написано: «Специальное увеличение — полтора доллара дополнительно». Достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться — эти типы приезжали сюда специально, чтобы сменить фотографию.

Часы пробили три раза как раз в тот момент, когда я подходил к зданию, в котором размещалась «Кранвильская газета». На освещенном тротуаре я чувствовал себя совершенно беззащитным. Духота не проходила, и пот лился с меня ручьями. Миновав здание, я посмотрел на входные двери. Они были заперты. Пройдя с десяток метров, я вошел в первый же подъезд. Не очень-то приятно открывать дверь на улице, освещенной почти как днем. Стоит только полицейскому высунуть нос из-за угла, как я тут же влипну в неприятную историю. Я достаточно хорошо изучил нравы провинциальных полицейских — они сначала стреляют, а уже потом спрашивают удостоверение личности.

Некоторое время я прислушивался. Было спокойно, и я уже решил было приняться за работу, как вдруг услышал стук каблуков. Я прижался к двери. По улице шла женщина. Она шла довольно быстро, но вдруг замедлила шаги и остановилась возле офиса «Кранвильской газеты». Я отметил, что она стройная, среднего роста и одета в черный костюм.

Она быстро оглядела улицу, но меня не заметила, так как я был скрыт выступом подъезда. Когда я через секунду снова рискнул выглянуть, она уже стояла перед входом в редакцию. Послышался скрежет отмычки, и женщина скрылась внутри здания.

Я порылся в кармане и вытащил сигарету. Надо было поразмыслить, что делать дальше. Я уже решил было пойти прочь, как вдруг нос к носу столкнулся с полицейским, который появился неизвестно откуда. Некоторое время он удивленно смотрел на меня, потом, помахивая дубинкой, осведомился:

— Вы можете объяснить мне, что делаете здесь в такой поздний час?

— Старик, — промычал я, решив притвориться пьяным и цепляясь за его плечо, — ты не должен меня бросать… Слушай, я тебе говорю, не уходи так быстро…

— Ладно, ладно, — сказал он, брезгливо отталкивая меня. — Понятно, откуда ты вывалился. Сейчас же сматывайся, иначе у тебя будут неприятности.

— Понял, — сказал я пьяным голосом, отступая назад. — Но ж-женщины и д-дети — прежде всего! И потом…

Я уходил от него, делая зигзаги на асфальте. Дойдя до первого же перекрестка, я свернул и остановился за углом. Подождав немного, выглянул. Полицейский почесал своей дорогой и через некоторое время свернул на Гран-Рю.

Я бросился назад, проклиная в душе копа, которому не спится по ночам и из-за которого я потерял несколько минут.

Вытащив из кармана нож, я попытался открыть дверь. Это мне удалось. Я вошел в маленький холл, пропитанный каким-то неприятным запахом, и некоторое время стоял не шевелясь. В доме был тихо, и я стал осторожно подниматься по лестнице, стараясь не шуметь. Так я добрался до четвертого этажа.

Женщина не могла уйти отсюда, иначе я встретил бы ее на улице или по крайней мере услышал шаги. Приемная газеты была в самом конце коридора. Я решил не пользоваться фонариком, так как примерно представлял себе расположение помещений на этаже. В середине коридора я остановился. Мне показалось, что впереди кто-то движется. Я прижался к стене, пытаясь определить, кто это. Выставив вперед руку с фонариком, я другой нащупал рукоятку пистолета. И с этого момента события начали развиваться так стремительно, что, несмотря на свой богатый опыт в такого рода переделках, я не успел соответственно среагировать. Из темноты возник силуэт. Кто-то быстро шел мимо меня. Я сделал движение и коснулся чьей-то руки, по всей вероятности, женской. Моя рука стремительно отлетела назад, и то, что произошло дальше, было для меня полнейшей неожиданностью. Что-то маленькое и твердое уперлось мне в бедро, ноги мои отделились от пола, я сильно стукнулся головой о стенку…

Больше я ничего не помню.

Сознание возвращалось ко мне постепенно. Кое-как поднявшись на ноги и прислонившись к стене, я тихо выругался. В доме по-прежнему царила тишина, и невозможно было установить, сколько же времени я провалялся без сознания. Найдя на полу фонарик, я взглянул на часы. Без двадцати четыре. Мой нокаут продолжался более четверти часа. От света фонарика разболелись глаза, и я снова выругался. Каждое движение больно отдавалось в голове. Вся эта история начинала мне надоедать. Если бы я знал, что мне придется познакомиться с профессионалом джиу-джитсу, то ни за какие коврижки не поднялся бы в такую рань. Не хотелось верить, что до такого состояния меня довела какая-то девчонка. Я всегда считал себя неплохим специалистом в этой области, но моя противница, вероятно, брала уроки у самого японского микадо.

Через некоторое время я почувствовал себя лучше и смог самостоятельно добраться до лестницы, но, подумав, решил не спускаться, а вернулся к двери «Кранвильской газеты». Дверь была не заперта, что, впрочем, меня не удивило. Я прошел приемную и подошел к двери кабинета Диксона. Прислушавшись и не услышав ничего подозрительного, я открыл дверь. Луч фонарика осветил стол. Подойдя ближе, я увидел, что средний ящик полностью не задвинут. Это меня тоже не удивило. Осмотр ящика подтвердил мои опасения.

Три фотографии, которые показывал мне Диксон, исчезли.

Глядя на пустой ящик, я раздумывал над создавшейся ситуацией. Очевидно, эта женщина похитила фотографии. Их исчезновение несколько осложнило мою задачу. Имея фотографии, можно было подключить к этому делу федеральную полицию. Я повел лучом фонарика по комнате. В кресле у окна кто-то сидел. Я инстинктивно отступил, выключив фонарик.

— Кто там? — хрипло проговорил я, хватаясь за пистолет.

Во рту у меня пересохло. Я чувствовал себя как клочок бумаги, который несет бешеным вихрем. Никто не ответил мне. Я прислушался, в комнате царила полная тишина. Я снова включил фонарик и подошел к креслу. Из него пустыми остекленевшими глазами на меня смотрел Диксон. Вид его был страшен. Лицо искривлено жуткой гримасой, изо рта текла струйка крови. Язык, словно большой кусок мяса, торчал изо рта. Я подошел ближе и внимательно осмотрел его. На шее у него была затянута тонкая веревка, наполовину скрытая в складках кожи.

Глава 3

Выйдя из ванной комнаты, я увидел, что ко мне пожаловали два гостя. Один стоял у двери, другой сидел на кровати. Тот, который стоял, был толстый, даже пузатый. Второй — крепкий и коренастый, с красным одутловатым лицом. У него были карикатурно широкие плечи, а шея как бы отсутствовала.

У меня сложилось впечатление, что они не испытывают ко мне особой симпатии…

Человек, сидевший на кровати, небрежно достал сигареты и, прикурив, бросил спичку на ковер.

Я возмутился.

— Кто вам позволил зайти? Это не зал ожидания, а номер в отеле, за который заплатил я, а не вы.

— Вы Понсер? — спросил коренастый, игнорируя мое замечание.

Я кивнул. Потом сказал:

— Я собирался навестить вас сегодня утром, но проспал.

— Вы знаете меня?

— Да. Вы — Мэйси, шеф здешней полиции.

Мэйси повернул голову к человеку у двери.

— Ты слышишь? Мистер, оказывается, меня знает. — В его голосе слышалась издевка.

Тот, что стоял у двери, ничего не ответил. Достав из кармана пакет жевательной резинки, он отделил одну пластинку и, бросив в рот, принялся меланхолично жевать.

— Значит, вы хотели меня видеть? Зачем, интересно знать?

— Я детектив из Нью-Йорка, и мне нужна ваша помощь.

Он прищурил глаза и передвинул сигарету из одного угла рта в другой.

— Ах, вот как! Но мне что-то не хочется ее оказывать. Здесь у нас не любят детективов, не так ли, Бэффилд?

— Угу, — подтвердил толстяк, не разжимая губ.

— Жаль, но тем не менее я вынужден попросить у вас помощи.

Мэйси потер лоб.

— И какого рода помощь вам нужна?

— В этом городе исчезли четыре девушки. Меня наняли для того, чтобы я их нашел.

Мэйси отвел глаза в сторону.

— Четыре девушки? — тембр голоса у него не изменился, но то место, где должна быть шея и щеки, покраснело. — Кто вам это сказал?

— Какое вам дело? — сказал я, подходя к креслу и усаживаясь в него. — У меня есть уши. А у вас могут быть крупные неприятности, если вы и дальше будете бездействовать.

— Кто вам сказал о Мэри Дрейк?

— Не важно. Лучше передайте Старки, чтобы он прекратил эту игру, он в ней явно не на высоте.

Мэйси слегка прикусил губу и снова повернулся к Бэффилду.

— Ты слышал?

— Может, заставить его слегка потанцевать? — Бэффилд наконец раскрыл рот. — Тогда он станет немного повежливее.

— Не пугайте меня. У меня достаточно доказательств, чтобы натравить на вас федеральную полицию. Что вы на это скажете?

Такая перспектива их не очень восхитила.

— О каких доказательствах вы говорите?

— Пока я промолчу. Я не доверяю вам. Вы действуете не совсем так, как должен действовать шеф полиции города.

Мэйси выдохнул клуб дыма, сунул руку в карман и извлек пистолет с глушителем. Дуло пистолета нацелилось в меня.

— Осмотри все, — приказал он Бэффилду.

Тот методично принялся обшаривать каждую вещь.

— На таком расстоянии я никак не могу промахнуться. Если вам хочется это проверить, попробуйте пошевелиться…

Бэффилд обыскал мои карманы со сноровкой, свидетельствующей о многолетней практике, и разочарованно развел руками. Ничего нет!..

Потрясающе! Кто-то его обскакал. Этим «кем-то» могло быть только одно лицо — специалист по джиу-джитсу в юбке.

Бэффилд, медленно жуя резинку, промычал:

— Он блефует. Ничего у него нет и ничего он не может доказать.

— Вы что же, за дурачка меня принимаете? — Я постарался придать голосу издевательские интонации. — Я не так глуп, как вы надеетесь. Все вещественные доказательства я припрятал в надежном месте. А теперь, когда вы закончили свою… э-э… работенку, ответьте мне: что вы думаете предпринять по поводу исчезновения Мэри Дрейк?

Мэйси опустил пистолет и, скривив губы, задумчиво рассматривал меня. Похоже, он еще не решил, как со мной поступить.

— Ее ищут, — ответил он. — И найдут в свое время.

— Люси Мак-Артур исчезла месяц назад. Вы нашли ее?

Бэффилд оторвал свой зад от двери и принялся ходить взад и вперед по комнате. Мэйси остановил его яростным взглядом.

— Месяц — это не так уж и много. Их все равно найдут.

— Старки может их найти хоть сегодня.

— Почему вы так думаете?

— Но это же совершенно ясно. Он их украл, чтобы напакостить Эслингеру и Вольфу.

— Это не так!.. — Но его голосу недоставало уверенности.

— А я уверен, что это именно так!

— Мы занимаемся этим делом и еще десятками других, более или менее важных. Это дело я не считаю важнее других.

— Диксон считает, что они убиты, — твердо сказал я, гладя прямо в глаза шефа полиции. — А вы говорите, что это дело не такое уж и важное.

— Диксон? Он ошибается. К тому же он мертв.

— Мертв? — Я прикинулся удивленным. — Но я же вчера с ним разговаривал!

— Ну, вы же знаете, как это иногда бывает. Вчера, сегодня, завтра… У него был приступ или что-то вроде этого. Доктор установил, что у него было плохо с сердцем.

— Внезапная смерть?

— Его нашли утром…

— Кто?

— Я и Бэффилд. Знаете, он имел привычку работать по ночам. Смерть наступила около двух часов ночи.

Я уставился в пол. Мне хотелось, чтобы они поскорее ушли и я смог привести в порядок свои мысли.

— Я уже получил кое-какие результаты, — заметил я, с надеждой глядя на Мэйси. — И если бы я сумел кое-что…

Мэйси выпрямился.

— Я уже говорил вам — мы не любим частных детективов! Поэтому самое лучшее, что вы можете сделать, это уехать еще сегодня. Верно, Бэффилд?

Тот что-то одобрительно промычал.

— Да, еще одно, — проговорил шеф полиции, стоя на пороге. — Избегайте Старки. Он не любит вашего брата еще больше, чем я.

— Я собираюсь навестить его завтра днем и рассказать о ФБР. Может быть, это его заинтересует.

— Он не любит таких историй. На вашем месте я бы воздержался от визита. Мы не можем обеспечить безопасность частных детективов в нашем городе. У нас и без того много работы…

Они ушли, а я засел за рапорт полковнику Форнсбергу. «Вчера был у Вольфа. Это богатый промышленник, удалившийся от дел. Он намерен стать мэром города, но натолкнулся на конкуренцию в лице владельца похоронного бюро Макса Эслингера и игрока по имени Руби Старки. Эслингер, кажется, более популярен, чем Руби Старки, но того поддерживает шеф полиции города. Во всяком случае, шансов у Старки достаточно, и он надеется добиться победы любой ценой.

По существу дела: в городе исчезли три девушки. Одна из них дочь аптекаря, другая — дочь привратника, третья — сирота по имени Джой Кунц. Их исчезновение посеяло в городе панику. Вольф нанял нас для того, чтобы в случае обнаружения пропавших завоевать популярность среди избирателей.

Эслингер тоже нанял местного детектива, некую Одри Шеридан. Полиция поддерживает Старки и, будучи уверена, что в любом случае он станет мэром города, совершенно не занимается поисками девушек. Она делает ставку на то, что, если девушки так и не будут обнаружены, это навредит и Эслингеру, и Вольфу. И одновременно резко поднимет ставки Старки. Надо принимать во внимание местную оппозицию — население. Никто не любит Вольфа, и эта нелюбовь начинает распространяться на меня. Если бы я не был достаточно осторожным, то уже получил бы камнем в голову.

Я посетил Мак-Артура. Он полностью под каблуком своей жены.

Один из людей Старки следил за мной и подсунул под дверь записку с угрозами. Тэд Эслингер, сын Макса Эслингера, хорошо знает всех трех похищенных девушек. Он действительно заинтересован, чтобы их нашли, а на результаты выборов ему наплевать. Он приходил ко мне прошлой ночью вместе с Мак-Артуром предложить помощь. Он считает, что девушек украл Старки, чтобы навредить тем самым его отцу и Вольфу. На мой взгляд, эта версия может оказаться заслуживающей внимания. Но я не считаю ее единственной. Все три девушки были сфотографированы местным фотографом, и им были выданы квитанции. По этим квитанциям они получали фото в магазинчике, принадлежащем Старки. Девушки посещали магазинчик как раз в день своего исчезновения. Заманить их внутрь не составляло труда. Но совершенно непонятно, как их могли оттуда вывезти. Если их убили, то куда же девались трупы?

Основные события развернулись прошлой ночью. Исчезла еще одна девушка. Об этом меня проинформировал Тэд Эслингер. Я решил играть по-крупному и отправился в магазинчик. В витрине обнаружил увеличенную фотографию Мэри Дрейк — последней из пропавших девушек. Мне удалось проникнуть внутрь. В то время как я осматривал помещение, не найдя, впрочем, ничего интересного, появились трое из банды Старки. Доказать что-либо пока нет возможности, но я буду очень удивлен, если окажется, что это не дело рук Старки. Они сорвали со стены фотографию Мэри Дрейк и заменили ее другой.

Когда я покидал магазинчик, на пороге обнаружил платочек с инициалами «М» и «Д» — я почти уверен, что, когда я входил, этого платка там не было. Его наверняка подбросили, когда я уже находился в магазинчике. Странная история. Похоже на то, что Тэд работает на своего отца или ведет двойную игру. Правда, он производит хорошее впечатление, но за ним необходимо еще наблюдать. Диксон, владелец «Кранвильской газеты», показал мне фотографии трех девушек, которые были сняты на улице фотографом магазинчика. Я побывал у Диксона почти сразу же по приезде, но ничего путного не смог выяснить. Во время беседы ему позвонил какой-то тип и приказал заткнуться. И еще я узнал: оказывается, Эслингер и не надеется, что Одри Шеридан удастся распутать дело, и он нанял ее безо всякой надежды на успех, только для того, чтобы сделать соответствующий жест.

После магазинчика я отправился в контору Диксона, но меня опередила женщина, которую я не знаю. Мы столкнулись нос к носу, и она продемонстрировала на мне оригинальный прием джиу-джитсу. Пока я валялся без сознания, незнакомка обыскала мои карманы и изъяла платок с инициалами. Немного позже я нашел Диксона задушенным в собственном кабинете. Три фотографии исчезли. Женщина могла забрать фото, но задушить шнурком — вряд ли… Не женский это прием. Фотографий и платка было бы достаточно, чтобы привлечь к делу ФБР, но у меня, к сожалению, теперь нет ни того, ни другого. Может, эта женщина и есть Одри Шеридан, а может — член шайки Старки. В ближайшее время я попытаюсь все выяснить.

Сегодня утром ко мне пожаловал шеф местной полиции Мэйси. С ним был его подручный — Бэффилд. Они рассчитывали найти у меня кое-какие вещественные доказательства и перерыли все, словно искали что-то действительно важное. Я, блефуя, внушил им, что у меня есть важные компрометирующие данные на Старки. От них я узнал, что Диксон этой ночью умер от сердечного приступа. Это может означать, что Старки его убил, чтобы забрать фото, и полиция его покрывает. Или же они хотели этим событием отвлечь внимание общественности от еще одного похищения. Смерть редактора газеты — событие поважнее, чем пропажа какой-то девчонки. Старки и Мэйси хотят посеять панику в городе. Видимо, вскоре произойдут события, которые переполнят чашу терпения жителей.

Смею надеяться, что в счете, предъявленном Вольфу, будет и вознаграждение за мой риск. Я не хотел бы рисковать по обычному тарифу.

Буду держать вас в курсе дела. Если будет время, поставьте за мое здоровье свечку, сейчас мне очень не помешает духовная поддержка…»

Я уже подписывал рапорт, когда зазвонил телефон. Это был Тэд Эслингер.

— Вы нашли что-нибудь?

— Еще нет, но это ничего не означает.

— Я не уверен, но мне кажется, нас подслушивают.

— Возможно… Я позвоню вам попозже, днем. Хочу кое-что выяснить. Кстати, вам известна в вашем городе женщина, владеющая приемами джиу-джитсу?

— Что вы сказали? — его так удивил мой вопрос, что пришлось повторить.

— A-а, это, наверное, Одри Шеридан. Ее научил отец. А почему вы об этом спрашиваете?

— Просто мне нужна спарринг-партнерша, чтобы не потерять форму, — ответил я и положил трубку.

Я пересек газон и позвонил у кирпичного портика.

Дверь открыл все тот же слуга.

— Добрый вечер! — проговорил я. — Мистер Вольф у себя?

— Подождите немного.

Через закрытую дверь конторы доносился стук пишущей машинки мисс Вильсон. Слуга вернулся.

— Мистер Вольф вас примет.

Вольф сидел у открытого окна. Во рту у него торчала сигара, маленький столик был завален бумагами. Он методично перебирал их одну за другой.

— Нашли что-нибудь? — пролаял он, не вынимая сигару изо рта.

Я взял стул и уселся напротив него.

— Прежде всего, давайте расставим все по местам. Если вы хотите, чтобы я работал на вас, обращайтесь со мной корректнее.

Он вытащил сигару изо рта и злобно посмотрел на меня.

— Что вы этим хотите сказать, черт побери?

Я не ответил и спокойно закурил сигарету.

Вольф провел рукой по голове.

— Мой Бог! Исчезла еще одна девушка. Итак, девушки исчезают, вы спокойно наблюдаете, а я буду платить?

Тон его тем не менее смягчился.

— Вы платите за то, чтобы я нашел девушек. Препятствовать их исчезновению я не могу. Это не входит в круг моих обязанностей.

— Я уже говорил, незачем приходить ко мне, пока вы не обнаружите что-нибудь.

— Скажите, мистер Вольф, вы действительно хотите стать мэром? — неожиданно спросил я.

— И об этом я уже говорил. А когда я что-нибудь говорю, то это так и будет. Я буду мэром.

— Но сидя целыми днями у себя в кресле, вы мэром не станете. Другие-то шевелятся. Если вы хотите знать мое мнение, то я считаю, что надо играть серьезнее.

— Что вы имеете в виду?

— Кому принадлежит «Кранвильская газета»?

— Элвину Манкому. Зачем вам это?

— Что он за человек?

— A-а… выживший из ума старый пердун, — пробурчал Вольф. — Он никогда не вникал вдело. Газетой занимается исключительно Диксон.

— Как вы думаете, он продаст газету?

Вольф с удивлением воззрился на меня. Пепел его сигары осыпался на костюм.

— Продаст? С какой стати ему это делать? Он получает от газеты неплохие прибыли, и Диксон из кожи вон лезет, чтобы их увеличить.

— Диксон мертв.

Вольф сначала покраснел, потом побелел. Казалось, он мгновенно постарел лет на двадцать.

— Вы что, не читаете газет? Он умер прошлой ночью.

Эта новость, кажется, поразила его. Он смотрел на меня, ерзая в кресле и то и дело трогая свой птичий нос. Я дал ему еще некоторое время, чтобы прийти в себя, и продолжал:

— Полиция утверждает, что он умер от сердечного приступа. Но это не соответствует истине. Он убит.

Вольф подскочил.

— Убит?!

— Совершенно верно. Мэйси почему-то покрывает это убийство… — Я наклонился вперед и сказал конфиденциальным тоном: — Теперь, когда Диксон убит, вы можете купить газету — если пошевелитесь.

Несколько минут он раздумывал, а когда поднял глаза, я увидел в них колебание и заинтересованность.

— Но зачем мне ее покупать?

— Вы говорили, что умираете от скуки с тех пор, как оставили завод. Возьмитесь за газету. Это великолепная возможность заняться активной деятельностью. Кроме того, газета, как вы сами понимаете, — мощное орудие. Если вы не сможете удержать город в своих руках с помощью газеты, то ничем другим вы и подавно не удержите. С хорошим редактором вы сможете крепко навредить и Мэйси, и Старки, и любому другому, кто станет у вас на дороге.

Вольф поднялся и сделал несколько шагов по кабинету. Лицо его покраснело, маленькие глазки заблестели. Он возвратился на свое место и потянулся к кнопке звонка.

— Минуточку, — остановил я его. — Что вы хотите делать?

— А вам какое дело? Хочу поговорить с моим поверенным.

— Хорошо, но вызовите его сами.

— Что это значит?

— Сколько времени у вас работает мисс Вильсон?

— Моя секретарша? Шесть месяцев. А в чем дело?

— Шесть месяцев? Этого вполне достаточно, чтобы возненавидеть вас. Вы не из тех людей, которые нравятся женщинам. Если вы хотите иметь газету, то должны действовать осторожно и очень быстро. Учтите, что Старки тоже может заинтересоваться этим делом.

— А почему вы мне все это говорите? — с подозрительным видом осведомился Вольф. — Я ни в чем не могу упрекнуть мисс Вильсон.

— Вызовите своего поверенного сами. А когда купите газету, сообщите мне. Я помогу вам правильно ею распорядиться.

С этими словами я поднялся и направился к двери.

— Минуточку, — остановил он меня. — Я бы все же хотел знать, что вы успели сделать?

— Рассказывать пока нечего. Покупайте газету. С ней вы можете резко поправить свои дела и стать мэром, губернатором, папой римским — в общем, кем угодно, если только хватит сил.

Я тихонько подошел к приемной мисс Вильсон, осторожно повернул ручку и тихо вошел. Она сидела за столом, держа телефонную трубку возле уха, и буквально впитывала в себя все, что Вольф говорил по телефону.

Наши взгляды встретились. Она вздрогнула, но сохранила спокойствие. Я наклонился над столом и взял трубку у нее из рук.

— Вам совершенно ни к чему это слушать, — улыбнулся я. — Послушайте лучше меня, это гораздо интереснее.

Она попыталась достать меня рукой, норовя выцарапать глаза, но я вовремя отступил, схватив ее за руки. Она сопротивлялась, но я потянул ее на себя, заставив буквально распластаться на столе. После этого я галантно помог ей восстановить прежнее положение.

— Вы наглец! — взвизгнула она.

— Просто я не хочу, чтобы вы услышали нечто такое, что не предназначается для ваших ушей, — объяснил я, усаживаясь напротив. — Мне кажется, вам пришло время собрать вещички и уйти отсюда. Я не позволю больше шпионить за Вольфом.

В ее глазах появился ужас.

— Я ничего плохого не делала! — Голос ее дрожал. — Прошу вас, не говорите моему шефу. Я не хочу потерять место…

Я покачал головой.

— Я вам верю… На кого вы работаете? На Старки? На Эслингера? Или, может быть, еще на кого-нибудь?

Она нервно кусала губы. Глаза ее сверкали от злобы. Я начал опасаться, что она сейчас набросится на меня, но ей удалось сдержаться.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — безразличным тоном произнесла она. — Я уже полгода работаю у Вольфа и до сих пор не слышала от него никаких нареканий.

— Полгода — это слишком много. Берите свои вещи и выметайтесь, перемена обстановки вам не повредит, а Вольфу только пойдет на пользу.

— Я получаю приказы только от мистера Вольфа, — сказала она холодно. — Если он прикажет, чтобы я ушла, я уйду.

— Тогда мы его об этом спросим, — согласился я, направляясь к двери кабинета.

Она испугалась.

— Нет, не надо!

Я зашел в кабинет Вольфа. Он только что положил трубку. Я рассказал ему все, что произошло.

— Освободитесь от нее! Все, что вы делаете, становится известно Старки или Эслингеру.

Лицо Вольфа вытянулось.

— Я должен с ней поговорить… Нельзя же ее выгнать просто так! Мы ничего толком не знаем. Это все только ваши предположения.

Я посмотрел на него в упор.

— Но ведь она подслушивала!

— Ну ладно, ладно, — он начал нервничать. — Я не нуждаюсь в советах и сам выбираю свой персонал.

Я кивнул головой и вышел в приемную. Эдна Вильсон торжествующе улыбнулась мне. Я вернул ей эту улыбку и извиняющимся тоном сказал:

— Я ведь не знал, что вы с ним спите.

Улыбка сразу исчезла с ее лица.

Не дожидаясь ответа, я вышел и затворил за собой дверь.

Повернув дверную ручку, я вошел в маленькую, тесную каморку с убогим письменным столом, заваленным кучей бумаг. За столом сидела женщина, по виду старая дева. Она взглянула на меня подслеповатыми глазами.

— Кто занимается газетой? — спросил я.

Она указала на дверь в соседнюю комнату. Я постучал и вошел. За столом Диксона сидел молодой мужчина, который недовольно посмотрел на меня.

— Что вам нужно?

Я взял стул, основательно уселся на него и после этого протянул мужчине свое удостоверение. Пока он изучал текст, я осмотрелся. Обстановка была прежней. Человек, занявший место Диксона, был молод, пожалуй, не старше двадцати лет. Во всяком случае, было похоже, что подбородок его еще не знал бритвы.

Возвратив удостоверение, он уставился на меня.

— Всю жизнь мечтал стать частным детективом, — сказал он. — Это, должно быть, чертовски интересное дело?

Я достал сигареты и предложил ему. Мы закурили.

— Вы тот самый человек, о котором мне говорил Диксон? Ведь это вы придумали «вампира»?

Он кивнул.

— Я убедил старика, что это удвоит тираж. Так оно и вышло. Он говорил вам об этом?

— Да, — я вытянул поудобнее ноги. — Вы придумали это только для того, чтобы увеличить тираж?

— Так я говорил Диксону.

— Как вас зовут?

— Рэгг Филдс. Вы не думайте, я уже три года работаю в газете.

— Как вы считаете, этих девушек убили?

— Конечно! — Глаза у него заблестели.

— А где же трупы?

— Да… действительно…

Я переменил тему.

— Кто теперь будет редактором?

Он помрачнел.

— Не я во всяком случае. Манком не из тех, кто выдвигает молодых. Он посадит в кресло какую-нибудь старую развалину.

— А вы смогли бы?

— Управиться с газетенкой?.. — Он рассмеялся. — Да я сумел бы это сделать, даже если бы был глухонемым.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно, — глаза его блестели.

— Я посоветовал Вольфу купить газету. Если он это сделает, пост главного редактора вам обеспечен.

Рэгг погасил сигарету и задумался.

— Довольно забавно было бы работать на Вольфа, — пробормотал он наконец.

— Мне надо знать, действительно ли вы способны руководить газетой или только говорите, что способны.

— Нет, я не болтаю. Я все время делал эту газету почти один, Диксон занимался только политическими статьями. Но я умею делать и политический материал… Или этим займется Вольф?

— А эта? — я кивнул на дверь соседней комнаты.

— Она не останется, — убежденно сказал он.

— Если Вольф купит газету, можно будет хорошенько встряхнуть этот город, начать серьезную игру против Мэйси, Старки и их приспешников. Такая перспектива вас устраивает?

— Знаете, я как-то написал большую статью о Старки, но Диксон ее не пропустил. Он и Мэйси — два сапога пара.

— А мне показалось, что они не любят друг друга.

Он запустил свои перепачканные чернилами руки в густую шевелюру.

— Что вы имеете в виду?

— Они убили Диксона.

Он даже подскочил от удивления.

— У него же остановилось сердце!.. Так сказал коронер.

— А вы всегда верите тому, что вам говорят?

— Вы шутите!

Я наклонился вперед и внятно сказал:

— Кто-то затянул шнурок на шее Диксона и забыл распустить. Одним словом, его убили, а Мэйси поспешил объявить, что у бедняги отказало сердце. Я не знаю, зачем это сделано, но это так.

Мой собеседник судорожно вздохнул. Лицо его стало бледным, но глаза не потеряли блеска.

— Не хотите ли вы сказать, что таким же образом могут быть убиты вы, я, Вольф и… мало ли кто еще?

Я красноречиво промолчал. Некоторое время он раздумывал.

— Если вы занимаетесь этим делом, то не вижу причин, почему бы и мне им не заниматься, — произнес он наконец.

— Отлично. Как только Вольф сообщит мне, что газета стала его собственностью, я разыщу вас.

Он проводил меня до двери.

— Вы думаете, Вольф согласится?..

Я еще раз обнадежил Рэгга и спросил, каким образом можно найти Одри Шеридан.

— У нее контора в Пипл-хаусе на центральной площади — это громадное здание с кинотеатром внизу и множеством ярких вывесок. Вы не ошибетесь.

— А где она живет?

— На улице Лоррель. Квартира в большом доме. Там еще такая длинная терраса… — Он вздохнул. — В таком шикарном доме я вряд ли когда-нибудь буду жить.

— Будете, — уверил я его.

— До свидания.

— Пока.

Я вышел через приемную, но на пороге мне в голову пришла еще одна мысль. Пришлось возвратиться.

— Вам говорит что-нибудь имя Эдна Вильсон?

Он нахмурился.

— Кажется, это… секретарша Вольфа?

Я кивнул.

— С кем она встречается кроме Вольфа?

— Вы смеетесь? Я всегда считал ее слишком серьезной, чтобы встречаться с кем-то еще.

— Значит, больше ни с кем?

— Нет, есть еще Блокки. Я их однажды видел вместе. Но это примерно такой же тип, как и Вольф, в летах и лысый.

— И кто же этот Блокки?

— Районный прокурор. Старая скотина! Вы полагаете, что между ними может что-то быть?

— Не знаю, как между Блокки и Эдной, а между Блокки и Вольфом…

Он пожал плечами.

— Не говорите загадками!

— Послушай, парнишка, вся эта история — хитрая головоломка, — сказал я, дружески похлопав его по плечу.

На улице я остановил такси и попросил водителя отвезти меня на улицу Лоррель. Вскоре мы подъехали к большому зданию с террасой. Отпустив такси, я зашел в холл дома и направился к конторе.

