Венок сонетов

x x x

Мой голос тих. Я отыскал слова

В пустых зрачках полночного покоя.

Божественно пуста моя глава,

И вне меня безмолвие пустое.

Скажи, я прав, ведь эта пустота

И есть начало верного служенья,

И будет свет, и будет наполненье,

И вспыхнет Роза на груди Креста?

…Но нет ответа. Тянется покой,

И кажется — следит за мной Другой,

Внимательно и строго ожиданье,

И я уже на грани естества,

И с губ моих срываются слова,

Равновеликие холодному молчанью…

x x x

Равновеликие холодному молчанью

Струились реки посреди равнин.

Я плыл по рекам, но не дал названья

Ни берегу, ни камню средь стремнин.

Я проходил, я рекам был свидетель,

Я знал совет — не выносить суда,

И я не осквернил вопросом рта

И ничего сужденьем не отметил.

Лишь дельты вид мне отомкнул уста,

Я закричал, и гулко пустота,

Слова мои разбив об острова,

Откликнулась бездонным тяжким эхом…

Я слышал крик и понимал со смехом

Слова мертвы. Моя душа мертва.

x x x

Слова мертвы. Моя душа мертва.

Я сон, я брег арктического моря.

И тело, смертно жаждущее рва,

Скрутило в узел судорогой горя.

Но там, на дне, у ключевых глубин,

Я ощущаю слабое биенье,

Сквозь сон мне тускло грезится рожденье

Иных, пока неведомых вершин.

Я жду сквозь боль, так исступленно жду,

Когда рассвет предел положит льду,

Когда мой дух вернется из скитанья…

До тканей сердца мглою поражен

Я полон исполнением времен,

Я не ищу пред Небом оправданья.

x x x

Я не ищу пред Небом оправданья,

Я начинаю призрачный разбег,

В священной эпилепсии камланья

Нетопырем кружусь над гладью рек.

Я проницаю горы и лощины,

Я различаю сущности стихий,

Схлестнувшиеся в танце теургий

И каждый миг являющие Сына…

Се, время правды. Суть обнажена,

И льется в полночь полная Луна,

И плоть моя не властна надо мной,

И пламя звезд, сквозь призму вечных вод

Пронзает ночь и дарит мне полет

Над опьяненной ливнями Землей…

x x x

Над опьяненной ливнями землей

Царят седые призраки тумана,

И вечер тих настолько, что порой

Я слышу плач далекой флейты Пана.

Бреду рекой, по горло в тростниках,

Сам плачу от покоя и бессилья,

А лунный свет лежит епитрахилью

В крестах поденок на моих плечах.

И ветви ив касаются волны,

И каждое мгновенье тишины

Стремительно, как тень бегущей лани.

И, преломлен речною глубиной,

По темным водам шествует за мной

Агат Луны — томительно туманен…

x x x

Агат Луны, томительно-туманен

Скользит по перьям черного орла,

Что распростер, от грани и до грани

Над миром исполинские крыла.

И отражает аспидная влага

Ночных озер, плывущих подомной,

Свет облаков, пронизанных Луной,

И Млечный Путь в кристаллах Зодиака.

За мглою гор, за лезвием хребта

Легла реки хрустальная черта,

Чуть видимы огни в далеком стане.

И луч звезды, подобный нити льда,

Влачит меня неведомо куда

На тонком и мерцающем аркане…

x x x

На тонком и мерцающем аркане

Мой дух печально следует за мной.

Мне не коснуться прободенной длани

Цветком стигмата вспыхнувшей рукой.

Мне не подняться в огненном потоке

К пределам света, к сердцу бытия,

Мой путь бесплоден, словно лития

В устах давно забывшего о Боге.

Я тот, кто умирает на пороге,

Мне не принять в сияющем чертоге

Одежды, что струятся белизной.

Вдали порог, стремящийся к вершине,

Меня по сердца выжженной пустыне

Полночный ветер водит за собой…

x x x

Полночный ветер водит за собой

Скитающихся пленников забвенья,

Чей горний взлет преодолен Луной

И преломлен в потоках сновиденья.

Мой Бог! Ужель и мне предрешено

Носить в веках подобием надкрылий

Камзол в узорах бражников и лилий

И пить больное лунное вино?..

…Мерцает край магического круга,

Я созерцаю черный ветер Юга,

Проколотый Полярною Звездой.

