Екатерина Каретникова

Штурман пятого моря

Глава 1

Ключ бесшумно повернулся. Ника подёргал дужку замка. Она не поддалась. Вот и всё: сарай заперт, моторка ждёт. Ника засунул ключ под плоский камень у двери и поправил налобный фонарик. Свет, лившийся узкой полосой, выхватил из темноты дощатые мостки с железными перилами. Придерживаясь за перила, Ника побрёл к краю.

Моторка покачивалась на мелких волнах. Ника перебрался с мостков в лодку и стянул с головы фонарик. Теперь он ему не понадобится. У моторки свои огни.

Он в последний раз оглянулся на тёмный сарай, перевёл дыхание и включил двигатель. Тот заурчал мощно и ровно.

Моторка плавно отошла от мостков и повернула на север. Туда, где шуршала волнами большая вода.

* * *

За свои четырнадцать лет Ника видел четыре моря. Четыре самых настоящих моря, и в каждом из них вода была особенной.

В Чёрном – сине-зелёной, прозрачной, тёплой даже на взгляд, с парашютиками медуз и стайками рыб, кружащими у причала. Ближе всего к бетонной стене подплывали остроносые тёмные мальки. Они резвились у поверхности, хватали семечки и крошки батона. Чуть глубже держались рыбки покрупнее, их спины отливали красным огнём. А у дна, почти касаясь песка, проносились странные длинные рыбы-тени с растопыренными передними плавниками. В эту воду сразу хотелось нырнуть и плавать долго-долго, пока глаза не покраснеют от солёных брызг и плечи не заноют от непривычной усталости.

Белое море встретило Нику тёмной глубокой синевой, ослепительно блестящей на северном солнце. Катер качался на острых волнах. На горизонте то и дело выныривали чёрные острова, окутанные белёсым туманом. У берега лениво извивались длинные гирлянды водорослей, под ними белели камни. Заходить в такую воду Ника не решился. На каменистом пляжике он медленно закатал рукава рубашки и окунул в море руки. Пальцы сразу же свело, будто сотни ледяных иголок впились в кожу.

Балтийское море Ника видел серым, изрезанным гребнями волн. На воде вспенивались белые бурунчики, взлетали, рассыпались брызгами и разбивались о камни. Камней было много. Они высовывались среди волн то округлыми макушками, то плоско срезанными гранями, а иногда едва просвечивали сквозь мутную пену. Чтобы искупаться, нужно было долго идти по щиколотку в холодной воде, огибая скользкие камни и подпрыгивая, когда очередная волна летела к берегу. На плаву Ника продержался минуты две. Волной его накрыло целиком, он захлебнулся, долго откашливался и тряс головой, потому что в уши затекла вода. Если бы не это, он, наверное, покачался бы на волнах, как остальные, но в ушах противно шуршало, и прыгать не хотелось. Хотелось закутаться в махровое полотенце и выпить обжигающего чая из термоса.

Японское море показалось Нике самым зелёным. Оно было холоднее, чем Чёрное, но и в нем у причала сверкали гладкими спинами рыбы. Сквозь кристально прозрачную воду Ника разглядывал песчаное дно и не мог определить глубину. Купаться Нике не довелось: не было времени. Но пройти босиком по кромке воды он всё-таки успел. И почувствовать, как от соли защипала каждая крохотная царапинка, – тоже.

* * *

Ни на одном море ему не было страшно. А здесь Ника чувствовал, что ещё чуть-чуть, и он не сможет не то что двигаться, но и думать ни о чём другом, кроме того, как добраться до берега.

«Это паника, – повторял себе Ника. – Просто глупая паника. На самом деле ничего страшного нет!» Ведь перед ним даже не море, а самое обыкновенное озеро. Ну пусть не совсем обыкновенное, пусть огромное и очень глубокое. Так ведь не в этом же месте. Это где-то там, далеко, за много-много километров, где не видно ни клочка суши. А здесь, Ника знает, не так уж и глубоко и рядом полно островов. До любого из них на моторке – минут пятнадцать хода малой скоростью.

Значит, бояться нечего. Нужно просто плыть, спокойно, медленно, не сворачивая с намеченного курса. Вернее, как сказали бы моряки, не плыть, а идти. Идти туда, где светятся огни. И знать, что в любой момент можно вернуться обратно. Когда Ника думал об этом, страх отпускал. Пусть не до конца, но всё-таки руки слушались и почти не дрожали, сердце стучало в груди, а не под горлом, и даже как будто становилось чуть-чуть теплее. Хотя, вообще-то, Ника здорово замёрз. Он не подозревал, что поздним летним вечером на воде будет так холодно.

Честно говоря, он много чего не подозревал. И того, что в этой части озера то и дело проносятся катера, от которых расходятся мощные волны, раскачивающие его моторку так, что вода едва не перехлёстывает за борт. И того, что на небе соберутся лохматые дождевые тучи. И что темнота вокруг подступит близко-близко.

Правда, у Никиной моторки были бортовые огни – зелёный и красный. А ещё небольшой, но яркий фонарь на задней скамейке. Если бы не они, Ника, наверное, потерялся бы в этих пасмурных сумерках. С огнями он, по крайней мере, мог не бояться, что кто-то не заметит его и врежется в маленькую моторку на полной скорости. Вернее, не очень сильно бояться.

Ника застегнул молнию ветровки до подбородка и прибавил скорость. До цели ему оставалось пройти километр, не больше. А потом будет нужно найти укромное местечко, чтобы не попасться на глаза береговой охране, опустить якорь и ждать, пока издалека не покажется, сияя иллюминацией, огромный теплоход. И вот тогда…

Тогда, Ника думал, всё решится.

Если бы он не струсил, то всё могло решиться гораздо раньше. И не пришлось бы придумывать этот план, казавшийся даже лучшему другу совершенно фантастическим. И рассекать на моторке тёмную воду, дрожа от холода, тоже не пришлось бы.

Но теперь что об этом говорить? Поздно. Или Ника сделает то, на что решился, или навсегда останется тем, кем казался себе все последние месяцы… А этого Нике не то что не хотелось – он просто не мог с этим жить.

Глава 2

Палуба качнулась плавно, почти незаметно, но Алька взвизгнула и обеими руками ухватилась за поручень.

– Ты что? – удивилась Света. – Боишься?

Алька дёрнула плечом и фальшиво улыбнулась:

– Вот ещё! Просто туфли скользкие.

Света посмотрела на Алькины туфли – новые, светло-бежевые на высоких остреньких каблуках.

– Может, переобуешься?

– Да ну, – фыркнула Алька. – Я хочу быть красивой. Это ты всегда в кроссовках.

Света подумала, что не всегда, а только последние полгода, с тех пор как с правой ноги сняли швы. Если она обуется в туфли, то через пять минут ступни мучительно заноют и придётся ковылять по теплоходу, пошатываясь и то и дело хватаясь за леера. Какая уж тут красота? Но напоминать об этом не хотелось. Да и вообще ворошить ту историю было до сих пор как-то… Не то что страшно, но неприятно и почему-то стыдно. Хотя Света и не сделала тогда ничего плохого. Просто она была счастливой и глупой. И забыла обо всём на свете.

Правда, потом случилось ещё кое-что, после чего между ней и Алькой как будто натянулась невидимая плёнка. Внешне вроде бы всё оставалось по-прежнему, но на самом деле Света чувствовала: Алька никогда не будет ей доверять. Как когда-то. Когда деревья были большими, а взрослые могли защитить от любой беды.

– А на экскурсию завтра ты тоже в этих туфлях пойдёшь? – поинтересовалась Света, прогоняя грустные мысли.

– Конечно, – кивнула Алька. – Тем более что придётся надевать длинную юбку. В юбке и без каблуков только старушки гуляют.

– Значит, я – старушка?

Алька убрала руки с леера и аккуратно поправила воротник блузки. Блузка была дорогая, из нового магазина. Розовые и серебристые полоски на белом фоне переливались под солнечными лучами так, что слепило глаза.

– Ты – не старушка, – уверенно заявила она. – Просто тебе всё равно. А мне – нет.

Света вздохнула. Вроде бы и ничего особенного в Алькиных словах не было, но Света почувствовала, что ещё чуть-чуть – и заплачет. В последнее время Алька часто говорила такое, от чего Света казалась себе… Как бы это объяснить? Неправильной, что ли? Старомодной, никому не нужной и до смешного глупой. Иногда после таких слов Света убегала куда-нибудь и давилась слезами. Но спорить или что-нибудь объяснять Альке она бы не решилась. Потому что, во-первых, Алька была старше на год. Пятнадцать лет – это вам не четырнадцать. Во-вторых, она давно жила совсем по другим правилам. Например, могла не вернуться домой в десять вечера и даже не позвонить матери. Или выкраситься в платиновую блондинку. Или взять на пару дней норковый полушубок у взрослой подружки-соседки. У Светы никогда не было взрослых подружек. И в-третьих… Света знала, что Алька до сих пор считает её виноватой.

– Пойдём на корму? – предложила Света, изо всех сил стараясь скрыть обиду.

Алька снисходительно кивнула и взяла её под руку.

На корме стояли круглые пластиковые столы с креслицами и две длинные скамьи.

Алька плюхнулась на скамью.

– А тут ничего, – заметила она, покрутив головой. – Удобно. И так симпатичненько.

– И ветра нет, – добавила Света. – Вот на носу нас бы сдуло!

– А давай на нос сходим? – предложила Алька. – Встанем там, раскинем руки и будем играть в морских птиц. Только переоденемся. У тебя куртка есть?

Иногда она любила изображать маленькую девочку. Свете это казалось глупым, но она ни за что не призналась бы Альке, что в такие моменты стесняется её.

– Конечно.

– А у меня плащ. Пошли в каюту, возьмём.

– Иди, – улыбнулась Света. – Я не замёрзну.

Алька, громко цокая каблуками, направилась к двери, ведущей с открытой палубы в салон.

Света поёрзала в кресле, устраиваясь. Лёгкий ветер пах водой, мокрым песком и немножечко тиной. Так пахнет только вечером на большой реке. Или на озере. Но никогда – в городе. Света подумала, что за последние месяцы почти возненавидела город. Свой родной маленький городок, где все соседи знают друг друга.

За теплоходом тянулся кильватерный след. У самого борта вода бурлила и пенилась, будто в гигантском котле русалки решили сварить уху, но чем дальше от борта, тем меньше становилось пены, а след превращался в две расходившиеся волны.

Монотонно гудели двигатели. Над палубой кружились и кричали откормленные чайки.

Света подумала, что может сидеть здесь одна до самого вечера. И ни о чём не вспоминать. И ничего не бояться. Здесь, на четырёхпалубном теплоходе, никто не посмотрит на неё с презрением, никто не будет шептаться по углам, бросая косые взгляды в её сторону. А ведь она почти привыкла к этому, хотя сначала ей казалось, что такие взгляды прожигают дыры на коже, а от свистящих шепотков мучительно шумит в ушах и она глохнет. Вот только Алька… Алька вряд ли даст ей забыть обо всём.

Алька выплыла из-за стеклянной двери, запахнула джинсовый плащ и процокала к Свете.

– К кругосветному путешествию готова, – дурашливо отрапортовала она.

– Тогда уж – к кругопалубному, – поправила Света.

На корму выбежал мальчик лет пяти в футболке с пучеглазым медведем на груди и в голубых джинсах.

– Мама, – закричал он, – пошли скорей! Там птички!

Следом появилась кудрявая женщина с коричневой сумочкой в руках.

– Зайка, подожди! – попросила она, лихорадочно роясь в сумке. – Маме нужно убрать важную бумажку!

– А чего её убирать? – хихикнул малыш. – Смотри, как тётя важную бумажку носит!

И показал пухлым пальчиком на Свету с Алькой. Женщина обвела девочек непонимающим взглядом и вдруг резко отвернулась. Света услышала короткий сдавленный смешок.

– Зайка, пальцем показывать неприлично! – заявила мать через минуту чуть хрипловато, взяла сына за руку и потащила вдоль палубы.

– Ну, мам, – заныл малыш, – там птички!

– Это чайки, – проворчала мать. – Они могут тебе испачкать Мишутку.

– Как?

Каким был ответ, девочки не услышали.

– Да понятно – как, – проворчала Алька. – Слушай, а что они имели в виду? Ну про бумажку какую-то?

– Не знаю, – начала было Света, но посмотрела на Альку и хмыкнула: – Ты где это подцепила?

– Что? – перепугалась Алька.

– На туфельки посмотри!

Алька оглядела носки туфель – чистёхонькие, блестящие как зеркало.

– Да ты на каблук смотри, на правый, – подсказала Света.

Алька опустилась на скамью и подняла ногу. На каблуке, около самой набойки, был насажен белый листок бумаги.

– Вот гадость! – брезгливо поморщилась Алька и содрала бумажку. – Где тут урна?

– Перед тобой, – показала Света.

Алька скомкала листок и с размаху бросила, целясь в круглое отверстие для мусора. Но порыв ветра подхватил комок, и вместо урны тот полетел на колени к Свете.

– Спасибо, – засмеялась Света и развернула бумажку. – Ты смотри! Это записка! Представляешь, тебе кто-то её прислал, а ты выкидываешь? И даже не прочитала.

Алька недоверчиво прищурилась.

– Ага, прислал! И на каблук насадил!

– На каблук – это ты сама. А он просто положил к двери каюты, например.

Алька наморщила лоб.

– Слушай, а ведь может быть! – согласилась она, подумав. – Только не к двери, а под дверь подсунул. Снаружи-то пол гладкий, а внутри коврик такой, мягонький. Как раз – наступила на листок и… Погоди, а что в записке?

Света округлила глаза:

– Там такое!

– Какое?

– Даже и читать тебе боюсь!

– Издеваешься? – прищурилась Алька.

– Да нет.

Света внезапно помрачнела. Она подумала, что та история, о которой ей не хотелось вспоминать, началась с такой же глупой шутки. Вдруг у неё просто нет чутья, и она хронически не понимает, когда можно смеяться, а когда из-за шутки может случиться такое, что потом превратится в твой персональный кошмар.

– Там написано: «Приходи в полночь на Солнечную палубу, или никогда меня не увидишь», – прочитала Света.

– Приходи сегодня в полночь на сеновал, – будто про себя пробормотала Алька.

– Что?

– Ну помнишь, в «Формуле любви»?

– А, да, – кивнула Света.

Алька отобрала записку и перечитала сама. В её глазах сверкнуло что-то незнакомое Свете. От этого незнакомого лицо Альки стало чужим и надменным. Как будто рядом со Светой вместо двоюродной сестры, с которой они жили бок о бок сто лет, появилась абсолютно взрослая самоуверенная девица. Или даже не девица, а кукла-манекен с застывшим презрением в ледяных глазах.

– Наверное, кто-то пошутил, – пробормотала Света и старательно улыбнулась.

Словно от этой улыбки зависело, поверит Алька в то, что записка чья-то дурацкая шутка, и через минуту забудет о ней или нет. И если поверит, то превратится в прежнюю Альку – пусть иногда и говорившую Свете обидные вещи, но всё-таки привычную и родную. А если нет – навсегда останется фарфоровой куклой с усмешкой Снежной королевы.

Алька странно посмотрела на Свету, но почти сразу расстроенно скривила губы и кивнула:

– Скорее всего. Да и ладно. Больно мне это нужно!

И стала обычной Алькой.

– Значит, не пойдёшь? – обрадовалась Света.

Ей почему-то до озноба в кончиках пальцев хотелось, чтобы Алька не ходила.

– Посмотрим, – загадочно усмехнулась Алька. – Я ещё не решила.

Слишком загадочно, чтобы забыть о глупой записке. И Света подумала, что на Солнечную палубу в полночь Алька пойдёт. Причём не одна, а вместе с ней. Потому что одной, хоть она, конечно, и считает себя взрослой, страшно, а вместе – нет. И можно сделать вид, что никого не ждёшь.

Глава 3

Ника посмотрел на часы. Если он рассчитал правильно, теплоход появится минут через десять. Ника крепче вцепился в руль и прибавил скорость. Моторка дёрнулась и, прыгая на волнах, помчалась в тёмную даль. Ника смотрел прямо перед собой. Из-за брызг, перелетавших через ветровое стекло, его куртка покрылась пятнами, особенно на рукавах. Ника подумал, что ещё чуть-чуть, и ткань промокнет насквозь.

– Ну и пусть! – пробормотал он сквозь зубы.

В лицо тоже попадали крупные брызги, Ника щурил глаза и морщился. Из-за этого он не сразу разглядел, что вода вокруг моторки стала темнее, чем была. Сначала Ника решил, что просто сгустились сумерки, но потом понял, что дело не только в этом. В какой-то момент поверхность, по которой скользила моторка, даже показалась ему не водой, а вязкой жижей, потому что лодка пошла медленней, а двигатель загудел громко и натужно. Ника всматривался в чёрную зыбь за бортом и никак не мог понять, в чём дело.

Он попытался прибавить газа, чтобы скорее миновать этот странный участок пути, но двигатель не слушался. Вместо того чтобы взреветь, тот чихнул, несколько раз резко дёрнулся и заглох. Ника на мгновение замер. И вдруг понял, почему вода казалась чёрной, а моторка еле ползла по ней. Чтобы окончательно убедиться в страшной догадке, он пододвинулся к борту, поднялся со скамьи и опустил руку. Пальцев коснулась ледяная вода. Но это бы ладно. Повсюду, куда только хватало взгляда, в воде медленно извивались мохнатые чёрные водоросли. Их было так много, что они сливались в единый шевелящийся ковёр.

– Приехали, – ошеломлённо прошептал Ника.

Теперь он точно знал, что двигатель не заведётся, потому что на винт намотались длинные толстые стебли. И хорошо ещё, если он не треснул до того, как Ника остановился.

Ветер подул сильнее, моторка раскачивалась на волнах, а Ника тупо смотрел вдаль. Из темноты, сияя разноцветными огнями, выплывал четырёхпалубный теплоход. Тот самый, к которому так спешил Ника. Но теперь это было уже совсем неважно. В голове вертелся один-единственный вопрос: «Как освободить винт?»

* * *

Теплоход исчез в темноте. Волна, докатившаяся до Никиной моторки, резко подбросила её и умчалась. Как будто и не было никакого теплохода. Как будто всё это приснилось промокшему от брызг Нике.

Он вдруг подумал, что за последние полчаса мимо не проплыл ни один катер. Может, было уже слишком поздно? Или просто его занесло в такое место, куда ни рыбаки, ни туристы не суются? Правильно, что тут делать…

Ника, придерживаясь руками за борта, подошёл к корме. Наверное, нужно поднять мотор. Втащить его в лодку, размотать водоросли с винта. А потом? Снова опустить двигатель в эту кашу? Если бы Ника точно знал, где начинается чистая вода, он бы, может, и рискнул. Но он не знал. Сюда он плыл, ориентируясь на огни над большим островом. А чтобы вернуться обратно, таких «маячков» не было. Берег, от которого Ника отчалил, был пустынным и тёмным. Почему-то, когда Ника отплывал, ему казалось, что обратная дорога найдётся без труда. Вернее, не так. Он вообще не думал про обратную дорогу.

Гул двигателя Ника услышал издалека. Он даже хотел было крикнуть что-нибудь, но решил подождать, пока катер не подойдёт поближе. Потому что кричать было стыдно, да ещё и непонятно – что именно. Помогите? Но ведь Ника не тонет же!

Он ёрзал на задней скамье и ждал.

Звук не приближался. Через несколько минут Нике показалось, что он, наоборот, становится тише. Ника испугался. Уплывёт сейчас по фарватеру, и всё – привет семье. И Ника решился.

– Эй! – позвал он в полсилы. – На катере!

Кажется, так когда-то кричали в каком-то фильме.

Никто не откликнулся.

Тогда Ника откашлялся и заорал во всё горло:

– Лю-ди!

Катер, высокий, бодро плюхающий по волнам, вырулил метрах в двадцати от Ники и остановился.

– Люди рядом, – крикнули оттуда.

Ника радостно замахал руками.

– Здравствуйте!

– Привет! Ты что там делаешь?

– Сижу! – отозвался Ника, с трудом рассмотрев очертания человека на борту.

Человек показался ему очень высоким и худым.

– Ловишь, что ли? – спросил незнакомец.

– Да нет, – качнул головой Ника. – У меня движок заглох.

– Ещё бы! – проворчали с катера. – Тут все глохнут. Трава сплошняком!

– Я уже понял, – признался Ника.

– Давай сюда, на вёслах!

Нику словно подбросило. Как же он сам не догадался? Про вёсла-то? Вот балда!

Ника плюхнулся на среднюю скамью, машинально потянулся к уключинам и вдруг…

– А я забыл, – пробормотал он хрипло и очень тихо.

Но человек с катера услышал.

– Бывает! – ответил Нике и опустил свои вёсла в воду.

Нике стало так стыдно, что даже в горле запершило.

– Троса тоже нет? – поинтересовался человек с катера.

– Нет.

– Дети цивилизации…

Эти слова прозвучали как ругательство, и Ника даже хотел обидеться. Но не успел.

* * *

Подул резкий ветер. Чёрное небо прорезала ослепительная молния. И раздался гром. Если бы Ника сам не услышал его, то ни за что бы не поверил, что такое бывает. Как будто каждая волна издавала оглушительный грохот. Такой, что звенело в ушах, а на глазах выступали слёзы.

Ника охнул и вытер лицо ладонями.

– Держись! – крикнул парень с катера.

Ника только кивнул и вцепился в борта.

Волны за считанные минуты из маленьких и тёмных превратились в высокие гребни с белой пеной наверху. Моторку подбрасывало и качало. Ника с трудом перевёл дыхание и зажмурился.

Если бы сегодня утром он знал, чем закончится день, то, наверное, просто не вышел бы из дома. Сидел бы сейчас один в квартире, слушал бы музыку. Или диск на видике поставил. Со старыми комедиями.

Ведь как было бы здорово! Родители улетели на две недели на Байкал. И денег ему оставили, и продуктов: ешь – не хочу. Чем не счастье?

Так нет. На подвиги потянуло! И всё равно ничего не получилось. Даже не из-за грозы, а из-за каких-то дурацких водорослей. Кому рассказать – смех один.

А может быть, и лучше, что не получилось. Потому что, если честно, план у Ники был уж слишком смелый. И опасный.

Плохо только то, что он так ничего и не сумел исправить…

– Не спи!

Он услышал окрик и открыл глаза.

– Вязать умеешь?

Нике показалось, что от грома человек с катера сошёл с ума.

– Чего? – вытаращился он. – Я что – бабка какая, чтобы вязать?

– Ты —…

Слова утонули в оглушительном раскате.

Когда Ника снова смог слышать, парень с катера уже ни о чём не спрашивал. Он бросил Нике конец троса, и Ника понял – что нужно вязать.

Глава 4

В половине двенадцатого теплоход, медленно переваливаясь на волнах, подошёл к крепости Орешек. В полутьме метались прожектора, освещавшие старые приземистые башни. Лучи света выхватывали то неровную каменную кладку, то клочки островерхих крыш, то пенные гребни воды, налетающие на стены и рассыпающиеся мелкими тёмными брызгами.

Алька запахнула плащ и поёжилась.

– Как-то там жутковато, – сказала она.

Света пожала плечами.

– Старые крепости часто мрачные. Но всё равно красивые.

– Не знаю, – покачала головой Алька. – У меня от такой красоты мурашки по коже.

– А так и должно быть! Чтобы кто увидел – сразу не по себе стало. И соваться туда расхотелось. Их же для чего строили? От врагов защищаться.

– Ну да, – согласилась Алька.