— Как мне найти мистера Солби?

Девушка, сидевшая за перегородкой, недоуменно подняла тонкие брови.

— Здесь нет никакого мистера Солби!

Я разыграл целое представление, пояснив, что мистер Солби — мой большой друг и я проделал большой путь, чтобы его повидать. Затем усомнился, знает ли она вообще жителей дома.

Тогда она простодушно выложила передо мной список всех жильцов дома, чтобы доказать мою неправоту. Квартира Одри Шеридан значилась под номером 845. Я извинился и попросил разрешения позвонить по внутреннему телефону. Набрав номер 845-й квартиры, я услышал длинные гудки. Никто не поднимал трубку. Телефонной кабины, из которой я звонил, не было видно из конторы, лифт же находился совсем рядом. Я выскользнул из кабины и вошел в лифт. Поднявшись на восьмой этаж, прошел по длинному коридору, пока не обнаружил дверь 845-го номера. Предварительно постучав и, как следовало ожидать, не получив ответа, я достал отмычку и через тридцать секунд проник в номер.

Повесив шляпу на вешалку, я начал методичные поиски. Поочередно открывал все ящики, шкафы, коробки… Осторожно прощупывал каждую вещь, прислушиваясь к подозрительным шумам и шорохам. Осмотрел все: пол, вазы, батареи, мебель, консервные банки… Открыл даже сливной бачок в туалете. Выглянул в окно, чтобы убедиться, что ничто не висит снаружи. Все было обследовано сантиметр за сантиметром, но впустую — ни платка Мэри Дрейк, ни трех фотографий. Я в последний раз обвел комнату взглядом. Слабым утешением явилось то, что я теперь мог составить некоторое представление об Одри Шеридан: одежда женщины многое может сказать о ее характере. Все вещи были очень просты и скромны — ни кружев, ни цветов, ни эксцентричных вырезов на платьях. Из парфюмерии она пользовалась только кремом, губной помадой и духами «Лилия». В комнате было много книг, на столе стояла радиола с набором пластинок. Бегло просмотрев книги и пластинки, я убедился, что Одри Шеридан далеко не глупа. Правда, мне никогда не нравились женщины-интеллектуалки… А если она к тому же еще и специалист по джиу-джитсу, которому ничего не стоит свалить с ног профессионального детектива, то…

Словом, я решил, что пришло время познакомиться с ней лично.

В глубине хорошо проветриваемого, широкого коридора я нашел дверь из полированного стекла, на котором золотом было написано: «Агентство».

Я вошел в контору. На окнах висели чистые кремовые занавески. В глубине комнаты стояли три кресла, отличный дубовый стол. Пол был покрыт роскошным персидским ковром, в котором ноги утопали почти до лодыжек. На столе стояла ваза с цветами, лежали свежие газеты.

Внешне контора выглядела весьма респектабельно. Едва я оправился от первого впечатления, как на меня обрушился новый удар: дверь, ведущая в основное помещение, отворилась и на пороге возник мой старый знакомый — Джефф Гордон. В руке он держал пистолет.

— А, это ты! — прорычал он, показывая желтые прокуренные зубы.

— Вот так совпадение! Мой старый друг Джефф! Ты откуда?

— Заткнись, скотина, — проревел он, потрясая своей игрушкой.

Я поднял руки вверх. Джефф крикнул в дверь:

— Эй, посмотрите, кто сюда пришел!

— Кто там? — голос, который произнес эту фразу, был резким и неприятным по тембру. Мне показалось, что я уже слышал его — когда Диксон разговаривал по телефону.

— Детектив из Нью-Йорка!

— Веди его сюда, — приказал голос.

Джефф недвусмысленно кивнул головой на дверь.

— Минуточку! — сказал я. — Я пришел повидать мисс Одри Шеридан. Если она занята, то я наведаюсь в другой раз.

Джефф усмехнулся.

— Что касается ее, то она действительно занята, но пусть тебя это не волнует.

Пожав плечами, я прошел в соседнюю комнату. Она была значительно больше первой. Здесь тоже стоял громадный письменный стол, а пол украшал восточный ковер, но не было в ней того порядка, что наблюдался в предыдущей. Казалось, по комнате пронесся ураган: все ящики опорожнены, бумаги разбросаны по полу.

В комнате находилось три человека: двое мужчин и женщина. Не составляло труда догадаться, что это и есть Одри Шеридан. Руки ее были привязаны к спинке стула, который стоял посреди комнаты. Выглядела она, в общем, неплохо: широкие плечи, узкие бедра и профиль, как у Габриэль Домерг. Голубые глаза, большой рот с полными красивыми губами, густые рыжие волосы с золотым отливом.

Перед ней за столом сидел один из мужчин, держа руки на коленях. Я с интересом присмотрелся к нему. Несомненно, это был Старки. Небольшого роста, мускулистый, с кожей, покрытой оспинами, с черными, ничего не выражающими глазами. На нем был белый фланелевый костюм. Мягкая шляпа, надвинутая на глаза, придавала ему суровый вид, а тонкие, бесцветные губы внушали опасение. Второй человек, сидевший немного сбоку от Старки, ближе к Одри Шеридан, был точной копией Джеффа Гордона — такой же здоровый и толстый, не отягощенный печатью интеллекта.

— Это Понсер, — сказал Джефф, кивая на меня.

— Что вам здесь нужно? — спросил Старки, уставясь на меня жестким взглядом.

— Будьте осторожны. Старки, ведь вы пока еще не мэр. Разрежьте веревки и отпустите ее.

Джефф грубо схватил меня за плечо и занес руку для удара. Я успел уклониться и хлестко врезал ему по корпусу, а когда он отшатнулся, прямым в подбородок отбросил прочь от себя. Пистолет при этом вылетел у него из руки. Увидев это, Старки сорвался с места и бросился к месту сражения. Я схватил его за руку и швырнул в ноги третьему мерзавцу, устремившемуся на помощь своему шефу. Оба они какое-то время барахтались на полу, но потом сумели подняться. Старки держал в руке пистолет, направленный на меня. Я схватил свободный стул и занес его над головой.

— Слушайте, свиньи! Еще одно движение — и стул окажется внизу, на улице. А там полицейский пост. Они прибегут сюда, и я хотел бы тогда посмотреть, как Мэйси сможет выкрутиться из этого положения…

Джефф, хрипя, как бешеная собака, бросился было на меня, но Старки криком остановил его.

Некоторое время мы злобно смотрели друг на друга.

— Успокойте своих кретинов, — сказал я Старки. — Пусть они выйдут, мне надо переговорить с вами наедине.

Старки долго смотрел на меня, потом повернулся к своим подчиненным и прошипел:

— Убирайтесь!

Как только они скрылись за дверью, я опустил стул.

— Вас пытаются загнать в угол, приписывая вам убийство, — сказал я. — И даже Мэйси не сможет ничего сделать, если будет достаточно доказательств.

Старки указал на девушку, привязанную к стулу. Я подошел к ней и принялся развязывать веревку.

— Оставьте меня, следите за ним! — быстро шепнула она мне на ухо.

Но ее совет запоздал. Старки, метнувшись ко мне, нанес точный удар в висок, и я оказался на полу. Как сквозь туман, до меня донесся голос Старки:

— Сюда! Быстрее!

Я попытался приподняться, но второй удар отбросил меня к стене. В глазах мелькнула перекошенная физиономия Гордона. Мне удалось уклониться от нового удара и отшвырнуть мерзавца от себя. Но тут на меня навалился второй, и мы покатились кубарем. На мгновение я увидел пистолет в руках Старки и снова потерял сознание.

Придя в себя, я почувствовал, что мне связывают руки за спиной. Перед глазами колыхался розовый туман, в котором плавала гнусная физиономия Гордона. Единственное, чего мне сейчас хотелось, это бить Гордона, пока хватит сил. Ни к кому я еще не испытывал такой ненависти, как к этой гнусной троице.

В сознание меня привел пронзительный крик. Сквозь туман, застилавший мое сознание, я увидел, как Гордон вместе со своим подручным, навалившись на ноги и руки Одри, с трудом сдерживают ее на столе, а Старки прикладывает зажженную сигарету к обнаженному предплечью. Отчаянный вопль Одри придал мне силы, и, бросившись головой вперед, я сбил Старки. Джефф выпустил Одри и отвел кулак для удара. Я снова куда-то провалился.

Как только Джефф оставил девушку, ей удалось применить один из приемов джиу-джитсу — и второй негодяй со стоном опустился на колени.

Одри схватила громадную пепельницу и запустила ее в окно.

Зазвенело разбитое стекло, и в наступившей тишине я услышал голос Старки:

— Вы еще услышите обо мне!..

Окончательно я пришел в себя, когда почувствовал, что кто-то сильно трясет меня. Это была Одри.

— Ничего серьезного! — возбужденно говорила она. — Вы только сильно ослабли… А все-таки мы их выставили!

— Очень мило, — с трудом улыбнулся я. — Меня измолотили трое здоровяков, а вы считаете, что ничего серьезного не произошло.

Она тоже улыбнулась.

— Я считала, что детективы из Нью-Йорка по меньшей мере железобетонные.

Я осторожно провел рукой по голове.

— Это в кино они такие, — сказал я, приподнимаясь на локте. — А перед вами — бесформенная масса из костей и мяса, которая больше никогда не сможет нормально передвигаться…

Одри насмешливо смотрела на меня, и я вспомнил, как совсем недавно Старки прижигал ей кожу сигаретой.

— Что касается мнения железобетона, то вы сейчас тоже не слишком хорошо выглядите.

Она взглянула на красные пятна на своих руках, и ее васильковые глаза зло блеснули.

— Нет ли у вас спиртного? — спросил я. — По-моему, это как раз то, что нам сейчас нужно.

Она поднялась, достала из буфета бутылку шотландского виски и села рядом со мной.

— Сами доберетесь до ванны или вас отнести? — осведомилась она, допив свой стакан.

— Такая милая девушка — и столько сарказма, — пробормотал я, с трудом поднимаясь и стараясь сохранить равновесие. Для этого мне пришлось опереться о стол.

Она довела меня до ванной комнаты и сунула мою голову под струю холодной воды.

— Может, вас перевязать? — спросила она. — Вы будете так мужественно выглядеть…

— Спасибо, не надо. Но если у вас найдется бинт, я бы мог перевязать вам руку…

— Спасибо, я все делаю сама и не собираюсь изменять этому правилу.

— Ну что ж… Нам надо о многом поговорить. Я надеюсь, что к вечеру окончательно приду в себя. Как насчет того, чтобы пообедать вместе?

— Я ни при каких обстоятельствах не обедаю с коллегами, — ответила она твердо. — И, насколько это возможно, не путаю дела с развлечениями.

— Ну, знаете, со мной вы сегодня вряд ли развлечетесь…

Она посмотрела на меня долгим взглядом и сказала серьезно:

— Да, я вижу. Но я совсем не то имела в виду.

— Хорошо. Не буду вас уговаривать. Но мне действительно необходимо с вами поговорить. Назначьте любое время сегодня вечером, и я приду…

Она некоторое время колебалась.

— Ну хорошо, я буду дома около десяти часов. А теперь — до свидания.

— Всего наилучшего.

— И спасибо за визит. Если будете чувствовать себя плохо, примите какую-нибудь таблетку.

Глава 4

Меня разбудили около шести часов. Кто-то сильно и настойчиво стучал в дверь. Приподняв голову, я проверил свои ощущения. Оказалось, что я чувствую себя почти нормально, хотя тело еще болело. Я встал и пошел открывать дверь. Это была Мэриан Френч.

— С вами что-то случилось? — спросила она участливо.

— Да, влип в одну историю. Входите. Мне не так плохо, как может показаться со стороны.

Войдя, она обратила внимание на неприбранную постель.

— Я вас разбудила?

— Ничего, ничего, — успокоил я ее, усаживаясь на стул и осторожно ощупывая голову. — Я все равно должен был подниматься.

Она села рядом.

— Лучше бы вам прилечь. Подождите, я сейчас вернусь.

Как только она вышла, я закурил, хотя в комнате было и без того душно.

Телефонный звонок больно отозвался в моей голове, и, мысленно ругаясь, я снял трубку. Это был Вольф.

— Дело сделано, я купил газету! — сообщил он мне. — Но это обошлось недешево. Теперь обдумываю, как мне ею воспользоваться.

— Я вас понял. Но сегодня уже поздно заниматься делами, давайте встретимся завтра утром в редакции. Имея газету, вы сможете сделать с Мэйси все, что захотите.

— Пока что я не имею ни малейшего понятия, какую пользу из всего этого можно извлечь. Хотя уверен, что освою это дело быстро.

Я воспользовался поводом, чтобы сказать ему о Рэгге Филдсе.

— Он парень неглупый и способный. Поставьте его во главе газеты — и дело пойдет.

— Вы уже обнаружили что-нибудь? — спросил он, меняя тему разговора.

Но мне не хотелось говорить на эту тему.

— Ищу… — ответил я уклончиво и повесил трубку.

Мэриан вошла как раз в тот момент, когда я набирал номер редакции. Она принесла кувшин со льдом. Филдс отозвался сразу.

— Все в порядке, — сказал я ему без всяких предисловий. — Вольф купил газету, и вы будете редактором. Завтра утром мы навестим вас.

Похоже было, что он здорово обрадовался.

— Вам нельзя разговаривать по телефону, — строго сказала Мэриан.

Я улегся на кровать. Она завернула лед в кусок фланели и приложила к моему лбу.

— Так лучше, не правда ли?

Я взял ее за руку.

— Замечательно. Я готов целый день держать лед на голове, если рядом будет такая медсестра, как вы.

Она выдернула руку и приняла строгий вид.

— Если вас не остановить, — проговорила она, отодвигаясь, — то скоро вы приметесь флиртовать…

— Дайте мне два часа — и вы удивитесь, как далеко я смогу продвинуться… Кстати, как идет продажа белья?

Мэриан нахмурилась, но тут же улыбнулась.

— Сказать по правде, если дела и дальше будут так идти, я не знаю, как выкручусь.

— А вы умеете печатать на машинке и стенографировать?

— Стенографировать? Умею… — удивленно ответила она.

— Тогда, если хотите, я могу устроить вас в редакцию «Кранвильской газеты». Там как раз есть свободное место.

— Вы это серьезно?

— Разумеется.

— А платят регулярно? Знаете, мне уже надоело ломать голову над тем, что я буду кушать сегодня вечером.

Я внимательно посмотрел на нее.

— Это довольно неприятно.

— Да, это весьма неприятно.

— Решено, вы наняты. Отошлите образцы вашему боссу и скажите, чтобы он поискал другую дуру на ваше место. Утром явитесь в редакцию и скажете редактору, что вы его новая секретарша. Можете добавить, что вас послал я.

— А вы уверены, что меня возьмут? Вдруг я не понравлюсь?

— Кому? Филдсу? Как только он вас увидит, он будет очарован.

— Не знаю, как вас и благодарить…

— Ладно. Все. Решено, — прервал я ее.

Она посмотрела на часы.

— Извините, но мне нужно идти. Не подумайте, что я такая неблагодарная, но я пообещала Тэду Эслингеру пообедать с ним. А мне еще нужно время, чтобы переодеться.

— Эслингеру? — переспросил я, нахмурившись. — Вот это темпы! Но ведь вы только вчера познакомились?!

— Да. Но вы же знаете, как это иногда бывает… Он позвонил, а мне нечего было делать вечером, вот я и согласилась.

— Шучу, шучу, — ответил я, видя ее смущение. — Тэд — прекрасный парень. Надеюсь, вы хорошо проведете вечер.

Она направилась было к двери, но потом остановилась.

— Могу я еще что-нибудь для вас сделать?

— Нет, спасибо. Вот только, если Тэд придет раньше, а вы еще будете переодеваться, пришлите его ко мне.

Она вышла, а я, закурив сигарету, задумался. Очаровательная крошка! И как хорошо, что мне удалось помочь ей. Потом мои мысли переключились на Одри Шеридан. Вот уж не ожидал в такой дыре найти такую красотку! И какой темперамент! Просто сюрприз! Я стал раздумывать, откуда у нее деньги. Вряд ли агентство могло приносить приличный доход. А вместе с тем ее облик и все содержимое квартиры говорили об обратном. Деньги у нее есть. Скорее всего, старик ей что-нибудь оставил. Я мысленно представил реакцию полковника Форнсберга, предложи я ему нанять Одри агентом нашего «Международного бюро расследований». С ним, вероятно, случился бы инфаркт…

Тэд Эслингер заглянул в мой номер как раз в тот момент, когда я размышлял, как мне одолеть Старки.

— Входите, — сказал я, приподнимаясь и ловко удерживая лед на голове.

— О Боже! — воскликнул он, глядя на меня.

— Присаживайтесь, — я предложил ему стул рядом с кроватью. — И пусть вас не беспокоит мой вид. Мне надо с вами поговорить.

— Что случилось?

— Ничего страшного. Просто я свалился на кучу перьев, — поскромничал я. — Что слышно о Мэри Дрейк?

— Ничего. Но город волнуется. Вчера толпа окружила здание полиции. Полиция открыла огонь.

— Есть жертвы?

— Нет, стреляли в воздух. Толпа разбежалась. Знаете, мистер Понсер, если и дальше будет продолжаться в том же духе, может произойти черт знает что!

— Что касается меня, то я был бы только рад… Тогда Мэйси не сможет удержать город в руках и вынужден будет что-то предпринять.

Тэд смотрел на меня с любопытством.

— Кто занимается похоронами Диксона? — продолжал я.

— Муниципалитет. Мой отец послал гроб для него, но руководство муниципалитета…

— Мне хотелось бы знать, где сейчас тело Диксона и кто занимается упаковкой его в гроб?

— Он в городском морге, — ответил Тэд несколько растерянно. — Его положили в гроб рано утром. Это сделали служащие морга. Оттуда его повезут в салон моего отца. Похороны состоятся завтра.

— Значит, никто не увидит труп, за исключением служащих морга?

— Думаю, что так, — согласился Тэд, еще более заинтересовавшись. — Однако, что вы хотите этим сказать?

— Вас это не касается. Еще одно. Почему вы решили, что фотомагазин может быть связан с похищением девушек?

— Я вам уже говорил об этом… Люси Мак-Артур сфотографировали на улице, и она показывала мне фотографию.

— Но этих данных явно недостаточно, чтобы установить связь между событиями. Вы, вероятно, знаете еще кое-что? Выкладывайте!

— Видите ли… — он был явно смущен, — я не думал, что это может быть важным. Мне рассказывал Диксон…

— Диксон? Вот как!..

— Он высказал предположение, что магазинчик как-то связан с похищением девушек. Он не верил, что они убиты. Он полагал…

— Я знаю, что полагал Диксон. Выходит, это не ваше личное мнение?

— Я хотел, чтобы вы думали… — пролепетал он и закашлялся.

Я расхохотался.

— Вы хотели, чтобы я подумал, что это ваша идея, так? Ну ладно, оставим это. А говорил ли вам Диксон, откуда у него появилась идея о связи магазинчика с похищением?

Он отрицательно покачал головой.

— Да, его об этом уже не спросишь, — проговорил я с сожалением. — Но мне бы очень хотелось знать, почему он так думал…

— Во всяком случае, он был прав, и фото Мэри Дрейк подтверждает это. А что вы собираетесь делать?

Мне не хотелось посвящать его в свои планы, и я сказал, что пока изучаю дело, а сейчас у меня страшно болит голова и я не в состоянии продолжать разговор. На мое счастье, в это время вошла Мэриан.

— А теперь оставьте меня, — сказал я, закрывая глаза. — Мне хочется немного поспать. Лед помог, и я чувствую себя намного лучше.

Едва только за ними закрылась дверь, я взялся за телефон и позвонил в редакцию.

Трубку взял Филдс.

— Вам повезло, — сказал он. — Я только-только вернулся в редакцию.

— Считайте, что вас все еще нет. Где находится городской морг?

— Морг? Что вы собираетесь делать?

— Об этом мы поговорим сегодня вечером. Приходите ко мне около полуночи.

— Ладно, — он с трудом удержался от вопроса.

— Фотоаппаратом, надеюсь, вы умеете пользоваться?

— Разумеется. Взять его с собой?

— Именно это я и хотел вам предложить. Наденьте темный костюм, теннисные туфли и постарайтесь выглядеть как взломщик.

Одри Шеридан открыла дверь своей квартиры и, увидев меня, иронически усмехнулась. Она выглядела очень мило в красном платье и красных сандалиях.

— Вот так сюрприз! — сказала она. — Значит, вы все же решили навестить меня, несмотря на переломанные кости? А я думала, вы в настоящий момент лежите в кровати в обществе хорошенькой сиделки.

— Вы почти угадали, — в тон ей ответил я и, положив шляпу на полку, осведомился: — Как чувствует себя ваша рука?

— Спасибо, хорошо. — Она подошла к столу и положила в стаканы с выпивкой кубики льда. — Надеюсь, внутри ваша голова повреждена меньше, чем снаружи?

Я ответил, что чувствую себя вполне сносно. Хотя мы были с ней одни, между нами ощущалась какая-то неловкость.

Протянув стакан мне и взяв свою порцию, она пригласила меня сесть.

— И часто вы попадаете в такие истории?

— A-а, вы об этом инциденте! — она беспечно махнула рукой. — Руби что-то был не в себе. С ним такое изредка случается.

— Возможно, он вел себя так несдержанно из-за носового платка?

Она опустила глаза и переменила тему.

— Надеюсь, у вас было время осмотреть наш город? В нем нет достопримечательностей, но все же есть несколько интересных уголков…

— К черту ваш город! Лучше скажите, где вы научились джиу-джитсу?

— Лучше поговорим о вас… Вы давно занимаетесь этой работой?

— Я не прочь рассказать вам всю свою жизнь. Поверьте, она того стоит. Но сейчас, к сожалению, нет времени. Вы мне сказали, что избегаете соединять полезное с приятным, не так ли?

Она нахмурилась, но промолчала.

— Четыре девушки исчезли из вашего города. Вас и меня наняли, чтобы найти их. Все, с кем я говорил до сих пор, понятия не имеют, что с ними могло произойти. Я здесь уже сорок восемь часов. Это немало. Не лучше ли нам объединиться и обменяться информацией?

— Может быть, — сказала она осторожно. — Вопрос лишь в том, есть ли у вас что-то, что можно сделать общим, или вы только хотите мое сделать своим?

— Вы полагаете, что сможете справиться самостоятельно?

Она вновь нахмурилась.

— Агентство досталось мне после смерти отца. Отец им очень гордился, и ему удавалось кое-что делать, несмотря на то, что он был старый и больной. Я надеюсь продолжить его дело. До сих пор никто в городе меня не принимал всерьез, но теперь им придется изменить свое мнение. Все сейчас смеются надо мной, считают меня сумасшедшей… Но ничто не заставит меня бросить это дело.

— Тем не менее за это время четыре девушки исчезли, — сухо сказал я, — и никаких следов пока не обнаружено. Поэтому я спрашиваю вас еще раз — не пора ли нам объединить свои усилия? Вместе мы могли бы кое-что сделать.

Она сжала губы.

— Я все никак не пойму, что нам даст это объединение?

Тон ее был холоден. Это начинало меня злить.

— Однажды вы сыграли со мной милую шутку. Могу освежить вашу память. Носовой платок и три фотографии. Впрочем, этого достаточно, чтобы загнать Мэйси в угол… Сейчас мы работаем друг против друга. Именно это я и имел в виду, говоря, что мы напрасно теряем дорогое время.

— У меня нет фотографий. Кто-то меня опередил…

— Вы видели Диксона?

Она бросила на меня удивленный взгляд.

— Что вы хотите этим сказать?

— Диксон находился в кресле у окна, уже мертвый. Выходит, вы его не видели?

— Вы шутите? Его там не было.

Она действительно могла его и не заметить, если сразу прошла к ящику письменного стола, а затем вышла.

— Я вовсе не шучу. Вы понимаете, что сунули голову в петлю? Если бы кто-нибудь застал вас там, Мэйси ничего не стоило пришить вам убийство.

— Но ведь Диксон умер от сердечного приступа!

— Да. Не будем больше говорить об этом.

— У меня не было ни малейшего желания вдаваться в подробности.

— Эта работа не для девушек. Это политическое дело с целой кучей хитроумных комбинаций.

— А вы считаете, что сможете распутать это дело?

— Это моя работа. Мне за это платят, — терпеливо пытался я объяснить ей. — К тому же я мужчина.

Она взглянула на меня полуоскорбленно-полунасмешливо.

— Я в этом не убеждена.

— Ладно, — сказал я, — подойдем к проблеме с другого конца. Как вы думаете, девушек украли или убили?

— Мне кажется, что это похищение. Для убийства нет мотивов, да и трупов нет.

— Так, так…

Она насмешливо кивнула. Меня это начинало раздражать.

— Ну так как же, они убиты или похищены?

— Что вас еще интересует? — Она с отсутствующим видом смотрела в окно.

— Может быть, Старки заплатил девушкам, чтобы они исчезли? Это дискредитировало бы и вашего, и моего клиента. Как вы думаете?

— Вы сами до этого додумались? — с преувеличенно серьезным видом осведомилась она.

— Послушайте, малышка! Такой разговор ни к чему не приведет. Я могу помочь вам, вы — мне. Вы хорошо знаете город, я же обладаю большим опытом работы. Вы согласны действовать вместе?

— Мне жаль вас разочаровывать, но я привыкла работать одна.

— Нет, вы упрямей осла! — я завелся. — Эслингер вас нанял, чтобы имитировать какую-то деятельность. Ему наплевать, найдете вы девушек или нет. Весь Кранвиль считает вас милой и смелой девушкой, но все подсмеиваются над вами, хотя и любят вас. А Эслингер этим пользуется. Можете вы это наконец понять или нет?

Она выпрямилась, глаза ее зло блеснули.

— Все, что вы мне сейчас сказали, — чепуха! — произнесла она, поднявшись. — Никто не помешает мне делать то, что я считаю нужным, тем более какой-то самовлюбленный приезжий!..

Я тоже встал.

— Значит, так. Позвольте заметить, маленькая упрямица, что вы сильно рискуете получить кусочек свинца в свою умную головку.

Она подошла к двери и распахнула ее настежь.

— Идите и рассказывайте свои истории тому, кто в них верит. Если, конечно, найдете таких, — голос ее звучал неприязненно.

— Я вас предупредил: эта работа не для девушек. Она слишком серьезна. Я советовал бы вам оставить ее для других. Вы же сломаете на этой работе свою хорошенькую шейку. Бросайте ее и принимайтесь за вязание на спицах. Я могу купить вам моточек шерсти.

— Ах! — воскликнула она, вне себя от ярости. — Как я вас ненавижу! Чтоб ноги вашей здесь больше не было!

Я подошел к ней, обнял, прижал к себе и поцеловал. Одно мгновение руки мои лежали у нее на плечах, потом я отступил назад. Она молча смотрела на меня, и в ее глазах не было гнева.

— Может быть, вы именно за этим и приходили? — сказала она и захлопнула дверь перед моим носом.

Войдя в холл отеля, я увидел Рэгга Филдса, беседовавшего с дежурной. Услышав мои шаги, он оглянулся и сказал девушке:

— Скоро увидимся.

— Все в порядке? — спросил я его.

В ответ он широко улыбнулся.

— Как ваше здоровье, крошка? — обратился я к дежурной.

Та кинула взгляд на мои синяки и холодно сказала:

— Вы, кажется, получаете больше, чем раздаете!

Мы поднялись с Рэггом в мой номер. Закрыв за собой дверь, я спросил:

— Аппарат у вас с собой?

— Нет, в машине, — Филдс был явно возбужден. — Нам предстоит небольшое дельце. Тело Диксона сейчас в городском морге. Мы сфотографируем труп, а завтра на первой странице опубликуем историю его убийства вместе с этой фотографией. Там же мы расскажем, как Мэйси пытался замять убийство.

Он вскочил со стула.

— Вы это серьезно?

— Еще как!

Филдс снова уселся.

— Город забурлит, — выдохнул он.

— Это как раз то, что нам нужно. Слушайте внимательно. Я никогда не смогу найти девушек, если городская полиция не захочет мне помочь. А она занята только выборами. Я хотел бы, чтобы вы написали по этому поводу небольшую статью.

Я рассказал ему историю про «Стоп-фото».

— Теперь на руках у вас факты. Лучше всего подать материал в виде вопросов. Например: известно ли жителям Кранвиля, что все пропавшие девушки перед исчезновением были сфотографированы служащими «Стоп-фото»? А далее о том, что Диксон имел копии всех трех фото, но они были у него украдены, а сам Диксон убит. Кто украл фото? Кто убил Диксона? Кому фактически принадлежит магазин «Стоп-фото»? Почему шеф полиции Мэйси заявил, что Диксон умер от сердечной недостаточности? И в заключение: посмотрите на фото и скажите, отчего умер Диксон?.. Вы поняли идею? Вот так надо подать материал. После этого жители Кранвиля смогут составить собственное мнение по этому делу.

— Здорово! — Рэгг стукнул кулаком по колену. — А не будет ли это дурно пахнуть?

— Вы можете не браться за это дело.

— Вы смеетесь! — Глаза его блестели от возбуждения. — Это как раз то, что мне нужно. А Вольф в курсе дела?

— Да. И для вас это может означать лишнюю сотню долларов в неделю…

Внезапно я почувствовал острую боль в голове и некоторое время молчал, пережидая, пока она утихнет.

— Между прочим, я нашел вам новую секретаршу. Думаю, она вам понравится.

На лице Филдса было написано разочарование.

— Я надеялся, что смогу сам подыскать… А на что она похожа?

— У нее толстые ноги, и она страдает плоскостопием, но под столом этого видно не будет.

У Филдса был совершенно расстроенный вид.

— Раз вы этого хотите, я должен ее принять, — сказал он безразлично.

— А что вы знаете об Одри Шеридан?

— Хорошая девушка… Вы ее знаете?

— Да. Ее агентство приносит доход?

— Вряд ли. Но это не ее вина. В нашем городе очень мало преступлений. Я вообще не понимаю, как ее старик мог содержать агентство.

— А откуда у нее деньги? Ее бюро имеет довольно приличный вид.

— У нее на Западе был дядя, который оставил ей кое-что после смерти. Она надеялась, что это поможет делу. По-моему, она поступила глупо. Зачем бросать деньги на ветер? Но на нее посмотреть приятно, вы не находите? — Он помолчал. — А быстро вы… На вашем месте я бы вытер помаду…

Слегка смутившись, я вытер с губ помаду платком. «Становлюсь неосторожным», — мелькнуло у меня в голове. Стук в дверь прервал эту сцену.

Я сказал «Войдите», и в дверь просунулась головка Мэриан Френч.

— Почему вы не в постели? — сказала она с упреком.

Филдс вытаращил на нее глаза, вздохнул и даже присвистнул от восхищения.

— Простите, Мэриан, со мной все в порядке. Приятно провели вечер?

Она вошла в комнату.

— Вы с ума сошли! С такой головой нельзя быть на ногах!

Казалось, она притворяется рассерженной.

— Но еще глупее быть на ногах и без головы. Представляю вам Рэгга Филдса, главного редактора «Кранвильской газеты» и вашего нового шефа. Рэгг — это Мэриан Френч, ваша новая секретарша.

Рэгг покраснел и поднялся со стула.

— Вы все шутите! — с упреком произнес он.

Я подмигнул Мэриан.

— Ах, мисс Френч, — с воодушевлением заговорил Рэгг, словно забыв о моем присутствии. — Как это прекрасно! Это лучший день в моей жизни! Я уверен, что мы с вами сработаемся!

Мэриан выразилась в том же духе. Она казалась несколько смущенной.

— Жду вас завтра, — сказал Рэгг.