И, растворяясь в ливнях Лейванаха[1],

На грани озарения и страха

Я как дитя играю пустотой…

x x x

Я как дитя играю пустотой,

Взметнувшейся к пределам осознанья,

Моя душа жемчужною волной

Скользит над океаном мирозданья.

И в этот миг, до корневых глубин

Я постигаю сущность соответствий,

Зависимость причины от последствий

И торжество последствий вне причин.

Я посвящен. Я принял взгляд извне.

Так зеркало, уснувшее на дне,

В себя приемлет отблеск ледяной

Склонившейся над бездною печальной

Планеты снов, чей лик пронизан тайной,

Струящейся за каждою чертой…

x x x

Струящейся за каждою чертой

Сферических взаимоотражений,

Совокупившей бездну с высотой,

Триумф побед с позором поражений,

Единой, Верной, Внутривременной,

Предмирной, Сильной, Славной, Милосердной,

Немыслимой, Возлюбленной, Безмерной,

Предельной, Полной, Явственной, Пустой

Греми, моя хвалебная мольба!

Ты есть премудрость корня и плода,

Премудрость сердцевины и убранства,

Я прозреваю Твой священный лик

За каждым стеблем, что к земле приник,

За каждой гранью зримого пространства!…

x x x

За каждой гранью зримого пространства

Проявлен полдень. Властвует покой,

Лишь кружево стремительного танца

Стрекозы расплетают над рекой,

Да в дебрях стрелолиста и осоки

Запутался безвольный ветерок…

Приостановлен времени поток,

Безмолвствуют Начала и Итоги.

Я нежусь на прогретом мелководье,

Отпущены стремления поводья,

И я — лишь часть полуденной поры.

И нет во мне ни памяти, ни речи,

Я вырвал корень всех противоречий.

Я отворил в себе исток игры.

x x x

Я отворил в себе исток игры.

Мне ведомо Акации цветенье.

Моя ладонь слепящие дары

Приемлет в знак повторного рожденья.

Я — император муравьиных львов,

Я прорекаю облакам и птицам,

Ликует звоном на моих ключицах

Цепь времени со звеньями веков.

Гремят литавры, бубны и тимпаны,

К моим стопам склоняются тюльпаны,

Сплетаясь в бесконечные ковры.

Я — кесарь Солнца, трав и междуречий,

Я произнес Глагол Семи Наречий,

Я властен жечь и созидать миры…

x x x

Я властен жечь и созидать миры,

Бессилен отказаться от творенья.

Я предпочел безмолвию — порыв,

Безумство сна — святые пробужденья.

Я был в приделе, я стоял у Врат,

Но, ослеплен последним предстояньем,

Низринулся тропою предстоянья

И воплотил в себе кромешный ад.

Я слышал речи выше темноты,

Я наблюдал как падают цветы,

Но утерял ключи добропризнанства.

И се, опять гряду юдолью мук

И не стремлюсь покинуть этот круг.

Я различил в движенье постоянство.

x x x

Я различил в движенье постоянство:

Так в древний путь вливаются следы,

Так странствуют взыскующие Царства

Дорогами священной простоты.

Теперь я вижу только то, что вижу,

И знаю только то, что знал всегда

Реки не остановят невода,

Утерян смысл понятий "дальше", "ближе"…

Я повторяю, говорят иное,

Я двигаюсь как остаюсь в покое,

Забыта цель и потому права.

Я тот, кто отвечает на вопросы,

Моя рука спокойно держит посох,

Мой голос тих — я отыскал слова.

Ключ

Мой голос тих. Я отыскал слова,

Равновеликие холодному молчанью.

Слова мертвы. Моя душа мертва.

Я не ищу пред небом оправданья.

Над опьяненной ливнями Землей

Агат Луны, томительно туманен,

На тонком и мерцающем аркане

Полночный ветер водит за собой…

Я, как дитя, играю пустотой,

Струящейся за каждою чертой,

За каждой гранью зримого пространства.

Я отворил в себе исток игры.

Я властен жечь и созидать миры.

Я различил в движенье постоянство.

Примечания

1

Лейванах — Ангел Лунного Света

Content

Венок сонетов

x x x

x x x

x x x

x x x

x x x

x x x

x x x

x x x

x x x

x x x

x x x

x x x

x x x

x x x

Ключ

Примечания