Теплоход снова набрал скорость. С каждой минутой очертания крепости становились всё призрачней, пока окончательно не исчезли в сизой дымке. Туристы, собравшиеся на палубе, начали расходиться. Девочки остались одни.

– Ну вот, – вздохнула Света, – все разбежались спать.

– Да уж спать, – покачала головой Алька. – В бар они утопали. Или на дискотеку.

– Может, посмотрим – как там?

– Да ну! – поморщилась Алька. – И так ясно. Сорокалетние тётки скачут под песенки своей юности. «Ласковый май», «Мираж» и Татьяна Овсиенко. Кайф! Я думаю, стоит сходить в другое место.

Она посмотрела на часы и стала серьёзной и опять какой-то слишком взрослой. Только на этот раз не надменной, а слегка испуганной.

– Пять минут осталось. Пойдём?

– Куда это? – состроила непонимающую рожицу Света.

– На Солнечную палубу, – объяснила Алька. – Ночью глупо звучит, правда?

– Ага, ночью её надо называть Лунной.

– Так сегодня и луны нет, – заметила Алька.

Света запрокинула голову. Луны и в самом деле не было. Над теплоходом висела сплошная пелена тёмных облаков. Казалось, ещё чуть-чуть, и с неба посыплются холодные крупные капли, а может, наоборот, ударят о палубу тонкие тёплые струи.

– Дождя боишься? – догадалась Алька.

– Ничего я не боюсь, – помотала головой Света. – Пошли!

Чтобы попасть на верхнюю – Солнечную палубу, нужно было войти в салон и подняться по широкой лесенке с низкими ступенями или, не заходя, вскарабкаться по открытому трапу.

– Опаздываем! – охнула Алька и рванулась к трапу.

Она обеими руками ухватилась за перила и ловко полезла наверх. Но на четвёртой перекладине вскрикнула и остановилась.

– Ты что? – испугалась Света.

– Каблук! – простонала Алька.

– Сломался?

– Зацепился!

Света поднялась на одну перекладину и наклонилась к Алькиным ногам.

Острый каблук застрял в металлической сетке.

– Сними туфлю! – попросила Света.

Алька вытащила ногу и зябко поджала пальцы.

– Ты как обезьянка! – фыркнула Света.

– Почему?

– Они ступню могут в кулак сжать!

– Хватит смеяться! Сделай что-нибудь!

Света ухватила туфлю покрепче и дёрнула.

– Не получается? – запричитала Алька. – Вот вечно со мной что-нибудь случается!

– Подожди, – попросила Света и потихоньку начала раскачивать каблук.

Тот вроде бы поддавался.

– Ты его сломаешь! – пискнула Алька.

– Может, и сломаю, – сквозь зубы процедила Света.

Она ещё раз качнула туфлю и дёрнула на себя. Что-то щёлкнуло, и Алькина остроносая лодочка осталась у неё в руке.

– Всё! – пропыхтела Света. – Давай ногу – я тебя обую.

– Спасибо.

Наступая только на носки, Алька поднялась по трапу до верха. Света вытерла вспотевший лоб платком. Сверху доносилась музыка и топот танцующих ног.

– Человек за бортом! – закричал кто-то тоненько и отчаянно.

Музыка оборвалась. Света застыла. Крик повторился, а через несколько секунд тишину разорвали гулкие удары теплоходного колокола.

– Мамочки! – придушенно охнула Алька, кубарем скатившись вниз.

– Что там? – пролепетала Света.

– Не знаю!

Мимо промчался парень в тельняшке.

– Вы чего тут? – на бегу рявкнул он. Марш в каюту!

Света схватила Альку за рукав плаща и потащила к дверям.

В замочную скважину Алька сумела вставить ключ не сразу. Пальцы тряслись, ключ царапал блестящую пластинку замка.

– Дай мне! – попросила Света.

Алька отмахнулась и всё-таки открыла дверь.

В каюте обе прилипли к окну. На палубе никто так и не появился. Над водой мелькали неясные огни. Но скоро они исчезли и вода слилась с ночной темнотой.

– Ты слышала, что кричали? – спросила Света.

Алька кивнула:

– Человек за бортом.

– Ужас! – судорожно вздохнула Света.

– Ага! А как думаешь, он упал или нарочно прыгнул?

– Зачем прыгнул? – не поняла Света. – Пьяный, что ли?

Алька отрицательно покачала головой, поёжилась и обняла себя за плечи.

– А вдруг это тот, кто писал записку? спросила она свистящим шёпотом. – Из-за меня?

– В смысле? – подскочила Света.

Алька опустила голову и быстро-быстро заговорила:

– Ну я же застряла на трапе и в двенадцать на Солнечную палубу не пришла. А написано было: «Не придёшь – никогда меня не увидишь». Я не появилась, и он решил… Прыгнуть…

Света решительно покачала головой:

– Аль, такого просто не может быть! Это уже клиника какая-то!

– Ну клиника! – согласилась Алька. – А с чего ты взяла, что писал нормальный человек?

Света поморщилась. Вот у Альки фантазия разыгралась!

– Аль, да, может, это вовсе и не тебе записка была! Ну наступила ты на неё где-то – даже неизвестно где. Она может быть кому угодно адресована.

– Да? – мрачно хмыкнула Алька и вытащила аккуратно разглаженный листок бумаги. – А это ты видела?

Света взяла листок в руки. С одной стороны шёл текст, который она читала, а с другой… С другой – чёрной гелевой ручкой было выведено: «Назаровой Александре».

– Ты просто не заметила, – объяснила Алька. – И я тоже не сразу увидела.

– А почему не сказала?

– Почему… – проворчала Алька и болезненно поморщилась. – Не успела.

Света поняла, что та врёт. Причём врёт совершенно глупо, даже не рассчитывая, что ей поверят. Разве много нужно времени, чтобы рассказать такое?

Глава 5

В каюте было прохладно.

– Выключи кондиционер, – попросила Алька.

Она сидела на диванчике-койке, поджав под себя ноги, и яростно нажимала на кнопки телефона. Света смотрела на сестру и пыталась понять, что ей сейчас кажется странным. Ну Алька, ну с мобильником. Почему это выглядит не так, как обычно?

Или просто после бессонной ночи в голову всегда лезут тревожные мысли?

Света повернула тумблер, кондиционер хрюкнул, волна холодного воздуха обдала её в последний раз и иссякла.

– Спасибо, – буркнула Алька.

– Кому звонишь? – спросила Света, устраиваясь напротив сестры.

– Тут позвонишь, – проворчала Алька. – Сети нет.

Света выглянула в окно. Синий настил палубы, белые стойки ограждения и серо-голубая вода до горизонта.

– На Валааме связь появится, – заметила Света. – А здесь – чего ты хочешь? Ладога.

Алька положила мобильник на стол и потёрла глаза.

– Зачем мы в такую рань поднялись? До завтрака полтора часа.

Света вздохнула.

Она не понимала, зачем задавать вопросы, ответы на которые и так известны им обеим. Встали раньше шести, потому что спать не было никакой возможности. После того, что случилось вчера ночью, ни она, ни Алька так и не смогли заснуть по-настоящему. Ворочались на своих койках, вздыхали, украдкой поглядывая на экраны телефонов – долго ли до утра. Да ещё эта гроза! Как в час ночи началась, так только к трём утихла. Вот и вскочили ни свет ни заря.

Мобильник на столе дёрнулся и тоненько звякнул.

– Сети, говоришь, нет? – хмыкнула Алька, схватив телефон. – А эсэмэска прошла.

– В шесть утра? От кого? – удивилась Света.

– Не от кого, а кому, – поправила Алька. – Это я её отправила.

– И кому? – послушно повторила Света.

Алька сверкнула глазами и нервно рассмеялась:

– Да какая тебе разница? Телефона жалко? Забирай!

И бросила серебристый аппаратик на Светину койку. Света вздрогнула, посмотрела на телефон, застрявший в складках одеяла, и вдруг поняла, что казалось ей неправильным, когда Алька держала его в руках. Это был её, Светин, мобильник, а не Алькин.

– Ты отправила эсэмэмку с моего телефона? – мрачно спросила она.

– С твоего!

Алька вызывающе выпятила подбородок:

– А что?

– Кому ты её отправила?

– Это моя маленькая тайна! – выдала Алька и снова рассмеялась.

Смех прозвучал глухо и быстро затих.

Света вытащила телефон из одеяла и дрожащими пальцами полезла в меню. Папка исходящих сообщений была пуста.

Света отбросила мобильник так, что тот стукнулся о стенку и свалился на пол.

– Кому ты послала эсэмэску? – спросила она звенящим, готовым вот-вот сорваться, голосом.

Алька лениво потянулась и широко зевнула.

– Да не дёргайся ты! – процедила она через минуту. – Маме я написала. Маме! У меня на симке деньги кончились. И нечего так хлопать ресницами – взлетишь. Ты же не хочешь, чтобы моя мама волновалась, правда?

Последнюю фразу она произнесла вкрадчивым полушёпотом, а потом подмигнула Свете.

– Правда! – с вызовом ответила Света и подняла телефон с пола.

– Значит, всё! – подытожила Алька, вытягивая ноги на койке.

Света промолчала. Ей очень бы хотелось, чтобы на этом действительно закончились все недоразумения между ними. Если бы Алька сказала правду… Если бы раз за разом не намекала на то, что Света виновата перед ней на веки вечные… И перестала истерически смеяться и многозначительно подмигивать. Только что-то непохоже было, чтобы Алька перестала.

* * *

Сок оказался слишком сладким. Света поморщилась и отодвинула стакан.

– Не хочешь? – спросила Алька, ковыряя вилкой кусок остывшего омлета. – А я выпью.

– У тебя – апельсиновый, – кивнула Света, – он, наверное, нормальный. А этот «мультифрут» – сироп какой-то!

– А я предупреждала, – с непонятным энтузиазмом пропела Алька, – я предупреждала! Ты же никогда не слушаешь. И кашу геркулесовую тут лучше не брать. Весь рот исцарапаешь.

Света зачерпнула ложкой жидкую кашу и попробовала.

– Да вроде ничего.

– Значит, случилось чудо! – фыркнула Алька. – Вчера её есть было невозможно. Хотя тут сплошные чудеса!

– Ты о чём? – насторожилась Света.

Алька допила сок и поёжилась.

– А ты не догадываешься? По мне, так после того, что вчера было, все должны говорить только об этом. А народ лопает, как будто ничего не случилось.

Света обвела взглядом зал ресторана. За соседними столиками лениво завтракали, ни у кого не сверкали глаза, никто не делился взахлёб тревожными новостями. Уж кто-кто, а Света знала, как выглядят люди, которым есть о чём поговорить. Или пошептаться, украдкой оглядываясь по сторонам, облизывая пересохшие от любопытства губы.

Единственной, кто казался не совсем спокойным, была кудрявая женщина, которую Света видела вчера. У неё на щеках и шее горели красные пятна, а кудри торчали во все стороны, будто она забыла причесаться. Женщина кормила сынишку йогуртом. Рядом с ними за столом сидел ещё один мальчик, постарше. Он был такой же кудрявый, как мама, и такой же курносый, как малыш. Его ни капельки не интересовала еда. Похоже было, что мальчик завтракать вообще не собирается. Каша остывала в его тарелке, а он доставал из подставки салфетку за салфеткой и складывал из них кораблики. Около него уже стояло два парусника и один пароходик.

Но маме было не до того, потому что младший мальчик всхлипывал и требовал, чтобы вокруг перестало гудеть и чтобы йогурт был вишнёвым, а не просто сливочным.

– Зайка, гудят двигатели, – ласково объясняла кудрявая мамочка. – Их никак нельзя выключить. А то теплоход остановится. И вишнёвый йогурт тебе нельзя. От него у тебя выступит диатез! Кушай сливочный.

– Никто у меня не выступит! – мотал головой малыш. – Мишутка тоже хочет с вишенкой.

Мама сунула малышу в рот очередную ложку и наконец посмотрела на старшего сына.

– А ты что? В гроб меня вогнать хочешь? Мало того, что вчера на весь теплоход опозорил, так ещё и сегодня… Как я теперь людям в глаза буду смотреть?

Она безнадёжно махнула рукой и снова повернулась к младшему.

– Мишутка хочет с вишенкой! – упрямо твердил тот.

– Мишутка ничего не хочет, – пробормотала Света. – Он нарисованный.

Алька хихикнула.

– Пойди, объясни ему, – ехидно предложила она. – То-то мамаша тебе спасибо скажет! Наконец кто-то откроет её сыну глаза на правду! Ты же это любишь! Скажи малышу, что его Мишутка не может любить йогурт, потому что он не живой.

Света почувствовала, что краснеет.

– Ну зачем ты? – тихо спросила она.

– Что «зачем»? – вскинулась Алька. – Правду сказала? Конечно, говорить правду разрешено только тебе. Неприятно, да? А ты, когда болтаешь, думаешь – приятно это кому-нибудь или нет?

Алька вспыхнула, будто спичка, которая ждёт: ну вот сейчас ею чиркнут по коробку и из тонкой деревянной щепки она превратится в яркую обжигающую каплю огня и проживет свою коротенькую, но ослепительную жизнь. Ждёт минуту, две, день, неделю… И уже вроде бы привыкает к этому ожиданию, вроде бы смиряется с ним. Но стоит приблизиться коробку с коричневой полосой серы, как каждая секунда ожидания превращается в непереносимую вечность. И спичка загорается ярче всех спичек на земле.

Света опустила голову.

– Ты думала, что со мной мать сделает, когда про Валерку узнает? – выкрикнула Алька звонким голосом. – Думала?

Она пылала словно от температуры, и даже капельки пота над губой выступили.

– Но мама же ничего с тобой не сделала, – прошептала Света, прикрывая щёки ладонями.

– Ага!

Алька кивнула так резко, что заколка у неё на затылке расстегнулась и свалилась под стол. Светлые волосы мгновенно рассыпались по плечам, и Алька стала похожа на русалку.

– Это ты называешь – ничего? Отправила меня с тобой на этом теплоходе, а сама там…

– Что сама? – просипела Света, поперхнувшись воздухом.

– А ты не понимаешь? Уж она устроит, чтобы мы с Валеркой больше не увиделись.

Света с силой вытолкнула воздух, застрявший в горле.

– Аль, я не могла ей не рассказать. Ты – моя двоюродная сестра. А Валерка…

Алька забросила волосы за спину и сцепила руки в замок.

– Ну, договаривай, раз начала.

– Валерка – подлый. Понимаешь?

– Ты просто завидовала нам! – медленно проговорила Алька. – Вот и всё! Ладно, проехали. Я тебя ещё перед отъездом простила.

Она криво улыбнулась Свете и юркнула под стол поднимать заколку.

Света провела ложкой по застывшему геркулесу и осторожно огляделась по сторонам. Нет, никто не обратил внимания на их короткий разговор. Света перевела дыхание и зачерпнула кашу.

Есть не хотелось совершенно.

Глава 6

Света обернулась. Тропка, по которой она сюда пришла, исчезала под густыми еловыми ветками.

Света сделала ещё пару шагов и остановилась. Перед ней открылась маленькая поляна. Скошенная трава под ногами, высокие деревья вокруг и заросший мхом валун посередине. Вершина валуна была плоской, засыпанной пожелтевшими сосновыми иглами. Света погладила серо-зелёный шершавый бок камня и осторожно присела прямо на подстилку из иголок. Она думала, что хвоинки начнут колоться через тонкую ткань юбки, но на самом деле совсем их не почувствовала.

Света поглубже вдохнула пахнущий сеном и соснами воздух и закрыла глаза. Ей хотелось плакать, но она решила, что не будет. Ни за что. Да, у неё опять разболелась нога. В самый неподходящий момент, когда экскурсия «Скиты Валаама» только началась и группа прошла каких-то полкилометра. Да, было ужасно обидно. Света изо всех сил старалась не хромать и ковыляла в своих кроссовках позади весёлой толпы, а Алька порхала в остроносых лодочках, то обгоняя экскурсовода, то возвращаясь к Свете, и торопила её, и ворчала, не понимая, почему сестра всё время отстаёт. В конце концов Света сдалась и, еле сдерживаясь, попросила Альку идти с группой, а её оставить.

– Как это? – возмутилась Алька. – Ты что, будешь одна бродить по лесу?

– Да не по лесу, – объяснила Света. – Я просто вернусь на теплоход.

– Почему?

– Мне нужно. Очень.

Алька округлила глаза.

– Да зачем нужно-то?

Наверное, Света сказала бы правду. Но это если бы не было их разговора за завтраком. А так… Ни к чему Альке знать, что она – почти инвалид. И вообще, пожаловаться Света могла бы только самому близкому человеку. А раз Алька до сих пор считает её чуть ли не врагом, то и рассказывать о своих бедах ей нет смысла. Зачем? Чтобы при случае поиздевалась?

– Мне должны позвонить, а я забыла телефон в каюте, – сквозь зубы процедила Света.

Она не любила лгать, и это у неё очень плохо получалось. Наверное, потому что опыта не хватало.

– Кто?

– Одноклассница.

– Ну и перезвонит тебе потом твоя одноклассница.

– Нет, она сегодня улетает с родителями в Испанию. На месяц.

Алька с сомнением посмотрела на сестру.

– Тебе так важно пожелать ей счастливого пути?

– Да, важно! – кивнула Света. – Она моя лучшая подруга.

– Ирка, что ли? – хмыкнула Алька. – Ну-ну!

– Не Ирка, а Иришка, – поправила Света.

Иришку Ольшанскую Алька знала и не любила. Света подозревала, что просто завидовала тому, что её родители могли себе и дочке позволить такое, о чём Алька и мечтать не смела.

– А ты не заблудишься? – поинтересовалась Алька, вдруг вспомнив, что она как-никак старшая.

Света раздражённо дёрнула плечом:

– Где? Мы же всё время шли по дороге. Ну свернули два раза. И вообще, у меня карта есть.

– И тебе что, совсем неинтересно? С Иркой потрепаться интересней?

Алька всё-таки не хотела оставлять её одну.

– Ага, – кивнула Света, чувствуя, что нога будто горит в огне. – Ты иди, а я вернусь.

– Ну смотри.

Алька пожала плечами и умчалась догонять группу.

А Света, уже не сдерживаясь, захромала по дороге в гордом одиночестве. Возвращаться на теплоход сил не было, и она решила свернуть на первую попавшуюся тропинку, найти укромный уголок и отдохнуть. Вернее, дать отдохнуть несчастной ноге.

Валун, на котором сидела Света, всё-таки оказался не самым удобным местом для отдыха. Не слишком ровным, влажным и довольно холодным. Света медленно вытянула разболевшуюся ногу, потом согнула её в колене и снова вытянула. От этих движений боль стала острее, но потом притупилась и затихла. Света подумала, что через несколько минут сможет встать и потихоньку возвращаться к пристани.

За деревьями послышались чьи-то шаги и голоса. Света вынула из сумки телефон и быстро начала нажимать на кнопки. Пусть те, кто сейчас выйдут на поляну, думают, что она решила кому-то позвонить, спрятавшись от чужих ушей. Это же так понятно, когда девушка одна сидит на поляне, в стороне от дороги, по которой ходят туристические группы, и разговаривает по мобильнику. Удивляться нечему. А вот если она останется сидеть просто так, сразу обратят внимание. Да ещё спрашивать начнут, не заблудилась ли она или не надо ли ей чем-нибудь помочь. А Света прекрасно помнит дорогу, и помощь ей ничья не нужна.

Когда на поляне появились люди, Света быстро посмотрела в их сторону и снова наклонилась над телефоном. Она узнала кудрявую мамочку и двух сыновей. Младшего, в футболке с медведем, и старшего, курносого любителя бумажных корабликов. Мама вела малыша за руку. Тот вертел головой и что-то напевал. А старший шёл рядом и мрачно глядел под ноги.

– Владик, – говорила женщина так, будто вот-вот её голос сорвётся на крик. – Ты должен объяснить, зачем это сделал! Понимаешь, должен! Иначе я…

– Мам, я не могу тебе сказать. Это тайна, – грустно ответил Владик.

– Ах тайна! – возмутилась женщина.

Л ты знаешь, что из-за этой тайны на нас могли в суд подать? Или потребовать огромный штраф?

– Мам, ну не потребовали же! И в суд они не подадут. Капитан же сказал…

– Нечего подслушивать разговоры взрослых! – оборвала сына мать. – И всё равно мне ты объяснить должен! Иначе я не знаю, что с тобой сделаю! Я… Я папе позвоню.

Курносый Владик засопел и остановился. Наверное, обещание позвонить папе показалось ему достаточно серьёзной угрозой. Серьёзней штрафа или суда.

– Мама, я это сделал из-за своего друга.

– Что?! Какого друга? Зачем это хоть одному разумному человеку могло понадобиться? Твой друг – ненормальный?

Владик засопел громче, но на вопрос не ответил. Зато малыш перестал напевать и радостно запрыгал.

– Мама, – закричал он. – Я знаю этого друга!

– Ты, – пробормотал Владик срывающимся голосом, – маленький предатель!

– Я не маленький! – гордо ответил братишка. – И не предатель! Я никому ничего не скажу. Как обещал.

– Смерти вы моей хотите! – всхлипнула мама.

– Неправда! – заорали братья хором.

И все трое исчезли с поляны.

Света убрала мобильник. Зря она старалась. На неё даже и не посмотрел никто. Только малыш, перед тем как скрыться за деревьями, робко улыбнулся и помахал рукой, будто знакомой.

Нога вроде бы прошла, но возвращаться на теплоход Свете не хотелось. Времени до обеда полно. Можно посидеть одной и подумать.

Интересно, что натворил курносый Владик? Из-за чего его мама в таком ужасе? А малыш – славный. И ведь правда не предатель. Хотя… Как же трудно иногда разобраться, предаёшь ты человека или, наоборот, спасаешь, когда рассказываешь о его тайне. Свете казалось, что она спасла Альку. А вот Алька была уверена, что сестра её предала. Но разве Света могла молчать, после того… Ну да, после того, что случилось с ней самой. Сколько времени прошло с тех пор? Полгода? Или чуть-чуть больше?

Глава 7

«Я тебя люблю», – читала Света раз за разом. И пусть это был просто статус на Валеркиной страничке «ВКонтакте», пусть увидеть эту фразу мог любой из друзей, пусть каждая знакомая девчонка могла подумать, что это её он любит! Света знала – Валерка написал ей и только ей. Потому что иначе просто и быть не могло. Ведь вчера он сказал: «Завтра ты всё узнаешь…» Завтра наступило.

Через полупрозрачную занавеску в окно светило холодное декабрьское солнце. Слабые лучи с трудом пробивались сквозь влажную мглу. Но Свете они казались яркими и обжигающе горячими. И небо, с утра затянутое тяжёлыми облаками, вдруг стало пронзительно-синим. И даже подтаявший грязный снег на козырьке подъезда будто бы сверкал и переливался, как хрусталь с серебром.

Она всё узнала. И ей было достаточно этой коротенькой фразы, напечатанной стандартным мелким шрифтом. Света закрыла глаза и представила, как Валерка сидит за своим компьютером и медленно одним пальцем набирает букву за буквой. И как из самых обыкновенных букв получаются слова, от которых кружится голова и губы сами собой растягиваются в улыбку. А ещё где-то внутри становится тепло-тепло и немножко больно.

Теперь она знает всё. Вернее, знает самое главное, а всё остальное не имеет значения. На остальное она сможет не обращать внимания. Подумаешь, какая ерунда – это самое остальное.

Хотя ещё неделю назад, да что там неделю, ещё вчера это здорово выводило её из себя.