— Хорошо. Но я должна признаться, что печатаю не очень хорошо. Это вам может не понравиться, но я обещаю научиться печатать быстро, если у вас на это хватит терпения.

Филдс поспешил успокоить ее.

— У вас будет достаточно времени, и я сам буду вас учить.

— Однако будьте осторожны! — предостерег я его. — Кстати, где Эслингер?

— Он провел меня и пошел домой.

Как только Мэриан направилась к выходу, Рэгг бросился вперед и открыл перед девушкой дверь.

— Спокойной ночи, мисс Френч. Вы себе не представляете, как я счастлив, что мы будем работать вместе!

Мэриан поблагодарила Рэгга, взглянула на меня и оставила нас одних.

— Понравилась она вам?

Рэгг закатил глаза.

— Девушка моей мечты! Где вы ее нашли?

Я кратко ввел его в курс дела.

— А что за дела у нее с Эслингером? Они что — знакомы?

— Да. И сегодня вечером обедали вместе.

— О Боже! Никак не могу понять, чем он привлекает девушек? В Кранвиле нет ни одной красотки, которую он обошел бы своим вниманием.

— Что же здесь удивительного? Эслингер — красивый парень, и они охотно ему уступают. Почему бы им и не проводить с ним время?

— Я не люблю его. Он отбил у меня нескольких знакомых девушек. Стоит ему только взглянуть, как они готовы упасть в его объятия.

— В его возрасте и я был таким же, — скромно признался я, направляясь к шкафчику, где у меня была припрятана бутылка виски. — Все мои друзья ненавидели меня за это.

Я налил себе немного виски.

— Вам не наливаю, так как сегодня ночью нам понадобится ваша твердая рука. От качества снимков будет зависеть многое.

Рэгг сказал, вставая:

— Когда мы пойдем?

— Лучше всего немедленно, но нужно проверить, не следит ли за нами Мэриан.

Рэгг подошел к двери, открыл ее и сообщил:

— Никого.

Мы вышли в коридор и спустились вниз. Дежурная читала журнал.

— Вы что — никогда не спите? — поинтересовалась она, когда мы проходили мимо.

На улице нас ожидал старенький «форд» Рэгга. Мы уселись в него и поехали к моргу. Вспомнив, вероятно, о дежурной в отеле, Рэгг сказал:

— Поставьте ее рядом с Мэриан, и она будет бледно выглядеть.

— Перестаньте думать о женщинах, мы на работе! Далеко до морга?

— Нет, скоро приедем.

При свете уличного фонаря я бросил взгляд на часы, отметив, что уже 23.50.

— Кто там сейчас может быть?

— Ночной сторож Джонсон и больше, вероятно, никого. Но мы сможем пройти с черного хода…

— А что за тип этот Джонсон?

— Да так, дурачок, — ответил Рэгг, останавливая машину на перекрестке. — Не очень-то я люблю посещать морг.

Я тоже был не в восторге от этого визита, но промолчал.

Рубашка прилипла к спине, болела голова, ныло все тело.

— Мне не хотелось бы встречаться с Джонсоном. Возможно, придется драться, а сегодня так жарко…

— С Джонсоном не придется драться, — смеясь, сказал Рэгг. — Он упадет, стоит на него подуть.

Мы свернули за угол и остановились под фонарем.

— Морг отсюда в сотне метров, и я думаю, нам лучше пройти это расстояние пешком.

Взяв фотоаппарат, он вылез из машины, и мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Через минуту Рэгг остановился и, указав на узенький переулок, прошептал:

— Это там…

Я бросил взгляд на пустынную улицу, и мы свернули в переулок. Там было совсем темно. Чувствовался какой-то странный запах: смесь виски, пота и еще чего-то, что я определил как трупный запах.

— Идеальное место для отработки дыхательных упражнений, — шепнул я на ухо Рэггу.

Он нервно засмеялся. Мы старались не производить шума.

— Довольно зловещее место, — заметил я. — Не хватает только, чтобы на нас кто-нибудь набросился…

— Это здесь… — Рэгг показал на двойную дверь в стене здания.

Мы осторожно подошли. Я повернул ручку, но дверь оказалась запертой. Пришлось включить фонарик и осмотреть замок.

— Дамские игрушки! Подержите фонарик…

Достав нож, я вставил его в щель и немного нажал.

Раздался щелчок, дверь распахнулась.

— Неплохо!.. Придется вас попросить, чтобы вы открыли шкафчик моей сестренки, — прошептал Рэгг.

Я сделал ему знак заткнуться и некоторое время прислушивался. Все было тихо. Я взял фонарик у Рэгга и повел лучом по помещению. Вдоль стен стояли столы. Кроме них, в помещении ничего не было. Мы вошли и тихо направились к двери, расположенной напротив входа.

После жаркой и душной улицы здесь было прохладно. Выключив фонарик, я открыл дверь и снова прислушался. Ничего подозрительного не было слышно. Сильно пахло антисептиками. Я включил фонарик.

— Где-то здесь должен быть коридор, который ведет в помещение с трупами, — прошептал мне на ухо Рэгг.

Мы вошли в коридор. В конце его виднелась лестница.

— Джонсон сидит у себя в конторке, там, наверху, — Рэгг пальцем указал на лестницу.

— Нам нужно вниз?

— Да.

Мы спустились в подвальное помещение. Тяжелая стальная дверь оказалась незапертой, и я легко открыл ее.

— Ну, вот мы и на месте, — сказал я, глядя на двойной ряд металлических гробов, в которых сохранялись трупы.

Рэгг молчал. Лицо его стало серым, колени дрожали.

— Давайте быстренько сделаем то, зачем пришли, и уйдем, — пробормотал он. — Посмотрите, пожалуйста, сами, где лежит Диксон…

Я задумчиво рассматривал ряды гробов. В котором же Диксон?

— А вы позовите его, — сострил Филдс, — может, он поднимет крышку и отзовется.

Я тем временем отвинтил крышку от фляжки с виски и сделал солидный глоток. При этом я с некоторым удивлением отметил, что у меня дрожат руки.

— Я тоже нервный, — Рэгг протянул руку за своей порцией.

Пока он успокаивал свои нервы, я начал осматривать гробы. К счастью, на каждом из них висела бирка с фамилией покойника. Я быстро отыскал гроб Диксона.

— Вот он.

— Прекрасно. Как поживает старик? — Он высасывал последние капли виски.

Я вырвал фляжку у него из рук. Подняв крышку гроба, я мельком взглянул на покойника. Сами понимаете, зрелище было не из приятных.

— Взгляните сюда, это вас отрезвит.

Рэгг подошел и, кажется, действительно отрезвел.

— Бедный старик, — пробормотал он. — Бедная душа… Он был так одинок…

— Ладно, ладно, некрологом мы займемся позднее. А сейчас приступайте к работе. И шевелитесь, времени у нас немного.

Рэгг вытащил аппарат из футляра. И вдруг замер, увидев что-то позади меня. Я повернулся, чувствуя, что по спине у меня побежали мурашки. Стальная дверь медленно открывалась. Мы бросились в разные стороны. Я — к двери, а Рэгг — к Диксону. Но я опоздал на какую-то долю секунды. В помещение уже проскользнул Джефф Гордон с пистолетом в руке. Я не мог остановиться и попытался с ходу ударить его головой в живот, но промахнулся и попал в руку. Это было даже лучше, так как я вышиб пистолет у него из рук.

В следующую секунду мы покатились по полу.

— Снимайте, — заорал я Филдсу, — пока я займусь этой свиньей!

Но в действительности не я занимался Джеффом, а он мной. Его руки обхватили меня и сжали грудную клетку. Я не мог даже пошевелить рукой, но все же каким-то чудом мне удалось высвободить ее и вцепиться ему в ухо, чтобы парировать удары, которые мерзавец наносил своей бычьей головой.

Вспыхнул магний, и я понял, что Филдс приступил к работе. Секундой позже он бросился к нам и натянул на голову Джеффа полотняный мешок от фотоаппарата.

Воспользовавшись замешательством Джеффа, я попытался подняться, но он дернул меня за ноги, и я растянулся на полу. В бок мне впился пистолет.

— Сматывайся быстрее и береги аппарат! — прохрипел я Рэггу. — Я сам справлюсь с этой скотиной!

Рэгга не нужно было упрашивать, он понимал, что сейчас фотографии для нас важнее всего.

В этот момент мне удалось стукнуть Джеффа по голове рукояткой пистолета. При этом на память мне пришла наша встреча с ним у Одри Шеридан, и я вложил в удар всю свою злость. Джефф отключился, не успев даже пикнуть. Похоже было, что еще некоторое время он не будет способен к активным действиям. Я стянул с его головы мешок, подобрал фонарик и выглянул в коридор. Там было тихо. Старки, видимо, был уверен, что Джефф справится со мной.

Поднявшись по лестнице, я снова очутился на улице. Тяжелый, теплый воздух ударил мне в нос. Но кроме этого букета индустриальных запахов я внезапно почувствовал и другой — едва уловимый запах лилии. Я приостановился и принюхался. Да, сомнений не было, именно лилии. Я окликнул Рэгга и услышал, как кто-то чертыхается у меня под ногами. Включил фонарик и увидел Рэгга, валявшегося у стены.

— Она взяла аппарат… — прохрипел он, стараясь подняться.

Я почувствовал, что начинаю закипать.

— Кто она, черт побери?! Кто?

— Женщина. Она набросилась на меня, едва я вышел из дверей морга.

— И вы отдали аппарат этой девке? — спросил я, не веря своим ушам.

— Она бросила меня через бедро, и я ударился о стену.

Я не мог больше слушать.

— Паршивый мальчишка! — Я кипел, я был просто вне себя от бешенства. — Это же проклятая кранвильская акула Одри Шеридан! Маленький кранвильский детективчик! Она крадет у меня все вещественные доказательства!

Рэгг наконец с трудом поднялся на ноги.

— Может, и она… — мямлил он с несчастным видом, идя следом за мной. — Опять прием джиу-джитсу…

— Клянусь, это в последний раз! Больше ей не удастся воспользоваться своим умением! После того, как я скажу ей пару слов, она не сможет спокойно спать!

— Куда мы теперь? — Рэгг запустил мотор.

— Куда же еще, как не за этой красоткой. Надо немедленно ее найти и отнять аппарат. Жми на всю железку!

— Начинается веселая жизнь, — вздохнул Рэгг, нажимая на акселератор.

Я потерял добрых два дня, пытаясь найти Одри Шеридан, но безуспешно. Я был у нее на квартире, но ее не оказалось дома. Похоже было на то, что она самоустранилась.

Пока я занимался поисками, Вольф взялся за «Кранвильскую газету». От Рэгга мне стало известно, что дело уже поставлено на широкую ногу. Я же ничего не мог предложить газете до тех пор, пока у меня на руках не будет снимков трупа Диксона. К сожалению, у меня было мало надежды, что я скоро найду их… Вся эта история мне уже порядком надоела. К тому же Старки был уверен, что фотографии у меня, и это сильно осложняло дело. В любой момент я мог ожидать нападения и постоянно был начеку. Большую часть времени я наблюдал за квартирой Одри Шеридан и ее бюро.

К концу второго дня я пришел к выводу, что она уехала из города и где-то прячется. Я даже допускал, что ее тоже украли.

Старки напомнил о себе на третий день после нашего столкновения с Джеффом в морге. Предыдущую ночь я провел, бодрствуя на квартире у Одри, и чувствовал себя довольно неважно. Возвратившись в отель, я сразу же направился в ванную, чтобы взбодриться. И тут же раздался взрыв, который потряс весь отель. Эпицентр взрыва находился в моей спальне. Я догадался, что кто-то из людей Старки умудрился зашвырнуть в мою спальню трубочку со взрывчаткой. Если бы я не прошел сразу же в ванную, от меня, скорее всего, осталось бы только мокрое место. Я вытащил полотенце из-под обломков штукатурки и вышел из ванной. В стене моей комнаты, выходящей на улицу, зияла дыра, часть потолка обрушилась вниз, а дверь, как пьяная, качалась на одной петле…

Избавившись от полиции, я упаковал свои вещи, спустился вниз и потребовал счет. Пока администратор выписывал мне его, на лестнице показалась дежурная отеля Нора и насмешливо посмотрела на меня.

— Итак, — она облокотилась о перила, — уже уезжаете?

— Видите ли, — ответил я мрачно, — когда вам подбрасывают «ананасы», начиненные Бог весть чем, самое время смываться куда-нибудь подальше. Я возвращаюсь в Нью-Йорк — к мирной жизни в окрестностях Бродвея.

Она переглянулась с администратором.

— Во всяком случае, если будете в наших краях — заходите. Может, в следующий раз вашим друзьям повезет больше и они не промахнутся.

— Это как раз то, чего мне не хватает больше всего на свете, — ответил я, не теряя хладнокровия. — Пока!

Расплатившись, я пересек холл и вышел на улицу. У входа стояли трое полицейских, а группа прохожих, задрав головы, рассматривала дыру в стене.

Я дал доллар одному из полицейских и велел найти такси.

— Куда вас везти? — спросил он, едва я уселся.

— На вокзал.

Оба полицейских на тротуаре скалили зубы. Один из них наклонился к машине и поинтересовался у меня:

— Вам больше не нравится наш город?

Я промолчат и дал знак шоферу ехать. Примерно в середине улицы Гран-Рю я сказал ему:

— Поезжайте пока к зданию «Кранвильской газеты».

Через две-три минуты я заметил, что мы едем не туда, куда нужно.

— Куда мы едем? — крикнул я в ухо шоферу. — Я же сказал — к «Кранвильской газете»!

— Я слышал, мистер. Но сегодня они переехали в новое здание.

Я решил, что это неплохая идея — перевести редакцию из этого зловещего здания. Если Вольф действительно хочет сделать что-то путное из этой газетенки, нужно в первую очередь подыскать приличное помещение для редакции.

Теперь газета располагалась на втором этаже громадного здания. Я толкнул дверь, на которой пока еще только мелом, а не золотом, было написало название газеты.

Я застал всю тройку — Вольфа, Мэриан и Филдса, а кроме них, еще какого-то высокого типа с лицом, похожим в профиль на лезвие ножа, и торчащими кустистыми бровями. Я видел его впервые. Он примостился на уголке одного из письменных столов.

— Чем вы занимались все эти дни? — обратился ко мне Вольф, едва только увидел меня.

Я поставил чемодан на пол.

— Работой, — я улыбнулся Мэриан.

— Что-нибудь нашли? — с волнением спросил Филдс.

— Черта полосатого! — ответил я, закуривая сигарету. — А наша фея уехала куда-то или спряталась. Проклятый городишко! Здесь только тем и занимаешься, что разыскиваешь девчонок.

Вольф бросил на меня неприязненный взгляд.

— Насколько мне известно, вы еще не нашли ни одной.

— Да, вы правы. Но сегодня я не в состоянии выслушивать замечания по этому поводу. Мне нужно отдохнуть. Час назад какой-то мерзавец бросил бомбу в мою комнату, поэтому я сейчас несколько возбужден.

Это заявление произвело некоторое впечатление на публику.

— Бомбу?! — переспросила Мэриан. — Вы не ранены?

Длинный, сидевший на столе, тоже вышел из летаргического состояния.

— Что вы сказали? Бомба? Где?

Едва я закончил свой рассказ, Рэгг вскочил с места и, схватив фотокамеру, крикнул тощему:

— Бежим быстрее! Вот это сенсация!

Они чуть не застряли в дверях, выбегая из редакции. Я проводил их взглядом и повернулся к Мэриан.

— Кто это такой?

— Это Нед Латимер. Он работает в редакции… Вы уверены, что с вами все в порядке?

— Да, но если и дальше будет продолжаться в том же духе…

Вольф, раскуривая сигару, бросал на меня злые взгляды.

— Слушайте, я все же хотел бы знать…

— У нас еще будет время для разговоров, — прервал я его. — Подождите немного.

Я повернулся к Мэриан.

— Послушайте, дорогая, начинает смеркаться. Не пора ли вам идти домой?

— Сейчас я оставлю вас. Но что вы будете делать? Где заночуете?

— Хотя бы в этом кресле, — безо всякого энтузиазма ответил я.

— По-моему, в одной из комнат есть диван. Пойду посмотрю.

Подхватив свой чемодан, я вышел вслед за ней. Действительно, в соседней комнате был диван. Я поставил чемодан на пол и спросил у Мэриан, как она чувствует себя на новом месте. Она ответила, что все милы с ней и она очень довольна.

— Сегодня утром я ушла из отеля и сняла меблированную комнату напротив. Это и дешевле, и удобнее.

— Держу пари, что Рэгг на седьмом небе от счастья.

— Может быть… Но, между прочим, этот мальчик далеко не глуп.

Мы возвратились к Вольфу, который продолжал задумчиво посасывать свою сигару. Мэриан взяла сумочку, надела шляпку и, попрощавшись с нами, ушла.

— Неплохая девушка, — заметил Вольф.

— Да… Но ей, конечно, далеко до мисс Вильсон, — не сдержался я.

— Что вы болтаете! — Вольф злобно посмотрел на меня. — Я еще не встречал людей, подобных вам. Почему вы не пытаетесь предпринять что-нибудь решительное?

— Вы просто не в курсе того, что я успел сделать, — я зевнул и потянулся. — Позвольте вас проинформировать…

Я детально изложил ему все, что со мной произошло за это время, и в заключение сказал:

— Теперь вы видите, какова ситуация? Все тут работают, как пауки в банке, друг против друга. Даже имея фото Диксона, я едва ли сумею повесить его убийство на шею Старки. Разве что смогу доставить некоторые неприятности Мэйси…

— Это тоже было бы неплохо!.. — Вольф потеребил нижнюю губу. — Значит, Старки, по-вашему, имеет отношение к этому делу? Сумейте доказать, что это он прикончил Диксона, — и Старки конец. Вот чем нужно заняться в первую очередь. Не ищите больше девушек. Сконцентрируйтесь на Старки. Добудьте фото Диксона и какие-нибудь, хотя бы мелкие, доказательства против Старки. После этого останемся только я и Эслингер.

— Ну а девушки? — я внимательно наблюдал за Вольфом.

— Как только Старки будет устранен, они появятся. Это наверняка был сговор.

— Я не уверен. Их, скорее, убили.

— К черту этих проклятых девиц! Занимайтесь Старки, повесьте на него убийство Диксона.

— Можно и так. Но меня наняли, чтобы искать пропавших девушек, а не подыскивать неприятности для Старки.

— Вас наняли, чтобы работать на меня! — рявкнул Вольф, и его маленькие глазки злобно блеснули. — Вы будете делать то, что я потребую, поскольку я плачу деньги.

— Тут вы не правы, — заметил я. — Если вы хотите, чтобы я работал в новом направлении, а именно — в поисках убийцы Диксона, — мы должны подписать новое соглашение.

Он резко повернулся в кресле.

— Так, так! — в голосе его звучало едва прикрытое бешенство. — Теперь вы намерены меня шантажировать?

— Называйте это, как хотите, — спокойно возразил я. — Но я не намерен принимать участие в деле, в котором каждые пять минут рискую головой. Если вы не согласны, я готов вернуться в Нью-Йорк. Там у меня есть дела. По крайней мере, поднимаясь утром со своей постели, мне не нужно будет заглядывать под нее, а беря в руки зубную пасту, бояться, что она взорвется. Работа, которую вы мне предлагаете, весьма специфична. Выполняя ее, я все время рискую отправиться к праотцам. И если я намертво прилеплюсь к Старки, а на это есть все шансы, не исключено, что Эслингеру придется зарезервировать один гроб и для меня.

— Можете убираться к черту! Я напишу полковнику, чтобы он прислал кого-нибудь другого.

Я расхохотался ему прямо в лицо.

— Не будьте ребенком, Вольф! Полковник руководит детективным агентством. Он не имеет никакого отношения к той работе, которую вы мне хотите навязать. Стоит ему узнать об этом, он быстренько вернет вам деньги и отзовет меня обратно. Если хотите получить Старки — он будет ваш, но вы должны платить соответствующим образом и развязать мне руки. Согласитесь, и я вам его наколю.

— Как?

— Пусть это вас не беспокоит. Если вы захотите, чтобы я доставил его связанным розовой веревочкой, и это сбудется.

— Что-то мне в вас не нравится, — пробормотал Вольф. — В какую игру вы играете?

Я промолчал, глядя ему прямо в глаза. Он сбросил пепел в маленькое медное блюдечко, стоявшее на столе.

— Ваша цена?

— Двадцать тысяч. За эти деньга я через восемь дней устраню Старки.

— Это слишком много, — он покачал головой. — Достаточно будет и половины.

— Это смотря с какой стороны подойти. Именно в эту сумму я оцениваю свою жизнь.

— Десять тысяч — и можете делать все что угодно. Торговаться совершенно бесполезно.

Я понял, что это не пустые слова.

— Ладно, вам повезло. Вы напали как раз на такого человека, который не любит спорить, когда дело касается денег. Давайте чек, и завтра утром я начну охоту.

— Деньга будут, когда вы окончите дело.

— Нет, сейчас. Иначе я и пальцем не пошевелю.

Очевидно, он тоже понял, что бесполезно тратить время на споры. Вытащив чековую книжку, нацарапал сумму и внизу поставил закорюку.

— В редакции вы пока не должны появляться. Газета — это средство насолить Старки, и нельзя, чтобы вас здесь видели… Этим вы развяжете мне руки.

— Не понимаю, что вы собираетесь делать? — он подозрительно смотрел на меня.

— Загнать Старки в угол! И для этого мне нужна газета. А вам рекомендую все время оставаться дома и ни во что не вмешиваться, чтобы не получить такой подарок, какой мне преподнесли в отеле… Если через восемь дней Старки не выйдет из игры — я верну деньги.

Он поднялся.

— Решено, восемь дней. Если за это время вы ничего не сделаете — возвращаете деньги и убираетесь обратно. Я правильно вас понял?

— Правильно, — ответил я, зевая. — Пойду вздремну, если не возражаете.

На следующее утро я сидел в редакции, а передо мной стояли Филдс, Латимер и Мэриан.

— В моем распоряжении только восемь дней, — делился я с ними своими планами. — За это время мне нужно решить проблему Старки. Подумайте, может, вы предпочтете не вмешиваться. На что вы можете рассчитывать? Я предлагаю вам сенсационные новости, которые обеспечат репутацию газеты до конца ее дней. Как вы на это смотрите? Могу ли я рассчитывать на каждого из вас?

Все трое внимательно смотрели на меня. Первым нарушил молчание Рэгг.

— На меня можете рассчитывать. Что нужно делать?

— Нужно встряхнуть этот проклятый город. Это не так уж и трудно: важно только начать. Нужно отыскать Одри Шеридан и забрать у нее фотографии. Имея документальное подтверждение насильственной смерти Диксона, а также кое-какие косвенные улики, можно будет повесить все это на Старки. Это вызовет в городе определенную реакцию — недовольство Старки и его бандой. А когда город закипит, я надеюсь, на поверхность поднимутся и сведения об исчезнувших девушках. Мне лучше будет день-другой не показываться. Вам же я поручаю выяснить, отвезли ли труп Диксона к Эслингеру. Я хотел бы также знать, что делает полиция в отношении дела Мэри Дрейк.

Я обратился к Латимеру.

— Вы можете это сделать? Посетите Мэйси под предлогом, что хотите взять у него интервью. Внушите ему, что действуете по собственной инициативе, и попытайтесь вытянуть из него как можно больше сведений.

Я повернулся к Мэриан.

— Вам следует поговорить с Тэдом Эслингером. Он наверняка знает, встречалась ли Одри Шеридан с его отцом в последние дни. Кроме того, мне нужны кое-какие сведения об Эдне Вильсон. — Закурив, я продолжил. — Да, вот еще что! Надо узнать, где был Джефф Гордон, подручный Старки, в тот день и ночь, когда убили Диксона.

— Хорошо, — ответил Рэгг за всех. — Мы этим займемся.

Я взглянул на Латимера, и тот согласно кивнул.

— Отлично, — сказал я. — Тогда за работу. Сбор здесь в 19.00. Посмотрим, кто что принесет в клюве. Если будет что-то важное, звоните сюда. Я буду здесь весь день. Если кому-то встретится Одри Шеридан, бросайте все и следуйте за ней. А меня сразу же информируйте об этом.

Как только все разошлись, я сел за очередной рапорт полковнику Форнсбергу. Каждый агент, работающий в агентстве, должен в обязательном порядке представлять ежедневный рапорт о работе за сутки. Рапорт показывает, как продвинулся агент в работе, и одновременно помогает ему самому привести в порядок свои мысли, а также выявить некоторые детали, которые в противном случае могли от агента ускользнуть.

Перечитывая рапорт, я как раз обратил внимание на одну из таких деталей, связанную с магазином «Стоп-фото». Чем больше я над ней задумывался, тем более странной она мне казалась. Я никак не мог уяснить, по какому признаку подбирались девушки для похищения. Девушка фотографируется на улице, ей дается адрес, где она может получить фото, а затем она исчезает. Эта идея хороша, но хороша только теоретически. Ведь не исключено, что девушка может просто не прийти за снимком. Но если она пришла и ее решили похитить из магазина, то каким же образом ее оттуда вывезли? Почему фотография Мэри Дрейк в день ее исчезновения находилась в витрине? Что-то здесь не увязывается, но я никак не мог понять — что. В конце концов я отодвинул мысль о магазине и принялся за другие проблемы.

Остаток дня я провел, лежа на диване. Голова моя по-прежнему болела, во всем теле ощущалась ломота. В конце концов я незаметно уснул. Когда открыл глаза, увидел склонившегося надо мной Рэгга.

Он был возбужден. Я зевнул, протер глаза и сел на диване.

— Ого! — я взглянул на часы. — Уже почти три, а я еще не завтракал.

— Забудьте про завтрак, — прервал меня Рэгг. — У меня важные новости!..

— Тогда садитесь и рассказывайте. А я пока позвоню в лавочку напротив.

Отыскав в телефонной книге номер лавочки, я заказал там кое-что из съестного, попросив доставить все в редакцию. Едва только я закончил разговор, как Рэгг выпалил:

— Одри Шеридан в городе. Я только что ее видел.

— Так какого черта вы здесь сидите? Почему не следите за ней?!

— Я ничего не мог поделать. Она проезжала мимо меня на такси. Пока я искал машину, ее и след простыл.

Я закурил и уселся за письменный стол.

— Что еще нового?

— A-а… старый трюк! Эслингер послал за трупом автофургон, а он на обратном пути вспыхнул и сгорел дотла. Всего только и осталось, что кучка пепла да обгоревшие кости. Водитель едва успел выскочить из машины. По какой причине возник пожар, никто не знает. Я забегал в типографию, чтобы дать материал на первой странице.

— Неплохо, неплохо, — пробормотал я. — Ценность фотографии Диксона увеличилась и для меня, и для Старки. Если теперь Старки удастся уничтожить фото — ему нечего бояться.

— Но ведь мы не можем с уверенностью утверждать, что Старки убил Диксона?

— Ну, если не лично Старки, то это сделал Джефф. Меня что-то беспокоит в этой истории со «Стоп-фото». Не исключен вариант, что кто-то заинтересован взвалить всю вину на Старки и подставить его вместо истинного виновника событий. Не забывайте, что фотографии были у Диксона и, возможно, он пытался оказать давление на Старки.

Рэгг заинтересовался.

— Какое давление?

— Пока не знаю. Если бы знал, все было бы проще. В то же время, если Диксон пытался шантажировать Старки, то для убийства есть подходящий мотив.

— Да, пожалуй… Но не думаю, что все так и было.

— Я и сам в это не верю. Сходите-ка к Эслингеру и выясните обстановку. Если увидите Мэриан, введите ее в курс дела относительно Шеридан. Может быть, Мэриан где-нибудь встретит ее?..

Остаток дня прошел довольно спокойно. Было лишь несколько звонков от людей, которых я не знал и которым я не мог сообщить никакой информации. Никакого определенного плана на вечер и на ночь у меня не было. Но я понимал, что терять время зря — слишком большая роскошь и надо как-то действовать.

Рэгг и Латимер приехали около семи. Когда они вошли, я сидел за письменным столом.

— Я думал, что снова застану вас спящим, — поддел меня Рэгг.

Я поинтересовался, где Мэриан.

— Она должна сейчас подъехать, — ответил Латимер, водружая свои длинные ноги на стол.

— Тогда давайте сперва выслушаем вас, — обратился я к нему.

— Ничего особенного я не сообщу. Видел Мэйси. Он мне рассказывал все те же сказки. Дескать, полиция надеется вот-вот найти девушек. Но по его тону было видно, что он вовсе не намерен их искать…

В конце концов он выложил, что это дело связано с похищением. В заключение я услышал от него, что Вольф пытается посеять сомнения среди его подчиненных.

— Он именно так сказал?

Латимер подтвердил.

— Я думаю, он был со мной откровенен лишь потому, что считает своим человеком.

— Завтра дайте большими буквами на первой полосе газеты: «Шеф полиции Кранвиля заявляет: некий промышленный магнат организовал похищение четырех юных гражданок Кранвиля. Полиция надеется найти их в ближайшее время. Может быть, даже сегодня…» Мы цитировали слова нашего корреспондента, сказанные ему шефом полиции Мэйси», — продиктовал я Рэггу. — Это сообщение должно произвести впечатление.

Латимер почесал затылок.

— Надо прикинуть, что я буду делать после того, как это сообщение появится в газете, — хмуро пробормотал он.

Я повернулся к Рэггу.

— Напишите и покажите, как это будет выглядеть.

Рэгг сел за письменный стол и затрещал машинкой.

— Ну а что вы узнали о Джеффе Гордоне? — спросил я у Латимера.

— В тот вечер он играл в покер у Лепти почти до часа ночи. После этого вернулся домой. Никто его не провожал. Здание редакции находится как раз на пути к его дому.

— Выходит, прочного алиби у него нет. Диксон убит около двух часов ночи. Не знаете, где был Старки в это время?

— Нет, но могу узнать.

— Хорошо, — я взглянул на часы. — Сейчас уже половина восьмого… Где же Мэриан?

Латимер пожал плечами.

— Если я вам не нужен, то пойду. У меня назначено свидание…

Я подошел к Рэггу и начал просматривать написанную им статью.

— Надо еще немного поработать над ней, но и так она вызовет у нашего друга приступ головной боли… Вольф, если захочет, сможет привлечь его к ответственности за клевету.

— Может быть, может быть… — неопределенно ответил Рэгг. — Во всяком случае, ответственность за все ляжет на вас. Пойду в типографию.

— Валяйте.

Он вдруг остановился:

— Так где же все-таки Мэриан? Уже больше восьми часов… А может, она зашла домой переодеться? — проговорил он не очень уверенно.

— Может быть.

Мы переглянулись и поняли, что думаем об одном и том же.

Я показал Рэггу на телефонный аппарат. Рэгг полистал блокнот, лежащий перед ним на столе, и набрал номер. Трубку на том конце никто не снимал.

— Никого, — сказал он, кладя трубку. — Может, она как раз идет домой или сюда?

Я выглянул в окно.

— Это, кажется, вон тот дом на углу?

Он выглянул.

— Да. Она мне показывала… — У него был встревоженный вид. — Не думаете ли вы, что…

— Нет, не думаю. Давайте сделаем так: вы отнесете статью в типографию, а я схожу к ней домой и оценю обстановку. Как только закончите дела в типографии, сразу же возвращайтесь.

После некоторого колебания Рэгг собрал бумаги и направился к двери.

— Думаю, за час управлюсь.

— Дайте мне на всякий случай телефон типографии.

Рэгг написал несколько цифр на листке и вышел.

Телефонный звонок раздался почти сразу же, как за ним закрылась дверь. Я схватил трубку.

— Это звонит Тэд Эслингер, — услышал я. — Нет ли там мисс Френч?

— Ее здесь нет, и я тоже хотел бы знать, где она.

— Это вы, мистер Понсер? — удивленно спросил он. — А мне сказали, что вы покинули город.

— Не верьте тому, что говорят. Лучше расскажите все, что знаете.

— У меня было назначено свидание с ней в 18.15. Я думал, что она задержалась на работе.

— Мне жаль, старина, но я не знаю, где она.

Через несколько минут я уже звонил у дверей дома, где поселилась Мэриан. Мне открыла маленькая женщина с птичьей головкой.

— Могу я видеть мисс Френч?

— Ее нет дома, но если вы хотите, можете подождать.

Я представился.

— О, она много говорила о вас. Она восхищена вами. Ну входите же, входите…

Я прошел вслед за ней в большую, хорошо обставленную комнату.

— Такая чудесная молодая женщина, — продолжала хозяйка. — Такая простая и такая милая…

— Простите меня, миссис… — прервал я ее довольно бесцеремонно.

— Миссис Синклер, если вам будет угодно.

— Простите меня, миссис Синклер, но я очень беспокоюсь о мисс Френч. У нас была назначена встреча на семь часов, но она не пришла. Не оставила ли она какой-нибудь записки?

Миссис Синклер растерянно посмотрела на меня.

— Нет, она ничего не оставляла. Она приходила домой около пяти часов. Вскоре я услышала телефонный звонок. Она с кем-то переговорила и почти сразу же вышла. Куда — не знаю… Она мне ничего не сказала.

— Вы не будете возражать, если я осмотрю ее комнату. Это может оказаться очень важным.

— Я не знаю… — ответила она неуверенно.

— Уже четыре девушки исчезли из этого города, — довольно резко сказал я. — Я не хочу, чтобы мисс Френч оказалась пятой.

Женщина побледнела и схватила меня за руку.

— Уж не хотите ли вы сказать, что…

— Пока воздержусь от выводов, но мне надо осмотреть комнату.

Мы поднялись по лестнице в маленький коридорчик и оказались перед дверью. Миссис Синклер открыла ее и пропустила меня вперед. Бегло осмотрев комнату, я сразу же направится к телефону. Рядом с ним лежал блокнот. Верхний листок был совершенно чист, но на нем были заметны отпечатки слов, которые писали на верхнем листке. Я оторвал листок и посмотрел на него сбоку. Мне удалось прочитать: «37, Виктория-драйв».

— Где находится Виктория-драйв? — спросил я у хозяйки.

— Это на другом конце города, недалеко от литейного завода.

— Спасибо, — я спрятал листок в карман.

— Я так волнуюсь! Может, надо предупредить полицию?

— Полиция до сих пор не сделала ничего, чтобы найти пропавших девушек. Нет оснований думать, что она станет более активной, если вы сделаете заявление. Я сам займусь этим.

Прежде чем выйти, я еще раз внимательно оглядел комнату.

— Это ее сумочка? — спросил я хозяйку, заметив уголок сумочки, выглядывающий из-под подушки.

— Вроде бы… Непонятно, почему она не взяла ее с собой, — пробормотала хозяйка.

Пока я рассматривал содержимое сумочки, слова миссис Синклер не доходили до меня, так как первое, что я обнаружил, была голубая квитанция, размером с билет в кино.

Еще не достав ее, я уже догадался, что это за квитанция. Действительно, поднеся ее ближе к глазам, я увидел типографский текст следующего содержания:

«Мы вас только что сфотографировали. Приходите к нам сегодня же, и вы получите свой фотопортрет. Уверяем — вы будете довольны. Один снимок мы отдаем совершенно бесплатно. Если захотите получить все шесть, вам требуется уплатить всего пятьдесят центов.

Увеличенный снимок будет стоить только доллар и пятьдесят центов. Магазин «Стоп-фото». 16.50. Синклер-стрит. Кранвиль».

Было уже совершенно темно, когда я добрался до Виктория-драйв. Остановил такси и пошел вдоль улиц, внимательно рассматривая номера домов. Перед домом 37, наполовину спрятанным за высокой изгородью, я остановился. На табличке, укрепленной рядом с домом, я прочитал: «Дом продается или сдается внаем».

Толкнув калитку, я прошел по узкой тропинке к зданию. Сердце отчаянно колотилось, словно хотело выскочить из груди. Я чувствовал себя так, как будто шел на прием к дантисту.

Остановившись возле дома, я прислушался. Тихо. Подошел к окну, потом к другому, попытался открыть двери. Закрыто.

Что делать? Как узнать, приходила ли Мэриан в этот дом?

Надо было попасть внутрь и осмотреть все самому. Я выбрал одно из окон и решил проникнуть через него. Мне это удалось не без труда. Изнутри несло глинистым влажным запахом — так обычно пахнет в помещении, где давно никто не живет. Взяв в руку пистолет, я взобрался на подоконник, который заскрипел от моей тяжести, и, сдерживая дыхание, прислушался. Тишина.

Спрыгнув с подоконника и держа пистолет наготове, я приступил к осмотру. Из-за темноты почти ничего нельзя было рассмотреть, но все же было ясно, что комната пуста. Сделав пять или шесть шагов, я пересек ее и нащупал дверную ручку.

Я мягко толкнул дверь, и в это время с улицы донесся шум машины. Она ехала не очень быстро, а поравнявшись с домом, замедлила ход и вообще остановилась…

Я бросился к окну. Но было слишком темно, чтобы увидеть что-либо определенное, кроме контура машины, возле которой появился силуэт движущегося человека. Я услышал стук захлопнувшейся дверцы, и в тот же момент чья-то тень быстро скользнула по дорожке к дому. Мгновением позже я услышал, как поворачивается ключ в замочной скважине. Я прижался к стене. Дверь открылась, и до меня донесся запах лилии. Ко мне пожаловала сама Одри Шеридан, собственной персоной. Пистолет я спрятал в карман и теперь ждал, когда она войдет в комнату. Она кралась, стараясь сдерживать дыхание и не подозревая, что я подготовил ей сюрприз. Как только Одри поравнялась со мной, я наклонился, схватил ее за колени и повалил на пол. Она успела ухватиться за меня, и мы молча начали бороться. Я старался помешать ей воспользоваться приемами джиу-джитсу. Улучив момент, я шепнул ей на ухо:

— Послушай, малышка, брось сопротивляться!

В ответ она укусила меня за грудь. Я вскрикнул от неожиданности и на мгновение ослабил захват. Она немедленно высвободила руку и ударила меня по лицу. Я разозлился и, когда она собралась повторить свой невежливый жест, перехватил ее кисть и довольно чувствительно завернул за спину.

— Веди, милая, себя спокойнее, — прошептал я, — иначе и мне придется вести себя грубо.

— Мне больно, — простонала она, но это меня не разжалобило.

— Ничего, придется потерпеть. Иначе роли могут поменяться, а уж вы меня не пожалеете. Вспомните последнюю вашу игру, когда вы трахнули меня о кирпичную стенку.

— Надеюсь, это не в последний раз, — прошипела она. — Да отпустите же меня, скотина!

— Подождем, пока вы станете более сговорчивой. — Я чуть-чуть усилил нажим на ее руку.

Она опять вскрикнула:

— Больно!

— Настало время вас немножко подрессировать. До сих пор вы вели себя так, как вам хотелось. Теперь вы должны выполнить мою волю. Ну, обещайте, иначе я сломаю вам руку!

Она неожиданно засмеялась.

— Чего вы еще хотите?

Я не выдержал и тоже рассмеялся.

— Ну хорошо, если вы дадите слово вести себя прилично, я отпущу вас и позволю сесть.

— Я сяду, когда захочу, и буду вести себя так, как захочу, — сказала она с вызовом. — А вас это, как вы сами понимаете, не касается.

Тогда я наклонил ей голову и заставил понюхать, чем пахнет пол.

— В вашем положении не стоит разговаривать со мной таким тоном, иначе соберете своим прелестным носиком всю грязь с пола!..

Черт знает, как это случилось, но в следующее мгновение я оказался на спине, моя шея была зажата у нее между ног и я едва дышал. Моя мужская гордость взыграла, и я припомнил один приемчик, который до поры до времени держал про запас. В результате Одри снова очутилась на полу, не успев насладиться своей победой. Однако я еще не довел свой прием до конца, как она ухитрилась выскользнуть у меня из рук и пропала в темноте.

Сидя на полу, я прислушивался, стараясь восстановить дыхание и готовый в любой момент остановить наступательный порыв Одри.

Вдруг в другом конце комнаты послышался смех.

— Предлагаю мир! — сказала Одри.

— Я не против. Такие шутки ничего не дают, только сокращают жизнь. Садитесь рядом.

— Но предупреждаю, если вы дадите волю рукам, я позову полицию.

Послышались шаги, вспыхнул карманный фонарик. Одри стояла радом со мной и посмеивалась. И было отчего — я сидел на полу, весь помятый, в грязных брюках. Да и она была не лучше.

Мы переглянулись и рассмеялись.

— Мы похожи на двух воришек, которые забрались в чужой дом, чтобы стащить все, что под руку попадется, — сказал я. — Итак, что вам здесь понадобилось?

— То же самое я могла бы спросить и у вас, но я не любопытна. Давайте скажем друг другу «до свидания» и разойдемся.

— Ну уж нет! Это и так продолжается слишком долго. Вы не выйдете из этого дома, пока не пообещаете вернуть фото Диксона, которые так бессовестно украли. Только из-за вас я до сих пор не раскрыл это дело.

— Не обольщайтесь, — ответила она, стараясь, впрочем, держаться от меня подальше. — Воображаете, что, имея фото, смогли бы расколоть Старки? Уверяю вас, это напрасные надежды. Я пыталась, но у меня ничего не вышло.

— Вы пытались? Неужели вы были настолько глупы, что рассказали Старки о фотографии?

Она кивнула.

— А после этого решили скрыться на некоторое время, не рассчитывая на его порядочность…

— Скажу вам откровенно, я удивлен, что вы вообще до сих пор живы.

— Я поняла, что это он заставил похитить девушек, и надеялась заставить его отпустить их, шантажируя фотографией Диксона.

— Думаю, вы на ложном пути. Старки не связан с похищениями, в этом я почти уверен. Все, чего вы добились, ведя расследование, — это попали в хорошенькую переделку.

— А я вам говорю, что почти закончила это дело, — нетерпеливо ответила она. — Это вы на ложном пути, если он вообще у вас есть!

— Ладно, не будем об этом… Скажите лучше, что вы сейчас здесь делаете? На ваш встречный вопрос я отвечу сразу — я ищу Мэриан Френч. Вы ее знаете.

— Это новая служащая «Кранвильской газеты»?

Я нахмурился.

— Да. Так зачем вы сюда пришли?

— Я увидела ее фотографию в витрине «Стоп-фото» сегодня днем и решила прийти сюда, чтобы выяснить, действительно ли Старки связан с этими похищениями.

— Но почему именно сюда? — недоумевал я. — Я пришел потому, что нашел этот адрес в ее сумочке, а вы-то почему?

— Видите ли, это тот самый дом, в котором нашли туфлю одной из девушек. Я следила несколько дней за магазином «Стоп-фото». А сегодня, когда я увидела фото Мэриан Френч, решила прийти сюда. Попросила ключ от дома у агента по продаже недвижимости — и вот я здесь.

Меня вдруг охватила тревога.

— Мы с вами потеряли уйму времени на болтовню. Давайте лучше осмотрим дом.

Мы прошли в вестибюль, в котором было еще мрачнее и грязнее, чем в комнате. Перед нами была лестница. Я вынул на всякий случай пистолет и стал осторожно подниматься. Одри двигалась за мной, и мы беспрепятственно добрались до второго этажа. Там на лестничной площадке было три двери. Мэриан Френч мы обнаружили во второй комнате. Она лежала на полу. Руки вцепились в веревку, которая была затянута на шее. Глаза остекленели, лицо искажено предсмертной гримасой и залито кровью, бело-голубое платье разорвано…

Мэриан Френч была мертва, и я ничего не мог сделать для нее!..

Я услышал прерывистое дыхание Одри, взял ее за руку, но не смог произнести ни слова. Несколько минут мы стояли, глядя на эту ужасную картину. Одри закрыла лицо руками. Я сжал ее руку.

— Мужайтесь! Надо действовать!

Преодолев оцепенение, я подошел к телу и, избегая смотреть на перекошенное агонией лицо, дотронулся до ее плеча. Оно было холодным. Мысленно я проклял ее палачей…

— Тот, кто это сделал, заплатит за все, кем бы он ни был, — поклялся я. Одри молчала. — Видите, техника та же самая. Четверо предыдущих прошли по этой же дорожке. Вы, Одри, тоже суете голову в петлю. Поможете вы мне поймать этого убийцу или по-прежнему будете держаться за свое агентство?

— Я надеялась, что справлюсь с этим делом сама, — произнесла она до странности спокойным голосом. — Теперь я поняла свою ошибку и буду помогать вам.

— Вот и хорошо, — сказал я и за руку, как ребенка, повел ее к двери. — А сейчас необходимо поставить в известность полицию. Пошли.

— Вы думаете, что это нужно сделать?

— Обязательно! Нужно, чтобы Мэйси занялся этим. Надо наконец вскрыть нарыв, чтобы весь город узнал об этом. Пойдемте поищем телефон.

Мы вышли и позвонили в первый же дом. Я нажимал на кнопку до тех пор, пока мужчина в ночной рубашке, низенький, но зато кругленький и толстый, не отворил нам. Он испуганно смотрел на нас.

— Что случилось?

— В доме номер 37 убит человек. Надо позвонить в полицию.

— Номер 37? Но там никто не живет!

Я отодвинул его локтем и вошел в дом.

— Мне надо позвонить в полицию! Где у вас телефон?

Он подвел меня к аппарату. Набрав номер, я подождал несколько минут, затем услышал на другом конце провода какое-то бормотание и попросил позвать Бэффилда. Через некоторое время он подошел к аппарату. Без всяких предисловий я сказал:

— Берите машину и немедленно приезжайте. В доме номер 37 по Виктория-драйв совершено убийство.

Не ожидая его вопросов, я положил трубку. Затем набрал номер редакции и услышал голос Рэгга Филдса. Как можно деликатнее я сообщил ему об убийстве, не вдаваясь в подробности. Рэгг был потрясен, но, будучи прежде всего журналистом, не стал тратить время на бесполезные расспросы.

— Во что бы то ни стало нужно поймать эту сволочь!.. Как можно скорее!.. Я помогу вам…

— Приезжайте сюда немедленно, — поторопил его я, — и прихватите Латимера. Он отвезет мисс Шеридан в какой-нибудь отель и побудет с ней, пока я не закончу с полицией.

Одри все это время стояла рядом со мной. Она ничего не говорила и ни во что не вмешивалась, пока мы не оказались вновь на улице.

— Что за фокусы с отелем? — спросила она. — Вы меня отстраняете от дела?

— Да! — ответил я ей твердо и недвусмысленно. — Мэйси и Старки заодно. Если Мэйси увидит вас, он передаст Старки, и вам конец. Не забывайте, что Старки ищет вас. До тех пор пока я его не обезврежу, вы в опасности.

— Я не люблю бегать от риска. И сейчас, когда события начали разворачиваться, я должна быть на своем месте, а не отсиживаться в каком-то отеле. Я не могу себе позволить, чтобы…

— Не забудьте, что мы договорились работать вместе, — прервал я ее сухо. — И сейчас для нашего дела самым разумным будет, если вы укроетесь. Прошу вас, не усложняйте положения. — Я дал ей ключ от конторы редакции. — Идите и ожидайте Латимера. В отеле он будет находиться вместе с вами. Как только полиция меня отпустит, я приеду.

Я остановил проезжавшее мимо такси и посадил туда Одри.

— Ни в коем случае никому не открывайте дверь, только на условный стук — два длинных и один короткий. В редакции сейчас никого нет, но Латимер приедет за вами. Повторяю: откроете только на условный стук! Ему вы можете доверять…

Она хотела что-то возразить или сказать, но в этот момент послышался вой полицейской сирены.

— Уезжайте быстрее!

Такси и полицейский автомобиль едва не столкнулись на углу. Когда машина остановилась около дома номер 37, я пересек улицу и подошел к трем мужчинам, вылезавшим из нее. Один из них был Бэффилд.

— А, это опять вы, — подозрительно гладя на меня, произнес он. — Если это ваша очередная шутка, то вам несдобровать.

— Мне не до шуток, — холодно ответил я. — Зайдите в дом и найдете там мертвую девушку. Она задушена.

— Вот как? — ухмыльнулся он. — А как вы об этом узнали?

— Я видел труп собственными глазами. Войдите и посмотрите, а потом будете трепать языком.

Бэффилд хмыкнул и пробурчал:

— Харрис, проследи за этим типом.

Харрис, жирный и коренастый, сразу же приклеился ко мне. Поскольку уходя мы заперли входную дверь, а ключ остался у Одри, я без лишних слов направился к окну, через которое влез. Вслед за мной забрался Бэффилд, а за ним Харрис, который включил мощный электрический фонарь.

— Да ведь это тот дом, в котором нашли туфлю маленькой Кунц, — вполголоса сказал Бэффилд Харрису.

Тот кивнул.

— Если здесь и не было никакого трупа, то эта птица могла его подкинуть, — пробурчал Бэффилд, взглянув в мою сторону.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, и я открыл дверь комнаты, где мы с Одри обнаружили труп Мэриан.

— Смотрите… — сказал я, отодвигаясь в сторону.

Луч фонаря уткнулся в стену напротив нас, а затем медленно двинулся по полу.

— Да, вижу, — медленно произнес Бэффилд, и голос его сразу стал жестким.

Кроме пыли, мусора да обрывков обоев на полу ничего не было.

— Присаживайтесь, — сказал шеф полиции Мэйси, указывая мне на стул. Сам он сидел за большим письменным столом в своем кабинете на третьем этаже комиссариата.

Я сел.

Бэффилд, опершись о косяк входной двери, достал пакетик жевательной резинки, аккуратно развернул фольгу и, отделив одну пластинку, отправил в рот. После этого он заложил пальцы за пояс и принялся смотреть на меня пустыми глазами, перемалывая свою жвачку.

Мэйси не спеша раскурил сигару. Это отняло у него порядочно времени, но он не приступал к разговору, пока не убедился, что сигара горит как положено. Окончив этот маленький ритуал, он поставил локти на стол и посмотрел мне прямо в лицо.

— Я, кажется, кому-то уже говорил, что не люблю частных детективов, — начал он. Его жирные щеки были неестественно красными. — Но когда частный детектив начинает подшучивать надо мной, я знаю, что надо делать. Не так ли, Бэффилд?

Тот что-то одобрительно пробурчал.

— Я отлично представляю, что вы можете сделать с детективом, если он попадет в ваши руки, — спокойно ответил я. — Но не пытайтесь меня запугать, Мэйси: я достаточно осведомлен о ваших делах…

Мэйси злобно ухмыльнулся, показав желтые зубы.

— Вы так думаете? — усмешка сошла с его лица, как будто ее стерли губкой. — Вы ничего не можете знать обо мне такого, что я хотел бы скрыть. Запомните: вы у меня, и если будете себя плохо вести, то можете и не выйти отсюда. — Он поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее, и добавил: — Никто не знает, что вы здесь.

С секунду я размышлял. Если они решат меня уничтожить, им никто не помешает. Я решил вести себя более осторожно.

— Так значит, вы обнаружили труп в доме номер 37? А когда туда приехали мои люди, трупа не оказалось. Что бы это могло означать?

— Понятия не имею. Труп был там. Его, видимо, забрали, когда я звонил по телефону.

Я рассказал им, что у меня была назначена встреча с Мэриан Френч. Но она не пришла, и я решил выяснить, что с ней. Дома ее не оказалось, но я обнаружил записку, в которой был написан адрес дома, где позднее я нашел ее труп.

— Она лежала на полу с веревкой на шее, — добавил я. — И была мертва уже часа четыре. Хозяйка квартиры сказала, что ей позвонили около пяти часов и она сразу же ушла, видимо, на встречу с тем человеком, который ее убил.

— Уж не воображаете ли вы, что мы, не поморщившись, проглотим вашу историю?

— Мне наплевать, верите вы мне или нет. Я даже не надеюсь на то, что вы сможете найти убийцу, и занимаюсь этим сам. Но я хочу, чтобы вы поняли, что случилось с теми четырьмя девушками.

Воцарилась зловещая тишина.

— А какая связь между Мэриан и четырьмя пропавшими девушками?

— Давайте выложим карты на стол, сказал я, вставая и подходя ближе. — Вас интересуют только выборы. И совсем не беспокоит судьба несчастных жертв. Вы хотите, чтобы Старки стал мэром, а на все остальное вам наплевать.

Бэффилд внезапно ринулся на меня. Я успел уклониться от его удара и схватился за стул, на котором перед этим сидел. Подняв его над головой, я в любой момент был готов пустить его в ход.

И тут неожиданно взорвался Мэйси. Он вскочил на ноги и заорал на Бэффилда:

— Сядь и заткнись!

Бэффилд, с бледным от бешенства лицом, пыхтя, как локомотив, отступил от меня.

— Если хочешь подраться со мной, — сказал я Бэффилду, — я готов. Но после этого тебе понадобится длительный отдых, и желательно в хорошей клинике.

— Вы слышали? Я сказал — прекратить! — рявкнул Мэйси.

Бэффилд вернулся к двери и снова принялся за свою жвачку, с ненавистью глядя на меня. Пожав плечами, я уселся на стул и сказал:

— Я открыл вам свои карты. Будьте благоразумны. Но если вас не устраивает откровенный разговор, не будем и начинать.

Мэйси поднял с пола свою сигару, внимательно осмотрев, сунул снова в рот и довольно миролюбиво буркнул:

— Давайте дальше.

— Вы не пытаетесь отыскать девушек, которые исчезли, так как это приведет вас к Старки. По вашему мнению, именно он украл их. А если расследование приведет к Старки, он будет скомпрометирован и тогда не бывать ему мэром. А вы очень хотите, чтобы Старки стал мэром.

Мэйси молчал.

— Все дело в том, что Старки не убивал и не похищал девушек. Он также не имеет никакого отношения к убийству Мэриан Френч. Хотя некоторые улики, не стану отрицать, против него. Но это, скорее всего, не его работа.

Физиономия Мэйси выражала интерес, смешанный с подозрительностью.

— Продолжайте, продолжайте… А что дает вам основания так думать?

— «Стоп-фото»!

Мэйси вопросительно воззрился на меня.

— Вы, вероятно, в курсе дела, что фотография каждой из исчезнувших девушек выставлялась в магазинчике «Стоп-фото», принадлежащем Старки. Похоже, кто-то в городе хочет подставить Старки под удар и спрятаться за него. По каким-то причинам, еще не ясным для меня, этот человек решил похитить и убить нескольких девушек из вашего города. Может быть, он решил, что это радикальное средство избавиться от Старки, а может, у него на уме совсем другое. Надеюсь, что вскоре я смогу назвать кое-кого по имени. Как бы то ни было, этот неизвестный действовал по определенному плану. Вначале он смотрел, чья фотография выставлена в витрине магазина. Эти фото меняют приблизительно каждые четыре дня. Могло быть проделано несколько замен, прежде чем он останавливался на подходящей кандидатуре. Тогда он вступал в контакт с намеченной жертвой, похищал ее и убивал. Трупы умело прятал. Проделав это трижды, он послал фото трех убитых девушек Диксону, стремясь внушить ему, что Старки использует свой магазин как приманку для девушек. Видимо, он надеялся, что Диксон напечатает этот материал в своей газете…

Мэйси молчал, и я понял, что моя версия его заинтересовала.

— А каким образом этот потрошитель мог достать фотографии, которые послал Диксон?

— Очень просто. Каждая девушка имела при себе квитанцию магазина. По этой квитанции фотографию может получить практически любой человек. Народу там бывает немало, и служащий вряд ли помнит, какое фото и кому он выдал.

Мэйси продолжал раздумывать, и в тот момент, когда он собирался что-то сказать, зазвонил телефон. Мэйси снял трубку, и я заметил, как его глаза странно блеснули, когда он услышал в трубке голос собеседника. Бросив на меня непонятный взгляд, он сразу же отвернулся и, произнеся в трубку несколько ничего не значащих фраз, положил ее.

— Может быть, вы и на правильном пути, но, сдается мне, дело обстоит не совсем так.

По его глазам было видно, что в этот момент его волнует совсем другая проблема.

— Я пытаюсь установить истину, — пожал я плечами. — Поскольку эти дела не связаны со Старки, вам, я думаю, можно несколько активизироваться, не опасаясь нежелательных последствий.

Пока я говорил, Мэйси взял клочок бумаги и что-то нацарапал на нем.

— Ну а если предположить, что все это проделки Вольфа? Ведь вы работаете на него и не будете, конечно, собирать факты против.

— Это не Вольф, — твердо ответил я. — Но даже, если бы это был он, меня ничто не остановит.

— Передайте это Джо, — сказал Мэйси, протягивая записку Бэффилду.

У меня начало складываться впечатление, что все происходящее не сулит мне ничего хорошего. Неплохо было бы знать, что в записке, но для этого нужно вырвать ее из лап Бэффилда…

— Мои люди только что схватили одного типа, которого долго искали, — наконец снизошел Мэйси до объяснения, при этом он не смотрел на меня. — Возможно, вы правы и девушки действительно убиты. Но вот вопрос: где же трупы?

— А где вы их искали? — ответил я вопросом на вопрос.

Мэйси промолчал. Я знал, что практически никакого розыска не производилось, поэтому и не ожидал определенного ответа.

— А где, вы думаете, их следует искать? — спросил Мэйси.

— Вы слишком многого хотите от скромного частного детектива… У вас есть штат, который может перерыть весь город. Возьмите карту, разбейте ее на квадраты. Назначьте на каждый квадрат по десять человек — и дело будет сделано. Труп ведь не так легко спрятать. То, что я вам предлагаю, конечно, не лучший вариант, но на первый взгляд напрашивается именно он.

— А каким образом, по-вашему, исчез труп Мэриан Френч из дома номер 37? Если он, разумеется, там был. Или это тоже плод вашей фантазии?

— Его просто успели вытащить через заднюю дверь. Затем протащили через небольшой садик, передали через забор тому, кто там ждал с машиной, и — трупа нет…

— Я дам указание проверить, нет ли там следов. — Он сделал паузу. — Ну ладно, Понсер. Я поищу трупы, но буду очень удивлен, если их обнаружат.

— Смотря как искать… Кстати, вы при случае можете сообщить Старки, что против него я ничего не имею. Он же почему-то затаил на меня…

— Ладно, я скажу ему об этом, — пообещал Мэйси, улыбнувшись. Эта кривая улыбка не предвещала ничего хорошего.

Когда я вышел из комиссариата, то первым, кого я увидел, был Рэгг Филдс.

— Как вы узнали, что я здесь? — поинтересовался я, когда он радостно бросился мне навстречу.

— Я подъехал к дому номер 37 и не застал вас. Решил, что вас увезла полиция. А что здесь произошло? — нетерпеливо спросил он.

Я кратко рассказал ему о последних событиях.

— Вы реабилитировали Старки в деле о похищениях, но не исключено, что он замешан в деле об убийстве Диксона. Не так ли?

— Да. Мэйси об этом, пожалуй, знает. Правда, мы не успели об этом поговорить. Если Старки удастся заполучить фото, то он вообще будет чист, как ребенок.

Латимер ждал в машине, в квартале от полицейского участка. Он сообщил мне, что устроил Одри в конторе редакции, а не в отеле.

— Тогда туда, и побыстрее, — приказал я.

— Итак, дело не ограничивается банальными похищениями. Выходит, это самые настоящие убийства? — спросил Рэгг.

— Да.

Я вспомнил Мэриан. На сердце сразу стало тяжело.

— Мы высадим вас у типографии, — предупредил я Филдса. — Историю с Мэйси надо убрать, а на первую полосу дать материал об убийстве Мэриан Френч. Мэйси пока оставим в покое, но если он не сдержит слово, снова начнем кампанию против него.

— Да, заниматься журналистикой, имея дело с вами, — нелегкий хлеб, — заметил Рэгг. — Мне иногда кажется, что вы сами не знаете, чего захотите через час.

— Но зато сейчас я хорошо знаю, чего хочу. То, что произошло сегодня, — это капля, которая переполнила чашу. Я сделаю все, чтобы поймать убийцу, пусть даже это будет последнее, что я сделаю в жизни…

Некоторое время мы молчали.

— Никак не могу представить, что она мертва, — нарушил молчание Рэгг. — Чудесная была девушка…

— Да, Рэгг, девушка она была чудесная, и именно поэтому расследование отныне становится моим личным делом.

Латимер остановил машину возле здания типографии, и Рэгг вышел.

— Подробно опишите всю историю, — сказал я ему напоследок. — Завтра утром увидимся.

Я переменил место и уселся рядом с Латимером.

— Не подскажете, где можно найти небольшой спокойный отель?

Латимер ответил, что, пожалуй, таким требованиям отвечает отель «Палас». Это не очень далеко от нового помещения «Кранвильской газеты» и к тому же по пути.

Когда мы подъехали к зданию редакции, я отпустил Латимера домой. Но когда я уже взялся за дверь, он окликнул меня:

— Да, вот еще что. Чуть не забыл вам сказать. Я установил, что в ночь убийства Диксона у Старки железное алиби. Пришить ему убийство редактора вряд ли удастся.

— Я на это и не надеялся. Ноя сумею пришить это убийство кому-нибудь из их компании.

Я повернулся, чтобы идти.

— Еще одно… — заметил Латимер. — Не знаю, пригодится ли это вам, но Эдна Вильсон — дочь Старки.

Я остановился как вкопанный.

— Его… что?

— Дочь. Я узнал это совершенно случайно от одного из приятелей. Лет восемнадцать назад Старки неожиданно женился, но жене очень скоро надоели мужнины манеры, и она его оставила. В прошлом году она умерла, а дочь — дочь Старки — возвратилась в Кранвиль, надеясь на помощь отца. Он устроил ее на службу к Вольфу. Там она занимается не только основной работой, но и сбором информации для своего папочки. Человек, который мне все это рассказал, некоторое время жил в том городе, что и жена Старки. Он знал эту семью и, увидев Эдну здесь, сразу же опознал ее.

— Она с первой же встречи показалась мне какой-то странной. Что-то необычное было в ее поведении. А что сказал бы папа Старки, узнав о ее отношениях с Вольфом? Сдается мне, что эта девушка из числа тех, которые запросто могут предать того, с кем спят…

— Все они, к сожалению, одним миром мазаны. Говорят, что любят вас без памяти, а при случае — горло перегрызут…

Я подождал, пока он отъедет, и вошел в редакцию. Поднявшись на второй этаж, остановился у двери, за которой должна была находиться Одри. Через стекло двери, на котором красовалось название газеты, ничего не было видно.

Я подумал, что Одри спит, и уже хотел разбудить ее условным стуком. Но, нажав машинально на ручку двери, обнаружил, к своему удивлению, что она не заперта. Сердце у меня екнуло. Быстро войдя в комнату и нащупав выключатель, я зажег свет. Опасения мои подтвердились.

По комнате, казалось, пронесся ураган. Стулья были в беспорядке разбросаны, стол опрокинут, а ковер почему-то задвинут в угол. На полу валялись бумаги… Одри нигде не было…

Вывод напрашивался сам — опять кто-то перехитрил нас. Скорее всего это был Старки со своей бандой.

Глава 5

Я остановил такси в ста метрах от дома Вольфа и остальной путь проделал пешком. Была уже полночь, и я надеялся, что в доме все спят. Так и оказалось: на первом этаже все было погружено во тьму, но на втором светились два окна.