Потому что трудно оставаться спокойной, когда человек, который нравится тебе больше всех мальчишек на свете, ведёт себя странно. То исчезает на несколько дней и даже в школе не появляется, то звонит и напрашивается в гости, а сам не приходит, то что-то пишет или рисует в блокнотике, но ей никогда не показывает.

И это бы ещё ладно. Хуже всего было, когда Иришка Ольшанская рассказывала ей, как Валерка смотрит на неё, когда она надевает в школу новое платье. В смысле, на Иришку. Или на Надьку Зотову из параллельного класса, у которой самая длинная юбка выше колен сантиметров на двадцать и ресницы так накрашены, что кажутся накладными, а рот всегда ярко-алый и блестящий от какой-то несмываемой суперпомады.

Сначала Света просто не верила. Думала – ерунда, Иришке кажется. А потом стала наблюдать за Валеркой и заметила, что – да. Он действительно смотрит на других девчонок так же, как на неё. И не только смотрит. Но и провожает иногда. И даже на Восьмое марта подарил Зотовой мимозу. Мимоза была почти сушёной, крошилась жёлтыми шариками и совсем не пахла. Но зато сколько среди девчонок было разговоров!

Свете тогда Валерка ничего не подарил. Она решила – постеснялся. Всё-таки он тоже учился в параллельном классе. А Зотову чего стесняться? Она во-первых одноклассница, а во-вторых такая… Без комплексов.

Света не раз замечала, что девчонкам, которые без комплексов, мальчишки уделяют гораздо больше внимания. Но ведь это понятно. С ними просто и приятно можно провести время. То есть без проблем. А со Светой сложно. Она и сама это знала. С ней нужно долго и трудно искать общий язык. И темы для разговоров подбирать, и за словами следить, чтобы не сболтнуть какую-нибудь пошлость.

Но ведь в конце концов Валерка сумел к ней подойти. И стать её приятелем тоже сумел. Вернее, это в классе думали, что они – приятели. А на самом деле их отношения были совсем другими. Только об этом никто не догадывался. Даже Света иногда сомневалась. Вдруг она просто всё придумала?

Наверное, и не было бы никаких особенных отношений, если бы в прошлом году однажды вечером Света не застряла на остановке. Она возвращалась от бабушки. Был конец ноября, сырой, холодный, ветреный. Света замёрзла, пальцы на ногах онемели, руки покраснели и стали похожими на гусиные лапки. Она то обнимала себя за плечи, то легонько подпрыгивала на одном месте, поглядывая на стоящих рядом людей. Не подумает ли кто-нибудь, что девчонка от холода сошла с ума? Но никто не обращал на неё никакого внимания. Все смотрели за поворот, туда, откуда должен был появиться автобус.

Когда через сорок минут к остановке вырулил допотопный «Пазик», люди бросились брать его штурмом. А ведь он и так был почти полным. Света рванулась вместе со всеми.

Кто-то больно толкнул её локтем в бок, кто-то дёрнул за сумку, кто-то наступил на ногу. Сначала она и внимания не обратила, только чуть-чуть удивилась, почему раздался какой-то странный треск. Но через мгновенье почувствовала, что и без того замёрзшей ступне стало ещё холоднее.

Света опустила голову, чтобы рассмотреть, что там с сапогом, замешкалась, и её окончательно оттолкнули от автобуса. С сапогом дело было плохо. От носка до середины ступни оторвалась подошва.

Двери автобуса скрипнули и закрылись. Из щели между ними торчал конец чьего-то красного шарфа, словно сигнальный флажок. Автобус дёрнулся, утрамбовывая пассажиров, и, обдав остановку грязной водой из лужи, укатил.

Света осталась одна. Она посмотрела на удаляющиеся огни автобуса, на свои ноги, на пустую и тёмную улицу. И заплакала.

От слёз и обиды на развалившийся сапог ей даже стало жарко. Слёзы текли по лицу, Света вытирала их шерстяными варежками. Щёки горели, глаза щипало. Она почти ничего не видела и не слышала.

Но всё-таки кое-что Света заметила. Из арки дома напротив вышел человек.

В тусклом свете фонарей он казался плоским силуэтом, вырезанным из чёрной бумаги. Света заворожённо наблюдала, как он подошёл к дороге, перебежал её и повернул к остановке.

Свете стало страшно. Она перестала плакать и замерла. Ей захотелось слиться с остановкой или с фонарным столбом, только бы её не заметили.

Но человек из арки, конечно, увидел Свету. И не просто увидел, а направился прямо к ней. Подошёл, откинул со лба длинную тёмную чёлку и чуточку хрипло сказал:

– Привет!

Свету будто окатило горячей волной. Потому что, едва услышав голос, она узнала того, кто пришёл на остановку. Это был Валерка Решетников из параллельного класса.

Света знала его сто лет. Вернее, с первого класса. Но знала просто в лицо и по имени. Они даже не разговаривали толком ни разу. Наверное, она бы и имени его не помнила, если бы на концерте в честь Дня учителя Валерка не пел бы под гитару. Так получилось, что Света тогда сидела в первом ряду. Она слушала его хрипловатый голос, смотрела на джинсы и свитер, связанный грубой резинкой, на старые вычищенные ботинки, но не смела поднять глаза выше. Что-то с ней случилось. Возникло странное чувство, что она дружит с Валеркой давным-давно и что он всё про неё знает. Откуда взялись такие мысли, Света так и не поняла, но ей до боли захотелось, чтобы её фантазии стали правдой.

Взгляд она один раз всё-таки подняла и встретилась с Валеркиными глазами. Они были тёмно-серыми, искрились смешинками и грустью одновременно. Как такое может быть, Света тоже не сумела себе объяснить. Но так ей показалось. Минуту или чуть меньше Валерка смотрел на неё, а потом широко улыбнулся и выдал на гитаре такое соло, что зал бешено зааплодировал, засвистел, затопал ногами.

Вот, собственно, и всё, что было. А теперь Света стояла в сапоге с оторванной подошвой и молча смотрела на Валерку.

– Давно ждёшь? – спросил он и улыбнулся.

– Давно, – пискнула Света и честно призналась: – Автобус только что ушёл. Только я не влезла.

– Одна ты? – удивился Валерка.

– Ну я не совсем не влезла, – начала объяснять Света и окончательно запуталась. – Я сначала вместе со всеми к дверям побежала, а потом отошла.

– А чего отошла-то? Ты же знаешь, у нас пустых автобусов не бывает. Или решила – на такси?

Света молча покачала головой.

Валерка посмотрел на часы.

– Может, пешком? – предложил он.

– Я не могу пешком.

Валерка с интересом посмотрел на неё.

– На автобусе не поехала, такси не для нас, пешком ты не можешь, – перечислил он и хитро прищурился. – А, понял! Ты решила здесь переночевать?

От его иронии Свете стало так обидно, что она снова всхлипнула.

– Ты что? – испугался Валерка. – Плачешь? Что случилось-то?

– Сапог, – сквозь слёзы пробормотала Света и показала оторванную до половины подошву.

Валерка задумчиво потёр затылок и полез в карман.

– На, – сказал он.

Света глянула сквозь слёзы. Валерка протягивал ей обычную чёрную резинку.

– Надень на сапог. До дома дойти сможешь, – объяснил он. – Ноги, правда, всё равно промочишь. Но всё-таки лучше, чем босиком.

От стыда, что выглядит перед Валеркой так нелепо, Света будто окаменела и всё смотрела на него, но не могла пошевелиться.

Тогда Валерка присел на корточки и сам быстро нацепил резинку. Свете пришлось только чуть-чуть постоять на одной ноге.

– Ну вот! – заявил Валерка, вытирая руки о носовой платок. – Готово!

– Спасибо.

– Ты не думай, со мной тоже такое было, успокоил он и опять улыбнулся. – Шёл, как барабанщик.

– Почему – как барабанщик? – не поняла Света.

Валерка отбросил упавшую на глаза чёлку и, доверчиво понизив голос, объяснил:

– Так подошва же щёлкала по асфальту. На всю улицу слышно было.

И снова Свете показалось, что они давным-давно дружат и что Валерка знает про неё всё. Она хотела сказать ему об этом, но из темноты вынырнул автобус.

– Поехали? – спросил Валерка и, не дожидаясь ответа, взял её за руку и повёл к передним дверям.

Ладонь у Светы моментально стала горячей-горячей, и она побоялась, что Валерка почувствует это через варежку.

* * *

Даже теперь, через столько месяцев, вспоминая о том вечере, Света покраснела и еле заметно улыбнулась. Неужели это действительно было? Света тряхнула головой, чтобы прогнать все эти дурацкие, никому не нужные мысли.

– Привет!

Голос раздался сзади так неожиданно, что она подпрыгнула и чуть не свалилась с камня.

– Да не бойся!

Света соскочила на землю и обернулась.

Перед ней стоял курносый любитель бумажных корабликов.

– Нам надо поговорить! – очень серьёзно заявил он. – Кажется, случилась беда!

Глава 8

Ника и сам не верил, что выбрался на берег. Ноги разъезжались на мокрых камнях, руки дрожали крупной дрожью, глаза почти ничего не видели за густой пеленой мороси.

Парень с катера (теперь-то Ника рассмотрел его вблизи и понял, что тот совсем молодой) возился с цепью, закрепляя Никину моторку у пирса.

Ника, пошатываясь, подошёл.

– Вам помочь? – спросил он.

– Справлюсь, – ответил парень, не оборачиваясь.

– Я что хотел сказать, – промямлил Ника. – Спасибо вам.

Парень вытащил ключ из замка и встал в полный рост. В рыбацких бахилах, в плаще с острым капюшоном, со связкой ключей в руке он показался Нике похожим на героя какого-нибудь фильма-катастрофы. Из тех, кто появляется среди перепуганных обывателей и уверенно выводит их через все препятствия на безопасное место. Вот и Нику вывел. Вернее, вывез на буксире.

– Пожалуйста! – ответил парень хмуро.

Совсем как те герои из кино. Правда, в кино в компании спасённых обязательно была красивая девушка, и беспомощные старики, и парочка малышей, которые ничего не понимают, а только шире раскрывают глаза от ужаса. А здесь был только Ника.

– Тебя зовут-то как? – спросил парень.

– Ника, – ответил он и чуть не прикусил язык.

Парень хмыкнул:

– В моё время всё больше Коли и Миши встречались. А вы теперь вон как – Ник, Майк, Джек. Мы раньше, извини, так только собак звали. Ну, дело ваше.

– Не, – начал оправдываться Ника. – Это просто меня так друзья в клубе называют. А на самом деле я…

Честно говоря, он даже обрадовался, что парень не расслышал последнюю букву. Уж если по его мнению «Ник» – собачье имя, то что же он сказал бы про чисто женское «Ника»?

– Да ладно, Ник так Ник. А я – Игорь.

Он протянул Нике руку. Ника вытер ладонь о куртку, хоть та и была мокрой до нитки, и протянул в ответ.

– Вот что, Ник, – заявил Игорь. – Ночевать придётся здесь. А утром будем с твоим мотором разбираться.

– Вы думаете, он сломался?

– Кто его знает? Посмотрим.

Дождь кончился, раскаты грома доносились издалека. Теперь они казались едва слышными и совсем неопасными. Не то что там – на озере. Ника вспомнил, как сидел в моторке, сжавшись в комок, и поёжился. Если бы не Игорь, он бы точно не выбрался.

– Пошли, – сказал Игорь и, не оглядываясь, начал подниматься по каменистой тропе.

Ника поспешил следом. Лезть наверх почти в темноте было трудно. Ника хватался за какие-то жёсткие стебли, оскальзывался и тяжело дышал. Но Игорь не оглядывался и не останавливался, а Ника боялся потерять его из виду. Да и вообще отставать было стыдно. Что он – маленький мальчик, которого надо за руку водить?

Очутившись наверху, Ника перевёл дыхание. Он чувствовал себя так, будто поднялся на высокую гору.

Игорь всё-таки оглянулся.

– Живой?

– А почему нет? – вопросом на вопрос ответил Ника, стараясь не пыхтеть как паровоз.

– Тут рядом уже, – утешил Игорь.

Похоже, он заметил, как устал и запыхался Ника. В его голосе не было иронии.

– А что – рядом? – поинтересовался Ника.

– Мой дом, – просто ответил Игорь.

Ника серьёзно кивнул и побрёл за Игорем по тропе.

* * *

Ника уснул сразу же, как только голова коснулась подушки. Ему снилось зелёное море, длинный песчаный пляж, медузы и чайки. Над водой раскинулось высокое небо. Солнце отражалось в волнах и было таким ярким, что глаза закрывались сами собой. Ника пытался их открыть, но верхние веки будто приклеились к нижним. Тогда он вздохнул и решил заснуть прямо на песке. И уже во сне ему снова приснилось море.

Он не слышал, как Игорь бродил по дому, гремел ведром, носил дрова, развешивал мокрую одежду перед железной печкой. Он даже не слышал, когда в шесть утра тоненько звякнул его мобильник. Тем более, что телефон сразу же смолк.

* * *

Ника открыл глаза. Он увидел потолок, обитый светлой вагонкой, маленькую трёхрожковую люстру и коротколапого паука, покачивающегося на толстой нити. Нить тянулась от густой паутины в углу. Солнце било в окно, и нить сверкала, как серебряная.

Ника не любил пауков. Не боялся, а именно не любил. Но паук этого, конечно, не знал. Он деловито спускался прямо на кровать. Ника откинул одеяло и сел. Паук коснулся мохнатыми лапами одеяла.

– Брысь! – махнул на него рукой Ника.

Он понимал, что паук вряд ли послушается, но слово вырвалось машинально.

– Ты кого гоняешь?

В комнату заглянул Игорь. Сегодня на нём были старые джинсы и тёмная футболка. В глазах светились насмешливые искорки.

– Зелёных человечков?

– Паука, – объяснил Ника, смутившись.

– Митьку не трогай, – погрозил пальцем Игорь. – Он у меня с самой весны живёт.

– Да я не трогаю, просто он на одеяло залез, – начал оправдываться Ника.

А сам подумал, что интересно было бы узнать, как хозяин дома отличает Митьку от других пауков.

– Ничего, не съест, – хмыкнул Игорь. – Ни тебя, ни одеяло.

И вышел из комнаты.

Ника заметил на полу рядом с кроватью растоптанные шлёпанцы, а на стуле свои джинсы, толстовку и носки.

Он встал, стараясь не оглядываться на Митьку, натянул джинсы. Те были совсем сухими, но будто бы сели. Ника еле сумел застегнуть молнию. Зато толстовка и носки в размерах не изменились. Ника оделся, сунул ноги в шлёпанцы и направился к выходу.

Он попал в узкий коридорчик. На стене висела вешалка с плащами, ватниками и старыми куртками. Под ней стояли резиновые сапоги и кроссовки огромных размеров.

Коридорчик упирался в другую дверь, прикрытую не плотно. Ника толкнул её рукой и оказался в просторной кухне. Или комнате. Разобраться было непросто, потому что здесь были и печка, и плита с газовым баллоном, и стол, и кровать.

Игорь стоял у плиты и жарил яичницу с сосисками. У Ники сразу же рот наполнился голодной слюной, а в животе заурчало.

– Умывальник перед домом, – объяснил Игорь, не оборачиваясь. – Полотенце на крыльце. Я тебе чистое достал.

– Спасибо! – кивнул Ника и отправился умываться.

Он уже привык, что Игорь постоянно разговаривает с ним, не глядя на него. И почти не обижался на сухой ироничный тон. Наверное, просто Игорь – такой. Ну и что? Все люди разные.

– Посмотрел я твой мотор, – сказал Игорь после завтрака. – Ничего страшного. Винт цел. Водоросли я снял. Можешь хоть сейчас домой ехать. Кстати, куда тебе?

– Мне? – переспросил Ника и задумался.

А в самом деле – куда? Плыть в Леоновку, ставить на место моторку и возвращаться в город? Так ничего и не сделав? И жить по-прежнему, презирая себя? Попытаться обо всём забыть, перейти в другую школу, в конце концов? Или…

– Забыл? – слегка ехидно предположил Игорь.

– Да нет, – начал было Ника, лихорадочно обдумывая, как лучше объяснить то, что пришло ему в голову минуту назад.

В это время в дверь постучали.

Игорь пошёл открывать, а Ника так и остался посреди комнаты с разинутым ртом. До него донёсся скрип двери и почему-то ставший хриплым голос Игоря:

– Здравствуй, Маша!

Невидимая Маша что-то ответила. Ника не расслышал – что. Но голос у неё был высоким и звонким. А ещё Ника по интонации понял, что Маша почему-то очень волнуется и, кажется, вот-вот заплачет. Наконец звонкий голос стих, и Ника явственно расслышал громкое всхлипывание.

Игорь что-то пробубнил успокоительное, но всхлипы не прекратились. Они наоборот превратились в захлёбывающиеся рыдания. И Ника разобрал слова, которые Маша повторяла, словно заклинание:

– Что мне делать?

Игорь влетел в комнату. Его лицо было бледным и как будто постаревшим.

– У соседки пропал отец, – бросил он Нике, быстро собирая какие-то вещи в рюкзак.

– Как пропал? – растерялся Ника.

– Вечером вышел на катере. До сих пор не вернулся.

– А на мобильник ему звонили?

– Не ловят на озере мобильники. Здесь ещё так сяк, а там вообще глухо, – хмуро объяснил Игорь. – Я сейчас проверю то место, где он обычно рыбачит. Не найду – будем вызывать МЧС-ников с материка.

– С материка? А это что? – изумился Ника.

– Остров.

Игорь застегнул рюкзак и начал натягивать высоченные болотные сапоги.

Ника думал всего мгновенье.

– Я с вами! – закричал он.

Игорь смерил его оценивающим взглядом и кивнул.

– Собирайся. У тебя пять минут.

Глава 9

Света изумлённо посмотрела на курносого Владика:

– Какая беда? С кем? И вообще – откуда ты меня знаешь?

Мальчик пожал плечами:

– Я не знаю. Мне он тебя показал.

– Кто – он?

– Мой друг. Ника. Это с ним беда.

Света тряхнула головой.

– Подожди, – попросила она. – Ты, наверное, что-то перепутал. Я не знаю никакого Ники.

Теперь изумился Владик:

– Как это – не знаешь?

– Ну так, – потупилась Света. – У меня вообще нет друзей мальчишек.

– Значит, ты просто не в курсе, – очень серьёзно сказал Владик. – Я так и думал. А Ника хотел, чтобы ты знала.

– Да что знала-то? – не выдержала Света.

– Что ты для него очень много значишь.

Света почувствовала тревожный холодок внутри и медленно опустилась на скошенную траву.

– Пожалуйста, – попросила она, – расскажи мне всё. По порядку.

– Хорошо, – кивнул Владик. – Только я с самого начала. А то ты не поймёшь.

Он присел рядом с ней на корточки и начал так, словно рассказывал сказку.

* * *

Владик всегда жил в Петербурге. Дом стоял на пустыре. Это потом вокруг него выросли другие дома, деревья, детские площадки, магазины, школа. А сначала высились только горы строительного мусора и остатки бетонного забора. Пока пустырь не расчистили, мама не отпускала Владика от себя ни на шаг. Да и куда ему было ходить одному? Играть с соседскими ребятами – негде, на велосипеде кататься по вечно грязной дороге – опасно, за хлебом бегать – далеко. Вот он и привык, что всегда рядом мама. Правда, два года мама работала и водила Владика в детский сад. Но там Владик мучился и всё ждал, когда же его заберут домой. «У вас такой домашний мальчик!» – жаловалась воспитательница.

А потом появился Симка. И мама забрала Владика из детского сада и снова всегда была рядом.

Владик пошёл в школу рядом с домом. И стал отличником. Вот только друзей у него так и не появилось.

Но всё было хорошо. Пока в прошлом году Симка не заболел. Болезнь была какая-то странная. Потому что Симка крепко спал днём, а по ночам требовал, чтобы его кормили и развлекали. Если родители пытались его уложить, он начинал громко и жалобно плакать.

Владик тоже почти не спал по ночам. Разве уснёшь, когда по всей квартире свет, и родители носятся туда-сюда, и Симка ревёт? А если ночью не спишь, то днём ходишь, будто ватный, и ничего не хочется. У Владика пропал аппетит, и он даже начал бояться темноты, чего с ним и в раннем детстве никогда не было.

Мама с папой думали-думали и, как только начались летние каникулы, отвезли Владика к бабушке. Раньше она сама приезжала к ним в гости, помогала лечить Симку, по магазинам ходила, убирала в квартире и ворчала, что если бы не она – все бы заросли грязью по уши.

А теперь Владик приехал к ней. Добираться было недалеко – два часа на электричке. Оказалось, что бабушка живёт в маленькой квартирке в пятиэтажном доме. А ещё оказалось, что все соседи друг с другом знакомы. И ребята тоже знакомы. Играют вместе во дворе. И никто из взрослых не присматривает.

Владику до ужаса хотелось с ними познакомиться. Но он не знал – как. Подойти и сказать: «Привет»? Он однажды попробовал. Но то ли говорил слишком тихо, то ли мальчишкам не понравился, и на его слова никто даже не обернулся. С тех пор он только смотрел на увлечённых своими играми мальчишек и проходил мимо.

Рассказывать об этом бабушке Владик постеснялся. И когда она предлагала ему выйти во двор погулять с ребятами, послушно кивал и отправлялся на улицу.

Но одному сидеть во дворе – глупо и скучно. Поэтому Владик начал обследовать ближайшие улицы. Он отыскал детскую библиотеку, магазин игрушек и музей авиации. Отыскал просто так, чтобы знать, что они здесь есть. Заходить внутрь Владик боялся. Вдруг прогонят или просто не обратят внимания, как соседские ребята? Особенно сильно Владику хотелось зайти в музей, но у него совсем не было денег. Дело в том, что бабушка была уверена: детям не нужны деньги. Зачем? В магазин Владик не ходит. Бабушка даже хлеб покупает сама. А если ему захочется мороженого или жвачки, то он может попросить бабушку, она купит. Правда, просить бабушку Владик стеснялся. Но она-то этого не знала. А разве бесплатно в музеи пускают? Владик был уверен, что нет.

Как-то раз он брёл вдоль длинной узкой улицы и мечтал. Мечты были о разном. Например, как здорово найти кошелёк с деньгами и наконец сходить в музей. Или как классно подружиться с кем-нибудь по-настоящему, чтобы выручать друг друга из беды и всегда быть вместе. Или… Много было этих «или».

Владик так увлёкся, что не замечал ничего вокруг. Не замечал, пока не почувствовал, как кто-то сзади схватил его за воротник.

Владик вскрикнул и попытался вырваться. Куда там! Держали его крепко, а потом и вовсе подхватили поперёк живота и втащили в тёмную арку.

За аркой оказался маленький двор, с трёх сторон огороженный глухими высокими стенами. На одной огромными буквами было написано: «Катька – дура!» Владик цеплялся глазами за надпись, потому что она была единственным, на что можно смотреть и не бояться.

Его опустили на землю и даже, кажется, больше не держали за шиворот. Но толку-то?

Перед ним стояли трое парней в каких-то бомжовских куртках. Лица у них были серые, опухшие. Глаза тусклые, будто и не живые вовсе, а пластмассовые. Сзади топтался кто-то ещё. Владик явственно слышал тяжёлое дыхание за спиной. В какой-то миг он подумал, что людей с такими лицами не бывает. То есть похожие физиономии иногда мелькают в фильмах ужасов. Но ведь там это не люди! Это вампиры, или зомби, или привидения.

А здесь… Откуда взяться зомби в маленьком тихом городке в двадцать первом веке?

– Деньги, часы, мобильник! – отчётливо проговорил самый мерзкий из парней. – Живо!