Я пересек небольшую лужайку, что была за домом. Понадобилось минут пять, чтобы открыть гараж, и еще примерно столько же, чтобы вывести свою машину. Поставив автомобиль так, чтобы можно было завести в нужную минуту, я подошел к входной двери. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: не стоит и пробовать открыть ее. Поэтому я решил попытать счастья у окна. С третьей попытки мне удалось поднять защелку и тихо проскользнуть в комнату. На счастье, это был кабинет Эдны Вильсон. Я осторожно вышел через него в холл и прислушался. Все было тихо. Я стал подниматься по лестнице. Добравшись до конца коридора, остановился на последней ступеньке и замер, так как в противоположном конце коридора открылась дверь. Я быстро и, как только мог, тихо спустился на несколько ступенек вниз и замер.

По коридору шел Вольф. На нем был голубой шелковый халат, надетый на пижаму. Во рту торчала сигара. Он шел тяжело, как человек сильно уставший или потрясенный чем-то. Какое-то время я опасался, что он дойдет до лестницы и начнет спускаться, и лихорадочно придумывал удовлетворительное объяснение моему появлению здесь в такой поздний час. Но Вольф, дойдя до середины коридора, остановился и постучал в одну из дверей. Почти сразу же дверь отворилась, и на пороге появилась Эдна в наброшенном зеленом жакете. Она что-то сказала Вольфу сердитым голосом, и мне показалось, что его лицо покраснело.

— Хорошо, — сказал он. — Раз так…

— Именно так! — отрезала она и захлопнула дверь перед его носом.

Вольф еще несколько секунд стоял перед закрытой дверью, что-то бормоча себе под нос, затем вернулся в свою комнату.

Я выждал некоторое время, затем быстро прошел по коридору к комнате Эдны Вильсон. К моему удивлению, дверь была не заперта. Я оказался в довольно большой комнате. Эдны здесь не было. Но слева я увидел еще одну дверь. Не успел я сделать и шага в ту сторону, как в проеме появилась Эдна.

Увидев меня, она непроизвольно подняла руки к лицу, а рот ее изобразил некое подобие буквы «о». Я мгновенно нанес ей удар правой в подбородок, а левой подхватил за талию. Она не издала и звука, и я, стараясь не шуметь, положил бесчувственное тело на ковер. Осмотревшись, заметил пару чулок, висевших на спинке стула, и ими связал ей руки и ноги. В качестве кляпа использовал свой носовой платок.

Выглянув в коридор и убедившись, что там никого нет, я поднял ее на руки. Она была легкая, как пушинка. Я без труда пронес ее по коридору, спустился с лестницы и прошел к выходу. Там опустил тело на пол, быстренько открыл дверь и бегом припустил к машине, не дав себе труда даже захлопнуть входную дверь.

Я запихнул ее на переднее сиденье своего «паккарда», обошел машину и сел за руль. Не обращая внимания на красные огни светофоров, быстро домчался до редакции. Остановившись и убедившись, что Эдна еще не пришла в сознание, бросился в здание, чтобы найти Рэгга. К счастью, это мне удалось довольно быстро. Я схватил его за руку и без лишних слов потащил к машине.

— Быстрее садитесь! — приказал я ему.

Он безропотно сел на заднее сиденье. Едва машина тронулась с места, я объяснил ситуацию.

— Старки похитил Одри!..

Он молчал, не задавая вопросов, и только с удивлением таращился на переднее сиденье, где полулежала Эдна.

Когда он немного пришел в себя, я начал вводить его в курс дела:

— Слушайте меня внимательно, Рэгг. Девушка, которую вы здесь видите, — дочь Старки. Она работает у Вольфа и по совместительству шпионит для своего папочки. Если у Старки достаточно развиты родительские чувства, мы обменяем ее на Одри. Попытка не пытка. Не знаете ли подходящего местечка, где можно спрятать Эдну, пока я буду вести переговоры со Старки?

— Ну, знаете!.. — Рэгг сделал паузу. — Ведь это самый настоящий шантаж. Это может стоить вам двадцати лет. Да и мне не поздоровится.

— С подонками надо разговаривать на их языке! — взорвался я. — Ведь вы не хотите, чтобы Одри Шеридан осталась в их руках?

— Нет, конечно!.. Вы играете на моих чувствах… Ну ладно, спрячу вашу девочку. А на какое время?

— Может, часа на два, а может — на день-два.

— У меня есть приятель — владелец небольшого отеля на Северной улице. Он может сдать комнату, не задавая лишних вопросов.

— Решено. Как называется отель?

— «Фербанк». В справочнике есть его телефон.

— Высадите меня возле дома Старки и отправляйтесь в отель. Не спускайте с нее глаз. Это очень важно. Я позвоню, когда в этом будет нужда. К Старки ее не привозите, пока я вам не скажу по телефону что-нибудь по поводу «Фритюра». Вы меня понимаете? Старки может дать вам такое же распоряжение, но вы его не выполняйте, пока не услышите этот пароль. Я бы очень хотел, чтобы вы не ошиблись.

— Вы собираетесь отправиться туда один?

— У меня нет выбора. Время торопит. Все, что вы еще можете сделать, — это связаться с Латимером. Объясните ему сложившуюся ситуацию. Может, он чем-нибудь сможет помочь, если рискнет сунуть нос в это дело.

Я остановил машину, и мы поменялись местами. Попетляв некоторое время по улицам и переулкам, Рэгг притормозил.

— Дом Старки немного дальше. В нем большой биллиардный зал, а на втором этаже многокомнатные квартиры. С тыльной стороны имеется пожарная лестница, и по ней можно без труда добраться до квартиры Старки.

— Спасибо за все! — я похлопал его по плечу. — Итак, не спускай глаз с девчонки.

Я решил зайти в дом Старки с тыла. Для этого свернул в узкую улочку налево. Там было совершенно темно. Я передвигался почти на ощупь. Определив приблизительно, где должен быть двор дома Старки, я перелез через изгородь, пересек какую-то площадку, обогнул строение типа сарая и оказался как раз напротив черного хода дома Старки. Все три этажа в этот поздний час были темными и мрачными.

Поколебавшись, я вытащил пистолет и тихонько подкрался к дому. Оказавшись возле самой стены, я поднял голову и на фоне неба увидел контуры пожарной лестницы. Нижний конец ее был довольно высоко от земли, и только со второй попытки мне удалось зацепиться за нижнюю перекладину.

Вскарабкавшись до второго этажа, я передохнул и полез дальше. Я рассчитывал влезть на крышу, а оттуда через чердак попытаться проникнуть в дом. Когда я достиг края крыши и стал на колени, на небольшой площадке, которой заканчивалась лестница, я заметил свет, падающий из небольшого окна.

Распластавшись на довольно крутом скате крыши, я пополз в направлении этого окна. Мне чертовски везло! Передо мной была небольшая комната в мансарде. У одной стены стоял ничем не покрытый стол, за которым сидел Джефф Гордон и, сдвинув шляпу на ухо, листал какой-то журнал. В другом конце комнаты на кровати лежала Одри Шеридан. Руки и ноги ее были связаны и привязаны к прутьям кровати. Казалось, она спит. Я прикинул, сколько в доме может быть людей Старки, и, сосчитав все шансы, решил, что выйти отсюда мне с Одри вряд ли удастся.

Тем не менее надо было действовать. Встав на колени, я начал ощупывать оконный переплет и окно, стараясь, чтобы моя тень не упала на контуры оконной рамы. И тут внезапно отворилась дверь, находящаяся как раз напротив окна. В комнату вошел Старки. Джефф бросил журнал и поднялся. Он что-то сказал, и они вместе со Старки подошли к кровати, на которой лежала Одри Шеридан. Джефф потряс ее за плечо. Она открыла глаза и, увидев Старки, рванулась всем телом, пытаясь освободиться от веревки. Старки сел рядом с ней на кровать, закурил и начал что-то говорить. Слов я не мог разобрать, и приходилось ориентироваться по выразительной физиономии Старки и жестам Джеффа. Похоже, он что-то предлагал Одри, а та отказывалась, отрицательно качая головой. Старки упорствовал — на лице Одри оставалось прежнее выражение. Замолчав, Старки поднялся с кровати, оценивающе посмотрел на Одри и пожал плечами. Сказав что-то Джеффу, он повернулся и вышел из комнаты.

Джефф наклонился к Одри, опираясь о спинку кровати. Девушка смотрела ему прямо в лицо. Она побледнела, но взгляд ее оставался твердым и уверенным.

Я набрал побольше воздуха в грудь, как перед прыжком в воду, и в тот момент, когда Джефф собрался прикоснуться к Одри, ударил ногой в середину оконной рамы. Фасонный переплет хрустнул, нога моя ушла внутрь, а вслед за ней, вместе с остатками рамы и куском стекла, в комнату влетел и я.

Ни на секунду не потеряв равновесия, я правой рукой направил пистолет в брюхо Джеффа, а левой схватил подвернувшийся под руку стул.

Джефф смотрел на меня идиотским взглядом. На лице его читалось неприкрытое изумление таким поворотом дела.

— Руки! Быстро, скотина! — рявкнул я вполголоса. — К стене лицом, — приказал я и в этот момент услышал шаги на лестнице. Джефф повиновался, но тоже, кажется, услышал эти шаги. Я подскочил к двери и запер ее на ключ. Дверь оказалась достаточно прочной, и я надеялся, что она какое-то время продержится от напора извне.

Метнувшись к кровати, на которой лежала Одри, я несколькими взмахами ножа перерезал веревки, не забывая в то же время присматривать за Джеффом. Пока он стоял не шевелясь, как телеграфный столб.

Тело Одри онемело от стягивающих ее веревок, и она не могла сама подняться. Я подхватил ее под мышки и поставил на пол.

— Сюда! — я подтолкнул ее в угол. — Остерегайтесь двери, скоро они будут стрелять.

Как раз в этот момент дверь толкнули, затем постучали. Чей-то голос громко спросил:

— Зачем ты закрылся? Открой!

В ответ я выстрелил в дверь на уровне груди человека среднего роста. Раздался вопль, затем шаги убегающего человека.

— Это их на минуту успокоит. Как вы себя чувствуете, Одри? — обратился я к девушке.

— Чувствовала бы значительно хуже, если бы вы не пришли. Я так благодарна вам, что вы не забыли меня…

— Ерунда!.. — ответил я, раздумывая, что мне делать с Джеффом.

Приблизившись к нему, я быстро произнес:

— Ну-ка, повернись, скотина, я хочу тебе кое-что сказать. Ты крепко влип в эту историю, но я хочу дать тебе возможность выскользнуть из нее сухим. Делаю это не из любви к тебе, а только потому, что мне важнее насолить Старки и Мэйси. Знай, мерзавец, что они хотят пришить тебе убийство Диксона. Им нужен виновный. Я виделся сегодня с Мэйси и говорил на эту тему. Уже выписан ордер на твой арест.

Лицо Джеффа вытянулось.

— Брехня! — выдохнул он, глядя на меня ошалелыми глазами.

— Ты убил Диксона по приказу Старки, чтобы забрать фото исчезнувших девушек. Думал, что Старки в любом случае выручит тебя. Так бы оно и вышло, но мы раздобыли фотографию трупа Диксона, подтверждающую, что он умер насильственной смертью. Мы опубликуем это фото в местной прессе с соответствующими комментариями. Это вызовет волну возмущения жителей города бездеятельностью и лживостью полиции. Мэйси это сразу сообразил и срочно принял решение найти убийцу, то есть тебя, чтобы спасти собственную шкуру. Старки согласен подтвердить, что Диксона убил ты. Хочешь — верь, хочешь — нет, но одно могу тебе твердо обещать — утро следующего дня ты встретишь в тюремной камере.

Едва я успел произнести эти слова, как по ту сторону двери раздался выстрел, и пуля ударилась о противоположную стену, отколов кусок штукатурки. Но мы были в безопасности, стоя по обе стороны двери — Джефф и я справа, Одри — слева.

Я выстрелил в дверь и услышал, как за ней кто-то выругался. Джефф смотрел на меня, скривив губы от злобы и страха.

— Вы все врете!..

Я рассмеялся ему в лицо.

— Кретин! Подумай хоть секундочку своими куриными мозгами! Зачем ты нужен Старки? Таких, как ты, он найдет дюжину дюжин. Если же он отдаст тебя полиции, должность мэра будет у него в кармане. Ты думаешь, он откажется от своих планов ради тебя?

Я показал ему на слуховое окно.

— Сматывайся отсюда! У тебя еще есть шанс спасти свою продажную шкуру.

В дверь раз за разом ударило еще три выстрела, и пули отбили еще несколько кусков штукатурки на противоположной стене.

— Вы хотите вывести меня из игры? — Он тупо уставился на меня, пытаясь что-то понять.

— Черт возьми! Ты что, идиот? Чего ты еще от меня хочешь? Убирайся, пока полицейские не схватили тебя. Мчись из этого города на четвертой скорости. Если тебе повезет, сможешь ускользнуть из этой ловушки. Я видел, что он начинает верить моему блефу.

— Ловушки?.. — переспросил он с глупым видом.

— Слушай меня, дурачок, — сказал я ему с едва сдерживаемым бешенством. — Старки тебя продал со всеми потрохами. Полиция висит у тебя на хвосте, а я даю тебе возможность смыться. Ты можешь это понять?

Он бросил взгляд на дверь, и физиономия его налилась кровью.

— Сволочь! — сказал он сквозь зубы.

— Убирайся к черту! — заорал я на него. — Мне нужно поговорить со Старки.

— Мне тоже, — буркнул он и, вскочив на край слухового окна, оказался на крыше.

Откуда-то с улицы в этот момент донеслись звуки полицейской сирены. Лучшего и не могло быть в моей игре с Джеффом.

— Скорее! — крикнул я ему. — Они едут по твою душу!

Я услышал, как он грязно выругался и потопал по крыше. Одри смотрела на меня большими глазами.

— Что же нам делать? Они не выпустят нас отсюда!

— У меня есть для них небольшой сюрприз.

Придвинувшись к двери, я повернул ключ и, резко распахнув ее, снова спрятался за стенку.

— Скажите Старки, что я хочу поговорить с ним.

В ответ прогремело несколько выстрелов.

— Прекратите! — заорал я. — Я хочу говорить со Старки!..

Наступила тишина. Затем кто-то приказал:

— Выбросьте пистолет и выходите с поднятыми руками.

— Нет! — вырвалось у Одри.

Я улыбнулся и швырнул пистолет за дверь. Он ударился о пол. Затем я вышел, держа руки над головой, и сразу же почувствовал, как в спину мне уперся ствол пистолета.

В коридоре находилось четыре человека.

Один из них был Старки. Он подошел ко мне.

— Обыщи его, — приказал он одному из своих парней, маленькому человечку в широкополой шляпе.

Тот ощупал меня и знаком показал, что ничего не нашел.

— Я хочу с вами поговорить, — повторил я, обращаясь к Старки, — но только наедине.

Сыграл ли тут роль тон, которым были произнесены эти слова, или его любопытство, но он молча прошел в комнату. Я последовал за ним.

На пороге комнаты Старки задержался, вытащил ключ из замочной скважины и отдал его парню в черном костюме. Одри стояла у кровати, лицо ее было напряженным.

— Слушайте, — сказал я Старки, — мы можем заключить сделку. Дело в том, что у меня ваша дочь — Эдна.

Если бы лошадь лягнула его прямо в челюсть, эффект был бы меньшим, чем от моих слов. Лицо Старки исказилось, глаза неестественно расширились, и он от неожиданности сел на кровать.

— Этого вам не следовало говорить, — выдавил он наконец. — Вы влипли, и даже сами не понимаете, как прочно.

Я закурил сигарету.

— Еще посмотрим, кто влип. Очнитесь наконец и трезво оцените обстановку. Это вы и ваши парни влипли. Поэтому, пока не поздно, я предлагаю вам сделку, то есть обмен. Вы отпускаете мисс Одри Шеридан — я выпускаю мисс Эдну Вильсон.

Он поднял на меня горящие бешенством глаза.

— Где она?

— В надежном месте, — ответил я, усаживаясь на стул.

— Вы сообщите мне это место, — сказал он быстро и зло. — Я умею развязывать языки таким сволочам, как вы.

— Посмотрим, посмотрим, Старки. Учтите, что вы имеете дело не с ребенком. Если я в определенное время не позвоню кое-куда, кое-кто будет иметь интимную беседу с вашей дочерью.

Он посмотрел на меня и почти сразу же отвел глаза.

— Давайте не будем терять времени, — продолжал я. — Сейчас нужен кто-нибудь, на кого можно взвалить убийство Диксона. Пусть это будет Джефф.

— Диксон умер от сердечной недостаточности, — не очень уверенно произнес Старки.

— Значит, вам хочется поиграть в бирюльки? Бросьте, не ставьте себя в глупое положение. Это ваш человек убил Диксона, и действовал он по вашему приказу. Я не хочу вешать убийство на вас, поэтому и предлагаю Джеффа в качестве козла отпущения. Отдайте его Мэйси, и ваши шансы и акции в городе поднимутся. В противном случае я серьезно возьмусь за это дело, и все в городе узнают, что Джефф действовал по вашему приказанию. И тогда не надейтесь на помощь Мэйси. Если я сообщу куда следует о здешних делах, сюда приедет федеральная полиция. А я сделаю это обязательно, если вы будете таким неуступчивым. Подумайте также об Эдне. Парни, в компании которых она сейчас находится, не любят худощавых девушек. Если я не выйду отсюда, они разрежут ее на кусочки и пришлют вам по почте. Вот и все, что я хотел вам сказать.

Казалось, он готов наброситься на меня и задушить голыми руками, но я ничем не выдал своего беспокойства и сидел не шелохнувшись, глядя ему прямо в глаза. Постепенно он успокоился.

— Взбесились вы, что ли? — наконец проговорил он. — Неужели вы думаете, что со мной пройдет этот номер?

Я посмотрел на часы и задумчиво сказал:

— Кажется, пора позвонить моим ребятам… Время истекает, и я не хочу, чтобы они сделали нечто такое, о чем вы будете жалеть.

Он не шевельнулся, когда я брал телефонную трубку, только на его верхней губе выступили капли пота. Казалось, ему вот-вот станет плохо. Я набрал номер. Трубку поднял Рэгг.

— Я здесь, со Старки, — сказал я. — Он согласен… Не трогайте девчонку, пока я не позвоню снова. Если я не приеду и не позвоню, отрежьте ей уши и пришлите Старки.

Я положил трубку и, взглянув на Старки, понял, что он готов.

— Поехали, — сказал я. — Вместе с мисс Шеридан. Мы поедем к Мэйси. Вы скажете ему, что Диксона убил Джефф, а я отдам Мэйси фото мертвого Диксона.

Старки секунду колебался, потом поднялся и указал мне на дверь.

— Идите первым, старина, — предложил я ему.

Мы прошли по коридору мимо изумленных людей Старки и спустились по лестнице. У выхода я сказал нашему спутнику:

— Мы вас подождем здесь, а вы поймайте такси.

Старки молча открыл дверь и вышел на улицу.

В этот момент снаружи послышались выстрелы. Я схватил Одри за руку и оттащил от двери, затем обнаружил вход в какое-то подсобное помещение, втолкнул туда Одри и захлопнул за собой дверь.

На улице снова загремели выстрелы. В доме кто-то закричал, потолок затрясся от топота бегущих людей.

— Что происходит? — спросила потрясенная Одри. — Мне кажется, мы только что потеряли своего нового друга.

Увлекая Одри за собой, я бросился к противоположной стороне комнаты, где виднелась еще одна дверь. Распахнул ее и направил луч фонарика в темноту — это оказалась бильярдная. В ней никого не было.

— Вперед!

Пробежав мимо биллиардных столов, мы оказались возле окна, выходящего во двор. Быстро распахнув его, я вскочил на подоконник и, повиснув на руках, спрыгнул во двор. Одри, не мешкая, последовала за мной. Я принял ее на руки и поставил на землю. На улице не прекращались выстрелы, крики, завывала полицейская сирена.

Мы бросились бегом вдоль дома и, добежав до утла, уткнулись в решетчатую изгородь, отделяющую двор от улицы. За изгородью, насколько я мог видеть, никого не было. Мы мигом перебрались через нее и оказались на улице. Метрах в ста от нас, перед домом, собралась довольно большая толпа, стояло несколько полицейских машин. Прижимаясь к тротуару, мимо нас медленно проезжало такси. Я сделал знак шоферу остановиться.

— К отелю «Палас»!

Когда мы отъехали, я спросил шофера:

— Что там произошло?

— Убиты два или три парня, — сказал он. — Я вот все время думаю: что случилось с нашим городом?..

— При чем здесь город? Дело не в городе, а в его жителях!.. Они должны вас беспокоить.

— Меня? — удивился шофер. — Меня ничто не беспокоит. Я вообще ни во что не вмешиваюсь.

Я промолчал и улыбнулся Одри. В словах этого обывателя был определенный смысл. Если не вмешиваться ни во что, никогда не попадешь в такой переплет, в котором очутились мы с Одри…

В большой, прекрасно обставленной спальне между двумя широкими кроватями стоит столик с телефонным аппаратом. На одной кровати лежит Одри с сигаретой во рту. Возле меня стоит бутылка с виски и почти полный стакан. На подлокотнике кресла дожидается содовая.

— Вы хоть понимаете, что компрометируете меня? — лениво допытывается Одри.

— Я не хочу полагаться на волю случая. Поскольку я не уверен, что Старки мертв, я должен охранять вас от всяких неожиданностей.

— Я не совсем поняла, что произошло. Почему вы сказали типу, который меня сторожил, что Старки выдал его полиции? Это действительно так?

— Нет, это не так. Но дело в том, что обстановка была чрезвычайно сложной. Слишком много людей ставят нам палки в колеса, и я решил, что стоит несколько подсократить количество этих людей…

Я взглянул на Одри и внезапно подумал, что она чертовски мила.

— …Вот потому-то я и внушил Джеффу, что он нужен Старки в качестве козла отпущения. Я хорошо знаю людей подобного сорта. Они не признают здравого смысла, а поступают вопреки ему. Что должен был делать Джефф после подобного разговора? Естественно, выслеживать Старки, чтобы рассчитаться за предательство. Вероятно, он решил высмотреть Старки в окно и подстрелить его. А может, просто караулил на улице… Скорее всего, так и было. Я сознательно пустил Старки вперед, чтобы случайно не схлопотать пулю. Сейчас мне очень хочется знать — прикончил Джефф Старки или для последнего дело кончилось испугом. Надеюсь все же, что Старки на небесах…

— Вы хотите сказать, что сознательно послали Старки на смерть? Вы знали, что Джефф поджидает его там?!

— Не знал, но предполагал.

— Как вы могли пойти на это?

— Видите ли, — терпеливо начал я, — эта работа не для женщин. Здесь не должно быть места чувствам. Старки не простил бы нашей игры. Его необходимо было устранить, и если Джеффу это удалось, он сделал полезное дело.

Я допил виски и налил еще.

— Скоро должен позвонить Латимер и проинформировать о текущих событиях.

Одри поднялась с кровати и пересела в кресло.

— Вся эта затея кажется мне ужасной. Это совершенно не в моем вкусе.

— Если бы вам удалось познакомиться с методами убеждения «а ля Джефф Гордон», то комбинация, которую вы называете ужасной, уже не показалась бы вам таковой. Поверьте моему опыту — с людьми подобного сорта надо обращаться так, как они того заслуживают.

Она упрямо покачала головой, но ничего не сказала.

— Как только Латимер подтвердит, что Старки устранен, — спокойно продолжал я, — моя персона избавит вас от своего присутствия…

— Вы, наверное, считаете меня неблагодарной? — спросила она, глядя исподлобья. — Но это не так! Я не представляю, что было бы со мной, не появись вы вовремя!..

— Не будем об этом. Скажите лучше, что вы сделали с фотографией Диксона?

Она посмотрела на меня и отвернулась.

— Я… я пыталась вытащить пластинку, но она выскользнула из рук и разбилась.

Я подскочил.

— Что? Вы… разбили пластинку?

— Да. И поэтому я так испугалась. Я ведь не смогла бы отдать ее Старки, если бы дело зашло чересчур далеко. А он обещал мне кое-какие неприятности. Он не поверил бы, начни я рассказывать о разбитой пластинке…

Мне стало душно, и я распустил узел галстука. Моя правая нога выбивала дробь по полу.

— Вот теперь нам по-настоящему надо молить Бога, чтобы Старки был мертв. Если он жив, мы с вами влипли по уши. Знаете, дорогая мисс, чего мне сейчас хочется? Не пытайтесь угадать… Мне хочется как следует отшлепать вас. Если вы выкинете еще что-то в этом роде, придется так и поступить.

— Не придется, — сказала она. — Больше я не вмешиваюсь в ваши дела.

— Хотелось бы верить. Сказать, что вы все безнадежно испортили — значит ничего не сказать…

Она резко повернулась ко мне.

— А вы, мистер Понсер? Так ли уж много вы сделали? И не стройте из себя сверхчеловека!

Я миролюбиво кивнул головой.

— Вы убедитесь в моих сверхчеловеческих возможностях, едва только я перейду к завершающим действиям. Сразу же, как только Латимер сообщит последние новости, я перехожу в атаку. Вы будете удивлены, как быстро все станет на свои места.

— Бросьте хвастать, — остановила меня Одри. — Поищите-ка лучше, нет ли здесь чего поесть.

— Вряд ли здесь есть что-то съестное, но ведь можно позвонить в ресторан…

Связавшись с администратором, я заказал ужин на двоих в номер. В тот момент, когда я клал трубку, в дверь забарабанили.

— Кто там?

— Это я, — услышал я голос Рэгга, — откройте скорее.

Я открыл дверь и впустил его. Вид у Рэгга был какой-то измученный, но глаза блестели от возбуждения.

— Что произошло? — спросил я, глядя на него с любопытством.

Он саркастически усмехнулся.

— О! Хорошенькую же шутку вы со мной сыграли!

— Какую шутку? — встревожился я. — Выпейте-ка лучше. Я вижу, что это необходимо вам в первую очередь.

Он схватил стакан и мигом опорожнил его.

— Я же говорил вам, что похищение Эдны — грязная история…

— Что-что? — перебил я его. — Уж не хотите ли вы сказать, что отпустили ее?

Он провел рукой по волосам.

— В том-то и дело! Она мчалась словно на пожар. Я такого никогда раньше не видел и предпочел бы иметь дело с разъяренной тигрицей, нежели с этой девицей…

— Что вы несете?.. Я ничего не понял! Почему она сбежала?

Филдс повернулся к Одри, как бы приглашая ее в свидетели.

— Послушайте, вам ведь, наверное, известно, что сделал этот тип? — Рэгг кивнул в мою сторону. — Он проник ночью в дом одного политического деятеля нашего города, нокаутировал его подружку, унес полуголую из дома и передал мне. А я, дурак номер один, привез эту девицу в отель, уложил на кровать и сидел рядом, как сторожевой пес. Сидел, сидел и наконец дождался звонка: «Все в порядке, не выпускайте ее». Я пытался с ней поговорить, но проще найти общий язык с дикарем. Я понял, что если не развяжу ее сам, мне не уйти живым. Тогда я поручил эту операцию служащему отеля. Но предупредил его, чтобы он приступил к освобождению не раньше, чем через пятнадцать минут после моего ухода. И после всего этого вы еще спрашиваете меня, в чем дело?

Одри не смогла удержаться от улыбки.

— Зачем вы затеяли эту авантюру? — спросила она меня.

— Видите ли, Эдна — дочь Старки, и, по-моему, она — единственное средство, которое может заставить его быть разумным. И, как мне кажется, довольно действенное средство…

— Вы так думаете? — перебил меня Рэгг. — Но ведь я вам еще не все рассказал. Эдна все выложила Вольфу, и тот поспешил обратиться в полицию. И теперь вас разыскивают по обвинению в похищении.

— Что?!! Меня ищет полиция?

— Повторяю, Вольф заявил на вас в полицию, — терпеливо объяснил Рэгг. — Мэйси очень доволен. Он приказал вас найти.

Резко зазвонил телефон. Я снял трубку. Это был Латимер.

— Есть новости? — спросил я.

— Старки мертв. Его убил Джефф. А Джеффа застрелили полицейские, когда он пытался скрыться.

Я вздохнул немного свободнее.

— Это самая хорошая новость за последнее время!

— Рад слышать это, — ответил Латимер. — Но кроме этой новости, есть еще и другая! Мэйси только что подписал ордер на ваш арест.

— Ну это мы еще посмотрим. Если они думают, что меня можно просто так… — не окончив фразы, я положил трубку и обратился к Одри и Рэггу: — Ждите меня здесь. Я поеду к Вольфу.

— Но ведь вам же нельзя выходить! — запротестовал было Рэгг. — Полиция патрулирует город, и вас сразу же схватят…

— Я поеду, и ни один коп Кранвиля не помешает мне это сделать.

Я вышел из номера, громко хлопнув дверью. К дому Вольфа я подъехал как раз в тот момент, когда от него отъезжал полицейский автомобиль. Я переждал еще некоторое время, а затем пересек лужайку и, подойдя к входной двери, «повис» на звонке.

Хотя шел уже второй час ночи, в доме, похоже, никто не спал — свет горел во всех окнах. Дверь открыли почти сразу же. Я оттолкнул слугу и решительно вошел в холл.

— Где Вольф?

Слуга удивленно вытаращился на меня.

— Вам не стоит сейчас попадаться ему на глаза. Он в таком состоянии…

— Где он?..

Сверху раздался голос Вольфа:

— Кто там, Джексон? С кем вы говорите?

Я подошел к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Добрый вечер! — поприветствовал я своего шефа.

— Это вы? Вон из моего дома! Джексон, позвоните в полицию!

Я повернулся назад и сунул пистолет под нос слуге.

— Зайдите-ка сюда! — Я показал ему на привратницкую. — И оставайтесь там до тех пор, пока вам не будет приказано выйти оттуда, если не хотите иметь неприятности.

После этого я, не опуская пистолета, повернулся к Вольфу. Он молча пялился на меня во все глаза.

— А теперь пройдемте к малышке Эдне, — приказал я ему. — Шагайте вперед!

— Вы мне за это заплатите! — пробурчал Вольф, но все же повиновался.

Эдна лежала в постели. Увидев меня, она просто заклокотала от бешенства.

— Спокойнее, — бросил я ей. — И расслабьтесь немного. Я вам ничего плохого не сделаю.

— Если вы думаете, что вам это пройдет даром… — начал было Вольф.

— Садитесь! — оборвал я его. — Нам нужно поговорить.

Эдна внезапно сбросила одеяло и выпрыгнула из постели.

— Я позвоню в полицию! — завизжала она голосом, срывающимся от бешенства. — И они вышвырнут этого подонка!

Вольф молчал, опустив голову. Он видел только направленный в него пистолет.

Я позволил Эдне дойти до телефона, потом в два прыжка настиг ее и, увернувшись от удара в лицо, схватил поперек туловища и швырнул на кровать. Когда она вновь попыталась подняться, я с размаху шлепнул ее по ягодицам. Звук получился такой, будто лопнул бумажный пакет. Она тут же спряталась под одеяло, подвывая от бессильной злобы.

Я уселся так, чтобы видеть их обоих.

— А теперь давайте побеседуем.

— Вы влипли!.. — перебил меня Вольф. — Вы больше не работаете на меня. Я подал жалобу, и вас посадят в тюрьму.

Я рассмеялся.

— Ладно, пусть я влип. Но прежде чем пойти в тюремную камеру, я кое-что расскажу вам. Знаете ли вы, что Старки мертв? Полчаса назад его убили. Что вы на это скажете?

Глаза Вольфа растерянно замигали, но он ничего не сказал.

Эдна приглушенно вскрикнула, лицо ее исказилось от душевной муки. Зарывшись лицом в подушку, она отчаянно зарыдала. Вольф удивленно смотрел на нее.

— Эдна — его дочь, — внес я необходимое разъяснение. — Папаша послал ее в ваш дом, чтобы она шпионила на него…

Наступило молчание, нарушаемое только рыданиями Эдны. Вольф сидел неподвижно, уставившись в пол, словно в шоке.

— Вы лжете! — наконец выпалил он.

— А почему бы не спросить ее самое, лгу я или нет? Держа под боком эту девчонку, вы теряете последние шансы стать мэром этого паршивого городка. Ваши противники в любой момент могут вытащить на свет божий какую-нибудь историю, которая вас дискредитирует, а может быть, даже заставит покинуть этот город.

Он показал мне пальцем на дверь и голосом, хриплым от бешенства, прорычал:

— Убирайтесь!

— Я уйду, успокойтесь. Но вначале позвоните Мэйси и скажите, что отказываетесь от своей жалобы на меня. Если вы это не сделаете, я предам гласности историю о вашем любовном гнездышке.

— Я не хочу вас больше видеть в городе! — завопил он. — Вы мне надоели! Я заберу эту жалобу, если вы после этого немедленно исчезнете!

Я рассмеялся.

— Вы заберете жалобу без всяких условий, Вольф. Это не вы меня, а я вас держу в руках. У меня готовый материал для первой полосы. Первоклассный материал, сенсационный! Утром город узнает, что дочь владельца игорных притонов Старки — ваша любовница. Вот тут уж вам деваться будет некуда.

Вольф взорвался.

— В конце концов, это моя газета, не ваша! Я распоряжаюсь ею, а не вы!

— Так будет с того дня, когда вы поставите нового редактора. А пока что Филдс выполняет мои распоряжения, и весь штат газеты — его люди.

Было видно, что Вольф колеблется. Я снял трубку и набрал номер комиссариата полиции. Когда на том конце ответил Бэффилд, я отдал трубку Вольфу и вполголоса заметил:

— Скажите ему, что это была ошибка и я здесь ни при чем. Просто у девчонки приступ истерии и она немного не в себе.

Последовал длинный путаный разговор сначала с Бэффилдом, а после с Мэйси. Вольф наотрез отказался от жалобы на меня, но по характеру диалога я чувствовал, что Мэйси взбешен. Наконец Вольф положил трубку и посмотрел на меня с нескрываемой злобой. Я поднялся.

— Итак, все улажено?

Не дожидаясь ответа, я взглянул на Эдну и добавил:

— Лучше всего вам избавиться от нее. От меня вы уже избавились. С этого момента я работаю за свой счет. Я приехал в Кранвиль, чтобы найти трех исчезнувших девушек, и я их найду. Только не суйте нос в эту историю, и тогда — кто знает! — возможно, вы и станете мэром. Теперь, когда Старки вышел из игры, перед вами только Эслингер. Со Старки я разобрался, как всегда разбираюсь с людьми, которые суют мне палки в колеса. Понятно?

Я вышел, не дождавшись ответа. Было около трех часов ночи. Я очень устал.

Теперь я должен заняться поисками убийцы Мэриан Френч. Я отдавал себе отчет в том, что это будет нелегко, но твердо решил найти его, чего бы это мне ни стоило.

Возвратившись в отель, я нашел Рэгга и Одри крепко спящими. Мне пришлось довольно долго трясти их, чтобы разбудить.

Одри поднялась с постели и сладко потянулась.

— Я так устала… — промурлыкала она и тут же спохватилась. — Вы видели Вольфа?

— Да, видел… Вы можете спокойно возвращаться домой. Увидимся завтра, вернее уже сегодня, утром. Мне нужно переговорить с вами. А вы, Рэгг, закажите здесь номер. Вольф уволил меня и, соответственно, вас. Вы еще хотите стать детективом или уже разочаровались в этой профессии?

— Так я больше не газетчик? А я думал, что состарюсь в «Кранвильской газете». Эта работа была смыслом всей моей жизни… Что ж, отныне считайте меня своим помощником.

— Тогда не возвращайтесь домой, а идите и закажите номер. Вы рождены быть детективом, а не прозябать редактором паршивой газетенки.

Он направился к двери, но на пороге остановился и подмигнул мне:

— Хотите сплавить меня к администратору, а сами будете здесь развлекаться?

— Закажите номер на двоих, — строго сказал я, выталкивая его в коридор. — Нужно экономить.

Отправив Рэгга, я вернулся к Одри.

— Как вы себя чувствуете? Что еще я могу для вас сделать?

— Я чувствую себя вполне прилично, только немного устала. Дело с похищением Эдны Вильсон улажено?

Я сел рядом с ней на кровать и, взяв за руку, сказал:

— С Вольфом все улажено. В его нынешнем положении он не может позволить себе роскошь иметь неприятности.

Она перевела взгляд на мою руку.

— Да, конечно… Надеюсь, вы были осторожны?

— Можете не беспокоиться, у меня есть опыт укрощения и не таких мерзавцев, как Вольф.

Я как бы в рассеянности поглаживал ее руку, думая про себя, что она все же чертовски милая девушка.

— Теперь мы союзники. Только я старше и поэтому командую.

— Я доставила вам столько неприятностей!.. Но теперь… Теперь я больше не буду вам мешать.

— Прекрасно. Надеюсь, что теперь вы вообще ни в чем не сможете мне отказать.

— Ни в чем? — переспросила она, притворяясь встревоженной.

— Да, ни в чем, — подтвердил я, обнимая ее. Голова Одри лежала у меня на плече, наши губы были рядом. — А вам это неприятно?

— Нет… — Наши губы нашли друг друга. — …приятно, — прошептала она. — Очень… Еще…

В одиннадцать утра этого же дня мы втроем сидели в бюро Одри.

— Давайте прикинем, с чего начнем, — предложил я. — Готов поспорить, что Вольф попытается прекратить расследование. Что сделает Форнсберг, я не знаю. Возможно, он примет решение отозвать меня. Если так, то я порву с ним контракт — мы обязаны найти убийцу Мэриан Френч. Насчет денег: я сумел выудить у Вольфа десять тысяч, так что некоторое время мы сможем продержаться. Деньги я разделю на три части, так, чтобы у каждого из нас был резерв. Действовать надо стремительно и закончить как можно быстрее.

— Может, вам не стоит рвать со своим шефом? — озабоченно спросила Одри. — Я хочу сказать, что хорошая работа не валяется на дороге, а вы могли бы…

— Посмотрим, — прервал я ее, — может быть, Форнсберг на свой страх и риск разрешит мне довести дело до конца независимо от договоренности с Вольфом. А возможно, предоставит мне свободу выбора. Но, что бы ни случилось, надо действовать. Давайте подумаем, что мы имеем по делу о похищениях.

— Не так уж и много, — заметил Рэгг. — Но почему мы все время рассматриваем это дело сквозь призму выборов? Вполне возможно, что здесь нет никакой связи.

— Но это невозможно! — запротестовала Одри.

— Почему же невозможно? — поддержал я Рэгга. — Оставим в стороне выборы, Вольфа, Эслингера, Мэйси и вообще всю эту банду и начнем с самого начала. Итак: исчезли четыре девушки. Никаких следов, за исключением туфли одной из несчастных, найденной в пустом доме. Пятая исчезает так же, как и все предыдущие, за исключением того, что убийца не успевает спрятать труп. Если бы мы случайно не оказались там, то никогда бы и не узнали, что же все-таки происходило в этом доме. Готов держать пари, что все предыдущие жертвы были задушены точно так же, как и Мэриан Френч.

— Может быть, может быть… — с сомнением в голосе произнесла Одри. — Предположим, нам известен способ убийства. Но что это нам дает?

Я сел за стол и взял карандаш.

— Лучше будет, если мы все запишем. Сначала о девушках. Что мы о них знаем?

— Самые обычные девушки, — отозвался Рэгг, — ничем не выделялись…

— Я хочу понять, чем убийца мог заманивать будущие жертвы в этот пустой дом, — начала Одри. — Надо быть совсем без головы, чтобы принять предложение пойти туда. Или полностью доверять тому, кто приглашает.

Слушая Одри, я почувствовал, что мы с ней рассуждаем одинаково.

— С Мэриан дело обстояло так, — подхватил я. — Кто-то позвонил ей и назначил свидание в этом доме. Этот факт можно считать установленным: ее хозяйка мне об этом сказала. Мэриан записала адрес, который ей продиктовали, в блокнот, лежавший рядом с телефоном. Но почему она меня не предупредила, ведь у нас на этот случай была договоренность! Выходит, она пошла туда потому, что хорошо знала человека, который позвонил…

— И доверяла ему, — подсказала Одри. Лицо ее побледнело.

— Тэд Эслингер, — сказал я медленно. — Это единственный человек, которого она знала в городе, за исключением Вольфа, Рэгга и меня. Разве еще Латимер, но, думаю, он не в счет.

— Остальные девушки его тоже хорошо знали, — перебил меня Рэгг, блестя глазами от возбуждения. — Во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы безбоязненно пойти на встречу с ним в пустой дом.

Одри вскочила со стула и начала нервно ходить по комнате.

— Но ведь это же глупо! Просто бессмысленно! Для чего ему это делать?

— Спокойно! — остановил я Одри. — Мы еще не знаем, действительно ли это сделал Тэд Эслингер.

— Честно говоря, возле этого типа всегда крутились девчонки, — покачал головой Рэгг. — Но это ничего не объясняет.

— Не верю! — воскликнула Одри. — Тэд — не убийца! Да и какой у него может быть мотив? Разве что он — сексуальный маньяк?

— Давайте на минутку забудем о Тэде и обсудим вот что, — предложил я. — Скажите, если бы вы были убийцей и вам нужно было освободиться от трупов, что бы вы сделали?

— Я бы зарыл его где-нибудь, — сказал Рэгг.

— В том месте, где, как вам кажется, его никто не найдет, не так ли? — с дрожью в голосе сказала Одри. — Не будьте смешны, Рэгг! Земля — не самое лучшее место для упрятывания трупов… Есть еще печки на литейном заводе, например. Но как доставить туда труп, чтобы его никто не заметил?..

— Да, это невозможно. Слишком рискованно, да и без помощников не обойтись, — согласился я. — Я скажу вам, где бы я спрятал труп, чтобы его наверняка никто не нашел, — на кладбище!..

— Это действительно отличное место, — согласился Рэгг, — но везти трупы с Виктория-драйв на кладбище так же рискованно, как и на литейный завод.

— Конечно, рискованно, если ты не владелец похоронного бюро.

Оба изумленно вытаращились на меня. Рэгг ухмыльнулся.

— Вот это да, все сходится! Тэд Эслингер ухлопал девушек, а старик их всех похоронил. Погрузил в автофургон и отвез ночью на кладбище. Если ночью кто-то и заметит фургон, это не вызовет подозрений. У старика есть ключ от кладбищенских ворот, и он мог спрятать трупы в любой могиле.

Одри нервно прикусила губу.

— Не могу в это поверить! Тэд на такое не способен.

— Но все отлично сходится, и все понятно, — возразил Рэгг.

— Нет, — не согласился я, — совсем не понятно. Главное — непонятен мотив. Значит, как говорит Одри, он — маньяк?

Одри упрямо покачала головой.

— Я этого не утверждаю. Я знаю его очень давно. Мы вместе ходили в школу. Он так же нормален, как я и вы.

— В этом никогда нельзя быть уверенным. Каким он был в детстве? Мрачным? Угрюмым? Может, раздражительным?

— Он был совершенно нормальным, — настаивала Одри. — Ему очень нравились девушки, но это же не признак сумасшествия!

— Да, конечно… Не будем больше об этом говорить. А какие еще могут быть причины?

— А вы не думаете, что он мог поставить девушек в такую ситуацию… и, чтобы избежать неприятностей… — путано начал объяснять Рэгг.

— Что?! Всех пятерых?!.. — прервал я его. — Ну, это уж слишком! К тому же Мэриан он знал очень мало, да и она не из тех девушек!

Несколько минут мы молча размышляли.

— Какие у него отношения с отцом? — спросил я у Одри.

— Они довольно дружны и друг для друга готовы на все. Но с матерью у него не очень хорошие отношения.

— Он хочет, чтобы его отец стал мэром? Другими словами, он поддерживает его?

— Да… я думаю, он на стороне отца в этом вопросе.

— Послушайте меня внимательно. Может, это довольно необычная идея, но кто знает… Допустим, Тэд нашел ход, который может обеспечить его отцу победу на выборах. Ведь если устранить Старки, шансы отца Тэда значительно увеличиваются…

— Что? — воскликнул Рэгг. — Вы хотите сказать, что он убил пятерых девушек, чтобы принести своему отцу победу на выборах?

— Не совсем так. Но допустим, что с Тэдом не все ладно. Какой-нибудь религиозный фанатизм или садизм на сексуальной почве. И он видит средство устранить Старки и в то же время удовлетворить свои кровавые инстинкты.

— Но у него нет никаких инстинктов, — упрямо повторила Одри. — Я его хорошо знаю!

— Видите ли, если бы у меня были такие инстинкты, я не стал бы кричать об этом на улице.

— А они у вас есть? — сострил Рэгг.

— Я скажу об этом позже. Но я даю руку на отсечение, — похоронное бюро Эслингера каким-то образом связано с похищением девушек.

— Но ведь вы еще не знаете точно, убиты ли остальные девушки.

— Но Мэриан убита. Это факт. В моей версии все сходится довольно точно. И искать нам необходимо именно в этом направлении. Я хочу, чтобы вы посетили «Стоп-фото» и разузнали, не бывал ли там Тэд. И второе — кто приходил за фотографиями остальных трех девушек?

— Хорошо, — согласился Рэгг, — я попытаюсь это установить.

Когда он ушел, я обратился к Одри.

— Теперь ваша очередь. Я попрошу вас заняться Тэдом Эслингером. Выясните, что он делал в те вечера, когда исчезали девушки. Проверьте его алиби. Будьте с ним милы и не упускайте его из виду. Постарайтесь поглубже в нем разобраться. Если мы не найдем никаких фактов, объясняющих мотивы этих убийств, то останется только одно объяснение: Тэд Эслингер — сумасшедший.

Одри молча кивнула и, достав из сумочки косметические принадлежности, начала приводить в порядок свое лицо.

— А чем думаете заняться вы? — спросила она.

— Сейчас самое время нанести визит Максу Эслингеру. Хочу взглянуть на его похоронное бюро.

Она взяла в руки сумочку и перчатки.

— Вот увидите, он вам понравится. Я уверена, что Макс Эслингер не имеет ничего общего с этой историей. Познакомившись с ним, вы убедитесь в этом.

Я привлек ее к себе.

— У вас не такая черная и подозрительная душа, как у меня, — сказал я, целуя ее.

Она оттолкнула меня и строго сказала:

— Хватит! Руки прочь!

— Минутку! Разве мы не договаривались, что здесь командую я?

Одри улыбнулась.

В комнате наступили мир и согласие.

Глава 6

Я осторожно открыл стеклянную дверь похоронного бюро. В глубине комнаты висели черные бархатные портьеры, за которыми, видимо, была дверь. Мгновеньем позже из-за портьеры появился мужчина с длинным лицом и скелетообразным телом. Он подозрительно осмотрел меня и осведомился, чем может быть полезен.

Я был настолько потрясен необычностью его внешности, что несколько секунд не мог вымолвить ни слова.

— Мистер Эслингер у себя? — наконец спросил я.

— Как прикажете доложить?

— Скажите, что с ним хочет побеседовать агент Международного бюро расследований.

Мой собеседник отвел глаза, но я успел заметить, что в них мелькнул страх.

— Я доложу, но предупреждаю вас, что в настоящее время мистер Эслингер очень занят.

— Я не спешу. Но передайте, что мне обязательно надо с ним встретиться.

Он с неприязнью посмотрел на меня и скрылся за портьерой.

Я принялся лицезреть находившийся в комнате гроб и пялил на него глаза до тех пор, пока мягкий голос у меня за спиной не произнес:

— Вы хотели меня видеть?

Я быстро обернулся.

Макс Эслингер был копией своего сына, если можно так выразиться, но копией основательно состарившейся и с более резкими чертами лица. В остальном сходство было потрясающим.

— Да. Вы, возможно, уже слышали обо мне. До сегодняшней ночи я работал на Вольфа.

— Да, конечно, слышал, — улыбнулся он. — Вы детектив из Нью-Йорка. Рад с вами познакомиться. Значит, вы больше не работаете на Вольфа?

Я пожал ему руку.

— Мы несколько разошлись в мнениях, и я вынужден был его покинуть.

Он покачал головой.

— Я всегда считал, что с таким человеком, как Вольф, трудно иметь дело. Пройдемте в мой кабинет.

Я прошел следом за ним через дверь, прикрытую черной портьерой, в узкий коридор, за которым находился его кабинет.

Он пригласил меня сесть и сам устроился в кресле за большим письменным столом.

— Итак, мистер Понсер, чем могу быть полезен? — спросил он, доставая из ящика письменного стола коробку сигар.

— Благодарю вас, — ответил я, принимая предложенную сигару и закуривая. — Как я уже вам сказал, я больше не работаю на Вольфа. Но для меня лично расследование дела, ради которого меня пригласили, очень много значит. Поэтому, мистер Эслингер, я решил продолжить расследование дела вместе с мисс Шеридан. Тем более что Вольф заплатил за эту работу авансом, а у меня нет никакого желания возвращать ему деньги обратно. Я хочу довести дело до конца, а уж потом возвратиться в Нью-Йорк.

К моему удивлению, лицо Эслингера при этих словах просветлело.

— Это очень благородно с вашей стороны, мистер Понсер. Должен вам признаться, я очень расстроен, что до сих пор ничего не сделано в этом направлении. Я очень хочу, чтобы расследование было доведено до конца.

Мне сразу вспомнилось утверждение, что Эслингер никак не может быть связан с этой историей. Было в нем нечто такое, что заставляло усомниться в моих подозрениях.

— Прекрасно, — ответил я. — Откровенно говоря, я ожидал возражений. Мне говорили, что вы предоставили мисс Шеридан полную свободу действий.

Он смущенно посмотрел на меня.

— Почему?.. Нет… Я вас уверяю… Видите ли, когда я узнал, что Вольф нанял детектива и собирается воспользоваться этой ужасной историей, чтобы нажить политический капитал, я вынужден был равняться на него. Но уверяю вас, мистер Понсер, независимо от этого я не успокоюсь до тех пор, пока не будут преданы правосудию виновники этих преступлений.

— Убийств! — с нажимом сказал я. — Я уверен, что это убийства!

Мой рассказ о том, как был обнаружен труп Мэриан Френч, глубоко взволновал Эслингера.

— Кто же мог это сделать? — задал он, по сути дела, риторический вопрос. — Я с трудом представляю себе, за что можно было убить этих бедных девушек. К тому же безо всяких видимых мотивов… Эго совершенно невероятно!

— Видимо, имеются мотивы, о которых мы совершенно не подозреваем. А может, убийца — садист или сексуальный маньяк.

— Вы мне сказали, что труп этой несчастной исчез из дома. Но как? Куда убийца мог спрятать тело? У вас есть хоть какие-то предположения на этот счет?

Я отрицательно покачал головой.

— Этого я не знаю, но хотел бы узнать… — Сделав паузу, я неожиданно спросил его: — А зачем вы наняли для расследования этого дела мисс Шеридан? Насколько мне известно, никто в Кранвиле не верит, что она может довести дело до конца.

— Что вы хотите этим сказать? — холодно произнес он.

— Думаю, вы прекрасно понимаете, мистер Эслингер. Одри — отважная девушка. Мне она очень нравится. Между нами — даже больше, чем нравится. Но у нее нет никакого опыта проведения подобных расследований. Должен вам признаться, что она мне здорово помешала, решив самостоятельно вести дело. Это не женская работа. Она чересчур опасна. Так почему же вы ее наняли?

Его лицо слегка покраснело. Он взял сигару и, увидев, что она погасла, снова зажег.

— Я был уверен, что мисс Шеридан сможет распутать этот узел, — произнес он наконец. — К тому же, до настоящего времени я и мысли не допускал, что девушки могут быть убиты.

Я посмотрел на него в упор. Он отвел глаза.

— Ну что ж, если вы не хотите говорить откровенно, не буду вас принуждать…

— Но уверяю вас…

Я поднял руку.

— Не будем больше об этом. Когда я вас увидел, мне показалось, что вы человек откровенный. Но теперь я в этом не уверен. Вы что-то другое имели в виду, нанимая мисс Шеридан. Похоже, вы и не надеялись, что она отыщет пропавших. Просто, нанимая мисс Шеридан, вы некоторым образом покупали себе спокойствие.

Он вскочил с места.

— Да как вы смеете говорить подобные вещи? — спросил он зло. — Одри Шеридан — владелица единственного детективного бюро в Кранвиле. Естественно, что я обратился к ней!..

— Да? Но поблизости полно агентств с неплохой репутацией, которые с радостью взялись бы за это расследование. И стоило бы это ненамного дороже, и гарантии были бы несравненно выше… Ваш ответ меня не удовлетворил.

Он взял себя в руки и снова сел.

— Думаю, вы недооцениваете мое участие в этом деле, — сказал он, пытаясь сохранить спокойствие. — Я старался сделать все, что в моих силах, и сейчас больше, чем кто-либо, хочу, чтобы расследование было продолжено и пришло к логическому завершению. Я нисколько не возражаю против вашего участия и могу даже финансировать его.

— Я понял вас, — сказал я, разминая окурок в пепельнице. — Скажите мне, пожалуйста, каковы ваши шансы стать мэром?

Он насторожился. Видно было, что вопрос Эслингеру не понравился, и после некоторого раздумья он осторожно ответил:

— Я не думаю, что Вольф является серьезным конкурентом. Он не слишком популярен в городе. А теперь, когда вы прекратили работать на него, сомневаюсь, что ему удастся отыскать пропавших девушек.

— Не думаете ли вы, что сейчас, когда Старки устранен, Мэйси будет делать ставку на другого претендента?

Он слегка пожал плечами.

— Может быть… Не знаю.

— А что это за человек, который меня встретил? Какие обязанности он выполняет у вас в бюро?

Неожиданно для меня его лицо покраснело. Последовала долгая пауза. Наконец он ответил:

— Это Элмер Хенч… Элмер… брат моей жены. Он помогает управлять бюро. Политика, знаете ли, отнимает слишком много времени.

— Хорошо, мистер Эслингер, — я поднялся. — Это почти все, что мне нужно было выяснить. Итак, я начинаю действовать. Мы еще встретимся, надеюсь.

Он не пошевелился.

— Я доверяю вам, — сказал он, держа руки на подлокотниках кресла. — И уверен, что вы сделаете все возможное.

— Можете не сомневаться, — заверил я его и повернулся к выходу…

…На пороге стояла женщина. Неизвестно, сколько времени она так простояла и когда появилась. Она была высокого роста, с седыми волосами и влажными глазами. Одетая в черное шелковое платье, она выглядела весьма внушительно. Сухим и властным баритоном она осведомилась:

— Кто это?

— Мистер Понсер, детектив из Нью-Йорка, — ответил Эслингер, бросая на женщину растерянный взгляд. — Моя жена, — добавил он, повернувшись ко мне.

В его голосе не чувствовалось ни радости, ни гордости. Напротив, тусклый взгляд, безразличный тон выдавали усталость. Миссис Эслингер провела кончиком языка по губам и посмотрела на меня.

— Что вам угодно?

— Мы уже закончили, — быстро произнес Эслингер. — Он будет помогать мисс Шеридан. На Вольфа он больше не работает.

Миссис Эслингер скрестила руки на груди.

— Одри не нужна помощь. Пусть он уходит. Скажи ему об этом.

— Ухожу, — сказал я, проходя мимо нее.

В этой женщине было что-то змеиное, страшное. Она была очень похожа на своего брата: такое же костистое тело, неприятный взгляд…

— Мне не нравится, когда около моего дома вертятся шпионы, — сказала она мне вслед. — Постарайтесь больше не попадаться мне на глаза.

Я прошел через коридорчик и вышел в приемную. Элмер Хенч стоял там, рядом с гробом. Он проводил меня взглядом, не сказав ни слова. Я открыл входную дверь и облегченно вздохнул…

Я оставил в отеле записку для Одри и Рэгга, приглашая их прийти в бар «У Джо», находящийся в двух кварталах от отеля. Сам я появился там около 19.00. Посетителей почти не было. Я предупредил бармена, на случай если кто-то будет обо мне справляться, что я в ресторане.

В ресторане я сел за столик в дальнем углу и оглядел зал. Ко мне тут же подошла официантка в голубом платье и спросила, буду ли я ужинать.

— Я жду друзей, — объяснил я ей. — А пока можете принести мне стаканчик.

Она улыбнулась, показав красивые зубы.

— А что именно? — она наклонилась, демонстрируя пышный бюст.

От запаха ее духов у меня закружилась голова. Я сказал, что лучше всего, если она принесет мне виски.

Она еще не отошла от моего столика, когда появился Рэгг и, увидев меня в обществе официантки, насмешливо хмыкнул.

— Умираю с голоду! — воскликнул он, бросаясь в кресло. — Такая жизнь начинает мне надоедать…

— Привыкнете со временем. Добыли что-нибудь? Как насчет стаканчика виски?

— Не приучайте парнишку к крепким напиткам, — вмешалась официантка. — Достаточно с него коктейля.

Когда она отошла от столика, Рэгг многозначительно посмотрел на меня и начал рассказывать.

— Тэда Эслингера хорошо знают в «Стоп-фото». Он не раз бывал там, покупая кое-какие фотографии. Но служащая не помнит, были ли среди них фото пропавших девушек.

— А вы не могли освежить ее память?

Он пожал плечами.

— Нечего и пытаться. Вы же знаете этот тип людей! Она не может вспомнить даже своей фамилии.

— Как же она смогла вспомнить, что Тэд приходил в магазин?

— Еще бы! Он был с ней очень любезен. Это же дамский угодник! Она, пожалуй, вообразила, что он приходит туда исключительно ради нее.

— Есть еще какие-нибудь детали?

— Он зачастил в этот магазинчик примерно с месяц назад. Когда приходил, подолгу беседовал с этой служащей. Она не замужем и совмещает в магазине обязанности приемщицы заказов, кассирши и так далее. У нее же можно купить те фото, которые вам понравились. Они выставляют их прямо на витрине, а часть держат на прилавке. Когда Тэд приходил, он брал одну-две из числа тех, что лежат на прилавке, и, поболтав с приемщицей, уходил, оставив деньги. Конечно, ей и в голову не приходило посмотреть, что именно он выбрал.

— А он никогда не давал ей квитанции?

— Ну что вы! Он же не дурак! И потом, где ему было их брать? Разве что у самих девушек, которые потом исчезали, а? И вот еще: на прилавке всегда лежат фотографии девушек, снятых накануне. Я уверен, что он забирал фото пропавших девушек, но доказать это вряд ли удастся.

— И это все? Не густо…

Рэгг выпустил клуб дыма.

— Я встретился с одним из его дружков, неким Роджером Кирком. Они с Тэдом дружили довольно долго. Но мне из него ничего не удалось вытянуть. Может, вы попытаетесь?

— У вас есть какая-то идея?

— Этот тип должен точно знать, в каких отношениях был Тэд с пропавшими девушками.

— Это мысль! Но надо быть осторожным. Если Кирк расскажет Эслингеру, что им кто-то интересуется, это может все испортить. Но пренебрегать ничем нельзя. Я посмотрю, что можно сделать с вашим Кирком.

— Я вас познакомлю, — сказал Рэгг, озираясь по сторонам. — Принесут когда-нибудь этот проклятый обед? Я страшно хочу есть!

— Не суетитесь, обед подадут, когда придет Одри. Скажите мне лучше, что вам известно об Элмере Хенче?

— Немного. В общем, он занимается делами Эслингера. Мне говорили, что в этой области он большой специалист.

— Это брат миссис Эслингер, не так ли?

— Да. Это она взяла его в дело, так как Макс много времени отдает политике. С тех пор в похоронном бюро он заправляет всеми делами.

— Правда ли, что миссис Эслингер пьет? Мне об этом говорил Диксон. Но по ее лицу этого не скажешь.

Рэгг покачал головой.

— Не могу сказать ничего конкретного. Она очень странная женщина. Мне кажется, что Эслингер ее побаивается. Похоже, она держит его под каблуком. Я слышал, что именно она втянула его в политику… А сына она просто боготворит.

К нам подошла официантка. Поставив виски на стол, она спросила:

— Первое подавать?

Увидев, что я делаю ей знак подождать, Рэгг запротестовал:

— Сколько же еще можно ждать? Где Одри? Я ведь говорил вам, что страшно голоден!

— Ладно, — согласился я. — Пока два первых.

Не успела официантка отойти, как Рэгг воскликнул:

— А вот и наша Одри!

Я обернулся.

Одри шла через зал, красивая, как никогда. Глаза ее блестели, вид был торжествующий. По ее лицу я понял, что она узнала нечто важное.

— Что случилось? — спросил я, едва она уселась за наш столик.

Вместо ответа она бросила на стол голубой билетик.

— Я его только что получила!..

Мне не нужно было рассматривать этот билетик. Я понял, в чем дело, едва прочитал: «Мы вас сфотографировали…»

Это была квитанция «Стоп-фото». Я отвел глаза от бумажки, лежащей на столе, и посмотрел на Одри.

— Ну, — сказала она улыбаясь, — вы должны быть довольны. Разве это не тот случай, о котором вы мечтали?

— Что вы этим хотите сказать? — спросил я как можно суше. — Уж не воображаете ли вы, что я позволю вам ввязаться в эту историю? Вы же не дурочка и должны отдавать себе отчет в опасности подобной авантюры.

Она притворно вздохнула и обернулась к Рэггу, ища поддержки.

— Вы можете понять этого человека? Я приношу ему на тарелочке средство поймать убийцу — и вот как меня принимают!

Рэгг тоже разволновался.

— Послушайте, девочка, ведь он же вас любит!

— А я-то воображала, что это тайна, которую никто не знает, — игриво улыбаясь, сказала Одри. Она положила сумочку на стол.

— Меня сфотографировали сегодня на улице. Я была с Тэдом Эслингером. Его тоже сфотографировали.

Официантка принесла суп и вопросительно посмотрела на Одри.

— То же самое? — спросила она.

— Возьмите мою порцию, — сказал я, придвигая тарелку к Одри.

— Но вам же тоже нужно поесть…

— Не беспокойтесь. Принесите еще виски, пожалуйста, — обратился я к официантке.

— Вот к чему приводит любовь, — расхохотался Рэгг. — Если я когда-либо потеряю аппетит, то наверняка буду знать отчего.

— Заткнись, — сказал я беззлобно. — Дай подумать.

Рэгг замолчал и набросился на еду, словно не ел целую неделю. Я постучал пальцем по листочку и сказал:

— Мне совсем не нравится эта история. С этого момента, Рэгг, вы не должны спускать глаз с мисс Шеридан.

Рэгг оторвался от тарелки и согласно кивнул.

— Договорились. В котором часу вы принимаете ванну, мисс? — спросил он у Одри.

— Ну и ну, — она покачала головой. — А вы не думаете, мистер Понсер, что я и сама могу о себе позаботиться?

— Прекратим этот разговор. Я уже сказал: эта история мне не нравится и с этой минуты я приставляю к вам телохранителя.

— И какого телохранителя! — вставил Рэгг, не переставая работать ложкой.

— Если вы не будете принимать всерьез все то, что я вам говорю, сукин сын, я вам накостыляю! Вы будете присматривать за Одри. Понятно? Если с ней что-нибудь случится, я вас убью! Тэд что-нибудь сказал, когда вас сфотографировали?

— У него был испуганный вид.

— Меня это не удивляет. Что еще нового у вас?

— Да, боюсь, больше ничего.

Я строго посмотрел на обоих.