– У меня нет, – пискнул Владик.

У него ведь и в самом деле не было ничего, кроме старенького мобильника во внутреннем кармане.

– Проверить? – хмыкнул второй зомби.

Он говорил, шевеля только правым уголком рта, будто сплёвывал.

– Я не вру! – отчаянно закричал Владик.

И тут же получил такую оплеуху, что в голове загудело, а перед глазами промелькнули серебристые звёздочки.

– Будешь орать – придушу, – пообещал первый.

Владик не понял, кто из них его ударил. Он чувствовал, как кровь тёплой струйкой ползёт по лицу, но не мог даже поднять руку, чтобы вытереть её. Он вообще не мог пошевелиться. От ужаса, от омерзения, от чувства полной беспомощности.

– Значит, нет ничего? – повторил второй зомби.

Владик едва заметно кивнул.

– Придётся проверять!

Владик увидел, как к нему тянутся грязные руки – щупальца монстров. В ушах заунывно завыло. Руки отдёрнулись.

Зомби, тяжело дышавший сзади, подскочил к приятелям. Он оказался низеньким, толстым и, кажется, самым младшим из них.

– Менты, что ли? – спросил первый зомби.

Он сразу же весь подобрался, как хищник, готовый к броску.

– Похоже, – ответил второй.

Владик понял, что выло не у него в голове, а сирена полицейской машины. Только машина-то ехала по улице, а Владик был в подворотне.

Он безнадёжно прислушивался и думал, что сейчас полицейские проедут, а парни-зомби продолжат…

Но сирена не затихала. Она не приближалась и не отдалялась, как будто машина стояла рядом с аркой.

Похоже, парни-зомби думали о том же.

– Валим? – спросил первый как-то задумчиво.

И тут в подворотню вошёл мальчишка лет тринадцати. Тёмные блестящие волосы, джинсовая куртка, школьный рюкзак на спине. Он двигался спокойно и уверенно. Как будто компания парней-зомби его ничуть не напугала.

– Слышь, парень! – окликнул его зомби-первый. – Там менты стоят?

– Что? – переспросил мальчишка, словно не расслышав.

И совершенно бесшабашно подошёл ближе.

– Менты, говорю, стоят?

– Да не, – покачал головой мальчишка. – Они не стоят. Они из машины вылезли и вокруг арки топчутся. Наверное, на вызов приехали. Адрес ищут.

Он говорил медленно и спокойно, а сам всё ближе подходил к компании.

– Валим, – кивнул зомби-первый.

– А с этим что? – кивнул на Владика толстяк. – Заложит ведь.

Первый зомби задумался. Было видно, что думать ему тяжело. Он даже глаза прикрыл.

Владик во все глаза смотрел то на своих мучителей, то на мальчишку и не смел пошевелиться. Мальчишка поймал его взгляд и вдруг…

Владик всё понял. Ну то есть не совсем всё, но он почти не удивился, когда через мгновенье мальчишка схватил его за руку и, одними губами шепнув: «Бежим!», рванул Владика за собой. К спасительной арке.

– Куда? – прошипели вслед зомби.

Наверное, орать во весь голос побоялись из-за полиции. И догонять тоже.

Никогда в жизни Владик не бегал так быстро. Ему казалось, что ещё чуть-чуть – и ноги оторвутся от земли.

Ребята промчались под аркой, вылетели на совершенно пустую улицу и, почти не сбавляя скорости, побежали вдоль домов.

– Сюда! – выдохнул мальчишка, открывая тяжёлую дверь.

Владик проскочил первым. Он совершенно не обратил внимания, куда именно ведёт его неожиданный спаситель.

– Ты, – спросил Владик, с трудом переводя дыхание, – здесь живёшь?

Мальчишка откинул со лба чёлку и расхохотался.

– Ты что, не видел? Это же музей!

– Так нас же выгонят! – пролепетал Владик. – Не-а! – покачал головой мальчишка. Меня тут все знают. Я сюда в клуб хожу. Авиамоделистов.

* * *

Света слушала, не отводя от Владика широко раскрытых глаз. И прервала его только один раз:

– Выходит, мы с твоей бабушкой в одном городе живём.

Владик кивнул и продолжил.

Он рассказывал просто и как-то так, будто всё это происходило не с ним. Зато у Светы возникло ощущение, что она сама видела и дом на пустыре, и бабушкину квартиру, и главное – то, что случилось в глухой подворотне…

– Это был Ника, – объяснил Владик, помолчав. – Он меня спас, понимаешь? И стал моим другом.

– А полицейская машина? – напомнила Света.

– А не было никакой полицейской машины. Это просто у Ники в мобильнике звук сирены записан. Он шёл из своего клуба, услышал, как я кричу… Сначала эту запись на всю громкость включил. А потом пошёл сам. За мной.

Света не стала спрашивать Владика, что было бы, если бы у Ники ничего не получилось. Зачем?

Владик будто прочитал её мысли.

– Тогда у Ники получилось, – тихо сказал он. – А теперь нет.

– Что не получилось?

– Он должен был на моторке подойти к теплоходу, – ответил Владик и слегка запнулся. – И сделать что-то такое… Для тебя. Чтобы ты поняла.

Света почувствовала, как заныло под ложечкой. Ну почему? Почему этот Ника живёт где-то рядом, думает о ней, а она знать его не знает? И что самое ужасное, даже если бы они сейчас познакомились, это уже ничего бы не изменило! Потому что она, что бы там ни было, до сих пор думает только о предателе Валерке.

И вдруг она вспомнила самое главное. То, из-за чего Владик вообще-то и начал ей рассказывать про Нику.

– Подожди, – попросила Света. – А почему ты сказал, что с ним случилась беда?

Владик по-взрослому вздохнул и опустил глаза.

– Потому что он не приехал. Не было его у теплохода! А он, если обещает, то никогда не врёт.

– Но может, он и не врал? Может, просто что-то не получилось?

– Я когда поднялся на Солнечную палубу, – начал Владик, но вдруг замолчал и изумлённо посмотрел на Свету. – А ты что, не прочитала записку? Ника просил отдать тебе записку! Но я как-то постеснялся. Вы же всё время вдвоём. С этой, белобрысой.

– С Алькой, – уточнила Света.

– Ну да. Я листок развернул и под дверь твоей каюты просунул. Так ты не читала?

– Читала, – вздохнула Света. – Но я не поняла, что это – мне.

– А кому? – растерялся Владик. – Белобрысой, что ли?

– Мы решили, что да.

– Но вы же всё равно должны были подняться на Солнечную палубу!

– Мы собирались. Но у Альки каблук зацепился. А потом кто-то стал бить в колокол.

– Это же я! – закричал Владик. – Я стал бить в колокол! Потому что, когда я поднялся наверх, мне показалось, что я вижу Никину моторку. Только пустую!

Глава 10

Катер мчался по озеру. Волны бились в металлическое дно и борта. Брызги взлетали высоко-высоко. Ветер свистел в ушах, и Ника не слышал ничего, кроме свиста и ударов волн.

Он хотел спросить Игоря, далеко ли им плыть, но не стал. Всё равно слов не разобрать. Игорь сидел у руля, напряжённо вглядываясь в синюю сверкающую на солнце воду.

Ника тоже смотрел то вперёд, то по сторонам. Не покажется ли где-нибудь тёмный силуэт моторной лодки или катера?

Маша, как только узнала, что Игорь собирается плыть на поиски, встала на пути к пирсу и сказала:

– Я с вами!

Она стояла, маленькая и хрупкая, словно девчонка. Ветер с озера растрепал её сколотые на затылке каштановые волосы, тёмная юбка то надувалась колоколом, то обессиленно падала и прижималась к ногам. В её голосе звучали такое отчаяние и такая решимость, что Ника не посмел бы отказать. Но Игорь молча положил Маше руку на плечо и повёл к дому.

«Как тот герой из фильма-катастрофы», – подумал Ника и вдруг совершенно не к месту чуть не улыбнулся. Всё по сюжету, как он вспоминал вчера. И девушка появилась. И пенсионер, которому срочно нужна помощь. Не хватает только парочки перепуганных малышей. Может, их роль досталась Нике? Правда, он – почти взрослый парень.

– Я не могу тут сидеть. Я с ума сойду! – запричитала Маша.

А потом снова заплакала. Только теперь уже тихо, а не взахлёб, как раньше.

Игорь остановился, присел перед Машей на корточки, взял её за обе ладони.

– Тебе лучше остаться здесь, – твёрдо сказал он. – Вот представь: мы все уедем, а твой отец вернётся. Мы ведь даже не узнаем об этом. А сам он что подумает? А если ты будешь дома, то встретишь его. И сообщишь нам.

Ника был уверен, что Маша не послушается, но она перестала всхлипывать и осторожно кивнула.

– Если отец найдётся, я печку затоплю. Вы дым над островом увидите.

Берег, заросший травой, стремительно приближался. На секунду Нике показалось, что катер не остановится, а врежется в землю на полном ходу. Но Игорь сбросил скорость, повернул и медленно поехал вдоль зелёного обрыва. Среди кустов и зарослей Ника заметил узкую протоку. Игорь заглушил мотор и пересел на вёсла.

– Нам туда? – догадался Ника.

– Туда, – кивнул Игорь.

На вёслах катер шёл медленно и неуклюже. По сторонам протоки шуршали высокие камыши. Пространство между ними становилось всё уже. Как будто ещё чуть-чуть, и прохода не останется. Ника представил, как катер запутается в этих зарослях. И что тогда?

Но катер не застрял. Он, наоборот, выплыл туда, где камыши разошлись, и впереди открылось круглое внутреннее озерцо.

– Обычно Михалыч, если погода портится, а до дома далеко, ставит моторку здесь, – объяснил Игорь. – У него и шалаш наверху.

– Михалыч – это Машин отец? – уточнил Ника.

– Ну да, – подтвердил Игорь. – Только нет его тут. Не успел, наверное.

Его лицо стало тревожным, глаза сузились, лоб прорезала острая морщинка. И Ника подумал, что не такой уж Игорь молодой, как ему показалось вчера. За тридцать точно, а может, и к сорока, как Никиному отцу. Неужели он всё время живёт на острове? А как же работа? И семья? Что-то не видно, что в его доме бывает кто-то ещё. На глаза Нике попадались только мужские вещи. И всё хозяйство было таким… Ну явно, что не женщиной устроенное. Может, у Игоря и нет никакой семьи? Зато есть соседка Маша. Молодая и, кажется, красивая. Ника не очень понял, потому что разве разберёшься – красивая девушка или нет, если она плачет навзрыд, и глаза у неё красные, и нос распух. Хотя какое Нике до этого дело?

Игорь выручил его, а он взялся помочь Игорю. А не рассуждать – красивая Маша или не очень.

– И что теперь? – осторожно спросил Ника.

– Выйдем на берег, – решил Игорь. – Проверим шалаш. И с той стороны острова посмотрим. Может, Михалыч там причалил. Когда волны, в протоку зарулить трудно.

В шалаше, сложенном из еловых веток, укрытых брезентом, пахло сыростью, хвоей и вяленой рыбой.

– Нет, – покачал головой Игорь, мрачневший всё больше. – Михалыча нет. И не появлялся давно. Пошли на тот край.

Противоположный берег острова оказался более покатым. Кустов и травы на нём почти не было. Крупный красный песок, не просохший после ночного дождя, лип к подошвам и как-то слишком глубоко проваливался под ногами. Свежие следы тут же наполнялись водой. Из песка кое-где торчали серые камни. А ещё этот берег был изрыт странными ямами. Ника заглянул в одну и поёжился. Вроде не так и глубоко, но края отвесные и на дне чернеет то ли грязь, то ли вода.

Ника спускался за Игорем, стараясь идти след в след, чтобы не наступить ненароком на камень или не попасть ногой в яму. Игорь и сам шёл медленно, опираясь на подобранную около шалаша высокую суковатую палку.

Ника смотрел только под ноги. Поэтому когда Игорь остановился, чуть не врезался в его спину.

– Стой где стоишь! – бросил Игорь.

– А что… – начал было Ника, но осёкся.

Он уже увидел – что. Вернее, кто… На склоне метрах в двадцати от них лежал человек. Лежал на животе, прикрыв лицо руками, и не шевелился.

Глава 11

– А ты пробовал ему звонить? – спросила Света.

Владик кивнул:

– Вчера, говорили: абонент недоступен. А сегодня – просто длинные гудки.

– Но это же хорошо, – неуверенно заметила Света. – Это значит, что вчера Ника был в одном месте. Там, где нет Сети. А сегодня – он где-то ещё. И там мобильник ловит. Просто Ника не отвечает.

– Да чего же хорошего, раз не отвечает? Значит, с ним что-то случилось!

Света поглядела на раскрасневшегося Владика. Как его успокоить, хоть немножко?

– Тебе показалось, что ты видел пустую моторку, да? – издалека начала она. – На озере мобильники не ловят. Правильно? Значит, если бы с Никой случилось самое страшное и он до сих пор оставался бы на воде, то его номер по-прежнему был бы недоступен.

Света сама чуть не запуталась в своих словах. Но Владик уловил смысл сказанного.

– Ты хочешь сказать, если бы Ника утонул? – хрипло выдавил он.

Света посмотрела на скошенную траву и вздохнула. У неё язык не поворачивался вслух сказать такое. А Владик сказал. Наверное, он из тех, кто предпочитает смотреть правде в лицо. Какой бы страшной она ни была. В отличие от Светы, которая лучше спрячется и будет прятаться до тех пор, пока есть хоть крохотная возможность.

– Я хочу сказать, что сейчас Ника не на озере, – объяснила она.

– А почему не отвечает? – не отставал Владик.

– Да мало ли! Может, не слышит. Может, телефон где-то оставил. Я вот, например, чуть не забыла мобильник в каюте. И что – это значило бы, что со мной случилась беда? Да ничего это не значило бы! Ты лучше ему вечером попробуй позвонить. Хотя… Слушай, а тебе не приходила эсэмэска: «Абонент Ника снова в сети»?

– Не знаю, – пожал плечами Владик. – Я их вообще не читаю. Мне сейчас никто не пишет. Мама с папой звонят, если что. А одноклассники этого номера не знают. Я в июне старый телефон потерял. А когда новый покупали, симку дали в подарок. Вот я с ней и хожу.

– А ты почитай, – попросила Света. – Мы тогда узнаем, когда твой Ника вернулся на берег.

И закончила про себя: «Если он вообще был на озере».

Владик вытащил из кармана джинсов мобильник.

– Есть! – закричал он через пару минут. – Значит, Ника вернулся на берег в полвторого ночи. Но… что он так долго делал на озере? Если даже к теплоходу не подъехал?

Света пожала плечами:

– Может, у него мотор сломался? И пришлось идти на вёслах. Знаешь, как это долго и трудно? Я бы на его месте до сих пор отсыпалась бы!

На всякий случай она решила не напоминать Владику про ночную грозу и ливень.

– Правда? – просиял Владик. – Так он, наверное, просто спит! Поэтому и не отвечает, да?

Света не стала бы так уж радоваться. Это ведь только её предположения. И кто его знает, как оно всё на самом деле? Но она хотела успокоить Владика. И вот – кажется, получилось.

– Я думаю, что да, – кивнула она, стараясь, чтобы её слова прозвучали уверенно.

– Владик! – закричали откуда-то из-за деревьев.

– Ой! – подскочил Владик. – Меня мама потеряла. Всё, я побежал. Я тебя потом на теплоходе найду.

– Только, знаешь, – быстро попросила Света, – не приходи к нам в каюту. Давай лучше на нашей палубе на корме встретимся. Часов в восемь.

– Давай! – хитро улыбнулся Владик. – Мне твоя белобрысая тоже не нравится.

Он исчез за кустами, а Света подумала, что только что назначила свидание. Причём тайное. По крайней мере, от Альки.

* * *

С экскурсии Алька вернулась притихшая. Она даже не пыталась подтрунивать над Светой. И в зеркало, когда зашла в каюту, не посмотрелась. Это было странно. Света даже чуть-чуть испугалась.

– Аль, ты не заболела? – спросила она.

– Отстань, – отмахнулась Алька. – Бросила меня одну…

– Как это – одну? Ты с группой была!

– Толку-то от твоей группы, – процедила Алька и плюхнулась на койку лицом вниз.

Света подошла к сестре и осторожно дотронулась до её плеча.

– Аль, что случилось-то? Тебя обидел кто-то?

Алька стряхнула её руку и села.

– Только попробовали бы!

В её глазах блестели злые слёзы, тушь с ресниц размазалась.

– И зачем я только согласилась сюда ехать!

«Как будто нас кто-то спрашивал! – горько усмехнулась про себя Света. – Твоя мама, если что-то решит, ничьим мнением не интересуется».

– Может, всё-таки объяснишь, что произошло? – сделала она последнюю попытку.

– Да нечего объяснять, – слегка успокоившись, буркнула Алька. – Телефон свой дашь?

– Дам, – кивнула Света и протянула сестре мобильник. – Деньги тебе ещё не дошли?

– Какие деньги? – взорвалась Алька. – Кто мне их положил?

– Как? Ты же писала маме сообщение утром.

Алька хмыкнула.

– А, ну да. Наверное, ещё не дошли. Или она забыла перевести. Так можно я с твоего позвоню?

– Конечно.

Алька взяла телефон и, ни слова не сказав, вышла из каюты.

Света подошла к столу и взяла вчерашнюю записку. Точно! Внутри – почерк был один и чернила синие, а снаружи – печатные буквы враскачку и чёрная гелевая ручка. Такая же, какая валялась сейчас на газете с кроссвордом у Альки на койке.

До этой минуты Света ещё сомневалась. Вдруг Владик что-то перепутал и записка всё-таки была адресована Альке? Но теперь сомнения исчезли.

Значит, в самом деле Алька соврала и своё имя на том листке написала сама. Только вот зачем?

* * *

Вернулась в каюту Алька совсем скоро. И пяти минут не прошло. Она молча положила Светин телефон на стол, посмотрела на себя в зеркало и ушла умываться.

Света проверила: список исходящих звонков был пуст. Значит, Алька хотела, чтобы Света не знала, кому она звонила. Что не матери – это понятно. А вот кому? Конечно, может быть, какой-нибудь подружке. Но почему-то в это Свете верилось с трудом. Стоит ли звонить, чтобы просто поболтать, если находишься в роуминге? Ладно, допустим, Светиных денег не жалко, но у того, с кем разговариваешь, тоже со счёта улетает кругленькая сумма. Хотя нет. Не стала бы Алька без особой нужды тратить и Светины деньги. Она вообще относилась к материальным вопросам щепетильно. Всегда, если сестры покупали себе мороженое или минералку, Алька не только своё оплачивала. Она и за Свету пыталась заплатить. Ну не была Алька жадной. Вот уж чего не было, того не было.

А, да что там гадать! Перевести Альке денег на счёт и пусть звонит кому хочет. Света вполне может поделиться. Как там это делается? Надо посмотреть, ей ведь дня четыре назад приходило рекламное сообщение, где всё было описано подробно.

Сообщение Света нашла быстро. Сколько же Альке денег перевести? Интересно, у неё просто нулевой баланс или она уже в минусе? Надо бы спросить. Если в минусе, нужно перевести побольше.

Света подошла к двери душевой комнатки.

– Аля! – позвала она.

За дверью шумела вода. Алька не отвечала.

Ну и пожалуйста! Где там Алькин мобильник? Ага, торчит из кармана сумки. Ну и какой у неё баланс?

Получив ответ на запрос, Света даже рот открыла от изумления.

«Баланс триста рублей. Кредит три тысячи рублей».

Это что же получается? Алька может со своего телефона звонить кому угодно? Зачем же тогда она брала мобильник у Светы?

Что это – внезапный приступ жадности? Вряд ли. Или Алька затеяла какую-то свою игру, для которой ей нужен именно Светин номер?

Глава 12

Ника перевёл дыхание и вытер внезапно вспотевший лоб.

– Это Михалыч? – одними губами спросил он у Игоря.

Тот кивнул и повторил:

– Стой на месте.

Ника подумал, что если бы даже Игорь не приказал ему не двигаться, он вряд ли смог бы сделать хоть шаг вперёд. Ему было очень жарко, кровь стучала в ушах, а ноги будто парализовало.

Игорь пошёл по берегу. Вот сейчас он дойдёт до неподвижного тела, сейчас наклонится, чтобы проверить, есть ли пульс. И тогда… Даже крохотная надежда, бившаяся у Ники, исчезнет. И беда накроет их целиком. Настоящая, непоправимая, взрослая беда.

Нике казалось, что Игорь двигается словно в рапиде. Зачем-то он глянул на часы и увидел, что секундная стрелка тоже еле ползёт. Будто каждая секунда стала в три раза длиннее.

Но всё-таки, как бы нереально медленно ни тянулось время, то самое время, пока ещё можно было надеяться, оно истекло. Игорь наклонился над Михалычем. Или над телом?

Ника почувствовал, что воздух почему-то стал густым и липким. Он застревал в лёгких и никак не хотел выдыхаться. «Это от запаха», – понял Ника и непроизвольно зажмурился. Он знал один-единственный запах, от которого ему становилось так худо, что земля начинала вращаться под ногами со скоростью карусели, нос отказывался дышать, а желудок выкручивало жёстким спазмом. Запах крови.

Нет, Ника не падал в обморок, когда у него брали кровь из пальца. И если у кого-то рядом появлялась царапина или шла кровь носом, он мог переносить запах. Но только переносить. Сжав зубы и изо всех сил стараясь не смотреть. И вдыхать воздух по крохотному глотку.

Но если крови было больше… Закрыть глаза и отойти подальше, пока головокружение и тошнота не добили окончательно и пока голова хоть что-то соображает, – вот всё, на что он был способен. Даже если потом и проклинал себя за это. Даже если от этого зависело что-то чрезвычайно важное.

Правда, такое произошло с ним один-единственный раз. Но из-за этого раза вся его жизнь изменилась. Он бы что угодно отдал, лишь бы того случая не было. Но в реальности нет кнопки «отменить ход». И возможности начать всё заново тоже нет.

Ника облизал пересохшие губы. Надо уходить, пока не свалился в обморок. Только как объяснить это Игорю? Здесь, сейчас.

И вдруг Ника понял, что за своими ощущениями и дурацкими страхами «как объяснить?» он забыл о самом главном. О единственном, что в данный момент имело значение.

Он открыл глаза и уставился на быстро возвращавшегося Игоря.

– Живой!

Игорь говорил, не сбавляя шага. Он тяжело дышал, и фразы получались короткими, будто рублеными.

– Без сознания. Кажется, нога сломана. И кровь. Много. Нужно срочно в посёлок, в больницу. Пошли к катеру. Там носилки.

Ника на ватных ногах сделал шаг, другой. А потом ноги перестали быть ватными, и он побежал за Игорем.

Когда они вернулись с носилками, Ника понял, что сейчас случится самое унизительное для него. Или он признается, что ему дурно от крови, и Игорю придётся справляться с отцом Маши одному. Или не признается, но тогда в самый неподходящий момент потеряет сознание.

Игорь не знал, как мучается Ника. Он развернул складные носилки и крикнул Нике, как раньше, не оборачиваясь:

– Помогай!

Ника открыл рот, чтобы объяснить, что не может. Но язык мгновенно пересох. И вообще Ника будто онемел.

А Игорь обернулся. Он смотрел на Нику, потного до последней нитки, бледного и полубезумного, но не видел ничего этого. Ника понял, что Игорь видит перед собой почти взрослого парня, который должен помочь во что бы то ни стало.

И закусив губу, он быстро подошёл к носилкам.

* * *

В больнице был деревянный пол, выкрашенный оранжево-коричневой краской. Ника сидел на жёсткой банкетке, прижавшись спиной к стене, и считал половицы.

Сначала те, на которые падал солнечный луч из окна и которые казались светлыми и блестящими. Потом те, какие оставались в тени. Он пересчитал их уже несколько раз, и каждый раз получалось новое количество. Но всё равно тёмных половиц было гораздо больше. Где-то в глубине души Ника чувствовал, что это дурной знак. И то, что Игорь, разговаривающий с врачом где-то там, за глухими белыми дверями, до сих пор не вернулся – тоже дурной знак. Если бы всё было хорошо, ну хоть относительно, он наверняка давно бы вышел.

Когда операция закончилась, Игорь сунул Нике свой мобильник. Сказал: «Позвони Маше. Только не пугай!» И ушёл вслед за высоким дядькой в зелёном халате в дальний кабинет.

Ника сразу же вспомнил про свой телефон, впопыхах оставленный на подоконнике в доме у Игоря. Да ладно. Зачем ему сейчас телефон?

Кажется, дядька-врач знал Игоря, потому что при встрече пожал ему руку и о чём-то тихо спросил. Ника не расслышал, о чём. Сам Игорь ответил тоже тихо. Лица у обоих были серьёзными, без тени улыбки. Разве так встречаются давние знакомые, если всё хорошо?

Ника кое-как нашёл Машин номер и, путаясь в словах, рассказал, что её отца обнаружили на острове. У него открытый перелом ноги. Но сейчас операцию уже сделали.

Маша не причитала и не охала. Она только судорожно вздохнула в трубку и сказала, что скоро приедет. Ника не понял, как она сумеет приехать. Сама поплывёт до материка на катере? Но разве ей под силу справиться с тяжёлым мотором? Или на острове есть ещё какие-то мужчины, которые могут её отвезти? Спросить он не успел. Маша нажала «отбой», и из трубки полились короткие гудки.

Ника положил телефон рядом с собой и широко зевнул.

Наверное, он слишком сильно устал. От страха, стучавшего в висках с тех самых пор, когда Игорь нашёл на берегу Машиного отца. От мучительной тошноты и головокружения, которые преследовали Нику, пока катер мчался до материка, а Ника сидел в ногах Михалыча и чувствовал ржавый запах запёкшейся крови. От чувства, что вот сейчас не выдержит и грохнется в обморок. Но ведь не грохнулся же! Значит… А что это значит? Раньше ему просто казалось, что он не может справиться с собой? А на самом деле выходит – очень даже может? Пусть с огромным трудом, но всё-таки… Или когда-то он действительно не мог?

Белая дверь с треском открылась. Игорь, перешагивая через три половицы, направился к Нике.

– Позвонил? – спросил он.

Ника почувствовал еле уловимый запах коньяка.

– Да. Маша скоро приедет.

Игорь покачал головой:

– Я же тебя просил: не пугай её.

Ника ощетинился:

– А если бы вам сказали, что ваш отец в больнице? Вы что – не поехали бы?

– Да ладно-ладно, – успокаивающе проворчал Игорь. – Приедет так приедет. Дождёмся.

Ника проглотил вязкую слюну и спросил о том, что его волновало сейчас больше всего:

– А как… С её отцом?

Игорь пожал плечами:

– Ну как? Пока плохо, конечно. Но, доктор сказал, должен выкарабкаться. Одноклассник мой, между прочим. Хороший мужик. Всё, что нужно, сделает и денег никаких не возьмёт.

– Точно выкарабкается?

Игорь опустился на банкетку рядом с Никой.

– Знаешь, точно никто ничего знать не может. Но прогноз, как они выражаются, благоприятный.

– Они – это кто?

– Медики, – объяснил Игорь. – А у тебя что – никто в больнице не лежал?

– Нет, – признался Ника и тут же покраснел.

– Да ты что стесняешься-то? – удивился Игорь. – Это же тебе повезло просто.

Ника неопределённо кивнул и больше ни о чём не спрашивал.

Так они и сидели молча. Игорь посматривал на часы и ждал Машу. А Ника думал, что обманул Игоря. Потому что на самом деле в этом году в больнице лежал очень близкий Нике человек. Лежал долго, почти два месяца. Но Ника так ни разу его и не навестил.

Вернее не его, а её.

Глава 13

Алька вышла из душа с сухими волосами, но мокрым лицом. Глаза у неё покраснели, веки припухли.

– Мыло мерзкое, – проворчала она. – Представляешь, попало в глаза – еле промыла. До сих пор щиплет.

Света не ответила. Она подобрала газету с кроссвордом и наклонилась над столом. Читала вопросы, смотрела на фигурно выстроенные клеточки, но не могла найти ни одной нужной цифры, чтобы написать ответ. У неё появилось чувство, что тишина в каюте, нарушаемая только гулом теплоходных двигателей, вдруг стала осязаемо плотной. Как густой туман, поднимающийся над болотом. Сначала она окутает им с Алькой ноги, потом поднимется до плеч, а дальше накроет с головой. И они будут барахтаться в этой тишине беспомощно и беззвучно.

– Чего молчишь? – не выдержала Алька.

Наверное, она тоже что-то почувствовала.

Скорее всего, Света бы ответила как обычно что-нибудь вроде: «Да я так, кроссворд решаю». Но это если бы она не поговорила сегодня с Владиком. И не увидела счёт Алькиного мобильника. Она и сейчас-то ещё пыталась сдержаться, и, может быть, это у неё получилось бы. Но Алька посмотрела на неё с таким презрительным превосходством, что слова у Светы вырвались сами собой:

– Я не знаю о чём говорить с человеком, который мне всё время врёт!

– Что-о? – подскочила Алька.

От изумления брови у неё взлетели к самой чёлке, а глаза стали круглыми.

– Это кто же тебе всё время врёт? – ледяным голосом переспросила она. – Я? Да кто ты такая, чтобы заморачиваться? Маленькая хромая дурнушка! Предательница! Того гляди от зависти помрёшь!

Раньше Света бы, услышав такое, разрыдалась и закрылась в ванной, чтобы реветь до вечера. Но сейчас Алькины слова её почти не задели.

– Ты хочешь сказать, что не врала мне про деньги на мобильнике? – медленно спросила она. – Или что не сама написала на записке про Солнечную палубу своё имя? И, кстати, про предательство. Это ты рассказала матери про Валерку. А я просто призналась, что знакома с ним и что, на мой взгляд, он может поступить подло.

– Ты… – зашипела Алька, – брала мой телефон? Лазала в мою сумку, как воровка?

Казалось, что её взбесили только слова про мобильник. Остальное она будто бы вообще не слышала.

– Вчера утром, – напомнила Света, – ты тоже лазала ко мне в сумку и брала мой телефон. Не хочешь объяснить, зачем?

– Ну всё! – оборвала её Алька. – Видеть тебя не хочу! Чтобы на глаза мне больше не попадалась!

– Тогда тебе придётся не возвращаться в каюту, – тихо, но уверенно ответила Света.

Алька хмыкнула и повернулась к ней спиной. Она быстро переоделась, схватила джинсовый плащ, сумку и вылетела за дверь.

Света осталась одна. Только теперь она почувствовала, как у неё дрожат руки и как больно где-то внутри.

* * *

И что ей было делать? Идти на обед, а потом как ни в чём не бывало отправляться на экскурсию на катере? Да не могла она никуда идти! И есть не хотелось ни капельки. Света легла на койку лицом вниз. Уснуть бы! Но разве уснёшь после такого разговора?

Хорошо лежать, не двигаясь, не думая, ничего не чувствуя. Пусть только холодный воздух из кондиционера обдувает лицо.

Не думать ни о чём не получалось. Мысли и воспоминания настойчиво лезли в голову, и Света ничего не могла с ними поделать.

Она мучилась оттого, что поссорилась с Алькой. Такого ей наговорила, что теперь, наверное, они до конца жизни останутся врагами. Никогда раньше Света даже подумать не могла в чём-то обвинить сестру. Да, она знала, что Алька считает её инфантильной и наивной. И что обманывает её частенько, но так – не для какой-то выгоды, а просто потому, что не доверяет. Разве можно доверять глупой маленькой девчонке? Вон рассказала про Валерку, и что? Сразу же Света выдала о нём такое… Да ещё ладно бы Альке выдала! Так нет же – матери её, тёте Лике. А та… Нет, конечно, тётя Лика – хороший человек. Просто слишком уверена в том, что только она может быть права. И решения принимает очень быстро. И никогда не спрашивает у других, согласны ли те с её решениями. Может, поэтому и муж, Алькин отец, давным-давно её бросил? Кому понравится, если кто-то всё решает за него?

Этот круиз на теплоходе тоже устроила Алькина мама, никого не спрашивая. Купила путёвки, договорилась с кем-то, что две несовершеннолетние девчонки поедут одни. И только потом поставила Свету и её родителей перед фактом: Света с Алькой через две недели отправляются в путешествие по Ладоге и Свири.

Когда Светина мама заикнулась, что будет очень волноваться и что неплохо было бы поехать с девочками кому-то из взрослых, тётя Лика даже не дослушала.

– Нам плыть? – переспросила она, иронически улыбнувшись. – А ты знаешь, сколько одна путёвка стоит? Как две твои зарплаты!

И тут же начала успокаивать:

– Ну что там с ними случится? Девицы-то почти взрослые! Мы в их возрасте в техникумах учились, в общежитии жили. И что? Атут всего пять дней без присмотра побудут. Питание там трёхразовое в ресторане. Экскурсии проводят организованно. Пока всех туристов по головам не сосчитают, от пристани не отчалят. Не пропадут! А для здоровья какая польза! Твоя-то сколько в этом году в больнице пролежала? И сейчас всё дома сидит. Бледная – смотреть страшно! А там воздух, природа, красота.

Возразить на это Светиной маме было нечего, и она согласилась. А Свету и не спрашивал никто. Разве может нормальный человек отказаться от круиза, который заботливая тётя устроила племяннице для поправки здоровья?

На самом-то деле Света знала, что причина вовсе не в этом. Круиз тётя Лика придумала, чтобы убрать из города Альку. А самой в это время решить вопрос с Валеркой. Она так и заявила девчонкам, когда Света не сумела промолчать и сказала, как Валерка, с которым встречается Алька, поступил с ней, со Светой.

* * *

В тот день они втроём сидели на кухне и пили чай.

Тётя Лика положила Свете в тарелочку огромный кусок торта.

– Ешь, девочка, ешь! Вон какая худенькая! Ручки-ножки как веточки. Надо поправляться. А то без слёз и не глянешь.

– Мама! – фыркнула Алька. – По-твоему, чем толще, тем красивей? Я вон тоже сорок второй размер ношу, а знаешь, как на меня парни смотрят?

– Знаю я, как на вас парни смотрят! – проворчала тётя Лика. – У них в таком возрасте одно на уме. Им любая девчонка красоткой покажется, если глазки состроит и гулять вечером пойдёт.

– А вот и неправда! – возмутилась Алька, со звоном отодвигая чашку. – И ничего не любая! Я вот сейчас с мальчиком встречаюсь…

На секундочку она замолчала, обвела настороженным взглядом собеседниц, но желание похвастаться оказалось сильнее.

– Так вот – я ему по-настоящему нравлюсь! А он такой, что любая девчонка позавидует! И симпатичный, и спортсмен, и на гитаре играет.

Услышав про гитару, Света удивлённо посмотрела на сестру.

– Ну да! – кивнула Алька. – Ты его знаешь. Сама с ним раньше дружила. А чего? Вы же разбежались, правда? Так что ему теперь – всю жизнь одному ходить?

– Ты про Валерку? – с трудом выдавила Света.

– Ага!

Свете показалась, что всё вокруг в одно мгновенье утратило привычные цвета. Кухня стала чёрно-белой. Алькино счастливо улыбающееся лицо превратилось в маску. Кусочек торта во рту расплылся безвкусной вязкой кашицей и никак не проглатывался. С трудом приподняв чашку, Света отхлебнула чая и поперхнулась.

Она кашляла, слёзы летели из глаз, воздух не проходил в лёгкие. При попытке вздохнуть изо рта вырывался хриплый свист.

– Ты что? – испугалась Алька.

Тётя Лика подскочила и, ухватив племянницу под мышки, сначала слегка приподняла, а потом уложила грудью на край стола. И несильно хлопнула по спине. Света почувствовала, как, обжигая горло, воздух ворвался в лёгкие.

– Спасибо, – прошептала она, освобождаясь от тёти-Ликиных рук и снова устраиваясь на стуле.

– Горе ты моё! – вздохнула тётя Лика, возвращаясь на свою табуретку.

У Светы мигом похолодели ладони, а щёки, наоборот, покраснели. Она открыла рот, но не смогла сказать ни слова.

– Ну чего ты мычишь? – поддразнила Алька. – Вроде откашлялась уже? Да, я встречаюсь с Валеркой. Но мы же современные люди! Нечего трагедию на пустом месте устраивать!

– Интересно, – еле слышно пробормотала тётя Лика, про которую девчонки словно забыли.

Света перевела дыхание. И что ей делать? Улыбнуться, промолчать? Но ведь… Это из-за Валерки она попала в такую беду, что до сих пор не может прийти в себя окончательно! Это он её предал в самый страшный момент! А глупая Алька как будто ничего не понимает! Если человек однажды поступил подло, то что ему помешает так же поступить во второй раз? И в третий, и в пятый?

И Света не выдержала. Вернее, слова вырвались у неё сами собой.

– Валерка – очень нехороший человек, – быстро сказала она. – Предатель. Неужели ты, моя сестра, можешь встречаться с предателем?

– Та-ак, – мрачно протянула тётя Лика и поднялась с табуретки. – Ясненько! С одной сестрицей погулял – бросил. Теперь с другой крутить начал?

Света и Алька во все глаза смотрели на разъярённую Алькину мать. Она промчалась по кухне от окна до двери, с треском захлопнула дверь и встала, выставив сжатые кулаки.

– Да не бывать того, пока я жива! Слышишь, Алька? Только через мой труп!

Похоже, Алька ещё не поняла, насколько серьёзно настроена её мама. Она покрутила пальцем у виска и возмущённо фыркнула.

Тётя Лика стукнула кулаком по столу. Чайные ложечки тоненько звякнули о чашки.

– И не фыркай мне тут! – грозно сверкнула глазами она. – У тебя-то мозги куриные.

А я жизнь знаю! Ничего, я такое устрою – на километр к тебе не подойдёт.

– Он не подойдёт, я подойду! – взорвалась Алька.

– И ты не подойдёшь! – понизила голос тётя Лика. – Вот Света уйдёт, я с тобой поговорю!

Из дома Света позвонила Ал ьке, но та прошипела: «Предательница!» и бросила трубку. Правда, утром перезвонила сама.

– Ладно, – сказала она, – я тебя прощаю. Ты ведь дурочка ещё.

Света не знала, о чём и как говорила тётя Лика с Алькой. Но на следующий день тётя принесла путёвки. А две недели до поездки Алька сидела дома под замком.

С тех пор Света чувствовала себя виноватой перед Алькой. Она терпела все её насмешки, мирилась с любыми капризами. Ведь Алька так пострадала из-за её слов!

Но любое терпение когда-нибудь кончается. Светино кончилось сегодня.

Глава 14

Игорь устало потянулся и встал с банкетки.

– Пойдёшь на причал? – спросил он. – Машу встречать?

Ника кивнул. Он уже всё на свете себе отсидел за последние часы и подозревал, что почти разучился ходить.

На улице их сразу ослепило солнце. Ника прикрыл глаза, чтобы привыкнуть к яркому свету. Ветер с озера дул в лицо, холодил кожу, трепал волосы.

– Родители-то тебя не потеряли? – спросил Игорь.

Ника покачал головой:

– Они в отпуске. На Байкале.

Игорь присвистнул:

– Здорово! Сейчас всё больше за границу в отпуск рвутся.

– Мои нет, – улыбнулся Ника. – Они по России ездят. То на Соловки, то на Дальний Восток, то на Волгу. Сейчас вот на Байкал улетели. Они любят, когда много воды и чтобы природа особенная была. Не такая, как у нас. Хотя Ладогу мы тоже любим, и Вуоксу.

– А тебя почему не взяли? Или это не моё дело?

– Да нет, всё просто. Они каждый раз, когда на новое место едут, меня не берут. Ну знаете – как на разведку. А в следующем году, если всё сложится, то и я с ними поеду.

– Это что же? – удивился Игорь. – По два раза в одни края? Им-то не скучно?

– He-а. Им, наоборот, нравится. Сначала самим исследовать, потом мне показывать. Я уже четыре моря видел. Настоящих. И на катерах по ним ходил. Правда, не на таких, как здесь, а на больших. С профессиональной командой. Я же там просто как турист был.

– Там как турист, а здесь как капитан? усмехнулся Игорь.

– Как штурман, – проворчал Ника.

– Смело! Ладога, между прочим, тоже, считай, море. И беспокойная она, непредсказуемая. Только что вода – ни морщинки, а через пять минут – волны двухметровые. Нам-то вчера ещё повезло. Могло быть хуже.

Ника вздохнул. Если честно, раньше он управлял моторкой только на Вуоксе.

В Ладожское озеро они с отцом выходили редко, и отец всегда сам сидел у руля. На реке было в сто раз спокойней и привычней. Хотя там встречались и камни, и участки с бурным течением, и огромные плёсы. Но всё-таки… Двухметровых волн даже на самом широком плёсе в самый сильный ветер Ника ни разу в жизни не видел. И не знал, что они могут подняться на Ладоге. Хорошо, что вчера не поднялись. А то бы их с Игорем точно опрокинули.

– Выходит, ты один дома? – прервал молчание Игорь.

– А что? – напыжился Ника. – Мне четырнадцать уже. Что я – младенец?

– Да нет, просто… Вот знают твои мама с папой, например, что ты на чьей-то моторке по Ладоге катаешься?

– Не на чьей-то, а на нашей! – вспыхнул Ника. – И я не катался! У меня дело было. Важное.

– Было да сплыло?

– Ну почти, – признался Ника. – Если бы я в водорослях не застрял, всё бы получилось!

– А что именно? Судака поймал бы?

Взгляд у Игоря был таким насмешливым, что Ника даже разозлился.

Если бы не злость, он бы, наверное, не признался. Но сейчас как-то само получилось:

– Я бы подплыл к теплоходу и запустил вертолёт!

– Какой вертолёт? – озадаченно переспросил Игорь.

– Серебристый. С парашютами.

– Ты…

Наверное, Игорь хотел спросить, не тронулся ли Ника умом. Но в это время на горизонте показалась моторная лодка. Они увидели её одновременно и заспешили к пирсу.

– Маша! – закричал Ника.

А Игорь приставил ко лбу ладонь козырьком и всё всматривался в блестящую синюю воду с прочерченной пенной полосой.

– Ой, – сказал Ника, когда Маша подъехала совсем близко. – Она что – на моей моторке?

– Да нет, – покачал головой Игорь. – Это моторка её отца. Видишь флажок на корме? У тебя такого нет.

– Точно, – согласился Ника и вдруг изумлённо посмотрел на Игоря. – А как же это? Он же на ней сам вчера уплыл. Или у него их несколько?

– Да в том-то и дело, что одна, – задумчиво кивнул Игорь. – Как она к Маше попала?

* * *

Маша выключила двигатель и на вёслах подошла к причалу. Ника поразился, как у такой хрупкой девушки получается управлять тяжёлой лодкой, будто это и не лодка вовсе, а невесомый лепесток гигантского цветка. А ещё он подумал, что моторка её отца как две капли воды похожа на его собственную. И модель та же, и цвет. Только флажок на корме да тонкая трещина на ветровом стекле – вот и все отличия.

Игорь подал руку, и Маша легко выпрыгнула на покачивающиеся доски.

– Как он? – спросила она тревожно.

– Пока спит, – объяснил Игорь. – От наркоза не отошёл ещё. Доктор говорит, может, часа через два очнётся.

– А можно к нему?

– Маш, нет, конечно. Он же в реанимации.

– Ну да, – кивнула Маша и медленно стащила косынку с головы.

– Пойдём куда-нибудь, посидим, – предложил Игорь. – А к шести сюда вернёмся. Доктор сказал, что в шесть или тебя к отцу пустит, или сам всё расскажет. Про операцию.

– Да куда мы пойдём? – горестно поморщилась Маша. – Я лучше вон там, на скамеечке подожду.

– Как хочешь, – пожал плечами Игорь.

Ника шёл за ними молча, стараясь казаться незаметным. Утром-то он не понял, а сейчас как-то сразу ощутил, что между Машей и Игорем не просто добрососедские отношения. Разве могут так смотреть друг на друга друзья-соседи?

Он чувствовал себя лишним и не знал, куда ему деться. Вернуться на остров за своей моторкой? Стыдно признаться, но он не очень-то хорошо помнил дорогу. Это только кажется, что заблудиться на озере невозможно. Ещё как возможно! Особенно, если то тут, то там среди воды торчат острова, похожие друг на друга как братья-близнецы. Уйти бродить по посёлку? Ну и куда он прибредёт? Ещё нарвётся на каких-нибудь местных гопников. Только этого не хватало.

Так ничего и не придумав, Ника доплёлся до скамьи у ворот больницы и сел на самом краю. Игорь устроился с противоположной стороны.

Маша опустилась посередине. Она теребила в руках платок, то завязывая на нём узелки, то развязывая их, и смотрела перед собой абсолютно пустыми глазами.

– Маша! – позвал Игорь.

Как будто боялся, что она не услышит.

Но она услышала. Повернула к нему лицо и еле слышно спросила:

– Что?

– Маша, откуда у тебя моторка? – поинтересовался Игорь. – Я думал, ты возьмёшь мою резиновую лодку. Или вон хоть Ника.

– А да, – чуть-чуть оживилась Маша. – Мне её ребята-студенты пригнали. Ну те, которые на мысу в палатке живут третье лето. Сказали: поймали вчера ночью у самого фарватера. И сразу поняли, что наша. Они же её сто раз видели. Сколько с отцом на рыбалку ездили… Хорошо хоть, вы тогда уже позвонили, что папу нашли. А то я бы просто с ума сошла! Ребята сказали, что моторка, похоже, где-то привязана была, а верёвка перетёрлась.

Игорь молча кивнул.

Дверь больницы открылась. На крылечко выглянула пожилая женщина в белом халате.

– Ребята, – помахала она рукой, – идите скорее! Вас доктор зовёт. Папа ваш очнулся!

Глава 15

Света снова вспоминала. После поездки на автобусе в сапоге с оторванной подошвой Валерка начал с ней здороваться в школе. Первое время просто кивал и улыбался. Она тоже улыбалась, как ей казалось, гордо и независимо. Иришка с интересом поглядывала на них, но ни о чём не спрашивала.

Это длилось недели две. А потом, перед зимними каникулами, Валерка при всех подошёл к Свете и пригласил в кино. От неожиданности она покраснела и чуть не прикусила язык. Девчонки, стоявшие у соседней стены и обсуждавшие, в чём лучше встречать Новый год, уставились на Валерку круглыми глазами. А кто-то даже пробормотал:

– Ничего себе!

Света теребила ремешок от сумки и не могла выдавить ни слова.

– Так пойдёшь? – спросил Валерка, не дождавшись ответа.

– Пойду, – прошептала она.

– Тогда давай телефон. Созвонимся.

Валерка вытащил мобильник и приготовился записывать. Света продиктовала.

– Готово! – сказал Валерка.

– А ты цифры не перепутал? – поинтересовалась подскочившая Иришка. – Проверили бы!

– Если Света не ошиблась, то не перепутал, – улыбнулся Валерка и подмигнул Иришке. – Я же на диктофон записал.

Почему-то, услышав про диктофон, Света покраснела ещё сильнее. Это что же – он всегда так делает? Или ему будет приятно послушать её голос?

Конечно, она не спросила его об этом. Подхватила под руку Иришку и утащила её в класс. В свой класс, куда Валерке из параллельного ходить было незачем. Он и не пошёл. Хотя Света в глубине души надеялась: а вдруг?

Начало каникул Света провела, не вынимая мобильника из кармана. От каждого звонка она подпрыгивала от радости, но смотрела на экран и видела, что радуется зря. Звонила Алька, звонила тётя Лика, звонила Иришка.

А Валерка даже в новогоднюю ночь её не поздравил.

Света совсем скисла. Она придумывала сотни уважительных причин, почему Валерка не звонит. Например, он мог заболеть гриппом. Или потерять телефон. Или просто случайно стереть диктофонную запись. Если бы ещё Иришка каждый день не спрашивала: «Ну что? Договорились с Решетниковым? На какой фильм пойдёте?» и, услышав Светино мрачное: «Нет!», не смотрела бы на неё сочувствующими глазами и не улыбалась бы взрослой всё понимающей улыбкой. Может, тогда Свете и было бы легче. А так к пятому января она окончательно потеряла терпение и накричала на Иришку. Чтобы та не лезла не в своё дело. И глупых вопросов не задавала. Если будет нужно, Света сама ей всё расскажет. Могут же быть у человека секреты? Даже от лучшей подруги? Иришка выслушала Свету, но ни капельки не обиделась.

– Ладно, без проблем! – прочирикала она своим тоненьким голоском. – Конечно, могут быть секреты. У меня у самой…

Она загадочно сверкнула глазами и замолчала.

Раньше Света умерла бы от любопытства, но теперь ей было ровным счётом наплевать. Скрывает Иришка что-то – и на здоровье.

Валерка позвонил шестого вечером. Света уже не носила телефон в кармане. Он лежал в прихожей на тумбочке, и она услышала звонок далеко не сразу. Но он всё-таки дождался.

– Привет! Чего так долго не отвечаешь? – спросил знакомый чуть хриплый голос.

– Привет! – выпалила Света, чувствуя, как обжигающее тепло разливается по щекам и шее. – Телефон далеко был.

– Понятно! В кино идти не передумала?

– Нет.

– А я передумал, – заявил Валерка. – Смотрел вчера в Сети, ни одного стоящего фильма не нашёл.

«Понятно, – подумала Света, моментально опускаясь с небес на землю. – Просто не хочешь идти со мной. А позвонил – ну ведь обещал же!»

– Нет так нет, – проговорила она как можно равнодушнее и уже хотела попрощаться.

О чём говорить, если и так всё ясно? Наверняка Валерка познакомился на каникулах с какой-нибудь красоткой и Света ему теперь совершенно не нужна. А она что, навязываться будет? Нет уж – не дождётся.

Но Валерка прощаться не спешил. Он чуть-чуть помолчал, будто собирался с мыслями, и вдруг предложил:

– А давай лучше в Питер съездим!

От неожиданности Света выронила трубку, и та брякнулась на пол. Валерка, похоже, услышал звук от удара и осторожно спросил:

– Света? У тебя там что?

Света подхватила трубку и бодро ответила:

– Так, ничего особенного. Кое-что упало.

– Не ты?

– Не я.

– Хотя – да, – согласился Валерка, – если бы ты – стук был бы погромче.

– Хочешь сказать, что я тяжёлая? – возмутилась Света.

Она, конечно, изобразила лёгкую обиду, но на самом деле внутри у неё всё пело. Ей хотелось летать, кружиться по комнате и петь во всё горло.

Потому что Валерка позвонил. И позвал её в Питер. И всё было так здорово, что Света и представить себе не могла.

В Питере они гуляли по звеневшему от мороза Невскому, рассматривали украшенные разноцветными огнями дома и мосты, заходили погреться в магазины. И разговаривали, разговаривали, разговаривали. О книжках, о фильмах, о путешествиях, о катерах, о самолётах.

Никогда в жизни Света не была такой счастливой. Вечером, вернувшись домой, она залезла в горячую ванну и заплакала от переполнявшего её непонятного нового ощущения. Она понимала, что всё хорошо, но в то же время ей казалось, что это скоро закончится или этого «хорошо» станет мучительно мало. Она плакала, размазывала по лицу слёзы и улыбалась.

Теперь Валерка звонил ей каждый день. Они стали друзьями во всех социальных сетях, где у них только были странички. Валерка заходил по вечерам к Свете в гости. Они пили чай, ели квадратное печенье из пачки и болтали без умолку. Взахлёб, перебивая друг друга. Как будто им не хватало времени и кто-то мог не успеть рассказать о самом главном.

В школе довольно быстро привыкли, что Решетников дружит со Светой. В самом-то деле, чего уж такого особенного? Ну дружит и дружит. Не они первые, не они последние.

Светино слепое счастье длилось почти год. А потом она задумалась. То есть мысли об этом появлялись у Светы и раньше, но она старалась их прогонять. А тут…

Пришла в гости Иришка и начала жаловаться. Вроде и в шутку, а вроде и всерьёз. Что все девчонки уже встречаются с ребятами, а она, как ни пойдёт на свидание с кем-нибудь, так получается какая-то ерунда.

– Да хоть на прошлой неделе. Познакомилась с парнем в бассейне. Он и симпатичный вроде, и накачанный, и прикид что надо. А встретились вечером, посидели в кафе, он пошёл меня провожать. У подъезда нашего остановились. Вижу – поцеловать хочет. А я же ни разу ни с кем не целовалась! Мне стыдно стало, что он догадается, я и убежала. Вот вы с Валеркой как в первый раз поцеловались?

– А мы не целовались, – призналась Света.

– Как? – изумилась Иришка. – Целый год ходите вместе и ни разу не целовались? Так он – не твой парень, что ли? Вы просто друзья? А я-то думала… Хотя с чего бы он тогда на других девчонок смотрел, правда? А он смотрит, и ещё как! У нас, вообще-то, кое-кто в классе так и думал. А я ещё спорила. Говорила: разве могут девушка с молодым человеком просто так дружить?

– Ну мы не то чтобы просто, – неуверенно возразила Света. – Но пока не целовались.

– Ага, – хихикнула Иришка, – это Решетников ещё храбрости не набрался. К десятому классу соберётся. Нет, Светуль. Это значит, он просто не хочет. Не такой уж он скромный, как ты воображаешь. Видела бы, что он с Зотовой после уроков вытворял!

– Что? – похолодела Света.

– Дверь перед ней открыл, шубку подал, руку поцеловал. А сам пялился, словно кот на сметану, как моя бабушка говорит. И на меня, между прочим, тоже пялился, когда я в серебристом платье пришла. Ну, помнишь, мне мама из Парижа привезла?

– Твоя бабушка это видела? – в конец растерялась Света.

– Да нет! Ты что?

– А откуда же она знает, что Валерка на Зотову как кот на сметану смотрит?

– Ты совсем того, да? – повертела пальцем у виска Иришка. – Ничего она не знает. Это просто выражение такое. Бабушкино любимое. А сказала это я.

Иришка ушла, а Света не могла успокоиться. Неужели Иришка права?

Да, Валерка разговаривает с ней обо всём на свете. Да, он то и дело звонит и забегает в гости. Но… Он ни разу не сказал ей о том, что она ему нравится. И ни разу не попытался не то что поцеловать – даже руку на плечо положить. И цветы на Восьмое марта подарил не ей, а своей однокласснице Зотовой.

И с интересом смотрит на других симпатичных девчонок.

Может быть, Света и в самом деле всё понимает неправильно? Может, Валерка считает её своим другом? Или не другом даже, а просто приятельницей?

Потому что только сейчас Света поняла: она ведь почти ничего не знает о его жизни. Ну только, что он учится в параллельном классе, играет на гитаре, читает книжки про путешествия, любит старые фильмы и… Всё! Света даже не в курсе, где он бывает, когда на несколько дней исчезает из школы. А ведь такое случается нередко. Однажды она спросила, но Валерка отшутился. Сказал, что уезжает на полевые испытания, и сразу же сменил тему разговора.

Света набиралась храбрости весь вечер, а потом позвонила Валерке и спросила напрямик:

– Мы друзья? Или я – твоя девушка?

Валерка закашлялся, громко подышал в трубку, но всё-таки ответил:

– Свет, давай ты обо всём узнаешь завтра. Я тебе напишу.

Ночью Света не сомкнула глаз. А утром, как обычно, включив компьютер, заглянула на страничку Валерки «ВКонтакте». И прочитала: «Я тебя люблю…»

Её охватило такое острое ощущение счастья, что усидеть дома она не смогла.

Света мчалась по родной улице и почти не узнавала её. Казалось, дома стали выше, дорога – шире, солнце – ярче, снег – белее и мягче. Но главное, изменились прохожие. Если раньше Света видела вокруг озабоченные хмурые лица, то сейчас люди, глядя на неё, приветливо улыбались и провожали глазами, будто желая удачи.

На скамейке у Валеркиного подъезда сидели двое мальчишек. Они тоже показались Свете весёлыми и симпатичными. Она улыбнулась им и пошутила:

– Привет дежурным по подъезду! Гостей пускаете?

Один из мальчишек, постарше, посмотрел на неё скучающим взглядом, но вдруг оживился.

– Привет! – сказал он. – Смотря к кому!

Света засмеялась и доложила, приложив руку к голове, будто отдавая честь старшему по званию:

– В шестую квартиру. К Валерию Решетникову.

Глаза у парня сверкнули, и он улыбнулся. Наверное, Светина шутка ему понравилась.

– Туда не пускаем! Хозяина дома нет.

– А вы откуда знаете?

Мальчишки переглянулись.

– Мы про него всё знаем, – объяснил младший.

На вид ему было лет двенадцать. Из-за объёмной куртки он выглядел толстым и немного смешным.

– Да? – удивилась Света. – Откуда?

– Да шутит он, – ответил старший. – Просто Валера нас сам попросил, если ты вдруг придёшь, сказать, что он уехал.

– Как? – оторопела Света. – Куда уехал?

И вдруг догадалась:

– На полевые испытания?

– Ага, – кивнули младший и старший разом и расхохотались.

– Слушайте, – решилась Света, – а вы мне можете рассказать, что это за испытания такие?

Ребята снова переглянулись.

– Мы не только рассказать, мы и показать можем. Сами туда собираемся.

– Правда? А это далеко?

– Да нет, – успокоил старший. – На машине за полчаса доедем.

– На какой машине? – удивилась Света.

– На моей, – ухмыльнулся старший.

От ухмылки его лицо изменилось, и Света заметила, что он только кажется её ровесником, а на самом деле ему лет восемнадцать, не меньше.

– Поехали? – спросил младший и широко улыбнулся. – Кстати, меня Веней зовут. А вон его – Мишей.

– Света, – на всякий случай представилась она.

Хотя наверняка Валеркины друзья знали её имя.

С одним Мишей Света точно никуда бы не поехала. Всё-таки взрослый парень, и кто знает, что у него на уме. Но Веня был таким дружелюбным, таким смешным и обаятельным! А ей так хотелось увидеть Валерку да ещё и узнать всё про его «полевые испытания»!

– Ладно, поехали! – согласилась Света.

Оказалось, что Мишина «девятка» стоит совсем рядом. Он лихо завёл двигатель. Веня галантно открыл заднюю дверь и приложил руку к груди. Света засмеялась и забралась в салон.

Она смеялась в последний раз за долгие-долгие месяцы.

Глава 16

Маша спускалась по лестнице. За спиной развевался белый халат. На ногах шуршали ярко-зелёные бахилы.

У банкетки, к которой Ника почти прирос, она остановилась и перевела дыхание.

– Всё… – тихо сказала она.

Ника посмотрел на неё с ужасом.

– …будет хорошо, – закончила Маша.

Ника с шумом выдохнул.

Маша стянула бахилы, выбросила их в корзинку для мусора и огляделась.

– Ой, а кому халат отдавать?

– Нянечке, наверное, – предположил Ника. – Она на крыльце с Игорем разговаривает.

Маша аккуратно сложила халат и вдруг наклонилась к Нике.

– Спасибо тебе! Если бы не ты, Игорь один папу до катера бы не донёс. Он сильный, конечно. Очень сильный. Но в папе-то девяносто килограммов. Да ещё одежда. Пришлось бы кого-нибудь искать, чтобы помогли. А время бы уходило. Доктор сказал: ещё чуть-чуть – и не спасли бы… Ты очень смелый мальчик. И надёжный.

Услышав такое, Ника чуть не застонал. Если бы Маша знала, какой он на самом деле! Да она бы даже разговаривать с ним не стала. Поморщилась бы брезгливо и мимо прошла.

– Пойдём на улицу? – осторожно сменил тему Ника.

Маша кивнула.

* * *

У них получился самый настоящий костёр. С весёлыми языками пламени, с огненными искрами, улетающими в небо, с высоким тонким столбом дыма и горячей золой, в которой можно печь картошку, когда дрова превратятся в угли. Костёр посреди острова, где за стеной деревьев в одной стороне спрятался домик Игоря, а в другой – Маши и её отца.

Маша сидела на бревне, вытянув ноги. Отблески огня отражались в её глазах, и глаза казались такими глубокими и притягивающими, что Ника невольно отводил взгляд.

Игорь подложил полено в костёр. Пламя вспыхнуло ярче.

– Пойду картошки принесу.

Маша кивнула.

– Как же это всё глупо и страшно! – сказала она и обхватила себя руками, будто замёрзла. – Ведь папа тысячу раз останавливался на том острове! И моторку в том же месте привязывал. Той же верёвкой. А тут… Одна крохотная случайность – и всё! Ведь папа просто забыл надеть свитер. На воде замёрз, выпил, чтобы согреться. И пошло! Вылез на острове, привязал моторку, а вытащить её из воды толком не вытащил. И что верёвка на остром камне лежит – не заметил. Моторка обратно в озеро соскользнула, верёвка натянулась. Её тем камнем как ножом разрезало. А он только тогда и увидел. Побежал, думал, ещё успеет моторку поймать, пока на глубину не ушла. Не успел. Поскользнулся… И вот.

– Это он вам рассказал? – поинтересовался Ника.

– Ну да, – кивнула Маша. – Он, конечно, с трудом ещё говорит, но ведь говорит! Ничего, он у меня крепкий – выздоровеет.

Завтра закрою дом, поеду в посёлок. Буду за папой ухаживать. Сегодня-то он в реанимации – там родственникам находиться нельзя. Это меня по знакомству на минуточку пустили. А завтра папу переведут в обычную палату. В ней можно хоть с утра до ночи сидеть.

Машу будто прорвало. Она говорила и говорила. И похоже, от этого ей становилось легче.

– А где вы жить будете? – спросил Ника.

– Как где? Дома! – улыбнулась Маша. – У нас в посёлке квартира. Ты что же думал – мы на этом острове круглый год сидим? Нет, здесь зимой и не бывает никто.

– А Игорь?

– Он тоже в посёлке живёт. И работает. В школе, учителем истории.

– Правда? – изумился Ника.

– А ты не знал? – запоздало удивилась Маша. – Я думала, ты его ученик.

– Нет, – покачал головой Ника. – Игорь меня на озере подобрал вчера. У меня винт в водорослях застрял, а вёсла дома остались.

– И ты на моторке пошёл без вёсел? – округлила глаза Маша и посмотрела на Нику, как на ненормального.

По крайней мере, так ему показалось.

– Ага, – совсем смутился Ника и тут же начал оправдываться: – Я просто… Просто у меня голова была другим занята.

Маша вдруг стала совсем серьёзной.

– Погоди, – попросила она. – У тебя случилось что-то?

Ника кивнул.

– А ты расскажи! Может, что-нибудь вместе придумаем?

Ника никому об этом не рассказывал. Ему казалось, что он скорее провалится сквозь землю, чем расскажет. Хотя… мало ли, что ему казалось раньше? Ведь он был уверен, что и от запаха крови потеряет сознание. А не потерял же. А вдруг Маша выслушает его и что-нибудь посоветует? Такое, до чего сам он никогда не додумается?

Он набрал в лёгкие побольше воздуха, посмотрел на Машу с отчаянием и начал:

– Случилось. Только уже давно.

* * *

Игорь вернулся, костёр догорел, картошка испеклась в золе, а Ника всё говорил и говорил.

Маша слушала его внимательно, не перебивая. Только иногда задавала коротенькие вопросы. Игорь тоже слушал. По выражениям их лиц Ника ничего не мог понять. Может, они оба уже презирают его и хотят только одного – поскорее отправить домой и забыть о его существовании? Или им вся Никина история кажется бредом воспалённого воображения? А может, и Маше, и Игорю просто скучно и они слушают Нику из вежливости?

Наконец он замолчал. Больше рассказывать было нечего.

– Вам очень не повезло, – тихо сказала Маша. – Так бывает. Вроде бы все хорошие, все хотят только добра, а на деле получается такое, что хуже не придумаешь. Зря ты столько времени ждал. Хотя я понимаю. Решиться очень трудно. И, чем больше времени проходит, тем труднее. Но сейчас… Ты, наверное, всё правильно придумал. По крайней мере, стоит попытаться. Я ведь тоже когда-то была девчонкой… И я бы точно, если не простила, то хотя бы задумалась. А это уже немало. Да и ты сам будешь знать, что сделал всё, что от тебя зависело. Только надо всё как следует продумать. Чтобы точно получилось, а не как в прошлый раз.

– Продумаем! – вмешался Игорь. – Ты знаешь маршрут теплохода и расписание?

Ника растерянно кивнул. Это что же получается? Маша и Игорь не только не стали его презирать, они решили ему помочь? Причём говорят об этом, как о чём-то само собой разумеющемся? Неужели это возможно?

– А вы что, – осторожно спросил он, – поедете со мной?

– Поедем, – кивнул Игорь и улыбнулся. – Не отпускать же тебя одного без вёсел?

Глава 17

Вспоминать об этом Света до сих пор почти не могла. То, что случилось с ней после того как она села в старую «девятку» рядом с дурашливо улыбающимся Веней, казалось ей горячечным бредом. Как будто в привычную реальность вплелась огненная полоса кошмарного сна.

Как и полагается кошмару, он начинался вполне обычно. Машина ехала по городу, через центр к восточной окраине. Миша вёл осторожно. На светофорах останавливался. Скорости не превышал. Только почему-то на Светины вопросы не отвечал. Она дважды поинтересовалась, не нужно ли предупредить Валерку о том, что она едет с ребятами. В первый раз Миша не издал ни звука. Во второй – неопределённо хмыкнул и прибавил звук у магнитолы.

Света повернулась к Вене:

– Он что, – спросила она, – когда за рулём, не разговаривает?

Веня широко улыбнулся и подмигнул:

– Это смотря с кем. Он у нас обидчивый.

– А почему со мной не говорит? – не поняла Света. – Я что-то не то сделала?

– Да не ты, – хихикнул Веня. – Его Валерка твой обидел. Очень сильно. Можно сказать, на всю оставшуюся жизнь.

– Так серьёзно? Я думала, вы – друзья. Зачем тогда меня к нему везёте?

Веня загадочно прищёлкнул языком.

– Всё тебе скажи!

Свете стало чуть-чуть не по себе.

– Ребята, ну правда? Зачем?

Она вдруг подумала, что зря, наверное, села в машину. Ведь Валерка никогда её не звал с собой на эти самые испытания. А если он разозлится, что Света приехала?

– Я его всё-таки предупрежу, – пробормотала она и полезла за мобильником.

– Да я сам позвоню, – наконец-то подал голос Миша. – За город выедем, остановимся, где надо, и позвоню.

– Лучше я сейчас, – возразила Света.

– Тогда сюрприза не получится, – сморщился Веня.

– Ну и не нужно!

Света начала нажимать на кнопки, но Веня вдруг неловко махнул рукой, и трубка улетела Мише под ноги. Тот раздражённо пнул её, чтобы не мешалась в педалях.

– Ой! – сказал Веня и рассмеялся. – Теперь не достанешь!

– Ну ты вообще медведь! – возмутилась Света.

Ей стало обидно, что её новенький мобильник валяется на грязном полу машины, а Веня хохочет, будто сделал что-то до ужаса остроумное. И ведь не извинился даже!

– Я медведь, а ты коза, – заливался Веня.

– Тише ты! – оборвал его Миша. – Сейчас КПП.

Веня мгновенно стал серьёзным.

– Вы что, гаишников испугались? – съехидничала Света. Она здорово разозлилась на Веню. И за телефон, и за козу.

– Наркотики везёте? Или машина ворованная?

– Вот дура! – сквозь зубы процедил Веня.

– Сейчас посмотрим, кто дурее! – огрызнулась она, открыла своё окно и прижалась вплотную к двери. – Дяденьки полицейские!

Дяденьки полицейские Свету, конечно, не услышали. Они стояли ещё довольно далеко. Зато услышал Миша. Он чуть-чуть сбавил скорость и коротко приказал:

– Заткни её!

Света даже не успела испугаться. Веня спокойно кивнул и с той же дурашливой улыбкой резко ударил её под рёбра.

На какое-то время окружающий мир перестал существовать. Он весь превратился в боль и острое желание дышать.

Когда она снова смогла дышать и воспринимать то, что вокруг, Света увидела, что окно с её стороны закрыто, а КПП остался далеко позади.

– Вы что? – хрипло спросила она. – С ума сошли? Остановите машину! Сейчас же!

– Ещё что-нибудь? – хохотнул Веня.

Теперь-то Света видела, что никакой он не весёлый и симпатичный. Он – омерзительный, жестокий и глумливый отморозок. А Миша – тот ещё хуже. Потому что старше и потому что он приказал её «заткнуть».

– Кажется, пора твоему хахалю звонить, – заявил Миша.

Чуть сбавив скорость, он наклонился и поднял Светин телефон.

– Ну здорово! – выдал он в трубку, и от его голоса Свету замутило. – Узнаешь? Слышу – узнаешь. И номерок тоже, да? Не узнаешь? Странно! Ну ничего, сейчас разберёшься. Значит, что ты нам должен, ты в курсе. А что не хочешь отдавать – в курсе мы. Короче, так. У нас твоя краля. Какая? Ата, которая к тебе в гости со всех ног летела. Нет, не рыжая. Чёрная. От горя, что ты её выручать не спешишь. С её мобильника и звоню, кстати. В общем – хочешь её целой назад получить, гони долг. Не отдашь… Ну сам понимаешь… Да что ты заладил – какая краля? У тебя их мильён? Света-конфета! Не знаешь Свету?

Миша включил громкую связь.

И Света услышала абсолютно равнодушный Валеркин голос:

– Да не должен я вам ничего. И никакую Свету не знаю.

От этих слов её обожгла боль в тысячу раз сильнее, чем от удара под рёбра.

– Предатель! – вскрикнула она, хрипло и страшно.

Всё, что происходило потом, Света воспринимала не целиком. Словно какие-то куски реальности пробивались сквозь глухую муть, поднявшуюся перед глазами и застилавшую уши. Света не слышала, чем закончился разговор с Валеркой. И о чём после спорили приятели-отморозки – тоже. Она смотрела на грязный снег, вылетавший из-под колёс, и больше всего на свете хотела оказаться на этом снегу. Потому что он холодный, он влажный и, самое главное, он – не в машине.

– А за нами хвост! – крикнул Веня.

То ли его голос прозвучал слишком громко, то ли Света пришла в себя, но эти слова она услышала и поняла.

– Сдурел ты со своими киношками про ментов! – фыркнул Миша.

– Да не, ты глянь! Дорога пустая, а вон тот «Форд» от самого КПП след в след пилит.

– Сейчас проверим, хвост или не хвост! – успокоил Миша.

И резко повернул направо. Туда, где едва заметно темнела просёлочная дорога.

Машину рвануло вбок. Взвизгнули тормоза. Дико заорал Веня.

На этом Светина реальность снова исчезла.

* * *

Она очнулась в незнакомой комнате с высоким потолком. В глаза бил яркий свет. Во рту было горько и так сухо, что язык еле двигался.

Света чуть-чуть повернула голову и увидела маму.

Мама сидела на стуле, прикрыв глаза, и едва заметно шевелила губами. Лицо у неё было очень бледным, изрезанным незнакомыми острыми морщинками. Волосы, обычно аккуратно собранные в причёску, мама заколола кое-как. Одна прядь выбилась из узла и опускалась вдоль маминого лица… Почти совсем седая.

– Мамочка! – испуганно прохрипела Света.

Мама открыла глаза и обхватила Светину руку горячими ладонями.

– Доченька, живая, – прошептала она, будто не веря.

– Где мы? – спросила Света.

– В больнице, – объяснила мама. – В очень хорошей больнице. Доктор у тебя замечательный. Операцию сделал. Все осколки удалил. Теперь всё будет хорошо.

– Какие осколки? – растерялась Света.

– А ты не помнишь? – спросила мама и тут же успокаивающе заворковала. – Ну и не надо такое помнить. Теперь главное – выздоравливать. Может, ты попить хочешь?

Света осторожно кивнула.

Мама вскочила со стула и бросилась к тумбочке.

– Мам, – прошептала Света. – А почему ты губами шевелила? Ну когда я… Спала…

Мама повернулась к ней и смущённо улыбнулась.

– Молилась я, доченька. За тебя молилась.

Никто из взрослых так и не узнал, куда везли Свету на той машине. Куда и зачем. Она не рассказывала, а больше и узнавать было не от кого. В первый же день она спросила у мамы:

– А где Миша и Веня?

– Кто? – испуганно посмотрела мама.

– Ну те… ребята, которые со мной были в машине.

Ей с трудом удалось назвать тех отморозков «ребятами».

– А-а, – поняла мама. – Так их родители почти сразу в Питер увезли. Ох, дочка! У них такие травмы… Это ты, доктор сказал, в рубашке родилась. И куда же вас понесло-то? По такому снегу да на такой скорости?

– Мы просто, – промычала Света, – катались.

Врать было больно почти физически, но сказать правду казалось просто невыносимым.

– Катались, – горестно повторила мама. – Старший-то, похоже, калекой на всю жизнь останется. А младший…

Она махнула рукой и высморкалась в бумажный носовой платок.

– Что – младший? – настойчиво спросила Света.

– Да вроде как умом тронулся, – почему-то шёпотом объяснила мама. – Когда очнулся, всё кричал про какие-то долги. То ли ему кто-то должен, то ли он кому. Я-то сама не слышала, это санитарка мне рассказала. Вот ведь горе горькое родителям!

– Горе, – согласилась Света.

И подумала, что горе к их родителям пришло гораздо раньше. Ровно в тот день, когда сыновья из обычных мальчишек превратились в безжалостных хищников. Или это случилось не за один день, а постепенно, шаг за шагом, поступок за поступком? Но ведь была какая-то черта… До этой черты ещё можно считаться нормальным человеком, а если окажешься за ней – уже нет.

Через пару дней к Свете приехали тётя Лика с Алькой. Тётя Лика чмокнула племянницу, положила на тумбочку огромный пакет с фруктами и убежала договариваться с врачами. Насчёт отдельной палаты, специального курса восстановительной терапии и прочего, за что нужно платить, и немало. Но без чего, подозревала Света, она могла бы прекрасно обойтись.

Алька наклонилась над сестрой:

– Ты как?

– Да нормально, – ответила Света и постаралась улыбнуться. – Только швы болят и голова кружится.

– Ну швы-ы, – протянула Алька. – Тебе же их совсем недавно наложили! А голова – это от слабости, наверное. Слушай, а твой парень тоже разбился?

Про Валерку она знала, конечно. Хоть и училась в другой школе, с углублённым английским и математикой, но жила-то в соседнем дворе. И в гости к Свете забегала часто.

– Нет, – помотала головой Света и тихонько охнула.

От резкого движения перед глазами поплыли радужные шарики.

– А с кем же ты каталась? – удивилась Алька.

– Так, со знакомыми.

– Ну ты даёшь! А он хоть знает, что ты в больнице?

Света пожала плечами.

– Так он что, за три дня не звонил ни разу?

– Нет.

– Ну и свинья! – возмутилась Алька. – Тебя в школе нет, а ему хоть бы что!

– А ему вообще на меня плевать, – вдруг вырвалось у Светы.

– Так, – понимающе кивнула Алька.

Ом тебя бросил, что ли?

Света посмотрела мимо сестры. В угол. Там стояла облезлая тумбочка, а по ней ползала муха. Откуда в декабре появилась муха? Может, она сумасшедшая? Думает, что на дворе лето? Свету вот тоже вряд ли можно считать нормальной. Раз она была уверена, что Валерка… Ну, по крайней мере, что ему есть до неё хоть какое-то дело.

– Чего молчишь? – не выдержала Алька.

– Он меня не бросил, – прошептала Света, – он предал.

– Как это?

– А как предают?

Света рассказала Альке всё. Кроме того, что в машине её ударили.

– Ничего себе, – пробормотала Алька и вдруг вскочила.

– А знаешь что? Я сегодня же пойду к этому Валерке и скажу всё, что о нём думаю! Устрою ему весёлую жизнь!

– Не надо, – слабо попросила Света.

– Очень даже надо! – выпалила Алька. – А то живёт себе, свинья, спокойно! Тебя же из-за него убить могли! Ну-ка диктуй адрес!

Глава 18

Ника долго не мог заснуть. В свете луны серебрилась паутина Митьки. Она казалась такой тонкой и прозрачной, что Ника даже пожалел паука. Вот строил он себе дом, строил, а стоит Нике махнуть рукой, и никакого дома не останется. Самого Митьки поблизости не было. Убежал, наверное, на мохнатых лапах на ночную охоту или просто подышать свежим воздухом. Интересно, ходят пауки на охоту? Не всё же в четырёх стенах сидеть…

Ника пытался думать о чём угодно, только не о том, что волновало больше всего.

На подоконнике звякнул мобильник. Ника протянул руку и посмотрел на экран. Пришло сообщение от мамы: «Заяц, привет! Как ты? У нас всё хорошо. Связи почти нет. Целуем». Ника улыбнулся. Вот такая у него мама. Даже эсэмэски пишет со всеми знаками препинания.

«Привет! – набрал он ответ. – Я – нормально».

Это было не совсем правдой, конечно. Но ведь не расскажешь маме о том, что с ним случилось за последние сутки! Она, пожалуй, всё бросит и прилетит первым же рейсом. А зачем? Нике мама всё равно не поможет, а отпуск и себе, и отцу испортит. Лучше уж он тут сам… Решит свои проблемы. Или не решит.

Телефон жалобно запищал. Ника глянул – точно. Аккумулятор почти сел. Ника быстро зашёл в меню. Непрочитанные сообщения – это ладно, а вот пропущенные вызовы неплохо бы просмотреть. Телефон пищал уже непрерывно, но пока не отключался. Три звонка были от Владика. Ох, как нехорошо получилось! Ведь он же ждал Нику там, на теплоходе, и не дождался. Волнуется теперь. И не позвонишь ему – с разряженным аккумулятором-то.

Ника пролистал список дальше. Имя последнего звонившего высветилось на одного мгновение, и аппарат погас. Намертво. А у Ники задрожали руки. Может, ему показалось? Может, он просто неправильно прочитал? Потому что тот человек никак не мог ему позвонить. Ну, вернее, теоретически-то мог, конечно. Но Ника дал бы один шанс из ста, что он не стал бы звонить.

Митькина паутина качнулась. То ли от сквозняка, то ли Митька вернулся. Ника в десятый раз перевернулся с боку на бок. А может, не надо себе запрещать думать о том, о чём думается? Всё равно ведь не уснуть…

* * *

Он возвращался домой от Владика. Того самого Владика, которого когда-то утащил из подворотни от компании отморозков. Владик говорил: спас. Но Ника не любил этого слова. Стеснялся он его. Просто помог сбежать, вот и всё.

А потом записал в клуб авиамоделистов. К младшим, конечно. Сам он ходил в этот клуб с семи лет. Там были настоящие друзья. И дело – тоже настоящее. Не то что какие-нибудь виртуальные игрушки. Легкокрылые модели поднимались в небо, кружили над землёй, иногда падали и разбивались, иногда послушно опускались на крохотные шасси. Они были разными – совсем маленькими и побольше, радиоуправляемыми и просто парящими в струях воздуха, пока дует ветер.

Мама говорила, что Ника болеет своими моделями. Может, так и было. Потому что стоило отпустить из рук это маленькое летающее чудо, как в груди что-то сжималось, а горло перехватывало, будто в воздух поднимался он сам.

Рассказывать об этом Ника стеснялся. Он считал это чем-то ненормальным. Непозволительной слабостью, что ли… Но мама-то знала, конечно. И папа знал. И друзья по клубу. А больше – никто.

Владику в клубе понравилось, но в конце лета ему пришлось уезжать с родителями в Питер. И заразиться Никиной «болезнью» он не успел.

Владик позвал Нику не просто так. Он приехал на выходные к бабушке и привёз Нике подарок. Старый морской бинокль. «Штурманский», – сказал Владик. Ника не хотел его брать.

– Тебе самому пригодится!

Владик мотал головой:

– Я хочу, чтобы он был у тебя! Потому что ты – мой лучший друг. И ты – настоящий штурман.

– Какой же я штурман? – возражал Ника. – Я просто делаю модели самолётов. И отпускаю их в небо.

– У самолётов тоже есть штурманы. И для своих моделей ты ведь прокладываешь на карте маршруты, правда?

– Ну да.

– Вот! А теперь будешь следить через штурманский бинокль за полётом.

– А что тебе родители скажут? – привёл последний аргумент Ника.

– Они знают и ничего не имеют против, – важно ответил Владик.

И Ника взял подарок.

Он нёс его через весь город, повесив на грудь, и ни капельки не стеснялся. Как будто бинокль передал ему уверенность своих прежних хозяев. Иногда Ника останавливался и смотрел через окуляры то в небо, то на далёкий лес, то просто вперёд.

Не доходя до центрального перекрёстка, Ника снова поднёс бинокль к глазам. Белый точечный дом, стоявший далеко впереди, был виден как на ладони. Крыша с длинной сверкающей сосулькой, замёрзшие окна, двери подъезда, скамейка, на которой весной и летом сидят пенсионерки. А зимой… Обычно зимой лавочка пустовала. Но только не сегодня.

Ника отчётливо разглядел двух парней. И не просто разглядел – он узнал их. Это были те самые отморозки, которые зажали в подворотне Владика. Правда, тогда их было больше. Всех Ника не запомнил.

Он и этих бы двоих не запомнил, если бы не столкнулся с ними ещё раз. Совсем недавно. Ника тогда топтался в маленьком магазинчике и выбирал, каких конфет лучше купить маме на день рождения: «Мишек на Севере», но развесных, или «Ассорти», но в коробке. Витрина с конфетами стояла в дальнем углу. От входа её прикрывал стеллаж с хлебом.

Покупателей в магазине не было. Молоденькая продавщица не обращала на Нику никакого внимания. Она сидела за прилавком и увлечённо читала книжку в яркой обложке. Ника не раз видел эту продавщицу. Она всегда или читала, или вяло переругивалась с охранником, здоровенным веснушчатым мужиком. Сегодня ворчать было не на кого. Стул у входа пустовал.

Парни зашли, громко хохоча и размахивая руками. Ника сначала услышал их, а потом и увидел через щель между хлебным стеллажом и стеной. И машинально отодвинулся от этой щели, чтобы его не заметили. Младший остался у дверей, а старший облокотился на прилавок и просипел:

– Девушка, дайте мне вон ту бутылку!

Он показал пальцем на коробку с самым дорогим коньяком. Коньяк стоял на верхней полке внутренней витрины, за стеклом.

– Паспорт покажите, пожалуйста! – попросила продавщица.

– Это ещё зачем?

– Лицам до восемнадцати лет спиртные напитки продавать запрещено.

Парень хмыкнул:

– Обижаешь, лапушка!

И вытащил из кармана… Нет, не паспорт. Он вытащил пистолет и направил продавщице в лицо.

– Стой, дура, чтобы я твои руки видел! – велел он.

Девушка охнула.

– Орать не смей – убью! Деньги из кассы мне! Живо!

Ника замер в своём углу. Он чётко видел продавщицу, дрожащими руками вынимающую деньги из кассы, видел мальчишку, дежурившего у входа, видел парня с пистолетом. Лица грабителей показались ему смутно знакомыми. То ли от безысходности, то ли ещё по какой причине Ника начал лихорадочно вспоминать, где он мог раньше встречаться с ними. Вспомнил – в подворотне, недалеко от клуба. С Владиком.

Парень, похоже, сильно нервничал. Пистолет в его руке ходил ходуном. Ника испугался, как бы он случайно не нажал на курок. Вернее, он испугался бы, если бы и так не был напуган дальше некуда. Вдруг чёрное дуло повернулось в сторону Ники, и он разглядел такое, что у него буквально открылся рот. В дуле пистолета не было дырки. То есть вообще.

«Пугач! – понял Ника. – Не выстрелит!»

Ему стало чуть полегче, мысли в голове зашевелились.

Вон на стене красная кнопка. И надпись «Пожарная сигнализация». Может, нажать?

Рука сама собой потянулась к кнопке.

Сирена взвыла так, что заложило уши. Из подсобки вылетел встрёпанный охранник.

– Атас! – заорал пацан у дверей.

Парень выронил пугач и метнулся к выходу. Продавщица тонко взвизгнула, оседая на свой стульчик у кассы.

Наверное, всё бы обошлось, если бы пацан, выбежав на улицу, не заметил через стекло Нику. И на миг не встретился с ним глазами. Ника понял, что его узнали. И на этот раз запомнили.

– Дрыхнешь, а меня чуть не убили! – всхлипнула продавщица и махнула рукой на охранника. Рука показалась Нике вялой, будто неживой. – Спасибо вон парнишке. Сообразил.

– Да я что, Лен? – виновато забубнил охранник. – Ты же сама отпустила поспать.

– Отпусти-ила, – плаксиво протянула Лена. – Тебя не отпустишь, так у входа заснёшь. Не ходил бы вчера с Витькой в бар, так и спать бы среди дня не завалился.

– Вы полицию будете вызывать? – серьёзно осведомился Ника.

– Да какую полицию? – вздохнула Лена. – Не взяли ж ничего! А потом, если кто узнает, ведь Кольку уволят.

И кивнула на веснушчатого охранника:

– Супруг мой любезный. Выгонят, на что мы жить-то будем? На одну мою зарплату?

Супруг пыхтел как паровоз, но молчал.

– Я пойду? – спросил Ника.

Конфет тогда он так и не купил. Забежал в цветочный киоск и выбрал три розовых гвоздики.

Наблюдая за парнями в бинокль, Ника соображал, что делать. Пройти мимо как ни в чём не бывало? Ну не убьют же его среди бела дня? Или не рисковать?

Задумавшись, Ника не заметил, откуда рядом с парнями появилась невысокая фигурка в жёлтой куртке. Такая знакомая, что перепутать её с кем-нибудь было невозможно. Такая беззащитная, что руки у Ники сжались в кулаки и бинокль повис на груди бесполезным грузом.

Ника уже не думал о себе. Он бежал, скользя по утоптанному снегу. Мчался что было сил. Шапка сползла на глаза, ветер обжигал щёки.

На перекрёстке ему пришлось остановиться, потому что горел красный свет. Ника перевёл дыхание, стащил шапку и понял, что не успел.

Парень помладше придерживал дверь машины, а девочка в жёлтой куртке нагнулась и исчезла за этой дверью. Ника видел, что она села сама, что её никто не тащил силой. Но разве от этого было легче?

Ника застонал сквозь зубы и бросился через дорогу. В тот же миг рядом взвизгнули тормоза, и Ника услышал яростный рёв.

– Ты что – придурок? Жить надоело?

В полуметре от него стоял зелёный «Форд», а из открытого окна неслись ругательства.

– Извините, – пробормотал Ника.

– А если б я тебя сбил? – прорычал водитель «Форда», заруливая на обочину и открывая дверь.

Когда он вылез на тротуар, Ника машинально дёрнулся назад и вдруг застыл.

– Вот так встреча! – хрюкнул водитель совершенно другим голосом.

Это был тот самый охранник Коля, чуть не проспавший ограбление своего магазина.

Ника не ответил. Он безнадёжно смотрел вслед «девятке», увозившей девочку в жёлтой куртке.

– Случилось чего? – не отставал Коля.

Ника кивнул и вдруг, захлёбываясь словами, выпалил:

– Случилось! Помните отморозков, которые ваш магазин ограбить хотели? Они сейчас девчонку увезли! Вон, на машине.

– Твою подружку, что ли? – догадался Коля.

Ника снова кивнул.

– Ну я им дам! – взорвался Коля и бросился к своему «Форду». – Залезай!

– А что мы будем делать? – спросил Ника, когда «Форд» нагнал «девятку» и крепко повис у неё на хвосте.

– Покатаемся пока, – отозвался охранник Коля. – Куда нам спешить? Оторваться они от нас не оторвутся – кишка тонка. А как встанут где-нибудь, вылезут из машины – я им устрою! Не трусь, выручим твою подружку!

Километрах в десяти от города «девятка» прибавила скорость и резко свернула вправо. Так резко, что снег фонтанами брызнул из-под колёс, и на мгновенье машина исчезла в серо-белом облаке. Когда она появилась снова, охранник Коля коротко выругался, а Ника взвыл. «Девятка» лежала в кювете на боку.

Коля выскочил из салона и огромными скачками помчался к покорёженной машине. Ника рванул вслед за ним.

Он хотел помочь хоть чем-нибудь. Хотел… Пока не увидел, во что превратилась «девятка». Пока не почувствовал удушающего, мерзкого, вязкого запаха, от которого судорогой свело всё внутри и голову будто заволокло ватным туманом.

Коля что-то крикнул, обернувшись к Нике, но тот даже не расслышал, что именно. Он сидел на снегу, скорчившись и спрятав голову в колени. Не чувствуя холода, не ощущая хода времени, забыв, кто он и почему находится здесь… Кажется, подъезжали какие-то автомобили. Кажется, выли сирены – сначала одна, потом другая. И кажется, над Никой наклонялся какой-то мужик, считал пульс, спрашивал о чём-то. И вроде бы Ника даже отвечал ему.

Он пришёл в себя уже в «Форде». Охранник Коля медленно разворачивался.

– Ничего, – повторял Коля. – Жива твоя подружка. В больнице завтра навестишь. А что скрутило тебя, так это бывает. С непривычки-то.

Ника хотел спросить, разве можно к такому привыкнуть, но язык почему-то стал сухим, шершавым и не ворочался.

В голове было пусто и холодно. Но это длилось недолго. Скоро, обжигая мозг, там забилось и запульсировало одно-единственное слово. Предатель. Он, Ника, – предатель.

Глава 19

Света перевернулась на спину и открыла глаза. Стоило ехать в круиз, чтобы валяться на койке и вспоминать свой персональный кошмар! Но кошмар вспоминался.

В больнице дни тянулись медленно, похожие один на другой как братья-близнецы. Утренний замер температуры, завтрак, обход врача… Света одурела от вынужденного сидения в четырёх стенах. И от запаха в палате. И от еды.

Алька, грозившаяся сходить к Валерке, больше не появлялась и не звонила. И Валерка, конечно, тоже не звонил. Света и не ждала.

Мама приходила только по вечерам, после работы.

Однажды утром в палату заглянула незнакомая девица. У неё были ярко накрашенные глаза, пухлые губы и очень приятный низкий голос.

– Здравствуй, Светочка! – улыбнулась гостья. – Я – Алёна Забелина, журналистка. Газета «Вечерний город». Пишу о проблемах тинейджеров.

– Здрасьте, – растерянно пролепетала Света и не очень вежливо добавила: – А при чём тут я?

– Как? – изумилась журналистка. – Разве ты – не тинейджер? Разве у тебя нет проблем?

– Таких, чтобы было интересно посторонним, нет, – уверенно ответила Света.

Журналистка улыбнулась ещё шире и присела на краешек стула у кровати.

– По-моему, ты ошибаешься. Твоя история не оставит равнодушными очень многих. Уж поверь моему опыту!

– Какая история? – не поняла Света.

– Как какая? – округлила глаза журналистка. – История о том, как ты влюбилась в молодого человека. Вам негде было встречаться, и вы поехали с ним кататься на машине. Он решил показать тебе, что ездит не хуже автогонщика. Ведь вам же не хватало в жизни адреналина, верно? Ты согласилась, и он на зимней дороге начал выписывать виражи. А потом не справился с управлением.

– Это неправда! – возмутилась Света. – Всё было не так!

– А как? Ты расскажи.

Света резко вздохнула. Рассказать этой расфуфыренной девице правду? Ту правду, о которой даже маме не смогла рассказать? Да ни за что!

– Я не хочу! И, пожалуйста, не надо обо мне ничего писать в вашей газете!

– Ладно, – пожала плечами журналистка. – Не хочешь – не рассказывай. И поправляйся!

Она легко поднялась и исчезла за дверью палаты.

Газету Свете на следующий день принесла Алька.

– Смотри, – сказала она со странным смехом, – ты у нас теперь – звезда!

Света выхватила пахнущие типографской краской листки. После второго абзаца буквы поплыли перед глазами, но она стиснула зубы и дочитала.

Это была длинная статья, умная статья, страшно полезная статья. Автор рассказывал в ней о том, что подросткам негде проводить свободное время. Безопасно, под присмотром старших, как это было в стародавние времена, когда работали десятки бесплатных кружков и секций. А раз теперь их нет, то от безделья старшеклассники начинают творить неизвестно что. Например, собираться в подворотнях, курить и пить пиво. Или того хуже – пробовать наркотики. А некоторые развлекаются по-другому, но с не меньшим риском для жизни. Носятся на мотоциклах и родительских машинах, лазают по развалинам старинных зданий в поисках кладов, летом прыгают с крутых обрывов в реку там, где купаться строжайше запрещено.

И ни один родитель не может и не должен быть спокоен за своих детей. Даже если на первый взгляд ребёнок послушен, рассудителен и не склонен к авантюрам. От избытка свободного времени всякое может прийти в голову.

После общих рассуждений в статье шли конкретные примеры. С именами, фамилиями и фотографиями. Света была одним из этих «примеров». Домашняя девочка, отличница, послушная и рассудительная, поехала кататься по скользкой дороге с приятелями. С бешеной скоростью подростки гоняли по пригородам, пока машина не перевернулась.

Будто насмехаясь, Светина фотка, взятая со странички «ВКонтакте», задорно улыбалась хозяйке.

– Я же её просила не писать обо мне, – сквозь слёзы пробормотала Света.

– Кого? – не поняла Алька.

– Ну эту… Журналистку.

– Ха! – фыркнула Алька. – Если бы они все просьбы выполняли, писать бы не о чем было.

– Конечно, других тем нет!

– Ну что ты как маленькая! – сморщилась Алька. – Не понимаешь, что ли? Она студентка, практикантка. Ей дали тему – и собирай материал, как хочешь! Вот и собрала. Тут уж не до твоего нытья! Да и не только про тебя она написала.

– А ты откуда знаешь, что она – практикантка?

– Да она ко мне сначала подкатилась. Так упрашивала рассказать, что с тобой произошло! Ну я и сочинила, чтобы покрасивей вышло.

– Покрасивей? – оторопела Света. – А ты не подумала, как на меня в школе теперь смотреть будут?

Алька хмыкнула:

– Завидовать начнут. Вот увидишь. И вообще – не могла же я ей правду рассказать? Я же тебе обещала!

С этим Света не согласиться не могла. Пусть уж лучше так.

Про Валерку Алька не сказала ни слова. Ни в тот день, ни потом. А Света и не спрашивала. Ей хватило того, что он крикнул в трубку её мобильника тогда, в машине… Если бы ещё не было так больно!

Из больницы её выписали через два дня. Мама застряла внизу, расплачиваясь с таксистом. Света медленно поднималась по лестнице. На втором этаже открылась дверь. На площадку вышла соседка-пенсионерка.

– Здравствуйте! – улыбнулась Света.

– Здравствуй! – едва кивнула соседка и поджала губы. – Выписалась, значит?

– Да.

– Снова будешь приключения искать?

– Какие приключения? – растерялась Света.

– Такие! – мрачно покачала головой соседка. – Про которые в газетах пишут. И не стыдно? Взрослая девица! Заняться нечем – матери бы по хозяйству помогала. А то ишь, придумала – с парнями на машинах кататься!

Света почувствовала подступающую тошноту.

– Извините, – пробормотала она и, прижав ладонь ко рту, рванулась к своим дверям.

– Батюшки! – охнула соседка. – Да она никак и в положении!

Соседка оказалась первой ласточкой. Или первой сорокой, растащившей на хвосте новости, наполовину придуманные журналисткой из газеты, наполовину – самой соседкой. Слухи про Светины подвиги расползлись моментально. И в доме, и во дворе, и в школе.

Директриса вызвала к себе Светину маму и посоветовала перевести дочь в другое учебное заведение.

– Понимаете, – говорила она. – У нас ведь обычная школа. Мы не имеем опыта работы с трудными подростками.

– Разве Света – трудный подросток? – растерянно бормотала мама. – Она же прекрасно учится. И поведение у неё всегда было примерное.

– Училась, – поправила директриса. – А про поведение – ну да, проморгали мы. Я же говорю – у нас нет специалистов в этой области. А за вашей дочерью теперь нужен тщательный надзор.

– Но почему? С ней просто произошёл несчастный случай! Такое может быть с каждым!

– Ну что вы! Разве нормальная послушная девочка сядет в машину с кем попало? И потом… – директриса слегка покраснела. – У неё были отношения с тем парнем? Ведь даже в газете написано… Вы понимаете, что ваша дочка нам всю статистику портит?

– В газете написана полная чушь! – взорвалась мама. – Я в суд подам на эту журналистку!

– Я понимаю, – вздохнула директриса, – вам трудно поверить в то, что ваша девочка пошла по кривой дорожке. Нам тоже это было очень трудно, но… Нельзя же всю жизнь прятать голову в песок, как страус! Вы должны посмотреть правде в глаза. И, в конце концов, помочь своему ребёнку! Доверить её специалистам…

Из школы мама вернулась в слезах. Она бросила на столик Светины документы и заперлась в ванной.

Света аккуратно просмотрела содержимое папки, прочитала свою характеристику. Как будто всё это её не касалось. Вот только почему-то воздух в комнате стал вязким и омерзительным на вкус. Света подошла к окну и дёрнула на себя створку. Заклеенная на зиму створка не поддалась. Света дёрнула сильнее. Скотч затрещал и оторвался от рамы. Дышать становилось всё труднее. Из последних сил Света вцепилась в ручку окна.

Окно открылось. Света втянула сквозь зубы сырой морозный воздух. В глазах потемнело. Света отшатнулась вглубь комнаты и осела на пол.

Потом Свете рассказали, что вернувшийся с работы отец нашёл её без сознания под раскрытым окном, а маму – тихо рыдающую в ванной.

Свету увезла «Скорая помощь» с воспалением лёгких. Теперь она лежала в питерской больнице и навещали её только мама с папой. Когда воспаление лёгких вылечили, отец достал Свете путёвку в санаторий. А когда она вернулась из санатория, все проблемы как-то решились.

Во-первых, старую директрису с почётом проводили на пенсию, а новая первым делом позвонила Светиной маме.

– Мы очень ждём Светочку! – сказала она. – Вы уж простите мою предшественницу, но у неё… Были очень своеобразные взгляды на нашу работу. Человек-то пожилой, нездоровый. Даже до конца года доработать не смогла. Света, конечно, очень много пропустила по болезни, но она девочка способная. Мы можем перевести её в следующий класс условно. Пусть она за лето как следует поправится, наберётся сил, а с осени начнём с ней усиленно заниматься, чтобы догнала одноклассников. Я думаю, у неё всё получится. А мы, со своей стороны, поможем. И ребята без Светы очень скучают!

Во-вторых, старушкам-соседкам надоело сплетничать про Свету, у них появились новые темы, куда более интересные.

А в-третьих, начались летние каникулы, и про учёбу до сентября можно было не вспоминать.

Всё было бы хорошо, если бы Света могла не думать про Валерку. Но она не могла.

Глава 20

В дверь каюты постучали. Сначала робко, потом всё громче и уверенней.

Света вскочила с койки, мельком глянула на себя в зеркало и повернула ручку замка.

– Привет! – сказал Владик.

– Привет, – улыбнулась Света. – А почему ты сюда пришёл? Мы же договаривались на палубе встретиться. В восемь.

– А что? – насупился Владик. – Нельзя? До восьми ещё ого-го сколько! Мама Симку спать укладывает, а мне скучно! Кстати, твоя белобрысая с каким-то парнем купаться пошла.

– С каким парнем? – подскочила Света.

– Не знаю, – пожал плечами Владик. – Высокий такой, накачанный. А физиономия как у обезьяны.

– Интересно, – протянула Света. – А куда они пошли?

– Нам экскурсовод показал маленькую бухту. Там вода тёплая. Сказал, как экскурсия закончится, можно искупаться. Но мы с мамой не пошли, потому что Симка устал. А твоя белобрысая, наверное, не устала.

– И много тех, кто пошёл купаться? – поинтересовалась Света.

– He-а! Только белобрысая и тот парень.

Это Свете не очень понравилось. Хотя о чём она переживает? Алька сама от неё сбежала. Ну и пусть развлекается, как умеет.

Владик посмотрел на часы.

– А хочешь, пойдём погуляем? Время есть.

– А ты хочешь?

– Ага.

– А тебя мама отпустит?

Владик хмыкнул:

– Ну если с тобой… И если пообещаю, что в воду не полезу…

– Так она же меня не знает!

– А я познакомлю! Пошли!

* * *

На смотровой площадке никого не было. Света поднялась по бревенчатым ступенькам и остановилась. Владик за спиной восторженно охнул.

За ограждением начинался обрыв. Камни, трава, кривые сосенки разметались по наклонной поверхности, будто разбросанные в беспорядке игрушки. В нескольких местах от верхнего края до самого берега спускались узкие тропинки. Внизу синим зеркалом блестела и переливалась вода. По ней проносились белоснежные катера, оставляя за собой пенные полосы и разлетающиеся волны. В небе, таком же ослепительно-синем, как озеро, светило слегка сместившееся к западу солнце. В озере у горизонта оно отражалось размытым золотисто-алым пятном.

– Здорово, правда? – прошептал Владик.

– Ага, – согласилась Света.

Она смотрела на воду, на небо, на сосны, и ей хотелось плакать. Ну почему вместо того, чтобы весь день провести здесь, она валялась в каюте?

– Нике бы здесь тоже понравилось, – вдруг сказал Владик.

Света вздохнула и медленно пошла к выходу со смотровой площадки.

– Вряд ли кому-то здесь может не понравиться. А вот интересно, ты говоришь: Ника попросил тебя отдать мне записку… Откуда он знал, что я поплыву на этом теплоходе?

Владик быстро спустился по ступенькам и протянул Свете руку:

– Так он заранее не знал! Он поехал меня провожать. А когда увидел здесь тебя, чуть с ума не сошёл!

– Почему?

– Ну так… Сначала растерялся. Даже за стойку спрятался, чтобы ты его случайно не заметила. А потом вырвал из блокнота листок и записку написал. Попросил, чтобы я тебе отдал. Мама как раз отошла нам мороженое купить, а Симка рядом топтался и хихикал. Потом Ника убежал. А Симка глаза выпучил и спрашивает: «Это важная бумажка?» Я говорю: «Да!» Он не отстаёт: «А тайная?» Ну я киваю, понятное дело. Он тогда щёки надул и заявляет: «Хорошо. Я большой. Тайны хранить умею». А сам потом чуть маме не проболтался…

– Ну и проболтался бы – ничего страшного, – улыбнулась Света. – А вообще он у тебя хороший. Серьёзный такой.

– Ага! – согласился Владик.

– А ты говорил, что он болел чем-то. Поправился?

– Поправился. Это у него что-то нервное было. От мультиков.

– От чего? – удивилась Света.

– От мультиков, – повторил Владик. – Мама одного старого доктора нашла, и он ей объяснил. Сказал, что сейчас мультфильмы бывают очень… Ну на детей действующие. Звуки громкие, краски яркие, герои злые. В общем, кому-то ничего, а кому-то от этого плохо. У некоторых малышей температура поднимается, а у Симки вот бессонница началась. Мама сначала не поверила даже. Но мультики ему стала только старые включать. И всё. Прошло потихоньку.

– Ничего себе!

– Ага, – кивнул Владик.

Они шли по широкой тропе между сосен. Обрыв с левой стороны становился всё более покатым, и вода блестела гораздо ближе. Владик то шёл со Светой в ногу, то забегал вперёд и внимательно осматривал окрестности.

Света остановилась на развилке. Главная тропа, широкая, истоптанная сотнями туристов, уходила вперёд, а узенькая и заросшая поворачивала в сторону озера.

– Куда пойдём? – спросил Владик.

– К озеру, – решила Света.

Идти по узкой тропке оказалось трудновато. Под ногами то и дело скользили камни, жёсткие ветки кустов цеплялись за одежду.

– Может, вернёмся? – предложила Света.

– Можно, – пожал плечами Владик, но Света заметила, что возвращаться ему совсем не хочется.

– Ладно, – вздохнула она. – Давай ещё чуть-чуть пройдём вперёд, если в кустах не запутаемся.

– Не запутаемся! – обрадовался Владик. – Я же здесь был. Сейчас начнётся спуск к бухте. Знаешь, как там здорово!

Тропка и в самом деле повернула и повела вниз.

– Слушай, – спросила Света, когда Владик остановился, чтобы снять прилипшие к джинсам репьи, – а ты не в курсе, откуда Ника меня знает?

Владик выбросил в траву колючие шарики и почесал макушку.

– Я думал, вы в одной школе учитесь, – объяснил он. – А разве нет?

– Ну… – задумалась Света, – кажется, у нас в параллели ни одного Ники нет. Имя-то запоминающееся. Если бы был, я бы точно знала.

– Так это не имя! – рассмеялся Владик. – Это его так в клубе прозвали! Он мне сам рассказал. Помнишь, я про клуб авиамоделистов говорил? При музее? Вот. Он, когда туда в первый раз пришёл, имя и фамилию назвал, а его спрашивают: «А ник?» Ну, чтобы в Сети переписываться. А он растерялся. «Ник? – говорит, – ника…» Хотел объяснить, что ника у него нет и что он его потом придумает, а тут кто-то из мальчишек говорит: «Ника так Ника! Чего стесняешься-то?» Вот с тех пор и пошло…

Владик замолчал на полуслове. Света удивлённо посмотрела на него.

– Ты чего?

– Тихо! – попросил он. – Там…

Объяснять ничего не пришлось. Теперь и Света услышала, как где-то совсем рядом плещется вода. Слишком громко плещется. Как будто кто-то специально бьёт по ней чем-то тяжёлым.

– Странно, – хмыкнула она и тут же замолчала.

Потому что со стороны озера из кустов вылетел взлохмаченный парень. Он подтянул длинные шорты и посмотрел на Свету с Владиком.

– Не ходите туда! Там какие-то ненормальные купаются.

– Спасибо, – растерянно кивнула Света.

Парень помчался вверх по тропе.

– Придётся возвращаться, – вздохнула Света.

– Жалко, – огорчился Владик. – Чуть-чуть не дошли. А ведь это тот парень, с которым твоя белобрысая гуляла.

И в тот же момент из-за кустов раздался хриплый девчачий крик. Света схватила Владика за руку.

– Ты чего? – удивился он.

– Это Алька!

За кустами снова громко булькнула вода, а потом снова закричала Алька. Только теперь гораздо тише.

– Стой тут! – велела Света.

И побежала к озеру прямо через кусты.

Сначала она решила, что ей померещилось. Слишком спокойной казалась вода в бухте, слишком светло и тихо было вокруг. Света даже на секунду зажмурилась. Но когда открыла глаза, всё осталось по-прежнему.

В нескольких метрах от берега мелькала мокрая Алькина голова. Она то появлялась над водой, то снова исчезала.

– Да куда ж ты полезла, если плавать не умеешь! – сквозь зубы процедила Света и, не снимая платья, бросилась в воду.

* * *

Они сидели на койке вдвоём, как будто ничего не случилось. Только мокрые платья висели на плечиках, перегораживая каюту пополам, и перевёрнутые туфли с кроссовками нелепо торчали на газете перед кондиционером.

– Я тебе всю жизнь испортила, – тихо сказала Алька, – а ты меня спасла.

– Да ладно – спасла! – проворчала Света. Там глубина-то – полтора метра.

Она с удивлением подумала, что они с Алькой как будто поменялись ролями. Словно теперь Света стала старшей сестрой, а Алька – младшей.

– Сроду бы в воду не полезла, если бы не этот дурак! – призналась Алька. – Он ведь сначала мои туфли в озеро забросил, а потом камень в платье завернул – и туда же! Как бы я в одном купальнике вернулась на теплоход?

– Ну и ничего бы страшного не случилось! – неуверенно заметила Света.

– Да? – огрызнулась Алька.

Только сейчас у неё это получилось не агрессивно, как раньше, а жалобно.

– Ты вот с экскурсии ушла. А я осталась. И косынку вовремя не надела. На меня местные тётки так зашипели! Как будто я преступление совершила.

– Ты из-за этого чуть не ревела, когда вернулась?

– Ну да. Знаешь, как неприятно? И никто не заступился – слова не сказал. А представляешь, что было бы, если бы я в одном купальнике топала?

– Ну позвала бы кого-нибудь. Попросила бы помочь.

– Да не было там никого! Мы же нарочно искали место, чтобы одним остаться. Откуда я знала, что этот Илья псих? Я думала – нормальный парень. Погуляем, позагораем, вечером в баре посидим.

– А чего он так… распсиховался? – осторожно спросила Света.

– Да, – махнула рукой Алька, – я, наверное, сама виновата. Он решил, что если я с ним гулять пошла, то он мне нравится. Мы позагорали немножко, а потом он меня обнял. Ну по-взрослому, всерьёз. И поцеловать хотел. А мне вдруг так противно стало! И я ему врезала. По лицу. Тоже всерьёз. Говорю: «Остынь!» Он аж зубами заскрипел. Я думала: убьёт. Нет. Отошёл так спокойненько. «Сейчас, – говорит, сама остынешь!» Всю мою одежду в воду забросил и ушёл.

– Ну что противно стало – это понятно, – задумчиво заметила Света. – У тебя же парень есть. Значит, с другими и должно быть противно.

Она старалась говорить спокойно, старалась не думать, что Алькин парень – это Валерка.

Алька посмотрела на неё совсем жалобно.

– Какая же я свинья! – пробормотала она.

Света пожала плечами:

– Да брось ты!

– Не могу, – покачала головой Алька. – Если бы ты знала, что я сделала, ты бы меня вообще возненавидела!

– Да что ты уж такого сделала? С Валеркой встречаешься? Ну… Ничего, я переживу. То есть уже пережила.

Света даже сама удивилась, как ровно прозвучал её голос. Будто от каждого произнесённого сейчас слова её не бросало то в жар, то в холод. И в груди ничего не сжималось. И сердце не билось часто-часто.

Алька тряхнула волосами и прикрыла ладонями лицо.

– Свет, – хрипло сказала она, – всё совсем не так. Я… Не встречаюсь с твоим Валеркой. Я соврала.

– Что?

Алька сжала руки в замок и заговорила быстро-быстро. Как будто боялась, что ей не дадут закончить.

– Я тогда, после аварии, ведь правда к нему пошла. Начала орать с порога. А он…

Ну в общем, он чуть не плакал. И что-то мне объяснял. Вроде он пытался тебя спасти, но как-то всё пошло не так. И он чего-то там не смог.

– Ага, спасти, – сквозь слезы прошептала Света. – Сказал тем отморозкам, что знать меня не знает.

– Так он нарочно сказал! Они же ему отомстить хотели! А если ты ему никто, то зачем им-то нужна? Но он ещё что-то делал… Правда! Только я не помню уже – что! Я ведь тогда в бешенстве была, соображала еле-еле. У меня в одно ухо влетало, в другое вылетало. Но одно-то я точно поняла. Он мучился жутко!

– А чего же не позвонил тогда? Неужели трудно было просто номер набрать?

– Он звонить не хотел. Он встретиться с тобой хотел. Просил меня провести к тебе в больницу. А как я провела бы, если туда только родственников пускали?

– А почему ты мне ничего не сказала?

– Сначала боялась, что ты волноваться сильно будешь. А потом…

– Что?

– Потом меня переклинило. Понимаешь? Он же у меня телефон взял. Звонил каждый день, узнавал, как ты. А я… Ну я поняла, что он нормальный человек. И даже не просто нормальный, а настоящий. Вокруг одни или недоумки, или ничего дальше собственного монитора не видят, или самовлюблённые как не знаю кто… А он – настоящий. Понимаешь ты или нет? И любит тебя по-настоящему. А ты всё твердила мне: предатель, предатель. Самое интересное, что он себя тоже предателем считает. До сих пор. И до сих пор хочет что-то исправить. Ну по крайней мере, хотел. Ещё недавно. А я что – не человек, что ли? Мне знаешь, как обидно было? Из-за меня никто в жизни так с ума не сходил. И я… Да, я свинья! Но я решила, что если ещё немножко с ним рядом побуду, то он меня заметит. Ну не век же ему по тебе убиваться? Если только ты по-прежнему будешь считать его предателем. Я на всякий случай соврала, что с ним встречаюсь. Чтобы ты… не передумала, что не хочешь его больше видеть… А тут мама как с ума сошла! Кстати, она мне сегодня звонила. Мы с ней в Питер переезжаем. Сразу, как круиз закончится.

– Понятно, – прошептала Света.

– Да ничего тебе не понятно! – подскочила Алька. – Я ещё не всё рассказала. Когда мы ту записку нашли, я сразу подумала, что это тебе от него. Мне-то не от кого было такое получать. Я сначала решила, что он тоже на теплоходе. Побежала к директорше круиза спрашивать. Она ведь мамина школьная подруга, меня с детства знает. Нам поэтому и в круиз-то разрешили без взрослых ехать. Она поглядела – нет в списке никакого Решетникова. Я немножко успокоилась, но так и не могла решить: идти на Солнечную палубу или нет. Имя своё написала, чтобы ты не сомневалась, что записка мне. А потом каблук в сетке застрял и всё само случилось, как случилось… Да и это ещё не всё. Я ему потом с твоего мобильника эсэмэску отправила, чтобы он от тебя отстал. А потом ещё позвонить пробовала, у нас же голоса похожи, но не получилось.

– А чего не получилось-то? – почти равнодушно спросила Света.

– Он трубку не взял.

– Ошиблась ты, Аль. Это не от Валерки была записка.

– А от кого? – изумилась Алька.

– От совсем другого человека. Я его не знаю, а он меня знает. Вернее, не так. Я с ним, скорее всего, знакома, но до сих пор не в курсе, что он хочет со мной общаться. Это мне Владик рассказал. С которым мы тебя из воды вытаскивали. Тот парень – его друг. Эх… Так я и не спросила, как его зовут! Но ничего – завтра спрошу.

Света поднялась с Алькиной койки и потрогала кроссовки.

– Мокрые ещё!

– Давай в них газет натолкаем, тогда к утру высохнут, – предложила Алька.

– Давай!

Они деловито отыскали в чемодане газету с кроссвордами, разодрали её на листки и принялись засовывать в обувь. Как будто не было между ними никакого разговора. Как будто они по-прежнему оставались сёстрами-подругами. «Хотя почему – как будто? – подумала Света. – Сёстрами мы были и останемся. А подругами… Там видно будет».

Глава 21

Песчаная коса уходила в озеро далекодалеко. «Моё пятое море», – подумал Ника. Он слегка запыхался, пока дошёл до края. Всё-таки песок был влажным и рыхлым, а он торопился. Чтобы сегодня уж точно не опоздать. Ни на минуту, ни на секунду.

Ника и не опоздал.

Он откинул волосы со лба и достал мобильник. Машин мобильник со своей сим-картой.

Закончив разговор, Ника ещё раз проверил, всё ли готово для последнего шага. Вернее, для полёта. Дальнего решающего полёта, а не такого, как на «полевых испытаниях». Там-то что? Не полетит модель – обидно, грустно, но поправимо. А тут…

Почему-то Ника не сомневался, что сегодня всё получится. Может, потому, что Владик сразу же ответил на звонок и радостно заверещал, что Света обязательно придёт вместе с ним на Солнечную палубу? Или из-за того, что на заросшем травой берегу ждали и смотрели по очереди в штурманский бинокль Маша и Игорь? На этот раз он прокладывал маршрут не один. Маша специально ради этой поездки вернулась из посёлка. Её отец уверенно выздоравливал и даже передал привет Нике. Или просто лёгкая радиоуправляемая модель, сверкавшая серебром у Ники в руках, вернула ему уверенность в собственных силах? Ведь это было его дело, привычное, любимое, настоящее.

* * *

– Смотри! – во всё горло кричал Владик и показывал рукой в небо.

Сначала Света увидела крохотную чёрную точку. Точка росла на глазах. Сперва она стала похожа на пчелу. Потом на маленькую птицу. А потом превратилась в серебристый вертолёт с красными надписями по бокам. Света слегка прищурилась и прочитала:

– Ладога.

– Ага! – восторженно крикнул Владик.

Серебристая «Ладога» описала круг над палубой, зависла прямо над Светой, качнулась и сбросила три парашютика.

– Лови! – подпрыгнул Владик и подхватил один.

Света наклонилась и подобрала остальные. На каждом шёлковом куполе той же краской, что и название вертолёта, было выведено: «Света, прости меня!» Света охнула и почувствовала, что ещё чуть-чуть, и она сядет на доски палубы и разревётся.

Вертолёт описал ещё один круг и полетел над озером. Света провожала его глазами, пока он не исчез где-то между водой и небом.

А когда вертолёт пропал, на волнах появился катер. Света подбежала к лееру, заслонилась рукой от солнца и увидела на корме катера того, кого хотела увидеть больше всех на свете. Даже тогда, когда сама не могла себе в этом признаться.

– Валерка! – шепнула она и вытерла глаза парашютом.

– Ника! – замахал руками Владик, прислонившись к соседнему лееру.

Когда он посмотрел на Свету, та лихорадочно нажимала на кнопки мобильника. Владик улыбнулся и медленно пошёл к трапу.

– Привет! – донёсся до него Светин голос. – Я тебя уже простила!..

Content

Екатерина Каретникова
Штурман пятого моря

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21