— Мне кажется, что вы оба не заслуживаете того гонорара, который я вам плачу. Вы не выяснили даже, есть ли у Тэда Эслингера алиби на тот вечер, когда была убита Мэриан Френч.

Одри перестала есть.

— Послушайте, мистер Понсер, если вы не прекратите, я подам в отставку!

— Это будет зависеть от того, как я на это посмотрю… Но шутки в сторону! Удалось ли вам узнать, где он был в тот вечер?

— Я не смогла его разговорить. Он предложил пойти с ним куда-нибудь вечером.

Я взял виски, которое мне протянула официантка. Едва только она отошла, я спросил Одри:

— Вы хотите сказать, что он назначил вам свидание?

Она кивнула.

— Как профессиональный детектив я, может быть, и немногого стою, но как женщина я достаточно привлекательна, не правда ли?

— Давайте разберемся по порядку, — заметил я. — Ведь Тэд и вы — друзья детства?

— Это ничего не значит, — вмешался Рэгг. — Человек может ходить с девчонкой в один класс, таскать ее за волосы, проливать ей на платье чернила, а потом влюбиться в нее самым настоящим образом. Такое иногда бывает.

— Да помолчите вы наконец, пустомеля! Когда мне понадобятся детали вашей любовной карьеры, вам будет дано слово!

— Мы с Тэдом мало виделись последние годы, а теперь, мне кажется, он заинтересовался мною.

— У вас есть идея?

— А вы не догадываетесь? Если убийца — Тэд, это единственная возможность поймать его на месте преступления. Я об этом сразу подумала, едва нас сфотографировали. Я пококетничаю с Тэдом, заставлю его поверить, что он мне не безразличен… Словом, буду вести себя так, как его новая подружка. Поскольку меня сфотографировали, завтра мой портрет должен появиться в магазинчике «Стоп-фото». Ну а после этого мне остается только исчезнуть…

Я подумал несколько секунд.

— Судя по предыдущим случаям, пока ваше фото не появится в витрине, вы в безопасности. Но, возможно, его туда и не поместят. Если же это случится, с вас нельзя будет спускать глаз ни на минуту. Вот мое последнее слово!

Рэгг восхищенно посмотрел на Одри.

— Вот теперь мы точно к чему-нибудь придем!

Я не испытывал особого энтузиазма, но спорить не стал.

— Хорошо, будь по-вашему. Где он назначил свидание?

— Он еще должен позвонить. Мы поужинаем вместе, а потом поедем потанцевать. Но о времени встречи мы не договаривались.

Я повернулся к Рэггу.

— Как только стемнеет, нам втроем необходимо будет совершить небольшую прогулку на Кранвильское кладбище. Затем вы с Одри вернетесь в отель. Я же нанесу визит в похоронное бюро Эслингера.

— А вам не кажется, что хорошо было бы осмотреть комнату Тэда? — предложила Одри. — Это можно будет сделать без особых затруднений.

— А как туда проникнуть?

— Его комната находится со стороны черного хода в дом. В нее нетрудно забраться. Я вас проведу.

Я положил деньги на стол и поднялся.

— Ну что ж, тогда вперед!..

Дом Эслингеров представлял собой скромное двухэтажное здание почти на окраине города. Было около двадцати трех часов, когда Одри остановила машину на узкой пустынной дороге.

Второй этаж был полностью погружен в темноту, на первом этаже горело одно окно. Мы вышли из машины.

— Это вон там, — прошептала Одри. — Вам нужно пройти по аллее, вскарабкаться по водосточной трубе на крышу мансарды, а там уже нетрудно добраться и до окна.

— Вы принимаете шефа за Тарзана? — съехидничал Рэгг.

— Все ясно, — оборвал я его. — Ждите меня здесь. Если что-то случится, дайте мне знать.

Одри схватила меня за руку.

— Будьте осторожны. Я… я не хотела бы, чтобы вы свернули себе шею…

Я посмотрел на нее и улыбнулся. Мне очень хотелось, чтобы Рэгга в этот момент не было рядом.

— Не беспокойтесь. Я делаю привычное дело.

Рэгг как будто подслушал мои мысли.

— Если хотите попрощаться более интимно, не стесняйтесь.

Я ладонью заткнул ему рот и дружески хлопнул рукой. Перебравшись через изгородь, я оказался на мягкой влажной земле. Затем осторожно прокрался через сад, стараясь по возможности держаться в тени. Свет из единственного освещенного окна падал на газон, и я понял, что мне придется пересечь освещенный участок, прижимаясь как можно ближе к стене. Так я и сделал, но когда оказался возле окна, не смог удержаться от искушения заглянуть в него.

В комнате, как раз напротив окна, сидела миссис Эслингер. Она что-то вязала. Спицы двигались с невероятной быстротой, но взгляд ее был устремлен в открытое окно. Мне показалось, что она смотрит прямо мне в глаза. Я инстинктивно отступил и замер возле стены, раздумывая, заметила она меня или нет. Но так как все было спокойно, я решил продолжить свой путь. Выждав еще несколько секунд, снова осторожно заглянул в комнату. Миссис Эслингер по-прежнему сидела в той же позе, ее взгляд все так же был устремлен в окно. Теперь я был уверен, что она не видит меня.

Опустившись на четвереньки, я пополз по газону через освещенный квадрат. Добравшись до темного места, осторожно выпрямился и прислушался. Все было тихо. Внезапно на освещенной части газона появилась тень. Я догадался, что это миссис Эслингер подошла к окну. Сердце мое учащенно забилось, во рту пересохло. Я снова прижался к стене. Хотя я находился в темноте, стоило этой женщине немного высунуться из окна и посмотреть по сторонам, и я неминуемо был бы обнаружен. Меня охватила паника. Усилием воли я взял себя в руки. Тень шевельнулась, и я увидел голову миссис Эслингер. Она смотрела в сад задумчиво и внимательно, как бы к чему-то прислушиваясь. Она была так близко от меня, что при желании я мог коснуться ее рукой… В жизни у меня не было более жуткого момента, чем этот.

Вероятно, она решила, что в саду ничего подозрительного нет, так как задернула занавески и отошла от окна. Светлое пятно на газоне исчезло, и мне понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте.

Прежде чем двинуться дальше, я все же решил проверить, осталась миссис Эслингер в комнате или нет. Несколько секунд я напряженно вслушивался, пока среди обычных ночных звуков не различил стук спиц.

Теперь нужно было действовать без промедления. Так как свет в доме больше нигде не горел, я сделал вывод, что ни Макса, ни Хенча дома нет. Тэд, конечно, где-то развлекается. Я поискал водосточную трубу подальше от окна комнаты, где сидела миссис Эслингер, и снял туфли. Уцепившись за трубу и помогая себе ногами, быстро взобрался на крышу, стараясь производить как можно меньше шума. Только здесь я обратил внимание на то, какая душная была ночь. Темные облака громоздились на горизонте. В воздухе пахло озоном, как перед грозой.

Я медленно пополз по крыше, стараясь сориентироваться. Определив направление, начал медленно пробираться к окну Тэда. Добравшись, осторожно заглянул внутрь. Там был непроглядный мрак.

Я просунул пальцы под раму и одновременно толкнул створки окна. Окно открылось. Я влез в него по плечи и настороженно огляделся. Комната была пуста.

Я мягко спрыгнул на пол и, пройдя через комнату, попробовал открыть дверь. Она была заперта. Приоткрыв ее, я прислушался. В доме стояла могильная тишина.

Я закрыл дверь и, вынув из кармана небольшой деревянный клинышек, засунул его под дверь. После этого не мешкая приступил к тщательному и планомерному осмотру. Я нашел то, что искал, даже раньше, чем ожидал. В комоде, под стопкой рубашек, лежали фотографии. Все пять. Я почувствовал, как у меня в жилах сильнее запульсировала кровь, когда при свете луны на одном из фото узнал спокойное, милое лицо Мэриан Френч…

Сунув фотографии в карман, я уже было направился к окну, чтобы уйти, но бросив взгляд на дверь, замер, чувствуя, как волосы поднимаются дыбом…

Ручка двери медленно повернулась… Дверь начала открываться, но клинышек блокировал ее.

Я мгновенно выскочил на крышу, ринулся к водосточной трубе и через секунду был уже на земле. Для того чтобы сунуть ноги в туфли, мне понадобилось не более двух секунд. Не теряя времени на завязывание шнурков, я бросился бежать, рискуя в темноте наступить на шнурок и грохнуться. Внезапно у меня над ухом раздался не то свист, не то шорох. Я отскочил в сторону, и в этот момент что-то ударило меня в плечо. В следующее мгновение я увидел петлю, скользнувшую по газону.

Я рванулся из последних сил, перелетел через забор и приземлился у ног Рэгга.

— Быстрее!

Одри запустила мотор. Следующие несколько секунд прошли в полном молчании. Сидя рядом с Одри, я старался восстановить дыхание. Машина мчалась на предельной скорости. Наконец я несколько пришел в себя, оправил свой костюм и завязал шнурки.

— Давайте остановимся здесь, мы уже отъехали достаточно далеко.

Одри остановила машину. Бросив на меня внимательный взгляд, она ужаснулась:

— Боже, что за вид у вас!

Я глубоко вздохнул.

— Измученный? Не то слово! Со мной только что едва не случился сердечный приступ. Кто-то поджидал меня в саду, и если бы я не мчался со скоростью пули, меня задушили бы веревочной петлей, как доверчивого кролика.

— У вас чересчур богатое воображение, — рассмеялся Рэгг. — Признайтесь, что испугались темноты и бродячей кошки?..

— Перестаньте острить, Рэгг, — вмешалась Одри. — Я верю мистеру Понсеру.

Я вытащил из кармана фотографии и протянул их Одри.

— Что вы думаете об этом?

— Где вы их обнаружили?

— Они были спрятаны под стопкой рубашек в комоде Тэда. Теперь мы располагаем первым серьезным доказательством его причастности к делу о похищениях.

— Так вас действительно чуть не задушили в саду?

— Да. Кто-то едва не затянул у меня на шее веревку, как ковбой у дикой кобылы. Если бы это удалось — был бы поистине цирковой номер.

Я повернулся к Одри.

— Вы случайно не знаете, увлекался ли Тэд ковбойскими играми?

— Впервые слышу об этом…

— Во всяком случае, теперь мне ясно, что все пять девушек были задушены именно таким образом. То есть при помощи веревочной петли.

— А больше вам ничего не удалось заметить?

— Нет, я никого не видел. А не говорил ли вам Тэд, в каком месте он будет развлекаться?

— Он сказал, что пойдет в свой клуб. Это нетрудно проверить.

— Обязательно. Если он — убийца девушек, то в саду с лассо на меня охотился тоже он. Давайте поищем телефон клуба. А потом посетим кладбище. Что-то мне подсказывает, что дело идет к концу.

— Вы действительно думаете, что Тэд — убийца? — спросила Одри.

— Очень на то похоже. С помощью этих фотографий его, скорее всего, можно будет прижать. А попытка удушить меня — это ли не еще одно доказательство? Если же мы найдем трупы, все станет на свои места.

Рэгг вышел из машины и пошел по улице в поисках телефона-автомата. Пока мы его ждали, я спросил Одри:

— Вы не думали над тем, чем займетесь, когда мы покончим с этим делом?

Она помолчала, потом неуверенно ответила:

— Не знаю… Не думаю, что буду продолжать держать агентство. Кажется, у меня нет способностей к такой работе…

Я взял ее руки в свои.

— Но со мной вы делаете неплохие успехи. Почему бы нам не объединиться?

— Посмотрим. Но ведь вы — ужасный тиран!..

— Я не буду тираном, если стану вашим мужем. — Я обнял ее за плечи и мягко привлек к себе. — Дорогая моя, ведь вы прекрасно понимаете, что не сможете прожить без меня. Поэтому скажите «Да».

В машину просунулась голова Рэгга.

— Ну вот, вас нельзя оставить и на несколько минут, чтобы вы не принялись за свое, — с упреком сказал он. — С таким сердцеедом просто невозможно работать!

— Кто же знал, что вы вернетесь так быстро! Садитесь и рассказывайте.

Рэгг влез в машину.

— Его там нет. И не было сегодня вечером. Что вы об этом думаете?

Хорошо! — Мы с Одри переглянулись. — Думаю, мы на верном пути. Итак, вперед! Цель — Кранвильское кладбище.

Когда мы подъехали к кладбищу, часы на городской башне пробили полночь. Одри нажала на тормоз, и машина остановилась.

Я вышел из машины. Воздух был тяжелый и влажный. Чувствовалось приближение грозы. Вдали, на восточной стороне неба, вспыхивали молнии.

— Скоро гроза, — сказал я, оглядывая дорогу. Она казалась пустынной.

— Впереди у нас не только гроза, — не удержался Рэгг.

— Не будем об этом. В жизни надо все испытать и ко всему привыкнуть.

Я подошел к решетчатым кладбищенским воротам и нажал на них. Ворота открылись легко, но с ужасным скрипом, который, казалось, разнесся на всю округу.

— Въезжайте, — сказал я Одри.

Машина бесшумно проехала через ворота и остановилась посредине главной аллеи кладбища. Я закрыл ворота и попросил Одри погасить фары.

Тяжелый запах цветов витал над могилами. Под ногами скрипел песок. Я шел вперед, а Одри и Рэгг держались сзади.

— Какого черта мы сюда приехали? — ворчал Рэгг. — Ночью здесь совершенно нечего делать.

— Надо заглянуть в книгу регистраций, — я показал на белый домик рядом с воротами. — И поинтересоваться, кто был похоронен в последнее время.

— Ну и идея! — буркнул Рэгг. — Разве для этого обязательно было дожидаться ночи? Могли совершенно спокойно сделать это и днем.

Одри потянула меня за рукав.

— Вы рассчитываете обнаружить в регистрационной книге что-то необычное?

— Не знаю, — вздохнул я. — Но во мне растет уверенность, что этой ночью мы все же обнаружим останки несчастных девушек.

— Никто, конечно, не догадался захватить с собой чего-нибудь выпить? — спросил Рэгг. — Я что-то не очень уверенно себя чувствую в подобной обстановке.

— У меня в машине, кажется, есть немного виски, — вспомнила Одри.

Мы вернулись и выпили по глотку теплой жидкости, но это не прибавило нам бодрости.

Гроза быстро приближалась, молнии время от времени освещали кладбище.

— Пошли, — сказал я, и мы двинулись по тропинке к дому сторожа.

Замок пришлось взломать.

Одри и Рэгг прошли за мной в маленькое мрачное помещение. Через несколько минут мне удалось обнаружить книгу в мягком кожаном переплете.

— Вот она. Рэгг, посветите мне.

Я открыл книгу на последней исписанной странице и пробежал ее глазами. На этой неделе было только два захоронения.

Внимательно просмотрев книгу почти до последней страницы, я обнаружил заголовок: «Частные склепы». А далее значилось то, что явно имело самое непосредственное отношение к нашему делу.

«СКЛЕП 12. Собственность Макса Эслингера».

14 июля — Гарри Маккей.

22 июля — Мэри Уоррен.

2 августа — Эдвард Кунц.

11 августа — Гарри Росс.

12 августа — Гвен Хорст.

— Что все это значит? — изумленно прошептал Рэгг, читая записи.

— Вы знаете этих людей? — спросил я у Рэгга и Одри.

Оба ответили отрицательно.

— Вы понимаете, что это значит? Это фальшивые имена, придуманные лишь для того, чтобы сделать запись в книге и обмануть сторожа. Пошли, нужно осмотреть склеп номер 12.

Испуганный крик Одри раздался одновременно с раскатом грома. Девушка вцепилась в меня. Сердце мое учащенно забилось.

— Кто-то заглянул в окно, — прошептала она. — Я отчетливо видела чье-то лицо, прижавшееся к стеклу.

Я мягко отцепил ее руку и подскочил к окну. На улице была непроглядная темень, и я ничего не увидел. И ничего не услышал, кроме завывания ветра. Я повернулся к Одри.

— Вы уверены, что вам не показалось?

Ее била дрожь.

— Это было чье-то лицо!.. Я видела его только долю секунды, но ручаюсь вам, мне не показалось!

— Пойдемте отсюда, — проговорил Рэгг неуверенным голосом. — Что-то мне здесь не нравится…

— Пойдем, пойдем, не нервничайте. Но сначала надо обязательно обследовать склеп номер 12. Ключ от него должен быть у сторожа.

Оба моих спутника молчали. Я принялся за поиски и в конце концов обнаружил целую связку ключей, висевших на гвозде.

— Вот он!

Номер склепа был написан на деревянной бирке, привязанной к ключу.

— Черт меня побери, если я осмелюсь выйти в такую темноту, — пробормотал Рэгг, нервно поглядывая в окно.

— Вы можете подождать меня здесь, — сказал я, решительно направляясь к двери.

— Нет, нет, мы пойдем с вами! — запротестовала Одри. — Я… я не могу больше здесь оставаться.

Я шел впереди, освещая себе дорогу фонариком, а они топали сзади. Мы понятия не имели, где может находиться склеп, но его надо было найти во что бы то ни стало.

Мы довольно долго шли по кладбищенским дорожкам, пока наконец не наткнулись на первый склеп. На нем был укреплен номер. Я посветил фонариком: 7. В нумерации склепов, казалось, не было никакого порядка, так как следующим оказался склеп 123, а за ним — 15.

Внезапно ослепительная молния разрезала небо пополам, и мы замерли на месте. Гром донесся через несколько секунд. Ужасный грохот долго перекатывался по небу, пока не затих вдали. Мы продолжали свой путь, перешагивая через могилы, обходя газоны, наталкиваясь на старые, заброшенные надгробья.

Как раз в тот момент, когда я уже начал терять надежду, впереди мелькнуло что-то светлое. Мы приблизились. Это был склеп из белого мрамора, окруженный железной оградой. Луч моего фонарика уперся в цифру «12».

— Вот он, этот проклятый склеп! — пробормотал я с облегчением.

Очередная молния на несколько мгновений осветила кладбище. Рядом со мной стояли Одри и Рэгг, перед нами возвышался склеп, а в нескольких ярдах сбоку…

Элмер Хенч!

И вновь все погрузилось в темноту. Инстинктивно я схватился за пистолет.

— Подождите меня! — крикнул я и бросился в ту сторону, где несколько мгновений назад маячила несуразная фигура Хенча. Я мысленно проклял свой фонарик, который пробивал тьму только на два-три ярда. Добежав до того места, где, по моим расчетам, должен был находиться Элмер Хенч, я посветил фонариком вниз, надеясь по следам определить, в каком направлении исчез Хенч. Следов не было! Хенч словно сквозь землю провалился. Однако я чувствовал, что он где-то поблизости. Он так и стоял у меня перед глазами — громадный, скелетообразный, страшный, как сама Смерть, поднявшаяся из могилы…

Я почувствовал, как панический ужас сушит мои губы, леденит кровь в жилах. Искать Хенча было бесполезно. Он мог быть повсюду: за моей спиной, рядом со мной, впереди меня. Может, он вообще покинул кладбище.

Я вернулся назад, к склепу номер 12. Рэгг и Одри стояли на тех местах, где я их покинул.

— Во что это вы играли? — ехидно поинтересовался Рэгг.

— Хенч на кладбище, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я его только что видел.

Рэгг вытаращил на меня глаза.

— Хенч? Этого еще только недоставало! Сматываемся отсюда, и побыстрее!

Я сунул ему в руку пистолет.

— Стойте здесь на страже, а мы с Одри осмотрим склеп. Примите меры к тому, чтобы мистер Хенч нас не побеспокоил.

— Эта работа мне не подходит, — огрызнулся Рэгг. — Я не думаю, что смогу стать детективом. Я подаю в отставку!.. — Голос его прервался.

Не слушая его, я осветил дверь склепа и вставил ключ в замочную скважину. Дверь открылась легко, и мы спустились по ступенькам внутрь.

— Я боюсь! — тихо прошептала Одри.

— Молчите! — Я прислушался к тому, что происходило снаружи. Как будто все спокойно.

Я повел лучом фонарика по помещению. Вдоль стен стояло нечто вроде больших этажерок с гробами. Я насчитал их пять штук.

Рэгг не выдержал одиночества снаружи склепа и спустился на несколько ступенек вниз, чтобы быть поближе к нам.

— Будьте внимательны, — предупредил я его. — Следите за дверью и на всякий случай не забудьте, на что нужно нажимать у пистолета, когда он вам понадобится.

— Ради Бога, побыстрее! — взмолился он. — Я поседею из-за вас раньше времени.

Я легко мог вообразить, какие примерно чувства он испытывает, так как и сам был не в своей тарелке. У меня мороз пробегал по коже, когда я представлял, что снаружи нас может поджидать вооруженный Хенч. Хуже всего, когда не видишь своего противника. А тут еще темнота, раскаты грома и вой ветра… Как в дешевом фильме ужасов… Я передал фонарик Одри.

— Стойте здесь и светите, а я открою гроб.

— Нет, не делайте этого, Макс! Не делайте, я вас умоляю!

Я вытащил из кармана большой гаечный ключ, который предусмотрительно захватил из машины.

— Дорогая, ведь надо же довести дело до конца.

Я подошел к этажерке, на которой стояли два гроба, и попытался прочитать, что написано на медной пластинке, прикрепленной к крышке одного из них. В этот момент луч фонарика отклонился куда-то в сторону. Я обернулся. Одри стояла, прислонившись к стене, и, как мне показалось, была близка к обмороку.

— Простите!.. Вам не следовало приходить сюда. Может, пойдете наверх, к Рэггу?

— Нет, нет, — ответила она, цепляясь за меня. — Просто здесь мало воздуха, и потом… Я боюсь!.. Я немного посижу, и мне станет лучше.

Я забрал у нее фонарик и помог сесть на самой верхней ступеньке.

— Что там у вас происходит? — нервно спросил Рэгг из темноты.

— Все в порядке. Следите за обстановкой.

— Слежу, слежу, не беспокойтесь, — ответил он. — Но здесь очень темно, и молнии, как на беду, перестали сверкать.

— Вы продержитесь пяток минут? — обратился я к Одри. — Думаю, больше не понадобится.

— Да, да, конечно, — ответила она, и я поспешно вернулся к гробам. Чувствовал я себя прескверно.

Взглянув на медную табличку верхнего гроба, я прочитал на ней: «Гарри Маккей. 1900–1945».

Я принялся отвинчивать гайки, крепящие крышку гроба. Руки у меня дрожали, я весь покрылся потом. Наконец удалось отвинтить все четыре гайки. Я отложил ключ и вытер лоб.

— Ну что? — спросила Одри хриплым шепотом.

— Потерпите минутку, я уже заканчиваю.

Я поднял тяжелую крышку. В этот момент молния осветила склеп, и на мгновение я увидел перед собой распухшее лицо Мэриан Френч. Одновременно я услышал, как вскрикнула Одри. Я резко повернулся в ту сторону, направив к выходу луч фонарика. В его неярком свете я увидел, как Рэгг, схватившись одной рукой за горло, внезапно исчез из дверного проема.

Почти сразу же тяжелая дверь склепа захлопнулась с глухим стуком. Щелкнув, повернулся в замке ключ…

Глава 7

Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы осознать, как мы влипли. Я бросился к двери, ударив по ней всем весом своего тела, но с таким же успехом можно было пытаться пробить бетонную стену. Я только ушиб себе плечо. Немного успокоившись, я снова повел лучом фонарика по помещению склепа. Выхода не было. Почва твердая и каменистая, так что нечего и думать подкопаться под стену…

Я посмотрел на Одри. Лицо ее выражало ужас.

— Вы видели?.. — проговорила она. — Они убивают Рэгга! Надо что-то сделать!..

Я прижал ее к себе.

— Ради Бога, Одри, только не теряйте головы. Разве вы не видите, что мы ничем не можем ему помочь? Мы погребены заживо.

Я почувствовал, как напряглось ее тело. Через некоторое время я снова заговорил:

— Как глупо было идти сюда, не предупредив никого. Я один во всем виноват!..

— Не казнитесь, мы выйдем отсюда, — попыталась ободрить меня Одри. — Но вот Рэгг… Я видела — у него на шее петля!.. — Она беззвучно заплакала.

Я чувствовал себя совершенно беспомощным. У меня не было даже пистолета. Гаечным ключом дверь не взломаешь… Осторожно посадив Одри на ступеньки, я поднялся к двери, чтобы осмотреть замок, однако скоро убедился, что открыть его совершенно невозможно. Ко всему прочему, свет фонарика стал заметно тускнеть. Я выключил его, и мы оказались в полной темноте.

Я попытался прислушаться к тому, что происходит снаружи, даже прижался к двери ухом. Но, увы, стены склепа не пропускали ни звука.

— А вы знаете, — сказала вдруг Одри, — я уже стала меньше бояться. У меня появилась уверенность, что рано или поздно нам удастся выбраться отсюда!

Я ощупью нашел ее руку и сжал. Затем сел рядом с ней на ступеньку.

— Значит, это действительно Хенч… Нам нужно обязательно выйти отсюда, чтобы заставить его заплатить за все злодеяния!

— Я не уверен, Хенч ли это. А почему не Тэд? Но все же мне кажется, что, хотя Тэд и связан с этим делом, не он убийца. Если нам удастся выйти из этого проклятого мешка, я доведу дело до конца. Любой ценой. У меня теперь есть данные.

Некоторое время мы сидели молча, тесно прижавшись друг к другу. В склепе было сыровато и прохладно, но дышалось с трудом.

— Если мы выйдем отсюда, — шепнул я Одри, — вы станете моей женой.

Она положила голову мне на грудь.

— Вы уверены, что хотите на мне жениться?

— Да, — ответил я нежно, и это была чистая правда.

— Нашим детям мы когда-нибудь расскажем, что вы сделали мне предложение в могиле, — она нервно хихикнула.

Видно было, что она прилагает много усилий, чтобы казаться беззаботной. Я поцеловал ее. Мы помолчали.

И в тот момент, когда я придумывал, что бы еще ободряющее сказать ей, я услышал скрежет ключа в замочной скважине.

— Спокойнее, Одри, — тихо предостерег я ее. — Кто-то открывает дверь.

Я немного передвинулся, чтобы Одри оказалась у меня за спиной, и включил фонарик.

Рассчитывая увидеть на пороге Элмера Хенча, пришедшего прикончить нас, я приготовился к прыжку, чтобы подороже продать наши жизни.

Но вместо Хенча, к своему удивлению и радости, я увидел физиономию Рэгга. Моргая глазами, он пытался разглядеть что-либо в свете фонарика, направленного на него.

— Все! — крикнул он. — Я подаю в отставку!

Я бросился к нему и стиснул его в объятиях. Тут же подскочила Одри. Оттолкнув меня, она принялась целовать изумленного Рэгга. Я с трудом оторвал ее от него.

— Что произошло? — спросил я, тряся Рэгга за плечи.

— Ну вот!.. Опять вы все испортили, — горько вздохнул парнишка. — Она ведь могла поцеловать меня еще несколько раз! Можно, а?

— Хватит! Я вообще думал, что вас уже нет на этом свете.

Рэгг посмотрел через плечо в темноту кладбища.

— Я уже собрался прощаться с этим светом, и если бы эти мерзавцы были половчее, так оно и случилось бы.

— Так их было несколько?

— Двое. Хенч и еще кто-то. Этот второй и накинул на меня веревку, когда я стоял у двери, вглядываясь в темноту. Когда молния внезапно осветила кладбище, я увидел метрах в пяти от себя Элмера Хенча. Только я открыл рот, чтобы предупредить вас, как шею мне захлестнула петля, я упал на землю и меня куда-то поволокли…

— Я видел этот момент.

— Можете представить мои ощущения! — Рэгг осторожно потрогал шею. — Если бы я тогда потерял голову, я бы пропал! Я услышал чей-то топот, а затем стук закрывающейся двери склепа. Если бы им удалось задушить меня, вы бы здорово влипли!.. Петля уже довольно сильно сжала горло, я едва дышал. Меня волокли по земле, я постепенно слабел. Сознание начало туманиться, и вот тут-то я вспомнил, что в руках у меня пистолет. До сих пор удивляюсь, почему я сразу не вспомнил о нем… Я начал палить. Это произвело потрясающий эффект! Эти мерзавцы, наверное, очень не любят, когда в них стреляют, и поэтому сразу же убежали, бросив веревку. Я стянул петлю с шеи, выстрелил им вслед еще пару раз. Ну а потом уже вернулся к склепу, взглянуть, как вы воспользовались своим уединением. К счастью, ключ торчал в замке — Хенч почему-то его не вытащил. И вот я здесь.

Я облегченно вздохнул.

— И у вас нет никаких догадок, кто бы мог быть тот, второй?

— Совершенно. В такой темноте кончик носа не увидишь, а молний, как назло, не было.

— Не думаете ли вы, друзья мои, что нам нужно побыстрее уходить отсюда? — спросила Одри. — Ведь эти негодяи могут в любой момент вернуться.

— Да, да, сейчас уйдем. Но нужно довести работу до конца. У вас есть фонарик, Рэгг? Мой уже не горит.

Он протянул мне фонарик.

— Что вы еще хотите сделать? Давайте побыстрее! Не скрою, что это место начинает мне надоедать!

— Где ключ от дверей склепа?

— У меня.

— Замкните дверь и ждите. Я буду открывать второй гроб.

Рэгг повиновался, я же, подойдя ко второму гробу, принялся за ту же работу, что и с первым. Через несколько минут все четыре гайки были отвинчены, и я поднял крышку.

— Рэгг! Подойдите сюда. Вы знаете, кто это?

Он подошел и взглянул.

— Боже! — Рэгг отвел глаза. — Это же Люси Мак-Артур!..

Я опустил крышку гроба и вытер платком лицо и руки.

— Достаточно. Открывать остальные нет смысла. Уверен, что здесь все пятеро. Возвращаемся домой. Но нужно обязательно предупредить полицию на тот случай, если убийца захочет перенести трупы в другое место.

Рэгг открыл дверь и посмотрел в темноту. Некоторое время мы прислушивались.

— Вы что-нибудь видите? — спросил я вполголоса. — Ничего. Но меня совсем не прельщает ночная прогулка по кладбищу после подобных событий. Может, дождемся рассвета здесь же, в склепе?

— Нет, надо действовать. А ваши приятели с веревочной петлей уже наверняка далеко отсюда.

Мы вышли под дождь.

Я запер дверь склепа и положил ключ в карман. С бьющимся сердцем, прислушиваясь и приглядываясь к любой тени, не решаясь включить фонарик, мы быстро шли по кладбищу. Слышен был только монотонный шум дождя да скрип наших шагов по гравию. Наконец мы добрались до домика сторожа.

— Подождите меня, я заберу книгу регистраций. Я заскочил в дом, и спустя две минуты мы сидели в машине: я за рулем, Одри устроилась рядом, а Рэгг — сзади, что-то бормоча и вытираясь носовым платком.

Машина на максимальной скорости неслась к нашему отелю.

— Завтра всему этому наступит конец, — тихо сказал я. — И вам, дорогая, надо будет сделать самое главное…

— Я сделаю все, что надо, пойду, куда угодно… Только не на кладбище!

Когда мы проезжали мимо какого-то магазина, открытого ночью, я остановил машину.

— Позвоню Бэффилду. Нужно, чтобы он поставил охрану у склепа.

Не особенно церемонясь, я позвонил полицейскому домой и поднял его с постели.

— Если вы хотите принять участие в завершении этого дела, самое время присоединиться к нашей группе. Если же вы не захотите помочь, то вся слава достанется нам, а над вами посмеется весь город.

— Что вы болтаете! — возмущенно возразил он. — Если вам известно что-то новое — приходите в комиссариат, иначе я арестую вас как сообщника.

— Не будьте идиотом, Бэффилд! Я поймаю убийцу — или убийц — самое позднее завтра вечером. А сейчас срочно пошлите пару человек на Кранвильское кладбище для охраны склепа номер 12. Сделайте это побыстрее и прикажите вашим людям безотлучно находиться возле склепа, чтобы туда никто не проник. Ключ от склепа у меня. Но может оказаться еще один кое у кого. Внутри склепа достаточно доказательств, чтобы закрыть дело о похищениях.

Бэффилд заволновался.

— Девушки внутри, да?

— Да. Но я запрещаю касаться их до завтрашнего утра. Убийца все еще на свободе. Если он поймет нашу игру, никто не помешает ему спрятаться в свою скорлупу. Сейчас он, возможно, уже насторожился. Во всяком случае, он не решится на новое убийство… Так что потерпите до вечера.

— Ладно, Понсер. Я поставлю охрану у склепа. Но если там ничего не окажется, вы у меня попомните!..

Спать мне пришлось самую малость. Решив пока не будить Одри и Рэгга, я составил и продиктовал длинную телеграмму полковнику Форнсбергу. Затем пошел в магазин медицинских принадлежностей и сделал там срочный заказ. В отель возвратился около одиннадцати часов, подошел к номеру Одри и постучал.

— Входите! — Одри просияла при моем появлении. Она сидела на кровати, рядом стоял поднос с завтраком. Девушка отложила журнал, который просматривала, и протянула мне руку.

— Что нового?

Я придвинул стул к кровати и сел.

— Привел в порядок некоторые дела, а кроме того, купил лицензию на женитьбу.

Она рассмеялась.

— Не может быть!

— А вы думали, я упущу возможность жениться на вас? Вы дали обещание и должны его сдержать.

— Ну что ж, сдержу, — притворно вздохнула Одри. — Наверное, не очень весело быть женой детектива, но, по крайней мере, я смогу вам быть полезной и, возможно, сама кое-чему научусь…

После нескольких приятных минут Одри вдруг решительно высвободилась из моих объятий.

— Может, пора подумать о более серьезных вещах? Что нам предстоит сделать сегодня вечером?

— Дел немало. На первом месте — ваш дебют в роли клиентки «Стоп-фото». Вам предстоит последнее свидание с Тэдом. Но предупреждаю: с завтрашнего дня я запрещаю вам встречаться с кем бы то ни было. Зарубите это на своем хорошеньком носике.

— Вы сказали, мое последнее свидание с Тэдом?

— Да. Надо кончать. Возможно, он насторожился и сегодня вечером не станет ничего предпринимать. Но если попытается, мы его схватим с поличным.

— Вы еще не оставили мысли, что убийца — он?

— А кто же еще? Все сходится. Скорее всего, он просто сексуальный маньяк. А Хенч — его сообщник, специалист по трупам. Мне не очень хочется отпускать вас на это свидание, но если мы его не схватим, он может уйти…

— Что я должна буду делать?

— Вам назначено свидание на сегодняшний вечер. Прежде всего заставьте Тэда подтвердить это. А все остальное он сделает сам, если, конечно, я не ошибаюсь.

— Ну, это не сложно. Но… вы тоже будете там?

— Обязательно. Для чего же я все это затеваю? А пока ни о чем не думайте.

Я поцеловал Одри и вышел из номера.

Рэгг метался по комнате с озабоченным и взволнованным видом. Едва только я появился на пороге, как он начал терзать меня вопросами:

— Куда вы ходили? Что нового произошло?

— Я кое-что предпринял. Теперь до вечера нам делать нечего. Все будет зависеть от поведения Тэда. Если он насторожился, нам будет очень трудно заставить его вновь действовать. Нужно добиться, чтобы он попал в расставленную для него ловушку.

— А Одри, соответственно, приманка в этой ловушке?

— Совершенно верно. Мне очень не хотелось бы это делать, но вы сами понимаете, что…

Раздался телефонный звонок. Звонили из вестибюля отеля. Меня очень хотел видеть Бэффилд.

— Пусть поднимется ко мне в номер, — сказал я и подмигнул Рэггу. — Бэффилд сам пожаловал к нам! Надеюсь, он не будет чинить нам препятствия.

Бэффилд появился через несколько минут. Я молча указал ему на единственное кресло, стоявшее в номере. Рэгг устроился на подоконнике, мне пришлось сесть на кровать. Бэффилд тяжело опустился в кресло, изучающе посмотрел на Рэгга и повернулся ко мне.

— Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что делаете? — спросил он, доставая из кармана и разворачивая пакетик жевательной резинки. — Я еще ничего не доложил Мэйси и поэтому не совсем спокойно себя чувствую.

— Могу сказать вам, что дело близко к завершению, но окончательная ситуация до конца не ясна.

— Так проясните ее поскорее! Если дело провалится, Мэйси устроит грандиозный скандал.

— Вы поставили охрану у склепа?

— Да. Мои парни всю ночь мокли под дождем. Надеюсь, вы не шутили, когда говорили, что девушки там, в склепе?

— Я видел трупы собственными глазами.

— Значит, это Эслингер? — он в упор смотрел на меня.

— Но не Макс.

Он ждал продолжения, но я решил до поры до времени не раскрывать все карты.

— Следовательно, сын?

— Все станет ясно сегодня вечером.

Некоторое время Бэффилд усиленно размышлял.

— Мэйси заставил бы сейчас же открыть склеп, — проговорил Бэффилд. — Я очень рискую. Обрисуйте ситуацию.

— Ситуация ясна, — ответил я ему нахально. — Я нашел трупы, которых вы так и не смогли отыскать, как ни старались.

— Да, приходится в этом признаться, — после некоторого раздумья согласился Бэффилд. — Мне кажется, что вся эта история может здорово навредить Мэйси.

— Ваши кранвильские делишки меня не интересуют. Я только хочу поймать убийцу и после этого уехать отсюда навсегда.

— Это так, но я-то — местный, — заметил Бэффилд, вытягивая свои длинные ноги. — Мне совсем не хочется, чтобы мэром стал Вольф, если Эслингер будет устранен. А такое вполне может случиться.

— Эслингер наверняка сошел с дорожки, и не исключено, что ему вообще придется покинуть Кранвиль. Брат его жены, по всей вероятности, тоже замешан в этих преступлениях. Этого достаточно, чтобы поставить крест на карьере Эслингера. По крайней мере в Кранвиле.

— Да-а… Необходимо срочно искать кандидата, которого можно было бы противопоставить Вольфу.

— Вольфа тоже нетрудно устранить…

Бэффилд вопросительно посмотрел на меня. Пришлось рассказать ему историю Эдны Вильсон. Бэффилд жадно слушал меня, не прерывая ни единым звуком, а затем сказал:

— Если дело обстоит подобным образом, то вопрос с Вольфом решен!.. Действительно можно свести счеты.

— Сходите к Латимеру, — предложил я. — Он все устроит. Хорошая статейка на первой полосе газеты произведет нужный эффект, и если вы будете действовать правильно, то имеете все шансы стать шефом полиции Кранвиля.

— У меня уже мелькнула такая мысль, — лицо его расплылось в широкой улыбке.

— Итак, вы не отказываетесь участвовать в этом деле? Если так, предлагаю пойти с нами вечером на завершающую операцию. Реклама мне не нужна, но я хочу, чтобы полковник Форнсберг узнал, как хорошо я завершил это дело.

— Согласен.

— Тогда приходите сюда в семь часов вечера.

— Приду, — поднявшись с кресла, Бэффилд направился к двери, но на полпути остановился. — Вообще-то я не люблю частных сыщиков, но вы — неплохой парень…

— Надо же как-то зарабатывать себе на жизнь, — пожал я плечами.

Бэффилд кивнул головой и вышел. Рэгг смотрел на меня неодобрительно.

— Грязное это дело, — заметил он. — Бэффилд чувствует, откуда дует ветер, и ему не надо дважды предлагать урвать свой кусок пирога. Зачем вы привлекли его к нашему делу?

Я закурил и, опустившись в кресло, спросил:

— А почему бы и нет? Ведь мы не имеем права заходить слишком далеко. Все остальное является прямым делом полиции. А то, что он открестился от Мэйси и хочет рассчитаться с Вольфом, нас не касается. — Глубоко затянувшись и выпустив дым к потолку, я продолжал: — А что, Рэгг, не переехать ли вам в Нью-Йорк? Мне кажется, у полковника Форнсберга нашлась бы для вас работенка.

— Вы шутите? — Рэгг недоверчиво смотрел на меня.

— Нисколько. Я не вижу, чем бы вы могли заняться в этом городе. В газету вам дорога закрыта, пока она является собственностью Вольфа. А мы с Одри, между прочим, решили пожениться. Так что местное детективное агентство «Шеридан и К°» тоже не может предложить вам работу.

Рэгг принялся горячо поздравлять меня. Когда он закончил свои излияния, я вновь спросил его:

— Так как? Согласны ехать в Нью-Йорк?

— Да.

— Значит, договорились?

Я поднялся и направился к двери.

— Куда вы сейчас?

— Да вот… Пойду покупать свадебный подарок для своей невесты.

Около шести вечера я пришел к Одри. В руках у меня была большая квадратная коробка. Одри причесывалась.

Я положил коробку на стол, поцеловал свою будущую жену и сел рядом.

— Тэд уже звонил?

— Да, примерно час назад. Мы должны встретиться в клубе около восьми часов.

— Значит, все нормально? — за непринужденностью тона я постарался скрыть свое беспокойство. — Что он вам говорил?

— Ничего особенного. Он был мил и любезен. Мне показалось, что он очень рад предстоящему вечеру. Немного пошутил — вот, пожалуй, и все, что можно сказать о нашем разговоре. Знаете, Макс, я никак не могу поверить в то, что…

— Скоро мы все узнаем, — перебил я ее. — Во что вы хотите одеться?

— Не знаю… Наверное, надену голубое платье. А почему вы об этом спрашиваете? Разве…

— Я хочу, чтобы на вас был белый костюм и кофточка с высоким воротничком. А еще лучше — свитер.

— Но ведь жарко, — запротестовала она. Увидев, что я не намерен шутить, она переменила тон:

— Что все это значит?

— Во-первых, я хочу, чтобы вас было хорошо видно в темноте. Что же касается свитера с воротничком, то это нужно для того, чтобы не было видно вот этой штуковины.

Я взял коробку и осторожно открыл.

— Моя идея! — я вытащил из коробки гипсовый муляж женской шеи и плеч. Он состоял из двух половинок, стенки его были тонкими, но прочными. — Отличная работа!.. Позвольте примерить на вас мое изобретение.

— Этот ужас я должна буду носить на шее?

— Этим ужасом, как вы назвали замечательное произведение искусства, я бросаю вызов тому, кто захочет задушить вас. Я вовсе не хочу полагаться на волю случая.

У Одри был недоумевающий вид, но спорить она не стала, а, распахнув халат, примерила мое приспособление. Все подошло даже лучше, чем можно было ожидать, если учесть, что я не измерял шею любимой сантиметром, а положился целиком на собственный глазомер.

Горло закрывалось полностью, до самого подбородка. Муляж не давил и не стеснял движений. Обе половинки скреплялись миниатюрными зажимами. Я был своей выдумкой горд.

— Но я же не могу провести целый вечер с этим ярмом на шее! В конце концов, Тэд может заметить…

— Пусть вас это не волнует. Я продумал все до мельчайших подробностей. Сейчас вы снимете этот муляж, примерка окончена. А перед тем как выходить из клуба, я встречу вас в укромном месте и надену муляж. Вы хорошо знаете планировку клуба, потому сами решите, где мы встретимся. Продумайте также вопрос о том, как вам на несколько минут избавиться от Тэда. В темноте он ничего не заметит, а вы будете в безопасности с этой броней на шее. Даже если они захотят вас повесить…

— Надеюсь, этого не случится. Я все поняла и сделаю, как вы говорите.

Я снял с нее гипс, поцеловал и вернулся в свой номер. Рэгг валялся на постели.

— Что это вы таскаете свою коробку туда-сюда? Одри не понравился ваш подарок?

— Наоборот, она от него в восторге!

И я рассказал Рэггу про свою затею.

— Замечательная идея! — одобрил он и спросил обеспокоенно: — Так вы думаете, они и в самом деле могут ее задушить?

Я закурил сигарету.

— Если они не попытаются это сделать, значит, я потерял квалификацию и мне надо уходить в клерки.

— Вы что-то скрываете от меня? Не хотите раскрывать до конца свои карты?

Я улыбнулся.

— Еще не время.

Я уселся в кресло, чтобы не спеша продумать все, что предстояло сделать сегодня вечером. Мне казалось, что все подготовлено очень обстоятельно и ошибок быть не должно.

Бэффилд пришел точно в семь. Вид у него был оживленный, и он еще с порога заговорщически подмигнул мне.

— Похоже, все идет хорошо, — сообщил он, усаживаясь на кровать. — Я только что виделся с Латимером.

— Сколько вам это стоило?

— У меня в городе есть друзья, и один из них весьма желал бы купить газету, от которой Вольф решил отказаться.

— Может, вы уже наметили нового кандидата в мэры?

— Все может быть, но многое будет зависеть сегодня от ваших действий. Если они будут успешными, все в порядке. Но если ваша комбинация не пройдет, я здорово погорю.

— Не волнуйтесь, все пройдет как надо. Хотите стаканчик?

— Я и сам хотел попросить вас об этом. Но прежде скажите, что нового?

Однако я вначале позвонил в буфет и попросил, чтобы в номер подали бутылку виски, а уже потом сообщил, что у Одри сегодня вечером свидание с Тэдом.

— Значит, все же Тэд Эслингер… — Бэффилд покачал головой. — Какой удар по старику! Макс мне очень нравится, но сына его я никогда не любил. Он страшный бабник и не пропускает ни одной юбки. Вы знаете, что на него даже была жалоба.

— Нет, я знал, что он горячий парнишка, но не думал, что он так опасен. Роджер Кирк, с которым он дружил, мог бы быть свидетелям. Если, конечно, дело будет рассматриваться в суде.

— Они одного поля ягоды, — пробурчал Бэффилд. — В таком маленьком городишке, как наш, все в конце концов становится известно. Но до сих пор они все же избегали огласки. Они выбирали таких дурочек, которые слишком робки, чтобы пожаловаться. Всего только одна или две пожаловались, но старый Эслингер урегулировал эти дела с Мэйси.

Принесли виски, и я приготовил три стакана. Едва только мы принялись за выпивку, появилась Одри. В белом костюме она выглядела великолепно. Бэффилд с нескрываемым восхищением смотрел на нее.

— Ну и ну! Сами пьют, а мне ни капли. Ведь в конце концов это меня собираются задушить!

— Не смейте так говорить! — возмутился я. — И вообще, мне не очень нравятся женщины, склонные к алкоголизму.

Но Одри проигнорировала мое замечание.

— Я уже начинаю сомневаться, стоит ли мне выходить замуж… Но пока я свободна и могу делать все, что хочу!

Она налила себе виски и, разбавив содовой, выпила. Я взглянул на часы.

— Нужно идти. Вы, Одри, поезжайте в клуб на такси. Ни о чем не беспокойтесь. Мы будем рядом.

Одри стала серьезной и поднялась, чтобы идти. Я показал ей на коробку с муляжом и сказал:

— Не забудьте об этом. Если Тэд предложит поехать куда-нибудь, соглашайтесь не колеблясь.

— Хорошо, — она повернулась к Рэггу и Бэффилду. — Не могли бы вы на несколько минут оставить меня наедине с моим будущим мужем? Мне надо дать ему несколько указаний конфиденциального характера.

Бэффилд и Рэгг беспрекословно повиновались. Мы присоединились к ним через пять минут. Затем Одри уехала на такси, а мы двинулись следом.

— Девушка что надо, — внезапно сказал Бэффилд, когда мы уже сидели в машине. — Вам здорово повезло!

Клуб, куда мы направлялись, был самым популярным в Кранвиле. Мы приехали около восьми часов и увидели Одри, входящую в парадные двери клуба.

— Рэп, может, вам лучше дожидаться нас здесь?

Рэп молча кивнул и нырнул в машину.

Я проследил, где она припарковалась, чтобы потом не тратить драгоценное время на ее поиски, и мы с Бэффилдом вошли в здание клуба. Потолкавшись немного внизу, поднялись на второй этаж и прошли в бар. Там было так много народу, что нам едва удалось протолкаться к стойке.

Я заказал два двойных и огляделся по сторонам. За столиком у двери я заметил Одри. Она была одна.

— Эслингер еще не пришел, — прошептал я на ухо Бэффилду. — Как бы он не передумал в последний момент.

Взяв виски, мы отошли от стойки и выбрали место в глубине зала так, чтобы хорошо видеть Одри.

Не прошло и нескольких минут, как я заметил возле Одри клубного посыльного, который ей что-то торопливо говорил.

— Кажется, начинается!.. — обратился я к Бэффилду. — Подождите меня, я сейчас выясню, в чем дело.

Как только посыльный скрылся, я направился к Одри. Она поднялась навстречу мне.

— Мне передали записку, — она была немного испугана. — Он хочет, чтобы я пришла сейчас же на Мэдокс-авеню. Там дружеская вечеринка.

— Теперь я понимаю, как он заманивал девушек на Виктория-драйв.

Я сделал знак Бэффилду, и он подошел.

— Где находится Мэдокс-авеню?

— За Виктория-драйв. Почему вы спрашиваете?

— Тэд приглашает туда Одри на дружескую вечеринку, в дом номер 49.

— Подождите минутку, — сказал Бэффилд и быстро вышел из бара. Вернулся он минут через пять. Лицо у него было взволнованное.

— Там никто не живет! — сообщил он. — Я приказал своим ребятам окружить дом, как только мы туда войдем. Кажется, вы были правы на все сто процентов.

Я протянул Одри коробку.

— Идите и быстро надевайте эту штуку.

Мэдокс-авеню оказалась широкой, слабо освещенной улицей с домами только по одну сторону. С другой стороны тянулся огромный пустырь, примыкающий к литейному заводу. Старые дома были покрыты толстым слоем копоти.

Последние наставления я давал Одри уже через окошко такси.

— Сначала туда войдем мы с Бэффилдом. Я думаю, что в саду можно спрятаться.

Одри высунулась из машины и тревожно спросила:

— А мне?.. Что мне делать?

— Вы пойдете к двери, позвоните и подождете. Если Тэд откроет, идите за ним. У вас есть револьвер?

— Да, в сумочке.

— Достаньте его и держите в руке так, чтобы не было заметно. Если события начнут разворачиваться стремительно и мы не подоспеем, стреляйте, не колеблясь.

Я твердо пожал ей руку.

— Не бойтесь… И знайте, что я вас люблю.

Я пошел от нее, не оглядываясь. Вместе с Бэффилдом мы поднялись по Мэдокс-авеню, стараясь избегать освещенных мест. Дом, который нам был нужен, стоял последним на улице. Он одиноко торчал посередине большого сада, погруженный в темноту. Вид у него был совершенно нежилой.

Еще издали я заметил слабый свет у входа и показал Бэффилду.

— Может, просто ворвемся туда? — предложил он. — Мне что-то не хочется, чтобы у мисс Шеридан состоялось рандеву.

— Мне тоже, но у нас нет другого выхода. Надо поймать его с поличным. Давайте-ка осмотрим дом со всех сторон.

Свет горел только над входом, все остальное было погружено в темноту.

— Войдем через черный ход, — предложил я.

— Мои люди уже здесь, так что будьте осторожны, можете случайно схлопотать по черепу.

— Тогда лучше вы идите вперед.

Я последовал за Бэффилдом. Не сделали мы и десяти шагов, как увидели чей-то силуэт. Мы замерли, но тут при свете луны блеснули металлические пуговицы.

— Это вы, сержант? — шепотом осведомился Бэффилд. — Давно здесь?

— Почти десять минут. В доме уже кто-то есть, но мы его не тронули.

— Сколько человек с вами?

— Шесть. Они расположились по периметру сада. Я дал распоряжение: всех пропускать, но никого не выпускать.

— Правильно.

Повернувшись ко мне, Бэффилд спросил:

— Может, возьмем сержанта с собой?

— Давайте!

Мы прошли сад до самого дома. Когда были уже у двери, на улице послышался шум подъезжающего автомобиля. Меня внезапно охватила тревога. Захотелось прекратить этот спектакль, остановить Одри, помешать ей войти в дом… Лишь огромным усилием воли мне удалось сдержать себя.

Дверь черного хода была заперта. Бэффилд слегка подергал ее, но она не поддалась. Пришлось пустить в ход нож-отмычку, который я всегда брал с собой на дело. Замок открылся. В тот же момент мы услышали звонок у входной двери. Это пришла Одри.

Не задерживаясь в коридорчике, мы быстро прошли на кухню и остановились там.

— Сейчас ей откроют, — прошептал я на ухо Бэффилду. — Поставьте сержанта у двери и сами будьте наготове, а я пойду туда…

Бэффилд пожал мне локоть в знак того, что понял, и зашептал что-то на ухо сержанту.

Я осторожно приоткрыл дверь, которая, по моим соображениям, должна была выходить или прямо в прихожую или в коридор, соединяющий кухню и прихожую. Рука моя опустилась в карман, палец сдвинул предохранитель пистолета.

Услышав, что кто-то спускается по лестнице, я затаился в глубине коридора и перевел дыхание. И тут на стене появилась тень. Громадный силуэт с длинными руками и скрюченными, как у грифа, пальцами. Тень быстро и бесшумно двигалась в направлении входной двери. Меня пронзил страх. Это был… Элмер Хенч!

Он остановился, прислушался и распахнул дверь настежь. Я услышал сдавленный крик Одри, а в следующий момент он уже схватил ее своими костлявыми пальцами и втянул в прихожую. Девушка с отвращением вырвалась. Хенч быстро захлопнул дверь, прислонился к ней спиной и повернулся к Одри.

— Здравствуйте, мисс Шеридан, — сказал он приторным голосом. В неярком свете его улыбающееся лицо казалось ужасным. Одри отшатнулась. Я слышал ее частое, прерывистое дыхание.

— Не пугайтесь, мисс Шеридан. Тэд ожидает вас. Он наверху, с друзьями. Они вас ждут не дождутся. Поднимайтесь.

Но Одри, похоже, не могла сдвинуться с места и стояла, как парализованная. Хенч нахмурился, лицо его исказилось.

— Ну, что же вы медлите? Поднимайтесь. Тэд ждет вас…

Одри медленно направилась к лестнице, не сводя глаз с Хенча. Я почувствовал на своей шее горячее дыхание Бэффилда, но не обернулся. Мой взгляд был прикован к Одри.

Затем события понеслись галопом. Послышался странный не то свист, не то шорох. Одри вскрикнула, и я увидел, как она тщетно пытается сдернуть с шеи петлю. В следующее мгновение ее ноги начали медленно отрываться от пола. Кто-то невидимый мне, но обладающий недюжинной силой тянул ее кверху.

И когда ее ноги отделились от пола на несколько дюймов, Хенч рванулся вперед и повис на Одри. В ту же секунду возле моего уха прогремел выстрел. Хенч выпустил Одри и медленно повалился на пол. Я бросился вперед и, схватив Одри, приподнял ее, чтобы ослабить натяжение петли. Девушка не подавала признаков жизни, и я похолодел от мысли, что она мертва.

Бэффилд, засунув за пояс пистолет, быстро снял петлю. И тут я услышал шепот Одри:

— Все в порядке, дорогой!..

В прихожую ворвались Рэгг с сержантом и бросились по лестнице наверх. Но их опередил Бэффилд.

— Теперь он наш! — на ходу процедил он сквозь зубы. — Отсюда ему не уйти. Боже праведный, сколько живу на свете, не видел ничего подобного!

Взлетев на второй этаж, мы очутились в темном коридоре, куда выходило несколько дверей. Я распахивал их одну за другой, а Бэффилд держал наготове пистолет. Каждая пустая комната приближала нас к убийце. Притаившись где-то в темноте, он, видимо, с ужасом слушал, как мы приближаемся. Наконец осталась только одна комната.

— Он там! — рявкнул Бэффилд, отстраняя меня в сторону. — Выходи, мерзавец! — заорал он. — Выходи немедленно с поднятыми руками! Не то я пристрелю тебя, как бешеного пса!

Из комнаты донесся неясный шум.

— Выходи! — снова прорычал Бэффилд. Подоспели полицейские с мощными электрическими фонарями. Они стояли неподалеку от нас, направив свет на дверь.

Из комнаты послышались шаги, медленные и неуверенные. Мы подняли пистолеты на уровень человеческой груди.

Дверь начала медленно открываться, затем распахнулась настежь…

…Перед нами стояла миссис Эслингер, совершенно прямая, со сжатыми губами и ледяным взглядом. Она была все в том же плохо сшитом черном платье и черной плоской шапочке.

Посмотрев на нас отсутствующим взглядом, она внезапно разразилась диким хохотом.

Мы сидели в баре отеля, потягивая виски и покуривая. Это был наш последний вечер в Кранвиле.

Бэффилд сиял. Для него все обернулось наилучшим образом. Он уже видел себя шефом кранвильской полиции. Как только эта история будет предана огласке, губернатор штата назначит следствие, и Мэйси вынужден будет расстаться со своим местом, а может, и с городом.

Бэффилд в очередной раз налил стакан и провозгласил тост за мое здоровье.

— Вы замечательный человек, хоть и частный детектив!

Но я не обиделся на него за этот сомнительный комплимент, так как видел, что человек говорит от души.

Одри сидела рядом, положив голову мне на плечо, и мягко улыбалась.

— Теперь я знаю, — сказала она вполголоса, — как стать великим детективом: нужно набрасываться на невинных людей. Признайся, мой милый, ведь ты был убежден, что все эти ужасы вытворял Тэд?

— Действительно, — согласился я, — некоторое время я так и думал. Но потом изменил мнение…

Она даже подскочила от негодования, и я примирительно добавил:

— Хорошо, хорошо… Признаюсь. Думал, что это Тэд, но в то же время не спускал глаз с миссис Эслингер и ее братца. Они интересовали меня оба. Правда, я не мог даже заподозрить, что они… того… Я же не провел в этом городишке всю жизнь, как некоторые. Так что у вас нет права меня критиковать.

Латимер нетерпеливо поерзал в кресле и обратился ко мне:

— Хватит вам пререкаться! Мне ведь надо сдавать статью, а я пока не написал и полстрочки, так как решительно не понимаю, что к чему.

Рэгг хлопнул его по плечу.

— Плюнь ты на эту статью и лучше выпей!

Латимер нахмурился:

— Заткнись! Дело есть дело!

Он опять повернулся ко мне.

— Расскажите-ка мне обо всем, хотя бы без особых подробностей.

— Ладно, — согласился я, рассеянно перебирая волосы Одри. — Послушайте сначала предысторию всего этого. Миссис Эслингер начинала когда-то на арене провинциального цирка. Там она научилась превосходно обращаться с лассо. Отец ее был маньяк и убийца и кончил свою жизнь в тюрьме. Когда ей было двадцать лет, ее прогнали из цирка. Слишком давала себя знать проклятая наследственность. Брат позаботился о ней, взял к себе, и они переехали на Восток. Там ей удалось выйти замуж за Эслингера. А брат вскоре переселился к ним, чтобы быть ближе к сестре и присматривать за ней. В конце концов Эслингер понял, что живет с сумасшедшей, но поместить ее в лечебницу не решался. Из-за этого, собственно, он и терпел всю жизнь Хенча…

Одри перебила меня:

— Откуда это известно?

— Вот в этом-то и заключается громадное преимущество такой фирмы, как Международное бюро расследований. Все эти подробности сообщил мне мой шеф — полковник Форнсберг… Итак, дальше. Миссис Эслингер безумно любила своего сына. Однако она была страшно ревнива, и когда Тэд вырос и начал крутиться возле девчонок, в ней проснулись опасные инстинкты…

У Хенча другое «хобби» — он помешан на бальзамировании трупов.

Когда миссис Эслингер одну за другой принялась душить подружек своего сыночка, ее брат развлекался тем, что бальзамировал трупы. Он же помещал их в фамильный склеп Эслингеров. Ну, теперь вы знаете все.

— Да-а… — неопределенно протянул Латимер. — А магазинчик-то «Стоп-фото»? Выходит, он с этим делом никак не связан?

— Не совсем так, — ответил я. — Миссис Эслингер все-таки по-своему хотела помочь мужу стать мэром этого городишки. Она надеялась, что Старки, как кандидата в мэры, можно устранить, если поставить под подозрение его магазинчик. И для этого сосредоточила все свое внимание на тех дурочках, фото которых появлялись в витрине… Помните, я нашел носовой платок, принадлежащий Мэри Дрейк? Думаю, его туда подбросил Хенч в надежде направить следствие по ложному пути.

— Ну а девушки? И кстати, почему они все были блондинками?

Я прижал Одри к себе.

— Просто Тэд предпочитал блондинок. Так же, впрочем, как и я.

— Да, — понимающе хмыкнул Бэффилд, — блондинки всегда высоко котировались… А я вот думаю, какая будет физиономия у Мэйси, когда он все это узнает.

— Я все же не понимаю, — проговорила Одри. — Почему они и меня хотели убить? Ведь они уже знали, что мы нашли трупы в склепе. Да и Хенча видели на кладбище!

— Все дело в том, что они оба невменяемые, — пояснил я. — Мы приготовили ловушку — они попали в нее.

— А где в это время был Тэд? Почему он не пришел на свидание?

— Все подстроили миссис Эслингер и Хенч. Когда Тэд сообщил матери, что хочет встретиться с Одри, они тут же решили этим воспользоваться. Вот тогда-то Хенч с посыльным передал Одри записку о переносе свидания на Мэдокс-авеню. Сама же миссис Эслингер в это время старалась задержать сына, чтобы он не успел вовремя прийти в клуб. Уверен, что точно такой же трюк она проделывала и с остальными девушками.

— Это все? — спросил Латимер, гася сигарету в пепельнице.

— Да. Вы можете сделать убийственную статью. Не забудьте упомянуть об участии Бэффилда в деле.

Бэффилд расцвел от удовольствия. Латимер поднялся.

— Мне надо идти. Хочу сейчас же приняться за статью.

Он попрощался и ушел.

— Ну, до утра, — напомнил я Рэггу. — Завтра выезжаем пораньше.

Бэффилд допил свой стакан и тоже поднялся.

— Не буду вам мешать, друзья, — голос его дрогнул. — Я очень сожалею, что вы покидаете наш город. Надеюсь, когда вы приедете в Кранвиль в следующий раз, вы его не узнаете — новое руководство муниципалитета изменит лицо города! Да и в полиции пора навести порядок. А Мэйси это явно не по плечу. Новый шеф полиции должен быть компетентным человеком, — закончил он, явно намекая на свою персону.

Мы пожали друг другу руки, пожелали всяческих успехов, и они ушли. Мы с Одри остались одни…

— В общем-то, Бэффилд довольно мил, — сказала Одри чуть позже.

— Полицейский всегда мил, когда он в тебе нуждается. Ну, а теперь пойдемте, дорогая…

— Еще один вопрос, и я больше не буду надоедать. Помните, вы однажды говорили… Короче, если Макс Эслингер был уверен, что я никогда не раскрою это преступление, почему же он все-таки нанял меня?

— Миссис Эслингер заставила его пойти на это, — ответил я, обнимая Одри за талию. — Она ведь отлично понимала, что вы…

— Довольно! — прервала она меня. — Прекратите вы наконец издеваться над бедной девушкой?..

Примечания

1

Хайболл — любой смешанный алкогольный или безалкогольный прохладительный тонизирующий напиток, разбавленный содовой или минеральной водой или другими напитками, соками, шампанскими винами и т. д. Подают напиток в стакане «хайболл» емкостью 270 мл (9 унций). Перед подачей на стол содержание напитка перемешивают ложкой и подают с соломинкой

2

В момент написания романа Гарри Трумэн был президентом США.

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Собрание сочинений в 30 томах
Том 6

Удар новичка

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Крысы Баррета

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Реквием Блондинкам

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания